Пема Чодрон

Как жить и как умирать

© Чуева К., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Эта книга посвящается с любовью и большой признательностью моей дорогой сестре Патриции Биллингс, которая умерла в возрасте девяносто одного года в феврале.

Созерцание смерти пять раз в день приносит счастье.

Бутанская пословица

Введение

Общеизвестно, что Будда советовал своим ученикам не доверять всему, что он говорил, если они сначала не проверили это сами. Он хотел способствовать непосредственному опыту, а не догме. «Не верьте мне на слово, – говорил он, – проверяйте мои поучения, как ювелир проверяет золото». Например, Будда учил, что если мы слишком фокусируемся на наших собственных выгодах, это приносит боль и беспокойство, а если распространяем нашу любовь и заботу на других – даже на незнакомцев и тех, кто доставляет нам проблемы, – это приносит нам радость и мир. Это поучение мы можем проверить на собственном опыте. Мы можем экспериментировать с этими поучениями; мы можем тестировать их столько раз, сколько это необходимо, чтобы в них убедиться.

Однако поучения, представленные в этой книге, судя по всему, происходят из другой категории. Тибетское слово «бардо», которое будет часто здесь появляться, обычно относится к периоду, следующему за смертью и предшествующему следующей жизни. Но как мы можем что-то проверить на собственном опыте, что происходит после нашей смерти? Как мы можем проверить, что будет некая следующая жизнь? В этой книге вы найдете описание ярких разноцветных видов света, оглушительных звуков, голодных духов, мирных и гневных божеств. Возможно ли проверить эти поучения так же, как ювелир проверяет золото?

Мое намерение не состоит в том, чтобы убедить вас принять тибетское мировоззрение и увидеть эти описания как окончательную правду о том, что происходит с вами после смерти. Если сказать о чем-то, что оно определенно такое или этакое, то это исказило бы смысл. Я полагаю, такой подход шел бы вразрез с сущностью учения Будды. В то же время многие проницательные люди, живущие сегодня, исследуют поучения о бардо и воспринимают их всерьез – не в качестве академического предмета, но как источник глубинной мудрости, которая совершенствует их жизнь. Может быть, мы не сможем подтвердить, что эти традиционные поучения основаны на непосредственном опыте. Но принимаем мы тибетское мировоззрение или нет, если проникнем в суть поучений о бардо, они принесут нам пользу не только после смерти, но и в этом году, сегодня, сейчас.

Эти поучения основаны на древнем тибетском тексте под названием «Бардо тёдрол», изначально переведенном на английский как «Тибетская книга мертвых», но буквально название переводится как «освобождение через слушание в промежуточном (или переходном) состоянии». «Бардо тёдрол» предназначалась для чтения тем, кто ушел из жизни и находится в таком состоянии. Она описывает различные переживания, через которые пройдет умерший, и таким образом служит путеводителем, чтобы помочь пройти путь, который считается сбивающим с толку, из этой жизни в следующую. Убеждение таково, что слушание «Бардо тёдрол» поможет улучшить шансы умирающего на спокойную смерть, спокойный путь после смерти и благоприятное перерождение. В самом лучшем случае он полностью освободится из самсары, болезненного цикла рождения и смерти.

Понятие «бардо» обычно ассоциируется с промежуточными состояниями между жизнями, но более широкий перевод слова – это просто «переход» или «промежуток». Путешествие, которое мы совершаем после смерти, – один из таких переходов, но если мы внимательно понаблюдаем за нашими переживаниями, то обнаружим, что мы всегда в переходном состоянии. В любой момент нашей жизни что-то заканчивается и что-то начинается. Это не эзотерическая концепция. Когда мы внимательны, это становится нашим безошибочным опытом.

«Тибетская книга мертвых» перечисляет шесть бардо: естественное бардо жизни, бардо сна, бардо медитации, бардо умирания, бардо дхармата и бардо становления.

Прямо сейчас мы пребываем в естественном бардо этой жизни. Я продолжу акцентировать и дальше в этой книге, что естественное бардо этой жизни – то, с чем мы будем работать. Приходя к пониманию, что эта жизнь является бардо – состоянием непрерывных изменений, – мы будем готовы столкнуться с любыми другими бардо, которые могут проявиться, даже незнакомыми.

Бардо умирания начинается, когда мы обнаруживаем, что скоро умрем, и длится до нашего последнего выдоха. За ним следует бардо дхармата, что означает «истинная природа явлений». Наконец, есть бардо становления, во время которого мы осуществляем переход в следующую жизнь. В этой книге я буду рассказывать об этих трех бардо детально и также соединю их с более знакомыми переживаниями, через которые мы проходим в течение жизни.

Мое желание ко всему, что последует дальше: писать таким образом, чтобы вы нашли эти поучения осмысленными и полезными, независимо от ваших убеждений. В то же время я хотела бы предложить вам «опереться на вашу открытость» в отношении менее знакомых аспектов этих поучений, как любит говорить мой учитель Дзигар Конгтрул Ринпоче. Я всегда замечала, что самый заметный личностный рост происходил, когда мой ум и сердце были больше любопытными, чем сомневающимися; я надеюсь, что вы примените подобный подход при чтении этой книги.

Если мы можем научиться проходить через непрерывный поток изменений в нашей сегодняшней жизни, мы будем готовы к смерти и к чему угодно, что последует за ней, вне зависимости от мировоззрений, которым мы привержены. Мои учителя, начиная с Чогьяма Трунгпы Ринпоче, давали мне множество инструкций, как это делать. Я узнала из своего опыта, что применение этих поучений о бардо удалило множество моих страхов и беспокойств по поводу смерти. Но также важно, что эта тренировка заставила меня чувствовать себя более живой, открытой и смелой в моих повседневных жизненных переживаниях. Вот почему я бы хотела передать эти поучения и их пользу вам.

Мы умираем так, как живем

1. Удивительный поток рождения и смерти

Эта книга о страхе смерти. Точнее, эта книга предлагает вопрос: как мы относимся к самому фундаментальному из всех страхов – страху смерти? Одни люди изгоняют мысли о страхе из своих умов и действуют так, будто будут жить вечно. Другие говорят себе, что жизнь – единственное, что имеет значение, поскольку смерть в их понимании равна небытию. Третьи становятся одержимы своим здоровьем и безопасностью и строят свою жизнь на том, чтобы отсрочить неминуемое на столько лет, насколько это возможно. Менее характерно для людей открыться неизбежности смерти – и любому страху, который она вызывает, – и вести свою жизнь в соответствии с этим.

Я обнаружила, что те, кто так открывается таким, более вовлечены в свою жизнь и больше ценят то, что имеют. Их меньше захватывают собственные драмы, и они больше приносят пользы другим людям и миру в целом. В число таких людей входят мои учителя, а также святые мировых духовных традиций. Однако есть множество обычных людей, которые не отрицают смерть и не становятся ею одержимы; вместо этого они живут в гармонии с несомненным знанием, что однажды они уйдут из этого мира.

Несколько лет назад я проводила семинар выходного дня на эту тему в «Институте Омега» в Райнбеке, Нью-Йорк. Одна из участниц призналась мне, что когда она впервые услышала, что я буду рассказывать о смерти и умирании, она подумала: «Лодырь!» В конце программы, однако, она обнаружила, что эта тема перевернула ее жизнь. Делясь этими поучениями, я надеюсь помочь вам стать более осведомленными и расслабленными в отношении смерти и более способными жить в гармонии с тем, что раньше пугало вас – более способными перейти от «Лодырь!» к открытиям.

Мое второе стремление, неотрывно связанное с первым, – что открытость смерти поможет вам открыться жизни. Я буду повторять на следующих страницах, что смерть это не только что-то, что происходит в конце вашей жизни. Смерть происходит в каждое мгновение. Мы живем в удивительном потоке рождения и смерти, рождения и смерти. Конец одного переживания – это начало следующего, которое быстро подходит к своему концу и ведет к новому началу. Это как непрерывный поток реки.

Обычно мы сопротивляемся этому потоку, так или иначе стараясь, чтобы наши переживания застыли. Мы пытаемся найти что-то, хоть что-нибудь, чтобы удержать их. В этом случае инструкция будет – успокоиться и отпустить. Тренировка в том, чтобы привыкнуть к существованию в этом постоянном потоке. Это способ работать с нашими страхами по поводу смерти и жизни и позволить им растаять. Здесь нет гарантии; вы можете попросить вернуть вам деньги, если этого не произойдет или займет дольше, чем вам бы хотелось. Но я постепенно продвигалась в этом направлении и думаю, что вы тоже сможете.

В традиции Махаяны, которой я следую, любое обучение, практику или другую позитивную деятельность принято начинать, размышляя о ее великой цели. Например, мы можем подумать о той пользе, которую мы можем принести нашему непосредственному окружению – и даже шире, – если подружимся с потоком рождения и смерти. Мы можем подумать о том, какое положительное влияние будет иметь наша усиливающаяся расслабленность в отношении жизни и смерти на всех, с кем нам случится встретиться.

В качестве иллюстрации того, как тесно связано все в нашем мире, можно привести пример теоретика хаоса о том, что, когда бабочка хлопает крыльями на Амазонке, это влияет на погоду в Европе. Точно так же состояние нашего ума влияет на весь мир. Мы знаем, как оно влияет на людей вокруг нас. Если вы кому-то хмуритесь, то они, скорее всего, тоже будут хмуриться кому-то другому. Если вы им улыбаетесь, они чувствуют себя хорошо и, скорее всего, тоже будут улыбаться другим. Точно так же если вы становитесь более расслабленными по поводу мимолетности жизни и неизбежности смерти, эта расслабленность будет передаваться другим.

Любая позитивная энергия, которую мы вкладываем в себя и других, создает атмосферу любви и сочувствия, и она струится дальше и дальше – кто знает, как далеко? Помня об этом, мы можем подойти к такому исследованию смерти в лучшей версии себя, чувствительными к страхам и боли наших собратьев и желающими помочь. Чтобы поддержать это стремление, мы можем посвятить этот путь сквозь бардо благополучию по крайней мере одного человека, кто испытывает трудности. Вы можете начать с того, что запишете несколько имен и со временем добавите еще. В конце концов вы можете обнаружить перед собой список на нескольких страницах.

Миллиарды людей на этой планете нуждаются в заботе и поддержке. Мы можем пожелать, чтобы как бы наше развитие ни проходило, это давало им некоторую помощь, в которой они нуждаются. Напрямую мы можем помочь только небольшому количеству людей, но каждый может быть включен в наши пожелания.

Такое создание нашей мотивации известно как «создание “бодхичитты”», сердца сочувствия, или, как Дзигар Конгтрул Ринпоче это называет, «настрой на пробуждение». Мы обучаемся Дхарме не только для того, чтобы помочь самим себе, но чтобы помочь всему миру.

2. Непрерывное изменение

Некоторые люди верят, что сознание заканчивается в момент смерти. Другие верят, что оно продолжается. Однако с чем может согласиться каждый, так это с тем, что в течение нашей жизни явления определенно продолжают проявляться. И по мере своего проявления они постоянно меняются. Явления постоянно завершают свое существование, и явления постоянно рождаются на свет. Это непрерывный процесс смерти и возобновления, смерти и возобновления. Это переживание, через которое прошло любое живое существо, известно как «непостоянство».

Будда подчеркивал непостоянство как одно из наиболее важных наблюдений на духовном пути. «Из всех следов отпечатки ног слона самые незаурядные, – сказал он. – Точно так же из всех объектов медитации… идея о непостоянстве – непревзойденная».

Наблюдение за непостоянством – совершенный путь к поучениям о бардо и поучениям о смерти в целом. И это потому, что в сравнении с этими более сложными темами непрерывное изменение легко увидеть и понять. Меняются времена года, меняются дни, меняются часы. Мы тоже меняемся в течение всего этого времени и переживаем множество изменений от одного мгновения к другому. Так происходит вокруг нас и внутри нас, двадцать четыре часа семь дней в неделю, никогда не останавливаясь даже на секунду.

По какой-то причине мы по-прежнему полностью не понимаем, что происходит. Мы склонны вести себя так, будто все явления более неизменны, чем на самом деле. Мы питаем иллюзию, что жизнь всегда останется такой же, как сейчас. Ярким примером недавно стала пандемия коронавируса. Мы принимали как должное, что мир будет двигаться в определенном направлении, и вдруг все встало с ног на голову, да так, что мы даже представить себе не могли.

Несмотря на наш богатый жизненный опыт с изменениями, что-то внутри нас никогда не перестает настаивать на стабильности. Любое изменение, даже изменение к лучшему, может заставить нас понервничать, потому что разоблачает скрытую неопределенность нашей жизни. Мы предпочитаем думать, что стоим на твердой земле, нежели чем ясно увидеть, что все всегда подвержено преобразованиям. Мы предпочитаем отрицать реальность непрерывных изменений, чем принять то, каким все является.

Цепляние за ощущение постоянства также происходит с нашими эмоциональными переживаниями. Чувствуем ли мы себя хорошо или плохо, радостно или грустно, оптимистично или пессимистично, мы склонны забывать, что чувства мимолетны. Так как если бы механизм, который блокирует нашу память, постоянно работал. Наше текущее состояние беспокойства или восторга только кажется нам тем, какова жизнь. Если мы счастливы, мы разочаровываемся, когда хорошее чувство исчезает; когда мы несчастливы, нам кажется, что мы застряли в неприятной эмоции. Так что чувствуем ли мы себя хорошо или плохо, наша иллюзия постоянства приводит к проблемам.

Будда говорил о наших сложностях принимать непостоянство, когда учил о трех типах страданий. Первый тип он называл «страданием страданий». Это очевидная агония войны, голод, пугающая окружающая среда, насилие, забвение, трагическая гибель или ряд тяжелых болезней. Об этом мы думаем, когда говорим о «боли» или «страдании». Люди и животные в этих ситуациях переходят из одного страдания в другое почти без передышки.

Некоторые люди достаточно удачливы, чтобы не испытывать очевидное страдание страдания. По сравнению с тем, через что проходят другие, их текущие дела идут довольно хорошо. Но мы все равно переживаем боль оттого, что ничто не остается навсегда. Мы испытываем радость, но она чередуется с разочарованием. Мы переживаем удовлетворение, но оно чередуется со скукой. Мы испытываем удовольствие, но оно чередуется с дискомфортом. Это чередование и все надежды и страхи, которые оно приносит, само по себе великий источник боли.

Это второй тип страдания, который Будда называет просто «страданием изменений», скрывается в нашем подсознании как причиняющее боль знание, что мы никогда не сможем получить все, что мы хотим. Никогда наша жизнь не будет точно такой, какой мы ее хотим видеть, раз и навсегда. Мы никогда не сможем достичь состояния, чтобы всегда чувствовать себя хорошо. Иногда мы можем себя чувствовать комфортно и удовлетворенными, но как однажды заметила моя дочь: «В том-то и проблема». Поскольку у нас все было хорошо довольно долго, мы снова возвращаемся к ложной надежде, что с нами все будет продолжаться по-прежнему. Мы думаем: «Если просто делать все правильно, я всегда буду чувствовать себя великолепно!» Я думаю, что-то подобное стоит за злоупотреблением наркотиками и другими зависимостями. Основная зависимость – от мечты о вечном удовольствии и комфорте.

Все мировые религии и традиции мудрости говорят о бесполезности такого стремления к счастью, когда мы вкладываем свои силы в то, что не остается навечно. Когда мы слышим эти поучения, они не удивляют нас, и на некоторое время мы даже можем чувствовать, что нас убедили. Мы даже можем начать думать, что смешно стремиться к счастью таким бесплодным способом. Но как только мы думаем о чем-то, что хотим, вся эта мудрость вылетает в окно. И это только вопрос времени, пока непостоянство не испортит наше новейшее увлечение. Даже если мы утром не прольем кофе, после того как его подали, наше удовольствие растворится в недалеком будущем.

Классический пример – влюбленность. Вначале это величайшее блаженство, какое только может быть. Это состояние может легко обернуться величайшим разочарованием. Когда блаженство угасает, если любовники хотят остаться вместе, им нужно преодолеть свое разочарование и сделать отношения более глубокими. Множество пар прекрасно преодолевают это изменение, но даже если так, это первоначальное абсолютное наслаждение двух влюбленных остается в прошлом.

Третий тип страдания, известный как «всепронизывающее страдание», происходит на более глубоком и тонком уровне, чем первые два. Это постоянный дискомфорт, проистекающий из нашего общего сопротивления тому, какой на самом деле является жизнь. Нам нужна твердая почва, чтобы опираться на нее, но ее просто не существует. Реальность такова, что ничто не остается неизменным даже на мгновение. Когда мы внимательно изучаем, то видим, что даже наиболее постоянные явления непрерывно меняются. Все находится в движении, и мы никогда не знаем, в каком направлении все идет. Если даже горы и валуны непредсказуемо двигаются и меняются, как мы можем найти уверенность в чем-то еще? Это постоянное ощущение ненадежности и отсутствия стабильности незаметно пронизывает каждую секунду нашей жизни. Этот едва различимый дискомфорт лежит в основе страдания страданий и страдания изменений.

Мы снова можем посмотреть на влюбленность. Большая часть волнения связана с ощущением новизны, которую влюбленность приносит в нашу жизнь. Весь мир наполнен свежестью. Но время идет, и мы начинаем хотеть, чтобы все оставалось в точности, как мы хотим. И тогда всепронизывающее страдание поднимает свою голову, и время медового месяца подходит к концу. По мере того как ощущение новизны растворяется, любовники начинают замечать определенные черты, такие как скупость или излишняя критичность другого. Пелена каким-то образом спадает, и они начинают видеть друг друга раздражающими просто за то, что они такие, какие есть. Что зачастую происходит дальше? Они начинают пытаться исправить друг друга, чтобы подтянуть партнера под идеалы. Но такой подход только все портит. Единственный путь, когда отношения действительно работают, – когда оба способны позволить всему происходить и взаимодействовать друг с другом такими, какие они есть. Это значит преодолевать некоторое сопротивление жизни такой, какая она есть, вместо жизни, которую они хотят.

Мы часто слышим, как люди говорят что-то вроде: «Не переживай, все получится». Я всегда принимала это за попытку переубедить нас, что в конце концов все получится так, как мы этого хотим. Но большую часть времени мы не получаем того, что хотим, и даже, если получаем, наше удовольствие все равно скоротечно. И большую часть времени мы получаем то, чего не хотим: ах, превратности судьбы.

У Трунгпы Ринпоче есть поговорка на этот счет: «Верь не в успех. Верь в реальность». Когда мы верим, что все сработает так, как мы хотим, мы «верим в успех» – успех на наших условиях. Но из собственного опыта мы прекрасно знаем, что на успех положиться нельзя. Иногда все происходит так, как нам нравится, иногда нет. «Верить в реальность» – гораздо более открытый и расслабленный настрой ума. Так или иначе, реальность происходит. Мы можем на нее рассчитывать. Она на самом деле очень глубокая и в то же время абсолютно прямолинейная. «Реальность» относится к тому, каким все является, свободная от надежд и страхов. Зная, что все обстоит именно так, мы можем открыться удовольствию и боли, успехам и неудачам – в противоположность ощущению, будто это личная вендетта против нас, когда нам не дают работу, когда мы не можем заполучить партнера, когда мы заболеваем. Это радикальный подход, он полностью противоположен нашему обычному взгляду на все. Мы можем быть одинаково открыты желаемому и нежелательному. Мы знаем, что все изменится так же, как меняется погода. И так же, как плохая и хорошая погода, успех и неудача одинаково являются частями жизни.

Всепронизывающее страдание – наше постоянное препятствие на пути к пониманию, что все не защищено, что мы никогда не знаем, что произойдет дальше, что наша судьба не записана и разворачивается по мере того, как мы живем, и что мы очень мало можем сделать для того, чтобы контролировать ее. Мы переживаем это препятствие как непрекращающийся беспокойный шум в фоне нашей жизни. Это все проистекает из того факта, что все непостоянно. Все во вселенной находится в движении. Твердая земля, по которой мы ходим, меняется каждую секунду.

Однако, как сказал Тхич Нхат Ханх, «это не непостоянство заставляет нас страдать. Нас заставляет страдать желание, чтобы все происходящее было постоянным, когда оно не может быть таким». Мы можем сопротивляться реальности, или мы можем научиться воспринимать все по-новому, видеть жизнь как динамичное, энергичное, потрясающее приключение. Тогда мы действительно будем иметь связь со свежестью каждого момента, думаем ли мы, что наш любовник безупречен или нет. Если мы можем принять непрерывную изменчивость таким образом, мы начнем замечать, как шум беспокойства затихает и постепенно, понемногу растворяется.

3. Мимолетное воспоминание

Во время некоторых ретритов, которые я провожу, мы повторяем такую мантру по утрам: «Как падающая звезда, видимый недостаток, пламя свечи, иллюзия, капля росы, пузырь на воде, сон, вспышка молнии, облако – рассматривай обусловленные дхармы так». Цель этой строфы – вызвать впечатление непостоянства в наших умах так, чтобы мы могли привыкнуть к его присутствию в нашей жизни и чтобы мы могли научиться быть с ним друзьями. «Обусловленные поучения дхармы» – значит все, что возникло: все, что начало происходить, находится в состоянии изменения и однажды закончится – другими словами – все явления. Все на свете имеет качество мимолетности капли росы или вспышки молнии. На ретритах я рекомендую людям запомнить эту песню, чтобы они могли повторять ее и размышлять над ней, когда они ходят по земле и когда они вернутся домой.

Осознание мимолетной природы всего и свежести каждого момента равноценно осознанию того, что мы всегда находимся в переходном состоянии, промежуточном состоянии – то, что мы называем бардо. Несколько лет назад я обедала с Анамом Тхубтеном Ринпоче, тибетским учителем, которым я сильно восхищаюсь. Я принесла с собой тогда целый список вопросов о бардо и того, что «Тибетская книга мертвых» говорит о нем. Я задавала ему свои вопросы, и в какой-то момент он сказал мне: «Ты знаешь, Ани Пема, мы всегда в бардо». Я слышала такую идею от Трунгпы Ринпоче, но мне хотелось услышать объяснение Анама Тхубтена, поэтому я спросила: «Ладно, Ринпоче, мы с тобой сидим и обедаем. Как это может быть бардо?»

Я уже об этом писала раньше, но его ответ произвел на меня такое впечатление, что, я думаю, это достойно повторения. «Этим утром, – ответил он, – мы с моим другом отправились в художественный магазин, чтобы купить товары для каллиграфии. Мы купили чернила, кисти и бумагу. Сейчас этот случай кажется жизненным циклом из прошлого, целой жизнью самой по себе. У нее было начало подобно тому, как быть рожденным. Затем она происходила некоторое время и прошла через несколько стадий: оглядеться в магазине, выбрать товары, заплатить за них. Затем мы с другом разошлись в разные стороны, и этот жизненный цикл подошел к концу. Сейчас это всего лишь воспоминание, и я здесь с тобой обедаю, наслаждаясь другим жизненным циклом. Скоро этот жизненный цикл подойдет к концу и превратится в еще одно воспоминание. И эта последовательность начала и конца, рождения и смерти никогда не остановится. Она будет вечно продолжаться, и продолжаться, и продолжаться дальше».

Мы всегда находимся в бардо, потому что у непостоянства никогда не бывает перерывов. Не бывает ни одного момента, чтобы мы бы не были в переходном состоянии, и, хотите верьте, хотите нет, это хорошие новости. Элементы, из которых состоит каждый уникальный момент вашей жизни, возникают в какой-то точке; вскоре эти элементы растворятся, и эта ситуация завершится. Прямо сейчас вы, возможно, сидите в кресле и читаете эту книгу или ведете машину и слушаете аудиоверсию. Где бы вы ни были, у освещения в этом месте свои определенные особенности. Вы чувствуете определенные запахи и слышите определенные звуки на заднем плане. За час до этого вы, наверное, делали что-то совершенно другое, что-то, о чем вы помните только частично. Час спустя то, что вы переживаете сейчас, тоже будет воспоминанием. Мы всегда находимся в промежуточном состоянии между прошлым и будущим, между воспоминанием о том, что случилось раньше, и приближением ситуации, которая скоро тоже станет воспоминанием.

Мой обед того дня с Анамом Тхубтеном никогда не повторится снова. Даже если я снова буду с ним обедать в том же месте и мы будем есть ту же еду и говорить на те же темы, мы никогда не сможем воссоздать то, что произошло в тот раз. То время ушло навсегда.

Размышление над непрерывной изменчивостью – горький опыт. Это может быть грустно и пугающе. Иногда в долгих ретритах, когда я каждый день повторяю похожие действия, я вдруг понимаю: «Сегодня снова воскресенье? Как такое возможно? Только что было воскресенье!» Мне хочется, чтобы время замедлилось. От скорости, с которой оно проходит, у меня захватывает дух. Это чувство особенно сильно в моем почтенном возрасте. Когда я вспоминаю мое детство, лето тогда было очень длинным. Теперь оно пролетает в мгновение ока. Хорошо позволить этому чувству впитаться. Это уязвимое, деликатное ощущение нужно прочувствовать и принять.

Чувство грусти или тревоги естественно, когда мы размышляем над тем, как проходит время, и наши переживания выцветают. Согласно запоминающимся словам Трунгпы Ринпоче, все наши переживания – «мимолетные воспоминания». Когда мы замечаем, что смерть и потери случаются непрерывно, это разбивает нам сердце. Это может сделать нас неуверенными в осознании того, что мы всегда находимся в промежутке. Но эти чувства не являются знаком того, что что-то происходит неправильно. Нам не нужно отгонять их прочь. Нам не нужно вешать на них ярлык «плохое» или отвергать их как-то еще. Вместо этого мы можем развивать открытость к нашим причиняющим боль в отношении непостоянства эмоциям. Мы можем учиться пребывать с этими чувствами, интересоваться ими, видеть, что может дать их уязвимость. В этом самом страхе, в этой самой тоске проявляются наше сочувственное сердце, наша неизмеримая мудрость, наша связь со всеми другими живыми существами на этой планете, каждое из которых проходит через свое собственное бардо. Когда мы сохраняем осознание нашего переходного состояния и всего того, что вызывает его мимолетность, мы остаемся на связи с нашей смелой сущностью, нашей глубочайшей природой.

Одна из моих учениц на ретрите бардо в Аббатстве Гампо глубоко и храбро работала с этим видом грусти и дискомфорта. «Быть в промежутке некомфортно, – сказала она. – Это переживается так, что ты бы не хотел там быть. Но я думаю, ты в точности там и хочешь быть. Ты хочешь найти способ остаться с этим, и это требует значительной храбрости, намерения и решимости».

На мой взгляд, ее слова схватывают суть тренировки принятия непостоянства. Вместо того чтобы видеть нашу грусть как проблему, мы можем увидеть ее как знак, что у нас что-то начинает получаться. Мы начинаем ухватывать настрой или качество причины, почему нам не нравится подвешенное состояние отсутствия реальности. Мы напрямую ощущаем наше сопротивление непрерывному потоку жизни.

Если мы продолжаем приучать себя оставаться в осознании этого потока, мы постепенно разовьем уверенность, что мы достаточно выросли, чтобы удержать эту грусть. Мы постепенно научимся доверять реальности, вместо того чтобы надеяться на «успех». Это вопрос тренировки, развития мышц день за днем. Практика этого нового подхода к нашему существованию позволит нам встретить что угодно – желаемое или нежелательное, здоровье или болезнь, жизнь или смерть – жизнерадостно и благосклонно.

4. Мы умираем так, как живем

Моей подруге Джудит было за тридцать, у нее был муж и двое маленьких детей, и, когда у нее обнаружили рак на терминальной стадии, это была душераздирающая новость. Вначале она прошла все классические стадии примирения со смертью: отрицание, гнев и так далее. Потом ее семья решила переехать в небольшой городок в Колорадо, вблизи тех мест, где Джудит выросла. Они сняли дом, и вся семья и близкие друзья посвятили время тому, чтобы побыть с Джудит и поддержать ее. Дети продолжали ходить в школу, но, кроме этого, их главной заботой была мать. Все они свободно говорили о смерти. К счастью, у Джудит было время привыкнуть к тому факту, что она скоро умрет. Она читала и размышляла над поучениями о бардо и узнала о стадиях умирания и об идее, что смерть происходит в каждый момент. По мере того как проходило время, она становилась все счастливее и счастливее. «Все это не имеет значения, – сказала она. – Мои маленькие дети играют тут, и я просто безумно счастлива».

Болезнь прогрессировала, ее легкие наполнялись жидкостью, и ей приходилось спать в кресле с откидной спинкой. Одним утром она лежала в кресле, абсолютно расслабленная, и ее муж и друг были рядом. Вдруг она показала на свой рот. Они спросили, хочет ли она воды, но она помотала головой. После нескольких догадок муж наконец спросил: «Ты хочешь сказать, что не можешь говорить?» Она кивнула. Тогда она показала на свои глаза. И снова они сделали несколько предположений, прежде чем поняли, что она не может видеть. Ее муж немедленно вызвал доктора. Но она просто лежала, счастливая и улыбающаяся, настолько спокойная, насколько это было возможно. Она знала, что умирает, и она действительно уходила. Она смогла без сопротивления позволить непостоянству развиваться. До ее болезни никто бы не смог представить, чтобы она умирала так тихо, – эта вспыльчивая рыжеволосая молодая женщина с острым языком. Но в конце концов она красиво прошла через все. Я бы хотела умереть так же.

Если вы присутствовали при умирании нескольких людей, вы знаете, как по-разному это может происходить с разными людьми. Я была свидетелем, как люди умирали счастливой смертью, без ощущения напряжения, как Джудит. Они способны просто смириться с этим. Я также была с теми, кто сопротивлялся до последней минуты, практически кричал все время. Для меня это стало жутким опытом. Я смотрела и пришла к выводу: «Если есть хоть что-нибудь, что я могу сделать сейчас, чтобы подготовиться, я хочу это сделать».

Я не могу наверняка сказать, что происходит после смерти, но я абсолютно уверена, что не хочу умирать так, будто кто-то толкает меня в черную яму. Именно поэтому я приложила много усилий за эти годы, чтобы практиковаться в моей неизбежной смерти. Идея перерождения для меня имеет смысл, и, когда люди меня спрашивают, верю ли я в это, я говорю «да». Но мне нравится добавлять: «Если это окажется неправдой, я к этому готова».

С другой стороны, мы можем думать, что готовы, но не узнаем, пока не придет время. Несколько лет назад я проходила тест в виртуальной реальности, чтобы проверить, как я себя поведу в разных пугающих ситуациях. Я хорошо справилась с полетом. Я отлично прошла рептилий и пауков. Но была там одна симуляция, где ты поднимаешься на высоту сорока этажей на лифте, затем дверь открывается, и ты выходишь на доску. Нужно немного пройти вдоль доски и затем прыгнуть вниз. В реальности я находилась в небольшой комнате университета и стояла на доске, которая устойчиво лежала на полу. Но мои ладони так сильно вспотели, что я едва могла удерживать контроль над тем, чем должна была управлять. Я медленно продвигалась вперед, как если бы я действительно была на высоте сорокового этажа, и, когда подошла к точке, с которой должна была прыгнуть, я замерла. Спустя до неприличия долгое время я смогла прыгнуть, хотя высота в реальности была всего полдюйма[1] до пола.

Сейчас мне хочется вернуться и пройти по той доске снова, не потому, что в первый раз это было такое веселое переживание, а потому что это помогло бы мне подготовиться к смерти. В следующий раз я скажу себе: «Ты в высоте меньше дюйма над полом. Когда ты сделаешь шаг, ничего не произойдет, даже если тебе кажется, что ты на высоте сорокового этажа и видишь малюсенькие машинки внизу. Это полезная проверка реальности. Отсутствие твердой земли под ногами подобна тому, что ты будешь чувствовать во время умирания. Ты можешь привыкнуть к этому ощущению сейчас».

Мы не наслаждаемся неопределенностью, небезопасностью и отсутствием твердой земли под ногами. Мы не стремимся к уязвимости и болезненности. Эти чувства нам некомфортны, и мы делаем все, что можем, чтобы избежать их. Но эти состояния ума всегда на заднем плане с нами, если не явно, то неуловимо. В некоторой степени мы всегда ощущаем себя на доске на высоте сорока этажей. Это и есть то всепронизывающее страдание, которое описал Будда.

В разные моменты нашей жизни мы остро переживаем отсутствие земли под ногами. Мы переезжаем на новое место, или наши дети покидают отчий дом, или мы неожиданно получаем плохие новости. Или наводнение, или ураган, или пожар сметает прочь всю нашу жизнь за несколько часов. Или, может быть, нам приходится бежать с нашей родины, как пришлось тибетцам и как приходится множеству других людей сейчас. Мы становимся беженцами и берем с собой только то, что можем взять, а то и меньше. Иногда это совершенно неожиданно. Ни с того ни с сего мы теряем дом, страну, наши обычаи и традиции. И что тогда? Жизнь продолжается, а мы оказываемся на новом месте, очень уязвимом месте.

Мое наиболее интенсивное впечатление отсутствия земли под ногами было довольно незначительным по сравнению с тем, что происходит со многими в эти дни. Впрочем, оно полностью выбило почву из-под ног в отношении той жизни, которую я знала. Это произошло несколько десятков лет назад: мой муж неожиданно заявил, что уходит от меня. Еще за секунду до этого я была замужем в течение продолжительного времени, а в следующее мгновение – уже нет. На какое-то время я полностью потеряла опору и не понимала, кто я. Я рассказывала эту историю так много раз, потому что в некотором смысле это был переломный момент в моей жизни, который направил меня на путь духовности. Как бы сильно я ни хотела, чтобы все стало как раньше, я предчувствовала, что получила большой подарок.

Как бы ужасно я себя ни чувствовала, я продолжала говорить себе, что это на самом деле единственный шанс в жизни. Что-то только что исчезло, освободив благодатную почву, невероятно осмысленную, где могло произойти все что угодно, и я могла выбирать какое угодно направление. Мне словно было снова двадцать лет, когда кажется, что перед тобой открыты все возможности мира. Конечно, некоторое время я не решалась выбрать между этим ощущением безграничных возможностей и непреодолимым желанием вернуться к тому, что так знакомо. Но в моем случае не было шанса, чтобы все стало как прежде. Был единственный вариант – идти вперед к неизвестному, проявив столько храбрости, сколько я могла.

Резкие и шокирующие изменения могут перевернуть наш мир, но нет другого такого сильного и тревожного переживания, выбивающего почву из-под ног, как конец жизни. Если мы нацелились встретить смерть так же спокойно, как Джудит, мы можем стараться видеть другие потрясения как «единственный шанс в жизни». Серьезные потрясения и перемены раскрывают правду, которая лежит в основе всех наших переживаний: что нет ничего, на что можно было бы положиться, и что наше восприятие надежной, стабильной реальности – всего лишь иллюзия. Каждый раз, когда этот мыльный пузырь взрывается, у нас появляется шанс свыкнуться с природой всего. Если мы можем увидеть в этом возможности, мы будем в хорошей форме, чтобы встретить конец жизни и открыться тому, что произойдет дальше.

Мы умираем так, как живем. Это основополагающее поучение о бардо, на мой взгляд. То, как мы справляемся с менее значимыми изменениями, сейчас показывает, как мы справимся с серьезными переменами в будущем. То, как мы относимся к тому, как все рушится прямо сейчас, помогает предсказать, как мы будем относиться к этому во время смерти.

Но нам не нужно ждать, пока значительные перемены заставят нас обратить внимание на отсутствие твердой земли под ногами. Мы уже сейчас можем начать замечать преходящую природу каждого дня и каждого часа, размышляя над словами Анама Тхубтена о том, как мы непрерывно идем через начало и конец, начало и конец, одна маленькая жизнь за другой.

В то же время мы можем работать с нашим главным страхом и беспокойством из-за того, что мы не можем все контролировать. Большую часть времени мы предпочитаем пребывать в иллюзии контроля и определенности, чем распознавать постоянную непредсказуемость жизни и смерти. На самом деле я часто себя спрашиваю: «Действительно ли это проблема, что мы так мало можем все контролировать? Проблема ли, что каждый день оборачивается вовсе не таким, как мы планировали? Проблема ли это, что все планы писаны вилами по воде?» Когда пришел коронавирус, мое расписание было распланировано на год вперед, и, как это случилось с миллионами других людей, все мои планы внезапно отменились, как если бы стерли написанное мелом на школьной доске.

