Джонатан Клегг, Джошуа Робинсон

Месси против Роналду. Противостояние XXI века

© Качалов А.А., перевод на русский язык, 2023

© 2022 by Joshua Robinson and Jonathan Clegg.

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Примечание авторов

Cуществует бесчисленное множество способов поведать историю Лионеля Месси, Криштиану Роналду и эры футбола, связавшей их вместе. Каждый уик-энд, который они проводили на полях испанской лиги, превращался в собственную миниатюрную мыльную оперу. Каждое лето крупного международного турнира становилось грандиозной психологической драмой. А вдали от поля Месси и Роналду строили свои глобальные империи, возводившие их на уровень известности, обычно зарезервированный только для американских президентов и римских понтификов.

Если брать их по отдельности, то каждый из них предлагает свой собственный портрет непревзойденного во все времена спортивного величия – и о каждом из них уже написано немало строк. Но любая история, сосредоточенная только на одном из них, неизбежно будет иметь в повествовании дыру размером с другого. Нравится им это или нет, но Месси и Роналду неотделимы от нарративов друг о друге. К закату своих карьер они стали достаточно спокойны и уверены в своем наследии, чтобы суметь это признать. Почти два десятка лет они мотивировали и подталкивали друг друга. Быть величайшим в истории игры в их случае значило в первую очередь быть лучше того, второго парня.

Как выяснилось, они не были изолированы в этой битве. В своих неизменно пересекавшихся поисках возможностей переписать историю Роналду и Месси попутно превратились в два главных центра притяжения-близнеца самой популярной игры на планете, и сила их притяжения воздействовала на всё и всех, кто оказывался в их орбитах. Даже в эпоху, когда мир спорта менялся более стремительно и драматично, чем в любой 20-летний период с момента изобретения телевидения, самой удивительной особенностью этого времени было то, что игроки на вершине пирамиды оставались всё теми же.

Это была эпоха, в которой мы росли, будучи репортёрами Wall Street Journal. Мы взрослели, когда взрослели Месси и Роналду, и мы вели хронику их карьер – и резонансного влияния этих карьер на мир вокруг – с самого их начала. На протяжении почти 15 лет мы следили за их подвигами на четырёх континентах. Мы были на финалах Лиги Чемпионов, Чемпионатов Мира, Чемпионатов Европы. Мы видели, как они поднимали ставки и задирали друг для друга планки моментами своей вселенской славы, от четвёртого титула Месси в Лиге Чемпионов в Берлине до экзорцизма Роналду с Португалией на Евро-2016. Мы также были свидетелями того, как они переживали опустошающие разочарования. Ни одно из которых не было таким драматичным, как тот вечер в Рио-де-Жанейро, когда мы, обгоревшие и невыспавшиеся, брели к стадиону «Маракана», всерьез рассчитывая увидеть, как Лионель Месси выигрывает Чемпионат Мира на южноамериканской земле.

В тот день у Месси был шанс стать чемпионом мира и получить решающее преимущество в споре, захватившем весь футбольный мир: «Месси или Роналду?». Когда ему это не удалось, ведь Аргентина проиграла Германии, мы покидали стадион с полным осознанием: этот Спор никогда не закончится. Более того, сам Спор утратил смысл.

Вот почему это не просто двойная биография двух блистательных футболистов. Вся суть этой книги в том, что дело далеко не только в них одних. Да и не могло всё сводиться только к ним двоим.

Messi vs Ronaldo – это исследование того, как два футбольных гения возникли в одно время, чтобы изменить мир спорта и ускорить перемены, начавшиеся в нём. В этой работе они не только являются призмой для понимания всего современного футбола, через них также раскрываются такие темы, как власть, охват и влияние. Соперничество вышло так далеко за рамки футбольного поля – где они сходились всего лишь около трёх десятков раз, что разрушало целые экосистемы в бизнесе и культуре, пусть даже сами действующие лица мало что об этом знали и мало как могли контролировать последствия.

Уже выходили биографии этих ребят, но не было еще ни одного серьезного журналистского исследования их глобального влияния на игру, на спортивный бизнес и на природу общемировой известности.

Во всем этом подразумевается взаимопонимание между Месси и Роналду в том, что они – самые важные деловые партнеры друг для друга. Их соперничество генерирует столько энергетики и энтузиазма в людях, рационально мыслящих во всех остальных вещах, что спорт уже перестал быть его языком. Вместо него по мере того, как их карьеры сходят на нет, ходовым товаром для них становится – любите вы их или ненавидите – разговор, который сами Месси и Роналду уже давно перестали пытаться вести. И во многих случаях он упростил болельщикам выбор стороны, потому что эти двое выдающихся игроков выдающимся образом непохожи. Они – полные противоположности друг другу во всех значимых вещах: один большой, другой маленький. Один любит пробиваться сквозь защитников, другому нравится плести вокруг них кружева. Один завершитель, а другой плеймейкер. Один скромен и стеснителен, другой – напыщенный павлин. И вы уже знаете, кто из них кто.

На протяжении многих лет Месси играл так, что казалось – всё просто. Потрясающие голы давались ему безо всяких усилий. Роналду же играл так, что казалось – подобное невозможно. В момент, когда он заколачивал мячи в сетку, на его теле можно было разглядеть каждую тщательно выточенную мышцу и каждое сухожилие.

Творчество ни того, ни другого не требовало перевода. Дети от Пекина до Бруклина инстинктивно понимали, что глобальный мировой порядок таков: сначала эти двое, а потом все остальные. Они забивали практически в каждом матче, в котором играли, а играли они каждые три дня круглый год. И все же, чем глубже мы погружались в их историю и чем дольше развивались их карьеры, тем более похожими они начинали нам казаться.

Опираясь на фундамент из конфиденциальных документов и многочисленных интервью, взятых за многие годы у самых разных людей из мира футбола и спортивного бизнеса – руководителей клубов, партнеров по командам и тренеров, эта книга предлагает читателям оттиск той галактики, что они создали вокруг себя, в центре которой горят две яркие звезды. Во многих случаях близкие к Месси и Роналду люди соглашались говорить с нами только на условиях анонимности, поскольку их отношения с игроками (а временами и источник заработка) сильно зависят от соблюдения ими конфиденциальности. Там, где мы приводили беседы целиком, их содержание реконструировалось на основе сведений, полученных из первых уст от людей, находившихся в одном помещении, либо тех, кому передавали суть разговоров сразу по их окончании. И на протяжении всей этой истории, из раза в раз, мы делали самое важное из того, что мог делать человек в эпоху противостояния Месси против Роналду: мы смотрели их игру.

– Джошуа Робинсон и Джонатан Клегг, апрель 2022

Пролог

Цюрих, декабрь 2007-го

Два величайших футболиста из когда-либо живших смущенно сидели в швейцарском оперном театре, недоумевая, зачем вообще они сюда пришли. Это были Лионель Месси в темном костюме, висевшем на его узких плечах, и Криштиану Роналду с бриллиантовыми серьгами в ушах и смокинге, несмотря на то что мероприятие было подчеркнуто «без галстуков». Ни тот ни другой не хотели там быть. Ни тому ни другому не разрешалось уйти.

Причина, по которой они сутулились, как наказанные школьники, крылась в пустом кресле между ними.

На их первом совместном гала-вечере FIFA World Player – ежегодном чествовании поразительного футбольного мастерства, неугасимого драйва и неловкого хвастовства – Месси и Роналду не то чтобы претендовали на звание лучшего игрока 2007 года среди мужчин по итогам голосования. Вместо них этой чести удостоился бразильский плеймейкер по имени Рикардо Изексон дос Сантос Лейте или, для краткости, Какá, который теперь поднимался на сцену, чтобы забрать свою награду. Он был старше и Месси, и Роналду, а еще он, как они считали, хуже их играл в футбол.

Как минимум еще два человека, сидевших в бархатных креслах оперного театра, были согласны с ними в этом.

Одним из них был бывший португальский промоутер ночных клубов по имени Жорже Мендеш, который теперь заново изобретал себя в роли футбольного агента с зализанными назад волосами: он перемещал иберийских и южноамериканских игроков по Европе с такой же легкостью, с какой таскал свои многочисленные мобильные телефоны. Выход Роналду на эту сцену был ключевым элементом его глобального плана по превращению своего клиента в богатейшего спортсмена на планете.

Вторым из них, кто также находился в зале театра и чувствовал себя еще более оскорбленным, был Хорхе Месси, отец Лионеля, по-прежнему проводивший большую часть времени в своем родном городе Росарио, в Аргентине. Прошло едва ли семь лет с того дня, как он усадил своего рыдающего сына в самолет, летевший в Испанию, в надежде впечатлить кого-нибудь из тренеров ФК «Барселона». Теперь же бывший инспектор металлозавода тоже был агентом – чей единственный клиент по стечению обстоятельств носил одну с ним фамилию – и неловко пытался нащупать свою дорогу в самом беспощадном спортивном бизнесе.

В тот вечер все они усвоили жизненно важный урок. Церемонии награждения наподобие этой никогда прежде не играли в футболе такой значимой роли.

НАГРАДЫ, КОТОРЫЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИМЕЛИ ЗНАЧЕНИЕ, РАЗДАВАЛИСЬ НА ПОЛЕ, ПО ИТОГАМ УПОРНОЙ БОРЬБЫ, И ТАМ ВСЕ БЫЛИ ОДЕТЫ В ФУТБОЛКИ И ШОРТЫ, А НЕ В КОСТЮМЫ ОТ ИМЕНИТЫХ ДИЗАЙНЕРОВ.

Но в скором времени это изменится. Игра, на которой они выросли, никогда прежде не знала такого соперничества между двумя солистами, которое определяло бы собой целую эпоху. Чего никто из находившихся в Цюрихе в тот вечер не мог предсказать, так это того, что парни, финишировавшие в голосовании на втором и третьем местах, вскоре трансформируют футбол в индивидуальный вид спорта. И церемонии награждения неожиданно станут их полем битвы – как только Месси и Роналду начнут на них побеждать.

И все же ни Месси с Роналду, ни пара Жорже – Хорхе не могли отделаться от того факта, что это мероприятие, потенциально способное оказать долгосрочный эффект на трансферные суммы и спонсорские контракты, выглядит как персональная коктейльная вечеринка Зеппа Блаттера. Задолго до того, как выяснилось, что бессменный президент ФИФА незаконно выплачивал самому себе десятки миллионов долларов бонусов и премиальных – которыми, к слову, продолжал в полной мере наслаждаться даже тогда, – он выдумывал церемонии награждений с той лишь целью, чтобы лишний раз окружить себя легендами футбола и супермоделями. А в тот год гала-вечер впервые целиком транслировался по телевидению в прямом эфире, и Блаттер исполнял свою излюбленную футбольную роль после роли центрфорварда: конферансье на центральной сцене. Рядом с ним находилась парочка швейцарских телеведущих, в чьи обязанности входило обеспечение плавности процесса и повторение за Блаттером его реплик на французском, английском и немецком. Но для того, чтобы вручить главную награду вечера, президент ФИФА нуждался в более авторитетном напарнике. И он пригласил не кого-нибудь, а самого плодовитого бомбардира и главного футбольного коммивояжера всех времен, трехкратного чемпиона мира Пеле. Для ФИФА это было равнозначно тому, как если бы премии Grammy раздавал со сцены Пол Маккартни.

На тот момент организация, которую Блаттер превратил из небольшой промоутерской компании, устраивавшей футбольные турниры, в глобального монстра маркетинга и телевизионных прав, обладала капиталом примерно в полмиллиарда долларов. То, как ФИФА вела свою повседневную деятельность, больше напоминало работу звукозаписывающего лейбла или страховой компании средних размеров, чем деятельность спортивной ассоциации. И, как всякий уважающий себя лейбл, она делала большую ставку на взращивание собственных суперзвезд.

Проблема заключалась в том, что в середине 2000-х футбольный небосклон выглядел тусклее, чем обычно. Четверо мужчин, деливших друг с другом награду лучшего на каждой из церемоний с 1996-го по 2005-й, были теперь на закате карьеры. Возраст и лишний вес настигли «Галактикос» мадридского «Реала»: Зинедина Зидана, Луиша Фигу и бразильца Роналду. А двухкратный обладатель приза Роналдиньо между тем едва находил время на матчи «Барселоны» в перерывах между пляжными вечеринками длиной в целую ночь. Положение дел на вершине футбольной пищевой цепи было таково, что в 2006-м звание лучшего в мире, ярчайшего футбольного таланта отошло к Фабио Каннаваро. А он был защитником.

Теперь настал черед Кака. Гладко выбритый парнишка, выходец из семьи среднего класса бразильского Сан-Паулу, дирижировал полузащитой «Милана» с легкостью и изяществом, не вязавшимися с тем, каким сущим кошмаром он был для своих соперников. Кака, ставший теперь чемпионом Европы, был золотым мальчиком футбола еще до того, как им стал Криштиану, и задолго до того, как Лео подрос до своих 170 сантиметров.

«Дамы и господа, настал решающий момент. У меня большой опыт вскрытия конвертов, – сказал Блаттер без намека на иронию. – Дамы и господа, победителем в номинации «Игрок года ФИФА – 2007», этого гала-вечера в Цюрихе, становится Кака-а-а-а-а».

Кака поднялся с места. Месси и Роналду остались сидеть «на скамейке».

ПЕЛЕ, ЧЕЛОВЕК, РЕКЛАМИРОВАВШИЙ ВСЕХ ПОДРЯД, ОТ AMERICAN EXPRESS ДО «ВИАГРЫ», С ГОРДОСТЬЮ ПОДДЕРЖАЛ СВОЕГО СООТЕЧЕСТВЕННИКА.

Хуже всего для Месси и Роналду было то, что двумя неделями ранее в Париже им уже пришлось отработать ту же последовательность действий на церемонии вручения «Золотого мяча», другой награды лучшему игроку года, которую впоследствии объединят с призом от ФИФА. Так что эффект неожиданности был несколько смазан. «Честно говоря, я ожидал этого в какой-то степени, – сказал Кака. – Я выиграл Лигу чемпионов и стал лучшим бомбардиром турнира… Это ключевой момент. Я должен играть за чемпионскую команду».

Не то чтобы Месси и Роналду играли за сборные пивнушек. Месси в свои 20 лет прорвался в стартовый состав «Барселоны» под руководством бывшей голландской легенды Франка Райкаарда, который прикладывал все силы к тому, чтобы выяснить, какая же позиция лучше всего подходит аргентинскому дриблеру. А Роналду в свои 22 был полноправной звездой в «Манчестер юнайтед», где менеджер клуба Алекс Фергюсон четыре года закалял его, превращая в самого разносторонне развитого игрока атаки на планете. Они уже были игроками мирового класса, с медалями победителей Лиги чемпионов и Премьер-лиги в послужном списке.

Однако Кака сумел набрать больше голосов, чем оба они, вместе взятые. В качестве последнего унижения проигравших Блаттер пригласил их на сцену попозировать для фотографов. Пеле вручил каждому из них по маленькой награде, меньшего размера, чем награда Кака, но оказалось, что он их перепутал.

Каким-то образом он умудрился выдать приз за второе место Роналду, а Месси дал награду за третье. Блаттеру пришлось вмешаться: он стал суетиться в окружении футбольных гениев, чтобы удостовериться, что каждому досталась та побрякушка, какая была положена. «Второй, второй приз Лионелю, – сказал один из двух других ведущих на сцене с тем характерным европейским акцентом, который так часто встречается в мировом футболе. – Можете, пожалуйста, поменять?»

Роналду оказался максимально близок к тому, чтобы ощутить себя опозоренным в этот момент. Он обнаружил, что есть нечто более нелепое, чем явиться на это мероприятие и проиграть: явиться на мероприятие и оказаться вынужденным передавать свою награду в руки Месси. Пока они обменивались призами за второе и третье место, Роналду наверняка мечтал о том, чтобы земля под оперным театром разверзлась и поглотила его целиком. Когда этого не произошло, ему пришлось выдержать еще один удар. «Ты пытался, ты пытался, – сказал один из ведущих, пока публика в зале хихикала. – Но не смог».

Не смог он и выдавить из себя улыбку. Роналду и Месси вынудили стоять на сцене до конца шоу, пока оркестр не отыграл The Impossible Dream, тему из мюзикла «Человек из Ла Манчи». Они пришли в оперу не для того, чтобы исполнять бродвейские номера. И уж точно не для того, чтобы проигрывать.

Как вскоре выяснится, эта проблема просуществует недолго. К тому времени, как кто-то другой, с именем не Роналду и не Месси, выиграет награду в следующий раз, пройдет 11 лет, это случится в 2018-м. Что бы там ни говорил Кака о чемпионских командах, этот приз был главным мерилом индивидуальных достижений в любимом командном виде спорта этого мира – и той наградой, которая заботила Месси и Роналду больше всего.

На этой арене их можно было сравнивать независимо от состава их партнеров и прочих обстоятельств. Здесь вживую оценивалось величие в масштабе истории. Тот или другой будут из года в год забирать себе главную индивидуальную награду на протяжении целой эпохи в истории игры, целого десятилетия, которое ознаменуется их дуэлями, умопомрачительными рекордами и разрушениями, которые они после себя оставят.

Часть I. Два гения

Глава 1

Был почти час ночи, и Криштиану Роналду отдыхал в прохладе раздевалки лиссабонского «Спортинга», как будто ничего необычного не произошло. Снаружи, в летнюю жару 2003-го, болельщики все еще пребывали в эйфории от увиденного: церемонии открытия нового стадиона клуба, победы 3:1 над «Манчестер юнайтед» и, больше всего, выступления самого молодого игрока своей команды.

Даже партнеры Роналду по команде были вне себя. Они срывали тейпы со своих лодыжек и пытались как-то осознать то, что произошло за последние два часа. Ты можешь поверить, Криштиану?

17-летний юноша с выкрашенными в блонд прядями в волосах и прыщами на лице уже много дней намекал на то, что вскоре случится нечто грандиозное – его партнеры видели это на тренировках. Роналду буквально сочился гелем для волос и невероятной энергичностью. Менеджер «Спортинга» Фернанду Сантуш сказал ему, что он выйдет в стартовом составе на важный выставочный матч против «Ман юнайтед», и с тех пор его не отпускало. «Криштиану не было нужды говорить о том, чего он хочет и о чем думает, – говорит Жоау Пинту, забивший два из трех голов «Спортинга» в тот вечер. – У него на лице было написано, что он чувствует и чего хочет».

А хотел он, чтобы «Манчестер юнайтед» взял его на карандаш.

Дальше по коридору была раздевалка гостей, и там творился сущий хаос. Игроки «Юнайтед» страдали от солнечных ожогов и джетлага и тоже пытались осмыслить произошедшее за последние два часа. Они едва понимали, который час и где находятся – в Португалию они прилетели в 4 утра предыдущего дня прямиком из Соединенных Штатов со своего предсезонного турне. Но в одном у них сомнений не было: их только что уделал некто, выглядевший так, как будто наутро ему предстояло показать домашку школьному учителю.

Всякий раз, когда мяч прилетал к Роналду, по его стопам словно проходил разряд электричества. Он рвал и метал на фланге, обыгрывая защитников на таких скоростях и с такой ловкостью, что менеджер «Юнайтед» Алекс Фергюсон сказал, что его крайний защитник Джон О’Ши уходил на перерыв с мигренью. Рой Кин, боевитый полузащитник, был менее милосерден. О’Ши, по его мнению, играл как «гребаный клоун».

«Дело было не только в том, что он проходил его, – говорит защитник Фил Невилл. – А еще в переступах, финтах, пробросах и уверенности этого парня в себе, поразившей меня сильнее всего… Он выпячивал грудь и словно говорил: «Это моя арена».

Игроки «Юнайтед» не хотели быть там еще до того, как их в товарняке унизил какой-то пацан, и уж точно не хотели быть там теперь. Они приехали в Португалию лишь для того, чтобы оказать услугу. «Юнайтед» и «Спортинг» подписали меморандум о взаимопонимании за несколько лет до этого, чтобы расширить сотрудничество между клубами, хотя на самом деле для того, чтобы у английского гранда была возможность следить за прогрессом всех талантов, проходивших через молодежную академию португальцев. Поэтому, когда «Спортинг» спросил, может ли «Юнайтед» почтить новый стадион клуба «Эстадиу Жозе Алваладе» своим присутствием и сыграть в матче-открытии, англичанам имело смысл угодить. Вся эта затея была во многом бенефисом «Спортинга» – в перерыве команда даже поменяла свою традиционную бело-зеленую домашнюю форму на выездную золотую. Игроки «Юнайтед» едва ли заметили разницу в облачении соперников, потому что все равно понятия не имели о том, что за парни им противостоят.

Сорок пять минут спустя они запомнили как минимум одного из них. Ветераны команды после матча стали изводить Фергюсона просьбами дать контракт тому парню, который превратил этот вечер в такой кошмар для них. «Нам нужно его подписать, босс». Однако они не осознавали, что план по его приобретению и так был в работе и что каждый человек на другом конце коридора был в курсе ближайшего будущего Роналду. «К концу матча, – говорит Пинту, – мы уже понимали, что он, скорее всего, отправится в Манчестер. Мы только об этом и говорили».

Помимо людей в раздевалке «Спортинга» еще трое человек из присутствовавших на стадионе в точности знали, что произойдет той ночью: Алекс Фергюсон, агент по имени Жорже Мендеш и Криштиану. Во всей остальной Европе любой, кто утруждался обращать внимание на подобные вещи, тоже подозревал такой исход. Ошеломленные игроки «Юнайтед», быть может, и были первыми за пределами Португалии, кто на себе прочувствовал то, на что он способен, но также они вполне могли быть последними, кто еще не выучил его имя.

К лету 2003-го Криштиану Роналду перестал быть для кого-то секретом.

* * *

ЛЕГЕНДА О ПРОИСХОЖДЕНИИ КРИШТИАНУ РОНАЛДУ – ЭТО ФУТБОЛЬНЫЙ АНАЛОГ ИСТОРИИ ПИТЕРА ПАРКЕРА, УКУШЕННОГО РАДИОАКТИВНЫМ ПАУКОМ.

По прошествии стольких лет уже каждый слышал историю о никому не известном мальчике, который вынес «Манчестер юнайтед» и заслужил переход в самый знаменитый клуб на планете.

Правда же сильно отличается от вымысла. Свои суперсилы Роналду аккумулировал много лет. В португальском футболе его уже сравнивали с некоторыми из величайших игроков, каких знала игра. Детишки из академии «Спортинга» прозвали его Клюйвертом за длинноногость и техническую одаренность, напоминавшие чем-то черты прославленного голландского бомбардира. Менеджер «Порту» упомянул другого голеадора из Нидерландов. «Когда я впервые его увидел, я сказал своему ассистенту: «Да это же сын Ван Бастена», – говорил Жозе Моуриньо. – Я даже не знал его настоящего имени».

Репутация Роналду росла столь стремительно, что вскоре достигла ушей бывшего клерка из видеосалона, занятого попытками проложить себе путь в футбол. Жорже Мендеш начинал свою карьеру футбольного агента. Спустя непродолжительное время Криштиану Роналду станет его самым главным клиентом.

На заре 2000-х Мендеш все еще был относительным новичком в этом бизнесе, но уже постиг главный секрет игры. Вместо того чтобы ждать, пока клубы-покупатели выйдут на него с предложением, он стал работать в сговоре с продавцами и создавать новые рынки. В конце 2002-го он проинформировал генерального менеджера лиссабонского «Спортинга» Карлуша Фрейташа, что Криштиану не будет продлевать свой контракт, до истечения которого оставалось 18 месяцев. Настало время дать клубам понять, что игрок вскоре будет доступен.

Мендеш идеально подгадал время. Он знал, что большинство европейских топ-клубов следит за Роналду, в том числе многие из богатых клубов Премьер-лиги во главе с «Манчестер юнайтед». Оседлав новую волну телевизионных доходов и прибылей от коммерции, английские команды встали на путь превращения в самых могущественных во всей Европе, положив тем самым конец десятилетию итальянского доминирования. «Арсенал» вывез его потренироваться с командой в северном Лондоне, а вице-президент клуба Дэвид Дин слетал в Португалию, чтобы сделать по нему предложение. «Ньюкасл юнайтед», успешно подписавший годом ранее игрока «Спортинга» по имени Угу Виана, тоже подбивал клинья. «Ливерпуль» внимательно следил за ним и тоже сделал свой ход, хотя в кулуарах и выражал беспокойство по поводу того, что болельщики могут плохо воспринять решение клуба подписать еще одного молодого талантливого игрока в ситуации, когда надо выигрывать трофеи. Даже «Эвертон», вторая самая известная команда Ливерпуля, знала, кто такой Роналду. У клуба была возможность купить его за 2 миллиона фунтов в 2002-м, но тогда они решили, что им хватит и другого нескладного юнца, уже выступавшего за них – речь о мальчишке по имени Уэйн Руни.

В какой-то момент Мендеш и «Спортинг» стали форсировать сделку по переходу Роналду в итальянский «Ювентус» в обмен на наличные и одного игрока, но трансфер так и не состоялся из-за того, что чилийский форвард Марсело Салас отказался переезжать в обратном направлении, говорит Фрейташ. Аналогичная проблема всплыла, когда «Спортинг» предложил Роналду лионскому «Олимпику» из Франции: французский форвард Тони Вайреллес, щеголявший стрижкой маллет, не захотел перебираться в Португалию. Мендеш также провел в Лиссабоне переговоры с директором мадридского «Реала» Рамоном Мартинесом, но они ни к чему не привели.

Самое щедрое предложение сделал итальянский клуб «Парма», предложивший «Спортингу» однозначную цифру в миллионах и приманивавший игрока подъемными: 4 миллиона евро лично Мендешу и еще 4 миллиона Криштиану.

Вот только дело было не в деньгах. Для всего этого будет еще много времени: для громадного дома, часов от Jacob & Co. с 400 бриллиантами, для Bugatti, потом для еще одной Bugatti и даже для персональной ледяной капсулы для криотерапии.

Мендеш понимал, что тогда Роналду нуждался в чем-то, что было гораздо сложнее заполучить, чем деньги. Он нуждался в игровой практике.

* * *

Проводить каждую возможную минуту за игрой в футбол было, по сути, единственным, чего Криштиану Роналду душ Сантуш Авейру хотел с тех пор, как научился ходить.

Роналду, росшему на острове Мадейра – скалистом куске вулканической породы посреди Атлантического океана, – было всего три года от роду, когда он получил свой первый футбольный мяч в качестве подарка на Рождество. На протяжении следующих девяти лет, которые он провел на острове, его почти никогда не видели без мяча. Он отправлялся за ним всюду. В большинстве случаев он следовал за ним по пути в школу и следовал за ним по пути точно не в школу в другие дни, когда он пропускал уроки, чтобы поиграть с другими детьми на узкой улице позади дома своей семьи. Он брал его с собой в церковь, на обеды и даже в кровать в крошечной комнате, которую делил со своим старшим братом и двумя сестрами.

Все это абсолютно стандартное поведение для одержимых футболом детей по всему миру – и абсолютно стандартный элемент в истории становления любого футболиста, которому удалось сделать карьеру – кроме той части про кусок вулканической породы посреди Атлантического океана. Мадейра, расположенная в 650 милях от континентальной Португалии, то есть ближе к Африке, чем к Европе, – это остров со многими положительными чертами, среди которых умеренный климат, экзотическая флора и очаровательная бухта, где Маргарет Тэтчер однажды проводила свой медовый месяц. Но ее дороги – это полное безумие: крутые, извилистые, неровные, они зачастую пролегают по краю утеса. Именно на этих петлистых коварных улицах Криштиану Роналду учился вести футбольный мяч, и если его раннее развитие и может чему-то нас научить, так это тому, что никакая другая сила не заставит тебя в совершенстве освоить близкий контроль мяча, как мысль о том, что любое неосторожное касание может отправить мяч кубарем вниз на две мили со склона холма. В шесть лет Роналду был способен маневрировать мячом настолько виртуозно, что взрослые по вечерам приходили посмотреть на то, как он исполняет с ним трюки позади своего дома. «Мяч никогда не касался земли, – говорил сосед, живший через улицу от него. – Словно он был приклеен к его ноге».

Когда он присоединился к местному футбольному клубу в возрасте семи лет, другие дети быстро пришли к тому же выводу. Но для того, чтобы устроить переполох в этом крошечном полупрофессиональном клубе под названием «Андоринья», многого и не требовалось. Гнездившаяся высоко на холмах Мадейры и глубоко в недрах пятого португальского дивизиона «Андоринья» не имела почти ничего, кроме задрипанной раздевалки, пары маленьких грунтовых полей, покрытых рытвинами, и палатки с кофе. Но отец Роналду, Диниш Авейру, работал там экипировщиком, что объясняет то, как самый знаменитый футболист в португальской истории начал свою карьеру в клубе столь непримечательном, что даже большинство жителей Мадейры о нем никогда не слышали.

Но с Криштиану Роналду на борту «Андоринье» было суждено недолго пробыть в тени. Слухи о его таланте дошли до других клубов, существовавших на острове. В 1993 году «Маритиму» сделал первую формальную попытку вступить в переговоры, предложив сумму в 50 тысяч эскудо, примерно 300 долларов, чтобы подписать Роналду в свою детскую команду. Это была абсурдная сумма за мальчика 8 лет от роду, превышавшая месячный заработок большинства обитателей Мадейры. Предложение было немедленно отвергнуто. Руководители «Андориньи» знали, что в их руках оказался редчайший талант. Они не собирались отпускать Роналду, пока не получат по-настоящему внушительное предложение, такое, которое лучше отразит его громадный потенциал. И такое предложение, как подобает, поступило на следующий год от заклятого соперника «Маритиму». Оно было гораздо более весомым для такого клуба, как «Андоринья» в целом, и для ее эпикировщика Диниша Авейру, пребывавшего в отчаянном финансовом положении, в частности. Летом 1994 года Роналду перешел в «Насьонал» в обмен на тренировочное оборудование и комплекты новенькой формы, рассчитанной на два сезона.

Переход в «Насьонал» был серьезным повышением в классе. Спортивный комплекс клуба был лучше, тренеры были лучше, игроки были лучше. Но результаты оставались примерно такими же. Матчи и тренировочные сессии команды представляли собой в основном беготню Роналду с мячом и неудачные попытки остальных игроков отобрать у него этот мяч. Отчасти причина тому была в его превосходящем техническом мастерстве, а отчасти в его новоприобретенной привычке опускаться глубоко на свою половину поля, подбирать там мяч и пытаться обыграть каждого игрока соперников, прежде чем ударить по воротам.

ЭТО БЫЛО БУДОРАЖАЩЕЕ ЗРЕЛИЩЕ, ПОЧТИ ТАК ЖЕ СВОДИВШЕЕ С УМА ПАРТНЕРОВ РОНАЛДУ, КАК И ЕГО ОППОНЕНТОВ.

Сколько бы игроков соперника ни окружало его, он никогда не делился мячом с партнерами. «Они просили меня пасовать, но я никогда не видел вариантов для паса, – говорил Роналду. – Я видел только мяч».

Отобрать у Роналду мяч не только было практически невозможно, но еще и крайне нежелательно. В тех редких случаях, когда он его терял или в еще более редких случаях, когда он проигрывал матчи, он неизменно заливался слезами и часто безутешно рыдал даже спустя несколько часов после окончания игры. «Даже если команда выигрывала матч, а он считал, что сыграл не лучшим образом, он начинал плакать, – говорит Педру Талиньяш, тренер молодежки «Насьонала». – Он не мог смириться с провалом».

К счастью, провалы нечасто случались с Криштиану Роналду. Спустя год после своего прихода в клуб он привел «Насьонал» к региональному чемпионству, что стало поводом для большого праздника для всех, кроме тренеров «Насьонала». Они уже примирились с тем фактом, что в скором времени Роналду от них уйдет. У мальчика, получившего свой первый футбольный мяч в подарок на Рождество, определенно был большой талант.

«Мы понимали, что он не может оставаться, – говорил Талиньяш. – Такие игроки на Мадейре долго не задерживаются».

* * *

Каждый португальский мальчик, мечтавший о карьере профессионального футболиста, неизбежно оказывается в одном из трех больших клубов страны: «Бенфике», «Порту» и «Спортинге». Эти клубы, известные как Os Tres Grandes, или Большая Тройка, разыграли между собой все чемпионства, кроме двух, за 87 лет существования в Португалии профессионального футбола.

Однако титулы не покажут вам всей картины. Ведь, как бы крепко Большая Тройка ни удерживала в своей хватке португальские титулы, хватка, с которой она удерживает ведущие молодые таланты страны, даже еще крепче. Почти каждый заметный португальский игрок последних 40 лет прошел через одну из их молодежных академий, а конкуренция в деле вербовки лучших молодых талантов здесь такая же ожесточенная, как и на всей остальной земле. А все потому, что поиск талантов не менее важен с экономической точки зрения, чем со спортивной. В Португалии, где доходы от телевидения и спонсоров существенно ниже, чем в других ведущих европейских лигах, даже клубы калибра «Порту» и «Бенфики» не могут позволить себе платить астрономические трансферные суммы и зарплаты, необходимые для того, чтобы переманивать лучших футболистов из-за рубежа. Составы складываются в основном из доморощенных игроков, которых вербуют уже с девяти лет, размещают в общежитиях и бережно пестуют из них профессиональных футболистов. К 17-летнему возрасту тех из них, кто оказывается достаточно хорош, ускоренно продвигают в первую команду, тогда как тех, кто до уровня не дотягивает, подталкивают к тому, чтобы подписать контракт с одним из оставшихся 15 клубов Примера-лиги. Что объясняет, почему кто-то из Os Tres Grandes каждый год неизменно забирает себе чемпионский титул.

