Дмитрий Алейников

ОШИБКА СЦЕНАРИЯ

Роман

Если бы во Вселенной был какой-то План, если бы жизнь человека отливалась в каких-то формах, их незримый отпечаток, наверное, можно было бы различить…

Т. Уайлдер. Мост короля Людовика Святого

Глава 1

Она бережно вытянула из-под него свои худые и довольно длинные ноги, которыми не без оснований гордилась и очень дорожила, втуне надеясь, что в один прекрасный день именно ноги откроют ей волшебную дверь в совсем иной мир, в иную жизнь. «Выйду в люди вперед ногами», — шутила она наедине с собой или изредка в компании подруг, промышлявших тем же ремеслом. А что такого? Не так уж мало примеров, когда удачно подцепленный и на совесть обслуженный клиент оказывался намного полезнее, чем те несколько бумажек, которые он передавал сутенеру. Конечно, история «Красотки» с Джулией Робертс оставалась наивной сказкой для дурочек с периферии, но случалось кому-то из девочек и приподняться, зацепиться за приличную должность, отхватить неплохой кочан денег.

Ира перевернулась на бок, но, прежде чем взять сигареты, вытянула одну ногу вверх и с удовлетворением окинула взглядом гладкую, без единого волоска, в меру загорелую кожу, ухоженные, отшлифованные английской пилочкой ногти. Так рыбак, вывалив улов, придирчиво осматривает снасти, с удовлетворением отмечая, что они в полном порядке. Конечно, сегодняшний клиент не годился на роль миллионера из современной сказки, и особый марафет был ни к чему, но девушка взяла себе за правило всегда выглядеть по высшему разряду. Никогда не знаешь, какой частью тела повернется к тебе жизнь в следующую минуту.

Медленно и величаво опустив ногу на сбитое в венский крендель одеяло, Ира, наконец, добралась до «Винстона» и поддельной «Зиппо».

Когда она сделала первую затяжку, ее клиент пошевелился и перевернулся на спину, блаженно разбросав конечности по широкой кровати.

Ира протянула к нему свободную руку и нежно потрепала пучок волос под пупком.

— Ну, как тебе?

Не ответив, он протянул руку, подняв два пальца, средний и указательный, и застыл, ожидая, что она вложит между них сигарету.

— Тебе хорошо было? — переспросила девушка, несколько уязвленная подобным отношением. Она, знаете ли, не дешевка вокзальная и привыкла получать кроме денег что-то еще: театрально-слюнявые комплименты от плешивых толстосумов, наивные восторги сопляков, кобелящихся на родительские деньги, что-нибудь, что могло польстить самолюбию и как-то компенсировать пережитое унижение.

Не всегда, впрочем, приходилось делать над собой усилие, прикидываться страстной и нежной. Вот и с этим парнем Ира была бы не прочь подружиться поближе безо всякой коммерции, но тем обиднее такое жлобство. Хоть одно теплое слово она заслужила?!

Пальцы мужчины нетерпеливо дернулись, требуя сигарету, и дрожь скатилась по руке вниз и вновь взбежала обратно, тряхнув кисть так, словно парня трясло током.

Ире уже приходилось видеть подобные судороги. Не раз приходилось видеть. Не так уж редко нарываешься на придурка, который ширяется разной химией или заталкивает себе в нос неопознанные порошки. Пару раз такие встречи кончались скверно, и могли кончиться еще хуже, не подоспей охрана, так что девушка решила не испытывать судьбу и прикурила еще одну «Винстон», осторожно поместив ее между дрожащих пальцев.

Рука тотчас доставила фильтр к губам, и первая же жадная затяжка едва ли не на треть сожгла сигарету; пепел упал прямо на простыню, но он не обратил на это внимания.

Ира осторожно покосилась на лицо парня. Тот скривился, как от колик в животе, но буянить и размахивать ножом, похоже, не собирался. Успокаивало и то, что отнимать у нее было нечего, — Ира не брала с него денег. Витька привез ее сюда час назад и без лишних подробностей велел обслужить «нужного клиента». То ли они уже рассчитались, то ли у парня имелся кредит, то ли Иру привезли на замену какой-нибудь неумехе. Много бывает «то ли» в их деликатном бизнесе.

Мужчина сделал еще две затяжки и быстро поднялся, сев на кровати. Он тяжело и шумно дышал, но с каждым выдохом дыхание восстанавливалось, как если бы он таскал мешки с цементом, а теперь присел отдохнуть. Нет, он не походил на наркомана, но и десять минут секса не могли так вымотать здорового на вид парня. Или не совсем здорового?

Понаблюдав еще немного за сутуловатой спиной, Ира придвинулась ближе. Она хотела уже положить ладонь ему на плечо, но в последний момент передумала и убрала руку.

— Тебе плохо? — спросила девушка осторожно.

— Нормально, — резко ответил мужчина и добавил уже мягче. — Нормально. Сейчас пройдет. Проходит. Проходит…

— Может, воды тебе принести? — Ира с готовностью поднялась с кровати. На самом деле ей просто хотелось оказаться на безопасном расстоянии, пока это «проходит» не пройдет совсем, чем бы оно ни было.

— Не надо ничего. Ляг и спокойно полежи пять минут. Молча. А еще лучше, — он покосился на нее через плечо, — одевайся и… — красноречивый жест в направлении двери.

Девушка вспыхнула. Подобное обращение не было ей в диковинку, своего рода профессиональная вредность, приходилось сглатывать подобное хамство и не такими глотками и даже улыбаться при этом. При других обстоятельствах Ира плюнула бы на все, собрала манатки и отчалила бы восвояси, но этот Сергей — так его, кажется, назвал Витька — не обычный клиент. Его велено обслужить, он не платит наличными. Неизвестно, в каких он отношениях с Ириным начальством, а начальство очень строгое на счет всяких там рекламаций. Капнет этот нервный Витьке, Витька доложит наверх, и устроят Ире прогон в воспитательных целях. Чтоб эти сволочи все передохли! Чтоб им погореть на изнасиловании и попасть с этой статьей в зону! В общем, сейчас Ире не до уязвленной гордости. Надо задабривать этого придурка.

Она, собрав в кулак всю имеющуюся грацию, поменяла позу и села, подобрав под себя свои драгоценные ноги, и, опершись на руки, чуть выгнула спину, чтобы подчеркнуть грудь. Такая поза — кошка на окошке — казалась ей самой неотразимо соблазнительной.

Сергей окинул ее недовольным взглядом и отвернулся.

— Хочешь, я… — замурлыкала было она.

— Да отвяжись ты! — парень вскочил, взмахнув руками, раздраженно подхватил с кровати полотенце и, небрежно опоясавшись, прошлепал босыми ногами в ванную.

Ира недоуменно посмотрела ему вслед. Что-то не то с этим типом. Нет, он не наркоман, не псих, но что-то с ним не то. Опять же интересно, какую ценность он представляет для начальства, если Витек сам возит ему девушку? Может, этот парень не так прост? Что если эта обшарпанная квартирка — всего лишь ширма, маскировка? Что если этот Сергей — мозговой центр какой-нибудь грандиозной аферы? А что?! Во всех фильмах гениальных людей изображают полными кретинами, немытыми, нечесаными, не способными привести себя в порядок. Всклокоченные волосы, косматая борода, усыпанная табачным пеплом, горящие глаза, тысячи слов, сотни строк, миллионы идей… Сергей, правда, гладко выбрит, душист, но ведь ботаник ботаником: «Здравствуйте, Ира. У меня тут не прибрано, Вы проходите…» Смешно слушать! Хотя и приятно…

Девушка встала, завернулась в покрывало и вышла в прихожую. Клиент шумно плескался в раковине, то ли умываясь, то ли просто смачивая виски холодной водой.

Покосившись на дверь ванной, девушка осторожно сделала шаг в сторону второй комнаты. Любопытство, говорят, сгубило кошку, но как отказать себе в любопытстве? Осторожно повернула ручку, приоткрыла щелку, вытянула шею и заглянула в коморку. Заглянула и ахнула. В комнате стоял стол. Стол и высокое офисное кресло на колесиках. Огромный такой стол, какие прежде водились у чекистов и министров. Ободранный, конечно, потемневший, без сукна, без ящиков, но не из-за стола же Ира ахнула! Ахнула она, увидев то, что размещалось на столе.

Какой-то кибернетический монстр. Ира в компьютерах не слишком разбиралась, для ее профессии такая техника без надобности, но понять, что на столе не просто компьютер, и даже не «четвертый пень», про который прожужжал ей уши один банкир, не составило труда. На первый взгляд, по столу просто разбросали многочисленные электронные устройства, в ящичках, стильных корпусах, но больше безо всякой оболочки, серебристыми кишками и микросхемной требухой наружу. Все эти устройства соединялись между собой разнообразными проводами и все вместе напоминали огромное чудовище, разбросавшее усталые щупальца перед новой охотой. Сходство с чудовищем усиливали два монитора, торчавшие над всем этим хозяйством, как два недреманных глаза. Один монитор был небольшой, обычный, вроде телевизора, а второй с большим плоским экраном на ножке. И оба монитора работали, безусловно подтверждая, что монстр на столе жив, что он не просто свалка железяк, а сказочное чудище во плоти.

По экрану маленького монитора меланхолично бежали слева направо синие квадратики. Большой монитор вытворял нечто неописуемое. То, что два экрана показывали совершенно разные картинки, навело на мысль о хамелеоне, у которого каждый глаз сам по себе.

Ира осторожно прикрыла дверь и плавно, чтобы не щелкнула пружина, повернула ручку в обратную сторону.

Как хотите, но Сережа не просто ботаник. И вся эта электроника, небрежно разваленная на старом столе, стоит не одну тысячу баксов. Как хотите, но этому парню надо нравиться сейчас, не откладывая. Кстати, парень симпатичный, не жлоб, не бык.

Ира поскреблась в дверь ванной и заглянула. Сергей стоял, сгорбленный бумерангом, засунув голову под струю воды.

— Голова болит? — участливо спросила девушка.

Он встряхнул мокрыми волосами, посмотрел на нее все с той же досадой, как бы удивляясь, что она еще здесь.

— Болит.

— От компьютера? — с сочувствием ляпнула девушка и замерла, сообразив, что выдала себя. Любопытство погубило кошку; длинный язык погубил Ирку.

— От него, — кивнул Сергей, совершенно не удивившись, не заметив ляпа. Небось, привык к своим железкам, как Робинзон к своему попугаю.

— Ляг поспи, — Ира придвинулась, чуть распуская края покрывала. — Хочешь, я на ночь останусь, разбужу тебя…

Замотал головой, даже не дослушав заманчивого предложения.

— Мне работать нужно.

— Когда? Сейчас?

— Сейчас, сейчас. Я по ночам и работаю.

— Ты звездочет что ли?

— Почти, — он легонько отодвинул ее, чтобы закрыть дверь. — Так что ты одевайся пока… — И добавил, чуть смягчившись: — Ты не обижайся, просто…

Не договорив, он закрыл дверь, включил душ.

Ира оделась. Одевалась полчаса, не меньше, натягивая на себя нехитрые летние тряпки, ожидая, что странный клиент одумается, остановит… или появится повод зацепиться, остаться. Не получилось. На попытки возобновить разговор Сергей нудел что-то недовольное и нечленораздельное, дергал щекой, отводил взгляд, раздраженно взмахивал рукой, точно сметая крошки, и все махал, махал, пока не вымел свою гостью прочь, в пустоту и темень спального района, где шансы встретить лося куда выше, чем поймать машину хотя бы до центра.

Избавившись от девицы, Сергей натянул размалеванную футболку, влез в спортивные трусы с затейливой надписью на боку — форма какой-то израильской команды, один из немногих подарков от мачехи и единственный из ее подарков, который не почил в бозе, не был передарен или выброшен к свиньям.

Сергей сунул ноги в тапочки, заглянул неизвестно зачем в большую комнату, а потом вошел в маленькую и сел в удобное кресло, поставив одну ногу в пустую тумбу, а другую небрежно выставив вперед, словно деревянный костыль. Поза враскоряку только с виду неудобна, но когда посидишь на заднице часика два — три, очень захочется переменить положение, перераспределить вес, усесться иначе, чтобы ягодицы вздохнули свободнее, обрели второе дыхание на следующие пару часов. И если с самого начала сесть в позу попавшего под велосипед цыпленка, то потом останется переставить ноги, чтобы ощутить прилив крови в засидевшиеся части тела. А коли сидеть академически правильно, прямо, отклячив зад и расправив над клавиатурой плечи, то на что вы будете менять эту гениальную позицию, единственное достоинство которой в том, что все члены и мышцы затекают одинаково быстро и накрепко?

Сергей отвалился на спинку стула, посаженную на мощную самодельную пружину и потому с достоинством принявшую на себя вес тела. Ленивый взгляд на перелетающие квадратики — скачено сорок два процента. Правая рука ложится на клавиатуру, эргономическую, но не ту, что упоминается чуть ниже. Мановением пальца преображается плоский монитор на ножке, разворачивая и выстраивая каскадом окошки броузеров. На нижней панели моргают, толкаясь в очереди сообщения о доставленной почте. Просмотрев некоторые, Сергей выбирает одно, открывает:

«Нерон, глянь на главную страницу. Там глюк какой-то, кажется, джава чудит. Егор».

Нерон — это Сергей. Он неплохой программист, хотя еще только студент четвертого курса. Его работа — создание сайтов в Интернете. Он плавает в глобальной сети, как рыба в океане. Живая рыба, потому как основная масса штатных программистов, которых присылают к нему для контроля заказчики, больше похожа на рыбу дохлую: мотаются туда-сюда, тычутся всюду носами, как обколотые мыши в лабиринте фармакологической лаборатории, шарахаясь ото всего непонятного, от новых «урлов», от сообщений неизвестных пользователей.

Оно, конечно, можно нарваться на неприятности, открывая неопознанные сообщения и кликая в зазывные баннеры, но Сергей, к примеру, изрядно попользовался всякими халявными предложениями, поучаствовал в рекламных кампаниях, навыписывал себе всякой всячины от кепок до компакт-дисков. Пустячок к пустячку, но попадаются и полезные вещи. Намедни, кстати, Нерон выписал себе бейсболку как раз с такой же надписью, что и на трусах. Фан-клуб их рассылает всем желающим по поводу победы любимой команды в национальном баскетбольном первенстве. Придет ли? Бывает, что в Россию посылки не отправляют. А может, воруют их по пути. Все равно пустячок, расстраиваться нечего.

Нерон — это имя, под которым Сергей работает в сети. Neron — это его «никнэйм», прозвище. Без прозвища в сети никуда. Во-первых, Сергеев там пруд пруди, а Неронов заметно меньше. Во-вторых, сеть-то в массе своей написана латинскими буквами и для пользователей, русского языка не знающих, так что корявые варварские имена у этой самодовольной публики уважения не вызывают. И, в-третьих, по поводу уважения. Если у тебя есть этот самый «никнэйм», то и отношение к тебе специфическое, значит в сети ты свой, местный, знакомый с правилами и системами. А если ты подписываешься, скажем, Вася, то и отношение к тебе, как в Васе, случайно попавшему в кибернетическую паутину. Никто, между прочим, точно не знает, как это самое «ВАСИЛ» правильно написать латинскими буквами. Или что там бесплотный Вася, когда вот он перед глазами — Егор, человек без «ника», без своего адреса, пока без сайта. Второй сорт, а не человек, семь лет торгует консервированными селедками, не отличая монитор от принтера. Впрочем, этот плебей платит деньги за разработку сайта с означенными селедками, чем несколько оправдывает свое существование, ибо толика денег доходит-таки до Нерона, а значит, и до Сергея. А жить на что-то надо.

Сергей еще раз взглянул на присланное сообщение, пробежался пальцами по клавиатуре, выбрал нужный адрес.

Торговец селедкой непременно желал, чтобы во главе его сайта плавала взад-вперед, всплескивая хвостом, норвежская селедка. Толку от плавающей селедки ни продавцу, ни покупателю никакого, так, яркий фантик, но деньги уплачены, селедка обязана плавать. А не плавает. Третий раз уже Нерон исправляет ошибки в программе, и третий раз приходит такое вот письмецо, извещающее, что не все ладно, что вместо красивой движущейся картинки высвечивается в верхней части страницы белый прямоугольник и загорается поперек экрана надпись на сером фоне. Ошибка сценария. Ошибка сценария — это просчет программиста. Его, Сергея, просчет.

Что ж, придется еще немного покорпеть над подлой северной рыбой, не прижившейся в виртуальных условиях. Как-никак за это платят живые деньги. Не так много, как хотелось бы, но живые, шуршащие в кармане. А то обычно начинается всякая тягомотина: работа полгода как выполнена, сайт работает, тысяча посетителей в неделю, а заказчики все канючат: вот тут сделайте пожелтее, а вот тут цветочек нарисуйте, а тут вот вместо Чебурашки вставьте двуглавого орла с кейсом в когтях, и тогда мы, мол, сразу рассчитаемся, расплатимся…

Сергей уже раз пять зарекался работать без аванса, но этот Илья, который поставляет заказы, подписывает договора и считается Сергеевым работодателем, вечно влезает в какие-то сложные безналичные схемы, выполняя работу то за проценты от чего-то, то за непонятный сервис, то за тысячу рекламных объявлений на радио, то за Большое Спасибо от депутата Государственной Думы. В прошлом году сговорился работать с интернет-магазином за процент от продаж. Теперь ни магазина, ни продаж, ни процента, есть только долг перед провайдером за сумасшедший трафик. Или эта бодяга с интим-услугами. Подписался, дурак, делать каким-то браткам сайт с рекламой проституток. «Краля.ру». Сергею, в принципе, все равно, что компановать: изображения консервных банок или фотографии полуголых девиц. Но только денег за работу что-то не видно. Сайт работает как часы, виртуальные тетки вертят выпяченными при помощи «фотошопа» задницами и подмигивают, что твой модем, а выплачивать гонорар братки не спешат. По большому счету, тут Илью можно понять. Он же не может ругаться с бандюгами, тем более что за разработку такого сайта если не упекут, то уж не похвалят точно. Вот и ждет Илья денег, как баба Шура Архангела Гавриила, с надеждой и сомнением. А братки все хлопают его по сутулой спине, что-то обещают, привозят новые фотографии, которые нужно вставить, объясняют, какие уже можно убрать. Иногда они даже извиняются, сетуют на отсутствие свободных средств. Предлагают расплатиться товаром, то бишь этими самыми интим-услугами: выбирай на вкус!

Илья теперь и деньги получить не может и отказаться от дальнейшей работы боится. Впрочем, ему-то что! Это Сергей тут ковыряется, подправляет, подчищает, меняет. Сам-то Сергей уже давно потерял всякую надежду получить за этот сайт деньги. Даже пару раз затевал артачиться, но Илья возвращал его в упряжку резонными доводами о том, что «в случае чего, они всех достанут».

Вчера вот злость взяла, позвонил этому Витьку и ткнул в первую попавшуюся фотку: желаю! Не только из-за денег этих неуплаченных разозлился Сергей. Даже не столько из-за них. Просто накатило вдруг, наложилось одно на другое, захотелось что-нибудь сломать, разбить, засандалить кому-нибудь ядреный вирус, нагадить, набить, наорать.

Сначала нахлынуло, потом вроде немного отпустило. Пока ждал свой заказ, уже и передумал, уже хотел позвонить отказаться, хотел дверь не открывать, но не успел позвонить и дверь открыл. Симпатичная оказалась девчонка, веселая. Передернуло от ее деловитости: «Горячая вода есть? Какую губку можно взять? Койка там?» Как-то тоскливо стало, когда, плюхнувшись рядом, голая, душистая, жаркая, она обвила его, нежно коснулась губами подбородка и прошептала, обдав ментолом, совсем не то, что хотелось, совсем не романтичное: «Минет тоже с резинкой».

Злость и напряжение быстро прошли, опустошив и оставив непривычное ощущение стыда и неприязни. Плюс к тому вступило что-то в голову, короткая вспышка боли, какой-то глупый, непонятный образ. Обычно голову у Сергея пронзало болью после бессонной ночи за работой, когда глаза наливались алым и отказывались смотреть даже на безопасный «ТФТ». Сквозь затухающие вспышки пульсирующей боли проступила еще грустная мысль о том, что теперь от братков точно не получишь ни копейки. В лучшем случае пришлют еще пару раз такую же деловую девочку. Настроение совсем поехало и упало. Дернул его черт связаться с этой порнухой. Дернул его черт завязаться с этим Ильей. Теперь и непонятно, как быть: накопилась гора сделанной наполовину и на все сто, но неоплаченной работы. И бросить все это жалко, и вкалывать, как китайский коммунар, не хочется. Ведь если Сергей расплюется с Ильей, то уж точно не получит денег ни за проституток, ни за туалетную бумагу, ни за консервы, ни за ресторан. Вот ведь, чемодан без ручки…

Сергей думал эти невеселые мысли, а пальцы его плясали по клавиатуре, беззаботно танцуя, словно сами знали, на что и когда нажать. И вот уже потемнел белый прямоугольник, проступили знакомые контуры, зашевелились плавники, побежали пузырьки, и проклятая селедка двинулась, шевеля хвостом, чуть медленнее, чем нужно, но поплыла, тварь заморская, поплыла…

И в этот момент вспыхнуло перед глазами, будто изнутри экрана бросили пакетик с яркой краской, и он лопнул, ударившись о стекло, разлетелся звездой.

Сергей зажмурился и закрыл лицо руками, надавив на глазные яблоки. Посидев с полминуты, он осторожно отвел руки и поднял веки, подозрительно взглянув сначала на окно, потом на экран монитора.

Такие внезапные приступы не редкость. Дело почти привычное. Боль обычно возникала вдруг и ниоткуда, словно где-то в глубинах монитора, в недрах сети, притаился коварный снайпер, ждущий своего часа, и — хлоп! — боль отравленной пулей втемяшивается над бровью, вгрызаясь в кость, въедаясь в мозг.

Вот опять!

Сергей с размаху приложил ладонь ко лбу, будто комара раздавил, оттолкнулся ногами, откатываясь от стола, от монитора, от смертоносного излучения. Боль пульсировала под черепушкой, бесновалась, дергая то одну, то другую струнку, посылая импульс то в руку, то в желудок, то в пах, то в колени, упиваясь обретенной ненадолго безраздельной властью, торопясь насладиться своим могуществом, своей безнаказанностью.

И Сергей крючился, корчился, сползал на пол, прикладывал висок к батарее летом или к оконному стеклу зимой. Один раз Сергея уже и вырвало. Прямо на дорогую эргономичную клавиатуру, не упомянутую выше, а на ту, что стояла прежде.

Вспышки боли порой такие яркие, что перед мысленным взором Сергея разбрызгивалось не просто яркое пятно, не просто калейдоскоп пятен, колечек, искорок, каковые сыплются, если получишь невзначай кулаком в глаз или не успеешь отвернуться, когда сварщик коснется электродом железяки. Сергей на долю секунды мог увидеть чье-то лицо, чьи-то руки или профиль. Как бы кадр из жизни, показанный на мгновение — не разобрать деталей, не определить место действия, — раз, и погас волшебный фонарь. Иногда эти лица принадлежали знакомым Сергея, чаще — незнакомым. Пару раз мелькнули знаменитости: рок-звезда и один крупный коммерсант.

Это походило на обрывок сновидения, непонятного, алогичного, но яркого и памятного. Сам Сергей считал подобные пируэты своего мозга сбоями сродни компьютерным «глюкам»: программа случайно зацепила информацию не из той строчки, пихнула ее на экран монитора, сама же спохватилась и отбросила на место, как горячую крышку кастрюли.

«Глюк», конечно, случался на почве переутомления. Должно быть, перегруженный мозг сбрасывал напряжение, на это самое мгновение выключаясь, проваливаясь в сон, чтобы чуть остыть, не задымиться.

А еще случалось, что боль не выстреливала разом, а растворялась в мозгу, отравляя его как дрянная водка. Рабочая ночь пролетала без проблем, но вот вечером, отоспавшись, Сергей вставал с тяжелой головой, мурашками на спине и привкусом ржавой воды на языке, разбитый и унылый.

Впрочем, в устройстве собственных мозгов Нерон разбирался куда слабее, чем в электронных мозгах персональных компьютеров. Что проку искать ответы, если не до конца понимаешь вопрос? Не вызывало же сомнений, что стоит озаботиться своим здоровьем, сократить количество рабочих часов или даже податься в какой-нибудь отпуск. В самом деле, глаза-то одни, запасного комплекта не предусмотрено. Пару месяцев назад, когда боли начали доставать всерьез, Сергей даже намекнул Илье, что неплохо бы сделать перерыв. Но тот принял эту информацию как намек, поднатужился, поднапружился и нарыл где-то этого селедочника, который без лишних вопросов и прений выплатил аванс. Сергей еще несколько раз поднимал эту тему, но Илья твердо верил, что все разговоры об отпуске — не более чем кокетство и попытка забастовки, поэтому подкидывал немного денег, в геометрической прогрессии расширял перспективы, обещал, упрашивал, подбадривал, в общем, ни о каком отпуске и слышать не хотел. Полученные деньги, конечно, бодрили, но приступы боли наскакивали все чаще. Молодой организм не столь трепетно заботится о себе, и всякие там боли не слишком тревожат, если взамен предлагают какой-нибудь лакомый кусочек, ломтик, перспективу…

Но хватит! Довольно! Рыба плавает? Плавает! И прекрасно. На этом и остановимся пока, прямо сейчас!

Сергей решительно вышел из программы, закрыл все приложения, вышел из системы и выключил питание своего электронного голема. Он откатился от стола, нарочито бодро вскочил и отправился на кухню ставить чайник. Одна большая чашка чая с молоком — и спать.

Но ему не суждено было без приключений добраться до чая. В двух шагах от плиты его настиг телефонный звонок. Довольно поздний час для праздной болтовни.

Сергей вернулся в коридор, снял трубку. Не успел он сказать ритуальное «алло», как из трубки хлынули потревоженными пчелами слова и междометия.

— Сергунь, привет! Это я! Мать твою, еле дозвонилась! Мы тут классно посидели, я в дугу пьяная, домой ехать ломает. Поехали в клуб какой-нибудь? Сука ты, как я тебе долго звонила! А ты все в Интернате своем… Тьфу! Ха-ха! В Ин-тер-не-те, правильно? Сергуньчик? Я ведь у тебя не совсем глупая, да? Что ты молчишь, солнце? Скучал по мне?

Это Лиля Федосова.

Лиля Федосова — это стихийное бедствие. Это вечный катаклизм, аномалия, проклятие. Это головная боль Сергея. Боль еще похлеще, чем приступы мигрени. Замужняя, по некоторым признакам, мадам потаенного возраста, непонятным образом ворвавшаяся, вломившаяся, не разуваясь, в жизнь Сергея два года назад, когда он, ошалевший от свалившейся на него свободы, еще не соображал, насколько это опасная игрушка — самостоятельность. Отец тогда, скоропостижно женившись на своей главной бухгалтерше, отчалил жить на ее территорию, оставив Сергею квартиру, мебель и потрепанную «шкоду» в качестве отступного, небольшую сумму наличными в качестве подъемных и бумажку со своим новым телефоном в качестве мусора, ибо немногочисленные попытки дозвониться успехом не увенчались. Тогда многие соученики и просто приятели почли своим долгом навещать новоиспеченного обладателя отдельной квартиры. Почти круглые сутки в квартире тусовался народ, курил, галдел, торчал. Многие зависали неделями. Маленькая комната вообще превратилась в самостоятельное княжество, постоянно ангажированное какой-нибудь парочкой, а то и парой парочек. Сергей довольно быстро устал от этой вольницы, от бардака и необходимости дожидаться очереди в собственный сортир. К тому же подъемные деньги со всеми этими сейшенами и тусовками ужасающе быстро иссякли. «Иссякли» заодно кассеты, видеомагнитофон, кое-какие шмотки Сергея и, наконец, телевизор «Филлипс». «Филлипс» стал последней каплей, после которой Сергей сменил замок и вытряхнул всех за дверь. Кое-кто из старых знакомых продолжал навещать его, но все происходило цивилизованно и в меру. Лиля Федосова — единственная персона, намытая тем приливом разносортных гостей и не выставленная до конца за дверь.

Сложно и скучно описывать узел их взаимоотношений. В первый же визит этой неизвестно кем приглашенной довольно красивой дамы, у них с Сергеем, что называется, «закрутилось по-пьянке». До этого момента отношения с девушками у парня редко заходили дальше обжиманий в подъездах и хмельных поцелуев на какой-нибудь вечеринке. При любом раскладе минимум удовольствия давался через титанические усилия, через «не хочу» и «не могу», да и удовольствие вернее обозвать моральным удовлетворением. Лиля же буквально ошеломила своей раскованностью, своим опытом и своим отношением к сексу как к веселой игре. Она вообще ко всему относилась как к игре, отказываясь хоть что-то принимать всерьез. Жизнь дана нам для праздника, приговаривала она, выкидывая очередной номер. За номерами у нее дело не вставало никогда. Некоторые трюки, вроде поливания шампанским патрульного милиционера или купание в фонтане в компании с дембелями-десантниками напоминали чем-то игру в русскую рулетку и чудом лишь не имели серьезных последствий. Сергей, правда, отхватил тогда здоровенный фингал от какого-то расписанного наколками сержанта в тельняшке и шортах, но Лиле показалось это таким забавным пассажем, и она так страстно утешала потом своего помятого кавалера, что грех жалеть о потерях. В конце концов, мужчину шрамы украшают.

Пару месяцев Сергей был совершенно счастлив приобретение такой любовницы. Потом начал уставать, как устает глаз от калейдоскопа. Появления Лили в предрассветные часы, бесконечные полузнакомые гости, пьянки и оторванные рандеву. Такой образ жизни, а вернее, досуга начинал утомлять. Кроме прочего, до Сергея стали докатываться слухи о Лилином муже и вроде бы даже детях, скучающих без материнской ласки. Тут даже не ревность, а что-то другое добавляло дегтя в и без того изрядно загаженную бочку. Ощущение полного тупика этого, с позволения сказать, романа лишало историю интриги, сюжета и смысла. Теперь Сергей уже мечтал благополучно избавиться от своей подруги, но не знал как. От природы, скорее, мямля, чем грубиян, он тем более не мог отшить даму, которая подходила ему если не на роль мамы, то на роль самой старшей сестры уж точно. Оставалась надежда, что Лиля сама найдет себе другую жертву или просто устанет от Сергея, и этой надеждой парень жил, переживая каждую встречу с любовницей, как ураган или аварийное отключение воды…

— Сергунь! Я сейчас ловлю тачку, заезжаю за тобой, и поедем куролесить, ага?

Сергей буркнул что-то в ответ и положил запикавшую трубку на аппарат.

Потом он выдернул шнур, выпил чаю и лег спать. Звонок от Лили ничего не значил. Она могла приехать, а могла с тем же успехом и не приехать, как не раз уже случалось. Сергею уже приходилось ждать ее часами, а для нее это в порядке вещей. Кстати, в эту пору с такси в Москве не очень, если даже находишься в районе вокзала. Только в Шереметьево, наверное, извозчики толкутся круглые сутки, предлагая доставку в столицу в обмен на содранные три шкуры.

Сергей лег спать и благополучно проспал до одиннадцати. Стихийное бедствие в этот раз миновало его дом.

Глава 2

Кабак «Путина» приобрел ломовую популярность после последних выборов. Понятно почему? Если нет, подсказываю: переставьте ударение на первый слог и получите вместо времени удачного лова склоненную в родительный падеж фамилию. Никто толком не знал, почему бар назвали «Путиной», хотя рыбные блюда и соответствующие антуражу снасти имелись в изобилии, но за последние два года бармена затрахали предложениями переименовать бар. Самым частым предлагаемым вариантом был, понятно, «У Путина».

Сергей частенько сиживал в этом недорогом и нешумном кабаке в компании друзей. Некоторые его приятели только и делали, кажется, что торчали здесь. Впрочем, для многих бар был не только местом отдыха, но и местом работы. В баре назначали встречи, вели переговоры, разрешали конфликты, били по рукам, а иногда и по морде. Только мордобоя в заведении не одобряли и особо вспыльчивых посетителей мигом выталкивали на улицу, не позволяя даже допить оплаченное пиво.

Сам Сергей встречался в «Путине» со своим работодателем Ильей и некоторыми коллегами, работающими как над параллельными заказами, так и в команде с ним. Здесь компьютерщики выставляли самое натуральное пиво и шампанское за сданные заказы, дни рождения и другие подлежащие обмыванию жизненные вехи. Интернет — замечательная штука, но, работая в его плоскостях, нет возможности реально пообщаться с сослуживцами. Виртуальное шампанское и виртуальные поздравления не приносят настоящей радости. Вообще виртуальный обед — это крайняя стадия синтетического питания, когда даже заменители и ароматизаторы ненастоящие, а виртуальный секс не сравнить даже с онанизмом, почему статистика и утверждает так уверенно, что упомянутому библейскому грешку подвержены семь восьмых посетителей порносайтов. Из всех удовольствий сетевого общения Нерон признавал разве что игры по сети. Воевать с реальными юзерами — совсем не то, что водить за нос программу игры, не признающую алогичных ходов и действующую в рамках своих стереотипов.

Маневрируя между столиками, Сергей кивал, заметив знакомые лица. Довольно пестрая публика торчала за столиками. Но если забыть об их промыслах, то люди большей частью неплохие. Что до Сергея, то ему и забывать ничего не требовалось. Нерон мирской суетой не слишком интересовался.

Вот Женя по прозвищу Пинцет, промышлявший тем, что вставлял всем подряд скрепки, кольца и клепки куда ни попадя. Пирсингом называется профессия Пинцета. Интересно, что по профессии Женя был восьмиклассником-второгодником, и происхождение его пирсингового таланта оставалось для Сергея загадкой.

Вот Олежка. Ему Сергей и кивал-то с неохотой. Был парень как парень, когда знакомились. Потом оказалось, что парень не совсем парень, а гей. Еще туда-сюда, пока вел себя нормально, а за последние полгода совсем с катушек уехал, заделался Олежкой, начал краситься во все цвета радуги, плескать руками по любому поводу, жеманно подергивать плечиками и делать попытки лобызать в щеку, от чего Сергея, например, подташнивало. Сергей кивнул чуть заметно и поспешил пройти мимо: заметят с таким «неформалом» рядом и будут потом подкалывать всю жизнь!

Вот Вася. У Васи тот еще бизнес! Толкает травку всем желающим. Принципиально не связывается с тяжелыми наркотиками, потому как считает растительный продукт достаточно натуральным и безвредным. Кстати, Сергей и сам пару раз брал у него коробок конопляного месива. Так, смеха ради. Ну, может, и не только ради смеха. Может, и не пару раз. Так или иначе, постоянным клиентом Васи Сергей не был, и никаких предпосылок для долгосрочного сотрудничества не наблюдалось.

Вот Мега. Странный тип непонятной национальности. Чем занимается и как звать на самом деле, неизвестно. Периодически является в очень веселом настроении и угощает всех присутствующих за свой счет. Полезное знакомство.

Всего Сергей кивнул раз пятнадцать, пока добрался до полукруглого столика в углу зала, где уже сидели сам Илья, выложивший перед собой свой блестящий «Нокиа» и непочатую сигару в персональном футляре, большой спец по взлому фирменного софта Кирилл Шевченко, его подруга Машка и еще одна незнакомая девчонка, которую Илья тотчас представил:

— Это Галина.

Сергей кивнул Галине, попутно заметив, что девчонка весьма симпатичная. Не «крутая телка», не «стильная герла», не «кислая бикса», а просто симпатичная девчонка. Без модной прически, без приличных шмоток. Тертая голубая джинса да футболочка убойного фиалкового цвета с состиранной надписью. Из какой такой глуши ее привезли в большой город?

Сергей взял себе пива, сразу два светлых, орешки, сушеных кальмаров и присоединился к сидящим. Илья как раз закончил травить какую-то байку и обратился к подошедшему приятелю.

— Как селедка?

— Протухла селедка, — ответил Сергей, отхлебывая пива.

— Но плавает?

— Плавает. По крайней мере, на моем «компе», — еще глоток, сдобренный двумя засохшими соплями, продаваемыми как мясо кальмара. — У меня разговор к тебе есть. Хочу в отпуск.

Илью на несколько мгновений перекосило. Хороший парень Илья предпочитал иметь со своими партнерами отношения самые теплые и дружеские. Все спорные вопросы, касающиеся финансов, он решал, переходя на обороты вроде «ну, мы Ж друзья», «ты Ж меня знаешь», «я Ж тебя никогда не обманывал». При этом к каждому он находил свой ключ, подбирал подходящую тональность и потому никогда не обсуждал деловые вопросы в присутствии посторонних. Иначе один друг мог обнаружить, что другой друг выторговал себе более выгодные условия, начать капризничать, торговаться, требуя равенства.

Илья терпеть не мог, когда разговоры о делах всплывали вдруг за общим столом, в широком кругу, а потому позволил себе на несколько минут потерять презентабельное выражение лица.

— Пойдем выйдем на крыльцо, что ли? А то шумно тут… — предложил Илья, хотя ни разу до этого момента не жаловался на шум или слабость в ушах.

Вышли на крыльцо. Трудно сказать, где больше напрягаешь связки: в клубе или в метре от кишащего транспортом Садового кольца.

— Отпуск надо, — сообщил Сергей, с трудом перекрывая рев двигателей, визг сигналов, стон шин и еще столько звуков, что хватит на два симфонических оркестра.

— По семейным обстоятельствам? — Илья сразу попытался перевести разговор в шутейный тон.

— По состоянию здоровья.

— Подхватил тайваньский вирус[1]?

— Я серьезно.

— А что с тобой? — обеспокоился Илья.

— Устал.

— Ну! — выдохнул Илья, красноречиво разводя руками. — Мы все трудились понемногу, над чем-нибудь и как-нибудь…

— Я серьезно, Ильюх. — Сергей приложил ладонь ко лбу. — Крыша уже перегревается.

— Вижу, что перегревается! Тут заказы пошли серьезные, а он в отпуск собрался! Ты чего, друг? Что с тобой такое случилось?

— Голова болит.

— Так съешь таблетку! Сейчас всякой отравы продается, только глотай!

— У меня сильно болит. Понимаешь, ни с того ни с сего вдруг вступает… — Сергей поморщился, словно испытывал очередной приступ. — Просто искры из глаз. Крючит так, что ни соображать, ни сидеть невозможно.

— А потом? — спросил Илья с интересом.

— Что потом? Потом проходит, отпускает.

— Вот видишь! Отпускает же! Мигрени штука известная. Кстати, в каком-то году во Франции проводили опрос, и знаешь, какое самое популярное средство от мигрени? Марихуана! Голова болит у всех, рано или поздно. Слышал про лучшее средство от головы?

— Про гильотину-то? Слышал. Но у меня раньше голова никогда не болела…

— Возраст, старик! Потом начнутся маразм, склероз и жуткий метеоризм. Кстати, там за соседним столиком сидит телка, у которой метеоризм — врожденный дар. Она думает, что ей удается маскироваться, подстраиваясь под ударник!

Сергей не улыбнулся даже из вежливости, давая понять, что настроен серьезно и не даст сбить себя с темы разговора.

— Ладно, — сдался Илья, тоже становясь серьезным. — Что ты хочешь? Что? Твоя голова перестанет болеть, если я скажу, что раскрутил «Маброн индастриз» на полный пакет услуг?

— Да дело не в…

— Подожди, — Илья вскинул руки. — А твоя голова перестанет болеть, если я скажу, что ты получишь полторы штуки только за главную страницу?

Сергей на мгновение дрогнул. Полторы штуки — немало. Но потом он взял себя в руки:

— Да не в деньгах дело, Илья!

— А в чем? В чем тогда дело? Тебе не надоело возиться со всякими селедками? Ты два года анимировал глисты и холерные палочки, получая за это копейки! Теперь, когда мы, наконец, выходим на приличный уровень, когда запахло хорошими деньгами, выясняется, что ты устал! Тебе не западло бросать все на полпути? Даже не на полпути, а у самого финиша?

Сергей подумал о том, что патетическая речь не вполне соответствует истине. Кто-кто, а Илья добрался до больших денег уже давно, только вот делиться ими со своими друзьями он не спешил. Но поправка эта не прозвучала. Вместо нее Сергей промямлил еще что-то о неполадках в мозгу.

— Тогда тебе вообще надо завязывать, старик! — взвился Илья. — Иди, блин, на завод, слесарем второго разряда! Чем тебе еще помочь? Люди сидят за пятнадцатыми мониторами, я понимаю, что у них болит голова, но они работают! А у тебя восемнадцатый «тфт», от которого в принципе ничего болеть не может, если только не биться об него башкой и не браться за предварительно оголенный провод!

— Ильюх…

— Нет, ты послушай! Послушай! Голова у тебя болит? Скверно. Я тебе очень сочувствую. Но это профессиональный риск, профессиональное заболевание, согласен? Полярники отмораживают носы, собаководам их откусывают любимые питомцы, боксерам ломают на ринге, шпионам отрезают, у проституток они проваливаются на третьей (на третьей или на четвертой?) стадии сифилиса. Так или иначе, все сидят без носа, но никто не жалуется на жизнь, потому что все знали, на что идут. У тебя мозги кипят? Попробуй снизить нагрузку!

— Ты не поверишь, — воткнул-таки свою реплику Сергей, — но я об этом и говорю.

— Нет, не об этом! Не об этом! Ты говоришь мне о каком-то отпуске. Что за отпуск такой? Я знаю отпуск лекарств по рецепту врача, отпуск без рецепта, отпуск готовой продукции, помню отпуск по триста граммов в одни руки. Помнишь такую феньку? Я знаю отпуск, когда сделал дело и гуляешь смело. Но никаких отпусков, если работы сверх меры, я не знаю. Хочешь снизить нагрузки? Снизим тебе нагрузки, раз ты такой нежный. Бюджет позволяет. Будешь работать в полсилы.

— Как же ты собираешься это организовать? — усмехнулся Сергей.

— Дам тебе помощника. Ты будешь генерировать идеи, помощник — выполнять черновую работу.

— Помощника?..

— А что? Вот Галина хотя бы.

— Какая Галина?

— Та, что сидит за нашим столиком. Ты погоди морщиться! Она, по слухам, грамотная девка.

— По слухам?..

— Если ты сомневаешься, дадим ей испытательный срок. Проверишь, что она может…

Это было вполне в духе Ильи. Попадая в сложную ситуацию, он не отступал, не уходил в защиту, а предпочитал контратаковать, пытаясь при этом убить несколько дополнительных зайцев. В данном случае он оставлял Сергея в строю, вроде бы оказывал ему услугу, определяя помощника, попутно он успевал проверить квалификацию этой непонятной Галины и попутно же (такой вот друг!) готовил ему, Сергею, потенциальную замену на случай… на всякий случай.

Сергей снова оставил свои замечания при себе. Вообще он оставлял невысказанными столько умных мыслей, что их застой вполне мог спровоцировать боли в мозгу.

Под дверью квартиры Сергея дожидалась Лиля. Она стояла, облокотившись на поручень, и курила, пуская дым в потолок.

— Наконец-то! — Лиля бросила зло окурок под ноги вышедшему из лифта Сергею. — Я тут уже озверела от скуки. Я ведь звонила, что еду.

— Это было сутки назад, — пожал плечами Сергей. В душе он очень надеялся, что Лиля как-нибудь впрямь озвереет, обидится и больше не появится на его горизонте. Нагрубить как следует у него не хватало духу, а на мелкие грубости Лиля смотрела сквозь пальцы.

— Сутки?! — искренне удивилась Лиля, прикинула в уме. — Ну, не сутки… А потом, знаешь, как тяжело стало ловить тачку в Москве? Да ты еще живешь черт-те где, никто не везет. Пришлось на перекладных добираться, окружными путями…

Сергей представлял себе эти пути, пролегшие через рестораны, клубы, юбилейный (первый) показ какого-нибудь по жизни обкуренного стилиста, возможно, в этот длинный путь вплелось пару дорожек кокаина.

— Сочувствую, — сказал он вслух.

— Он сочувствует! Посмотрите на него! Давай, открывай дверь. Мне нужно срочно принять душ, я устала как собака… пока добралась до твоей конуры…

Сергей открыл дверь, вошел первым и сразу отправился варить кофе. Наверное, крепкий кофе не помешает им обоим, если только Лиля доползет до ванной и не вырубится по дороге. Лучше бы она вырубилась, потому что общаться с ней сейчас хотелось даже меньше, чем прыгнуть с девятого этажа головой вниз.

Сварив убойную порцию мелко молотой робусты, Сергей перелил антрацитового цвета напиток в две кружки, прошел в комнату, сел на кровать и, поставив чашки на пол перед собой, затих, прислушиваясь к звукам из ванной: не громыхнет ли об эмалированный чугун потерявшее управление тело.

Лилиной выносливости позавидовал бы любой фаворит на любом ипподроме. Через пятнадцать минут она появилась на пороге комнаты. Растрепанные волосы, белесое от объяснимой бледности и отсутствия привычной яркой раскраски лицо и дикое, в стиле двадцатых годов, белье из поблекшего пурпурного шелка. Она остановилась на мгновение, странно изогнувшись, то ли изображая что-то эротическое, то ли просто кривляясь, потом раздраженно тряхнула головой:

— Слушай, ты бы хоть телевизором обзавелся, что ли!

Сергей сделал последний глоток из своей чашки и отставил ее в сторону.

Лиля подошла вальсирующей походкой и опустилась на колено. Заглянув снизу вверх в лицо Сергея, она плутовато улыбнулась:

— Ну, что у нас сегодня на ужин?

Пахнуло перегаром и острым мясом. Он невольно отстранился.

— Солнышко, ты обиделся? — Лиля положила руки ему на плечи, пытаясь поймать избегающий ее взгляд. — Обиделся? Ну, прости, прости, — несколько дробных поцелуйчиков в щеку, — прости меня глупую. Ты же знаешь, я не могу жить по расписанию! У меня жизнь одна-единственная, и маленькие радости надо собирать все до одной, как ягодки…

Про себя Сергей заметил, что одной-единственной жизнью располагает большинство людей. По крайней мере, у всех его знакомых жизнь имеется в единственном экземпляре. И несмотря на такой скудный запас, никто не переоценивает свою персону так, как Лиля.

— Сергунь, — еще одна трель причмокиваний над ключицей, — Сержунечка, Серженька… Ну, что мне сделать, чтобы ты меня простил? А? Котик мой,  ?.. — Она подхватила его под щеку и теперь искала губами его губы. — Я так спешила к тебе, так мчалась…

Сергея вдруг прорвало. Наконец-то! Именно в этот момент в нем сгорел какой-то предохранитель. Он резко развернулся, едва не коснувшись носом ее носа, быстро, как флейтист, вдохнул и уже собирался выдать Лиле что-то резкое, злое и обидное, и, самое главное, выдать это вслух, когда тупая боль сковала правую половину головы.

В первый момент Сергей решил, что сгоряча ему свело судорогой скулу. Но боль тисками сдавила правую половину мозга, раздирая ухо и выталкивая из орбиты глаз, не оставляя сомнений в том, что это очередной приступ.

На какие-то секунды Сергей отключился, потом разобрал, что стоит на четвереньках возле кровати.

— Брось ты придуриваться! — откуда-то сверху пробился к нему голос Лили. — Не хочешь сегодня — так и скажи! Что я, шавка, тебя упрашивать?

Сергей поднес руку к лицу, чтобы убедиться, что зажмуренный глаз остался на месте, под стиснутыми веками, а не выскочил, вывернувшись наизнанку вроде поджаренного кукурузного зерна.

— Тебе, правда, плохо? Эй! Э-эй! — его тряхнули за плечо.

— Вали отсюда! — прохрипел Сергей, по-лошадиному мотая головой.

Последнее, что он услышал, проваливаясь в забытье, были смачные ругательства, которыми осыпала его на прощанье Лиля.

Глава 3

Можно сказать, его разбудил телефон, хотя это будет не совсем то. К тому моменту Сергей уже отчасти проснулся, сквозь тяжелый сон ощущая, как затекли плечо и бедро, лежащие на чем-то беспардонно жестком. Но если бы не телефон, Сергей еще долго уговаривал себя проснуться, какое-то время ушло бы на открытие глаз, на первые движения.

Сергей шевельнулся, приподнялся, потянувшись на звук, и поднял трубку:

— Алло!

Попутно он осознал, что находится дома, что лежит одетый на полу, что за окном светло. Да, еще он сообразил, что жив и даже голова как будто не трещит изнутри.

— Еще раз, — сказал он в трубку, ибо смысл только что сказанного не пробился к нему с первой попытки. Приняв более удобную позу, Сергей приготовился слушать.

Оказалось, звонит Галина. Они договорились встретиться сегодня в двенадцать и предварительно созвониться. Вот она и звонит, поскольку уже одиннадцать с минутами, и самое время определяться.

Сергей откинул веки и посмотрел на часы. Четыре минуты одиннадцатого. Ну и проспал он! Но лирику можно отложить на потом, надо определиться со встречей. Проще и логичнее всего, если Галина затусуется к нему: и идти никуда не надо, и машина под рукой, и прочие пироги. Сразу назначить встречу у себя Сергею помешала мысль о том, что в любой момент может заявиться Лиля, и тогда вся работа пойдет к черту. Кроме того ему не хотелось почему-то показывать свою проблемную подругу никому из ребят, а особенно Галине. Почему особенно ей?

— Сергей! Алло!

— Да-да! Я просто думал… Думал, что… — Скорее всего, после вчерашнего Лиля еще долго не появится. Через несколько дней, если ей станет скучно, она может выплыть из небытия с видом «ничего не произошло» и новыми планами на Сергееву жизнь, но дня три можно отдохнуть. — Я думаю, лучше всего встретиться у меня. Тут и машина, и все материалы. Идет? Пиши адрес…

Отдав все необходимые инструкции, Сергей повесил трубку. Пятьдесят минут на то, чтобы очухаться и привести себя в порядок. Немало, если учесть, что накануне все обошлось литром пива.

Он стянул с себя одежду, прошлепал босыми ногами в ванную, открыл все краны, включая собственный, протрубил несколько раз раковину, прочищая нос, сунулся уже под душ, как вдруг выпрыгнул обратно и выпорхнул в прихожую. Он дернул дверь, убедившись, что Лиля захлопнула ее, покидая негостеприимный дом. Метнулся в маленькую комнату. Беглый осмотр показал, что компьютерное хозяйство в полном порядке. Испуская вздох облегчения, программист прикрыл дверь в свою сокровищницу и тут только заметил свой бумажник, валявшийся возле галошницы. Вот где собака порылась!

— Вот, где порылась эта СОБАКА! — сказал Сергей вслух, что, впрочем, не засчитывалось, потому что никто его не услышал.

Бумажник опустел и обмяк, как лопнувший шарик. Восемьдесят долларов и тысячи четыре рублей. Даже карточка на метро исчезла. Что ж, не самая большая потеря. Возможно, что это своеобразные отступные. Не явится же Лиля после того, как совершила кражу! Если так, то цена не самая высокая…

— Ну, рассказывай, что ты умеешь, — произнес Сергей менторским тоном, глядя на девушку, как гнусный препод смотрит на студента, явившегося пересдавать экзамен в сто шестнадцатый раз.

— Я закончила общие компьютерные курсы у себя в Волгограде… — бойко затараторила Галина, будто заученную басню.

Из первой части ее рассказа Сергей вынес только, что она из Волгограда.

— Потом я переехала к отцу в Питер. Там училась на курсах компьютерного дизайна и графики. У меня есть диплом. Потом работала в одном издательстве… Газета новостей. Теперь отец в Москве, и я переехала с ним. Я сейчас заканчиваю курсы по вэб-дизайну и ищу работу по специальности. Вот Илья… То есть… — тут оглушающе-бодрый темп ее рассказа странным образом сбился, тонкие пальцы начали сплетаться в замысловатые узлы.

У них что-то было с Ильей, разочарованно подумал Сергей. Было или есть до сих пор. Как ни странно, теперь он мог слушать более внимательно. Хотя слушать-то по большому счету было нечего. Обыкновенная наивная барышня из провинции. Неглупая, но недостаточно просвещенная, чтобы понять, насколько смешны ее претензии в мире профессионалов.

— Значит, никаких работ в вэб-дизайне у тебя нет? — спросил Сергей, когда ему надоело слушать бесконечную сагу о жизни своей гостьи.

— Ну, мы делали практические задания на курсах, я всегда получала отличные оценки…

— Забудь, — перебил Сергей.

— Что?

— Забудь ты про свои курсы. Все, что вы там делали… полезно, конечно, но это все теория. Голимая теория, не имеющая практической ценности. Это все равно, если школьник явится на ядерный реактор и захочет жать на кнопки, дескать, у него по физике пятерка. Это все равно, если пацан наиграется в симулятор «Ф-16», а потом попытается сесть за штурвал боевого самолета… — Сергей замолчал, удивившись, с какой злостью набросился на эту девочку. С чего такой пыл? Мало ли приходилось видеть лохов и похлеще? Так чего же он на нее взъелся? Почему так захотелось уесть протеже Ильи? Только за то, что она оказалась не просто протеже? Ребячество! Кислые обиды, не достойные профессионала!

Девушка смотрела на него, растерянно хлопая короткими рыжими ресничками.

Почему она их не красит? Не удлиняет при помощи всяких там «макс-факторов» и «фак-макаров»? Нет, симпатичные глазки, но очень уж… непривычные, что ли.

— Ты извини, — продолжал Сергей на полтона тише и на горсть перьев мягче. — Я просто…

— Метод шоковой терапии, — неожиданно спокойно сказала Галина. — Сначала вывалить на человека ушат грязи, показать ему, какое он ничтожество, а потом постепенно отряхивать его, попутно объясняя, что к чему, и подбадривая. Я читала про эту методику. В результате человек не только избавляется от лишней спеси, но и начинает боготворить своего учителя… или командира. Только на мне этот метод можно не обкатывать. Я в облаках не витаю.

Все это было отчеканено в том же стиле, в каком чуть раньше выдавалась и автобиография девушки.

— Нет, — смутился программист, — причем тут ушат грязи? Я просто хотел сказать, что…

— Кажется, я все поняла. Давайте перейдем к делу.

После такой отповеди Нерону не оставалось ничего иного, как вплотную заняться этим самым делом. Для начала он извлек из своего архива недоделанную страницу. Этакий деревенский пейзаж, стилизованный под вышивку. Речка, домики над обрывом, лесок на горизонте, лодка на реке.

— Можешь сделать так, чтобы лодка двинулась?

— Думаю, да, — уверенно ответила девушка.

— Дерзай! — Сергей закинул руки за голову и откатился от стола, всем своим видом показывая, что намерен лишь наблюдать за попытками соискательницы.

Галина довольно уверенно взялась за выполнение поставленной задачи. Конечно, избранный ею путь был не лучшим, приемы, которыми она пользовалась, довольно архаичными по программным меркам, да и сами движения были не столь уверенны и точны, как у опытного компьютерщика. Но тем не менее с задачей своей она справлялась. Из нее непременно должен получиться хороший дизайнер, и не признать этого Сергей не мог.

Нерон уже подался вперед, опустив руки, чтобы поза его выглядела не столь высокомерно, чтобы похвалить провинциальную рукодельницу. Но в тот самый момент, когда он раскрыл рот для похвалы, словно стальной стержень пронзил его голову от темени до правого уха.

Охнув, Сергей обхватил голову руками и скрючился в кресле. Секунду или чуть более понадобилось стержню, чтобы пробурить себе канал и убраться, после чего боль ушла столь же внезапно, как и возникла.

Сергей поднял голову и наткнулся на испуганный взгляд Галины.

— Что такое?

— Ничего, — как можно равнодушнее ответил Сергей. — Просто башка иногда побаливает.

— Видимо, сильно побаливает, — покачала она головой.

— Неважно. Я хотел сказать, что у тебя неплохо получается. Только чувствуется, что училась ты… мм… скажем так, на устаревших версиях.

— Так заметно?

— Конечно. В пятой версии есть много полезных примочек, в которые ты даже не залезала. Значит, учили тебя на четвертой, так?

— Так, — кивнула Галина. — Просто четвертая была уже переведена, а пятая — только английская.

— А с английским ты?..

— Плохо.

— Скверно. Надо подтянуться. По крайней мере, в том объеме, чтобы понимать опции и сообщения об ошибках. Если ты будешь ждать, пока новые программы русифицируют, то всегда будешь далеко позади тех, кто работает со свежими продуктами. Они уже будут вовсю работать с новыми инструментами, пока ты купишь взломанный диск, разберешься, что к чему, разберешься, что в этом диске не так, найдешь другой… — в полемическом порыве Сергей встал с кресла и прошелся по тесному пятачку вдоль стола.

— Илья говорил, что сначала я буду выполнять черновую работу, — сказала Галина. — Может быть, я за это время успею подтянуться с английским и с пятой версией?

— Может быть, — усмехнулся Сергей. — А может быть, за это время появиться шестая версия или принципиально новый программный продукт. Тут мало своевременно подтягиваться, в нашем деле важно бежать на корпус…

Новый приступ боли почти свалил его на пол. Возможно, это был тот же стержень, только прицеленный получше, возможно, новый гвоздь. Теперь боль прошила голову от темечка к кадыку, примерно по самому центру.

Нерон смутно помнил, как оказался на полу, скорченный, как роденовский мальчик. Он начал приходить в себя, ощутив, как тонкие сильные пальцы отнимают его руки от лица. Компьютерный гений почти очухался, пока его ученица помогала ему вернуться в кресло.

— Слушай, может, тебе лекарство какое-нибудь выпить?

Сергей замотал головой.

— У меня нет лекарств.

— А кофе? Или… У тебя давление какое? Пониженное или повышенное?

— Понятия не имею.

Галина деловито обхватила его запястье и какое-то время проверяла пульс.

— Странно. Пульс вполне приличный. Немного учащен, насыщенный. У тебя, наверное, гипертония. Ты кофе часто пьешь? Сигареты?

— Ты что, доктор?

— У меня бабуля долго болела. Родители то на работе, то в разводе. Так что по части инсультов я спец высшей пробы. Даже лучший, чем по программам. У тебя, кстати, давно такие приступы?

— Давно, — Сергей чувствовал себя в роли больного неуютно. — Вернее, недавно. Месяца три.

— Три месяца?! — глаза девушки округлились. — Ты к врачу ходил?

— Нет.

— Зря! Очень зря! Вдруг у тебя опухоль?

— Спасибо за теплые слова, — Сергей поднялся, чутко прислушиваясь к своему организму: насколько корректно работают узлы и системы? Узлы и системы работали корректно, без конфликтов. Вполне можно было дойти до кухни и сварить кофе. — Кофе будешь?

Девушка посмотрела на него почти с ужасом.

— Тебе только кофеина сейчас и не хватает.

— Я сам знаю, чего мне не хватает. Делать тебе кофе?

— А у тебя натуральный или растворимый?

Для провинциальной барышни гостья была чересчур разборчива. Скорее всего, просто рисуется, а на деле не отличит арабику от «Ячменного колоса».

— Натуральный. По-турецки.

— Годится.

Сергей кивнул и пошел на кухню.