За многие годы люди говорят не так много слов, которые влияют на нас. Как-то один человек сказал мне, практически умирая: «У жизни своя хореография». Я долгое время думала над этим и начала наслаждаться этой естественной хореографией и экспериментами, позволяя всему происходить. Я обнаружила, что большую часть времени, когда я просто оставляла все в покое, эта хореография привносит что-то более вдохновляющее, креативное и интересное, чем что-либо, что придумывает мой ум.

Доверие к этой естественной хореографии жизни – еще один способ рассказать о доверии реальности. Мы можем начать развивать доверие, позволяя себе отпускать все в незначительных ситуациях. Например, когда я даю поучения, мне нравится экспериментировать с тем, чтобы позволять всему происходить. Прежде чем я проводила лекции, которые превратились в эту книгу, я потратила много времени на чтение и размышления о бардо и делала множество заметок. Но когда я приезжала на ретрит и наступало время говорить перед людьми, я откладывала записи и с любопытством наблюдала, начну ли я сама произносить какие-либо слова. Я обнаружила, что поучения протекали лучше, если я просто выходила в открытый космос и совершала прыжок.

Когда мы начинаем позволять всему естественно происходить так хорошо, как способны, я думаю, мы будем приятно удивлены. Мы продолжаем строить планы, но открыты к изменениям. В результате наша настойчивость на предсказуемости может неуклонно ослабевать. Порой наши старые привычки будут все еще слишком привлекательны и будет почти невозможно доверять естественной хореографии. В таких ситуациях лучший совет, который мне давали, – просто замечать тенденцию к контролю и с добротой владеть ею. Такой подход очень отличается от бездумного желания зафиксировать все без осознавания того, что мы делаем, и без смысла в абсурдности наших действий. Это всего лишь вопрос того, чтобы видеть нашу привычку и не критиковать себя за нее. Такой вид самонаблюдений также дает нам эмпатию к другим людям, которые так сильно хотят все контролировать, – это относится ко всем в мире.

Постепенное привыкание каждый день к отсутствию основы в нашей жизни принесет хорошие плоды в конце жизни. Каким-то образом мы до сих пор не привыкли к непрекращающимся переменам, несмотря на постоянное их присутствие в нашей жизни. Неопределенность, сопровождающая нас каждый день и каждую секунду нашей жизни, до сих пор – непривычное соседство. По мере того как мы размышляем над этими поучениями и обращаем внимание на непрерывный, непредсказуемый поток наших переживаний, мы просто можем начать чувствовать себя более расслабленными по поводу того, каким все является. Если мы сможем взять с собой эту расслабленность на смертное ложе, мы будем готовы к тому, что произойдет потом, каким бы оно ни было.

5. Когда явления этой жизни растворятся: бардо умирания

Когда явления этой жизни растворятся, Пусть я с легкостью и великим счастьем Отпущу все привязанности этой жизни, Как сын или дочь, возвращающиеся домой.

Я всегда находила эти строки Дзигара Конгтрула Ринпоче очень мощными, особенно образ ребенка, возвращающегося домой в состоянии легкости и великого счастья. Они относятся к процессу умирания, периоду между тем, когда мы узнаем, что уходим, и нашим последним дыханием. Я научила этой молитве многих людей в конце их жизни, включая монахиню Аббатства Гампо, которая повторяла ее снова и снова, когда умирала. Я вполне могу сделать так же.

Что значит «явления этой жизни растворятся» и как это может стать радостным и мирным переживанием? С точки зрения тибетцев, наши тела состоят из пяти элементов: земля, вода, огонь, воздух и пространство. Элемент земли – это все твердое в нашем теле: кости, мускулы, зубы и так далее. Водный элемент – это различные жидкости, такие как кровь, лимфа и слюна. Элемент огня – это тепло нашего тела. Элемент воздуха – это наше дыхание. Элемент пространства – это пустоты в нашем теле, все открытые пространства. Есть также шестой, нефизический элемент, вступающий в игру, – сознание.

Согласно «Тибетской книге мертвых», во время процесса умирания эти элементы растворяются один в другом, от более грубых к более тонким. Такое представление может показаться чуждым или устаревшим, но работники хосписов рассказали мне, что тоже распознают эти стадии в своих пациентах. Я опишу традиционную последовательность, в то же время осознавая, что и люди, которые осуществляют уход за умирающими, и тибетские учителя свидетельствуют, что, как и другие стадии жизни, порядок растворения может отличаться у разных людей. Это также непредсказуемо[2].

В первую очередь элемент земли растворяется в элементе воды. Умирающий чувствует тяжесть. Иногда они говорят: «Мне кажется, что я тону. Ты можешь меня вытащить?» В то же время их зрение становится слабым. Далее элемент воды растворяется в элементе огня. Жидкости начинают высыхать. Умирающий чувствует сильную жажду и будет часто просить что-нибудь попить. Мы не можем удержать жидкости. Также нас начинает покидать слух. Затем элемент огня растворяется в элементе воздуха, и нам становится холодно. Независимо от того, насколько прибавят отопление, неважно, как много одеял нас укрывают, мы не можем согреться. Следующая стадия – когда элемент воздуха растворяется в нашем сознании. Становится все сложнее и сложнее дышать. Наши выдохи становятся длиннее, а вдохи короче. Паузы между вдохами становятся очень долгими. Наконец, после нескольких долгих выдохов дыхание останавливается. Как сказал Трунгпа Ринпоче, «ты выдыхаешь и не останавливаешься. Больше нет вдохов».

В этот момент все обычные чувства восприятия прекращаются. Все мысли, эмоции, привычки и неврозы также прекращаются. Все, что затуманивало нашу истинную природу, исчезает. Все, что мы воспринимали как «я», уходит. Явления этой жизни растворились, и мы возвращаемся к естественной простоте нашей истинной природы.

Согласно западной медицине, человек мертв. Жизнь закончилась. Но буддийские поучения говорят, что внутренние процессы, называемые внутренним растворением, продолжаются. В этом растворении, завершающем нашу жизнь, элемент сознания растворяется в пространстве. Это процесс также непредсказуем, но считается, что обычно он занимает около двадцати минут. По этой причине поучения рекомендуют оставить тело в покое, не трогая его и не передвигая, хотя бы на это время, а лучше и подольше.

Внутреннее растворение предоставляет нам невероятный шанс, если мы к нему готовы. Говорится, что оно происходит в три стадии, во время которых у нас будет три сильных переживания цветов. Сначала все вокруг становится залито белым светом, как безоблачное небо, освещенное полной луной. Затем мы переживаем красный свет, как небо во время заката. Наконец, мы переживаем черный, как ночное небо без звезд и луны. В этот момент мы падаем в пустое бессознательное состояние, и процесс растворения завершен.

Следующее, что происходит, согласно поучениям, – в отсутствие эго восстанавливается сознание, и ум переживается абсолютно обнаженным, незамутненным образом. Иногда об этом говорят как об «уме ясного света смерти». Он длится всего короткий момент, но, как мы увидим, подготовка к этому переживанию может замкнуть весь цикл рождения и смерти и сразу вызвать полное пробуждение. Это рассматривается как настолько ценная возможность, что все мои главные учителя подчеркивали подготовку к этому как самое важное стремление в жизни.

Чтобы увидеть, как такое возможно, потребуется некоторое понимание глубочайшей сути нашего ума. Когда мы говорим о пробужденном уме, мы часто используем такие характеристики, как «широко открытый», «свободный от препятствий», «непредубежденный» и «бесконечный». Но поразительно то, что эти слова относятся также и к вашему уму – равно как и к уму вашего двоюродного брата, вашего босса, вашего надоедливого соседа, к уму любого человека.

Традиционные поучения сравнивают всеобщий пробужденный ум с небом. С нашей точки зрения, с земли небо в одни дни ясное, но в другие пасмурное. Но независимо от того, облачно ли сегодня, если мы поднимемся на самолете, мы видим, что синее безбрежное небо есть и всегда было там – каждый день, все дни.

Если говорить об уме, подобном небу, похоже, что у многих из нас погода в основном облачная. Вместо того чтобы ясно осознавать динамичность мира явлений и непрерывный поток рождения и смерти, мы живем в такой версии реальности, когда мы зачастую полностью рассеянны и блуждаем в мыслях. Мы не пребываем в гармонии с тем фактом, что все – начиная от нашего окружения и до наших любимых, и до наших собственных тел, – каждое мгновение меняется. Мы не видим, что наши эмоции и воображаемые истории не имеют реальной сущности, что они так же эфемерны, как туман.

Эти мысли и эмоции воспринимаются настолько реальными, что они могут полностью замутнить открытую ясность нашего ума. Впрочем, изредка мы можем увидеть мельком синее небо через просвет в облаках. Это чаще всего происходит, когда что-то неожиданное прерывает привычную работу нашего ума. Например, это было как-то в восьмидесятые годы, я шла по улице Боулдера, Колорадо, в моей темно-бордовой рясе, полностью погруженная в свои мысли. Мимо проезжала машина, полная мальчишек из колледжа, и один из них опустил окно и крикнул: «Найди себе работу!» (Это особенно сбило с толку, потому что я как раз шла на работу.) На мгновение мой привычный ум просто остановился, и я увидела все абсолютно свежим. Благодаря этим мальчишкам я увидела большой просвет в облаках.

Проблески неба могут происходить с нами разными способами, но они зачастую задействуют опыт отсутствия реальности. От звука взрыва мы вздрагиваем и теряемся. Мы почти поскальзываемся на льду. Мы узнаем какие-то нежданные вести – очень хорошие или очень плохие. Откуда ни возьмись, наш ум перестает работать, и мы оглядываемся, и вокруг яркий вневременный мир.

Обычно у нас нет способа воспользоваться этими короткими вспышками озарения. Но даже если мы видим короткий проблеск большого неба, мы можем учиться ценить эти переживания и начинать развивать их. Можно сказать, что это одна из основных целей медитации: замедлиться настолько, чтобы замечать, что всегда есть паузы между интенсивными, наполненными мыслями впечатлениями, и познакомиться с этими паузами как проблесками неискуственной природы ума вне концепций.

Таким образом, мы постепенно приходим к пониманию, что наш ум всегда широко открыт и бесконечен. Но даже когда мы не осознаем это, он никуда не исчезает, и мы можем снова связаться с ним в любой момент. С помощью практики медитации мы начинаем понимать, что облака непостоянны и что небо есть всегда. Как однажды сказал Трунгпа Ринпоче: «Вначале, чтобы разбудить нас, потребуется сила, подобная тому, как если бы нас сбил грузовик, но спустя некоторое время все, что нужно, это ветерок, колышущий занавеску».

Согласно поучениям о бардо, процесс распада во время умирания можно видеть так, как будто тучи становятся тоньше и разделяются на отдельные облака. На каждой стадии, начиная с растворения элемента земли, облака рассеиваются все больше и больше. Все разрушается: наше тело, наши чувства восприятия, наши эмоции, наш процесс мышления. Конечно, это может ощущаться нарушающим равновесие и пугающим. Но если мы практиковались в том, чтобы привыкнуть к непрерывному растворению, которое происходит в течение всей нашей жизни, непрерывный цикл рождения и смерти, тогда мы можем бесстрашно войти в переживания умирания, готовыми столкнуться с чем угодно, что произойдет дальше. Когда отсутствие реальности станет для нас знакомой территорией, последнее переживание отсутствия реальности во время умирания уже не будет казаться таким устрашающим.

Мы можем тогда переживать конец жизни как пробуждение через разрушение. После всех стадий разрушения все облака исчезли, открывая изначальное небо ума во всей его ясности. Прямо там у нас появляется важный шанс распознать это бескрайнее, подобное небу осознавание как нашу собственную внутреннюю природу, и тогда отпустить все и расслабиться в этом состоянии, как ребенок, возвращающийся домой.

Однако у большинства людей эта возможность приходит и уходит как вспышка. Все без исключения – даже малейшие насекомые – обладают мимолетными переживаниями бесконечного открытого осознавания, но говорится, что мало кто способен его распознавать. Поэтому оно проходит незамеченным. Одна из основных причин, почему существует «Тибетская книга мертвых» и другие поучения о бардо, в том, чтобы подготовить людей к распознаванию происходящего во время процесса умирания так, чтобы они могли узнать эти возможности, когда те появятся. Как мы увидим в последующих главах, период растворения – не единственный наш шанс достичь просветления во время процесса умирания. К счастью для нас, даже в бардо никогда не поздно попробовать снова.

6. История Мингьюра Ринпоче

Для того чтобы сделать тему растворения немного менее эзотеричной, я бы хотела рассказать историю о человеке, который на самом деле с помощью обучения и практики был готов распознавать и переживать процесс растворения во время околосмертного состояния. Эту историю рассказал Йонгей Мингьюр Ринпоче в своей книге «Влюбленный в весь мир: путешествие монаха через бардо жизни и смерти».

Мингьюр Ринпоче, очень популярный учитель родом из известной семьи тибетских учителей, был настоятелем монастыря в Бодхгайе, в Индии, в местности, где Будда достиг просветления. В первые тридцать шесть лет жизни у него были кров и привилегии. В детстве он был признан тулку, реинкарнацией предыдущего просветленного учителя. Его отец, великий мастер медитации Тулку Ургьен Ринпоче, воспитал его одновременно как сына и ученика. Дома в Непале его родители окружили любовью и привязанностью и никогда не отпускали никуда одного. Даже когда он покинул дом для получения образования, он всегда был под защитой своей роли и статуса. Так продолжалось до взрослых лет. До своих тридцати шести лет он никогда не был одинок за всю свою жизнь.

И вот как-то в июне 2011 года он встал посреди ночи и покинул монастырь, чтобы посвятить следующие четыре года странствующему ретриту. Он участвовал во многих ретритах в прошлом, включая один трехлетний ретрит, но они всегда проводились в монастырях или отшельничествах. Странствующий ретрит был его мечтой с ранних лет; он давно был впечатлен историями свободно и спонтанно живущих аскетов, питающихся той пищей, что достается, и ночующих где придется.

Все, что он взял с собой, – два буддийских текста, немного денег и одежду, что была на нем. Никто не знал о его уходе. Когда его служитель вошел в его комнату утром, он нашел прощальное письмо, в котором Мингьюр Ринпоче выразил желание последовать примеру странствующих йогинов прошлого, таких как Миларепа, которые проводили большую часть своей жизни, медитируя в пещерах и святых местах. А чтобы продолжать руководить своими учениками, Мингьюр Ринпоче оставил хорошо структурированные курсы обучения с применением простых инструкций о медитациях вкупе с сотнями часов записанных поучений.

До того как он покинул монастырь, его видение ретрита было довольно романтичным: пещеры и прекрасные озера и приятные поездки на поездах. Его единственным планом было сесть на первый поезд в Варанаси, древний город на реке Ганг, где индуисты и буддисты тысячелетиями проводили свои практики. Но вначале ему нужно было разобраться, как купить билет на поезд, потому что он никогда этого раньше не делал. Затем, когда он сел в самый дешевый вагон поезда, его ошеломляющим переживанием стало отвращение. Там было невероятно людно, каждый выглядел и пах неприятно; он мог разглядеть вшей на волосах пассажиров. Никто не выказывал уважения к его буддийской рясе; его толкали и отпихивали, как и любого другого.

Но он продолжал повторять себе, что этого он и хотел: все разрушить и чтобы обычный ход вещей перестал работать. Он хотел проверить свою практику посреди всего этого. И что больше всего меня впечатляет, он не просто проходил через свои переживания. Он был захвачен страхом и отвращением точно так же, как я или вы были бы захвачены. Он применял каждую практику, которой владел, не заботясь о том, была ли она для «начинающих» или «продвинутых». Какая бы ситуация ни происходила, он делал все что мог, чтобы остаться в настоящем и работать с умом, даже если он чувствовал омерзение или опасение до такой степени, что он едва мог их вынести.

Вскоре после этой поездки на поезде он прибыл в Кушинагар, место, где Будда ушел из жизни. Он провел большую часть времени, медитируя в парке, посвященном смерти Будды. Денег, чтобы останавливаться в гостевых домах и покупать уличную еду, хватило на некоторое время. Но когда они кончились, ему пришлось начать спать на улице и просить подаяния. Во время этих изменений он отказался от темно-бордовой рясы буддиста и стал носить шафранную рясу садху отшельника-индуиста. Он смотрел на эту перемену как на необходимый шаг на пути к неизвестному. Буддистская ряса всегда защищала его и давала ощущение принадлежности, а он хотел отойти от своих связей – чтобы не за что было зацепиться и негде спрятаться.

Просить подаяние оказалось для него сложным. Все его естество сопротивлялось тому, чтобы подойти к кому-то и попросить еды. Первым местом, где он просил подаяния, был лоток с едой, куда он раньше часто захаживал. Управляющий заметил смену одежды и воскликнул: «Теперь ты индуист!» Затем он как ни в чем не бывало сказал прийти вечером, когда они раздают нищим еду, оставшуюся на тарелках. Ринпоче провел остаток дня, медитируя на свое смущение, используя поучения о работе с этой эмоцией, и, когда он вернулся к лотку, он был готов принять объедки. Он был так голоден, что наслаждался едой больше, чем блюдами, которые он, бывало, ел в пятизвездочных отелях.

Его первая ночевка на улице была неподалеку от Ступы кремации, большого земляного холма с реликвиями, оставшимися от кремации Будды. Он не смог спать из-за комаров, а под утро у него начались спазмы в животе. Когда он медитировал на следующий день, у него началась диарея, и к вечеру его уже стало тошнить.

Поскольку ему становилось хуже день за днем, он понял, что умирает. Первый знак, что он распознал, было растворение элемента земли в элементе воды. Он чувствовал такую тяжесть, что казалось, будто под своим весом он провалится под землю. Еще один знак разрушения – зрение стало расплывчатым. Затем он пошевелил языком во рту и не нашел слюны. Хотя он был слишком обезвожен, чтобы жидкости начали покидать тело, он понял, что элемент воды растворяется. И тогда он подумал: «Началось. Это мой уникальный шанс». (Можете себе представить такое бесстрашное отношение?) Затем ему стало очень холодно, и, поскольку вокруг было очень жарко, он увидел это как безошибочный знак того, что элемент огня растворяется. Затем, когда элемент воздуха начал растворяться в сознании, ему казалось, будто он надувается, как воздушный шар, каждый раз, когда делал вдох.

Он по-прежнему воспринимал себя как личность, проходящую через эти переживания. По-прежнему было ощущение «Мингьюра Ринпоче», наблюдающего и отслеживающего, что происходит. Но, как он это описывает, его концептуальный ум «утекал прочь». В то же время его истинная природа становилась все более и более ясной. Затем в какой-то момент он почти потерял сознание, и вспышки белого и красного света появились перед его умом.

То, что произошло дальше, было вне всего, что он когда-либо переживал. Постфактум он обнаружил, что описать словами это почти невозможно, но его книга дает вам вкус этого. По-прежнему было ясное осознавание, но оно не было ни в коем случае концептуальным. Не было себя и других, не было внутреннего и внешнего, ни времени, ни направлений, ни жизни, ни смерти. И в то же время все состояло из любви. Деревья, звезды, весь мир состоял из любви.

До этого переживания он провел большое количество времени, медитируя на подобную небу природу ума, так что в некотором смысле он был подготовлен. Годы его тренировок позволили ему понять, что происходило. Но узнавание природы ума никогда не было настолько полным.

Позже он предположил, что был в этом состоянии около пяти часов. Он помнил, что было темно, когда он вошел в эту стадию вне концепций, и светло, когда он пришел в себя. Но это «пришел в себя» не происходило обычным образом, когда кто-то уходит, а потом возвращается в сознание. Если кто-то увидел бы его, наверное, подумал бы, что он умер, но в более глубоком смысле он был в сознании все это время – пробужденный в безоблачном осознавании, во всеобщем открытом уме.

В конце концов он вернулся в свое тело. Это не было его решением; там не было ощущения «я». Но каким-то образом произошло движение ума, основанное на понимании, что его работа учителя не была завершена.

Он почувствовал, что возвращается в свое тело. Дыхание восстановилось, и тело согрелось. Когда он открыл глаза, оказалось, что все преобразилось. Он сказал, что деревья по-прежнему были зеленые, но они сияли. Он был по-прежнему сильно обезвожен, поэтому поднялся и пошел к водяному насосу. И тогда он действительно потерял сознание, а когда очнулся, обнаружил себя в госпитале с капельницей в вене. (Как он попал туда – совсем другая история, которую вы найдете в книге Мингьюра Ринпоче.)

Итак, это история о человеке, действительно прошедшем через процесс растворения элементов и переживания тающих облаков, открывающих безбрежное открытое бесконечное небо его ума. Мингьюр Ринпоче, конечно, вернулся, потому что он не смог бы рассказать, что произошло дальше, если бы остался там. Но и в таком варианте эта история иллюстрирует силу и важность постоянной тренировки в том, чтобы оставаться открытыми и привыкать к бесконечной промежуточности жизни.

С той ночи, когда он покинул монастырь, и в каждой ситуации, которая с ним происходила в течение следующих четырех лет, он старался жить полностью в удивительном потоке рождения и смерти. Его околосмертный опыт был всего лишь одним этапом этого потока, и, как только он решил, что поправился (это было до того, как доктора решили, что он поправился), он отважился вернуться к абсолютно неизвестному, без иной защиты, кроме его ума, подобного обширному небу. По мне, нет ничего более вдохновляющего на практику Дхармы, чем видеть, как она ведет к подобному бесстрашию.

7. Материнское сияние и сияние ребенка

Традиционный способ описания окончательного растворения этой жизни – растворения осознавания в пространстве – использует термин «сияние ребенка», который встречается с «материнским сиянием». Сияние ребенка – это переживание подобной небу природы нашего ума, к которой мы можем привыкнуть с помощью тренировок. В традиции тибетского буддизма учитель указывает на эту природу ученику и дает ученику инструкции о том, как развивать и закреплять опыт широко открытого, неограниченного ума. Эти поучения и практики созданы для развития уверенности в «сиянии ребенка». Точно так и провел многие годы своей жизни Мингьюр Ринпоче, и именно поэтому он был так подготовлен к смерти.

Материнское сияние – также известное как «сияние основы» – является окончательной природой реальности, которая не отличается от нашей собственной природы. Это бесконечное открытое пространство осознавания, которое включает все и всех. Это базовая доброта вселенной, наполненная сочувствием и мудростью. И что мне кажется наиболее вдохновляющим – что обычные люди, как вы или я, всегда могут связаться с ней. Однако хоть она и присутствует постоянно, полностью и окончательно она раскрывается только в конце процесса растворения – и только в том случае, если мы распознаем ее.

Когда мы как следует подготовились, тренируясь в сиянии ребенка, мы сможем узнать нашу мать, когда она покажет свое лицо. Тогда, словно малыш, который весь день был с няней, мы, разумеется, побежим к матери, чтобы воссоединиться с ней. Как говорится в одной из молитв о бардо, которую я часто повторяю: «Пусть я буду освобожден так же естественно, как дитя бежит, чтобы взобраться на колени матери».

Сияние ребенка можно сравнить с пространством внутри вазы, и материнское сияние – с обширным пространством снаружи. Хоть внутреннее и внешнее пространство разделены вазой и мы можем о них говорить, как если бы они были двумя разными пространствами, их суть абсолютно одинакова. Они оба – пространства. Когда ваза разбивается – по аналогии со смертью, – препятствие между двумя пространствами исчезает, и они объединяются в одно.

Когда мы используем термин «сияние» для описания природы ума, мы не говорим о каком-то обычном свете. Сияние – это качество нашего ума, который осознает. Это то, что знает. Это то, с помощью чего мы знаем, что видим, и слышим, и думаем, и чувствуем, и это то, что дает нам потенциал узнать нашу истинную природу. Может быть, полезнее будет просто назвать это «открытым осознаванием», чем-то, что мы можем практиковать и с чем можем связаться.

Если мы привыкаем к непрерывному потоку рождения и смерти, непрекращающимся бардо, из которых состоит наша жизнь, мы постепенно можем прийти к наблюдению, что это осознавание лежит в основе всех переживаний. Мы можем дойти до той точки, когда открытое осознавание сопровождает нас через любое начало и конец, через любой подъем и спад. Оно не появляется и не исчезает. Оно всегда присутствует во всех преобразованиях и промежутках. Это постоянное свойство рельефа ума. Может показаться, что это что-то очень далекое, но это наше неотъемлемое право и всегда заманчивая возможность.

Когда мы пытаемся определить местонахождение, описать или создать концепцию об этом открытом осознавании, у нас ничего не получается. Как бы усиленно мы ни искали, мы не можем найти ничего, что можно было бы зафиксировать. И все равно возможно познакомиться с этим осознаванием так близко, что мы всегда сможем его распознать в любой ситуации, даже во время распада нашего тела. И это, конечно, самый важный период из всех.

Большую часть времени мы слишком захвачены, чтобы осознавать эту открытость – захвачены нашими мыслями и эмоциями, нашими надеждами и страхами, нашим обычным сопротивлением тому, каким все является. Как в традиционном сравнении, мы уподобляемся безнадежно бедному человеку, который беспокоится и борется за жизнь день и ночь, но не знает, что прямо под его домом зарыт огромный клад золота, который бы мгновенно спас его от бедности.

Будда и другие великие учителя передавали множество методов для раскрытия нашего сияющего ума. Когда Трунгпа Ринпоче впервые учил медитации на Западе, он попросил своих учеников расслабиться и просто оставаться не отвлеченными от настоящего. Если мысли уносили их прочь, им нужно было вернуться в настоящий момент. Когда оказалось, что это практически невозможно для большинства людей, он рассказал о концентрации на выдохе как на объекте, но с легким прикосновением. «Прикоснитесь к дыханию, когда оно выходит, и отпустите его», – это были первые инструкции, которые я получила.

Наиболее распространенные обучающие техники – сидеть в позе медитации, концентрироваться на объекте, например на дыхании, и применять техники для работы с мыслями, когда они появляются. Эта и большинство других буддийских практик так или иначе включают в себя замедление ума настолько, чтобы увидеть наши привычные шаблоны мышления и как они обычно занимают все наше внимание. Эти методы добавляют воздуха в нашу тенденцию быть полностью погруженными в мысли, так что мы можем прикоснуться снова и снова к небу за облаками[3].

Один такой простой метод я называю практикой паузы. Вы просто останавливаетесь, что бы вы ни делали, и оглядываетесь. Вы можете это делать в любое время. Вы гуляете или моете посуду, и тут вы останавливаетесь и оглядываетесь. Пауза прерывает инерцию быть полностью захваченным мыслями. Вместо этого вы наслаждаетесь проблеском свежести, которую Трунгпа Ринпоче зовет «сейчасность». Это может быть и неполным переживанием «сейчасности», но этот проблеск учит вас разнице между тем, чтобы быть захваченным, и тем, чтобы быть открытым. Вы переживаете проблеск вашей истинной природы. У вас начинает появляться ощущение того, что это такое.

Однажды, когда я давала поучения по этой теме, какая-то женщина спросила меня: «Станет ли это более ясным и очевидным со временем?» Она сказала, что, даже несмотря на то, что слышала эти поучения и много раз медитировала, у нее по-настоящему не появилось ощущения того, что подразумевается под такими понятиями, как «открытое осознавание» и «подобный небу ум». Она предполагала, что так было из-за того, что она слишком опиралась на концепции, все время старалась со всем разобраться.

Я мгновение подумала над ее вопросом и затем ответила: «Станет ли это более ясным, зависит от тебя». Распознавание открытого осознавания обычно не происходит само собой. Это процесс. Множество людей провели годы, учась расслабляться настолько, чтобы сблизиться со своим подобным небу умом. Если кто-либо из нас действительно интересуется открытым пространством за нашими привычными шаблонами мышления, если мы хотим ближе узнать небо за облаками, нам нужно посвятить время этому устремлению.

Прежде чем мы начнем, нам нужно знать, что это не проект по превращению наших мыслей во врага. Облака приходят и уходят, не причиняя вреда небу. Точно так же мысли приходят и уходят, не причиняя вреда нашему уму. Нравится нам это или нет, мысли продолжают приходить. Просто так происходит. Нам не нужно видеть в этом проблему. Так что вместо демонизации мыслей более деликатным и плодотворным подходом будет любопытство. Мы можем просто поинтересоваться: «Что окажется за всеми этими мыслями, если я вдруг перестану думать? Что я буду переживать? Так или иначе, чем являются мои мысли? Так ли они реальны? Являются ли они угрозой?»

Если у вас есть такой тип любопытства, вы естественным образом будете больше наблюдать за ситуацией. Вы будете учиться и практиковать, и опыт станет яснее. Все чаще и чаще вы будете вспоминать о том, чтобы остановиться и прервать натиск своих мыслей. Ваши мысли постепенно станут менее проблематичными. Все чаще и чаще вы будете наслаждаться моментами свежести и простора. И чем более обязательными вы станете в такой любознательности, тем яснее и очевиднее будет становиться ваше ощущение открытого осознавания.

Мое первое переживание открытости ума произошло смешным образом. В тот день я открыла для себя промежуток. Это был долгий ретрит, на котором мы сидели в зале для медитаций каждый день в течение всего времени. В комнате был шумный вентилятор, но спустя короткое время я так к нему привыкла, что перестала его замечать. Я чувствовала себя абсолютно нищей. Мы получили поучения о природе нашего ума, и все говорили о «промежутке» и «просторе», а я не знала, о чем они говорят. Я подошла к стадии, когда это стало моей маленькой постыдной тайной. Так я думала во время тех тягостных строк – и вдруг ни с того ни с сего вентилятор остановился секунды на три и затем снова заработал. И я поняла: вот оно! Тот самый «промежуток», «простор» – как бы это ни называлось – случился прямо там. Был гул вентилятора, затем не было: промежуток. Словно кто-то нажал паузу в череде моих переживаний. Затем гул снова начался. И хотя не было ничего, на что я могла бы указать, я распознала, что открытое пространство всегда было прямо здесь. Это было открытием, потому что это было так просто.

Может показаться, что мое переживание связано только с отключением вентилятора, но я бывала во множестве ситуаций, когда вентилятор переставал работать и я продолжала тащиться за моим паровозом мыслей. Но так произошло только потому, что я была в зале для медитаций, изо всех сил стараясь узнать и делать, что могу, чтобы следовать инструкциям. Оглядываясь назад, я понимаю, что все это долгое время, пока я чувствовала себя полной неудачницей, которая ничего не может сделать правильно, я подготавливала почву, чтобы такое переживание узнавания могло произойти.

Тренировка нашего ума в узнавании открытого осознавания – это долгосрочное исследование по работе с нашими глубоко укоренившимися привычками. Мы так привыкли быть захваченными борьбой против жизни, что часто превращаем нашу практику в новую форму борьбы. Если принять такое устремление, мы можем обнаружить, что зачастую недоумеваем, что делаем, и сомневаемся в себе. Мы хорошо умеем загонять себя в угол. Но, если мы продолжаем быть любопытными и применять инструкции, что получили, истинная природа нашего ума постепенно становится нам знакомой. Мы узнаем, кем в действительности являемся за калейдоскопом восприятия и мыслей, из которых состоит наш опыт. Тогда мы будем готовы к чему угодно, что бы с нами ни произошло – даже переживание отсутствия реальности, которое обычно было бы крайне тревожным. Наконец, когда элементы нашего тела растворятся, мы ощутим сильную радость и успокоение ребенка, который узнал свою мать и без сомнений бежит к ней, чтобы устроиться на ее уютных коленях.

8. Что проходит через бардо?

Когда мы говорим, что смерть происходит каждую секунду, у нас может возникнуть естественный вопрос: «Если я постоянно рождаюсь и умираю, то кто тот, который проходит через все эти переживания?» Как только тело умирает, у кого есть шанс слиться с материнским свечением? Если этот шанс упущен, кто переходит в следующее бардо, известное как бардо дхармата? Когда приходит время реинкарнации, кто перерождается? Подобный вопрос будет «Чем является то, что продолжается из одной жизни в другую?» или «Что проходит через бардо?»

Обычный ответ на все эти вопросы – «осознавание», или намшé по-тибетски. Слово «осознавание» может обозначать различные вещи для различных людей, но тибетский язык невероятно точен, когда мы подходим к описанию ума. Намшé подразумевает, что осознавание дуалистично. Например, если Роза видит гору, Роза тут, а гора – там: это два разных объекта. Что бы Роза ни видела, нюхала, пробовала на вкус или чувствовала, это выглядит как объект, отдельный от Розы.

Такими объекты кажутся для нас, так? Есть ощущение разделения между мной и всем остальным. Переживания все время меняются, но кажется, что я всегда остаюсь такой же. Есть что-то во мне, что ощущается как неизменное. Но когда я смотрю на неизменного себя, я ничего не могу зафиксировать.

Я родилась 14 июля 1936 года. Мое имя в то время было Дейдре Бломфильд-Браун. Я определенно могу подтвердить, что есть связь между тем младенцем Дейдрой и сегодняшней Пемой. У меня есть воспоминания из детства. Мать и отец, которые были у меня тогда, и сейчас мои мать и отец, даже несмотря на то, что они давно ушли. Ученый сказал бы, что у того ребенка и меня одна и та же ДНК. И конечно, у нас один и тот же день рождения. Но остается занимательный вопрос: являются ли одним и тем же человеком тот новорожденный ребенок и пожилая женщина, которой я стала сегодня?

У меня до сих пор хранятся мои фотографии из младенчества и детства. Если как следует постараться, я смогу найти сходство между ребенком и тем, что я сегодня вижу в зеркале. Но я также знаю с интеллектуальной точки зрения, что ни одна клетка в моем теле не сохранилась с тех пор. Даже сейчас каждая клетка и каждый атом в моем теле постоянно меняются.

Я долго старалась изо всех сил найти настоящую себя, которая остается неизменной из года в год – или даже от мгновения к мгновению, – но так и не достигла успеха. (Это стоящее упражнение, которое я крайне рекомендую всем интересующимся тайной жизни и смерти.) Итак, к чему это нас приводит с точки зрения бардо?

Как я сказала, стандартный ответ на вопрос, что же сохраняется в течение жизней – намшé, дуалистичное сознание. Это не так просто понять. Некоторое время назад я позвонила моему другу Кену МакЛеоду, весьма образованному практикующему буддисту, который написал несколько моих любимых книг, и спросила его об этом. Как и любой другой ученик Дхармы, он ответил, что намшé – это то, что проходит через бардо. Но он особо подчеркнул, что это сознание не является стабильной сущностью, которая проходит через все. Оно постоянно растворяется и преобразуется. Каждое мгновение мы переживаем что-то новое: запах хлебца, изменение освещения, мысль о друге. И каждое мгновение у нас есть ощущение себя, который это переживает, – ощущение «я, чувствующего запах хлебца». Когда это мгновение проходит, за ним незамедлительно следует другое с субъектом и объектом. Этот поток дуалистичных впечатлений непрерывно продолжается во время нашей прогулки и наших снов, в течение нашей жизни и во всех наших жизнях.

Но за пределами этого потока мгновений есть ли что-то, что лежит в их основе и на что мы могли бы указать как на «сознание»? Мы не можем ни обнаружить, ни описать ни один постоянный элемент, который продолжал бы жить во время всех наших переживаний. Таким образом, с этой точки зрения, Кен сказал, что другим ответом на вопрос «Что проходит через бардо?» будет «Ничто». Есть только отдельные мгновения, следующие одно за другим. То, о чем мы думаем как о «сознании», больше глагол, чем существительное.

Когда мы с Кеном вели эту беседу, она дала мне больше понимания, как я цепляюсь за это «я» как за что-то постоянное, тогда как на самом деле оно гораздо более динамичное. Это не что-то зафиксированное, застывшее. У нас может быть видение себя как застывших – и у нас также могут быть застывшие мнения о других, – но это основано всего лишь на непонимании.

Почему у нас есть это непонимание? Кто может сказать? Мы всего лишь всегда так на все смотрели. Буддийский термин для этого – «совместно возникающее неведение», или, как об этом сказал Анам Тхубтен, «совместно возникающая неосознанность». Мы все приходим в эту жизнь с неосознанностью. А что мы не осознаем? Мы не осознаем, что мы не являемся реальной постоянной сущностью и что мы неотделимы от того, что воспринимаем. Это великое недопонимание, иллюзия разделенности.