Столь серьезный упор на развитие молодых игроков привел к тому, что футболисты стали самым популярным экспортным товаром Португалии после сардин. Когда богатейшие клубы Европы берутся за поиск новых восходящих звезд, они неизменно начинают с Португалии и изучения составов клубов Большой Тройки. Для молодых португальских игроков Большая Тройка – это не просто наилучший шанс заработать славу в Примера-лиге. Это также трамплин в ведущие лиги Европы, а все богатства и известность сосредоточены там.

Поэтому не было никаких сомнений в том, что Криштиану Роналду рано или поздно отправится в один из клубов Большой Тройки страны. Единственный вопрос был в том, который из них обнаружит его первым.

Его случай уже «разрабатывал» немало поездивший скаут-ветеран по имени Аурелиу Перейра. На протяжении большей части своей взрослой жизни его работой было слоняться по всей Португалии и подписывать самых перспективных мальчишек страны для «Спортинга». К весне 1997-го он добился значительных успехов в этой миссии. И если на поле «Спортинг» отставал от других грандов Большой Тройки и уже 15 лет не выигрывал чемпионства в лиге, то в деле развития молодых талантов клуб переживал настоящий золотой век.

И практически целиком это была заслуга Перейры, тихого, наблюдательного человека с густыми бровями, толстыми усами и стремительно истончающейся линией роста волос. Будучи тренером академии «Спортинга»,

Перейра лично завербовал некоторых из наиболее одаренных игроков, которых Португалия когда-либо рождала на свет.

Паулу Футре и Луиш Фигу перешли в клуб при нем и со временем развились в игроков мирового класса. Жорже Кадете, Луиш Боа Морте и Симау Саброза входили в десятки других детей, которых Перейра привел в клуб и которые потом стали завсегдатаями португальской национальной сборной. В 1991 году, когда Португалия второй раз подряд выиграла молодежный чемпионат мира, ее состав был собран по большей части из игроков «Спортинга», среди которых был Эмилиу Пейши, признанный лучшим игроком того турнира. Перейра впервые заметил его, когда ему было девять.

Этим даром Перейра обладал всегда, даже когда сам, будучи 14-летним игроком академии «Спортинга», подавал большие надежды. Первым человеком, осознавшим, что Аурелио Перейре никогда не стать игроком топ-уровня, был сам Аурелио Перейра. Однако даже по прошествии всех этих лет он до сих пор не может в точности объяснить, как ему удавалось, глядя на ораву худосочных подростков, гоняющих мяч туда-сюда по полю, мгновенно выявлять среди них подлинный бриллиант. Зачастую дело было в каком-нибудь микроскопическом нюансе, который не удавалось заметить другим скаутам, например, то, как ребенок изгибал свое тело, чтобы получить пас, или то, как передвигался по полю. Перейра говорил, что понял, что 12-летнему Фигу суждено стать звездой, по тому, как тот зашнуровывал свои бутсы.

Даже в стране, где зарегистрировано свыше 100 тысяч молодых футболистов, Перейра был уверен, что сможет выявить лучших из них. Единственной его проблемой было преодоление больших расстояний для того, чтобы рассмотреть их всех, в компании всего одного сотрудника, которого к нему приставили, когда в 1987 году он возглавил учрежденный «Спортингом» новый отдел – Департамент подбора и развития молодежи. Поэтому Перейра сделал то, что делает любой топ-менеджер, работающий в условиях нехватки ресурсов и немыслимых объемов работы. Он прибегнул к аутсорсингу.

Вскоре после того, как Перейра вступил в новую должность, он написал каждому из 90 тысяч членов «Спортинга», или сосьос, попросив их порекомендовать ему самых ярких молодых игроков из той местности, где они живут. Рассылка послания оказалась гениальным ходом. Он играл на глубоко сидящем в душе каждого футбольного фаната убеждении в том, что у них есть нюх на таланты. В течение нескольких дней его завалило потоком ответных писем. В течение нескольких недель Перейра и его чересчур загруженный работой ассистент начали собирать и каталогизировать наводки, сортируя их по возрасту и местонахождению игроков. А в течение нескольких месяцев Перейра собрал самую исчерпывающую базу данных молодых талантов, которые португальский футбол когда-либо знал.

То, что началось как экспромт, быстро превратилось в бесценный ресурс. В следующие 10 лет сеть скаутов-любителей Перейры наладила коммуникацию по вербовке игроков в масштабах всей страны. Сосьос приводили к Перейре лучших игроков из своих регионов, а он приводил лучших из этих игроков в «Спортинг». Ни одна из рекомендаций не считалась слишком сомнительной или отдаленной. Однажды он преодолел на машине 300 миль к горному городку Браганса на северо-восточном участке границе с Испанией, чтобы там просмотреть молодого игрока. Перейре потребовалось три минуты, чтобы решить, есть ли у этого мальчика будущее в футболе. Он увидел достаточно. Поэтому сел назад в машину и снова проехал 300 миль обратной дороги к дому.

РАДИ ПОТЕНЦИАЛЬНОЙ ЗВЕЗДЫ ОН БЫЛ ГОТОВ ПОКРЫТЬ ЛЮБЫЕ РАССТОЯНИЯ.

* * *

Поэтому Аурелио Перейре было совсем не трудно принять «холодный звонок» холодным февральским днем от кого-то, кто утверждал, что у него есть наводка – им был человек по имени Жоау Маркеш де Фрейташ, человек, всю жизнь яро болевший за «Спортинг», несмотря на то что сам проживал в 600 километрах от Лиссабона, на острове Мадейра.

«Местре Аурелио, у меня кое-кто для вас есть, – сказал де Фрейташ. – Есть парнишка, который, как говорят, неимоверно талантлив».

Перейра каждую неделю получал с десяток таких наводок, но все равно внимательно относился к каждой из них. Молодежная академия «Спортинга» стала очень успешной за последние 10 лет, но также она стала очень дорогой. Лучшие молодые игроки требовали лучших условий, а все улучшения полей и тренировочной базы привели к тому, что содержание академии теперь обходилось в сумму свыше 1 млн долларов за сезон. Перейра знал, что не может себе позволить проигнорировать наводку о потенциальном таланте. Кроме того, если слухи о мальчике дошли до него, несмотря на то что мальчик находился на далекой Мадейре, в скором времени о нем прознают и скауты «Бенфики» или «Порту».

«Сколько ему лет?» – спросил Перейра, уже предугадывая новое добавление в базу данных.

«Ему 11».

Перейра скривился: «Это очень юный возраст».

«Он маленький – очень худощавый и хрупкий», – добавил де Фрейташ.

Перейру не волновало то, насколько мал был мальчик. Более того, чем меньше, тем лучше. В таком возрасте дети покрупнее могли полагаться на свое физическое превосходство, чтобы выделяться на фоне остальных. Перейра же предпочитал вербовать тех, кто еще не развился физически. Как только они подтянут свою «физику», их техника сразу станет заметна. Гораздо больше его волновало то, где находился мальчик. Перейра недоверчиво относился к детям с Мадейры. Он слишком часто видел эту историю: переезд оказывался для них слишком тяжелым, расстояние сильно все усложняло. При первых же признаках трудностей они всегда сбегали обратно на просторы Атлантики.

«Он в «Насьонале», – продолжал де Фрейташ. – Тренеры говорят, что он очень хорош».

Перейра взял паузу. Упоминание «Насьонала» добавляло любопытный штрих. Этот клуб с Мадейры был должен «Спортингу» 20 тысяч евро за недавний переход защитника по имени Франко – Перейра завербовал его еще подростком почти десятью годами ранее. Это заставило его передумать. Быть может, им удастся прийти к какому-то соглашению, если этот мальчик и правда окажется так хорош, как о нем говорят.

Перейра нехотя согласился. Он сказал де Фрейташу, что попросит одного из скаутов армии Перейры заглянуть посмотреть. Если мальчик покажется многообещающим, его привезут в Лиссабон на короткий просмотр. А если все пойдет так, как он ожидает, Криштиану Роналду вернется на Мадейру в течение пары дней. Единственным, на что «Спортинг» потратит деньги, будет покупка для него авиабилета.

Аурелио Перейре не потребовалось много времени для того, чтобы понять, есть ли у Криштиану Роналду нужные задатки – и на этот раз дело было вовсе не в том, как он шнуровал свои бутсы.

На второй день просмотра Перейра вышел из своего кабинета и проследовал к тренировочному полю рядом со стадионом клуба «Алваладе», чтобы самолично понаблюдать за ребенком. Техника Роналду сразу же бросилась ему в глаза. Он был способен играть обеими ногами и был прирожденным атлетом. Перейра приметил, как быстро он передвигался с мячом, словно мяч был продолжением его тела. Но больше всего внимание Перейры привлекло не то, как он контролировал мяч, а то, как он контролировал других детей. Роналду уже указывал им, куда бежать и куда пасовать – как правило, обратно в ноги Криштиану Роналду. Он тренирует своих партнеров по ходу игры, подумал Перейра. Мальчик был бесстрашным, абсолютно невозмутимым. Ничего общего со скромными островными детьми-интровертами с Мадейры, которых он знал прежде.

Перейра всегда говорил, что есть хорошие игроки, великие игроки и чистые таланты. При правильном подходе и подходящих тренировках хорошего игрока можно трансформировать в великого игрока. Но никакое количество тренировок не сможет превратить великого игрока в чистый талант. Это требовало чего-то иного – определенной силы характера, внутренней уверенности в себе. Требовало харизмы. И, глядя на Роналду, Перейра думал, что созерцает будущую звезду экранов. Не в последний раз кучка ребят, которых Криштиану Роналду только что унизил, немедленно принялась настойчиво требовать от своего тренера подписать его в команду. «Дети постарше все как один считали, что он на уровне, – вспоминал Перейра, – что он другой, выдающийся».

Тем же вечером он набросал служебную записку для высшего руководства «Спортинга», убеждая их принять Роналду в ряды игроков клуба, даже если для этого придется списать долг, который имел перед клубом «Насьонал». Он знал, что это была необычная просьба. «Спортинг» не привык платить трансферные суммы за детей, только что выпустившихся из начальной школы, не говоря уже о том, чтобы отдавать за них десятки тысяч евро. Но Перейра был очень настойчив. «Может показаться абсурдом платить так много за 12-летнего мальчика, но у него громадный талант, – писал Перейра. – Это станет отличной инвестицией в будущее».

Двумя днями позже до Перейры дошла информация, что сделка одобрена руководством. Финансовый директор клуба сказал ему, что он сошел с ума.

* * *

В представлении Криштиану Роналду он уже был на пути к жизни профессионального футболиста. «Спортинг», впрочем, напомнил ему о том, что ему только 12.

От него, как от воспитанника академии, ожидали посещения уроков по утрам и сдачи в срок домашней работы. Всякий, кто будет отставать, должен оставаться на второй год и повторять ученическую программу. От молодежи ждали уважительного и учтивого отношения всегда и во всем.

К НЕСЧАСТЬЮ ДЛЯ «СПОРТИНГА», ОБРАЗОВЫВАТЬ КРИШТИАНУ РОНАЛДУ ОКАЗАЛОСЬ ДАЖЕ БОЛЕЕ ТРУДНОВЫПОЛНИМОЙ ЗАДАЧЕЙ, ЧЕМ ЗАЩИЩАТЬСЯ ПРОТИВ НЕГО ОДИН В ОДИН.

Переход к новой жизни в Лиссабоне был тяжелым. Он был всего в 600 милях от родного дома, но чувство было такое, будто он на другой планете. Другие мальчишки беспощадно дразнили его за сильный мадейрский акцент, так что он даже ввязался в несколько потасовок и стычек в школьном дворе. Когда Роналду показалось, что учительница высмеивает его за то, как он разговаривает в классе, он швырнул в нее стул.

Ему было одиноко, он сильно тосковал по дому. Месяцами он плакал каждый день. Плохие оценки и рождавшиеся экспромтом прогулы начали копиться, и директора «Спортинга» пригрозили ему отправкой домой, если его отношение к делу не изменится в лучшую сторону. Роналду задумался над тем, чтобы все бросить. Эта ситуация тянулась так почти год, пока не разрешилась сама собой – тем старым как мир способом, которым такие трудности обычно разрешались для одаренных спортсменов. Клуб и игрок достигли соглашения, и Роналду позволили по-тихому забросить учебу. «Я всегда чувствовал, что не создан для школы, – объяснял позже сам Роналду. – Так какой был смысл в этом?»

Теперь, когда учеба в школе перестала быть ему помехой, Роналду принялся тратить то время, которое прежде проводил, витая в облаках на уроках математики или химии, на работу над собой – то, к чему он питал подлинную страсть.

В свои 14 он по-прежнему оставался тонким, как штанга ворот, и понимал, что любой игрок крупнее его сможет легко оттереть его от мяча. Он также заметил, что крупнее его были почти все вокруг. Но Роналду усвоил достаточно знаний по биологии, чтобы понять, что решение его проблемы было довольно прозаичным.

«Я был тощим. У меня не было мышц. Поэтому я принял решение, – писал Роналду позднее. – Я собирался перестать вести себя как ребенок. Я собирался тренироваться так, чтобы стать лучшим в мире».

Если бы только «Спортинг» ему позволил. В академии клуба действовали строгие правила касательно количества времени, которое молодым игрокам дозволялось проводить в тренажерном зале. Это было одно из золотых правил, установленных лично Аурелио Перрейрой. «Мы никогда не водим детей в качалку, – говорил он. – Это один из секретов, благодаря которым у них складываются такие долгие карьеры. Важно дать им расти и развиваться естественным образом».

Вот только Роналду 14 лет развивался естественным образом, и это не дало должного эффекта. Он начал тайком выбираться из общежития по ночам, чтобы потренироваться в спортзале. Когда тренеры «Спортинга» застукали его, они наказали его «арестом». Когда он продолжил свои вылазки, они начали каждый вечер закрывать спортзал на замок. Но Роналду все равно не слушался. После тренировки он брал с собой в душ ведра, наполнял их водой и использовал в качестве отягощения при приседаниях и отжиманиях. Когда у него отняли ведра, он начал привязывать к лодыжкам грузы и бегать наперегонки с машинами от светофора на улице. А когда тренеры отобрали у него даже мяч после тренировки, чтобы он не перетруждался, он нашел в столовой миску с фруктами и стал чеканить апельсины, тренируя контроль мяча.

«Он всегда хотел больше, больше, больше, – говорит Карлуш Бруну, тренер «Спортинга» по физподготовке. – Когда тренировка длится слишком долго, большинство игроков говорит: «Эй, тренер, слишком обильный полив вредит растению, знаете?» Криштиану же был тем парнем, который хотел все больше и больше воды для растения».

В скором времени физическая форма Роналду превратилась в нечто близкое к тому, к чему он стремился. Никто больше не мог силой оттереть его от мяча на поле, а насмешки, которые он когда-то слышал от соперников по поводу своих габаритов, прекратились. «Теперь они смотрели на меня так, будто настал конец света», – писал Роналду. Обычно так и бывало. Прогресс Роналду привлек внимание национальной сборной, и в начале 2001-го он дебютировал за сборную Португалии до 16 лет, забив гол в победном матче против Южной Африки (2:1). В том году он сыграл за свою страну еще 11 матчей, забил девять голов и вернулся в «Спортинг», убежденным в том, что уверенно следует по нужному пути. Роналду сказал своим партнерам: «Однажды я стану лучшим в мире».

Тренеры академии пришли к тому же выводу на несколько месяцев раньше. Аурелиу Перейра был так в этом уверен, что даже сообщил об этом верхушке клуба. «Он сказал мне: «У нас в составе лучший 15-летний футболист мира», – говорит Карлуш Фрейташ, бывший спортивный директор «Спортинга». – Конечно, я подумал, что он, возможно, чересчур воодушевлен».

Летом 2001-го стремительный взлет Роналду остановило препятствие. Нашлась команда, которой удалось наконец его притормозить – ей оказалась группа физиологов с кафедры кинезиологии Технического университета Лиссабона. Они подвергли его серии испытаний, которые «Спортинг» требовал пройти всех своих игроков младше 18 лет, чтобы оценить их готовность к взрослому футболу. Замерив плотность его костей, динамику роста и физическую зрелость, они пришли к выводу, что, регулярно играя против взрослых мужчин, он рискует заглушить свое физическое развитие. Физиологи порекомендовали Роналду провести еще один сезон в молодежной команде, чтобы обеспечить более естественный прогресс.

Для того чтобы подстегнуть природу, «Спортинг» разработал специальную программу силовых и координационных тренировок, чтобы сделать Роналду более взрывным. Тренер первой команды Ласло Бёлёни хотел, чтобы он был как можно более сильным, универсальным и опасным, прежде чем ставить его в основной состав. «Он весьма скоро столкнулся бы с очень сильными защитниками, которые попытались бы выпнуть его с поля так, что он улетел бы в Бразилию, – говорил Бёлёни. – Он понимал, что важна не только техническая удаль, которую португальцы так любят и на которую порой делают слишком большой акцент».

Летом 2002-го ботаники из университета больше не могли его сдерживать. Его время в академии подошло к концу.

* * *

Однако Роналду еще не был полностью сформировавшимся материалом. Это стало очевидно, когда он присоединился к первой команде «Спортинга» на предсезонке летом 2002-го. Он так нервничал на своей первой тренировке, что, когда кто-то в первый раз сделал ему пас, Роналду сделал то, что было совершенно не в его духе: он вернул мяч обратным пасом. «Я сильно нервничал, потому что играл бок о бок со своими кумирами», – вспоминал позднее Роналду. Если одного этого опыта было недостаточно для нервотрепки, Роналду мог вспомнить и о другой причине, заставлявшей его чувствовать себя несколько робко в присутствии звездного нападающего клуба, Марио Жардела. Всего за несколько недель до того Роналду начал встречаться с его младшей сестрой.

Искра между Роналду и Ласло Бёлёни зажглась чуть позже. Бёлёни, грубоватый румын в очках с толстыми стеклами, возглавил «Спортинг» годом ранее и в первый свой сезон у руля привел команду к золотому дублю из чемпионского титула и победы в Кубке. Теперь он намеревался далеко пройти в Лиге чемпионов и совсем не был убежден, что очередной птенец из академии старины Аурелио поможет ему в этом.

Спустя несколько дней после начала предсезонки его настрой стал еще более скептическим. Роналду преодолел свою нервическую привычку пасовать мяч, как только получал его. Проблема была в другом: теперь он перестал пасовать вообще. «У него нет никакой тактической выучки ни на индивидуальном, ни на командном уровне», – писал Бёлёни о Роналду в одном из ранних тренерских отчетов, в котором сетовал на чрезмерную склонность молодого игрока к дриблингу и пристрастие к переступам. Бёлёни резюмировал отчет одним словом, подчеркнутым дважды: «Эгоист».

На этом этапе складывалось впечатление, что Криштиану Роналду ждет более долгий путь к регулярной игровой практике в первой команде, чем его партнеров по академии Угу Виану и Рикарду Куарежму, которые перешли из молодежной команды прямиком в стартовый состав команды Бёлёни годом ранее. Но два обстоятельства расчистили путь для Роналду тем летом. Сначала звездный нападающий «Спортинга» Жоау Пинту ударил арбитра во время проигранного Португалией матча чемпионата мира против Южной Кореи и получил четырехмесячную дисквалификацию от ФИФА. А затем, когда Бёлёни спросил у спортивного директора Карлуша Фрейташа, сколько денег он может потратить на приобретение замены, ему ясно дали понять, что денег нет вообще. Клуб был на мели.

Тогда Бёлёни взялся вводить в состав Роналду, своего сменщика для сменщика. Первое, что он сделал – передвинул его из центра на фланг, где его дриблинг и переступы были более эффективны. Второе, что он сделал – дал ему указание поменьше увлекаться дриблингом и переступами. Однако он понимал, что нельзя заставлять Роналду отказываться от них полностью. «Моей задачей было объяснить ему, что идти в обводку на одного-двоих игроков – это нормально, – говорил Бёлёни. – Но на пятерых это уже перебор».

В скором времени Роналду вернулся к тому, что делал лучше всего. Его первый гол за «Спортинг» на взрослом уровне случился в выставочном матче против «Бетиса», когда он был еще настолько малоизвестен, что телеканал, транслировавший матч, приписал забитый мяч некоему Куштодиу Роналду. К его первому выходу на поле в матче Примера-лиги 29 сентября 2002 года телевизионщики уже исправились. Восемь дней спустя Роналду впервые вышел в старте и забил дважды. Первый гол он забил великолепным ударом после пары переступов.

Его мать, находившаяся на трибуне, едва не упала в обморок.

* * *

Долореш Авейру была не единственным человеком на стадионе, опешившим от избытка чувств. Лес Кершо, ведущий скаут «Манчестер юнайтед», также присутствовал на стадионе в тот день в рамках своей очередной скаутской вылазки в Лиссабон, где он просматривал и Криштиану Роналду, и его партнера Рикарду Куарежму.

«Юнайтед» вел эту парочку уже два года, но в последнее время усилил свой интерес. Во многом по повелению Карлуша Кейруша, бывшего менеджера «Спортинга», родившегося в португальском Мозамбике и тем летом присоединившегося к «Манчестер юнайтед» в качестве ассистента менеджера Алекса Фергюсона. В одном из первых разговоров Кейруша с новым боссом всплыла тема лучших молодых талантов Португалии и была упомянута конкретно пара одаренных подростков из бывшего клуба португальца. Кейруш отреагировал громогласным одобрением кандидатур Роналду и Куарежмы. Когда от него стали добиваться ответа на вопрос, кого же из двоих «Юнайтед» следует подписать, он был бескомпромиссен: «Никаких сомнений, – сказал он. – Обоих».

Кершо был убежден, что обоим достанет таланта, чтобы добиться успеха на «Олд Траффорд». Но вот относительно их темперамента он так уверен не был. Куарежма был возмутительно техничен, но оказался недисциплинированным по части тактики и постоянно задирал оппонентов. В дерби против «Бенфики» в том сезоне он продержался на поле всего девять минут, пока не был удален за то, что наступил на защитника, а потом боднул его головой, чтобы еще раз доказать свою правоту.

РОНАЛДУ БЫЛ БОЛЕЕ ДИСЦИПЛИНИРОВАН НА ПОЛЕ, НО ИМЕЛ ПРИВЫЧКУ ВЫПАДАТЬ ИЗ ИГРЫ, КОГДА ОБСТОЯТЕЛЬСТВА СКЛАДЫВАЛИСЬ ПРОТИВ НЕГО.

По мере того как Кершо наблюдал за ним на протяжении сезона-2002/2003, его сомнения постепенно таяли. Роналду стал основным игроком «Спортинга», и тем летом Кершо лицезрел, как он зажигает на турнире в Тулоне и ведет Португалию к титулу, несмотря на свой статус самого молодого игрока на поле. (Однако Роналду совсем чуть-чуть уступил в споре за награду лучшему игроку турнира, миниатюрному полузащитнику из Аргентины, что впоследствии станет повторяющейся темой в его карьере. Этого звали Хавьер Маскерано.)

В своем заключительном скаутском отчете по Роналду Кершо рубил сплеча. «Юнайтед» пришло время действовать. Игроку теперь было 18, он входил в свой последний сезон по контракту, а опасное финансовое положение «Спортинга» означало, что клуб будет решительно настроен обналичить свой главный актив. Куарежму тем летом уже сплавили в «Барселону», и с того момента «Барса» вошла в длинный список клубов, разнюхивавших по поводу Роналду. Чики Бегиристайн, директор «Барселоны» по футбольным операциям, даже договорился о посещении одного из выставочных матчей «Спортинга» тем летом с целью лично просмотреть Роналду в деле – этим матчем стала предсезонная дуэль, приуроченная к красному дню календаря, дню открытия нового стадиона «Спортинга». Соперником должен был стать «Манчестер юнайтед».

* * *

Самолет «Манчестер юнайтед» приземлился в аэропорту Лиссабона после долгого ночного перелета из Филадельфии чуть позже 4 часов утра.

До матча со «Спортингом» оставалось 40 часов, хотя игроки «Юнайтед» едва ли осознавали, какой сейчас день недели, когда выгружались из самолета. Они находились в дороге уже почти три недели и готовились сыграть свой пятый матч в третьем часовом поясе. Алекс Фергюсон отправил своих игроков прямиком в отель и сказал им отдыхать. В тот день не планировалось никакой командной активности. Все были слишком измождены, чтобы тренироваться. А кроме того, у Фергюсона были свои планы.

Менеджер «Юнайтед», суровый шотландец с верфей Глазго, превратил себя в самого преуспевающего менеджера в английском футболе не потому, что был блестящим тактиком на бровке. Нет, он прошел путь от неуступчивого форварда и бывшего владельца паба до вершин Премьер-лиги благодаря двум фундаментальным качествам. Первым была его непреодолимая сила мотиватора, которую он порой дополнял ором-нагоняем, известным как The Hairdryer – Фен. Вторым была его необъяснимая способность точно знать, когда его составу требовалась встряска. Высадка в Португалии относилась как раз к таким моментам.

У Фергюсона было время только на то, чтобы переодеться, прежде чем выдвинуться в Кашкайш, маленький пляжный городок к западу от Лиссабона. И ехал он туда не за загаром.

На самом деле Фергюсон уже встречался однажды с Жорже Мендешем, хотя их предыдущая встреча оказалась более памятной для одного из них, чем для другого.

Годом ранее до Мендеша дошли слухи о том, что Карлуш Кейруш подыскивает запасного вратаря. У Мендеша на тот момент не было клиентов, которые соответствовали бы запросу, но в мире европейских футбольных агентов это было лишь мелким неудобством. Он не собирался упускать возможности подобраться поближе к Фергюсону. Поэтому Мендеш сделал несколько звонков и вскоре включился в процесс в качестве посредника в предполагаемом трансфере вратаря по имени Рикарду из «Реала Вальядолид» на «Олд Траффорд». Что более важно, Мендеш оказался в числе группы агентов и советников, которая должна была отправиться в Манчестер закрывать сделку.

По крайней мере, таким был план. Вечером накануне поездки в Англию Мендеш долго ехал за рулем из Порту в Мадрид со своей девушкой, как вдруг у ехавшего впереди них грузовика оторвался задний мост. Мендеш вывернул руль, чтобы избежать столкновения, и потерял управление над своим Porsche. Машина развернулась на 90 градусов и влетела в отбойник у края дороги. Подушки безопасности спасли им жизни, но лицо Мендеша было все в крови. Когда на место происшествия прибыли медики, они обнаружили, что кожа на его ухе полностью сошла.

Как только автомобиль «Скорой помощи» доставил его в реанимацию, Мендеш проинформировал сотрудников, что у него нет времени на врачебный осмотр. Вместо этого он побежал к ближайшей аптеке, схватил там четыре рулона марлевых бинтов и вызвал такси, чтобы добраться до аэропорта. Утром ему предстояло лететь в Манчестер, и Мендеш взошел на борт, предварительно засунув комок марли себе в ухо, чтобы не дать крови стекать на свой костюм.

Поездка получилась мучительной, но Мендешу удалось добраться до цели. Он даже сумел так расположиться за столом, чтобы Фергюсон не видел то безобразие, которое некогда было его ухом. Усилия были приложены героические, но все без толку. Мендеш, чье туго обвязанное ухо неприятно пульсировало, за всю встречу произнес не больше четырех слов. Год спустя Фергюсон не смог вспомнить, что он вообще был на той встрече.

На этот раз Жорже Мендешу было что сказать.

Он знал, что «Манчестер юнайтед» нуждался в звездном подписании. В клуб шел большой приток денег, и он вышел на рынок в поисках вариантов для усиления атаки. В отличие от американских видов спорта, где игроков обменивают, в футболе таланты продаются и покупаются – и продавцы периодически соглашаются расстаться со своими звездами за подходящую цену – в два обозначенных временных отрезка в календаре. И трансферное окно того лета должно было закрыться через три недели. Даже ветераны «Юнайтед» уже сгорали от нетерпения в ожидании хода Фергюсона.

Мендеш тоже испытывал давление. Он убедил Роналду – и мать Роналду, – что именно он тот человек, который сможет срежиссировать его карьеру. Теперь ему нужно было показать результат. В конце концов, именно благодаря этому обещанию он увел его у другого агента по имени Жозе Вейга, в чьем списке клиентов были все, кто носил футболку сборной Португалии. Когда у «Спортинга» появилось трио юнцов, которым сулили звездное будущее – Угу Виана, Рикарду Куарежма и Роналду, – Вейга урвал и их. Но Вейга был человеком слишком старой закалки, чтобы утруждаться заботой о подростках. У него суперзвезды перемещались между «Барселоной» и «Реалом», и это заботило его куда больше. Поэтому, когда Роналду жаловался на то, что «Спортинг» слишком долго не платит ему зарплату или не предоставляет дополнительных билетов для его мамы в качестве компенсации, Вейга отсылал его к своему ассистенту.

Мендеш почувствовал, что открывается окно возможностей. Он пригласил Роналду на ужин и весь вечер изображал из себя безумно влюбленного зятя для Долореш. Он понял, что произвел правильное впечатление, когда несколько недель спустя Роналду расстался с Вейгой, послав тому факс.

Проблема заключалась не в том, чтобы подогреть интерес к Роналду. А в том, чтобы добиться подходящего предложения. Мендеш знал, что неправильный переход может поставить под угрозу всю его карьеру – и, вероятно, навредит также и Криштиану. «Ман Юнайтед» был тем самым подходящим предложением.

Как и всякий хороший агент, Мендеш открыл переговоры с абсолютно абсурдного предложения. Роналду подпишет контракт с «Юнайтед», если Фергюсон даст гарантии, что он поучаствует в 50 % матчей первой команды в предстоящем сезоне. Некоторые клубы могли бы принять такое условие. Но «Манчестер юнайтед» совершенно точно не входил в их число. Когда дело касалось переговоров, Фергюсон не мог гарантировать даже то, что после вторника наступит среда. То, кто и как часто будет играть, решалось на тренировочном поле. За всю свою менеджерскую карьеру, которая, казалось, началась еще в меловом периоде, Фергюсон ни единого раза не обещал новичку команды игровое время. И уж точно не собирался начинать это делать с 18-летнего юнца, имевшего за плечами меньше одного полноценного сезона во взрослом футболе.

Будь там любой другой игрок, Фергюсон, скорее всего, тут же встал бы и вышел из переговорной. Но он видел, что времена меняются, что новая порода агентов вроде Жорже Мендеша держит в руках будущее игры. Поэтому он подыграл ему. Если Роналду подпишет контракт с «Юнайтед», Фергюсон гарантирует, что он проведет шесть матчей Премьер-лиги.

Шесть матчей. Мендеш задумался. Это несколько не дотягивало до 50 %. Более того, эта цифра не дотягивала даже до 20 %. Но ведь речь шла о «Манчестер юнайтед». Шесть матчей там стоили целого сезона где-нибудь еще. 61-летний шотландец и 37-летний португалец пожали руки. Задачу улаживать мелкие детали вроде согласования трансферной суммы, ставшей мировым рекордом для игрока-тинейджера, оставили Карлушу Фрейташу и Питеру Кеньону, управляющему директору «Юнайтед». Самые важные вопросы уже были решены.

Позже тем вечером Мендеш навестил Роналду в его лиссабонской квартире, чтобы сообщить новости.

КРИШТИАНУ ПРИШЕЛ В ЭКСТАЗ, УЗНАВ О ПЕРЕХОДЕ В КОМАНДУ, КОТОРОЙ ВОСХИЩАЛСЯ С ТЕХ ПОР, КАК В 1999-М ОНА ЗАВОЕВАЛА ТРИ ТРОФЕЯ ЗА СЕЗОН.

«Пошли праздновать!» – сказал он Мендешу.

Но Мендеш возразил. Мысленно он уже пошел дальше, шестеренки в его голове крутились по поводу следующей сделки. Кроме того, сказал он ему, завтра тебе предстоит матч, к которому нужно подготовиться. Криштиану Роналду нужно было показать своим новым партнерам, что он собой представляет.

Глава 2

Помимо болтовни агентов, лиссабонских начальников и его собственных игроков Алекса Фергюсона донимала еще одна вещь, не дававшая ему покоя в тот вечер, когда он подписал Криштиану Роналду. На самом деле она беспокоила его уже больше двух недель. Даже несмотря на то, что ему удалось провернуть один блестящий трансфер, Фергюсон все равно был расстроен, потому что упустил другой. Перед тем как улететь в свой предсезонный тур, «Юнайтед» получил отказ от другого португалоговорящего мастера, питавшего любовь к переступам и мужской ювелирке. Звали его Роналдиньо. Этот бразильский чемпион мира и звезда «Пари Сен-Жермен» возил по полю каждый футбольный клуб во Франции и, казалось, не пропускал ни одного ночного клуба в Париже.

