Анна Быкова

Развод и как в нем уцелеть

Введение. Почему так плохо?

По шкале стресса Холмса-Рея на первом месте по интенсивности переживаний смерть супруга (супруги) стоит на первом месте. А сразу за ней с небольшим балльным отрывом стоит развод. Думаю, это кощунственно, менять их местами в данном перечне стрессовых факторов, потому что смерть – невосполнимая утрата. А развод – плохо, конечно, но никто ж не умер. Вот только проживается часто развод сложнее, чем горевание утраты. Смерть любимого – острый стресс. Развод – стресс хронический. Брак распался, а люди остались и отношения между ними остались. Те самые, конфликтные, приведшие к разводу, только теперь еще хуже, потому что сохранять теперь ничего вроде как не надо. Зато надо делить имущество, деньги, детей, обязанности по воспитанию детей.

Умершего можно продолжать любить и хранить воспоминания. С бывшим партнером так редко бывает. Только у особо просветленных. У обычных, приземленных, любовь (если еще осталась) после развода смешивается с обидой, гневом, ненавистью, ревностью, виной, стыдом. Эмоциональные качели могут длиться несколько лет. В крайнем случае – всю жизнь, если при застревании в кризисе не обратиться к психотерапии.

Расставание, разрыв – это больно. Мне не встречались люди, которые прошли через развод и не столкнулись с потребностью залечивать раны. Наверное, такое возможно в случае, если изначально был задуман фиктивный брак и последующий развод был частью общего жизненного плана.

Даже если развод – следствие собственного решения, и послеразводная жизнь представляется в позитивном ключе, это все равно проживается как потеря. Потеря части своей идентичности. «Я – жена» или «Я – муж» утрачивается. «Я тот, кто создал крепкую семью» меняется на «Я тот, чей брак закончился разводом». Эта новая идентичность в отличие от предыдущей не поддержана обществом. Поэтому возникает чувство вины и стыда.

Вообще, при написании книги, было ощущение, что только начав, я зашла в тупик. Казалось бы, есть большой опыт сопровождения людей в бракоразводном процессе. Осталось обобщить этот опыт, сформировав понятный алгоритм действий. Но даже несколько дней раздумий не дали мне этого алгоритма. Слишком разветвленный алгоритм получался. Слишком разнообразны входные условия. Какой совет не возьми – все одно, что пальцем небо ковырять.

«Сядьте и спокойно поговорите». А если с этим человеком в принципе невозможно спокойно разговаривать? Можно только слушать и согласно кивать. Иначе, если человек встречает возражение, начинаются оскорбления и возможно физическое насилие.

«Увезите ребенка к бабушке на период выяснения отношений». А если нет бабушки? А если острый конфликт, после которого уже, кажется, невозможно оставаться вместе, случился во время отпуска в другом городе, где нет ни одного знакомого человека?

«Проконсультируйтесь с юристом о ваших правах на имущество после развода, чтобы здраво оценить свои финансовые возможности». А если все документы на недвижимость заперты в сейфе у супруга на работе? Если к моменту самого развода окажется, что и недвижимости никакой нет? Потому что, готовясь к возможному разводу, супруг оформлял недвижимость на своих родителей, а супруга в эти дела не вникала?

«Лучше, если жизнь ребёнка после развода не сильно изменится. Он останется жить в своей комнате, продолжит ходить в свой садик, и папа, как всегда, будет возить его по субботам в бассейн». А что если жизненная ситуация диктует свои условия? Ребёнку с мамой придется переехать в другой город и никак иначе?

«Подкопите деньги заранее. Пусть у вас на счёте будет финансовая подушка безопасности равная трём вашим прожиточным минимумам, что позволит вам обустроиться в новых условиях». А что если работы нет и супруг денег не дает? «Продукты я привожу. Что тебе ещё нужно?»

Универсальный алгоритм у меня не получился. Только примеры, и все про женщин. Такой опыт. На консультации к психологу в большинстве случаев приходят женщины.

Зачем психолог

«Ой да, были мы у психолога, он нам не помог, все равно развелись. Сейчас-то к нему какой смысл идти?»

Семейная терапия не всегда «спасает брак», после нее люди порой все равно разводятся. Не потому что психология – бесполезная ерунда. А потому что приходит пара слишком поздно и часто не за тем, чтобы остаться вместе. Визит к психологу – как крайняя мера, как соломинка утопающим, как запрос на чудо и как жирная точка одновременно. Никто же при первых конфликтах, взявшись за руки, к психологу не приходит: «Представляете, мы вчера поссорились. Общаться уже начали, но осадочек остался. Мы не хотим, чтобы в следующей похожей ситуации мы снова вспылили. Хочется сейчас сразу конфликт разобрать и закрыть, чтобы больше к нему не возвращаться».

Можете себе такое представить? Я – нет. Ни разу ко мне с подобным запросом не приходили. Бывало как-то так: «Вот если вы ему(ей) скажете, что он(она) все неправильно делает, то я еще подумаю, стоит ли разводиться». А за этим скрывается другой запрос. Что-то вроде такого: «У нас тут последние пять лет растущее напряжение в отношениях. Видеть друг друга уже не можем, но перед тем, как разойтись окончательно, решили заглянуть к психологу». Придут пару раз, чтобы переложить ответственность на специалиста, и потом друзьям и родственникам говорить: «Нам даже психолог не помог!»

Часто бывает так, что кто-то из партнеров уже одной ногой в новых отношениях, но чтобы не быть последней сволочью, уступает партнеру, спасающему брак, в его навязчивой просьбе: «Давай сходим к психологу». «Ну, ок, давай сходим, если тебе будет легче от этого». А про себя думает: «Это всё равно ничего не изменит». Решение уже принято. Надо как-то сделать так, чтобы второй человек с ним согласился. Семейная терапия невозможна, если один хочет сохранить брак, а другой – развестись, желательно как можно быстрее и полегче. Невозможно в формате семейной терапии специалисту работать одновременно с противоположными запросами.

Сохранять надо не брак, а отношения. Какой смысл в формальном наличии брака, если отношения уже давно закончились? Ради детей? А вам не встречались уже выросшие дети родителей, сохранявших брак по этой причине, которые говорили: «Да лучше б они развелись»? Порой отношения в паре такие, что развод – это меньшее из зол, им лучше держаться на расстоянии.

Когда меньшее из зол при этом одно из наиболее интенсивных стрессовых переживаний, важно правильно его прожить, с минимальными потерями для психики.

Даже если мысли о разводе время от времени посещали обоих супругов, все равно будет инициатор и тот, кого поставили перед фактом: «Разводу быть!» – и их переживания будут отличаться. У первого при всей трудности ситуации будет ощущение контроля, потому что это его решение. У второго возможно ощущение бессилия, ощущение того, что он/она стал/стала жертвой обстоятельств. Как будто привычная жизнь рушится извне и с этим ничего нельзя сделать.

Дальше я буду рассматривать самый травматичный вариант: когда ничего не предвещало беды. Не было конфликтов, не было напряжения (или было, но не замечалось?). И вдруг, как гром среди ясного неба – партнер объявляет об уходе, потому что у него уже другие отношения. И треснул мир напополам… Состояние шока.

За время, пока длятся отношения в паре, два «Я» пускают ростки друг в друга. Сплетаясь, они образуют конструкт «МЫ». Появляются «наша музыка», «наше любимое место», «наши фотографии», «наш дом», «наши деньги», «наши планы», «наши традиции». И внутри «Я» появляется структура «МЫ» – общая с другим человеком. Негативный сценарий развода – травмирующий. Часть «МЫ» от «Я» рвут по живому, без анестезии, оставляя открытую рваную рану. Поэтому я и рекомендую психотерапию для обезболивания процесса. И, если есть дети, для возможности дальнейшего ровного общения в формате мама-папа. Это может показаться навязчивой рекламой психологических услуг с целью выкачивания денег у населения. Но развод в любом случае затратное мероприятие. Вопрос только в том, кому будете платить.

Можно платить адвокату. Длящиеся годами судебные процессы. Развод, раздел имущества, определение места жительства ребенка, отстаивание прав родителя на общение с ребенком, определение суммы алиментов, пересмотр суммы алиментов – есть масса поводов продолжать конфликт, начавшийся еще в браке.

Можно платить врачам. Потому что длительный стресс, негативные эмоции спровоцируют заболевания. Если не у родителя, то у ребенка. Аллергия неясной этиологии, астма, кишечные расстройства. Часто болеющий ребенок, платные анализы, обследования, поиск лучшего специалиста.

Можно отнести деньги в бар, заливая эмоциональную боль спиртосодержащими напитками. Создавать себе краткосрочную амнезию по пятницам.

А чаще бывает микс из этих статей расходов. Попытки взыскать с ответчика в суде алименты, в качестве весомого аргумента прикладывать счета за лечение ребенка, а потом в баре снимать стресс, рассказывая другу/подруге о том, какая же «вторая половинка» оказалась гнилая. Потом подлечивать себя, относя деньги в аптеку (нервы и алкоголь не могут пройти бесследно даже для молодого организма).