Вот что я слышала от учителей о происхождении нашей неосведомленности. Во-первых, есть открытое пространство, изменчивое и динамичное. Нет ощущения дуалистичности, нет ощущения «я», отделенного от всего остального. Затем, исходя из этой основы, все начинает проявляться. Если понять все правильно, открытое пространство и проявления не являются двумя разделенными ситуациями. Они как солнце и его лучи. Это значит, что все, что мы переживаем прямо сейчас, – проявления нашего собственного ума. Узнавание этого союза называется «со-возникающей мудростью» или «со-возникающим осознаванием». Если мы остаемся захваченными иллюзией разделенности и реальности – это со-возникающая неосознанность.

И конечно, это и есть то состояние, в котором мы с вами обнаруживаем себя. Очевидно, что такая со-возникающая неосознанность – наше обычное переживание. Но на самом деле никто и ничто в нашем мире не является ни зафиксированным, ни статичным. Сознание – это процесс, который постоянно растворяется и преобразуется, и сейчас, и во время бардо. И каждый раз, когда оно преобразуется, оно абсолютно свежее и новое, а это значит, что у нас идет бесконечный поток возможностей для совершенно свежего, открытого взгляда. У нас всегда есть второй шанс увидеть мир заново, шанс восстановить связь с изначальной открытостью, шанс обнаружить, что мы никогда не были отделены от изначального простора, – шанс обнаружить, что все это было серьезным недопониманием.

Если вы проведете достаточно времени, размышляя об этом, вы сможете понять это вашим рациональным умом. Но потом вы, возможно, снова спросите себя: «Почему я переживаю себя отделенным? Почему я не переживаю каждый момент свежим? Почему мне кажется, что я застрял?» Причина того, что вы так себя чувствуете, в том, что вы – как и все остальные – были во власти со-возникающей неосознанности на протяжении долгого-долгого времени. Поэтому и ее растворение занимает очень-очень долгое время.

Наше недопонимание в отношении разделенности имеет глубокие корни. Даже у животных есть врожденное чувство, что они отдельные существа. Но в отличие от животных у нас есть способность размышлять. Мы можем использовать наш довольно сложный мозг, чтобы обнаружить, что наше недопонимание точно является недопониманием, – и так шаг за шагом у нас появляется шанс, даже если ненадолго, слиться с изначальной реальностью снова.

Даже если мы убеждены в этом, мы, однако, не можем отказаться от такого знакомого ощущения разделенности, просто желая так сделать. Но что мы можем сделать, так это начать медитировать. За одну сессию на медитационной подушке мы можем увидеть, как изменчиво наше сознание. Мы можем наблюдать за тем, как наши мысли, и эмоции, и переживания появляются и исчезают, и как этот процесс просто идет и идет без единого перерыва.

Мы также можем увидеть, насколько непостижимы наши мысли. Откуда все эти мысли приходят? И куда уходят? И почему мы настолько серьезно воспринимаем все, что происходит у нас в уме? Несмотря на то что наши мысли так неуловимы и туманны, как они могут причинять ненужные проблемы? Почему они могут нас беспокоить, заставить ревновать, ссориться с другими, впадать в эйфорию или уныние?

Медитация дает нам способ увидеть, насколько наш ум и представление «я» скользкие. Когда мы практикуем медитацию, мы постепенно привыкаем к постоянному потоку переживаний. Мы видим, что это происходит, даже несмотря на то, что не можем указать на субъект, который их переживает.

С этой точки зрения нет неизменного существа, которое проходит через бардо. Другой способ сказать об этом – нет неизменного индивидуума, который переживает жизнь и смерть. Никто не живет и никто не умирает. Жизнь и смерть, начало и конец, приобретения и потери – как сны или волшебные иллюзии.

9. Две истины

В буддийских учениях есть идея, что все имеет два уровня истины – относительный и абсолютный: то, как мы переживаем жизнь, когда мы погружены в нее, и как мы ее переживаем, когда мы находимся на дистанции и можем охватить широкую перспективу.

Мне нравится думать об относительной истине как о чем-то, что складывается в историю обычного дня: то, что мы видим, и слышим, и думаем, что мы чувствуем в отношении других людей и объектов, с которыми сталкиваемся, как мы относимся к нашему миру, как все появляется и функционирует.

Деревья растут из земли, у них есть ветви и листья, и многие из них теряют листья осенью. Эти утверждения «истинны», потому что все с ними согласятся. Есть согласованная реальность, о которой мы договорились. Если кто-то скажет: «Деревья растут вниз с неба» – мы ответим, что он говорит неправду, потому что это не является согласованной реальностью. Для людей существование деревьев – относительная правда, о которой договорились. Но мы можем предположить, что у термитов нет ощущения «деревьев». Они видят тот же предмет в контексте того, что он значит для них – как еду и место проживания. И такое бесспорное понятие, как дерево, действительно зависит от того, кто на него смотрит и когда он смотрит – насколько пристально он рассматривает и в чем он заинтересован во время наблюдений.

Это справедливо в отношении всего во вселенной. Наш относительный мир гораздо более гипотетический и открытый для интерпретаций, чем то, каким мы обычно его признаем. Здесь относительное и абсолютное встречаются. Когда мы воспринимаем что-то вне наших обычных концепций, мы обнаруживаем шуньяту, или «пустотность» – слово, которое часто недопонимают. Пустотность – это не вакуум: она не предполагает холодный темный мир, где ничто не имеет значения. И означает она, что все, что мы изучаем, свободно – «пусто» – от нашей концептуальной интерпретации, наших взглядов и мнений. Ничто в этом мире не неподвижно; ничто не постоянно и не определенно так или иначе. Все явления просто такие, какие есть, свободные от наших оценочных суждений и предубеждений.

Я вижу мышь и думаю: «Миленькая». Кто-то другой испугается. Третий разозлится, так что берегись, мышка! Но мыши не присуще ничего из этого. Несмотря на все наши идеи об этом маленьком создании, мышь остается мышью, просто такой, какая она есть, свободной от наших концептуальных дополнений.

«Абсолютная истина» относится к той открытой неуловимой природе мира и всего в нем: нам, другим живым существам, нашему окружению, всему. Она называется «абсолютной», потому что не зависит ни от чего другого, чтобы быть истинной. Это просто природа того, каким все является. Когда мы можем сделать шаг назад и просто расслабиться в этой абсолютной истине, мы станем гораздо менее склонны настаивать на том, что жизнь должна происходить на наших условиях, и гораздо более склонны думать о том, как наши действия влияют на целое.

Когда астронавт Эдгар Митчелл шел по Луне в 1971 году и увидел Землю с такого далекого расстояния, он осознал, что есть всего лишь одна Земля и что все разделения, которые люди создали, – разделения, которые причинили столько боли, – условные и бессмысленные. Он осознал, что мы, земляне, должны работать вместе и что разделенность – иллюзия. «Оттуда, с Луны, – сказал он, – международная политика кажется такой мелочной». У Митчелла случилось абсолютное переживание того, каким все является. Когда он вернулся домой, этот взгляд продолжил влиять на его жизнь. Хотя ему пришлось взаимодействовать с относительным миром, и это спровоцировало его склонности и заставило его воздвигнуть барьеры между собой и другими – те самые причиняющие боль барьеры, которые из космоса он увидел как бессмысленные.

Когда я была маленькой, у меня было настолько непосредственное переживание абсолютного, что может быть полезным поделиться им здесь. Одной летней ночью я лежала на спине и смотрела на звезды, как бывало уже много раз. Однако в ту самую ночь что-то для меня изменилось, и у меня случилось одно из этих переживаний озарения. Я внезапно поняла, особенно не раздумывая над этим, что это то самое огромное пространство, которое видели дети в Древней Греции, которое видели доисторические люди. Я осознала, что до того, как я родилась, оно уже было здесь и что после того, как я умру, оно здесь останется. На многие годы это стало моим личным секретом, который я не хотела испортить, разговаривая о нем.

Смотреть на звезды было относительным переживанием, которое случилось в Нью-Джерси ночью в 1943 году. Уверенное понимание того, что это пространство всегда было и всегда будет, стало абсолютным, вневременным переживанием.

Слово «абсолютный» звучит более впечатляющим, чем «относительный», но нам не нужно думать, что одна истина превосходит другую. Мы можем полноценно переживать красоту дерева, не задумываясь о том, что наш способ смотреть на дерево – это такой способ на него смотреть. Мы можем наслаждаться его тенью в жаркий день, в то же время зная, что оно гораздо более непостижимо, чем мы обычно полагаем. Наша цель на духовном пути не состоит в том, чтобы избавиться от относительного и пребывать в пустотности. Эти две истины идут плечо к плечу.

Понятия «относительный» и «абсолютный» дают нам способ говорить об одном предмете с двух различных точек зрения. Когда мы говорим, что ничто проходит через бардо, мы говорим это с более широкой точки зрения, с позиции абсолютного. Сознание, которое проходит через все наши мгновения и соединяет промежутки между жизнями, постоянно растворяется и изменяется. Как бы мы ни старались, мы никогда не найдем ничего, на что могли бы указать.

С абсолютной точки зрения никто не живет, никто не умирает и никто не проходит через бардо. Но в относительном плане, когда уходят наши близкие, мы горюем. С относительной точки зрения мы переживаем боль и удовольствие, надежды и страхи, мысли и ощущения, жизнь и смерть. С относительного уровня все, что мы делаем, влияет на нас самих и наш мир, и все, что мы делаем, имеет значение.

У наших действий всегда есть последствия. Падмасамбхава, больше известный как Гуру Ринпоче, индийский учитель VIII века, который принес буддизм в Тибет, сказал: «Мой взгляд выше небес, но мое отношение к своим действиям и их последствиям мельче муки». Даже несмотря на то, что он был просветленным мастером, он знал, насколько решающее значение имеет уделять внимание относительным нюансам своей жизни и последствиям своих действий.

Будда не учил своих учеников таким образом, чтобы они пришли к безразличному, интеллектуальному обществу, отрезанному от повседневного опыта. Напротив, он давал множество поучений о том, как нам стоит вести себя так, чтобы это принесло нам самим и другим радость и облегчение от боли. Эти поучения включают в себя глубокие, конкретные советы о том, как проводить нашу жизнь и как относиться к смерти. Они основаны на двух истинах: понимании того, что, хотя ничто на самом деле не происходит на окончательном уровне, мы скорее хотели бы переживать счастье, чем страдание.

10. Склонности

Прежде чем мы пойдем дальше в описании пути после смерти и переживаний в следующих бардо, я думаю, важно взять паузу и сказать несколько слов, идущих от сердца, о том, как работать с нашим умом, нашими эмоциями и нашими склонностями. Почему так? Потому что то, каким образом мы работаем с нашим умом, эмоциями и склонностями на нашем пути через подъемы и падения во время бардо этой жизни, мы возьмем с собой, когда отправимся дальше. Говорят: «С собой ничего не возьмешь», но когда речь идет о состоянии нашего ума и наших эмоциональных моделях поведения, мы действительно берем их с собой. И точно так же, как наши мысли и эмоции составляют переживание мира прямо сейчас, таким же образом и даже более интенсивно они создадут условия, в которых мы обнаружим себя после смерти. Если вы хотите переживать рай, работайте с вашими мыслями и эмоциями. Так все обстоит. Поэтому в нескольких последующих главах я дам некоторые практические наставления о том, как умело и сочувственно создать связь с нашими привычными моделями поведения и эмоциями.

Когда Трунгпу Ринпоче спросили, что идет через бардо, он ответил с широкой улыбкой: «Все ваши плохие привычки». Я поняла это так, что те привычки, с которыми я не подружилась в этой жизни и не отпустила, перейдут дальше через промежуточные состояния и передадутся бедняжке младенцу в будущем.

В семидесятых, когда мои сын и дочь были подростками, я взяла их вместе с одним их другом на встречу с Его Святейшеством Шестнадцатым Кармапой, одним из наиболее значимых для меня учителей. Мои дети не буддисты, но они всегда дружелюбно относились к Дхарме и хотели уважить их мать-энтузиастку. Его Святейшество не говорил по-английски, так что мы общались через переводчика. Я спросила Кармапу, может ли он поговорить с детьми, и он начал давать им короткое поучение о буддизме. Когда через некоторое время он остановился, я с уважением сказала ему, что эти дети не буддисты, и попросила, чтобы он сказал что-нибудь понятное, несмотря на отсутствие у них подготовки.

Его Святейшество Кармапа был великим, впечатляющим человеком, и мы сидели довольно близко к нему. Он внимательно посмотрел на трех подростков и сказал: «Вы умрете». И затем добавил: «И вы не сможете взять с собой ничего, кроме состояния ума».

То, что Трунгпа Ринпоче сказал о плохих привычках, было относительным поучением о том, что проходит через бардо. Комментарии Кена МакЛеода, что на самом деле ничто не проходит через бардо, даны с абсолютной точки зрения. Слова Кармапы подросткам были в каком-то смысле с обеих точек зрения – что на самом деле он имел в виду, говоря о «вашем состоянии ума»?

Эти слова звучат так, будто они описывают что-то неподвижное, но, как я уже сказала, состояние нашего ума постоянно меняется. Мы непрерывно переходим от одного состояния ума к другому. Есть только этот поток ума – поток сознания. В то же время наш поток сознания следует определенным курсом, вовсе не случайным. Этот курс определен нашими привычками, нашими тенденциями, нашими склонностями. Что это значит?

Согласно учениям Будды о карме, учениям о причине и следствии, что бы мы ни делали, говорили и даже думали, это оставляет отпечаток в нашем уме. Если мы сделали что-то один раз, скорее всего, мы повторим еще. Когда мы определенным образом реагируем на ситуацию, вероятно, в следующий раз, когда такая ситуация повторится, мы отреагируем так же. Так развиваются склонности. В результате мы обычно ведем себя и реагируем предсказуемо. В одних обстоятельствах мы очень щедры, в других мы защищаемся. В одних мы терпимы, в других раздражительны. В одних уверены, в других – нет. И каждый раз, когда мы реагируем привычным путем, мы укрепляем наши склонности. И это сходно с исследованиями неврологии, которые показывают, что связи в мозгу укрепляются нашими привычными действиями и мыслительными шаблонами.

Скажем, у вас есть склонность чувствовать себя непригодным, в особенности на работе. Вы в офисе беседуете с двумя вашими сотрудниками, и ваш руководитель вмешивается и говорит: «Вы все поработали паршиво». Руководитель на самом деле критикует всех троих, но только у вас есть склонность принимать это личностно, так что вы чувствуете себя абсолютно несчастным, как будто только на вас лежит вся вина. За вашей склонностью уже стоит долгая история, и комментарий руководителя как будто прибавил улик против вас. И вы начинаете знакомую воображаемую историю: «Я никогда не делаю как надо. Я никчемный. Я безнадежен. Я всегда все порчу». Вы ощущаете себя неудачником. А в основе всех этих концепций – ужасно неприятная эмоция, и вы сделали бы что угодно, чтобы избавиться от нее.

В этом сценарии может показаться, что причина ваших страданий – слова руководителя. Однако слова – только триггер. Настоящая причина – ваши существовавшие ранее склонности. Здесь важно отметить, что суть этих слов была не в том, чтобы обвинить жертву. Все три сотрудника согласятся, что слова руководителя были злонамеренными и бестактными. Но в то же время важно видеть полную картину происходящего. Ваши склонности чувствовать себя непригодным уже стали повторяющейся темой в вашей жизни. Услышать «Вы все поработали паршиво» стало триггером, создавшим нужные условия, чтобы они полностью проявились. Похоже на луковицу крокуса, которая спала под землей большую часть года и весной, когда нужные причины и условия появляются, вдруг превращается в великолепный цветок.

В этом примере другие два человека, принимая критику, получают совсем другие впечатления, обусловленные их собственными склонностями. У одного из них склонность выходить из себя и действовать, так что он с нарастающей яростью выступает против руководителя, печатает плакаты и собирает целую толпу подписать петицию.

Оборонительные склонности третьего человека не запускаются, но она все же действует на основе своих склонностей. Ее предпочтительный ответ на любую некомфортную ситуацию – становиться миротворцем. Так что она сознает, что речь руководителя была некомпетентной, и призывает всю группу принять участие в тренинге по эффективной и ненасильственной коммуникации.

Когда я вспоминаю, что Кармапа сказал моим детям, я теперь думаю, что он имел в виду что-то созвучное этим строкам: «Когда ты умираешь, все, что ты возьмешь с собой, – это твои склонности». И с этим приходит такой мощный невысказанный совет: «Так что тебе лучше бы позаботиться о своих склонностях сейчас, пока у тебя все еще есть время».

У нас уже есть богатый опыт с проблемами, которые наши склонности причиняют нам во время жизни. Наши бесполезные шаблоны мышления и саморазрушительные эмоциональные привычки много раз подводили нас. Наши склонности не только тревожат нас изнутри, но и вызывают сложные внешние ситуации. У одних людей всегда проблемы с их боссом. Неважно, сколько раз они меняют работу, они последовательно обнаруживают себя в одних и тех же некомфортных ситуациях. У других проблемы с близостью в отношениях. Неважно, с кем они встречаются, вопрос с близостью сохраняется. Меняются актеры, съемочная площадка, но основа драмы остается все той же. И все из-за склонностей авторов сценария.

Другое свойство склонностей в том, что они не прекращаются сами по себе. Мы должны распознать их, когда они возникают, и не быть такими предсказуемыми. Снова и снова мы должны находить свой путь, чтобы действовать по-другому. Если же нет, они будут преследовать нас до конца жизни. Мы можем пойти и дальше и сказать, что они будут преследовать нас и за пределами этой жизни – сквозь бардо и в нашу следующую жизнь, создавая сцену за сценой. Они будут создавать внешние и внутренние обстоятельства каждого следующего мгновения, следующего дня, следующей жизни и всех жизней, которые ждут нас впереди.

Другая сторона медали в том, что, поскольку отношения между нашим умом и нашим миром тесно связаны, мы будем часто замечать, как изменения наших умственных и эмоциональных привычек мощно влияют на наш внешний опыт. Это кажется чудом, но все довольно просто и честно, если подумать. Если вы работаете со своей склонностью к зависти, окажется, что все меньше и меньше людей, которым можно позавидовать. Если работать с гневом, люди уже не будут вас так злить.

Так как же мы можем «позаботиться о склонностях»? Мы знакомимся с ними с добротой и разумом. Мы осознаем, насколько они мощные, но не делаем из них врагов. Один из моих учителей, Цокни Ринпоче, называет их наши «прекрасные монстры» и советует нам относиться к ним с нежностью – не выражая их действием и не подавляя их, но делая их друзьями, просто такими, какие они есть. Затем, когда кто-то или что-то запускает наши болезненные эмоции, мы можем отделить триггер и склонность. Мы можем спросить самих себя так открыто и объективно, как можем: «Что является основной причиной моего страдания?» Такой тип близости и дружбы с нашими склонностями создает правильные причины и условия, чтобы они расслабились и успокоились.

Например, вы много ссорились со своим партнером и теперь видите его улыбающимся и смеющимся с кем-то другим. И немедленно боль ревности возникает в вашем сердце. Но вместо привычной реакции на эту ревность, скажем, напиваясь или разговаривая пассивно-агрессивно, вы можете себя спросить: «В чем причина моей боли? Это смех и улыбки или моя существующая и раньше склонность ревновать?» Затем вы можете проверить ваше тело и повстречаться с этой склонностью. Как она ощущается? Она тесная или свободная, сужающаяся или расширяющаяся? Есть ли у нее температура, цвет, особые качества? Если вы исследуете такое неприятное чувство, как ревность, с внимательностью и добротой, вы многое о ней узнаете. Вы увидите свою с ней историю. Вы начнете замечать шаблоны поведения. Вы увидите, что это чувство часто возникает в вашей жизни и что вы, как правило, творите глупости, когда это случается. Это может стать началом вашей заботы о склонности. Это может стать началом того, что вы увидите, что ваши склонности всего лишь текучие ощущения и не имеют ничего общего с хорошим или плохим.

Когда вы узнаете что-то во время такого процесса, вы сможете, конечно, отправиться в менее полезную сторону. Вы можете просто остаться с вашим обычным способом действовать, не затронутым вашим самонаблюдением, как если бы вы просто узнали какой-то неважный факт о предмете, который особо ничего не значит для вас. Даже хуже, вы можете использовать знание о себе для самобичевания: «У меня эта ужасная склонность, которая делает меня ужасным человеком. Даже несмотря на то, что мне стыдно за мое поведение, я обречен продолжать действовать так из ревности до конца моей жизни».

Ни один из этих способов не поможет нам стать друзьями с нашими прекрасными монстрами. Мы продолжим думать и действовать точно так же, укрепляя наши склонности и делая себя неоправданно жалкими. Это будет, как если мы нашли нежелательные семена в нашем саду и поливали и удобряли их, чтобы они взошли.

Самая полезная альтернатива – объективно посмотреть на то, что происходит, и постараться чему-то научиться у своих привычек, чему-то, что позволит нам ясно увидеть, что дальше делать. Такой способ работы с нашими склонностями каждый день определенно принесет плоды, когда мы будем умирать. Перед смертью, во время умирания и после него люди предсказуемо переживают широкий диапазон сильных эмоций, и то, как мы к ним относимся, важно.

11. Чувствуй то, что чувствуешь

Смерть – враг или друг? Это, мой дорогой, зависит от тебя.

Эту цитату я прочитала на стене в Сан-Франциско, и мой ум остановился. Конечно, являются ли старость, болезнь и смерть нашими друзьями или врагами, зависит полностью от нас. Это полностью зависит от нашего настроя. И в значительной степени это зависит то того, как мы работаем с нашими эмоциями. Итак, как прямо сейчас вы работаете со своими эмоциями? На это стоит посмотреть. Знание о том, как работать с эмоциями, – по-настоящему ключ к тому, чтобы найти баланс и невозмутимость, качества, которые поддерживают нас на пути сквозь переходные периоды и промежутки, которые нам еще предстоит пережить.

Один из самых известных слоганов из популярного буддийского текста «Тренировка семи точек ума» – «Собери все обвинения в одно». Когда я начинала изучать эту формулу, у меня было ощущение основной мысли: может казаться, что внешние обстоятельства провоцируют нас и заставляют страдать, но настоящий преступник всегда – наше цепляние за эго. Но в течение многих лет я находила сложным применять это поучение на личностном уровне. Прежде всего, я не была полностью уверена, что имеется в виду под «цеплянием за эго». Это казалось абстрактной концепцией, и я не знала, как связать это с собственным опытом. Также у меня были проблемы с идеей «обвинения». Для меня это звучало, будто я должна обвинять себя, что я, как правило, и так делала. Я знала, что не в этом заключалось поучение, но не была уверена, как еще можно это истолковать.

Затем я услышала речь Дзигара Конгтрула Ринпоче, в которой он использовал фразу «склонность к скуке», и что-то щелкнуло во мне. Хотя он напрямую не говорил о «Собери все обвинения в одно», я начала понимать, почему эта формула – поучение о склонностях. В то время как цепляние за эго казалось абстрактным и концептуальным, то, как мы переживаем цепляние за эго – наши склонности, – было чем-то, что я близко знала и встречала каждый день. Эта формула воодушевила меня распознать мои склонности, моих прекрасных монстров, как причину ненужного несчастья.

Дхарма говорит нам, что все переживания дискомфорта, беспокойства, раздражения и скуки берут начало в наших клеша. Это санскритский термин, означающий «разрушающие эмоции», или «причиняющие боль эмоции». Три основные клеша – желание, агрессия и неведение. Первые два не требуют особых объяснений. «Желание» становится разрушающей эмоцией, когда доходит до уровня зависимости или одержимости. Мне однажды отдали азиатские свечи с названием бренда Baby Want-Want[4]. Думаю, это отражает суть страстного желания довольно точно. Мы полагаем, что что-то принесет нам удовольствие и комфорт, и становимся одержимыми овладеть чем-то или удержать что-то. «Агрессия» противоположна этому: мы хотим избавиться от чего-то, что мы воспринимаем как угрозу нашему благополучию. «Неведение» – это разрушающая эмоция, которую немного сложнее понять. Это тупое, безразличное состояние ума, которое на самом деле включает глубокую боль. Его можно описать как состояние оторванности от всего, состояние ментального сна, когда не заботишься о том, что чувствуешь и что происходит с другими. Когда это состояние ума доминирует, оно может превратиться в депрессию.

Эти три клеша часто называют «тремя ядами», потому что, как сказал Анам Тхубтен, они убивают наше счастье. Это часто происходит с нами в двух случаях. Сначала мы страдаем, когда переживаем гнев, зависимость, депрессию, ревность и прочее; затем мы продолжаем страдать от результатов вредных действий, спровоцированных ими.

Возможно, у вас есть непосредственный опыт несчастья, когда эти яды возникали в вашей жизни. Но как именно они убивают наше счастье? Согласно учениям Будды, не эмоции заставляют нас страдать. В сыром виде – до того, как мы начинаем бороться с ними, и до того, как начинается наш мыслительный процесс, – они просто чувства или формы энергии. По сути, они не являются плохими или хорошими. Важно это помнить. Разрушительный аспект агрессии, например, не в чувстве; это наше отторжение такого чувства и то, как мы действуем в ответ. Преступник не изначальная энергия, а побочный продукт, который буддийский учитель Шэрон Зальцберг называет «дополнения».

Когда возникает энергия клеша, мы, как правило, реагируем одним из нескольких способов. Один – выразить эмоции действием: либо физически, либо с помощью слов. Другой – подавить эмоцию, сделать ее немой; это может включать в себя переключение внимания на что-то еще, скажем, засесть за «Нетфликс». Третья обычная реакция – погрузиться в некую воображаемую историю, часто содержащую обвинение. Все эти реакции основаны на нашей неспособности выдержать дискомфорт от этой энергии. У нас есть склонность раздражаться на эту энергию, так что мы стараемся избежать дискомфорт с помощью избавления от того, что его вызвало. Этот подход напоминает тирана, который убивает посланника, приносящего плохие вести, вместо того чтобы обратиться к посланию. Но когда мы потворствуем любой из этих реакций, мы только усиливаем наши привычки, вызывающие боль, и закрепляем наши страдания на долгосрочной перспективе. Почему-то это сложный урок для понимания.

У всех есть эти привычки. Нет смысла винить самих себя или кого-то еще за этот процесс. Вместо обвинений или чувства беспомощности мы можем конструктивно применять проверенные временем методы работы с эмоциями. Как и все во вселенной, клеша и наши реакции на них непостоянны и нереальны. И это делает возможным изменить наши привычки.

В целом именно отсутствие осознанности дает нашим эмоциям силу. Привносить осознанность в них – волшебный ключ. Когда мы осознаем, что происходит, они теряют способность делать нас несчастными.

Первый шаг в каждом методе работы с эмоциями – просто распознать, что происходит. Одна из особенностей клеша в том, что они обычно остаются незамеченными. Мы замечаем их только тогда, когда они проявляются полноценно. Мы не осознаем эмоцию, когда она всего лишь уголек; когда же мы чувствуем запах горения или от пожара становится жарко, уже слишком поздно. Мы атакуем с помощью слов или действий, или мы уже в запое.

Это довольно обычный пример жизненного цикла клеша. Вы ловите мимолетный взгляд кого-то в вестибюле, кого-то, с кем у вас проблемы. Вы испытываете слабое напряжение в плечах или едва различимый толчок в груди. Это стадия уголька. Дальше вы знаете – у вас появляются осуждающие или обиженные мысли о человеке. Это та стадия, когда поленья в печи занялись огнем. Температура уже намного выше, чем на стадии уголька, но, по крайней мере, огонь еще не выходит за пределы печи. Даже этот уровень может остаться незамеченным. Но если вы неосознанно продолжаете развивать воображаемую историю, вы будто плеснули керосина в огонь. В конце концов для печи это станет слишком, и даже дом может сгореть. В этот момент вы и все остальные заметят, но будет уже слишком поздно предотвратить огромную неизбежную боль. Вредящий текст сообщения был написан, вы уже нажали кнопку «отправить» и нет возможности его отозвать.

И даже тогда есть способы сделать ситуацию лучше или сделать ее хуже. В любой момент и в любом переживании бардо у нас есть эти простые альтернативы. Мы можем обострить или облегчить наши страдания. Мы можем закрепить бесполезные привычки или ослабить их. Становясь более осознанными в том, что происходит, мы можем потушить огонь на стадии уголька или печи и спасти себя и других от большого горя.

Регулярная практика делает нас более осознанными в том, что происходит в нашем уме, скрытых умственных тенденциях, которые, как правило, остаются незамеченными, когда мы захвачены нашими ежедневными делами и общением. С помощью медитации мы начинаем отлавливать некоторые подобные угольку мысли и едва заметные эмоции, которые, оставшись необнаруженными, усиливаются, прежде чем мы их заметим.

Когда мы начинаем осознавать клеша, следующий шаг – позволить себе почувствовать их – почувствовать, что мы чувствуем. Звучит очень просто, но для многих людей это довольно сложно. Одни люди испытывают трудности, потому что они были травмированы. У других возникают определенные эмоции, с которыми по каким-то причинам они не хотят сталкиваться. Но подобно всем другим инструкциям Дхармы, чувствовать, что ты чувствуешь, является практикой. Есть пути, как тренироваться в этом, чтобы добиваться постепенного прогресса.

Во-первых, начните с физических ощущений, потому что они относительно прямолинейны и легкодоступны. Как вы физически себя чувствуете? Если у нас нет связи с нашим телом, клеша получают отличную возможность бесчинствовать. С другой стороны, когда мы присутствуем и остаемся на связи с телом, проще быть на связи с нашим умом. Так что замечайте, что чувствует ваше тело – боли, и недомогания, и зуд, ощущение тепла или холода, места в теле, где чувствуется напряжение или расслабление.

Затем посмотрите на состояние ума. Он скачущий или спокойный? В каком вы настроении? Какие эмоции замечаете? Здесь очень важно относиться с любопытством и открытостью, нежели с осуждением. Что угодно может появиться, когда мы позволяем себе чувствовать, что чувствуем. У нас могут быть болезненные воспоминания или крайне неприятные эмоции. Этого можно ожидать, и это не проблема. Но не давите слишком сильно и не устраивайте из этого проверку на прочность. Тренировка должна происходить, насколько это возможно, в атмосфере принятия.

Чтобы взрастить способность знать, что делать, когда вас захватывает эмоция, полезно помнить три момента: связь с телом, присутствие и доброта. Загляните в свое тело, сфокусируйте внимание на том, где вы сейчас, и будьте добрыми. В случае всплеска эмоций эти три слова могут привести к облегчению. Основная инструкция в том, чтобы оставаться осознанными, и, как сказал Цокни Ринпоче: «Вам нужно хотеть испытывать некоторый дискомфорт». Это, в конце концов, тренировка и для жизни, и для смерти, которые редко бывают безболезненными.

Со временем я обнаружила, что, когда бы я ни позволяла себе чувствовать, что чувствую, я становлюсь более терпимой и более прощающей по отношению к себе. Каждый раз я обнаруживаю, что способна расслабиться в этом чувстве немного дольше. И вот в чем дело: в то время, как клеша являются причиной страданий, энергия клеша сама по себе – безграничный источник созидательной силы, как электрический ток. Это не то, от чего вы захотели бы избавиться. Фокус в том, чтобы покоиться в этой энергии, не действуя, исходя из нее и не подавляя ее. Вам это может показаться чем-то замечательным, если вы будете так поступать, – или, скорее, будете учиться так поступать. В базовой энергии клеша мы обнаруживаем мудрость – непостижимую мудрость без эго – свободную от того, чтобы ее схватили или зафиксировали.

В семидесятых, когда меня раздирали клеша, почти каждый духовный учитель говорил мне преодолевать эмоции – идти к свету. Но, к несчастью для себя, я не могла понять, как это сделать. Я не могла найти способ преодоления. Я страстно желала преодолеть и уйти от всех этих беспокойных чувств, но не могла. Тогда я получила поучения от Трунгпы Ринпоче о сближении с энергией клеша, и это изменило мою жизнь.

12. Первый шаг к храбрости: воздержаться

Вот мы и здесь, медитаторы на пути, путешествующие по бардо этой жизни от рождения до смерти. Как мы могли бы использовать это в полной мере, чтобы и жизнь и смерть стали более осмысленными? Шечен Гьялцап, великий духовный мастер, умерший в 1926 году, сформулировал это так: «Среди скоротечных облаков иллюзии танцует молния жизни. Можешь ли ты сказать, что завтра не умрешь? Так практикуй же Дхарму».

Практиковать Дхарму значит не только медитировать и размышлять над поучениями, но также применять наше понимание в повседневной жизни. Одним из всего, чем изначально меня привлек буддизм, был тот факт, что реальные методы помогают нам вести более счастливую, более осмысленную жизнь. Это были наставления о том, что является причиной нашей неудовлетворенности и боли, и наставления о том, как освободиться от страданий. По факту это и есть цель учения Будды.

Истинная причина нашего несчастья не снаружи, а внутри. Наши склонности и отрицательные эмоции разрушают наши дни, а не наш руководитель или враги. Как это дается в поучениях снова и снова, пока яды клеша остаются в нашем уме, мы не найдем счастья нигде в мире.

Будда учил трем основным методам конструктивной работы с нашими клеша, о которых я думаю как о «трех шагах к храбрости». Он рассказал о них, чтобы усилить искусность и глубину. Первое – это воздержаться от реакций. Этот метод основан на ощущении, что есть что-то негативное в эмоциях, так что мы должны делать что угодно, чтобы не испортить все еще больше. С помощью второго метода – трансформирование клеша в любовь и сочувствие – мы усваиваем позитивный взгляд на эмоции: если мы используем их правильным образом, они приносят пользу, а не вред. Третий метод использует эмоции в качестве прямого пути к пробуждению. Здесь мы выходим за границы двойственности хорошего и плохого и позволяем эмоциям просто быть такими, какие они есть.

Я обнаружила, что поучения о воздержанности от реакций могут быть очень непопулярными. Однажды я выступала с этой темой, и один старый друг поднял руку, и оказалось, что он очень расстроен. Он сказал: «Тебе не нужно учить такому. Это словно поместить свои чувства под колпак. Трунгпа Ринпоче никогда бы этому не стал нас учить».

Не говоря о том, что на самом деле я получила эти поучения от Трунгпы Ринпоче, я тогда поняла, что важно рассказывать о воздержанности в позитивном смысле, представлять это как важный шаг на пути к подключению к мудрости эмоций, необходимый шаг на пути к переживанию эмоций как прямого пути к пробуждению.

Мой брат мне говорил: «Если ты Сердита, у Томлена, Одинока или Проголодалась – С-Т-О-П». Это инструкция о воздержанности. Вместо того чтобы нестись вперед и прибегать к старым шаблонам поведения обвинения или осуждения, или другого способа избежать того, что мы чувствуем, мы впускаем пространство. Мы останавливаемся. Мы замедляем реакцию.

Когда я даю поучения о практике воздержанности, часто люди, подобно моему другу, задают вопросы, чтобы убедиться, что я не побуждаю их спрятаться или убежать от проблем. Мы так привыкли к тому, что люди реагируют и выговариваются, что, если мы воздерживаемся от этого, мы можем почувствовать, будто избегаем того, чему должны смотреть в лицо. Но смысл того, чтобы держать рот закрытым, не в том, чтобы ускользнуть из напряженных ситуаций. Смысл в том, чтобы давать самим себе время и поддержку, чтобы почувствовать, что мы чувствуем, и прервать воображаемую историю. То, как мы смотрим на явления, меняет все. Если мы рассматриваем воздержанность как средство, чтобы закрыться, она легко в это превратится. Но если мы рассматриваем ее как способ открыться и все больше допускать все, что возникает, тогда эта практика будет служить нам хорошо.

В своей книге «Эмоциональное спасение» Дзогчен Понлоп Ринпоче назвал это «осознанной паузой». Как если бы мы сделали шаг назад и стали более присутствующими и осознанными в том, что происходит. Мы допускаем немного пространства, немного осознанного пространства – воплощенного, присутствующего и доброго.