Фергюсон хотел, чтобы он стал новой иконой «Юнайтед», кем-то, кто поможет «Олд Траффорду» забыть некрасивый уход Дэвида Бекхэма в 2003-м, последовавший за несуразным инцидентом в раздевалке команды, когда Фергюсон швырнул валявшуюся бутсу, попав ею Бекхэму чуть выше глаза. Но сага с переходом Роналдиньо все тянулась и тянулась. Фергюсон даже вылетел в Париж, чтобы лично закрыть сделку, когда почувствовал, что «ПСЖ» начал колебаться. В «ПСЖ» почувствовали другое – будто он прилетел запугивать их. И обе стороны были, пожалуй, правы. Но пока этот танец продолжался, испанский гранд «Барселона» увидел для себя возможность встрять в переговоры. «Считаю, что во многих отношениях игроку предпочтительнее перебраться в Барселону – из-за климата и других факторов, – заявлял тогда самодовольный представитель клуба. – Она ближе к бразильскому образу жизни».

«Барселона», как клуб, была также ближе и к бразильскому хаотичному подходу к управлению финансами. Она имела больше долгов, чем когда-либо прежде за всю свою 104-летнюю историю, и балансировала на грани банкротства. Для учреждения, видевшего в себе не только организацию, каждую субботу выставляющую на поле 11 футболистов в сине-гранатовых футболках – а заодно и команды по баскетболу, гандболу и хоккею на траве, – но и ни много ни мало одного из столпов Каталонии, это был не просто экономический кризис. «Барселона» столкнулась с экзистенциальным кризисом. Снова. (Кажется, что клуб попадает в него примерно каждые 20 лет.) Приход Роналдиньо должен был возвестить о перезагрузке, как раз когда клуб нуждался в ней острее всего.

«Барселона» провела четыре сезона подряд без единого выигранного трофея, но это было лишь верхушкой айсберга. Гораздо больше беспокойства вызывало ощущение, что клуб, один из основателей Ла Лиги, ведущей свой отсчет с 1928 года, и одна из всего лишь двух суперсил испанского футбола, утратил свежесть и новизну. Он мог похвастать самым большим стадионом в Европе, но члены клуба, известные как сосьос, вступавшие в фанатское сообщество с рождения и получавшие членские карточки с первым причастием, попросту перестали на него ходить. Девяносто пять тысяч мест, и никого, кто бы их заполнил.

У равнодушных сосьос были свои основания. И пусть ни один каталонец, честно зарабатывающий на свой pan amb tomaquet, никогда этого не признает, но финиш в таблице на втором месте позади «Реала» был все же приемлем. Такое случалось уже десятки раз в прошлом и случится не раз в будущем. Так хотя бы соблюдается общий порядок вещей во вселенной. В 72 сезонах со дня основания Ла Лиги в 1929-м один из двух грандов выигрывал чемпионский титул в 45 случаях: «Реал» собрал коллекцию из 29 чемпионств, а «Барса» из 16. Никому другому не удавалось побеждать больше восьми раз. Но с чем фанаты «Барселоны» не могли смириться, так это с удручающим скатыванием ниже таких команд, как «Мальорка», «Сельта Виго» и «Депортиво ЛаКорунья». С 2000-го по 2003-й «Барса» финишировала четвертой и шестой. Этот недавний позор стоил клубу участия в паневропейской Лиге чемпионов, где проход до поздних стадий плей-офф сулил прибыль свыше 30 миллионов евро.

Команда мечты «Барсы» начала 1990-х, позаимствовавшая свое имя у американской баскетбольной сборной, выигравшей золото Олимпиады-1992, которая проходила в городе, теперь казалась воспоминанием из далекого прошлого. Никто не ощущал этого острее, чем Йохан Кройфф, голландский маэстро – и архитектор той команды, – который формулировал каждый постулат о том, как клуб должен играть в футбол, и возвел его в ранг почти религиозного опыта в «Барселоне». Изящный плеймейкер, олицетворявший собой голландское хладнокровие – несмотря на свою способность разругаться почти с кем угодно, – перебрался в «Барселону» из «Аякса» в 1973-м после размолвки со своим клубом детства, который бережно пестовал его талант и превратил в звезду мирового класса. Причиной стал конфликт по поводу капитанской повязки. Партнеры Кройффа по команде, сытые по горло его эго и утомленные его постоянным нытьем, проголосовали за то, чтобы освободить его от этой роли.

В раздевалке «Барселоны» он нашел более восприимчивую аудиторию. Будучи с отрывом лучшим игроком из всех, кого они когда-либо видели, Кройфф часто вел себя так, как будто это он тренер команды. И к 1988 году он им действительно стал после того, как обменял свои короткие шортики на тренерский оверсайз-плащ и провел долгий отрезок карьеры за пределами Испании. За восемь лет пребывания на тренерской скамейке Кройфф привел клуб к четырем подряд чемпионским титулам Ла Лиги и первой победе в Кубке европейских чемпионов, проповедуя философию, которую «Барселона» сделала своим евангелием. Как позже скажет его подопечный Пеп Гвардиола, Кройфф «построил собор».

Теперь, в начале 2000-х годов, Кройфф проводил время за пределами собора, едко иронизируя над новым руководством клуба со страниц своей газетной колонки. Фаны эхом повторяли его жалобы по поводу невзрачных игроков и особо тяжкого по меркам «Барсы» преступления: игры без какого-либо узнаваемого стиля. Где же лоск? Почему они такие скучные на поле?

Однако болельщикам стоило беспокоиться о другом – в бухгалтерских книгах клуба зарождалась настоящая катастрофа. В 2003-м «Барселона» имела долгов на сумму в 186 млн евро, что соответствовало 151 % годового дохода клуба. «ФК «Барселона» являлся несостоятельным и серьезно рисковал не успеть на поезд глобализации, на который запрыгивали главные клубы мира, – писал Ферран Сориано, ставший финансовым директором «Барселоны» в 2003-м. – Клуб был почти банкротом. Команда, продукт, который мы продавали, не только не был привлекательным, он не давал никаких гарантий успеха».

Любая другая компания вышвырнула бы вон директоров и начала бы молить о пощаде со стороны кредиторов. Вот только «Барселона» устроена совсем не так, как любая другая компания. Клуб управляется как некоммерческая организация и принадлежит своим членам, сосьос, которые платят взносы. Решения принимаются советом из 20 или около того директоров, а президент избирается каждые шесть лет. Мужчины, претендующие на высшую должность – а это всегда мужчины, – ведут свои избирательные кампании так, словно баллотируются в Сенат от какого-нибудь из американских штатов средней величины. Они дружелюбно приветствуют публику по всему городу, соглашаются на любые интервью и используют их в качестве платформы, с которой можно раздавать чрезмерные обещания.

В случае говорливого адвоката по имени Жоан Лапорта безумной клятвой в 2003-м стала клятва вернуть «Барсу» на верный путь. Он собирался решить обе проблемы, довлевшие над «Барселоной» – нехватку стиля и денег, – тем же способом, каким в футболе решается большинство проблем: новой тратой денег.

По мере того как избирательная кампания Лапорты набирала ход, он стал заглядываться на английскую поп-икону, изредка поигрывавшую в футбол: речь о Дэвиде Бекхэме, вот только было уже поздно, так как одна из самых вожделенных трансферных целей того лета уже была на пути в «Реал Мадрид». Такое случается, когда по испанскому футбольному рынку распространяется волна потрясений – один клуб неизбежно путает карты другому. Лапорта не обратил на это внимания. Без всяких колебаний он поставил все свои фишки на Роналдиньо. Если кто-то и стоит того, чтобы глубже закопать клуб в долги, рассудил он, то именно этот бразилец, который, казалось, был способен контролировать мяч одной силой мысли.

Этот ход обеспечил «Барсе» возвращение дееспособности. Кройффа уже давно не было, как не было и состава блистательных солистов, которых он превратил в чемпионов Европы десятилетием ранее. Но теперь сосьос получили футболиста, способного перевернуть игру, того, ради кого не жалко было заплатить входную плату за билет. Он мог поставить «сельты» и «депоры» на их законное место и подсветить собой храмы футбольной Европы. «Барселона» наконец получила гения, будоражившего умы.

Глубоко внутри клуба люди, проповедовавшие евангелие от Кройффа в молодежной академии, соглашались.

Вот только они не знали, что нового гения «Барсы» зовут не Роналдиньо.

* * *

На тот момент мальчику, который спасет «Барселону», едва исполнилось 16 лет, он слишком медленно рос и по-прежнему бросал PlayStation в приступах бешенства, когда проигрывал. В его аргентинском паспорте было написано Лионель Андрес Месси Куччиттини, но в молодежной академии «Барселоны», известной как Ла Масия, он представлялся как Лео – когда вообще открывал рот. Дети, которые познакомились с ним тогда, вспоминали, как считали его немым, глядя, как он сидит в углу раздевалки и тейпирует свои лодыжки. Как только они узнали, что это не так, они принялись насмехаться над его аргентинским акцентом, который был сильнее, чем dulce de leche. Чаще всего они слышали все эти звуки «ш» и проглоченные согласные, когда он выходил из своей скорлупы во время затяжных видеоигровых баталий на выездах. После этого то время, которое они не тратили на общение с ним, они проводил за обсуждением его. «Как я могу забыть? Он был очень маленьким мальчиком, очень скромным, – говорит Сеск Фабрегас, игравший бок о бок с Месси в молодежке. – Чувствовалось, что он родом откуда-то, где все сильно отличается от того места, куда он приехал. Но уже на первой тренировке было видно, что он особенный».

Фабрегас, родившийся и выросший в Каталонии, был типичным ребенком из Ла Масии. Вся его футбольная карьера, начиная с первого его удара по мячу, была заточена под ФК «Барселона», ведь он вырос в семье сосьос. Он стал членом клуба с персональной карточкой еще ребенком и присоединился к его академии до своего 10-го дня рождения. «Камп Ноу», место действия всех его самых смелых фантазий, находился примерно в 35 милях от его дома. Если бы «Барселона» могла сажать семена в каталонскую почву и поливать их до тех пор, пока из них не вырастут футболисты, то эти футболисты выглядели бы как Сеск Фабрегас.

Когда Ла Масия распахнула свои двери в 1979 году, учрежденная президентом «Барсы», который однажды наймет Кройффа в качестве менеджера, а на следующий день распустит полкоманды, ее задачей было перемешать местные таланты с как можно большим числом мальчишек со всей Испании, каких ей только удастся завербовать. Само здание Ла Масии, построенное в XVIII столетии как фермерский дом, выступало одновременно как общежитие и школа-интернат, а со временем превратилась в Итон – только для футболистов и с каталонским уклоном. Философия, на которой она зиждется, с годами эволюционировала и развивалась. И, как и все прочее в клубе, была во многом сформирована Кройффом, который, будучи голландским футболистом, имел устойчивые представления обо всем и вся. Но в том, что касалось Ла Масии, он, как выяснилось, был прав. Вышедший из футбольной колыбели, каким был «Аякс» в Амстердаме, он понимал, что футбольная академия должна меньше напоминать собой учебку для новобранцев, как это было в Англии, и больше походить на музыкальную консерваторию. Игроки должны были развиваться внутри структуры, которая сначала формировала из них личностей, поэтому школьными занятиями здесь не пренебрегали. Ученики посещали уроки по утрам каждый будний день, а днем выполняли домашнюю работу под надзором. Также им требовалось привить общие принципы для понимания игры. Недостаточно было натаскивать их по физподготовке и индивидуальному техническому мастерству – они должны были развивать понимание того, на каком участке поля должен находиться каждый игрок. Из-за своего шахматного понимания пространства и последствий действий Кройфф стал известен как игрок, который перемещает своих партнеров по полю на расстояние в метр-два. Он хотел удостовериться, что детям это будет внушаться еще до того, как они осознают, чему их учат. Именно Кройфф настоял на том, чтобы каждая команда «Барселоны» во всех возрастных группах неизменно играла по схеме 4-3-3. И этот стиль игры, полный коротких резких передач, будет в дальнейшем зашиваться в футбольные мозги каждого ребенка, который проходил через эту систему. «Когда мячом владеете вы, вы должны увеличивать размеры поля, а когда вы его теряете, вы должны снова его уменьшать», – таким было самое простое объяснение, которое Кройфф смог придумать, чтобы описать ее. Более абстрактным термином была juego de posicion.

Но, как бы ни было велико искушение представить себе Ла Масию футбольным аналогом Общества мертвых поэтов, цель существования академии была не в том, чтобы преследовать некую эстетическую цель ради самой эстетики. Главная причина существования Ла Масии в том, чтобы экономить «Барселоне» деньги.

Доморощенный талант всегда будет дешевле уже готового игрока, подписанного на свободном рынке. Когда Гарвардская бизнес-школа опубликовала исследование о клубе в 2015 году, обнаружилось, что через программу подготовки Ла Масии прошли 530 мальчиков. Порядка 14 % из них провели как минимум одну игру за взрослую команду клуба, фантастическая отдача, учитывая то, как много всего может пойти не так в длительном процессе подготовки молодого спортсмена.

«Барселона» и сама провела схожий анализ, когда Ферран Сориано возглавил финансовый департамент клуба в 2003-м. Вопрос, которым он задавался, был прост: стоило ли того содержание академии? Бухгалтеры клуба подсчитали совокупные затраты на содержание Ла Масии за предыдущие десять лет – включив сюда все, от зарплат тренеров и коммунальных трат до стоимости хлопьев на завтрак, – и разделили их на количество игроков, добравшихся до первой команды. Они выяснили, что в среднем клуб инвестировал в каждого ребенка, прошедшего весь путь до конца, порядка 2 миллионов евро. (На сегодняшнем европейском трансферном рынке за 2 миллиона евро вы сможете приобрести разве что третьесортного вратаря.) И все это без необходимости превращать детей в футбольных роботов, скажет вам «Барса». «Среди всех ведущих европейских клубов у нас максимальный процент (50 %) 18- и 19-летних игроков, получающих образование на университетском уровне, – говорил Гарварду директор Ла Масии Карлес Фольгера. – В отличие от большинства других клубов, мы радуемся, когда игрок проводит больше времени за занятиями, чем в качалке».

Месси, который не был ни прирожденным атлетом, ни одаренным учеником, с радостью игнорировал и то и другое. Классная комната и спортзал не были теми местами, где он предпочитал проводить время.

* * *

То, что Месси вообще оказался в Испании, чтобы стать там футбольным виртуозом и посредственным студентом, было обусловлено исключительно фактором времени.

Во-первых, для этого требовалось, чтобы его скелет начал сильно отставать в развитии. В возрасте девяти лет его рост составлял всего 124 сантиметра. И везде, куда бы он ни отправлялся в свои ранние годы покорять сердца и разрывать детские футбольные команды родного Росарио, что в Аргентине, звучал один и тот же вопрос: будет ли он расти? Месси присоединился к местному клубу «Ньюэллс Олд Бойс» и делал там то, что любой игрок, обладавший даже половиной его таланта, делал бы в его возрасте. Благодаря сверхъестественному контролю мяча и врожденному чувству ритма, помогавших ему в его проходах, Месси играл так, что все остальные дети казались рядом с ним двухлетками.

Истории о детстве блистательных футболистов, добравшихся до вершин игры, во многом стереотипны на ранних этапах. Как и Роналду, он никогда не расставался с футбольным мячом. Как и Роналду, он обожал играть с друзьями на улице. Все, что нужно было делать его партнерам, – это пасовать ему мяч, и победа им обеспечена. Месси соответствовал всем критериям шаблона, довершали который декорации густонаселенного южноамериканского города, раскинувшегося в трех часах езды к северу от Буэнос-Айреса. Но расхождение со стереотипом в его истории касалось его тела – казалось, оно за ним не поспевает. Его прозвали El Enano. Гномом.

РОСТ – ИЛИ ЕГО НЕХВАТКА – НЕ ТАК УЖ КРИТИЧЕН ДЛЯ ФУТБОЛА, ОДНОГО ИЗ НЕМНОГИХ ВИДОВ СПОРТА НА ЗЕМЛЕ, КОТОРЫЙ ПРИНИМАЕТ В СВОИ ОБЪЯТИЯ ЛЮДЕЙ ВСЕХ ВОЗМОЖНЫХ ТЕЛОСЛОЖЕНИЙ

при условии, что они могут отбегать на поле 90 минут. Аргентина знала это лучше, чем кто бы то ни было: величайший игрок, которого она когда-либо видела, Диего Марадона, был ростом всего 165 см. Но недостаток роста Месси выглядел настолько аномальным, что его клуб посоветовал его семье проконсультироваться с профессиональным врачом, чтобы понять, все ли нормально с мальчиком в раздувавшейся футболке. Ответ дал эндокринолог из Росарио и фанат «Ньюэллс» по имени Диего Шварцштайн. Он предположил, что маленького Лео можно вылечить инъекциями гормона роста. И хотя годы регулярных инъекций казались весьма радикальным лечением для 11-летнего мальчика, семья была голова подписаться на это, лишь бы дать Месси шанс достичь нормального роста.

«Я не знаю, станешь ли лучше, чем Марадона, – сказал ему Шварцштайн. – Но ты точно будешь выше его».

Потребуются годы на то, чтобы получить доказательства правоты доктора Шварцштайна. Тем временем семье Месси нужно было изыскивать возможности для оплаты уколов на фоне крушения аргентинской системы здравоохранения. «Ньюэллс» делал все, что было в их силах, чтобы помочь. На протяжении всего 2000 года клуб отчислял семье Месси от 100 до 200 долларов в месяц на лечение, обходившееся почти в тысячу. Нагрузка на бюджет семьи росла, но вместе с тем крепла и репутация Месси. Распространялось видео, на котором он чеканил ногами апельсин, набив его 113 раз, так что тот даже не лопнул. С теннисным мячом он повторил этот трюк, но набил его уже 140 раз. В начале сентября местная газета La Capital из Росарио опубликовала блицопрос с ним, в котором он поведал, что его любимая книга – это Библия, второй любимый вид спорта – это гандбол и что, если бы он выбирал работу, он стал бы тренером по физкультуре. Теперь целая сеть агентов и искателей талантов начала проявлять к нему интерес и выписывать чеки на оплату гормональных инъекций. Они делали ставку на то, что Месси, каким бы юным и малорослым он ни был, заинтересует кого-нибудь в Европе и на него захотят посмотреть. Этим кем-нибудь оказалась «Барселона». В сентябре 2000 года клуб пригласил Месси, его отца и его неопытного агента в Испанию на просмотр. Лео никогда прежде не летал на самолете.

Эта троица за ночь перемахнула через океан в условиях жуткой турбулентности и приземлилась в Барселоне, но лишь для того, чтобы по прибытии выяснить: человек, ради встречи с которым они преодолели больше 6000 миль, в данный конкретный момент находится на другом конце земного шара. Спортивный директор клуба Чарли Решак, которому предстояло решать, подписывать ли мальчика или нет, просматривал игроков на летней Олимпиаде в Сиднее. «Чарли, он просто феномен, – сообщил ему аргентинский агент Орасио Гаджоли. – Ты должен его увидеть». Решак счел, что речь идет о каком-то перспективном 17-летнем юноше. Когда же он узнал, что Месси 13, он решил, что ему вовсе не обязательно смотреть на него лично – по крайней мере, не здесь и не сейчас. Решак знал, что логистика подписания 13-летнего игрока бесконечно более сложна по причине правил, запрещавших клубам приобретать права на игроков из-за пределов их непосредственной области, если только родители этих игроков не соглашались на переезд в город по работе. (Смысл был в том, чтобы тем самым как-то регулировать индустрию, которая порой слишком походила на торговлю людьми.)

Однако Месси все же совершил свое путешествие и прибыл на место. Поэтому тренеры, которые что-то слышали о мальчике, отправили его на тренировочное поле попрактиковаться в упражнениях на контроль мяча. Он с блеском выполнил каждое из них, как будто к лодыжкам у него были приделаны магниты. Тогда они подключили его к тренировкам с детьми из Ла Масии, и там Месси тоже творил такие поразительные вещи, что по всей академии мигом разлетелся слух о том, что его нужно непременно увидеть своими глазами. Все хотели взглянуть на коротышку-дриблера из Аргентины.

В общем и целом Месси пинал мяч на тренировочных сессиях «Барселоны» 11 дней, пока Решак не вернулся домой, чтобы увидеть его лично. Заключительным испытанием стала игра против детей из группы на два года старше Месси и настолько более крупных, что со стороны могло показаться, будто между ними десять лет разницы. Решак подошел, когда игра уже началась – он двигался от углового флажка к скамейке запасных. Он посмотрел на Месси всего пять минут и увидел «мальчика, который преображался на поле», как он писал потом. «Снаружи он был скромным, очень тихим. Но когда играл, он был совсем другим, прирожденным победителем, храбрым и никогда не бросающим играть».

«Вы должны подписать его», – сказал Решак своим боссам.

Да, Месси приехал, когда Решак находился на другом конце планеты, и застрял в городе почти на две недели, но более удачного момента для прибытия в Каталонию он вряд ли мог подобрать. Когда позже в тот год он перебрался туда уже окончательно – а его первый контракт, как известно, был набросан на салфетке, – сложился уникальный набор обстоятельств, хотя сам Месси этого даже не осознавал.

Оказалось, что начало 2000-х в Барселоне было идеальным временем и местом для молодого спортсмена и по совместительству гения. Редкое слияние благоприятной культуры, наставников и политических сил начинало бурлить в Каталонии, чтобы затем породить уникальный момент в истории, не уступающий Парижу 1860-х для художников или Кремниевой долине 1980-х для компьютерных гиков – только этот был для миниатюрных игроков в футбол.

Одним из главных катализаторов стало то, что Барселона опередила Париж и Брисбен за право проведения летних Олимпийских игр 1992 года, эффект от которых ощущался еще длительное время после церемонии их закрытия. Фабрегас не может толком описать, что такого особенного было в атмосфере лет, последовавших за Играми, но он это чувствовал. «Олимпиада задала спортивное настроение, – говорит он. – А также то, что Барселона – великолепный город рядом с пляжем, рядом с морем, это фантастическое место, если вы хотите заниматься спортом и развивать свой талант».

Организаторы Олимпиады сильно упростили дело. Барселонские Игры повсеместно признаются самыми успешными в истории по причине того, что они оставили после себя ценное наследие. Любой ребенок, даже минимально интересующийся спортом, имел возможность выбрать на свой вкус любой объект инфраструктуры из громадного множества. Одна из программ под названием Campus Olimpia открывала детям двери олимпийских объектов на время летних каникул. Другая, созданная Спортивным комитетом школ Барселоны, организовывала соревнования для почти 40 тысяч детей. А жилые кварталы по всему городу освежались с конкретным акцентом на спорт. Не использовавшаяся железнодорожная станция Эстасио дель Норд, пустовавшая 20 лет, превратилась в многофункциональный спортивный зал, который вышел далеко за рамки своего изначального предназначения на период Олимпиады – тогда там проходил лишь турнир по настольному теннису. Даже те виды спорта, которые никогда не заинтересовали бы ни одного каталонца, внесли свой вклад в трансформацию городской футбольной сцены. Главный стадион олимпийского бейсбольного турнира – на котором сборная Испания проиграла первые шесть своих игр с общим счетом 79-8 – был переделан в домашнюю арену для клуба «Оспиталет», одну из самых посещаемых команд Барселоны из низших дивизионов. Это привело к тому, что начиная с 1999 года вечный середняк «Оспи», перебравшийся на 7-тысячную чашу, мог похвастать, как утверждал один из членов местного совета, «без сомнений, лучшим футбольным полем во всей Сегунде Б».

Происходило и кое-что менее осязаемое. Город Барселона заново открывал себя. Каталанский язык и флаг Каталонии были официально запрещены в период диктатуры Франсиско Франко, вплоть до его смерти в 1975 году. Семнадцать лет спустя каталанский был одним из четырех официальных языков Игр наряду с испанским, английским и французским. Почти 35 тысяч каталонских флагов senyera – принятые в регионе красно-желтые полосы – появилось по всему городу, согласно данным местного правительства. Те Олимпийские игры были глобальным событием, которое каким-то образом приватизировал один северно-восточный регион Испании. «Игры приглашали людей лучше понимать каталонскую культуру и суть Барселоны», – говорит Фабрегас.

Для футбольной команды они стали долгожданным признанием.

ФК «БАРСЕЛОНА» БЫЛ ОДНИМ ИЗ САМЫХ СТОЙКИХ ЗАЩИТНИКОВ КАТАЛОНСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ ФРАНКО И ПОСТОЯННО НАХОДИЛСЯ В КОНТРАХ С МАДРИДСКИМ РЕЖИМОМ.

Теперь, на заре века глобализации и коммерциализации футбола, каталонские слоганы клуба Visҫa Barҫa и Mes que un club выходили на мировую аудиторию. И любой ребенок, игравший в ее цветах, не просто представлял команду. «Барселона» была целой нацией.

Помогло и то, что на той Олимпиаде испанская сборная, выигравшая свои первые медали в футболе со времен серебра 1920 года, говорила с сильным каталонским акцентом. Лучшим игроком Испании на пути к золоту «Камп Ноу» стал энергичный молодой полузащитник из местных по имени Хосеп Гвардиола. Он играл за «Барсу» и был известен под прозвищем Пеп. И, несмотря на нехватку очевидного технического дара, он воплощал собой кройффианский футбол своим метрономным пониманием простой, но вместе с тем разрушительной мантры: получил мяч, отдал мяч. «Пеп был дирижером на поле, все проходило через него, – позже говорил его партнер по «Барселоне» Альберт Феррер. – Он видел такие передачи, каких не видел никто».

Гвардиола, которого тренировал в «Барсе» сам Йохан Кройфф, был живой демонстрацией того, какими могут быть игроки, сформированные в Ла Масии по лекалам системы Кройффа. Ему был только 21 год, а за каких-то пару месяцев выиграл и Кубок чемпионов, и золото Олимпиады. Что же будет, если «Барселона» сможет собрать целую команду из выпускников Масии?

К 2000 году клуб уже начал узнавать ответ на этот вопрос. Мальчики, которые никогда не знали ничего другого, кроме метода Кройффа – он прививал эти уроки всей академии, – только начали входить в зрелый возраст. Взросление в тени Команды мечты означало, что их вскармливали на футбольной диете успешных барселонских команд, в клубе, игравшем красивый, амбициозный футбол, стиль которого был впечатан в их коллективное сознание. Парнишка вроде Фабрегаса слышал заветное «получил мяч, отдал мяч» с того момента, как научился бегать.

Однако не все постулаты учения Кройффа здесь применяли в полной мере. На взрослом уровне он оставил клубу странную одержимость голландскими игроками. Что было совсем не плохо тогда, когда этими игроками были звезды калибра Роналда Кумана, удалого опорного хавбека Команды мечты образца 1992 года, и вовсе не так здорово ближе к концу десятилетия, когда «Барса», казалось, бросалась на любого «сборника» в оранжевой футболке. Это тоже ухудшало ее недомогание. Команда застоялась, ее нужно было перетряхнуть, но громкие приобретения наподобие Роналдиньо неизбежно были краткосрочными решениями. Долгосрочный ответ должен был прийти изнутри.

Наступало время открыть кран трубопровода Масии.

* * *

Мы уже никогда не узнаем, что такого было в rioja лета 1986 года, но о поколении испанских игроков, родившихся в 1987 году и сошедшихся в «Барселоне» в конце 1990-х в то же время, когда там оказался Месси, будут потом говорить еще целое десятилетие. Эта команда была известна под прозвищем Поколение-87, что сильно напоминало прозвище безоговорочно доминировавшей команды Месси в «Ньюэллс» – Машина-87. Разница была в том, что в «Барселоне» Месси окружали не просто игроки, а тоже будущие звезды мирового класса. Трое других ребят из того состава уже выделялись на фоне остальных: будущий чемпион мира Сеск Фабрегас, будущий капитан «Барселоны» Жерар Пике и форвард, который был так же смертоносен у чужих ворот, как Месси, местный паренек по имени Виктор Васкес. Всем четверым прочили большое будущее. И только Васкес немного не оправдал ожиданий – его карьера пошла под откос из-за катастрофической травмы колена в возрасте 18 лет.

Столь удивительным эту группу игроков делало то, что они уже в предподростковом возрасте понимали то, чего многие не могли освоить даже после десяти лет выступлений на топ-уровне. Они знали, как перемещать мяч по замысловатым схемам, двигаться на открытые линии передач и создавать численное превосходство на поле, машинально, без обдумывания. Казалось, что они владели мячом целую вечность, быстро отбирали его в тех редких случаях, когда теряли, и словно даже не слышали об игре головой. Эти щуплые мальчишки были достаточно ловки с мячом, чтобы уметь справляться с ним в самом плотном окружении, однако парадоксальным образом использовали эту способность для того, чтобы сделать поле как можно больше. Не нужно было быть громадным, если твой соперник все равно не мог к тебе подобраться.

На первых же тренировочных занятиях мальчики из «Барсы» увидели, что Месси рос на совершенно иной версии футбола. Пам-пам-пам из коротких передач, или tiki-taka, как это еще называют, не был тем, благодаря чему в Аргентине становились кумирами. Дети из Буэнос-Айреса и родного для Месси Росарио росли, боготворя липкий контроль мяча и запутанный дриблинг. Если Бразилия могла утверждать, что ее футбол имел привкус самбы, то ответом Аргентины было танго, в котором защитника сначала соблазняли, а потом наступали ему на лодыжку. Второй гол Диего Марадоны в ворота сборной Англии в четвертьфинале чемпионата мира 1986 года стал его воплощением. Спустя четыре минуты после того, как он обманул арбитра, забив первый мяч Аргентины кулаком – та самая Рука Бога, – он, словно в танце, ускользнул от четверых англичан и обыграл голкипера. Годы своего взросления до переезда в Каталонию Месси потратил на попытки воспроизвести этот гол.

«В «Барселоне» мы больше командные игроки – пасуем мяч, перемещаем его по полю, играем друг за друга, – говорит Васкес. Но Месси мог справиться со всем в одиночку. – Когда ты видел это в первый раз, ты был, ну, шокирован».

Даже тренер юношеской команды в то время, ветеран по имели Родольфо Боррелль, не мог поверить в то, что видел. Поэтому на одной из тренировок он поручил Фабрегасу невыполнимую задачу: «Попытайся остановить его. Даже если придется [бить] по ногам». Следуя приказу, Сеск в конце концов сбил Месси с ног. Месси поднялся, не сказав ни слова, потому что уже донес свою точку зрения. «Мы считали себя потрясающими игроками, мы делали такие успехи, – говорит Васкес. – Но у этого парня было что-то такое, чего не было у нас».

Дети, игравшие за клуб в разных возрастных группах, всегда следили за прогрессом друг друга.

МЕССИ И ЕГО ДРУЗЬЯ ПРОВОДИЛИ ВСЕ СВОИ ВЫХОДНЫЕ ЗА ПРОСМОТРОМ МАТЧЕЙ ДРУГИХ КОМАНД «БАРСЫ», ОТ САМЫХ МЛАДШИХ ЮНИОРОВ ДО ПЕРВОЙ КОМАНДЫ, ИГРАВШЕЙ НА «КАМП НОУ».

И очень скоро их Поколение-87 тоже стало собирать толпы зрителей. В клубе и за его пределами быстро распространялись слухи о том, что тренерам, родителям и даже родителям их оппонентов обязательно стоит посмотреть на то, что они творят.

Cadetes Поколения-87 знали, что за ними наблюдают, ведь они стали ездить и на статусные турниры по всей Европе. Они и были Ла Масией. Никто не играл так, как они, – и никто не мог с ними сладить. Своими ложными выпадами и резкой сменой движения Месси превращал каждый забег в мимолетную демонстрацию волшебства искусного контроля мяча на таких скоростях, какие соперники не могли и надеяться осознать. Когда они бросали свои попытки, а это было неизбежно, они меняли свою тактику и начинали лупить Месси по ногам. Но даже тогда его низкий центр тяжести, как правило, позволял ему ускользать в сторону до того, как чья-нибудь неуклюжая нога в бутсе вступит в контакт с его лодыжкой. И, хотя это был футбол еще юношеский, соперники прибегали к тому же, что в последующие годы будут делать многие безнадежные команды на взрослом уровне в противостоянии с великими составами «Барселоны» в Ла Лиге и Лиге чемпионов. Они садились в оборону, заполняли все подступы к штрафной и молились хотя бы на проблеск надежды на контратаку. И все равно, говорит Васкес, «мы их просто уничтожали»: «Мы были суперхороши. Мы перемещали мяч так быстро… А в том возрасте это делало большую разницу». Ни у одной молодежной команды не было достаточной физической подготовки, чтобы гоняться за ними.

«Мы доминировали, – говорит Фабрегас. – Люди говорят, что мы были лучшей командой в истории Ла Масии. Я не знаю, правда это или нет. Я помню только, что в результате ты становился победителем. Был одержимым победами».

Поэтому, как только мальчики Поколения-87 выходили вперед в счете, они начинали стремиться забить еще и еще. Более того, это было обязательным условием. «Если можете забить 10, забивайте 10, – говорили им тренеры. – Но если можете довести счет до 12, забивайте 12. Никогда не останавливайтесь. Потому что, останавливаясь, вы выказываете им неуважение».