Среди моих близких знакомых есть три семьи, которые прошли через кризис развода. Две из них попросили меня порекомендовать им психолога.

Первая семья. Визит к семейному психологу. Обсудили мотивацию на развод (устойчивая, выдержанная), пришли к решению о разделе имущества, узнали, как донести информацию до детей. Дальше женщина восстанавливала свое эмоциональное состояние уже на личной терапии.

Вторая семья. Сходили к семейному психологу с запросом, как рассказать о своем решении дочери. На консультации поняли, что пока самим ничего не понятно и рано что-либо ей рассказывать. Личностный кризис наложился на семейный. Дочку отправили на каникулы к бабушке. Сами решили пожить отдельно, параллельно посещая каждый своего психолога для личной терапии. Через месяц уже жили опять вместе. Через год родили сына. Уже десять лет с тех пор живут в браке и о новом разводе не помышляют.

Третья семья. «Ну чем нам может помочь психолог, если итак все понятно? У него же другая баба!» Справедливости ради надо сказать, что другая женщина присутствовала и в предыдущих двух вариантах. Другая женщина – это не причина распада семьи, а катализатор. Идея, что в браке что-то не то, может годами зреть. «Третий угол» любовного треугольника лишь обозначает, что не такой уж он и любовный. Бывают случаи, когда мужчина вроде бы и уходит из семьи к другой женщине, но по факту с ней не остается. Она свою миссию выполнила, помогла ему решиться на развод.

Итак, с аргументом: «У него другая баба и чем нам поможет психолог? Бабу застрелит?» – психологическая помощь отвергается. Происходит сложный развод, раздел имущества, скандалы, истерики, драка с вызовом полиции. Конфликты с детьми-подростками (они не отвернулись от папы в этом случае, а по версии мамы должны были). Два года бойкота детям, ушедшим жить к предателю-отцу. Длительное лечение депрессии в клинике неврозов. То есть всё равно психолог понадобился.

В отношения в браке идут разные части Я каждого. Общаются возлюбленный и возлюбленная. Общается мама с папой. Общаются деловые партнеры, решающие общие хозяйственные дела. Развод при наличии детей – это в идеале прекращение контакта «мы – супруги». Но сохранение контакта «мы – родители». Вот только когда колбасит «супружескую» часть, может пострадать и «родительская». Потому что «супружеская» часть хочет поддержки. «Вы за меня или за него? Кто не со мной, тот против меня!» Возникает риск манипуляций эмоциями детей.

Если психолог в ситуации надвигающегося развода не поможет сохранить брак (порой у пары нет для этого ресурса и обоюдного желания), то, как минимум, поможет сохранить психологическое здоровье, а, может быть, и отношения. Расстаться не врагами – это важно при наличии детей. Можно развестись как муж и жена, но остаться достаточно хорошими партнерами как мама и папа, совместными усилиями воспитывающие детей. Сложно, но можно. Я знаю такие семьи, где обида, ревность, зависть, отторжение если и возникают (живые люди, способные на эмоции, не роботы), то эмоции быстро поддаются контролю.

Там девочку на линейку 1 сентября провожают мама, папа, новый мамин муж и три бабушки (в том числе мама нового мужа).

Там новая папина жена может посидеть с его ребенком от первого брака, потому что очень надо и больше некому.

Там бывшая жена может принимать в гостях ребенка, рожденного супругом в новом браке, потому что как ни крути, а это сводный братик ее дочери и дети любят играть вместе.

Там родители новой жены принимают у себя на даче детей ее мужа от первого брака. Потому что если не принимать, то дочь на дачу к родителям вынуждена ехать одна, а ее муж отдельно от нее проведет выходные с детьми.

Там на даче у бывшей свекрови женщина гостит вместе с дочкой от первого брака и сыном от второго. Бабушке общаться с внучкой хочется. Внучка хочет быть с мамой. А мама не может приехать без второго ребенка. А главное, у женщин остались хорошие дружеские отношения.

Там бывшая жена и новая жена – дружат, обнаружив схожие интересы и родство души. Пришлось познакомиться, потому что пятилетний сын от первого брака никак не хотел гулять с папой без мамы, а новой жене было некомфортно от того, что муж почти наедине с бывшей. Стали гулять впятером: мужчина две жены, два ребенка (один в коляске). После года прогулок женщины сблизились настолько, что гуляли с детьми уже без мужа, а потом и без детей. Родственные души, много общих интересов.

Там мужчина идет в кино с пятью детьми: родная дочь от второго брака, родная дочь от первого брака, приемная дочь от первого брака, двое детей новой жены от ее первого брака. Конечно, лучше, проще, если один брак и все дети в этом браке рожденные. Но, как есть…

Если уж разводы – часть нашей реальности, то пора формировать культуру разводов. Потому что это культура отношений. А если мы культуру отношений на новый уровень выведем, так, глядишь, и разводов меньше станет.

Развод № 1. Сохранять хорошие отношения

Ситуация. У него другая женщина. Он хочет к ней уйти. Возможность сохранения брака обсуждать не хочет.

«Что мне делать? Как сказать дочери? Как она будет расти без отца? И где мы будем жить, если это квартира куплена нам его родителями?»

Эмоции

Злость. Обида. Зависть. Ревность. Ненависть. Печаль. Страх. Падение самооценки.

Хочется

Орать, швырять предметы, позвонить его родителям и рассказать, какой же их сын гад, забрать дочь и уехать далеко-далеко без предупреждения. Никогда не видеть и не слышать его.

Стратегия

Дистанцирование. Избегание общения. Немного игра в жертву. Все переговоры велись исключительно в переписке. Потому что в переписке получается контролировать эмоции. Даже телефонные разговоры были заменены перепиской. Это устное слово – не воробей. А с письменными проще. Можно написать, удалить, написать, удалить… До тех пор, пока мысль, которую хочется донести до пока-еще-супруга не будет вычищена от негативных эмоций в его адрес. Таким образом: «Ты о дочери подумал, прежде чем по бабам идти?» – превращалось в: «Я переживаю, какими станут ваши отношения с дочерью после развода».

«И что? Из-за какой-то суки мне теперь с дочерью на улицу выметаться?» трансформировалось: «Как эта ситуация скажется на привычном образе жизни нашей дочери? Для нее будет стрессом смена места жительства. Она только-только адаптировалась к садику».

«То есть вот так, все твои частые командировки были лишь поводом свалить из дома к ней? И это после десяти лет брака? Как ты мог меня предать? Сволочь ты похотливая!» – заменилось на: «Мне очень жаль, что так вышло. Я всё ещё люблю тебя. Мне нелегко смириться с необходимостью развода».

Его родителям позвонила. «К сожалению, ваш сын принял решение расстаться. Но вы мне по-прежнему дороги, и дочка вас обожает. Я верю, что наш развод никак не скажется на качестве и количестве общения дочки с вами и папой».

Вот это силища самообладания. Ни слова упрека. Как можно такую обидеть? «Конечно-конечно, живите в этой квартире с дочкой столько, сколько нужно. Мы чем можем – поможем».

И ведь реально помогать стали. Из садика внучку каждый день дедушка забирал, потому что мама на работу устроилась и не успевала ее сама забирать. На выходные внучку к себе забирали. Папа туда же приходил.

Интересный момент. Дочка даже не сразу поняла, что папа ушел из дома. Потому что много месяцев до ухода папа так поздно приходил домой и так рано уходил, что дочка спала и не имела возможности с ним общаться. Отсутствие папы дома для нее было нормой. Она даже не спрашивала, где он. Потому что была в иллюзии, что папа как и раньше на работе. И когда мама всё-таки решила поднять этот вопрос и объяснить, что папа теперь живет отдельно, дочка её перебила: «А, я знаю, папа теперь живёт на работе!»

Важно было выставить границы. Если ушёл – то ушёл. Без возможности в любой момент прийти на прежнее место жительства как к себе домой. «Пожалуйста, мне сейчас очень больно тебя видеть. Забери вещи, которые тебе нужны и больше не приходи. Только предупреди заранее. Я с дочкой уйду из дома в этот момент, а твоя мама посидит. Ключи потом ей отдай. Думаю, ни мне, ни дочке не нужно видеть, как ты собираешь вещи и покидаешь нас. Это будет болезненное переживание».

Бытовые условия не изменились. Финансовые стали лучше. Потому что сама начала работать, а ещё и бывший супруг алименты платил исправно. На всё, что покупалось ребенку, женщина собирала чеки, хотя её никто об этом не просил. Если раньше, когда был общий бюджет, старалась на всем экономить, то беречь бюджет бывшего мужа желания не возникало. Поэтому у дочки появился велосипед, самокат, занятия танцами и путевка в санаторий. На двоих, конечно. Ребёнок же не может поехать в санаторий без мамы. Бывший муж не сразу согласился на санаторий, но не смог противостоять аргументу: «Возможно, пережитый стресс отразился на здоровье. Частые ОРВИ дочки могут быть психосоматикой». Да, тонкие манипуляции со стороны женщины имели место. Но это был её способ пережить развод. Активную агрессию перевела в пассивную. Активная агрессия менее выигрышная. Как говорится, ласковый телёнок двух маток сосет. На то, чтобы совсем избавиться от агрессии и обиды, потребовалось больше времени.