Энергии клеша могут быть очень интенсивными. Чтобы привыкнуть к ним, нужно время. Я думаю о воздержанности от того, чтобы говорить и действовать, как о том, чтобы знакомиться со способной к преобразованию энергией эмоций. Даю слово, это требует терпения и времени. Это как познакомиться еще ближе со старым другом. Энергия нашего старого друга ставит перед нами трудности, однако мы держимся за него и в горе, и в радости, потому что любим его.

Чтобы расслабиться с мощными энергиями клеша стало легче, может помочь, если увидеть их как процесс очищения привычных шаблонов поведения – или очищения старой, бесполезной кармы. Поскольку наш ум, как правило, легко зацикливается на повторяющихся шаблонах, мы обычно реагируем на новые переживания тем же предсказуемым образом, как и всегда. Мы усиливаем старые привычки, повторяя их снова и снова. Но, с другой стороны, если мы допустим осознанную паузу, мы не будем реагировать обычным образом и можем позволить переживаниям просто пройти сквозь нас. Это ослабляет нашу привычку. Если мы поступаем так достаточно часто, мы в конце концов сможем истощить все кармические шаблоны вместе, так что они никогда больше не вернутся.

Мой опыт говорит, что когда мы впускаем пространство, прежде чем предсказуемо среагируем, – это волшебно. На мой взгляд, именно это позволяет мне подружиться с самой собой, ясно увидеть и сменить направление. Без осознанных пауз, без воздержанности мы просто остаемся зацикленными на старых шаблонах, недоумевая снова и снова: «Как я снова ввязался в эти неприятности?»

Практика остановиться и воздержаться – самый основной способ работать с клеша: не говорить, не действовать, оставаться на связи с тем, что мы чувствуем. Это первый метод, который нам нужен, потому что, когда мы закрепляем нашу воображаемую историю или реагируем, у нас нет умственного пространства для применения двух других практик: преобразования эмоций и использования их на прямом пути к пробуждению. Люди часто хотят пропустить первую ступень, но это обречено на обратный результат. Как сказал Кен МакЛеод в «Размышлениях о серебряной реке»: «Зачастую невообразимо пугающе переживать то, что происходит внутри самого себя. Однако, если хотите стать свободными, у вас нет другого варианта».

13. Второй шаг к храбрости: позитивное восприятие клеша

«Семь точек тренировки ума» содержит выразительный слоган о втором шаге к храбрости, преобразовании клеша в любовь и сочувствие: «Три объекта, три яда, три семени добродетели». «Три объекта» относится к трем категориям – объекты, которые мы находим приятными, те, что мы считаем неприятными, и такие, к которым мы не испытываем особых чувств. Три яда – желание, агрессия и неведение – возникают в ответ на эти три объекта. «Три семени добродетели» предполагает, что эти яды могут быть ценными.

Изо дня в день с крайне редкими перерывами буквально каждый на планете испытывает эти три яда. Одни люди больше захвачены желанием, другие агрессией, третьи неведением, но, так или иначе, мы все страдаем от этих ядов, нашей реакции на них и последствий этих реакций. Клеша – неизбежный результат иллюзии разделенности. Трунгпа Ринпоче говорит в одном из текстов:

Из огромного космического зеркала

Без начала и без конца

Проявилось общество людей.

В то же время возникли освобождение и запутанность.

Из огромного космического зеркала, основы – открытой, беспристрастной основы – мы либо распознаем себя как часть этой основы, либо переживаем себя отделенными. Как только появляется ощущение разделенности, появляются я и ты, за меня и против меня, должно и не должно. И отсюда возникают клеша. Природа клеша всегда та же, что и у основы. Но без такого распознавания они, конечно, причиняют много боли.

Поскольку энергии клеша ни плохие, ни хорошие, почему мы захвачены ими? Ответ – из-за наших мыслей. Только наши мысли делают их положительными или отрицательными. В результате того, что наша основная склонность – считать, что с энергией клеша сложно справиться, мы, как правило, спасаемся от нее вредными способами. Вот почему нам нужно замедлить процесс и допустить осознанную паузу.

В практике преобразования мы начинаем с осознанной паузы и затем переносим все на шаг вперед. Мы используем наши мысли намеренно, чтобы задать клеша положительное направление. Мы делаем это, используя боль наших эмоций – ту самую силу, которую обычно избегаем, – чтобы связаться с другими.

Прямо сейчас, через что бы мы ни проходили, другие люди проходят через то же самое. Что бы ни бередило наше сердце, оно бередит и сердца многих других. Многие другие взволнованы эмоциями, захвачены своими воображаемыми историями, спровоцированы и реагируют разрушающим образом. И эта запутанность, беспокойство и расстройство происходят разными способами. Приходят в самом разном виде. И все же это всегда не только моя боль. Все, что я чувствую, разделяется всеми. Когда я соприкасаюсь с гневом, я знаю гнев всех существ. Когда я соприкасаюсь с захватывающим ненасытным желанием, я знаю страсть всех существ. Все чувства универсальны, все мы их чувствуем. В этом смысле мы все в одной лодке.

Большую часть времени, когда мы запутаны, беспокойны или расстроены, мы становимся захвачены нашим собственным дискомфортом, который отрезает нас от других. Мы перестаем видеть тот очевидный факт, что точно так же, как мы, никто не любит быть раздраженным, расстроенным или незащищенным. Никто не остается безразличным к своим собственным страданиям. Мы знаем это из опыта и из наших наблюдений за всем. Таким образом, каждый – сейчас и с течением времени – точно такой, как мы. Мы все хотим быть свободными от любой формы боли. Мы все хотим наслаждаться нашим временем на земле и не переживать его как бремя.

Поучения о преобразовании предлагают использовать нашу эмоциональную боль как трамплин, чтобы открыть наши сердца другим. Без собственных переживаний страдания у нас была бы только абстрактная идея о том, через что проходят другие. Так что, когда мы чувствуем толчок желания, огонь гнева, качество отсутствия в неведении, вместо негодования на эти эмоции мы можем оценить их за возможность проникнуть в переживания других. Они могут помочь нам развивать эмпатию ко всему человечеству. Таким образом, три объекта и яда преобразуются в семена добродетели.

Например, допустим ваша самая выдающаяся клеша – неведение. Когда бы вы ни были в сложной ситуации сложного разговора или начинали раздражаться, она подобна листу пластика, встающего между вами и всем остальным миром. Вы почти не можете говорить или действовать. Эта тенденция причиняет вам сильную боль. Вы чувствуете, что обречены проходить через это жуткое оцепенение снова и снова. Вы чувствуете, что безнадежно застряли.

Но тут вы можете думать о своем оцепенении по-другому. Посмотрите на это так, что прямо сейчас миллионы людей по всему миру чувствуют то же самое, что и вы. Никто из них не приветствует это чувство больше, чем вы. И если вы подумаете о бескрайнем времени, кроме этого настоящего момента, то количество людей, которые испытывали это неприятное переживание, бесконечно. Более того, это только один из типов страданий. У каждого из нас есть своя версия, но, так или иначе, мы все испытываем эмоциональную боль во время жизни. Когда мы проникаем в суть того, что с нами происходит, и обнаруживаем, что то же самое происходит с множеством других, это действительная возможность сломать барьеры между нами и другими вместо того, чтобы их воздвигать. С помощью размышления над нашей схожестью с другими мы можем начать сомневаться в иллюзии разделенности.

Сопереживание и чуткость по отношению к другим основана на сопереживании и чуткости к самим себе. В той степени, в которой мы можем чувствовать, что чувствуем, в этой степени мы будем способны знать из первых рук, что чувствуют другие. Как мы могли бы на самом деле знать, через что проходят другие и быть чуткими по отношению к ним, если бы мы не чувствовали это сами и не развили чуткость по отношению к своим печалям?

Следовательно, важный шаг для преобразования клеша в семена добродетели – обратиться к чувству добросердечия по отношению к себе. Представьте, что с этой минуты вы бы начали принимать себя: ваши склонности, ваши недостатки, всю упаковку целиком. Представьте, если бы вы поверили, что не являетесь угрозой для самих себя, что вы здесь – чтобы помочь себе.

Взращивание чувства безусловного тепла к самим себе – основа способности преобразовать ваши клеша в любовь к другим. Например, скажем, вы – неисправимый лгун. Если вы только и будете, что ненавидеть этот факт, вы всегда будете отворачиваться от любой возможности посмотреть, что происходит. Вам будет страшно даже спросить себя, почему вы так много лжете: чего вы пытаетесь достичь и чего избежать. Это отрицание создаст для вашей проблемы идеальные условия роста, подобно тому как плесень разрастается в темноте.

Но если вы развиваете любопытство и сочувствие к вашей тенденции лгать (не подпитывая ее, а изучая), у вас естественным образом появится сопереживание к другим, кто тоже так же страдает. Вы поймете, сколько несчастья приносит эта тенденция, – как это не дает людям почувствовать, что они правы, и что такая низкая самооценка часто заставляет их сражаться со всем окружающим. Вы также поймете, как сложно перестать лгать, даже когда становится болезненно очевидным, как было бы хорошо остановиться.

Мы можем поставить себя на место других только тогда, когда сами стоим на своем. Когда мы закрываем глаза на наши собственные эмоции и склонности, мы отрезаем себя от других. Вот так это просто.

14. Две практики для преобразования сердца

Есть практика, которую мы можем делать для развития смелости чувствовать то, что чувствуем. Она называется «Сочувственное пребывание». С помощью сочувственного пребывания в качестве основы мы можем затем практиковать видение нашей схожести с другими, как я только что это описала.

Если у нас есть склонность чувствовать зависть, например, мы, как правило, делаем все что можем, чтобы избежать этого неприятного чувства. Но в практике сочувственного пребывания вместо того, чтобы отталкивать его прочь, мы открывает сердце этому чувству зависти. И мы не только позволяем себе ее чувствовать, мы делаем все что можем, чтобы приветствовать ее: мы вдыхаем ее полной грудью, как мы вдыхали бы чистый деревенский воздух. Затем мы выдыхаем, расслабляемся, впускаем пространство и открываемся. Сочувственное пребывание дает нам шанс полностью изменить наши отношения с завистью или любой другой эмоцией. Вместо того чтобы навсегда определить чувства как «неприятные» или «яд», они становятся полезными. Они помогают нам. На вдохе мы открываемся чувству, как если бы открывали объятия любимому человеку. На выдохе мы даем чувствам безграничное пространство, будто отправляя их в бесконечное синее небо.

В дополнение к вдыханию трудной эмоции мы можем использовать размышление над схожестью с другими. Острота такой эмоции, как зависть, может напомнить нам, как много людей имеют такую же склонность. Как много людей – в каждой стране, в каждом городе, в каждой деревне по всему миру – в этот самый момент испытывают зависть? Как много страдает от зависти, еще более интенсивной, чем наша? И как много из всех этих бесчисленных людей – в отличие от нас – имеют незначительное или не имеют вовсе представления о том, как работать со своими причиняющими боль эмоциями? Честно говоря, когда я размышляю над этим, могу заплакать, и это вдохновляет меня не тратить свою жизнь впустую на чувство жалости к самой себе.

На основе этого мы можем делать практику «тонглен», практику, в которой посылают и принимают[5]. В тонглен мы принимаем и более обширные явления, вдыхая не только свой собственный дискомфорт, но также и дискомфорт других. Например, если мы испытываем ярость, мы можем подумать о том, как много других людей чувствуют то же самое. В отношении энергетических качеств наша ярость не отличается от ярости кого-то другого. Так что когда мы вдыхаем нашу собственную ярость, мы можем представлять, что мы также вдыхаем ярость людей по всему миру. Делая так, мы можем думать: «Пусть все в мире будут свободны от ярости. Пусть все существа будут свободны от страдания и его причин». И возводя все в высшую степень: «Пусть все существа пробудятся в своей истинной природе».

Как естественное дополнение к вдыханию эмоциональной боли, когда мы выдыхаем, мы можем отправить другим те положительные эмоции и качества, которые, как мы думаем, принесут им радость и облегчение, например любовь или уверенность, здоровье или расслабление. Часть тонглена «посылать» – способ поделиться счастьем и удачей с другими, ведь у всех них есть желание быть счастливыми и удачливыми так же, как и у нас. Это противодействует любой неосознанной привычке, которая у нас могла бы быть – привычке сохранить все хорошее для себя, чтобы выделить свое благосостояние больше, чем благосостояние других.

Иногда я спрашиваю себя: «Что же я на самом деле вдыхаю?» Да, эмоции болезненны, и они вызывают хаос, но так ли они на самом деле реальны? Если я попробую найти зависть или ярость, смогу ли я что-то ухватить? Поучения говорят, что и вдыхаемый и выдыхаемый материалы пусты – всего лишь пустые формы, свободные от названий, свободные от хорошего или плохого. Такой абсолютный способ смотреть на эту практику заслуживает хорошего обдумывания.

С помощью этой практики давать и принимать, используя естественное чередование нашего дыхания в качестве посредника, мы можем преобразовывать любые мешающие эмоции в семена добродетели, семена любви и сочувствия. По мере того как мы приобретаем опыт, применяя эту практику к различным чувствам и в различных ситуациях, мы будем меньше бояться нашей эмоциональной боли. Напротив, наши клеша станут ценным ресурсом для нас, так как они помогают нам пробуждать сочувственное сердце бодхичитты, стремление устранить страдание других существ и делать то, что его удалит.

Когда я спросила Трунгпу Ринпоче, что делать, когда я буду умирать, он ответил: «Тренируйся сейчас оставаться в открытом осознавании, и, если во время смерти ты почувствуешь страх или другие эмоции, делай тонглен для других, кто умирает и чувствует то же самое. Подумай об облегчении их страданий и посылай им счастье». Я тренировалась так многие годы, особенно когда чувствовала страх. Я вдыхаю его и думаю о других и о том, через что они проходят. Таким образом, я открываю мое сердце сейчас и открою его в момент своей смерти.

15. Третий шаг к смелости: эмоции как путь пробуждения

Третий метод работы с нашими эмоциями – третий шаг к смелости – использовать их как путь пробуждения. Суть в том, чтобы позволять себе переживать энергии клеша полностью и непосредственно. Делая так, мы обнаруживаем, что они содержат всю мудрость, необходимую нам, чтобы пробудиться. Из этого опыта приходит непоколебимая уверенность – уверенность, которая приносит бесстрашие в жизнь и смерть.

Как я сказала раньше, мы все приходим в этот мир с со-возникающей неосознанностью – базовым непониманием того, каким все является. Мы верим, что обладаем некоторой стабильной идентичностью, чем-то, что делает «меня» мной – что-то отделенное от всего остального. Основываясь на этом непонимании, мы обнаруживаем себя постоянно захватываемыми мириадами удовольствий и болей, которые может предложить нам мир. Наши умы полностью окутаны клеша и всеми проблемами, которые приходят с ними. Поучения говорят, что этот болезненный процесс будет продолжаться, пока мы не проснемся из неосознанности полностью, пока мы не увидим себя и явления такими, какими они на самом деле являются: текучими, иллюзорными и широко открытыми для возможностей, никогда не отделенными от реальности, никогда не отделенными от космического зеркала.

Термин «со-возникающее неведение» интересно, потому что подразумевает, что неведение не возникает в одиночку. Будда учил, что где бы ни возникала запутанность, там есть и мудрость: «со-возникающая мудрость». Когда бы мы ни становились захвачены, когда бы наши клеша ни провоцировались, когда бы мы временно ни теряли опоры и ни действовали разрушительным способом, мы во власти неведения. Но это самое неведение неотделимо от нашей глубочайшей мудрости. В традиционной аналогии неведение и мудрость – как лед и вода, состоящие из одинаковых молекул. Единственная разница в том, что лед заморожен, а вода нет.

Неведение основано на замороженном взгляде на нас самих и на окружающий мир. Это результат нашего дискомфорта от нереальной природы того, каким все является, – космическое зеркало того, каким все является. Большинство из нас переживает это широко открытое пространство как нереальное. Гнев, желание, зависть и все другие клеша – часть этого дискомфорта. Если у нас нет эффективных средств работы с ними, они могут разрушить состояние ума и нанести вред не только нам, но и окружающим людям. Вот почему мы учимся работать с нашими эмоциями.

Использование наших эмоций в качестве пути пробуждения основано на том, чтобы просто позволять эмоции быть такой, какая она есть. Я говорю «просто», но проще сказать, чем позволить чему бы то ни было просто происходить в уме. Эго чувствует себя как дома, только когда оно вмешивается, пытаясь исправить все. Оно всегда говорит нам, что мы не можем все оставить как есть. Так что нам нужно терпение и смелость, если мы хотим научиться, как позволять клеша быть.

Прежде всего нужно дать клеша достаточно пространства, так что мы можем увидеть, что на самом деле происходит. Нам нужен некоторый ракурс, чтобы посмотреть на нашу эмоцию. Было бы неточно сказать, что мы создаем дистанцию к клеша; больше похоже на позицию нашего ума, чтобы ясно видеть. Такие действия требуют от нас практики воздержанности. Для этого необходима умственная пауза, прежде чем мы будем говорить или действовать. Сложно иметь перспективу, когда мы активизировались.

Имея ясную перспективу, мы позволяем себе переживать эмоцию так полно, как можем. Это подобно тому, чтобы позволять себе чувствовать что чувствуешь, но идет еще дальше. В этой практике мы хотим узнать, чем эмоция является на самом деле. Вместо того чтобы поместить ее в категорию плохого или хорошего, мы стараемся прямо и непосредственно обратиться к ее энергии, чтобы узнать саму ее суть. Мы хотим узнать ее не просто с помощью нашего концептуального ума, но глубоко, нашим сердцем и всем нашим существом.

Анам Тхубтен делает различие между обычными клеша и осознанными клеша. Обычные клеша – те, с которыми мы знакомы. Например, когда мы в состоянии желания, это ощущается неприятным, у нас мало перспективы на него, и мы обычно реагируем вредным образом. Осознанные клеша появляются там, где находится мудрость. Когда мы выходим за рамки нашей склонности быть взволнованными желанием, когда мы приходим к переживанию его в качестве формы пробуждающей энергии, тогда эмоция теряет свою силу тревожить нас. Вместо этого она становится чем-то драгоценным, частью драгоценности жизни.

Относясь к нашим эмоциям таким образом, мы обнаруживаем их просветленный аспект: мудрость, которая со-возникает с неведением и запутанностью. Она присутствует всегда, абсолютно в каждой нашей клеша. Чтобы обратиться к ней, мы позволяем клеша просто быть тем, чем она является. Тогда лед растопится, и мы будем переживать открытое, текучее качество воды.

Это не просто. Требуется практика не только для того, чтобы обратиться к мудрости клеша, но также нужна практика, чтобы различить мудрость и не-узнавание. Можем ли мы сказать, переживаем ли невротический аспект энергии или пробуждающий аспект? Часто самое ясное свидетельство можно найти в нашем теле. В основном наши обычные клеша совпадают с некоторой формой физического сжатия. Мы чувствуем скованность в нашем животе или челюсти, или, может быть, менее уловимо, в нашем сердце или в солнечном сплетении. Когда наши эмоции находятся в состоянии уголька, эти сжатия, возможно, сложно уловить. Но если мы практикуем настройку на наши эмоции и наше тело, наша физическая скованность может служить индикатором, что мы захвачены обычными клеша.

Находясь на связи с физическими ощущениями нашего невроза, мы тоже приходим к знакомству с чувством мудрости. С этой точки зрения, мудрость ощущается как расслабление, развитие, открытость. Вместо того чтобы сражаться с нашими эмоциями, мы позволяем им быть. Мы не действуем, исходя из них, и не подавляем их. Мы просто позволяем им быть. Мы просто обращаемся к тому, чем они кажутся. Вместо того чтобы их ограничивать нашим строгим мнением и воображаемыми историями, мы расслабляемся и позволяем со-возникающей мудрости в наших клеша говорить самой за себя. Если мы так практикуем, наши эмоции сами станут нашим самым прямым путем к пробуждению.

16. Пять вкусов мудрости

Мысль о со-возникающих мудрости и неведении оказала глубокое влияние на меня, когда я впервые об этом услышала. Именно она впервые привлекла меня к тибетскому буддизму и поучениям Чогьяма Трунгпы Ринпоче. Это случилось в начале семидесятых, в худшее время в моей жизни. Я побывала в каждом ашраме, посетила каждого гуру всевозможных национальностей и традиций. Я даже сходила на уик-энд по сайентологии. Но не было похоже, чтобы хоть что-то объясняло, что происходило в моей жизни – той путанице, которой, на мой взгляд, моя жизнь являлась.

Я жила на севере Нью-Мехико, куда приехало множество хиппи из Хай-Эшбери, чтобы познакомиться с многими коммунами и необычными вариантами образа жизни. Однажды я забралась в грузовичок моего друга, и на сиденье лежал журнал «Гаруда», изданный учениками Трунгпы Ринпоче. Он был открыт на странице, где была статья «Работа с негативностью».

От первого параграфа я чуть не упала с сиденья. Ринпоче писал, что мы переживаем негативность как «жутко неприятное, дурно пахнущее, что-то, от чего нам хочется избавиться». Но, продолжал он, «если мы посмотрим глубже, она очень вкусно пахнет и очень энергичная. Она живая и точная, связанная с реальностью».

Когда я вспоминаю это поучение, удивляюсь, как я смогла вникнуть в суть в то время. Но я поняла основное послание, которым было: «Нет ничего неправильного с тем, через что ты проходишь. Просто оставайся с этой энергией и не отделяйся от нее. Тогда ты обнаружишь, что в ней есть что-то действительно ценное». Вскоре после этого Трунгпа Ринпоче приехал в Нью-Мехико, и я смогла прийти на его поучения. С этого момента и в последующие пятнадцать лет или около того у меня была постоянная возможность вникать глубже в эти поучения под наставничеством Ринпоче.

Одна из идей, которую Ринпоче часто подчеркивал, была о том, что мудрость, которую мы обнаруживаем в наших неврозах, может иметь различный вкус. В буддийских поучениях есть пять основных видов мудрости, связанных с пятью первичными клеша: желание, агрессия и неведение вместе с завистью и гордостью. Хотя каждый из нас проходит через целую гамму эмоций, как правило, есть одна, которая превалирует над другими. Мы преимущественно переживаем невротический аспект этой эмоции, но с помощью этих поучений мы можем научиться распознавать и обращаться к аспекту мудрости – пробужденной, свободной от эго стороне клеша. Тогда энергия эмоции может служить для нашего просветления, а не расстраивать нас.

Некоторые люди, например, часто захвачены агрессией. Это клеша появляется в их отношениях, в работе, во многих сферах их жизни. Если они позволяют ей остаться незамеченной, она приносит большой вред им самим и людям вокруг них. Она может превратить их жизнь в сущий ад.

Если мы применяем подход использования эмоций как пути к пробуждению, мы смотрим глубже в агрессию и пытаемся обратиться к ее изначальной энергии напрямую. Если мы способны так делать, не слишком позволяя эго вовлекаться, то обнаруживаем особый вкус эмоции, вкус пробужденного ума. С этой точки зрения возникновение клеша становится великой возможностью прикоснуться к нашей глубинной природе, нашей природе без эго с открытым умом и сердцем.

В случае агрессии мы находим то, что называется «зеркалоподобная мудрость». У нее есть качества четкости и точности; она прорывается сквозь заблуждения и ясно все видит. Зеркалоподобная мудрость – это особенная вода, которая появляется, когда лед агрессии тает.

Клеша желания со-возникает с «различающей мудростью». Невротичное проявление этой энергии проявляется как хватание, потребность, желание. Но когда мы растворяем лед с помощью расслабления и позволяем энергии быть, мы обнаруживаем ее пробужденный аспект. Это теплое сочувственное качество, которое идет вместе со способностью обращаться к деталям жизни – замечать, проявлять интерес, обладать глубоким знанием нюансов.

Люди, захваченные невротическим аспектом зависти, как правило, спешат, заняты и критичны – хотят создать аккуратный, единообразный мир. Пробужденный аспект известен как «всеохватывающая мудрость». Когда мы переживаем эту энергию, свободную от борьбы и сжатия, она дает нам охватить все легко на благо всех вовлеченных.

Невротический аспект гордости связан с тем, что занято обширное пространство. Физически это может проявляться в том, что кто-то, кто приезжает на медитационный ретрит, обустраивает себе место. В дополнение к подушке они берут четырнадцать пледов, три термоса, две шали и пару тапочек. Если мы обращаемся к сути этой энергии, она становится «мудростью равностности». Вместо того чтобы так много отбирать и выбирать, в ней больше открытости к жизни, какая она есть – настрой позволять чему угодно происходить, чувство отсутствия эго.

Клеша неведения обладает качествами состояния тупости, летаргии и отсутствия. Его крайняя форма – оцепенение. Пробуждающий аспект называется «мудрость дхармадхату». Дхармадхату означает приблизительно «всеобъемлющее пространство». Это широко открытое, свежее, необусловленное пространство, которое проникает везде и вмещает все.

В 1980-х годах у меня была возможность наблюдать это качество и в пробужденном, и в невротичном виде у моего соученика. Я знала этого человека только в качестве учителя. Он был блестящий, свободный, всеохватывающий учитель. Его слова передавали потрясающий покой и открытость. Когда он учил, это всегда находило отклик во мне. Своей сдержанной манерой он создавал атмосферу доверия.

Со временем я узнала его лично и часто видела его отсутствующим, на грани депрессии – склонным к скуке и раздражительности. Это был мой первый опыт, когда я видела эти два аспекта – два со-возникающих аспекта – одного эмоционального качества, проявляющиеся так ясно.

Основная мысль, которую нужно запомнить, в том, что все пять этих проявлений, мудростей и неврозов являются со-возникающими. У нас не может быть одного без другого. Может возникнуть тенденция думать: «Я не хочу зависть, я хочу только все-охватывающую мудрость. Я не хочу невротичную склонность, я хочу только просветленную часть». Но это похоже на жаждущего путника в пустыне, проходящего мимо чудесно появившегося ледяного куба, приговаривая: «Мне не интересен лед. Я его брошу здесь и пойду поищу воды где-нибудь еще». Искать больше негде. Дело только в том, чтобы распознать, что истинная природа льда не отличается от утоляющей жажду воды. Точно так же, если мы хотим обнаружить нашу собственную мудрость, негде больше искать, кроме как в наших собственных неврозах. Мы можем обнаружить, что есть эмоция с эго и эмоция без него.

Когда Трунгпа Ринпоче начал учить на Западе, он начинал в абсолютно чистом поле. Поскольку он был среди первых людей, представляющих тибетский буддизм в полной мере в этой части мира, у него были безграничные возможности того, каким образом учить людей. Поэтому мне всегда казалось интересным, что одна из тем, которые он выделял на ранних этапах, была мудрость, свойственная клеша.

Каждая из пяти пар мудрость-невроз связана с «будда-семейством» или «пробужденным семейством». В центре каждого семейства – определенный будда, полностью просветленное существо, которое воплощает пробужденный аспект клеша. Как Трунгпа Ринпоче выразился: «Вы думаете о просветлении, как об одном из этих безмятежных будд: легкая улыбка, такие спокойные, такие красивые, чтобы ими любоваться. Но есть много способов быть разумными». С одной стороны, мы можем думать о мудрости как о чистом, беспристрастном, открытом пространстве, и все же ему присущи качества. Просветление проявляется в пяти главных качествах, пяти способах быть разумным. Знакомство с этими буддами чрезвычайно полезно не только в этой жизни, но, как мы увидим, в бардо, которые еще придут[6].

Зеркалоподобная мудрость и агрессия связаны с семейством Ваджра. Этот символ, ваджра, – ритуальный предмет, представляющий неразрушимость. Суть качеств ваджры и его зеркалоподобной мудрости – Будда, известный как Акшобья. Различающая мудрость и невроз желания связаны с семейством Падма, их символ – лотос. Их пробужденное воплощение – Будда Амитабха. Мудрость дхармадхату и неведение относятся к семейству Будды и к Будде Вайрочана. Мудрость равностности и клеша гордости соответствуют семейству Ратна, их символ – драгоценность, а Будда – Ратнасамбхава. Наконец, всеохватывающая мудрость и зависть связаны с семейством Карма и Буддой Амогасиддхи. И все эти семейства имеют свой собственный цвет, элемент, время года, время дня и так далее – так во «всех аспектах мира явлений», как говорит Ринпоче.

Важно помнить, и это хорошо нам послужит в бардо, что природа всех этих будд, этих пробужденных существ, не отличается от природы нашего собственного ума. Ринпоче полагал, что очень важно знать, какое будда-семейство связано с нами, потому что это может быть ключевым для связи с нашей просветленной природой – нашей будда-природой, – о которой он часто говорил как о нашей «изначальной доброте». Какая бы клеша ни поглощала нас чаще всего и сильнее всего, та, от которой мы больше всего устаем, застреваем в ней, стыдимся ее, является наиболее прямым доступом к нашей глубинной мудрости, нашей изначальной доброте. То есть, конечно, если мы можем обратиться к ее энергии напрямую без того, чтобы удерживать или отвергать цепляние за эго.

Вы, может быть, обвиняете себя в том, что слишком гневные, цепляющиеся, слишком отсутствующие, слишком завистливые или слишком высокомерные, но в каждой из этих мешающих эмоций – характерная мудрость вашего будда-семейства – ваш собственный стиль здравомыслия. Вы можете говорить себе: «У меня ужасная проблема с гневом!», но просветленное существо повернуло бы это по-другому и сказало: «Какая удача! У тебя есть прямой контакт с зеркалоподобной мудростью Будды Акшобьи. Если ты не будешь бороться с этой энергией, если ты станешь одним с этой энергией, это пробудит тебя».

Ринпоче хотел, чтобы мы непосредственно знали качества нашего главного невроза, чтобы узнать его «очень вкусный запах» и чтобы увидеть его как часть богатства нашей сущности. Он хотел, чтобы мы перестали желать измениться, перестали пытаться изменить или спрятаться от нашего главного качества. Вместо этого он хотел, чтобы мы приветствовали его – чтобы позволить льду растаять и стать водой, просто осознавая клеша, расслабляясь с его энергией, позволяя ей просто быть. Но это не означало подпитывать эмоцию или что-то в этом роде. Подпитало бы ее действие, побуждаемое ею, или ее подавление. Что он призывал нас делать, так это покоиться среди этой энергии так, как у нас получалось бы, и со временем позволять этой способности покоиться постепенно и естественно расти.

В своей книге «Путешествие без цели» Ринпоче пишет: «Работая с будда-семействами, мы обнаруживаем, что у нас уже есть определенные качества. Мы не можем их игнорировать, или отказываться от них, или пытаться быть кем-то другим. У нас есть наша агрессия, наша страсть, наше неведение и что угодно, что у нас появляется. Мы уже принадлежим к определенным будда-семействам. Нам нужно работать с ними, и взаимодействовать с ними, и переживать их должным образом. Они – единственный потенциал, который у нас есть, и, когда мы с ними работаем, мы видим, что можем их использовать как ступеньки к просветлению».

В Аббатстве Гампо у нас как-то ходила шутка о том, кого бы вы хотели видеть в качестве связующего на время вашего одиночного ретрита – человека, который приносит все необходимое к вашему домику. У нас такая система, что тот, кто находится в ретрите, оставляет записку снаружи домика, если ему что-то нужно, и связующий прочитает ее и вернется с продуктами или с чем угодно, о чем попросили.

Скажем, вы написали: «Я хочу сыра в достаточном количестве, чтобы мне хватило на неделю». Шутка была в том, что бы принес вам представитель каждого будда-семейства? Связующий Ваджра-семейства принес бы семь тонко и идеально нарезанных ломтиков сыра, отделенных друг от друга вощеной бумагой. Представитель Ратна принес бы вам весь сыр. Падма передал бы вам сыр в корзинке, укрытой клечатой тканью и украшенной полевыми цветами. Связующий Карма наполнил бы свой день поездкой в десять магазинов в поисках безупречного вида сыра и потом пожаловался бы вам, как он устал. Представитель семейства Будды просто бы забыл прийти. На самом деле он бы просто забыл прочитать вашу записку.

Эта шутка связана с игрой, которую придумал Трунгпа Ринпоче, чтобы помочь людям получить представление об определенном вкусе каждого будда-семейства. Он назвал это «игрой качеств». Я играла в нее несколько лет назад с учениками в Аббатстве Гампо, когда учила о бардо. Один человек загадывает определенное будда-семейство, а другой пытается отгадать. Делать это нужно, задавая вопросы вроде: «Если бы это будда-семейство было страной, какая бы это была страна?» или «Если бы это была музыкальная пьеса, что бы это было?»

Однажды, когда я выбрала Падма, один из проверяющих вопросов был: «Если бы ты была обувью, что бы это было?» Я (как Падма) ответила: «Мягкие оранжевые тапочки». На вопрос «Если бы ты была профессией, какой бы ты была?» мой ответ был «Работник хосписа». Когда люди улавливают суть игры, они обычно угадывают будда-семейство правильно после нескольких вопросов. Это помогает им настроиться на конкретные качества, присущие каждому семейству.

Мы можем видеть результат работы с будда-семействами в некоторых великих мудрецах нашего времени. Когда я думаю о моих собственных учителях, хоть я и не могу точно их определить, у меня есть представление об их определенных качествах. У Его Святейшества Шестнадцатого Кармапы были яркие качества семейства Падма. Его присутствие переживалось как золотой свет, как солнце. У него был теплый смех, и он очень ласково брал меня за руку.

У Его Святейшества Дилго Кхьенце Ринпоче, мастера, высоко почитаемого всеми моими учителями, были в основном качества белого света. В его присутствии вместо того, чтобы пребывать в золотистом свете, я больше чувствовала себя летящей сквозь бескрайнее пространство. Его ученики называли его «Мистер Вселенная». На мой взгляд, он – пример мудрости семейства Будды.

О Трунгпе Ринпоче сложнее сказать. Он показывал множество качеств, но, наверно, легче всего было видно его качества семейства Будды. Он производил просторное, стабильное, мудрое впечатление, связанное с мудростью дхармадхату.

Мой главный учитель, Дзигар Конгтрул Ринпоче, воспринимается многими как явный Ваджра. Он очень умный и любит изучать Дхарму, и, когда вы слышите его поучения, он знает, как дойти до сути. Он проявляет зеркалоподобную мудрость. Но когда я узнала Ринпоче лучше, то обнаружила, что он также проявляется как Ратна. Если вы посещаете его, то увидите, что у него есть всевозможные статуи, тханки и другие предметы. Когда я впервые побывала в его ретритном домике, я подумала: «Здесь нет места ни для чего больше». Но с тех пор он добавил еще довольно много. Для меня Ваджра и Ратна – его главные качества: его зеркалоподобная мудрость и его мудрость равностности.

У всех нас есть свои собственные главные качества, и у всех нас они содержат нашу мудрость. Они – единственный потенциал, который у нас есть. Чтобы подчеркнуть, что нечего стыдиться наших качеств будда-семейств, Трунгпа Ринпоче сравнил их с этнической кухней. Из какой бы части света мы ни приехали – Африки, Южной Азии, Ближнего Востока, Европы, – мы можем гордиться едой, которую мы готовим. Это часть того, кем мы являемся. Точно так же мы можем гордиться тем, что являемся Ваджра, или Карма, или Падма. Это часть того, кем мы являемся.

Единственное различие между нами и высоко-продвинутыми практикующими в том, что мы проводим большую часть времени, ограничивая наши эмоции и подкрепляя наши неврозы, тогда как они способны расслабиться в энергии своего будда-семейства, пребывать в его мудрости и проявлять его чудесные качества. Мы, как правило, боремся с тем, кем являемся, тогда как такие люди, как мои учителя, шагают полностью и уверенно в то, кем являются. Они способны лучшим образом использовать присущие им качества, чтобы наслаждаться жизнью и приносить пользу другим.

17. Переживая то, каким все является: бардо дхармата

Я поделилась с вами некоторыми проверенными временем наставлениями, которые получила для работы с эмоциями. Их можно применять на практике прямо сейчас в бардо этой жизни или в любых других бардо, которые еще не наступили. То, как мы работаем с нашими мыслями и эмоциями сейчас, и есть то, что мы заберем с собой, когда будем умирать. Мы не можем откладывать это до конца; к тому времени будет уже слишком поздно. Так что сейчас – самое время. Мы умираем так, как живем. Если практиковать эти наставления сейчас с перспективой того, как они могут нам помочь во время бардо смерти, мы будем хорошо подготовлены к чему угодно.