— Это можешь не доделывать, — махнул он на экран монитора. — Все понятно.

Что до способностей Галины в области дизайна, то с этим Сергей и впрямь разобрался, но предстояло еще разобраться, что она за фрукт. Как-никак им предстояло вместе работать, а среди той публики, что время от времени подсовывает Илья попадаются порой на редкость гнилые экземпляры.

Для начала Сергей сделал два кофе. Черный турецкий для себя и растворимый — завалялся прошлогодний пакетик растворимого «Нескафе» — для гурманки.

Галина, не моргнув глазом, принялась хлебать одноразовую бурду. Плачевное это зрелище только оттеняло глубокий вкус настоящего кофе, и Сергей прихлебывал его с особенным удовольствием. Немногие признаются даже самим себе, что кушать пирожное гораздо вкуснее, если ты ешь его один. Когда вокруг сотня людей жует и чавкает тем же самым, пропадает пикантность встречи с любым деликатесом. Ведь в чем прелесть трюфеля? На вкус-то он ничего особенного, Сергей искренне жалел о выложенных за «роскошь юных лет» деньгах, но…

— А у тебя из-за монитора голова болит? — спросила Галина, выхлебав половину чашки. Интересно, заподозрит она подвох, добравшись до дна и не обнаружив ни крупинки гущи?

— Понятия не имею, — пожал плечами программист, отвечая на вопрос, беспокоющий всех начинающих юзеров[2]. — Во всяком случае, не хотелось бы, чтобы это было так. Тогда придется ограничить работу, а это чревато… Но твоя версия с опухолью нравится мне еще меньше. Всегда приятно, когда в голове прибывает, но только не за счет онкологии…

— Я не хотела сказать, что у тебя именно…

— Не бери в голову! — отмахнулся Сергей и усмехнулся. — Тут можно заплести пару забавных каламбуров. Сидит больной раком мозга и говорит больному… раком легких, чтобы тот не брал в голову…

— Кладбищенский у тебя юмор, — заметила Галина, ставя опустевшую чашку на стол.

— Какой есть, — Сергей кивнул так, чтобы убедиться, что чашка и впрямь опустела.

— На самом деле, не хотелось бы заработать какую-нибудь болячку. Сейчас много пишут про всякие там поля, излучения. Американцы даже доказали, что сотовые трубки приводят к раку мозга. А уж про поля от мониторов… — она бросила взгляд на плоский монитор. — Правда, пишут, что новые технологии гарантируют защиту и безопасность потребителя. Ты сам как думаешь?

— Я думаю, что надо было сначала решить, что для тебя опасно, что нет, а потом уже лезть в эту область. Вот кройка и шитье никакой опасности не представляют.

— Ошибаешься. Шитье портит зрение, а сидячая работа — легкие и кучу других внутренностей. А что касается вредности… Многие заядлые курильщики только недавно узнали, какую отраву вдыхают.

— Но ты-то, конечно, не куришь?

— Нет.

Галина подумала немного, наблюдая за включившейся на экране заставкой.

— Слушай, — вернулась она к прежней теме, — а у тебя голова болит, когда ты подолгу за компьютером?

Сергей мысленно хихикнул, вспомнив, при каких обстоятельствах накрыли его два предыдущих приступа.

— Нет, не только. Когда угодно может заболеть.

— А боль возникает в какой-то одной области?

Сергей сделал предпоследний глоток и покачал головой.

— А болит сразу в мозгу, — с азартом продолжала свое интервью недоделанная программистка с замашками доморощенной сиделки, — или, например, начинается с глазного яблока, а потом?..

— Когда как, — пресек ее вопрос Сергей, стараясь всем своим видом показать, что предпочел бы сменить тему.

— А у тебя перед глазами летают такие черные мушки?

— Летом летают, зимой — редко.

— А во время приступа боли бывают яркие вспышки перед глазами?

— Конечно! Я раз упал на торшер… — начал было Сергей, но замолчал, вспомнив вдруг любопытную подробность своих болячек.

— Что?

— А знаешь… — Сергей допил кофе и поставил свою чашку в чашку гостьи (так легче нести). — Довольно интересно получается…

— Что? — девушка даже заерзала на стуле.

— Пока у меня пробки не вышибает, я ведь вижу… — Нерон, сосредотачиваясь, положил руку на мышь и двинул колесико прокрутки. — Не вспышку… А как бы коротенький сон… Да, точно. Это как бы обрывок сна…

— Про что сон? — вопрос за Галиной не заржавел.

— Да фигня всякая. Разная. Каждый раз разная…

— Ну, например. Вот последний раз, что ты увидел? Пять минут назад.

— Пять минут назад? — Сергей задумался. — Пять минут назад я ничего толком не видел. Смутно, как в тумане. На кого-то что-то падает… Нет, не знаю даже. Но пять минут назад у меня и голова не особенно болела.

— Не особенно?! Да ты крючился тут, как креветка в кастрюле! Это называется «не особенно»?!

— Да, это называется именно так, — ответил Сергей не без гордости, хотя и не понял, чем горд.

— Ну а раньше что ты видел? Что это за обрывки снов?

— Ну, например… — Сергей наморщил лоб, вспоминая, — я видел, как какого-то мужика душат то ли веревкой, то ли шнуром.

— Ага, — кивнула Галина, — а еще?

— Какому-то парню стреляют в затылок… — Сергей и сам был несколько обескуражен такой тематикой своих «как бы снов».

— А еще?

Перед Сергеем пронеслось еще несколько мимолетных видений, которые не назовешь чудными и которые вряд ли опишешь в стихах. Кого-то убили из ружья, кого-то зарезали, кому-то вообще затолкали в рот осколочную гранату. Грезы маньяка, а не сны.

— И все в том же духе, — недовольно ответил Сергей. — Ладно, давай делом займемся.

— Подожди! — взмахнула руками девушка. — Это же очень интересно!

— Интересно, — посмотри криминальную хронику или «лики смерти». Там такого отстоя полно. Есть даже похлеще феньки.

— Да я не про убийства, как таковые! Ты о теории сновидений слышал?

— Это про то, что лучше переесть, чем недоспать?

— Я серьезно! Наши сны — это зеркало нашего сознания. Возможно, твои боли вызваны каким-то воспоминанием или каким-то комплексом, который подсознательно тревожит тебя, мучает. Сам видишь, все твои микросны имеют одну и ту же тематику и все они провоцируют приступ боли. Если ты разберешься в этом явлении, найдешь закономерность…

— Слушай, ты извини, конечно, но ты за сумасшедшими никогда не приглядывала? А то твои познания в области давления понятны, а с теорией сновидений ты вроде никак не связана?

— А чего ты злишься-то?

— А ничего! Просто нехорошо копаться в чужой голове, если тебя об этом не просят. Невежливо. Неэтично. Слышала такие слова?

Галина наморщила лоб.

— Кажется, слышала. Невежливо подсовывать гостям что похуже, а себе оставлять, что получше. Неэтично устраивать людям проверки исподтишка. Я правильно уловила смысл этих мудрых терминов, господин учитель?

Крыть было нечем.

Глава 4

Сергей прекрасно обходился без телевизора. При помощи тюнера он ловил даже больше каналов, чем предлагала коллективная антенна, любой фильм можно добыть в электронном виде гораздо дешевле, чем на самой подпольной кассете, а качество изображения на плоском мониторе на голову превосходило любой супертелевизор. Определенно не стоило жалеть о «Филлипсе», если только не рассматривать американскую технику как материальную ценность.

Обычно Сергей не смотрел никаких телепередач. Зачем? Все новости в компактном, удобном и «горячем» виде покоились на новостных серверах, живой чат во сто крат интереснее любого ток-шоу. А что еще там смотреть? Сериалы?

Исключение составляли минуты, когда Сергей перекачивал готовый материал на нужный сервер. Тогда он, как правило, прерывался для трапезы разной тяжести, откидывался на спинку своего верного кресла и жевал, перелистывая каналы движением указательного пальца.

— Это — моя рука, — вещал голос за кадром рекламного ролика. — Это — ее рука. Это — моя нога…

Движение пальца пресекло этот анатомический анализ.

Более-менее в прошлом актер кино с видом раскаивающегося осквернителя могил говорил что-то о вреде пьянства вообще и применительно к артистичным натурам особенно.

Движение пальца.

— Песня не песня, если не вместе!.. — завопило что-то яркое.

Движение пальца.

— …был обнаружен труп молодого человека со следами насильственной смерти. Опознавших просьба позвонить… — и помятое лицо в полумраке подвала, одинаково похожее на посмертную маску Пушкина и раздавленный верблюдом зефир.

Движение пальца.

— Ты не-е-е панимаишшь, Игнасио! — гнусавым голосом дублера выговаривал какой-то латиноамериканский мен другому латиноамериканскому мену, чем-то походившему на удивленного пингвина.

Движение пальца.

СТОП!

Палец лихорадочно закрутил колесико, прокручивая каналы в обратном порядке. Где же это? Где?

Нужный фрагмент уже закончился. Так часто бывает: какая-нибудь ерунда промелькнет перед глазами, спустя мгновение вспыхнет в мозгу сверхновой звездой в виде какой-то идеи, ты руками хвать-похвать, а нужная картинка, вдохновивший образ уже растаял, затерялся в прочей пакости.

Где же это? Где же? Где?

Палец крутил колесико, хотя ясно уже, что нужная картинка исчезла. Исчезла… Досадно, что память человеческая не компьютерные мозги, нельзя сохранить нужную информацию быстрым щелчком нужной клавиши.

Тем не менее Сергей напряг свои несовершенные извилины. Ему нужен сюжет о «трупе молодого человека». Потому что, кажется, Сергей мог опознать этого парня. Вернее, не опознать, ибо ни имени, ни других данных о нем программист не знал. Дело в том, что Сергей однажды видел этого парня и не где-нибудь в метро или на улице. Он видел его в одном из мини-снов, когда некто стрелял этому парню в затылок. Некто в черном, как бы оставшийся за кадром видения.

Точно видел. В ту самую ночь, которую провел с проституткой по имени Ира.

Сергей быстро открыл программу передач, нашел время повтора. Стоит иногда убедиться, что с головой у тебя просто какой-то паранормальный катаклизм, а не серьезная авария. Одно дело, если ты просто видишь — пусть и наяву — вещие сны, и совсем другое, если тебе, вдобавок к мигреням мерещатся знакомые трупы. Вещие сны, конечно, тот еще «глюк», но хуже паранойи только замедленное падение под асфальтовый каток, атомная война с китайцами, повтор «Санта-Барбары» и трехнедельный запор.

Креза — это, как говорится, и в Африке креза. Даже кто-то из школьной программы больше всего опасался помешательства, что отразилось маленько в его стихотворном творчестве. Креза — это когда в мозгу у тебя подлый неистребимый вирус, долбающий программу за программой, «глючащий» устройство за устройством. Ты перестаешь нормально соображать, память выворачивается наизнанку, глаза видят то, чего нет, уши слышат примерно то же, что видят глаза. Твой мозг рассыпается на всякую чушь, а ты даже не понимаешь, что жизнь прошла, не успеваешь ни завещание написать, ни долгов наделать, ни кутнуть напоследок. Не дай мне…

Точно! Так и написано в какой-то хрестоматии: «Не дай мне Бог сойти с ума! Нет, лучше посох и сума!»

Автора Сергей не помнил, за точность цитаты не ручался, но стих довольно верно передавал суть проблемы: сходить с ума не хотелось очень.

Хотя и всякие непонятные дары, вроде левитации, предвидения будущего, способности поджигать предметы взглядом, тоже чреваты неприятностями. В средние века за такие трюки сжигали на кострах, в наши дни так дешево не отделаешься. Загонят на двадцать этажей под землю, в секретную лабораторию, под интимный, но мощный луч рентгена, и будут мариновать там остаток жизни, отщипывая от тебя по молекуле. В американских фильмах это называется «работа на правительство», на Руси родные и близкие встают, негромко напевая «Родина слышит, Родина знает…»

Повтор передачи Сергей посмотрел крайне внимательно. Даже записал его на диск.

Никаких сомнений: труп принадлежал именно тому парню из сна.

Сомнения возникали по другому поводу. По другим поводам. Во-первых, можно ли считать, что труп принадлежит кому-нибудь, кроме могильщика? Насколько видения можно считать снами, пусть даже снами наяву? Наконец, что первично: сон или передача? По телевизору показывали парня из сна или во сне был парень из передачи?

Но это теоретические сомнения. В теории Сергей с первого курса был не силен.

С практической стороны очень интересно узнать следующее.

Какая связь между сном наяву и произошедшим убийством?

Что это за люди, которые появляются перед глазами на несколько мгновений, чтобы умереть?

Еще интереснее: что это за люди, от которых в кадр попадает только рука с пистолетом, топором или ножом? Не пронюхают ли они о виртуальном свидетеле?

Не связана ли вся эта ерунда и впрямь с компьютером? Что если… (пофантазируем немного?) Сергей влез каким-то образом в глобальную сеть, типа Интернета, где обмен информацией происходит не по проводам, а телепатически между каким-то суперлюдьми? Хреновая версия. Хреновая, потому как права доступа в этой сети у Сергея самые скромные, а администраторы суперсети наверняка уже засекли несанкционированное подключение. А администраторы любой сети — публика угрюмая и кровожадная. Обойдемся пока без фантастики.

Интересно, кстати, за сколько часов или дней Сергей может предвидеть готовящееся или зреющее убийство?

Можно ли, между прочим, как-то повлиять на ситуацию? Ну, скажем, в кадре окажется Жан Рено? Жалко мужика, хороший актер. Или… да много кого не хотелось бы видеть с демонтированным черепом или отдавленными по самое горло ногами. Так можно что-то предпринять?

И самое главное: какого черта?! Почему Сергей видит всю эту фигню да еще с такими внутричерепными перегрузками? Он не просил, не молился, не принимал наркотиков (пара косячков не в счет! Даже пяток самокруток с травой никому еще не пробивали третьего глаза!), не тренировался, не развивал в себе сверхспособностей, и даже родословная его не запятнана душевнобольными или еретиками! Что это за дар, будь он неладен, во что он выльется, и как от него избавиться?

Вопросов образовалось, сами видите, даже сверх того. Попутно набегали всякие идеи и ассоциации, которые не приведены ни в этой главе, ни далее по тексту.

Сергей решил, что имеет смысл как-то систематизировать роящиеся в голове мысли. Когда мысли плавают себе, как рыбки в аквариуме: кто куда, на разной глубине, по разным делам, с одинаково тупыми мордами — это непорядок. Мысли нужно построить, как сектора на «винте», бит к биту, байт за байтом, тогда будет порядок.

Но не успел программист со всей имевшейся в нем педантичностью переписать вопросы, как в дверь позвонили.

Глупо было бы думать, что за ним уже пришли от злых супер-администраторов, и не открывать. Опять же, закрытой дверью этих ребят не остановишь. Любая грубость, и в следующем минисне ты увидишь самого себя, медленно опускающегося под асфальтовый каток с лицом человека, страдающего долгим запором, предчувствием атомной войны в глазах, а в конце сна побегут титры: авторы сценария Джером Добсон, Бриджит Добсон. Кстати, очень любопытный момент: увидит ли он, желательно очень задолго, сцену нападения на самого себя?

За дверью стоял вовсе не администратор, но — час от часу не легче — Витька. Или Виктор. Или как еще можно обозначить того самого братка, который привозил к нему девушку? Во всяком случае не по имени-отчеству, а клички его Сергей не помнил, так что на вопрос: «Помнишь меня?» — Сергей ответил неопределенно:

— Конечно.

Удовлетворенно кивнув большой и вопреки бандитской моде лохматой головой Витек полез за пазуху и бережно извлек из кармана коробочку с оптическим диском.

— Тут это… Ну, еще девки. Фотографии, текст. Илья сказал, что можно теперь прямо тебе все передавать. Я и привез.

Сергей четверть секунды помечтал о том, чтобы с размаху опустить большую тефалевую сковородку на Илюхину переносицу, потом невозмутимо кивнул и взял коробочку.

— Сделаем.

Бандит вздохнул с плохо скрываемым облегчением. По какой-то причине миссия эта была ему в тягость. То ли роль курьера ему не очень нравилась, то ли он испытывал неловкость от общения с таким маститым специалистом в волшебной области высоких технологий. Вторая версия, как ни далека она была от реальности, пришлась Нерону особенно по душе.

Витька сделал движение в направлении лестницы, но что-то вспомнил и вскинул руку, прося толику внимания:

— Кстати, там телефон есть, — он кивнул на диск, — если чего, то можешь прямо по нему звонить.

— Зачем? — не понял Сергей.

Бандит расплылся в лукавой улыбке.

— Мало ли… Может, приглянется кто. Кредит-то у вас открыт нехилый! — он по-приятельски хлопнул Сергея по плечу, этой фамильярностью совершенно разрушая иллюзию преклонения перед магистром виртуального мира. — Кстати, как тебя обтяпали в прошлый раз?

— Обтя… что? Это ты про Ирину?

— Да как хочешь, — пожал плечами Витек. — Хочешь, Ирина, хочешь, Арина, хочешь, Мадонна, хочешь, Манделла. Клиент всегда прав!

— Манделла — это мужчина, — механически сказал Сергей.

— Не вопрос. Клиент всегда прав! В общем, ты понял: звони, заказывай. Скажешь «Монах в курсе.» Монах — это я! — и снова хлопнув Сергея своей медвежьей лапой, сутенер пошел вниз по лестнице.

Сергей закрыл за ним дверь, и, едва щелкнул замок, на черной обшивке вспыхнуло видение: вскинутый ствол обреза выплевывает в чью-то спину сноп огня, и голова над спиной разлетается на манер подпаленного сигаретой воздушного шарика.

А потом Сергея опять скрутило. Десяток алмазных буров вгрызлись ему в череп и принялись прокладывать себе путь через бедные полушария, наматывая извилины и кроша серые клеточки…

Сергей упал на колени и ткнулся лбом в дверную раму в тщетной надежде, что холодный металл смягчит боль.

— Дайте что-нибудь от головы.

Тетя-аптекарь оторвалась от повести про сердобольного дядю Митю и с сомнением посмотрела сквозь толстое стекло.

— Что именно?

— Ну, — Сергей махнул рукой, — что-нибудь просто от головы.

— Просто от головы хорошо помогает гильотина. Проверенное средство.

— Нет, мне что-нибудь посовременнее, — вежливо улыбнулся шутке программист.

— Посовременнее — метро. Ждете, когда поезд вылетит из туннеля… Самое сложное — попасть точно шеей на рельс, — посчитав, что наострила достаточно, тетя просветила начинающего хронического больного. — Голова может болеть или от повышенного давления, или от пониженного. Или человек гипертоник, или гипотоник. В зависимости от этого и лекарства пьют. Ты что обычно пьешь?

— Обычно я пью молочный коктейль или кофе, — хмуро сообщил Сергей. — Я в жизни таблеток не пил.

— Никогда не поздно, — авторитетно сказала тетенька. — Наверстаешь, стоит только начать. Рекомендую начать с папазола. Несильное средство, проверенное, недорогое. Обладает нейтральным действием, стабилизирует. Потом перейдешь на более сильные, потом на убойные и так до самого инсульта. Или рельсов метро. Так что, папазол?

— Он горький?

— Не в кондитерской, — тетенька бросила на прилавок бумажную пачку. — Четыре сорок.

— Четыре чего?

— Четыре рубля и сорок копеек, — с завидным для работника торговли спокойствием пояснила продавщица.

Удивленный такими антикварными ценами, Сергей вытряхнул на ладонь мелочь.

— Дайте еще аскорбинку, — ткнул он в знакомую с детства «конфету» из сладких белых таблеток.

— Не ляпай пальцами стекло, — справедливо одернула его продавщица.

Очень справедливое замечание. Сергей и сам терпеть не мог, когда кто-нибудь тыкал в его монитор, оставляя мутные жирные пятна. Такое родство проблем вселило в программиста уверенность, что рекомендованные таблетки непременно помогут.

Глава 5

Объективно Галина произвела на Сергея неплохое впечатление. Умная девчонка, в меру честолюбивая, готовая учиться, с юмором. Вот только немного утомительная. Слишком много восторгов по разным поводам, сверх меры ярких впечатлений от окружающего мира, которые она так и норовила излить каждому собеседнику, нездоровый, деревенский такой интерес к чужой жизни. Есть шанс списать все это на молодость и бессистемное воспитание, обозвать непосредственностью или еще более длинным словом, но не тогда, когда вам приходится общаться с ней больше получаса в неделю. Сергей общаться был обречен, и забавлявшая поначалу черта характера помаленьку действовала на нервы.

Взять Илью. Человек выслушал про головные боли, намотал на ус, прислал стажерку в помощь, подкинул дровишек (в смысле выгодной халтуры), просил, по возможности, не перенапрягаться. Он спрашивал при встрече о здоровье, но ненавязчиво, без трагизма во взоре.

Взять Кирилла. «Сдыми косячок на ночь!» Дельный, практический совет. Такой же дельный, как и Машкин: «Завязывай с кофе по ночам!»

Никому из нормальных людей и в голову не придет потом проконтролировать, воспользовался ли Сергей их рекомендациями, напрягается ли по-прежнему, «сдымил» ли хоть щепотку травки, пьет ли ночами кофе из большой кружки. Нормальный человек не лезет в жизнь другого нормального человека. По крайней мере, без крайней необходимости.

Галина смотрела на мир иначе. Она, похоже, начиталась в своей библиотеке не тех книжек. Попался девочке в руки том сказок Горького, который не успели снести в макулатурный пункт, врезался в неокрепшую психику образ пламенного сердценосца Данко. Девушки из благополучных семей читают про сердцеедов от Дюма и Сабатини, из неблагополучных — про знаменосцев и барабанщиков, а Галина взяла почему-то равнение на героя, предпочитающего светить другим, причем доводить дело до конца, то есть убеждаться в том, что свет дошел до потребителя.

Через день после того, как Сергей отключился, едва не загнувшись у нее на руках, девушка явилась к нему с пакетом.

Сергей, ожидая ее прихода, битый час подбирал слова, чтобы помягче разнести в пух и прах ее «анимашку» для фирмы, торгующей петардами. Бенгальский огонь в исполнении Галины горел кондово, пестро, каким-то адским пламенем, искры не разлетались в стороны подобно маленьким кометам, а отмечали свой путь жирным пунктиром, как трассирующие пули. Были и положительные моменты, которые, из соображений педагогики тоже стоило отметить. Но рта Сергей раскрыть не успел.

— Это тебе, — Галина, еще не переступив порога, сунула ему в руки пакет.

— Что это?

— Конфеты «Осенний вальс»?

— Это — книги, — бросила девушка, разуваясь. — Одна книга — Фрейд. Но это довольно сложно и неконкретно. Вторая книжка интереснее. Там много практических примеров, истории болезни. Там много ссылок на Фрейда, на Юнга, на других…

— Галь, — не повышая голоса, перебил ее Сергей, — у вас в подъезде стены не красят?

— Стены?

— Да, знаешь, всякие там запахи растворителей, клея, олифы… Подростки специально ищут такие дома, чтобы не тратиться на «Момент» и не возиться с пакетами.

— Нет, не красят, — пожала плечами. — Это очень полезные книги. Там, кстати, целый раздел есть по мигреням. Большинство описанных случаев как раз замыкаются на воспоминаниях и на сновидениях, которые ими провоцируются. Там, например, есть очень похожий случай…

— На что похожий?

— На твой!

— Угу! — Сергей саркастически кивнул и сдвинул брови. — Очень интересно.

— Так вот, один мужчина обратился к врачу с жалобами на резкие приступы головной боли. Приступы длились от нескольких секунд до минуты и сопровождались яркими сценами эротического характера…

— Что ж, мужику повезло больше, чем мне.

— По ходу пьесы, — невозмутимо продолжала Галина, — выяснилось следующее. Пациент в детстве часто мастурбировал, и эти образы — отражение тех фантазий, которые сопровождали…

— Слушай, — Сергей бросил пакет на галошницу, книги хлопнули о крышку, — тебе надо чаще бывать на воздухе что ли…

— Я же помочь хочу, — слегка обиделась девушка.

— Я понял. Спасибо. Но пример, кажется, неудачный.

— Почему?

— Да потому, — Сергей сплеснул освободившейся от полезной литературы рукой, — что… что… что я вижу убийства, мордобой и прочую муть, понимаешь? Мои яркие сцены не носят эротического характера!

— Не надо принимать все так буквально, — стала терпеливо объяснять Галина. — Я не утверждаю, что твои боли напрямую связаны с мастурбацией в подростковом возрасте, но вообще психика ребенка очень ранима, и последствия травмы могут сказываться много лет спустя самым неожиданным образом…

— Нет у меня ни травмы, ни последствий, ни дурных привычек, ясно? Если хочешь знать, то одного парня, которого я видел неделю назад, как раз нашли мертвым!

Несколько секунд Галина переваривала услышанное. По мере переваривания лицо ее вытягивалось, глаза округлялись и, как показалось Сергею, даже чуть сменили цвет с болотного на более благородный, изумрудный.

— Колоссально! — выдохнула Галина с таким искренним восхищением, что сразу возникли сомнения в его подлинности. Обычно люди так восторгаются вашей новой прической, чтобы тотчас отбежать к приятелям и вместе покрутить пальцами у виска.

— Что тут колоссального?

— А ты его знал, этого парня?

— В глаза никогда не видел. Если бы я его знал, то так бы и сказал, что видел глюко-клип с участием Васи Бякина.

— А его зовут… звали Вася Бякин?

— Я понятия не имею, как его звали, кто его звал и откуда. Вася Бякин — это как Ваня Пупкин или Иванов Иван Иванович, собирательный образ. Я просто увидел в новостях фотографию. Просили опознать убитого парня. Я и опознал.

— Колоссально!

— Что за слова такие ты находишь? То «опричь», то «колоссально»! У тебя в кармане нет вырванных страниц из Даля?

— Слово как слово, — недовольное движение плечиком. — Но подожди, а ты уже позвонил?

— Куда?

— Как куда?! Если они просили опознать труп, то ведь телефоны, наверное, давали? Надо же позвонить, сообщить…

— Ты случайно чернила не пьешь по утрам? Куда звонить? Какие телефоны? Я похож на честного гражданина и прилежного налогоплательщика? И что я им скажу?

— Ну, расскажешь, как ты это… Увидел убийство.

— Ага! — Сергей звонко хлопнул ладонью по колену. — И мне сразу предложат общую палату или отдельную камеру, где начнут стучать по балде «Желтыми страницами», пока я не сознаюсь в шести убийствах и одиннадцати угонах.

— Почему «Желтыми страницами»?

— Чтобы синяков не оставалось! Слушай, ты не обижайся, конечно, но тебе приходится разжевывать такие вещи, что я начинаю думать о Питере, как о глубокой провинции похлеще Чукотки. Мне никто не поверит ни про видения, ни про головные боли. Поверят только в то, что кое-что знаю про нераскрытое убийство, а это уже полный «формат Ц»!

— Да, — Галина задумалась. — Пожалуй, ты отчасти прав… Но нельзя же все это так оставить.

— Что ЭТО? У меня время от времени болит башка. С кем не бывает? Я вот таблеток купил. Папазол. Потом куплю мамазол, дедазол и бабазол. Что-нибудь да поможет. И все. А сны у каждого свои.

— Но ведь…

— Слушай, может, поговорим лучше про твои бенгальские огни? — не скрывая раздражения, сказал Сергей. — Хочу тебя огорчить, что огоньки получились не фонтан.

— Но не безнадежно?

— Надежда умирает последней, — хмыкнул Сергей, довольный, что бой переместился на его поле.

— Ладно, — кивнула Галина. — Слепи, пожалуйста, попить, и я готова внимать критике.

— Кофе?

— Чего-нибудь полегче. Можно просто чаю. Можно даже из пакетика.

Вернувшись с двумя чашками, Сергей обнаружил, что его гостья без тени смущения копается в проводах устройств. На недовольное восклицание Галина развела руками.

— Я смотрю у тебя ТВ-тюнер, хотела посмотреть новости. У тебя, кстати, телевизор-то есть?

— Телевизора у меня нет, — Сергей гулко поставил чашки на край стола. — Зато у меня есть некоторые правила…

— Я все поняла! — девушка вскинула руки, как сдающийся немец. — Без спроса ничего не трогать.

— Лучше вообще ничего не трогать. Особенно здесь.

— Слушай, а ты телек вообще не смотришь, что ли? — Галина удивительно легко уходила от конфликтов на смежные территории, вроде бы и меняя тему, но как-то органично, без заметного прыжка.

— Смотрю иногда. Через тюнер. А что?

— Ну, может, посмотрим еще раз про этого… неопознанного Васю Бякина?

— Чего на него смотреть?

— Ну, как ты не понимаешь! У тебя ведь открылись такие способности! Уникальные! Тысячи шарлатанов перекатываются по миру, развешивая людям лапшу на уши, а ты сидишь тут с таким в голове!

— Я уже объяснил. Если я приду в ментуру…

— Да плюнь ты на ментуру! Тебе надо исследовать свои способности, возможно, развить их, направить в другое русло. Ты мог бы искать пропавших людей, спасать заблудившихся в тайге, оставшихся под завалами, шахтеров спасать, наконец! Или еще что-то. Это же бесценный дар — предвидение! Ты и пользу людям принесешь, и знаменитым станешь, богатым. Хочешь быть знаменитым и богатым?

— Хе, — тряхнул головой Сергей, — странно еще, что ты не спросила для начала, хочу ли я нести людям пользу, сразу перешла к низменным страстям. Знаменитость мне как-то по боку, а к деньгам у меня давняя пламенная, но безответная любовь. Я как-то привык зарабатывать их своим горбом, и меня такое положение вещей вполне устраивает.

— Ты не хочешь даже попытаться? — в голосе девушки прошипело что-то похожее на презрение.

— Что пытаться-то? — Сергея от этого шипения аж передернуло. Не то, чтобы девочка взяла его на слабо, но небо защекотало от желания восстановить реноме.

— Ну, давай хоть глянем на этого убитого. В какой это было программе? Какой канал?

— В какой бы ни было, сегодня этого уже не покажут. На сегодня у них новая пачка трупов.

— Так может, ты еще кого-нибудь узнаешь?

— Что же мне теперь вместо зарядки по моргам бегать, трупы осматривать? Нет уж. Васю я тебе покажу, но дальше мы садимся за огоньки. Такую халтуру сдавать нельзя. Сейчас пробежимся по новостям. Глядишь, где-то зацепилась эта фотка…

Галина была так увлечена мыслью изучить способности настоящего медиума, что пропустила мимо ушей столь обидную рецензию на свою работу. Пока Сергей искал нужные ссылки, она, не отрываясь, следила за сменяющимися на экране монитора картинками.

— Вот. — Сергей выловил достойный сайт новостей. — Здесь можно и поискать… Что за хрень?!

— Что за выражения! — не слишком всерьез возмутилась девушка.

— Да ты смотри! Террористы Пентагон подорвали!

— Шутка?

— Какая шутка! — пальцы компьютерщика обхватили мышку, и курсор заметался по экрану, открывая сноски в новых окнах. — Всемирный торговый центр… Захват самолета… Сан-Франциско… Бен Ладен, будь ты неладен… Офигеть можно!

— Да уж!

Следующие четверть часа Сергей и Галина жадно прочитывали короткие сообщения, заглатывали возбужденными взглядами фотографии, время от времени выдыхая разного калибра реплики.

Начитавшись достаточно, Сергей двинул по новостям экономики. Отечественные аналитики обещали крах, бардак и падение доллара до уровня мятого ботсванского пула. Сергей с тоской подумал о полутора тысячах баксов, хранящихся в недрах книжной полки. Черт, лучше бы он купил себе хорошие джинсы и стильные шузы. Пропадут теперь кровные сбережения ни за грош…

Галина оторвала его от трагических мыслей, ткнув в бок.

— Слушай, а ты, когда в последний раз головой мучался, ничего похожего не видел?

Сергей, все мысли которого были в тот момент поглощены стремительно обесценивающейся мировой валютой, не понял вопроса.

— Похожего на кого? На Гранта или на Вашингтона?

— Ну, может, ты видел, как самолет врезается в башню? Или, там, как неизвестный убивает командира экипажа? Или взрыв?

Сергей обалдело уставился на девушку.

— Нет, — сказал он, вернувшись к теме дня, — когда я в последний раз головой мучался, никакие самолеты не захватывались, и небоскребы не рушились.

— Жаль, — вздохнула Галина.

— Понимаю, — кивнул Сергей. — Но ты даже представить себе не можешь, как мне самому жаль…

Он не прикалывался. На самом деле ему пришла в голову мысль, что если бы пару дней назад ему приснился взрыв небоскреба и паника на бирже, то сбережения были бы спасены. Да что там полторы тонны баксов? Если бы знать о предстоящих покушениях на крупные фигуры, о войнах, переворотах, то можно так нажиться, что на калькуляторе делений не хватит! И не надо никуда идти, не надо никаких ментов или психиатров! Просто смотри и делай выводы. Биржа, тотализатор, большая и маленькая политика — на любом поприще будет туз в рукаве. Кабы и впрямь разобраться, чьи лица мелькают в его бреду, понять систему и суть происходящего! Эх, голова кругом!

Внезапно возникшая идея настолько захватила Сергея, что он позабыл горевать о погибших долларах. И Галина вместе со странными щекотными чувствами, походящими то на ревность, то на интерес, то еще на какую-нибудь лирику, провалилась далеко на задний план.

— Слушай, — сказал он девушке, — давай на сегодня завяжем. Я потом кое-что конкретное состряпаю к этим огням и тебе на примере покажу, а пока… Давай на сегодня разбежимся?

— Побежишь доллары сдавать?

Минутой раньше этот вопросик пришелся бы точно в цель, но сейчас он даже не задел мишени.

— На что их менять? — усмехнулся Сергей. — На соль и спички? Нет, у меня просто возникло непреодолимое желание поплевать в потолок. На точность. Сейчас прямо и начну. А ты иди пока, подумай над своей анимацией. Или новости посмотри. Криминальные.

Выставив свою стажерку за дверь, Нерон прыжком вернулся к компьютеру. Он пока еще смутно представлял себе, что ищет. Калейдоскоп фотографий, столбики имен, сливающихся в арабские орнаменты, непаханые поля информации. Имена, лица, факты, килобайты. Бездонен Интернет; даже если знаешь, что ищешь, случается безрезультатно пролазить в сети сутки, а тыкаться наугад, почти вслепую, как делал это Сергей, можно годами.

Просмотрев еще раз запись передачи, Сергей сравнительно быстро отыскал фотографию убитого накануне парня. Труп все еще не опознан. Смерть насильственная. На этом тропинка обрывалась. Дальше — дебри. Как искать остальных? Как найти связь между неизвестным трупом и скромным парнем Сергеем Неровкиным? Как хоть что-то понять в происходящей чертовщине?

Кстати о чертовщине. Сергей пробежался и по сайтам всяких заученных ученых, специализирующихся на паранормальных явлениях, по ресурсам разных шарлатанов, обещающих снять сглазом порчу, по страничкам явных психов, считающих себя непонятно кем. Сложно говорить об успехе предприятия, если не ясна цель, но, кажется, эта экскурсия не очень удалась.

Кстати о долларах. Сергей не удержался от того, чтобы краем глаза последить за состоянием рынка. Поначалу новости вышибали крупный пот — родной бакс махом подешевел на треть, но потом море успокоилось, и президенты даже подорожали на долю копейки.

К утру, окосев маленько от своих метаний по сети, Нерон снял трубку и набрал номер, указанный для тех, кто опознает упомянутого покойника. Только услышав гудок, Сергей сообразил, что не слишком готов к разговору. Он примерно так же представляет себе канву предстоящей беседы, как и маршрут своих ночных поисков. Ясно, что стоит попытаться выяснить что-то об убитом, но не спрашивать же в лоб, и уж тем паче не стоит заталкивать по телефонному проводу историю о головных болях.

Трубку сняли. Сиплый мужской голос недовольно и невнятно представился, потом уже более четко произнес «Слушает!».

— Здравствуйте, — неуверенно сказал Сергей, с восторгом от собственной тупости соображая, что у русской милиции наверняка уже стоит на вооружении такое чудо техники, как определитель номера. Впрочем, никакого преступления Сергей пока не совершил и даже не планировал.

— День добрый, — через силу проявил корректность сиплый человек.

— Я по поводу вчерашнего репортажа, — заговорил Сергей, слабо надеясь, что удачное продолжение возникнет на ходу, в импровизации. Так бывало не раз, но не с милицией.

— Опознание? — в сиплом голосе прозвучал интерес.

— Да… Вроде… — здравый смысл подсказывал, что неплохо бы скомкать разговор, пока он не зашел слишком далеко. — Вот тот убитый… Его еще не опознали?

— Нет. А вы его узнаете? — голос с каждой буквой звучал мягче, дружелюбней. Так, наверное, менялся голос волка в ходе переговоров с наивными козлятами. Сип куда-то уходил, словно в шестеренки гортани хлынули ради ценного собеседника ручейки дорогого машинного масла.

— Я не уверен… Плохо рассмотрел… И не очень удачная фотография… Его не Вася Букин зовут?

— Личность не установлена, — напомнил сиплый голос. — Не могли бы вы подъехать к нам на опознание или указать какие-то особые приметы…

Вот он, дивный шанс попрощаться и повесить трубку со спокойной совестью!

— У него татуировка должна быть на правой руке, — начал врать Сергей первое, что пришло на ум. Чтобы не сбиться он решил описать татуировку и впрямь виденную им как-то на пляже. Мощная картина украшала чей-то накачанный бицепс.

— Что за татуировка?

— Большая такая, красивая, цветная. Змея обвивает девушку… — Сергей ожидал, что его тотчас перебьют, скажут, что никаких, мол, змей, никаких девушек, ни цветных, ни монохромных, но трубка молчала.

— Алло?

— Я записываю, записываю.

Сергею сделалось тоскливо. Что тут записывать? Или у парня в самом деле есть татуировка?

— Так у него есть татуировка? — в лоб спросил Сергей.

— Есть следы недавно выведенной татуировки, — подтвердил голос. — Поэтому я попрошу вас подъехать…

— Татуировки на запястье? — Сергей в отчаянном броске попытался спасти положение.

— Нет… на плече…

— Значит это не он! — радостно почти выкрикнул компьютерщик. — Извините за беспокойство!

Бросив трубку, Сергей с облегчением выдернул провод из розетки, потом повыключал все устройства, отключил компьютер, перешел в спальню, проворно разделся и лег спать, преисполненный чувства заметного облегчения.

Глава 6

— Есть заказ на сайт для одного бильярдного клуба.

Подсаживаясь за столик, Илья никогда не ставил свой стакан рядом. Напротив, он держал его как можно дальше, словно опасаясь, что напиток украдут или непременно попытаются отпить. Зато головой своей Илья едва не касался головы собеседника, что еще можно объяснить в шумных барах, но в нормальных условиях не приветствуется. У Сергея столь тесное общение всегда вызывало некоторый дискомфорт, и он старался провести разговор побыстрее, чтобы спокойно отсесть или хотя бы откинуться на спинку стула. Может статься, Илья использовал это стремление, чтобы вернее добиться своего: чем меньше партнер расположен тратить время на споры, тем ближе соглашение.

— Я примерно прикидывал, во что это встанет. Они не против. Куча всяких эффектов, но по большому счету все сводится к перекатывающимся шарам. Ничего особенного, для тебя вообще как два пальца…

— Илюх, не грузи, а? Давай не сегодня? — Сергей указал на стоящую перед ним длинношеюю бутылку дорогого пива. — Я же сказал, что сегодня никаких дел.

— Понял, понял я, — поспешно согласился Илья. — Редкие, надо сказать, кадры: пьяный Нерон. Кстати, может, просветишь, по какому поводу?

Повод, по которому Сергей решил немного погулять, банальный. Едва не лишившись своей кассы «на черный день», компьютерщик решил, что стоит отметить счастливый финал этой истории. Честный труженик «клавы» и мышки порядком понервничал, почти уже попрощавшись со своими накоплениями, с тоски перебрав в уме столько вариантов их использования, что впору записывать столбиком. Впредь не стоит отказывать себе в радостях жизни, давясь за каждый цент, чтобы складывать денежку к денежке, складывать, копя неизвестно на что, а потом оказаться у разбитого корыта вследствие какого-нибудь непонятного экономического катаклизма. На фиг надо! Лучше жить, как живется, надеясь на завтрашний день и свои мозги, а если что останется неистраченным, пожалуйте в кубышку.

Вслух Сергей свою концепцию не высказал, ограничился лишь конспективным и неконкретным:

— Новую жизнь начинаю.

— Новую жизнь? — Илья обдумал услышанное. — Надеюсь, это не жизнь священника или террориста? В новом воплощении ты остаешься дизайнером?

— Непременно, — улыбнулся Сергей. — Только это будет другой дизайнер.

— Другой?

— Да, будет ряд существенных и несущественных отличий от предыдущей версии.

— Каких же? Обозначь хотя бы основные?

Сергей сделал большой затяжной глоток, блаженно пропуская волну имбирного напитка вдоль выгнутого языка, строго следя за тем, чтобы каждый вкусовой рецептор был омыт. Довольно причмокнув, он медленно повернул голову и посмотрел на друга и работодателя, хитро прищурившись.

— Это будет высокооплачиваемый дизайнер, — сказал он, без меры растянув длинное слово.

Илья на секунду растерялся, засуетился, но потом построил понимающую улыбку.

— Мы как раз к этому подошли, — затараторил он, почти утыкаясь лбом в висок Сергею. — Сейчас мы уже выходим на такой уровень, что вполне можем выбирать себе заказчиков и выбирать не из самых левых, а из тех, что побогаче. Вот этот клуб, например…

Сергей поднял руку, с сожалением оторвав ее от холодной бутылки только для того, чтобы оградить себя от лишних слов.

— Не сегодня, Илюх!

— Да-да, конечно, — Илья сгреб свой коктейль и отвалил с явным облегчением, чтобы, надо полагать, обдумать важную новость о новой жизни своего главного работника.

Ровно двадцать четыре и тридцать пять сотых секунды Сергей сидел в одиночестве, смакуя очередной глоток. Потом рядом с ним стукнул о стойку высокий стакан с газировкой. Что делать, бар заполнялся людьми, и свободных мест оставалось все меньше и меньше. Сергей чуть подобрал локоть, удаляясь от незнакомца.

— Не помешаю? — проявляя ответную вежливость, осведомился тот.

Сергей, не глядя, мотнул головой.

— Как продвигается работа? — задал следующий вопрос незнакомец.

Сергей повернулся. Сидящий рядом мужчина явно незнаком. Лет под сорок, невысок, не спортивен, одет скучно, лицо скорее слесаря, чем академика. Вряд ли их пути пересекались раньше, хотя, если вдуматься, такой персонаж не оставит в памяти заметного следа. Впрочем, по одежке только встречают…

— Вы меня не знаете, Сергей, — предупредительно пояснил неизвестный. — Меня зовут Дмитрий Андреевич.

— Замечательное имя, — прозвучало не слишком дружелюбно, но что вы хотите услышать, доматываясь до парня после полутора бутылок имбирного пива?

— Может быть, старший следователь Поршев понравится тебе больше? — спокойно спросил незнакомец.

Сергей вздрогнул. «Дозвонился!» — просвистело в голове.

— У меня к тебе есть разговор, — продолжал следователь Поршев. — Может статься, на пару слов, но может и затянуться надолго. Все зависит от тебя.

Сергей сглотнул оставшееся под языком пиво:

— О чем?

— У меня есть пару вопросов относительно одного человека. Владимир Бояршинов.

— Кто это?

— Ты никогда не слышал этого имени?

— Владимир — еще куда ни шло, Ленина так звали, еще князя одного, но ни одного Бояршинова не помню даже из курса истории.

— Несерьезный у тебя подход к делу, Сергей, — следователь покачал головой.

— Несерьезный? А подсаживаться к человеку и вести допрос за кружкой пива, серьезно? Кстати, откуда я знаю, следователь вы или не очень?

Поршев усмехнулся.

— Могу предъявить тебе документы. Но, думаю, раскрытая книжечка привлечет к нам слишком много внимания. Ни мне, ни тебе это ни к чему, верно?

Сергей согласился.

— Так что там с этим Бояриновым? — спросил он, безо всякого удовольствия делая новый глоток.

— Бояршиновым, — поправил следователь. — Так ты не был с ним знаком? Нет? А у тебя хорошая память на людей? Вот, скажем, своих одноклассников ты всех помнишь?

Сергей перебрал в уме бывших однокашников.

— У нас не было никакого Бояршинова.

— А я и не говорю, что был. Это я к примеру спросил. Часто бывает так, что один человек вроде бы и не помнит другого человека, а потом вдруг находит просветление: Ба, я ж с ним восемь лет на одних нарах!

Сергей посмотрел на следователя хмуро.

— Неудачный пример.

— Почему же? Я, например, имею все основания полагать, что ты с этим Бояршиновым общался и даже располагаешь информацией о нем, которая весьма интересует следствие, а ты тут открещиваешься ото всего.

Сергей хмыкнул.

— Мало ли кто с кем общается и как! Я может, и общался с ним по «аське» или «мылу», а он подписывался Наполеоном или Б. Гейтсом!

— Что за Аська? — насторожился Поршев.

— Ну, через Интернет я с ним мог общаться. Если вы так уверены, что я его знал, то остается только этот вариант. Вы вообще с компьютером как?

— Я, в основном, с печатающей машинкой.

— Понятно, — Сергей почувствовал заметное облегчение. Заманить опасного противника в электронные джунгли, намотать его извилины на золоченые шлицы и так оставить не составляло особого труда. — Короче, в сети все общаются не под нормальными именами, а под псевдонимами, «никами». Есть, конечно, официальные лица и всякие дауны, которые пишут настоящие имена, но это редкость. Это не принято. А так все придумывают себе «ники» и под ними вылезают в сеть. Кстати, если ты с кем-то поссорился, то можешь элементарно сменить ник, и концы — в воду. Можешь даже продолжать дружить с этим обиженным, и он будет думать, что ты — другой человек. Я, например, всем в сети известен как Нерон…

— Нерон? Историю любишь? Или диктатуру?

— Фамилия у меня Неровкин. НеРОвкиН, понятно? — Более или менее.

— Ну, так вот этот самый Боярышнов тоже может не знать, как меня зовут, хотя мы с ним переписывались пять лет. Такова специфика работы в сети.

— Так можно и деньги занимать, и информацию вытягивать… — задумчиво произнес следователь, сосредоточенно глядя в свой стакан.

— Так многие этим и живут! Собирают бабки неизвестно за что, толкают порнуху, рекламой пробавляются, стишки свои и картинки выкладывают! Жулья при этом — пароходы, и никаких следов не остается!

— Значит, ты с Бояршиновым общался по Интернету?

— Да не общался я с ним! — мимолетный глоточек пивка снова обрел вкус. Сергей плавно выскальзывал из расставленного силка. — То есть, мог общаться, но не знать, что это Бояршинов. Может, у него ник — Ростропович!

— Понятно, — бесцветным голосом сказал следователь. — А почему ты говоришь об этом Ротроповиче в прошедшем времени?

— Как в прошедшем?

— Ну, ты сказал, что общался с ним? Если ты не знаешь, о ком идет речь, то как ты узнал, что общался, а не продолжаешь общаться до сих пор?

Сергей посмотрел на собеседника, скажем так, без уважения.

— На слове меня ловите? Думаете, я набрался тут пива и…

Следователь вдруг резко подался вперед, совсем как Илья приблизившись к Сергею.

— Если бы я хотел поймать тебя на слове, то поймал бы, умник, не сомневайся!

— Я смотрю, вы чем-то расстроены, — то ли и впрямь хмель ударил в компьютерную голову, то ли что-то еще произошло, но Сергей почувствовал себя как-то увереннее, спокойнее, словно он не с настоящим ментом беседует, а с каким-нибудь монстром из «квеста».

— Да, расстроил ты меня, парень, — согласился следователь. — Мне тебя рекомендовали как хорошего человека, разумного и воспитанного, а ты, я вижу…

— Совсем не дурак и не рвусь в стукачи? — усмехнулся Сергей.

— Ты рвешься в подозреваемые, Нерон Неровкин, — тяжело произнес следователь. — Твой Ростропович убит. И не морально убит остряками вроде тебя, а физически убит специалистом в своем деле. — Он сделал символический глоток и продолжал еще тише, удивительно даже, как Сергей его слышал: — и ты что-то знаешь об этом, но держишь рот на замке. Держишь с трудом и время от времени рвешься рассказать кому-нибудь то, что знаешь. Большой для меня вопрос: почему? Полчаса назад я думал, что ты случайный свидетель и обоснованно дрожишь за свою шкуру. А теперь мое мнение быстро меняется с твоей помощью. Теперь мне кажется, что ты говнюк, который замешан в этой истории и пытаешься извлечь из ситуации какой-то барыш, — короткая пауза. — Так что? Будем разговаривать или мне пригласить тебя повесткой?

У Сергея пересохло во рту. Двух секунд не понадобилось ему, чтобы просечь ситуацию, сообразить, что происходит, кто такой этот Бояршинов и почему следователь задает тут свои вопросы. Еще столько же времени потребовалось, чтобы выстроить линию защиты.

— Слушайте, я ничего не знаю ни о каком убийстве, — заговорил он быстро, шепотом. — Просто лицо показалось знакомым. Не помню, откуда. До сих пор не помню. Я решил позвонить. Не знаю почему. Какой-то импульс… Я помочь хотел… Вот, — выговорившись, Сергей выпрямился и жадно высосал из тяжелой бутылки остатки пива.

— А про сон зачем придумал? — небрежно как-то спросил Поршев.

— Про что?! Какой сон? Ах, сон… — Сергей понимающе закивал. Так его не вычислили по номеру телефона! Его элементарнейшим образом заложила Галина, провинциальная умница, перспективный дизайнер, змеюка подколодная! Она заложила своего учителя, и менты пришли именно к тем выводам, каких ожидал от них Сергей: решили, что Сергей что-то знает, а видения — это все антураж. Что ж, теперь его повезут в темницу, посадят на стул и станут стучать по голове свежим номером «Желтых страниц», требуя рассказать то, чего он не знает, и заодно признаться в паре-тройке нераскрытых преступлений за прошлый год, тянущих по совокупности на восемнадцать лет строго режима. Его просто заложили, а он пытается разыгрывать психологические этюды, отвирается, как мальчик, попавшийся со шпаргалкой, юлит на потеху следователю, который знает гораздо больше, чем можно себе представить.

— Ты зря так напрягся, — без труда перехватив ход мыслей парня, сказал следователь. — Галка тут ни при чем. Почти. Просто мы с ее отцом старые приятели. Она пошла к папе рассказать о великом ясновидящем, перед которым открываются глубины грядущего, испросить, так сказать, отеческого совета. Ну, а мы, люди не столь наивные, быстро вытянули из нее все о тебе. Расслабься. Обвинение против тебя пока не выдвигается. С одной стороны, я обещал это Галке, но, главное, мне нечего тебе предъявить. Ты слишком мелкая сошка, чтобы участвовать в убийстве. Ты что-то знаешь — факт, но вытянуть из тебя клещами неизвестно что… — Поршев разочарованно цыкнул зубом. — Я только хочу тебя предупредить, парень, что ты вляпался в серьезное дело. Вляпался, наверное, неглубоко, но любой неверный шаг может стоить тебе жизни. Даже если будешь сидеть на месте: не факт, что уцелеешь. Тебя, скорее всего, вычислят и уберут. Так что ты подумай хорошенько. Еще не поздно рассказать мне все, и тогда, возможно, я тебе помогу сохранить твою компьютерную голову. А нет — составишь компанию Бояршинову. Будете общаться по загробному Интернету и являться на земных экранах в виде демонов и вирусов. Подумай, парень, пошевели своими электронными мозгами.

Он встал, не положив даже, а припечатав к столу сложенный листок бумаги, на котором, надо полагать, значились его координаты. Встал и, не прощаясь, чтобы не осквернять театральности своего ухода, зашагал к выходу. Если бы не в дым обкуренная девица в кислотном мини, налетевшая на следователя у самых дверей и с глупым смехом обсыпавшая его конфетти, Поршев ушел бы не менее драматично, чем тень отца Гамлета из одноименного блокбастера Шекспира. Обсыпанный разноцветными бумажками, старший следователь Поршев смотрелся не столь значительно, но это слабо утешало Нерона.

Глава 7

Грохот автоматной очереди заставлял трепетать стекла серванта и мерзко звенел, отражаясь от стен. Можно было бы пощадить соседей и надеть наушники, но Нерону хотелось создать побольше шума. Побольше шума, побольше треска, разрушений и крови. Он лупил компьютерных противников, разряжая оставшиеся в обойме пули в уже распростертые и даже исчезающие с экрана тела. Пальцы сжимали мышку, как рукоятку боевого оружия, указательный палец буквально влип в клавишу, посылая беспрерывные очереди во все, что казалось движущимся объектом. Десятки уровней, сотни измочаленных трупов, три часа беспрерывной игры, а злость все не выветривалась.

Добраться бы до этой серой мышки Галины! Нет, он, конечно, не поднимет руку на девушку, но ему есть, что сказать. Наплевать на ее папашу, тем паче плевать на протекции Ильи, Сергей выдаст этой стукачке такую трель, покажет такие глубины великого языка, что у девочки уши свернутся в бутоны и втянутся в голову! А еще он безо всяких сантиментов и дипломатичных формулировок объяснит ей, какой из нее дизайнер, расскажет, откуда растут ее тонкие кривенькие ручки, и на сколько (в штуках) извилин тянет ее причесанная раскрашенная головка, забитая мусором.

Понятное дело, в этот день Галина на горизонте не появилась. Надо полагать, догадывается о готовящемся приеме. И поделом! Поделом! Стукачей никто никогда не жаловал.

Игра неожиданно закончилась. На фоне последнего скрючившегося на каменном полу врага загорелись строчки статистики игры. Блестящие, надо сказать, результаты, если не считать явного перерасхода боеприпасов и потерь среди союзников. Союзников Нерон сам и перебил — чем не мишень?

Свернув окно игры, Сергей отхлебнул остывший кофе и с досадой посмотрел в правый нижний угол экрана, где мигали, пытаясь привлечь к себе внимание, индикаторы полученных сообщений. Как обычно «загасив» большую часть из них, Сергей оставил для прочтения пять посланий.

Первое от одного типа, хакера, еще месяц назад обещавшего взломать одну нужную программку. Оплачивать эту работу должен Илюха, а поднимать эту тему и вообще просить что-нибудь у своего работодателя Сергею не хотелось. Хотелось сказать ему пару ласковых слов по поводу подсунутой стажерки. Хотя на фоне предстоящего разговора о деньгах портить отношения не стоит. Или, наоборот, стоит? Начать с того, какая гниль эта Галина, как он, Сергей, пострадал, и затем плавно перейти к проблеме оплаты труда. Черт его знает, как поступить; дипломатия, политика, психология — тонкий лед, скользкий. Сергей никогда не умел плести интриг.

Так что хакер? Опять канючит, просит дать еще неделю. Скукота.

Второе сообщение — срочное — от OkoOno, Машки Окуниной. Сергея спрашивал в баре какой-то мужик, похоже, что мент. Опоздало сообщение, хотя что изменилось, прочти его Сергей вовремя?

Третье прислал Илья. Материалы для бильярдного клуба, жалобы по одному предыдущему сайту, ссылка на неработающую картинку, пару слов о перспективах. Ни слова о деньгах. Затаился жук, выжидает.

Два оставшихся сообщения были неизвестно от кого. Отправители подписались Garpia и ssPorsh. Обычно сообщения от неизвестных Сергей стирал, не читая, но эти два явно не были случайными. Проверив послания на вирус, Нерон открыл первое.

Гарпией оказалась всего-навсего Галина. ГАлина Романовна ПИшина. Неплохой ник. Не самый пошлый. Само письмо оказалось гораздо менее оригинальным. Шесть абзацев извинений, четыре абзаца с изложением трагической истории о хитрых дядьках, выудивших из несчастной девочки подробности о мнимом медиуме, два абзаца про то, что встретиться на этой неделе не придется, потому как сама Гарпия сильно переживает случившееся и смотреть в глаза Сергею пока не может. Имелся постскриптум на два абзаца про то, что Дмитрий Андреевич Поршев слово дал и никоим образом не станет Сергея прижимать.

Ладно сложенная песня. Гарпия очень даже подходящее имечко для этой особы.

Нерон порывался ответить и даже набирал несколько букв, но пальцы замирали над клавиатурой, как висящие с крыши сосульки. Заготовленные для устного изложения ругательные слова никак не хотели набираться в электронный текст, таким образом, лишний раз подтверждая свою непечатность. Грязно ругаться в письменном виде — минимум — глупо. Хотелось ответить едкой остроумной фразой, но ничего изящного на ум не приходило, да и смиренный тон извинительного письма не оставлял надежды воткнуть шпильку.

Бесплодно поводив руками над клавиатурой, Сергей оставил послание без ответа, отложив выяснение отношений до лучших времен.

Сообщение от ssPorsh умилило своей прямотой и лаконичностью. Две строчки — точная копия записки с координатами, оставленной на столе бара господином следователем. Точная копия клочка бумаги, который был смят непрочитанным и брошен в массивную пепельницу. SsPorsh — старший следователь Поршев. Излишне задумываться, откуда у господина следователя номер «аськи».

Нерон уже подвел курсор к размашистому крестику на панели инструментов, готовый отправить визитку Порша в небытие, но передумал. Сам не понял, почему передумал, но не стер. Просто закрыл, оставив «пылиться» в безразмерной папке. От одного письма места в ней не убудет.

Пора бы заняться делом. Три часа, убитые на игру, — непозволительная роскошь для человека, привыкшего проводить в работе за компьютером от десяти до восемнадцати часов в сутки. Нерон вернулся к письму Ильи, щелкнул по приведенной ссылке, вышел на нужную страницу. На большом мониторе картинка выглядела идеально, на маленьком основательно срезался заголовок. Типичная ошибка. Это, строго говоря, не его ошибка, сайт верстали другие, но так уж повелось в их бригаде, что все кляксы приходилось заделывать Нерону. Нетворческая, тупая работа, но для программиста такого класса — пара пустяков. Очень выгодная с точки зрения оплаты.

Сергей уже заканчивал с этой работой, когда в правом виске шевельнулась ржавая шестеренка.

Что-то слишком часто начали накатывать на него эти проклятые мигрени. И ведь опять это случилось за компьютером! Может, все-таки дело в полях?

Но в тот момент рассуждать было некогда. Сергей судорожно обшарил карманы, отыскивая бумажную упаковку, надорвал, бросил в рот таблетку, проглотил. Немного подумав, прислушавшись к нарастающему в виске скрежету, он отправил в рот вторую таблетку.

Минуту или больше молодой человек сидел, прислушиваясь к своему организму. Боль приближалась. Но это был необычный приступ. Боль не набросилась на беззащитную голову, как голодный хищник, а проникала в мозг постепенно, вгрызаясь в правый висок, как хомяк вгрызается в яблоко: прихватывая с каждым разом все больше, цепляясь маленькими зубками все удобнее.