В итоге женщину поддержали её родители, родители бывшего мужа, и даже сам бывший муж. Потому что её стратегия «любящей жертвы» вызывала в нём чувство вины и желание искупить, загладить. Поэтому он с готовностью кидался помогать, когда возникали какие-то проблемы с сантехникой, автомобилем, здоровьем.

Болезненные моменты, конечно, тоже были. Например, знакомство дочери с новой папиной женой. Женщина долго оттягивала, говоря, что рано и дочь не готова. На самом деле не готова была она сама. Зато после того как знакомство состоялось, дочка уже ходила в гости к папе и даже оставалась у него ночевать. Видеться папа с дочкой стали еще больше.

Развод № 2. Сохранять безопасность

Ситуация: муж и раньше был грубым, вспыльчивым, мог затеять драку на улице, если ему показалось, что кто-то его подрезал или еще каким-то образом проявил неуважение. Но он не трогал жену. А тут впервые ударил. Его даже не остановило то, что в этот момент она держала на руках ребенка. Потом извинялся. Оправдывал себя тем, что она его спровоцировала.

Хотелось сбежать и никогда больше не возвращаться. Но денег нет, и муж никуда от себя не отпустит. Развод не даст. Пару лет назад, не выдержав постоянной критики и жесткого контроля, она подавала на развод. Но муж убедил, что необходимо сохранить семью. Что все ее претензии – это она «с жиру бесится». Да она и сама считала, что ее жизненная ситуация не худший вариант, но тогда он просто мог вспылить и накричать, а теперь она понимала, что он и ударить может.

«Дорогая, это было в первый и последний раз».

Через несколько месяцев ситуация с побоями повторилась: «Опять ты меня довела!»

Она сделала вид, что простила. Что приняла его точку зрения, будто «сама напросилась», и впредь должна «вести себя нормально». Сказала мужу, что ей нужно немного отдохнуть, чтобы вести себя нормально, потому что от усталости плохо себя контролирует. Пропустила мимо ушей его: «А с чего ты вообще устала? Сидишь дома на всем готовом». Сказала, что в городе пыльно и детям летом лучше на природе. Попросила отвезти на неделю в деревню к бабушке. Там заняла денег и уехала дальше. В другой город к подруге. К какой именно подруге не сказала, чтобы муж ее не нашел. По телефону предложила супругу развестись. Дальше в настроениях мужа разворачивались классические стадии проживания потери.

Отрицание. «Ты там часом не перегрелась на солнце? Поговорим через неделю».

Гнев. Неделя прошла, а у жены «мозги на место не встали». Он был в ярости. Кричал, угрожал, обещал ее из-под земли достать, детей у «неадекватной матери» отобрать.

Торг: «Хорошо, давай обсудим, на каких условиях ты готова вернуться». Казалось, что человек готов ее слышать и меняться. Он даже согласился на семейную терапию. Жена видела в этом шанс на спасение семьи. Муж тоже. Только между иллюзиями мужа и жены была принципиальная разница. Жена верила, что после работы с психологом все будет по-другому. Муж верил, что согласившись на терапию, он добьется расположения жены, сможет ее вернуть, а дальше все будет по-прежнему. Когда один хочет по-новому, а другой по-прежнему, шансы на сохранение семьи очень малы.

На первой же онлайн встрече с психотерапевтом (а возможен был только такой формат, потому что супруга боялась личной встречи и скрывала место своего нахождения), супруг снова свои пожелания свел к тому, что готов контролировать свои агрессивные выпады при условии, если супруга изменит свое поведение. «Если она больше не будет меня доводить».

Психотерапевтом они выбрали мужчину. Это было единственное условие, которое муж выдвинул, согласившись на работу со специалистом, потому что «бабу я слушать не стану». В конце полуторачасовой сессии мужчина-психотерапевт, наверное, тоже порадовался, что это был онлайн формат. Потому что клиент орал: «Будь мы в одном кабинете, я бы тебе морду набил. Да я тебя все равно найду!» Короче, там был нужен психиатр, а не психотерапевт.

Дальше был длительный и тяжёлый процесс развода. Его угрозы расправой. Его попытки отобрать детей. Привлечение органов опеки. Основания для изъятия детей у «неблагонадежной матери» муж озвучил такие: она – без определенного места жительства, без работы, старший ребенок школьного возраста – школу не посещает. А как иначе, если прописка осталась прежней и из старой школы документы никто не забрал?

К его удивлению, у супруги на новом месте оказалось наличие временной регистрации, наличие договора найма жилья, наличие открытого ИП, на счете ИП есть деньги, ребенок официально переведен на семейное обучение. Хорошая работа толкового адвоката и поддержка друзей. Пришедшая комиссия, осмотрев квартиру, сочла условия жизни детей удовлетворительными.

Потребовалось пять лет, прежде чем женщина достигла финансовой стабильности и расплатилась с долгами. После того как попытки мужчины вернуть жену не увенчались успехом, интерес к детям он тоже потерял. Не выражал желания общаться с ними и не поддерживал материально. С одной стороны, было обидно за детей, что отец их забыл. С другой стороны, было ощущение, что так лучше, потому что так безопаснее. Тело помнило побои. А что если он потом стал бы поднимать руку и на детей?

Развод № 3. Отказ от манипуляций

Развод изначально задумывался как часть воспитательного плана. Жена верила, что муж испугается и изменит свое поведение. Снова станет нежным, внимательным, обходительным, как в начале отношений, только чтобы её не потерять.

К её неприятному удивлению, муж идею развода поддержал. «Хочешь? – да пожалуйста! Я поддержу твое решение. Только с меня алименты в официальном размере с белой части зарплаты. И с детьми буду видеться тогда, когда мне удобно. Сама в садик отвози, сама забирай, сама свои финансовые нужны покрывай. Или ты как хотела? Чтобы официально твой статус изменился, а жизнь не поменялась? Чтобы и свобода, и все блага замужней жизни сохранились?» Жена сказала: «Все мужики козлы, только и умеют манипулировать женщинами с помощью денег!», но заявление забрала.

После этого семейная жизнь стала еще хуже. Формально – все то же самое. Его холодность. Ее одиночество. А по ощущению к обиде добавились отчаяние, обезоруженность. Развод как крайняя воспитательная мера не сработал. Молоточком по вискам стучала мысль: «Я не нужна. Со мной просто удобно». И страх довести развод до конца, потому что материально и физически одна двух детей не вытянет.

«Зачем я тебе?» – спрашивала она его. «Детям нужна полная семья. Я не допущу, чтобы другой мужчина приблизился к моим детям». Вторая причина: «Я не для того горбатился на эту квартиру, чтобы её делить. Из своего дома я никуда не пойду».

Личная терапия. Длительно. Работа над самооценкой и верой в свои силы. Было сочетание завышенной самооценки и низкой веры в свои силы, в способность справиться с бытовыми трудностями. В такой формулировке кажется, что одно противоречило другому, но было именно так. Два убеждения, осознаваемые в разной степени: «Я прекрасна, я лучше других, я заслуживаю большего» и «Сама я ничего не могу. Кто-то другой должен сделать меня счастливой».

Внутреннее убеждение «муж должен» конфликтовало с увлечением «ведической психологией», в которой муж, конечно, тоже должен, но для этого и жена должна стараться и работать над отношениями. А она по собственному ощущению уже была замечательной и достойной. Куда еще больше стараться? Почему схема не работает и её женственность не будит в нем мужественность? Приготовила ужин. Надела красивое новое домашнее платье. А он пришел около полуночи, от еды отказался, сказав, что перекусил на работе. Лёг спать, отвернулся к стене. Она старалась, но ожидания не оправдались. Она хотела, чтобы всё было не так. Обидно. Спать она ему не дала. Растолкала, чтобы высказать всё, что накопилось с прошлого скандала. Кричала, била посуду. Потом плакала.

Идеальная картина развода, которая представлялась так, что муж уходит, оставляя ей всё, что есть, а вместо него сразу же появляется прекрасный мужчина, готовый носить её на руках и любить её детей, как своих, постепенно менялась. Появилось осознание зеркальности в отношениях. Ей казалось, что муж её не любил, что она была лишь матерью его детей. Что от неё требовалось хорошо выполнять свои функции и не выносить ему мозг. Но при этом в себе не замечалось аналогичное отношение к мужу, которого она не любила, не хотела, не ценила, не разделяла его интересы. Но ей было важно, чтобы он хорошо выполнял свои отцовские функции, материально обеспечивал семью и сопровождал её во время визитов к друзьям и родственникам, поддерживая имидж благополучной семьи.