Прежде чем приостановить разговор о процессе умирания, мы дошли до стадии, когда явления этой жизни растворяются. В этот момент все облака запутанности и привычек рассеиваются, и остается только истинная природа нашего ума: без препятствий, как чистое синее небо. В реальности мы никогда не отделимы от этой подобной небу природы, никогда не отделимы от космического зеркала. Во время смерти у нас есть шанс целиком и полностью это осознать. В момент окончательного растворения наша пробужденная природа словно подается нам на серебряном блюде. Если мы можем полностью слиться с этой природой – если мы можем объединить наше сияние ребенка с материнским сиянием, – мы тут же достигнем полного просветления, «как сын или дочь, возвращающиеся домой». Однако эта возможность, которую практикующие эту традицию рассматривают как величайшую во всей жизни, пролетает в мгновение ока. Говорится, что подавляющее большинство людей, включая большую часть медитирующих, упускают этот шанс и переходят дальше в следующее бардо, бардо дхармата. Дхармата означает «истинная природа явлений», или «таковость», или просто «каким все является». Эти значения предполагают, что во время этого бардо мы напрямую переживаем реальность без наших обычных взглядов и мнений, без наложения каких-либо концепций.

Я нахожу «Тибетскую книгу мертвых» забавной в том смысле, что в ней, в частности, говорится: «Если вы делаете то, о чем я вам расскажу, невозможно, что бы вы не пробудились». Затем там говорится, что делать, и потом: «Но, если вы упустите этот шанс, у вас будет еще одна ситуация и вы сможете сделать что-то еще». Дальше продолжается так же, предлагая возможность за возможностью. Мне нравится думать о ней как о «книге второго шанса». Бардо дхармата дает нам не только один шанс, а множество вторых шансов.

Если мы упустили возможность слиться с материнским сиянием, то наше сознание наконец оставляет тело, и мы впадаем в бессознательное состояние. И тогда это похоже на общий наркоз: мы входим в полностью неосознанное состояние, вне осознавания чего-либо вообще.

Когда мы пробуждаемся, мы находимся в бардо дхармата. В этом состоянии, по сравнению с нашим обычным переживанием во время бардо этой жизни, сердце и ум гораздо более открыты – так широко, как только могут быть открыты. Это состояние отсутствия эго. Мы временно свободны от нашей наиболее привычной точки отсчета – нашего ощущения себя. Наши переживания недвойственны. В этом смысле здесь все подобно тому, что уже происходило после растворения всех элементов. Основное отличие в том, что в бардо дхармата с самого начала явления начинают проявляться как мощные зрелища и звуки, а затем и определенные формы.

В какой-то степени именно так мы переживаем все даже сейчас, если мы достаточно замедлимся, чтобы заметить. С чем бы мы ни встречались, прежде всего – это открытое пространство. Что-то приближается ко мне, и встреча широко открыта, полна возможностей, не застывшая ни в каком отношении. Я еще не успела сформировать никаких концепций в отношении того, что происходит. Затем я воспринимаю только форму и цвет объекта. Затем оно попадает в фокус, и теперь я почти уверена, что это человек. Затем я могу переживать отвращение, привязанность или безразличие. Переживание развивается от широко-открытого до все более и более конкретного и застывшего.

Я думаю, заслуживает внимания передать некоторые ощущения того, каким может быть переживание этого бардо. Хотя очевидно, что я не могу подтвердить эти поучения моим собственным опытом, все же они пришли от линии передачи глубоких и сочувственных учителей, которые никогда не вводили меня в заблуждение. Согласно моему опыту, польза от исследования наиболее мистических сторон традиции тибетского буддизма не всегда очевидна сразу, но в конце концов становится видимой. Мой подход в целом, как я упомянула во введении к этой книге, – следовать мягкому совету Дзигара Конгтрула Ринпоче: не отвергать эти поучения и не проглатывать их целиком, но опираться на них и открываться им.

Бардо дхармата – великолепное проявление зрелищ и звуков. Вначале реальность этого бардо демонстрируется как формы яркого света, заполняющие пространство: обширные радуги и диски и области света. Все прекрасно звучит, но цвета настолько интенсивные и мощные, что могут быть ужасающими. В то же время звуки крайне громкие; о них Трунгпа Ринпоче сказал как о «звуках всех музыкальных инструментов вселенной, на которых играют одновременно».

Дальше, согласно «Тибетской книге мертвых», эти явления начинают обретать формы мирных и гневных божеств, которые появляются в определенном порядке. Первые пять божеств – будды пяти семейств, которых мы только что описали. Хотя они рассматриваются как «мирные», они не умиротворяют ни в коей мере. У них интенсивно пробуждающие качества. Первым появляется синий Вайрочана, воплощение мудрости дхармадхату, аспект мудрости клеша неведения. Следующий – белый Акшобья, представляющий зеркалоподобную мудрость, просветленный аспект агрессии. Затем идет желтый Ратнасамбхава (мудрость равностности, гордость), за ним красный Амитабха (различающая мудрость, желание) и зеленый Амогасиддхи (всеохватывающая мудрость, зависть).

С появлением каждого из этих будд мы можем достичь полного пробуждения, сливаясь с буддой и его светом. Мы делаем это, расслабляясь и понимая, что видим наши собственные проекции. Дзигар Конгтрул Ринпоче сказал, что суть в том, чтобы вглядываться в свет и покоиться в нем. Это проще сказать, чем сделать, нашим инстинктом прежде всего будет отвернуться от этого слишком яркого света, который ощущается беспокоящим, если мы к нему не привыкли. В то же время наряду с яркими видами света мы увидим более приглушенный свет, и нашей тенденцией будет притянуться к нему. Оказывается, позволить затянуть себя в привычное, убаюкивающее и притягивающее – не самая хорошая идея.

В каком-то смысле это глупо, но теперь, когда я знакома с этими поучениями, когда бы я ни встречалась с очень ярким светом, таким резким, что мне хочется отвернуться, я тренируюсь поворачиваться к нему и расслабляться. Однако мы предрасположены искать приглушенные и более уютные альтернативы, даже если это значит увязнуть в наших склонностях и хорошо знакомых шаблонах. Трунгпа Ринпоче назвал это – быть увлеченным «комфортным настроем ума», черта, которую он часто видел в своих учениках.

Есть два места в «Тибетской книге мертвых», где описываются эти более уютные альтернативы. И в бардо дхармата, и в следующем бардо, бардо становления, соблазнительный приглушенный свет завлекает нас обратно в самсару. Этот мягкий свет представляет наш предсказуемый ответ на дискомфорт – нас больше привлекает умиротворяющее, нежели бросающее вызов. В бардо дхармата неяркие виды света представлены как альтернатива резким сияющим видам света мудрости. У нас есть выбор: либо позволить нашим склонностям и клеша притянуть нас или остаться полностью в пронзительном свете мудрости. В бардо становления неяркие виды света также описываются как пути, которых следует избегать, – пути в шесть миров самсарического существования. Я опишу их полностью далее в этой книге.

Лучший способ подготовиться к этой ситуации – так много, как возможно в течение этой жизни, тренироваться расслабляться в энергии нашей ведущей клеша. С помощью этого процесса наше собственное просветленное качество будда-семейства постепенно раскроется само по себе. Тогда у нас будет больше шансов быть способными слиться с этой энергией, когда она появится в своей чистой, неразбавленной форме во время бардо дхармата. Например, если моя основная клеша – желание, вместо отрицания этого желания я могу практиковать расслабление в его энергии и, возможно, открою сочувствие и теплоту моей мудрости семейства Падма. Если я часто делаю так и близко знакомлюсь с этой мудростью, я могу узнать красный свет Амитабхи в бардо и естественным образом пойти к нему и расслабиться в нем. А если нет, не стоит волноваться – я все равно подружусь с моей пробужденной частью Падма.

Важно знать, что на определенные элементы того, с чем мы встретимся, будут влиять наши культурные ориентиры и система мировоззрения. Христианин, например, может увидеть всех святых. Один мужчина сказал мне, что, раз у него нет религиозных мировоззрений, он, может быть, увидит множество красоток. Вряд ли, но кто знает.

Пока мы не проведем много времени, изучая описание будд и разглядывая картины-тханки с буддийскими божествами, вряд ли мы сможем увидеть их так, как они описаны в учениях. Даже в разных тибетских текстах есть различия. Но вместо того чтобы зацепляться за детали, важнее всего помнить – и это общее во всех поучениях, – что мы увидим мудрых существ в неких формах, которые являются воплощением просветления, свойственного нашим неврозам. Если мы привыкли не отворачиваться или не бороться с нашей энергией клеша, у нас есть шанс обнаружить, что эта пробуждающая энергия неотделима от нашей собственной истинной природы – а вовсе не наше внешнее видение, на которое мы реагируем с надеждой и страхом.

Согласно «Тибетской книге мертвых», видения бардо дхармата продолжаются в течение двенадцати дней. Однако в этом контексте «день» не означает период в двадцать четыре часа, что составляет один человеческий день в бардо жизни. Большинство учителей определяют эти дни как продолжительность времени, в течение которого остаешься неотвлеченным в открытом осознавании; в этом случае день может быть таким же коротким, как время, необходимое, чтобы щелкнуть пальцами.

Явления во время бардо дхармата – проекции нашего ума, но от этого они не кажутся менее реальными, чем все, что мы переживаем прямо сейчас. Наш ум всегда проецирует. Трунгпа Ринпоче писал, что он чувствует огромное сочувствие к существам, «которые боятся внешних явлений, являющихся их собственными проекциями». Например, на ежедневном уровне мы знаем, что наши проекции по поводу определенного человека или группы людей могут быть абсолютно необоснованными. Мы знаем, что многие наши предвзятые проекции неправдоподобны и что мы можем думать, что видим ужасного тигра там, где всего лишь стоит скала.

Когда мы находимся в бардо дхармата, наш подобный небу ум временно свободен от облаков привычек, предубеждений и воображаемых историй. Наши проекции больше не обладают такой плотностью и твердостью объектов, с которыми мы ежедневно встречаемся в жизни. Они больше похожи на радуги. Пять будд и все остальные сияющие явления не являются произведением нашего обычного запутанного двойственного ума. Они появляются из нашей истинной природы, неописуемой, непредвзятой и недвойственной.

Каждый из проявляющихся в бардо дхармата божеств представляет свою возможность полного пробуждения. Будда-семейство, на которое мы откликаемся сильнее всего, даст нам наилучшую возможность, но все эти божества – потенциальные выходы. Слияние с любым из них будет подобно воссоединению с нашей собственной мудростью в форме чего-то, что кажется внешним, но не отделено от нашей собственной глубочайшей природы. Если мы тренируемся так много, как возможно, в том, чтобы оставаться открытыми к непредсказуемым, не имеющим реальной природы явлениям этой жизни, мы можем обрести способность оставаться открытыми в бардо дхармата и стать полностью пробужденными.

18. Открываясь святому миру

«Тибетская книга мертвых» принадлежит к категории буддийских поучений, известных как Ваджраяна, «алмазная колесница». Отличной от других подходов в дхарме Ваджраяну делает то, что мы воспринимаем результат как путь.

В целом путь идет из одной точки в другую. Вы вступаете на путь, где бы он ни начинался, и идете по нему, пока не достигнете пункта назначения. Путь Ваджраяны к просветлению не такой. Смысл в том, что где бы вы ни находились, вы уже в пункте назначения. Другими словами, вы уже просветленные. Работа уже сделана; на самом деле ее никто никогда и не делал. Все, что вам остается сделать, – распознать и полностью признать этот факт. Вы можете подумать, что эта «миссия невыполнима», но это не так.

Все методы Ваджраяны основаны на этом взгляде. Путь Ваджраяны предлагает бесчисленные практики, многие из которых включают визуализации. Например, вы представляете себя как будду в центре просветленной мандалы. Каждый, кого вы встречаете, и все, что вы видите, – божества, проявление просветленных форм. Каждый звук, который вы слышите, – священная мантра, проявление просветленной речи. А все, что вы думаете, – каждое движение вашего ума – проявление просветленного ума.

Эта практика тренирует нас видеть все наши переживания святыми. Так мы обнаруживаем, что живем – и всегда жили – в святом мире. Однако слово «святой» не значит «религиозный». Оно значит – «уже пробужденный». Все это проявляется как уже пробужденное. Это слово также передает атмосферу драгоценного и благословленного – благословленного не кем-то, а благословленного по самой своей сути.

Практики Ваджраяны глубокие, искусные, и их легко неверно истолковать. Необходимо изучать их под прямым наставничеством компетентного и опытного учителя, у которого нет никаких личных целей, кроме как помочь вам пробудить вашу собственную просветленную природу. Однако некоторое знакомство с основными идеями может помочь вам развить более позитивный, оптимистичный взгляд на смерть и на бардо, так что, я думаю, стоит рассказать о них в этом контексте.

Когда мы говорим, что наш мир святой и что все, с кем мы встречаемся, – божества, что на самом деле это значит в применении к нашему опыту? Начнем ли мы видеть, что все источают свет, как изображенные на религиозных полотнах люди? Превратится ли шум дорожного движения за окном в божественный гимн?

На простом повседневном уровне святой мир начинается с отношения открытости и любопытства, нежели с суждений и опасений. Когда вы просыпаетесь утром, вы думаете: «Интересно, что сегодня произойдет» вместо: «Я-то знаю, почему сегодняшний день будет жалким». Ваше отношение будет: «Я готов ко всему» вместо: «О горе мне».

Мы можем развивать это отношение, тренируясь видеть изначальную доброту всего, что мы видим, слышим и думаем. «Изначальная доброта» не про добро и зло в обычном двойственном смысле. Она означает, что все явления – проявления мудрости. Мы можем просто позволить всему быть таким, какое оно есть, – без того, чтобы быть за или против, не вешая ярлыки правильного или неправильного, приятного или неприятного, уродливого или прекрасного. Это настрой изначальной доброты. Вместо того чтобы следовать за приязнями и неприязнями нашего эго, мы можем научиться наслаждаться явлениями такими, какие они есть. Вместо того чтобы видеть все через фильтр наших привычек и склонностей, мы можем ценить наш мир таким, какой он есть. Описывая это, буддийский переводчик-первопроходец Герберт Гюнтер сказал, что мы начинаем переживать мир «пропитанным атмосферой чудесного».

Когда мы вступаем в бардо дхармата, мы лишены наших омрачений и мимолетно сталкиваемся с истинной природой явлений. Она проявляется как интенсивно яркие виды света и красочные явления, которые далее развиваются в пять будда-семейств или подобные формы для людей различных верований и обычаев. Мы сталкиваемся с изначальной добротой обнаженными и переживаем священный мир во всем его великолепии. Но, если только яркость и мощь этого мира без фильтра не была для нас привычна, мы почти наверняка отвернемся и будем искать что-то более знакомое и менее устрашающее. Мы пропустим этот шанс полного просветления и перейдем в следующее бардо – бардо становления. Там мы обнаружим явления, которые нам больше знакомы.

Но прежде чем описать бардо становления, позвольте мне сказать немного больше об этом ключевом моменте бардо дхармата, когда у нас есть выбор остаться или убежать: остаться с яркими проекциями нашего изначально просветленного ума или идти к тому, что кажется более комфортным и знакомым. Выбор, который мы сделаем тогда, крепко связан с тем, как мы делаем выбор сейчас.

Наша основная тенденция как людей – искать комфортную ситуацию и, когда мы ее находим, делать все что можем, чтобы остаться в ней. Обыкновенно мы хотим устроиться так, чтобы можно было расслабиться, наслаждаться собой и не волноваться. Мы ищем комфорт бесчисленными способами: с помощью семьи, отношений, развлечений, денег, еды, алкоголя, одежды, мебели, солнечного света, похвалы, славы, силы, отпуска на Мауи, религии – в чем угодно.

По сути, нет ничего неправильного в том, чтобы хотеть быть в нашей зоне комфорта. Разумно чувствовать себя в безопасности, расслабленным и довольным нашим миром. Я вполне наслаждаюсь солнечным светом и хорошей едой на Мауи. Я чувствую истинное блаженство в том, чтобы время от времени переживать все это. Если бы все было всегда только сложным испытанием, мы, наверно, были бы слишком напряжены и беспокойны, чтобы переживать какую-либо любящую доброту по отношению к себе или проявлять теплоту и доброту к другим. Нам было бы трудно видеть что-то положительное в жизни, ничего не говорить и переживать святой мир. Многим людям в этом мире, кто иначе мог бы склоняться к тому, чтобы следовать духовным путем, просто не хватает малейшего комфорта, покоя и времени, чтобы последовать этому устремлению. Тот факт, что в нашей жизни есть некоторый уровень комфорта, достаточный, например, для того, чтобы читать книгу с поучениями о бардо, уже то, за что стоит ценить каждый день.

Основная проблема с поиском комфорта в том, что мы, как правило, заходим слишком далеко. Если мы смогли достичь того комфорта, который хотели, мы стремимся к тому, чтобы превратить это стремление в постоянную занятость. Нацеленность на комфорт становится нашим образом жизни; мы можем стать практически одержимыми избеганием дискомфорта. Мы начинаем думать, что, если все делать правильно, мы сможем остаться в нашей зоне комфорта навсегда. Это становится нашей идеей о «хорошей жизни».

Затем, когда комфорт ускользает от нас – или когда объект нашего комфорта на самом деле приносит нам дискомфорт, – мы зачастую думаем, что причина в том, что мы сделали что-то неправильно. Мы сделали неосторожную ошибку, или у нас не было всей информации, или мы просто все проворонили. Но в следующий раз, думаем мы, сможем сделать все правильно. В следующий раз мы сможем сделать правильные шаги, как наши друзья, которые в своих соцсетях всегда выглядят такими счастливыми, и их мечты сбылись. Однако шансы таковы, что наши друзья из «Инстаграма» делают абсолютно то же самое, что и мы. Они смотрят на других людей и думают: «Если бы я только мог сделать все правильно, так же, как они». У них даже могут быть такие мысли, когда они смотрят на наши собственные фотографии в «Инстаграме»! Оказывается, что все мы, вероятно, делаем одни и те же простодушные и наивные предположения о других.

Так что нам нужно проверять факты и задавать себе простой вопрос: получилось ли у кого-то за всю историю человечества достичь неизменного комфорта? Или, с другой стороны, получилось ли хоть у кого-то избежать дискомфорта? Смог ли кто-то избежать потерь, болезней, разочарований и отсутствия реальности? Смог ли кто-нибудь избежать смерти? Как говаривал Тхинлей Норбу Ринпоче: «Нет совершенства в самсаре».

Мы знаем ответы на все эти вопросы. Бросающие нам вызов и нежеланные события неизбежны. Отсутствие реальности и смерть неизбежны. Никакой период комфорта не продлится вечно. Важно наслаждаться жизнью, не быть все время подавленными сложностями жизни. Важно расслабиться и подзарядиться, но когда приходят испытания, если мы все время будем убегать, мы обнаружим, что скрыться негде.

Снаружи зоны комфорта находится то, что тренеры называют «зона испытаний» или «зона обучения». Именно там становишься гибким. Вы хотите, чтобы все происходило определенным образом, но все происходит по-другому. Вы хотите быть здоровым, но заболеваете. Вы хотите произвести хорошее впечатление, но выставляете себя дураком. Вы хотите мира и тишины, но получаете шум и хаос. Нет пределов тому, как наши поиски комфорта могут быть сорваны. Но эти испытания происходят там же, где и рост нашей жизни.

Находясь в своей зоне испытаний, мы обнаруживаем, из чего на самом деле сделаны. Именно там наша склонность беспокоиться становится очевидной. Именно там проявляются наши клеша и разрушающие привычки. Именно там вспыхивает наше эго, и мы стремимся отступить или выходим из себя. И именно там у нас есть прекрасная возможность начать освобождать себя от привычных моделей поведения.

Большую часть времени нами управляют наши склонности. Наша нескончаемая борьба с жизнью как таковой подобна плотной облачной завесе, которая постоянно затмевает наш чистый, непредвзятый ум. Но как только у нас появилось некоторое ощущение этого расслабленного, открытого ума – с помощью формальной практики медитации или переживания пауз и других мгновений пространства в нашей ежедневной жизни, – мы можем развивать интерес к тому, что поможет нам проникнуть за облака. С этого времени мы начинаем в некоторой степени ценить дискомфорт и разочарование. Мы, может быть, не привлекаем и не наслаждаемся этими нежелательными событиями или чувствами, но мы начинаем учиться, как лучше их использовать, когда они возникают самопроизвольно.

Однако есть люди, которые стремятся создать себе сложные ситуации. Зачастую это приводит к неприятным последствиям. Если мы недостаточно внимательны к нашему телу или уму, мы можем вытолкнуть себя из зоны испытаний в зону «высокого риска» или «опасности». Там дискомфорт и стресс усиливаются так, что мы не можем с ними справиться и ничему не учимся. Вместо этого, мы можем закончить травмами и отходом обратно в зону комфорта. Конечно, иногда зона высокого риска обрушивается на нас, и у нас нет выбора, кроме как сделать лучшее, что мы можем. Но если мы используем испытание как инструмент роста, нам нужно быть осторожными, чтобы все не зашло слишком далеко.

Известно, что Будда проповедовал подход «срединного пути» к духовной практике и предостерегал от крайностей. Одна крайность – быть одержимым комфортом; противоположная крайность – заигрывание с опасностью. Срединный путь в этом контексте – использование всего, что приходит естественным образом как средство открыть ваши сердце и ум. Если вы практикуете созерцание изначальной доброты, как бы она ни проявлялась, тогда вы продолжите развиваться, что бы ни случилось. Постепенно вы обнаружите себя в другом месте. У вас будут новые способы понимания. По мере того как идет время, что-то будет становиться глубже в вас. Если вы встретитесь с вашими друзьями, с которыми не виделись несколько лет, они, возможно, скажут: «Ты как-то изменился». Они, возможно, заметят, что вы стали более открытым и гибким, что вы меньше тревожитесь и не воспринимаете себя так серьезно, как раньше. Когда вы воспринимаете испытания как возможности роста, эти изменения просто раскрываются естественным образом. Это может происходить медленно – так медленно, что мы даже не будем замечать, что это происходит. Тем не менее мы можем доверять, что раскрытие продолжается каждое мгновение, день за днем.

Жизнь, как правило, кажется наиболее испытывающей, когда мы наполовину спим уже долгое время, дремлем в наших предубеждениях о том, каким все является и каким все должно быть. Затем какое-то событие или озарение врывается в наше тупое состояние ума и говорит нам: «Просыпайся!» Внезапные напоминания о непостоянстве могут иметь такой эффект. Потеря любимого человека или увиденное мельком в зеркале собственное поразительно постаревшее лицо могут вытряхнуть нас из благодушного состояния. Правда – не всегда то, что мы хотим слышать. Но для того, чтобы пережить полностью наш человеческий потенциал, нам бы нужно иметь мудрость, чтобы оценить правду, в какой форме она бы ни появилась.

По мере того как мы развиваем интерес приветствовать испытания, возникающие ежедневно, наши повседневные переживания становятся более расслабленными и приятными. Сюрпризы и неопределенность становятся для нас более комфортными, и мы больше способны сталкиваться с ситуациями, которые раньше были в зоне высокого риска. И когда мы умираем, мы будем готовы к ярким и сбивающим с толку переживаниям, описываемым в поучениях о бардо.

Яркий свет бардо дхармата является светом сырой непреклонной реальности. Как я уже сказала, чрезвычайно полезно познакомиться с энергией нашего ведущего будда-семейства, так что, когда она появляется обнаженной в этом бардо, мы можем слиться с ней и осознать нашу просветленную природу. Но нам не нужно думать: «Я – Падма, и это значит, мне нужно найти красный свет» или «Я – Карма, так что я не буду смотреть на Будду Амогасиддхи». Бардо дхармата не академический тест, к которому мы готовимся, чтобы получить хорошую оценку. Это больше вопрос создания привычки быть открытым жизни в полном объеме, выбирать гибкость вместо запасного выхода: утешительная еда, удобная кровать, бесчисленные способы, как мы отвлекаемся и отключаемся.

Мы умираем так, как живем. Если мы хотим провести время в зоне испытаний, то мы встретим бардо так же храбро, и мы будем свободны от всех страхов. Но если мы привычно избегаем испытаний, тогда нас привлечет путь наименьшего сопротивления. В этом случае мы перейдем к бардо становления, как и большинство существ во время умирания. Но про бардо становления тоже есть хорошие новости. Новые возможности для пробуждения еще впереди.

19. От открытости к конкретике: вечная модель

Согласно Будде, не бывает никогда, чтобы «все пропало». И это потому, что у каждого живого существа – от людей до мельчайших насекомых и невидимых духов – есть потенциал окончательно пробудиться. Как чудесно, что у всех существ есть потенциал!

Для каждого, кто не подготовился к смерти заранее, возможности пробудиться во время бардо умирания и бардо дхармата пройдут так быстро, что вероятнее всего останутся нераспознанными. Если насекомое ударяется в лобовое стекло, когда вы ведете машину, у него не будет осознавания сияния или божеств (разве что это очень особенное насекомое), и оно сразу обнаружит себя в следующем бардо – бардо становления. Здесь склонности притянут его к следующему рождению в одном из миров самсары.

Наши переживания бардо становления описываются подобными нашим переживаниям во сне. Когда мы видим сны, мы никуда не идем и ничего не делаем с нашим телом. Наше спящее тело лежит в кровати. Но мы все равно можем проходить через яркие активные переживания, которые ощущаются реальными, потому что наш ум проецирует ментальное тело. Это ментальное тело может делать все то же самое, что и физическое тело. Но, поскольку оно менее реально, чем наше бодрствующее тело, оно может также делать множество удивительных вещей.

Во сне мы можем делать чудеса: мы можем летать, мы можем проходить сквозь стены, мы можем обнаружить себя в пространстве и очертаниях, которые были бы невозможны в нашем плотном физическом теле. Обстановка в бардо становления такая же. Поскольку наше ментальное тело не привязано ни к чему физическому, оно может делать поразительные вещи. Но переживание этого бардо описываются больше как тревожные, чем захватывающие. Оно похоже на то, что тебя несет невероятно сильный ветер. Спустя некоторое время пребывания в таком состоянии незащищенности и взволнованности, большинство существ вынуждены искать новое тело.

Переживания во время умирания, промежуточных состояний и нового перерождения описываются как близкие к повседневным процессам засыпания, сновидений и пробуждения на следующий день. Когда мы засыпаем – весьма схоже со временем умирания, – наши пять чувственных восприятий начинают уходить одно за другим: еженощный процесс растворения. В конце него мы переживаем короткую паузу, которая очень похожа на зачатки материнского сияния, переживаемого во время смерти. Это мгновение абсолютно открытого пространства, бесконечного потенциала. Для многих из нас пауза слишком скоротечна, чтобы мы ее заметили, но продвинутые медитирующие, которые способны удерживать осознавание во время засыпания, могут наблюдать и покоиться в этом сиянии.

Из этого открытого пространства возникают первые намеки на формы. Как и в бардо дхармата, это проекции нашего собственного ума, свободные от эго. Эти явления настолько неуловимы и скоротечны, что их очень легко пропустить. Дальше мы входим в мир снов, где то, с чем мы встречаемся, кажется более материальным. Наше ментальное тело продолжает испытывать чувственные переживания. Эти переживания не всегда имеют смысл, соответствующий нашей повседневной логике, но нам кажется, что все, что происходит, реально и в основе наших реакций лежат наши склонности. Все это похоже на то, что происходит во время бардо становления.

Когда мы просыпаемся утром, наши обычные пять чувств возвращаются, и мы обнаруживаем себя снова в нашем физическом теле. Это, похоже, не новое перерождение. Наши прошлые переживания, которые были ночью, что уже закончилась, в предшествующий день и все предыдущие ночи и дни, ушли навсегда. Во многих смыслах у нас свежее начало, новая жизнь.

Эта модель движения от открытости к конкретности повторяется множеством способов во время естественного бардо этой жизни. Фактически она происходит вновь и вновь непрерывно в течение каждого дня. Каждое мгновение заканчивается. Этот конец – своего рода смерть. Что-то было, и теперь этого нет. Прежде чем возникнут последующие события, есть пауза, мгновение полной открытости и безграничного потенциала. Из этого беременного пространства возникает сырая энергия, неуловимый намек на то, что возникнет дальше. Эта энергия почти мгновенно затвердевает и рождается следующий момент наших переживаний.

На очень тонком уровне ни одно из наших умственных, или эмоциональных, или физических переживаний не длится дольше секунды. Может показаться, что мы вдыхаем тот же аромат сирени или чувствуем тот же гнев от мгновения к мгновению, но если мы замедлимся достаточно, для того чтобы заметить непрерывное, неуловимое движение жизни, станет очевидным, что все в постоянном состоянии потока и в нем много промежутков.

И мы можем подтвердить это на медитационной подушке. Например, нам может казаться, что мы переживаем реальную, непрерывную блокаду гнева. Но если мы рассмотрим пристально, мы сможем увидеть, что гнев не такой монолитный, каким кажется. Как и любая клеша, гнев отступает и течет; он проявляется в разных частях тела, и есть мгновения во время переживания, когда наше внимание переходит на что-то еще полностью и гнев уже не чувствуется.

Самые продвинутые медитирующие способны осознавать все стадии этого процесса – не только конец одного мгновения и начало следующего, но также промежуточную энергию. На языке тибетского буддизма эта трехэтапная модель часто описывается термином «трех кайя».

Санскритское слово кайя буквально означает «тело», но здесь мы говорим о различных уровнях реальности, от самой тонкой до самой грубой. Дхармакайя относится к изначальному пространству, из которого возникают все формы. Самбхогакайя – энергетический аспект, неуловимая форма за плотными проявлениями, которые составляют наши повседневные переживания. Нирманакайя относится к реальным явлениям, которые мы можем воспринимать с помощью наших обычных способностей.

С одной стороны, три кайя – стадии, которые повторяются каждое мгновение. Но мы также можем сказать, что они присутствуют все время. В открытом пространстве, беременном возможностями, всегда есть энергетический потенциал. И эти два аспекта реальности – пространство и энергия – всегда проявляются в конкретных формах.

С широкой точки зрения мы можем связать эти три кайя с тремя главными возможностями пробудиться в бардо. В момент умирания шанс слиться с открытым, пустым материнским сиянием – это шанс слиться с аспектом дхармакайя нашей собственной природы. В бардо дхармата есть возможность слиться с яркими видами света и мирными или гневными божествами. Эти энергетические явления – воплощение аспекта самбхогакайя нашей собственной природы.

Наконец, во время бардо становления мы встречаемся с подобными сну явлениями аспекта нирманакайя нашей природы. На этом этапе нет больше шанса мгновенного просветления, но мы можем попасть в так называемую чистую страну. Или, если мы хорошо подготовились во время предыдущей жизни, мы можем в некоторой степени контролировать, в какой форме примем следующее перерождение.

20. Вход в бардо становления

«Тибетская книга мертвых» повествует, что, если мы пропустим наш короткий шанс пробудиться во время бардо дхармата, мы затем впадем в бессознательность и проснемся в бардо становления, которое, как говорится в книге, длится самое большее сорок девять дней. Слово «становление» относится к представлению, что на этом этапе нашего путешествия мы можем стать кем угодно. Мы можем переродиться каким угодно из живых существ, обитающим где угодно, где хоть кто-либо живет. Промежуточное состояние также известно как «кармическое бардо становления», потому что нас сильно притягивает наша карма. Другими словами, направление, по которому мы будем двигаться, определяется всем, что мы делали, говорили и думали, – всеми отпечатками, которые эти действия оставили в нашем уме.

Опять же это тибетское мировоззрение, с которым вы можете согласиться или нет. Но даже в условиях этой жизни мы можем увидеть, как постоянно создаем будущую реальность с помощью действий нашего тела, речи и ума. Каждый раз, когда мы, увлекаемые нашими клеша, набрасываемся на кого-нибудь или унижаемся, мы укрепляем свои разрушительные привычки и усиливаем нашу борьбу с жизнью такой, какая она есть.

Этот конфликт, как правило, отражается в нашем внешнем окружении. Если мы позволяем нашим вредным тенденциям захватить лучшую часть нас, наш мир стремится стать все более неблагоприятным, а иногда даже враждебным. С другой стороны, если мы каждый день работаем – так хорошо, как можем сейчас, – над тем, чтобы слушать свое сердце и открыть свой ум, наша внешняя ситуация и люди, с которыми встречаемся, станут более дружелюбными и гостеприимными. В этом смысле, находимся ли мы в этой жизни, или в паузе между жизнями, нас всегда притягивает карма. Мы всегда на этапе «становления». Как сказал бы Трунгпа Ринпоче: «Будущее открыто».

Согласно традиционным поучениям, когда мы входим в бардо становления, мы проходим через переживания с нашим ментальным телом, которое во сне ощущается в точности как реальное. В бардо дхармата мы переживаем, хоть и мимолетно, истинную природу реальности без фильтра эго. Но в бардо становления все наши привычные шаблоны поведения возвращаются. Даже несмотря на то, что весь мир изменился, мы возвращаемся к знакомому ощущению себя, восприятие «Я – это я, этот индивидуум, отделенный от всего остального». В некотором смысле это делает все более знакомым. Мы в мире, который для нас понятен, и, вероятнее всего, мы и понятия не имеем, что умерли.

Точно так же, как и во сне, вы можете выходить за пределы вашего физического тела. Даже если вы умерли в преклонном возрасте и плохо слышали и видели, все ваши способности органов чувств работают превосходно. Даже если в конце жизни вы были малоподвижны и слабы, ваше ментальное тело теперь легкое и гибкое.

В этом бардо ваша осознанность, как описывается, будет в семь раз яснее, чем перед смертью. Вы сможете читать мысли живых людей и услышите, что они думают о вас, что может причинить большое страдание. Например, те, кого вы любите, могут стать одержимыми вашим наследством и ссориться друг с другом, нелестно отзываясь о вашей скупости. Они могут драться за то, кому что достанется, и с презрением относиться к вашим ценным вещам. Они могут взять что-то, что дорого вашему сердцу, и выбросить на помойку.

По этой причине мы стремимся раздать имущество, прежде чем умрем, и ясно обозначить свою волю. Когда мы умираем, чем меньше остается того, что беспокоит нас, тем лучше. Чем больше пристрастий и привязанностей мы отпустим сейчас, тем лучше.

Моя близкая подруга написала подробный список того, кто что получит после ее смерти. Однако она непреднамеренно сказала двум разным людям, что они могут забрать ее жемчужное ожерелье. Было непросто стать свидетелем неприятных эмоций, вызванных этим. Представляю себе мою подругу, наблюдающую из бардо становления и расстроенную тем, как ее тщательно построенные планы разрушились!

Другая моя подруга была очень привязана к своему имуществу и, пытаясь раздать его полностью перед смертью, обнаружила, что не может все это отдать. После ее смерти количество ее вещей оказалось таким огромным, что ее друзья не могли с ними управиться. Так что они разожгли костер и кидали туда вещи коробку за коробкой. Там были аккуратно подписанные фотографии, собираемые год за годом, которые теперь ничего ни для кого не значили, и все они были преданы огню. Мораль этой истории: «отпусти все привязанности этой жизни», пока еще можешь. Так будет гораздо меньше того, что может тебя расстроить во время бардо.

Я записала в завещании пожелание тишины, когда буду умирать. Но недавно мне пришло на ум, что, если я буду слишком привязана к этому желанию, это рецепт для разочарования. Последнее, что я хочу во время смерти, – это выйти из себя от того, что вокруг слишком шумно!

Говорится, что первое, что происходит в бардо становления, – вы возвращаетесь туда, где жили. Вы видите вашу семью. Они плачут, а вы не знаете почему. Это сбивает с толку. Вы пытаетесь с ними поговорить, но они не отвечают. Потом вас осеняет, что они даже не знают, что вы там. Как описано в «Тибетской книге мертвых», боль, которую вы переживаете, так же сильна, как «боль рыбы, прыгающей на горячем песке». Вот почему поучения советуют, когда кто-то недавно скончался, постоянно напоминать им о том, что они умерли. Делая так, мы облегчаем их смятение и помогаем им принять происходящее. Мы можем напоминать им, когда мы рядом с телом, и даже позже и на расстоянии. Пока кто-то не скажет им, что они умерли, они могут еще долго не осознавать этого.