Сергей заглотил третью таблетку. Конечно, не стоило так сразу накачиваться медикаментами, но очень уж неприятно сидеть и чувствовать, как пытают твой собственный мозг. Точно палач-садист, не отрубающий приговоренную голову, а отпиливающий ее тупой пилой.

Боль нарастала, принимая все более знакомые формы, начиная загонять между извилин стальные иглы. И эта привычность одновременно пугала и успокаивала.

Сергей опустился на пол и лег, закрыв глаза и раскинув конечности. Так он, по крайней мере, ничего не разобьет и не сломает, если надумает кувыркнуться из кресла.

Перед глазами еще маячили интерьеры бара, которые он пять минут назад учил одинаково хорошо возникать на мониторах разного формата. Голова сделалась необычайно тяжелой, головокружение и мерзкая тошнота, будто укачало в машине, легкое покалывание в кончиках пальцев — все это непривычно, необычно, должно быть, так действуют таблетки.

Сергей лежал на полу, чувствуя себя, как в кресле стоматолога: сейчас будет больно, и с этим ничего не поделаешь. Сейчас будет больно, вот сейчас…

А потом боль вдруг притупилась. Не исчезла вовсе, но сделалась много терпимей, чем прежде. Но Сергею не удалось изучить эти новые ощущения, потому что перед глазами его вспыхнуло вдруг видение. Яркое, четкое. И на сей раз, видение не промелькнуло короткой вспышкой, а позволило погрузиться в себя, пройти без суеты от начала до конца, рассмотрев детали.

И вот что увидел Сергей, разложившийся на полу, как заправский йог-медитатор.

Подъезд. Нехарактерный для России подъезд — чистый, светлый, ухоженный, но именно российский. Даже столичный, в крайнем случае, Питерский. Один из тех домов, что строили в сталинские времена немцы. То ли пленные, то ли наоборот, Сергей никогда не задумывался на этот предмет, когда слышал привычное уху «немцы строили».

Итак, подъезд. Сергей словно видит его глазами неизвестного человека, который поднимается по ступеням быстрой бесшумной походкой. Взгляд этого неизвестного шарит по дверям, изучая дверные глазки. Черт его знает, как он определяет, наблюдают за ним или нет, — прочитать мысли в этой голове Сергею не удавалось.

Человек минует один этаж, второй, третий. Почему бы не подняться на лифте? Этажи-то высокие…

Ощущения потрясающие. Как будто Сергей сам идет по лестнице, сам пялится по сторонам. Потрясающе! Ни в одной компьютерной игрушке не получишь такого эффекта присутствия. Сергей даже попытался самостоятельно покрутить головой, сказать что-то вслух — не вышло. Он лишь следовал за неизвестным, оставаясь беспомощным наблюдателем.

Поднявшись на площадку четвертого этажа, неизвестный подошел к высокой, отделанной под дуб двери и нажал кнопку звонка. Почему-то левой рукой, что довольно неудобно, поскольку кнопка звонка располагалась справа от двери. Кстати, рука была в перчатке. Резиновой медицинской перчатке, полупрозрачной и почти незаметной для праздного взгляда.

Еще одна деталь. Хотя Сергей и слышал все звуки, наполнявшие подъезд — шум машин, пение птиц, легкий скрип кожаных ботинок, — но трели звонка за дубовой дверью он не уловил. Почему бы?

Дверь открылась, и на пороге возник мужчина в пышном домашнем халате, из которого торчала донельзя знакомая голова. То ли политик какой-то, то ли журналист, то ли…

Пока Сергей тужился вспомнить, где видел эту голову, перед его носом взметнулась правая рука, облаченная в такую же медицинскую перчатку. В руке этой, протянувшейся почти к самому носу головы в халате, оказался пистолет с глушителем. Не навороченный ствол, какими любят пользоваться супермены в америкосовских киношках, а нечто черное, неказистое, похожее на черную дрель. Но «дрель» дернулась, и возвышавшуюся над халатом голову разнесло в хлам, словно помидор об асфальт шлепнулся. Пистолет выпал из разжавшихся пальцев.

Сергей никогда не видел, как стреляют в живого человека. И не рвался, не проявлял особого интереса к подобной экзотике, свободно продающейся теперь в электронном виде. Однако и ему, пацифисту, показалось нереальным, ненастоящим, что пистолетный выстрел вот так вчистую лишает человека головы, обращает в кровавый компот не только плоть, но и кости черепа. Даже гранатомет в Unreal[3] не разносит противника под ноль, все-таки падают по углам окровавленные шмотки мяса. А тут даже скальпа не осталось. Фига себе оружие! Таким шпалером и пользоваться-то небезопасно: срикошетит что-нибудь или сдует взрывной волной в соседний подъезд через две капитальные стены, германцами на века сложенные…

Вдруг все «кино» пошло сначала. Сергей даже вздрогнул от неожиданности. Снова «немецкий» подъезд, снова крадущиеся шаги, осторожные взгляды в сторону глазков, шум машин. Тюля в тюлю компьютерная игра, которая в случае неудачи отбрасывает вас в начало. Только в этой игре вроде все получилось? Башку ведь мужику снесли чуть не по колено.

Второй этаж, третий, четвертый. Опять облицованная дубом дверь. Забавно даже! Левая рука трогает пипку звонка. Снова, кстати, не слышно трелей за дверью. Явный прокол программиста, писавшего этот непонятный квест[4].

Дверь открылась, но не так размашисто и широко, как в первый раз, и в открывшемся проеме возникла сильно пожилая сухонькая дама в толстенных очках и со старомодным шиньоном на макушке.

Правая рука убийцы поднялась столь же стремительно и отправила свой жуткий заряд прямо между круглых стекол. Излишне описывать, что случилось с головой старушки: брызги во все стороны, жуткий чавкающий звук. В одно мгновение голова исчезла. Остались только плечи внизу и шиньон, зависший в воздухе точно там, где находился за миг до выстрела.

Тут что-то случилось с видением. Сначала подъезд словно затрясло крупной дрожью, потом исчезли звуки, и наконец «картинка». Игра закончилась столь же неожиданно, как началась.

Сергей полежал какое-то время неподвижно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ощущения не радовали: тяжелая голова, дрожь в руках, неприятный привкус на зубах.

Поняв, что второй серии не будет, он медленно встал, пересел на стул. Обмозговать.

Что же он видел? Вещий сон? Тогда уж два вещих сна: оригинал и кавер-версию. Причем, вторая, принимая во внимание феньку с шиньоном, отличалась нездоровым чувством юмора. В то же время, труп, который показывали в новостях, действительно существует, с этим не поспоришь, тем паче, что SsPorsh решил забодать напоминаниями по всем доступным каналам. Интересно, этого Бояршинова просто убили или тоже с чернушными шутками?

В общем, вопросов родилось сразу великое множество, но сквозь разнокалиберные «что?», «как?» и «почему?» проступил главный: кто тот человек, открывший убийце свою дубовую дверь?

Сергей напряг память. Кто-то очень знакомый, очень известный. То ли политик, то ли журналист, то ли болван из рекламного ролика. Имя маячило, как морковка перед ослиным носом, но, как и положено морковке, в руки не давалась. Кажется, впервые в жизни компьютерный гений Нерон пожалел о том, что не пялится регулярно в телевизор, не интересуется политикой. Хрен редьки не слаще, и он снова полез в сеть, чтобы в слепых блужданиях по русским сайтам новостей попытаться обнаружить это лицо. Попутно мозг усиленно перерабатывал, пытался переработать прочие возникшие вопросы, как то:

Что означают разные концовки этих двух видений?

Почему так ненатурально выглядело собственно убийство?

Почему, на сей раз, обошлось без припадка, а «кино» крутилось по полной программе с ДВД-качеством?

Какого рожна Сергей должен смотреть эти боевики?

И наконец, глупый вопрос, почему-то не оставлявший в покое: почему во сне были слышны все звуки, кроме дверного звонка?

Вопросы топтались вокруг, как вороны у помойного ведра: неназойливо, но ни на секунду не забывая о цели. Стоит ли говорить, что вопросы эти оставались без ответа?

Глава 8

Не в правилах Ильи было собирать работников вместе, чтобы обсудить какой-нибудь производственный вопрос. Погулять скопом, водочки попить, оторваться что твой каблук от валенка, пожалуйста, но дела обсуждать — ни-ни! Прежде всего потому, что любые переговоры с работниками неизбежно сводятся к теме денег. А такие деликатные вещи лучше решать индивидуально. Иначе все начинают требовать прибавки: менее оплачиваемые труженики от жадности, а элита — от спеси, чтобы еще больше подняться над «серой массой». Были и другие резоны в аудиенциях: кого-то можно было безболезненно «прокатить» мимо интересного проекта, кого-то поставить на место, потомив без заработка, кому-то из специалистов утереть нос, рассказав о том, что он в команде не самый умный, а потому не может претендовать на слишком большие деньги.

Не в правилах Ильи было собирать работников вместе, и потому народ был заинтригован этой встречей, и ни у кого не нашлось дел достаточно важных, чтобы не прийти или опоздать. Место обычное — «Путина».

Пришел и Сергей. Пришла Галина. Молодые люди предпочли усесться на разных концах стола и избегали встречаться взглядами.

— Есть проблема, — без обычных для себя предисловий и присказок начал Илья, обводя собравшихся трагическим взглядом.

— Пренеприятное известие? — усмехнулся Кирилл.

— Достаточно неприятное, — сухо кивнул Илья. — Ни для кого не секрет, что все мы тут собравшиеся хотели бы проводить отпуск на Багамах и ездить на «Пежо» и «Альфах»…

— Некоторым хотелось бы просто детей кормить повкуснее, — вставила Маша.

— Согласен, — кивнул Илья. — Но, тем не менее, хотелось бы кормить именно повкуснее, а не абы как. Короче! Мы почти три года зарабатывали себе репутацию, чтобы выйти на зарубежную клиентуру, в частности, на заказчиков из Штатов…

— Ты намекаешь, что после того, как америкосам вставили пару «Боингов» и посшибали небоскребы, они перестанут заказывать сайты? — опять встрял Кирилл.

Илья кольнул его укоризненным взглядом.

— Я скажу, что хотел, если меня не будут перебивать чаще, чем я открываю рот.

— Ах, пардон, пардон! — Кирилл заметно нервничал, пытаясь клоунадой скрыть это. Но чем дольше он маскировался, тем больше выдавал себя.

— Короче. Я вышел на очень крупного заказчика в Джерси, который может завалить нас заказами по самую макушку на десять лет вперед. Не взирая на терроризм, — выразительный кивок Кириллу. — Теоретически мы даже не сможем справиться с этим объемом. Правда, у этого кекса заказы разного уровня, и он сам не скрывает, что шестьдесят процентов работы — халтура для дворников. Так что я думал оставить нашей нынешней команде лучшие куски, а под эту халтуру набрать ребят попроще.

— Люблю деликатесы, — усмехнулась Маша.

— Все любят, — подтвердил Илья. — И индусы, к сожалению, тоже.

Он трагически поник головой, давая понять, что суть уже сообщил. Народ за столом растерялся. Ожидали чего-то глобального, а тут не суть, а фигня какая-то: индусы. При чем тут индусы?

— При чем тут индусы? — задал Сергей этот повисший в воздухе вопрос.

— Индусы теперь тоже предлагают услуги по созданию вэб-ресурсов. Примерно за те же деньги, что и мы. Даже чуть дешевле. И американцы спрашивают, чем еще, кроме цен, мы можем привлечь их. Потому как, смех смехом, но они считают Азию более стабильным партнером, чем Россию.

— Индусы! — хохотнул Кирилл, заставив вздрогнуть сидящих за соседними столиками. — Опупеть можно! Скоро чукчи займутся сетью. Что мы можем предложить, чтобы обойти индусов?!

— А действительно, — заговорила Маша, — неужели индусы предлагают продукцию такого же качества?

— Не такого, — с гордостью ответил Илья, — но, к сожалению, их работа вполне устраивает большинство заказчиков.

— А нельзя этим индусам сплавить те самые халтурные шестьдесят процентов, а себе оставить, что посложней? — предложил Сергей.

— Нежелательно. Проблема в том, что большинство халтуры напрямую привязано к дорогим заказам. Скажем, фирма делает себе дорогой корпоративный сайт на родном языке, для родной страны. А для стран третьего мира стряпает, что попало, на аборигенском наречии. То есть заказ выглядит так: грамотный ресурс по высшему разряду и к нему пяток подделок двадцать пятого сорта. Американцы хотят, чтобы исполнитель отвечал за весь заказ целиком. Разбрасывать работу по разным рукам, а потом собирать воедино — хлопотно. И потом некоторые элементы останутся общими, так чего всем по отдельности изобретать велосипед?

— Нет, но индусы! — снова вскипел Кирилл. — Ладно бы там поляки, хохлы или китайцы, но индусы! Они же десять лет изучали под микроскопом холерную палочку и сделали всего одно открытие: если покрутить колесико, то палочку видно гораздо лучше!

— Кирилл, — перебила его Маша, — сейчас не до анекдотов! Насколько я понимаю, речь идет о том, чтобы подсесть под стабильного заказчика или пролететь мимо и продолжать перебиваться случайной работой. Правильно, Илья?

— Более чем. Кстати, в пересчете на почасовую оплату у индусов ставки значительно дешевле.

— Какие, к черту, анекдоты! — не унимался Кирилл. — Откуда индусы знают, что такое вэб? Почасовая оплата ниже?! Да они начинают любое дело с медитации. Он сядет на неделю в позу лотоса задницей в гвозди, пятками в угли и будет ждать озарения, а эту неделю как вставит потом в счет, — америкосы сами с небоскреба прыгнут!

— Оставь ты в покое небоскребы!

— Ладно. Но индусы — это несерьезно! У них же «е-мэйл» не электронная почта, а кличка почтового слона, — Кирилл даже вскочил, толкнув стол, отчего у половины сидящих плеснулось из стаканов. — Они, блин, посылают сообщение со слоном, который попутно несет мешок фиников, корзину кораллов, палку бамбука и труп чумного гуру в банановых листьях. Хорошо еще, если погонщик не перепутает, кому что. А индийский сервер — это большое бунгало, где на стенах висят глиняные таблички. Местные называют их сайтами. Америкосы просто не понимают, что им продают! Языковый барьер!

— Помылся? — хмуро сказал Илья. — Закрой душ. Ты зря судишь о хинди по репортажам новостей. В любой стране есть ребята с мозгами и с руками. Какой-нибудь раджа послал сынка учиться в колледж. Сынок выучился, скорешился с другом из «Лумумбы», и вот они напару занялись перспективным бизнесом.

— Зачем сыну раджи работать? Он ведь богат.

— От скуки. А поскольку он богат, и деньги ему не нужны, он может опускать цены до любого предела. Хоть до нуля. Хоть до отрицательных чисел — папа все оплатит. Так что всяких русских конкурентов он ухайдокает в один момент.

— Я, кстати, списался с одним умником, — заметил Сергей, — который кроит неплохие вещи во флэше. Афганец, между прочим. Гражданин Афганистана.

— Скоро он перестанет делать вещи во флэше! — хмыкнул Кирилл. — Налетят янки…

— Ладно, ребята, — Маша часто возвращала расползающиеся по глобальным темам, анекдотам и «а помните?..» разговоры на конструктивные рельсы. — Давайте к сути. Илья, что ты собираешься делать, и какие у нас перспективы в этом деле?

Илья повздыхал, поерзал на стуле, показывая, как тяжело далось ему непопулярное решение.

— Единственное решение, которое я могу принять, это согласиться не повышать цены на работы и, соответственно, не поднимать расценок за работу, — он обвел взглядом помрачневшие лица. — Или вообще отказаться от работы, продолжать поиски более выгодных подрядов. Я собственно и собрал вас всех, чтобы решить, что делать. Я лично считаю, что разумнее всего согласиться. Сейчас мы потеряем заказчика, отдав его индусам, а завтра и правда появятся чукчи, которые заберут у нас другого клиента…

— Потом в Зимбабве программировать научатся… — в тон подхватил Кирилл.

— И в Зимбабве тоже. Я, по крайней мере, вижу стабильные объемы. Нам не придется сидеть без работы, так что деньги будут постоянно. При желании, можно просто работать больше и, соответственно, больше получать. Я, к сожалению, другого пути не вижу. Если кто-то может предложить другие варианты… рад послушать. И если кто-то сочтет невозможным продолжать работать в нашей команде… — Илья развел руками, показывая, как тяжело будет расставаться.

Сергей как раз видел компромиссный вариант, при котором и клиент из Джерси платил бы не слишком много, и зарплаты увеличились бы без сверхурочной работы. Просто Илье нужно было несколько сократить собственные прибыли. В конце концов, он ничего реально не делает, только ведет переговоры и ищет заказы. Если клиент будет единственным, то и это отпадает. Вклад Ильи в общее дело сведется к получению денег и выдаче зарплат, вряд ли сопоставимых с его собственными доходами. Удачный вариант. Жаль, что Сергей не предложил его вслух, а вместе со всеми взял сутки на обдумывание. Он, правда, не сомневался, что — единственный из всех — может рассчитывать на персональные условия и, при желании сможет поджать Илью в смысле денег. Тем более что с подготовкой достойной смены в лице Галины у Ильи ничего не вышло.

— Я не собираюсь больше оправдываться, — сказала Галина, поравнявшись с Сергеем. — Можешь и дальше изображать из себя обиженную невинность. Я себя виноватой не считаю. Вернее, не считаю себя достаточно виноватой, чтобы посыпать голову пеплом.

Сергей глянул на нее и молча продолжал шагать.

— Так или иначе, мы ведь работаем вместе, — продолжала девушка, вышагивая рядом почти в ногу с Сергеем. — А переносить личные конфликты в сферу бизнеса — непрофессионально, согласен?

Сергей резко остановился и посмотрел на свою спутницу.

— Это кто тут профессионал?

— Мы с тобой, — тотчас последовал ответ.

— Ишь, ты! Я-то профессионал. А вот насчет тебя я сильно сомневаюсь. Ты в какой области считаешь себя профессионалом?

Галина скривилась:

— Козырять перед дамами своими регалиями неприлично.

— Ничего. Я не претендую на рыцарский титул, и вообще мой моральный облик оставляет желать лучшего.

— Правильно ли я поняла вас, господин Нерон, что вы не являетесь джентльменом?

— Совершенно правильно, сударыня, — Сергей театрально поклонился. — Я настолько не джентльмен, что у меня хватит подлости сказать Илье, что ты — беспонтовый вариант. Девушка неглупая, но бесталантная, а главное, учить тебя нужно едва ли не с нуля, что в сложившихся условиях — непозволительная роскошь.

Закончив речь, Сергей отвесил еще поклон и двинул по проспекту в направлении метро.

Девушка догнала его и с невозмутимым видом пристроилась рядом.

— Жаль, что так все сложилось. Жаль, что ты не джентльмен. Хотя, с другой стороны, так даже лучше. Не придется искать к тебе подходы и подбирать слова.

Сергей взглянул на нее, но шага не сбавил.

— Хочу сделать тебе предложение. Выгодное. Ты набираешь людей. Кого угодно. Можешь задействовать эту Машу или Кирилла. А я обеспечиваю вас выгодными заказами. На всю жизнь. Не безвозмездно, конечно, но, поверь, это будет гораздо интереснее, чем пахать на Илью.

— Любопытно. А Илью, значит, по боку?

— Разумеется. Зачем он нам нужен? Ты думаешь, что он нашел заказчика из Джерси? Черта с два. Это мой канал, и это я его предложила. Сдуру. Я тогда еще не понимала, что такое Илья. Кроме того, я не знала, кто на него работает.

— Теперь знаешь?

— Теперь знаю. Теперь я знаю, что ты — самый ценный его кадр. Поэтому предлагаю тебе работать вместе. Что скажешь?

Сергей имел, что сказать. Полторы страницы текста — свободно. Но сказал только два слова:

— Падаль ты.

Сказал и словно кайф словил: такое облегчение. Не зря он задвинул эту девицу после истории со следователем, не зря. Честно говоря, он уже колебался после многочисленных ее извинений и заверений в том, что она хотела как лучше, но теперь все окончательно понятно. Хорошую подругу нашел себе Илья!

Галина не обиделась и, понятно, не удивилась.

— Значит, я — падаль? — переспросила она негромко. — А Илья ваш — праведник? Так? А ты знаешь, сколько он загребает с каждого заказа?

— Догадываюсь, — уклончиво ответил Сергей, отмечая про себя, что дележ и впрямь не слишком честный.

— И что? Что ты думаешь о моем предложении?

— Я думаю, что ты падаль, — повторил Сергей как-то грустно, почти лирично.

Галина тяжело вздохнула.

— Ладно, тупица. Я вижу ты соображаешь гораздо медленнее, чем твой компьютер. Поэтому даю тебе два дня на раздумье. Встретимся… впрочем, у тебя ведь есть теперь моя «аська»?

— И твоя, и твоего опера.

— Опер не мой. Но ты не зря упомянул его. Подумай хорошенько, взвесь все за и против. До встречи, Нерон!

Глава 9

Прежде чем Сергей попал в этот день домой, его ожидала еще одна встреча.

Едва он ступил в свой подъезд, как следом за ним впорхнула в железную дверь девушка в старомодных черных очках и платке, намотанном по талибской моде так, что кроме носа ничего не разглядеть.

— Здравствуй, Сергей, — голос показался знакомым.

— Привет, коли не шутишь, — он вглядывался в этот торчащий между двух черных стекол нос, пытаясь сообразить, где мог его видеть. Что ж так заматываться-то?

— Я Ира, — представилась замотанная. — Я была у тебя недавно…

Сергей вспомнил. Проститутка Ирина.

— У меня к тебе разговор есть.

— Ну… заходи.

— Не стоит. Давай поднимемся на площадку. Разговор довольно короткий.

Поднялись на площадку. Стали словно школьники: он провожает, она кокетничает. От этой аналогии стало как-то неловко, неуютно.

— О чем разговор? — спросил Сергей нарочито небрежно.

— Ты кто?

— В каком смысле кто? — от такого начала Сергей слегка растерялся.

— Ну, по жизни ты кто? Чем занимаешься?

— Я?.. — Сергей неопределенно повел плечами. Не любил он такие вопросы.

— Ты мент?

— Я? Нет.

— Стукач?

— Что за интервью?! Что за маскарад вообще? Что ты закуталась, как Зорро на вызове?

Ира медленно, осторожно и торжественно сняла очки, вытянув дужки из-под туго замотанного платка. Сергей ахнул. И это были еще не созревшие, не налившиеся сливовой синевой синяки, а свежие фингалы, насаженные умелой рукой.

— Впечатляет? — усмехнулась девушка, отчего толстый слой помады на нижней губе треснул, открывая кровоточащую рану.

— В целом, да… — Сергея озарила неприятная догадка. — Слушай, я ничего такого им не говорил. Даже, наоборот, сказал, что очень доволен…

— Кому ты нужен! — отмахнулась девушка. — Даже если бы ты меня охаил по первое число, с меня максимум сняли бы немножко денег. Мне задавали вопросы, соображаешь? Об одном убийстве. Соображаешь?

Сергей похолодел изнутри, как датская морозильная камера.

— Н-не совсем… — пролепетал он, заикаясь, будто от холода.

— А я вот смекаю кое-что, — Ирина жестко прищурила и без того заплывающие глазки. — Знаешь, чья это работа? — она указала на свое лицо. — Витькина. А знаешь за что? Он меня изредка потрахивает на правах руководителя. И когда отвалится на спину, хряпнет виски, то очень делается разговорчивый. Столько мне всего выбалтывает, что хватит на роман в двух томах. Или на уголовное дело томах в двенадцати. Я, конечно, своей шее не враг, язык держу за зубами и ни разу никому ни полслова. Но сегодня мне-таки досталось. Кое-что из Витькиных откровений попало в ментуру. Какой-то неизвестный осведомитель накапал пару мутных капель. У Витьки везде друзья, предупредили. Только имени стукача не знают. Их следак имя держит при себе. Шибко бдительный мусор. Но так или иначе, Витька уверен, что про то, что менты узнали, он только мне мог ляпнуть. По-пьяни. За это и настучал мне в физиономию, признаться требовал. А я ни при чем, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Сергей. — Даже сочувствую. Только я-то тут причем?

Девушка усмехнулась.

— Сигарета есть?

— Не курю.

— И не надо, — кивнула она. — С моими губами только курить. Так вот. Когда Витька меня уже порядком помял, то вроде как поверил, что я не при делах. Размяк, даже выпил со мной мировую. И сказал, между прочим, что неизвестный стукач записан у бдительного следователя под кодовым именем. Это у ментов так принято: своих стукачей под кличками содержать. В общем, кличка этого стукача — Нерон.

Ирина буквально впилась взглядом в лицо Сергея, пытаясь определить, какой эффект произвела эта новость. Прочесть это оказалось несложно: Сергей испугался от всей души. Только собрав все свое мужество, программист принял позу веника и спросил возможно удивленнее:

— И что с того?

— Да я просто подумала, что знаю одного Нерона. Тебя ведь называют Нероном?

Сергей подумал немножко, пытаясь припомнить, говорил ли о своем нике. Подобной глупости он не совершил бы ни при какой головной боли.

— С чего ты взяла?

— А я видела открытку. Там, в маленькой комнате. «NERONy от FUCKIRa, OKO_ONO и еще кого-то там». Ничего, что я заглянула?

— Любопытной Варваре… знаешь как профиль подровняли?

— Это не наш случай, Сереженька, — ласково ответила девушка. — У нас все очень наоборот. Если ты не мент, то мне достаточно капнуть пару капель Витьке, и от твоего профиля вообще мало что останется.

— А причем тут я? — пересохшими губами спросил программист, хотя почти на сто процентов представлял себе, откуда растут ноги у этой истории. Речь идет о том самом убийстве посмертной звезды телеэкрана Бояршинова. Следователь Поршин аккуратно записал Галочкин рассказ и даже приобщил его к делу, не найдя ничего умней, чем записать свой источник Нероном. Хорошо еще, что не записал паспортных данных, усложнив задачу Витькиному осведомителю. Тесен, тесен мир. Прямо индийское кино: все, кто хоть каким-то боком влип в эту историю, оказались знакомы. Забавное совпадение. Почти смешное. — Я понятия не имею ни про какие дела Витька и вообще…

— Слушай, Нерон-Херон, не полоскай мне мозги, ладно? Я не блузка, ты не тетя Ася. На моей памяти Витька возил даром девок только одному старому хрену из районной управы и тебе. Так что рассказывать про свои дела не надо. Мне и неинтересно. Мне пожить интересно.

— Живи себе! С чего ты вообще взяла, что я тут… Откуда я, по-твоему, узнал то, что Витька рассказывал только тебе, а ты никому?

— Это мне неинтересно. Мне наплевать и на тебя, и на Витьку, и на ментов.

— Так чего ты от меня хочешь?

— Сама не знаю, — призналась девушка, не без труда водружая очки на прежнее место. — У тебя есть какие-нибудь интересные предложения?

Самым интересным предложением для этой девицы показалось Сергею предложение катиться подальше кубарем по мокрому асфальту, желательно по проезжей части, но вслух он сказал другое, несколько неожиданное для себя:

— Пойдем ко мне… трахнемся.

— Смешно, — поморщилась Ирина. — А бабки у тебя есть?

— Бабки?.. — Сергей задумался.

— Бабки. И не сотня баксов, а, скажем… тысяч пять.

— Зачем? — удивился программист.

— Зачем! — фыркнула побитая красавица. — Для меня. Чтобы я тебя не выдала, дурачок!

Молодой человек растерянно захлопал глазами, пытаясь прийти в себя от такого предложения.

— Что ты дергаешься? — жестко сказала Ирина. — Пятерка — еще по-божески после того, как меня разукрасили. Я бы больше взяла, но ведь Витька все равно докопается, кто его заложил, и тогда… — она цыкнула зубом. — Считай, что за пять тысяч ты выкупаешь пару недель жизни и шанс добежать до вьетнамской границы. Так что бабки?

Сергей покачал головой.

— У меня нет столько.

— Ищи, мальчик! Жить хочешь? Ищи! Занимай, зарабатывай, воруй. Такова жизнь!

— Негде мне искать, — обреченно произнес программист.

— Негде? Компьютеры свои продай! Небось, тысяч пять они стоят?

— Это не мои… То есть самые дорогие железки не мои…

— Наплевать! Продавай! Все равно тебе бежать надо. Ноги в руки и — топ-топ-топ. Эти железки тебе уже не понадобятся. Лучше купи ролики. Некоторые пацаны очень быстро туркают на роликах…

Она еще что-то говорила. Сергей не слушал, лихорадочно перебирая в уме варианты доставания денег, а заодно и целесообразность платить шантажистке. Если жизнь его и так висит на волоске, то вряд ли предлагаемая отсрочка сделает погоду. Разумнее потратить эти деньги (если и впрямь продать Илюхину технику) на что-то более стоящее: на ствол, например, или услуги телохранителя. Черт, да на билет в Австралию их лучше потратить. Или в Индию! В Индии, оказывается, тоже есть Интернет и программеры, так неужели он не сможет там устроиться? Надо только выиграть немножко времени, чтобы обмануть эту стервочку, Поршева и Илью.

— Так я не поняла, — Ирина толкнула его в плечо, выводя из задумчивости, — ты бабки будешь платить?

— А тебя только наличные устроят?

— А ты что, чек мне собираешься выписать? — проститутка почти рассмеялась, но острая боль в скуле и нижней губе вернули ее лицо в нейтральное положение.

— Чек не чек… Просто Витек… и его компания должны нам изрядно денег. Потому, кстати, он и возил тебя. В счет долга…

— И что ты предлагаешь?

— Ну, я этот долг переведу на тебя…

— Не смеши меня, дурачок, смеяться больно! Как ты себе предлагаешь перевод этого долга? С Витька можно годами долги трясти. Он никогда ничего не отдает, понимаешь? Он держит долг, пока кредитор не откидывается или пока не подворачивается случай этот долг списать или перевести на какого-нибудь лоха. Получить с него деньги невозможно, понимаешь расклад? Он без вопросов согласится считать, что должен не тебе а мне, только мне от этого ни копейки не перепадет. Только что к тебе возить не будет. А ты, кстати, ничего… — она на мгновение сбавила тон, взглянув на Сергея поверх своих очков, но тотчас компенсировала эту минорную ноту. — Короче, бабки ищи! И телефон мне свой дай. Я позвоню тебе завтра часов в девять-десять. Если не будет бабок или тебя не окажется дома — труба тебе, запомнил?

Сергей кивнул. Сухо, по-деловому.

Итак, щекотливая ситуация. Сергей, как говорят, попал на бабки. И вообще попал.

Расхожая фраза, сотни раз слышанная от других и про других совсем иначе звучит применительно к тебе самому. Со скучающим любопытством смотрятся новости о катастрофах, катаклизмах и всяких прочих клизмах, вставленных, скажем, америкосами Ираку. Сто погибших, тысяча, три, тридцать три. Это как наркотик. В детстве все плакали над «Белым Бимом…», рыдали просто в обнимку с родителями. Потом были гробы с «дружественного» Востока. Потом жертвы среди гражданского населения. Катастрофа в Чернобыле оставила в памяти больше анекдотов, чем некрологов. Сейчас, когда за один телевизионный вечер перед глазами проходят десятки трупов, оставленных то крутым копом, то коварным маньяком, даже новости о настоящих маньяках выглядят бледно, неубедительно, недостойно искушенного зрителя. Голод и засуха в Африке, наводнение в Азии, войны, эпидемии, теперь вот срубленные под корень небоскребы — какая фигня! Не будоражит, не бередит. Нужна доза помощней. Даже непонятно, чем можно ширнуться завтра, чтобы выжать хоть каплю адреналина. А вот когда тебе самому щелкнут по носу — катастрофа! Ни приведи оказаться в «том самом» перевернутом автобусе или «той самой» субмарине!

Но это все треп на глобальные темы, свойственный как раз сторонним наблюдателям, а Сергею было не до этого, потому что именно он «попал». Адреналина — хоть разливай по чекушкам и продавай.

Самое скверное, что избыток адреналина шибко мешает соображать. Всякие кривоногие умники любят рассуждать о том, что в экстремальных ситуациях организм человека сам принимает спасительные решения: куда бежать, как перепрыгнуть восьмиметровый ров, чем огреть врага по голове так, чтобы обезвредить его сразу на пару месяцев. Но это все решения на уровне спинного мозга, достойные разве что питекантропа или обезьяны. Сергею требовалось решить задачку посложней, человеческую, с кучей неизвестных, минимумом постоянных и без шанса свериться с ответом. И ничего не выходило. Только-только удавалось сосредоточиться на каком-то варианте, как хваленый первобытный инстинкт выскакивал из своей табакерки и принимался носиться по мозгам с воплями: «Бежать! Бежать! Бежать!», сея панику.

Нужен был сценарий, вполне достойный Жапризо или Абе, такой, чтоб обвести вокруг пальца сразу всех, а самому выскочить из этой западни с минимальными потерями. И, черт возьми, Сергей был в состоянии такую комбинацию найти, он вполне верил в себя. Все бы ничего, если бы не эти проклятые сновидения. Самый большой «икс» в этом уравнении вдоль и поперек неизвестный. Может, игнорировать его, как заурядный компьютерный «глюк»? Если непонятно, на что он влияет и с чем его едят, то что с ним делать? Задвинуть в угол! Выкинуть прочь, как лишнюю деталь… Или?..

Сергей, голодным тигром мотавшийся по комнате, застыл, глядя на свое блеклое отражение в стекле серванта.

Или?..

Неожиданный ход, пришедший на ум, стоило обдумать. Но сначала надо было извлечь эту идею из-под груды других мыслей и мыслишек, обмахнуть ненужную пыль, как археолог очищает попавшийся в толще грунта драгоценный черепок, взвесить в руке, осмыслить, покрыть защитным лаком, провести кое-какие анализы.

Сергей обхватил голову руками, словно надеясь таким образом зафиксировать промелькнувшую формулу. Зарождающийся в мозгу сценарий предполагал не просто использовать проклятые видения, но и сделать их предметом торга, использовать в игре на правах золотых фишек.

Сейчас… сейчас…

Сергей зажмурился, сжал виски, даже заурчал от натуги, как загружающийся диск.

Он даже не сразу сообразил, что следом за этой идеей врывается в его череп волна боли, черный цунами, вздыбивший серые клеточки, расправивший, растрепавший на ветру, как развешанные простыни, все извилины, ослепивший молниями, осыпавший искрами болезненных уколов от ушей до темени. Почти теряя сознание, уже опрокидываясь навзничь, Сергей успел выковырять из кармана джинсов упаковку таблеток — кое-что получше папазола, «для опытных пользователей» — и пихнул между сжатых зубов, чувствуя как сквозь разрывающуюся упаковку проступает целительная горечь.

Серый дом, буквально давящий своей фундаментальностью и кряжистостью форм, напоминающий больше башню средневекового замка, чем современное жилье. Мелькает фрагмент гигантского, как теннисный корт, рекламного щита, нависающего над широкой улицей со здания напротив. Дверь подъезда открывается, выпуская мальчика с огромной сумкой-рюкзаком за плечами. Затем закрывается, мягко щелкнув замком. Потом появляется рука в едва заметной прозрачной перчатке, прикладывает к замку магнитный ключ, тянет за ручку двери. Подъезд. Нехарактерный для России подъезд — чистый, светлый, ухоженный, но именно российский. Даже столичный, в крайнем случае, Питерский. Один из тех домов, что строили в сталинские времена немцы…

Сергей успевает узнать этот подъезд, прежде чем провалиться в полусон-полуобморок.

Есть срочный разговор. Очень срочный.

Сергей критически посмотрел на составленное сообщение. Не лучше тех шести, что он уже стер, так и не отправив. Из этого текста следует, что сам автор в беде, что ему нужна помощь, а значит, из него можно веревки вить. Не годится.

Сергей стер строчку. Какое-то время он сидел, глядя на чистое поле экрана и бесцельно теребя клавиши мыши, как казачий атаман оглаживает рукоять верной шашки.

Наконец, он решился.

В 12.00. Там же.

Самое то. Лаконично, жестко, по-деловому.

Сергей нашел в архиве номер Поршева и отправил сообщение.

Оставалось еще три с половиной часа, чтобы позавтракать, собраться, дойти до «Путины», а главное, додумать все детали предстоящей игры.

Уже выходя из дома, он выключил модем, и тотчас заверещал звонок телефона. Сергей подумал, прежде чем брать трубку, но, видимо, мало подумал, потому что до боли знакомый Лилин голос, продирающийся сквозь рев колонок:

— Сергунька! Серг… — короткая пауза. — А, ну правильно! Сергунька! Алло?

— Чего надо? — спросил программист как можно грубее, но, общаясь с Лилей, лучше любой грубости просто повесить трубку.

— Привет, мой сладкий! Слушай, мы тут зависаем в полный рост. Бери тачку и жми сюда. Да! Возьми две водки хорошей. Алло?

— Нет времени, — ледяным тоном произнес Сергей.

— Чем это ты так занят?

— А мне нужно к вечеру найти пять тысяч.

— Это типа сто пятьдесят долларов?

— Это типа пять тысяч долларов США зеленого цвета с магнитной полоской и голограммой.

— Красиво живешь! — радостно засмеялась Лиля. — А сколько ты уже нашел?

— Пятьсот, — Сергей дрогнул, почувствовав в вопросе интерес. Чем черт не шутит, может, выручит Лиля? Ей что! Она своих денег сроду не имела, вытянет из какого-нибудь крутого.

— Пятьсот, — задумчиво повторила Лиля.

Несколько секунд висела задумчивая пауза, и Сергей уже успел устыдиться, что был так груб со своей знакомой. Конечно, от нее вечно бедлам, конечно, у нее ветер в голове и шило вместо хвоста, конечно, она думает только о своих удовольствиях, но если грянет беда, если понадобится ее помощь…

— Я придумала!

— Да? — Сергей был просто ошарашен, раздавлен, деморализован: она придумала!

— Тебе нужно пять штук, так? — заговорила Лиля быстрым шепотом; очевидно рядом с ней находился кто-то, чьим ушам этот план не предназначался. — У тебя есть пятьсот. Нужно еще четыре с половиной штукаря. До вечера, так?

— Да.

— Так вот, ты хрен достанешь такие бабки в этом вонючем городе. Кругом одни сволочи и жлобы, никто тебе ни копейки не даст. Так что бери тачку, две водки и дуй сюда. А вечером двинем в один шалман, там попсушники всякие сопливые будут, Децл, «Стрелки»-грелки, татушки-потаскушки. Оторвемся! Как раз двести грин билет, и на жрачку останется! Пиши адрес!

— Спасибо за предложение, — скрипя зубами, сказал Сергей.

— А чего, плохо? Да ну тебя! Кисни там со своими проблемами. Провоняешь — не отмоешься. Малохольный!

Гудки отбоя.

Глава 10

По всем правилам шпионских заморочек Сергей решил прийти в кабак пораньше и занять удобный наблюдательный пост где-нибудь в темном углу, чтобы из укрытия видеть и вход, и стойку бара, куда должен подсесть следователь Поршев. Зачем нужно отслеживать явление мента на стрелку, Сергей толком не знал, но интуитивно чувствовал, что хуже от этого не будет. Не зря же все киногерои приветствуют своих визави из засад. Может, так и надо?

Конечно, устроить засаду в «Путине» в полдень — заморочка, достойная Джеймса Бонда образца двух последних серий или Бэтмена любого выпуска. Маленький квадратный зал, ровно освещенный, без единой колонны и почти пустой в это время. Чтобы спрятаться, придется опрокинуть стол или укрыться в туалете.

Тем не менее, Сергей огляделся в поисках укромного местечка. Взгляд его задержался на столике в дальнем углу, за которым сидел какой-то чувак и с интересом параноика читал развернутую во всю ширь газету «Коммерсант».

Словно почувствовав на себе взгляд, чувак опустил верхний край газеты и оказался Дмитрием Андреевичем Поршевым.

Сергей едва не споткнулся на ровном месте. Щурый мент не только успел прибыть заранее на место встречи, но еще и умудрился замаскироваться в таких нешпионских условиях, куда ни Тихонов, ни Де Ниро не рискнули бы войти.

Поршев кивнул Сергею и медленно сложил свою газету, обнаружив на столе перед собой чашку чая и надкусанный бутерброд с ветчиной.

— Садись, осененный отрок, — Поршев ногой выдвинул подошедшему Сергею стул. — Имбирное все равно только подвезли и пока не охладили. Поболтаем пока всухомятку.

Сергей сел, не разворачивая оседлав стул.

— Что хотел рассказать? — спросил следователь, выкладывая на стол сигареты. «Винстон», однако.

— Я хотел вам заметить, что не для всех Интернет — экзотика. Кое-кто с трудом вспоминает собственные паспортные данные, но ник свой помнит всегда.

— Это ты к чему?

— Это я к тому, что мой ник — Нерон — вполне может меня выдать. Не хуже, чем фамилия или номер телефона.

— Это ты к чему?

— Это эпиграф к нашему разговору.

— Замечательно. Давай тогда выкладывай первую главу.

— В первой главе я предлагаю вам сделку, — сказал Сергей, внимательно следя за тем, чтобы голос его не дрогнул, и вообще никак не вылезло наружу волнение. — Очень взаимовыгодную сделку.

— Любопытно. Что же ты продаешь?

— Услуга за услугу. Я даю вам данные по одному громкому делу, а вы арестовываете одного человека.

— Любопытно, — Поршев закурил. — Что за дело и что за человек?

— Дело выгодное, — заказное убийство. А человек из братвы, сутенер.

— А они что… связаны между собой? — спросил следователь после паузы. — Убийство и сутенер?

— Не думаю. Сутенер — парень реальный, а убийство… убийство я видел несколько раз во время приступов.

— Во сне? — насмешливо улыбнулся следователь.

— Можете называть как угодно. Но на сей раз я могу заодно доказать вам, что действительно вижу то, что происходит на самом деле. Только я не вполне уверен, вижу я то, что уже произошло, или то, что произойдет в ближайшие дни.

— Существенный, между прочим, момент, парень, — заметил Поршев. — Неплохо бы его уточнить прежде, чем мы начнем торговаться.

— Я знаю место преступления и даже лицо жертвы. Это какой-то известный болван. Не помню, кто именно, но лицо его я знаю. То ли диктор, то ли политик.

— А актеры кино, звезды эстрады?

— Нет, отпадают. У меня хорошая зрительная память. Я даже помню, в каком галстуке он вещал по телевизору. Что-то умное про поднятие «Курска». Так что я знаю цель, место и кое-что об исполнителе. Только не знаю времени: то ли это уже произошло, то ли случится со дня на день.

— Ты меня заинтриговал. И где же это загадочное место действия?

— Сначала вторая часть. Сутенер.

— Ну, давай начнем с сутенера, — без споров согласился следователь. — Чем он тебе насолил, и за что я должен его арестовывать?

— Он собирается меня убить. Вернее, соберется на днях… — Сергей мысленно обругал себя за потерю темпа. Надо было более тщательно обдумать свою речь.

— Это тоже достоверная информация из твоих вещих снов? — кажется, следователь уже начинает в открытую издеваться.

— Нет. Это не из снов. Это из вашего следственного отдела.

Поршев удивленно поднял брови.

— Этот сутенер проходит у вас по одному делу. По убойному, насколько я понял. И к этому же делу вы подшили страничку обо мне, хитро обозначив меня Нероном. А из вашего отдела очень сильно течет, и теперь сутенер будет искать этого Нерона, то бишь меня, и обязательно найдет. И замочит, если вы его не арестуете. Так что мне все равно, за что вы его возьмете. Главное, чтобы мы с ним как-нибудь разминулись, и без моего участия. А я вам расскажу про еще одно убийство.

Следователь загасил сигарету, достал другую, прикурил, пустил из ноздрей струйки дыма. Мрачный взгляд сквозь поднимающиеся обрывки дыма был устремлен на початый бутерброд.

— Любопытную повесть ты придумал, — заговорил он наконец. — Прямо Джон Гришем. Только с чего ты взял, что у нас в отделе утечка?

— А откуда я, по-вашему, знаю, что вы меня зарегистрировали под моим же ником?

— Пока не понял, — честно сказал Поршев.

— Так я вам объясняю: у вас есть стукач, который читал дело, но не знает, кто такой Нерон. С точки зрения профессиональной этики, вам бы полагалось защищать своих свидетелей безвозмездно…

— А ты не свидетель! — огрызнулся следователь. — Ты свистулька копеечная. Несешь какую-то ахинею про видения, про явления, про башку свою болящую. Ты, кстати, не пробовал обращаться не к нам, а в свою районную поликлинику? Может, тебе витаминов не хватает или, наоборот, йода много ешь?

— Я вам сообщаю… — начал было Сергей, но мент оборвал его.

— Ни хрена ты не сообщаешь! Мутишь воду. Хотя ты точно что-то знаешь, — Поршев сбавил тон, откинулся на спинку стула, задумчиво поскреб скулу. — Только не пойму я никак: то ли ты сознательно нагоняешь туману, то ли источники у тебя не совсем верные.

— То есть?

— То есть сам факт смерти Бояршинова ты угадал верно. Но как это выглядело в твоем изложении? Застрелен выстрелом в голову, так?

— Так, — кивнул Сергей, понимая, что отпираться тут не имеет смысла.

— Так, да не так. Бояршинова должны были застрелить выстрелом в голову. И убийца выстрелил. Но то ли рука дрогнула, то ли убитый был шустрым парнем, но пуля пробила ему плечо и разнесла усилитель, оравший на весь дом песню про сломанный паровоз. Судя по всему, убийца рассчитывал, что музыка прикроет звук выстрела. Клиента он не убил, а музыку вырубил, так что решил добивать парня рукояткой пистолета. Следы борьбы, кровь, сломанный стул, но в итоге убийство состоялось. Так вот, Нерон, просвети меня, откуда ты узнал, что Бояршинова собирались убить? Это мне интересно даже больше, чем твой проблематичный труп в галстуке.

— Я уже объяснил, — сказал Сергей зло. — Я все объяснил вам, и ваши проблемы, что вы никак не можете мне поверить. По вашей милости меня вот-вот пришьют, а вы…

— Что я? Я тебе не Фокс Малдер из «Секретных материалов». Я расследую вполне земные преступления. Всеми доступными средствами. А ты играешь тут в какие-то прятки-пятнашки и не даешь мне нормально работать. Кстати, я могу арестовать тебя, как минимум, за сокрытие улик. Поедем к нам в отдел, а там уж мы выжмем из тебя правду. И про Бояршинова, и про второй труп, и про все остальное. Там многие молчуны становятся разговорчивее, а всякие закомплексованные придурки начинают излагать все четко и понятно…

— Ну да, «Желтые страницы», — хмыкнул Сергей, — слышали. Только ничего вы из меня не выбьете. Нечего выбивать. Забавно, кстати, будет, если за время моего ареста хлопнут какую-нибудь шишку, а я на суде заявлю, что двадцать раз предупреждал вас о покушении. Интересно, кстати, что вы мне предъявите? Кроме валенка с песком и противогаза с пробкой? Обвинение в незаконном просмотре служебных снов?

Поршев опять задумался. Судя по всему, это занятие ему нравилось.

— Ты мне не нравишься, — сказал он после раздумья. — Скользкий ты тип, и я никак не пойму, чего ты добиваешься. Но допустим, что тебе и впрямь прижали хвост. Тогда мое единственное предложение. Ты выкладываешь про второе убийство и называешь имя этого сутенера. А я проверю насчет утечки, проверю насчет убийства и прикину, чем тебе можно помочь.

— Ловко! — усмехнулся Сергей. — Я вам все выкладываю, а вы, может быть, подумаете…

— А у тебя нет другого варианта, парень. Я тебе ни на грош не верю. Ни про сны твои, ни про утечку. Хочешь говорить — говори. Если на кону твоя шкура — спасай ее, а мне до лампочки: трупом больше, трупом меньше. Неизвестно еще, в моем ли районе грохнут твоего политика.

Какое-то время Сергей смотрел в спокойные холодные глаза следователя, а потом стал рассказывать.

— Ну как?

Прозвучавший возле локтя милый Галин голосок не слишком удивил Сергея. То есть появление Галины здесь, у выхода из «Путины» в это заповедное для завсегдатаев время было само по себе неожиданно. Но с другой стороны, появление этой девочки здесь было объяснимо: как-никак она в дружбе с Поршевым. А с еще одной стороны, если уж неприятности начинают сыпаться на голову, то почему бы не упасть еще одной?

— Ну как? — повторила девушка свой вопрос чуть громче.

— Как тот дурак! — огрызнулся Сергей, но остановился. — Тебе что от меня надо?

— Поговорить, — просто сказала Галина.

— О чем?

— Я хочу с тобой работать.

— Правда? А я вот с тобой не хочу работать.

— Почему?

— Не хочу и все. Ты мне не нравишься.

— А ты мне, наоборот, очень даже симпатичен.

— Чего?

— Ты мне нравишься как специалист и как человек, — сказала Галина, глядя ему в лицо. — И как парень.

Сергей хотел ответить что-нибудь оригинальное и остроумное, но растерялся и только глотнул воздух с выражением возмущенной рыбы.

— Честно говоря, я не слишком удачно сделала тебе свое предложение, — продолжала девушка. — Но мне очень понравилась твоя реакция.

Сергей хмыкнул, вспомнив свою реакцию и те теплые слова, которыми ответил на предложение.

— Чем же она тебе так польстила?

— А она мне как раз и не льстила. Наоборот. Но ты не стал обсуждать мое предложение за спиной у товарища…

— Сейчас ты споешь мне, что провоцировала меня и проверяла на вшивость?

— Может быть.

— Мексиканский сериал просто! — Сергей скорчил гримасу и заверещал высоким голосом. — Хулио, ты не па-анимаишь! Я должна была проверить свои чувства к тебе, прежде чем доверить тебе взять меня себе. Ты не можешь сердиться на меня теперь, когда я закончила проверку тебя…

— Так ты все же смотришь иногда телевизор, — невозмутимо заметила Галина.

— Слушаю. У меня за стенкой слепая бабушка живет, она обожает эту чушь и врубает ее на полную мощность; мне за стенкой все слышно.

— Если она слепая, то зачем ей звук?

— Затем, что слепая и может не сидеть у экрана. Она по квартире ходит, на кухню, в туалет, в магазин может уйти, а диалоги слушает, как радиопостановку, и звук на полную катушку, чтобы везде слышно было.

— Забавно.

— Очень. Но сути дела это не меняет. Я тебе не верю.

— Правильно. Ты не веришь мне, Поршев не верит тебе, я не верю Илье, а ты Илье веришь, как блаженный кардиналу. Так ведь?

— Мы друзья, — осторожно ответил Сергей.

— Друзья, — повторила Галина, смакуя это слово с каким-то странным удовольствием. А потом вскинула на парня прищуренный взгляд. — А ты знаешь, сколько этот твой друг зарабатывает на вас? На тебе и остальных друзьях вашей компании?

— Примерно. Но это не твое дело.

— Ошибаешься. Сильно ошибаешься. По большей части это как раз мое дело. Я ведь не только нашла заказ в Джерси. Мы с Ильей давно уже очень плодотворно работаем. Помнишь заказ для автомобильного салона в Кентукки? Или для фирмы, торгующей автомагнитолами? Из Кельна?

Сергей молчал, ожидая продолжения, но и Галина ничего не говорила, желая слышать ответ. Пришлось издать нечленораздельный утвердительный звук.

— Это все мои заказы. Я передавала их Илье, он исполнял. Я получала деньги на счет и рассчитывалась с ним. А помнишь заказ для фармацевтической компании?

— С падающими каплями? — насупился Сергей. — Красивая получилась игрушка. Кинули нас козлы…

— Никто вас не кинул. Ни американцы, ни я. Разве что сам Илья. Я выплатила ему семь двести. Цент в цент. И то, что он наплел вам, — полная лажа.

— Семь двести… — тупо повторил Сергей, припоминая с некоторой досадой, как натурально рвал на себе рубашку и волосы Илья, повествуя о подлых заморских тварях, оставивших с носом честных российских тружеников. Кроме прочего впечатляла сумма. Если и за другие сайты Илья получал такие финики, то триста долларов, достававшиеся Сергею никак не походили на пятнадцать процентов.

— Ресторан «Геркулес», — скучным голосом продолжала перечислять Галина, — восемь тысяч. Строительная компания из Флориды — семь. Стоматологическая клиника «Надель и Пильцер» — шесть тысяч сто пятьдесят четыре доллара.

Сергей прекрасно помнил все эти заказы. Помнил, как корпел над ними, как радовался собственным находкам и удачным решениям. Теперь он мысленно выстраивал два графика, сопоставляя названные суммы и собственные гонорары. Первая кривая проходила жирной полосой на неизменно высоком уровне, вторую линию можно было принять за тень от первой. Сергей, конечно, предполагал, что Илья несколько химичит, распределяя доходы, но чтобы так дуть своих же друзей? Сколько же он заработал? Программист начал подсчитывать и вдруг сообразил, что сказанное Галиной не может быть правдой.

— Получается, что он за год заработал почти сто тысяч? По нему что-то не заметно.

— Ты не только телевизор не смотришь, ты и книг не читаешь! — с укором сказала девушка. — Есть масса примеров таких несовпадений: скупой рыцарь, Корейко…

— Кащей, — поддакнул Сергей с усмешкой.

— И Кащей в том числе, — согласилась Галина. — Но твой Илья — другое дело. Он заработанные деньги вкладывает и очень даже удачно.

— Во что же?

— В твой любимый Интернет и вкладывает.

— То есть?

— Во-первых, он столбит домены. Все хорошие домены уже расхватали, но есть еще лазейки. Скажем, появляется где-нибудь в Британии новая музыкальная группа «Икс». Их первая песня становится хитом. Илья тотчас регистрирует домен «x.com». Ребята начинают раскручиваться, получать бабки, решают открыть собственный сайт в сети — хлоп! — домен уже занят! Извольте отстегнуть за это деньги русскому парню Илье Чекорину. Заодно он же может недорого вам этот самый сайт и произвести. Или начинается…

— Ладно, — отмахнулся Сергей, — с этим способом наловить немного денег я знаком. Даже могу объяснить тебе, почему не обязательно продавать «x.com» британцам. Только регистрация стоит копейки. На сто тонн баксов можно зарегистрировать не то, что весь хит-парад МТВ за последний век, но всю Большую Советскую энциклопедию, включая номера страниц и список литературы. Есть какое-нибудь «во-вторых»?

— Во-вторых, Илья имеет десяток собственных сайтов, которые сейчас активно раскручивает. Некоторые уже приносят неплохой доход, остальные выглядят довольно перспективно.

— Что же это за сайты? — Сергей спросил машинально, как продолжает закрывать голову руками поверженный боксер.

Галина собрала губки бантиком, как бы раздумывая, с чего начать.

— Например-р… — задумчиво протянула она. — Например… «Краля.ру», например. Ты, кажется, делал им анимацию и главную страницу?

— Врешь? — вопросительная, даже просительно-вопросительная интонация примешалась к этому короткому слову помимо воли Сергея.

— Нет, — безапелляционно отрезала Галина. — Чистая правда. Высшей пробы.

Потом они долго молчали и как бы само собой медленно пошли по скверу к метро. Сергей пытался осмыслить загруженную в него информацию, понять, как себя вести и что делать дальше. Галина спокойно шла рядом. Она выжидала, как опытный рыбак выжидает, пока выбьется из сил попавшаяся на его крючок большая рыба. Девушка была вполне уверена, что букет маленьких сенсаций произведет нужный ей эффект; нужно только немного времени.

— Слушай, — сказал наконец Сергей. — Мне надо маленько…

— Подумать в одиночестве?

— Типа того. Кстати, ты меня не убедила, что нам надо с тобой сразу дружить и работать. Одно с другим никак не связано. Котлеты — отдельно, мухи — отдельно. Кстати, я не очень понял, как ты здесь оказалась? В нужном месте и в нужное время?

— Спроси проще: как я узнала о вашей встрече с Поршевым. Отвечаю. У них в милиции с сетью плохо. Никак. Так что все твои сообщения приходят мне и потом телефонируются ему. И наоборот, если он хочет что-то сообщить тебе.

Сергей хмыкнул.

— Понятно. Ну. Я пошел тогда, не возражаете?

Галина пожала острыми плечами.

— Ради бога. Созвонимся завтра?

Ответа не последовало.

Звонок раздался минута в минуту.

— Ну, как дела? — не тратясь на пустую болтовню спросила Ирина.

— Помаленьку, — ответил ей Сергей с тщательно отрепетированной интонацией.

— По какому еще маленьку? Ты деньги приготовил?

— Я договорился на счет железа.

— Какого железа?

— На счет компьютера, который ты видела на столе. Завтра его заберут.

— Завтра?

— А что ты хочешь? Такие вещи не продаются за одну минуту. Будь это штатный «писюк» за четыре сотни, я б его продал за пять минут. А тут профессиональная техника, дорогая техника. Такую может купить только спец, понятно? А спецы скопом с рук покупать не любят. Я вот покупал все по железочке, по плате, по чипу…

— Копеечка к копеечке, зернышко к зернышку? Я сейчас расплачусь! Ты мне сегодня должен был бабки отдать! Так?!

Сергей не без труда выдержал этот натиск.

— Так, — ответил он виноватым голосом. — Но, пойми, нельзя такие вещи продать слету. Я и так процентов тридцать теряю…

— Ты башку свою теряешь, забыл?! Мне стоит только набрать номер, и…

— Не надо, — просто попросил Сергей. — Какой тебе смысл? Тем более, ты же знаешь, что я тут ни при чем. Просто совпадение. Может, найдется настоящий стукач, что тогда? Потерпи уж до завтра.

Трубка замолкла, лишь щелкая и шурша от помех на линии. Девушка думала-думала. Подумала, и жадность взяла верх.

— Ладно. Подожду до завтра. В это же время, понял?

Глава 11

«О5 селедка не рулит. Посмо3, плз., и кинь мне. А то L.

Договорился с бильом. Можно сос3чь $. 5к тебя ус3 т? J!»

Прочел Сергей сообщение от Ильи. В переводе на человеческий язык этот ребус выглядел так:

«Опять селедка не рулит. Посмотри, пожалуйста, и кинь мне. А то клиент недоволен.

Договорился с бильярдом. Можно состричь хорошие деньги. Пятьсот долларов тебя устроит?

С наилучшими пожеланиями! J».

А вообще-то все это означало, что:

Во-первых, снова некорректно плавает проклятая селедка, вызывая ошибку сценария на странице, заказчик недоволен и не платит остаток суммы, а значит, и Илья не может пока рассчитаться с ребятами. Может, оно и так. А может, Илья просто морочит голову, жмотясь расплатиться за выполненную работу. В конце концов, Сергей проверял селедку всеми возможными способами, и глупая рыбешка безупречно проделывала свой путь во главе экрана. Так или иначе, придется снова возвращаться к ней.

Во-вторых, Илья сообщал, что договорился с владельцами бильярдного клуба о выгодном контракте. Настолько выгодном, что Сергею обломится аж пятьсот долларов. Рожица в конце текста недвусмысленно показывала, что сам Илья считает это предложение очень выгодным и не сомневается: программист Нерон счастлив получить подобное предложение.