Они были безусловно важны друг для друга как функциональные части семейной системы, как папа и мама. Парой уже много лет не являлись, имея связи на стороне, которые тщательно скрывали друг от друга. Иногда всплывали признаки измен, но оба старательно их игнорировали, чтобы не мутить воду. Ведь если ткнуть партнера в факт измены, то потом нужно с этим что-то делать, что-то менять в отношениях. А что-то менять оба были не готовы.

Необходимость скрывать, игнорировать какие-то факты, удерживать «худой мир», порождала напряжение в отношениях, которое проявлялось в виде скандала по пустяковому поводу. Не часто, примерно раз в месяц.

В очередной такой ссоре она увидела глаза детей. Детей, которые видят либо холодную отстраненность родителей по отношению к друг другу, либо бурный скандал. Вспомнила вопрос дочери во время просмотра фильма: «А почему они целуются? Они же уже муж и жена». Сохраняя брак ради детей и финансовой стабильности, они транслировали детям модель отношений, в основе которой лежали должностные обязанности, а теплота, любовь, уважение отсутствовали. Вспомнилась история родительской семьи, в которой хорошо обеспечивающий, но эмоционально отстраненный отец, мог несколько дней не ночевать дома. Мать страдала, но не уходила из-за дочери. «А что если эту модель семьи я получила от родителей и передам дальше? А что если моя дочь будет считать это нормой и будет терпеть подобные отношения, потому что все так живут?»

Второй раз решение о разводе было принято уже не на эмоциях, и не с целью манипуляции. Реакция супруга была как в прошлый раз («В прошлый же раз сработало. Почему бы не повторить?») Но в этот раз супруга его обезоружила: «Хорошо. Я приму все твои условия. Мне лишь важно, чтобы дети не потеряли тебя как отца. Потому что я считаю тебя хорошим отцом».

Пришлось ему сесть за стол переговоров. Супруг был тоже склонен к манипуляциям (на взаимных манипуляциях их брак и держался). К тому же он умел контролировать свои эмоции, что делало его невозмутимым виртуозом в этой сфере. Зная эту особенность, она часто брала паузу в разговоре. «Я тебя услышала. Мне нужно время подумать. Давай вернемся к разговору завтра».

Время требовалось, чтобы отделить манипуляцию от решения, которое действительно будет в интересах детей, а в случае манипуляции подготовить симметричный ответ. В результате пришли к составлению брачного договора, с которым потом пошли на развод. Согласно договору, после развода в квартире остаются жить жена и дочь. Доля сына-школьника в квартире остается, прописка остается, но сам он будет жить с папой (согласие сына на проживание с отцом получено). Жена выплачивает мужу причитающуюся долю за общую квартиру. Деньги на это ей даёт отец (повезло, да). Эти деньги идут как первоначальный взнос при покупке новой квартиры с привлечением ипотечных средств. На алименты никто не подает (детей же поделили). Но отец готов взять на себя крупные расходы на дочь. Квартира была куплена в том же дворе, чтобы дети могли спокойно без сопровождения взрослых перемещаться из квартиры одного родителя в квартиру другого. И чтобы сыну-школьнику остаться в своей школе, расположенной во дворе дома.

Развод № 4. Отпустить, чтобы сохранить

Инициатор развода женщина. В какой-то момент стало понятно, что если муж из её жизни исчезнет, это будет равносильно исчезновению раздражающего фактора. Никаких других эмоций кроме раздражения супруг давно не вызывал. Раздражал своей инертностью, отсутствием желания развиваться. Развивать отношения, развивать карьеру. Он не хотел никаких перемен. Зачем что-то менять, если и так хорошо? Приходит с работы, ложится на диван у телевизора. Ребенок ложится рядом, вместе смотрят мультфильмы. Ей бы хотелось вместе на велосипедах, на самокатах, в поход. Но муж хочет лежать и смотреть и телевизор. Ребенок хочет лежать рядом с папой.

Квартира в собственности у женщины, куплена ещё до брака. У мужа тоже есть своя жилплощадь, куда он и съехал. Женщина много работала. Её рабочий день заканчивался позже, чем рабочий день мужа. Поэтому муж забирал ребенка из садика, вёз к себе. Смотрел с ним мультики, а вечером отвозил его к маме. Ребенок при этом говорил, что не хочет к маме, что хочет жить с папой. Злился на мать за то, что она не разрешает папе жить дома.

Несколько месяцев длилось противостояние. Борьба за ребенка. Женщина пробовала меньше работать. Но когда в садик за ребенком приезжала мама, он отказывался с ней идти и требовал папу. Женщина взяла отпуск и на неделю уехала вдвоём с сыном на море. Думала, что проблема в их отношениях с сыном – это папа, который настраивает ребенка против неё. Но вдали от папы ребенок скучал, говорил: «Зачем ты меня сюда привезла?»

Отношения мамы с сыном ближе не стали. Порой ей казалось, что ребенок её ненавидит. Вернувшись, она сдалась. С горечью признала: «Я потеряла сына. Он папин». Ребёнок переехал жить в папину квартиру.

И вот когда он стал постоянно жить с отцом, когда мама перестала восприниматься им как помеха общению с папой, он пошёл на сближение с ней. Скучал, звонил, приезжал в гости на выходные. Но жить ему нравилось с папой.

Женщина смирилась с этим. Потому что признала, что так будет лучше для их отношений с сыном. Она теперь реже общалась с ним, но зато качество общения улучшилось. Они стали душевно ближе друг к другу, живя отдельно. Парадоксально, но факт.

Первое время она очень боялась, что сын станет «копией папы», таким же инертным. Что ничего, кроме телевизора, его не будет интересовать. Однако, после того как у женщины пропала потребность накручивать себя до решимости осуществить развод, она заметила в мужчине другие качества. Нет, велосипед он не полюбил, но научил сына играть в шахматы. Мастерил с ним модели самолетов. Читал книги. Это всё и раньше было, только не проходило через фильтры её восприятия. У неё на тот момент была потребность находить недостатки, и она их находила. После того, как она перестала стремиться выдавить из ребёнка отцовские черты характера и приняла их, стало заметно, что и маминых черт в нём много. Симптом смягчается, когда с ним перестают маниакально бороться. Сын жил с папой. Любил бывать в гостях у мамы. Иногда они выезжали на прогулку втроем.

Развод № 5. Что сказать о папе

Муж ушел до рождения ребёнка. Назвал брак ошибкой. Посокрушался, что аборт уже поздно делать. Ребёнка видеть не пожелал. Бывшую жену – тоже. Все вопросы в суде по разводу, разделу имущества и выплате алиментов решались его представителями.

Тут вопрос был в том, что сказать ребенку о папе?

К моменту, когда ребёнок узнает, что в создании нового человека участвуют два родителя, важно подготовить информацию о недостающем. Решить, что рассказать об отце, когда ребёнок о нем спросит. Через эту информацию ребёнок будет достраивать свой внутренний образ «Я». Если рассказать ему, что его отец безответственный гад, бросил беременную девушку, то появится новая идентичность: «Я сын безответственного гада». Так себе вариант, если честно.

Врать тоже не нужно. Без идеализации рассказать о том, что хорошего было в этом человеке. У каждой женщины, расставшейся с мужчиной, явно были веские причины, чтобы закончить отношения. И скорее всего, мужчину они не красят. Но, кроме этого, были веские причины начать с ним отношения. Красиво ухаживал. Был остроумным, обаятельным. Был умным, целеустремленным. Лучше всех танцевал и играл на гитаре (в юности в это можно сразу влюбиться). «У него были такие красивые глаза, что я забыла обо всем на свете». Вот об этом и надо рассказать ребёнку. «Почему я выбрала этого человека». Помнить и рассказывать о достоинствах отца ребёнка. Чтобы ребёнок принял их как часть своей идентичности.

Зачем создавать для ребёнка образ хорошего папы? Почему не рассказать как есть? Потому что «как есть» – часто это окрашенная негативными эмоциями версия женщины. Если бы ситуацию расставания описывал мужчина, то он бы подобрал другие слова. В его рассказе, возможно, положительный и отрицательный персонаж поменялись бы местами. Во-вторых, «как есть» – возможно, нужно женщине, для сохранения устойчивости в своем решении. «С этим человеком невозможно было жить. Хорошо, что мы расстались». «Как есть» может быть способом повышения самооценки женщины: чтобы чувствовать себя «плюсом» хочется как можно сильнее толкнуть образ бывшего партнера в «минус».

А для самооценки ребёнка важно, чтобы «плюсом» были оба родителя. Поэтому важно насобирать в недрах памяти и подарить ему всё хорошее, что можно вспомнить об его отце. А всё плохое, если ещё хочется это вспоминать, можно отнести своему психологу.

Если папа такой хороший, то почему бросил ребенка? В данном случае он хотя бы исправно платил алименты – это тоже можно записать ему в плюс. Можно сказать так: «Еще до твоего рождения он разлюбил меня. Поэтому у него не было шанса полюбить тебя. Это никак не оправдывает его поступок. Но я хочу, чтобы ты знал, что дело тут совсем не в тебе».