Пребывание в бардо становления описывается как крайне изменчивое. Если вы подумали о каком-то месте, в ту же минуту вы можете оказаться там. Вы можете подумать о Бруклине и немедленно обнаружить, что прогуливаетесь по улице в Бруклине. В следующее мгновение вы думаете о Кении, и вот вы уже в доме в Кении. Иногда эти переживания приятны, а иногда нет, но общее впечатление – вы сбиты с толку и утомлены. У вас не появляется шанса отдохнуть. Время проходит, и вы жаждете получить физическое тело все больше и больше.

Говорят, что в этом бардо все очень смутно, и мне неприятно об этом думать. Вы сможете видеть других существ в состоянии бардо, которые умерли примерно в то же время, но с ними можно будет только коротко поговорить, потому что они все время движутся. Если у вас есть привычная модель поведения убегать от всего, что вас беспокоит, тогда в этом бардо вы будете постоянно бежать. Это не является частью нашей традиции, но иногда я разговариваю с друзьями, которые умерли. Я делаю это во время периода в сорок девять дней после их смерти, надеясь им помочь гладко пройти преобразования. Главный совет, который я им даю: «Не беги. Остановись. Не делай резких движений. Смотри в лицо всему, что пугает тебя». Это также хороший совет и для жизни.

Кто-то из вас вспомнит историю из моей книги «Когда все рушится» о моей подруге детства Сьюзи и ее повторяющемся кошмаре. Когда нам было по десять лет, каждую ночь ей снилось, что за ней гонятся монстры. Однажды я спросила ее, как выглядят монстры, но она не знала, потому что всегда была напугана и всегда убегала. Видимо, это разожгло ее любопытство, и в следующую ночь она набралась смелости и повернулась к ним. Дрожа от страха, она сделала немыслимое. Она на них посмотрела. Сначала они кинулись к ней, а затем просто растаяли. И это положило конец ее кошмарам. Хорошо помнить эту историю во время бардо становления.

В этом бардо обстановка зачастую кажется угрожающей, потому что различные элементы имеют тенденцию казаться врагами. Например, когда элемент воздуха переживается как враг, возникают ураганы и торнадо. Когда элемент земли кажется враждебным, вы сталкиваетесь с землетрясениями и оползнями. Элемент воды приносит с собой цунами и наводнения. Это возвращает нас к повторению лейтмотива: то, как мы относимся к пугающим событиям, равно тому, как мы будем относиться к ним в бардо становления. Важный момент для размышления в следующем: будем ли мы взвинчены и потеряем ли наше желание заботиться о других, или будем мы расположены оставаться в настоящем на месте с нашими чувствами, заботясь о том, что переживают другие?

Некоторые книги о бардо говорят о том, что здесь имеют место размышление и суждение о предыдущей жизни, как это описывается и во многих мировых религиях. Вы увидите все, что делали в течение жизни – каждое действие, правильное или нет, важное или нет, лестное и нелестное. Судья – не кто иной, как ваше сознание. В этом состоянии вы можете ясно видеть ваши действия и мотивы, которые за ними стояли, и это может быть очень болезненным. Как монахи, мы размышляем о нашей жизни каждое новолуние и полнолуние в так называемой церемонии соджонг. Смысл этой церемонии в том, чтобы признать так полно и сочувственно, как мы только можем, все наши действия в течение предыдущих нескольких недель и в течение всей жизни, о которых мы сожалеем. Тогда, после смерти, уже будет нечего стыдиться, не будет ничего, чему бы мы не смотрели в лицо и не отпускали, ничего, что бы нас удерживало.

Один из тезисов, наиболее подчеркиваемых в поучениях бардо, – сила положительных и отрицательных мыслей. Поскольку наше осознавание будет более острым, чем обычно, одна положительная мысль может прервать поток болезненных или страшных переживаний и немедленно перенести вас куда-то, где гораздо более приятно. Но обратно тоже справедливо: одна отрицательная мысль может внезапно перенести вас в глубочайшее страдание. И это, конечно, так же принципиально важно сейчас, как это важно и в бардо становления.

По этой причине в моих разговорах с друзьями, находящимися в бардо, я всегда побуждаю их мыслить позитивно. Вместо того чтобы жаловаться или негодовать – например, по поводу того, что кто-то сжег все их любимые фотографии, – я подталкиваю их к мыслям о людях и местах, которые они любят, и о том, что их вдохновляет, я подталкиваю их открыть сердца другим.

Верим ли мы, что это промежуточное состояние существует, или нет, мы все равно можем применять и получать пользу от этих поучений, пока живы. Хотя наши мысли прямо сейчас не настолько могущественны, какими они являются во время бардо, согласно поучениям, их неимоверная сила увлекать нас за собой не должна быть недооценена.

Наша способность прервать поток негативных мыслительных моделей может быть искусно усовершенствована с помощью практики медитации. Я узнала о том, что это правда, из моего собственного опыта и из бесед о медитации с множеством учеников в течение многих лет. Чем больше мы практикуем, тем больше мы привыкаем быть в настоящем с мыслями, эмоциями и обстоятельствами, которые когда-то сносили нас как лавина. Вместо того чтобы продолжать реагировать только лишь на основе привычки, мы можем постепенно развить некоторую приемлемую дистанцию к непреодолимым событиям, происходящим в нашем уме и нашем восприятии. Мы можем чувствовать себя лучше с тем, чтобы поймать эмоции на ранней стадии, до того, как наши воображаемые истории ворвутся и превратят маленькие искры и угольки в разрушительное пламя.

Чтобы подготовиться к отсутствию реальности бардо становления, лучшее, что мы можем сделать, – учиться справляться с отсутствием реальности в этой жизни. Это принесет плоды в течение этой жизни, независимо от того, что, как мы считаем, произойдет после смерти. Если мы придем к согласию с непредсказуемыми, преходящими качествами переживаний нашего ума, мы будем меньше подвержены тому, чтобы нас уносило как перышко ветром в любой хаотичной ситуации, с которой мы столкнемся. Если мы станем хорошо знакомы с качествами и потенциалом нашего ума – насколько наш ум удивительный, какой послушный, работоспособный, – то у нас будет больше свободы выбора, что бы ни случилось. Даже если наш ум станет страшно быстрым и неустойчивым, как это описывается про бардо становления, возможно, мы сможем направить его в благоприятную сторону.

В любой напряженной или сложной ситуации, которая бы ни происходила в нашей жизни, это помогает быть настолько открытым и присутствующим в настоящем, насколько возможно. Это всегда принесет нам и окружающим больше пользы, чем если бы мы паниковали и бегали по кругу. То же справедливо и для бардо становления, когда наша собственная способность оставаться в настоящем – единственная доступная нам стабильность. Опять же способность зависит от того, развили ли мы ее до смерти.

Много лет назад я слышала историю о двух монахах, живших в одном храме в Калифорнии. Они отправились в путешествие, чтобы идти и делать простирания на протяжении всего Западного побережья от Вашингтона на севере до Калифорнии на юге. Они делали три или четыре шага и затем опускались на колени и дотрагивались руками и лбом до земли. Затем они вставали, делали еще несколько шагов, снова простирались и так далее – и так сотни и сотни миль.

Монахи намеревались относиться ко всему, что бы ни произошло во время путешествия, как к проекции их собственного ума, и всегда стараться видеть взаимосвязанность себя и всего, с чем бы они ни встречались. Таким был их открытый и смелый настрой, который они стремились удерживать. Что бы ни случилось, оно не было отделимо от них. Не было разделения между монахами и окружающим миром. В результате изучения и практики они поняли – по крайней мере, концептуально, – что все, что возникает, неотделимо от их ума.

Монахи отправились в путешествие, чтобы развить бесстрашие – равно как и любовь, и сочувствие, и глубокое чувство взаимосвязанности. Их путешествие также было отличной подготовкой к путешествию во время бардо.

Простираясь, монахи не только выказывали почтение Будде, но и своему внутреннему опыту – что бы и кого бы они ни видели, включая самих себя. Они, наверно, видели больше асфальта и гравия, чем кто-либо еще, но это неважно, они считали, что для простираний подходит все.

Наконец, путешествие привело их в один из районов Лос-Анджелеса. Группа молодых людей увидела этих бритоголовых людей в робах, ведущих себя очень странно, и окружила их. Они стали дразнить их и смеяться над ними, и пытались их запугать. Один парень схватил острый кусок металла. Он принялся угрожающе размахивать им прямо перед монахами, словно оружием.

Один из монахов так испугался, что его колени буквально сталкивались друг с другом, и он едва мог стоять. Он не знал, что делать. Затем вспомнил цель их путешествия и взгляд взаимосвязанности. Тогда он сделал простирания перед парнем с оружием, увидев его неотделимым от самого себя.

В этот миг все прекратилось. Вооруженный парень был так смущен, что перед ним сделали простирания, что он сам и его дружки отошли в сторону и позволили монахам уйти. Монахи, наверно, простирались гораздо быстрее, пока не скрылись из виду, но, я думаю, это изумительная история о том, как по-разному отвечает мир, когда мы его принимаем, вместо того чтобы отвергать. Если мы сможем развить этот настрой и взять его с собой в бардо и в другие сложные ситуации, мы окажем себе большую услугу.

Когда мы доходим до бардо становления, тексты перестают описывать возможности мгновенно достичь полного пробуждения, но устные поучения говорят, что на этом этапе все еще могут происходить чудеса. Мы можем переродиться в чистой стране. Это может прозвучать как христианская идея небес или нечто выдуманное Уолтом Диснеем, но, согласно Трунгпе Ринпоче, чистая страна – это место, где у вас и у кого угодно еще практически нет клеша, и ваши умы естественным образом обращаются к просветлению. Есть множество чистых стран, даже больше, чем я знаю, и они подходят для существ с разными темпераментами и кармическими связями. В каждом из этих миров своя особенная атмосфера, но каждый способствует развитию мудрости и сочувствия.

Иногда тибетцам нравится поспорить, в какой чистой стране они хотели бы переродиться. Я слышала, что Дилго Кхьенце Ринпоче и его жена Кхандро Лхамо могли устроить шутливую дискуссию на эту тему. Его жена говорила, что хотела бы переродиться в Сукхавати, чистой стране Будды Амитабхи. Ринпоче хотел бы попасть на Гору Медного Цвета Гуру Ринпоче и пытался переубедить ее устремиться переродиться там же. Его ближайшим учеником был его младший внук Рабжам Ринпоче, который иногда становился свидетелем этих дебатов и вставал на сторону бабушки. Он тоже хотел бы переродиться в Сукхавати.

Но однажды ночью Рабжам Ринпоче увидел сон, будто он летел на самолете вместе со своим дедушкой. Кхьенце Ринпоче сказал: «Смотри!» – и под ними было прекрасное, ангельское место. Он сказал: «Это Сукхавати. Тебе выходить». Мальчик сказал: «А куда ты летишь?» Кхьенце Ринпоче указал на место в отдалении, где был и гром, и молнии, и землетрясения, словно ад вырвался на свободу. Он сказал: «Я лечу туда, на Гору Медного Цвета». И тогда внук сказал: «Я хочу туда же, куда и ты. Я лечу с тобой».

В буддийской традиции Махаяна мы даем то, что известно как «обещание бодхисатвы». Это обещание искренне работать на нашем духовном пути, чтобы полностью пробудиться и приносить максимальную пользу другим. Когда мы достигаем просветления, вместо того чтобы удалиться и наслаждаться нашим пробужденным умом в одиночку, смысл в том, чтобы продолжать возвращаться в этот мир, снова и снова, чтобы помогать другим освободиться от страданий. Мы даем обет делать так, пока самсара не опустеет. Мы беремся за эту кажущуюся непосильной задачу добровольно, даже радостно. И почему, спросите вы, кто-либо стал бы это делать? Ответ пришел ко мне постепенно спустя много лет, в течение которых предполагалось, что я должна была сдерживать этот обет: когда сочувствие и любовь необусловлены, единственное, что имеет смысл, – спасти всех в лодке, чтобы никто не пропал.

В этом контексте перерождение в чистой стране может прозвучать как противоречие обету бодхисатвы. Но цель того, чтобы оказаться в чистой стране, в том, чтобы ускорить наш духовный путь, чтобы мы были в гораздо лучшей форме для помощи другим. Возможно, уйти в чистую страну подобно тому, как уйти в ретрит. В обеих ситуациях условия окружающей среды способствуют быстрому продвижению к пробуждению. Но когда вы уходите в ретрит, у вас нет идеи оставаться в нем навсегда. Вы планируете вернуться к своей жизни и использовать то, чему научились, для своей собственной пользы и для пользы других. Если вы хотите попасть в чистую страну, у вас такие же планы.

Способ, как переродиться в чистой стране, – или сделать любой другой выбор во время бардо становления – направить свои мысли туда, куда мы хотим попасть, и обратиться за поддержкой, если это нужно. Это не стоит понимать так, будто кто-то придет вам на помощь. Смысл скорее в том, что вы просите о смелости оставаться в настоящем и удерживать открытость вашего ума и сердца и не быть захваченным старыми привычными моделями поведения. В своих комментариях к «Тибетской книге мертвых» Трунгпа Ринпоче отметил, что обратиться за поддержкой во время бардо – это «не просьба к внешнему божеству», а, скорее, метод направить ум, пробудить присущее уму стремление к добру. Это позитивный способ использовать увеличившуюся силу нашего осознавания. Но если мы никогда во время этой жизни не стремились переродиться в чистой стране, вряд ли мы будем стремиться к этому впервые во время подобного сну бардо становления. Вот почему буддисты во многих традициях делают ежедневные пожелания переродиться в чистой стране, где у них есть самый лучший шанс научиться приносить больше пользы другим.

И это еще один пример того, что «мы умираем так, как живем». Не только наши невротические склонности идут с нами из жизни в жизнь. Все положительные привычки, которые мы развивали, также остаются в потоке нашего сознания так долго, как мы их подкрепляем. И тогда они будут нас поддерживать, даже если мы окажемся в ситуации такой, как бардо становления, где почти все сбивает с толку.

Поскольку мы не можем знать, когда умрем или что произойдет дальше, полезно намеренно развивать позитивные шаблоны мышления, так что они ворвутся в ту ситуацию, когда больше всего нужны. Когда Махатма Ганди был застрелен, его слова сразу после выстрела были «Хэй Рам, Хэй Рам», индуистское призывание Бога. Вряд ли эти слова пришли бы ему на ум во время неожиданных и мучительных событий без предварительной тренировки призывания Рамы. Точно так же и мы можем тренироваться автоматически мыслить позитивно, какие бы шокирующие и разочаровывающие вещи ни происходили как гром среди ясного неба. Это могут быть какие угодно события, значительные или мелкие – поскользнулись ли мы на банановой кожуре, пролили чернила на новую белую рубашку или доктор говорит, что нам недолго осталось.

Трунгпа Ринпоче пошутил, что если вы всегда говорите «Вот д***мо!», когда происходит что-то шокирующее, «вот д***мо!» может оказаться последним, что вы подумаете в этой жизни. Когда мы с помощью медитации более точно узнаем наш ум, в каждой мысли мы видим силу создавать эффект домино, который сильно влияет на все наши переживания. Если только наш ум не находится в ясном состоянии, в котором мы можем распознать иллюзорную природу наших мыслей, каждая из них будет вести к чему-то еще: другая мысль, эмоция, действие, следующие мысли и так далее. Так что, если мы верим, что сознание продолжает существовать после смерти, наша последняя мысль в этой жизни невероятно важна. У нее есть сила отправить нас в определенном направлении, и это проявится как эффект домино во всех бардо.

По этой причине Трунгпа Ринпоче рекомендует потихоньку смещать наши привычные реакции на шок к чему-то более открытому вроде «ого!» или «о-ла-ла!». Было бы гораздо лучше начать наши переживания в бардо с чувства изумления, нежели отвержения или паники. Даже если «д***мо!» уже вылетело из вашего рта, вы все еще можете продолжить и сказать «ого!». Это поможет вам тренировать ум на хорошие привычки и в то же время рассмешит вас.

В такие мгновения я тренируюсь говорить ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ. Эта мантра, известная как «Мани», призывает бодхисатву, воплощающего сочувствие: Авалокитешвара в тибетской традиции или Кван Йин в китайской. Повторение Мани – способ окружить свою ситуацию и тех, о ком вы думаете, сочувствием и любовью. Некоторые тибетцы высекают эту мантру на камнях или произносят ее миллион раз в течение жизни, чтобы сочувствие отпечаталось в их сердцах и умах и всегда было доступно. Это становится как воздух, которым они дышат. Однажды, когда я была в ретрите, в сумерках я встретила медведя. Это фактически остановило мой ум. Я таращилась на медведя, а медведь таращился на меня, и потом я бросилась бежать, крича ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ во всю мощь моих легких.

Если мы работаем над развитием сочувствия в этой жизни, это также сослужит нам необычайную службу в бардо становления. Мы обнаружим, что бесчисленные другие существа в одной лодке с нами, и мы поймем, через какую боль они проходят. Мы будем меньше волноваться за себя, и поэтому нам будет меньше казаться, будто нам что-то угрожает.

Наше сочувственное сердце может также нам помочь видеть сквозь подобные сну качества бардо становления. Оно может помочь нам проснуться во сне. Например, если элемент воды враждебно поднимается и приливная волна приближается к вам, ваше сочувствие может побудить вас осмотреться, есть ли кто-то еще, кого вы можете спасти. Тотчас же вы перестанете быть захваченными всей этой иллюзией, потому что не будете так сконцентрированы на себе – на этом кажущемся реальным и неменяющимся «я».

В «Сказаниях Ятака», традиционной коллекции историй о прошлых жизнях Будды, есть рассказ, иллюстрирующий силу одной-единственной сочувственной мысли. Будущий Будда и еще один мужчина вместе испытывали страдания в одном адском существовании, и их заставляли тащить валун вверх на крутую гору. Стражники били их хлыстом, пока они не достигали вершины горы, и затем валун катился вниз и раздавливал их. Затем им приходилось начинать сначала – снова и снова. В течение всего этого будущий Будда был поглощен гневом по поводу того, что с ним происходило, но однажды ему пришла мысль, которая прервала цикл этой ярости. Он обнаружил, как сильно страдал его напарник, и сказал тому немного отдохнуть, пока он попытается толкать камень сам. Конечно, это рассердило стражников, которые принялись бить будущего Будду еще сильнее, но одна эта сочувственная мысль вытащила его из этого адского состояния ума, и с тех пор он всегда перерождался в ситуациях, где он мог пробуждаться больше и больше.

Наше осязаемое ощущение, что существует отделенное, особенное я, – корень всех мучений в жизни и смерти. Чем больше мы отпускаем нашу навязчивую идею такого иллюзорного «себя» в течение этой жизни, тем свободнее мы будем от этой навязчивой идеи в бардо становления. Чем лучше мы осознаем подобную сну природу нашей жизни прямо сейчас, тем больше шансов у нас будет осознать, что бардо становления тоже похоже на сон. И когда мы обнаружим, что мы во сне, у нас будет право выбирать, куда нас поведет этот сон. Тогда мы сможем использовать ясность нашего ума в бардо, чтобы сделать разумный выбор и отправиться в чистую страну или к благоприятному перерождению, где мы можем приносить пользу другим.

21. Сердечный совет

Никогда не недооценивайте силу теплоты – прямо в эту секунду и когда мы будем умирать. В частности, есть два типа теплоты, которые нас смягчают и делают нас более достойными, любящими существами. Один – это тепло доброты и расширение своих границ до других людей, когда мы думаем о них, а не остаемся полностью сконцентрированными на себе. Другая теплота – это преданность: любовь к своим учителям, тем, которые показали нам истину. Оба вида приходят из теплоты нашего сердца. Оба делают нашу жизнь глубоко осмысленной. Оба стирают границы между нами и другими.

Тепло доброты к другим легко понять, и в целом она не противоречива. Мы можем чувствовать, что поглощены нашим собственным эго, но все же хотим близости с другими. Мы хотим стереть эти границы и чувствовать, как нежность и забота исходят от нас. Мы стремимся пробудить сочувственное сердце бодхичитты и развить его.

К счастью для всех нас, определенные поучения и практики могут нам помочь это сделать. Например, такая практика, как тонглен, поддерживает развитие бодхичитты[7]. На протяжении веков обычных, запутанных людей, таких как мы с вами, привлекали такие поучения и практики, и эти люди посвящали время и прикладывали усилия, чтобы сделать их органичной частью своих действий, слов и мыслей. В их действиях проявлялись забота и неравнодушие. В их речи проявлялись отсутствие агрессии и чистосердечие. Даже их умы более естественно тяготели к мыслям о благе других. Они раскрыли качества, которыми всегда обладали, качества, которые наши по праву рождения.

Это описание, конечно, идеалистично. Но все мы можем двигаться в этом направлении, по мере того как наша искренняя забота о благополучии других существ растет. На удивление много людей тренируется точно так же – с частыми неудачами, учась на своих ошибках и продолжая идти вперед, шаг за шагом, дюйм за дюймом, чтобы раскрыть теплоту бодхичитты.

В какой степени открыты наши сердца в жизни, так же они будут открыты и в смерти. Таким образом, когда мы будем проходить через бардо умирания и дальше, мы автоматически будем думать о других. Наше сердце, вместо того чтобы сжиматься в бардо, будет расширяться. Нас, возможно, захватит страх, и мы захотим уйти в себя, но затем, благодаря нашей предшествующей практике, мы естественным образом выйдем из штопора. Мы осмотримся, чтобы узнать, кто там с нами рядом, и мы удивимся, через что они проходят.

Поскольку позитивное состояние ума так важно во время умирания и в бардо, это чистосердечие по отношению к другим будет способствовать спокойному и позитивному путешествию. Оно создаст идеальные причины и условия для пробуждения в любой точке промежуточной стадии между смертью и рождением.

В отличие от тепла доброты, даже подумать о теплоте преданности учителю может оказаться неожиданно сложным для многих из нас, не говоря о том, чтобы принять ее. Для некоторых людей простое слово «преданность» может быть беспокоящим, в особенности когда оно связано с духовными учителями. И все потому, что в наше время слишком многие учителя буквально навредили своим ученикам и предали их доверие. И тем не менее поверьте мне, что преданность настоящему учителю, который заботится только о вашей пользе, волшебно. Если процитировать Дзогчена Понлопа Ринпоче, это «ключ, который открывает дверь к наиболее глубоким переживаниям ума»[8].

Иногда мы удачливы настолько, чтобы встретить людей, которые, похоже, живут полностью в настоящем, людей, которые находят глубокий отклик в открытости нашего собственного естества. Я встречала достаточно таких людей, чтобы знать, что даже мысли о них связывают меня с открытым осознаванием, с пробужденной природой, доступной всем, но, однако, распознаваемой лишь малой частью людей.

Такое распознавание нашей природы драгоценно и чудесно. Я часто слышала, что то, что мы ищем, уже наше. В конце концов, есть только один учитель: истинная природа ума. Когда я обращаюсь к нему, это переживается как связь с моим глубочайшим потенциалом. Вот почему я чувствую безграничную благодарность всем учителям, кто познакомил меня с природой ума и святостью мира и его обитателей. Настоящая преданность, как мне кажется, это чистосердечное восприятие того, каким все является.

Когда я встретила медведя в лесу и начала повторять ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ, я не призывала какое-то внешнее божество для моего спасения, но скорее создавала связь с сочувственным благословением, которое всегда доступно и медведю, и мне. Так что сейчас ли, или после смерти я знаю, что призывание моих учителей или форм мудрости, таких как Кван Йин или Авалокитешвара, действительно открывает меня для источника благословения, не отделимого от моей изначальной природы. Оно открывает меня той части моей природы за пределами склонностей или клеша – или какой угодно эгоцентричности.

Это, без сомнения, проникновенный, искренний связный опыт. Для меня это опыт преданности. Преданность – это не безумное обожание или идеализация конкретного человека. Хотя она и связана с памятью о конкретных учителях и о том, что они мне показали. Когда я шла по доске в этом эксперименте в виртуальной реальности, именно преданность позволила мне «прыгнуть». После долгого периода ужаса я подумала о Трунгпе Ринпоче и услышала его неповторимый высокий голос: «Ты сможешь это сделать». И это все, что понадобилось, чтобы я обратилась к врожденной смелости.

Я знаю, что и сейчас, и в бардо теплота – это ключ. Думать о благополучии других и открывать свое сердце благословению учителей – я полагаюсь на эти два чудесных метода.

22. Шесть миров

Когда мы попадаем в бардо становления, если только мы не отправляемся в чистую страну, мы находимся на пути к следующему перерождению в самсаре, судя по всему, бесконечному циклу рождения и смерти. Точно так же, как и в бардо дхармата, появятся уютные, мягкие, приглушенные виды света различных цветов. Если только мы не развили силу и смелость избежать их соблазна, эти виды света привлекут нас в один из миров самсарического существования.

Мы застряли в самсаре дольше, чем можем помнить, – дольше, чем кто-либо может помнить. Согласно классической метафоре, существа, живущие в самсаре, подобны пчеле, пойманной в банку. Эта пчела жужжит и мечется в банке вверх-вниз, но никак не может вылететь на свежий воздух и летать свободно. Точно так же в самсаре мы мечемся вверх-вниз – из счастливой жизни в несчастную и снова в счастливую – но мы в ловушке этого цикла. И даже если мы в довольно хорошем самсарическом перерождении, в целом этот цикл содержит гораздо больше неудовлетворенности, чем радости.

В традиционных поучениях самсара подразделяется на шесть миров. Они обычно перечислены в порядке от наиболее болезненных к наиболее приятным: мир адов, мир голодных духов, мир животных, мир людей, мир завистливых богов и мир богов. Это шесть категорий жизненных переживаний внутри банки. Но Будда в своих первых поучениях объяснил, что есть путь выхода из самсары полностью. В конце концов все мы сможем и будем освобождены от этих миров и будем наслаждаться свежим воздухом пробуждения. Я однажды слышала, как Дзигар Конгтрул Ринпоче сказал: «Это гарантировано, рано или поздно»[9].

Традиционные поучения говорят об этих мирах, как если бы они были конкретными местами, такими же реальными, как знакомый окружающий мир, в котором мы находимся. Однако Трунгпа Ринпоче описывал эти миры как психологические состояния. Он понял, что многие люди на Западе отключались во время любого разговора о загробной жизни, особенно если им во время воспитания угрожали всевозможными адами. Я сама не очень открывалась размышлениям об этих мирах, пока не услышала поучения Трунгпы Ринпоче. Вместо того чтобы говорить о них как о реальных физических местах, он рассказывал об этих мирах как о проекциях наших собственных реактивных эмоций. Фраза, с помощью которой он обычно их описывал: «виды заключения».

Суть в том, что когда вы в тисках сильной эмоции, эта клеша управляет вами и вашим миром. Она определяет ваше состояние ума и то, каким вам кажется окружающий мир. Вы ощущаете себя в ловушке целого мира, созданного клеша. Мы переживаем это так же и в повседневной жизни. Снова и снова мы обнаруживаем себя в привычном месте привычной эмоции. Мы не знаем, как туда попали, и мы не знаем, как оттуда выбраться. Но ощущается это очень знакомо.

Ад – это мир гнева и агрессии. Традиционные поучения отсылают ко множеству разновидностей адов, но в основном ады делятся на две категории: горячие и холодные. В горячих адах суть в том, что все в огне и вы не можете выбраться из пламени. В холодных адах все во льду. Вы обнажены и мерзнете, и ваша кожа идет разными жуткими трещинами. В каком виде ада вы бы ни находились, одна из главных особенностей в том, что кажется, будто это навсегда.

Некоторые люди переживают разъяренный ум как огонь, другие – как лед. В любом случае вы в ловушке его интенсивности. Когда захвачен гневом, кажется, что единственный выход – действовать. Но вместо того чтобы принести облегчение, от этого ваша агрессия продолжается и усиливает мучение, делая жар горячее и холод холоднее. Вы чувствуете клаустрофобию и отчаяние. Вот почему мучение гнева может казаться вечным; оно кажется ловушкой, из которой нет выхода. В горячих адах вам предлагают воду; в холодных – огонь, чтобы согреться. Но вы настолько убеждены, что все против вас, что отказываетесь от их помощи.

Легко увидеть, что то же самое справедливо даже в относительном комфорте обычной человеческой жизни. Мой дорогой друг Джарвис Мастерс провел долгое время в тюрьме, больше, чем на свободе. Все это время он был свидетелем того, что многие люди были в аду. В тюрьме страдание от агрессии и отчаяния огромно. Что он пытался сделать, в то же время налаживая дружбу, так это убедить своих собратьев не ухудшать свои страдания, нападая на сокамерников или надзирателей. Он пытался показать им, что отсутствие мести принесет лучшие результаты и уменьшит их боль. Он говорил, что кто-то слушал его и считал, что то, что он говорит, имеет смысл, но мало кто может поломать свою старую привычку хотеть отомстить. Мало кто может сдержаться от того, чтобы поддержать такие мысли и действовать под их влиянием.

В мире голодных духов существа описаны причудливо. У некоторых из них огромные пустые животы, а рты размером с точку и горла узкие, как волос. Они всегда голодные и никак не могут наесться вдоволь. Согласно традиции, эмоция, связанная с этим миром, – жадность, но Трунгпа Ринопче давал термин «ментальность бедности». Это чувство нужды, которая никогда не может быть удовлетворена. Никогда никто вас не любит достаточно, никогда нет ничего, чего было бы в достатке, вас всегда обделяют. Вы постоянно голодаете. Все, что происходит, заставляет вас чувствовать себя ущербным, как неудачник.

Мир животных ассоциируется с клеша неведения. Но слово «неведение» может запутать, потому что можно принять ее за глупость. По-своему животные очень умные. Я часто думаю о неделе, которую я потратила, чтобы перехитрить белку, которая съедала все семена из моей кормушки для птиц. Я испробовала все, что могла придумать. Нашла место для кормушки, которое, как я думала, будет для нее недоступно. Но все равно белка меня всегда умудрялась перехитрить.

Хотя животные, как правило, очень умны в своей среде, большей частью у них нет гибких умов. Белка может быть гениальной в отношении воровства семян, но у нее не будет понимания, что делать, чтобы выжить в незнакомой среде. Когда все становится непредсказуемым, когда привычный порядок прерывается, существа в мире животных становятся озадаченными и беспомощными.

«Мир животных» не обязательно значит быть животным как таковым. Скорее это определенный настрой ума, очень знакомый множеству людей. Вместо «неведения» я предпочитаю думать об этом как об «игнорировании». Когда вы находитесь вне той области, в которой вы хорошо функционируете, чувствуете беспокойство и негодуете по поводу испытаний. Но вместо того, чтобы уходить в такую эмоцию, как гнев, вы справляетесь с беспокойством, игнорируя. Вы делаете вид, что ничего не происходит. Блокируете ситуацию, погружаясь в интернет, или играя в пасьянс, или делая что-то бессмысленное. Этот настрой ума отображает фраза «Я просто хочу перебиться». Вы хотите действовать только в зоне своей уверенности и не хотите, чтобы вас беспокоило что-то другое. Это такой тип настроя ума – статус-кво.

Миры адов, голодных духов и животных называют «низшими мирами», потому что в них страдание наиболее интенсивно. Это очевидно для описания миров адов и голодных духов и, возможно, менее очевидно в отношении множества животных, которых мы видим. Например, холеные домашние животные, кажется, живут приятной, комфортной жизнью. Но в основном животные проводят большую часть времени в страхе. Они не знают, каковы угрозы и кто может рассматривать их в качестве еды, поэтому живут в состоянии постоянного страха. Вы можете это заметить у любых животных: живущих на земле, в воздухе и под водой. Эти хорошенькие маленькие синички не просто едят у вас с рук. Они нервно оглядываются, чтобы убедиться, что их никто не схватит.

Мир людей более благоприятен, чем низшие миры, потому что страдание здесь не настолько безжалостно. Боль чередуется с удовольствием. В мире голодных духов мы хотим, хотим и хотим, но никогда не получаем. В мире людей мы тоже хотим большую часть времени – но иногда мы что-то получаем. Мы преуспеваем в этом ровно настолько, чтобы казалось, что мы можем вычислить способ получать то, что хотим, всегда. Это формирует преобладающий настрой в мире людей: мы надеемся получать только удовольствия и никогда не испытывать боль. Мы постоянно и наивно хотим, чтобы мы могли как-то остановить это чередование.

Мы проводим время, стараясь быть с теми людьми, которые нам нравятся, и избегая тех, кто нам не нравится; стараясь быть в комфортных, приятных ситуациях и избегая некомфортные и неприятные; стараясь держаться за любое удовольствие, которое с нами случается, и стараясь держать боль на почтительном расстоянии. Мысль, которая постоянно приходит нам на ум: «Если бы только у меня было [заполните пропуск], тогда я был бы счастлив». Основная клеша, которую мы переживаем, – желание. Основное страдание в этом мире – что мы не можем принять чередование удовольствия и боли. Вместо этого мы, как правило, одержимы попытками достичь или удерживать комфорт.

В мире завистливых богов баланс значительно сдвигается от боли в сторону удовольствия. Завистливые боги достигли успеха и хороших условий. Кажется, будто им не на что жаловаться. Но завистливые боги страдают от глубоко затаенной ненадежности. Вы продолжаете себе повторять: «Я – лучший», но в глубине души вы понимаете, что на самом деле вы не лучший. Так что вы всегда оглядываетесь, сравнивая себя с другими. Вы хотите быть в обществе избранных, среди наиболее красивых и могущественных людей. Но даже если вам удается попасть в это общество, вы не удовлетворены. Это никогда не заканчивается. Вам всегда нужно доказать, что вы лучше, чем кто-либо еще. С таким настроем вы выращиваете толстую броню вокруг своего сердца, которая мешает вашей связи с другими.

Как и голодные духи, завистливые боги всегда хотят еще. Основное различие в том, что у завистливых богов уже многое есть. Но вместо того, чтобы наслаждаться своей удачей, они живут в конкуренции, соперничестве, старании перещеголять других и паранойе. Примером в нашем мире может служить лидер корпорации или могущественной страны. Некоторые из этих людей зачастую находятся в параноидальном состоянии, постоянно озираясь в поисках другой компании или нации, которая может развить силу или статус. Они тратят большую часть своей энергии, пытаясь убедиться, что никто больше не одержит верх.

Выше завистливых богов живут боги, которые переживают чистое, непрерывное удовольствие. У них есть роскошь, комфорт, здоровье, богатство, развлечения и все, что можно только пожелать или что может быть нужно. Они не просто думают «я – лучший», они знают, что они лучшие. Главная клеша здесь – гордость.

У меня был опыт знакомства с миром богов, когда я училась в старшей школе. Я ходила в частную школу для девочек, где большинство были очень богаты. Иногда я бывала у них в гостях во время школьных каникул и была знакома с их семьями. Они были настолько уверены в своем положении и в своем образе мышления, что им никогда не приходило на ум, что может быть какой-то другой достойный образ жизни. У них не было ни малейшего сомнения, что их вкус – отличный вкус. У них была хорошая политика: они жертвовали на благотворительность и помогали людям и в действительности не смотрели ни на кого свысока. Но в то же время они принимали как должное, что их образ жизни лучший – единственный на самом деле. Я любила эту школу, и у меня до сих пор есть дорогие подруги из того времени – умные женщины, которые сделали в действительности много хорошего в жизни. Но когда я оглядываюсь назад, я могу заметить ограничения настроя ума в мире богов.

Традиционно описывается так, что боги живут невероятно долго и не испытывают страданий. Это длится так долго, что, кажется, будто никогда не закончится. Они воспринимают как должное, что будут пребывать в этом идеальном состоянии вечно. Но, как мы знаем, все однажды заканчивается. В какой-то момент боги начинают замечать знаки увядания. Их впервые осеняет, что их божественная жизнь конечна. Боль от осознания того, что они отправятся в миры ниже, описывается такой сильной, что сопоставима со страданиями в адах.

Трунгпа Ринпоче часто говорил о том, как легко вы можете попасть в мир богов в вашей духовной практике. Вы можете стремиться – и даже достичь – состояния блаженства, где всё и все прекрасны и всё переживается так, как будто и должно быть таким. Но это всего лишь временное переживание, оторванное от реальности. Вы отрываетесь от того факта, что так много людей страдает. Несовершенство жизни не кажется вам реальным, и люди, переживающие несовершенство, находятся вне вашей системы координат. Так практика может повернуть на путь безразличия вместо пути к пробуждению.