Еще вчера Сергей и впрямь порадовался бы такому гонорару, но в свете разговора с Галиной радости не случилось. Напротив, пополз по углам сознания зловещий болотный туман сомнений: сколько на самом деле урвет друг Илья?

От таких мыслей скисли остатки настроения. Захотелось запустить тяжелым в монитор, сделать пару затяжек ядреного ганджибаса или подраться.

Монитор еще мог пригодиться, травы не имелось, а вот с драками не было никаких проблем. Запустив руку в ящик с дисками, Сергей извлек на свет старый добрый Unreal и пихнул его в дисковод. Через три минуты он уже яростно мочил врагов из десяти видов фантастического оружия, окруженный грохотом виртуальных выстрелов, грамотно подчеркнутым мощным сабвуфером.

Коварные враги подло стреляли из-за углов, вероломно сбрасывали на голову Нерону полупрозрачные капли супервзрывчатки и фугасы, но неизменно получали отпор и разлетались кровавыми кляксами или падали навзничь, напоминая в своих бронежилетах дохлых черепах. Пятнадцать электронных юнитов стреляли, орали и гибли в марсианских лабиринтах, а шестнадцатый, виртуозно управляемый живым человеком, носился в этом аду, убивая и добивая раненных, паля без разбору и подбирая боеприпасы.

Из-за этого грохота Сергей не сразу услышал звонок в прихожей.

Звонки в дверь для Сергея редкость. Гости — редкость. По большей части он общается с миром через глобальную сеть. После колоритного расставания с Лилей он вполне мог рассчитывать, что не услышит трели звонка вовсе.

Открывать не хотелось, но глупо было делать вид, что тебя нет, если создал такой шум. Кстати, за дверью могут стоять соседи, натурально обеспокоенные этим грохотом.

За дверью оказались не соседи. На пороге стоял высокий парень в бейсболке с завидно длинным козырьком. Сергей долго и безуспешно искал такой третье лето подряд, но на Руси продаются отчего-то исключительно обрубки, скроенные, надо полагать, по лекалам, сохранившимся от производства фуражек и кепок.

От козырька Сергей опустил взгляд на протянутую вперед руку парня. Рука не искала рукопожатия, держала коробочку с диском.

— Это от Витька, — сообщил парень лаконично.

— И что тут? — подобная краткость Сергея не устраивала.

Парень криво усмехнулся.

— Телки. Тридцать две телки, сто восемнадцать фоток.

— Это все? — Сергей нехотя взял диск. Спросил он просто так, слабо надеясь, что парень протянет вторую руку с зажатыми в ней деньгами. Было бы забавно откупиться от Ирины деньгами, полученными от Витька.

— Он просил передать, что завтра к вечеру все должно быть на сайте, — сказал посланник и, сочтя свою миссию выполненной, ушел.

Сергей мысленно выпустил в спину посланца длинную очередь из лазерного пулемета и шлепнул пару термоядерных гранат.

— Нельзя не отметить, — бормотал он себе под нос, закрывая дверь, — что дерьмо имеет удивительное свойство затягивать. Вот я утоп уже примерно по пояс. Сначала эти олухи общались с Ильей, потом их главный заявился ко мне, а теперь — рулезный прогресс! — прибегает какая-то шестерка и передает высочайшее указание приготовить все «к завтраму». Качусь по социальной лестнице прямо к двери черного хода…

Самое скверное, что и сделать-то ничего нельзя. Еще пару дней назад можно было бы привстать на дыбы, но теперь, когда над головой маячит не меч даже, а целая атомная бомба, возникать по адресу Витька совсем ни к чему. Скверно, скверно складывается судьба хорошего человека Сергея Неровкина.

Глава 12

Врач с самого начала смотрел на пациента без участия во взоре, а изучив рентгеновский снимок и какие-то данные, снятые допотопными приборами с головы и рук Сергея, перешел на тон почти брезгливый.

— Могу вас огорчить, молодой человек, — сообщил он, сваливая все данные в кучку на столе. — Ни бюллетенем, ни иными отводами по состоянию и не пахнет.

Последователь Гиппократа явно считал, что перед ним непутевый симулянт, ищущий возможности от чего-нибудь закосить. Сергей припомнил ненароком байки про друзей-призывников, глотавших таблетки, дышавших зубным и стиральным порошком, изводивших себя накануне медкомиссии двухсуточным бдением в надежде, что врачи заподозрят у них разного рода заболевания. Один тупорылый претендент на каску даже спал в кедах на босу ногу, решив вдруг, что это — верный способ спровоцировать плоскостопие. В итоге врач сообщил тупорылому, что у того неприятный недуг — потливость ног, лучшее средство от которого — хорошо выстиранные портянки. В общем, повезло тому тупорылому — государство обеспечило его портянками, а заодно каской на босу голову и автоматом с совершенно босым магазином. А еще был случай, пацан налопался микстуры и забыл, чего хотел: сам попросился во флот, потому как на борту крейсера качка, и не так будет заметно, что его самого уже качает вовсю. Парня уважили; крейсер «Киров» получил нового матроса.

— Я видел ваш бюллетень в разделе некрологов, — ощетинился Сергей. — Мне не справка нужна, я хочу узнать, отчего у меня башка трещит. Если вы, конечно, различаете этот орган среди сотен других.

Столь бескомпромиссный ответ доктора озадачил. Симулянты редко хамят, пока не потеряна последняя надежда добыть выгодное заключение. Да и то проходимцы кричат и требуют, грозя дойти до главврача и Гаагского трибунала, выдать им вожделенную бумажку.

— С точки зрения современной медицины, — сообщил врач, в некотором смущении потирая переносицу, — я бы сказал, что вы в целом здоровы.

— В целом, я с вами согласен, — благодарно склонил голову Сергей. — В целом я здоров. Болит только отдельная часть. — Он постучал себя пальцем по темечку. Причем болит все чаще и все сильнее.

Врач пошевелил губами, то ли собираясь что-то сказать, то ли просто вычищая языком между зубов.

— Может, у современной медицины есть другие точки зрения на проблему мигреней? — продолжал Сергей, все больше злясь не столько от того, что его приняли за лгунишку, а от того, что впустую потратил столько драгоценного времени на спесивого коновала. Конечно (это ясно как день), у современной медицины есть иные точки зрения, нежели у врача районной поликлиники. И чем выше оплачивается эта точка зрения, тем эта точка жирнее и интересней. За большие деньги вас, наверное, даже избавят от этих болей. А за очень большие, объяснят не только их происхождение, но и механизм сопутствующих им видений.

Деньги, деньги и деньги. Большие, смешные, бешеные, карманные, наличные, конвертируемые. Все упирается в них. Все крутится, сверкает и скалится в дежурной улыбке, когда они есть. А когда их нет…

В сети Сергея ожидало сообщение от Porsha:

«Приходи, как только прочтешь».

Сергей так и сделал. Вырубил монитор, обулся и пошел. Что ему еще оставалось за шесть часов до нового звонка от побитой шантажистки?

Поршев оказался не так глуп и прямолинеен, как могло показаться. Намотав на ус информацию об утечке, он не рискнул вытаскивать своего внештатного агента в кабак, где их могли легко вычислить. Без труда угадав, что Сергей приедет на метро, следователь перехватил его на выходе и, быстро прогнав по переходу, вывел на другой стороне улицы, где пихнул в машину.

— Тебя никто больше не ждет в «Путине»? — осведомился он скорее для затравки разговора, выруливая на улицу и набирая скорость.

Сергей не ответил, справедливо сочтя вопрос риторическим.

— Я кое-что проверил, — продолжал Поршев, не отрываясь от дороги. — Ты даешь интересные сведения. Убей не пойму, что за игры ты затеял. Галина ручается за тебя — обручалась уже вся. Вы, кстати, обручиться не думаете? — Он бросил быстрый взгляд на собеседника и поспешно пояснил: — шутка. Каламбур…

— Я понял, — сухо сказал Сергей. — Очень смешно. Вы сказали, что что-то там проверили, и сведения оказались интересными.

— Более чем, — следователь откинул дверцу бардачка и вымел на колени Сергею целую пачку фотографий. — Полистай-ка.

Пятая или шестая фотография попала в цель.

— Вот! Вот он! — Сергей взмахнул выбранным снимком. Он машинально перевернул его, ожидая увидеть на обороте подпись или какую-нибудь иную отметку, но не увидел. — Так кто это?

— Довольно крупная шишка. Целый ананас. Ты что, действительно, телевизор не смотришь?

— Почти никогда.

— Тебя что, окружающий мир совсем не интересует?

— Интересует. Помаленьку. Просто все новости можно за минуту прочитать в сети. Безо всякой там рекламы и комментариев аналитиков. В концентрированном виде.

— Тоже не любишь рекламу, — неизвестно к чему заключил следователь.

— Рекламу, по-моему, никто не любит, кроме тех, кто ее делает и делает на ней бабки. Хотя я вот делаю, но меня уже тошнит.

— Может и так, — кивнул Поршев. — Но мы отвлеклись.

— Да?

— Я так и понял, что ты описываешь этого… ананаса. Он в последнее время зачастил на телевидение. Готовит общественное мнение.

— И он там живет? В том доме?

Следователь ответил не сразу. Всласть потянул резину.

— Дом мы нашли быстро. Тот рекламный щит — из уникальных. Квартиру, как ты понимаешь, мы нашли еще быстрее. Но ломиться я туда не стал, а зашел к участковому местному. Оказалось, что никаких важных персон в этой квартире не проживает. А проживает одна бабуля. Прописана там бабуля. Но на самом деле квартиру свою она сдает. И располагается в этой квартире очень дорогой бордель. Не бордель даже, а VIP-апартаменты. То есть сделан там евроремонт, поставлена широкая кровать, бар, холодильничек, джакузи. Для дорогих гостей. И гости приезжают очень дорогие. До пяти сотен за час. Им туда подвозят шлюх со знаком качества и оставляют отдыхать.

Сергей слушал, не перебивая. Определенно наклевывалась какая-то связь между видениями и реальной жизнью. Только вот какая?

Связь заметил и следователь. Своеобразную. Этому великовозрастному дяденьке очень нравилось импровизировать на одну и ту же тему.

— Смотри, что у нас получается, — сообщил он доверительно и с очень довольным видом. — Сначала ты капаешь про журналиста Бояршинова, который собирал материал о сутенерских серверах. И мы имеем труп этого самого Бояршинова. Забавно? Пока не очень. Но вот если добавить к этому анекдоту тот факт, что и сам ты работаешь в этой сфере и вроде как шлепаешь один из подобных ресурсов, то история становится гораздо смешнее. Дальше ты начинаешь гнать мне пургу про сутенера, которого я должен зачем-то срочно арестовать. Су-те-не-ра, заметил? Не инженера, не банкира, не пекаря, не пожарника, а сутенера. Вдобавок ты начинаешь сливать мне легенду о том, что некий ананас вот-вот будет убит в некоем подпольном борделе. Анекдот постепенно разрастается до небольшого водевиля с криминальным сюжетом. Твой источник, парень, которого ты именуешь Видением, явно крутится в сфере проституции. Что скажешь?

— У вас получилась статуя на глиняных ногах, — сказал Сергей со скучающим выражением лица.

— То есть? — сыщик не вдруг согласился, что в его логических построениях может найтись брешь.

— Вы можете не верить мне, что у меня «глюки» с башкой. Вы можете считать меня крутым мафиозо или агентом ЦРУ. Вы можете наплести какие угодно логические цепочки, но повесить эту цепочку на меня не получится. Крючка нет, — Сергей важно скрестил руки на груди. — Если вы помните, то не я пришел к вам с ценной информацией, а вы явились ко мне со стопкой. Стопкой вопросов, а не стопкой водки. Я никому не капал. Я случайно проговорился одной болтливой девочке, а она уже действительно донесла эту бредятину до ваших органов. Правоохранительных, я подразумеваю, а не анатомических. Ваш водевиль — лажа, по голенищу размазанная, и придумали вы его сами. Никакой суд не станет даже слушать ваши смешные истории, основанные исключительно на устных показаниях и сведениях с чужих слов. Что скажете?

Ответ пришлось ждать довольно долго. Сергей успел засмотреться на проплывающий мимо рекламный щит про глобальную распродажу четвертых «пней», когда Поршев процедил сквозь зубы:

— Верткий ты хлопец, как я погляжу. Скользкий, как угорь. Думаешь, из любой ситуации можешь выкрутиться?

— Если бы я так думал, то не связался бы с вами. Пока вы тут упражняетесь в поэтических сравнениях, обзывая меня угрем, меня по вашей милости вот-вот на куски порежут. Мне сегодня вечером нужно что-то отвечать этой дуре. Денег у меня нет, покупателей на железо тоже.

— И?

— Поскольку это именно вас угораздило занести меня в свою папку под моим собственным ником, то я рассчитывал, вы мне поможете. Я, конечно, не рассчитываю на программу защиты свидетелей, но… — Сергей изобразил руками элемент какого-то сильно восточного танца, — дайте хоть анальгина бесплатно, чтоб, когда меня будут резать на куски, я смотрел на это не так мрачно.

— Анальгина дам, — сказал Поршев авторитетно. — На большее можешь не рассчитывать, пока не перестанешь морочить мне голову своей мистикой. Запиши, так и быть, номер моего мобильного, и, если поумнеешь, звони.

Словно в подтверждение своего существования откуда-то из Поршева затренькала трубка.

Следователь с достоинством извлек из себя видавшую виды огромную «Моторолу» и приложил этот фен к голове.

— Слушаю. Поршев.

Четверть минуты он напряженно слушал, потом буркнул: «Есть!»

— Вентилируйся! — бросил мент компьютерщику, крутым маневром подруливая к тротуару. — У меня срочный вызов.

Сергей хотел ответить на эту грубость что-нибудь едкое, даже придумал пару достойных вариантов, но оба остались при нем (когда-нибудь Сергей обязательно напишет книжку своих невысказанных острот и гадостей. Толстая выйдет книжка). До сего момента следователь числился в союзниках. Союзник, правда, только выкачивает нужную информацию, палец о палец не ударив, чтобы прикрыть свой ценный источник. Тот еще союзник, убедительно не спешивший с высадкой в Нормандии, но все-таки… Как ни крути, а лучше плохой союзник, чем хороший вражина. На два фронта Сергея точно не хватит. Изобрести бы какую-нибудь комбинацию, чтобы столкнуть всех врагов лбами, а самому выйти сухим из воды! Но талантов Гая Ритчи Сергей за собой не замечал, так что предпочитал просто иметь поменьше врагов.

Про второй фронт, книгу мемуаров и прочую стратегию молодой человек додумывал уже пешком.

Глава 13

Сергей пересчитал деньги, аккуратно перекладывая иностранные купюры. От пересчета больше их не стало. Три дня назад эти бумажки едва не потеряли своей спорной ценности, потом счастливым образом вернулись из глубокой задницы, обретя свою привычную стоимость. А теперь их снова нужно отдавать, и снова жалко. Такие вот русские горки: то яма, то пик.

Программист посидел немного над разложенными по столу стодолларовыми банкнотами, обводя их печальным взором, как фотографии умерших родных. Подумав, он выбрал пять купюр поновей и «понастоящей» и убрал в стол. Оставшиеся десять сложил тонкой стопочкой и завернул в бумажку. Эти десять он передаст сегодня Ирине. Объяснит, что покупатель взял небольшой тайм-аут, что это пока все, что есть. Если ничего не дать — это плохо. А тысяча долларов — просто лучше, чем ничего. Тысяча долларов — это та же тонна баксов или штука грина. Вряд ли Ирина, получив живые деньги побежит закладывать Сергея. Скорее всего, она согласится еще немного подождать. Сергей выиграет еще немного времени. Для чего? Непонятно для чего. Но в любом случае, купить немного времени за тысячу долларов — лучше, чем приобрести тот же товар за пять тысяч.

Глава 14

Сергей открыл глаза и прислушался к своим ощущениям.

В левой половине головы подозрительно холодило, будто кто-то сидел в изголовье кровати и дул ему в висок, вытянув губы в тонкую струйку. Нельзя сказать точно, что это ощущение — предвестник приступа, но по совету врача программист решил понаблюдать за своим состоянием, попытаться определить те симптомы, по которым можно предугадать подкрадывающуюся боль. Если знать наверняка, то можно встретить приступ во всеоружии, наглотавшись пилюль и приняв удобное положение для просмотра вещих галлюцинаций. Можно даже приготовить диктофон или карандашик для записи видений.

Висок похолодило, похолодило, но никакого развития этого состояния не последовало. Невидимый любитель дуть, сложив губы трубочкой, отвалил, позволив голове прогреться, как и положено, равномерно.

Сергей сел на кровати, мельком глянул на часы и подпрыгнул. На сей раз похолодело все, кроме лба. С перепугу. На часах значилось три минуты восьмого утра. Выходит, он заснул накануне вечером, так и не дождавшись звонка от Ирины. А она звонила? Не так уж крепко спит программист, привычный к разного рода звукам и электронным позывным, уж свой-то телефон должен был услышать. Так что, скорее всего, шантажистка просто не позвонила…

Тогда второй вопрос: почему? Почему она не позвонила? Варианты «проснулась совесть» и «попала под электричку» отпадают как слишком счастливые. Неплох вариант, что ее пришиб все тот же Витек, но не сболтнула ли проститутка перед смертью чего-нибудь лишнего?

Сергей встал, проворно оделся, не переставая думать.

Не надо было дожидаться очередного вещего сна, чтобы понять, как рискованно сейчас сидеть дома. Полная неопределенность. Даже непонятно, откуда и какой силы ждать удара. Так что лучше побыстрее убраться из центра мишени и понаблюдать за развитием событий из какого-нибудь укрытия.

Сергей натянул джинсы, толстовку. Рассовал в разные карманы деньги, документы, ключи. Схватил со стола сумку с ценными дисками и плеером. Жаль оставлять тут верный «комп», но не таскаться же с ним? Да и некогда паковаться, некогда.

Окинув прощальным взглядом свою квартиру, компьютерщик повернулся к двери и нагнулся за кроссовками.

За спиной заверещал телефон.

Брать или не брать?

С одной стороны, это могут быть злые и страшные убийцы. С другой стороны, это может быть Ирина. В такую рань звонить больше некому. Разве только кто-то спросонья не смог правильно набрать номер. Убийцы, если звонят по телефону, то, скорее всего, уже из подъезда. А вот если это Ирина, то и бежать никуда не надо, даже позавтракать можно.

— Алло?

— Привет, компьютерный гений, — нельзя было понять, какая интонация у следователя Поршева. Но к черту интонации, если этот мнимый союзник звонит в такой час, даже не нагружая глобальную сеть. Что-то случилось. Не иначе, высадка в Нормандии. Второй фронт. Сюда! Come on! Спасайте рядового Неровкина!

— Здравствуйте, мастер сыска, — стараясь не выдать своего восторга, ответил Сергей.

— Однако! — хмыкнул Поршев. — Гений сыска прозвучало бы лучше.

— Так вы нарываетесь на комплиме…

— Короче, — перебил следователь, — через пятнадцать минут окажись возле своего подъезда, я за тобой заеду. Можешь не завтракать, у меня открыт неограниченный кредит в одной шашлычной.

Никаких сомнений: второй фронт открыт. Следователь сам приглашает на переговоры да еще с бесплатным шашлыком. Только не поздно ли?

— Я бы предпочел бы отвалить прямо сейчас, — сказал Сергей. — Я уже в дверях. Ирина вчера не перезвонила…

— И не перезвонит. Она у меня в обезьяннике сидит. И просидит еще две недели. Сегодня ей нарисуют пятнадцать суток, и мой хороший друг лично проследит, чтобы у твоей пассии не осталось времени ни на что, кроме мытья полов в дежурке. Так что расслабься. Она никому ничего не расскажет. Пока, во всяком случае. Значит, через пятнадцать минут?

Жестковато и не слишком ароматно. Ничего иного от уличного шашлыка, да еще и отпущенного в «неограниченный кредит», ждать не приходится. В лучшем случае мясо было приготовлено накануне вечером, а теперь лишь разогрето для ранних посетителей. Сергей жевал, избегая погружать зубы в попадающиеся сплетения жил, и старался не сплевывать, предпочитая риск подавиться этому жесту явного неуважения. Поршев же упорно делал вид, что кушает нечто очень вкусное, свежее и приготовленное из мяса копытных животных.

— Так с чего это вы заинтересовались моими видениями? — Сергей удавом заглотил очередной облитый разбавленным кетчупом кусок.

— Я тебе отвечу, — кивнул следователь. — Отвечу, потому что считаю так: ты и сам знаешь, в чем дело. Так что тайны следствия я не нарушу, а время сэкономлю. Наш ананас убит сегодня ночью.

Сергей прекрасно понял, о каком ананасе речь, но не удержался от того, чтобы переспросить.

— Не надо трепать фамилий, ладно? — оглянувшись на мангальщика, зло шикнул Поршев.

— Ладно. Но это его убили?

— Его, его.

— И я так понимаю, что убили его именно в том самом доме, тем самым способом? — Сергей не удержался от иронии. Всегда приятно ощущать, как ситуация переходит под твой контроль.

— Примерно так, — признал опер. — И если бы не некоторые расхождения, и не мое обещание нашей общей знакомой, я бы взял тебя за жабры и… — Последовал красноречивый жест, содержащий в себе, как минимум, угрозу физической расправы.

Сергей выдержал паузу, во время которой тщательно разминал между крепких челюстей жареные на огне останки пожилого млекопитающего неопознанной породы. Потом он медленно, брезгливо поджимая губы, вытолкнул из себя недожеванный кусок. Кусок шлепнулся на бумажную тарелочку.

— Очень хотел поблагодарить, — сказал Сергей с усмешкой, — но не вижу повода. Мне почему-то кажется, вы не берете меня по той простой причине, что тогда придется вам признать свой промах.

— Промах?

— А как же? У вас был источник, сообщивший в живописных деталях как и где будет убит важный хрен. Вы прослюнявили эту информацию и дотянули до того счастливого момента, пока не произошло убийство. Теперь ищете крайнего и рассматриваете мою кандидатуру, но я не очень подхожу, пока вы не разнюхали, каким образом я узнал о покушении. И вот вы крутите, вертите, плетете вокруг меня кренделя, то пугаете, то подмазываетесь…

Стремительным движением следователь выбросил вперед руку, схватил компьютерщика за ворот и притянул к себе, едва не опрокинув пластиковый стол.

От резкого перемещения в непривычном ракурсе Сергей не успел сгруппироваться, голова его запрокинулась так, что щелкнули шейные позвонки. От основания затылка проскочила к макушке искорка боли, озарив сознание мимолетным неразборчивым видением. Ничего конкретного, ерунда какая-то: брызги крови, глазные яблоки, скользящие по асфальту. Промелькнула эта дрянь и исчезла. Вместо тошнотворного натюрморта программист увидел прямо перед собой налитое кровью лицо следователя. В круглых от ярости глазах читалось нехорошее.

Удивительно, как в экстремальных ситуациях проясняется голова, начиная соображать на порядок быстрее любого «пня»[5]!

— Свидетелей многовато, — прохрипел Сергей, опережая воплощение кровожадных идей следователя.

Поршев недовольно оглянулся на застывших у мангала кавказцев, потом повернулся в сторону улицы, где также сбавили шаг несколько любопытствующих. Нехотя разжал пальцы, опустился на стул.

— Так я не договорил, — продолжал компьютерщик, также присаживаясь и отодвигая прочь свою тарелку. — Вы не найдете никаких связей между мной и трупами. Потому что ее нет. Есть только то, что я вам рассказываю. Мои сны. Или галлюцинации, если хотите. Я ВИЖУ эти преступления. И, как оказалось, вижу их заранее. Я не знаю, почему я их вижу, почему не видел раньше, увижу ли еще. Но! Так получается, что мы оба заинтересованы в том, чтобы понять этот механизм. Не полезем в биологию, психиатрию или черную магию, некогда. Но в любом процессе существует своя статистика, своя логика и свои закономерности. Если мы поймем их достаточно быстро, то мне, возможно, не снесут голову, а вам не снесут звезду с погон. Может получиться, что мы предупредим еще одно убийство. Или два. Вам премию выпишут. Ставки, конечно, не равные, но и риск у нас не сопоставим. Скажите мне, что вы узнали по этим двум убийствам, и я попытаюсь понять, в чем тут ключ, где система. Вы мне не верите, но я вас уверяю, я вам клянусь, что говорю правду. Что вы теряете, поверив мне? Все равно ничего не узнаете. А так есть шанс. Мне-то вообще выбирать не из чего: или ваш департамент меня прикрывает, или я прыгаю в электричку, скажем, Горьковского направления и на перекладных отправляюсь к восточным границам. Жить-то хочется.

Поршев думал долго, аж шашлык успел остыть, а кетчуп подсох и достиг нормальной кетчупной консистенции.

— Допустим, — хмуро пробурчал он, когда Сергей уже собрался уходить, чтобы успеть до перерыва на владимирскую электричку. — Допустим, я тебе условно поверю.

— Мудрая мысль, — подбодрил следователя программист.

— Допустим. Как я смогу проконтролировать, рассказываешь ты мне все, что видишь в своих видениях, или просто врешь с три короба?

— Разумные опасения. Но врать мне не резон. Нам ведь главное понять, как на основе моих предсказаний предотвращать реальные преступления. Кроме того, я и сам не знаю, что со своими предсказаниями делать. Я ведь только случайно увидел в новостях этого Бояршинова. А так сидел бы при своем интересе дома. Так же с… с ананасом. Это ведь вы мне сообщили, что он на самом деле убит…

— Думаю, сегодня это будет новостью номер один, — мрачно заметил следователь.

— Возможно. Но с остальными моими видениями все гораздо прозаичнее, и только ваша статистика может помочь расшифровать их. Как знать, может быть, мой «глюк» происходит ровно за сутки до преступления. Или за двое. Тогда у нас появится недостающий фактор: время. Мы будем знать время, место и мишень, здорово?

Поршев недовольно поморщился.

— Сказки все это детские.

— Сколько же мокрых дел я должен предсказать, пока вы поверите в очевидное? — вспылил Сергей. — Я, собственно, могу просто позвонить какому-нибудь другому менту или разведчику, который с большим интересом выслушает мои сказки.

Еще минута раздумий породила следующее решение.

— Я тебе условно поверю, Нострадамус хренов. Но если только запахнет каким-нибудь фокусом с твоей стороны…

— Не тратьте время на речи, вы же баллотируетесь. Я все понял. Можете также не брать с меня слово о неразглашении тайны следствия, я его и так дам. Даю, — Сергей вскинул руку в пионерском салюте. — Теперь расскажите мне про последний час нашего ананаса. Его кокнули по тому самому адресу?

— Точно, — сказал после паузы Поршев. Паузы удавались следователю без натуги, чего не скажешь о произносимом вслух.

— Его застрелили на пороге? — горя от нетерпения узнать подробности, компьютерщик начал помогать наводящими вопросами.

— Нет.

— Дверь открыла бабушка с шиньоном?

Губы следователя неприязненно изогнулись.

— Он вообще не открывал дверь. Она была открыта.

— Открыта?

— Да. Я уже говорил тебе, что это дорогой бордель. Так вот наш овощ… Ананас это ведь овощ? Так вот этот овощ приехал по указанному адресу, прошел в квартиру, принял ванну и разлегся на кровати. Девочки должны были подъехать чуть позже, и он просто не запер дверь, чтобы они могли войти сами. Они вошли. Только клиент имел вместо головы фигню всякую. Киллер прошел в спальню и засадил две пули в голову голому придурку. К моменту появления шлюх киллер, понятно, уже ушел. Мы задержали одну из этих девиц…

— Не понял?

— Что ты не понял? — ощетинился следователь.

— Как это вам удалось задержать одну из девиц? Они что, вызвали наряд?

— Наряд они не вызывали, но завизжали так, что наряд вызвала соседка снизу. Сам понимаешь, Садовое кольцо не МКАД, приехали через полторы минуты. Так вот одну из девиц задержали и подробно расспросили. К утру она начала давать показания… Что ты скалишься?

— Я? — Сергей сделал невинное лицо.

— Ты, ты! Думаешь, ее долбасили телефонным справочником? Ошибаешься! Есть гораздо более законные и действенные средства.

— Как то?

— Как то протокол задержания ее сестры, у которой было изъято восемь грамм героина, расфасованного в фольгу. Настоящий протокол с настоящего задержания!

— Понятно, понятно. И что она показала?

— Показала, что работает на этой хате уже полтора года, что ананас приехал туда впервые. Обычно шишки не рискуют развлекаться в сомнительных местах. Все теперь бояться, что про них кино снимут.

— Понятно. Что еще интересного?

— Собственно, все. Если не считать того, что ее сутенер как раз тот тип, которого ты так боишься и просишь арестовать под любым предлогом. Как видишь, сценарий не совсем тот, но если бы убитый был не так ленив и открыл дверь, то получил бы свою порцию аккурат на пороге.

— Интересное «если бы».

— Вот и интересуйся на здоровье, — кивнул следователь, выкладывая на стол потрепанный блокнот. — А теперь давай по порядку все свои видения. Дату, место, словесный портрет жертвы, способ убийства, твои комментарии.

Вот ведь как просто поставить мир обратно на ноги. Всего несколько часов назад Сергей пребывал в полном отчаянье и не умер со страху только потому, что был не в силах поверить в реальность происходящего: он, скромный, тихий парень, со всего размаху вляпался в криминальную историю, его шантажируют, его «раскручивает» следователь, его ищут кровожадные бандиты. Куда бежать, что делать и на что надеяться — было совершенно непонятно. Почти конец света.

И — бац! — счастливое избавление! Ирина сидит в кутузке, что разом решает все проблемы. Не нужно никуда бежать, не нужно отдавать кровные денежки, не нужно искать защиты и просить заступничества. Конечно, это лишь отсрочка, через две недели шантажистка окажется на свободе, и тогда история закрутится по новой, может, еще хлеще, чем теперь, но думать об этом сейчас неохота. Главное, что не сей момент, не завтра оборвется тот растерявший керамиды волосок, на котором подвешена Серегина молодая жизнь. Две недели — это четырнадцать дней или триста тридцать шесть часов, или двадцать с гаком тысяч минут… и так далее! Вечность! Уйма времени, чтобы найти выход. Или для того, чтобы выход нашелся сам. Мало ли что бывает!

Разум почти взрослого человека подсказывал Сергею, что рассчитывать на авось — глупо, по-детски наивно и не на шутку опасно, но сегодня компьютерщик Нерон не желал ему внимать. Примерно так же радовался он когда-то перенесенному диктанту или отложенному визиту к стоматологу — понятно, что не миновать испытания, а радостно! Некоторые, напротив, сами лезут на рожон, чтобы побыстрее — пан или пропал — отмучиться. Считают себя смелыми, отчего всегда искушают тихонь и слабаков порадоваться их неудачам.

Сергей не относил себя ни к слабакам, ни к патологическим тихоням. Просто предпочитал отложить неприятности на потом и теперь пребывал в добром расположении духа уже потому, что развязка истории запаздывает к ужину.

Ведущий преимущественно ночной образ жизни программист, кстати сказать, ужинал поздно, но это к делу не относится. Важно другое. Важно, что теперь какое-то время Нерон может продолжать жить как жил: лабать на своем верном компьютере виртуальные шедевры, пить пиво и трепаться с друзьями в «Путине», копить понемногу денежки и мечтать о работе в Европе.

Кстати, не так много радостей жизни смог перечислить Сергей. Работать и пить пиво — негусто. Философствовать Сергей по жизни не любил, анализировать предпочитал процессы, вполне поддающиеся математическому описанию, водки помногу не пил, в общем, не имел предпосылок разбираться в смысле жизни и сути вещей. Он занимался тем, что большинству людей генетически непонятно и неподвластно, и это наполняло жизнь смыслом и достаточно тешило самолюбие, не взирая на уровень оплаты. Сергей считал себя парнем продвинутым и неординарным, не обиделся бы, сообрази потомки поставить ему памятник. Можно при жизни. Можно нерукотворный.

И вдруг выясняется, что жизнь стоит себе на двух столпах: работа и пиво. Мудрено даже выдумать еще какой-нибудь стимул жить на этом свете. Вот тебе раз! Какая-то серая получается жизнь, заурядная. Ореол продвинутости, приобретенный благодаря работе в области высоких технологий, похоже светился над головой заурядного обывателя. Открытие это несколько огорошило Сергея. Как-то даже радость от возвращения такого счастья притухла. Получается, не так много он и терял, пускаясь в бега? Работу можно найти везде, пиво тоже продается повсеместно, в какой-то африканской стране его даже используют вместо денег. Так чего же цепляться за эту жизнь, точно блоха за собачий хвост? Может, и правда двинуть куда-нибудь в Индию или — почему нет? — в Амстердам? Сняться с насиженной точки, продать свое железо, купить навороченный ноутбук, чтобы иметь под рукой собственное рабочее место. Будет, что вспомнить! А то последние четыре года отмечены лишь вешками выпуска новых сайтов, записи заставок к играм и прочими победами ни над кем.

Смех смехом, но за всю свою жизнь Сергей впервые пожалел, что он не гуманитарий, хотя бы отчасти. Сколько эпитетов и сравнений находят для описания своего драгоценного бытия поэты, прозаики и прочие заики для описания своего бытия. Бытие-то у многих было не ахти, полунищенское и нищенское на все сто, но уж так они его расписывали-разрисовывали, аж завидки берут. Почитаешь маленько Гоголя, так и поверишь, что не худо пожить голозадым хохляцким батраком. А поглядеть на мазню импрессионистов, так кажется, люди в сказочном лесу существовали, в райских кущах столовались без очередей и талонов. В голову не полезет, что кто-то из них мог от голода загнуться или свой же натюрморт сгоряча слопать…

«А что тебе великие живописцы? — парировал эти мрачные мысли внутренний голос. — Они вообще никакой другой радости, кроме как картинки писать, не знали. Возили взад-вперед кисточкой, пожрать толком и то забывали. А одержимые ученые? А прочие гении с мемориальных досок? Так что погоди, друг, записываться в обыватели. Надо прежде разобраться с определениями, разложить все по полочкам, построить графики.

И вообще, какого рожна?! Гений — не гений, главное, что живой!»

Глава 15

— Ко мне тут одна знакомая зашла, — сдерживая приступ смеха, рассказывал Кирилл. — Спрашивает, есть ли у меня Интернет. Там, говорят, столько полезного! Я отвечаю, что есть. А она дает мне дискетку и мило так улыбается: «Ой, а перепиши мне его, пожалуйста!»

Никто не засмеялся даже из вежливости или, скажем, солидарности. Достал уже Кирилл своими бородатыми шутками и морщинистыми анекдотами. Есть уникумы, до которых анекдоты не доходят. Существуют особи, которые тут же забывают услышанный анекдот и могут слушать одну и ту же байку до сорока раз кряду и смеяться. Попадаются и такие, кто как раз смеется, слушая историю по второму или третьему разу. Кирилл принадлежал к неописанному еще виду, представители которого рассказывают что-либо и забывают об этом. Подобный казус часто выходит у стариков или нестариков, слабых на оба полушария и мозжечок. Кириллу едва перевалило за двадцать три и он уже страдал памятью. Даже не сам страдал, потому как считал себя кладезем острот и притчей, а мучил окружающих…

Ближе к вечеру Сергей сидел за столиком «Путины». Жить так жить. Сейчас он хлопнет пивка, часа через два хмель улетучится и к полуночи голова будет вполне пригодна для того, чтобы поторчать на тонкой шее перед монитором.

Кирилл травил уже шестой анекдот, выдавая их за быль, и внимание компании постепенно рассеивалось, стол распадался на отдельные разговоры. Кирилл продолжал еще говорить, похрюкивая от смеха, но его уже не слушали, как бывает с плохим тапером, теряющим публику после четвертого такта. Сергея так в очередной раз и подмывало поинтересоваться, отчего Кирилл выбрал себе ник Kobzar. Ответ был очевиден, но соблазн подколоть этого разнудевшегося парня был велик, и Сергей почти уже дозрел до ехидного вопроса, когда чья-то рука ленивым движение прихватила горсточку с его тарелки.

Закуска «Щупальца» почиталась фирменной закуской заведения и, вполне возможно, и впрямь готовилась из сушеных осьминогов. Вкусная штучка, оптимальная под мягкое пиво, но недешевая. Сергей, например, нечасто баловал себя «Щупальцами», а вот Илья предпочитал брать орешки, но непременно «пробовать» чужие деликатесы. А пробовал он, как истый богослов: «целою горстью». И в этот раз загребущая ручонка росла из Илюхиного плеча.

Прежде Сергей взирал на эти гастрономические странности своего приятеля с иронией, а сегодня что-то неприятно кольнуло. Наверное, наложили должный фон откровения разоблачения Галины. Компьютерщик бросил недовольный взгляд на другой конец стола, где девушка рассеянно внимала болтовне одного местного олуха. Дурак человек. Не потому, что клеится к этой интриганке, а по жизни дурак с тухлыми анекдотами, ядовитым одеколоном и замашками провинциального ди-джея.

— Скажи, друг Серега, — наклонился Илья, прямо как Иуда к Христу на известной иконе. — Скажи мне, потянем мы пять сайтов в месяц? Я имею ввиду такого уровня, как «селедка»?

— Тронулся? — Сергей посмотрел на шефа совсем без уважения и довольно бесцеремонно пододвинул к себе свои «Щупальца». — «Селедка» третий месяц толком не плавает. И потом, я как раз месяц над ним и не разгибался. Один.

— Ну, во-первых, ты отвлекался на всякую мелочовку, вроде ошибок Кирилла или презентационных страниц. Так что процентов сорок времени можно освободить, если я поклянусь на «лицензионке», что никаких побочных дел не будет. А во-вторых… — Илья приблизил свою башку вплотную, — не ровен час и впрямь чмокнет! — А если я тебе подброшу людей в помощь?

— Кого, например? — подозрительно покосился на него Сергей.

— Ну, Галину ты уже знаешь…

— Галине еще учиться, учиться и прочее. Если я буду ее натаскивать, то я и одного сайта в месяц не прострою.

— Ну, для начала я мог бы сам научить ее всему, что знаю…

— Это немного! — с ехидной улыбкой отмахнулся программист. — А кто еще?

— Есть еще пара перспективных ребят…

— А у тебя что, заказы появились? Или в Индии переворот случился?

— Переворота в Индии мы не дождемся, — ответил Илья, кивая, что оценил шутку. — Но наш новый друг из Джерси, кажется, решил подбросить нам работы. Если мы готовы, то через пару недель посыплются заказы. Так что хотел тебя познакомить кое с кем, чтобы ты, как говорится, оценил товар…

Через пару недель. Сергей машинально прикинул свой распорядок на ближайший месяц и вздрогнул. Через пару недель Ирина выйдет из каталажки и злая, как два стада комаров, выложит свои векселя на бочку. Через пару недель Витек выяснит через своего стукача… Кстати о Витьке!

— Илюх, ты напрасно так людей утруждаешь.

— Каких людей? — брови наивно так подпрыгнули, глазки метнулись влево-вправо и замерли, уставясь в сторону.

— Ну, таскаются ко мне, понимаешь, через весь город с дискетами. По поводу «Крали.ру».

— А… да-да… Как-то я неосторожно… Надо было тебя предупредить, но я подумал… И потом, я слышал, ты вроде как начал получать оплату частями?

Илья заговорщицки подмигнул, отчего сделалось как-то тоскливо на душе.

Как-то в первом классе Сергей утром нахлебался молока, а потом весь день бегал с урока. В конце концов, учительница задергалась его отпускать и велела терпеть до перемены. Он терпел и почти дотерпел до звонка. Почти дотерпел; не хватило самой малости. И когда весь класс сорвался с мест, он остался сидеть, скрючившись и сжав колени в отчаянной надежде, что струйка не побежит по изумрудному линолеуму. Дома у мальчика была истерика: он не хотел больше идти в эту школу, в этот класс, где каждый был свидетелем его позора. Но мама настояла и пригрозила, что будет водить его в класс за руку, как маленького. Как действительно маленького. И Сергей пошел, как на плаху, и все пялились на него, показывали исподтишка пальцами и шушукались за спиной. А он был беззащитен и безоружен, не мог даже врезать кому-нибудь в обмен на косой взгляд: а за что? Кто виноват в том, что он такой любитель молока и такой слабак по части мочевого пузыря?

Странное дело, но теперь Сергей ощутил нечто подобное. Пряное подобие детского беспомощного стыда разливалось в нем от мысли, что все теперь знают об истории с проституткой. Как будто он занимался этим публично или, черт его знает, что тут еще стыдного!

— Между прочим, — Илья понизил голос, — они тебе сделали льготные ставки и счет твой растет за каждую такую дискету.

— Премного благодарен, — сказал с досадой программист и приложился к пиву.

Примерно в одиннадцать, как и рассчитывал, Сергей уселся за клавиатуру. Предстояло изобрести бильярдный шар. Не настоящий бильярдный шар, а виртуальный, который будет в итоге кататься по виртуальным столам и падать, подчиняясь курсору в разные лузы, соответствующие страницам сайта.

Программист примерно представлял себе, как будет выглядеть этот самый шар, как он будет кататься, как разворачиваться номером к зрителю. Теперь нужно было состряпать эскиз, который воочию увидят заказчики и либо одобрят его сходу, либо, что более вероятно, одобрят позднее, перебрав еще несколько альтернативных и менее удачных вариантов.

Примерно к полуночи Сергей рассчитывал вчерне закончить шар и глотнуть кофе, чтобы затем перейти к анимации, но в десять минут двенадцатого в дверь позвонили, что ни в какие расчеты не входило.

Первая мысль, конечно, была о самом худшем: Ирину уже выпустили или она нашла другой способ передать информацию бандитам.

— Зачем? — поинтересовался здравый смысл. — Какой ей интерес тебя выдавать? Денег она таким манером не получит, а даже если и заподозрила, что арест как-то связан с Поршевым, то пятнадцать суток — не тот срок, чтобы сжигать мосты к пяти тысячам.

Вторая мысль выглядела убедительнее: очередной курьер с полным диском голых девок. Поздновато, конечно, но у шестерок рабочий день еще более ненормированный, чем у программистов.

Как-то свыкнувшись с версией о курьере, Сергей подошел к двери, повернул замок, толкнул створку и аж подпрыгнул, увидев на пороге Лилю.

Мадам была не одна, в изрядном подпитии, в хорошем настроении, в маскарадном колпаке с двумя поролоновыми бубенчиками и в сопровождении минимум трех попутчиков, чьи силуэты угадывались в нише между лифтом и мусоропроводом.

Лиля просияла, увидев, что дверь открылась и с ходу запрыгала на месте, захлопала в ладоши, радостно загорланила какую-то песню, усиливая таким образом свое сходство с табакерочным чертиком, что выскакивает вдруг и болтается на пружинке.

— Серик! Это мы! — радостно сообщила Лиля, звонко хлопнула и махнула тушевавшимся за помойкой. — Народ! Кам тугеза[6]!

Серая группа пришла в движение и зашаркала в направлении квартиры. Стало заметно, что одного «тугезера» почти тащат на плече.

— Так! — Сергей принял решительную позу, выпятил грудь, насколько вообще выпячивается грудь хронического программиста, и сдвинул брови. Он был полон решимости не допустить в свой дом эту компанию во главе со своей бывшей подругой. Он даже выставил вперед руку, намереваясь оттолкнуть нахальную особу с порога и захлопнуть у нее перед носом дверь, но остолбенел, взглянув на вышедших из тени гостей.

Один, как упоминалось, тащил на себе другого: ни дать, ни взять финальная сцена фильма «Два бойца», когда Саша-С-Уралмаша поддерживает раненого Бернеса. Эти двое (не Андреев с Бернесом, а те, что выбрели из-за выпяченной челюсти мусоропровода) были Сергею положительно незнакомы, а третьим оказался Витек собственной персоной.

Компьютерщик покачнулся. Будь у него в голове процессор — непременно завис бы.

Словно во сне он увидел, как Лиля отталкивает его онемевшую руку и, выкидывая в жалком подобии канкана ноги (а ведь некрасивые ноги!), прогарцевала в квартиру. Ипсон с ней, с Лилей! Сергей не отрываясь смотрел в надвигающееся на него атлантическим айсбергом лицо бандита, расплывающееся в улыбке тем шире, чем меньше оставалось расстояние между ним и мнимым осведомителем.

Компьютерщик подумал вдруг, что неплохо бы иметь дома хоть одну из тех железяк, из которых он палил по компьютерным монстрам. Впрочем, чего уж теперь…

Подойдя вплотную, Витек зафиксировал улыбку на достигнутом уровне и хлопнул одеревеневшего программиста по плечу.

— Привет, Эдисон! Не ожидал, похоже?

— Мм… Тт… Ды… — забулькало в горле у Сергея.

— Холодильник-то пустой? Сейчас подтянутся фуражиры. Такие фуражиры… — он лукаво подмигнул. — Не чета Ирке! Помнишь Ирку-то?

Не дожидаясь ответа, сутенер прошел вслед за Лилей.

Первым и самым сильным порывом Сергея было дернуть вниз по лестнице с криком: «Убивают!» Сильный порыв едва не сорвал компьютерщика с места, но ватные ноги дергать вниз по лестнице не могли, тем более что путь преграждали упомянутые «два бойца». Не в шутку опасаясь, что ноги подведут и сложатся в коленях, Сергей сделал неуверенный шаг к лестнице, потом еще шаг.

— Хрен с ними! — тяжелая рука сутенера хлопнулась на плечо и развернула программиста к двери. — Сами доплетутся! — Витек обнял Сергея за плечи и направил в квартиру. — Пойдем лучше посидим, выпьем, познакомимся поближе.

Оставалось только кивнуть и принять такое радушное предложение.

В прихожей Лиля отчаянно трясла ногой, пытаясь сбросить мудреную сандалию, сплетенную из тонких кожаных ремешков. Ремешки оплетали голень почти до середины. Греческий стиль. Триста баксов. Бутик «Эллада». Сергей видел такие на витрине, но обратил внимание постольку поскольку. Гораздо больше интереса вызвал у программиста рыжий саквояж, но размашистый ряд цифр на ценнике испортил все впечатление.

— Будь со мной… — маскируя натужное пыхтение, пропела Лиля, отшвыривая сандалию.

— Ходи в шлепанцах! — посоветовал Витек.

— Сам ходи в шлепанцах. В белых… — неожиданно огрызнулась Лиля и, тяжело опираясь о стены, поплелась в ванную.

— Кухня там? — Витек без труда сориентировался в малогабаритке.

Через три секунды с кухни донесся его разочарованный вздох при взгляде на содержимое холодильника.

Момент, чтобы смыться был оптимальный и, возможно, последний. Но как раз тут добрались до двери еще два гостя, и один, совершенно перекрыв собой проем, принялся сгружать в квартиру свою хмельную ношу.

— Разрешите, я…

Сергей начал проталкиваться наружу, но тут сгружаемый гость проявил неожиданную страсть к общению. Он вскинул голову и, схватив хозяина за рукав, начал выдавать довольно странный текст:

— Мы уже отдохнули, пора двигаться дальше. Ночью сотни гоблинов пустятся за нами в погоню, а смотрите — тени уже удлинились. До сумерек нам надо уйти на несколько миль вперед.

Сказал и посмотрел преданно в глаза: что скажешь, друг? Пошли?

Рот у Сергея открылся и роковые три с четвертью секунды он переваривал услышанное. Надо было сбросить с себя руку, оттолкнуть перекрывшего выход толстяка и уматывать по-кутузовски быстро и столь же гениально. С потерей квартиры компьютерщик не терял бы головы Может быть, потомки не стали бы рисовать в честь Неровкина панораму и учреждать награды, но что современному человеку до мнения потомков?

Надо было рвать когти, распаковывать ласты, сыпать по лестнице, бежать до канадской границы, а не развешивать уши для пьяного бреда. Но момент был упущен. На пятой секунде из кухни вернулся Витек, и побег стал невозможен.

Пьяный еще бормотал про взошедшую луну, которой проклятые гоблины не слишком боятся. Сутенер кивнул на него и усмехнулся:

— Подающий надежды продюсер. Не обращай внимания, — он сделал приглашающий жест. — Пойдем, пока не пьяные, маленько поболтаем. Заодно будет повод обмыть.

Сергей покорно задвигался к кухне. От напряжения в висках стучало, будто работали два перфоратора. Дрожащими пальцами программист извлек из кармана таблетки.

— Это что? — подозрительно покосился Витек.

— Таблетка. Голова болит.

— Голову по вечерам надо лечить коньяком, а по утрам — пивом. Ну проходи, садись. Где тут твое хозяйское место?

Сергей сделал еще шаг, чувствуя себя смертником, входящим в газовую камеру. Большинство смертников, если верить литераторам вроде меня или познаменитей, готовы наизнанку вывернуться, лишь бы задержаться у этого порога, отсрочить страшный миг. Московский компьютерщик не составлял исключения и, увидев прямо перед собой дверь ванной, машинально ухватился за ручку.

Заперто.

— Будь со мной мальчиком, пушистым зайчиком, хрупкою деточкой! — фальшиво, но похвально громко и удивительно близко к тексту запела из-за двери Лиля. — Или не будь со мной! Будь со мной мастером, будь со мной гангстером, я буду девочкой… — конец куплета потонул в шуме спускаемой воды.

— Там же Лилька! — смеясь, напомнил сутенер. — Она тебе, кстати, кто?

— Заноза в заднице, — честно сказал Сергей.

Витек довольно осклабился.

— Похоже на правду. Это ты от этой головной боли пьешь таблетки? — и снова не дождавшись ответа, буквально протащил программиста оставшиеся полтора метра. — Садись.

Оставалось сесть. В конце концов, все приговоренные оказываются на заклятом стуле.

Сутенер уселся напротив и несколько бесконечных секунд с довольным видом рассматривал компьютерщика. Его непонятного свойства оценивающий взгляд вызывал неприятные ощущения. Витек словно рассматривал товар. Учитывая род занятий бандита и те товары, на которых он спедиализировался, Сергей почувствовал себя вдвойне неуютно.

— Слыхал, как Клебанов докладывал Путину о катастрофе в США? — преувеличенно весело спросил Витек, завершив предварительный осмотр. Анекдот, очевидно, предназначался для затравки разговора.

— Слыхал, — с тоской ответил программист, которого совершенно не радовало это медленное поджаривание. Еще чуть-чуть, и он сам спросит Витька о цели визита. Пришел убивать — не затягивай! Хотя, конечно, торопиться не стоит…

А что если бандит намеренно тянет кота за хвост, пробираясь намеками и недомолвками? Что если он не уверен в том, что перед ним настоящий стукач, и только дожидается, чтобы Сергей себя выдал? Сидит тут по-хозяйски, пытается шутить, действует на нервы и сверлит, сверлит хитрыми глазками в надежде услышать, уловить, унюхать какое-нибудь доказательство.

— Небось, не слыхал, а в Интернете своем вычитал? — предположил Витек, закуривая импортную папиросу. — Много там всякого добра, да?

— Да уж, на дискете не уместится, — с нервным смешком ответил компьютерщик.

— На дискете? — сутенер чуть улыбнулся, но улыбка вышла неуверенная, растерянная. Человек понял, что услышал шутку, но смысла ее не уловил и улыбнулся просто так, чтобы дураком не выглядеть.

И от этой улыбки потеплело на душе у Сергея. В самом деле, увереннее чувствуешь себя, когда у тебя преимущество, даже если это преимущество в том, что ощущаешь себя умнее противника. Любой породистый фанатик чувствует себя куда вольготней своих палачей даже стоя на табуретке, ибо фанатик твердо верит тому, что посвящен в некое таинство, причастен к высшей истине, а потому избран, блажен и до известной степени бессмертен. Что ему несколько мгновений поболтаться на веревке, если впереди вечность? Да черт с ней, с вечностью! Любой патриот перед лицом мучителей вскидывает голову и смотрит смерти в лицо с презрением, а врагов не видит вовсе — недостойны.

В далеком теперь уже детстве Сергей смотрел эпохального «Адъютанта его превосходительства» и дивился тому, как приговоренные к смерти офицеры могли смеяться над конфузом батьки Ангела, собравшегося «делать экскремент» вместо эксперимента. В детстве Сергей этой сцене не верил, а теперь вот почувствовал, как сбивается под хвост шлея: захотелось поиздеваться над бандитом, пользуясь его серостью в области высоких технологий. Даже страх отступил на второй план, забился в угол подсознания. Может, это просто истерика? Сдали нервы?

— Да, на компьютерной дискете. Знаешь, как клетка с хомяком выглядит? Так дискета на нее совсем не похожа. Разве что сбоку там металлическая пластинка, ее сдвигать можно, почти как дверцу в клетке. Но хомяк из дискеты все равно не выбегает, даже если морковкой потрясти… — и погнал, и погнал всякую требуху сыпать в Кирилловом стиле.

Витек некоторое время слушал с интересом, потом по его лицу расплылось выражение растерянности, потом растерянность стеклась обратно и собралась морщинами меж нахмуренных бровей. Бандит явно понял, что над ним издеваются и, по ряду признаков, ему это не понравилось.

К счастью, именно в тот момент, когда обвешанный печатками кулак сутенера начал вертолетом взмывать над столом, в туалете приключилось новое извержение бачка, щелкнула задвижка, и в прихожую то ли выпорхнула, то ли вывалилась Лиля. Оглядев окрестности стеклянным взглядом авангардно смазанных глаз, она повернула голову и увидела Сергея. Исполосованное косметикой лицо прояснилось, и Лиля шагнула к нему, намереваясь очевидно повиснуть на шее.

— Будь са-а-а мной мальчиком… — пропела она, нависая над жертвой, но в самый последний момент заметила сидящего напротив Витька.

Сутенер успел предусмотрительно затянуться и положить тлеющую последними затяжками папиросу на край пепельницы, пока Лиля напряженно вглядывалась в него, соображая, как соединить воедино интерьер квартиры программиста и своего нового знакомого. Хмельная память не сразу пришла ей на выручку, но таки пришла, и Лиля радостно сплеснула руками, обхватив Витька поперек туловища.

— Будь или не будь! Делай же что-нибудь!

— Сделаем, родная, — заверил тот, опасливо отстраняя раскрашенную голову от своей «восьмидесятипроцентной» рубашки. — Позже. Дай поговорить с человеком.

Лиля тупо уставилась на Сергея, как-то не до конца въезжая, почему эти двое мужчин оказались рядом, да еще на кухне у компьютерщика.

— Я понял, что ты специалист высшего разряда, — обратился Витек к Сергею.

Тот неуверенно кивнул; шальная уверенность в себе, развязавшая язык минутой раньше, почти иссякла, и выползший из своего убежища страх многократно усилился, с полным правом укоряя за неосторожные выпады в адрес бандита. Слово, как известно, не воробей.

— И еще я понял, — продолжал Витек, поднимая и доканчивая благородно вонючую папиросу, — что наш общий друг Илья сам ни хрена не волочет в этих ваших сайтах-байтах. Так я говорю?

Программист робко поддакнул, пытаясь понять, куда выведет этот извилистый монолог.

— Ты построил хороший сайт, Серега. В натуре хороший. У кого есть свои сайты завидуют. Я не очень волоку в программах, там, расширениях, сжатиях, «джавах», но я вижу, что бабки бегут, заказов много, понимаешь меня? — Сергей пока не понимал. — И я, в общем, доволен жизнью. Но тут такая тема промелькнула: очень много денег приходится отстегивать Илюше. Не жалко, но жаба давит, потому как не за что ему платить. Парень какие-то копейки платит за место в Интернете, тебе отбрасывает копейку, а сам жирует ни при чем, понимаешь, какая лажа идет?

Становилось понятнее, но волновала связь с тем, что поведала сутенеру Ирина. Что она вообще поведала?

— Так вот, — подвел итог бандит. — Мое предложение. Ты делаешь другой сайт. Лучше. Пять штук плачу сразу. Хоть завтра, если ты согласен. Даю шесть, если сделаешь за месяц, так что можешь взять помощников. А дальше ты так же следишь за этим сайтом, но получаешь один процент со всех заказов реальными деньгами. Или услугами…

— А я? — встрепенулась Лиля, сидевшая все это время смирно. — Мне что полагается?

— Тебе-то за что? — удивился бандит.

— Как? Это же я тебя сюда привезла, рассказала, что Серега — супер этот… как его… В общем, я тебе нашла такого профи, а ты меня не хочешь в долю брать! Скаред ты, Витенька!

— Во-первых, это я тебя сюда привез, — спокойно отвечал сутенер. — Во-вторых, я его и так знаю, знаю, что он программы пишет, как Толстой романы. В-третьих, ты ни хрена не слушала, что я сейчас говорил. Я как раз хочу избавиться от всех халявщиков, а не менять одних на других. В-четвертых, ты его рекламировала всему кабаку, и там в прихожей еще два придурка, с которых ты рассчитываешь получить свое лаве. В-пятых…

Пока Витек обстоятельно и мерно выкладывал Лиле свои веские аргументы, Сергей приходил в себя. Выходило, что бандит заявился сюда вовсе не для того, чтобы сводить счеты. Напротив, он совершенно не в курсе Ириных расследований и потому видит в компьютерщике не стукача, а потенциального партнера. Подобные сюжетные переходы окончательно растрясли программисту нервную систему, и голова и впрямь разболелась по всей плоскости черепа.

Сергей отвалился спиной на стену, кинул на язык еще одну таблетку и прикрыл глаза, совершенно отключившись от разгоравшейся рядом перепалки. А зря. Он пропустил, надо полагать, что-то интересное, потому что через какое-то время Витек ткнул его в плечо со словами:

— Так ты и, правда, такой знаменитый?

Программист заморгал, переводя взгляд с сосредоточенного лица бандита на торжествующую физиономию Лили.

— В каком смысле?

— Ну, весь мир знает тебя как великого программиста Нерона?

— Да говорю тебе! — встряла Лиля. — Его в Германию работать приглашали! У него свой почтовый ящик есть и электронная почта. Даже эта… «аська» персональная, понял?

— Ты — Нерон? — игнорируя ее щебет, спросил бандит, и чувствовалось, ответ его весьма интересует.

— Ну, в Германию у нас многих приглашали. Там квоты дополнительные для…

— Ты — Нерон?!

— Нерон, — чуть слышно подтвердил Сергей.

— Здорово! Я про тебя, оказывается, слышал даже больше, чем ты можешь себе представить. Очень рад познакомиться лично…

Сергей прекрасно представлял себе, что именно мог слышать сутенер о загадочном Нероне и как он рад лично познакомиться. Взгляд бандита остановился на переносице компьютерщика; чувствовалось, что лежащая на Лилином бедре рука готова в любой момент сжаться в кулак и отправиться на встречу с лицом Нерона.

— Значит, ты и есть Нерон… — Витек привстал, бесцеремонно отодвигая в сторону свою пьяную даму. Второй рукой бандит основательно взялся за рукав рубашки Сергея. — Нерон…

Программист смотрел на бандита, как загипнотизированная мартышка на удава Каа, прекрасно осознавая происходящее, понимая, куда катится сюжет этого приятного вечера, но не в силах сопротивляться.