Если философские принципы-близнецы «получай удовольствие от игры с друзьями» и «стирай соперников в порошок» кажутся несовместимыми, то это потому, что так и есть. Месси и его партнеры не были так бессердечны, чтобы игнорировать наносимый ими урон. Васкес вспоминает один выездной матч, в котором игроки «Барселоны» вели к перерыву со счетом 15:0, а в раздевалке услышали от тренеров: «Забейте еще 15». Но, выбежав трусцой обратно на поле, они осознали, что не могут решиться на это. «Можно было видеть лица бедных ребят, стоявших напротив, – говорит Васкес. – Они словно говорили: «Мы больше не хотим играть». Мальчики договорились, что забьют еще несколько голов для вида, а потом сбавят обороты. Tranquilo.

Игра завершилась со счетом 20:0. Единственной наградой команды стал суровый разговор о преданности делу, чемпионском менталитете и том, почему иногда нормально заставлять других детей плакать.

Месси не нужно было объяснять это дважды. Любой из мальчиков Поколения-87, сходившийся с ним в баталиях за PlayStation, знал, что в его миниатюрном тельце скрывается не просто дух соперничества, а настоящий рычащий монстр с пеной у рта. Васкес вспоминает, как в одной из разгромных побед забил 10 голов команды. У Месси было девять. Минуты матча стремительно истекали, и после 20 забитых голов каждый игрок в футболке «Барселоны» знал, какой счет. Партнеры видели, что Месси закипает на поле. «Смотрите, смотрите, он сейчас забьет еще один».

Он забил дважды. Месси закончил матч с 11 голами.

* * *

Каким-то образом этот перфоманс с 11 голами в матче и близко не подошел к тому, чтобы считаться самым памятным матчем Месси в Ла Масии. Таковым стал финал Кубка Каталонии, который и по сей день жив в барселонских преданиях под названием, походящим на название фильма: El Partido de la Ma2scara. Игра в маске.

Разумеется, оппонентом был «Эспаньол», другой клуб из Барселоны, с несколько менее богатой историей. У команды было ощущение, что она играет против «Эспаньола» каждую неделю. И в этом случае так и было. За восемь дней до финала кубка «Барса» и «Эспаньол» встретились в заключительном матче сезона. «Барселона» легко победила, но победа досталась ей ценой травмированной скулы Месси. Он стал жертвой очередного мальчика, который не мог уследить за всеми его рывками и разворотами и решил, что будет проще просто врезаться в него, да так сильно, что Месси ненадолго потерял сознание. «Эспаньол» видел достаточно. «Нам было очень, очень, очень неудобно, потому что мы убивали их уже больше семи лет, – говорит Васкес. – Мы побеждали всегда, всегда, всегда». Когда один раз «Эспаньол» вымучил победу, добавляет он, они «праздновали так, как будто выиграли Лигу чемпионов».

Финал Кубка Каталонии мог дать им шанс повторить это чудо – особенно теперь, когда лучший игрок соперников был травмирован.

Предполагалось, что Месси пропустит как минимум 15 дней из-за перелома скулы. Он всю неделю пропускал тренировки и тихо копил раздражение. К пятнице, за день до игры, Месси решил, что больше не может терпеть. Он сказал тогдашнему тренеру команды, Алексу Гарсии, что хочет сыграть. Гарсия спросил у него, уверен ли он, потому что если он не боится снова испытать боль, то, возможно, тогда найдется вариант выпустить его на поле. Гарсия и так знал ответ: если есть шанс сыграть, Месси всегда соглашается.

По случайному совпадению другой выпускник Ла Масии, защитник Карлес Пуйоль, тоже получил травму лица в том сезоне. Он смог продолжить играть за взрослую команду клуба благодаря пластиковой маске, которая выглядела как некрашеный реквизит из фильма про Зорро. К счастью для Месси, ту маску еще не успели выкинуть. Единственная загвоздка была в том, что голова Пуйоля была огромной, а голова Месси, ну, головой Месси. В день игры он нацепил пластиковое приспособление на лицо и осознал, что с таким же успехом мог бы натянуть на глаза шоры.

С самого стартового свистка Месси постоянно ее теребил. Он жаловался партнерам, что ничего не видит – чертова штуковина постоянно соскальзывала. А еще заставляла его потеть. Не прошло и десяти минут, как Месси решил, что сыт по горло, и сорвал ее напрочь. Он швырнул ее к скамейке и тут же вернулся в нормальный режим работы. Когда его тренеры наконец осознали свою неправоту и заменили его в перерыве ради его же безопасности, «Барселона» вела 3:1. Месси забил два гола и ассистировал в эпизоде с третьим. И по сей день те, кто видел матч-коронацию Поколения-87, считают, что стали свидетелями чуда.

«Это игрок другого уровня, – говорит Васкес, который был на поле в тот день. – Это было ненормально».

* * *

Футбольно-промышленный комплекс тоже это понимал.

Один за другим скауты стали съезжаться в Барселону, чтобы разобрать звезд Поколения-87. Мальчики понимали, что за последние пару лет плавно перешли к игре с куда более высокими ставками. Они преодолели каждый этап отсева и приближались к совершеннолетию. Внезапно перспектива попасть в первую команду показалась реальной. И дети, которые были их друзьями детства, теперь стали их соперниками. Тренеры наращивали обороты. Некоторым игрокам сообщили, что их путь кончается здесь. «Может, тебе удастся пробиться, а может, и нет. Но они должны подготовить вас к этому, – говорит Васкес. – И когда ты получишь свой шанс, ты должен быть готов, потому что, как только ты попадаешь в первую команду, все, веселье заканчивается. Нужно побеждать, побеждать и побеждать».

Чем ближе они подбирались, тем очевиднее становилось то, что, несмотря на все великолепие Поколения-87, не всем из них суждено преуспеть. Фабрегас оглядывался по сторонам и видел, что игроки вроде Микеля Артеты и Андреса Иньесты опережают его на его позиции и к тому же они на несколько лет старше. «В Ла Масии занимаются сотни и сотни очень одаренных детей, а сколько из них пробиваются в команду? Очень, очень мало, – говорит Фабрегас. – Они получили свои шансы раньше меня».

Фабрегас был открыт к хорошему предложению. Тут-то на горизонте и появился «Арсенал» Арсена Венгера. Только что упустивший Роналду Венгер не собирался упускать еще и Фабрегаса. Поэтому спустя несколько недель после игры в маске Фабрегас с тяжелым сердцем принял решение покинуть единственный клуб, который когда-либо знал, и перебраться в Англию. Год спустя Пике сделает то же самое. Увидев серьезные препятствия на пути к месту центрального защитника в первой команде, он ухватился за шанс перейти в «Манчестер юнайтед» и поработать под началом Алекса Фергюсона. Удивительным стало не столько то, что эти игроки захотели уйти. А то, что «Барселона» позволила им это сделать.

Акулы сновали и вокруг Месси, но клубу хватило ума отогнать их от него. И в отличие от Пике и Фабрегаса, у него не было причин оглядываться по сторонам. Никого подобного Месси на подходе не намечалось. Его путь в первую команду был совершенно свободным от преград.

Спустя едва ли полгода после игры в маске «Барселона» проводила в Португалии выставочный матч посреди сезона – против команды «Порту», возглавляемой бывшим ассистентом тренера «Барсы» по имени Жозе Моуриньо. Сам матч выдался непримечательным. Единственный момент, достойный упоминания, случился на 71-й минуте, когда гости бросили на поле Месси, оформившего свой дебют в первой команде «Барселоны».

ЕМУ БЫЛО 16 ЛЕТ, 4 МЕСЯЦА И 23 ДНЯ ОТ РОДУ – «БАРСЕЛОНА» ПОДПИСАЛА ЕГО, ПО СУТИ, БЕСПЛАТНО, А ПОТОМ ВЫРАСТИЛА, КАК РОДНОГО.

Глава 3

Вряд ли можно было бы найти более непохожих людей, чем пара Жорже – Хорхе, выведших Роналду и Месси из их детских клубов и приведших их к соборам европейского футбола. И хотя ни тот ни другой не планировали становиться футбольными агентами или погружаться в переговоры, в которых на кону стояли сотни миллионов долларов, один из них всегда мечтал о славе и богатстве – и это был не Хорхе Месси.

Если Жорже Мендеш всегда был существом, сотканным из чистых амбиций, то Месси-старший провел первую половину своей жизни в стремлении к гораздо более скромным целям. Он был ничем не примечательным игроком, который зарабатывал на жизнь, работая инспектором на металлургическом заводе, чтобы иметь возможность прокормить свою семью из четырех детей. Он тренировал молодежку в местном клубе в Росарио, в команде под названием «Грандоли», и более-менее сводил концы с концами на этом пути. Жизнь его вращалась вокруг работы, футбола и семьи. Хорхе только начал задумываться о том, что́ может простираться за пределами Росарио, в громадном мире профессионального футбола, потому что лучшим игроком «Грандоли», так уж вышло, оказался его собственный отпрыск.

Поэтому, когда Хорхе Месси-отец стал Хорхе Месси – футбольным агентом-самоучкой, в его планы входило вести только одного-единственного клиента. Но то, что Месси-старший не был опытен в этом деле, не означало, что он не был акулой. Даже в то время, когда он молил «Ньюэллс» помочь с оплатой гормонального лечения для Лео – а интерес «Барселоны» все еще был в зачаточном состоянии, – Хорхе организовал для своего сына просмотр в «Ривер Плейте», одном из двух прославленных аргентинских клубов, базирующихся в Буэнос-Айресе. «Прослушивание» ни к чему толком не привело – хотя там присутствовал другой будущий игрок аргентинской национальной сборной, Гонсало Игуаин, – но этого хватило для того, чтобы дать понять «Барселоне», что интерес к мальчику из Росарио растет. Тактика давления Месси оказалась успешной.

И это был не последний раз. Как только вся семья Месси поселилась в Барселоне, чтобы Лео мог развиваться и расти в иерархии Ла Масии, складывалось впечатление, что мальчик был единственным счастливым членом семьи. Он целыми днями играл с друзьями в футбол на солнышке. Остальные, скучая и тоскуя по дому, сидели и смотрели телевизор в 6500 миль от Росарио. Вновь Хорхе хотел получить гарантии того, что все это было не напрасно. Когда он чувствовал, что «Барселона» обращается с его сыном не так, как подобает – а это, как правило, было вопросом улучшения условий его контракта, – его любимый прием сводился всего к двум простым словам: «Реал Мадрид». Заботьтесь о моем сыне, или это сделает другой клуб. Это был грубоватый инструмент, но в случае отца, усвоившего, что весь агентский бизнес строится на рычагах давления, он работал безотказно.

* * *

Тем временем в Португалии Жорже Мендеш убеждался, что в этом деле есть и более тонкие грани. Прирожденный продавец, он не видел разницы между контрактами футболистов или спонсорскими сделками. В его представлении и то и другое требовало одних и тех же навыков, которые он постигал, приторговывая соломенными шляпами и пляжными игрушками на португальском побережье еще ребенком. Мальчик по прозвищу Кабанаш, родом из небогатого квартала Лиссабона, лелеял мечты о карьере профессионального футболиста или хотя бы о том, чтобы быть как можно ближе к игре. Там, где Мендешу не хватало данного богом таланта, он компенсировал энергичностью и напористостью.

Вскоре после окончания старшей школы Мендеш в поисках работы перебрался в Виану, на севере страны, где на деньги, одолженные у своего брата, запустил другой бизнес, тоже предполагавший лавирование между активами и выявление суперзвезд. Но в отличие от деятельности футбольного агента эта деятельность предполагала также активное перематывание пленки: Мендеш открывал салон видеопроката. Названный в честь сказочного острова неподалеку от побережья Таиланда, Samui Video имел преимущество, которое Мендеш считал ключевым для успеха. В придачу к салону шла удобная парковка. И то, что клиентам не приходилось идти домой пешком, вспоминает его партнер по бизнесу, было очень кстати, потому что Мендеш всучивал клиентам больше VHS-кассет, чем они в принципе могли просмотреть. «Было что-то особенное в том, как он разговаривал с ними, – делится Антониу Алберту в мемуарах Мендеша. – Большинство людей приходило взять напрокат один фильм, а уходило с пятью! А вернуть их нужно было сутки спустя!»

В то же время Мендеш играл крайнего защитника в полупрофессиональном клубе под названием УД Ланешеш на третьем уровне португальской футбольной пирамиды. В то время как его партнеры зарабатывали от 150 до 200 евро в месяц, Мендеш выцыганил себе контракт, по которому делал больше 1000 евро. Дополнительная оплата начислялась ему не за способности на футбольном поле, а за умение продавать рекламные площади на бортиках, окружавших его. Естественно, в списке местных спонсоров был и Samui Video.

Мендеш только разогревался. Куда бы он ни смотрел, он всюду видел новых клиентов, которых нужно было заманить. В работе с видеосалоном он привлекал народ, которому было по душе проводить вечера, сидя дома. Свою следующую авантюру он нацеливал на тех, кто хотел выходить в свет. На сей раз Мендеш вложился в небольшой пляжный комплекс и открыл ночной клуб Alfandega. Там он познакомился со своим первым настоящим футбольным клиентом, молодым голкипером с квадратной челюстью по имени Нуну Эшпириту Санту.

Нуну надеялся оформить трансфер из «Гимараеша» в какой-нибудь клуб посолиднее и рассчитывал, что его новый друг, который часто дирижировал вечеринками из-за барной стойки Alfandega, поможет ему с этим. И вот летом 1996-го Жорже Мендеш, владелец видеосалона, менеджер ночного клуба и крайний защитник из третьего дивизиона, стал вдобавок еще и футбольным агентом. Ему не потребовалось много времени, чтобы осознать, что в этом бизнесе правила придумывались на ходу, а агент был хорош ровно настолько, насколько крепкими были его нервы и вместительным бензобак. Мендеш, казалось, всю свою жизнь проводил теперь на хайвеях Португалии и соседней Испании, мотаясь между командами, чтобы лично общаться с людьми. Но, когда он решил, что уже устроил сделку по Нуну с «Порту», вмешался «Гимараеш». Президент клуба стал настаивать, что Нуну никуда не уйдет.

Мендеш продолжил выискивать другое, более щедрое предложение и вскоре получил таковое от «Депортиво Ла Коруньи». Для этого ему потребовалось почти ежедневно совершать поездку из дома на север Испании и обратно длиной в 400 миль, подумаешь. Но «Гимараеш» все равно продолжал упираться. Настало время для крайних мер: Мендеш и Нуну договорились, что лучшим решением будет, если Нуну попросту исчезнет после Олимпиады-1996 в Атланте. Он не только не явился на предсезонные тренировки «Гимараеша», он вообще пропал отовсюду, где его можно было найти. Насколько мог судить клуб, их вратарь попросту пропал с лица земли.

На самом деле он затерялся где-то между домом родственников Мендеша в Лиссабоне и секретным местом в Ла Корунье. Три месяца Нуну поддерживал форму вдали от профессиональных клубов, ожидая, пока клубы заключат сделку. Он бегал ежедневно. Тренировался на пляже. Мендеш даже освоил роль тренера вратарей на полставки, чтобы гонять Нуну по упражнениям. Иберийская пресса продолжала задаваться вопросом: «Где же Нуну?» Но Мендеш был доволен тем, что все повисло в воздухе. Эта мыльная опера завершилась в октябре, когда новый сезон уже шел полным ходом: «Гимараеш» согласился продать игрока, лишь бы только избавиться от этих паразитов, Нуну и Жорже.

Потребовалось три месяца, сотни литров бензина и киднеппинг в легкой форме, но Мендеш наконец закрыл трансфер.

Для осуществления следующих сделок такие шпионские игры не потребовались. Разобравшись в изощренных финансовых нюансах европейского трансферного рынка и массово завлекая к себе местные таланты, он сумел создать собственную португальскую футбольную диаспору.

МЕНДЕШ ПОНЯЛ, ЧТО В ФУТБОЛЕ, ГДЕ ИГРОКОВ НЕ ОБМЕНИВАЮТ, КАК ЭТО ПРОИСХОДИТ В АМЕРИКАНСКОМ СПОРТЕ,

а тасуют между клубами в обмен на трансферные суммы,

НАСТОЯЩИЕ ДЕНЬГИ ЗАРАБАТЫВАЮТСЯ НЕ НА ОГРОМНЫХ ЗАРПЛАТАХ, ВЫБИВАЕМЫХ ДЛЯ КЛИЕНТОВ.

А на том, чтобы как можно чаще перемещать их между клубами и получать процент от каждого трансфера. Это была игра на доверии. Игроки должны были верить, что могут стать суперзвездами, а президенты клубов должны быть убеждены, что они не просто дырявят свои составы, а организовывают конвейерную ленту талантов на многие годы вперед. В годы, последовавшие за переходом Роналду в «Манчестер юнайтед», Мендеш переправит Алексу Фергюсону еще двоих игроков из португальской лиги: Нани, вингера, которого тоже воспитал лиссабонский «Спортинг», и Андерсона, бразильского полузащитника, которого его щедрый новый контракт привел в такой восторг, что он начал носить броские часы на обоих запястьях. Заполучив всех этих постоянных клиентов, Мендеш переосмыслил агентскую работу, превратившись из агента как посредника в агента как генерального менеджера. С того времени, как мобильные телефоны получили широкое распространение в конце 1990-х, Мендеш всегда носил с собой как минимум два. А когда технология Bluetooth сделала возможным постоянное присутствие каждого клиента и каждого клуба буквально у него в ушном канале, он ухватился и за нее.

«Вы представить себе не можете мою жизнь», – любил говорить людям Мендеш.

Но даже несмотря на то, что конюшня игроков и тренеров Мендеша росла как на дрожжах, в начале 2000-х, Роналду оставался его явным фаворитом. Мендеш обещал ему звездный статус и привел его в один из самых именитых клубов планеты. Следующим пунктом программы было теперь построение для него коммерческой империи. Единственной проблемой было то, что в вопросах сделок с крупными спонсорами у Мендеша было столько же ноу-хау, сколько и у Хорхе Месси. Они больше не работали в видеосалонах и на металлургических заводах, но не то чтобы это как-то мешало им в попытках разобраться. Тем не менее оба они хорошо знали, что все футбольные империи всегда строятся на одном и том же фундаменте: нужно было начать с того, чтобы выбить своим мальчикам хороший контракт с производителем бутс.

* * *

Насколько все помнили, рынок футбольных бутс всегда контролировался парой враждующих семей – которые на самом деле были одной большой семьей – родом из сонного баварского городка Херцогенаурах. На одном берегу реки, протекающей через центр городка, разместился клан, ведомый Адольфом (Ади) Дасслером, сапожником-революционером, назвавшим компанию Adidas в свою честь и закрепившим это имя за своими экспериментами со спортивной обувью, совершившими переворот в целой индустрии. На другом берегу закрепился выводок его племянников и племянниц, ведомый братом Ади Рудольфом, который назвал свою соперничающую фирму Puma, когда в 1948 году двое братьев пошли разными дорогами.

Эта парочка в 1920-е годы начала, и довольно мирно, с изготовления шипов для обуви и футбольных бутс, которые больше подходили для вспахивания полей, нежели чем для дриблинга. В своей пропитанной клеем мастерской одержимый Ади провел много лет, улучшая и дорабатывая свои проекты в стремлении сделать их всякий раз легче и крепче – и они сильно прибавили в качестве, как только он прошел настоящее обучение мастерству изготовления обуви. Среди спортсменов пошел слух, что шиповки братьев Дасслер – это почти что секретное оружие. Они не слишком активно рекламировали себя, и в 1936 году американский спринтер из Университета Огайо сделал так, что реклама им больше и не требовалась. Когда Джесси Оуэнс зажег на берлинской Олимпиаде и привел в бешенство Адольфа Гитлера, на его ногах была надета немецкая обувь ручной работы Дасслеров.

Они раньше многих поняли, что их обувь говорит сама за себя. Вопрос был лишь в том, как сделать так, чтобы достаточное количество спортсменов начало ее носить. Они пестовали дистрибьюторов по всему миру и заваливали их продукцией, сопровождая это распоряжениями делать все необходимое для того, чтобы протолкнуть ее. Олимпийские игры по-прежнему проводились в условиях верховенства любительского статуса, но в мире обувных спонсорских контрактов тогда действовало примерно столько же правил, сколько и сейчас, то есть почти нисколько. Кроссовки раздавались из спортивных сумок и багажников автомобилей, а оплата принималась пачками наличных денег. Когда спортивный мир был готов возобновить соревнования после окончания Второй мировой войны, братья оказались в наиболее выгодном положении для того, чтобы его покорить.

Лишь тогда они дерзнули всерьез взяться за футбол. После разрыва братьев в конце 1940-х Puma Рудольфа поначалу имела преимущество в компетенциях, но у переименованной компании Adidas были связи с национальной сборной Западной Германии, а еще чрезвычайно важное новое изобретение: регулируемые шипы. И если бы небеса над стадионом «Ванкдорф» в Берне не разверзлись в один из дней 1954 года, Ади, быть может, никогда бы и не представилось шанса похвастаться этим. Днем, изменившим ход истории футбольных бутс, стал день финала чемпионата мира между немцами, которых никто не считал фаворитами, и виртуозной командой венгров, известных как Могучие Мадьяры. Они были быстрее, проворнее, изобретательнее немцев – по крайней мере, до той поры, пока дождь, обрушившийся на поле, не промочил его насквозь. Вот тогда-то, согласно написанной Барбарой Смит истории компании, тренер Западной Германии Зепп Хербергер распорядился, чтобы Дасслер заменил шипы на бутсах команды на более длинные.

«Ади, вкручивай их!» – сказал им Хербергер.

К тому времени Ади также осознал, что его бутсы должны быть более приметными, чтобы бросаться в глаза на фотографиях спортивных триумфов, и именно по этой причине он решил выкрасить в другой цвет полоски кожи, вшитые в бутсы для придания структурной жесткости. Так что немцы, сохранив устойчивое положение своих ног, сумели расстроить Венгрию со счетом 3:2 и выиграть чемпионат мира, а их бутсы Adidas отличились не только новой подошвенной технологией, но и тремя четко очерченными белыми полосками на боку.

В скором времени большая часть футбольного мира разделилась на два лагеря. Братья, примыкающие к ним ветви семейного древа и легионы их представителей вступили в гонку вооружений, охватывавшую целые континенты и достигавшую крайней точки своего накала каждые четыре года – на чемпионатах мира. Они подписывали контракты с целыми командами лишь для того, чтобы обуть в свои бутсы одну-единственную суперзвезду. Они расширяли ассортимент, включая в него экипировку, мячи и футболки. Самый популярный вид спорта в мире также становился самым востребованным в мире рекламным билбордом. Когда Puma заманила Йохана Кройффа, Adidas подписал контракт с немцем Францем Беккенбауэром. И тот и другой стоили больших денег. В 1960-е цены таких контрактов настолько вышли из-под контроля, что Дасслеры даже договорились (кто-то скажет – сговорились) объявить одного конкретного игрока «запретным», потому что полномасштабный аукцион в борьбе за него будет слишком контрпродуктивным. Две семьи, ведомые теперь кузенами Хорстом и Армином Дасслерами, заключили перемирие, достигнув редкого для себя компромисса: они вообще не станут бороться за него. Их сделка получила известность под названием Пакта Пеле.

Но одно рукопожатие – это ничто по сравнению с враждой, длившейся десятилетия. В преддверии чемпионата мира – 1970 Puma, заручившись поддержкой немецкого журналиста, имевшего отношения с бразильской национальной сборной, решила рискнуть. Компания предложила Пеле, самому знаменитому игроку на планете, 25 тысяч долларов за то, чтобы он носил их бутсы на протяжении всего турнира, а потом еще 25 тысяч долларов в год в течение следующих четырех лет. Помимо этого, ему были обещаны 10 %-ные роялти с продаж фирменных бутс Пеле, изящных черных моделей с широкой кожаной полоской на боку в стиле Puma. Платеж был совершен наличными, которые Пеле тут же закинул в свой сейф.

Насколько рекламщики могли судить, в мире спорта тогда не было звезды значимее Пеле. Однако примерно в то же время к Adidas пришло осознание, которое вскоре обеспечило компании такое место в ткани мирового футбола, какое Puma никогда не смогла бы занять. Компания сообразила, что, помимо отдельно взятых игроков или команд, она нуждается в чем-то большем – целой организации. И в маленьком цюрихском офисе в 1970-е она обнаружила заинтересованного партнера: Adidas начал заключать сделки по продаже маркетинговых прав для ФИФА и чемпионата мира. Самым главным ее поборником в здании оказался лысеющий экс-директор Longines с приторным чувством юмора по имени Зепп Блаттер. Он шел по пути к вершинам мирового футбола и следил за тем, чтобы Adidas сопровождал его всю дорогу. По условиям одного из многих своих долгосрочных контрактов компания изготовила официальный мяч для чемпионата мира – 1970 и продолжает делать это до сих пор. Для игроков, росших в 1980-е и 1990-е, существовал лишь один бренд, чье название стало синонимом самого престижного турнира в футболе.

Братья Дасслер между тем так и не примирились. Рудольф умер в 1974-м, а Ади скончался четыре года спустя. Их похоронили в противоположных концах кладбища Херцогенаураха.

* * *

Однако ни тот ни другой не прожили достаточно долгую жизнь, чтобы застать серьезный взлет нового конкурента, базировавшегося в 5000 миль от Баварии. Основанная тренером по легкой атлетике Биллом Боуэрманом и его бывшим учеником Филом Найтом компания Nike, начинавшая торговать кроссовками из маленького фургончика, быстро превратилась в силу, с которой считались в беге, американском футболе, баскетболе и теннисе. Но прочие спортивные сферы по-прежнему оставались надежным источником дохода для потомков Дасслеров. Даже когда Nike стал доминирующей силой в профессиональных лигах Соединенных Штатов и произвел революцию в спортивном маркетинге благодаря запуску бренда Air Jordan в 1984 году, футбол оставался для компании слишком сложной и непонятной целью. И Nike не собирался стремиться к ней.

Но в 1994-м футбол сам стремится к Nike. Когда впервые в истории чемпионат мира приехал на североамериканские берега, захватив девять городов США, ведущий в стране производитель спортивной экипировки больше не мог себе позволить держать любимый вид спорта планеты на втором плане. Поскольку было уже слишком поздно пытаться договориться о пошиве футболок для команд, участвовавших в турнире, компания запланировала совершить громкий заход сразу по его окончании. Adidas одевал 10 из 24 команд-участниц, а Diadora, Lotto, Umbro и несколько национальных брендов одевали всех остальных. Nike мог только сидеть и ждать подходящего момента, чтобы вырваться с седьмого места на глобальном футбольном рынке. «Было ощущение, что люди не воспринимают нас всерьез как футбольный бренд», – вспоминает один из директоров Nike.

Тем летом в США были побиты рекорды посещаемости стадионов и доходов от продаж билетов. Теперь интерес к запуску новообразованной Major League Soccer был изрядно подогрет. Спустя два века после того, как правила игры были впервые записаны на бумаге в лондонском пабе, футбол, казалось, наконец обрел плацдарм в Америке. Задачей Nike было сделать так, чтобы на плацдарме красовался их фирменный Swoosh. Изменить представления публики, что Nike ничего не смыслит в самом популярном виде спорта на планете, и было той задачей, ради которой в конце 1995 года в одном из офисов компании в Орегоне собрались молодой рекламщик по имени Джелли Хелм и несколько его коллег. А ведь они действительно почти ничего не знали о футболе. Но зато многое знали о том, как продавать обувь. И поэтому они решили взломать футбольный рынок, обратившись к рекламщикам, которые за годы напродавали больше обуви, чем кто бы то ни было еще: командам Всех звезд. «Мы видели, как Dream Team’92 с Джорданом, Бёрдом и Мэджиком играла в Портленде, – говорит Хелм, – и понимали, что, если сможем собрать команду всех звезд футбола, европейские дети просто с ума сойдут».

Но была одна маленькая загвоздка: в европейском футболе не существует никаких команд Всех звезд. Но Nike это едва ли могло остановить.

Чтобы ее представления о футбольной команде Всех звезд стали реальностью, компания согласилась профинансировать самую дорогостоящую рекламу в своей истории. И очень скоро некоторые из самых именитых людей мирового футбола уже запрыгивали на частные джеты и примеряли шиповки от Nike: в их числе были португальский вингер Луиш Фигу, капитан итальянской сборной Паоло Мальдини, мексиканский голкипер Хорхе Кампос и, что странно, Томас Бролин, коренастый шведский хавбек, который завершит карьеру в течение двух лет после этого и впоследствии станет успешным продавцом пылесосов. За неимением команды-соперника, с которой могли бы сыграть суперзвезды, Nike решила нанять команду, отвечавшую за спецэффекты в фильме «Аполлон-13», чтобы они создали рисованную армию демонической футбольной нечисти с Сатаной в качестве играющего тренера. Рекламу решили назвать «Добро против Зла».

Реакция на блокбастер, выпущенный Nike, чем-то напоминала массовую истерию. Ролик осудила ФИФА, его запретили к показу в кинотеатрах Дании, а позже отметили наградой на Каннском кинофестивале. В течение шести месяцев с момента дебюта рекламного ролика Nike подписал контракт на 400 млн долларов с бразильской федерацией футбола, став спонсором национальной сборной Бразилии сроком на 10 лет. Компания стала подрывником футбольной индустрии еще до того, как такое понятие ввели в обиход.

Зато у нее было представление о том, что оно означает.

ЕСЛИ ADIDAS ВРАЩАЛСЯ ВОКРУГ ФУТБОЛЬНОГО НАСЛЕДИЯ, ТО NIKE СОБИРАЛСЯ ПОМЕЩАТЬ В ЦЕНТР СВОЕЙ ВСЕЛЕННОЙ САМЫХ ЯРКИХ И РАСКРУЧЕННЫХ ЗВЕЗД,

даже если некоторые из них потенциально могли устроить вспышку сверхновой. Первым громким именем стала сверхновая Эрик Кантона. Возмутительно одаренный и неправдоподобно галльский тип прибыл в Англию в 1992 году и показал всей стране, что воротники на футбольных формах нужны для того, чтобы их поднимать. Кантона носил бутсы от Nike еще до сделки компании с бразильцами. Он носил их на тренировочном поле «Ман Юнайтед», где вдохновлял молодое поколение мальчишек с фамилиями Невилл, Бекхэм и Скоулз тренироваться еще усерднее. Он продолжал их носить и после того, как выиграл четыре титула Премьер-лиги, два Кубка Англии и забил победный пенальти в рекламном ролике «Добро против Зла». А в январе 1995-го, когда Кантона ударом ноги в стиле кун-фу атаковал матерившего его фаната «Кристал Пэлас», последним, что увидел этот болельщик перед столкновением, была эмблема Swoosh, летящая ему в лицо.

Так что новость о том, что Кантона разлюбил футбол и внезапно решил завершить карьеру в 1997 году, стала для растущего футбольного подразделения Nike отнюдь не радостной, особенно если учесть, что в результате доля Nike на рынке всех видов спорта резко обвалилась и в том году компания рапортовала об убытках в размере 40 млн долларов. К счастью, на футбольном фронте в ростере компании нашлось достаточно ярких сменщиков для Кантона. Она хотела видеть у себя дерзких звезд, зажигавших на экране, а потому носилась по всем уголкам футбольного мира, стремясь подписать их как можно скорее. Аудитория компании, говорит один из директоров, эволюционировала: Nike переходил от того, что сам называл FCK, к FOT – от football-crazy kid (ребенок без ума от футбола) к football-obsessed teen (одержимый футболом подросток). А этому подростку было наплевать на все, что было прежде. Бутсы не должны были быть просто черными, а футболки не должны были висеть на теле, как мусорные мешки.

В Штатах у Nike была женская национальная сборная по футболу, игравшая в футболках, которые были скроены под женскую фигуру – команда выглядела изящнее и профессиональнее любой другой еще до того, как касалась мяча. В северном Лондоне у Nike был форвард Иан Райт, выделявшийся дерзкой крутостью, с которой он пачками забивал голы за «Арсенал». А в Бразилии компания сделала ставку на щербатого форварда, бегавшего с быстротой молнии и подписывавшего контракты именем Роналдо Луис Назарио де Лима. Это был «настоящий» Роналдо, тот, которого в Рио звали прозвищем O Fenomeno – Феномен. Покинув Южную Америку, бразильский Роналдо в промежуток с 1994-го по 1998-й разрывал лиги Нидерландов, Испании и Италии в темпе 34 гола за сезон. Кроме того, он был фигурой, вокруг которой они могли развиваться, пользуясь испытанной тактикой, которой Nike следовал, выстраивая свою спортивную империю в США, но которая еще никогда прежде не применялась в футболе: персональный обувной бренд. Кантона, несмотря на всю свою эксцентричность, носил по большей части классические черные бутсы с вышитым на боку логотипом. Роналдо выходил на поля чемпионата мира – 1998 в серебряно-голубых моделях, известных как R9 Mercurial. Они были его ключом в маленький клуб спортсменов Nike, открывшийся в 1984-м с появлением бренда Майкла Джордана Air Jordan и недавно пополнившийся ловким молодым гольфистом Тайгером Вудсом, чье имя было просто создано для рекламных кампаний. Фирменный бренд обуви не только подчеркнул статус Роналдо как мировой спортивной иконы, но также привел к финансовым последствиям. Игроки не отдавали свои имена задаром; они получали роялти с каждой проданной пары. В те времена, согласно информации от одного из директоров Nike, принятый процент отчислений составлял примерно 7 % – получавшаяся сумма выплат вкупе с зарплатой Роналдо в «Интернационале» делала его самым высокооплачиваемым футболистом на планете.