Каждый настрой ума, связанный с мирами, – временное состояние ума. Может быть, мы склонны почти всегда поселяться в одном или двух психологических состояниях чаще, чем в других, но мы не обречены на заключение в этих состояниях ума. Неважно, насколько сильны ваши тенденции, например завистливого бога, эти эмоции и привычки ума не настолько реальны и неизменны, какими они обычно кажутся.

Главное, что удерживает нас в ловушке переживаний любого из миров – будь то адских, или божественных, или тех, что между ними, – это отсутствие осознавания. Поэтому первый шаг к тому, чтобы выбраться из любого мира, – осознать, что вы в нем находитесь. Например, если вы в адском состоянии ума и думаете, что все и всё против вас, ваше неосознанное привычное поведение – обвинять. Это вина тех людей, которые принесли вам не ту еду, или тех, кто открыл окна, когда они должны быть закрыты, или тех, кто берет ваши вещи. Всегда это другие люди, внешние условия. Практически происходит так, как если бы у вас не было другого выбора, кроме как злиться.

Однако когда вы начинаете осознавать, вы уже на пути из вашего мира. Сразу так может и не показаться: ваша осознанность зачастую вначале усилит эмоцию. Но когда вы начинаете уделять внимание тому, как на самом деле переживается ярость (или умственная бедность или игнорирование), вы начнете находить внутренние ресурсы. Любой способ работы с клеша, которые мы обсудили – воздержанность, преобразование и использование их как путь, – может способствовать выходу из психологического состояния, в котором мы чувствуем себя как в ловушке. Они могут нам помочь увидеть, что за пределами эмоционального хаоса и наших воображаемых историй есть пространство. Сначала мы видим его только в паузах и промежутках. Но со временем, по мере того, как мы продолжаем практиковать, наше переживание этого простора растет. Сердце и ум практикующего постоянно растут.

Когда мы становимся более способными выходить из наших миров, мы начинаем видеть эти виды заключения легче, менее реальными. Мы часто отождествляемся с нашей ведущей клеша: «Я сердитый человек», «Я завистливый человек» и так далее. Мы поступаем так же с другими: «Он жадный», «Она высокомерная». Но никто не бывает только таким и никаким больше. Наши ситуации намного-намного более изменчивы.

Взгляд на наши эмоции как на временные состояния помогает нам понять, что они не являются нашей истинной личностью. Вместо этого они становятся свидетельством того, что в действительности у нас нет никакой неизменной истинной личности. Наша истинная природа за пределами любого мира. Когда мы осознаем это полностью, крышка на банке открывается и пчела оказывается на свободе.

23. Выбирая следующее перерождение

Являются ли шесть миров самсары реальными местами, или это психологические состояния? Этот вопрос немедленно приводит нас к интересному размышлению. Есть ли в действительности какая-либо разница между тем, чтобы быть в психологическом состоянии или в реальном месте? Например, есть ли какое-то значимое различие между тем, чтобы думать и ощущать себя в аду или «по-настоящему» в нем быть? Так ли это, что что-то одно лучше другого или обе ситуации одинаково ужасны?

Скажем, два человека сидят вместе в комнате. Кажется, что они видят, слышат и обоняют одно и то же. Однако одна беспокоится о чем-то, что может произойти завтра, а другой вспоминает что-то хорошее, что случилось сегодня утром. У одной острое обоняние, тогда как у другого заложен нос. Одна думает, что мир против нее, и, кажется, что это подтверждается всем, что происходит; другой думает, что все становится все лучше и лучше, и, кажется, что это подтверждается всем, что происходит. Чем дольше мы наблюдаем за этой ситуацией, тем больше мы понимаем, что эти двое сидят в одной комнате и переживают все абсолютно противоположным образом.

Это дает нам понимание, насколько наша «реальность» является проекцией нашего собственного ума. И хотя внешний мир кажется одной объективной реальностью, с которой каждый согласится, каждый человек, похоже, живет в своем собственном личном сне. Фактически мы можем спросить самих себя: «Чем мои переживания сейчас отличаются от сна?» Или даже более по существу: «Откуда мне знать, что я сейчас не сплю?»

Говорится, что бардо становления в точности как сон. Так что в этом смысле, когда мы переходим из бардо становления в наше следующее перерождение, разве мы просто не переходим из одного сна в другой? Разве не является этот цикл жизни и смерти, жизни и смерти просто бесконечным сном? Над этими дерзкими вопросами, как я нахожу, стоит поразмыслить.

Чтобы изучить эти идеи напрямую, я люблю делать следующую практику. Выберите одно или несколько занятий, которые вы делаете регулярно в вашей повседневной жизни. Это может быть чистка зубов, мытье посуды, поездка на машине по определенной дороге. Или это может быть что-то, что вы регулярно видите или слышите: определенный знак, дверь вашей квартиры, звонок вашего телефона. Затем, когда бы вы ни делали это или видели, остановитесь и скажите: «Это сон наяву». Это небольшое размышление – всего лишь прикосновение. Дайте этому впитаться и затем продолжайте делать, что делали.

Вы можете сказать это по-другому: «Все похоже на сон» или «А не сон ли это?» Если вы будете продолжать делать эту практику каждый раз, когда встречаетесь с этими напоминаниями, вы постепенно привыкнете подвергать сомнению реальность ваших переживаний. Я заметила, что, когда помногу делаю эту практику, границы между состоянием пробуждения и сна становятся размытыми. Наконец, эта практика может повлиять на сами сны так, что однажды вы, возможно, проснетесь во сне и осознаете, что все, что воспринимаете, нереально. Вы поймете, что спите и что все, что вы переживаете, – проекции вашего собственного ума. В идеальном случае это перейдет и в бардо становления, и тогда будет очень полезно иметь такой взгляд среди всего этого движения и хаоса.

Чем больше я занимаюсь такими практиками и размышлениями, тем меньше я уверена в разделении между реальностью и снами и между психологическими состояниями и реальными местами. В то же время, как бы мы это все ни называли, все наши переживания кажутся абсолютно реальными, и они для нас имеют значение. Это наша реальность, мир, в котором мы живем.

Все существа переживают так, но только немногим – среди животных, например, никому – доступны поучения, которые могут помочь им пробудиться из сна, пробудиться из их частного вида заключения. У нас, людей, с другой стороны, есть такая возможность. Как бы мы ни думали о том, что случится в будущем и после смерти, если мы воспользуемся этими поучениями сейчас, мы окажем самим себе и многим другим большую услугу.

Согласно традиции, бардо становления – это промежуточное состояние, в котором мы выбираем наше следующее перерождение. Но здесь я использую слово «выбираем» легкомысленно. Когда вы спите, много ли у вас возможности выбирать, куда идти и где оказаться? В основном все в наших снах просто происходит, и мы реагируем соответственно нашим привычным моделям поведения. Впрочем, есть мгновения, когда мы не увлечены историями в своих снах и когда мы вдруг понимаем, что у нас есть выбор – начать осознавать или оставаться спящими.

Говорится, что в подобном сну бардо становления притяжение кармы так же сильно, что обычно кажется, будто у нас нет выбора. Большинство существ просто увлекает в следующее перерождение в соответствии с их склонностями. Поучения описывают так, что нас привлекают неяркий свет, который притягивает нас в следующее перерождение в одном из шести миров: в том, который будет наиболее естественным продолжением настроя ума и тенденций нашей предыдущей жизни. Но если у нас есть предварительные знания о бардо становления, мы можем обнаружить, что временами распознаем, что происходит, и способны сделать выбор. Мы можем вспомнить, что неяркий, комфортный свет, который выглядит так приветливо, может увести нас в низшие миры, и мы сможем удержаться от того, чтобы двигаться дальше в этом направлении.

Трунгпа Ринпоче учил подготовке к бардо с использованием тех моментов в нашей жизни, когда мы колеблемся на «волшебном пороге». Это такие моменты, когда у нас есть выбор, встретиться ли с чем-то незнакомым или обратиться к чему-то знакомому, – другими словами, выбор между тем, чтобы открыться неизвестному или закрыться в привычном поведении.

Прямо сейчас, по причине нашего курса на комфорт, мы стремимся выбирать наше привычное поведение, даже если почти наверняка оно приведет к плохим результатам. Но определенно нам не предназначено судьбой всегда делать плохой выбор. Целая коробка конфет или целая бутылка вина могут вначале дать вам удовлетворение, но вы знаете по опыту, что после короткого удовольствия вы и умственно, и физически почувствуете себя плохо. Когда вы продолжаете повторять ваши шаблоны поведения, которые легко выполнять, болезненный результат вам гарантирован. Но если вы позволяете соблазнительному притяжению привычек пройти мимо – с теми усилиями, которые могут потребоваться, – что бы вы ни сделали вместо них, это всегда приведет к лучшим результатам.

В бардо становления неяркий свет начинает появляться, когда мы уже некоторое время блуждали, носимые туда и сюда нашей кармой. В этот момент существо, пребывающее в бардо, утомленное и отчаявшееся обрести какую-то стабильность, хочет обрести физическое тело. Мы были вне зоны комфорта так долго, что тяжело сопротивляться чему-то, что, кажется, представляет знакомую и твердую почву под ногами. Трунгпа Ринпоче сравнил это состояние ума с человеком, который долгое время жил на улице и отчаялся получить квартиру и поселиться в ней.

Если только мы не делаем пожелания переродиться в чистой стране и не направляем наши мысли к этому во время бардо, теперь мы должны будем снова переродиться в самсаре. И все же еще не слишком поздно избежать того, чтобы быть увлеченными поневоле силой наших неосознанных привычек и в итоге заблудиться в низших мирах. Опять же это принцип знания, куда направить свои мысли. И тогда появляется вопрос: если мы можем выбрать мир самсары, какой нам стоит выбирать?

Я, например, не стала бы выбирать перерождение в мире богов – даже несмотря на то, что непрерывное удовольствие, которое характеризует этот мир, является главной мечтой человека. В мире богов – реальное место или психологическое состояние – кажется, есть все самое лучшее в жизни и нет ничего плохого. Но если ваша цель – навсегда выбраться из самсары, такой высокий уровень привилегий бесполезен. Всесторонние удовольствия богов не оставляют им возможности почувствовать сложности, через которые проходят другие люди и животные. Иногда это называют роскошью забвения. В таком состоянии трудно иметь сильное сочувствие или хотеть что-то изменить. По этой причине мир богов имеет тенденцию быть местом духовного застоя.

Мир завистливых богов менее приятный, чем мир богов, и точно не лучше него, потому что завистливые боги тоже не особо задумываются о своем образе жизни. И только продвинутые бодхисатвы смогли бы выбрать перерождение в низших мирах, где страдание настолько интенсивно и непрерывно, что кажется, будто нет передышки. Существа в этих состояниях настолько поглощены своей собственной болью, дискомфортом и страхом, что у них нет возможности посмотреть глубже на причины своих страданий и предпринять шаги для поиска выхода из этой системы. Все их внимание сосредоточено на болезненном настоящем моменте.

Когда я таким образом взвешиваю за и против по каждому миру, я вижу, что идеальный для перерождения мир – тот, в котором я нахожусь сейчас. Это наша драгоценная человеческая жизнь со всеми ее взлетами и падениями, надеждами и разочарованиями, мгновениями ясности и мгновениями запутанности. Конечно, не каждая человеческая жизнь такова. Некоторые люди пребывают в забвении, как боги, некоторые – в соперничестве, как завистливые боги, и гораздо больше людей и вовсе переживают слишком много страдания, чтобы появилось хоть какое-то пространство в уме для духовного развития. Есть множество людей, находящихся в местах или ситуациях, настолько наполненных сложностями, что нет роскоши переключить внимание с внешнего мира и направить усилия на внутренние преобразования.

Но если вы читаете эту книгу, скорее всего, вы не принадлежите ни к одной из этих категорий. Ваша жизнь дает вам достаточно боли, чтобы пришпорить вас для поиска ответов, и достаточно комфорта, чтобы дать вам некоторое облегчение. С точки зрения духовного роста человеческий мир для вас работает хорошо: чередование счастья и страданий – отличный баланс для появления благодатной почвы для пробуждения. Так что если уж вам придется переродиться в самсаре, хорошо нацелиться на жизнь, подобную вашей нынешней. В действительности есть хороший шанс того, что ваша следующая жизнь будет лучше этой. Поскольку именно ваши склонности – все, что переходит из жизни в жизнь, положительные привычки, которые вы развиваете прямо сейчас, – пойдут за вами в следующую жизнь и принесут пользу новому «вам».

Если наша цель – полностью пробудить наш потенциал, чтобы мы смогли помогать себе и другим освободиться от неведения и полноценно наслаждаться нашим широко открытым сердцем и нашим сияющим, подобным небу умом, тогда идеальное место – быть прямо здесь, в старом добром человеческом мире.

Одно главное преимущество человеческого мира в том, что он дает нам увидеть все другие миры – и самсару в целом. Благодаря нашим разнообразным переживаниям боли и удовольствия, равно как и нашей способности представлять, у нас есть больше понимания, через что проходят другие. Когда мы счастливы, мы знаем, каково это – быть счастливым, и мы можем сопереживать радости и удачам других. А когда мы испытываем неизбежные чередования человеческого мира и приходит время пройти через трудности, наш дискомфорт может стать ценным инструментом для роста.

Наша боль может стать окном, в которое мы увидим боль других, и это помогает нам развить сопереживание. Наша запутанность может открыть наше сердце запутанности других. Наше беспокойство может увеличить заботу о тех, кто испытывает беспокойство. Мы начинаем замечать, что все так или иначе борются. Возможно, это борьба как у животных или как у завистливых богов, но какой бы она ни была, борьба сложна, и мы понимаем, как тяжело вырваться на свободу. С этой точки зрения имеет смысл ценить мир людей и стремиться в следующей жизни переродиться здесь. И еще больше смысла имеет стремление переродиться в ситуации, где вы сможете естественным образом иметь связь с духовными поучениями и приносить как можно больше пользы другим. В «Тибетской книге мертвых» есть пожелание, которое звучит так: «Где бы я ни родился, пусть эта страна будет благословенна, чтобы все чувствующие существа были счастливы».

Делая пожелания обрести драгоценную человеческую жизнь, мы ценим богатую, бурную жизнь, которая у нас есть сейчас. Мы признаем, что, несмотря на то, что не всегда легко, наша человеческая жизнь дает нам именно то, что нужно для духовного роста. Такая признательность поможет нам притянуться к миру людей в конце бардо становления.

Поскольку мы готовимся к неизбежному концу нашей жизни, есть четыре основных пожелания, которые мы можем сделать, о которых можем думать как о планах А, Б, В и Г. План А – обрести просветление в момент смерти, когда сияние ребенка и материнское сияние сливаются (смотрите главы 5–7). План Б – пробудиться в бардо дхармата, сливаясь с сияющими видами света или с божеством (смотрите главу 17). План В – переродиться в чистой стране, где мы можем быстро продвинуться на пути (смотрите главу 20). Наконец, план Г – переродиться человеком с наиболее благоприятными условиями для духовного развития.

Думается, если мы осуществим любое из этих пожеланий, можно сказать, что мы хорошо провели эту жизнь. С другой стороны, потенциал полного пробуждения – это не что-то далекое; для таких людей, как мы с вами, это достижимо в ближайшем будущем. Однажды я имела беседу по этой теме с Его Святейшеством Семнадцатым Кармапой, Огьен Тринлей Дордже, глубоким и очень дорогим мне учителем. Я спросила его, в какой чистой стране мне стоит стремиться переродиться, и он обдумывал это некоторое время. Затем сказал: «Что ж, чистая страна Амитабхи, Сукхавати, очень хороша. Но почему бы не пропустить все это и не предоставить материнскому сиянию и сиянию ребенка слиться?» Я понимаю, что это трудная задача, но сохранила это как драгоценный сердечный совет.

24. Помогая другим в смерти и умирании

Когда ушла моя мать, я не смогла приехать туда до ее смерти, но Трунгпа Ринпоче сказал мне, что еще не поздно было ей помочь. Он предложил, чтобы я села у ее тела и говорила, какой хорошей мамой она была и как сильно я ее любила. Он посоветовал поделиться приятными воспоминаниями о том времени, когда мы были вместе, и говорить все что угодно, чтобы помочь ей почувствовать себя счастливой и расслабленной.

Другим ключевым советом от Трунгпы Ринпоче стало напоминать моей матери, что она умерла, чтобы она отпустила свою жизнь и не собиралась бродить вокруг. Я смогла последовать его совету. Было трогательно находиться с ней вот так наедине в похоронном доме, и у меня было ощущение, что я успокаивала ее ум и помогала ей сделать переход.

То, что я делала для моей матери, основано на тибетском взгляде, что сознание остается рядом с телом некоторое время после смерти. Хотя физическое тело мертво, сознание все еще осознает, что происходит. Этот взгляд также разделяют многие работники хосписов, с которыми мне довелось поговорить. После того как кто-то умирает, работники хосписа стараются изо всех сил поддерживать спокойную обстановку. Они осторожны с тем, что говорят и как обращаются с телом и вещами умершего.

Когда люди спрашивают, как помочь другим во время процесса умирания и бардо, я часто начинаю с того, что рассказываю им эту историю. Каковы бы ни были ваши убеждения, общая идея – быть восприимчивыми к тому, что умирающий проходит через главный переходный период. С момента, когда они обнаруживают, что умирают, они пройдут через множество интенсивных переживаний, и лучшее, что мы можем сделать, – быть открытыми и восприимчивыми и присутствовать, что бы ни происходило. Находятся ли они в состоянии прогрессирующей деменции, или в коме, или просто умирают, нам нужно вести себя так, как если бы они осознавали наше присутствие и стараться вести себя с ними сильным, любящим, спокойным образом.

Мать Тереза основала свой хоспис в Калькутте, Индии, руководствуясь той простой идеей, чтобы помочь людям почувствовать себя любимыми, когда они умирают. Она подбирала на улицах людей, которые умерли бы безо всякой заботы со стороны кого-либо, и приводила их в свой хоспис, чтобы они могли провести свои последние дни в спокойном, любящем окружении. Если мы можем удерживать эту простую мотивацию в уме ради умирающих или недавно умерших людей, с которыми у нас есть связь, тогда, я думаю, мы сможем сделать многое, чтобы поддержать их и помочь им сделать их переходный период спокойным. Опять же мы можем помнить строки молитвы Дзигара Конгтрула Ринпоче: «Пусть я, с легкостью и великим счастьем, отпущу все привязанности этой жизни, как сын или дочь, возвращающиеся домой». И этой легкости и великого счастья мы желаем каждому, кто умирает или умер. Это также наше желание для самих себя.

Вместе с этим главным советом заботиться и подбадривать рекомендуется многое другое, чтобы помочь людям в процессе умирания, и некоторые советы я передам сейчас. Теперь я буду говорить более-менее с тибетской точки зрения, но большинство этих советов могут подойти к вашей системе убеждений и к системе убеждений человека, о котором вы заботитесь.

Первая рекомендация – помочь умирающему понять, что происходит, шаг за шагом. Если мы сами знакомы со знаками внешнего растворения, мы можем рассказать им, например, когда растворяется элемент земли. Мы можем сказать им, что ощущение некомфортной тяжести естественно и им нечего бояться. Это поможет им понять, что то, через что они проходят, – часть всеобщего процесса умирания.

После того как человек физически мертв, мы, наверно, не сможем сказать, на какой стадии они находятся, но если это буддист или склонный к духовности человек, мы можем почитать им «Тибетскую книгу мертвых», которая написана в форме беседы. Один из традиционных способов это делать – шептать человеку на ухо. Вы можете продолжать читать им эту книгу в течение сорока девяти дней во время бардо становления. Поскольку существа в этом состоянии обладают некоторой степенью ясновидения, нам не нужно быть рядом, чтобы с ними общаться. Однако если это человек другой веры – или в жизни у него не было связи с чем-то настолько чужеродным, как «Тибетская книга мертвых», – тогда лучше всего просто говорить с ними, как я говорила с моей матерью, и помогать им чувствовать, что мы ими дорожим. В любом случае важно часто напоминать им, что они умерли и могут двигаться дальше.

Несколько лет назад я делала одиночный ретрит, где была сосредоточена на поучениях бардо. В то время скончалась одна моя дорогая подруга. Поскольку я была в ретрите и у меня было достаточно времени, я могла проводить все сорок девять дней, разговаривая с ней и читая ей «Тибетскую книгу мертвых» и делая, что могла, чтобы ее поддержать. Я не была уверена, через что она проходит, но чувствовала, что, если я буду говорить ей вдохновляющие слова о бардо, она поймет их. Последние несколько лет у нее была болезнь Альцгеймера, и ее ум был очень запутан. Но после того как элементы этой жизни растворились, эти самые облака расступаются, и сознание становится очень восприимчивым к любым словам мудрости. Этот процесс с моей подругой сформировал мое понимание смерти. Эти поучения стали гораздо реальнее для меня и вдохновили приветствовать испытания моего собственного перехода из этой жизни.

Трунгпа Ринпоче учил нас, что первые три дня после ухода особенно критичны. Поскольку нет двух человек, умирающих одинаково, сложно быть точным, когда происходит заключительное растворение. Это происходит, когда элемент сознания растворяется в пространстве. В этот момент у нас есть шанс достичь просветления, позволив нашему сиянию ребенка слиться с материнским сиянием. Другими словами, это крайне важный момент. Так что когда кто-то из учеников Ринпоче умирал, мы старались оставлять его тело на месте на три дня, чтобы убедиться, что у него было достаточно времени для возможностей плана А и плана Б: во время растворения и во время бардо дхармата. Мы сидели рядом и медитировали, а также делали тонглен. Если было невозможно оставить тело в одном месте так надолго, мы делали все возможное, чтобы приспособиться к любой возникающей ситуации, фокусируясь на необходимости держать ум открытым и ободряющим, чтобы создать умершему благоприятную обстановку.

В какой-то момент, когда умерший, как мы думали, был в бардо становления, мы делали то, что называется церемонией Сукхавати. Она так названа в честь чистой страны Амитабхи, места, где люди могут пожелать переродиться. Во время этой церемонии мы жгли его фотографию, а также бумажку с его именем на ней. Смысл в том, что он бы увидел, что происходит, и это помогло бы ему понять, что он умер, и мягко подбодрило бы его двигаться дальше. Мы заверяли его, что он может уйти и что со всем и со всеми все будет хорошо. Проведение такой церемонии увеличивает вероятность, что они пробудятся в подобном сну бардо становления и смогут выбрать благоприятное перерождение, будь то в чистой стране или человеком, у которого будет доступ к духовному пути.

Конечно, даже для тех, кто разделяет эти убеждения и хотел бы, чтобы для него провели такие практики и церемонии, всегда есть вероятность, что все пойдет не так, как планировалось. Вы можете умереть внезапно во время путешествия, или можете быть подключены к множеству шумных аппаратов, или члены вашей семьи могут устроить спор рядом с вашим телом и нарушить спокойную обстановку. Тысячи вещей могут пойти не так. Так что, если вы хотите спокойной смерти, лучший способ обеспечить это – развивать спокойный ум, пока вы все еще живы, тренироваться не впадать в расстройство, когда нежеланные ситуации входят в вашу жизнь.

Еще одно обстоятельство, с которым надо считаться, когда кто-то умирает, – как относиться к их имуществу. Если мы подумаем о том, как мы привязаны к некоторым нашим вещам, мы поймем, как это может беспокоить умершего, если мы будет относиться к их собственности небрежно. Сохранить каждую вещицу, которой они дорожили, и поддерживать ее в первоначальном состоянии может быть невыполнимо, но что бы мы ни делали, нам нужно держать в уме их привязанности и стараться изо всех сил обращаться с их имуществом с уважением и хотя бы не ссориться из-за него. Если мы сможем это делать в течение сорока девяти дней, это лучше всего.

Я начала работать с моими собственными привязанностями к имуществу, чтобы уменьшить вероятность, что они будут меня беспокоить во время бардо. У меня есть список, кому что должно достаться, но также я стараюсь раздать все до смерти. Когда я думаю, как я была раздосадована, когда теряла такие тривиальные предметы, как бутылка для воды, я понимаю, что чем больше я ослаблю хватку заблаговременно, тем больше шансов у меня будет успешно пройти через бардо.

Одна из моих любимых историй – о монахе, который настолько был предан избавлению от привязанностей до смерти, что раздал почти все свое имущество. За мгновение до смерти он заметил свою чашку, стоящую на столике возле его кровати, и жестом показал своему другу подать ее. Выбросить чашку из окна было его последним деянием на земле.

Как бы кто ни умирал, есть способы им помочь, даже если уже прошло много времени. Мы можем делать добродетельные поступки и посвящать их благополучию умерших – где бы они ни были и какую бы форму ни приняли. Давать деньги нуждающимся, помогать животным, посещать одинокого пожилого соседа, улыбаться кому-то: что бы вы ни делали во имя других, вы также можете захотеть делать это, чтобы помочь тому, кто умирает или уже ушел.

Когда умер мой отец, мой первый буддийский учитель, лама Чиме Ринпоче, научил меня подносить моему отцу его любимую еду и напитки в течение сорока девяти дней. Следуя его совету, я ставила подношения на мой алтарь каждое утро и каждый вечер выбрасывала их в чистое место, где бы их не растоптали. Я узнала позже, что это основано на убеждении, что в бардо становления умершие могут испытывать голод и жажду, но удовлетворить их можно только едой и напитками, которые поднесены непосредственно им. Я не знаю, правда ли это, но я знаю, что каждое утро, когда ставила еду и напитки, я ощущала особую близость с отцом, которой я всегда буду дорожить. С тех пор я делала эту практику для множества людей. Когда умерла моя дорогая подруга, я подносила ей ежедневное угощение в виде эспрессо и шоколада. Для меня это были бы горячая вода и яблочный пирог.

Также вы можете делать тонглен. Например, если умирающий или умерший – кто-то, кого вы любите, сначала подумайте о нем с большой любовью. Затем подумайте о любом дискомфорте, страхе или неведении, которое он может испытывать – что угодно, что может сделать их несчастными, – и вдохните это с желанием, чтобы они совсем от этого освободились. Когда вы выдыхаете, отправьте ему всю вашу любовь и заботу и все, что может сделать его счастливым или принести ему облегчение.

Я до сих пор делаю так для моих родителей, даже несмотря на то, что они давно ушли. Я не знаю наверняка, помогает ли им это, но мне точно помогает. И поскольку мы были так тесно связаны, я чувствую, что это оказывает положительное влияние и на их умы тоже, где бы они ни были.

Наконец, крайне важно позволить себе как следует погоревать о потере кого-то, кто был вам близок. Нет таких буддийских поучений, которые бы говорили, что вам не нужно тосковать по людям и что вы должны просто двигаться вперед, как будто ничего серьезного не произошло. Даже если они говорят, что сознание продолжает существовать и после смерти и что люди с позитивными склонностями обретут благоприятное перерождение, скорбь – это естественная и прекрасная человеческая эмоция. Неприятно, когда скорбь поглощает и одолевает вас, но со временем печаль становится все менее и менее интенсивной. Но время от времени, ни с того ни с сего, вы подумаете о человеке, которого потеряли, и заплачете, и это хорошо. Это знак любви.

Позволять себе горевать постепенно помогает вам отпустить. Позволяет потоку непостоянства продолжаться. Конечно, мы знаем, что непостоянство никогда не прекратится, но у нас есть волшебная способность заморозить что-то в уме и увязнуть в прошлом. Если как следует погоревать, это позволит нам двигаться дальше своим собственным путем, когда мы будем готовы двигаться.

Трунгпа Ринпоче часто говорил о «подлинном сердце печали», которое является нежным, открытым местом, где вы чувствуете связь с людьми и восприимчивы к миру. Это позитивное состояние ума, которое идет вместе со скорбью. Когда я была в состоянии скорби, я переживала это чувство связи и признательности другим, даже когда я не знала их и никогда больше их не видела. Помню, как однажды я, скорбящая, пошла в почтовое отделение и почувствовала ошеломляющую любовь ко всем людям в очереди. Печаль и скорбь, в отличие от многих других болезненных эмоций, таких как гнев и зависть, как правило, соединяют нас, а не разделяют. Наверно, так потому, что печаль больше настраивает нас на всеобщее непостоянство всех аспектов нашей жизни: дни превращаются в ночи, свежие распустившиеся цветы увядают, дети вырастают, друзья и родственники стареют, мы сами стареем.

В то же время мы можем держать в уме поучения о двух истинах. На относительном уровне все меняется и все умирает. Все люди и все вещи преходящи как облака, и это может разбить нам сердце. Но на абсолютном уровне ничто не умирает. Жизнь за жизнью наши тела приходят и уходят, но наша истинная природа всегда остается все той же. Она подобна самому пространству: бескрайнее, и неразрушимое, и полное потенциала для проявления жизни.

25. Пробуждаясь в бардо

Эти поучения касаются того, как сделать нашу жизнь осмысленной и преобразовать все, что с нами происходит, в путь к пробуждению. То, как мы реагируем на преходящие, меняющиеся обстоятельства повседневной жизни, так же важно сейчас, как и когда мы умираем. Как сказал Трунгпа Ринпоче: «Ситуация в настоящем важна. В этом вся суть, важная суть».

Видеть жизнь как последовательность бардо – очень полезная практика. Прошлое прошло, будущее еще не пришло, и мы не можем как следует ухватить мгновение между – хотя это – все, что есть. Я узнала, что мы можем развивать нашу способность замечать промежутки, паузы, открытое пространство между двумя ситуациями. Мы можем начать ощущать, что находимся в жизни, которая постоянно начинается и заканчивается. Это может стать практикой непрерывного осознавания. Конец того – также и начало этого. Идея перерождения – это не только идея физического рождения и смерти. Перерождение происходит каждое мгновение, и мы можем начать видеть это так.

Когда мы медитируем, мы можем замечать пространство между мыслями. Мы можем замечать промежуток между одной эмоцией и другой. Мы можем замечать промежуток между сном и пробуждением, постоянное ощущение присутствия и отсутствия, прихода и ухода. Промежуток, когда мы уронили чашку, или почти поскользнулись, или узнали плохие новости, или испытали внезапное потрясение.

Я просыпаюсь утром, и есть пространство между сном и еще неполным пробуждением. Я сажусь медитировать, и это свежее переживание. Затем оно заканчивается. Я иду в ванную, иду в туалет, плесну холодной водой в лицо, и тогда все заканчивается. Я иду на кухню и начинается новая жизнь: вскипятить чайник, сделать завтрак, принять лекарства. Это заканчивается, и я сажусь есть.

Одна жизнь за другой, неизменный поток новых начал и новых окончаний. Трунгпа Ринпоче однажды описал свое переживание, как он заехал на заправку, и это звучало как самое увлекательное переживание, какое только можно пожелать. Подъехать и остановить машину. Промежуток. Заглушить двигатель. Промежуток. Опустить окно и сказать: «Полный бак». (Так бывало – правда!) Промежуток. Подождать. Промежуток. Затем наконец уехать – переходя из одного бардо в другое, от одного удивительного переживания к другому.

В жизни у нас есть выбор либо жить нашим обычным неосознанным путем – потерянными в наших мыслях, бегающими туда-сюда из-за наших эмоций – или пробудиться и переживать все свежим, словно впервые. У нас также есть выбор смело относиться к фундаментальному отсутствию реальности в нашей ситуации вместо того, чтобы пытаться ее избежать. Говорится, что у этой всеохватывающей нереальности есть три аспекта: неопределенность, уязвимость и незащищенность. То, как мы относимся к этим чувствам сейчас, определит то, как мы будем относиться к ним во время смерти.

Когда мы умираем, неопределенность, уязвимость и незащищенность могут усилиться, и у нас будет выбор в отчаянии держаться за все или позволить себе войти в свежесть, которая приходит с растворением. Полностью открытое пространство становится доступным для нас, если мы не паникуем, а позволяем себе войти – или, если мы паникуем, расслабиться в нем. Это может стать временем полного пробуждения, и в основном это зависит от нашего спокойствия или беспокойства в отношении отсутствия реальности. Даже одно мгновение расслабленности во время смерти может сослужить нам службу.

В бардо дхармата мы можем переживать страх быть привлеченным в бо́льший мир, поэтому в зависимости от того, как мы тренировались в жизни, нас либо увлечет в смягченный, знакомый мир страдания, либо мы сделаем выбор в пользу расширения и войдем в более широкое видение. Даже если мы будем напуганы, мы можем остаться с этим и позволить себе быть напуганным. Если в жизни мы тренировались примиряться с тем, что чувствуем, мы сможем примириться с тем, что почувствуем в этом бардо.

Если мы переходим в бардо становления, ключевые инструкции таковы: постарайтесь не бежать, а оставаться на месте. Если мы паникуем, можем пребывать с этой паникой и сопротивляться стремлению делать какие-либо быстрые движения. Во всех бардо жизни и смерти ключевая инструкция – «Не боритесь». Что бы ни происходило, оставайтесь на месте – прямо с тем, что вы чувствуете. Замедлитесь и будьте внимательны. Развивайте способность оставаться в этих некомфортных, раздражающих местах неопределенности, уязвимости и незащищенности. Развивайте способность идти вместе с постоянными изменениями из бардо в бардо, из промежутка в промежуток.

Трунгпа Ринпоче призывал нас «сидеть на месте». И это больше всего нам поможет – это и еще оглянуться вокруг и обнаружить, что есть и другие с нами, кто так же паникует, так же пытается убежать, так же нуждается в комфорте и любви. Эмоции могут либо затянуть нас в те миры, где мы не хотели бы быть, или они могут связать наше сердце с сердцами других наших собратьев, взаимосвязанных существ.

Наша задача – открыться нашей ситуации в настоящем и вместе с тем – ситуациям наших собратьев. Наша задача в жизни и в смерти – осознавать, что у нас всегда есть выбор. Мы можем впасть в неосознанность и застрять в повторяющемся цикле самсары или мы можем пробудиться. И это, как говорит Дзигар Конгтрул Ринпоче, «зависит от вас».

Заключение

Иши был последним в своем племени. Индейцы яна-яхи были практически истреблены во время и после золотой лихорадки. С несколькими оставшимися членами семьи Иши сбежал в дикие места, и несколько десятилетий спустя он остался единственным яхи. Однажды утром 1911 года он, заблудившийся и почти обнаженный, появился в городке Оровилл на севере Калифорнии. Некоторое время спустя антрополог Альфред Крёбер приехал на поезде в Оровилл и забрал Иши в Беркли, где Крёбер работал профессором. Он хотел провести как можно больше времени с Иши, чтобы узнать о нем все возможное. И, судя по всему, Иши с удовольствием согласился.

Иши был дружелюбным и добросердечным, и люди были потрясены его приспосабливаемостью. Он всегда смотрел, как они что-то делают, разбирался с тем, как жить в абсолютно другом мире. Когда кто-то подарил ему пальто и галстук, он был счастлив носить эти странные одежды. Но когда ему предложили обувь, он вежливо отказался. Он хотел чувствовать землю.

Хотя некоторые современники считали, что Крёбер использовал Иши – и определенно можно было так подумать, – факты свидетельствуют, что они стали очень близкими друзьями. Со временем они стали способны общаться без слов. Но когда Крёбер спрашивал его имя, тот не называл. В его обычаи не входило называть свое имя кому-то вне племени. Так что Крёбер называл его Иши, что означало просто «человек», и Иши его принял.

Когда Крёбер впервые привел его на железнодорожную станцию, Иши спрятался за колонной, пока прибывал поезд. Затем он вышел, и они вместе сели на поезд. Позднее, когда они уже могли говорить друг с другом, Крёбер спросил, почему Иши спрятался от поезда. Иши сказал: «Мы обычно видели поезда с гор с их пламенем и вздымающимся паром и думали, что это монстры, пожирающие людей. Поэтому мы всегда держались подальше от них». И Крёбер спросил: «Как же у тебя хватило смелости сесть на поезд?» И Иши тогда сказал нечто, что мне всегда казалось вдохновляющим: «Я больше любопытствовал, чем боялся».