Сутенер приблизил свое лицо к лицу программиста, одновременно вытягивая того из-за стола. Левой рукой он стряхивал с себя заподозрившую неладное Лилю. Еще немного, и произошло бы что-то страшное. Возможно, компьютерщик Нерон был бы разделан и расчленен подручными средствами прямо здесь, посреди своей кухни. Возможно, его ценные для народного хозяйства мозги оказались бы скормлены бродячим собакам, а музыкальные руки вкупе с прочими габаритными частями тела отправились бы на дно грязного пруда. Возможно, его умную голову запихают в духовку и там доведут до состояния полной, окончательной и бесповоротной готовности. Возможно, программиста попинают ногами и, изломав о бока все табуретки, заурядно выкинут из окна.

От обилия вариантов у Сергея потемнело в глазах. Как сквозь сон он чувствовал, как его вытаскивают из-за стола, ставя на дрожащие ноги, дышат в лицо дорогим перегаром альбионских злаков.

Внезапно яркая вспышка молнией миллион вольт полоснула ему по глазам, и Сергей увидел перед собой жуткую картину. Голова молодого человека, которую держит за уши пара крепких рук. Лицо в крови, глазные яблоки выдавлены, нос сломан, внизу головы на покрытой синяками тонкой шее болтается тело. Крепкие руки (одна из них с печатками на пальцах) ударяют изуродованную голову о стену (стена удивительно похожа на ту, что слева от Сергея), на что голова реагирует надуванием кровавого пузыря чуть ниже того места, где угадываются останки носа. Не без труда узнал компьютерщик эту голову. Свою единственную голову.

Видение по четкости и реалистичности своей превосходило все виденные Нероном ранее, но этот новый качественный уровень отнюдь не радовал. Скорее, наоборот: такая реалистичность вышибла холодный пот.

Сергей моргнул, разгоняя наваждение, и снова узрел прямо перед собой налитые кровью глаза сутенера.

— Нерон, значит? — прошипел он.

— Мужики! — раздалось сзади басовитое упреждение.

Сергея тряхнуло. Кто-то пытался вклиниться между ним и бандитом.

— Охренели мужики! — продолжал басить некто над ухом. — Я понимаю, когда из-за бабы ломают друг друга, но эта шалава, мать ее!..

— Кто шалава?! — взвилась Лиля, бросаясь на обладателя хорошо поставленного баса и не менее сильных рук, почти оторвавших уже программиста от бандита.

Между Сергеем и Витьком завязалась яростная схватка. Лиля зло и неуклюже била крышкой от сковородки куда-то над левым ухом Сергея, получая оттуда редкие, но звонкие оплеухи. При этом внимание нежданного спасителя переключилось на второй фронт, и сутенер смог удобнее перехватить почти ускользнувший рукав. Сергей рванулся, чувствуя, как врезался в шею ворот и с треском посыпались с рубашки пуговицы. Еще рывок, стоивший еще пары пуговиц. Компьютерщик почти вырвался, но тут сзади навалился еще кто-то, совершенно бестолково засучивший руками, хлопая то по Лиле, то по Витьку, то по Сергею, то вообще по стенам. Нелепо размахивая своими никчемными конечностями, этот четвертый дерущийся пытался еще говорить что-то складное, чуть ли не стихи читать.

— Мы живем в суровое, даже страшное время, — бубнил над правым ухом пьяный голос, в котором узнавался голос безвестного продюсера, — которое, как никогда, требует от человека душевной силы, чистоты, преданности идеалам и…

Сергей так и не дослушал умного человека. Лиля, замахиваясь для нового удара, задела Витька по лицу. Тот шарахнулся назад. Программист наугад схватился левой рукой за волосы продюсера и рывком опрокинул его между собой и бандитом, одновременно дергаясь назад. Крик, мат, звон крышки о холодильник, Лилин писк и треск рвущейся рубашки — все это грянуло одним победным аккордом, и Сергей шлепнулся на пол. Мгновенно вскочив на ноги, он с низкого старта бросился вон из квартиры.

За его спиной взвыл оставшийся с оцарапанной мордой и куском рукава Витек, охнула Лиля, получившая полноценную зуботычину от владельца баса, попытался закончить свой панегирик великому британцу[7] пинаемый тремя парами ног пьяный продюссер:

— Его герои ни при каких обстоятельствах не утрачивают достоинство, не изменяют правде и долгу…

Глава 16

Оказывается, Сергей неплохо бегал. То есть для человека, ведущего исключительно сидячий образ жизни, он пробежал два километра по пересеченной местности с блестящим результатом. Правда, для повторения забега «под секундомер» ему не удалось бы восстановить проделанный путь, так что рекорд остался без медали.

Не до медалей! Расклад пошел такой, что полно возможностей получить эту медаль посмертно.

Сейчас важнее любой медали — хороший план. План действий по своему спасению.

Вот ведь история! Еще несколько часов назад жизнь почти наладилась, и вдруг под одним размашистым жестом все полетело в корзину. Один небрежный росчерк перечеркнул все глупые надежды на то, что история рассосется сама собой. Справедливо, если разобраться. К чему судьбе поощрять инфантильные настроения тех, кто не использует предоставленный шанс? Обидно, конечно, что орудием своим Судьба выбрала Лилю, хотя что изменилось бы, останови она свой выбор на Шинед О'Коннор? Результат налицо, а внешний вид палача и форма плахи могут интересовать только законченного сноба. Хотя Шинед — девочка симпатичная, не взирая на радикальность прически и языковый барьер. Что ни говори, ее появление слегка скрасило бы последние минуты в собственной квартире. Конечно, неромантично было бы наблюдать, как она дерется эмалированной крышкой, получая в ответ оплеухи…

Впрочем, нет! Заявись вместо Лили Шинед, не началась бы потасовка, и не удалось бы Сергею улизнуть под шумок. Нет, придется еще поблагодарить эту дуру, что именно она оказалась под рукой. Хотя, не привези она Витька… Но это уже мечты в пользу бедных. Если бы у бабушки имелись яйца, она звалась бы дедушкой. Надо жить тем, что есть, и выпутываться из конкретной западни с Витьком, Лилей и безумными видениями.

Единственная радость, что Ирине можно не платить. Правда тут же напрашивается фантазия в духе Берлиоза на тему того, как в эту минуту Витек срывает злость на компьютере Нерона или просто выносит оборудование, кое-как упаковав дорогую сердцу технику в шторы. Кстати, шторы в квартире Сергея были единственным предметом интерьера, который аскетичному в вопросах быта хакеру нравились и радовали глаз. Нет нужды пересказывать долгую и забавную историю обретения этих плотных расшитых штор, тем более теперь, когда неизвестна судьба их.

Чтобы поднять боевой дух над нулевой отметкой, Сергей попытался вернуться к оптимистичным мыслям, но кроме того, что коварная путана осталась с носом, ничего на ум не приходило.

Кстати о деньгах. В заднем кармане очень кстати лежали пятьдесят рублей с мелочью — сдача, оставшаяся после кабака. Еще очень кстати было бы найти в карманах отложенные баксы, паспорт, ключи от квартиры и проездной на метро.

Как просто и весело составлять план атаки, имея в арсенале шесть видов вооружений и твердо зная, что за каждым углом для тебя припасена не аптечка, так запасная обойма или набор гранат, напоминающий упаковку немецкого пива! Но жизнь всегда интереснее любой игрушки, даже самой навороченной, с самым максимальным эффектом присутствия. Жизнь всегда была и будет интереснее хотя бы тем, что из нее не выйдешь, сохранившись на нужном этапе, чтобы вернуться чуть позже, а если уж выйдешь, то не войдешь обратно.

Так что главное в жизни — обеспечить себе гарантию «невыбывания» из игры. В данном конкретном случае три кита такой гарантии: быстрые ноги, умная голова и, конечно же, следователь Поршев, который может, если сподобится, реально прикрыть.

Порывшись в карманах, программист не обнаружил бумажки с телефоном следователя, однако, поразмышляв немного, заключил, что может восстановить в памяти номер его мобильника.

Сергей двинул к метро, купил, истратив буквально весь свой резерв, таксофонную карточку.

Следователь долго не брал трубку, и компьютерщик уже засомневался в надежности своей памяти. Тем не менее слушая протяжные гудки, он рассудил, что для любого мобильника странно подобное поведение. «Абонент недоступен», «номер выключен» — понятно, короткие гудки тоже объяснимы, но длинные гудки? Зачем тогда мобильник, если не держать его под рукой?

— Слушает форум, — сказал сонный, но вполне узнаваемый голос следователя.

Что за форум?

— Это Сергей.

— Да? Что нового?

— У меня проблемы.

— Это понятно, я спросил, что нового?

— Новые проблемы. Только что ко мне ворвался Витек с компанией…

— Домой?

— Домой, куда ж еще! Я еле утек. Они знают, что я Нерон.

— Кто ты? Ах, да… Да… А откуда? Откуда они узнали, что ты Нерон?

— Случайно, как я понимаю, — Сергей не испытывал желания вдаваться в подробности, тем более подробности, связанные с Лилей. Но лишний раз уязвить недальновидного сыщика он не поленился. — Судя по всему, бандиты разбираются в современных технологиях несколько лучше, чем милиция. Они узнали мой ник, а дальше — работа для полутора извилин.

— И где ты теперь?

— Стою в телефонной будке, жду указаний, — Сергей, между прочим, бросил взгляд по сторонам. Довольно обидно было бы случайно встретиться с преследователями, а с их стороны попытаться перехватить беглеца у метро — вполне логичный ход.

— Чьих указаний? — Поршев то ли никак не мог проснуться, то ли прикидывался тупицей.

— Ваших, господин следователь, — охотно пояснил компьютерщик. — Я почему-то рассчитывал на участие в своей судьбе со стороны вашей фирмы.

— Странно. А что мы можем для тебя сделать?

— Ха! — Сергей начал нервничать: еще не хватало, чтобы этот сыщик умыл руки. — Сначала вы втравили меня в эту историю, не сумев сохранить инкогнито своего источника…

— Слушай, сопляк! — рявкнул вдруг Поршев. — Ты напрасно пытаешься сформировать у меня комплекс вины. Слушаешь? Я лично ничего тебе не обещал. Ты не пришел ко мне со своими сказками, не попросил защиты, не предложил сотрудничества. Ты предпочел выпендриваться перед смазливой девицей. Ради бога! Ты сам сунулся в эту кашу, и не ищи теперь крайних, чтобы ее расхлебать. Я и так прикрыл тебя, насколько возможно, и если еще где-то произошла утечка — извини!

— Но мы ведь договорились… — попытался встрять с умным словом программист.

— Договорились. Я помню, о чем мы договорились. Ты и я договорились помочь друг ругу по мере сил. Но от этого я не перестал был профессионалом, а ты не перестал быть сопляком. И если ты хочешь, чтобы я с тобой еще разговаривал, смени-ка тон, мальчик! Слышно меня?

Сергей хотел было выдать в трубку пару строк с перцем, но вовремя прикусил губу. Как-никак следователь теперь в своем праве. Сергей выложил ему все, что знал, рассказал о своих снах во всех подробностях, так что следствию его скромная персона больше не интересна, и теперь помогать своему источнику или плюнуть на него с разбегу — дело для Поршева сугубо добровольное.

— Короче так, — продолжал Поршев на полтона ниже, сочтя молчание компьютерщика верным признаком капитуляции. — Домой не ходи. К друзьям тоже особо не суйся. И в кабаке не появляйся. Я сейчас вышлю к тебе наряд. Дохлый номер, но хоть проверим на вшивость.

— На что?

— Это уже наш профессиональный жаргон. В общем, заройся где-нибудь, — следователь подумал немного и быстро закончил. — И вот еще. Перезвони мне завтра в это же время по этому же номеру. Все. Можешь задать мне один вопрос.

Сергей вновь ощутил потребность нагрубить, чтобы хоть как-то утешить свое потоптанное самолюбие. Никакого сотрудничества, никакой работы на равных. Его использовали, загнав по ходу дела в угол, и теперь просто поставили в строй. Ему отдавали команды, не терпя возражений. Он превратился в пешку, разменную карту в чужой игре. Один вопрос? Это как последнее слово приговоренного — пустая формальность. Что остается привязанному к столбу, прежде чем на него уставятся зрачки ружей? Заплакать, вызвав довольные усмешки зрителей? Крикнуть что-нибудь типа «Ужо попомните!» или отматерить всех присутствующих, или запеть патриотическое. — Богатый выбор у приговоренных, счастливые в этом смысле люди.

— А что такое форум? — спросил Сергей.

— Кинотеатр на Сухаревке, — почти не раздумывая ответил Поршев. Почти не раздумывая, но не сразу.

Получив ценные инструкции от следователя, Сергей недолго погрустил, облокотившись на металлическую полочку, потом вздохнул и снова спустился в метро. Купив на последний червонец карточку на две поездки, он отправился к… другу Илье. А что прикажете делать? Да, следователь не велел соваться к знакомым, но ему легко указывать со своей высокой колокольни. Конечно, бандиты примутся вычислять мнимого стукача, прошаривая знакомых, и Илья окажется в верхних строках списка, но вряд ли они успеют устроить засаду в течение ближайшего часа. За этот самый час Сергей успеет получить у Ильи толику денег, и игра в прятки тогда приобретет затяжной характер: можно и в пригород податься, и номер в гостинице снять, и передвигаться транспортом, и подкрепиться достойно. А то единственный выход при пустом кармане — обваляться в грязи и влиться в ряды привокзальных бомжей. Если примут.

С полминуты программист обмозговывал еще один способ укрыться — шарахнуть витрину магазина и переночевать в каталажке. Но при таком сценарии напрочь утрачивался даже символический контроль над ситуацией. Кстати, и общество, в котором пришлось бы коротать ночь, скорее всего не голубых кровей. Голубых не в смысле голубых, а в смысле тех, кого называют голубыми, имея в виду голубых… В общем, все начитаны про тюремные ужасы и падение нравов на квадратный метр, прямо пропорциональное переполненности камер. Так что способ с битьем витрины пришлось отмести. Если на то пошло, Поршев наверняка и сам мог предоставить своему источнику отдельную камеру в каком-нибудь тихом каземате, где нары помягче и клопов поменьше. Это был бы выход! Но Поршев обошелся советами и указаниями, так что Сергей поехал к Илье, попутно прикидывая, куда бы отправиться ночевать. Как-никак оставалась еще проблема с документами, без которых приличного жилья не снимешь, в гостинице не разместишься, на вокзалах не перекантуешься.

Программист так и не придумал, где зависнуть на ночь. Вообще думать с каждой минутой становилось все сложнее и сложнее. То ли от пережитых волнений, то ли под воздействием какой-то фазы луны, молодой организм компьютерщика отчаянно клонило в сон. Удивительным, почти мистическим образом вырубался организм, давно адаптировавшийся к ночному образу жизни. Глаза слипались, голова норовила упасть на грудь, и приходилось напрягать остатки нетренированной воли, чтобы не заснуть окончательно и не проехать нужную станцию.

Когда Сергей вышел на свежий ночной воздух, то с легким порывом ветра в голову ему надуло мысль, что не так уж страшно переночевать у Ильи. А что? Друг пришел к другу попросить крова на одну ночь — ничего предосудительного. На дальнем плане проплывали какие-то предостерегающие видения, напоминавшие о связи этого самого друга с тем самым бандитом, вспыхнули аварийными огнями странные предупреждения Галины, но думать об этом не хотелось. Очень хотелось вытянуть ноги, накрыться одеялом и разложить верную свою голову на мягкой подушке. Можно без наволочки. Говорят, у некоторых народов некогда пользовалась популярностью изощренная пытка, когда жертве просто не давали спать. Эффект вроде бы превосходил дыбу и батоги. В какой же стране так пытают?.. Где ж такие звери? Вспомнил! В России.

Мысль о том, что время позднее, пришла на ум компьютерщику, пока он, в третий раз утопив кнопку дверного звонка, дожидался ответа. Полуночники не всегда спохватываются, нарушая чужой распорядок, многим из них кажется, что три утра — подходящее время для делового ленча или дружеской беседы. Но когда на пороге появился Илья, мятый, заспанный, в наискось запахнутом халате, Сергей слегка удивился.

— Ты спал? — спросил он вместо приветствия.

Илья демонстративно поднес к лицу руку с часами.

— Да, после часа ночи я иногда сплю, — ответил он с иронией, но тотчас нахмурился. — А ты? Что-то стряслось?

— Знаешь, сидели в ресторане, и не хватило оплатить счет, — сказал Сергей, не слишком заботясь о правдоподобности такой истории. Главное сделать акцент на том, что срочно нужны деньги. Немедленно.

— Много съели? — непонятная интонация. Хотя кто обрадуется подобным акцентам в начале второго ночи?

— Не очень, — небрежно отмахнулся от такого предположения компьютерщик. — Порции у них маленькие. Но дорогие, — добавил он, возвращаясь к главной теме.

— Сколько денег?

Сергей вздохнул, показывая, как неловко ему беспокоить друга по пустякам.

— Илюх, ты не можешь заплатить мне за последние два сайта? За селедку, что там осталось, и за этот… бытовую технику.

На голове у Ильи был полный шухер, и потому нельзя утверждать со всей ответственностью, что волосы дельца зашевелились или, как говорится, встали дыбом, однако хмурое лицо в мгновение ока потеряло сонный румянец и потемнело от невысказанной скорби.

— Хорошо поели, — сказал Илья, поправляя халат. — Кормят там хоть прилично? А то я недавно ходил в один кабак на Тверской, так там в русском мясе…

— Илюх, ты денег дашь?

— Ну, Серег… Тут дело вот какого свойства…

— Очень надо. Согласись, что в критических ситуациях можно вдруг выплатить зарплату. Я ведь не прошу у тебя беспроцентную ссуду, хотя в солидных фирмах полагаются всякие дотации: на рождение ребенка, на похороны…

— Я надеюсь, у тебя ни то и ни другое?

— Пока нет. Но если ты мне не дашь денег… — Сергей состроил скучную мину.

— Да дам, дам… — Илья засуетился, затоптался на коврике. — Слушай, ты извини… Дело такого свойства… ты подожди здесь, ага?

Присев в каком-то извиняющемся книксене и даже чуть прикрыв дверь, Илья прошаркал в глубь квартиры. Сергей капельку обиделся на столь радушный прием, но главное сейчас — деньги.

— Если можно, немного «дерева»! — высказал свое пожелание программист, обращаясь в полутемный коридор. Забавно, подумал Сергей, но за шесть лет дружбы он ни разу не был у Ильи в гостях. Но сейчас это обстоятельство опять-таки не имеет большого значения.

Илья вернулся не вдруг. Он успел кое-как пригладить волосы и поправить халат. С насупленным видом, с каким демонстрирует отцу дневник непутевый сын, он перебирал в руках разноцветные купюры, то ли пересчитывая их в очередной раз, то ли прощаясь.

И поднимал Тамерлан камни и разговаривал с ними… — вспомнилось программисту из популярного некогда рекламного ролика.

— Вот тут… — Илья отделил конвертируемые деньги от родных, — восемьсот пятьдесят рублями, это грубо — тридцать баксов. Остальное — в твердой валюте.

— Спасибо, Илюх!

Сергей протянул руку, и друг, чуть поколебавшись, вложил в нее обе стопки. Программист хотел было заметить, что это первая более-менее вовремя выданная ему получка, но воздержался от этой подколки и скромно убрал деньги в карман.

— Слушай, Илюха, — сказал он, подсыпав в тон скромности, — у меня тут проблемы возникли. Что, если я у тебя перекантуюсь до утра?

Достаточно было видеть лицо Ильи, чтобы, не дожидаясь ответа, убраться восвояси, но Сергей остался ждать и услышал растерянно-извиняющийся лепет о том, что в любой другой день ему рады по ту сторону порога, но именно сегодня…

— Извини, старик, — Илья понизил голос до сотых долей, — я не один, и сегодня… Мы только помирились, соображаешь? Так что…

— Конечно, конечно! Это ты извини! — а что еще скажешь в такой ситуации?

Программист примирительно хлопнул приятеля по плечу, тот кивнул в подтверждение и, не дожидаясь, пока нечаянный гость войдет в лифт, прикрыл дверь.

Двери лифта разошлись, открывая расписанное черными буквами нутро кабины, Сергей поднял ногу, чтобы шагнуть на подвесной пол и в этот момент ощутил, как странно заложило уши. В следующий миг широченная острая стамеска вошла ему в затылок, прорубив мозг от мозжечка до лобных долей, и глухо ударила изнутри по лбу. Боль, прокатившись от основания черепа до бровей, растеклась по голове, кислотой обжигая каждую серую клеточку.

Отработанным движением компьютерщик выхватил из нагрудного кармана таблетки — вот что оказалось весьма кстати! — и затолкал в рот. Пока горечь стекала по пищеводу, спеша на помощь страдающему организму, Сергей присел на корточки, зажмурился и выровнял дыхание — отработанный набор действий при остром приступе мигрени.

Дожидаясь облегчения, он даже ощупал голову, желая убедиться, что цел и не получил в самом деле каким-нибудь инструментом по куполу. Конечно, дырки под пальцами не обнаружилось, но тем удивительней, насколько обманчивы могут быть наши ощущения.

Импортное лекарство рьяно взялось за дело, старательно отрабатывая заплаченные за него деньги. Разлитая по полушариям кислота быстро нейтрализовывалась, нервная система восстанавливалась, словно переустановленная «винда»[8]. Сергей поднялся на ноги, открыл глаза и увидел прямо перед собой Витька.

В первый момент программист хотел шлепнуться в глубокий обморок, чтобы не участвовать в том, что произойдет дальше. Если уж его станут резать на куски, пусть режут под наркозом!

Попутно мышиными тенями мелькнули кое-какие мыслишки, что, дескать, подозрительно быстро добрался сутенер до Ильи, что этот самый Илья с нехарактерным проворством прикрыл дверь, что Поршев — сука лишайная, вирус дешевый, что жизнь прекрасна, а умирать, может, и легко, но очень не хочется.

А в следующий момент Сергей сообразил, что перед ним кабина лифта, но означенный кровожадный бандит вовсе не стоит в этом подвижном ящике, а, скорее, висит в воздухе автономно от реальности. Витек на фоне лифта был самым ярким из видений программиста. Настолько ярким, что если следующая галлюцинация окажется еще лучшего качества, то затруднительно станет отличать глюки от рулезных[9] событий.

Пока Сергей обливался холодным потом и выходил из ступора, глюковитый Витек колыхнулся в пространстве, потом попятился, потом закрылся от чего-то руками, причем лицо его сморщилось от ужаса. Испугался сутенер не зря, потому что тело его тотчас начало распадаться, разлетаться на куски, будто невидимое лезвие рубило его руки, ноги, туловище на огромные ломти, повисавшие тут же в пространстве, образуя трехмерную пародию на шедевры Сальвадора Дали. Кровь из ран не текла, хотя незримое оружие и оставляло за собой кровяные разводы на манер того, как скверные дворники размазывают по лобовому стеклу грязь.

Зрелище возникало не для слабонервных, и Сергей, которому стрессов за истекшие дни хватало, попытался от просмотра уклониться: зажмурился, завертел головой, замахал руками, завертелся на месте. Картинка чуть поблекла, по ней пробежала рябь, какая случается на экране телевизора, если в комнате зазвонила сотовая трубка. Программист удвоил усилия, чтобы вытряхнуть из своего сознания гастрономический этюд с сутенером, сильнее затряс головой, заработал руками и побежал вниз по лестнице, надеясь, что встречный ветер сдует кошмар.

Помогло. Изрубленный Витек отстал, застряв на одном из лестничных пролетов, и Сергей, растрепанный, с перекошенным лицом, зеленым от ужаса, вылетел на свежий воздух, как высморканная сопля из дедушкиной ноздри.

Требовалось два десятка секунд, чтобы отдышаться, собраться с мыслями. Программист стоял посреди двора и, шумно втягивая в легкие ночной воздух, обогащал мозговые клеточки кислородом — им предстояло изрядно потрудиться!

Так куда теперь податься? Если только двинуть через всю столицу в Медведково, к Кириллу. Но ночью передвигаться по Москве, не имея документов, неразумно. К тому же, квартиру Кирилла также наверняка вычислят и проверят.

Интересно, кто эта особа, ради примирения с которой Илья отказал в раскладушке другу и ценнейшему сотруднику? Ответ пришел на ум сам собой — Галина. Почему-то неприятно кольнуло в груди, как раз под карманом рубашки. Некоторая иррациональность этой версии компьютерщика не смущала: поняла девочка, что кинуть своего шефа не получается, и поспешила помириться. Смущало молодого человека собственное отношение к этой житейской истории. Отчего-то он на Галину злился, хотя, на первый взгляд, ни видов на нее не имел, ни планов не строил и вообще наметил для себя держать барышню на безопасной дистанции. Злился Сергей и на себя за то, что не может сохранять должное хладнокровие и равнодушие. Что ему до этой многоликой провинциалочки? С какой стати его тревожат перипетии ее шашней с работодателем?

Незаметно для себя программист вместо разработки плана осенней кампании против банды сутенера переключался на темы посторонние и обременительные, а на улице, кстати, становилось довольно свежо, не взирая на официально объявленное бабье лето.

Сергей оглянулся по сторонам, прикидывая, куда податься до исхода ночи. В другом конце двора он заметил маленькую человеческую фигурку, приближавшуюся бодрым шагом. Фигурка показалась знакомой, и программист заметался, не зная, обнаружить себя или, наоборот, спрятаться. Прятаться-то куда? Двор выстрижен и выкошен, что футбольное поле за два часа до международного матча. До ближайших припаркованных машин далеко, до дверей подъезда тоже. Не за урну же залегать!

Он вновь взглянул на фигурку и подумал, что сильные лекарства подорвали его психику не хуже противотанковой мины. Если верить глазам, то по двору шагала Галина, но по здравому разумению Галина или наверху с Ильей, или, напротив, где угодно, только не здесь. Стало быть, видеть мисс Гарпию здесь Сергей не мог. Ведь если это с ней мирится Илья, то мирятся они в квартире, а если не с ней, то какого черта девушке оказаться в два ночи возле этого дома? Не на групповуху же ее вызвали? Хотя…

Тем временем фигурка приблизилась настолько, что сомнения отпали — Галина. А следом отпала от верхней нижняя челюсть компьютерщика, когда девушка без тени удивления махнула ему рукой:

— Привет!

— Полночь добрая, — кивнул Сергей, настороженно следя за ней.

— Хорошо, что я тебя встретила, — довольно обыденным для ситуации тоном сказала Галина.

— Просто замечательно, — саркастически подтвердил компьютерщик. — И заметь: время и место нашей встречи самые заурядные. Меня тут можно встретить буквально круглосуточно, но уж после часа ночи обязательно.

— Я знала, что ты здесь, — сообщила девушка. — Я говорила с Дмитрием Андреевичем, с Поршевым.

— И что, он послал тебя сюда? — Сергей почувствовал опасность: ему вешали лапшу на оба уха, что редко делается с добрыми намерениями, а по ночам и того реже.

— Он объяснил, что ты влип, — терпеливо пояснила Галина. — Нетрудно догадаться, что ты рванешь сюда, чтобы стрельнуть у нашего шефа денег, а возможно, и заночевать. Я, кстати, думала, что ты зависнешь у него до утра.

— Не сложилось, — рассеянно ответил программист, в уме оценивая услышанное. Вроде бы все логично. Просчитать первые ходы Сергея в сложившихся обстоятельствах не составляло труда. Оставался большой ключевой вопрос, который и был немедля задан: — И что? Зачем ты сюда примчалась?

— Галина премило улыбнулась, — имидж симпатичной дурочки-с-переулочка вполне шел к ее простоватому личику.

— А я тебе книжку принесла, — она проворно запустила руку в сумку.

— Какая прелесть! — Сергей театрально сплеснул руками. — Опять про онанизм и его воздействие на взрослые человеческие особи?

— Нет, кое-что поинтересней, — Галина протянула ему потрепанную брошюру. — «Странные люди».

— Странные? Чем же они странные? — ощущение, что все уши увешаны макаронными изделиями переросло в уверенность; компьютерщик почти готов был броситься бежать куда глаза глядят. Какая книжка среди ночи! Где-то за ближайшим углом притаился подлый душегуб, готовый совершить свое черное дело, как только Сергей окажется на расстоянии удара или повернется, представ в прорези прицела в нужном ракурсе. Где же этот гад? За каким углом? За какой «ракушкой»?

— Ты кого-то ищешь? — Галина продолжала стоять с протянутой рукой, в которой колыхала на ветру мятыми страницами исключительно полезная книженция.

— Да, — нервно дернул головой программист. — Я подумал, что раз уж мы тут встретились, то поблизости может оказаться дядя Гейтс[10]. Что если предложить ему выгодный контракт?

— Ты нервничаешь, — констатировала девушка.

— С чего бы?! — Сергей выхватил у нее брошюру. — У меня теперь есть книга про странных людей. Еще у меня есть друзья-коллеги, которые прикладывают все силы, чтобы не позволить мне заскучать. И у меня есть замечательный ник Нерон, благодаря которому за мной гоняются всякие уроды с незамысловатым, но вполне реальным оружием, после которого никакое F9[11] не поможет! А передо мной стоит очаровательная девушка, которая нарисовалась неизвестно откуда и теперь на фоне Кремлевских звезд то предлагает кого-нибудь кинуть, то лезет с советами по жизни и искренней помощью, то вкладывает тебя ментам, то дарит полезные книги, подобранные в бесплатном сортире…

— Заткнись! — негромко, но весьма отчетливо оборвала этот истеричный монолог Галина.

— Заткнуться? Почему же?

— Потому что Нерон, за которым гоняются бандиты, — это я!

Глава 17

Понадобилась щепотка минут, чтобы оклематься после такого заявления. За это время, конечно, не доплыть до середины Днепра, но кофе сварить можно было. Отойдя от очередной сенсации, Сергей сглотнул, втянул носом воздух, нахмурился и заговорил ровным голосом хроникера, глядя как бы в сторону воображаемой аудитории:

— Итак, пациентка утверждает, что является не только крупным заказчиком на изготовление вэб-ресурсов, но является также римским императором Нероном во плоти, известным компьютерным гением из России и — до кучи — мужчиной. Тяжелая картина заболевания.

— Я совсем не претендую на твои программные лавры, Сережа…

— Бац! — взмахнул руками компьютерщик. — Пациентка пытается сызнова втереться в доверие, для чего обзывается уменьшительно-ласкательными прозвищами. Дешевый трюк!

— Послушай меня! — голос девушки прозвенел кованой сталью, заставив компьютерщика обратиться в слух. — Послушай меня, — повторила Галина уже мягче. — Я действительно Нерон. И я именно тот Нерон, которого ищут Витек и его компания. И твои лавры и репутация меня на самом деле не привлекают. Я не самозванка и не аферистка. Просто так совпало, что мы оба с тобой Нероны. Ты Нерон, потому что придумал себе такой ник, а я Нерон, потому что под этим кодом я значусь в документах следователя Поршева. Информация, за которую бандиты готовы убить, поступила от меня, и твои сновидения — капля в море собранных мной данных. Ни один суд не поверит видениям медиума; вещие сны не пришьешь к делу и даже не продемонстрируешь присяжным, поэтому…

— Подожди-ка! — Сергей вскинул руку с брошюрой, как стрелочник поднимает свой флажок. — Дай спросить! Ты что… ты мент?

Галина глубоко вдохнула и медленно выдохнула, как делают приступающие к медитации самураи из боевиков.

— Я не мент, — произнесла она с ударением на последнем слове и добавила небрежно: — Я внештатный сотрудник.

— Внештатный сотрудник? Это тот, который на добровольных началах оказывает содействие компетентным органам? Или не на добровольных? Ваша профессия по-прежнему называется «секретный сотрудник», или теперь придумали что-нибудь более благородное, современное? Мне кажется поэтичным словосочетание «негласный менеджер по неофициальному сбору информации посредством стука», — программист в сердцах хлопнул себя книгой по колену. — Офигеть!

От удара средняя часть книги вылетела и, распавшись на несколько блоков и отдельных страниц, разлетелась по асфальту. Сергей с досадой посмотрел на дело руки своей, исподлобья глянул на Галину и, нехотя опустившись на корточки, начал собирать книгу и складывать в обложку, не слишком, впрочем, обращая внимание на нумерацию страниц.

Вопреки ожиданиям, девушка не присела рядом, не помогла с рассеявшимися листами. Немного понаблюдав за копошащимся у ее ног гением высоких технологий, она подошла чуть ближе и, нагнувшись сказала следующее.

— По-моему, ты сделал кое-какие выводы относительно меня и Ильи. Неправильные выводы.

Сергей вскинулся, намереваясь сообщить, что никаких выводов не делал (очень надо!), что ему вообще глубоко наплевать на Галину, где-то на Илью и на миллионы соотечественников, чья личная жизнь в строгом соответствии с правами человека является достоянием всех и каждого. Вскинулся и тотчас снова опустил голову, так и не издав ни звука, потому что сначала понял, что именно этим поспешным движением выдал себя, свое неравнодушие к этой теме. А уже уткнувшись в тертые листочки, программист сообразил, что и Галина заметила его реакцию, наверняка сообразив, что к чему.

— Между мной и Ильей ничего нет, — продолжала свой монолог девушка. — И никогда не было, хотя этот прощелыга не один раз ко мне подкатывал. И еще ты наверняка делал кое-какие предположения о том, как я попала в Москву из своей глухомани… — она сделала паузу, но на сей раз Сергей проявил похвальную выдержку. — Я тебе изрядно наврала. Мой отчим и впрямь рубит в сетях, и я кое-чему научилась в его конторе. Мне показалось, что этого вполне достаточно, чтобы попытаться козырнуть знаниями, проявить служебное рвение, смекалку и начать делать карьеру где-нибудь поближе к Европе, хотя Силиконовая долина от нас даже ближе… Ну, неважно. В общем, я стала давать объявления о поиске работы, заполнять всякие анкеты, проходить собеседования. Довольно скоро я начала получать предложения. Всякая мелочовка, вспомнить нечего. А потом вдруг начало намываться что-то интересное. Но все перекрыло предложение от одного агентства. Им нужен был администратор в одну турецкую гостиницу со знанием компьютера и представлением о работе сети. Нужна была русская, потому что весь отель был выкуплен российским тур-оператором. Деньги не безумные, но сама перспектива работы за границей…

Сергей собирал страницы все медленнее и медленнее, но в итоге их оказалось не так много, и книга оказалась собрана гораздо раньше, чем рассказ Галины миновал пролог. Слушать эту исповедь было тем более неуютно, что финал ее очевиден, и каждая следующая фраза только подтверждала догадку, возникшую в самом начале печальной этой повести: девушка, провинция, Турция, отель — цепочка, разжеванная бульварной прессой до молекулярной основы. И оттого, что неприятная развязка выглядела столь предсказуемо и понятно, молодой человек ощущал себя крайне неловко, словно оказался уличен в непристойности. Противное и недостойное это знание раздражало и напрягало, как натягивает нервы выверенный сюжет триллера, когда сидишь и под гнетущую музычку наблюдаешь, как спускается в темный погреб очередная жертва, сидишь и ждешь, когда ударит из мрака когтистая лапа, и внутренне закипаешь от того, что экранный персонаж пребывает в счастливом неведении, а ты, наоборот, осведомлен об опасности во всех деталях. И кто-то рядом отворачивается, не выдержав напряжения, а кто-то таращится во все глаза, чтобы не моргнуть, не дай Бог, не пропустить ни мгновения, ни кадра из неумолимо приближающейся сцены. В детстве, если случалось просочиться на телеэкран мало-мальски эротической сцене, а рядом оказывался кто-то из взрослых, Сергей краснел и опускал очи долу, не понимая, чего стыдится, ругая себя за пропущенные кадры, которые назавтра будут смаковаться и разбираться во всех деталях сверстниками, но не находя в себе сил посмотреть на экран. Нечто подобное молодой человек испытывал и теперь, не решаясь взглянуть на Галину, будто она и была той самой взрослой, а еще вернее, той сценой, что вгоняла в краску.

Чтобы оттянуть миг, когда придется встретиться с девушкой взглядом, программист начал раскладывать листы по порядку. Вяло сверяя номера страниц, он прослушал сагу о том, как отправилась Галина за теплое море, как отобрали у нее в аэропорту паспорт, как выяснилось, что работать предстоит отнюдь не администратором и в качестве альтернативы только арабская тюрьма, которая вряд ли привлекательнее русской. То ли в силу своей тривиальности, то ли из-за того, что рассказчиком несостоявшийся администратор оказалась скверным, не смогла подать сюжет, заинтриговать слушателя, сага не растрогала. Даже напротив, от всей этой бодяги Сергей разозлился настолько, что решился встать и довольно бесцеремонно прервать девушку в той части, когда злая судьба довела героиню до ручки. В буквальном смысле «до ручки», потому что Галина взяла эту самую ручку и села писать письмо отчиму. Шансов, что письмо дойдет ровно столько, сколько у знаменитого письма на деревню дедушке. Примерно столько же шансов оставалось на то, что отчим вытащит свою непутевую падчерицу из турецкого подпольного борделя и вообще предпримет хоть что-то…

— Дай я угадаю, — встрял Сергей, чтобы высказать свою версию. — Письмо не попало к отчиму. Письмо попало к доброму дяденьке Митяю Поршеву, который задействовал неофициальные каналы, забросил в Турцию Харатьяна и Дукалиса, они выставили раком всю мусульманскую братву и вывезли тебя в контейнере с бананами. И теперь ты в благодарность за счастливое избавление пашешь на доброго дядю в качестве нештатного дятла и стучишь на все, что движется. А заодно собираешь компромат на гада Витька, который и отправил тебя загорать на дальний берег Черного моря. Я угадал?

По лицу девушки пробежала даже не тень, а грозовая туча, но молния не сверкнула.

— Процентов на пять, — сказала она. — Из Турции я выбралась сама. Украла деньги в одном отеле, куда нас несколько раз привозили на работу. Когда все напились, влезла в компьютер портье и подделала счет. За деньги, если вести себя правильно, можно купить все, что угодно, в том числе паспорт и билет до Сочи. А на своей земле все гораздо проще. Домой я не вернулась. Два месяца мыла посуду в одном ресторане, потом помогала хозяину ресторана с бухгалтерской программой… Долго рассказывать. В общем, устроилась кое-как. Сама! — Галина подчеркнула это слово двумя жирными чертами. — Закончила курсы, втискиваюсь потихоньку в компьютерный бизнес.

— Сотрудничаю с органами, — ввернул программист, возвращаясь к главной теме.

Девушка покусала губы, нервно отерла ногти, словно стирая с них желание вцепиться в рожу собеседнику, потом ответила и на это.

— Они сами нашли меня.

— Менты?

— И те, и другие. Сначала бандиты. Появился один тип и начал действовать на нервы. Дескать, я осталась что-то там должна, не отработала по контракту… — голос дрогнул, но через секунду вновь зазвенел третьей струной. — Сволочь! А потом появился следователь. Не Поршев, другой. Они высчитали, что я вылетела в Турцию, а вот назад по официальным данным еще не возвращалась. Потом у них как-то оказался мой загранпаспорт. Тот самый, который отобрали на чужбине злые люди. В общем, мне начали задавать вопросы, чтобы установить, есть ли в моих действиях состав преступления. Бандиты доставали с одной стороны, вопросы задавали все чаще и ловчей. В общем, я не выдержала и рассказала следователю о своей «загранкомандировке». Он спросил, готова ли я написать заявление, я обещала подумать. В общем, дело как будто прикрыли. Только вот турецкие друзья от меня отставать не собирались. И тут уж оставалось либо вскинуть лапки, либо…

— Идти сдаваться, — понимающе кивнул программист.

— Именно так. Не знаю точно, что там сделали менты, но тип пропал с горизонта. Кстати, они не предлагали мне стучать. Даже не намекали. Но предложили другую работу. Им нужен был консультант.

— Консультант? Ты? — Сергей не слишком вежливо ухмыльнулся.

— Я, — с вызовом кивнула Галина. — Не эксперт, конечно. Эксперты у них имеются. Им нужен был консультант среднего уровня развития, чтобы консультировать тех сотрудников, которые совсем чайники по части компьютера.

— Значит, наш старина Порш — один из главных чайников? — не скрывая злорадства уточнил Сергей.

— Был полный даун. Но теперь уже начинает просекать, что к чему.

— Любопытная история, — программист задумался, скрестив руки на груди, — жест солидный, и не так пробирает холод. — Но я никак не дождусь, когда ты поведаешь мне про свои секретные файлы, из-за которых я лишился жилья и едва не попрощался с головой.

Галина пожала плечами.

— Нет никаких секретных файлов.

— Как так? Ты ведь секретный сотрудник?

— Почему секретный? Я нормальный сотрудник. Внештатный.

— А какая разница?

— Секретный сотрудник — это, как ты выражаешься, «стукач»: сбор данных, оперативные разработки, слухи, сплетни, не знаю, что там еще. А я внештатный сотрудник. Я работаю в органах, но я не ношу погон. Я просто клерк, выполняющий вполне гражданскую работу, не более того. Ни ксива, ни личное оружие, ни даже бесплатный проезд в метро мне не полагаются.

Компьютерщик с трудом поспевал обрабатывать закачиваемую в оба уха информацию и сортировать ее по файлам. На поиск узких мест времени почти не оставалось.

— Но ты ведь сама сказала, что ты Нерон?

— Нерон, — кивнула Галина. — Именно потому, что личное оружие мне не полагается, и на броневичке никто до дома не подбросит. А жить по-прежнему хочется, не взирая на очередное поражение нашей сборной и инфляционные ожидания. Положены нам коды. На всякий случай. И именно потому, что ничего особенного наши коды не скрывают, Поршев и выбирает их, элементарно открывая какой-то там справочник по истории древнего мира. Ткнет пальцем — и готово дело. Я Нерон. А вообще у нас в отделе работает масса не менее интересных фигур: Сулла, Клеопатра, Цезарь, Клавдий, Македонский, Ромул…

— А ваш отдел случайно не палатой называется?

— Нет, — улыбнулась Галина, хотя шутки на эту тему некогда были популярны.

— А сам Поршев, значит, именуется Форумом, — посерьезнев, задумчиво произнес Сергей.

— Да. А ты откуда знаешь? Или тебе тоже присвоили кодовое имя?

— Нет уж, дудки! Мне и с одним кодовым именем геморроя хватает на пятилетку вперед.

— Никто не мог предвидеть, что так получится! — с жаром принялась объяснять девушка. — Просто когда ты рассказал мне про свои видения, я уже знала, что наши работают над этим делом. Этот журналист вообще на контроле у прокурора, так что стружки у нас летят во все стороны. Естественно, я не дала о тебе никакой информации, просто сказала: «Есть парень, который видит вещие сны», и Дмитрий Андреевич, естественно, поставил в качестве источника информации — Нерон. Он сначала не поверил, не придал этому никакого значения, просто зафиксировал информацию, и все. Никто не предполагал, что заварится такая каша, и что у нас будет утечка…

— Стой-стой! Кстати об утечке! Если утечка идет через сотрудника вашего отдела, какого-нибудь Марка Аврелия, то какого же хрена он не сообразил, что Нерон — это ты.

Галина задумалась. Позанимавшись этим полезным делом никак не меньше минуты, она беспомощно развела руками.

— Не знаю. Или это все-таки не наш сотрудник, или он знает, что есть еще какой-то Нерон…

— Или просто решил, что ты как Нерон не подходишь, потому что Нерон, знающий об убийстве — Нерон из Неронов, а раз ты не тот Нерон, потому что не можешь быть тем самым Нероном, то необходимо искать Нерона, вполне соответствующего параметрам Нерона из тех Неронов, что являются Неронами только с виду, но не по документам, а по сути. По-моему, все логично, да? Нет? Не следили за моей мыслью? И правильно. Но фиг с ним, с утечкой. Скажи мне: а Илья? Илья каким боком прилеплен к ментам? Или куда он вообще прилеплен?

— Никуда. Илья — сам по себе. Мы с ним познакомились примерно полгода назад. Связались по инэту. Я нашла заказчиков в Штатах и искала людей здесь. Это не связано с моей работой на органы.

— Вот как? — Сергей лукаво подмигнул собеседнице. — Никак не связан? А твой рассказ о его связях в мире порнобизнеса и контактах с сутенерами? А то, что Поршев висит на хвосте именно у Витька и занимается именно его бандой? Это все совпадения?

— Отчасти, да, — ничуть не смутилась внештатный сотрудник Галина. — Сам посуди. Я работаю с Ильей в качестве посредника. Вдруг я узнаю, что его разрабатывает мой же отдел в связи с причастностью к криминалу. Неужели я не воспользуюсь своим служебным положением, чтобы разузнать о своем партнере побольше? Это ведь бизнес, деньги, а за деньги у нас принято бить, убивать и даже обзывать нехорошими словами. Поверь, если бы я знала все эти вещи до начала работы, никогда не связалась бы с вашей компанией. Тем более что кроме тебя никто интереса не представляет.

— Опять лесть. Сплошной обман, коварство и интриги. Но ладно, помолчи немного, а то башка опухла от новостей, — программист театрально обхватил голову и прошелся взад-вперед. — Осталось дисковое пространство только для одного вопроса: чего ты сюда примчалась?

— Ну, во-первых, привезла тебе книгу, а, во-вторых, я подумала, что, получив деньги, ты все равно зависнешь, как старая «четверка»[12]. У тебя еще есть немножко места? А то я еще подумала, что податься тебе совершенно некуда, времени свободного — уйма.

— И?

— И мы могли бы сходить, например, куда-нибудь. Я знаю одно прикольное местечко. Работают до шести утра, джаз, приличная кухня. Ты поужинать-то успел?

Сергей слегка оторопел от такой непосредственности. Он, кстати, совсем забыл о возможной опасности, грозящей из-за угла или гаража-ракушки, а зря! Зря, потому что оказался в непосредственной близости от темного закоулка и повернулся в фас к тем кустам, со стороны которых вошла во двор Галина. Хорошо еще, что никаких злоумышленников поблизости не оказалось, а то отформатировали бы Нерона-компьютерщика без шансов на восстановление.

— Поужинать я не успел, — сказал Сергей недовольно. — Еще я не успел поспать, еще я не успел захватить ветровку. Нет ли у вас на примете круглосуточного магазинчика, где за совершенно свободно конвертируемую валюту можно приодеться по разумным ценам? В принципе, сойдет какой-нибудь секонд-хэнд, если без блох.

— Найдем все, — уверенно кивнула Галина.

— Забавно. А позвольте узнать, внештатный сотрудник действует по прямому указанию начальства или…

— По личной инициативе.

— А я имею право отклонить это предложение? — Сергей вложил в вопрос остатки перекипевшей злости. По здравому разумению, ему было за что злиться, на что обижаться и отчего кобениться, но сил на все эти справедливые линии поведения уже не осталось. Он был согласен, чтобы его везли куда-нибудь поесть, в тепло, потом позволили бы вытянуться во весь рост и спать, возможно, похрапывая и изредка вздрагивая во сне. Нет, Сергей не собирался отказываться от предложения, тем более что оно исходило не от кого-нибудь…

— Можешь и отказаться, — ответила девушка, — но тогда ты рискуешь к утру замерзнуть. Как минимум схлопочешь пару кружечек соплей и бесплатное дополнительное отопление до тридцати восьми.

Гордость не позволяла программисту так легко сдаться, и он застыл в раздумье, сделавшись похожим на памятник Пушкину. Пушкину в рубашке и джинсах.

— Ладно, пошли, — кивнула Галина. — На ночлег я тебя пристрою. В ресторан не пойдем, затаримся в харчевне по дороге. Счет пополам. Завтра позвоним Поршеву, узнаем, что к чему. Пошли, пошли, а то и впрямь околеешь. Можешь продолжать со мной не дружить; считай, что это органы перед тобой реабилитируются за свои ошибки.

Сергей как бы нехотя сдвинулся с места, и молодые люди пошли по пустому двору. Программист хотел сунуть порядком озябшие руки в карманы, но помешала книга.

— Так что с этим? — он взмахнул «Странными людьми».

— Это тебе.

— Зачем? — после лекции по фрейдизму Сергей имел все основания относиться к новой книге от Галины с подозрением.

— Здесь собраны документальные свидетельства о людях, так или иначе отличавшихся от остальных. Необычные способности, невероятные диагнозы, случаи, в которые невозможно поверить. Там, например, есть очерк о человеке, которому снесло половину головы: половину черепа и, соответственно, половину мозгов. Так вот, он спокойно дожил до седых волос и продолжал работать на том же месте…

— Видимо, на его должности мозги не требовались, — предположил программист. — А какое отношение эта история имеет ко мне?

— Ну, там есть и другие истории. О всяких предвидениях, знамениях, видениях. По данным современной науки, многие люди с подобными возможностями скрывают их. Они, как в Средние века, боятся своего дара. В основном они боятся, что их сочтут сумасшедшими или впрямь залечат…

— Может, они боятся другого? Например, что их отловят и навсегда запрут в подземном бункере на правах подопытной крысы. Или братки заставят в натуре правилки разводить при помощи третьего глаза — тоже на фиг надо.

— Возможно, — было заметно, что эта версия Галине не нравится. — Так или иначе, большинство настоящих чародеев сидят по углам и проживают свою жизнь серыми мышками. А всякие шарлатаны лезут в телевидение, в газеты, в медицину и академии, рубят бабки и морочат людям головы.

— Плавно переходим к моему случаю, — напомнил Сергей. К этому моменту они уже стояли у обочины проспекта и вдалеке замаячили фары потенциального такси.

— Тебе сейчас главное понять, что в твоем даре провидения нет ничего сверхъестественного. То есть это интересный случай, но вполне объяснимый с точки зрения науки. Как рекорд, например: никто не смог прыгнуть выше чемпиона, но никто сильно не удивляется, не ищет у него под копчиком турбину или не проверят, ел ли он на завтрак «Вискас» с брокколи…

— Зато его проверяют на допинг, — заметил Сергей, провожая взглядом пролетевшую мимо девятку.

— Ну, проверяют, да. Но все понимают, что такое достижение возможно, и сам спортсмен знает, что добился результата упорным трудом. Так вот тебе сейчас важно понять, что ничего волшебного с тобой не происходит, история человечества знает случаи куда более фантастические, и тебе необходимо не прятать свой дар, а развивать его, учиться управлять им. Музыкант развивает свой слух и аппликатуру, певец тренирует связки, а ты должен совершенствовать свой талант, постигать его, углублять…

— Сдается мне, мой талант изрядно отличается от умения играть на флейте, — возразил Сергей, с надеждой наблюдая за машиной, выезжающей из глубины двора. — Вряд ли виртуозного палача ждет такой же успех, как скрипичного вундеркинда. Аудитория не та, и меценаты к нему не потянутся, все больше заказчики…

Он замолчал, глядя как машина выкатилась из-за угла дома, замерла на несколько мгновений, словно раздумывая, куда повернуть, и в итоге покатила в их сторону. Что ж, если это не милицейский патруль, то, вполне возможно, вскоре Сергея станут кормить. Очертаниями и формой фар машина здорово походила на «Опель». Патрули на «Опелях» вроде не ездят?

— Ты утрируешь, — говорила меж тем Галина. — И даже если взять палача, то при определенных условиях даже его труд окажется востребован. При условии, что сам этот человек будет видеть в своем деле суровую необходимость, но никак не источник вдохновения, и уж тем более удовольствия. Палач — крайняя ступень государственного аппарата подавления, самая крайняя. А между тем он лишь исполнитель решений, принятых на иных уровнях: судьи, прокурор, следователь…

«Опель» осторожно объехал торчащий из асфальта люк, не превышая черепашьей скорости и не опуская левых колес с тротуара, двинулся к ним. Фары слепили, и Сергей никак не мог разглядеть не то что лица водителя, но даже числа сидящих в иномарке.

«Что ж он с дальним светом по дворам катается?» — подумал программист, прикладывая руку козырьком ко лбу.

Примерно в тридцати метрах от них «Опель» вдруг притормозил, остановился, урча мотором, а потом снова поехал, набирая ход. Как-то уж очень резво начал он набирать скорость, словно вспомнил о неотложном деле или решил вылететь на широкую дорогу в достойном темпе.

— А все эти чиновники действуют на основании принятого в государстве закона, — развивала мысль Галина, все больше умничая и наглядно демонстрируя, что, скорее, пересказывает чужие умные мысли, нежели делится собственными. Однако ловко она нашлась с палачом! Или это Сергей попал пальцем в небо?

«Опель» продолжал разгоняться, надвигаясь ослепительным облаком света своих пучеглазых фар, грозно урча, как хищник, начинающий разбег для атаки. Странный стиль вождения даже для гонщика, даже для пьяного…

— Вся проблема даже не в том, чтобы ассимилироваться в существующий социум…

— Шухер! — гаркнул Сергей давно уже не использовавшийся им клич и всем телом толкнул девушку, отбрасывая ее с дороги за дерево.

— Мать!..

Галина зацепилась за что-то, рухнула, успела схватиться за ворот программиста, увлекая его за собой вниз, и оба покатились по траве, эффектно чавкнув спинами по небольшой дождевой лужице.

«Опель» дал по тормозам, дверцы откинулись в стороны, как крылья огромного жука, из салона выпрыгнули трое мужиков, в одном из которых можно было не напрягаясь узнать Витька. Собственно, у Сергея не осталось времени напрягаться и узнавать, он шестым чувством, горящими пятками и вмиг похолодевшей мошонкой ощутил опасность. Даже проявлять галантность и товарищеские чувства к Галине не осталось времени.

— Стоять! — рявкнул один из бандитов.

От этой команды, по-военному сухой, повеяло чем-то скорее горизонтальным, и искушение ослушаться ее, припустить вдоль гаражей и помойных баков, поставить какой-нибудь рекорд по бегу: не мировой, хватит республиканского. И Сергей рванулся вперед, оттолкнувшись от чего-то мягкого и неустойчивого, до обидного напоминающего человеческий ребристый бок. Чей бы это бок мог попасть под ногу?

Сергей побежал, по какому-то наитию слегка петляя и втягивая голову в плечи. Проснувшийся в момент опасности первобытный инстинкт гнал его вперед мудреными заячьими петлями, бросая то в одну сторону, то в другую, то между гаражей, то сквозь кусты. Шагов погони он не слышал из-за свистящего в ушах ветра, но даже сквозь этот свист донеслось яростное: «Стреляй! Стреляй, уйдет!»

Оглушительно бабахнуло; взвыли нестройным хором автомобильные сигнализации.

Предприняв какой-то немыслимый финт, программист обогнул припаркованый на газоне микроавтобус, ссыпался по склону к подножию пятиэтажки, сдирая ногти взлетел на каменный забор, спрыгнул, с треском порвав штаны, и вложил все оставшиеся силы, все оставшееся в резерве дыхание в финишный рывок.

Метров через триста бег его начал сам собой исходить. Здравый смысл подсказывал, что погони быть не может, что враг неминуемо отстал, сдался, застрял на полосе естественных препятствий, и когда Сергей, уже переходя на тяжелую иноходь, обернулся на всякий случай, то едва не умер от страха, увидев прямо за собой семенящую тень.

У программиста перехватило дыхание, занеси эта проклятая тень косу, он не смог бы увернуться, но, к счастью, тень ничего заносить не стала. Тяжело, с громким свистом дыша, тень остановилась, уперев руки в колени и уронив голову на грудь, и сказала голосом Галины:

— Здоров ты бегать, гад.

Сергей тотчас вспомнил, как неинтеллигентно, не по-рыцарски поступил минутами раньше, не просто бросив свою подругу в беде, но и использовав ее ребра в качестве подкидной доски. Вспомнил и устыдился. Немного.

Немного отдышавшись Галина выпрямилась и подошла ближе, по ходу развернувшись правым боком, где красовался во весь сорок четвертый размер след Серегиного кроссовка.

— Я поскользнулся, — компьютерщик произнес первое пришедшее на ум оправдание.

— Поскользнулся! — передразнила девушка. — Россинант дышлом деланный! Вместо того чтобы вступить в бой за свою даму, он ее копытом своим лягает! Вместо того чтобы… он тут… — от возмущения она не находила достойных своего недостойного кавалера слов.

— Но я ведь оттолкнул тебя из-под колес! — вспомнил Сергей и тотчас испытал значительное улучшение самочувствия и моральный подъем. — Если бы не я, то тебя бы сбили машиной!

— Замечательно! Но если б не ты, я бы убежала, оставшись вполне чистой и без синяка на боку.

— Ну… — программист развел руками и предложил примирительно. — Не будем считаться! На сей раз оба Нерона схлопотали примерно поровну. Я вон ногти сорвал в мясо… А ты как же через забор?

— Рыбкой! — усмехнулась девушка. — Там рядом ворота открытые. В метре примерно.

— Ворота? — Сергей бросил беспокойный взгляд вдоль улицы.

— Да. Но мы оторвались. Странные люди.

— Кто странный?

— Книга так называлась: «Странные люди». Пришлось бросить.

— И что? — Сергей не понял.

— Я бросила книгу, они залегли. Думаю, секунд тридцать мы выиграли, а этого за глаза хватит. Скорее всего, они вернулись к машине и теперь попробуют прошвырнуться по дворам, поискать нас.

— И что будем делать? — Сергей снова посмотрел вдоль шоссе.

— Программа прежняя, — пожала плечами Галина. — В ресторан не идем, а жильем я обеспечу.

Глава 18

Попетляв немного для верности, молодые люди вышли на соседнюю улицу, где без помех остановили машину. Не торгуясь, поехали на Рязанку.

— Мы к тебе едем? — несколько смущаясь двусмысленности вопроса, спросил Сергей.

— Хуже, — Галина неопределенно качнула головой и пояснила: — Ко мне, наверное, опасно. Едем в один дом. Там, мягко говоря, проходной двор, но зато никто не интересуется твоей биографией и пропиской.

Остаток пути Сергей обдумывал услышанное, пытаясь представить себе жилище, подходящее под это описание. Он почти угадал: нечто среднее между богемной мансардой и наркоманским вертепом. Только в своих этюдах программист порядком сгустил краски, вспоминая кадры криминальных репортажей; воображению рисовались небритые землистые лица цвета пыльных окон, заплеванный и усеянный окурками пол, заставленная нестандартными бутылками кухня, адский букет запахов и вони, из которого ни единой составляющей невозможно выделить на безапперцепционной основе. На самом же деле квартира оказалась вполне приличной, публика весьма авангардного облика, но с румянцем на щеках, пол чистый, на кухне финский кафель и множество латиноамериканских вазочек и глиняных светильников. Единственный более-менее совпавший штрих — запах: густой колючий дух то ли горелых листьев, то ли дюжины паленых кур. Программисту не составило труда сообразить, что едкое амбре — маскировка для знакомого уже носу анашного дыма.

Их встретили и не встретили. Треш лет тридцати, открывший им дверь, окинул гостей взглядом и без комментариев удалился в глубь квартиры, так что Сергей остался в недоумении, знал ли он Галину или просто проводил фэйс-контроль всякого входящего. В последнем случае программист мог поздравить себя с тем, что прошел проверку даже в своем теперешнем плачевном состоянии.

Втянув носом воздух, Сергей вопросительно взглянул на Галину:

— И где это мы?

— У знакомых, — уклончиво молвила девушка.