Дети после развода родителей

Начну издалека. Мой путь в психологию был очень непрямой. Приехав подавать документы в педагогический ВУЗ после школы, к своему сожалению, узнала, что психологический факультет полностью платный, ни одного бюджетного места. А так как второй моей любовью была математика, я подала документы на полностью бесплатный факультет математики. И только спустя десять лет я таки решилась потратить деньги на обучение психологии. (Теперь это были уже мои деньги, а не деньги родителей.) А первые десять лет своей трудовой деятельности я была педагогом. В школе, в колледже, в детском саду, в тесном контакте с родителями, зная детали их личной жизни, которые, конечно же, сказывались на детях (или нам так казалось).

Стигма «неблагополучная семья» непременно включала «неполную» семью. Когда ребенок прогуливал уроки, матерился на паре, сыпался двойками, пед. коллектив между собой обменивался диагнозом: «А что вы хотите? Неполная семья». И можно было дальше мысль не развивать, достаточно оснований для того, чтобы педагоги понимающе кивали друг другу. При этом если другой студент или ученик проявлял себя схожим образом, прогуливал, матерился, и не имел ревностной тяги к знаниям, говорили: «Ах, как странно, семья вроде бы благополучная». Как-то меня тоже в начале педагогической деятельности не смущало отсутствие полного перекрытия множества хулиганов-двоечников множеством детей из неполных семей.

Как куратор первого курса технического колледжа я должна была доносить до родителей информацию об успеваемости и поведении. После четвертой пары я шла в учительскую, занимала телефонный аппарат, и начинала обзвон. «Витя сегодня опять прогулял первую пару». «Хорошо, Анна Александровна, примем меры». Удовлетворенно кладу трубку. Витя из благополучной семьи.

«Олег сегодня прогулял первую пару». День такой, половина группы не пришла на пару. «А вы зачем мне звоните? У нас вопросами колледжа папа занимается. Вот ему и звоните, пусть разбирается… Понятия не имею, какой у него сейчас номер». У Олега родители недавно развелись, маму еще потряхивает, а папа живет в другом городе. Это же ясно-понятно, почему Олег пары прогуливает, семья неблагополучная.

Надо еще маме Ильи позвонить. Но она сама пришла.

– Здравствуйте, я бы хотела поговорить по поводу Ильи. Как он учится?

– Как раз вам звонить собиралась.

Мама меняется в лице, потом возвращает прежнее любезно-заинтересованное выражение.

– Значит, я вовремя.

Но какая же молодая мама у Ильи. Так хорошо выглядит, как старшая сестра. Беременная, кстати. Поговорили.

– А вы мне по какому номеру звонить хотели? Нет, по этому не звоните, это не мой. Давайте я вам сейчас свой номер напишу.

– Но мне Илья сам этот номер дал.

Очень уклончиво:

– Не звоните по нему.

– Хорошо, Ольга Яковлевна.

Это же вежливо, называть человека по имени. А у меня тетрадка куратора как раз открыта на странице, где ФИО мамы записаны.

– Эмм… Я… Ирина Николаевна.

– ???

– Видите ли, я не мама, я мачеха. Илья живет с нами. Маме до него совсем нет дела. Муж занят на работе, поэтому Ильей я занимаюсь. Маме звонить бесполезно, она на ребенка совсем забила, личную жизнь устраивает. Разговаривать с ней – себе дороже. Такая хабалка. Если что, сразу мне звоните.

– Хорошо, поняла вас.

Так вот оно что. Бедный Илья. Семья неблагополучная. Мама с разгульным образом жизни. Отцу вечно некогда.

А на следующий день приходит мама Ильи.

Это была самая нелепая ситуация. Хотя нет, была еще одна. Тоже расскажу позже.

Итак, приходит мама Ильи. Совсем не похожая на ту, которую я со слов мачехи нарисовала в своей голове.

Да, постарше, похожая на маму Ильи. На самого Илью похожа. Вообще похожа на маму, а не на разгульную хабалку.

– В смысле со мной не живет? Дома Илья живет. Иногда к папе уезжает с ночевкой. Когда я на него сильно давить начинаю по поводу учебы или помощи по дому, он сразу очень сильно скучает по папе. Конечно, ему у папы лучше, с него там ничего не требуют, зато есть папин компьютер, на котором можно весь день играть.

После этого разговора я вообще растерялась, какой из двух мам звонить, поэтому звонила папе, который, конечно, много работал, но всегда находил возможность приехать в колледж при необходимости.

Сам Илья комментировал ситуацию: «У меня две мамы и два папы». Ну как тут назвать семью неполной? Скорее, переполненная…

Больше всех пар по итогам семестра прогулял Дима. К экзаменам его тоже не допустили. По понедельникам во время большой перемены заместитель директора по воспитательной работе устраивала «комиссию». На нее приглашались педагоги и родители студента. Сидит мама Димы на стуле, Дима рядом стоит. Стульев хватает, но Диму в воспитательных целях стоять оставляют. Напротив сидят замдиректор по воспитательной работе, преподаватели, куратор.

Сначала замдиректора зачитывает «послужной список» Димы. Потом преподаватели добавляют что-то от себя. Куратору уже в принципе и добавить нечего. В этом месте Диме должно быть стыдно, но стыдно маме. Настолько, что сейчас заплачет. Диму отправляют в коридор. И тут без сына мама дает волю слезам. «А что я могу сделать, если он меня ни во что не ставит? Он же меня не слушает. Его папа против меня настраивает. Он только папу слушает, потому что отец ему деньги дает».

Наверное, это не мы должны были выслушивать, но у человека наболело. Так мы узнали, что в семье развод, а до фактически свершившегося развода, папа «вытирал ноги» о маму, а теперь дело отца продолжает сын. Наученная ситуацией с Ильей, я уже не рисовала в голове образ деспота-отца, деньгами настраивающего сына против матери. Наверное, у папы была своя версия этой истории. Но Диму, вопреки установке директора о сохранении контингента, отчислили раньше, чем у папы появилась возможность приехать в колледж. Тянули Диму всем педсоставом, но так и не вытянули. Что поделать, неполная семья…

Серёжиной маме я ни разу не звонила. Не было повода. Серёжа – мечта любого педагога. Ответственный староста группы. Спортсмен. Отличник. Активист. Заглядывать в тетрадку с его личными данными тоже не было надобности. Заполняла её в начале года, когда ещё студенты были для меня незнакомыми мальчиками. А в конце года внезапно тетрадка раскрылась на странице с Серёжиной фотографией и его анкетными данными. Оказывается, у Серёжи только мама. Папа умер, когда Серёже было пять. Неполная семья…

Внимательно перелистав личные тетради всех моих групп (три группы по 30 человек), я нашла еще несколько благополучных парней из неполных семей. И неблагополучных – из полных.

Поделилась своими размышлениями с коллегой. Она в ответ поделилась своими наблюдениями. У нее практика в разы больше. Двадцать лет против моих двух.

– Первый курс сложен тем, что у родителей свой кризис. Те, кого вместе держал только ребёнок, начинают разводиться. Они ж думают, раз ребёнок студент, то уже взрослый. «Мы свою миссию выполнили, ребёнка вырастили, теперь можно пожить для себя, а жить для себя хочется не с этим партнёром» В каждой группе первокурсников непременно несколько свежих разводов. А те, у кого развод давно случился, уже адаптировались. И мы даже можем не знать про то, что родители в разводе. В анкете есть папа и есть мама. Обе родительские графы заполнены. А про то, что они уже много лет вместе не живут, куратор может даже не знать, если со студентом проблем не возникает.

А вот теперь самая нелепая ситуация.

Работала я в детском саду воспитателем. В группе был Лёнька. Славный мальчуган. Его чаще приводила мама, забирала няня, но на все утренники всегда приходили папа с мамой. Родители отзывчивые, помочь готовые. Папа на участке и домик красил, и горку строил, и кормушку для птичек смастерил.

И вот как-то летом в парке встречаю я Лёниного папу с коляской и не Лёниной мамой… Может сестра? Но как-то не по сестринному она за него держится. Впечатление семьи с ребёнком. Но это же Лёнин папа. Я растерялась настолько, что с опозданием ответила на приветствие. Да, Лёнин папа меня увидел, узнал, поздоровался. Дело было в субботу. Остаток дня, последующее воскресенье и утро понедельника я думала, что это было и стоит ли сказать Лёниной маме, что у их папы есть вторая семья.

А вдруг это всё-таки сестра? А моё ли это дело, влезать и рассказывать? А правильно ли будет держать Лёнину маму в неведении? Успокаивала себя: «Это не твоё дело. Забудь». Эх, Лёньку жалко… Вечером понедельника за Лёней вместо няни неожиданно пришел папа.

– Анна Александровна, чувствую потребность с вами объяснится. Чтобы вы всё правильно поняли. В субботу вы видели меня с моей женой. А с мамой Лёни мы два года в разводе. Мы не то чтобы это скрываем, просто не афишируем. Как-то странно было бы, приходя на утренник, всем говорить: «Вы не подумайте, мы в разводе».