Одним из моих главных намерений при создании этой книги было помочь людям начать «больше любопытствовать, чем бояться», особенно когда дело касается смерти и умирания. Страх смерти – это повседневное бремя и, как я постаралась объяснить, ненужное. Смерть – это часть постоянных и бесконечных последовательностей бардо, удивительного потока жизни и смерти. Для того чтобы стать ближе с жизнью, думаю, нам нужно стать ближе со смертью.

Иши, должно быть, был очень близок со смертью, для того чтобы вести себя так. И это неудивительно: все люди, которых он знал, умерли и он годами жил на грани голодной смерти. Ему было нечего терять. Но если мы настраиваемся на то, что рождение и смерть происходят каждое мгновение, мы поймем, что нам тоже нечего терять. Тогда мы сможем жить бесстрашно и с большим сочувствием ко всем другим людям на планете, которые борются, беспокоятся и боятся. И наша свобода в сердце и уме сделает нас более способными помогать другим и более умелыми в этом.

Как и многие духовные традиции, буддизм возник из всеобщей человеческой потребности установить отношения со смертью. Будущий Будда провел свои ранние годы жизни в стенах отцовского дворца, укрытый от любых знаков смертности. Но когда однажды он решился выйти наружу, он увидел старика, больного человека и мертвеца. Увиденное заставило его задуматься, в чем смысл жизни, если она ведет всего лишь к таким итогам. Он оставил уют своего дворца, чтобы найти путь, чтобы сделать и жизнь, и смерть более осмысленными. Мудрость, которую он открыл в своих исканиях и передал сквозь века и поколения, мне посчастливилось получить от моих учителей. И эту мудрость, ее малую часть, я постаралась передать в этой книге.

То, что я изложила в отношении бардо, всего лишь малая крупица знаний, которые вы можете найти в других местах. Для тех, кто заинтересовался, я включила рекомендуемый список для прочтения в конце этой книги. В то же время я считаю, что самый важный фактор подготовки к смерти – помнить, что мы умираем так, как живем. Если мы учимся принимать непостоянство, работать с нашими клеша, распознавать подобную небу природу нашего ума и открываться шире и шире переживаниям жизни, мы будем учиться – и тому, как жить, и тому, как умирать. Если мы разовьем страсть узнавать нереальность, непредсказуемость, непостижимость природы нашего мира и нашего ума, это позволит нам при встрече со смертью больше любопытствовать, чем бояться.

Это драгоценное человеческое рождение, такое свободное и благоприятное, благослови меня, чтобы я постиг его полный смысл. Время смерти не определено. Благослови меня, чтобы у меня не было сожалений.

Молитва к Мачик Лабдрён, Карма Чагме

Приложение А. История поучений о бардо

Традиционная история о том, как поучения о бардо пришли к нам, довольна необычна. В VIII веке тибетский царь Трисонг Децен хотел надежно утвердить буддизм в своей стране. Преданный практик дхармы, он полагал, что сможет лучше служить своим подданным, продвигая учения Будды, которые были довольно необычными для Тибета. В то время Тибет был диким местом. Сами люди были не слишком покорными, и еще были духи и демоны, создающие препятствия для укоренения дхармы. Царь хотел построить роскошный буддийский храм, но каждую ночь духи разбирали постройку на части и уносили землю и камни туда, откуда их взяли.

Тогда царь услышал о Гуру Ринпоче, могущественном просветленном учителе из Индии, у которого были способности покорить непокоряемых. Гуру Ринпоче приехал, чтобы усмирить смутьянов, и Самье Темпл, существующий и поныне, был построен. Во время жизни в Тибете Гуру Ринпоче совершал всевозможные деяния, чтобы помочь глубоко засеять корни дхармы. Он учил множество учеников, помогая им достичь высоких уровней духовного постижения. Некоторые из этих поучений, известных как терма (буквально «сокровище»), были предназначены для будущих поколений, которые столкнулись бы с ними заново, когда больше всего в них нуждались. Йеше Цогьял, его супруга и ближайшая ученица, записала эти поучения, и они вместе с Гуру Ринпоче спрятали их по всему Тибету. Гуру Ринпоче уполномочил своих двадцать пять главных учеников открыть эти термы (скрытые поучения. – Прим. ред.) в будущих жизнях. Говорится, что эти ученики со временем множество раз переродились как тертоны, открыватели сокровищ. Чогьям Трунгпа Ринпоче был известен как тертон, и одной из его находок была «Садхана Махамудры», практика, которую многие из его учеников делают регулярно.

«Бардо тёдрол» является частью термы, открытой в XIV веке Кармой Лингпа в горах Гампо в Центральном Тибете. (Аббатство Гампо, монастырь в Новой Шотландии, где я давала некоторые из поучений, адаптированные для этой книги, назван так по имени известного учителя Гампопы, построившего свой монастырь в горах Гампо.) Долгое время после того как она была открыта, «Бардо тёдрол» держалась в секрете. Учителя передавали ее одному ученику за один раз. Наконец, ей стали обучать более открыто, и в 1920-х годах американский антрополог по имени Вальтер Эванс-Венц организовал первую публикацию на английском языке под неточным, но привлекательным названием «Тибетская книга мертвых». Она стала очень популярна на Западе. В 1960-х годах она была с энтузиазмом воспринята хиппи, и я была одна из них. Она продолжает быть одним из самых широко изучаемых буддийских текстов о бардо.

Приложение Б. Практики

Основная сидячая медитация

Техника сидячей медитации под названием шаматха-випашьяна («покой-проникновение») – как золотой ключик, который помогаем нам узнать самих себя. В медитации шаматхи-випашьяны мы сидим прямо со скрещенными ногами и открытыми глазами, с руками, покоящимися на бедрах. Затем мы просто осознаем дыхание, которое входит и выходит. Это требует точного пребывания прямо здесь с дыханием. С другой стороны, это очень расслабленно и невероятно мягко. Проговаривать «Будь прямо здесь с дыханием, когда оно выходит» – то же самое, что говорить «Будь полностью в настоящем». Будь прямо здесь, в том, что происходит. Будь осознанным во всем остальном, что происходит: звуки на улице, свет на стене. Это все может незначительно привлечь наше внимание, но этому не нужно увлекать нас прочь. Мы можем продолжать сидеть прямо здесь, осознавая, как дыхание выходит.

Но пребывать с дыханием – только часть техники. Эти мысли, постоянно крутящиеся в нашем уме, – другая часть. Мы сидим здесь и говорим с собой. Наставление таково, что, когда вы обнаруживаете, что думаете, вы обозначаете это: «думаю». Когда ваш ум отвлекается, вы говорите себе: «думаю». Неважно, являются ли ваши мысли жестокими, или страстными, или полными неведения или отрицания; беспокойны ли ваши мысли или полны страха; являются ли ваши мысли духовными мыслями, приятными мыслями о том, как хорошо у вас получается, утешающими мыслями, поднимающими настроение мыслями – какими бы они ни были, без осуждения и суровости просто обозначайте их «думаю», и делайте это с честностью и мягкостью.

Ощущение нашего дыхания легкое: только около 25 % осознавания фокусируется на дыхании. Вы не пытаетесь схватить или зафиксировать его. Вы открываетесь, позволяете вашему дыханию смешаться с воздухом в комнате, позволяете вашему дыханию просто выходить в пространство. Затем есть что-то вроде паузы, промежуток перед тем, как следующее дыхание снова выходит. Когда вы вдыхаете, может быть некоторое ощущение просто открытости и ожидания. Похоже на то, как вы нажимаете на дверной звонок и ждете, пока вам ответят. Затем, возможно, ваш ум отвлекается и вы обнаруживаете, что снова думаете, – в этот момент используйте технику обозначения.

Важно быть верным этой технике. Если вы замечаете, что в вашем обозначении есть строгий, негативный тон, как будто вы говорите: «Проклятье!» – и что вы изводите себя – повторите технику снова и расслабьтесь. Это не должно выглядеть так, что вам нужно сбить все мысли, как в стрельбе по тарелочкам. Вместо этого будьте мягкими. Используйте технику обозначения как возможность развивать мягкость и сочувствие к себе. Все, что возникает на арене медитации, – хорошо. Смысл в том, что вы можете честно это увидеть и подружиться со всем.

Хоть это стыдно и болезненно, но помогает исцелиться от того, чтобы прятаться от себя. Исцеляет, если мы знаем все свои хитрости; все свои способы прятаться, критиковать людей; все свои способы отключаться, отрицать, закрываться; все наши странные приемчики. Вы можете узнать их все с некоторой долей юмора и доброты. Зная себя, вы придете к знанию всех человеческих качеств. Мы все вместе против всего этого. Мы в этом все вместе. Когда вы обнаруживаете, что говорите сами с собой, обозначьте это «думаю» и будьте внимательны к тону вашего голоса. Позвольте ему быть сочувственным и мягким и шутливым. Тогда вы будете менять старые липкие привычки, которые распространены среди всей человеческой расы. Сочувствие к другим начинается с доброты по отношению к себе.

Продолжительность времени того, сколько вы сидите, на ваше усмотрение. Она может быть от десяти минут до того количества времени, сколько вам нравится. Это практика для бардо этой жизни и для бардо умирания и пойдет на пользу также и во всех других бардо.

Медитация с открытым осознаванием: практика с ведущим от Йонгей Мингьюр Ринпоче

Немедитация – это лучшая медитация. В настоящей медитации вам не нужно медитировать. Просто позвольте своему уму покоиться как есть. Каким бы ни было состояние вашего ума – спокойное, неспокойное, с мыслями или без мыслей – неважно. Основа этого всего – осознавание, так? Поэтому просто будьте в осознавании, допустите его. Какие бы мысли и эмоции ни возникали, принимайте их или допускайте и просто пребывайте. До тех пор, пока вы не перестали осознавать или полностью потерялись, все хорошо.

Так мы делаем эту практику. Также эта та медитация, которую мы называем «медитация открытого присутствия». Иногда мы называем ее «медитация без объекта». Есть несколько разных названий. Некоторые традиционные тексты называют ее «медитация без поддержки».

Пожалуйста, сядьте в позу медитации. Вначале мы будем практиковать мягкие выдохи. Вдохните и выдохните естественным образом. В конце каждого выдоха есть естественная пауза. Просто оставайтесь в открытом осознавании во время этой паузы. Когда вы чувствуете, что уже пора, снова вдохните. Расслабьтесь, когда вдыхаете и выдыхаете. Посмотрите, заметите ли вы, что паузы естественно удлиняются. Сохраняйте медитационную позу. Не усиливайте ничего. Вдыхайте, выдыхайте и покойтесь в паузе.

Итак, как это было? Теперь мы попробуем без пауз в дыхании, просто дышать полностью естественно. Вам не нужно ничего делать с дыханием. Позвольте уму просто покоиться. Просто будьте в ощущении присутствия.

Когда вы покоитесь таким образом, вы не потеряетесь. Есть осознавание, но у осознавания нет определенного объекта. Вы просто расслабляетесь. Некоторые люди могут заметить какое-то ощущение присутствия, бытия. Что-то есть. Вы не можете в действительности это описать, но вы не в забытьи. Вы не медитируете, но и не в забытьи. Хорошо? И это все.

Тонглен

Практика тонглен, также известная как «принимать и посылать», изменяет нашу обычную логику избегания страдания и поиска удовольствий. В практике тонглен мы визуализируем, что забираем боль других с каждым вдохом и посылаем что угодно, что принесет им пользу с каждым выдохом. В этом процессе мы освобождаемся от вековых эгоистических моделей поведения. Мы начинаем чувствовать любовь и к самим себе, и к другим; мы начинаем заботиться о себе и других.

Тонглен пробуждает наше сочувствие и вводит нас в гораздо более обширное видение реальности. Она вводит нас в безграничный простор шуньяты (пустоты). Делая эту практику, мы начинаем обращаться к открытому измерению нашего существования.

Тонглен можно делать для тех, кто болеет, для тех, кто умирает или умер, или для тех, кто испытывает какую-либо боль. Ее можно делать в качестве формальной медитации или прямо на месте в любое время. Если мы прогуливаемся и видим кого-то, кто испытывает боль, мы можем вдыхать его боль и посылать ему облегчение.

Обычно мы отворачиваемся, когда видим, как кто-то страдает. Их боль вызывает у нас страх или гнев; она вызывает наше сопротивление и запутанность. Поэтому мы также можем делать тонглен для всех людей, так похожих на нас, – всех тех, кто хочет быть сочувственными, но вместо этого боится, кто хочет быть смелым, но вместо этого ведет себя трусливо. Вместо самобичевания мы можем использовать нашу собственную скованность как ступеньку к пониманию, чему противостоят люди во всем мире. Вдохните для всех нас и выдохните для всех. Используйте то, что кажется ядом, в качестве лекарства. Мы можем использовать наше собственное страдание как путь к сочувствию для всех существ.

Когда вы делаете тонглен как формальную медитационную практику, у него есть четыре фазы.

1. Включить бодхичитту

Оставьте ваш ум на секунду или две в состоянии открытости или спокойствия. Эта фаза традиционно называется «включение абсолютной бодхичитты», «пробужденные сердце-ум» или «открытие изначальному простору и ясности».

2. Начать визуализацию

Работайте со структурой. Вдыхайте ощущение жары, темноты и тяжести – чувство клаустрофобии – и выдыхайте ощущение спокойствия, яркости и света – ощущение свежести. Вдохните полностью, вбирая негативную энергию всеми порами своего тела. Когда вы выдыхаете, излучайте во все стороны позитивную энергию, через все поры вашего тела. Делайте так, пока ваша визуализация синхронна вашим вдохам и выдохам.

3. Сосредоточиться на личной ситуации

Сосредоточьтесь на любой болезненной ситуации, которая для вас реальна. Традиционно вы начинаете делать тонглен для кого-то, о ком заботитесь и хотите помочь. Однако, если вы застряли, можете делать практику для боли, которую вы испытываете сами, и одновременно для всех тех, кто переживает такое же страдание. Например, если вы чувствуете себя неполноценным, вдохните это для себя и для всех тех, кто в одной лодке с вами, и посылайте уверенность, компетентность и облегчение в той форме, в какой вам хочется.

4. Распространить ваше сочувствие

Наконец, увеличьте то, как вы принимаете и посылаете. Если вы делаете тонглен для кого-то, кого вы любите, распространите его на всех, кто находится в такой же ситуации. Если вы делаете тонглен для кого-то, кого вы видите по телевизору или на улице, сделайте это для всех, кто находится в той же лодке. Сделайте его больше, чем для кого-то одного. Вы можете делать тонглен для людей, которых считаете своими врагами, – тех, кто причиняет боль вам или другим. Сделайте тонглен для них, думая, что у них та же запутанность и скованность, как и у ваших друзей, и у вас самих. Вдохните их боль и посылайте им облегчение.

Тонглен может расширяться бесконечно. По мере того, как вы делаете эту практику, ваше сочувствие со временем расширяется естественным образом и также расширяется ваше постижение того, что все не так реально, как вы думали, а это проблеск пустоты. По мере того, как вы делаете эту практику, постепенно на вашей собственной скорости, вы удивитесь, замечая, что все больше и больше способны быть здесь для других, даже в таких ситуациях, которые раньше казались невозможными.

Приложение В. Схемы и таблицы

СТАДИИ РАСТВОРЕНИЯ

ПЯТЬ БУДДА-СЕМЕЙСТВ

ШЕСТЬ МИРОВ САМСАРЫ

Шесть миров самсары, изображенные ниже, по часовой стрелке, начиная сверху: мир богов, мир завистливых богов, мир голодных духов, мир адов, мир животных и мир людей. Птица, змея и свинья в центре круга представляют три основные клеша – желания, агрессии и неведения. Эти эмоции порождают состояния ума и действия, которые создают наши переживания в самсаре. В кольце между шестью мирами (внешний круг) и изображениями трех основных клеша (в центре), слева изображены позитивные действия, которые ведут к рождению в высших мирах, а справа – негативные действия, которые ведут к рождению в низших мирах.

Рекомендации для дальнейшего чтения

Анам Тхубтен. Священный компас. – Пойнт Ричмонд, Калифорния: Дхармата фоундейшенз, 2020.

Аньен Ринпоче. Умирание с уверенностью: Буддийское тибетское руководство по подготовке к смерти. – Бостон: Висдом публикейшенз, 2014.

Чогьям Трунгпа. Путешествие без цели: Тантрическая мудрость Будды. – Бостон: Шамбала публикейшенз, 2010. Первое издание 1981.

Чогьям Трунгпа. Преодолевая безумие: Переживание шести бардо. – Бостон: Шамбала публикейшенз, 1999. Первое издание 1992.

Чогьям Трунгпа и Франческа Фремантле. Тибетская книга мертвых: Великое освобождение через слушание в бардо. – Боудлер: Шамбала публикейшенз, 2019. Первое издание 1975.

Дхогчен Понлоп. Эмоциональное спасение. – Нью-Йорк: Тарчер-Периджи, 2016.

Дхогчен Понлоп. Ум вне смерти. – Итака, Нью-Йорк: Сноу Лайон публикейшенз, 2008.

Дзонгсар Джамьянг Кхьенце. Жизнь это умирание: Как подготовиться к смерти, умиранию и дальнейшему. – Боулдер: Шамбала публикейшенз, 2020.

Фремантле Франческа. Сияющая пустота. – Бостон: Шамбала, 2003.

Холесек Эндрю. Подготовка к умиранию. – Бостон: Сноу Лайон, 2013.

МакЛеод Кен. Размышления о Серебряной реке: Тридцать семь практик бодхисатвы Токме Зонгпо. – Лос-Анджелес: Анфеттеред майнд медиа, 2013.

МакЛеод Кен. Пробудись в своей жизни: Открывая буддийский путь внимательности. – Сан-Франциско: Харпер Сан-Франциско, 2002.

Саундерс Джордж. Линколь в бардо: Новелла. – Нью-Йорк: Рэндом хауз, 2018.

Согьял Ринпоче. Тибетская книга жизни и умирания. – Сан-Франциско: Харпер Сан-Франциско, 1992.

Тулку Тхондуп. Мирная смерть, радостное перерождение. – Бостон: Шамбала публикейшенз, 2007.

Йонгей Мингьюр и Хелен Творков. В любви с миром: Путешествие монаха через бардо жизни и умирания. – Нью-Йорк: Рэндом хауз, 2019.

Благодарности

Я хочу начать с благодарности моим любимым учителям, без которых я бы не имела представления о том, что эти поучения бардо означают. Также я хочу поблагодарить Йонгей Мингьюра Ринпоче за его мощный пример и разрешение использовать его медитацию на открытое осознавание. Эрик Пема Кунсанг и Франческа Фремантле прояснили некоторые из наиболее сложных аспектов поучений о бардо. Хелен Творков ответила на вопросы об истории Мингьюра Ринпоче. Сара Стэнтон из «Шамбала публикейшенз» сделала множество ценных предложений, чтобы помочь этой книге найти общий язык с аудиторией; Никко Одисеос и Иван Берчольц из «Шамбалы публикейшенз» оказали необходимую поддержку и руководство. Барбара Абрамс, одна из наиболее преданных читателей, прочитала самую первую рукопись и дала содержательную обратную связь. Наконец, я хотела бы особенно поблагодарить моего друга и брата в дхарме Джозефа Ваксмана за запись моих речей и героическую работу по превращению их в эту книгу. Работать с моим сердечным другом Джо Ваксманом – всегда великое удовольствие.

Об авторе

Фотография Кристин Алисино

Ани Пема Чодрон, урожденная Дейдре Бломфильд-Браун, родилась в 1936 году в Нью-Йорке. Она посещала Школу мисс Портер в Коннектикуте и окончила Калифорнийский университет в Беркли. Много лет работала учителем начальных классов в Нью-Мехико и Калифорнии. У Ани Пемы двое детей и трое внуков.

Когда ей было тридцать с небольшим, во время путешествия во Французские Альпы, Ани Пема повстречала ламу Чиме Ринпоче, у которого она училась несколько лет. Она стала послушницей в 1974 году, обучаясь у ламы Чиме в Лондоне. Его Святейшество Шестнадцатый Кармапа приехал тогда в Шотландию, и Ани Пема получила от него посвящение в сан.

Ани Пема впервые встретила своего Коренного гуру, Чогьяма Трунгпу Ринпоче, в 1972 году. Лама Чиме посоветовал ей работать с Ринпоче, и именно с ним у нее возникла глубочайшая связь. Она училась у него с 1974 по 1987 год. По просьбе Шестнадцатого Кармапы она получила полное посвящение в сан бхикшуни китайского буддизма в 1981 году в Гонконге. Она была главой центра Карма Дзорг в Боулдере, Колорадо, вплоть до переезда в 1984 году на остров Кейп-Бретон, в провинцию Новая Шотландия, чтобы возглавить монастырь Гампо. Чогьям Трунгпа Ринпоче дал ей исчерпывающие наставления по созданию этого монастыря для западных монахов и монахинь. Ани Пема в настоящее время учит в Соединенных Штатах и Канаде и планирует больше времени проводить в одиночных ретритах под руководством преподобного Дзигара Конгтрула Ринпоче. Она намерена помогать развитию монашеских традиций тибетского буддизма на Западе и продолжать работу с западными буддистами всех традиций. Ее некоммерческая «Ассоциация Пемы Чодрон» была основана для этой цели, а также для поддержки тибетских буддийских монахинь в Индии и Непале и помощи людям и народностям, находящимся в опасности в Соединенных Штатах.

Она написала несколько книг, включая «Приветствуя трудности», «Мудрость, когда нет выхода», «Работай с тем, что есть», «Когда все рушится», «Дорога к бесстрашию», «Становясь Бодхисаттвами», «Практикуя мир», «Жить красиво».

Книги и избранные аудиоматериалы Пемы Чодрон

КНИГИ

«Пробуждая любящую доброту»

Мы часто ищем повсюду руководство, чтобы стать лучше, как если бы ответы были где-то далеко. Но Пема Чодрон указывает на то, что лучший и непосредственный учитель пробуждающей любящей доброты – это на самом деле ваша собственная жизнь. Основанные на лекциях, которые были проведены во время месячного медитационного ретрита в Аббатстве Гампо, где Пема живет и учит, ее поучения концентрируются на изучении того, как видеть события нашей жизни идеальным материалом, чтобы научиться любить себя и наш мир игриво и искренне и жить свою жизнь бесстрашно, без агрессии, грубости или стыда.

«Становясь Бодхисаттвами: руководство к сочувственным действиям»

Путь Бодхисаттвы долго был заветным и непременным руководством к просветленной жизни, открывающим окно к величайшему потенциалу в нас. Написанное в VIII веке ученым и святым Шантидевой, оно представляет всестороннее видение высочайшего идеала буддийской традиции Махаяны – посвятить себя жизни воина-Бодхисаттвы, человека, который искренне предан свободе и общему благу всех существ. В этом всестороннем комментарии Пема Чодрон приглашает вас погрузиться в путешествие к этому освобождающему пути жизни, представляя стихотворный текст Шантидевы и предлагая как проливающие свет истории, так и практические упражнения, чтобы обогатить этот текст и оживить его вневременные поучения в нашем сегодняшнем мире.

«Спокойствие в неопределенности 108 поучений по развитию бесстрашия и сочувствия»

Собрав некоторые из наиболее мощных поучений из множества излюбленных книг Пемы Чодрон, эта компактная брошюра для духовной практики богата вдохновением и озарением. Здесь она исследует меняющие жизнь концепции, темы и практики из буддийской традиции, показывая, как кто угодно (не только буддисты) может черпать из нее, чтобы стать более храбрыми, осознанными и добросердечными. Книга включает в себя пользу медитации и осознанности, отпускания навязчивых идей, которые отягощают нас, работы напрямую со страхом и другими болезненными эмоциями и многое другое.

«Книга Сочувствия»

Пема Чодрон рассказывает мощную преобразующую практику под названием лоджонг, которая стала главной в ее поучениях и личной практике в течение многих лет. Эта книга представляет пятьдесят девять сжатых призывов из поучений о лоджонге для повседневных размышлений и включает ясные, лаконичные наставления Пемы о том, как их понимать и как они могут обогатить нашу жизнь. Также представлена сорокапятиминутная аудиопрограмма для скачивания под названием «Открывая сердце».

«Искусство жить в неопределенности и изменениях»

Мы живем в сложные времена. Иногда жизнь кажется бурлящей и неспокойной рекой, угрожающей утопить нас и разрушить весь мир. Почему же тогда нам не уцепиться за определенность бухты – за наши знакомые шаблоны поведения и привычки? Потому что, как учит Пема Чодрон, это основанное на страхе цепляние удерживает нас от бесконечно более удовлетворяющего переживания жить полной жизнью. Поучения, которые она представляет здесь, известные как «Три обязательства», предлагают богатство мудрости научиться шагать прямо в реку: абсолютно, бесстрашно присутствовать в настоящем даже в самые тяжелые времена, в самых трудных ситуациях.

«Дорога к бесстрашию. Как стать храбрым в трудные времена»

У нас всегда есть выбор того, как реагировать на обстоятельства нашей жизни. Мы можем позволить им ожесточить нас и сделать нас обиженными и напуганными, или мы можем позволить им смягчить нас и дать присущей нам человеческой доброте воссиять. Здесь Пема Чодрон предлагает необходимые инструменты для работы со множеством сложностей, которые преподносит нам жизнь, обучая нас, как пробудить наши изначальные человеческие хорошие качества и стать глубоко связанными с другими, чтобы принять себя самих и все вокруг нас полностью с недостатками и несовершенствами. Если мы идем туда, где страшно, советует Пема, мы можем просто найти безграничную жизнь, о которой всегда мечтали.

«Карманная Пема Чодрон»

Это сокровище 108 коротких выдержек из бестселлеров Пемы Чодрон дает поучения об освобождении от разрушительных шаблонов поведения; развитии терпения, доброты и радости среди нашей повседневной борьбы; обретении бесстрашия; раскрытия нашей естественной теплоты, интеллекта и хороших качеств. Созданное для вдохновения на ходу, это отличное руководство по буддийским принципам и основам медитации и осознанности.

«Практикуя мир»

В этом карманном руководстве по практике внутреннего мира Пема Чодрон показывает нам, как смотреть глубже на основополагающие причины нашей напряженности и как мы в действительности можем создать более спокойный мир – начиная прямо там, где мы находимся, и учась видеть семена неприязни в наших сердцах. Она черпает из буддийских поучений, чтобы исследовать происхождение гнева, агрессии, ненависти и войны, и предлагает практические техники, которые все мы можем использовать, чтобы создать подлинный, прочный мир в нашей жизни и в любых обстоятельствах, в которых мы себя обнаруживаем.

«Работай с тем, что есть: руководство к сочувственной жизни»

Здесь Пема предлагает практическое руководство о том, как мы можем выйти за рамки сиюминутных попыток «зафиксировать» нашу боль и вместо этого принять нашу жизнь такой, какая она есть, и как единственный путь достичь того, к чему мы на самом деле все стремимся в глубине души – принять, а не отрицать сложности нашей жизни. Эти поучения, основанные на пятидесяти девяти традиционных тибетских буддийских максимах, известных как призывы лоджонг, – таких как «Всегда медитируй на всем, что вызывает обиду», «Будь благодарен каждому» и «Не ожидай аплодисментов», – приводят нас напрямую к нашему сердцу и уму. Работая с этими призывами в ежедневной медитации, «Работай с тем, что есть» показывает, как мы все можем развить смелость работать с нашей внутренней болью и открыть истинную радость, целостное благополучие и непоколебимую уверенность.

«Шаг навстречу будущему: освобождая себя от старых привычек и страхов»

Эти классические буддийские поучения о шенпа (болезненных привязанностях и влечениях) помогают нам увидеть, как определенные привычки ума стремятся «зацепить» нас и задержать в состояниях гнева, обвинения, ненависти к себе и зависимости – и как мы можем освободиться от них. Пема предлагает идеи и практики, которые мы можем немедленно использовать в нашей жизни, чтобы сделать смелый прыжок в новый способ жить, – такой, который принесет позитивные преобразования для нас и для нашего беспокойного мира.

«Приветствуя трудности: чистосердечная жизнь в мире разбитых сердец»

В мире, где постоянно усиливаются противоречия, Пема показывает нам, как укрепить наши возможности находить точки соприкосновения, даже когда мы не согласны, и влиять на наше окружение позитивным образом. Делясь ранее никогда не рассказанными историями из своей замечательной жизни, простыми и мощными ежедневными практиками и прямыми понятными советами, Пема призывает нас всех стать победоносными бодхисатвами – сочувственными существами – в тягостные времена. Эта книга включает поучения об истинном значении кармы, распознавании изначальных хороших качеств в нас самих и людях, с которыми мы делим жизнь, и пошаговое руководство о базовой сидячей медитации и сочувственной медитации, которую каждый может использовать для принесения света во тьму, с которой мы сталкиваемся, где бы и чем бы она ни была.

«Когда все рушится: сердечный совет для сложных времен»

Как нам вести свою жизнь, когда кажется, что все рушится, – когда нас постоянно одолевает страх, беспокойство и боль? Ответ, как предлагает Пема Чодрон, может быть прямо противоположен тому, что вы ожидаете. Здесь, в самой любимой и признанной работе, Пема показывает, что движение к болезненным ситуациям и сближение с ними может открыть наши сердца так, как мы никогда не могли себе представить. Основываясь на традиционной буддийской мудрости, она представляет меняющие жизнь инструменты для преобразования страдания и негативных шаблонов поведения в привычную легкость и безграничную радость.

«Мудрость отсутствия выхода и путь любящей доброты»

В этом руководстве по истинной доброте для себя и других Пема Чодрон представляет неповторимый практический подход к тому, как открываться жизни в любых обстоятельствах. Она показывает, что, когда мы принимаем счастье и страдания, вдохновение и запутанность и все перипетии, являющиеся естественной частью нашей жизни, мы начинаем обнаруживать истинный источник смелой любви, который всегда был в наших сердцах.

АУДИО

«Быть благодарными каждому: глубинное руководство по практике лоджонг»

Один из лучших способов перенести медитацию с подушки в нашу повседневную жизнь – практика лоджонг (или тренировка ума). На протяжении веков тибетцы использовали пятьдесят девять призывов тренировки ума как способ преобразовать обычные ситуации жизни и возможности для пробуждения. Пема Чодрон представляет здесь полные поучения о лоджонг в аудиоформате. Она предлагает обзор практики и продолжает давать вдохновляющие комментарии призывов, в то же время уделяя особое внимание тому, как применять их сразу в нашей повседневной жизни.

«Не заглатывайте крючок: найти свободу от гнева, обиды и других разрушающих эмоций»

В этой записи ретрита выходного дня Пема опирается на буддийские поучения, чтобы показать нам, как конструктивно относиться к неизбежному шоку, потерям и расстройствам жизни так, что можно найти истинное счастье. Ключ в том, объясняет Пема, чтобы не заглатывать «крючок» наших привычных реакций.

«Бесстрашное сердце: практика жизни со смелостью и сочувствием»

Пема в записи «Бесстрашное сердце» показывает нам, как преобразовать негативные эмоции, такие как страх и вина, в смелое принятие себя. Ее поучения основаны на пяти афоризмах, переданных Мачик Лабдрён, одной из величайших учителей-женщин тибетского буддизма. Пема представляет глубокое руководство о том, как оставаться смелым перед лицом боли и как увеличить чувства щедрости и страсти с помощью бесстрашия. Эта аудиопрограмма включает обширную сессию вопросов и ответов и медитационную практику с ведущим, доступную впервые.

«Полностью живой: ретрит с Пемой Чодрон по “Искусству жить в неопределенности и изменениях”»

В этой записи ретрита выходного дня Пема Чодрон и ее помощница в поучениях Мег Уитли учат нас перестать цепляться за определенность жизненного причала и вместо этого шагнуть прямо в реку: полностью, бесстрашно присутствовать в настоящем, даже в трудные времена, в самых сложных ситуациях. Это секрет того, чтобы быть полностью живым.

«Отдавая самое лучшее: ретрит с Пемой Чодрон по практике пути бодхисатвы»

Пема Чодрон учит тому, как взрастить сочувственный настрой, используя текст, очень близкий ее сердцу: буддийская классика, известная как «Путь бодхисатвы». Она сосредотачивается на его главном предмете – просветленном сердце и уме (бодхичитта), показывая нам, что это просветленное состояние, которое часто кажется бесконечно далеким от возможности его ухватить, всегда доступно нам прямо там, где мы находимся.

«Совершенный, каким ты и являешься: буддийские практики на Четыре Неизмеримые – любящая доброта, сочувствие, радость и равностность».

Это глубокий обучающий курс предлагает полные поучения Пемы Чодрон по буддийской практике под названием «Четыре Неизмеримые» – практика, помогающая нам распознать и вырастить семена любви, сочувствия, радости и равностности, которые уже есть в нашем сердце. Она предлагает медитации с ведущим, практики для применения на месте, посреди ежедневных дел, обзор бодхичитты и обета бодхисатвы, медитацию шаматхи с ведущим, упражнения записывания и размышления, методы ослабления хватки негативных эмоций и сессии вопросов и ответов.

«Улыбнитесь страху: ретрит с Пемой Чодрон по раскрытию вашей светящейся уверенности в себе»

За каждым нашим страхом живет изначальный страх самих себя. В этой записи ретрита Пема Чодрон делится техниками, вдохновленными книгой «Улыбнитесь страху», написанной ее учителем Чогьямом Трунгпой. Здесь вы найдете видение, как двигаться за пределы этого самого основного страха себя и открыть присущие нам храбрость, доверие и радость, которые живут в сердце нашего естества.

«Мгновение – совершенный учитель: десять буддийских поучений по развитию внутренней силы и сочувствия»

Лоджонг – мощная тибетская буддийская практика, созданная специально для тренировки ума, чтобы работать с испытаниями повседневной жизни. Она учит наши сердца смягчиться, изменить наше отношение к сложностям и позволить нам раскрыть источник внутренней силы. В этой записи ретрита Пема Чодрон представляет поучения о лоджонге и объясняет, как мы можем применять их в любой ситуации жизни – потому что, как говорит Пема, «каждое мгновение – возможность для пробуждения».

Сноски

1

Полдюйма – 1,27 сантиметра. – Прим. пер.

2

Таблица с описанием стадий растворения и их свойств помещена в Приложении В на странице 205.

3

Наставления по основной сидячей медитации и медитации с открытым осознаванием смотрите в Приложении Б на страницах 198-201.

4

«Детка Хочу-Хочу». – Прим. пер.

5

Если вы не знакомы с этой практикой и хотели бы получить пошаговые наставления, смотрите Приложение Б.

6

Схема, описывающая пять семейств и их качества, находится в Приложении В на странице 207.

7

Больше практик бодхичитты вы найдете в книге «Места, где страшно».

8

Более широкие рассуждения на эту тему смотрите в книге «Приветствуя трудности», глава 19 «Учась у наших учителей».

9

Иллюстрация шести миров самсары содержится в Приложении В на странице 209.

Content

Пема Чодрон
Как жить и как умирать

Введение

Мы умираем так, как живем

1. Удивительный поток рождения и смерти

2. Непрерывное изменение

3. Мимолетное воспоминание

4. Мы умираем так, как живем

5. Когда явления этой жизни растворятся: бардо умирания

6. История Мингьюра Ринпоче

7. Материнское сияние и сияние ребенка

8. Что проходит через бардо?

9. Две истины

10. Склонности

11. Чувствуй то, что чувствуешь

12. Первый шаг к храбрости: воздержаться

13. Второй шаг к храбрости: позитивное восприятие клеша

14. Две практики для преобразования сердца

15. Третий шаг к смелости: эмоции как путь пробуждения

16. Пять вкусов мудрости

17. Переживая то, каким все является: бардо дхармата

18. Открываясь святому миру

19. От открытости к конкретике: вечная модель

20. Вход в бардо становления

21. Сердечный совет

22. Шесть миров

23. Выбирая следующее перерождение

24. Помогая другим в смерти и умирании

25. Пробуждаясь в бардо

Заключение

Приложение А. История поучений о бардо

Приложение Б. Практики

Основная сидячая медитация

Медитация с открытым осознаванием: практика с ведущим от Йонгей Мингьюр Ринпоче

Тонглен

Приложение В. Схемы и таблицы

Рекомендации для дальнейшего чтения

Благодарности

Об авторе

Книги и избранные аудиоматериалы Пемы Чодрон

Сноски