— А знакомые это разве не те, кто при встрече снимает шляпу, скалится и говорит «здрасте»?

— На этом знакомом не было шляпы, — справедливо возразила Галина. — Подожди здесь, специалист по этикету и рыцарской доблести! Я разведаю обстановку…

В результате разведки Галина добыла две исполинские чашки чая, обнаружила торный путь в ванную, разжилась большим махровым полотенцем, а также ангажировала для Сергея апартаменты. Каждый из трофеев выпендривался по своему, лишний раз напоминая, что хозяева квартиры не так себе обыватели, а не хухры-мухры богема. Так, чашка, доставшаяся Сергею, представляла собой фарфоровое коровье вымя, стоящее на четырех сосках и с хвостом вместо ручки. Чашка Галины походила скорее на глиняную турку с кривыми стенками и кое-как присобаченной ручкой — стилизация. Сам чай был невозможно крепким и вдобавок отдавал какими-то специями. Такое варево хорошо глотать с похмелья, но не на сон грядущий.

Почти механически заглотив купленную по пути копченую птицу и залив все это чифирем из коровьего вымени, Сергей отправился в ванную, прихватив расшитое египетскими письменами полотенце, тонкое, но такое большое, что им без труда можно было завесить пару окон и часть балконной двери.

В итоге программиста под руки провели в его комнату. В большинстве квартир это именуется кладовкой, но кое-где это спальня. В этом пристанище также стояла кровать, на которую Сергей рухнул без сил, успев подумать, что поступает опрометчиво, так безоглядно доверяя девушке, у которой может быть на уме что угодно…

Проснувшись, Сергей чуть не испугался, обнаружив, что лежит непонятно где, в душном помещении, куда не просачивается ни единый фотон. Сказалась привычка просыпаться и видеть либо окно над головой, либо стену, на которой поблескивали в свете этого окна фотографии в рамках и пара дипломов за прежние заслуги.

Абсолютная темнота вызывала ощущение дискомфорта, и, кабы не удивительная ясность во вполне отдохнувшей голове, впору было огорчаться.

Нащупав саднящими пальцами кнопку на часах, Сергей включил подсветку.

13:42.

Не слабо он проспал!

То есть с учетом ночных событий проспал он не так много, но вставать к обеду было не в правилах патологического трудоголика.

На ощупь добравшись до двери Сергей толкнул ее, до последнего момента неуверенный, что дверь откроется. Открылась.

В каморку хлынул дневной свет, чуть приглушенный тончайшими занавесками с китайскими акварелями по окату. В свете дня программист обнаружил, что стоит в трусах и футболке, с часами на руке и масляным пятном непонятного происхождения на верхней губе. Свою одежду — скорее прицельно брошенную, чем небрежно сложенную — он обнаружил прямо на полу.

Первым делом Сергей запустил руку в карман джинсов и с облегчением убедился, что денежки на месте и в полном составе. После ревизии кармана он с огорчением изучил дырку, заметно разделившую левую и правую штанины, — с такой амбразурой по улице не пройдешься! Тем не менее появиться перед хозяевами в рваных штанах всегда приличнее, чем вовсе без штанов, и Сергей оделся, попутно вздохнув над грязными разводами, покрывавшими спину и рукава рубашки. Бомж бомжом! Еще и без документов.

Одетый в свои лохмотья, Сергей выглянул из каморки.

Никого.

Осторожно ступая, программист обошел квартиру и никого не обнаружил. Заглянув для верности в туалет и стенной шкаф, он вышел на середину комнаты и довольно громко позвал:

— Хозяева! Эй!

Понятно, что никто не ответил.

Чтобы завершить общую картину, Сергей вышел еще раз в прихожую и осмотрел замок. Английский замок, то ли захлопнутый последним из уходивших, то ли закрытый ключом. И, главное, непонятно, оставили гостя здесь из гуманных соображений или просто забыли в чулане? Вряд ли забыли. Кто-кто, а Галина-то точно знала, что он там. Так что можно считать себя легальным гостем, а потому добыть себе чаю, иголку с ниткой и хоть прополоскать рубашку.

Сказано — сделано. Через пять минут рубашка уже висела на сушилке в ванной, в чайнике закипала вода, а Сергей шарил по ящикам в поисках портняжного инструмента. Ничего подходящего не попадалось, зато подвернулся под руку телефон. Мысль позвонить Поршеву показалась удачной. Хотя следователь и просил перезвонить вечером, но с учетом нового явления Витька можно было сделать поправку на несколько часов. Хотя вполне возможно, что Галина как раз отправилась на работу и Поршев давно уже в курсе ночного рандеву.

Сергей набрал номер.

— Форум! — не успел продудеть второй сигнал.

— Нерон! — в тон ему представился программист. — Не ваш Нерон, а Нерон из Неронов.

— Я понял, — недовольно прогудел Поршев. — Мне сейчас некогда…

— Уверен, вы еще не в курсе самых свежих новостей! — поспешил вставить Сергей.

— Да? И что такого нового?

— Новая встреча с другом Витей! Они выловили меня, — сам не зная почему, Сергей вынес Галину за скобки ночного происшествия, — в городе и даже пальнули по этому поводу. Может быть, это был приветственный залп или выстрел стартового пистолета…

— А может быть, простая петарда, — перебил Поршев. — На чем вы расстались?

— Как на чем? Расстались на том, что я, безусловно, быстрее бегаю, а им необходимо подумать о своей физической подготовке.

— То есть ты от них сбежал? — в голосе следователя слышалась изрядная доля недоверия.

— Сбежал. А что, это невозможно?

— Возможно. Все возможно… — задумчиво сказал Поршев, а потом вдруг оживился. — Ну-ка набросай мне подробности этой олимпиады. Кто побежал, куда и откуда?

Сергей набросал подробности, старательно исключая Галину.

— Значит, ты просто убежал? — веры, чувствуется, ни на грош.

— Значит так.

— И вы ни о чем не говорили, не спорили, не подрались, например?

Вопрос странный, скорее всего с каким-то подвохом.

— Ни о чем мы не поговорили, если не считать окрика: «Стоять!» А драться я не мастак, вот бегать…

— Значит, ты просто убежал? — продолжал гнуть свою неясную линию Поршев.

— Просто убежал, — сдерживая раздражение, подтвердил программист. — Ну, если это имеет значение, то бросил в них книгой.

— Книгой?! — Поршев прямо впился в это слово. — Что за книга? Что значит «кинул книгой»?

— Ну, была у меня брошюрка с собой, я кинул. — Сергей пожалел, что упомянул книгу. Чем больше подробностей, тем проще угодить в ловушку. Это еще кто-то из классиков подметил… не Гете… что злоумышленники попадаются как раз на подробностях, когда начинают отвираться, отнекиваться.

— Просто книгу?

— Просто книгу, а что еще?

— Ну, я думал, что отстал от молодежной лексики, и «кинуть книгу» означает что-то другое. Бросить оборонительную гранату, например, или порезать человека опасной бритвой.

— Страсти какие рассказываете! — подыгрывая одной впечатлительной бабуле, подивился Сергей.

— Страсти не страсти… — Поршев помолчал. — Ты… ты Галину в сети не видел? Или, может, по телефону говорили?

— А что? — спросил Сергей небрежно.

— Да… что-то не могу с ней связаться…

— Видел недавно, — сказал Сергей еще небрежнее.

— Когда?

— Часов несколько назад.

— Сегодня утром?! — так удивиться имел бы право и основания Галин отец.

— А что такого?

Повисла пауза. Сергей начал волноваться, не перегнул ли он палку, не вывел ли следователя из себя.

— Я хотел узнать, что там с моей квартирой? — спросил он смиренным голоском.

— С квартирой все не так плохо, — тотчас откликнулся Поршев. Судя по всему, он с облегчением сменил скользкую тему. — Задержали там одну… Голую женщину в бессознательном состоянии. Свезли в богадельню. Утверждает, что приходится тебе невестой, — со злорадством сообщил следователь, — есть у тебя невеста?

— Нет, — голос прозвучал глухо, пришлось кашлянуть и повторить громче. — Нет!

— Ну, я так и подумал. На вид дамочка вполне годится тебе в мамаши. Кстати, тебе придется с ней увидеться, потому как документов при ней не оказалось, а участковый готов принять у тебя заявление. Если сочтешь нужным.

— А больше никого в квартире не было?

— Разумеется, не было. Сейчас она опечатана, но можешь не обращать внимания на печати. Кстати, поторопись, дверь на замок не заперта, а у тебя там техника недешевая.

— Как же я вернусь? А Витек?

— Витек? — Поршев хмыкнул. — Даже не знаю… Любому другому чуваку я бы сказал, что Витек не опасен, но ты же у нас медиум, тебе привидения в башку долбят.

— Что вы хотите этим сказать?

— Что Витек теперь по классу призраков. Сейчас как раз ребята ползают по траве и среди собачьих говен ищут что-нибудь похоронить. Граната, знаешь ли, вещь радикальная. Ты ведь не служил? Нет, конечно, а я вот видел, как человека на гуляш рвет. На неделю аппетит отбивает…

— Так Витька убили?

— Убили, убили. И его убили, и трех его подручных. Шарахнули пару гранат в открытую машину, так что разнесло голубчиков, что твой фейерверк, по всему двору. Поступила жалоба от женщины на изгаженное белье. Второй этаж… И что примечательно, убили его в двух кварталах от того места, где ты кинул в них своей брошюрой. Потому я и заинтересовался молодежным жаргоном.

— Вы думаете?..

— Нет! У тебя кишка тонка на такие фокусы. Но, так или иначе, можешь наведаться в свою хижину, — и внезапно оборвал разговор. — Не звони мне пока больше.

Сергей озадаченно посмотрел на пикающую трубку и положил ее на аппарат.

Вот тебе раз! Витек убит. Редко, когда чужая смерть приносит облегчение и даже радует, и как-то неловко радоваться чужому горю. Не принято радоваться чужому горю, по крайней мере, вслух, а что там у людей в мыслях, что там у вдов, осиротевших дочерей и хмурых мужчин с черными повязками на рукавах — только им одним и ведомо. Вот и Сергей из какого-то суеверия удержался от того, чтобы выбросить кулак вверх и гаркнуть: «Йес!», хотя очень хотелось гаркнуть.

И правильно, некогда выкрикивать английские слова. Нужно срочно привести себя в порядок и рвать когти до дому, пока не растащили последнее имущество.

Руки снова зашарили по ящикам, перебирая всякую мелочь — батарейки, пряжки, кассеты, коробки из-под фотопленки, старые мундштуки, очки со сломанными дужками или треснувшим стеклом, значки, рекламные буклеты, всевозможных форм и цветов авторучки, надо понимать непишущие, — все, что угодно, кроме вещей полезных. Что за народ тут живет? Ни лекарств, ни записных книжек, ни платков носовых, ни жвачки, например, ни каких-либо инструментов или предметов рукоделия. Не дай Бог попасть с таким багажом на необитаемый остров: ни веревочки, чтобы с горя удавиться, ни лезвия, чтобы полоснуть по венам, придется умирать медленно и мучительно.

Препарируя путем беглого досмотра чужую жизнь, Сергей подумал о том, что рыться в вещах чужих людей значительно легче, чем прикасаться к вещам людей мало-мальски знакомых. Он вот всегда терялся, слыша гостеприимное заклинание «чувствуйте себя как дома!». В этой фразе всегда таится провокация, и самую большую вольность, которую Сергей позволял себе в отсутствие хозяев, — снять с полки книгу, и то терялся и смущался, если его заставали за чтением. Теперь же никаких сомнений программист не испытывал, деловито разгребал содержимое ящиков как грибник листву. Жаль только, что поиски были тщетными.

Отчаявшись разыскать что-нибудь из области рукоделия, Сергей в итоге обрадовался и степлеру. После недолгих поисков он обнаружил и несколько скрепок к нему. Джинсы все равно погибли безвозвратно, а на один переезд сгодится и металлический шов.

Сергей бросил джинсы на стол, сложил разорванные края, прицелился канцелярской машинкой и уже хотел щелкнуть первую скобу, когда в прихожей раздался звонок.

Первой реакцией было спрятаться. Куда? Зачем?

Скорее всего, если человек звонит, то ключа у него нет, а значит можно оставить его по ту сторону двери, что уже вселяет уверенность. И потом, это не Витек или один из его подручных. Вряд ли их успели собрать так быстро. Может быть, вернулась Галина, но, скорее всего, кнопочку давит кто-нибудь из знакомых проживающих тут богемщиков.

Снова позвонили.

Самый умный ход — открыть. Но появляться перед кем бы то ни было в трусах цвета хаки, носках цвета мыши и с глупой улыбкой на лице — неинтеллигентно и политически близоруко. Самая банальная развязка: муж приехал из командировки. За подобный костюм прибьет запросто.

Третья трель оказалась протяжнее и требовательнее предыдущих. Звонивший явно рассчитывал, что ему откроют.

Сергей беспомощно оглянулся по сторонам, скинул на стул свои джинсы, заскочил в ванную, обмотался полотенцем и вышел в прихожую.

Глянул в глазок — Галина!

Глава 19

— Может, лучше сначала зайти к участковому? — неуверенно предложил Сергей.

— Давай, заходи! Это твоя квартира, частная собственность, твоя крепость и все такое! Закон, божий суд и общественное мнение на твоей стороне!

— Ну…

Программист тяжело вздохнул, взялся за ручку двери, повернул ее и потянул. Железная створка и в самом деле подалась, бумажные ленты с сизыми печатями на секунду задержали ее, натужно натянувшись, но тотчас полопались.

— Фу! — с облегчением выдохнула девушка.

— Что «фу»?

— Как что? Могла быть бомба. Последний привет от братвы. Боевиков что ли не смотришь? Ах да, не смотришь.

— Шутки у тебя…

И, забыв о своей спутнице, Сергей бросился в квартиру, распахнул дверь маленькой комнаты, замер на мгновение, жадно лопая глазами обстановку. Мониторы, непривычно темные, обесточенные, смотрели на хозяина, как глаза поверженного великана. Еще минута ушла на то, чтобы убедиться в том, что все цело. Цело, невредимо и почти не тронуто, если не считать выдернутых из «УПС» шнуров и горстки сигаретного пепла на коврике для мыши.

На глазах у программиста навернулись слезы. Кажется, он был вполне готов к тому, что придется восстанавливать все с нуля, по крупицам, по железочке. Был готов и относился к этой проблеме философски: главное — жив! И только теперь он понял, как боялся потерять своего верного друга, потерять все то, что хранится в его безразмерной памяти, что выписано на дополнительные «винты» и диски. Лучшие годы работы, наброски, архивы, законспектированные идеи — все это было разбито на единички и ноли и загружено в гигабайты компьютерной памяти.

Программист Нерон опустился на колено и, сдерживая счастливый всхлип, коснулся кончиками пальцев клавиатуры, провел ребром руки по корпусу монитора, опустил ладонь на системный блок, где и хранилась львиная доля бесценных килобайт.

— Встреча князя и верного коня, — раздалось за спиной.

Сергей несколько раз быстро сморгнул, стряхивая с ресниц соленые росинки, и посмотрел через плечо на Галину. Посмотрел, как смотрит служитель храма на толпу туристов — брезгливо и снисходительно.

— Извини, — поежилась девушка под этим взглядом. — Неудачная шутка. На самом деле, я за тебя очень рада. Чуть сама не расплакалась. Вот и ляпнула…

Сергей медленно поднялся.

— Закрой, пожалуйста, дверь на замок.

— Хорошо.

Едва Галина вышла, Сергей быстро запустил руку в укромное местечко на книжной полке, где хранил деньги. Свернутый в продолговатую пачку пакет из-под звуковой карты лежал, где положено. Это окончательно успокоило Сергея. Выходит, он выбрался из передряги без материальных потерь. Отрадный факт!

Вытянув руку обратно, программист опустился на карачки и пополз под стол подключать провода.

— Хочешь проверить? — спросила снова оказавшаяся за спиной Галина. — Может, поешь сначала? И меня заодно угостишь, а то я тоже не завтракала.

— Есть нечего, — сообщил Сергей. — Если только участковый не забыл в холодильнике свои продукты.

— Так сходи! Деньги у тебя есть, ходишь ты быстро, а бегаешь еще быстрее.

Сергей оторвался от проводов и недовольно посмотрел на нее.

— Все подкалываешь? Ты тоже бегаешь будь здоров! Легкой атлетикой в юности не занималась?

— Я вообще-то и сейчас еще вполне юная леди, — заметила Галина, — и напоминать женщине о ее возрасте по-прежнему бестактно. А атлетикой я не занималась, но ходила в балетную школу. Три года. Нас там гоняли не хуже сборной олимпийского резерва.

— Ты была балериной? — Сергею показалось занятным представить себе Галину в балетной пачке, пуантах и позе маленького лебедя.

— Я не была балериной, — раздраженно ответила девушка, — я ходила в балетную школу. Ходила, ходила, но ничего не выходила, кроме сбитых ног. Не подошла я русскому балету, а балет — мне.

— Почему?

— По кочану! Сладкое очень люблю и вообще поесть, понятно? А ты меня тут голодом моришь.

— Ну, знаешь…

— Все я знаю. Ты бы, кстати, не ползал тут по полу в чужих штанах, а то я ведь их без спросу взяла. Жорж, конечно, не будет в претензии, но краснеть перед ним мне не в кайф.

Сергей посмотрел на надетые на нем шаровары, расшитые стилизованными кенгуру и мужиками то ли с лыжными палками, то ли с копьями. Скорее, второе: зачем австралийским аборигенам лыжные палки? Галина выдала ему эту богемную спецодежду на условиях бережного обращения и быстрого возврата.

— Тогда давай найдем компромисс. Ты топаешь за едой, а я финансирую эту экспедицию и покамест переодеваюсь, проверяю машину и мою посуду.

— Ну, если речь зашла о посуде, то сделка выгодная. Давай рублей пятьсот.

— Не зря тебя из балета…

— Пошел ты! Если у тебя ничего нет, то нужно и хлеб, и масло, и сахар, и спички.

Сергей нехотя полез в карман и отсчитал требуемую сумму.

— Спички можешь не покупать, зажигалка есть, — сообщил он, расставаясь с деньгами.

Сделка оказалась для Сергея архивыгодной, потому как Галина вернулась с полными сумками отнюдь не привычных полуфабрикатов. Поначалу программист опечалился, но девушка лихо взялась за дело, и через какие-нибудь полчаса на столе парил и благоухал какими-то приправами не слишком утонченный, но вполне даже приличный домашний обед из четырех блюд, не считая нарезанного треугольниками сыра.

Давно уже Нерон не ел супа, и незамысловатое овощное произведение пошло в кайф. Вареные овощи, плавающие в сочном бульоне, показались ему почти деликатесом.

— Я понял, ради чего ты покинула сцену, — сказал он, вычерпывая последние ложки. — Ты пошла на кондитерские курсы.

— Тогда уж кулинарные, — хмыкнула Галина, но не сдержала довольной улыбки. — Только ни на какие курсы я больше не пошла. Ходила в группу английского, но… — она взмахнула рукой, отгоняя воспоминание.

— Так значит, у тебя талант готовить? — Сергей решил попытаться выжать еще что-нибудь из приятной собеседнице темы. — А ты не думала ресторан открыть? Кстати, для ресторана название «Гарпия» очень даже…

— Намекаешь, что мое место на кухне? — вдруг ощетинилась девушка, и было непонятно, говорит ли она всерьез или нет. — А руководить мне своим рестораном можно будет или только стоять у плиты?

Сергей рассеянно заглянул в свою опустевшую тарелку, потом посмотрел на девушку.

— Есть предложение сменить тему.

— Охотно, — кивнула Галина. — Как на счет «Нерон ик.»?

— А который Нерон имеется в виду? И про что этот «Нерон ик.»? Ресторан?

— Не ресторан, Сережа, а мощная русская компания по разработке вэб-сайтов с тобой во главе и моими заказчиками на первое время.

— А… старая песня о главном… — поморщился программист.

— Чем тебе не нравится эта песня? Тебе что, деньги не нужны? Или ты не тщеславен? Плох ученик, не мечтающий стать директором школы! — Галина сбавила тон и продолжала: — Ну ладно, раньше ты трепетал из-за своей якобы дружбы с Ильей. Теперь-то что? Неужели ты до сих пор веришь в то, что он справедливо делится с тобой заработанными деньгами?

— Видишь ли, справедливость это…

— Хочешь, я покажу тебе калькуляцию на два последних заказа? Настоящую калькуляцию: сколько получено, сколько потрачено, кто сколько заработал? Я, — девушка сделала упор на этом слове, — не ударив пальцем о палец, заработала больше тебя. Тебе не обидно?

— Я слышал, что Вовка Березовский зарабатывает еще больше, — криво усмехнулся Сергей.

— Ну, ты упертый малый! Непробиваемый! — Галина встала и нервно прошлась по малогабаритной кухне: полтора шага в одну сторону, столько же в другую. Она пару раз фыркнула, раз пять возмущенно тряхнула головой, неоднократно шаркнула тапочкой, в общем, вела себя, как лошадь в стойле при запахе дыма или как женщина, исчерпавшая аргументы в споре с мужчиной.

— Галь, — спросил Сергей, дав собеседнице нафыркаться вдоволь. — А скажи мне такую вещь. Ты действительно случайно познакомилась с Ильей или внедрилась к нам по заданию Поршева?

— Ты что, туповат наследственно, или я плохо объяснила? Никакого отношения к моему бизнесу ни Поршев, ни его контора не имеют. Котлеты отдельно, мухи отдельно. Просто так получилось, что отделу понадобилась моя помощь, а в самом отделе подвернулась информация об Илье, которого я поначалу считала просто компьютерным гением. А если ты думаешь, что меня приставили к твоему величеству, чтобы ты пересказывал мне свои видения, то ты сильно не угадал. Если хочешь знать, кроме меня в твои сны никто не верит. Знаешь, что Поршев говорит про твои вещие сны? Знаешь?

Судя по всему, Галина предполагала, что мнение следователя крайне важно для Сергея, и нелестный отзыв нанесет парню глубокую психологическую травму, поэтому повторенное со змеиным присвистом «Знаешь?» прозвучало как угроза. Не хотелось ее разочаровывать, и программист ответил смиренно и нейтрально:

— Догадываюсь.

Недовольно сопя, девушка взяла у него тарелку и прямо туда набросала второе: котлеты с рисом. Сергей не возражал против грязной тарелки, тем более против котлет с рисом.

Какое-то время молодые люди сосредоточенно ели, не поднимая глаз от тарелок. Молчание снова нарушила Галина. На сей раз она заговорила проникновенно и вкрадчиво, решив перейти от лобовых ударов к обходным маневрам:

— Сереж, ты ведь умный парень, ты ас в своем деле, таких людей на Западе и в Штатах на части рвут. А ты сидишь тут, как тот мужик из анекдота про астронавтов, и смолишь свою цыгарку. Ты подумай о том, что жизнь-то одна. Одна-единственная, и она проходит, уходит день за днем. Илья твой через пару лет соберет манатки, купит себе «гринкарт» и отчалит на заранее меблированную квартиру. Будет присылать тебе виртуальные открытки с видом себя на фоне пляжей Флориды. А ведь он без тебя — ноль, понимаешь? Ноль! И тебе не обидно, что он в шоколаде, а ты в совсем другой оболочке такого же цвета?

Она замолчала, ожидая услышать ответ, но не услышала ничего, кроме звука челюстей, мерно перемалывающих пищу. Пришлось продолжать в режиме монолога.

— Нет, ты скажи тогда прямо. Если тебя все устраивает, то я не буду морочить тебе голову. Илья будет сплавлять тебе по дешевке ту же самую работу, а ты будешь горбатиться за копейки. Давай, валяй! Но неужели тебе не хочется самому стать боссом? А может, — Галина состроила пренебрежительную мину, — ты просто боишься? Боишься ответственности, больших денег, известности? Куда проще общаться с компьютером и жить как мышка в норке. Сережа, ты просто боишься повзрослеть, да? Решать взрослые проблемы, общаться с большими дядями, которым иногда не грех и в рыло дать? У Фрейда описан это феномен…

— Отвянь ты со своим Фрейдом! — Сергей взорвался. — Ничего я не боюсь, ясно? Хотел бы — давно уже открыл бы свою фирму или уехал бы в Германию.

— Значит, не хочешь? — Галина посмотрела на него с усмешкой. Озорные искорки блеснули в ее глазах. Отчасти она добилась своего: вывела Сергея из себя, вытянула на какой-никакой разговор.

— Нет, не хочу! — Сергей с досадой отодвинул от себя тарелку.

— И не хочешь стать программистом номер один? И не хочешь стать миллионером?

— Нет.

— Ну и дурак!

— Сама ты… — программист смерил ее взглядом и вышел из кухни.

Галина чуть слышно чертыхнулась и резко опустилась на табурет.

Глава 20

В почтовом ящике, по традиции, оказалось девяносто девять процентов мусора, два письма от Ильи, два — от заказчиков, одно от Машки, одно — неизвестно от кого.

«Серег, подбери, плз., другой фон для косметического салона. У них там пиджак генерального сливается. J Илья».

«Господин Неровкин, хотелось бы уточнить, насколько целесообразно использование предложенной Вами IPIX — технологии при обращении к региональному потребителю, располагающими, в основном, машинами класса ниже Р200? С уважением, Марк Прянин».

«Серега, посмо3 картинки по ссылке! Это у меня содрано! Козлы! L. Око».

«Серег, есть возможность…»

«Господин Неровкин, вынужден снова…»

Люди писали о работе, о текущих проблемах, выражали недовольство молчанием Нерона (всего-то сутки прошли!). Словно ничего не произошло, будто не было этого кошмара с погонями, стрельбой и гранатами, брошенными в машину. Все верно, для них для всех, не влипших в историю с пророчествами, просто прошли еще одни сутки, просто еще один день их жизни. Это он, Сергей, всю жизнь предпочитавший держать свои мысли при себе, расхлебывал кашу, заваренную одним-единственным неосторожным разговором!

Подумать жутко, что не подкинь какой-то неизвестный благодетель пару «лимонок» в нужную машину, ночевал бы сегодня Сергей на какой-нибудь грязной станции Горьковского направления. Не разорви Витька в клочья, он сейчас продолжал бы…

Стоп!

Пальцы Сергея, самостоятельно, почти без участия головы, плясавшие по клавишам, вдруг замерли над клавиатурой, взгляд уставился в некую точку над монитором.

Витка разорвало на части. А несколькими часами раньше Сергей видел, как сутенер распадается на отдельные детали, распадается вопреки анатомической логике и схеме разделки туши, висящей еще в некоторых продовольственных магазинах. Есть ли тут связь? Напрашивается вывод, что да. Выходит, что за несколько часов до взрыва, Сергей получил сигнал о том, что это произойдет. В несколько иносказательной форме, но довольно точной, детальной.

Программист откинулся на спинку кресла и погрузился в размышления.

Итак, еще одно доказательство того, что прогнозы убийств от Неровкина сбываются куда точнее, чем прогнозы гидрометеоцентра. То есть, судя по всему, они сбываются стопроцентно.

Тогда как же быть с видением, которое посетило его в момент схватки с Витьком здесь, менее суток назад? Оно что, тоже сбудется?

Сергей ощутил соблазн броситься в прихожую и привалить к двери шкаф.

Но ведь Витек мертв. А нет никаких сомнений в том, что руки, державшие Сергея в том кошмаре, принадлежат именно сутенеру. Как же быть с этим предсказанием?

Понятно, что вопрос этот не просто теоретический. Как-никак речь шла о его, Нерона, жизни. «Сбудется — не сбудется» неожиданно перекочевало из сферы чистой теории в самую, что ни на есть, практическую плоскость. При всем желании теперь не получится остаться сторонним наблюдателем. Черт бы побрал этого Поршева с его Форумом, Галину с ее медвежьей заботой, самого Сергея, не умеющего держать язык за плотно сжатыми зубами.

Здравый смысл подсказывал, что никакое покушение от рук мертвеца невозможно, если только не предположить, что явится злобный призрак. А почему не предположить призрак, если доказано наличие вещих снов?

Но, рассуждая логически, программист-таки склонялся к мысли, что можно расслабиться и забыть об этом прогнозе.

Во-первых, Витек все-таки не в том состоянии, чтобы мстить. Если верить рассказу Поршева, то там даже опознавать нечего, не то, что зомбировать. Хотя если нет трупа, то вызывает сомнение сам факт смерти, но не с потолка же следователь списал имена погибших? Что-то, значит, уцелело.

Во-вторых, клип с распадающимся сутенером «показали» значительно позднее, чем клип с убийством самого Сергея. Сергей до сих пор жив, чего не скажешь о сутенере. До сих пор новые пророчества поступали по мере воплощения предыдущих: увидел — случилось, увидел — случилось. Должна же быть какая-то закономерность и последовательность у вещих снов? Наверное. Хотя это доказательство выглядело менее убедительно. От рекламы фильма «Гонгофер» Сергея мутило еще в детстве, но сам фильм он так и не видел, а вот про «Шрека» услышал два месяца назад и уже дважды посмотрел этот синтетический, но прикольный мультик.

В-третьих. Взять историю с убийством на Садовом. Там было аж два варианта: один с убийством дядьки, другой с убийством старухи. В итоге старуха уцелела, да и дядьку грохнули не на пороге, а в спальне. Что это доказывает? Доказывает, что прогнозы могут корректироваться.

Изобретя еще пяток косвенных доказательств, Сергей почти успокоил себя. Не сбудется.

Но вот что не давало покоя. Как и почему можно скорректировать эти… сценарии! Очень удачно подошло это слово для определения сущности пророчеств. По сути своей, это всего лишь сценарии того, что, может, должно произойти. Любопытно, случилось бы преступление на Садовом, если бы менты сразу поставили там засаду? Скорее всего, нет. Может быть, клиента грохнули бы позже, в другом месте, но того варианта, что видел Сергей, уже не было бы. Кавер-версия — возможно, но не один в один.

Мысли поперли в голову, как пузырьки из растворимой таблетки. Программист даже встал от возбуждения.

— Значит, сценарий, — пробормотал он вслух, нетерпеливо щелкая пальцами.

Но почему в случае с Садовым он видел не один, а два сценария? Клиент и бабушка?

— Да! — выкрикнул вдруг Сергей, забыв о том, что на кухне еще сидит надутая Галина. Но стоило выкрикнуть по такому поводу. Он понял! Сообразил, допер, скумекал!

Их и было два сценария! Если бы дверь открыл тот мужик, его грохнули бы на пороге. Но могла открыть дверь и бабуля. Тогда завалили бы ее, а потом, может быть, вошли в квартиру за основным клиентом. Логично? Еще бы не логично! Ведь и того журналиста, Бояршинова убили не по сценарию, хотя убийца начал действовать именно по этой схеме.

— Итак, видения Сергея не бред, не глюки, не отблески преломившихся времени и пространства, а сценарии убийств, зародившихся в чьей-то голове или чьих-то головах. Чьих же? Как минимум, один из сценариев принадлежал Витьку. Можно было бы предположить, что и остальные взяты из его головы, если бы не последний эпизод, когда сам же сутенер и накрылся. Не сам же он себя подорвал? Тем более двумя гранатами. И с какой такой радости Сергей вдруг начал видеть замыслы убийств, зреющих в голове какого-то сутенера? Ведь когда произошли первые из них, он его и знать не знал?

Дверь комнаты чуть приоткрылась.

— Сережа? — Галина с беспокойством оглядывала его.

— Чего?

— Ты кричал? — неуверенно спросила она.

— Ну, кричал, и что? Я у себя дома, время не позднее, могу и покричать.

— Голова опять болит?

— Ничего у меня не болит! Захотел и крикнул, — незло огрызнулся программист, а про себя подумал, что неплохо бы выставить гостью за дверь. Пусть вон отвезет портки своему приятелю. В кармане, кстати, какие-то крошки, очень смахивающие на сушеную траву. Хотя чего ее выставлять? Раз все идет по-прежнему, то придется ее обучать, готовить смену.

— У меня идея. Давай мириться, — девушка скроила невинную рожицу.

— Как будем мириться? Возьмемся за мизинцы?

— Можно и взяться, — кивнула Галина. — Но давай решать наши споры как-нибудь мирно.

— Не вижу препятствий. Как, например? Есть такое предложение. Я говорю: «Отстань!» — и ты отстаешь.

— Это невежливо, — девушка как бы задумалась, хотя дураку понятно, что она явилась с уже готовым планом действий. — Знаешь, как мы торговались с Ильей? Разыграли спорные проценты в кости. Очень даже азартная игра. Кстати, мы довольно долго не могли доиграть до конца. То он выигрывает, то я…

— Теория вероятности, — кивнул программист. — Вероятность выигрыша один к одному.

— У нас с тобой тоже спор. Давай сыграем в кости и кто…

— У нас с тобой другой спор, — неожиданно твердо сказал Сергей. — Я не хочу делать того, что ты мне предлагаешь. Ни на пять процентов, ни на девяносто. И такие вещи жребием не решаются.

— Какие мы серьезные, — передразнила Галина. — Скажи честно, что боишься проиграть.

— Вряд ли, — пожал плечами Нерон. — Я везучий.

— Чрезвычайно! — фыркнула Галина. — Среди ночи в Москве напороться на единственного человека, с которым встречаться не стоит! Непроходимое везение!

— Тем не менее я от него ушел… — парировал Сергей и прикусил язык.

Девушка покатилась со смеху.

— Ушел! Он ушел! — говорила она, смеясь. — А ты не позабыл, что ты не один от него ушел? И не по траве-мураве, а по моим ребрам. Конечно, если считать оказавшиеся под каблуком ребра коллеги простым везением…

Она буквально закатывалась со смеху, и тем обиднее было все это выслушивать, что ничего особенно смешного девушка не придумала. Так, «обзывалки» времен детского сада. Но обидно! Всегда обидно, когда на тебя показывают пальцем и смеются. Вдвойне обидно, когда есть к тому повод.

Сергей стоял, сунув руки в карманы, и молчал, гоняя вверх-вниз острые желваки.

— Можем сыграть на деньги, если очень хочется пощекотать нервы, — процедил он, наконец, когда Галина стала делать вдохи поглубже.

— Что мне твои деньги? — отмахнулась она, выплевывая последние смешинки. — Если на то пошло, я могу тебе подарить столько же, сколько ты выклянчил у Илюши сегодня ночью. Просто подарить. А ты рискуешь проиграть все свои скромные накопления. Кстати, — она сунула руку в карман и извлекла хрустящую пятисотку, — вот сдача из магазина.

Сергей не двинулся с места, и девушка, оглядевшись, небрежно бросила купюру на край стола.

— Эх, деньги ты зарабатывать боишься, играть боишься…

— Я не боюсь, — повторил Сергей уже со злостью.

Ему захотелось взять эту «благодетельницу» за хвост, подтащить к двери и выкинуть за порог, чтобы никогда больше не видеть. Или нет! Лучше достать из стола револьвер, загнать в барабан один патрон, крутануть, щелкнуть пустым гнездом у виска и протянуть ей с презрением: «На, если такая смелая!» Но револьвера у программиста не водилось, да и гнездо могло оказаться не пустым. Тогда иначе: найти ее американского заказчика, выйти на него напрямую и утереть нос ей да Илье заодно. Но это тоже фигня и потребует сил и времени немало. Что-то нужно сейчас, сию секунду, чтобы выплеснуть злость, чтобы заставить ее замолчать, заставить изменить свое гнилое мнение о нем. Что?

— Давай сыграем, если не боишься, — подмигнула Галина. — Не хочешь на заказы? Ладно! Тогда пусть проигравший… отрежет себе палец! Мизинец.

Сказала и уставилась ему прямо в глаза.

Кажется, Сергей ничем не выдал своего замешательства. Такое пари не может быть серьезным. Вряд ли она станет пилить себе руку ради пустого пари, иначе ее место в психушке. Он тем паче не намерен лишать себя одного из десяти драгоценных инструментов.

— Нет, — засмеялась девушка, спустя бесконечные пятнадцать секунд. — Мизинец — это, конечно, лажа. Ты хоть читал Хичкока?

— Я фильм смотрел.

— Тоже неплохо. Так на что сыграем? — она задумалась, добросовестно наморщив лоб. — Что-нибудь такое, чтобы не откладывать…

— На раздевание, — подкинул идею Сергей и тотчас понял: это самое подходящее. Интересно посмотреть, куда денутся ее храбрость и спесь, когда не останется ни карманов, ни складок одежды.

Брови Галины удивленно поползли вверх.

— На что, на что-о? Хотя… знаешь, в этом что-то есть, — она смерила его надменным взглядом, словно уже выиграла все партии. — Тащи кости.

Они перешли в большую комнату, расчистили стол. Галина села в единственное кресло, Сергей — на кровать. Устроившись поудобнее, он положил на стол один кубик, второй оставив в руке:

— Бросаем, кто первый, — пояснил он.

Бросили. У Галины выпала шестерка, у Сергея два. Не дожидаясь новых пояснений, девушка взяла со стола кубики и, легонько встряхнув, выронила их на стол. Три и пять.

Кубики взял программист. С точки зрения математики, восемь очков — хороший бросок, больше половины возможных очков. Потряхивая кубики в руке, Сергей машинально прикинул вероятность своего выигрыша. Самая вероятная комбинация — ежу понятно — семерка. Если считать вероятность по возможным сочетаниям, то шансы выиграть невысоки, если считать просто по очкам, то…

— Ты кости с шахматами не путаешь? — поинтересовалась Галина.

Сергей разжал руку. Один кубик замер почти сразу, четырьмя точками кверху, второй покатился по столу и, казалось, уже непременно упадет на пол, но не упал, замер на самом краю, даже зависнув одним углом над полом.

— Шесть! — с довольным видом сообщил программист. — Я выиграл.

Галина посмотрела на шестерку с недоумением, как если бы на кубике значилось, например, девять или тридцать шесть и шесть. Потом она перевела взгляд на Сергея и, опустив очи долу, стала стягивать жилетку.

В первый миг Сергей ощутил удовлетворение от того, как помрачнело ее лицо, как неторопливы стали движения, будто мышцы преодолевали внутреннее сопротивление. Но тотчас стало как-то неприятно, будто ударил слабого. Он отвел взгляд, а когда снова посмотрел на Галину, та уже избавлялась от сорочки. Оторопело раскрыв рот, программист наблюдал, как упали на подлокотник кресла кожаные брюки, гольфы. Девушка поднялась, заведя руку за спину, чтобы расстегнуть замок лифчика.

— Надо снимать по одной… вещи, — осипшим ни с чего голосом прошелестел Сергей.

На мгновение Галина замерла, испуганно хлопая ресницами, потом опустилась на колено, сокращая расстояние между ними, и, когда ее лицо оказалось вровень с лицом Сергея, сказала:

— Я не поняла.

Он не успел ответить прежде, чем ее губы слились с его губами, а потом было поздно.

И все, что последовало за этим поцелуем, получилось необыкновенно. Необыкновенно. Не как с однокурсницей Тамарой, с которой Сергей постигал азы и буки любви «по-большому»; не как с Лилей: полушутя, полуиграя, в хмельном угаре, без лишних нежностей, обременительных разговоров о будущем и обязательств; и уж, конечно, не с деловитой страстью, как с Ириной.

Глава 21

— Знаешь, о чем я подумал?

— О еде?

— Нет, — он тихо засмеялся. — Хотя обед был… вкусным.

— А десерт? — Галина перекатилась на живот, положив голову ему на плечо. Ее острый подбородок удобно лег в ложбинку под ключицей.

— Десерт — да, — Сергей, немного смутившись, почесал кончик носа.

— Богатый комплимент. А знаешь, о чем я подумала?

— О сигарете?

— О сигарете я подумаю чуть позже, — согласилась она. — Я подумала, жалко, что ты не прочитал ту книжку.

— Почему?

— Тебе могли бы выделить там отдельную главу.

— Я похож на психа?

— Причем тут псих!

— Ну, ты сама говорила, что эта книжка про людей, у которых мозги сносит по уши, а они продолжают работать, где работали.

— Дался тебе этот лодочник. Я просто прикололась, что мужик обходился без своего ЦПУ, вот и рассказала. А вообще там есть истории и о гениальных особях.

— Приятно слышать.

Молодые люди немного помолчали, отдыхая и витая в скользящих мыслях о приятном. Галина задумчиво водила указательным пальцем по груди Сергея.

— А ты никогда не думал сделать себе татуировку? — спросила она, вычерчивая ногтем на коже какую-то закорючку.

— Зачем?

— Ну, все крутые парни делают себе наколки. Спецназовцы, байкеры, музыканты, культуристы. У каждого своя тематика, свои условные знаки, символы… — Галина мечтательно откинулась на спину, словно на потолке показывали слайды с последнего конкурса тату. — Драконы, черепа, русалки. Знаешь, какие сейчас делают цветные наколки?

— Знаю, — «кивнул» веками Нерон. — Ты еще забыла упомянуть урок. Вот уж где и традиции, и символика. Купола, кресты, перстни. Романтика!

— Чего ты окрысился? — беспокойно посмотрела на него девушка.

— Я не окрысился, — невозмутимо сказал Сергей. — Просто мне делать татуировку не имеет смысла. Ее никто не увидит. Твои байкеры катаются по улицам, засучив рукава, и выделываются друг перед другом. Никто из них точно не знает, кто там круче, кто всмятку. Понты, внешний эффект. А мы друг друга не видим. Почти никогда. Ты можешь создать себе любой имидж. Можешь даже при желании скроить себе фотографию, которую повесишь на сайте для прочих юзеров. Хоть из Клуни, хоть из Кроуфорд. Хоть Бен Ладеном назовись! Проверить это простому пользователю не так просто. Причем, если хочешь, будь мужчиной, а хочешь, будь женщиной…

— В общем, можно изменить свой облик покруче, чем любая татуировка, — подхватила Галина. — Сегодня ты Алсу, завтра ты Филипп Киркоров, послезавтра вообще Моисеев. Классная игра!

— Необязательно ждать до завтра. Можешь влезть сразу в несколько чатов, и в каждом отметиться по-своему.

— Круто! Создай свою виртуальную реальность! Или несколько. Почему мне не приходило в голову… — девушка вдруг помрачнела. — Почему мне не приходило в голову, что каждый, с кем я общаюсь по сети, может оказаться кретином или потноруким извращенцем? Ведь это так просто…

— Наивность — самая излечимая болезнь. Пару раз обжигаешься — и здоров.

— Можно и за один раз так обжечься, что нечего будет кремом мазать, — мрачно заметила Галина.

— Но мы ушли от темы, — напомнил Сергей. — Кто есть кто в сети. Тонкость в том, что, кем бы ты ни назвался, довольно скоро станет ясно, что ты из себя представляешь. Тут судят именно «по делам твоим». Любой медведь может научиться ездить на мотоцикле, и уловить разницу в классе вождения бывает довольно трудно. Сеть — это не паутина, это бездна, и разница в классе… — он щелкнул пальцами, силясь подобрать нужные слова. — Скажем так, на мотоцикле ты можешь получить балл от ноля до десяти, а здесь — до бесконечности. Байкеры, находящиеся примерно в середине рейтинга имеют примерно одинаковые пятерки, а «средний программист» — понятие жутко растяжимое. Если же говорить о монстрах, о настоящих гениях, то тут и баллы семизначные и разрывы миллионные, хотя обычному юзеру даже не понять, почему одного считают гением, а другого гением в кубе.

— А ты гений? — ловким вопросом срезала Нерона Галина.

Сергей насупился.

— Гений не гений, но заметно выше среднестатистического уровня.

— Ты скромный, — с уважением кивнула девушка. — Мне-то мог бы назваться гением в пятой степени. Я бы поверила.

— Это все равно, что сделать татуировку «чемпион мира по карате». Такая же дешевая лажа. — Сергей поднялся, накинув на плечи пляжное полотенце. — Соку хочешь?

Потом они пили холодный апельсиновый сок, вытягивая желтую жижу с примесью мякоти через полосатые соломинки. Сергей мысленно отметил, что чувствует себя несколько неловко. Сам не зная почему, он избегал смотреть на вытянутое рядом ладное тело с остатками шикарного загара. Почему? Что за детство в конце концов? Конечно, таращиться на остроносые пухлые грудки тоже крайность — что он, голых тетек не видел?! — но взрослому человеку полагается в подобной ситуации дышать значительно ровнее. Подумаешь, сиськи. Да если разобраться, то в Лилин лифчик таких влезет по три комплекта на чашку.

Сергей осторожно скосил взгляд и прикинул: три или три с половиной?

— На что ты смотришь? — тотчас последовал вопрос.

Взгляд Сергея заметался, подыскивая в этом же направлении что-нибудь более пристойное.

— Да так… ни на что… — промямлил он, ощущая потепление в ушах. — Задумался.

— А я смотрю, у тебя взгляд как-то… остановился. — Не выпуская изо рта соломинку, защебетала Галина. — Я уж думала, что у тебя опять это… видение. Кстати, во время секса человек получает изрядную встряску по всей нервной системе. Поэтому многим эмоционально неуравновешенным людям секс противопоказан…

— Я достаточно уравновешен, — парировал Нерон.

— Да, конечно, — засмеялась Галина. — А ты ничего нового не видел?

— Где? — Сергей прикинулся глупым.

— Ну, видений тебе больше не было?

— Ах, это… — разочарованно отмахнулся парень. — Этого добра хватает.

— Да?! — Девушка поднялась на локте. — И кого ты видел?

Шутить вдруг расхотелось. Рассказать про расчленение Витька или нет? Один раз такой рассказ уже вышел боком. Не стоит вторично наступать на те же грабли. Сергей принял окончательное и единственно верное решение ничего не рассказывать. Никому. И тотчас рассказал про видение на фоне лифта, удивляясь самому себе и ругая его же последними словами. Мысленно ругая. Вслух же произносился совсем иной текст: подробное описание пророчества с подробностями и комментариями.

— В уме не поместимо! — выдохнула Галина, дослушав до конца. — И через час с небольшим этот Витек и впрямь пошел в разнос! Потрясающе!

Горящие глаза девушки обдавали жаром лицо Сергея, и он подумал, что это неплохой дивиденд с рассказа. Запудрить девушке мозги — старый добрый трюк, передающийся из поколения в поколение. Вызвать восхищение своей персоной — кто этого не знает? — большой прыжок в направлении постели. Правда, они с Галиной уже тут, и вовсе необязательно выкладывать ценную информацию, когда в памяти пылится полно всяких небылиц, но чертовски приятно, когда на тебя пялятся такие очаровательные и восторженные глазки.

— Слушай! — Галина резко поднялась и села по-турецки.

Упомянутых параметров Галины груди пришли от этого скачка в движение, словно ртутные капли в электрическом поле. Сергей ощутил заметное оживление в области паха и поспешил переменить позу. Вряд ли это зрелище огорчило бы девушку, но подобная впечатлительность никак не вязалась с представлениями Сергея о взрослости. Если говорят: «Слушай!», нужно сначала послушать, а потом уже… баловство всякое разводить.

— Ты слушаешь? — недовольно переспросила Галина, и обнаружилось, что, спасая честь мундира, Сергей успел пропустить мимо ушей заданный вопрос. — Я спрашиваю, что ты сам думаешь по этому поводу? Откуда эти пророчества?

— Трудно сказать, — солидно повел плечом Сергей и сам себя похвалил за такой взрослый и мужественный жест. Так пожимали плечами старики Габен и Вентура, и хотя Серегина комплекция вряд ли дотягивала даже до Трентиньяна, собственная мужественность казалась ему вне конкуренции.

— Трудно сказать, — повторил он, копируя интонацию позднего Депардье (точнее интонацию переводчика). — Но кое-какие наблюдения, логические заключения…

— Ой! — Галина даже хлопнула в ладоши. — И что же ты заключил?

— Я заключил… — небольшая пауза, необходимая хорошему докладу, — что все эти убийства произошли на самом деле.

— Проницательный вывод, — кивнула Галина.

Сергей бросил на нее подозрительный взгляд: не ерничает ли? Кстати, он предпочел умолчать о том эпизоде, когда сутенер почти добрался до его горла.

— Убийства произошли, и произошли они примерно так, как я видел. Примерно, но не в точности. Пораскинув мозгами, я заключил, что мои пророчества — не что иное, как замысел убийства, сценарий, зревший в чьей-то голове.

— Чьей? — лицо девушки довольно натурально побледнело и вытянулось.

— Не знаю, — честно ответил Сергей. — Но то, что это сценарии из чьих-то голов — точно.

Галина устроилась поудобнее, подобрав под себя ноги.

— Но получается, у тебя есть контакт с убийцей? Как в том фильме…

— Не убийцей, а именно убийцами!

— Почему?

Сергей объяснил.

Молодые люди помолчали. Галина обдумывала услышанное, Сергей блаженствовал на лаврах, с неэстетичным похрюкиванием добирая со дна стакана цитрусовую жижу.

— А знаешь, что вытекает из моих заключений? — спросила девушка, задумчиво теребя одеяло.

Нерон благосклонно кивнул, показывая, что готов выслушать версию дилетантки.

— За последний месяц только в Москве положили уйму народу разного пола, возраста и музыкальных пристрастий. Но ты предсказал только несколько из них. И знаешь, что забавно? Все эти убитые так или иначе крутились вокруг Витька, Ильи, интим услуг вообще. Журналист, который собирал материал по порно-индустрии в Интернете, сутенер, осведомитель, стучавший на этого сутенера. И даже тот урюк с Садового связан с Витьком, потому как заказывал у него баб.

— Возможно, через Интернет! — поспешил добавить Сергей, крайне раздосадованный тем, что такое очевидное заключение слету сделала Галина, а не он сам, мудрый компьютерный почти гений.

— Возможно. Теперь прикинь: почему именно эти убийства?

— Потому что я связан с Интернетом! — радостно ответил программист.

Галина поморщилась:

— Не годится. Я думаю, что много еще пользователей переехали из квартир в ямы. Мне представляется более простая штука. Ты общаешься с теми, кто задумывает эти убийства!

— Я? — Сергей даже икнул от неожиданности и крутизны пируэта Галиной мысли. — Я общаюсь с убийцей?

— К бабке не ходить, палец не сосать, с потолка не соскребать! — уверенной очередью выдала девушка популярные в народе поговорки.

От подобного предположения компьютерщик как-то смешался. Нельзя сказать, что он сильно перепугался, но всякое кровообращение под его одеялом прекратилось.

— Отформатироваться можно! — пробормотал он, садясь на кровати.

— Лучше напрягись и подумай, с кем из друзей тебе так летально повезло, — Галина положила ему руку на плечо. Каким-то двусмысленным вышел этот жест. То ли в смысле «не бойся, я с тобой», то ли «мужайтесь, друг мой, все там будем!».

Похоже, зря он рассказал о своих снах и умных мыслях. Ой, зря, бляха муха!

Глава 22

— Старик, ты спятил!

Из-за ревущих басов Сергей не мог, конечно, от порога расслышать сказанное Ильей, но иногда нетрудно прочитать и по губам. Илья вскочил из-за стола и буквально ринулся навстречу Сергею, схватил за руку, затряс, словно хотел выдоить из пальцев друга-соратника полстакана полезного йогурта «Био».

— Старик! Мы тебя обыскались, слышь? Тут такие дела творятся, а ты растворился в тумане: не появляешься, в сеть не выходишь…

Илья суетился вокруг, похлопывал, оглаживал, провожая к столику, будто опасаясь, что объявившийся программист вдруг сбежит и исчезнет уже навсегда.

Народ был в сборе, и, чувствуется, не один Илья вздохнул с облегчением.

— Что стряслось-то? Я вчера почту просматривал… — Сергей пожал протянутые ему руки, кивнул-махнул девчонкам.

— Образовался новый проект! — радостно сообщил Илья, подсаживаясь почти вплотную.

— Что на этот раз?

— Глобальная база по музеям Москвы и Золотого кольца! Охватываешь умишком масштаб?

— Ты это… понежнее про мой умишко, — полушутя обиделся Сергей на полушутливую поддевку Ильи. — Что за база, и откуда в ней масштаб?

— Некий мм… меценат, скажем так, озаботился состоянием отечественного туристического бизнеса. Есть большая проблема у иностранных туристов с посещением многих интересных мест в нашем отечестве. Взять хоть Золотое кольцо. Куча маленьких городов, разбросанных на хрен знает сколько километров друг от друга. Дорог нет, транспортного сервиса тоже…

— Не так уж, кстати, далеко, — пожал плечами Сергей.

— Это по русским меркам недалеко. В Москве час на дорогу — норма. А по меркам, скажем Италии, где на квадратный километр три памятника архитектуры, это именно «хрен знает сколько километров». И ведь во всех этих Торжках, Владимирах и Суздалях ничего особенного нет. Так, по паре достопримечательностей да немножко сувениров…

— Во Владимире квас вкусный, — вставила Машка.

— Вкусный. Только за семь верст ехать квас хлебать иностранцам скучно. Основная масса этих бусурман оседает в Москве или Питере. Все! Даже до Гатчины не все добираются — далеко!

Сергей с тоской посмотрел в сторону барной стойки, где поблескивали на хромированных кранах эмблемы знатнейших пивоваров Европы.

— Давай к сути. Чего от нас надо?

— От нас надо создать виртуальную экскурсию. Путешествие по всем этим городкам. Чтобы всякий буржуй мог прикупить себе диск, привезти домой и там зырить на компьютере в свое удовольствие. Несколько обзорных дисков, а для любителей и гурманов отдельные, подробные или тематические. Вот у Пушкина день рождения недавно был. Представляешь себе экскурсию по пушкинским местам? Москва, Питер, Одесса, Бессарабия… Где его там еще носило? Это же интересно, так? А объехать все эти места тяжко. То ли дело — пятьдесят баксов, и ты имеешь карманную экскурсию с переводом на любой язык!

— Пятьдесят?

— А что ты хотел? Буржуи сэкономят на билетах в Читу.

— При чем тут Чита? — опять встряла Машка. — Он туда только письма писал: «…взойдет она, звезда пленительного счастья…»

— Ну и хрен с ним. Фотографию звезды разместим! — отмахнулся от нее Илья и снова обратился к Сергею. — Ты суть уловил?

— Думаю, да. Чисто софтовый проект.

— Ан, нет! Диски в перспективе не главное! Если сделать файлы компактными по объему, то можно продавать их по сети. Частями, подборками, с исправлениями на заказ. Ты вдумайся, старик! Глобальная сеть по русской культуре любого века, любые материалы с гарантией достоверности и оперативности! Все флаги к нам. Распродажа родной истории и культуры за свободно конвертируемую валюту!

Сергей вдумался.

— Перспективное предприятие, — кивнул он. — Прибыльное.

Илья заметно смутился.

— Ну, прибыльное оно не столько для нас, сколько для мецената. Но зато представь себе, какая реклама! Этот проект будет поддержан на уровне Думы, в него включатся все музеи, все заинтересованные организации, туристические фирмы. Мы станем вэб-студией номер один! К нам очередь выстроится из заказчиков! В Штатах сейчас все равно паника, но через несколько месяцев все уляжется, и к этому моменту нам необходимо раскрутиться в полный рост.

— Типа сейчас мы немного батрачим на светлую перспективу, а потом начинаем купаться в деньгах? — обобщил суть предложения Сергей.

— Примерно так, — затряс головой Илья. — Причем, именно купаться, именно в деньгах!

Программист подумал, что кое-кто уже и сейчас купается в деньгах. Сам Илья, например, или Галина, шустрящая между ними и Америкой. Они-то, конечно, могут себе позволить поработать на перспективу, тем более что работа их заключается в чутком руководстве и дележе средств.

— А что если нам принять участие в прибыли этого замечательного предприятия? — спросил он вслух.

— Во! — радостно подхватил Кирилл. — Пусть открыжат хоть маленькую дольку.

По выражению лица своего босса Сергей понял, что вопрос уже активно обсуждался их коллективом.

— Если они не берут нас в долю, — продолжал Сергей, — то давайте сделаем все без денег этого мецената. Будем параллельно заниматься текущими заказами и готовить базу. Особых вложений этот процесс не требует.

— А материалы? — вскинулся Илья. — А поддержка со стороны музеев?

— Надо с ними договориться, — невозмутимо ответил на это компьютерщик. — Ты у нас главный специалист по ведению переговоров. Поговори с директорами. Я думаю, им реклама очень даже не помешает, особенно если предложить им процент с продаж этих дисков.

Чувствовалось, что Илья не ожидал столь мощного и грамотного натиска. Сергей и сам не ожидал от себя проявления такой деловой хватки. Босс нервничал, ерзал на стуле, то и дело переставляя его с места на место. Суть его аргументов сводилась к тому, что неназванный меценат не просто богатый дядя, но дядя со связями, способный как дать проекту самый зеленый свет на любом уровне, так и перекрыть кислород.

— По сути, это ведь его идея, мужики, — проникновенно втолковывал Илья. — Если мы просто так возьмем и заберем эту идею, то получится, что мы его элементарно кинули. Он же нас с кашей съест!

— Давай не будем забирать эту идею просто так. Просто предложим ему пересмотреть условия договора.

— Что? — Илью аж перекосило. — Да он и разговаривать с нами не станет! Просто найдет других парней…

— Пусть ищет, — пожал плечом Сергей. — Значит, мы с ним просто не договорились. Но он ведь сам на нас вышел? Значит нужны мы ему… Кстати! — его вдруг осенило, — а как он на нас вышел? Через кого?

Пока Илья бубнил что-то невразумительное о старых связях, в разговор вклинился Кирилл.

— Нет, в натуре, давайте сами сделаем такую базу! Какая там идея? Собрать воедино данные? Так это не идея! Никто на это патента не даст. Это как «хорошо бы изобрести вечный двигатель!». Хорошо бы, изобретайте. Нам ведь придется с ноля начинать: материал собирать, цифровать, интерфейс придумывать, структуру. А раскрутиться? Да не так это сложно! Надо по сети баннеры раскидать, пару статей тиснуть в прессе, — он хлопнул Илью по локтю. — Помнишь, у тебя знакомый журналист был? Терся тут еще весной? Как его?..

— А! — отмахнулся Илья. — Это несерьезно. Он не журналист, а фигня полная и козел.

— Пусть козел. Нам с него не молоко доить, нам статья нужна! У меня, кстати, даже визитка его валяется дома… Бояршинов, кажется, его кличут…

— Да он не волочет по нашей теме совсем.

— Пусть! Мы ему все объясним и разжуем в лучшем виде.

Спор разгорался. Даже Машка загнала в спину Илье пару тамагавков, предложив связаться со своей теткой, работающей в каком-то обществе защиты памятников архитектуры. На три фронта Ильи не хватило. Через девять с половиной минут он поднял руки в знак капитуляции.

— Ладно. Допустим, что мы такие супер-пупер и сами справимся с этим проектом. Допустим. Но нельзя же просто послать человека с такими деньгами!

— Не надо его посылать, — одобрила Машка. — Надо встретиться с ним и изложить наши соображения. Мне кажется, он согласится с нашими доводами.

— Ну да, — хохотнул Кирилл. — Согласится, как Киса Воробьянинов, когда Бендер ему обещал справиться с его делом!

— Нет, серьезно! — продолжала Машка. — Надо только изложить нашу позицию. Мы профессионалы и давайте держать марку, если и впрямь хотим, чтобы на нас смотрели как на профессионалов!