Моя картина мира резко поехала. Целый год Лёнька производил впечатление ребёнка из благополучной полной семьи. А тут такое… Бедный Лёнька… Стоп! А почему бедный? Радостный, висит на детском турнике: «Пап, смотри как я могу!» Папа у Лёньки определенно есть. Вот он, рядом стоит, кувыркающегося на турнике Лёньку страхует. А раз папа есть, то и семья полная.

Проблема не в самом разводе, а в отношениях родителей. Конфликтные отношения родителей негативно сказываются на ребёнке. Но конфликтные отношения могут быть и без развода. Если у людей получается развестись, но выстроить хорошие отношения в формате мама-папа, то у ребёнка будет благополучная семья. Просто папа с мамой живут в разных домах.

Это сложно принять. Противоречит общепринятой идее, что развод непременно травмирует детей. Но тут система не линейная. Развод в первую очередь бьет по диадным отношениям взрослых: пара перестает быть парой. Но если при этом не страдают детско-родительские отношения, если ребенок сохраняет контакт с каждым взрослым своей семьи, и каждый взрослый при этом эмоционально устойчив, то с ребенком всё будет в порядке. Адаптироваться к некоторым изменениям придется, придется пережить кризис, но травмы не будет.

Ребёнок смотрит на этот мир глазами значимого взрослого, эмпатично считывает его эмоции и проживает их в усиленном режиме. Если взрослому радостно – ребёнок видит это и заливисто хохочет. Если взрослый тревожится, то ребёнку становится страшно. Если у взрослого трагедия, то и у ребёнка – мир рухнул.

То, как ребёнок переживет расставание мамы и папы, зависит от того, как через мясорубку развода пройдут его родители.

Родители после развода

По степени участия мужчины после развода в воспитании детей возможны разные варианты:

• не выплачивает алименты, не ищет общения;

• выплачивает алименты, не занимается воспитанием, не ищет общения;

• выплачивает алименты, стремится общаться, но общение носит исключительно развлекательный характер – папа-праздник;

• выплачивает алименты, общается часто, в курсе всех событий, происходящих в жизни ребёнка, заинтересован в его обучении и развитии;

• не выплачивает алименты в силу тяжелых финансовых обстоятельств, но активно участвует в жизни ребёнка, интересуется его развитием, воспитанием;

• не выплачивает алименты, иногда появляется, засвидетельствовать наличие отца;

• дети остаются с папой, по степени участия мамы в этом случае возможны все вышеперечисленные варианты, в которых папу нужно заменить на маму.

Переход из одного варианта в другой возможен.

Ребёнок после развода жил с папой. Мама устроила личную жизнь (или решила, что больше не будет ее устраивать) и захотела взять ребёнка от папы к себе.

Ситуация с деньгами стала лучше, появилась возможность выплачивать алименты. Раньше без денег было стыдно приходить к ребёнку, не хотелось выслушивать упреки бывшей жены. Теперь стал чаще звонить и брать ребёнка к себе.

Отец ребёнка женился. Жена очень ревностно относится к наличию ребёнка от первого брака, закатывает истерики при упоминании о нём. Недовольна тем, что супруг проводит выходные не с ней. Алименты воспринимает как «деньги из семьи уходят». Для сохранения мира в новой семье отец реже видится с ребёнком.

Отец ребёнка женился. Новая жена настаивает на его общении с сыном от первого брака, потому что отец должен оставаться отцом. «Я бы не стала рожать от человека, который забыл про своего ребёнка». Отец стал чаще брать ребёнка к себе.

В новой семье родился ребёнок, бывший супруг подал на уменьшение суммы алиментов. Новорожденный требовал много времени и внимания, к ребёнку от прежнего брака стал приходить реже.

В новой семье родился ребёнок. Папа от орущего младенца уходит в родительские обязанности по отношению к ребёнку от первого брака. Уважительная же причина, да? Там сын-школьник, с ним можно ходить в кино, кафе, тир, хоккей, проходить квесты, плавать на катамаране.

Ребёнок подрос, с ним уже легче и интереснее проводить время, мама стала менее тревожной, прошла потребность контролировать действия второго родителя, легче отпускает гулять с папой. Как следствие, папа стал чаще проводить время с ребёнком.

Ребёнок подрос и стал отказываться от общения с отцом. Ему с ним не интересно, предпочитает компанию сверстников. «Дай денег, а в кино я схожу с друзьями». Отец обижается, что сыну от него нужны только деньги и перестает давать деньги.

Ребёнок вырос и захотел жить с папой. Потому что там квартира просторнее, колледж ближе, а ещё папа живет один, а тут мамин новый муж и мелкий сводный брат.

Конфликт между родителями утих, папа стал чаще появляться, так как нет необходимости избегать общения с мамой, получается договориться по поводу родительских функций.

Как видно из примеров, схожие события могут приводить к противоположным последствиям. Потому что последствия зависят от многих факторов. От характеров родителей и их мотивации. От системы ценностей. От особенностей взаимоотношений. Я не сторонник идеи, что в отношениях ребёнка и папы всё зависит от женщины: «Сама не давала общаться», «сама не подпускала», «вечно недовольная». И новая жена не сможет препятствовать общению отца с ребенком при наличии у отца устойчивой мотивации. Но если эта мотивация не особо устойчивая, шатающаяся, если отец не по паспорту, а по уровню развития не сильно взрослый, и временами проваливается в обиженного ребенка, то действиями извне можно подвинуть мотивацию в любую сторону: либо присутствия отца в жизни ребёнка станет больше, либо меньше.

«При каждом диалоге приставами пугала. Я же сказал, что продаю машину. Как продам – выплачу долг по алиментам. Перестал ходить – заткнулась» – делится мужчина на форуме своей историей. Как будто ребёнок может подождать и не есть, пока машина ждёт своего покупателя. Взрослый человек это понимает. Но возможно, развод и случился по причине «недовзрослости», безответственности одного из супругов.

Сам развод не избавляет от существующих коммуникативных проблем в паре. Они продолжаются в новых условиях. Взрослый человек несмотря на конфликты с бывшей женой будет искать возможность общения с ребёнком. Недовзрослый – обидится. То, что наказывая друг друга, родители попадают по ребёнку – к сожалению, не всем очевидно.

А зачем ребёнку отец, если он такой безответственный? Для игр. Для общения. Для мысли: «У меня есть папа» – придающей устойчивость. Папа может быть «непутёвым» в отношении финансов. Мало зарабатывает, не рационально тратит. Но если он хорошо играет с ребёнком, веселит его и, как умеет, любит, если ребёнку с ним хорошо и безопасно, то лучше пусть отец присутствует в жизни ребёнка хотя бы в таком «невзрослом» варианте. Он готов делиться тем, что имеет сам.

«По началу ходил к ребёнку после развода, но после каждой встречи, которая всегда со скандалом с бывшей, был разбит на множество кусочков, приходилось после таких свиданий по 3–4 дня восстанавливаться!» – это другой папа своей историей делится. О себе подумал. О себе позаботился. А о ребёнке? Тоже не взрослый поступок: уйти от проблемы, не решая её.

В общении с бывшим мужем могут активизироваться разные части личности. Одна – реагировать на него как на отца ребёнка. Вторая – как на бывшего мужа, в котором до сих пор многое не нравится и на которого до сих пор есть обида. Потребности первой части – сотрудничество. Потребности второй части – конкуренция.

Конкуренция за власть. За деньги. За любовь ребёнка. За звание лучшего родителя, более правильного, более заботливого и ответственного, более педагогически подкованного. Одна часть личности – рациональная. Вторая – эмоциональная. Реакция из этих частей может идти разная. Сильнее будет та, в которой больше энергии.

– Я заеду завтра днём, возьму Диму погулять.

И сразу взрывается эмоциями часть, которая про конкуренцию, про власть.

– Ишь какой, заедет он! А может у нас другие планы? Может мы уже в гости собрались? Планировать надо и согласовывать заранее! Мне послезавтра надо на работу выйти, я ищу с кем ребёнка оставить, а завтра я и сама могу с ним погулять. Хочешь гулять? Бери на весь день послезавтра. А завтра ребёнка не дам!

Часть, которая про сотрудничество, слабо прорывается:

– Ну ты же всё равно уже няню позвала на послезавтра. Пусть завтра погуляет. Ребёнок соскучился. В гости одна съездишь, отдохнёшь.

Часть, которая про конкуренцию, не хочет сдавать позицию:

– Раз ребёнок живет со мной и содержу его в основном я, то я и буду диктовать, когда он может взять ребёнка!

– Ну, ты же знаешь его характер. Он упрётся и будет на своем настаивать.

– Пусть упирается. Ребёнка не увидит!

– Так ты кому хочешь хуже сделать? Ему или ребёнку?

Вопрос: «Я действую сейчас в своих интересах или в интересах ребёнка?» может быть очень отрезвляющим.