Тем временем стремительно набирал популярность и тогдашний символ Adidas Дэвид Бекхэм, чей маркетинговый потенциал сулил немецкой компании перелом ситуации в ее пользу – не только благодаря его нарастающей популярности, но и за счет его отношений/слияния с Викторией Адамс, более известной как Пош Спайс. «Бекхэм был тем, кто все это начал», – говорит тогдашний глава футбольного подразделения Adidas Тьерри Вейль.

Можно смело говорить, что вхождение Nike в футбол сопровождалось успехом. Но компании еще предстояло привыкнуть к необходимости рыскать по всему миру в поисках потенциальных рекламных лиц среди мужчин и женщин. Теперь было недостаточно следить за парой десятков баскетбольных и футбольных программ американских колледжей да раздавать бесплатные кроссовки на отборах к Олимпиаде. Следующая суперзвезда легко могла объявиться как в какой-нибудь деревушке в Бразилии, так и в муниципальном районе Ливерпуля. По аналогии с клубами, искавшими возможность расширить свои сети до невиданных прежде масштабов, Nike полагался на собственную сеть скаутов, дружественных тренеров, агентов и вообще всех, кто мог поделиться ценной информацией в обмен на несколько спортивных костюмов и вознаграждение.

Португалия была особенно удачным местом охоты для Nike. У компании были давние отношения с национальной командой и, что не менее важно, с футбольными наблюдателями по всей стране. Эти связи уже обеспечили ей подписи в контрактах полузащитников Мануэля Руя Кошты и Фигу. Теперь, когда пол-Европы претендовало на внимание Криштиану Роналду по ходу его заключительного сезона в «Спортинге», он вошел в состав команды, в которой пробудет дольше, чем в любом своем футбольном клубе. В 2003-м после короткого флирта и пары десятков пар бутс Роналду стал партнером Nike. К тому времени Месси тоже был в рядах Nike, поскольку его отец начал соображать, что их фамилия в скором времени может начать стоить очень немало.

Менее чем десятилетие спустя после того, как Nike решил обратить внимание на футбол, в его распоряжении оказалось два долгосрочных козыря, которые могли поставить его в доминирующее положение в футболе раз и навсегда. За счет проницательности в оценках, верного выбора момента и щепотки удачи компании удалось заприметить двух игроков, которые могли подсветить собой целую эпоху и привязать их к своему Swoosh еще на заре их звездных карьер. Точно так же, как впоследствии она поддержит Роджера Федерера и Рафаэля Надаля в теннисе или ЛеБрона Джеймса и Кевина Дюрэнта в NBA, компания заполучит и обе стороны намечающегося спора за первенство и здесь, в спорте № 1 в мире. Миллиарды глаз будут наблюдать за ними, а Месси и Роналду удивительным образом будут оба представлять Nike.

А потом Nike лишился одного из них.

* * *

Официального ответа из штаб-квартиры Nike в Бивертоне на вопрос о том, как вышло так, что Месси выскользнул из их сети, так и не последовало.

«У УСПЕХА МНОГО ОТЦОВ, – ВСПОМИНАЕТ ОБ ЭТОМ ИНЦИДЕНТЕ ОДИН БЫВШИЙ РУКОВОДИТЕЛЬ, – А НЕУДАЧА ВСЕГДА СИРОТА».

В этом случае проблемой стал один конкретный отец. Первые пару лет Хорхе Месси был вполне доволен тем, что его парнишка гоняет по полю в одной и той же форме от Nike, которой его всегда снабжала «Барса». Компания выстраивала целые рекламные компании вокруг Роналдиньо. А в преддверии чемпионата мира – 2006 Nike решил, что Лео тоже следует по этому вектору развития. В 2005-м они выпустили рекламный ролик, в котором дети исполняли разные трюки с мячом на улицах Барселоны – вот двое чеканят мяч на пляже, вот другой чинит хаос на рынке, а тут третий где-то в поле лихо закручивает мяч со штрафного точно в голову чучела. Некоторые из ребят были подающими надежды талантами из Ла Масии; другие так и не добрались до высот. За 60 секунд, пока шел ролик, каждый ребенок поворачивался к камере и произносил свое имя. Например, Джонатан дос Сантос, будущий игрок национальной сборной Мексики, появлялся на балконе и представлялся по имени, но большинство игроков было забыто публикой уже к моменту выхода рекламы в эфир.

Потом, когда реклама, казалось, уже почти кончилась, в кадре появился патлатый подросток на затемненном тренировочном поле: ударом со штрафного с 23 метров он перебросил мяч через манекены прямиком в сетку. Затем, глядя прямо в объектив, он заявлял о себе футбольному миру.

«Recuerda mi nombre, – говорит он. Запомните мое имя. – Лео Месси».

Он был одет в Nike с головы до пят.

В том году Месси исполнилось 18 лет. В то же году любой, кто имел хоть какой-нибудь вес в футболе, уже знал, что этого парня больше невозможно игнорировать. Летом 2005-го он сверкнул на молодежном чемпионате мира ФИФА, чемпионате мира U-20. Аргентина не просто завоевала трофей, но и Месси забивал в каждой игре плей-офф и дважды отличился с пенальти в победном финале против Нигерии (2:1). За блестящее выступление на турнире в Нидерландах он получил золотой башмак. А выиграв для Аргентины трофей, спровоцировал настоящую истерику у Диего Марадоны – хотя нельзя сказать, что для того, чтобы вызвать истерику у самого легко возбудимого человека в футболе, требовалось многое. «Лионель Месси будет моим наследником, – объявил он, хотя прежде он провозглашал таковым многих, от Ариэля Ортеги до Андреса д’Алессандро. – Он будет новым Золотым Мальчиком».

Разница с предшественниками заключалась в том, что на этот раз знающие люди соглашались с Эль Диего в его громком высказывании. Все – от Барселоны до Бивертона – знали, что следующим этапом для Месси должен стать взрослый чемпионат мира в Германии. И хотя там он будет играть в адидасовской футболке национальной сборной Аргентины, Nike сделал на турнир огромную ставку. Впервые со времени своего прорыва в футбол компания экипировала больше команд на чемпионате мира, чем ее немецкий конкурент. (Puma в то время тоже была крупным игроком на уровне национальных сборных, но никогда не предпринимала серьезных попыток заполучить Месси или Роналду.) Кампания, которую измыслил Nike, строилась вокруг слогана Joga Bonito, что по-португальски означает «Играй красиво». С таким подбором мастеров инопланетного дриблинга, какой имела компания, во главе с танцующим Роналдиньо с его походкой от бедра, такой ход выглядел абсолютно логичным. Трендом лета 2006-го должна была стать элегантность, а рекламные ролики в очередной раз должны были вызвать массовое помешательство. Для этой цели Nike начал подготавливать своих звезд со всей Европы более чем за год до старта турнира.

КОМПАНИЯ ОРГАНИЗОВАЛА ФОТОСЕССИЮ С МЕССИ В БАРСЕЛОНЕ И ЗАСТАВИЛА ЕГО ИСПОЛНЯТЬ ВСЕ ИМЕЮЩИЕСЯ В ЕГО РЕПЕРТУАРЕ ТРЮКИ СНОВА И СНОВА, ПОД КАЖДЫМ УГЛОМ.

Было не совсем понятно, что Nike собирается делать со всем этим, но команды креативщиков, получившие явное преимущество над Adidas благодаря череде ставших уже классическими роликов – от сборной Бразилии, резвившейся в аэропорту, до суперзвезд, рубившихся друг с другом в футбол в клетке, – знали, что смогут найти достойное применение всему этому контенту с Месси. Так было до тех пор, пока в начале 2006-го Nike не получил звонок с распоряжением свернуть работу.

Месси не появится ни в каких промоматериалах компании, потому что Nike больше не является спонсором Месси. Теперь он игрок Adidas.

В Nike никто не мог поверить своим ушам. Компания поставляла ему бутсы с 14-летнего возраста и являлась спонсором единственного профессионального клуба, за который он когда-либо выступал. Если и существовал на свете прирожденный кандидат на то, чтобы пожизненно ассоциироваться со значком Swoosh, то им был Месси.

Существуют альтернативные версии причин, спровоцировавших его переход. Правда состоит в том, что к нему привела комбинация факторов, через каждый из которых красной нитью проходило убеждение Хорхе Месси в том, что Nike обращается с его сыном не так, как подобает. Согласно рассказу одного из бывших директоров Nike, Adidas поднял ставки своими все возраставшими предложениями лагерю Месси, и люди, отвечавшие за денежные вопросы в Орегоне, приняли решение не вступать в войну за аргентинского тинейджера. Американская команда Nike всегда набирала номера своих коллег в Европе, как только им на глаза попадались проблески яркого таланта, увиденные где-нибудь по ТВ: «Мы должны заполучить этого парня». Но в те времена, когда игроки в положении Месси и Роналду ежегодно получали от компании не крупные, но уже шестизначные суммы, десятикратное увеличение трат, нужное для того, чтобы повторить многомиллионное в долларах предложение Adidas, не казалось оправданным. Кроме того, Хорхе Месси оказался не слишком благодушно настроен. Другой человек, знакомый с ситуацией вокруг Месси, вспоминает, что отец Лео пришел в бешенство из-за случая с внешне безобидным запросом прислать больше комплектов формы. Ни Nike Iberia, ни Nike South America не ответили на него вовремя, и этого хватило для того, чтобы расстроить отношения.

Как бы то ни было, решение в головах Месси, отца и сына, созрело. Но Nike не собирался отдавать игрока без боя. Годы инвестиций в Лео вот-вот должны были начать приносить дивиденды, так как он только что пробился в первую команду «Барселоны». Насколько компания знала, их соглашение действовало еще много лет. «Nike заключил с Лионелем Месси соглашение, связывающее их на долгий срок», – говорил в то время репортерам пресс-атташе компании. И для того, чтобы соблюсти его, компания была готова «принять любые необходимые меры».

По сути, ответом Хорхе Месси было «валяйте». Разногласия будут улажены «в любом месте, где их придется уладить», сказал он, имея в виду испанские суды, но, по-видимому, не исключая и варианта кулачной драки в темном переулке.

Самой большой проблемой Nike было то, что никакого контракта не было. Юридического соглашения, связывавшего стороны, никогда (или уже) не существовало. С лагерем Месси компания обговорила меморандум о намерениях, который, как постановили испанские судьи за несколько месяцев рассмотрения дела, не стоил даже той факсимильной бумаги, на которой он был напечатан. 1 февраля 2006-го Месси выбежал на поле «Камп Ноу» на матч Кубка короля против «Реала Сарагосы» в паре Adidas F50. И хотя он забил гол в тот день, Adidas пришлось еще немного подождать своего первого «брендированного» гола, так как в ворота «Сарагосы» он забил головой.

Директора в штаб-квартире Adidas в Херцогенаурахе были в экстазе – по крайней мере, большинство из них. Некоторые из людей в здании в частных разговорах выражали обеспокоенность: да, они заполучили права на одного из самых талантливых футболистов мира, но вдобавок они сделали выбор в пользу человека с харизмой звезды немого кино. Почти немой ребенок, которого партнеры знали по Ла Масии, теперь превратился в почти немого 18-летнего юношу, лишь отдаленно напоминавшего собой спортсмена. Предоставленный самому себе, он предпочитал питаться пиццей и Coca-Cola. Форма раздувалась на нем так, словно он у кого-то ее одолжил. Месси едва ли смог бы сам отыскать спортзал на базе «Барселоны».

Но на уровне высшего руководства в Херцо приобретение Месси расценивалось достаточно высоко, чтобы гендиректор Adidas Херберт Хайнер отдельно подчеркнул его важность по ходу телеконференции, посвященной финансовым итогам первого квартала того года, состоявшейся в мае. «Я бы хотел дополнительно упомянуть позитивные моменты, которых мы добились в футбольной деятельности», – сказал он. На вершине списка – выше умопомрачительных цифр продаж нового футбольного мяча (15 миллионов проданных штук) и последней модели футбольных бутс (750 тысяч пар проданных за один только первый год) – было «подписание первого футболиста планеты до 21 года родом из Аргентины… Имеющего, по утверждению многих, потенциал стать новым Марадоной».

* * *

Люди по всей Европе быстро это раструбили – и особенно в Испании, где возрождающаяся «Барса» была последним, что хотели видеть все остальные клубы. Самую отчаянную попытку остановить нового Марадону предпринял «Депортиво да Ла Корунья». В начале 2000-х, в годы спада «Барселоны», «Депор» выгрыз себе место на верхних строчках турнирной таблицы и завоевал свое первое испанское чемпионство за почти сто лет попыток. Теперь клуб придрался к тому, что на сезон-2005/2006 Месси зарегистрировали позднее трансферного дедлайна 31 августа, когда заявки клубов на сезон уже должны были быть окончательно утверждены. Неслучайно, что городские конкуренты «Барселоны» из «Эспаньола» присоединились к жалобе. Президент клуба Жоан Лапорта заподозрил, что кое-кто еще может дергать за ниточки – в частности, «Реал Мадрид». «Все теперь против «Барселоны», – негодовал он.

Все, кроме, стало быть, Королевской испанской федерации футбола, постановившей, что Месси был зарегистрирован по правилам, и отказавшейся его отстранять. К тому времени Лапорта уже успел привыкнуть отбиваться от неприятностей. В 2005-м, когда Ла Лига ввела строгие ограничения на количество игроков – неграждан Европейского союза, которых могли регистрировать клубы, он похлопотал, чтобы Месси и его отец получили испанские паспорта. Если бы ему не удалось этого добиться, «Эспаньол» был готов взять Месси в аренду на сезон, пока «Барселона» не перетряхнет свой состав, чтобы освободить под него место игрока не из ЕС. «ПСВ Эйндховен» из Нидерландов тоже пытался провернуть такой трюк, как и итальянский гранд «Ювентус». До туринского клуба дошел слух, что испанская бюрократия может открыть для него неожиданную возможность, которой он бы с радостью воспользовался после того, как Месси разорвал их команду в предсезонном товарняка. Понаблюдав за ним в деле всего 25 минут, менеджер «Юве» Фабио Капелло попытался взять его в аренду. Но самое серьезное предложение поступило от «Интернационале». Миланский клуб, управлявшийся итальянским нефтяным магнатом Массимо Моратти, никогда еще не встречавшим левоногого игрока, который ему бы не нравился, по уши влюбился в маленького гения. «Я бы потратил сумасшедшие деньги, если бы мог купить Месси», – говорил он итальянской прессе.

Все это стало источником большой головной боли для Лапорты, чей телефон разрывался от бесконечных звонков, поступавших от юристов по иммиграционному праву, потенциальных ухажеров Месси и, как и всегда, отца Месси. Предложения, поступавшие его сыну, были усладой для ушей Хорхе. Спустя всего три месяца после того, как он договорился о новом контракте для Лео летом 2005-го, он почувствовал, что открывается новая возможность улучшить его условия. Хорхе дал Лапорте понять: Лео готов паковать чемоданы и ехать в Милан.

Лапорте нужно было действовать быстро. За две спешно организованные встречи он сделал все, что было в его силах, чтобы удовлетворить Месси и его отца и убедить обоих, что дом игрока здесь, в Барселоне. Испанские паспорта, когда они наконец были готовы, очень кстати сыграли свою роль. Как и третье за полтора года улучшение условий контракта.

«Все случилось очень быстро, – сказал теперь гражданин Испании Месси, попутно отказавшийся от возможности выступать за испанскую национальную сборную. – Я расписался, принес присягу, и все было кончено».

Административных уловок Лапорты хватило для того, чтобы удержать Лео в составе команды. А вот решать, выпускать ли его на поле, предстояло кое-кому другому, чрезвычайно одаренному экс-хавбеку сборной Нидерландов по имени Франк Райкаард. Он был назначен менеджером клуба в 2003-м в рамках громадных усилий Лапорты по восстановлению связей «Барселоны» со славным кройффовским прошлым. Будучи игроком, Райкаард видел поле так же, как Кройфф, двигал мяч так же, как Кройфф, и даже спорил порой, как Кройфф, – временами с самим Кройффом. Райкаард играл под началом своего соотечественника в «Аяксе» на протяжении большей части 1980-х годов, пока однажды на тренировке в 1987 году не потерял самообладание. Райкаард, которого достали постоянные поддевки, в бешенстве покинул поле и поклялся никогда больше не играть за «Аякс» – и Кройфф с радостью ему в этом помог. Райкаарда отдали в аренду в «Спортинг» из Лиссабона и «Реал Сарагосу», после чего он оказался в «Милане».

Теперь задачей Райкаарда, для которого это была первая серьезная менеджерская работа, было продолжить с того места, где некогда остановился Кройфф. Постепенно он стал интегрировать в команду мальчишек из Ла Масии и начал процесс возвращения «Барселоне» ее идентичности. Полузащитники вроде Хави и Андреса Иньесты наряду с защитником Карлесом Пуйолем и голкипером Виктором Вальдесом были плоть от плоти «сине-гранатовыми». А начиная с сезона-2004/2005 Райкаард разбавлял их более опытными игроками калибра Роналдиньо, Самуэля Это’о и Деку, благодаря чему клуб впервые с 1999 года стал серьезно претендовать на титул Ла Лиги. В те времена Месси по-прежнему проводил свои недели, тренируясь с первой командой и играя в матчах за молодежку. Фактически за всю кампанию в чемпионате Месси находился на поле в составе первой «Барсы» в общей сложности 84 минуты. Большинство из них ничем не запомнились – это были короткие выходы в самом конце комфортно выигранных матчей. Но заключительное четырехминутное появление Месси в сезоне выделялось на фоне всех остальных. «Барселона» вела 1:0 на «Камп Ноу» в матче против «Альбасете» из подвала таблицы, и Месси, вышедший на замену вместо Это’о, быстро ушел в отрыв от защитников. Подбросив мяч левой ногой, он оформил свой первый официальный гол за взрослую команду «Барселоны» и стал самым молодым автором гола в истории клуба за пару месяцев до своего 18-го дня рождения. То, что этот гол был отменен из-за офсайда, означало, что ему нужно было забить снова, и несколько минут спустя он это сделал, элегантно перебросив вратаря, после чего запрыгнул в объятия Роналдиньо. Райкаард не увидел в этом ничего больше, чем подтверждение того, что в очередной раз принял верное решение. «Это был подходящий момент, чтобы выпустить на поле такого молодого парня как Месси», – сказал он репортерам.

Барселонская спортивная пресса была чуть менее сдержанна в своих оценках. Из десятков страниц, которые она посвящает каждому матчу, одна была отведена специально под разглагольствования о Месси, мальчике, о котором она писала уже не один год, но которого редко видела в деле с близкого расстояния. «Месси теперь почувствует, что титул Лиги, который, по всей вероятности, «Барса» выиграет, будет и его титулом тоже», – написала на следующий день Mundo Deportivo.

Однако Лео так не считал. Как и Хорхе, который, как обычно, жаловался, что его сын играет недостаточно регулярно. Райкаард увеличил количество игровых минут Месси в следующем сезоне, 2005/2006, задействовав его в более чем 20 матчах, поскольку выяснил наконец, где он оказывается наиболее полезен.

В НАПАДЕНИИ МОЛОДЕЖНЫХ КОМАНД, ГДЕ ТАКТИКА ЕДВА ЛИ ИГРАЛА ЗНАЧИМУЮ РОЛЬ, МЕССИ БЫЛ НАСТОЯЩИМ ШВЕЙЦАРСКИМ НОЖОМ, РАЗРЕЗАВШИМ ЗАЩИТУ СОПЕРНИКОВ ПОПОЛАМ.

Состав первой команды был несколько более многолюдным. Роль ведущего плеймейкер исполнял игравший по центру Роналдиньо, а Это’о был незаменимым центрфорвардом. Поэтому Райкаард главным образом задействовал Месси на правом фланге, где большую часть времени его лупили по ногам неуклюжие защитники. А когда дело доходило до важнейших матчей календаря, Райкаард считал, что лучшей позицией для Месси будет позиция на скамейке. Единственным исключением стал матч 1/8 финала Лиги чемпионов против «Челси» на «Стэмфорд Бридж» в Лондоне в феврале 2006-го, когда Месси охарактеризовали в скаутском отчете оппонентов как «очень левоногого» игрока. В тот вечер он «возил» крайнего защитника «Челси» и нарвался на гневную отповедь от менеджера Жозе Моуриньо, обвинившего Месси в том, что защитник был удален из-за его бесконечных «нырков».

«Как будет по-каталански «мошенничать»?» – спрашивал Моуриньо. (Моуриньо бегло изъяснялся на каталанском.)

Две недели спустя, в ответном матче в Барселоне, Месси начал так же опасно, а клуб в итоге пробил себе билет в четвертьфинал. Беда заключалась в том, что тем вечером он продержался на поле всего 25 минут: Месси обнаружил, что у него случился 5-сантиметровый надрыв сухожилия, и был вынужденно заменен шведским форвардом Хенриком Ларссоном. Вторая игра против «Челси», которую он заканчивал в слезах, оказалась для него последней в том сезоне.

В последующие недели «Барселона» без него выиграла Ла Лигу и вышла в финал Лиги чемпионов – 2006 против «Арсенала» в Париже, пока он тосковал и считал дни до того, как снова сможет сыграть. В представлении Месси все, что происходило на поле в его отсутствие, не имело к нему отношения. Даже находясь на «Стад де Франс» тем вечером, когда «Барселона» стала чемпионом Европы во второй раз в истории клуба – и впервые со времен Команды мечты, – Месси чувствовал себя лишь еще одним зрителем, не более.

ОН СИДЕЛ НА СКАМЕЙКЕ, НАБЛЮДАЯ ЗА ТЕМ, КАК ЛАРССОН ЗАНИМАЕТ ЕГО МЕСТО ВО ВТОРОМ ТАЙМЕ И ОРГАНИЗОВЫВАЕТ ОБА ГОЛА «БАРСЫ» В ПОБЕДЕ 2:1.

С финальным свистком Месси решил, что увидел достаточно и что вечер для него окончен. Он побрел в тоннель еще до того, как команде вручили трофей.

Пока его партнеры получали свои медали, он уже нацеливался на большее, на то, что мог контролировать, например, на чемпионат мира – 2006 и то, что лежало дальше. Месси чувствовал, что его момент скоро настанет – еще до того, как это понял Райкаард, пока это поняла Аргентина и уж точно раньше, чем это понял Nike. Он готовился взорвать. А когда он это сделал, у тех, кто слишком долго бездействовал в отношении его, осталось лишь одно утешение.

«Мы всегда говорили, – вспоминает один из директоров Nike, – представьте себе, сколько проблем бы у нас было, будь Месси яркой личностью».

Глава 4

Когда национальная сборная Аргентины прибыла в Германию на чемпионат мира – 2006, красная ковровая дорожка ожидала ее в таком месте, название которого не мог выговорить почти ни один игрок. В начале июня они заселились в кампус Adidas в Баварии, где обнаружили номера со свежим ремонтом, идеально подстриженные газоны и полный штат сотрудников отеля, в числе которых было по меньшей мере 20 человек, освоивших испанский с одной лишь целью – сделать пребывание аргентинских гостей максимально комфортным. Они даже заменили немецкие пуховые одеяла аргентинскими простынями и добавили три испаноязычных канала в меню телевизоров. Домом Месси вдали от дома на время турнира стал Херцогенаурах.

Adidas обновил свою базу, затратив на это 30 миллионов евро, с прицелом на то, чтобы сделать ее базовым лагерем для одной из 16 команд, которые экипировал на чемпионате мира – 2006 – в этот список входили сборные Франции, Испании и Германии, хозяйки турнира. Но Аргентина первой обозначила интерес, говорили официальные лица, и забронировала пятизвездочный HerzogsPark для самого свежего пополнения в конюшне адидасовских икон – наряду с его амигос по национальной сборной. То, что глава аргентинской федерации футбола Хулио Грондона был также финансовым директором ФИФА, одного из самых значимых партнеров Adidas, было всего лишь совпадением.

База сборной на турнире, как правило, являет собой не более чем расфуфыренный летний лагерь на территории пятизвездочного курорта. Спорт по утрам, обеды за длинными столами в духе университетских столовых и все возможные способы времяпрепровождения, которыми подрастающие мальчики могут себя занять, чтобы избежать неприятностей в промежутках между самыми важными матчами в жизни. Бильярд, настольный теннис и «комната расслабления» с мягким светом и саундтреком в жанре нью-эйдж – в общем, все, что нужно, чтобы разогнать скуку между тренировками на поле имени Ади Дас-слера. В помещениях HerzogsPark, где Аргентина считала дни до первого матча на турнире против Кот-д’Ивуара, Карлос Тевес врубал на полную ритмы кумбии, а Эрнан Креспо вел карточные игры. Обиталище Хуана Романа Рикельме между тем превратили в подобие кафе, где ветераны коротали время за распитием мате, горького кофеинсодержащего травяного чая, без которого аргентинские игроки попросту не могут функционировать. Там же игроки постарше сплетничали и посмеивались над Месси за то, что он так много времени проводил в своем номере, играя в PlayStation. Порой, думали они, у него было больше общего с их детьми, нежели чем с ними.

Если со стороны кажется, что они так говорили из зависти, то это потому, что отчасти так и было. В преддверии турнира Месси было посвящено предостаточно заголовков в прессе. Он дебютировал за Аргентину только в 2005-м – и был удален спустя всего 25 секунд за то, что ударил венгерского защитника локтем, – однако каким-то образом оказался главным источником интриги в сборной. Памятуя о его бесспорном таланте и затянувшемся восстановлении после травмы, все члены гастролирующей журналистской братии хотели знать только одно: будет ли Лео физически готов сыграть?

Сам Месси отвечал недвусмысленно. Он провел всю весну между Барселоной и Росарио, занимаясь восстановлением своего сухожилия с одной-единственной целью: быть готовым к чемпионату мира. Теперь, говорил он репортерам, он чувствует себя a la perfección.

Седовласый менеджер сборной Аргентины Хосе Пекерман не был столь уверен в нем. Внук украинско-еврейских мигрантов, перебравшихся в Южную Америку, он когда-то давно работал водителем такси, а позже дорос до статуса одного из важнейших в стране проводников молодых талантов в большой футбол. За много лет, в течение которых он возглавлял сборную Аргентины U-20, он трижды в период с 1995-го по 2001-й выигрывал чемпионат мира в этой возрастной категории и воспитал целое поколение игроков национальной сборной. Эти бывшие подростки теперь составляли костяк его сборной, и в Германию приехали уже ветеранами, не отрывавшимися от своих калебасов с мате. И в их восприятии тинейджер, без конца мелькавший в рекламах Adidas, должен был пока посидеть в сторонке, ожидая своей очереди – и было неважно, здоров он или нет. Поэтому за тем, как Аргентина обыгрывает Кот-д’Ивуар 2:1, Месси наблюдал со скамейки запасных.

Поскольку речь идет об аргентинской национальной сборной, угроза скатывания ситуации в тотальный хаос всегда маячила где-то рядом – особенно когда Диего Марадона пригрозил заявиться в лагерь сборной. Он уже успел устроить театр одного актера на трибунах стадиона в Гамбурге во время первого матча команды и намеревался повторить свои экзерсисы по ходу второй игры против Сербии и Черногории в Гельзенкирхене, дополнив их громкоголосым визитом в раздевалку сборной в преддверии матча. Но больше всего Эль Диего хотел увидеть на поле Месси.

Вскоре давление на Пекермана стало возрастать со всех сторон. Игнорировать Марадону, быть может, было совсем не трудно – в конце концов, он всегда находил повод побуянить. А вот общение Хорхе Месси с прессой докучало сильнее. В своей двусмысленной манере Месси-старший давал понять, что Лео не слишком доволен тем, как складывается для него этот чемпионат мира.

«Лионель здоров и готов играть, – говорил Хорхе. – Лионель счастлив всякий раз, когда играет».

Усугубляли ситуацию слухи о том, что Adidas тоже присоединился к хору голосов, призывавших выделить их драгоценному вложению больше игрового времени и что настойчивые просьбы компании поставить Лео в состав обращены напрямую к Пекерману. Сплетня оказалась настолько живучей, что компании пришлось выступать с заявлением по теме, чтобы сохранить остатки того спокойствия, что еще оставались в лагере сборной. «У сборной Аргентины один из лучших тренеров в мире, и выбирать состав на игру – это его работа», – сказал репортерам пресс-атташе компании Томас ван Шайк. И кстати говоря, добавил он, игроки, выходившие в старте вместо Месси, форварды Эрнан Креспо и Хавьер Савиола, тоже были в числе тех, кого спонсировала компания. И оба забили в ворота Кот-д’Ивуара в бутсах с тремя полосками.

На следующей неделе Пекерман сдался – в каком-то смысле. К тому времени как он выпустил Месси под 19-м номером на поле, во второй игре турнира против Сербии и Черногории, Аргентина уже вела 3:0, а до конца матча оставалось 15 минут. Марадона, ожиревший и взмокший от пота, приветствовал его появление такими бурными эмоциями, словно сидел в переднем ряду на собрании прихожан церкви ревайвалистов. Месси отблагодарил его за веру забитым голом и голевой передачей, подытожив разгром соперника Аргентиной (6:0).

Этого хватило для того, чтобы ажиотаж вышел из-под контроля. Каждый раз, когда Пекерман появлялся перед людьми с микрофонами, ему приходилось отвечать на вопросы о Месси. Да, он выйдет в старте на заключительный матч группового этапа против Нидерландов, так как Аргентина уже гарантировала себе участие в 1/8 финала. И нет, он не знает, в каком составе команда выйдет на последующую игру против Мексики. Как оказалось, Пекерман выпустил Месси на поле за шесть минут до конца основного времени этого матча в качестве пары свежих ног на экстра-тайм. Лео незамедлительно взялся за дело на правом фланге, врезаясь в скопления игроков с тем, чтобы открыть свободные зоны на противоположном краю поля. В течение семи минут после выхода он поучаствовал в подготовке победного гола Аргентины – хотя, если говорить по правде, его вклад в гол-шедевр Макси Родригеса, забитый крученым дальним ударом, был таким же существенным, как вклад подручных Микеланджело, измельчавших пигмент для красок мастера при росписи Сикстинской капеллы. Однако череды ловких касаний Месси в начальной фазе той атаки, благодаря которым он, как в танце, ушел от трех защитников разом, было вполне достаточно для того, чтобы убедить всех, что ему самое место на поле в четвертьфинале против Германии. Всех, кроме, стало быть, Пекермана.

С того момента как Аргентина объявила свой стартовый состав на игру, Месси снова стал главной темой для разговоров. Команда отметила его 19-й день рождения вместе с 28-м днем рождения Хуана Романа Рикельме вечером после победной игры против Мексики, устроив вечеринку со стейками, привезенными с родины.

ЛЕО ТОЛЬКО НАЧИНАЛ ВЛИВАТЬСЯ В БОЛЕЕ ВОЗРАСТНОЙ КОЛЛЕКТИВ, А ВЕТЕРАНЫ ЭТОГО КОЛЛЕКТИВА ТОЛЬКО НАЧИНАЛИ ПОНИМАТЬ ЕГО ВАЖНОСТЬ.

Но когда дело дошло до матча с Германией, менеджер отдал предпочтение опыту, поставив его выше всех прочих факторов. Месси присел на скамейку.

На протяжении примерно 80 минут решение Пекермана казалось верным. Аргентина повела 1:0 в начале второго тайма и решила, что лучшим ходом будет сосредоточить все силы на обороне этого преимущества. Первая замена Пекермана в матче была вынужденной – ему пришлось заменить травмированного вратаря. Вторым его шагом стала рокировка Рикельме на более оборонительного Эстебана Камбьяссо. Третьей и последней заменой, проведенной за 10 минут до конца основного времени, стала наконец замена атакующего игрока. Тогда Пекерман снял с игры Креспо и заменил его кое-кем, кто совершенно точно не был Месси.

Месси сидел на скамейке с явно недовольным видом. И хотя он ничего не говорил, камеры поймали, как он сбрасывал с ног свои Adidas F50. Этот жест сказал аргентинским фанатам все, что они хотели знать.

Спустя минуту после ухода Креспо с поля Аргентина пропустила гол, а затем проиграла немцам серию пенальти. Споры вокруг Месси преследовали Аргентину вплоть до возвращения игроков на родину. Пекерман избежал участия в них, поскольку подал в отставку со своего поста еще до того, как команда загрузилась в автобус, но в южноамериканской прессе «следствие» продолжалось еще много дней. Какой сигнал посылал Месси, сидя босиком на скамейке? Неужели Аргентина уже впустую тратит его талант? И кто может вернуть Аргентину в строй – быть может, наконец пришло время для Марадоны? Способны ли полубоги научить тактике?

Чемпионат мира в Германии тем временем развивался слишком стремительно, чтобы задерживаться на разборе причин провала одной-единственной страны-участницы. Через двадцать четыре часа после вылета Аргентины все внимание в Германии уже было переключено на четвертьфинал с участием Англии и Португалии. И судя по развитию скандальных событий, ярчайший талант Португалии сотворил нечто куда более возмутительное, нежели снявший с себя бутсы Месси.

* * *

Криштиану Роналду уже миновал тот период, когда переживал за свое игровое время.