Нерон улыбнулся про себя, слушая о высокой Машкиной самооценке, но на лице улыбка не проступила, и его хмурое молчание воспринималось как согласие с мнением большинства.

Илья посмотрел на это лицо и вздохнул безрадостно.

— Ладно. Завтра я встречаюсь с этим тортом и…

— А чего ты один? — Машка дожимала его. — Сходите с Серегой. Тем более он будет выглядеть помощнее… Извини, Илюш, но ты ведь не будешь спорить, что «по нашей теме» он наиболее продвинут?

— Нет. Нет, конечно, — Илья тотчас с готовностью придвинулся вплотную к Сергею, только что голову ему на плечо не положил. — Серега у нас — главный чип. Главный камень и основной винт нашего славного коллектива.

— Так сходите вместе! Будет и полезнее, и солиднее.

Сергей одержал явную победу. Не вполне ясно над кем, но все-таки победу. Но не это занимало его сейчас. Бояршинов! Корреспондент Бояршинов, оказывается был связан с ним не чем-то абстракным и отдаленным. Журналист Бояршинов крутился вокруг их компании и даже успел познакомиться с Ильей и оставить свою визитку Кириллу.

Черт, может, и с Сергеем он общался? Вокруг них постоянно крутится какой-то народ, мнящий себя дизайнерами, программистами, хакерами, фрикерами и просто умными людьми. Илья не возражает, полагая, что количество и впрямь должно перерастать в качество. Время от времени он пытается вербовать кого-нибудь из этих недотеп, поручать им какие-нибудь задания, подсовывать в помощь Нерону или Машке. Кирилл появился в их команде именно из этой серой массы. Не Бог весть что, но работает не хуже поденщиков с физтеха. Кстати, и Галина «намылась» из этого песка.

Как же в точку, похоже, подала она свою версию о связи всех убитых! Не исключено, что все эти покойнички были даже ближе, чем можно себе представить. Может, удастся раскопать что-нибудь и о предыдущих трупах? Поспрашивать, повспоминать…

— Фиг тебе! — гаркнул под темечком внутренний голос. — И не думай что-нибудь выяснять! Если хочешь остаться в живых, сиди тихо. Хватит с тебя приключений. Не то следующий сбывшийся сон будет о том, как тебя живьем закатывают в асфальт где-нибудь на Ленинградке. И меня вместе с тобой прикончат. И еще спасибо скажем, что лежим под президентской трассой, а не где-нибудь на второстепенной объездной. Понял?

— Все понял. Молчу, — смиренно отвечал Нерон своему внутреннему голосу. — Я ведь только хотел…

— Опять?!

— Нет. Все. Молчу.

— То-то же.

Глава 23

Сначала, когда Илья объяснил, где они встречаются, и продиктовал адрес — конец Ленинского проспекта, Сергей решил, что они едут в какой-нибудь задрипанный офисок на втором этаже бывшей школы, где нечесаный дядя в стоптанных ботинках станет корчить из себя миллионщика. Он уже настолько настроился увидеть перед собой стандартную пятиэтажку с барельефами классиков над дверями, в таких подробностях и красках представил себе щербатого «мецената», что изрядно офигел, увидев перед собой современное здание бизнес-центра. Еще офигенней оказался бизнес-центр внутри, а уж роскошные апартаменты, куда их пригласили проследовать по широкой ковровой лестнице, довели степень Сережиной офигелости до предела.

Илья, разряженный в дорогой костюм, важно вышагивал рядом, весьма довольный тем, какой оглушающий эффект на взбунтовавшегося подчиненного произвел этот ультрасовременный ампир.

Положа руку на сердце, Сергей растерялся и потерялся. Оказалось, что ораторствовать и выдвигать лозунги в знакомом до боли зале «Путины», в компании приятелей — одно, а сохранить боевой настрой в кабинете двенадцать на двенадцать — совсем другое. В таких кабинетах, с дорогой мебелью и подчеркнуто аскетичным гербарием на стильных полках, даже удобные кожаные кресла на рессорных ножках играют против тебя, услужливо проваливаясь и опрокидывая твое растерявшееся тело самым неподходящим образом; теряешь несколько секунд, чтобы принять задуманное положение, а с этими секундами неуверенности — и изрядную долю своего запала.

Эти проклятые кресла, хороший кофе в изящных фарфоровых чашках, гостеприимные улыбки секретарши и хозяина кабинета — все здесь пропитано нарочитой услужливостью и ядовитой предупредительностью, какую может позволить себе лишь тот, кто абсолютно уверен в себе и в ничтожности своего посетителя. Паук вполне может пропустить мимо ушей любые оскорбления от бьющейся в паутине мухи, слон, как известно, не обращает внимания на собачье тявканье, а от большого человека не убудет, если он слегка унизится перед маленьким. Некоторые очень большие люди даже находят особое, утонченное удовольствие в том, чтобы проявить себя в новом качестве. Известные своими закидонами по части дворянской чести японские самураи и те не отстают: у них принято кланяться друг другу чуть ли не ниже пола. И среди их техногенных потомков не считается зазорным опустить стриженую башку ниже щиколоток, напротив, кто компактнее сложился в поклоне — тот оказался на высоте, проявил себя с лучшей стороны и вообще «прогнулся».

Загадочный меценат, принимавший компьютерщиков в своем подлом кабинете «прогнулся» по полной программе: кофе с тарталетками, сигары, музычка на выбор, «будьте любезны, присаживайтесь». Обстановка давила на психику, но и расслабляла одновременно. Илья вполне свойски общался с хозяином кабинета, а Сергей чувствовал себя не в своей тарелке, что-то мямлил, бубнил, то и дело сбиваясь, повторяясь и начиная с начала. Необъяснимая метаморфоза сродни той, которая происходит со многими людьми, если под нос им суют микрофон или разворачивают на них телекамеру.

Маша явно ошиблась, делая ставку на Нерона. Переговорщик из него вышел никакой. Больше того, основную часть времени говорил Илья, вопреки ожиданиям, не гнувший свою линию, а весьма успешно комментировавший невразумительные заявления своего товарища.

С грехом пополам они обрисовали меценату свою позицию. Тот не обиделся, не стал спорить, а все с той же учтивостью проводил гостей до порога кабинета и пообещал связаться с Ильей, когда примет решение.

На каких-то чужих, ватных ногах Сергей вышел в коридор, вошел в лифт. Как морок какой-то напал на него в этих стенах, какой-то гипнотический ступор, мешающий нормально думать, свободно говорить. Только теперь, по мере того, как морок этот начал проходить, Нерон начал осознавать, каким латаным валенком себя выставил. Переступая по мягкой дорожке коридора, программист приходил в себя и приходил в ужас от собственной тупости.

Илья шел рядом то ли в задумчивости, то ли в светлой тоске о несбывшемся.

— Он не перезвонит, — негромко, но с чувством сказал делец другу, когда они вышли в коридор. Изменяя своей натуре, Илья не ругался, не канючил, не сетовал, что упущен эпохальный заказ, не пенял на это другу, но столько недосказанных слов и выражений чувствовалось в этой короткой фразе, что захотелось Сергею провалиться сквозь землю или, наоборот, повалиться на мягкий пол в ноги Илюхе и завыть на весь корпус: «Прости нас, неразумных, алчных и непутевых, дорогой и мудрый друг!»

Окончательно придя в себя, Сергей обнаружил, что уже не идет и не едет в лифте, а стоит в вестибюле перед витриной ларька с дорогими, очень дорогими и безумно дорогими сувенирами. Оглянувшись по сторонам, он слегка удивился, не увидев Ильи, но тотчас вновь вернулся к созерцанию того предмета, за который уже зацепился его взгляд. Этим предметом была статуэтка балерины, выполненная из какого-то неописуемого материала, напоминающего то ли замутненное стекло, то ли соль. Полупрозрачность материала придавала и без того изящной фигурке феерическую воздушность, а разбрызганный по приглушенным граням галогенный свет придавал ей вид совершенно сказочный и волшебный.

Стоила статуэтка… Нет, не столько, сколько хрустальный глобус или модель кремниевого пистолета, но заметно дороже пластиковых игральных карт с видами русских монастырей.

Впрочем, что такое деньги? Сор, соблазн и видимость. Уж в чем, в чем, а в относительности их прелести и ценности Сергей убедился за последние дни вполне. И не раз.

Есть традиции, которые не стоит нарушать, какими бы условными, архаичными и глупыми они ни казались. Из всех, оставленных в наследство бабушкой, Сергей выбрал для себя шесть. Нет нужды оглашать весь список, достаточно сказать, что пунктом четвертым в нем значилась заповедь не поздравлять заранее. На всякие там национальные праздники, за месяц до которых полагается вместо «пока!» говорить «с наступающим!» это правило не распространяется. Нельзя заранее поздравлять с днем рождения, со свадьбой, с выигрышем, а уж за преждевременное упоминание экзамена на их курсе могли запросто сунуть в рыло.

До Галкиного дня рождения оставалось меньше недели. Подарок — фигурка балерины — стоял перед Сергеем на столе и буквально просился, настаивал, чтобы его подарили сегодня же, тотчас. Программист сидел напротив и боролся с этим соблазном. Молодой человек был абсолютно уверен, что за такой подарок его, минимум, расцелуют. Уверенность эта имела скорее иррациональные корни, потому как по здравому рассуждению подобный памятный сувенир напоминал о неприятном — оставленной мечте. Все равно, что подарить вдове повешенного веревку или диабетику шоколадку. Странный выбор.

До Галкиного дня рождения оставалось всего несколько дней, и не стоило ради них нарушать традицию. Сергей поставил статуэтку в центр разложенной упаковки из целлулоида и попытался запаковать ее, восстановив хитросплетение паукообразной пленки. Ничего не вышло. Хитровырезанная упаковка не желала складываться, предпочитая топорщиться и растопыривать скругленные крючки наподобие кактуса в технике оригами. Знаете, что такое оригами? Национальное японское развлечение. Из листа бумаги конструируется какое-нибудь угловатое сооружение, довольно условно напоминающее то птицу, то рыбу, то тигра. Пикассо, конечно, узнал бы эту фауну, но нормальному человеку требуется подготовка. Сначала самолетик из тетрадной страницы, потом кораблик, потом лягушка… Эти сувенирные упаковки наверняка придумали японцы; волшебный листочек для создания немыслимых форм вполне в их духе. Единственное, чего за следующие полчаса не смог слепить из пленки Сергей, это тот аккуратный кубик, который выдали ему в ларьке.

Признав свое бессилие в сфере упаковки дорогих сувениров, Сергей просто сложил пленку пополам и сунул за холодильник. Саму статуэтку он поставил в кухонный шкафчик. За Галиной не было замечено пристрастия к домоводству, так что вряд ли ей взбредет в голову хозяйничать на кухне. Подарок прекрасно дождется там своего часа, будет извлечен и вручен в положенный срок.

Хороший подарок. Только почему балерина?

Глава 24

— Что-то горит, — сказала Галина и снова прикрыла глаза.

Сергей и сам чувствовал, что горит. На плите горела прикрытая сковородкой пицца, не прерываться же из-за этого!

К тому моменту, когда он, тяжело согнул ослабевшие локти и коснулся губами трогательно раскрытых губ девушки, запах горелого теста уже начинал щипать глаза.

— Горит, — чуть слышно повторила она, едва ответив на поцелуй.

Тяжело перевернувшись на спину, программист спустил ноги с кровати. В один тапочек попал сразу, в другой не попал вовсе. Черт его знает, куда в пылу теплой встречи с девушкой может отлететь тапочек, какой придурок может в такую минуту думать о вещах? Так и пошлепал в одном тапочке на кухню. Невольно задержав дыхание в едком чаду, он выключил плиту, поднял крышку, поставил печальный диагноз пицце и, не откладывая, провел ее погребение в мусорном ведре. Ведро, кстати, оказалось переполненным, так что типа итальянское блюдо удалось пристроить только поверх пустого кефирного пакета, набекрень, как берет. Застывшие коричневые сопли стекшего и сгоревшего сыра свисали с этой беретки траурной бахромой.

— Что там с обедом? — раздался из комнаты голос девушки.

— Ничего! — бодро ответил Сергей.

— Совсем ничего?

— Есть хлеб и банка шпротов, — сообщил программист, ставя сковороду под струю воды. — И яблоко.

Она ответила неразборчиво. Пришлось выйти в коридор и заглянуть в комнату.

— Что ты говоришь?

Девушка перевернулась на живот и лежала, обхватив подушку руками. Не удивительно, что слова звучали глуше.

— Открой форточку, — повторила она, приподнимая голову. — И надо добыть что-нибудь кроме головастиков и яблока. Я сегодня без завтрака.

Идти в магазин ломало, но спорить Сергей не решился. Он натянул, что попало под руку, взял деньги.

— Открой форточку! Дышать нечем!

— Уже открыл!

Дышать и впрямь было если не затруднительно, то неприятно. Сквозняка не случилось, и квартира вентилировалась слишком медленно. Сергей достал ведро «в берете», нужно было избавиться от этой мертвечины. Он вышел на лестницу и спустился к мусоропроводу, держа переполненное ведро за край, как вазу с цветами, спустился на пролет к мусоропроводу, откинул люк с погнутой ручкой. Содержимое ведра не поместилось бы в маленьком ковше, пришлось выгружать отходы частями. Сначала отправились в полет пицца, пакеты из-под сока и кефира, вкусно разрисованная коробка из-под той же пиццы. Теперь можно было вытряхнуть остальное.

Наверху открылись двери лифта, кто-то вышел на площадку.

Программист потянул ручку, чтобы загрузить вторую порцию, но люк не подался. После нескольких рывков образовалась щель, в которую стало видно квадратную коробку из-под пиццы, застрявшую поперек ковша. Чертыхнувшись Сергей поставил ведро на пол, взялся двумя руками за липкий край люка и рванул. Ковш высвободился, смяв плотную бумагу. Программист сложил бывшую коробку пополам и просунул в щель над краем ковша. Потом вытряхнул ведро и легкой иноходью поднялся на свой этаж.

Едва переступив порог квартиры, Сергей почувствовал, что что-то произошло за полторы минуты его отсутствия. Что-то нехорошее.

Перво-наперво нос его уловил кисловато-фруктовый запах духов. Не просто знакомый запах, но запах, имевший вполне конкретную ассоциацию. Не успел программист с этой ассоциацией разобраться, как в кухне что-то хлопнуло и раздался Лилин голос:

— Серж, есть в твоей берлоге нормальная открывалка?

Молодой человек в ужасе замер на пороге. Куда бежать, на кухню, куда пробралась эта ходячая катаклизма, или в комнату, где минуту назад еще потягивалась на кровати Галина?

В голове стремительным потоком пронеслись вопросы типа:

— Что ей здесь надо?

— Слышала ли Галка, что в квартире посторонний?

— Как быстро выставить Лилю за дверь?

— Что там Галка?

— Почему так не везет в этой жизни?

Ответов на вопросы не последовало, хотя, не считая последнего, все они исключительно практические. В комнате произошло какое-то движение, и Сергей шагнул было в ту сторону, но тут на кухне что-то основательно грохнуло, жалобно зазвенело и упало на пол, Лиля витиевато чертыхнулась, если можно так сказать о трехэтажной непечатной фразе.

Влетев на кухню, Сергей увидел Лилю с бутылкой пива в одной руке и вилкой в другой. Даже сквозь дымовую завесу чувствовался запах спиртного. Ящик стола, где лежали столовые приборы был выдвинут, дверцы шкафчиков открыты. Две ложки и нож валялись на столе перед Лилей, но внимание молодого человека привлек предмет, валявшийся у ее ног.

Сергей бросился вперед и, оттолкнув гостью в сторону, поднял фигурку балерины. Правая рука танцовщицы отсутствовала, вместо нее торчал над плечом пенек, напоминающий генеральский погон времен последней войны с французами. Судя по всему, ей пытались сковырнуть пивную крышку.

Молодой человек распрямился, надуваясь от гнева, но Лиля не обратила внимания на выражение его лица.

— Блин, как ты живешь? Пиво открыть нечем! — она попыталась поддеть пробку вилкой, но неудачно.

— Слушай, ты! — Сергею нужно было выдать пару фраз ей в лицо, говорить с затылком было вдвойне обидно.

— Кстати! — сообщила Лиля, обернувшись на этот окрик. — У тебя там кто-то трахается. Ты не участвуешь? — она выдержала секундную паузу, заржала здоровым смехом колхозной кобылицы и добавила сквозь смех: — А то я думала, ты мне изменяешь!

— Слушай, ты! — Сергей сжал кулаки, чувствуя, как врезается в ладонь разбитая балерина. Гнев, не желая выходить из него словами, натягивал мышцы рук, подталкивал под локти, требуя приложиться к этой раскрашенной пьяной физиономии, и только какие-то врожденные предохранители удерживали молодого человека от удара.

— Мы сегодня в бильярд играли, — продолжала Лиля, отвернувшись к неприступной бутылке. — Гадская пробка! И гадские шары! Видел когда-нибудь кривые шары? У них кривые шары! Все на хер проиграла! А играли на «американку». Пришлось танцевать им на столе. Но я им покрошила посуды! Вспотеют расплачиваться! Халдей пищал, что один бокал двадцать грин стоит, а уж я им набила! Баксов на триста! — снова счастливое ржание, сменившееся вспышкой гнева. — Чем пиво-то открыть?! Хочешь, чтобы я тут издохла, как рыба об пляж?

— Вали отсюда! — наконец выдохнул Сергей.

— Я, кстати, так и не поняла, куда ты в прошлый раз улетучился, — продолжала Лиля, не обратив на реплику внимания. Ей удалось-таки подцепить крышку и жестяной кругляш пулей ударил в потолок, выпустив на стол волну желтой пены. Судя по всему, бой с бутылкой продолжался уже давно, и ячменный напиток успел изрядно растрястись.

Молодой человек услышал за спиной движение, обернулся и увидел Галину. Девушка была уже одета и поспешно обувалась, не глядя в сторону кухни.

— Галка! — Сергей бросился к ней, попытался схватить за руку, но девушка зло отмахнулась.

— Теплое, как козлиная моча! — объявила Лиля, сделав два шумных глотка.

— Галь… — Сергей бросил яростный взгляд в кухню, но что такое взгляд? Была бы под рукой граната. За неимением гранаты он лишь беспомощно развел руками, в отчаянье наблюдая, как Галина пытается трясущимися пальцами застегнуть застежку туфли.

— Галь, подожди, пожалуйста…

Девушка, стиснув зубы, продолжала схватку с ремешком.

— Да пусть катится! — высказала свое особое мнение возникшая на пороге кухни Лиля. — Таких соплюшек сейчас по переходам сколько хочешь. Чего ты в нее вцепился? Чего она может-то?

Галину словно стегнули плеткой, мгновение — и она уже оказалась за дверью. В расстегнутой туфле, с глазами полными слез, она не стала дожидаться лифта и побежала по лестнице.

Сергей бросился было следом.

— Галь! Галя!

— Отстань от меня! — выкрикнула она так, что явно не стоило ее преследовать.

Молодой человек смотрел ей вслед, и каждый удар каблучков по ступеням бил по его натянутым струнами нервам. Неплохое получилось бы соло, зазвучи эти нервы на радио.

— У тебя орешков нет? — беззаботно спросила сзади Лиля. — Мне кешью нравятся…

Сергей медленно повернулся к ней. На сей раз лицо его произвело должное впечатление. Кажется, Лиля даже отчасти протрезвела. Она попятилась, пока не уперлась в стену. Со щек сошел привычный румянец, глаза заметно округлились.

— Можно арахис… — пролепетала она, втягивая голову в плечи, не сводя с Сергея настороженного взгляда, — или даже семечек. Семечки тоже ничего…

Программист опустил голову, согнул в локтях руки, увенчанные набалдашниками кулаков с побелевшими костяшками. Перед его мысленным взором возникло лицо Лили с роскошно подбитыми глазами и свернутым набок носом. К сожалению, это не было пророческим видением. Просто еще немного, и компьютерщик осыпал бы свою гостью градом безжалостных ударов. За свою жизнь он крайне редко дрался и никогда не дрался с женщинами, но ей-богу, навалял бы Лиле от уха от уха, если бы не…

Почему он не ударил ее? Потому что был по жизни лохом и тряпкой? Нет. Хотя несколько капель этого дерьма сыграли свою роль. Он ударил бы, если бы в происшедшем не было его собственной вины, если бы он сам не прикормил эту тварь Лилю, от которой проще спятить, чем избавиться.

— Вали отсюда! — скомандовал Сергей, чуть отступая в сторону.

Женщина, поняв, что ничего страшного с ней не случится, почувствовала себя уверенней. Она хоть и поспешила выйти из квартиры и отойти на пяток шагов к лестнице, решила оставить за собой последнее слово.

— Сопляк ты малохольный! — сказала она Сергею, сочтя разделявшее их расстояние безопасным. — Ты еще побегаешь за мной, когда поймешь, чем отличается опытная женщина от малолетней шалашовки! Если ты думаешь, что за меня некому…

Сергей молча бросил в нее искалеченную балерину. Бросок левой рукой вышел не столь точным, как хотелось, и статуэтка пролетела сантиметрах в пяти от правого уха Лили. Окажись бросок точнее, дамы непременно встретились бы. Лиля даже не успела дернуть головой.

Угодив в металлическую опору лифта, воздушная на вид балерина буквально взорвалась, брызнув тысячей микроскопических осколков под такой грохот, будто взорвался склад пиротехники, причем все петарды рванули хором.

Лилю обдало градом хрусталя, мельчайшие острые осколки застряли в ее волосах, осыпали плечи и спину, и если бы не их алмазный блеск, можно было бы подумать, что Лиля приготовилась сниматься в рекламе шампуня от перхоти.

Не на шутку струхнув, Лиля захлопнула рот и, на всякий случай прикрывая голову руками, стала отступать по лестнице вниз. Она ругалась сквозь зубы, но негромко и без конкретного адреса, справедливо опасаясь, что за балериной в нее может полететь какой-нибудь оловянный солдатик.

— Ползи, ползи отсюда! — прикрикнул ей вслед Сергей. — А еще раз появишься тут, опять отправлю к участковому в обезьянник!

Крикнул и сам удивился. Удивился не столько характеру своей угрозы, сколько тому, что вспомнил: Лиля ведь задержана в его квартире и может быть выпущена только после того, как он, хозяин квартиры, подтвердит ее невиновность. Так объяснил следователь Поршев. А если он, Сергей Неровкин, ни к какому участковому не ходил и ничего такого не подтверждал, то какого черта ее выпустили?

Впрочем, чему тут удивляться! Во-первых, известно, в какие беспредельные времена живем, во-вторых, никакого заявления гражданин Неровкин тоже не писал, так что чего зря людей кормить за решеткой?

Глава 25

Илья вел себя так, словно ничего не произошло. Словно не было проваленного заказа и сорванных переговоров. Примечательно, что ни Кирилл, ни Маша вопросов Сергею не задавали, а Илью слушали с прилежанием отмороженных скаутов и скромно кивали на все, что он ни говорил.

А о чем говорит Илья, выпив пива и закусив осьминогами с соседнего блюдца? О перспективах и светлом будущем.

— …формально, мы уже сейчас имеем определенный рейтинг. У нас есть определенный опыт, есть нехилый портфолио, есть что показать потенциальным заказчикам. Причем есть как стильные работы, так и ширпотреб, вроде музыкального магазина и селедки… — следует извиняющийся взгляд в адрес Сергея. — Не обижайся, Серег, но ведь на самом деле такие вещи рассчитаны на массового потребителя. Это как матрешки на Арбате: ярко, профессионально, но…

— …но кич, — закончил за него Сергей, согласно кивая. — Я не обижаюсь.

— Так вот, хотя селедка и кич, — продолжал ободренный Илья, — но выполнен он на высочайшем профессиональном уровне. Такой селедкой вполне можно гордиться и завоевывать призы на фестивалях рекламы. Сейчас наша задача состоит именно в том…

Публичные монологи Ильи Сергей давно уже воспринимал как ненавязчивый фон. Что-то вроде шума прибоя. Под этот монотонный рокот приятно попить пивка, поразмышлять о чем-нибудь отвлеченном. И Сергей размышлял о том, как ему найти Галину. Даже не столько о том, как ее найти, сколько о том, что сказать ей, чем оправдаться, как убедить ее в том, что Лиля — это… «это не то, что ты подумала, дорогая»!

Шум прибоя внезапно стих, прерванный голосом Кирилла.

— А давайте забабахаем какой-нибудь супер навороченный сайт с анимацией, со спецэффектами, со всякими феньками и будем его показывать как рекламную открытку. Все навороты соберем в одно место и дадим на него всякую рекламу. Визиток понашлепаем, буклетиков, статью протолкнем в каком-нибудь журнале, и этот же сайт представим на фестиваль рекламы. А? — тут он толкнул Сергея под локоть, окончательно оторвав его от мыслей на амурные темы.

— Не стоит выделки, — ответил Сергей, даже не успев вникнуть в суть вопроса.

— Почему это? — изумился Кирилл.

На счастье, инициативу снова перехватил Илья.

— Потому, что это не имеет смысла, друг Кирюха, — сказал он, доверительно положив руку ему на плечо. — Всяких спецэффектов сейчас придумано без меры, и постоянно изобретается что-то еще. Сегодня одно, завтра другое. Помните, пару лет назад все помешались на шлейфах для курсоров? Потом флэш-эффекты, всякие там открытые сферы, крутящиеся кубики? Каждые полгода программные фирмы выбрасывают на рынок новый пакет своих разработок, да плюс еще тысячи самоделкиных изгаляются в надежде, что их заметят и пригласят в приличную компанию. Я вон даже не досмотрел до конца каталог за прошлый год. Угнаться за этими феньками нереально. Пока ты делаешь сайт с одной заморочкой — появляется сотня других, и ты заранее отстал. Солидные фирмы уже отказываются от лишних примочек. Сейчас главное — информативность и скорость загрузки.

Кирилл недовольно хмыкнул.

— Тогда получается, что идеальный сайт — белый фон с черным текстом. Без картинок и ссылок.

— Идеальная манекенщица — это вешалка, — поддержала Машка.

— Почти так. И многие ресурсы для профессионалов уже приходят к таким решениям. На наше счастье ресурсы, рассчитанные на массового потребителя строятся по принципу рекламных журналов. Их должно быть нескучно читать, иначе покупатели станут покупать журналы с картинками. Но все равно в Штатах, например, уже определился тот уровень сложности, который необходим и достаточен для создания хорошего сайта. Не больше, не меньше. Так что нет смысла гнаться за сложностью, главное — качество исполнения и скорость.

— Да? — ощетинился Кирилл. — А помнишь тот сайт с автомобилями? Где машинку можно покрутить и разобрать до рамы?

— Помню, — согласно кивнул Илья. — Это очень полезная вещь. Наглядная. И она прижилась, но только на сайтах по автомобильной тематике и недвижимости. Заглянуть в дом, полазить под капотом машины — интересно и нормально, а вот разбирать колбасу, книгу или ботинок не имеет смысла. Так что такие идеи сейчас имеют мало шансов.

— Но, я думаю, ребята, написавшие эту программу, теперь нехило зарабатывают, — заметил Кирилл. Я уже на трех серверах видел такую программу, и, думаю, остальные тоже захотят слепить себе такое чудо. Ребята обеспечены высокооплачиваемой работой на всю жизнь.

— Ну, — Илья пожал плечами. — Этим ребятам повезло. Но никто никогда не сможет подсчитать, сколько голов трудились зря, потому что их идеи не были куплены. Это как лотерея: один выигравший на миллион купивших билеты.

— Хотел бы я выиграть в такую лотерею! — Кирилл откинулся на спинку стула, словно сидел в шезлонге, и как-то очень игриво подмигнул Машке. — А?

— Ты не выиграешь, — неожиданно зло ответила та. — Тебе билет не продадут.

— Не понял!

— Если бы ситуация на рынке не менялась так быстро, — снова заговорил Илья, отвлекая внимание спорящих на себя, — жить стало бы проще. Вся проблема в том, чтобы предугадать, какая из новоиспеченных программ станет популярной. Вот если бы был какой-нибудь критерий, по которому можно было бы спрогнозировать судьбу программы…

— Может, обратиться к шаману? — предложила Машка. — Я вот тут читала рекламу. Столько развелось предсказателей! Предсказывают будущее, высчитывают благоприятные и неблагоприятные дни на сто лет вперед, даже корректируют это самое будущее по сходной цене. Стопроцентная гарантия результата!

— Ага! — усмехнулся Кирилл. — А прошлое они не подправляют? Можно было бы заказать, чтобы мой батя в восемьдесят втором взял Билла Гейтса на работу. А что? По его линии можно было вытащить сюда любого иностранца, особенно ядерщика или вирусолога. Эх, сейчас бы…

— Сейчас бы Билл Гейтс квасил со слесарями на АЗЛК или подрабатывал курсовыми для отстающих студентов, — предположила Машка.

— Я не понял! — вскипел Кирилл. — На что ты тянешь, а? При чем тут студенты?

— Ни при чем конкретно, — развела руками девушка, — просто пытаюсь просчитать ситуацию, исходя из российских реалий.

— Да?

— И только.

— Хватит вам! — одернул их Илья.

Сергей с интересом наблюдал за этими перепалками. Что-то необъяснимое происходило в их маленьком коллективе. Похоже, Илья не просто доказал всю несостоятельность попыток ребят влезать в его бизнес, но и сумел поссорить Кирилла и Машку между собой, избавившись от главного оппозиционного альянса. Как ему это удалось? Немыслимо.

Интересно, кстати, что и другой, гораздо более опасный для босса союз между двумя Неронами порвался намедни в клочья, не оставив шансов ни одному скорняку. Положительно, для Ильи сложилась идеальная политическая ситуация: все противники грызутся между собой, забыв о главном супостате, профсоюз накрылся, цели размылись.

Если только предположить до кучи, что и Лиля неслучайно появилась в квартире Сергея… Глупо, конечно, считать, что этот визит подстроил Илья, но как чертовски «вовремя» вышла Лиля из лифта со своим теплым пивом наперевес! За несколько секунд эта тупая индейка успела заглянуть в комнату, оценить ситуацию, ляпнуть Галке нечто непереносимое, метнуться на кухню, найти балерину, принять ее поднятую руку за рожок открывалки… Столько совпадений, что ни один крестный отец не поверит в случайность произошедшего! Если бы проводить следствие по древнему методу «кому выгодно?», то Илью следовало бы признать виновным до начала следствия и казнить горячим колесованием еще до суда…

— Серега! Серега-а!

Сергей вдруг обнаружил, что прямо перед его носом маячит растопыренная пятерня Кирилла. Сам Кирилл с интересом заглядывал ему в лицо.

— Вы с нами, магистр? — ухмыльнулся программист, убирая руку.

Сергей обвел сидящих за столом смущенным взглядом. Кирилл ухмылялся, довольный своей шуткой, Илья смотрел настороженно, Машка почти испуганно.

— Задумался, — виновато улыбнулся Сергей.

— У тебя лицо было… — Машка покачала головой, показывая, что не в состоянии подобрать слов для сравнения.

— Человек был в трансе, — с готовностью прояснил ситуацию Кирилл. — Смотрел в грядущее. Как Калиостро. Граф, что там, в грядущем? Не видно ли знакомых рыл среди миллионеров две тысячи десятого года? Мое, например, рыло не маячило на банкноте нового образца.

— Маячило, — ответила за Сергея Машка. — Кир Ил. Герой этнического восстания в Судане, сваренный заживо каннибалами Чада на местный день Святого Валентина. Валюта, соответственно, суданская, холодной чеканки: одно медное судно, на сленге — «утка».

— Ну, чего ты опять?!

Не собираясь на сей раз встревать в перепалку подчиненных, Илья наклонился к Сергею и начал осторожно пересказывать суть дискуссии, следя за выражением лица программиста, чтобы понять, насколько тот отсутствовал за разговором:

Машка предложила интересную линию. Можно связаться с крупным разработчиком трехмерных программ и делать сайты с использованием их новинок. То есть мы берем с заказчиков бабки за собственно сайт, а разработчик еще приплачивает нам за продвижение своей продукции и популяризацию своей марки. Само собой, этот разработчик будет рекомендовать нас своим партнерам и все такое… — он замолчал, ожидая реакции.

— Может сработать, — кивнул Сергей. — Стиральные машинки рекомендуют определенные порошки, производители посуды — моющие средства. Импортеры икры могут продвигать сливочное масло, а мы — программы. Вопрос только, сочтут ли нас достаточно серьезной компанией, чтобы брать в партнеры?

— Это уж не твоя забота! — значительно произнес Илья, и после давешнего конфуза Сергей принял это заявление на веру. — Твоя задача сейчас помочь нам определиться с тем, кого выбрать. Какой компании предложить сотрудничество.

Сергей невольно засмеялся.

— Кому предложить? Сначала надо составить список, кто нас не пошлет сразу.

— Ну, «Майкрософт», «Адоб» и всякое такое, наверное, отпадают, — согласно закивал Илья.

— Отпадают. «Майкрософт» отпадает по определению. Если им нравится идея, они выкупают компанию с потрохами. А «Адоб» вообще не наша тема. Нам бы зацепить…

Между прочим, схватка между Машкой и Кириллом сошла на нет. Уловив магические названия крупнейших компаний, ребята предпочли прислушаться к разговору на другом краю стола.

Сергей довольно складно изложил свои соображения. Народ почтительно затих, обдумывая услышанное из его авторитетных уст.

— Все логично, — сказала Машка, прикладываясь к своему бокалу и задумчиво снимая кончиком языка хлопья пены. — Ну, а не с точки зрения логики, а интуитивно, Сереж, что ты можешь сказать? Вот бывает же так, что видишь какую-то программку и… нравится она. Просто нравится, без аргументов. Как песня, как вот пиво. Нет у тебя наития, что вот то-то пойдет в гору?

— Женская логика, — заметил Кирилл. — Сначала ляпнуть, шмякнуть, поднести спичку, а потом пожимать плечами: неужели там был бензин? И что, он был такой горючий?

— Между прочим, многие великие открытия были сделаны по наитию. Менделеев, если кто не знает, — она ядовито улыбнулась Кириллу, — свою периодическую таблицу увидел во сне…

— Ага, только он двое суток перед этим водку ел и в карты с Тургеневым резался, — парировал Кирилл и добавил еще более ядовито, — если кто не знает.

— Тем не менее Тургеневу таблица не приснилась, — не сдавалась Машка. — И даже если бы приснилась, он бы не понял, что это такое. Решил бы, что белая горячка. А Менделеев — гениальный химик, и его наитие стоит работы целого института, так же как Сережкино наитие может стоить больше, чем аналитический отчет, составляемый для Билла Гейтса. Так как Сереж?

Три пары глаз обратились к Нерону. После долгой паузы тому не оставалось ничего лучшего, как поблагодарить Машку за лестное мнение и разочаровать собравшихся. Не рассказывать же им, что наитие у программиста Нерона работает не хуже, чем у любого химика, только почему-то совсем не в той сфере, в какой хотелось бы.

Между прочим, Машка подкинула интересную тему для размышлений на досуге. Что было бы с Тургеневым, если бы он увидел во сне периодическую таблицу? А что если видения Сергея — послания высших сил, поступающие не по тому адресу? Бывают же накладки в работе почты, ошибаются же номером, звоня по телефону. Что если Сергею подкидывают сообщения, предназначенные кому-то другому? Тому же Поршеву, например. Просто Поршев оказался таким тупым, что «наверху» решили использовать Сергея в качестве кодировщика, переводчика. Чем не версия? А что, если тот же Поршев получает по ошибке же бесценные страницы в HTML[13], предназначенные для него, компьютерщика Нерона? Вот обидно-то! Нельзя ли это как-то исправить? Обратиться в соответствующий отдел доставки с претензией? На худой конец научить Поршева записывать строчки программ. Учат же клоуны собачку считать!

— Ну, — на правах вечно председательствующего подвел черту Илья, — с этих четырех компаний можно и начать. Подготовим для них письма, ссылки… Но это не значит, что вся текущая работа идет под откос! Мы продолжаем работать в прежнем режиме. Кстати, пока мы все здесь, я хотел бы сделать пару организационных объявлений и узнать, что вы думаете по поводу…

Мелкие организационные объявления Сергею всегда были по барабану. Как бы ни сложилась жизнь, он все равно оставался примадонной и мог игнорировать все что угодно. Но вот замечание о том, что присутствуют все показалось ему интересным. Выходит, Галина уже за скобками? Давно ли и почему? Явно происходит какая-то пертурбация. Не взять ли Илью нежными пальцами за горло и не расспросить ли, пока дело не зашло слишком далеко?

— Илюх, а где Галина? — перебил он босса.

Босс осекся, засучил глазами, заморгал растерянно.

— А я… А ты разве не в курсе?

— Не в курсе чего?

— Ну… Где она? Вы же с ней вроде общались. Я-то вообще ее четвертый день не вижу. Я думал, вы работаете с ней вместе, ты ее учишь…

— Но ты сказал, что мы все здесь.

Илья нервно дернул щекой.

— Но, согласись, ей еще рановато считаться полноправным членом нашей команды. Ты ведь и сам говорил, что ей учиться, учиться и еще что-то…

— Еще раз учиться, — охотно подсказал Кирилл.

— Так что, — озабоченно спросил Илья, — она слиняла? Или что вы?.. Это… Вроде ведь… Типа… Не знаю… — Он почесал за обоими ушами, потеребил нос, дернул себя за ухо, поправил пиджак, отпил пива, подтянул галстук, съел горсть соленых осьминожек — все за какие-нибудь полторы секунды. В общем, сконфузился парень.

Повисла неловкая пауза. Ответить было нечего. И не на что.

Сергей не мог поверить, что Галина просто взяла и, как выразился Илья, «слиняла» из-за их ссоры. Как бы то ни было, ссора девочки с мальчиком не то событие, из-за которого порывают с прошлым, отказываются от карьеры. Это в детском саду отбирают свои формочки и совок, а в младших классах не дают больше списывать «домашку». Люди старше десяти лет ведут себя несколько более разумно. В конце концов никакой неземной любви, из-за которой стоило бы принять яду или мотануть вниз головой с небоскреба между ними не воспылало. Так, сдружились по-взрослому, ничего серьезного. Хотя истерика, вызванная появлением Лили, и могла свидетельствовать об обратном, но за время их непродолжительного знакомства Сергей ничего такого не почувствовал. Скорее, он влюбился в девушку чуть сильнее, чем принято у продвинутой молодежи начала третьего тысячелетия, она же воспринимала его с плохо понятной иронией, как взрослая тетя желторотого пацана. Приятно, конечно, думать, что красивая женщина потеряла из-за тебя голову и в придачу сама потерялась так, что хоть «уфологов» зови, но не тянула Галина с ее прагматизмом и холодной расчетливостью в делах на запаренную нежными чувствами Джульетту. Так куда же она делась? Обиделась она, — сомнений нет. Но куда делась со своей обидой?

Сергей с регулярностью старого счетовода отсылал Галке сообщения, звонил по оставленному Ильей телефону. Ответа не поступало, номер не отвечал.

Были еще варианты вроде отыскать Галину на работе или смотаться на ту странную квартиру, где Сергей отлеживался после ночной погони. Но черт его знает, что за люди эти представители богемных сфер? Да и не очень помнил программист расположение заурядной квартиры, воткнутой в типовом жилом массиве. Что до места службы Галины государству, то его местоположение представлялось еще более туманным. Не звонить же на Петровку с вопросом, где подхалтуривает такая-то девушка, недоделанный консультант для недоделанных ментов!

В конце концов молодой человек наступил на загривок своей гордости и набрал номер мобильника Поршева.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — радостно ответила тетя.

Спустя какое-то время Сергей набрал номер снова и услышал ту же фразу.

Так вот оно что! Не мог же следователь бросить свою агентуру на произвол судьбы. Значит, случилось что-то из ряда вон. Возможно, Галину просто задействовали в какой-нибудь операции, а может, наоборот, спрятали где-то до поры до времени из соображений ее личной безопасности. Как-никак она настоящий (в смысле стукача) Нерон.

Другие, более мрачные, но не менее вероятные версии Сергей рассматривать не спешил. Как бы то ни было, Поршев не может долго молчать, а Галина, где бы ни пряталась, в состоянии хоть раз заглянуть в сеть, хотя бы для того, чтобы прочесть накопившиеся сообщения.

Сергей решил ждать.

Глава 26

На сей раз Сергей поймал надвигающийся приступ, как ловкий папуас ловит слона, в ловушку. К тому моменту, когда спазм готов был сжать в мозолистом кулаке мозги программиста, тот уже закинул в рот две капсулы с чудодейственным порошком, запил минералкой и улегся на кровать в расслабленной удобной позе.

Выходило даже забавно. Лежишь себе на мягком и ждешь начала сеанса, как в домашнем кинотеатре. Если бы еще сюжет предстоящей передачи был бы повеселей. Что там покажут сегодня?

Сергей лежал на кровати, раскинув руки и ноги по покрывалу, точно концертный смокинг, приготовленный к бенефису великого дирижера, и смотрел в потолок.

Сначала он лишь созерцал едва заметные трещинки, расщепившие побелку, более частые и глубокие возле швов и почти неразличимые на ровной части плит. В одном месте глаз различил странное скопление кратеров, величиной с монету — то ли следы потека, то ли какой-то дефект смеси. Программист не успел прикинуть, сколько лет назад поливали этот потолок из прикрепленной к пылесосу «Вихрь» банки прежние хозяева, когда замысловатый узор трещин начал преображаться. Волосяные ломаные линии начали утолщаться, теряя четкость очертаний, словно глаза наполнялись слезами, или как будто Сергей смотрел на потолок сквозь стекло, начавшее вдруг запотевать в потоке горячего влажного воздуха. Трещинки сделались похожими на мохнатые паучьи лапки, и на концах этих лапок заиграли крохотными огоньками отблески солнца, как блестят на растянутой меж веток паутине последние капельки утренней росы. Глаза и впрямь защипало, все поплыло и затянулось мутной пеленой, сквозь которую тотчас начали проступать цветные пятна, на глазах обретающие очертания и формы.

Примерно так начинались злополучные видения, но только теперь, загодя наглотавшись импортного средства (по четыреста двадцать рубликов за двадцать малюсеньких капсул), Сергей смотрел на эту феерию отстраненным наблюдателем, а не корчился от обжигающих вспышек боли.

Светлое пятно в центре сочной палитры постепенно приобретало форму человеческого лица. Темные мазки в его ореоле образовали не слишком разборчивый фон, обозначили бордовый «генеральский» халат из простеганного атласа. Такой, наверное, и не найти сейчас нигде, кроме костюмерной какого-нибудь небедного театра. Если только сшить на заказ, но еще побегай за старыми литографиями, чтобы натурально срисовать фасон…

Абстрактное лицо меж тем обрело выпуклость лба, проклюнулся массивный нос с характерной горбинкой, обрисовались скулы, проступили глаза. Сергей впитывал в себя видение, стараясь запомнить каждый штрих, каждую мелочь, и с каждым мигом пробивающееся к нему лицо казалось все более и более знакомым. Холодея от нехорошего предчувствия, программист примерил эти черты к себе, потом по очереди на своих приятелей, знакомых, родственников — все не то. Может, какой-нибудь актер? Или политик? Или спортсмен?

Человек окончательно вышел сквозь мутную поволоку и посмотрел прямо в глаза Сергею. Посмотрел и усмехнулся, чуть изогнув тонкие бесцветные губы.

Поршев!

Сергей чуть не подпрыгнул на кровати, едва не вскинул руки, чтобы оттолкнуть нависший над ним фантом господина следователя.

И вдруг в простеганном хитрым узором лацкане Поршевского халата образовалась дырка. Она появилась молниеносно, будто какой-то хулиган из-за плеча Сергея запустил в господина следователя гнилой сливой, и ущербный плод разорвался на атласной груди мерзкой лужицей. Программист задержал дыхание, наблюдая, как лужица эта начинает взбухать и сочиться темной влагой. Ему «показывали», как пуля пробила профессионально выгнутую колесом грудь следователя.

Поршев пошатнулся и отступил в глубину полутемной комнаты, и тогда в лицо его ударила вторая пуля. Ударила в лоб прямо над переносицей, пробив немыслимых размеров дыру, жирную точку, в которой смешались густые брови и расплющенный нос.

Лицо следователя начало запрокидываться назад, одновременно расплываясь и растворяясь во вновь сгущающейся завесе.

Сергей зажмурился, замахал руками, затряс головой, пытаясь отогнать этот кошмар, но ни сомкнутые веки, ни растопыренные пальцы не могли отгородить программиста от происходящего в его собственной голове, как выключение монитора не в состоянии повлиять на выполнение программы.

Видение иссякло само собой, когда сочло нужным.

Минут двадцать Сергей сидел на кровати, тупо глядя на прямоугольный участок обоев, чуть более темный, потому что некогда там стояла тумбочка с телевизором. В принципе, обои несильно выгорели, но если внимательно присмотреться, то разница заметна. Если придирчиво присматриваться, принюхиваться, вдумываться, то можно обратить внимание на очень многие вещи, которые другим по барабану. Толпы народу мучаются головной болью, всем хоть изредка снятся сны или мерещится какая-то ерунда, не сосчитать всех психов, наркоманов и алкашей, которых периодически «глючит», — живут же люди со всем этим. Почему Сергей никак не может приспособиться? Что за напасть такая? Может, просто не стоит принимать эту галиматью близко к сердцу? Пророчества сбываются? Да и бес с ними. Как-то в школе Сергей угадал четыре номера в «Спортлото». Билет, правда, не купил. Просто сидел перед телевизором и загадывал: сейчас выпадет восемнадцать, а сейчас — двадцать девять. И четыре раза угадал. И что? Никому от этого ни жарко, ни холодно. Для чистоты эксперимента он даже купил билет на следующий розыгрыш — пустая трата денег.

Эх, вот если бы ему снились номера выигрывающих билетов «Русского лото»! Или номера счетов в Швейцарском банке. Или хоть номера кредитных карточек! С реальным номером в сети можно неплохо развернуться. Правда, нежелательно покупать по ним вещи — засекут в один миг, но скачать кучу полезных программ, киношек и всякой мелочовки можно абсолютно безболезненно.

Сергей протянул руку, снял трубку телефона и нажал кнопку повтора. Умный аппарат добросовестно набрал номер Поршева. Программист приложил трубку к уху. В трубке заверещал какой-то чудной зуммер, что-то забулькало, словно мобильная связь работала на каком-то очень жидком топливе, но в итоге раздался вполне электрический щелчок, после которого раздался длинный гудок. Потом второй, третий. По крайней мере, господин следователь появился в зоне действия сети.

Трубку сняли, когда палец Сергея уже коснулся клавиши отбоя. Но ожидаемого: «Форум!» — не прозвучало, снявший трубку молчал.

— Алло? — неуверенно сказал Сергей.

— Это ты, спирит восьмибитный? — из-за простуженного хрипа узнать голос Поршева мудрено, но можно.

— Если я восьмибитный, то где найти ту перфокарту… — хотел воткнуть ответную шпильку программист, но следователь перебил его.

— Надо чего?

— Новости у меня.

— Надеюсь, плохие?

— Почему надеетесь? — не понял этой хохмы Сергей.

— Потому, что если твои новости хорошие, то выходит, я потерял квалификацию. Так что плохого?

— Я… Мне видение было. Новое.

— Про тебя или про меня? — без энтузиазма поинтересовался Поршев, давая повод подивиться его проницательности.

— Про вас, — нисколько не удивляясь такой вялости, ответил Сергей.

— Логично, — сказал следователь, натужно прокашливаясь.

Разговор складывался какой-то странный, если не сказать дурацкий. И сам по себе Поршев был сегодня какой-то непривычный.

— Что логично? — осторожно спросил программист.

— И много у меня осталось времени? — вопросом на вопрос ответил следователь, и голос его прозвучал как-то отстраненно, меланхолично; в сочетании с непонятной хрипотцой это напоминало голос старого французского шансонье.

— Я… я не знаю. Я только что видел, как вас убили. В смысле, видение было про то, что вас…

— Это ясно! — рявкнул Поршев в своей привычной манере. — Дальше что?

— Все. Убили и все, — разозлился и Сергей. — Вы же все равно не верите в это.

— Я-то как раз верю, — смягчился следователь. — Я вообще единственный, кто тебе поверил… Так что ты там, говоришь, видел? Что со мной стряслось: яд, пуля, кинжал, веревка, трамвай?

— Пуля. Две пули: в грудь и в… — компьютерщика передернуло при воспоминании о второй пуле и развороченном лице — в голову.

— Угу.

Дальше пауза. Следователь задумался над услышанным, провидец задумался о том, не стоит ли скромно положить трубку, тем более что миссия уже выполнена. Хотя кто подвел черту под его миссией? Кто определил, как должно ему распорядиться полученным знанием? Но уж не закрывать же кандидатов на похороны своей грудью?!

— А подробности какие-нибудь ты видел? — деловито осведомился Поршев после раздумья. — Если ты видишь свои предсказания, то видишь, например, интерьер, одежду, время суток, правильно я понимаю ситуацию?

— День, — уверенно сказал Сергей. — Дело происходит днем, потому что за окном светло. Только комната какая-то темная. Стены… как в деревенской избе…

— Понятно, — оживился следователь. Очевидно, это описание говорило ему больше, чем Сергею. — А одежда? Во что я одет?

— На вас… — Сергей смутился. Ему пришло на ум, что не может следователь ходить в таком музейном халате. Скорее всего, халат — это какой-то символ, иносказание, как с разлетающейся вдребезги головой старушки. Но пусть уж следователь сам разгадывает эти загадки, ему сподручнее. — На вас надет халат. Длинный такой, красный, как у Ноздрева в «Мертвых душах»…

— Горе в «Калине красной», — эхом отозвался Поршев. — Стеганый, с шитьем на спине?

— Стеганый, — вдруг онемевшим языком подтвердил Сергей.

Снова пауза и вдоль позвоночника программиста катится ледяная капля пота с оливку размером.

— Спасибо, парень, — почти по слогам произносит Поршев. — А руки стрелявшего ты, часом, не видел? Нет? Ну, это не принципиально. Не принципиально… — и добавил заметно бодрее: — С меня причитается! Только… — он усмехнулся, — сейчас я тебе ничем не могу помочь? А то не люблю оставлять долгов.

Сергей сглотнул. Никакой помощи, никаких платежей ему не хотелось так, как просто положить трубку, проверить входную дверь и залечь под кровать, для верности сунув голову в чугунную утятницу. Но за миг до отказа он вспомнил, зачем искал Поршева и спросил:

— Вы не знаете, как найти Галину?

— Галину? — Поршев удивился так, словно решил разом рассчитаться за все разговоры с Сергеем, когда должен был удивляться, но сохранял невозмутимую мину. — Ты ищешь Галину? Эту… Пишину, или как там ее?

— Ее, — тон собеседника был неприятен, и молодой человек предпочел лаконичный ответ.

— Случайно не по личному делу?

— И по личному, и вообще…

— Третья пауза. Бог любит троицу, зачем нарушать традиции?

— Знаешь что, ясновидец? Записывай адрес и дуй ко мне. Я тебя тоже удивлю, мало не покажется!

Сергей записал адрес. Недалеко. Полчаса, если на метро.

Глава 27

Нужный дом он нашел без труда.

Поднявшись на третий этаж, Сергей остановился перед нужной дверью. Дверь была приоткрыта.

Программист прислушался. Тихо.

На всякий случай нажал кнопку звонка. В глубине квартиры зачирикала электронная птичка. Ответа не последовало.

Сергей свернул в трубку журнал, который держал в руке, и осторожно толкнул дверь. За дверью обнаружилась типовая двушка — зеркальная копия той, в которой жил он сам.

— Есть кто-нибудь? — поинтересовался Сергей, осторожно переступая порог. — Дмитрий Андреевич?

Сергей сделал еще шаг и заглянул за дверь.

— Влип! — лаконично констатировал внутренний голос при виде двух лежащих крест-накрест мужских тел. Крупные тела, откормленные жирными шашлыками и отпоенные пивом. Верхнее тело в джинсах и толстовке с подстежкой, нижнее — в милицейской форме. Впрочем, какое теперь имеет значение их залитая кровью одежда? В морге все равно переоденут. Главное, что тело Поршева в этой композиции не задействовано.

Программист сделал осторожный шаг назад, готовый незаметно выйти из дома со скоростью радиоволны, когда из кухни донесся приглушенный стон.

Бабушка всегда учила Сережу помогать стонущим, страждущим и болящим, все остальные жители Земли учили обратному. Подавляющим большинством голосов решение сматываться было поддержано, но парня понесло на кухню. Должно быть, бабушкины гены перетянули приобретенный опыт, как врожденные инстинкты порой пересиливают у дрессированных животных все приобретенные рефлексы.

Сергей осторожно переступил через бездыханные тела и натекшую лужу крови.

Первое, что он увидел: темные бревенчатые стены. Кухня господина следователя была обита широкими темными досками, весьма удачно имитирующими бревенчатый дом.

Это совпадение так поразило программиста, что он в первый момент не заметил собственно хозяина, лежащего на полу в роскошном генеральском халате из стеганого атласа.

Поршев лежал, привалившись спиной к радиатору отопления, сжимая в правой руке пистолет, а левой зажимая рану в левом боку. Сквозь пальцы сочилась кровь, пропитывая полу халата и исчезая в его складках.

— Привет. Чаю хочешь? — спросил Поршев, указав на плиту стволом пистолета. Жест вышел таким же неловким, как шутка, рука тяжело упала на бедро.

— Вы ранены? — Сергей кивнул на прикрытый бок следователя.

— Да… — Бледное лицо скривилось в подобии улыбки. — Ходят теперь с целым арсеналом. Рейнджеры, мать их…

— Это… милиционер? — Сергей неуверенно указал на нижнее тело, между прочим не сводя взгляда с пистолета в руке Поршева.

— Вроде того, — кивнул раненый. — Милиционер. Вроде меня.

Сергей снял со стены телефонную трубку.

— Я скорую?..

— Валяй, — благосклонно качнул головой Поршев.

Пока Сергей звонил, объяснял адрес и трижды повторял не желающей верить своим ушам тетеньке, что ранение пулевое, следователь положил свой «Макаров» и, помогая себе правой рукой, сел повыше, прижавшись спиной к батарее.

— Еле топят мерзавцы… — пробормотал он, рассеянно глядя в сторону.

Программист хотел заметить, что мерзавцы нынче не топят вовсе и не затопят еще месяца полтора, но промолчал, видя, как на глазах белеет лицо мужчины.

— Ты это… забери у того длинного ствол, — неожиданно оживился Поршев. — Возьми себе. Тебе понадобится. Он из него выстрелить не успел… Дай пить!

— По-моему вам нельзя, — с сомнением покачал головой программист. Фильмы про войну оставили в памяти кое-какую информацию о пулевых ранениях.

— Все-то ты знаешь, — зло усмехнулся Поршев. — Умник, дай воды и забери у этого жирафа ствол, пока менты не нагрянули. И сматывай…

— Вы хотели мне сказать что-то, — напомнил Сергей, главным образом для того, чтобы заставить раненого говорить. Еще один киношный штамп из жизни простреленных героев, — с ними необходимо говорить, чтобы не дать им потерять сознание и умереть.

— Молись, парень, — сказал Поршев. — В Бога веришь?

— Мы делали сайт для одной баптистской общины, — в тон ему ответил программист.

— Понятно. А святого у вас не имеется? Покровителя… кхе! — он затрясся кашляющим смехом.

— Исидор Севильский.

— Что? Какой Исидор?

— Исидор Севильский — святой, официально отвечающий за Интернет, — пояснил компьютерщик. — Одобрено Папой и Ватиканом.

Следователь пристально посмотрел на него.

— И помогает?

— Не знаю, не молился.

— А у ментов святого нет…

Поршев вдруг подхватил свое оружие и вскинул руку, направив его прямо в нос Сергея.

— Бери ствол и смывайся, сопля! Тебя они достанут вместе со всеми твоими снами и глобальными сетями!

Сергей попятился, не сводя взгляда с пляшущего в слабеющей руке «Макарова». Он медленно опустился на корточки возле трупов и осторожно, двумя пальцами вытянул из руки мужика в толстовке чудной револьвер с коротким курносым стволом.

— Теперь дуй отсюда! — скомандовал Поршев, закрывая глаза.

Проклятые гены любимой бабушки снова вмешались, удержав парня на месте: «Взялся за гуж, не говори, что не дюж!», «Назвался груздем — полезай в кузовок!», «Начал лечить — лечи до смерти!»

— А когда вы мне поверили? — спросил Сергей, на всякий случай перемещаясь к углу.

Поршев открыл глаза и посмотрел на него исподлобья.

— Когда ты… про журналиста. Заказное убийство. Никто не знал, как его должны были убить, кроме… Кроме…

— Кроме вас! — охнул Сергей и тотчас отскочил в коридор.

Прошло не меньше минуты прежде, чем он решился снова заглянуть в кухню. Поршев сидел в той же позе у батареи, только голова его свесилась набок, и большие серые глаза смотрели неподвижно, как смотрят немецкие плюшевые игрушки.

Еще один бабушкин завет — закрывать мертвым глаза — Сергей не выполнил. Он сунул револьвер за ремень, выпустил свитер поверх и двинул из квартиры, оставив мертвецов дожидаться скорую и следователей.

На лестничной площадке программист нос к носу столкнулся с тремя мужчинами в белом. То есть не буквально: на них били условно белого цвета халаты и шапочки того же материала. Торчавшие из-под халата воротники и брюки белыми не являлись.

Мужчины отступили к краю площадки, на всякий случай освобождая проход. Один из них, кивнул на дверь квартиры, откуда появился Сергей.

— Это вы вызывали… на пулевое ранение?

— Я, — Сергей кивнул, легко читая в глазах трех медиков объяснимый страх. До программиста медленно, но верно доходило, что после смерти Поршева главным кандидатом на роль крайнего в назревавшем уголовном деле становится он, Сергей Неровкин. Никого другого даже искать не будут.

Медики стояли тесной кучкой, напоминая запечатленных в мраморе героев-молодогвардейцев перед казнью.

— Там раненый, — сказал им Сергей, указывая на дверь квартиры. Глупый спектакль ради косвенного доказательства: дескать, выходя из квартиры, подозреваемый полагал, что хозяин жив. А что, собственно, доказывает это замечательное косвенное доказательство? Ничего абсолютно, кроме того факта, что подозреваемый Неровкин знал, в какой последовательности отправлялись на тот свет другие участники перестрелки. Тем не менее доигрывать роль стоило до конца, и программист повторил чуть настойчивей. — Там раненый, ему нужна помощь!

— Понимаю, — кивнул тот медик, что решился задать вопрос.

— Так что же вы? Он умирает!

— Сейчас группа подъедет, — не сдвигаясь с места, отвечал медик, буквально обшаривая Сергея бдительным оком. — Без них не пойдем.

— Да где эта группа?! — Сергей с трагическим лицом выглянул в окно и бросил бригаде озабоченно. — Пойду встречу!

Никто не возразил. Никто не поверил в искренне желание молодого человека, оставляющего на кафеле кровавые следы, встретить опергруппу.