«В интересах ребёнка» тоже бывает разное. Мама считает, что в интересах ребёнка не ходить в фаст-фудный ресторан. А папа считает, что непременно надо зайти, потому что как иначе, если ребёнок сам этот интерес проявляет? И у папы есть своя теоретическая база под это решение:

– Я же не призываю тебя всегда его там кормить. Но лучше иногда разрешать, чем категорически запрещать. Потому что запретный плод сладок. Я вот ему купил газировку и объяснил, почему не стоит злоупотреблять. Он попробовал. И даже до конца допивать не стал. А если запрещать, будет другим завидовать и искать возможность попробовать. Ты что хочешь, чтобы он клянчил у одноклассников? Просил до конца не допивать, оставить ему попробовать?

Здесь приходится признать, что у папы тоже есть право на собственное видение относительно того, как ему воспитывать своего сына.

Забрал ребёнка на выходные. Вернул коротко постриженного.

– Что ты сделал?

– Стрижку нормальную пацану сделал.

– Я тебе разрешила?!

– Я ребёнка спросил. Он согласился.

– Надо было у меня тоже спросить!

– Ты же меня не спрашиваешь по любому поводу. Я такой же родитель. Я тоже могу принимать решения.

Вот ещё ситуация.

– Мы поедем в парк на велосипедах.

– Дождь же на улице.

– Дождь мелкий. Куртку с капюшоном надень на него. Свежий воздух и двигательная активность – это полезно.

– Он наглотается сырого воздуха и простынет!

– Закаливать ребенка надо!

– Вот если бы ты с ним на больничном сидел, я бы посмотрела, как бы ты тогда заговорил! А то закаливаешь ты, а на больничном сидеть мне. Это не ты же потом ночами не спишь, температуру сбиваешь! Ты ему хоть раз нос промыл, закаливатель?

Дальше можно припомнить бывшему мужу все те случаи, когда ребёнок болел после выходных с папой. Аллергия – «Зачем надо было тащить ребёнка в гости к родственникам в дом, где живут две кошки?» Диарея – «Какой разумный человек будет брать пирожки в придорожном кафе?» Тепловой удар – «Это ж надо было догадаться пойти на набережную, где ни единого деревца, в самый солнцепёк!» Выиграет ли ребёнок от того, что мама докажет папе, что он худший родитель?

– Знаешь, – поделился со мной как-то знакомый, – каждый раз после нашего общения с сыном, бывшая звонит и орёт, что я что-то не так сделал и ребёнок из-за меня опять болеет. То понос, то насморк, то сыпь, то отит. Это психосоматика какая-то? Я уж думаю, может лучше вообще не брать его, пока не подрастёт? А то ребенок вечно болеет, а я вечно виноватый.

– Наоборот. Бери чаще. Не только в воскресенье, а и на неделе несколько раз после садика.

– Поможет?

– Непременно.

Во-первых, его ребёнку три года и у него период адаптации к садику. Дети в этот период склонны к частым заболеваниям. И то, что заболевание случается после общения с папой, может быть простым совпадением. Вне общения с папой ребёнок тоже болеет, но обвинять в этом некого. Увеличение количества встреч может привести к тому, что мамина статистика сломается. Станет очевидно, что частота заболеваний не особо зависит от частоты прогулок с папой.

Во-вторых, если это психосоматика, значит, другими словами, имеет место снижение иммунитета в ответ на стрессовую ситуацию. Редкое общение с папой может восприниматься как стрессовое событие. Радостное, но стрессовое. Если есть возможность, то лучше общаться регулярно, несколько раз на неделе по 1,5–2 часа, чем раз в месяц забирать ребёнка сразу на два выходных дня. Частые, регулярные встречи не будут восприниматься как стрессовое событие.

В-третьих, опыт сделает своё дело. Да, у ребёнка может ухудшиться самочувствие из-за какой-то ситуации. Перегрели, простудили, не знали, что будет такая реакция на продукт, не уследили, не удержали, упал, ударился – то, что можно условно отнести к «родительским ошибкам». Но с каждой ошибкой прирастает опыт. Родительский багаж наполняется новыми выводами.

– Ты что, не знал, что его всегда рвёт после того, как он в кафе пиццу запивает молочным коктейлем?!

Ну, справедливости ради, мама тоже об этом не сразу узнала, а только после того, как эта история при ней повторилась дважды.

– Ты что, не знал, что у него аллергия на солнце?

– Так мы в тени сидели.

– В тени сидели. А купались тоже в тени? Или ты думал через воду солнечные лучи на кожу не попадают? Он у меня даже в море в футболке с длинным рукавом купается!

Прежде, чем мама узнала про специфическую реакцию на солнце и придумала, что можно купаться в футболке (если очень-очень хочется купаться), она тоже столкнулась с непонятной красной сыпью на теле сына после пляжа.

Было бы удобно, если бы к каждому ребёнку прилагалась с рождения индивидуальная инструкция, рассказывающая о его особенностях. И тогда можно было ставить в вину второму родителю, что он с ней не ознакомился. Но так как готовой инструкции нет, она создаётся в процессе роста ребёнка, то какие-то новые пункты в ней появляются постоянно. Если родители живут отдельно, то их инструкции могут отличаться. Более полной будет инструкция того родителя, с кем ребёнок находится рядом большее количество времени. В интересах ребёнка приводить папину и мамину инструкцию к общему виду. Но не обязательно делать это через упрёк. Упрёки, критика, обвинения – не столько делают полней инструкцию, сколько вредят отношениям.

У родителя, который больше проводит времени с ребёнком, больше уже совершенных «ошибок» и больше опыта. Поэтому ему кажется, что другой не знает «очевидных» вещей. Мама учится быть родителем. Папа учится быть родителем. Но кто-то из них учится этому быстрее. «Отстающий» родитель может «догнать», не тогда, когда его будут ещё больше ограничивать в общении с ребёнком, а когда ему предоставят ещё больше возможностей для «прокачивания» родительских компетенций.

И что же? Спокойно смотреть как второй родитель «лажает»? Если это не угрожает жизни и здоровью – да. Потому что «лажает» – может быть субъективной оценкой. Другой подход, отличный от вашего, не обязательно хуже. В основе могут быть другие приоритеты.

– Зачем ты ему разрешил пить сок на улице? Ты что, не знал, что он непременно обольётся? Теперь куртка грязная. В чём завтра в садик пойдет? Она же высохнуть не успеет!

– Да ладно, мелочи. Ну, в грязной сходит.

– Конечно, тебе легко так говорить! Не ты же куртку покупал! И стирать не тебе!

– Ребёнок пить хотел.

– А просто воду нельзя было дать? Жажду водой утоляют!

– Так он сок просил. Вечно ты из-за пустяка заводишься. Зато он научился сам трубочку вставлять. В следующий раз будет аккуратнее. Без пятен невозможно научиться аккуратности.

– Ага, ты вот к своим тридцати так и не научился!

Как легко от пятна на детской куртке бывшие супруги переходят к генерализованным посланиям относительно личных характеристик. «Вечно ты!» «А ты к своим тридцати!» Это фразы – конфликтогены. Могут перерасти в громкую перепалку, с вытаскиванием из ячеек памяти событий дня свадьбы и последующих. В отношениях бывших супругов эти фразы вряд ли что-то изменят. Еще один рядовой конфликт после развода – от него взрослым ни жарко, ни холодно. Но он ударяет по ребёнку.

Если считаете, что от действий второго родителя есть угроза для жизни и здоровья ребёнка, нужно вмешаться. Если же угрозы здоровью нет, а есть другие приоритеты и другой подход к воспитанию, то уговорить себя, что нет ничего критичного в том, что на другой территории могут быть другие правила.

Меньше взаимной критики. Когда хочется обрушиться с обвинениями, можно снять белое пальто и напомнить себе: «У меня тоже было так, что ребёнок приходил с прогулки с мокрыми ногами. У меня тоже ребёнок падал и разбивал губу. У меня тоже ребёнок однажды терялся в магазине».

Когда родители в браке, живут вместе, ситуации недовольства вторым родителем тоже бывают. Вопросы типа «Что делать, если муж срывается на ребёнка?» приходят в почту психолога достаточно часто. «Как объяснить мужу, что не стоит наказывать за слёзы?» «Хочу, чтобы муж перестал сравнивать детей. Может быть есть статья на эту тему?» То есть, если ошибки в воспитании совершает любимый муж, то обычно идет поиск варианта, как ему объяснить почему лучше делать по-другому. А если эту же ошибку совершил бывший муж, с которым острые конфликтные отношения, то хочется побольнее ткнуть носом и доказать, что быть отцом своим детям он тоже недостоин. Если спустя годы после официального развода все еще хочется доказывать бывшему мужу, что он недочеловек и мстить, то развод не прожит. Кризис затянулся.

Как говорить с детьми о разводе

Я не буду приводить конкретные фразы. Фразы могут быть любые, которые вам ближе, но донести нужно следующее:

• дело не в детях, причина не в них;

• мама и папа их любят и будут любить даже тогда, когда будут жить отдельно;

• в жизни будут перемены, но к ним можно привыкнуть.