За три года с момента перехода в «Манчестер юнайтед» он утвердился в качестве важнейшего игрока клуба и сборной. Если Роналду был здоров, он выходил в старте. Однако в часы, предшествовавшие игре с Англией, главным вопросом было «Насколько он здоров?». В победном матче 1/8 против Нидерландов не прошло и семи минут с начала игры, как голландский защитник по имени Халид Буларуз поймал Роналду грубым рубящим ударом ноги, траектория которого начиналась где-то у груди, а заканчивалась у колена. В футболе такого рода фолы называются словом reducer: это акт намеренной агрессии в отношении лучшего игрока команды соперника, целью которого является запугивание и снижение его влияния на игру. В других сферах жизни такие поступки называются посягательством первой степени. Получилось все так, как и планировал Буларуз. Когда Роналду наконец распрямился на газоне, он обнаружил на своем бедре порез в три дюйма и был тут же заменен. Шрам, оставшийся у него после столкновения, был заметен даже по прошествии двух лет.

А ведь Португалия отчаянно в нем нуждалась. Выяснилось, что акт вопиющего членовредительства, совершенный Буларузом, оказался лишь легкой закуской в матче, вошедшем в историю как один из самых ожесточенных на чемпионатах мира: 16 желтых карточек, 4 красные и парочка потасовок у бровки. Таким образом, победа в Битве при Нюрнберге, как окрестили этот матч, далась Португалии недешево. Деку и Коштинья пропускали четвертьфинал по причине удалений, а травма Роналду означала, что Португалия всерьез рисковала выйти против Англии без трех четвертей своей основной полузащиты.

Но Криштиану Роналду не собирался отсиживаться. Он не был готов позволить ране помешать ему принять участие в четвертьфинале чемпионата мира. Это была возможность напомнить миру о том, насколько же был хорош Криштиану Роналду на самом деле.

Он вдалбливал это в головы с тех пор, как провел первые полчаса в английском футболе в августе 2003-го. Дебютировав в игре против «Болтон Уондерерс» во втором тайме со скамейки запасных, Роналду, перебравшийся в Манчестер буквально за несколько дней до этого, заработал пенальти, организовал еще один гол и вообще за 29 минут на поле творил такие бесчинства, что легенда «Юнайтед» Джордж Бест объявил его выход самым захватывающим камео запасного из всех, какие ему доводилось видеть в жизни. К тому моменту, как Роналду покидал поле с финальным свистком, публика на «Олд Траффорд» уже распевала его имя. И почти не прекращала это делать следующие два сезона.

Однако последовавший за этим год, предшествовавший чемпионату мира – 2006, оказался подчеркнуто менее успешным. Более того, он оказался самым трудным годом в жизни Роналду. В сентябре его отец Диниш Авейру скончался от печеночной недостаточности в возрасте 51 года – это случилось накануне отборочного матча Португалии к чемпионату мира в Москве. Тренер португальцев Луис Фелипе Сколари принес эту весть в отель команды, заодно сообщив Роналду о том, что у входа его ждет машина, которая отвезет его в аэропорт, чтобы он мог вернуться домой. Роналду ответил Сколари, что никуда не поедет.

«Я ЗНАЛ ЛИШЬ ОДНО: ЧТО ХОТЕЛ СЫГРАТЬ, – ГОВОРИЛ ОН ВПОСЛЕДСТВИИ. – Я ХОТЕЛ ПОКАЗАТЬ ВСЕМ, ЧТО Я ВЫДАЮЩИЙСЯ ПРОФЕССИОНАЛ И ЧТО СЕРЬЕЗНО ОТНОШУСЬ К СВОЕЙ РАБОТЕ».

Он вылетел на Мадейру на похороны отца после матча. Три дня спустя Роналду уже тренировался с командой. В свои 20 он пропустил всего одну игру за «Манчестер юнайтед».

В следующем месяце Роналду допрашивала британская полиция – по поводу заявления о сексуальном насилии в отношении женщины в лондонском отеле. Никаких обвинений ему выдвинуто не было, но новости о его аресте заполонили передовицы мировых газет.

Спустя недолгое время он снова появился в заголовках в нежелательном контексте, пусть и по причине менее серьезных проступков. Сначала Роналду застали за демонстрацией среднего пальца фанатам «Бенфики», заклятого врага «Спортинга», после некрасивого вылета «Манчестер юнайтед» из Лиги чемпионов. Несколько недель спустя он оказался замешан в перебранке с партнером по «Юнайтед» Рудом ван Нистелроем, который выразил недовольство Роналду за его чрезмерное увлечение переступами – и сделал это гораздо менее вкрадчиво, чем это делал в прошлом Ласло Бёлёни.

«Да ему место в цирке, а не на поле!» – крикнул ван Нистелрой перед тем, как в бешенстве покинуть тренировочное поле.

Остаток сезона отношения между ними лишь ухудшались, и, хотя тем летом «Юнайтед» сбагрил ван Нистелроя в «Реал Мадрид», дисгармония, возникшая в раздевалке команды, давила на Роналду.

Все это наслаивалось и привело к тому, что сезон-2005/2006 выдался для клуба сумбурным, а у Роналду появилось надоедливое ощущение, что его карьера начинает стагнировать. Не было сомнений в том, что он по-прежнему оставался одним из самых многообещающих молодых игроков мира. Но появились сомнения в том, что он по-прежнему остается самым многообещающим игроком в раздевалке собственной команды. Причиной тому был приход в команду в 2004 году еще одного не по годам развитого тинейджера, за которым топ-клубы Европы пристально следили с тех пор, как он получил водительские права. Его звали Уэйн Руни.

Руни, который был младше Роналду всего на восемь месяцев, выглядел как человек из другой эпохи – эпохи, в которой футбол был гораздо более жестким и кровавым занятием. Из-за своей квадратной челюсти, коренастой фигуры и постоянно сердитого выражения лица Руни больше походил на боксера, чем на футболиста. И играл соответствующе. Его игра строилась на грубой силе, необузданной агрессии и заднице, крепости которой хватило бы, чтобы сдержать носорога. И если Роналду скользил мимо защитников с быстротой и изяществом олимпийского конькобежца, то Руни прорывался прямиком сквозь них – и частенько до кучи еще и топтал их. За первые четыре года карьеры его потрясающе поставленный удар и потрясающая запальчивость принесли ему в общей сложности 42 гола, 32 желтые карточки и одну красную. Временами казалось, что Руни способен получить желтую карточку даже за пение «Мессии» Генделя.

Несмотря на различия между ними, Руни и Роналду – вместе известные как РУНАЛДО – объединял маниакальный дух соперничества, захватывавший все, от двухсторонок на тренировочном поле до битв за столом для пинг-понга, и сделавший их в Кэррингтоне добрыми друзьями. Они каждое утро первыми приезжали на тренировку и за завтраком восхищали Алекса Фергюсона и Карлуша Кейруша своей способностью развлекать себя целым «морем разных занятий».

Эта дружба также превратила их в сущий кошмар для защитников. На поле она проявлялась во взаимопонимании, порождавшем неотразимые атакующие комбинации. Очевидное «слияние разумов» позволяло Руни и Роналду совершать замысловатые маневры, обмениваться передачами и переключаться между позициями на таких сокрушительных скоростях, что защитники едва успевали следить за мячом.

Однако все чаще именно Руни завершал эти многоходовки, и именно он выходил на первый план как главная звезда «Манчестер юнайтед». И пока Роналду проводил непростой сезон, борясь с эмоциональными травмами, Руни расцветал – по итогам сезона он забил рекордные для себя 16 мячей. За несколько недель до чемпионата мира его признали лучшим молодым игроком сезона в Англии. Роналду тоже был в шорт-листе номинантов и был раздосадован тем, что упустил престижную награду – в немалой степени и потому, что, как выяснилось, на поддержку одноклубника в этом споре он рассчитывать не мог. Руни отдал свой голос в пользу Сеска Фабрегаса из «Арсенала».

Чемпионат мира предоставит Роналду возможность все исправить. «Есть несколько игроков, которые могут закончить чемпионат мира в статусе лучшего игрока турнира, и я собираюсь войти в их число, – заявил он перед турниром. – Я хочу показать всем, чего я стою».

А разве можно представить более удачный момент для этого, чем встреча с Англией и Руни, проигравший в которой поедет домой?

* * *

Прошло чуть больше часа с начала четвертьфинала чемпионата мира, и «Арена АуфШальке» буквально вибрировала от нервного напряжения. 54 тысячи болельщиков на трибунах – и еще примерно 40 тысяч смотревших игру на гигантском экране на ипподроме по соседству – получили совсем не такое центральное событие, какого ожидали.

С самого начала Англия и Португалия сцепились в напряженной, бессвязной игре, изобиловавшей ошибками и частыми остановками. Чем дольше она продолжалась, тем менее вероятным казался забитый гол. Это был один из тех закрытых международных матчей, в которых все буквально кричит о том, что игре остро необходима суперзвезда, способная перевернуть ее ход.

Уэйн Руни тоже это чувствовал. Он залечил перелом стопы всего за восемь недель, чтобы только успеть на чемпионат мира: он форсировал восстановление, пренебрегая рекомендациями медиков, чем привел в ярость своего менеджера Алекса Фергюсона, уговаривавшего его пропустить турнир и полноценно отдохнуть. Но как только Руни приехал в Германию, он осознал, что не готов играть матчи. Хуже того, он был почти уверен в том, что надорвал пах на тренировке 10 днями ранее, но боялся рассказать об этом врачам команды из опасений, что они отправят его домой.

Теперь, в самом важном матче своей жизни, Руни играл во многом так, как играл бы человек с недолеченной стопой и надорванным пахом. Выдвинутый на непривычную роль единственного нападающего, он бесцельно прослонялся по полю 61 минуту, пыхтя и возмущаясь, да все без толку. Он с полдюжины раз терял мяч, а когда голевой шанс наконец пришел к нему, он облажался, совершенно не попав по мячу. Во влажной атмосфере стадиона с закрытой крышей Руни обильно потел, как мясная нарезка на солнце. Ему было жарко, он устал и был подавлен. Настало время что-то предпринять – а в его случае это обычно означало, что кому-то перепадет тумаков.

Руни опустился глубже, чтобы подобрать мяч чуть дальше центральной линии поля, но в тот момент, когда он попытался развернуться к чужим воротам, его подловил португальский защитник Рикарду Карвалью, вынудив его споткнуться. Он как раз вовремя поймал равновесие, чтобы пробросить мяч в сторону от второго защитника, но Карвалью тут же принялся наступать ему на лодыжки. Руни упал и снова поднялся, но теперь Карвалью уже тянул его за руку, пытаясь свалить на землю. Руни никак не мог стряхнуть его с себя. В этот самый момент, охваченный яростью четвертьфинала чемпионата мира, Уэйн Руни снова дал волю своему вспыльчивому нраву. Он оттоптался на яйцах Карвалью.

Это был акт бессмысленного насилия. Но для миллионов телезрителей по всему миру – и всего населения Англии – самый чудовищный поступок в тот день совершил не он, а тот, кто действовал следом.

Криштиану Роналду находился примерно в 28 метрах от места стычки Руни и Карвалью. Он весь вечер был на периферии событий. Сколари доверил ему свободную роль, объяснив это так: «Я не считаю, что футболист должен быть смирной коровой, сошедшей с рождественского вертепа, или Марией, которая говорит только «да» и «аминь». Мне нравится, когда они участвуют в процессе и что-нибудь говорят». Но Роналду еще только предстояло прислушаться к этому указанию. Когда он наконец перестал вести себя, как смирная корова, он сделал не совсем то, что подразумевал Сколари. Криштиану рванул к «месту преступления» и громко потребовал от рефери принять меры в отношении Руни.

Тот факт, что Роналду давил на судей, чтобы они удалили с поля его партнера по «Ман Юнайтед», был сродни предательству в представлениях комментаторов, освещавших матч в эфире BBC. «Вот и Роналду, тут как тут, щебечет рядом с арбитром, чтобы тот что-нибудь сделал», – вздыхал Марк Лоуренсон. Такое поведение обескуражило Руни, который грубо ткнул Криштиану руками в грудь. Их разочарование сменилось раздражением, когда аргентинский судья, бывший учитель физкультуры и поэт-любитель по имени Орасио Элисондо, стал размахивать красной карточкой, положившей конец участию Руни в матче и, по сути, поставившей крест на шансах Англии пробиться в полуфинал.

Руни зашагал прочь с поля и прежде, чем исчезнуть в туннеле, дал смачного пинка стоявшей рядом бутылке с водой. Именно в этот момент телекамеры нацелились на Роналду, отходившего в сторону от места рукопашной. Он глянул в сторону португальской скамейки, и по губам его пробежала улыбка.

А потом он подмигнул.

ЭТОТ ЖЕСТ НЕ ГОВОРИЛ НИ О ЧЕМ И ОБО ВСЕМ. И ИЗ-ЗА НЕГО КОММЕНТАТОРЫ В СТУДИИ BBC СОВЕРШЕННО ПОТЕРЯЛИ ГОЛОВУ.

«Ты только посмотри! – брызгал слюной Иан Райт, человек, чье бесстрастное хладнокровие сделало его столь привлекательным в глазах Nike. – Он что, только что подмигнул там?»

«Пожалуйста, скажите мне, что нет», – стонал Алан Хансен с густым шотландским акцентом.

Когда чуть позже Роналду вколотил победный пенальти в послематчевой серии (поцеловав мяч перед тем, как вонзить его в верхний угол ворот) и вывел Португалию в полуфинал, показалось, что он гарантированно обеспечил себе место в анналах британской книги позора, где-то рядом с Джеком-потрошителем, шерифом Ноттингема и группой Wet Wet Wet.

Естественно, британская пресса восприняла весь этот эпизод с подобающим чувством серьезности и масштабности. «Больше не впускайте этого человека в нашу страну», – вопила Daily Mirror. «Метните Рону прямо в глаз», – такой заголовок был набросан на передовице The Sun, а под ним находилось изображение «португальской тряпки Криштиану Роналду», лицо которого было наложено на мишень для метания дротиков. Волна истерии захлестнула даже обычно степенную газету Times of London, предположившую, что подмигивание Роналду может стоить португальской туриндустрии 15 миллиардов долларов убытков. Роналду обвиняли во всем, кроме разве что скверной английской погоды.

Возмущение не ограничивалось лишь пределами Британских островов. По ходу проигранного Португалией полуфинала против Франции в адрес Роналду раздавался недовольный гул всякий раз, когда он касался мяча. (The Sun и The Mirror сочинили для этой игры одинаковый заголовок: «Ты больше не подмигиваешь».) А кроме того, он стал мишенью запущенного в интернете голосования, призванного не дать ему выиграть награду лучшему молодому игроку чемпионата мира от ФИФА – это стало одним из первых проявлений того, какие расколы в обществе способна вызывать его фигура. Когда награду в итоге отдали немцу Лукасу Подольски, члены жюри, отвечавшие за выбор победителя, признали, что «подмигивание» стало ключевым моментом, который они учитывали. «Он мог набрать пару негативных очков из-за жеста в ситуации с Руни», – сказал экс-капитан сборной Германии Лотар Маттеус.

Для Роналду, который ценит индивидуальные награды так высоко, что хранит в своей коллекции каждый детский трофей, выигранный с шестилетнего возраста, это стало последней каплей. Одно дело, когда тебя безжалостно освистывают. Но совсем другое, когда тебя лишают персонального признания. Если английский футбол не ценит его по достоинству, значит, пришла пора сказать английскому футболу adeus. В интервью, данном после поражения Португалии от Германии в матче за третье место, Роналду рассказал, что нацелился на переезд в Испанию.

Жорже Мендеш взялся за работу. Он провел неформальные обсуждения с «Барселоной», «Реалом» и даже дошел до того, что согласовал условия контракта с «Валенсией».

«Я не собираюсь оставаться в «Манчестер юнайтед», – сказал Роналду. – После того, что случилось с Руни, я не могу там оставаться. Через пару дней мое будущее будет решено».

Единственным человеком, который не был возмущен, оказался Уэйн Руни.

Еще до того, как Роналду оформил вылет сборной Англии с турнира в серии пенальти, Руни, сидя в одиночестве в раздевалке команды и пялясь на разгромленную им только что мебель, принял решение отпустить ситуацию. «Я поставил себя на место Роналду. Поступил бы я так же? Возможно, – писал Руни. – Стал бы я орать на судью, чтобы гарантировать его удаление? Если бы он заслуживал красной, если бы это помогло нам выиграть – да, без вопросов». В частных разговорах он признавался, что в первом тайме пытался выпросить для Роналду желтую за «нырки».

Руни предпринял первоначальную попытку сгладить ситуацию в подтрибунном туннеле после матча. «У меня нет к тебе претензий, – сказал ему Руни. – Наслаждайся турниром и удачи тебе. Увидимся через пару недель, а там попробуем выиграть лигу». Несколько недель спустя Алекс Фергюсон совершил командировку в португальский регион Альгарве, чтобы лично заверить Роналду в том, что враждебное отношение к нему в Англии не продлится вечно. Он уже проходил через подобное раньше, когда Дэвид Бекхэм получил красную за свою истерику на чемпионате мира – 1998, что стоило Англии вылета с турнира. В «Юнайтед» умели реабилитировать злодеев.

Когда Роналду вернулся в Манчестер на первый день предсезонных тренировок, Руни приветствовал его подмигиванием.

* * *

В кои-то веки Фергюсон ошибся. Прошло больше года, а Роналду по-прежнему встречали недовольным гулом на стадионах по всей стране.

И вот одним августовским вечером в среду, в Портсмуте, когда оскорбления лились на него потоком, он устало брел с поля прочь, пытаясь игнорировать шквал насмешек и глумливого свиста. Дойдя до туннеля, ведшего к раздевалке гостевой команды, он даже смог вымучить улыбку. Всюду, куда бы Роналду ни отправлялся с «Манчестер юнайтед», его встречали градом оскорблений, матерщины и одной исключительно мерзостной песенкой, в которой его сравнивали с одноглазой крысой. Английские футбольные фанаты никогда сознательно не упускали возможность «прожарить» кого-нибудь, и даже теперь, спустя 13 месяцев после чемпионата мира, Роналду оставался их излюбленной мишенью.

Однако в том случае их озлобленность была вызвана не только тем самым подмигиванием. А также тем фактом, что Роналду только что боднул кое-кого головой.

Фактически же он даже толком не бодался. Пока «Манчестер юнайтед» давил «Портсмут» в надежде забить поздний гол в концовке одной из первых игр сезона, Роналду перед подачей углового столкнулся с шотландским полузащитником по имени Ричард Хьюз. Два игрока встали друг напротив друга, немного потолкались, а потом Роналду, как показалось, приложил Хьюза в висок. Как всякий толковый профессиональный футболист, Хьюз отреагировал так, словно его только что поразила крылатая ракета.

МНОГО ЛЕТ СПУСТЯ ХЬЮЗ НАЗЫВАЛ ИНЦИДЕНТ С РОНАЛДУ ОДНИМ ИЗ САМЫХ ПАМЯТНЫХ МОМЕНТОВ СВОЕЙ КАРЬЕРЫ.

«Я не из тех, кто пачками забивает голы, поэтому мне приходится запоминать другие вехи, – говорил он. – Я всегда смогу сказать, что один из величайших игроков в футболе однажды боднул меня головой».

Не все испытывали такое же великодушие. Арбитр показал Роналду прямую красную карточку, а Футбольная ассоциация дисквалифицировала его на три матча за неспортивное поведение. После игры Алекс Фергюсон выдал то, что иначе как гневной тирадой не назовешь: он метал громы и молнии в адрес Хьюза, судьи и даже самого Роналду. «Его спровоцировали, а он повелся», – пыхтел менеджер «Юнайтед».

Несколькими месяцами ранее команда Фергюсона прервала трехлетнюю засуху без чемпионства. Оставив позади свои разборки на чемпионате мира, Роналду и Руни наклепали на двоих 41 гол во всех турнирах сезона-2006/2007, так что решение Фергюсона перестроить команду вокруг пары тинэйджеров дало наконец свои впечатляющие плоды. Но сиюминутная утрата Криштиану самообладания поставили под угрозу успешную защиту клубом добытого чемпионства. Ничья с «Портсмутом» означала, что «Юнайтед» не сумел выиграть хотя бы одну из первых двух игр сезона впервые за почти десять лет. Руни уже был травмирован. А теперь грозила дисквалификация и Роналду, назвавшему трехматчевый бан «абсурдным и несправедливым».

Это исключительно суровое наказание изменило ход карьеры Роналду. Его дисквалификация совпала с перерывом в регулярном сезоне, связанным с играми сборных, и в результате он почти целый календарный месяц провел вдали от первой команды «Юнайтед». В эпоху сумасшедшей перегруженности футбольного календаря, в условиях которой главные звезды спорта привыкают играть по три матча в неделю и по 60 с лишним матчей за сезон, перерыв продолжительностью в месяц равнялся почти что академическому отпуску. Он не ездил с командой на выездные матчи и пропускал тактические занятия и восстановительные сессии с разрешения тренерского штаба. Впервые за, как ему это представлялось, целую вечность Роналду был, по сути, волен делать все, что хотел.

Заскучав в своем доме в сельском пригороде Манчестера – «это большой фермерский дом, с коровами и всем прочим», говорил он в интервью Vogue, – Роналду с головой погрузился в свое излюбленное занятие – дополнительные тренировки. Оказалось, что это было очень удачное решение, поскольку, приняв его, он стал проводить много времени в компании человека по имени Рене Мёленстен.

* * *

Что есть, то есть: ни один факт тренерской карьеры Рене Мёленстена не намекал на то, что однажды он поможет раскрыть величие одного из известнейших игроков в истории футбола.

Родившийся и выросший в Нидерландах Мёленстен в молодости был заурядным защитником, поигравшим за пяток полупрофессиональных клубов. Когда стало ясно, что в качестве игрока до вершин ему не добраться, он завершил карьеру и в 26 лет пошел тренировать.

А спустя несколько лет сложилось впечатление, что он не достигнет топ-уровня и как тренер. Памятными вехами в его резюме были работа ассистентом главного в двух клубах Саудовской Аравии и короткий период руководства сборной Катара U-18. Он был так же далек от ведущих лиг, как Катар далек от Манчестера.

Дела пошли в гору, когда случайная встреча с Лесом Кершоу, скаутом «Манчестер юнайтед», вылилась в предложение о работе. Работа эта заключалась в обучении семи- и восьмилетних футболистов в академии «Юнайтед» – где половину времени он преподавал им азы мастерства, а вторую половину играл роль их няньки, – но это ведь было только началом. В течение следующих пяти лет Мёленстен последовательно продвигался по иерархии клуба, сменяя тренерские должности в академических и резервных командах. И в 2006 году он выгодно разменял этот приобретенный опыт на первую в карьере работу в качестве менеджера клуба, возглавив датский «Брондбю», с которым подписал трехлетний контракт. В итоге он продержался там меньше чем полсезона. «Брондбю» одержал всего шесть побед в 18 матчах датской Суперлиги в период руководства Мёленстена – период, запомнившийся главным образом нелепой установкой перед одним из матчей, когда он потребовал от каждого из своих игроков принять некое животное альтер-эго, а потом огласил стартовый состав, в котором нашлось место и слону, и лисе, и жирафу с тигром, помимо прочих. «Мы сегодня выпускаем на поле целый зоопарк», – подумал капитан «Брондбю» Пер Нильсен. Всамделишный зверинец вряд ли выступил бы сильно хуже вышедшего на поле «человеческого» состава. «Брондбю» проиграл 4:0 и доигрывал матч вдевятером.

Это был своего рода катастрофический карьерный этап, который вполне мог поставить крест на амбициях Мёленстена стать тренером элитного уровня. Но вместо этого он привел к повышению. Шесть месяцев спустя он вернулся на «Олд Траффорд», на сей раз в качестве одного из тренеров-ассистентов Алекса Фергюсона.

То, как зоологический «заскок» Мёленстена смог привести его к пастырству таких личностей, как Уэйн Руни, Райан Гиггз и Криштиану Роналду, связано с очередным инновационным ходом Фергюсона. В наши дни тренера «Юнайтед» помнят главным образом как лютого поборника дисциплины, чьи тирады в перерывах матчей, переходящие в крик, игроки в свое время прозвали словом hair-dryer. Но за внешней оболочкой сержанта-инструктора по физподготовке билось сердце прогрессивного, глубокомысленного топ-менеджера. Он одним из первых принял концепцию ротации состава и распределения нагрузки между игроками. Также он адаптировал систему с «раздвоенным наконечником», в которой один из центрфорвардов опускался глубже, выступая связующим звеном между полузащитой и атакой. Его последнее новшество касалось оптимизации тренерского штаба и делегирования полномочий. Фергюсон подсмотрел это в методичках NFL и теперь занимался формированием штаба специалистов.

Замысел заключался в том, чтобы превратить его новоиспеченных чемпионов Премьер-лиги в чемпионов Европы, следуя философии «предельных выгод», которая уже успела произвести революцию в других спортивных сферах Британии, от регби до велогонок. Никакие детали не считались пренебрежительно мелкими, если работа над ними могла обеспечить хотя бы крошечное преимущество, потому что очень скоро эти мелкие преимущества начинали суммироваться. Карлуш Кейруш, пришедший на второй свой заход в качестве главного ассистента Фергюсона, де-факто стал тренером «Юнайтед» по тактике. Тони Страдуик был нанят в качестве тренера по физподготовке – его задачей было следить за тем, чтобы игроки находились в пиковых физических кондициях. А Мёленстен вернулся на «Олд Траффорд» в качестве наставника по техническим элементам. К началу сезона-2007/2008 штаб Фергюсона разросся настолько, что клубу пришлось перестраивать зону скамейки запасных на «Олд Траффорд».

И если возвращение Мёленстена в «Манчестер юнайтед» казалось нелогичным, то его первое серьезное задание выглядело совершенно абсурдным. Пытаться улучшить репертуар технических навыков Кришитану Роналду сродни тому, чтобы предлагать Дэйлу Эрнхардту-младшему взять уроки вождения.

К счастью, сам Роналду так не считал.

В его представлении все эти годы его отличал от всех остальных на футбольном поле не врожденный талант, а трудовая этика.

ДАЖЕ ТЕПЕРЬ КРИШТИАНУ, КОТОРЫЙ, БУДУЧИ РЕБЕНКОМ, БЕГАЛ НАПЕРЕГОНКИ С МАШИНАМИ ОТ СВЕТОФОРОВ ЛИССАБОНА, ВИДЕЛИ ОТТАЧИВАЮЩИМ СВОЙ ДРИБЛИНГ У ДЕРЕВЬЕВ, ВЫСАЖЕННЫХ У КРАЯ ТРЕНИРОВОЧНОЙ БАЗЫ «МАНЧЕСТЕР ЮНАЙТЕД».

Причем делал он это тогда, когда игроки старше его уже успевали разъехаться по домам. Красная карточка, полученная в Портсмуте, стала для него не поводом взять паузу, а возможностью больше времени проводить за работой над своими навыками. И когда это случилось, его новый наставник по техническому мастерству счел, что Роналду надо поработать над одним конкретным навыком, самым древним и самым важным трюком в футболе – навыком заколачивания мяча в сетку.

Роналду всегда забивал голы, просто не так много, как от него ждали тренеры. Он знал это, потому что Фергюсон никогда не переставал напоминать ему об этом. С того момента, как Роналду присоединился к клубу, он заключил с Фергюсоном продолжительное пари на £100 на предмет того, сколько голов он будет забивать в каждом сезоне. В первом сезоне была задана цель в 10 голов. Роналду проиграл. В следующем году целью было 15 мячей. Он снова проиграл, а потом проиграл в последующем сезоне. Наконец, на четвертый год пребывания в клубе, когда «банк» достиг уже £400, у Роналду случился прорыв: свой 15-й гол он забил в феврале, когда до конца сезона оставалось еще три месяца. Фергюсон сделал все, что мог, чтобы увильнуть от выплаты («Пенальти не считаются!» – брюзжал он в послематчевом интервью), но к концу сезона у него не осталось выбора, кроме как раскошелиться. Роналду забил 23 гола во всех турнирах и чувствовал себя так, словно с этим аспектом игры он уже разобрался.

Мёленстен был не согласен. На одном из первых их занятий во время дисквалификации он стал допрашивать Роналду на тему его целей на сезон-2007/2008. Сколько голов Криштиану, по его мнению, забьет на этот раз?

«Тридцать голов, – ответил Роналду. – На семь больше, чем в прошлый раз».

«Ладно, уже лучше», – согласился Мёленстен.

«А ты сколько думаешь?» – спросил Роналду.

«Думаю, надо нацеливаться на 40».

«Но это почти в два раза больше!»

«Да, но ты никогда прежде даже не тренировал завершение атак», – парировал Мёленстен.

Человеком, сильнее всего повлиявшим на Мёленстена в его молодые тренерские годы, был его соотечественник по имени Вил Курвер, которого история запомнит как тренера, убежденного в том, что хорошая техника – следствие не врожденного таланта, а обучения. Другими словами, он был антикройффистом. Так Мёленстен и решил, что за следующие четыре недели научит Криштиану, как нужно по-настоящему забивать голы.

Первым шагом была перестройка всего подхода Роналду к забиванию голов. По мнению Мёленстена, Роналду никогда не являлся выдающимся бомбардиром, потому что был слишком озабочен тем, чтобы забить красиво. «Посмотрите на меня! В самую «девятку» попал! – распекал его Мёленстен. – Тебе постоянно нужно вогнать мяч в сетку со всей силы, хотя вполне достаточно было бы просто закатить».

Чтобы подкрепить эту точку зрения, они изучили видеозаписи игр выдающихся форвардов «Манчестер юнайтед», игравших в эпоху Фергюсона, таких как Эрик Кантона, Руд ван Нистелрой, Марк Хьюз и Энди Коул. На видео сотни голов залетали один за другим: после ударов головой, слета, аккуратных замыканий, «ножниц». Когда нарезка с голами закончилась, Мёленстен повернулся к Роналду и спросил у того, что он видел. «Я видел много голов», – сказал он. Тогда они отмотали видео к началу и пересмотрели его еще раз. На этот раз посыл тренера достиг цели. «Теперь я вижу, – сказал Роналду. – Большинство голов забивается одним-двумя касаниями, и большинство из них забивается из пределов штрафной, с разных углов».

Теперь, когда он понял, Мёленстен взялся за работу. Он разработал несколько упражнений на отработку удара, чтобы Роналду лучше понимал свое расположение на поле и то, как забивать с разных углов из штрафной площади. Он набросал карту поля с воротами, чтобы разбить каждое завершение атаки на категории. Сосредоточив внимание на трех отдельных локациях: зона 1 – прямо перед воротами; зона 2 – на каждом из боков ворот; зона 3 – дальше во фланги – и девяти различных участках ворот, они принялись выявлять наилучший подход для удара в каждой области. «Удар с подъема, щечкой, одним касанием или двумя, – вспоминает Мёленстен. – Нужно было превратить голы в привычку, вот зачем мы проводили эти занятия».

СКАЗАТЬ, ЧТО РОНАЛДУ ОТРАБАТЫВАЛ НА ЭТИХ ЗАНЯТИЯХ ОТ И ДО, – ЗНАЧИТ СИЛЬНО ПРИУМЕНЬШИТЬ. ОН ПРОСТО ВГРЫЗАЛСЯ В НИХ.

Каждое утро Мёленстен приезжал в штаб-квартиру «Юнайтед» в Кэррингтоне, где Роналду уже ждал его около офиса. Ему едва хватало времени на то, чтобы проглотить чашку чая, потому что нужно было спешить на поле, где Роналду снова и снова отрабатывал упражнения на завершение атак. Затем Мёленстен спешил обратно в офис и скачивал записанный видеоматериал, чтобы позднее Роналду смог его изучить. Они так много часов проводили на тренировочных полях, что, по подсчетам Мёленстена, за эти четыре недели Роналду забил порядка 5000 голов.

Как только они заканчивали с отработкой ударов, Роналду трусцой бежал к Клетке (The Cage), небольшому полю с искусственным газоном, огороженному сеткой-рабицей, где игроки «Юнайтед» оттачивали новые технические навыки, стремясь добавить их в свой арсенал. Роналду разобрал свою игру на атомы, низведя ее к самым базовым вещам. Касание, разворот, удар. Касание, разворот, удар. Прыщавый любитель переступов из «Спортинга» ни за что бы не узнал в нем себя.

«Изменился весь образ его мышления относительно забитых голов, – говорит Мёленстен. – Он сменился с «Я хочу забить лучший гол сезона» на «Я хочу стать голевой машиной». У него была четко поставленная задача».

Операция «Голевая машина» начала приносить плоды уже довольно скоро. В первых двух матчах после своего возвращения после дисквалификации Роналду не забил ни разу, но уже в третьем матче положил победный. В следующих 15 матчах Премьер-лиги Роналду забил 18 мячей – 17 из них из пределов штрафной, одним-двумя касаниями.