Сергей выскочил из подъезда в тот момент, когда к нему подлетел белый «БМВ» с мигалками во всю крышу.

Программист усилием воли заставил себя перейти на шаг, но шаг этот направил в противоположную от машины сторону. Милиционеры, по-видимому, маневр оценили и от восхищения не стали палить сразу, а прежде окликнули:

— Молодой человек!

Прикидываться глухим оказалось проще, чем заставить себя не перейти в галоп.

— Эй ты!

Более грубый окрик можно было приравнять к предупредительному выстрелу в воздух, а до угла дома оставалось пять-шесть метров. Сергей сделал еще шаг, остановился, рассеянно обернулся:

— Это вы мне?

— Тебе, тебе! Иди сюда! — скомандовал человек в штатском. Три сотоварища в форме, среди которых выделялся хмурый дядя с автоматом наперевес, заметно расслабились и шустро двинулись в подъезд, предоставив коллеге проверку документов, что и требовалось.

Человек в штатском нетерпеливо махнул рукой. Сергей с готовностью патологически законопослушного гражданина сделал шаг к нему, довольно резвый, и тут неловким движением руки выронил на асфальт ключи. Чертыхнувшись, программист притормозил, обернулся, сделал шаг назад, наклонился за ключами и, едва подхватив связку, дернул к углу.

Будь человек в штатском самым быстрым ковбоем на Среднем Западе и то имел бы мало шансов выхватить свой кольт и пустить вдогон хоть одну пулю. Оперативник же вылезший из «БМВ» никогда ковбоем не был. И папа его не был ковбоем, и дед не был. Прадед его был, наоборот, волжским крестьянином, человеком неспешным и обстоятельным. Так что единственное, что успел этот человек, открыть рот. Он его открыл, а убедившись, что неопознанный парень безвозвратно исчез за углом, просто закрыл обратно и, одернув пиджак, солидно и деловито проследовал за коллегами. В подъезде он зло сплюнул себе под ноги, выразив таким нехитрым способом свое неудовольствие резвостью противника.

Если бы Сергей знал, что за ним нет погони, он не мчался бы как угорелый по улицам, не петлял бы мартовским зайцем по подворотням, не путал бы след до тех пор, пока его собственные ноги не начали цепляться друг за друга от усталости.

Тогда он сел на пандус овощного магазина и задумался.

Опять двадцать пять. Снова он в бегах, и не понятно еще, что за звери у него на хвосте. Прежде всего, можно не сомневаться, что педики-медики, не входящие к раненому без сотрудников милиции весьма точно описали его оперативникам, и те уже готовят ориентировки. Но гораздо интереснее узнать, во что Сергей втянулся. Что за силы подняли тот смерч, в котором он мотается благодаря своему неуемному языку и неизбывному чувству сострадания. Поршев, Галина, Илья, журналист Бояршинов, Витек, еще десяток персонажей разной масти — какая между ними связь, и каким боком ввязался в эту связь компьютерщик Неровкин? И заодно, кто тот неизвестный, в чьей голове рождаются планы кровавых убийств?

По крайней мере по одному убийству из предсказанных Сергеем задумали Витек и Поршев, но раз оба они мертвы, то вряд ли могут претендовать на главную роль. Предстоит отсеять прочих претендентов, вывести в «финал» наиболее вероятных претендентов и определить, кто же из них этот злой гений, чье черное сознание даже не умещается в собственных мозгах, а расплескивается по чужим подсознаниям.

Итак!

Глава 28

— Привет, Илюх!

— Привет! — улыбка у босса вышла силиконовая, а беспокойный взгляд по сторонам получился почти вороватым. Исключительно неловко чувствовал себя Илья, когда к нему заявлялись гости. Даже друзья. Вернее те, кого он называл друзьями.

— Войти можно? — демонстрируя, что вопрос почти риторический, Сергей даже подтолкнул дверь коленом.

— Заходи, конечно… — Илья посторонился без охоты.

Сергей вошел и бегло осмотрелся. Не хрущевка, конечно, ремонт приличный, но ничего такого, из-за чего стоит отказаться от приема гостей, на глаза не попадалось.

— Опять счет оплатить? — нервно усмехнувшись, спросил Илья.

— Со счетами после, — отрезал Сергей. — Скажи мне лучше такую вещь…

Он сделал паузу и почувствовал, как напрягся хозяин квартиры.

— Скажи мне, друг мой Илья, как у нас обстоят дела с заказами из Джерси?

— Из Джерси? — Илья засуетился. — Пока вяло. Теракты у них там, спад деловой активности. Подъем патриотизма. Сейчас там все флажки продают, бешеный спрос. А что?

— Да так, хотел узнать о перспективах, — Сергей подошел вплотную к висящей на стене репродукции с греческой фрески. — Скажи, а ты Галину так и не видел?

— Галину? Нет… Нет, — и заговорил живее. — Так и не появлялась? Вот тварь. Она, кстати, у меня бабок одолжила. В плане аванса…

— Куда она могла подеваться? — скучным голосом прокурора, ведущего формальный допрос, спросил Сергей, наклоняясь к маленькой африканской маске.

— Понятия не имею. Вольная птица. За что не люблю лимитчиков — за нестабильность. Столько раз уже обжигался…

— Сочувствую. А раз ты уже обжигался, то зачем взял ее? Да еще денег одолжил?

— Ну… — Илья развел руками. — Так получилось. Женщины… умеют уговаривать.

— Да? — Сергей вскинулся, заставив собеседника отступить.

— Да я не то имел в виду… — испуганно залепетал босс. — Просто… Ну…

— А может, она обещала нечто большее, чем ударную работу? — медленно перешел в наступление программист. — Может, наобещала выгодных заказов? Кредиты? Крышу?

Илья хлопал глазами и потерянно молчал, напоминая малыша, разбившего вазу в гостях.

— А еще скажи мне Илья, кто хозяин того порнушного сайта, над которым мы трудимся в поте лица последние полгода?

— Как кто хозяин? — Илья стал походить на малыша, перебившего в гостях все вазы. — Братки. Витек этот и там еще…

— Витек, кстати, сильно умер во вторник. Ты не знал? А я узнал случайно. А вот скажи, вокруг этого сайта крутился такой же покойный журналист, о котором ты теперь слышать не желаешь? Постой, не отвечай! У меня вопросов на гигабайт мелкого текста. Кто его убил? А на чье имя зарегистрирован домен «Краля»? А не слыхал ли ты о следователе неизвестно чего Дэ. А. Поршеве?

Илья уже олицетворял сиротку, перебившего в доме попечителя не только вазы, посуду и люстры, но и оконные стекла. Случайно, разумеется.

— Я не понимаю… — выдохнул он, хлопая глазами.

— Русски не понимайт? — передразнил Сергей.

— Я не понимаю, о чем ты.

— О трупах, призраках, сайте с бля…ми, ментах у меня на хвосте и кольте у твоего носа! — с этими словами программист выхватил курносый револьвер и сунул его под нос боссу.

— Это не мой сайт! — взвизгнул Илья.

— И домен не твой? — кровожадно ухмыльнулся Сергей.

— Домен… — Илья глубоко вдохнул и затараторил. — Домен числится моим. Я много их нарегистрировал. Кое-что продал, но основная масса висит без дела.

— А «Краля.ру»?

— «Краля» числится моей, но у меня его давно отобрали.

— Как отобрали?

— Примерно так и отобрали, — Илья взглядом указал на револьвер. — Сунули ствол в рот и говорят: «Кивни, если согласен». Я кивнул. Это этот Витек и отобрал.

— Витек?

— А что ты удивляешься? Они давно уже подмяли нас и не только нас. И Галина эта твоя…

— Что Галина? — Сергей вскинул уже начавший опускаться револьвер.

— Как что? — Илья испуганно скосил глаза. — Это же Витек ее к нам… определил.

— Что?

— Ну, он мне сказал пристроить ее к делу, чтоб научилась чему-нибудь путному. Я и пристроил ее к тебе… Учиться.

— А Поршев?

— Это мент-то? А что он тебе? Мент как мент. Пашет на бандюков, имеет с этого денежку. Он у нас что-то вроде отдела безопасности, если не другие братки, а какая-нибудь налоговая или другие менты нос суют…

— Или журналисты начинают интересоваться, — подсказал Сергей.

— Это я не знаю! — Илья вскинул руки ладонями вверх. — Пришел тот парень, покрутился, попил пивка с нами, поговорил со мной, с Кирей, с Галиной…

— Стоп! Какой Галиной? Журналист крутился вокруг нас весной. Так Кирилл сказал? А Галина появилась только сейчас!

Илья покачал головой.

— Эта девочка трется с нами с февраля. Она сначала заявила, что спец по локалке. Кирилл с ней возился, но она — дура дурой. И до июня она крутилась рядом и в «Путине» и, помнишь, у Машки на дне рождения была? — махнул рукой. — Не помнишь. Ты ведь целый Нерон, а остальные — чайники второстепенные. Ты разве замечаешь кого-нибудь вокруг? Сколько ты ребят проверял, тестировал? Ты хоть одно лицо помнишь, кроме Кирилла? Короче лето ее не было, я уж думал, снялся камень с шеи. А тут опять нарисовалась: загорелая, перекрашенная, с исправленным прикусом. И с новыми рекомендациями от Витька. Теперь она захотела в сеть. Что мне оставалось? Я ее к тебе подсадил. А про журналиста я, правда, не знаю. Он начал надоедать, я сказал Поршеву… Слушай, а откуда ты знаешь Поршева?

Сергей не ответил. Он думал, продолжая держать револьвер у лица своего босса. Бывшего босса. Час тому назад, сидя на пандусе магазина, программист был уверен, что разгадал все загадки, соединил воедино все запутанные ниточки. Теперь клубок фактов запутывался в новый, еще более мудреный и мохнатый узел.

— Так Галина работает… работала у Витька?

— Вот это вряд ли. Я видел пару раз, как он со своими стахановками общается. Это труба, диктатура талибана. По-моему, она какая-то… — Илья понизил голос и чуть наклонился вперед, не обращая внимания на торчащее дуло, — персона. Такое ощущение, что не Витек ей командует, а наоборот, эти братки при ней вроде почетного караула. Я уж думал, может, она дочка какого-нибудь вора или генерала. Кстати, заказы из Джерси через нее пришли. Это какой-то ее знакомый, Дейв Кул. Только ты меня не закладывай, а то снесут мою башку к старьевщику. Я надеюсь, что наша дружба…

— Дружба?! — воскликнул Сергей. — Да ты меня просто использовал всеми возможными способами! Сколько ты получил за мою «селедку»? А за кабаре? А за автомобильный салон? Прикольная дружба! Я тебе друг на девяносто процентов, а ты мне только на десять, так?

— Я ничего не мог поделать! Я же тебе объясняю, что не я контролирую доходы. Витек установил свой процент, мой процент и оплату для остальных…

— Остальных!

— Серега, я ведь ничего не мог сделать. Я же…

— Говна ты кусок!

— Вынужден согласиться. Но что мне было делать? Не мог же я с ними бодаться!

— Точно. Тем более твоя доля не пострадала. Из-за чего бодаться! Проще держать людей в стойле, называть их друзьями и кормиться за их счет, так?

— Знаешь что, дружок?! — Илья оттолкнул в сторону руку с оружием. — Да ты по-другому не можешь! Если бы я не держал тебя в стойле, не заставлял работать и не кормил бы, ты загнулся бы с голоду!

— Правда? — саркастически скривился Сергей.

— Правда! Программер ты сильный, согласен. Но ты не в состоянии продать свой труд, свои мозги! Какой ты коммерсант, ты уже показал. В чем ты меня обвиняешь? Другой бы фирмач не заплатил бы тебе и половины того, что плачу я. Поверь! Так что я тебе самый лучший друг всех времен и народов! Ты можешь считать себя кем угодно и оттопыривать губу хоть до колена, хоть ниже, но без меня ты никому не нужен! Ты не получил бы ни заказа, не заработал бы ни цента, ни копейки!

— Может, я тебе еще спасибо должен сказать?! — забыв о пистолете, Сергей схватил Илью за грудки.

— Обязательно! — заорал в ответ делец, пытаясь сбросить с себя его руки.

Револьвер выстрелил, оглушив обоих. Пуля прочертила по обоям рваную полосу, выбила кусок штукатурки, рикошетом ударила в противоположную стену и завязла в панели гардероба.

Оба спорщика с интересом посмотрели на дырку.

— Так он что, настоящий? — спросил Илья, косясь на револьвер.

— Конечно, — не слишком уверенно подтвердил Сергей. Признаться, он как-то не предполагал, что выстрелит хоть раз по-настоящему. Размахивать пистолетом, как и обещать набить морду — одно, а спустить курок — совсем другая песня.

— Да ты просто придурок! — Илья отстранил от себя программиста. — Где ты его взял?

— Одолжил у одного покойника.

— Придурок, — покачал головой делец, — избавься от него немедленно.

— Не раньше, чем возьму еще пару интервью!

Сергей засунул револьвер за пояс, опустил свитер и, выглянув на лестничную площадку, вышел, не прощаясь.

— Попробуй формулировать свои вопросы иначе! — крикнул ему вдогонку Илья и захлопнул дверь.

Глава 29

Найти дом, где ты несколько дней назад отлеживался и пытался старым степлером заделать штаны не так просто, но зрительная память не подвела Сергея. С первой попытки программиста занесло не в тот подъезд, но он тотчас припомнил обивку двери и скорректировал план поисков.

Знакомую дверь без номера квартиры открыли через несколько мгновений после звонка. Открыл негр. Высоченный негритос, голый по пояс и вдобавок разрисованный, как тотемный столб перед обрядом. Ниже пояса негра прикрывали знакомые уже пестрые шаровары. Из-под шароваров торчали пальцы босых ног. Пальцы были белыми, что заставило Сергея снова поднять взгляд на лицо негра и чуть внимательнее всмотреться в это раскрашенное лицо. Лицо имело вполне европейские черты, а цвет кожи походил скорее на цвет застывшей лечебной грязи, чем на африканский пожизненный загар.

— В музей пришел? — спросил синтетический папуас, не скрывая раздражения оттого, что его столь бесцеремонно разглядывают.

— Где мне Гальку найти? — спросил Сергей, как ему показалось дружелюбно и по-приятельски.

— Гальку ищут на пляже, — строго ответил обладатель переходящих шароваров.

Программист тройку раз хихикнул из вежливости и переспросил иначе.

— Мне нужна Галина. Галина Пишина.

— Благородное имя, — благосклонно кивнул не негр. — Никогда не слышал. Ты квартирой не ошибся?

— Нет. Я был здесь пару дней назад. С ней. Она меня приглашала. У вас чашки глиняные, — начал приводить аргументы своей правоты компьютерщик, — маска висит над креслом, кости на серванте лежат, а в серванте степлер и полсотни старых батареек. И тут еще был парень такой высокий, — Сергей обозначил рост рукой, — с бородой, с длинными волосами…

— Я побрился, — сообщил программисту стоящий в дверях. — Но Галины не помню. Впрочем… Заходи, раз ты тут уже был. Может, кто еще знает твою Галину. А батарейки я уже выбросил.

Сергей благодарно кивнул, вошел, разулся, надувая живот, чтобы не выронить револьвер.

— А что за маскарад? — спросил он беззаботно, надеясь расположить к себе странного собеседника.

— Обкурился я, — просто сказал тот. — Меня пробило на Кастанеду. Но гуталин был только черный. Теперь надо руки помыть, а то ничего жрать не могу.

Сергей прошел в комнату. Мельком отметил, что в ней мало что изменилось с прошлого визита, включая сухой дурманящий запах и маску над креслом. Программист вежливо кивнул этой маске, посмотрел направо, где была дверь в гостеприимную кладовку и кивнул вышедшему оттуда человеку. Сначала кивнул, а потом чуть не улегся в обморок, узнав в улыбающемся молодом человеке Витька.

Сергей пару раз нервно моргнул, надеясь прогнать это наваждение, но наваждение, передразнивая, моргнуло ему в ответ и сказало, хлопнув в ладоши:

— Попался!

Сергей не согласился с такой трактовкой ситуации. У него за поясом торчал веский контраргумент, который он немедля выхватил и направил в грудь сутенера.

— Руки!

Лицо сутенера вытянулось от изумления, на сей раз передразнивая африканскую маску. Но руки он поднял тотчас.

— Стой, где стоишь! — скомандовал ему Сергей.

Витек послушно замер.

Следовало тотчас, пока враг не очухался, отступать к двери, но программист замешкался, его терзали вопросы.

— Тебя не убили? — задал он довольно пустой вопрос.

— Уже нет еще, — ответил Витек, чуть пошевелив пальцами поднятых рук. — А что, заказывали?

— Где Галина?

Брови Витька удивленно поднялись вверх.

— Что за дурацкие вопросы? Ты кто, Дибров? Отвечаю на все сразу. Меня не убили. Про Галину ничего не знаю. Денег с собой нет. Маргарин не ем. Ко взрывам отношения не имею. Холост. Все? Ты не тряси руками, Бонд, а то пальнешь случайно!

Несмотря на явное позиционное преимущество, инициатива почему-то переходила к бандиту. Он явно чувствовал себя увереннее, чем державший его на мушке компьютерщик. Самое время ретироваться.

Сергей сделал шаг назад, нашел краем глаза раскрашенного.

— Дай пройти!

Две черные в разноцветных узорах руки медленно поднялись и выпрямились под потолок, словно липовый папуас собирался делать гимнастику. Держа Витька под прицелом, программист осторожно двинулся вдоль него. Нагуталиненный наркоман не проявлял никаких признаков дешевого героизма, наблюдая за происходящим глазами старого сенбернара. Он оценивающе глянул в лицо агрессивного визитера, без восторга ознакомился с немудреным узором на его свитере, наконец, взгляд его остановился на револьвере.

— Мушку поправь! — сказал он со знанием дела.

— Что?

Доли секунды, в течение которой голова компьютерщика повернулась на голос, оказалось достаточно, чтобы некрашеная нога в шароварах взлетела вверх и ударила Сергея по запястью. Парень взвыл от боли, револьвер взлетел и ударился о потолок, Витек кошачьим броском ринулся навстречу оружию.

Сергей мгновенно понял, что не успеет перехватить ствол и метнулся к открытой двери. По старой привычке он согнулся пополам, готовый к низкому старту на очередную дистанцию, и это движение уберегло его от перелома основания черепа, потому что кулак «папуаса» ударил не в затылок, а в плечо.

Дикая боль в лопатке мгновенно перекрыла боль в запястье. Взвыв дурным голосом, программист Нерон вылетел на лестницу, как ошпаренный кот. Не успел он ссыпаться по первому лестничному маршу, как сзади затопала погоня: шлепанье босых ног говорило о крайней неприхотливости любителя глубокого макияжа, а топот ног обутых предостерегал, что преследователей несколько.

Вписываясь в поворот, Сергей схватил с подоконника толстый рекламный журнал и не глядя швырнул за спину. Увы, эффекта этот трюк не произвел. Никто не залег. То ли бандиты поумнели, то ли толстый «Оптовик», зашуршавший тонкими страницами мало напоминал гранату. А может быть, история с брошенной книжкой не вполне соответствовала действительности.

Возможность обдумать последнюю версию представилась программисту буквально через несколько секунд, когда его уже поднимали за волосы с пола и волокли обратно в квартиру, поддавая под ребра тяжелым кулаком и приговаривая что-то поучительно-ругательное.

Сопротивляться не имело смысла. Нерон позволил втащить (крайне непочтительно) себя в квартиру без номера на двери и бросить на пол. Из каких-то неумных побуждений программист попытался приподняться и тотчас получил удар в лицо, опрокинувший его на спину.

— Лежи, урод! — объяснил задачу Витек.

Сергей лег на пол, благо застеленный ковролином. Левый глаз стремительно заплывал, но в целом, можно было сносно обозревать и комнату и севшего в кресло сутенера.

— Ну, давай разговоры разговаривать, — предложил Витек, откидывая барабан револьвера и с интересом заглядывая внутрь. — Зачем пришел?

— Я хотел найти Галину, — врать не имело смысла, тем более что ответ выглядел довольно безобидно. Ситуация была бы и вовсе невинной, если бы не пистолет и небольшая спартакиада на лестнице.

— Понятно. Ты не ожидал нас тут встретить, — кивнул сутенер, защелкивая затвор. — Тогда спрошу тебя о другом. На кого ты работаешь?

— На Илью, — говорить правду всегда приятно.

Витек скривился.

— Не точи мне оглоблю, лады? На кого ты работаешь на самом деле?

— Не понимаю.

Сергей осторожно обозревал окрестности в поисках возможности спасения. Понятно, что никакого другого оружия на видном месте тут не валяется. Так же ничего путного не лежит в шкафах и ящиках. Однако, необходимо как-то выкручиваться, потому как правдивые ответы сидящую над ним сволочь явно не устраивают. Заведомо глупо хвататься за тяжелые предметы, поскольку револьвер в руках бандита не оставляет шансов.

— Мне спешить некуда, — сообщил Витек, снова заглядывая в барабан. На сей раз он вытащил один патрон и придирчиво осмотрел, словно ожидая увидеть на нем монограмму. — Но терять с тобой весь день мне в падлу. Спрошу конкретнее. Откуда ты узнал про журналиста?

Сергей почувствовал себя скверно. Вряд ли правдивый ответ на этот вопрос понравится сутенеру. Соврать? Что соврать, программист даже не представлял.

— Пока ты думаешь над этим вопросом, я задам тебе более важный. Откуда ты узнал, что мы готовим на Кудринской? — он достал второй патрон и начал крутить латунные цилиндры между пальцев. — Число людей, которые знали об этих эпизодах весьма ограничено. Почти до нуля. Так что мне крайне важно знать, кто тебя проинформировал или какую хитрую электронику ты использовал. Илья на тебя прямо молится. Говорит, что ты гений по компьютерам. Так что?

Сергей продолжал молчать, взвешивая все «за» и «против».

— Поршев, — сказал он, закончив взвешивание.

— Хороший ответ, — Витек достал третью пулю. — Почти правильный. Еще маленько, и ты получил бы призовое очко, но! Поршев неправильный ответ. Знаешь почему? Потому, что он завалил журналиста, а на Садовом работал уже Саша, — последовал указующий жест в сторону ванной, где фыркал, отмываясь, ловкий «папуас». Поршев не знал, где мы будем мочить этого козла. Знаешь почему? Я тебе объясню, чтобы ты понял, что врать мне без мазы. Потому что никто не знал точно, какую квартиру выберет этот урод. Я предполагал, что удастся затащить его на Садовое. Там звукоизоляция и отход удобный. Но это я предполагал, соображаешь? Может, кто-то еще догадывался, но Поршев даже не знал об этой квартире. Он узнал адрес от тебя, дурачок. И адрес, и время. Поэтому мы его и не послали.

Сергей осторожно фыркнул, прочищая нос от набежавшей крови.

— Не всхлипывай, — посоветовал сутенер. — Братва слезам не верит. Я тебе даже расскажу, почему ты решил валить все на Поршева. Поршева грохнули сегодня, и ты об этом знаешь. Я тебе больше скажу! Ты там был, и этот факт заставляет меня глубоко офигевать. Без дураков! Я узнаю этот ствол, — он крутанул открытый револьвер на указательном пальце. — Вещь известная. Вася Шнек, человек Шалого. Получается, что неопознанные два трупа на квартире Поршева — Шнек и еще кто-то — люди Шалого. Скажи мне, электроник, кто второй?

— Мент какой-то, — ответил Сергей. — В форме.

— В форме, — повторил со значением Витек. — И три трупа. И двое людей Шалого, и труп Поршева, и все пули там на месте расписаны по количеству стволов, а у тебя ствол Васи, из которого сегодня стреляли, только ты стрелять не умеешь. И у меня от этих фактов мозги раком. Завернутая получается мозаика! Проясни, наконец, на кого ты работаешь! Не на Интерпол же!

— Я ни на кого не работаю, — сказал Сергей грустно, терзаемый предчувствием, что ему не поверят. Взгляд его упал на электрический чайник. Если одним рывком выдернуть его из розетки, размахнуться и ударить, как цепом… хорошо бы еще чайник закрутился бы вокруг запястья сутенера… Бред! Ковбойские приколы, неприменимые в жизни. Между тем, когда душегуб Саша выйдет из душа, шансы на спасение окончательно растают.

— Брось! Брось! — взмахнул руками Витек. — Ты же лох галимый! Не играй тут в партизана. Мы не обязательно тебя будем убивать. Может быть, мы придумаем, как тебе искупить свою вину. Ну? Кто твой хозяин? Шалый?

— Я не знаю никакого Шалого.

— Это странно, но очень интересно. С Шалым мы воюем за место под солнцем второй год, и я бы не удивился. Но зато я удивился, когда понял, что с Галиной ты в разных командах. Эта тварь крысятничает на Шалого, так что ты должен был знать… Но если ты даже не знаешь Шалого, то выходит в игре есть третья сторона, о которой я даже не подозревал… Стой! А почему ты удивился, что я жив? А?

— Поршев сказал, что… тебя взорвали гранатой.

Витек погрустнел.

— Да, двух парней и тачку я потерял. Суки! Ответят мне! — он погрозил кому-то за окном.

Сергей машинально посмотрел в ту сторону, и в голову ему пришло, что за этим окном — балкон, и, если этот дом представляет типовую коробку, то соседний балкон отделен пожарной лестницей. А балконная дверь не закрыта на запоры… Что это все дает, кроме чувства гордости за архитектуру родного города? Кстати, как смотрит теория вероятности на четвертую подряд попытку спастись бегством, если первые две удались, а третья нет?

Из ванной появился Саша вполне нормального цвета, с мокрыми волосами, завернутый в огромное полотенце. Он остановился в коридоре, с интересом заглянув в комнату, и принялся лениво вытирать голову. Вода стекала с него прямо на пол.

— Вытрись сначала, — неприязненно поморщился Витек, наблюдая, как собирается под напарником лужа.

— Мне интересно, — сказал тот, отирая толстенную шею. — И все равно полы мыть.

Сергей чуть не спросил, зачем обязательно мыть полы. Интуитивно он почувствовал, что такая чистоплотность не к добру.

Витек защелкнул затвор револьвера и передал мокрому коллеге.

— Подержи его секунду, — попросил он буднично и скрылся за дверкой.

Саша взял оружие в правую руку, продолжая вытирать левой. Он смотрел на Сергея хмуро и недовольно, потому что из-за него приходилось вытираться абы как.

Сергей смотрел на великана снизу вверх и лихорадочно пытался решить в уме несложную задачку по основам электротехники. Времени на точные расчеты не оставалось, и Сергей поднял руку, едва обрисовав ответ теоретически.

— Лежи, — грозно прогудел Саша, наблюдая за поднявшейся рукой.

— Можно я перевернусь на живот? — жалобно спросил программист. — Кровь в нос течет.

Бандит секунду раздумывал.

— Без разницы, — огласил он свое решение и чуть дернул кистью руки с оружием, показывая, что не возражает против переворота.

Как только ствол револьвера отклонился, Сергей резко выгнулся, почти встав на мостик, дотянулся до чайника и бросил им в отмытого бандита.

Вопль, выстрел и звон разлетающегося зеркала раздались одновременно.

Сергей вскочил, распахнул балкон, выскочил на свежий воздух. Урбанизированные соседи отделились кроме лестницы еще и панелью из ДСП. Сергей схватился за край панели, перекинул ногу через перила, перегнулся вперед и… увидел перед носом ствол «Калашникова». С противоположной стороны за автомат держался человек в камуфляже, бронежилете и прикольной каске.

Трудно сказать, кто удивился этой встрече больше: омоновец или программист, но первым дар речи обрел человек с ружьем:

— Руки за голову! — скомандовал он негромким, даже приятным голосом.

— Я — заложник! — радостно сообщил Сергей.

— А я тогда — матрац в горошек! — на той же веселой ноте ответил омоновец, стремительным движением передергивая затвор. — Руки за голову!

— Я упаду! — отчаянно выкрикнул программист, глянув вниз.

Тотчас оценив обстановку, омоновец сам схватил его за чуб и, рывком втянув на свой балкон, шмякнул носом в кафельный пол.

— Лежать!

Сергей послушно затих. Несмотря на боль в руке и лопатке, несмотря на пылающие от частого использования не по назначению корни волос, он чувствовал значительное облегчение хотя бы оттого, что сегодня бандитам из соседней квартиры не придется мыть полы.

Тем временем через открытую балконную дверь из соседней квартиры донеслись грохот, крики, стрельба, и победной точкой шарахнул взрыв.

— …твою!.. — стороживший Сергея омоновец плюхнулся рядом с задержанным, громыхнув своими бронированными причиндалами, словно монастырский колокол.

Поднялся еще больший шум. Посыпались команды, затопали ноги, зазвенела разбитая в суматохе посуда, запричитала бабушка-владелица. Какие-то руки высунулись из комнаты и шустро втащили обоих лежащих внутрь.

На Сергея нацепили наручники, обыскали, избавив от ключей и денег, дали увесистый подзатыльник, когда он пытался записаться в заложники, провезли окровавленной мордой по половикам — в общем, оказали посильную помощь.

Пока Сергей валялся на полу, через него перешагнули раз двести, и оставалось только радоваться, что всего пять подошв оставили след на его спине.

Омоновцы галдели, ругались и сплевывали, куда попало, но программист на них не в обиде, потому что услышал кое-что интересное.

— Валеру зацепило!

— А Андрюха?

— Андрюха нормально.

— Что рвануло-то?

— Там один схватился за кейс, раскрыл, и тут как е…нет!

— Фига себе, новый способ обороны!

— Похоже на то, что сам он ожидал увидеть в кейсе что-то другое. Он его открывал к себе.

— Может, покончил с собой?

— Дурак что ли? Чего ему подрываться? Он же не талиб.

— А сам он что говорит?

— Ты точно дурак. Что он может говорить после такого взрыва? Там отдельно его ухо валяется, можешь туда спросить, а в другом углу — язык, послушай ответ! Хочешь палец на память? Не блюй на задержанного!

Глава 30

Самым трудным для Сергея оказалось объяснить следователю, как у него оказался наган и почему он из него пальнул. Отрицать этот факт было никак невозможно — стоило долбаному эксперту немного поколдовать над правой рукой программиста, как у следствия возникли вопросы: в кого и из чего стрелял? Не имея большого опыта в даче ложных показаний, Сергей решил не рисковать и честно рассказал, что пистолет нашел случайно, в лопухах возле своего дома, что нашел его не в добрый час, ибо как раз шел вызвать друга Илью на дуэль из-за девушки Галины. Нет, он не собирался стрелять в Илью из найденного оружия, он собирался сдать ствол в милицию, но прежде хотел выяснить отношения с вероломным другом. Просто не мог дольше терпеть, так хотел эти отношения выяснить. Поэтому взял револьвер с собой, не оставлять же его валяться в лопухах! В квартире у Ильи, когда старый друг убедительно доказал, что ничем не запятнал их многолетней дружбы, Сергей заключил его в объятия столь крепкие, что наган выпал на пол. Компьютерщик хотел его поднять и нечаянно — он ведь впервые держит в руках оружие! — выстрелил в потолок. Дальше Илья поведал Сергею о том, что именно в эти минуты упомянутая девушка как раз изменяет ему по такому-то адресу, где наивный программист нарвался на Витька, и лишь своевременное вмешательство правоохранительных органов спасло его молодую жизнь. Кстати, спасибо всем органам милиции, особенно рукам, подхватившим его над балконом.

Наиболее стремным моментом в этой версии было то, что сам Илья мог рассказать совершенно другую, не менее правдивую историю, но, к счастью, ему задали лишь два вопроса. Сначала его строго спросили о происхождении следов стрельбы в его квартире. Илья не на шутку струхнул и заложил друга, сказав, что тот случайно пальнул из неопознанного ствола. Второй вопрос, «Подтверждаете ли вы, что между вами произошла ссора…, в ходе которой… непроизвольный выстрел… и прочая лажа?» — можно было не задавать. Как ни туго соображал Илюха в быту, на сей раз мозги его сработали самым похвальным образом.

Заодно Илюхе предложили написать заявление о том, что полностью изобличенная и ликвидированная банда покойного Витька трясла с него деньги.

Следователь не скрывал своего разочарования по поводу той неосмотрительности, с которой гражданин Неровкин бегал по городу, подвергая опасности себя и случайных прохожих. Даже заверения о том, что патроны из барабана были предусмотрительно вынуты, не утешили майора.

Словом, Сергей отмазался.

Он уже пожимал руку командиру группы захвата, он уже ставил подпись под протоколами, он уже обещал зайти и поблагодарить бабулю — божий одуванчик, — услышавшую шум на лестнице, выглянувшую в глазок и позвонившую по 02 насчет нехорошей квартиры без номера на двери. Короче, господин программист был одной ногой на свободе, когда дверь, отделявшая его от этой свободы, торжественно отворилась, и на пороге возник мужчина в штатском.

Кого-то напоминавшее лицо этого «в штатском» озарилось при виде Сергея лунным сиянием, а в следующий миг и сам компьютерщик узнал этого человека. Это был тот самый неповоротливый крестьянский правнук, от которого так ловко слинял наш герой возле дома Поршева.

Надо ли говорить, что пропуск, подписанный Сергею на выход, тотчас мелко порвали, а на столе появились чистые бланки протокола допросов в таком количестве, что грустно стало.

Сергея принялись допрашивать заново, причем тон и характер вопросов резко изменились. Тучи сгущались над головой несчастного программиста с невероятной быстротой. Отчаянные попытки нагородить правдоподобной лжи приводили лишь к тому, что Сергей завирался и запутывался все сильнее, а следователь верил ему все меньше и меньше.

Опытный сыскарь без особого труда уличал подозреваемого во лжи, подлавливал на слове, безжалостно тыкал его носом в нестыковки и нелогичности в показаниях. Выдавив из парня каждую новую порцию правды, следователь безрадостным тоном сообщал ему номер и краткое содержание статьи, под действие которой подпадают Серегины приключения: «Статья номер такой-то, ношение огнестрельного оружия, срок до пяти лет», «Статья номер такой-то, сопротивление работнику милиции, до трех лет лишения свободы», «Статья такая-то, дача заведомо ложных показаний, срок до года».

Программист всякий раз шумно вздыхал, делил указанный срок на два и прибавлял к имеющейся сумме. Примерно через полчаса у него набежала довольно приличная цифра — восемь лет. Помнится, законодательством предусмотрены какие-то там взаимозачеты или поглощения, но эти скидки мало утешали. Совершенно не хотелось проводить в «местах лишения свободы» ни восемь лет, ни шесть, ни четыре. Даже мысль о четырех часах за решеткой приводила компьютерщика в ужас и шок.

От страха мысли путались еще больше, и следователь все чаще загонял его в угол, объявляя новую статью, как гроссмейстер объявляет своему слабому сопернику шах за шахом.

«Обыгранный» в пух и прах, Сергей уже перестал суммировать в уме. Здравый смысл подсказывал ему, что так долго люди не живут, тем более в зоне. Тем не менее программист вздрогнул, услышав что-то про пожизненное заключение. Оказывается, премудрый сыщик ненавязчиво шил ему тройное убийство, в том числе двух сотрудников милиции. Парень попытался протестовать.

— Ты ведь сам только что признал, что майор Поршев вызвал тебя для проведения следственных действий, — что-то такое зачитал из своих записей следователь.

— Какие действия? Кто меня вызывал? — встрепенулся Сергей. — Он просто попросил меня приехать!

— С оружием?

— Да не приезжал я к нему с оружием!

Сыскарь невозмутимо обратился к одному из предыдущих листов.

— Вот ведь твои собственные показания: «Револьвер я обнаружил возле своего дома». Верно? Далее: «…приехал к гражданину Чекорину И. В. уже с оружием». Верно? А приехал к нему ты от дома убитого тобой майора Поршева…

— Никого я не убивал!

— Суд все учтет и вынесет решение. А пока сам посмотри на свой маршрут: дом — Поршев — Чекорин. Так? Больше ты ведь домой не возвращался?

— Нет, но…

— Значит, сначала ты нашел револьвер, а уже потом приехал с ним к Поршеву.

— Да причем тут тот протокол? Я ведь сказал, что пистолет мне отдал Поршев прежде, чем умереть.

— А лопухи? Ты ведь нашел наган в лопухах.

— Я не находил ничего в лопухах! — застонал Сергей. — Я сказал про лопухи, потому что боялся, что вы мне не поверите. Вычеркните про эти лопухи!

— Ничего чиркать в протоколе нельзя! — строго сообщил следователь. — Можно дополнять показания. Значит, пистолет ты не находил в лопухах? Хорошо. Несолидно морочить голову такими сказками. Значится, признаешь, что оружие приобрел заблаговременно с целью совершения убийства сотрудника милиции?

— Нет!!!

— А кого ты планировал убить?

— Никого я не планировал убивать!!!

— Зачем тогда приобретал оружие?

— НЕ ПРИОБРЕТАЛ Я!!!

— Не ори! Мы уже разобрались в главном, давай подобьем детали. Кто передал тебе оружие и заказал убийство сотрудника милиции?

— Никто мне не заказывал никакого убийства!

— Значит, сам спланировал?

Сергей обреченно уронил голову на грудь. Мысли путались, разбегались в беспорядке, и даже самая ясная и трезвая — немедленно потребовать адвоката — выглядела неубедительно, блекло, как много раз стиранная футболка.

— Не считай себя умнее всех, пацан, — посоветовал следователь, придвигая к себе очередной чистый лист. — Думаешь, если возьмешь все на себя, то и дадут меньше, и на зоне не обидят? Напрасно. Таких крепких орешков сейчас по лагерям много чалится. Без счета. На всех благодати не хватит, и торчат они, никому не нужные на общих птичьих правах. Знаешь, какая птица на зоне самая популярная? Впопулярная? — он ощерился. — Петух. Слыхал про такую птицу?

Сергей вскинулся, полоснув по лицу сыскаря ненавидящим взглядом.

— Ты на меня не зыркай, паря, не зыркай, понял? Я тут не сопли жевать посажен, не первый год таких борзых обламываю. Я про тебя и так все знаю. Шестеришь на Шалого. Угадал?

— Значит так, — сказал Сергей, стараясь, чтобы голос его не дрожал. — Берите новую страничку. Лучше сразу стопку. Сейчас я расскажу вам все, как было на самом деле. Все, что знаю. И про Поршева, и про Шалого, и про десяток трупов, которые вы еще не знаете, на кого списать, и даже про трупы, которые вы еще не нашли.

Сыщик почувствовал какой-то подвох. Внимательно следя за выражением лица подследственного, он подтянул к себе чистый бланк.

— Но если ты решил навешать мне лапши…

— Ничего, кроме правды, — заверил его программист. — Кое-что покажется вам невероятным, но вы не обращайте внимания. Все изложенные факты можно будет проверить.

— Проверим, — тоном, не оставляющим сомнений, пообещал следователь.

— Итак, — Сергей уселся поудобнее. — Примерно три месяца назад у меня впервые случился приступ острой головной боли. Приступ. Боль была такой сильной, что в глазах сначала потемнело, а потом посыпались искры. Я думал, это из-за того, что приходилось помногу часов сидеть перед монитором…

И он рассказал все. Рассказал о болях, о видениях, о Витьке с его девочками, не забыв ради достоверности об эпизоде с Ириной, о Поршеве (ему уже все равно!), о Галине (почему нет?), о Бояршинове и убийстве на Садовом. О видении с разобранным Витьком Сергей поведал особенно подробно, поскольку этот факт мог стать первым доказательством в длинной цепи подтверждений удивительных способностей гениального компьютерщика. Рассказ получался последовательным и логичным, самому приятно послушать.

Однако, следователя эта белиберда быстро утомила. Сначала он просто слушал, делая пометки не в протоколе, а в лежащем по левую руку блокноте. Потом перестал записывать, отложил ручку. Где-то к середине рассказа он сел, спрятав руки подмышки и насупился. Спустя еще немного времени встал, прошелся по кабинету, демонстративно игнорируя распинавшегося программиста, помыл руки, выпил воды, постоял у окна. Вернувшись за стол следователь взял стоящую перед ним фотографию миловидной женщины средних лет и с минуту изучал ее, поднеся к самому носу, словно видел впервые или хотел рассмотреть в ней что-то новое.

Когда до финала повествования оставалось всего ничего, он поставил фото на прежнее место, смахнул мизинцем невидимую соринку и перебил Сергея глубокомысленным заключением:

— Надо еще привлечь тебя за наркотики.

— Наркотики?

— А ты что, на светлую голову все это придумываешь? Ошибся я в тебе, парень. Конкретно ошибся. На зоне тебе цены не будет. Будешь паханам романы тискать. Это там вместо страшилок на ночь. Был в пионерлагере? Вот это что-то наподобие.

— Не верите? — спросил Сергей спокойно.

— Кто ж тебе поверит, голуба душа? — хмыкнул следователь. — Ты же гонишь тут по всей тундре лосем! Но ты не представляешь, какие затравки мне приходилось выслушивать! Был один щипач, который тер мне, что он — инопланетянин. То ли просто галужил, то ли под дурку косил, но в чем соль! Он требовал, чтобы мы сняли отпечатки на орбитальной станции «Мир». Там, дескать, его пальчики остались. И что ты думаешь? Сняли ради смеха. Неофициально, конечно. И нашли! Местах в десяти, представляешь? До сих пор голову ломаю, в чем фокус. А еще был у меня восставший из ада. Сгорел на зоне, в котельной, а через два года его взяли на очередном скачке. Но тут разобрались быстро. Он вместо себя положил выкопанного из могилы покойника, а сам подорвал. Да… — он мечтательно покачал головой, — было дело…

— Вы мне не верите, — сказал Сергей без обиды или разочарования, ибо загодя знал, что ему не поверят. — Но я могу кое-что рассказать вам такого, чего никак не мог узнать от других людей. Может быть, в ближайшее время я увижу еще какое-нибудь предсказание… Только мне нужны таблетки от головной боли. У меня забрали ваши сотрудники. Капсулы с порошком…

— А говоришь, не наркоман! — гадски улыбнулся сыскарь. — Все! Ставим точку на сегодня. Вторую часть своего блокбастера продумаешь в камере. Спать там все равно негде. А пока запишем тебя в бригаду Шалого…

Он принялся размашистыми жестами подмахивать исписанные листы.

Сергея обуял страх. Камера! Его отведут в камеру! Тесный каменный мешок, переполненный втрое или вчетверо, полный уголовников, шпаны, туберкулезной палочки и настоявшейся злобы.

— Подождите!..

Следователь продолжал писать.

— Стойте же! — Сергей бросился к нему и, перегнувшись через стол, попытался выхватить пляшущую по страницам авторучку.

Даже не поднимая головы, следователь левой рукой перехватил его кисть и несильно, но коварно вывернул, заставив программиста опрокинуться на бок. Разряд боли, проскочившей от поджатого большим пальцем мента сустава, через больное запястье, через вывернувшийся локоть, через больную лопатку, ударил острой иглой куда-то под ухо и вонзился в мозг. Вспышка света, судорога, еще одна судорога…

Сергей, подобно мешку с мелким картофелем свалился на пол.

Следователь с интересом глянул на него через стол и крикнул бойца:

— Голодошин!

Сержант тотчас возник в дверях.

— Сволоки артиста в камеру. И проверьте еще раз на наркоту, — распорядился следователь.

Сержант подхватил Сергея поперек туловища и приподнял. Голова программиста дернулась, веки приподнялись. Он замычал:

— Подождите!

— Очухался, — не без удовольствия сказал сержант. — Сам пойдет, — и тряхнул своего подконвойного, дабы ускорить возвращение в чувство.

— Подождите! — сказал Сергей громче и сел на полу. Он посмотрел снизу вверх на следователя и произнес, проговаривая каждое слово, будто иностранный студент на экзамене по русскому языку. — Я могу сказать, зачем вы держите на своем столе фотографию жены.

Три фигуры застыли вокруг заваленного бумагами стола: фигура программиста, арестованного по подозрению в нарушении всего Уголовного Кодекса сразу, полулежащая на полу в позе Данаи, но в мужской одежде; фигура сержанта, готового ухватить арестанта за шиворот и волочь в камеру, едва только начальник двинет бровью, полусогнутая, с опущенными руками и поднятой головой — известная скульптура пролетария, поднимающего свой двухпудовый булыжник, — фигура следователя, застывшего в своем тертом кресле, как будто он собирался на спор откусить четверть «Киевского» торта, но окаменел.

— Что? — прохрипел не своим голосом мент, когда нижняя челюсть начала ему подчиняться.

— Я сказал, что знаю, зачем вы держите на столе фотографию жены, — повторил Сергей, поднимаясь с пола. — Мне как раз было видение.

— Ну-ка? — следователь хотел бы казаться ироничным, но не смог войти в эту трудную роль.

Сергей посмотрел через плечо на сержанта, потом подмигнул следователю:

— Может, он выйдет пока?

Следователь заколебался, но кивнул подчиненному на дверь:

— Подожди… там.

Сержант вышел.

— Ну? — спросил следователь одновременно с щелчком замка на закрывшейся двери. — Что ты там знаешь?

Сергей не спешил с ответом. Он отряхнул джинсы, поправил свитер, провел рукой по волосам. Он наслаждался этой паузой. Элементарно балдел, видя, как пляшет верхняя губа стоящего перед ним человека, который минуту назад мог просто скатать жизнь Сергея в маленький шарик, наподобие тех, что катают в одиночестве, добывая из носа, а потом хоронят в пепельнице или попросту давят каблуком.

— Что ты лыбишься, урод? Ты нарвался на крупные неприятности, понял?

Это было неправдой. Сергей не улыбался, хотя и мог себе это позволить. Сергей не улыбался, это следователь нервничал.

— Что молчишь? Пошутить решил? Ты пошутил. Ты дошутился! Ты нарвался так, что тебе и не снилось, понял?!

Следователь раскрыл рот, как бы собираясь вновь кликнуть конвоира, и в этот момент программист заговорил, издав первый звук за долю секунды до противника.

— Вы ее держите для того, чтобы все ее видели, — сказал Сергей, произнося слова, словно нарезая красную рыбу: не спеша, аккуратно, с удовольствием. — Она вам осточертела. Вы бы ее придушили, но боитесь сами. И вы надеетесь, что какой-нибудь двинутый урка решит отомстить вам и…

Сергей не договорил. Он просто протянул руку и легонько толкнул фото. Рамка упала плашмя на стопку протоколов.

Сыскарь покрутил головой, словно ему жал галстук, кадык прыгнул несколько раз по его горлу, желваки побелели и выдали несколько тактов румбы. Он посмотрел на дверь, на стоящего перед ним парня, опять на дверь. Взгляд его прошелся по ручке стола, где лежал табельный «ствол».

Сыщик сел в кресло и уставился на лежащую ничком фотографию. Он только услышал то, в чем сам боялся себе признаться, услышал то, что и сам не смог бы сформулировать столь точно, а потому не мог бы поведать никому даже в самом страшном запое. Сыщик сидел в своем драном кресле, которое сам про себя именовал троном, и боялся поднять глаза.

Сергей справедливо полагал, что мент спросит его, как он узнал, но вопрос прозвучал иначе:

— Ты кто?

— Пророк, — ляпнул Сергей, по традиции не подумав, и обмер: перебор!

Но, судя по лицу следователя, до перебора было еще далеко.

Глава 31

— Ты извини, что я тебя втянул в эту ламбаду. Если честно, если между нами, то я здорово испугался. Этот следопыт как начал мне накручивать: статья такая, сякая, от ста лет до вечности. И я… — Сергей сделал быстрый глоток и дослал в рот ломтик рыбы. — Но мне показалось тогда, я никого не подставил. Тебя точно не подставил. Просто он начал вешать на меня эти трупы, как воблу на веревочку. Мне надо было объяснить, где я выстрелил…

— Серега! Говно вопрос! — Илья боднул его головой, и лбы их стукнули, как бильярдные шары. Впрочем, что тут удивительного? Шары ведь тоже из кости режут. Если шары настоящие, стоящие, а не какой-нибудь ширпотреб. — Прекрати тут извиняться! Что случилось? Ну, вызвали меня пару раз, обозвали свидетелем по делу. Серега! Ты не представляешь себе, друг, как меня только не обзывали. Такова доля коммерсанта. Вы сидите, — он потыкал растопыренными пальцами в край стола, изображая работу с клавиатурой, — сами себе короли, и вас я исключительно хвалю и поощряю. Поощряю, да! А на мне все срываются: чиновники, заказчики, бандиты, менты, попы… Или нет? Попы здесь ни при чем, — он сосредоточился, взял себя в руки, в руку взял бутылку и, тщательно прицелившись, наклонил горлышко над стопкой. — Выпьем еще.

— Выпьем, — усмехнувшись, кивнул Сергей.

— Тебе смешно… — разочарованно протянул Илья. — А вот ты теперь хотя бы отчасти понял, что такое ПРЕСС. Не гидравлический, а как у Билли Джоэла, «pressure». Когда дрожишь за свою шкуру, и при этом хочется плюнуть себе в рожу за то что вешаешь людям на уши спагетти с сыром. Тебя вот пять часов трясли, а я так год жил, соображаешь? А тебе смешно…

— Нет. Мне серьезно, — Сергей тюкнул своей рюмкой по рюмке Ильи. — Мне очень даже серьезно. И я теперь понимаю, за что ты деньги получаешь.

— Опять?! — Илья замахнулся зажатой в кулак рюмкой, и водка выплеснулась на стену, окропив репродукцию с дворцом Доджей и самого Илью, улыбающегося на фоне дворца в ширину арочного проема.

— Нет! Но ты был прав…

— Не-ет, это ты был прав, когда мне по морде дал!

— Когда это я тебе по морде дал?

— Ну, не дал. Тем более был прав. Ты молодец, и я тебя за это уважаю.

Илья обнаружил пропажу водки и по новой наполнил стопку. Сергей наблюдал за ним, сжимая свою порцию и прикидывая, чем еще закусить.

Илья поставил бутылку на стол и замер на мгновение, тяжело опершись на нее, как на посох.

— Ты про Галину слышал? У Матроскина гостит[14].

— Слышал.

— Вот тварь. Всем дала, всех сдала, всех кинула. Бывают же девочки… Чтоб ей… — он звучно цыкнул зубом.

Сергей неопределенно пожал плечами. Что говорить? Он знал, что Галина арестована. Его вызывали на опознание. Она же Галина, она же Ольга, она же человек Шалого, внедренный в бригады Витька с целью разведки и координации ударов. Сергей знал даже больше, чем мог узнать Илья через своего знакомого «гэбэшника». Он знал, как умрет Галина. Ее повесят в камере на полоске материи, оторванной от простыни. Типа самоубийство. Он знает это наверняка, но жалость, скребущаяся в его душе, сродни жалости к собаке, сбитой автомобилем. Странно. Хотя кто знает, на что должна быть похожа жалость.

Ее повесят. Поделом, не поделом — вопрос гнилой. Главное, что это произойдет неотвратимо. Даже приговоренный к казни имеет надежду на помилование, на побег, на промах палача, но что делать, если знание само вошло в тебя, отяготив твой рассудок, твою совесть неразрешимыми парадоксами? Страшно вот так знать и ждать, когда смерть полоснет своей косой. Пусть не по тебе, не по близким твоим, пусть даже по человеку, который играл с тобой, как с пьяной мышью. Да при чем здесь это? Ни за какие интриги не пожелаешь человеку хрипеть с перехваченным горлом. Какие обиды могут выдержать стекленеющий взгляд обидчика?

А может, уже? Может быть, ее прямо теперь срезают с убогой петли, придерживая босые ноги…

Сергей выпил не чекаясь.

Зачем ему это знание? За что?

— Серега, я не хотел тебе говорить… — Илья снова обнял его за шею, почти повиснув на друге. — Гад я все-таки, но ты меня простишь. Все равно бы я без тебя ни хрена не смог сделать…

— Очередной глобальный проект?

— Ты за кого меня принимаешь? Сколько я могу рожать глобальные проекты? Столько раз шанс не дается. Нет, Серега, это старый проект, — он посмотрел на друга влюбленными глазами. — Серега, мне позвонил тот меценат, помнишь?

— У которого я облажался?

— Ну! — возмущенно взмахнул руками Илья. — Так сразу облажался! Ты не бросайся такими словами. Облажался! Скажем так, не совсем удачно провел первые в своей жизни деловые переговоры. Ты думаешь, у меня сразу все получилось? Или, ты думаешь, я торгашом родился? Да я пуд соли съел и тележку навоза, прежде чем понял, что нельзя, например, сразу соглашаться на предложенные условия. Надо торговаться всегда: и уважать будут, и в привычку войдет. Выпьем?

— Стой! Нам же завтра на переговоры?

— Почему завтра? Я что, совсем дурной? Если мы сегодня пьем, то на кой ляд я буду на завтра переговоры назначать. Завтра спим, а послезавтра… Будем!

Чокаясь, Илья коснулся руки Сергея, и на какое-то мгновение перед глазами программиста мелькнула чья-то тень. Чей-то неясный профиль. Мелькнул и исчез.

Глава 32

— Ты? — Сергей удивился. Он еще не понял, стоит ли ему пугаться или радоваться, или гневаться, или еще что-то. Пока он просто удивился, увидев на площадке перед своей дверью Ирину.

Отдых в каталажке странным образом пошел девушке на пользу: синяки сошли на нет, лицо чуть похудело, приобретя какой-то аристократический рельеф. Такое ощущение, что она подзагорела. А может, там не давали умываться?

— Я.

— Какими судьбами? Опять за деньгами пришла?

— Какое там! — девушка отмахнулась. — Не до жиру. Ты, кстати, извини за прошлое. Сам видел, что со мной сделали. Я такая злая была…

— Ничего страшного, — великодушно ответил Сергей.

— Правда?

— Конечно. Тем более что не я тот Нерон, которого ты искала.

— Это не я искала… — вздохнула Ирина.

Они немного помолчали. Сергей между прочим задался вопросом, какого черта надо этой даме у его двери, но пока формулировал свой вопрос в не слишком обидных выражениях, Ирина объяснила свое появление сама.

— Я хотела узнать, ты не в курсе, к кому перешла наша фирма?

— Я? — Сергей изрядно удивился. — Понятия не имею. Но насколько я понял, ваша фирма ликвидирована на корню. Чуть ли не в прямом смысле.

Ирина покачала головой.

— Так не бывает. Добру всегда находится хозяин.

— Слушай, — Сергей смущенно хмыкнул, — а зачем тебе именно твоя фирма? Вон сколько других. Я знаю минимум десяток крупных сайтов, а если по газетам искать, то вообще завались…

— То-то и оно, что завались. А я не хочу заваливаться. Я в нашей фирме была на хорошем счету. Условия нормальные, ставка высокая, с ребятами хорошо. А сунешься теперь со свиным рылом в чужой калашный ряд — сразу поставят на конвейер или на трассу выставят. На фиг надо…

— Специфика, — понимающе кивнул программист.

— Как и в любом деле.

— Ну, в твоем деле я помочь ничем не могу, — заговорил Сергей нарочито бодро, давая понять, что разговор затянулся и пора прощаться. — Мы даже сайтами подобного рода больше не занимаемся. А Витек… Ну, ты знаешь. И вся группировка их…

— Знаю. Всех замели, — она куснула накрашенную губу. — Черт! Шалый постарался… — она разговаривала уже сама с собой, сетуя на нелегкую долю, советуясь, рассуждая. — Витек и Гоша на погосте, Андрей и Сашка за решеткой. Галка тоже загремела по дурости. Может, замолвила бы по старой памяти словцо…

— Постой, — встрепенулся Сергей. — Ты про кого говоришь?

— Я? — Ирина вспомнила о его существовании. — Да это я так, сама с собой…

— Это я понял. Вы уж извините, что встреваю в разговор, но ты о какой Галке говоришь? Не о Пишиной, случайно?

— Ну-у… — медленно кивнула девушка. — А ты что, знаешь ее?

— Сталкивались, — уклончиво ответил Сергей и тоже решил поболтать сам с собой, только не вслух. Например, спросить у себя многомудрого, за каким лешим понадобилось переспрашивать про Галину? Что такого особенного или нового он рассчитывал узнать?

— Так это ты тот самый Сергей? — лицо Ирины просветлело.

— Да, я и есть Сергей, — раздраженно ответил программист.

— Слушай! Так вот в чем дело! Ты с Димкой работаешь?

— Каким Димкой?

— А! — Ирина подхватила его под локоть. — Не мути воду, джигит! Я ж с Димкой с пеленок. Ты не знал? Да не может быть!

— Какой Димка? Вернее, который?

— У тебя их что, целый инкубатор? Димка Кулик, Дейв Кул, мать его!

— Дейв Кул? — ощущение золотоискателя, нашедшего пуд золота при рытье выгребной ямы.

— Кул, Кул! — Ирина даже запрыгала в предвкушении сливок, снятых с полезного знакомства.

— Нью Джерси?

— Ну!

— Не знаком, — неожиданно признался программист.

— Как это?

— Так. Галка упоминала как-то, но я с ним не знаком. Наверное, я не тот Сергей.

— Черт. Опять облом, — улыбка на лице девушки завяла.

— Постой, я еще спрошу. А ты не знаешь, случайно, адреса этого хлопца из Джерси?

— Димкин? Знаю, конечно. Он мне открытки присылает! Присылал… Одну, два года назад… Но адрес у него прежний, это точно. Он же свой дом строит. Шустрит там по части торговли и всякого мелкого воровства…

— Не дашь? — спросил Сергей, замирая от предвкушения удачи.

— Тебе-то? — Ирина лукаво подмигнула ему.

— Адрес не дашь?

— Адрес точно дам. Только… — Она подмигнула еще лукавей. — Что я буду с этого иметь? В цифрах?

— Договоримся. Например, я могу предупредить тебя о готовящемся покушении.

— Скажешь тоже! Что я, президент Колумбии, чтобы на меня покушения готовили? Мне лучше наличными.

— Как скажешь.

— Но деньги вперед!

Примечания

1

Имеется в виду компьютерный вирус, распространяемый по сети Интернет.

2

Юзер (сленг) — компьютерный пользователь не самого высокого класса.

3

Популярная компьютерная игра, «стрелялка», изобилующая натуралистическими эффектами.

4

Разновидность компьютерных игр, заключающихся в выполнении определенных алгоритмов.

5

«Пень» — процессор Pentium. (Сленг). Чтобы не возвращаться к этому вопросу: «осел» — процессор Celeron, «камод» — AMD, «мать» — материнская (базовая) плата компьютера.

6

Искаженное come together — идем вместе (англ.).

7

Имеется в виду Д. Р. Р. Толкиен, отрывок из сказки которого цитировался выше.

8

«Винда» (сленг) — «Windows», операционная система компьютера.

9

От английского rule — правильный, идущий должным образом (сленг).

10

Билл Гейтс — самый богатый предприниматель в сфере компьютерных технологий.

11

В компьютерных играх эта клавиша часто используется для возвращения в игру после гибели персонажа.

12

Речь о 486 компьютере, а не «Жигулях».

13

Компьютерный язык, используемый в Интернете.

14

Сидит в «Матросской тишине».

Content

Дмитрий Алейников
ОШИБКА СЦЕНАРИЯ
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Примечания