Главный принцип: убрать детей с линии огня. Дети не должны быть свидетелем конфликта. Эмоций обычно много. Детей от них лучше оградить. На острый период операции «развод» можно увезти детей в гости к бабушке или тёте. К кому-то знакомому и родному, где детям будет спокойно и безопасно. Говорить с детьми нужно тогда, когда родители уже эмоционально успокоились и сами поняли, какой будет их жизнь в ближайшем будущем.

Разговоры двух человек, готовившихся стать «бывшими», могут происходить на повышенных тонах. Для детей травматично быть свидетелями родительской ссоры. В их упрощенном черно-белом мышлении кто-то в этом случае должен стать хорошим, а кто-то плохим. «Мама кричала на папу, и папа ушел. Мама плохая». «Папа кричал, а мама плакала. Папа плохой».

У родителей в состоянии аффекта может возникнуть идея для манипуляции детскими чувствами. «Всё дети, папа нас бросает и уходит жить к другой тёте!» Дети ревут, цепляются за папу. Папа остается, но это кратковременная победа. Дети уснули – папа ушёл. У ребёнка чувство вины, что он уснул и упустил папу. Или ребёнок видел, как мама молча выставила папе чемодан. Мама не пустила папу домой. Ребёнок знает сказку про Заюшкину избушку и лису, которая Зайца в свой дом не пустила. Лиса там однозначно плохая. А тут мама себя ведёт как та лиса.

Ребёнок не знает, что при этом чувствует мама, обнаружившая в незакрытом профиле социальной сети переписку мужа, указывающую на длительную интимную связь с коллегой. Никто же в здравом уме не будет раскрывать ребёнку эти подробности. Аргумент: «Сынок, так надо. Это потому что папа себя плохо вёл» – проясняет мамино поведение, но делает плохим папу. А ребёнку вообще-то одинаково травматично считать плохим любого из родителей. Потому что в нём есть и папина, и мамина часть. «Я похож на папу» и «Я похож на маму». Прекрасная картина «Я» может быть омрачена открытием «Я похож на ПЛОХОГО папу и ЗЛУЮ маму».

Не надо так. Пусть по возможности все эмоциональные бури пройдут в отсутствие ребёнка. Лучше, если ему потом родители на холодную голову, успокоившиеся в принятии решения, сообщат о предстоящих изменениях.

Это касается не только малышей. Подростков тоже желательно оградить. Да, они многое понимают, но от этого понимания не легче. Представьте, каково четырнадцатилетней девочке подростку, когда она становится свидетелем родительской ссоры, после чего её обожаемый папа уходит из дома с вещами, объявив, что любит другую женщину. Она трясущимися руками ищет в аптечке валерьянку для мамы. Не находит, звонит бабушке. Бабушка вызывает скорую, потому что на фоне стресса у женщины начинается приступ астмы. Девочка встречает скорую, пугается, что мама умрёт. А потом ещё несколько дней мама рыдает на плече подруги, приговаривая: «Я не хочу жить», – а девочка все это слышит и верит маме.

Через два месяца отец возвращается. Он все осознал и хочет начать сначала. Жена простила мужа. Они даже съездили вдвоём в отпуск, устроив новый медовый месяц.

А дочь отца простить не может. Девочку ведут к психологу с проблемой: «Она постоянно хамит отцу». Психолог диагностирует у подростка признаки депрессии. Ее стабильный мир рухнул. Отец в её глазах стал предателем. А она всегда была «папиной дочкой». Непринятие отца оборачивается аутоагрессией. Ненавистью к той части себя, которая «папина».

На папу больше нельзя положиться. Недоумение, как мама смогла простить измену. Подростковый максимализм не даёт с этим мириться. Мама теперь воспринимается как слабая. Слабая духовно и физически. В представлении девочки, разовый вызов скорой на сильных эмоциях сформировал представление, что мама уязвима, у неё астма, она в любой момент может умереть. На маму теперь тоже нельзя опереться.

Ещё совсем недавно у девочки был мощный тыл в виде сильных и любящих мамы и папы. А теперь слабая мама и ненадёжный папа. Не у кого искать поддержки. Маму надо беречь, ей нельзя нести свои проблемы. А папе тоже нельзя, нет доверия. И как дальше жить, а главное, зачем, если твой мир в любой момент может перевернуться? Ну, то есть, грубость по отношению к отцу была далеко не главной проблемой ребёнка, а только верхушкой айсберга.

Я не буду маркировать ошибкой временный уход мужчины. Возможно, это было необходимо обоим супругам для переоценки своих отношений. Но сделать дочь, во-первых, свидетелем выяснения отношений, во-вторых, спасителем мамы? А в-третьих, никак с девочкой не поговорить? Вот это ошибки и очень серьёзные.

Отец ушёл, не объяснив дочери мотивы своего поведения. А потом вернулся назад и тоже без объяснений. Поссорился с женой, помирился с женой. А с дочерью – как будто ничего не произошло. Ушёл, не сказав, что по-прежнему сильно ее любит и всегда останется для неё отцом. Не сказав, что у неё прекрасная мама, которую он уважает, но прямо сейчас не может с ней жить. Не сказав, какими видит их дальнейшие отношения, как они будут общаться, живя в разных домах. Ушёл и два месяца не выходил с дочерью на связь.

Да, ему нужно было разобраться в своих чувствах, в своей жизни. Но отношения с детьми нельзя ставить на паузу. Он пришёл – и опять ничего не сказал. Как будто не заметил, что дочь за это время стала совсем другая, и с ней после перерыва нужно по-новому выстраивать отношения. Она четырнадцать лет отца любила, потом два месяца ненавидела, а теперь любит и ненавидит одновременно. Хочет простить – и не может: а как простить, если он лично у нее даже не просил прощения? Хочет снова доверять – и боится: а вдруг опять уйдет? Он же не сказал, что больше такого не повторится. И выдерживать эту амбивалентность очень тяжело. И рассказать о ней ни папе, ни маме не может. Как же рассказать, если с ней об этом не разговаривают?

С детьми надо разговаривать. Но сначала приведите в порядок свое эмоциональное состояние. Вы взрослые. У вас для этого возможности. В крайнем случае есть телефоны доверия, куда можно позвонить в критической ситуации. Заботьтесь о себе. А при детях старайтесь проявлять стойкость. Оставаясь для них надежным взрослым.

Заключение

Я здесь ничего не писала про возможность сохранения брака. Про это есть другие книги. Много книг про то, как улучшить отношения в паре и про то, как спасти брак. Но, к сожалению, спасти не всегда получается. Ты можешь сколько угодно менять себя и работать над отношениями, но какой в этом толк, если другой видит только один вариант развития событий – развод, потому что вся его энергия уже в новых отношениях.

И я пишу именно «сохранение брака», а не «сохранение семьи». Потому что в моём понимании семья проходит через существенные перемены, но остаётся семьёй даже после развода, если есть дети. Может быть, семья станет меньше. Может быть, она станет большой и разветвлённой. Если попросить ребёнка разведённых родителей нарисовать свою семью – он нарисует. Нарисует себя и маму. Себя, маму, кошку. Себя, маму, бабушку, дедушку. Себя и папу. Или себя, маму и папу. Маму и папу, даже если их брак распался, и они больше не живут вместе.

В наилучшем варианте у детей должно сохраниться ощущение полной семьи. Должны сохраниться хорошие отношения с обоими родителями. Проходя через сложный период развода, постарайтесь убрать детей из зоны конфликта, не выясняя при них отношения.

Постарайтесь сделать так, чтобы ваши эмоции не затопили ребёнка. Эмоций поднимается много, отреагировать их необходимо, но находите возможность рыдать, выражать злость, обиду и другие поднимающиеся эмоции не при детях, чтобы не напугать их.

Ищите поддержку. Ищите тех близких людей, кому можно поплакать и выговорить всё, что есть на душе. Тех, кто обнимет, заварит чай, выслушает, позовёт гулять, скажет, что всё будет хорошо.

Ищите психологическую помощь. С психологом легче проживать этот непростой этап. Если финансовые условия не позволяют оплачивать услуги психолога, можно поискать кризисные центры с бесплатной помощью, можно звонить на телефоны доверия.

Ищите ресурсные примеры людей, которые уже прошли этот опыт раньше вас, уже пережили и наладили свою жизнь. Они смогли, они справились. Вы тоже справитесь.

Ищите новые опоры. Шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком выстраивая новую жизнь.

* * *

Content

Анна Быкова
Развод и как в нем уцелеть

Введение. Почему так плохо?

Зачем психолог

Развод № 1. Сохранять хорошие отношения

Развод № 2. Сохранять безопасность

Развод № 3. Отказ от манипуляций

Развод № 4. Отпустить, чтобы сохранить

Развод № 5. Что сказать о папе

Дети после развода родителей

Родители после развода

Как говорить с детьми о разводе

Заключение