Когда в марте Роналду оформил свой 30-й гол в сезоне, до конца которого оставалось еще два месяца, стало ясно, что это не просто удачный отрезок в карьере. Он поднял свой уровень. Теперь не было сомнений в том, кто является лучшим игроком в раздевалке «Юнайтед». Организация игры всей команды была перестроена Фергюсоном, чтобы дать Роналду возможность наносить максимальный урон соперникам. У него не было четкой позиции, но было дозволение двигаться в любое место, куда его вел инстинкт. «Он обнаруживает слабости в оборонительной четверке, – писал в газетной колонке защитник «Юнайтед» Гари Невилл. – Если за первые 15 минут он не вскроет левого защитника, он переключится на правого. Если не вскроет правого, переключится на левого центрального защитника. Он выявит в вашей обороне кого-то, кто слаб и не любит обороняться один в один против скорости и мощи». От Уэйна Руни и Карлоса Тевеса, форвардов мирового уровня, ждали, что они будут подбирать крохи за Роналду и закрывать собой бреши.

Роналду уже переживал похожую трансформацию прежде. В начале его карьеры тренеры «Юнайтед» требовали, чтобы он окреп во всех смыслах. Он слишком легко валился наземь и слишком много времени проводил, катаясь по газону в надежде выпросить фол. Уолтер Смит, один из ассистентов Фергюсона, нашел выход из этой ситуации. Он вообще перестал свистеть фолы на тренировках. Независимо от тяжести правонарушения – был ли это запоздалый подкат, высоко поднятая нога или просто опасный стык, – сезон охоты был открыт. И в скором времени Роналду распахнул дверь кабинета Фергюсона, требуя ответов. «Босс, у вас в Шотландии что, не свистят фолы? – вспоминал его вопрос Фергюсон. – Он приехал к нам игроком, владевшим всеми финтами на свете, и хотел обыгрывать всех подряд, но он научился так не делать. Он научился пасовать мяч, тут вопросов нет».

Вдобавок он раскачался так, как никогда прежде. В течение нескольких сезонов он превратил свое жилистое тело подростка в тело первоклассного боксера в среднем весе. Казалось, что некоторые крупные участки его тела буквально выточены из камня, что было очень даже кстати, ведь теперь ни у кого не осталось сомнений в том, что ему самое место на воображаемом Рашморе «Ман Юнайтед», рядом с другими легендами. Роналду застолбил себе персональное место в длинной череде звездных обладателей футболки с номером 7 на спине.

И неважно, что сам он просил оставить за ним № 28, который он еще подростком носил в «Спортинге». В этой просьбе Фергюсон отказал ему сразу. «Семерка» в «Манчестер юнайтед» кое-что значит, объяснял ему Фергюсон. Прежде этот номер носили Джордж Бест, Денис Лоу, Эрик Кантона и Дэвид Бекхэм. А 28-й? Это был номер Дэнни Хиггинботама.

Роналду так быстро полюбился этот новый номер, что в скором времени он решил вплести этот элемент истории «Юнайтед» в свой персональный бренд. В 2006-м Роналду открыл свой первый одежный бутик CR7 на Мадейре. Он начертал 7-й номер на посудных шкафах, диване и кровати в своем особняке в Чешире, а также выложил плиткой с «семеркой» дно своего плавательного бассейна. В 2007-м он согласился заплатить шотландскому страховому брокеру 150 тысяч фунтов за персонализированный автомобильный номер CR7 – он присмотрел его для своего серебристого Bentley.

Но, даже достигнув новых высот, Роналду стремился еще сильнее раздвинуть границы своей игры. Упражнения на отработку ударов с Мёленстеном теперь стали частью его распорядка дня, наряду со скручиваниями на пресс, ледяными ваннами и несколькими часами перед зеркалом в компании геля для волос. Но также он проводил время с Карлушем Кейрушем и Майком Феланом, учась читать оборону соперника и совершать рывки на опережение, приводившие к голевым моментам. Он доказал, что способен забивать голы. Теперь нужно было начать мыслить, как бомбардир.

Одним весенним утром 2008 года на тренировке в Кэррингтоне Мёленстен подозвал Роналду к себе, чтобы проверить его на такое мышление. Он хотел, чтобы вместо того, чтобы просить мяч в ноги, а затем стартовать с ним и вести на дриблинге, Криштиану видел поле шире. Ведь вокруг было так много пространства, откуда он мог наносить ущерб.

«Криш, скажи мне: ты быстрый или медленный?» – спросил Мёленстен.

Роналду выглядел так, будто у него только что спросили, рядом ли Португалия с Испанией.

«Я быстр», – выпалил он.

«Насколько? – продолжал Мёленстен. – Ты самый быстрый по сравнению с твоими партнерами, как ты думаешь?»

«Думаю, да», – ответил Роналду.

«А кто, по-твоему, лучше всех пасует в команде?»

И опять Роналду выглядел изумленным. Все, кто видел игру «Юнайтед» за последние 10 лет, знали, что Пол Скоулз способен попасть по кончику зубочистки с расстояния в 45 метров.

«Скоулз», – сказал он.

«Как думаешь, Скоулз может доставить тебе мяч куда угодно?»

Роналду кивнул.

«Тогда позволь спросить: почему ты всегда просишь мяч в ноги? – спросил Мёленстен, и тон его стал куда строже, как у разозленного школьного учителя. – Ты только что сказал мне, что ты самый быстрый на поле. А он Пол Скоулз! Он может доставить тебе мяч куда угодно. Тогда почему, когда соперник ужимается, ты просишь мяч в ноги и пытаешься обыграть соперников, когда можешь получить его забросом за спины и рвануть прямиком к воротам?»

Это был еще один урок, который он усвоил очень быстро. Несколько дней спустя, в первом матче важнейшего четвертьфинала Лиги чемпионов против «Ромы», Скоулз выдал пас в штрафную площадь прямо с границы своей штрафной. На телевизионной картинке Роналду даже не было в кадре, когда мяч оторвался от бутсы Скоулза. Но он идеально просчитал свой рывок, ворвался в штрафную и молниеносным ударом головой переправил мяч в верхний угол. Это был классический бомбардирский гол.

«И вновь, и вновь, и вновь, – ловил ртом воздух английский телекомментатор Клайв Тилдесли, пока на Роналду запрыгивали один за другим его партнеры по «Юнайтед». – Тот же мастер, та же история».

РОНАЛДУ БЫЛ САМОЙ КРУПНОЙ РЫБОЙ В САМОМ БОЛЬШОМ ПРУДУ.

Судьба титула Премьер-лиги была, по сути, уже решена, и теперь «Юнайтед» устремил свой взор к еще более блестящему кубку.

* * *

Эпохальные спортивные противостояния имеют особенность подкрадываться к нам незаметно. Первые встречи противников зачастую случаются вдали от внимания широкой публики и с минимальной помпой, а их значимость становится очевидной лишь в ретроспективе.

Когда Роджер Федерер проиграл 17-летнему испанцу по имени Рафа Надаль в третьем раунде некоего турнира под названием Nasdaq-100 Open в Майами в 2004-м, газеты почти не писали об этом на следующий день. В первый раз, когда Тайгер Вудс и Фил Микелсон вместе сыграли в профессиональном турнире по гольфу, ни тот ни другой не преодолели отборочного раунда.

Но когда Криштиану Роналду и Лионель Месси впервые вместе вышли на поле весной 2008-го, футбольный мир уже знал, что оказался свидетелем начала чего-то грандиозного. Как только встреча двух команд подтвердилась, барселонские газеты окрестили ее «матчем, ради которого остановится мир». А поскольку речь шла о полуфинале Лиги чемпионов, им предстояло сыграть друг с другом дважды за шесть дней.

К их индивидуальной дуэли было приковано такое громадное внимание, что Месси пришлось напоминать международной прессе о том, что на поле вообще-то будет еще 20 пар ног. «Это не матч между мной и Криштиану», – сказал он.

Месси должен был стать частью Фантастической Четверки. По крайней мере, так это представляла себе «Барселона». Но Роналдиньо сдулся. Тьерри Анри, давнему врагу «Юнайтед», противостоявшему ему в течение восьми лет своей карьеры в «Арсенале», требовалось время на адаптацию. А Самуэль Это’о выбыл из строя на три месяца из-за травмы в начале сезона. В конечном итоге Фантастическую Четверку видели только на тренировках. Роналдиньо, Анри, Это’о и Месси не провели на поле вместе ни единой минуты. Йохан Кройфф острил в своей колонке: «Если хотите увидеть «Фантастическую Четверку», ступайте в кинотеатр».

Все сводилось к фигуре одного только Месси. Он был не просто очередным одаренным юношей из «Барсы», он уже стал игроком, способным творить чудеса. И яснее всего это проявилось одним апрельским вечером 2007-го, в матче против мадридского клуба под названием «Хетафе».

Добрую часть четверти века сравнениям с Марадоной подвергали всякого миниатюрного аргентинского футболиста, умевшего обыграть защитника на дриблинге. Но никто из них не выдавал ничего близкого к «лучшему голу XX столетия», забитому Эль Диего в ворота Англии на чемпионате мира-1986. Этот момент оставил неизгладимый след в аргентинском фольклоре, его воскрешают в памяти по меньшей мере раз в четыре года, как некий культурный эталон, вызывающий почти религиозное чувство ностальгии. Поэтому, когда Лео Месси буквально из ничего создал собственную его версию в Барселоне, футбольный мир пришел в неописуемый восторг.

Как и Марадона, Месси пробежал полполя с мячом. Как и Марадона, он обыграл пятерых игроков. Как и Марадона, он одурачил голкипера и завершил атаку с острого угла.

Все началось с паса Хави с пяти метров. Он стоял на половине поля «Барселоны», поэтому у такой передачи не было амбиций стать голевой. Месси получил мяч под правую ногу, затем сделал три быстрых касания левой, чтобы в мгновение ока обставить двух защитников. Даже двигаясь на полной скорости и не сбиваясь с шага, он держал мяч в считаных сантиметрах от стопы, как и Марадона, возведший свой стиль дриблинга в ранг высокого искусства. Жоаким Мария Пуйаль, комментировавший игру на Radio Catalunya, впал в истерику: «Деку на Хави, Хави на Месси. Месси, Месси, Месси и по-прежнему Месси, Месси, Месси…» В общей сложности имя Месси прозвучало 18 раз, прежде чем случилось неизбежное. «Гол! Гол! Гооооооооооол!»

В промежуток между пасом Хави и попаданием в сетку Месси преодолел 55 метров за 16 секунд, коснувшись мяча 13 раз.

Несколькими годами ранее гол в ворота «Хетафе» в полуфинале Кубка короля стал бы рядовым эпизодом, который быстро забылся бы в футбольной истории. Но тогда в течение нескольких часов, прошедших с того момента, как мяч влетел в сетку, весь футбольный мир, казалось, принялся пускать слюни – все благодаря видеохостинговой платформе под названием YouTube, существовавшей тогда всего два года. Видео стало настолько популярным на столь раннем этапе развития социальных сетей, что слово «вирусный» было к нему не применимо: тогда это все еще был медицинский термин.

Каталонская пресса незамедлительно провозгласила гол «Лучшим голом XXI столетия». И хотя до конца столетия оставалось целых 93 года, это не казалось таким уж преувеличением.

МЕССИ И МАРАДОНУ ТЕПЕРЬ ОБЪЕДИНЯЛИ НЕ ТОЛЬКО ПАСПОРТ И НОМЕР НА ФУТБОЛКЕ.

И словно для того, чтобы закрепить это мнение, Месси забил еще один гол, до жути напомнивший Марадону. Правда, это случилось на несколько месяцев раньше. В игре против «Эспаньола» он сравнял счет, забив гол левой рукой. Поэтому, когда Месси готовился впервые в жизни разделить одно поле с Роналду, у болельщиков были все основания ожидать битвы двух тяжеловесов.

В итоге же фигурой, решившей исход противостояния, стал португальский комбинатор «Манчестер юнайтед». Только не тот, от которого все это ждали.

Карлуш Кейруш всю неделю готовил команду с одной-единственной целью – остановить Месси. По ходу бесконечно длинных тактических занятий он раскладывал по тренировочному полю коврики, чтобы четко обозначить позиции, на которых хотел видеть своих защитников. Посыл был таким: не волнуйтесь по поводу владения. Пусть мяч будет у «Барсы». Эта игра будет выиграна или проиграна в зависимости от того, как «Манчестер юнайтед» будет управляться с пространством поля. «Сохраняйте компактность, а когда будете отбирать мяч, бегите вперед как можно быстрее», – говорил им Кейруш. А дальше просто отдайте мяч Роналду.

«Мы никогда не наблюдали такого внимания к деталям, – вспоминает Гари Невилл. – Мы репетировали снова и снова, медленно отрабатывая нашу тактику с мячом в руках».

За 180 минут футбола, уместившихся в два матча, случился всего один забитый гол. Его забил Пол Скоулз, гений паса «Юнайтед», которому в ответном матче на «Олд Траффорд» удалось попасть в верхний угол ворот «Барсы». И на этом все. Месси доставил хлопот, но не смог продраться через баррикады «Юнайтед». Защитник Уэс Браун не отходил от него ни на шаг, так что даже удивительно, что в перерыве он не оказался в раздевалке «Барселоны».

Роналду был непривычно малозаметен в этих двух матчах, так что никто толком не мог усомниться в том, что в их персональной дуэли Месси незначительно его превзошел. Роналду было все равно – по крайней мере он вел себя так, как будто ему все равно. «Юнайтед» ждал финал в Москве, где команда одолела «Челси» в серии пенальти.

Этот факт закрывал счет, по крайней мере в представлениях Роналду. Он завершил сезон с медалью победителя Лиги чемпионов на шее и забрал себе все возможные награды в Англии благодаря 31 голу в 31 матче Премьер-лиги. А спустя несколько месяцев он выиграл свой первый «Золотой мяч». У него не было сомнений в том, что он лучший игрок мира.

И теперь (как будто ему мало было доказательств этого) его пытался купить «Реал Мадрид».

* * *

Методичка мадридского «Реала» по покупке суперзвезд всегда была одинаковой. Все начиналось с кампании в дружественной клубу спортивной прессе и продолжалось регулярными «сливами», которых хватило бы на то, чтобы заполнить чашу «Бернабеу». Президент клуба объявлял, что сделка закрыта, или близка к закрытию, или неизбежна, и на протяжении многих недель футбольные ежедневники поддерживали шквал слухов до тех пор, пока игрок наконец не появлялся с белой футболкой на своей формальной презентации. Такой подход позволял убить двух зайцев сразу. Когда он срабатывал, продающий клуб оказывался под давлением и стремился закрыть сделку побыстрее, чтобы только закончить весь этот цирк. А когда не срабатывал, он все равно в какой-то мере давал результат, потому что настолько затуманивал разум игрока, что тот ставил своей единственной целью в жизни перейти в «Реал Мадрид», даже если для ее достижения требовалось потерпеть еще год-два.

В случае Роналду агитационная кампания набирала ход на протяжении всего сезона-2007/2008. Возглавлял ее Рамон Кальдерон, мадридский адвокат с серьезной репутацией, взошедший на пост президента «Реала» в 2006-м в разгар небольшого «ледникового периода» в истории клуба – до его прихода «Реал» три сезона не выигрывал Ла Лигу и четыре года не доходил до финала Лиги чемпионов. Это считалось кризисом. Кальдерон преподносил себя как человека, способного повести «Реал» в будущее после эпохи первых «Галактикос» и построить фундамент на игроках, которые придут в клуб всерьез и надолго. Проблема была лишь в том, что он раз за разом упускал крупные трансферы. Он пытался подписать Кака из «Милана» и Сеска Фабрегаса из «Арсенала», но ни тот ни другой не клюнули. Однако это было далеко не так постыдно, как то, что приключилось в 2008-м, когда он подумал, что договорился о приезде в раздевалку «Реала» на «Бернабеу» актера Николаса Кейджа, тогда как на самом деле вместо звезды «Воздушной тюрьмы» туда пожаловал мошенник. Не слишком похожий на актера двойник на деле оказался итальянским телеведущим, решившим устроить розыгрыш.

Поэтому к весне того года президент клуба активно искал способ поднять доверие к себе.

ОН БЫЛ ГОТОВ ПОЙТИ НА ВСЕ, ЧТО УГОДНО, ЧТОБЫ ПЕРЕТАЩИТЬ ФАНАТОВ ОБРАТНО НА СВОЮ СТОРОНУ И ОДЕТЬ КРИШТИАНУ РОНАЛДУ В БЕЛУЮ ФУТБОЛКУ «РЕАЛА».

Кальдерон был глубоко убежден в том, что Роналду уже как минимум год как открыт к переходу. Он точно это знал, ведь об этом ему рассказал Жорже Мендеш. Тем летом Кальдерон заключил с Мендешем сделку, по которой в клуб перешел старый одноклубник Роналду по «Спортингу» португальский защитник Пепе. И именно на переговорах по нему Мендеш как бы вскользь упомянул о том, что Роналду, кстати говоря, всегда очень восхищался клубом. «Он бы хотел уйти, – прямо сказал агент. – И «Мадрид» будет хорошей возможностью для него». Кальдерон осторожно принял эти слова к сведению.

То, что игрок калибра Роналду намеревался покинуть лидирующий турнир в футбольном мире и перебраться в Ла Лигу, казалось загадкой, если принять во внимание глобальную экономику спорта. Английская Премьер-лига была не просто самой могущественной на поле – в период с 2005 по 2009 год ее представлял как минимум один из финалистов Лиги чемпионов, – даже последняя ее команда зарабатывала больше призовых денег, чем клуб из первой тройки Ла Лиги.

Но «Реал Мадрид» и «Барселона» стояли особняком от остальной раздробленной испанской лиги. Да и потом, Роналду приходил туда не для того, чтобы подправить бухгалтерский баланс. «Реал» предлагал ему стать частью готового европейского наследия и сделать следующий шаг в карьере, который сам он планировал еще с тех пор, как обитал в общежитии «Спортинга».

Вероятность ухода Роналду из «Юнайтед» давила на Алекса Фергюсона и его ассистента Карлуша Кейруша уже длительное время. В разговорах между собой они признавали, что удержание Роналду в клубе столь продолжительное время – целых пять лет – уже было довольно неплохим результатом. Но на публике Фергюсон всякий раз включал драчуна из Глазго, как только кто-то поднимал тему перехода в «Реал Мадрид». «Вы же не думаете, что мы станем заключать сделку с этими бандитами, правда? Господи Иисусе, – обижался он. – Я бы им даже вирус не продал».

Тем не менее предыдущим летом он продал им аргентинского защитника по имени Габи Хайнце. За кулисами Фергюсон понимал, что это лишь раззадорит аппетит «Реала» – испанские пиджаки знали, что «Манчестер» открыт для переговоров. Затем, в декабре, «Реал» уволил своего немецкого менеджера Бернда Шустера после всего 17 месяцев у руля. Фергюсон обратился к своему многолетнему боссу-консильери, главному управляющему «Юнайтед» Дэвиду Гиллу, и сказал ему, что это увольнение каким-то образом поднимет градус напряженности вокруг Роналду. Согласно их представлениям, у оказавшегося в трудной ситуации «Реала» было лишь два возможных ответа: уволить тренера или подписать суперзвезд – и запас тренеров они уже израсходовали.

«Мы должны игнорировать это, потому что не можем все время беспокоиться из-за них, – говорил Фергюсон. – Нам нужно сконцентрироваться на собственной рекламе и собственной текущей форме. Можно злиться в этой ситуации, можно раздражаться. Но смысла в этом нет. Мы знаем, какую игру они ведут, и не дадим ей повлиять на нас».

Это не помешало «Мадриду» вести игру до ее логического завершения. Лучшим, что Фергюсон мог сделать для того, чтобы сорвать планы клуба, была подготовка контрпредложения в самый последний момент, и согласно мнению человека, знакомого с ходом переговоров, он и Мендеш работали над тем, чтобы предложить Роналду «Барселоне». Как бы ни огорчала Фергюсона перспектива потерять Роналду, продажа его в испанский клуб – любой испанский клуб – оставалась куда более приемлемым исходом, чем его переход к конкурентам по Премьер-лиге.

План с «Барсой» ни к чему не привел, потому что Роналду уже нацелился на переезд в Мадрид. И как только информация об этом просочилась в свет, Кальдерон уже знал, что делать. «По моему опыту, когда ты присматриваешься к таким игрокам и выясняешь, что они очень хотят уйти, чтобы перебраться в твою команду, все сводится к денежному вопросу, – говорит Кальдерон. – Тебе нужно лишь решить, о какой сумме идет речь, и достичь соглашения с клубом по ней».

Сага разворачивалась у всех на виду на передовицах Marca, мадридской спортивной газеты, которую часто обвиняли в том, что «Реал Мадрид» она освещает примерно так же объективно, как «Правда» освещала деятельность Политбюро. Слухи множились много месяцев, но к середине мая, когда Роналду готовился к финалу Лиги чемпионов, уровень их громкости стал оглушительным.

По-настоящему кампания развернулась 16 мая с публикацией цитаты Роналду на передовице: «Я бы с удовольствием поиграл в Испании». Спустя неделю первых полос любовь Роналду к Испании эволюционировала в «Моя мечта – играть за «Мадрид». К тому времени Фергюсон уже открыто обвинял «Реал» в попытках вывести Роналду из равновесия, что, конечно, было правдой. День за днем, неделя за неделей Marca продавала газеты, изыскивая различные способы объяснить своим читателям, что трансфер вот-вот состоится. Только 2 июня она впервые признала, что исход сделки может еще не быть решенным – по крайней мере прямо сейчас. Тем утром газета вышла с цитатой Кальдерона на передовице: «Если Криштиану не придет, это не станет провалом». На следующий день Marca уже прорабатывала варианты возможного плана Б, но всего через 72 часа вернулась к плану А. К 6 июня заголовки сменились на «Acuerdo Total» – «Полная договоренность».

ЗА 19 ДНЕЙ МЕЖДУ 20 МАЯ И 8 ИЮНЯ КРИШТИАНУ 17 РАЗ ПОПАДАЛ НА ПЕРВУЮ ПОЛОСУ MARCA.

Рафаэлю Надалю пришлось переиграть Роджера Федерера в четвертом подряд финале Ролан Гаррос, а сборной Испании начать свою кампанию на Евро-2008, чтобы эта «серия» прервалась. Но и после всего этого выяснилось, что договоренность была явно не полной.

Алекс Фергюсон не собирался никуда отпускать Криштиану. Marca окрестила его «маленьким генералом Франко».

До конца было еще далеко. Роналду нашел себе неожиданного союзника в лице швейцарского бюрократа, выразившего ему свою симпатию в самых неуместных формулировках. Президент ФИФА Зепп Блаттер, почетный сосьос мадридского «Реала», изучил ситуацию и объявил, что в футболе «слишком много современного рабства» – весьма громкое утверждение в отношении человека, в гараже которого была припаркована не одна Ferrari. Куда более шокирующим было то, что Роналду с ним соглашался. «То, что сказал президент ФИФА – верно», – сказал он в интервью португальскому телевидению в июле того года. На тот момент Роналду зарабатывал свыше 10 млн долларов в год.

Было ли дело в заголовках испанских таблоидов или в голословных утверждениях о рабской зависимости, но Фергюсона доконала вся эта шумиха. К середине лета он решил, что единственными людьми, которым нужно высказаться об этой ситуации, должны быть он и Криштиану. Тогда он попросил Карлуша Кейруша выступить посредником и устроить их встречу в доме семьи ассистента на окраине Лиссабона. И хотя в последний момент Роналду попытался отмазаться, сказав, что ему нужно проходить какую-то физиотерапию, Кейруш надавил на него, упросив провести этот разговор, как подобает мужчине – Кейруш объясняет это своим «отеческим тренерским авторитетом».

«Когда встреча завершится, – инструктировал он Роналду, – у вас должно быть готово решение для обеих сторон».

Фергюсон и Гилл вылетели представлять «Юнайтед», а Мендеш явился поддержать своего клиента. Но когда пришла пора перейти к сути, все прочие лица, кроме Фергюсона и Криштиану, остались дожидаться их за дверью. Кейруш закрыл для них свою гостиную больше чем на целый час.

Фергюсон, не привыкший деликатничать, перешел сразу к делу: «Реал Мадрид» ведет себя как кучка любителей. Он объяснил, что Кальдерон и его клуб ведут себя просто неприлично в своих попытках заполучить его и что так дела не делаются. Фергюсон – и Криштиану нужно было это понять – попросту не мог себе позволить уступить тактике такого рода. «Если я это сделаю, с честью можно будет распрощаться, для меня все будет кончено, и мне плевать, если тебе в результате придется сидеть на трибунах, – говорил Фергюсон. – Я знаю, что не пойду на это, но я должен сказать это тебе прямо: я не позволю тебе уйти в этом году».

Роналду говорил мало – опять-таки, проговаривать тут ничего и не требовалось. Фергюсон понимал, что сердце тянет его в «Реал Мадрид». «Но, – добавил босс, – я скорее пристрелю тебя, чем продам теперь этому человеку. Если ты будешь держать уровень, не будешь подводить нас и за тобой придет кто-то, кто предложит нам рекордную трансферную сумму, мы отпустим тебя».

Роналду этого было достаточно. Испания никуда не денется и через год. Это решение давало ему возможность перейти в «Реал Мадрид» в будущем и одновременно не разочаровывать Фергюсона, человека, которого он воспринимал как отца. Они пожали руки и договорились встретиться в Манчестере на предсезонных тренировках.

После этого совещания Роналду решил, что должен лично сообщить новости «Реалу». Он позвонил Кальдерону в Боготу, Колумбия, где клуб проводил выставочный матч против «Санта Фе». «Господин президент, – сказал ему Роналду, – я бы хотел остаться здесь еще на год. Есть договоренность с «Юнайтед» о том, что я покину клуб в 2009-м».

Кальдерон взял паузу на раздумья. Он хотел услышать совсем другое, но это была, бесспорно, отличная новость. Первый из следующей плеяды «Галактикос» уже был на пути в клуб, даже если Кальдерону придется покинуть свой пост в результате вотума еще до того, как Криштиану приземлится в Испании. В 2008-м «Реал Мадрид» мог начать планировать свое будущее вокруг фигуры Роналду – ровно в тот момент, когда его заклятый соперник начал чувствовать, что сдает позиции. С сильным опережением графика «Барселона» вновь вернулась в режим заламывания рук, готовясь перепоручить эпоху Роналдиньо истории.

* * *

В игре соперничающих кризисов, в которую периодически играли «Реал Мадрид» и «Барселона», настал черед каталонского клуба: к концу сезона-2007/2008 прошло уже два года с момента выигрыша Лиги чемпионов в Париже, и с тех пор клубом было выиграно ровно ноль крупных трофеев. Франк Райкаард, занимавшийся своим бракоразводным процессом, выглядел несосредоточенным. А повторное «знакомство» Роналдиньо с постоянными вечеринками привело к тому, что он провел свой худший сезон за клуб. Он пропустил полсезона из-за травмы и забил всего восемь голов. «Он нуждается в новом вызове, – сказал президент клуба Жоан Лапорта в исподволь едком интервью каталонскому телевидению. – Когда цикл завершается, вполне нормально, что самые главные его символы тоже приходят к концу».

ЛАПОРТА СИЛЬНЕЕ МНОГИХ ОЩУЩАЛ НА СЕБЕ ДАВЛЕНИЕ, СВЯЗАННОЕ С «КРУШЕНИЕМ ИМПЕРИИ».

Пока в мае он указывал Роналдиньо и Райкаарду на дверь, совет директоров «Барселоны» собирался то же самое проделать с самим Лапортой. Кульминацией его злой демагогии стало объявление ему вотума недоверия в июле месяце. Сосис пригласили на избирательные участки, на которых они должны были проголосовать «за» или «против» Лапорты, его совета директоров и всей эпохи его главенства. ФК «Барселона» может гордиться тем, что это демократический клуб, но для его лидеров власть в руках народа – при условии, что этим народом являются футбольные болельщики – может быть конкретным раздражителем. Порядка 40 тысяч членов опустили в урны бюллетени на избирательных участках вокруг «Камп Ноу» – процесс этот потребовал задействования сотен сотрудников клуба и обошелся «Барсе» примерно в 500 тысяч евро. Лапорта с трудом удержался на посту. Для того чтобы сместить его с должности, требовалось две трети голосов, но его оппоненты собрали лишь 61 % голосов недовольных. Теперь ему предстояло иметь дело с фан-базой, большая часть членов которой ясно дала понять, что не хочет видеть его в клубе. «Реакция сообщества «Барсы» была, на мой взгляд, непропорциональной», – позже сказал Лапорта.

Но той весной было не до пропорций. Судьбоносные решения, казалось, принимались каждую секунду. Вотум недоверия на самом деле был вторым за два месяца решением, предопределившим целую эпоху. Предыдущим было назначение нового менеджера. И идеальный кандидат на эту должность, как считало большинство членов совета директоров «Барселоны», был прямо у них под носом. Он был молод, он был амбициозен, и он доказал, что умеет превращать доморощенных футболистов в игроков мирового уровня. Более того, кандидат, которого они подразумевали, провел в «Барселоне» годы своего становления. Он был тесно знаком с культурой клуба. Он работал с детьми из Ла Масии. Он понимал каталанский.

Предполагаемый кандидат на должность менеджера был идеальным. Его звали Жозе Моуриньо.

Спустя восемь лет после того, как Моуриньо покинул свою должность ассистента тренера в клубе, значительная часть совета директоров считала, что пришло наконец время вернуть «усыновленного» португальца домой. Годы его работы в «Барселоне» начались с роли правой руки английского менеджера Бобби Робсона, в паре с которым он перебрался в клуб, чтобы сменить Йохана Кройффа в 1996-м. Моуриньо прежде работал переводчиком англичанина в Португалии, но довольно скоро стало ясно, что остроумный молодой человек из Сетубала очень быстро учится. Вскоре он перешел от подбора подходящих слов для перевода фраз в духе «это был матч из двух разных таймов» на пресс-конференциях к организации тренировочных сессий. (Но это не то чтобы очень впечатлило тогдашнего президента «Барселоны» Хосепа Луиса Нуньеса, упорно называвшего Жозе не иначе как Переводчиком.) Пережив Робсона, Моуриньо продолжил работать уже под началом Луи ван Гаала и был так высоко ценим в клубе, что «Барселона» даже позволила ему тренировать «Барсу Б». Это стало трамплином к его возвращению в 2000 году в Португалию в качестве главного тренера. События быстро сменяли друг друга: сначала он возглавлял «Бенфику», потом «Лейрию», а затем победителей Лиги чемпионов из «Порту», после чего совершил прыжок в «Челси» в 2004-м, где уже в статусе Особенного смог разрушить дуополию «Манчестер юнайтед» Алекса Фергюсона и «Арсенала» Арсена Венгера в Премьер-лиге. Да, возможно, что Моуриньо покидал «Барселону» переводчиком, но возвращаться в нее он будет уже в статусе самого раскрученного, дерзкого и востребованного менеджера в Европе.

Однако не всех в «Барселоне» убеждала его кандидатура. Был и другой кандидат «изнутри», который мог похвастать многими схожими качествами, но при этом имел преимущество: он носил футболку «Барселоны» в прошлом и на самом деле был каталонцем. В резюме, отправляемом на «Камп Ноу», такие вещи стоят как минимум десятка лет тренерского опыта – что было очень кстати, поскольку у Пепа Гвардиолы вообще не было тренерского опыта работы с командами топ-уровня.

Пеп, лысеющий бывший маэстро полузащиты барселонской Команды мечты начала 1990-х, в то время стоял у руля «Барсы Б», свалившейся в четвертый испанский дивизион. Имея в распоряжении целый состав воспитанников Ла Масии – среди которых были старый приятель Месси Виктор Васкес и будущие профессионалы топ-уровня Серхио Бускетс, Педро и Тьяго Алькантара, – Гвардиола ставил команде традиционный «Барса»-бол высокой степени чистоты. Он был запрограммирован на стиль «отдал – открылся». В конце концов Гвардиола провел всю свою футбольную жизнь в «Барселоне», если не считать пятилетнего антракта, за время которого он побывал в Италии, Мексике, в Заливе и на северолондонской кухне Венгера, где просил взять его в «Арсенал», но получил ответ, что он слишком стар для планов клуба.

ТЕПЕРЬ ВСЕ УРОКИ, ВЫУЧЕННЫЕ ИМ ЗА ДВА С ЛИШНИМ ДЕСЯТИЛЕТИЯ ГЛУБОКОГО ПОГРУЖЕНИЯ В КУЛЬТУРУ КЛУБА, ПОЗВОЛЯЛИ ЕГО КОМАНДЕ В КРАСИВОМ СТИЛЕ ОБЫГРЫВАТЬ МЕСТНЫЕ КОМАНДЫ ВРОДЕ «КАСТЕЛЬДЕФЕЛЬСА» И «РАПИТЕНКИ».

Никто за пределами Каталонии никогда не слышал о них.

Но было важно то, что о них слышал один человек в Каталонии. И пока «Барса Б» уверенно двигалась к повышению в третий дивизион, голландский пророк «Барсы» дал Гвардиоле свое благословение. «Пеп знает, – говорил в апреле 2008-го Йохан Кройфф в эфире каталонского радио. – И он очень умный. Он в полной мере доказал, что способен тренировать первую команду». Райкаарда еще даже не отправили в отставку.

В офисах «Камп Ноу» выбор между Моуриньо и Гвардиолой стал предметом ежедневных дискуссий, просачивавшихся в спортивную прессу. Было известно, что фаворитом Лапорты является Пеп. Его финансовый директор Ферран Сориано, человек, оттащивший бухгалтерию клуба от края пропасти в 2003-м, был, по словам одного из членов совета директоров, сторонником Моуриньо. Но в конечном счете одержимость «Барселоны» наймом апостолов Кройффа взяла верх. Все, что могло приблизить клуб к фигуре великого человека прочерчиванием прямой линии наследования, считалось оправданным риском. И неважно, что Гвардиоле предстояло перейти от тренерства в четвертом дивизионе к Лиге чемпионов.

«С нашей точки зрения, это не было так рискованно, как говорят люди, – сказал позже Лапорта с едва скрываемым наездом на «Реал Мадрид». – Гораздо рискованнее создавать команду, платя много денег за громкие имена».

* * *

Не выигрывать футбольные матчи тоже довольно рискованная стратегия. А именно это произошло в первом матче Гвардиолы в лиге во главе «Барселоны» в августе 2008-го. На глазах у 10 тысяч человек, отправившихся на выезд в центральную Испанию, команда проиграла 1:0 «Нумансии». Затем, на следующей неделе, «Барса» сыграла дома 1:1 со скромным «Расингом де Сантандер». Это смешалось в не самый приятный коктейль с внешней истерией, которая имеет обыкновение окружать клуб. Флюиды сумасбродства так долго пропитывали собой «Барселону», что Кройфф даже породил эвфемизм: el entorno. Окружающая среда.

Но когда туча паники начала сгущаться над «Камп Ноу», Гвардиола получил два одобрения, ставших ключевыми. Первое пришло сверху. В своей постоянной понедельничной колонке в газете Periodico de Catalunya Кройфф выдал залп снарядов Я-прав-вы-ошибаетесь по всем засомневавшимся после матча с «Расингом». «Я не знаю, какую игру видели вы, – писал он в типичной воинственной манере. – Таких, что видел я, на «Камп Ноу» не случалось долгое время». Разумеется, «Барселоне» не хватило пары голов, но фундаментальные элементы присутствовали. Кройфф вновь видел изобретательную игру в пас и таких игроков, как Месси и Андрес Иньеста – мальчишек, у которых было все, что предполагает такая игра. О Гвардиоле он говорил, что он не является «ни малоопытным, ни склонным к суициду» (это, кстати говоря, считается похвалой), и одобрял его идеи (которые были позаимствованы из идей Кройффа, вот ведь совпадение). «То, что было начертано на доске, – сиял Кройфф, – превратилось в плоть, бутсы и мяч на газоне».

Вторая декларация веры поступила от игроков. Их не беспокоило то, что «Барселона» стартовала в лиге наихудшим образом со времен Франко. Они снова получали удовольствие от игры, и в матчах, и в бесконечных играх на владение на тренировках. Иньеста, 24-летний плеймейкер, дал это понять Гвардиоле лично. Он заскочил в подвальный офис менеджера после игры с «Сантандером» с коротким посланием: «Не волнуйтесь, босс. Мы все выиграем. Мы на верном пути… Пожалуйста, ничего не меняйте». Выходя, Иньеста бросил: ¡Vamos de puta madre!»

Месси был не так экспансивен. Некоторые из новых правил, введенных тренером, касались его напрямую – газировка теперь была запрещена на командных обедах, а игрокам запрещалась интимная жизнь с половыми партнерами после полуночи. Гвардиола также призывал Месси отказаться от поедания пиццы, походить в качалку и набрать немного массы, чтобы уметь постоять за себя в окружении мужиков, постоянно пытающихся сбить его с ног. Но по большей части Месси и Гвардиола почти не разговаривали. И, как говорил один из бывших игроков «Барсы», «они вели скорее безмолвный разговор».

Когда же они в самом деле разговаривали, это приводило к моментам, менявшим ход истории.

Этот конкретный разговор давно и прочно закрепился в каноне историй о Месси и пересказывался много раз как иллюстрация вспышки внезапного вдохновения, столь же значительной, как падение яблока на макушку Исааку Ньютону. (Даже Пеп так ее рассказывает.) Вечер накануне выездного матча «Барселоны» против «Реала» на позднем этапе сезона-2008/2009. Команда оправилась после своего неубедительного старта и захватила лидерство в таблице Ла Лиги. Гвардиола, как и всегда перед большими матчами, сидел в кабинете и просматривал видеозаписи игр. Классическая музыка тихонько играла на заднем плане. Гвардиола знает, что хороший результат, добытый в медвежьей берлоге вместимостью в 90 тысяч, коей является «Эстадио Сантьяго Бернабеу», практически гарантирует «Барсе» чемпионство в лиге. Он смотрит, чтобы увидеть то, чего не видел прежде, позволяет своему разуму свободно парить в надежде, что он увидит какие-то новые взаимосвязи. Он смотрит на движение и пространство, но больше всего на те участки поля, где «Реал» может сотворить что-нибудь глупое. И около 10 часов вечера он находит его. Гвардиола звонит Месси. «Лео, это Пеп. Я только что увидел кое-что важное, – говорит он, как описано в книге Pep Confidential. – Очень важное».

Месси вызывают в кабинет. Гвардиола объясняет, что вместо того, чтобы играть справа в полузащите, он посреди игры переключится на более центральную роль, чуть позади форвардов, где сможет разрывать центральных защитников «Реала», которые слишком неохотно выходят так далеко от своих ворот. Если он правильно выполнит свою работу, действуя на позиции оттянутого форварда, называемой «ложная девятка», Месси получит гектары свободного пространства, где сможет создавать проблемы на любой вкус и цвет.

Месси понравилась идея. Гвардиола посвятил в нее свой штаб, и, хотя их она не убедила, они все равно решили попробовать этот план. «Если все пойдет наперекосяк, мы проиграем лигу, – подумал про себя ассистент тренера Доменек Торрент. – А его сожрут с потрохами».

На следующий день единственным, кого сожрали, оказался «Реал Мадрид». Месси забил дважды, «Барселона» выиграла 6:2 на выезде, а «Мадрид» начал свое падение. Одним наскоком Гвардиола не только унизил своего самого главного конкурента и, по сути, оформил чемпионство в Ла Лиге в свой первый сезон в клубе, он еще и разрешил загадку, которую не смог разгадать Райкаард. Пеп теперь знает самый эффективный способ задействовать Месси.

КАК ЭПИЗОД В ДУХЕ ЯБЛОКОМ-ПО-МАКУШКЕ ЭТА ИСТОРИЯ ЗВУЧИТ ДОНЕЛЬЗЯ ПРИЛИЧНО – МОМЕНТ ОЗАРЕНИЯ, СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ И СОКРУШИТЕЛЬНАЯ ПОБЕДА.

Но правда в том, что «Реал Мадрид» мог это предвидеть, если бы только обратил внимание на один маловажный матч, состоявшийся семью месяцами ранее. Тогда «Барселона» впервые по-настоящему использовала Месси в роли ложной девятки, это был разгром хихонского «Спортинга» со счетом 6:1 в конце сентября. Это была первая победа Гвардиолы в лиге в качестве менеджера «Барсы» после поражения и ничьи в двух стартовых матчах – и, что удивительно, ставки тогда были даже выше, чем в Класико. Гвардиола чувствовал, что любой результат, кроме победы, будет означать, что ему можно паковать чемоданы. «Если проиграем, – говорил он Торренту, – мы впервые в истории «Барселоны» можем оказаться на последнем месте таблицы».

Мало кто из людей заметил тактическую инновацию, сохранившую Гвардиоле работу. Но когда он применил ее для того, чтобы разобрать на атомы «Реал Мадрид», не заметить ее было невозможно.

Окруженный мальчиками, которыми он восхищался еще ребенком в Ла Масии, в системе, которую ему вдалбливали почти десятилетие, Месси расцвел в команде Гвардиолы. Впервые со времен академии Месси преодолел планку в 20 голов в лиге и 30 во всех турнирах. Кампания, начавшаяся с такой неопределенности, превращалась в триумфальный марш «Барсы» Гвардиолы. В течение нескольких недель в мае команда досрочно завоевала титул лиги и забрала себе Кубок короля, затоптав «Атлетик Бильбао» в финале. Не было никаких сомнений, что это лучшая команда Испании. Но для того, чтобы стать первой в Европе, ей придется одолеть лучшие команды Англии. И весной 2009-го ими по-прежнему оставались «Челси» и «Манчестер юнайтед».

Построенная на богатствах, доставшихся от платного телевидения, английская Премьер-лига значительно окрепла со времен своего основания в 1992 году, превратившись в богатейшее футбольное соревнование на земле. Ее клубы платили самые крупные трансферные суммы и самые высокие зарплаты, превращаясь в магнит для футбольных талантов. Деньги лились таким потоком, что каждый сезон в лиге появлялись многочисленные претенденты на титул чемпионов Европы. С тех пор как «Барса» выиграла Лигу чемпионов в 2006-м, девять из 12 мест в полуфиналах неизменно занимали английские команды. Более того, в период с 2006-го по 2009-й «Милан» был единственной не английской командой помимо «Барселоны», сумевшей добраться до последней четверки. Если «Барса» версии Гвардиолы собирается оформить требл из крупных трофеев, тогда встреча с кем-нибудь из британцев попросту неизбежна. Как и очередная встреча с Криштиану.

Впрочем, до нее предстояло провести самый нервный и напряженный полуфинал, какой в «Барселоне» только помнили: два убийственных матча против «Челси». К такому уровню физической борьбы Месси не был готов. В конце концов, он не проходил через тот процесс вулканизации на севере Англии, как Роналду. И если Криштиану проходил свое становление в «Юнайтед», где на него безбожно наступали партнеры на тренировках и оппоненты в матчах, то Месси жил с осознанием, что большинство испанских защитников не может к нему подобраться – а его испанские партнеры были не настолько безбашенными, чтобы атаковать его открытыми шипами. «Никто не станет рисковать фолить на нем, – говорит один из них. – Мы знали, что благодаря ему мы будем побеждать».

Дело не только в этом: любой, кому хватало глупости слишком жестко пойти против Месси, мгновенно становился главной мишенью для мести Лео на остаток тренировки. Он расчехлял весь свой арсенал финтов с одной-единственной целью – унизить этого человека. Не к чему и говорить, что с тренировок Месси уходил, как правило, без единой царапины.

Игры против «Челси» были совсем из другой оперы. Английский клуб приехал на «Камп Ноу», твердо намереваясь разрушить текучий билдап «Барселоны» любыми возможными способами. Только в первом матче «Челси» совершил 20 фолов, то есть в среднем на 110 секунд владения «Барсой» мячом приходился один фол. Одних только Месси и Иньесту приложили локтями, срубали под корешок и тянули за футболку семь раз. «Барселона» была единственной команде на поле, которая хотела играть», – сказал тем вечером взбешенный Жерар Пике.

Во втором матче в Лондоне «Барса» сразу энергично взялась за дело. И все равно Месси потребовалось вынести больше 90 минут избиений со стороны защитников, чтобы найти брешь в обороне «Челси». При этом «Барселона» была вынуждена играть вдесятером после удаления ее игрока. Понимая, что его команде нужен один-единственный гол для того, чтобы пройти дальше, Месси сбросил с себя толпу защитников, преследовавших его весь вечер, и на 94-й минуте снабдил пасом Иньесту, выведшего «Барселону» в финал. Теперь настал черед «Челси» закипать от ярости в адрес арбитра. (Один игрок демонстративно выкрикнул в телемикрофон, что работа судьи на матче – «гребаный позор».) Скамейке «Барсы» было все равно.

ВСЕ СИДЕВШИЕ ТАМ ВЫБЕЖАЛИ НА ПОЛЕ, ЧТОБЫ ОТПРАЗДНОВАТЬ САМУЮ НЕКРАСИВУЮ ПОБЕДУ САМОЙ ПРЕКРАСНОЙ ЭПОХИ В ИСТОРИИ КЛУБА.

Месси вернулся в финал Лиги чемпионов. И там его ждал действующий чемпион, «Манчестер юнайтед».

Роналду и его партнеры по команде приехали на «Стадио Олимпико» в Риме в статусе фаворитов и претендовали на то, чтобы стать первой командой, защитившей титул с тех пор, как Кубок европейских чемпионов трансформировался в современную Лигу чемпионов в 1992-м. Они сочетали в себе напор и техническое мастерство с такой физической мощью, которая барселонской команде миниатюрных гениев казалась чужеродным языком. «Барса» генерировала свою скорость посредством аккуратного короткого перепаса, следуя подходу «смерть от тысячи порезов», который получил широкую известность под словом tiki-taka, хотя сам Гвардиола, например, ненавидел этот термин. Пеп видел в tiki-taka пас ради самого паса. Его же команда пасовала для того, чтобы прощупывать почву, проводить разведку и создавать численное преимущество. У этого подхода было больше общего с шахматной теорией дебюта, чем с подходом «Ман Юнайтед», привыкшего брать оппонентов нахрапом. И если уж букмекеры этого не видели, то Алекс Фергюсон видел хорошо. Перед игрой он предостерегал, что хавбеки-кудесники «Барсы», Андрес Иньеста и Хави, наряду с Месси, блуждающим в финальной трети поля, легко способны закружить любую команду «в карусели».

Потребовалось совсем немного времени на то, чтобы худшие опасения Фергюсона стали явью. Барселонская машина перепаса включила повышенную передачу и начала отыскивать свободное пространство позади, рядом и даже под защитниками «Юнайтед». Дуэт столбов в лице Рио Фердинанда и Неманьи Видича в обороне – 3,8 метра защитных мышц, если сложить их вместе, – обнаружил, что едва поспевает за перемещениями этих надоедал ростом метр семьдесят. Первый гол «Барсы» случился спустя всего 10 минут после начала и стал итогом комбинации, в которой мяч от Иньесты проследовал к Месси и назад, а потом от Иньесты к Самуэлю Это’о. Даже когда Фердинанд попытался срубить Месси, оказалось, что тот так быстро сменил направление движения, что защитник, по сути, нырнул куда-то под него. Менеджер «Арсенала» Арсен Венгер позже назовет Месси «футболистом из PlayStation», игроком, которого, как казалось, кто-то контролировал джойстиком и который знал все чит-коды. Венгер считает досадным тот факт, что Месси не родился еще более низкорослым, ведь было бы очень любопытно увидеть то, что он вытворял бы еще ближе к земле.

Так что для «Юнайтед» вдвойне раздражающим был тот факт, что второй гол в матче, сделавший счет 2:0, Месси забил головой. Один из самых маленьких игроков на поле выпрыгнул и, не вытягивая шею, с отклонением пробил по мячу, хотя скорее переправил его через голову вратаря «Юнайтед».

Роналду не смог оказать такое же влияние на игру. И хотя на его счету оказалась половина из 10 ударов «Юнайтед» за игру, четыре из них прошли далеко мимо цели. Спустя год на смену слезам радости, которые он ронял на газон стадиона в Москве, пришел немигающий взгляд куда-то вдаль, которым он провожал вечер в Риме. Он задержался на церемонию вручения кубка лишь для того, чтобы вспомнить, каково это. То же самое на этот раз сделал и Месси.

В отличие от Парижа-2006 этот трофей Лиги чемпионов он считал честно заработанным.

Для Гвардиолы и верховных жрецов кройффизма, включая и самого пророка, этот сезон был чистейшим, неподдельным доказательством правоты. В течение нескольких часов после финального свистка Кройфф сам сказал об этом в своей колонке, посрамив адептов «результатизма», которых заботили только исходы матчей, а не сам процесс. «Стиль побеждает, – писал Кройфф. – Лучший стиль побеждает».

«Эта «Барса» следовала стилю, который спровоцировал миллионы хвалебных откликов во всех уголках мира, – добавил он. – И крупными золотыми буквами написала самое популярное текстовое послание 2009-го: можно выигрывать, играя красиво, выдавая настоящее шоу. Скопируйте этот подход. Если осмелитесь».

Но одного «результиста» всем этим было не подкупить – более того, само слово «результатизм» он не считал зазорным. Для Криштиану Роналду трофеи являлись единственным осязаемым методом отслеживания прогресса. А счет это счет. Разве не к этому в конце концов сводится суть любого спорта, от ловли блох до финала Лиги чемпионов?

Однако в кои-то веки ему пришлось признать, что его одолели. Более того, он чувствовал, что «Манчестер юнайтед» уже дал ему максимум в его квесте по превращению в величайшего игрока на планете.

ОН ПОНИМАЛ, ЧТО НОВАЯ СЦЕНА ЖДЕТ ЕГО В ДРУГОМ МЕСТЕ, В ИСПАНИИ, НА ХОРОШО ЗНАКОМОЙ ЕГО СОПЕРНИКУ ТЕРРИТОРИИ – И ОН БЫЛ ТВЕРДО НАСТРОЕН СДЕЛАТЬ ЕЕ СВОЕЙ.

Пришло время уходить.

В следующий раз Роналду встретится с Месси в Барселоне.

Часть II. Величайший(е) всех времен

Глава 5

Криштиану Роналду широким шагом вышел на поле стадиона «Сантьяго Бернабеу» и окунулся в обожание почти 80 тысяч облаченных в белое болельщиков «Реала». Как и всегда, он думал о том, что все эти люди пришли сюда лишь для того, чтобы увидеть его. Только на этот раз он был прав на этот счет.

В тот день никаких матчей не планировалось. И все равно болельщики семь часов ждали в очереди ради возможности попасть внутрь здания. Тем, кому пробраться не удалось, пришлось удовлетвориться огромным экраном, находившимся снаружи. Билет на официальную презентацию Криштиану в роли игрока мадридского «Реала», больше смахивавшую на королевскую свадьбу, нежели на помпезную пресс-конференцию, был самым желанным товаром в испанской столице и, насколько мог судить президент «Реала» Флорентино Перес, в любой другой точке футбольной вселенной.

На самом деле это была уже вторая подобная вечеринка, устроенная Пересом за неделю. Несколькими днями ранее «Реал Мадрид» приветствовал переход Кака в статусе самого дорогостоящего футболиста в истории. Вот только чествование получилось половинчатым – клуб ограничил количество болельщиков, допущенных на стадион, по причине того, что на арене перекладывали газон. Кроме того, Перес прекрасно знал, что Кака совсем немного времени проведет в статусе самого дорогого игрока мира. Затянувшаяся погоня «Реала» за Роналду наконец завершалась договоренностью об очередном рекордном трансфере.

«Я СЧАСТЛИВ БЫТЬ САМЫМ ДОРОГИМ ИГРОКОМ В ИСТОРИИ ФУТБОЛА», – СКАЗАЛ ВПОСЛЕДСТВИИ РОНАЛДУ ТАК, СЛОВНО ЭТО БЫЛО АБСОЛЮТНО ЕСТЕСТВЕННО.

Длинный список «должностных обязанностей», которые возлагаются на игрока, презентуемого в Мадриде, мало чем отличается от формальностей официального визита главы какого-нибудь государства в Испанию – кроме разве что момента, когда высокого гостя фотографируют с голым торсом на медицинском осмотре, организованном клубом. Роналду был словно рожден для этой части. Клубный врач Карлос Диес говорил о нем так, словно речь шла о человеке на шесть миллионов долларов. «Работа сердца и объем легких выдающиеся, – говорил он. – Все просто в идеальном состоянии».

Потом была экскурсия по «Бернабеу», формальный завтрак с легендами клуба и, наконец, выход на поле в белом облачении, с гербом «Реала» на груди и номером 9 на спине. (№ 7 носил легенда клуба Рауль, поэтому Криштиану великодушно согласился на год сменить номер, но лишь после того, как зарегистрировал в Испании торговую марку CR9.)

Перес много месяцев представлял себе это мгновение. Было лишь несколько деталей, которые он хотел бы изменить. Во-первых, он не хотел, чтобы на футболке Криштиану было начертано «Роналду» – он предпочитал вариант «К. Роналду». «Реал Мадрид», объяснял Перес, совсем недавно выпускал на поле Роналдо-бразильца и продавал его футболки пачками. У болельщиков уже была форма с «девяткой» и именем Роналдо на спине. Криштиану было все равно.

Вторым неудобством стал большой оранжевый Swoosh на футболке, в которой Роналду проходил все утро презентации. Поскольку «Реал Мадрид» был клубом Adidas, Пересу не слишком пришлось по нраву то, что его новая прелесть расхаживает вокруг в одежде от Nike. Но, невзирая на эти мелкие нарекания, было большим облегчением наконец видеть Роналду в футболке мадридского «Реала» – и не только по причине того, что на достижение этой цели было затрачено 2,5 года.

Роналду чувствовал себя удивительно комфортно на новом месте. Его неугомонность наконец закончилась в Мадриде. Спустя двенадцать лет после того, как его амбиции стать лучшим футболистом мира привели его с Мадейры в лиссабонский «Спортинг», спустя шесть лет после того, как он вышел на новый уровень в «Манчестер юнайтед» и спустя 12 месяцев после того, как затянувшаяся трансферная сага едва не поставила крест на его планах переехать в Испанию, Роналду наконец оказался там, где, как он чувствовал, ему было самое место: в клубе, столь же уверенном в собственном статусе, как и лучший игрок мира, уверенный в своем.

Перес лишь гадал, понимает ли Роналду порядок вещей. Несмотря на то что клуб потратил целую вечность (по футбольным меркам) на обхаживание Роналду, самому Роналду не стоит забывать о том, что «Реал» существовал целое столетие до него и будет существовать спустя столетие после него. И пока Перес наблюдал, как Роналду играет на публику, в голове этого вызывающе неброского бюрократа вырисовывалась перспектива: он видел, как из заведующего самым экстравагантным футбольным цирком превращается в самого могущественного управленца европейского футбола. В течение двух десятилетий он приложит больше усилий к трансформации самой популярной в мире игры, чем кто бы то ни было другой на планете.

И это Роналду был частью глобального плана Переса, а не наоборот.

* * *

Флорентино Пересу было четыре года, когда он впервые посетил игру мадридского «Реала» в месте, которое позже станет известно, как стадион «Сантьяго Бернабеу». Этот опыт оставил свой отпечаток. Большую часть матча он провел, дурачась у ограждения, но, когда «Мадрид» забил, он рванул обратно к родителям и, поскользнувшись на ступеньках стадиона, порвал себе губу. «Они залатали меня кое-как, – вспоминал он впоследствии, – но шрам остался. Боевое ранение со стадиона».

Чтобы отбить у него желание, требовалось что-то посерьезнее разбитой губы. В течение следующих 70 лет Перес, по его собственным подсчетам, пропустил едва ли больше десятка домашних матчей «Реала». Сын владельца аптеки, он рос в семье среднего достатка, в доме, находившемся от стадиона на расстоянии короткой прогулки, а потому походы на «Бернабеу» были в семье установившейся практикой. В какой-то момент в руках Переса было 29 сезонных абонементов на Tribuna Preferencia, принадлежавших его родственникам, близким друзьям, чуть менее близким друзьям и партнерам по бизнесу. А в день своей свадьбы он преподнес своей невесте то, что сам считал самым подлинным выражением пожизненной любви: ее персональную членскую карточку мадридского «Реала».

Перес был без ума от «Реала», потому что годы его взросления совпали с теми временами, когда у клуба была одна из самых соблазнительных команд во всем футболе. «Реал» 1950-х и 1960-х годов был первой европейской футбольной династией, непревзойденной машиной по штампованию побед, забравшей себе пять Кубков чемпионов подряд. Серия началась в 1956-м в первом розыгрыше турнира, собравшего в одном месте чемпионов ведущих европейских лиг, и достигла своего апогея в финале 1960-го, в котором был стерт в порошок «Айнтрахт Франкфурт» (7:3). В 1966-м «Реал» прибавил и шестой титул, попутно завоевав 12-е чемпионство в лиге за два десятилетия. Со времен конкистадоров мало кто покидал Испанию и творил за границей столько бесчинств. Для таких людей, как Перес, взрослевших в эпоху Альфредо Ди Стефано, Ференца Пушкаша, Пако Хенто и остальных, тот факт, что величайшие футбольные таланты носили белые футболки «Реала», был незыблем.

«Вот что отличало его от остальных и обеспечивало ему особое место в мире», – говорит Перес.

Но к 1990-м это место оказалось существенно ниже в таблице, чем то, к которому привыкли сам Перес и 28 его друзей, сидевших рядом с ним на трибунах. Имя «Реал Мадрид» больше не вызывало страха в Европе. А после четырехлетнего отрезка без титула в лиге его едва ли боялись даже в Испании.

К счастью, теперь Перес занимал такое положение, в котором он мог как-то на это повлиять. Потому что в те редкие моменты жизни, которые он не тратил на просмотр матчей «Реала», он выкроил достаточно времени, чтобы стать миллиардером и главой многонациональной корпоративной империи. Это было выдающееся достижение, не в последнюю очередь потому, что Перес никогда особенно не стремился в бизнес. Его настоящим призванием была политика. Окончив мадридскую Школу гражданского строительства, Перес благодаря своему дару убеждения заполучил работу в лоббистской группе, продвигавшей интересы строительной отрасли – такое положение позволило ему обрести массу полезных контактов в деловом сообществе и профсоюзах города. Эти связи принесли свои плоды, когда мэр Мадрида подбил его, 29-летнего молодого человека, возглавить санитарное управление города. В том же году он стал самым молодым членом городского совета в испанской истории. А в начале 1980-х Перес считался восходящей звездой центристской партии, возглавляемой Адольфо Суаресом, премьер-министром, которого в 1976 году назначил король, поставив ему задачу руководить процессом транзита к демократии, начавшимся после смерти Франсиско Франко. Перес занимал должность в министерстве сельского хозяйства, и казалось, что впереди его ждет долгая карьера в центральном аппарате правительства. Но его восходящую траекторию оборвало событие, к которому его слабо могло подготовить многолетнее боление за «Реал Мадрид»: исключительно разгромное поражение.

На всеобщих выборах 1982 года политическая партия Переса была практически стерта с политического ландшафта: она утратила 93 % своих мест, уступив победу Социалистической партии. Это поражение до сих пор остается самым сокрушительным для правящей партии в современной европейской истории. Никогда не умевший легко сносить поражения Перес быстро пришел к решению: если его попросят отстроить организацию заново, с нуля, он запросит подобающую компенсацию. В 1983-м он ушел в частный бизнес, купив маленькую обанкротившуюся строительную фирму по цене всего в одну песету.

Следующие десятилетия он потратит на выстраивание компании под названием ACS в один из крупнейших строительных конгломератов мира. То, как именно ему удалось это сделать, обычно сводят к трем факторам: его политическому такту, его скрупулезному подходу (его любимое выражение «каждый шуруп должен лежать в своей коробке») и тому, что испанцы называют enchufe, то есть друзьям в верхах. ACS разрослась до более чем 25 тысяч сотрудников в штате и годового оборота в полмиллиарда песет в немалой степени благодаря той ловкости, с которой она выигрывала выгодные тендеры в сфере гражданского строительства, присуждаемые государственными чиновниками, знакомыми Пересу по прошлой жизни.

К 1995 ГОДУ ФЛОРЕНТИНО ПЕРЕС БЫЛ ГЛАВОЙ ОДНОЙ ИЗ КРУПНЕЙШИХ ИСПАНСКИХ КОМПАНИЙ, ДОВЕРЕННЫМ СОВЕТНИКОМ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА И ЗАНИМАЛ 40-Е МЕСТО В СПИСКЕ БОГАТЕЙШИХ ЛЮДЕЙ СТРАНЫ.

А это значило, что теперь он наконец почувствовал себя достаточно квалифицированным для того, чтобы претендовать на ту единственную работу, которую он всегда хотел заполучить. Тем летом он объявил о том, что будет баллотироваться в президенты «Реала».

Очки, аккуратная прическа на пробор, скромная манера держаться – он совсем не был похож на напыщенного спортивного начальника. У него нет собственной машины, он ненавидит дорогие рестораны, а редчайшим проявлением экстравагантности у него является смена привычной светло-голубой рубашки на что-нибудь более «пикантное» – например, рубашку чуть более темного оттенка синего. Но деловая хватка, социальные и политические связи, а также полжизни, проведенные в ложе стадиона «Бернабеу», позволяли Пересу уверенно полагать, что его собратья-мадридисты воспримут его кандидатуру идеально подходящей.

* * *

А вот первый в истории президент мадридского «Реала» явно не был идеальной кандидатурой.

Для начала, он был родом из Барселоны. Однако Хуану Падросу – так его звали – не потребовалось много времени на то, чтобы выяснить, какие требования выдвигает эта работа. Вскоре после того, как его избрали главой новообразованного совета директоров футбольного клуба «Мадрид» в 1902 году, он организовал новый национальный футбольный турнир в честь короля Альфонсо XIII. «Мадрид» сделал то, что делает лучше всего: забрал домой свое первое в истории чемпионство.

В 1904 году Падроса сменил в должности его брат Карлос, но его краткое пребывание на посту президента ясно выразило то, какой работа президента представляется поклонникам мадридского «Реала». Члены клуба, известные как сосьос, ответственны за выбор президента каждые четыре года, а кандидат-победитель должен отплачивать им за доверие кучей выигранных трофеев.

Нет ничего более важного для мадридского «Реала», чем слава. В отличие от других клубов, которые видят в футболе форму артистического самовыражения и считают своим долгом превозносить акт продвижения мяча вперед по полю, «Реал Мадрид» таких притязаний не имеет. Он не хочет быть повсеместно любимым и вызывающим всеобщее восхищение за свой отличительный стиль игры. Единственная цель клуба – быть лучшим. События на поле подскажут способ выполнения задачи, но ориентиром остается победа. Философия «Реала» отражена в его трофейной комнате на «Бернабеу», открытой для посещения семь дней в неделю: она служит постоянным изумительным напоминанием о его величии. В 2015 году Перес назвал ее «самой блистательной трофейной комнатой всех времен». Десятки чашек, тарелок и кубков – начиная от рекордных 34 трофеев Ла Лиги до награды под названием La Pequeña Copa del Mundo (завоеванной дважды) – звучат громче, чем клаксон в тишине библиотеки: это самая побеждающая команда в истории футбола. Особенное место отведено для каждого из 13 ее триумфов в Кубке чемпионов, турнире, который «Мадрид» выигрывал так много раз, что начал в буквальном смысле присваивать прозвища каждой из своих побед – la Septima, la Decima и так далее, – чтобы болельщики могли отличать один триумф от другого.

На тот случай, если вы до сих пор не поняли: с выдающейся историей успехов «Мадрида» может сравниться только его выдающееся самомнение. Абсолютное величие идет рука об руку с абсолютной величавостью. По случаю своего столетия в 2002 году «Реал» организовал летний турнир на четыре команды с участием «Милана», «Баварии» и «Ливерпуля» в качестве праздника. Клуб также совершил визит в резиденцию папы римского, напросился в гости на Ассамблею Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке, а в декабре того года устроил особый юбилейный матч со сборной Всех звезд ФИФА, собравшейся один раз специально по такому случаю. Поскольку сто лет исполняется лишь раз в жизни, «Реал» попросил отменить все прочие официальные матчи на планете в день своего рождения. ФИФА, ведомая почетным сосьо Зеппом Блаттером, с радостью уважила клуб. Ведь речь шла, в конце концов, о лучшем клубе XX столетия. Над тем, чтобы стать лучшим и в XXI веке, «Реал» все еще работает.

* * *

Если успех был тем, что отличало «Реал Мадрид» от всех остальных, то структура клуба делала это в неменьшей степени. На протяжении большей части 130 лет, прошедших с того дня, как пара шотландских докторов основала первый в Испании футбольный клуб, чтобы обеспечить своим сотрудникам регулярные физические нагрузки, командами руководили те же самые болельщики, которые приходили смотреть их матчи каждые выходные. Члены клубов выбирали президента и совет директоров, в задачи которых входило выполнение текущих административных задач и таких важных функций, как ведение приятельских бесед с высокими гостями и позирование для фотографий с новичками команды. Управление финансами не требовало большой занятости, поскольку никаких финансов по большей части и не было. Те скромные деньги, которые испанские клубы зарабатывали, поступали от продаж билетов, уплаты членских взносов и тех сумм, которые местные предприятия выкладывали в обмен на то, чтобы их названия красовались на футболках команд или рекламных щитах по периметру поля. Доходы от телевидения много десятилетий не оказывали никакого эффекта, поскольку до 1982 года испанское телевидение состояло всего из двух каналов, а частных телеканалов в стране не существовало до 1990 года. Даже славные годы Ди Стефано и компании финансировались во многом благодаря тому простому факту, что «Реал Мадрид» мог похвастать самым большим стадионом среди всех команд-участниц Кубка чемпионов.

Такая модель фанатского владения клубами служила Испании хорошую службу на протяжении доброй части века. Но к 1980-м годам управление футбольным клубом стало превращаться во все более затратное дело. После того как Европейский союз утвердил свободу перемещения футболистов, «Барселона» заплатила рекордную сумму трансфера в $7,6 млн за Диего Марадону в 1982-м, а годовые зарплаты ведущих игроков Ла Лиги стали превышать отметку в $100 тысяч. А потому, ввиду почти нулевых доходов от телевидения или коммерции, испанские клубы начали все активнее прибегать к другому источнику «дохода» – банковским займам.

Вскоре почти все профессиональные клубы Испании ушли глубоко в минус, хотя сам по себе этот факт не был чем-то из ряда вон выходящим. Заоблачные долги клубов давно стали такой же неотъемлемой частью современного европейского футбола, как перерыв между таймами и оскорбительные кричалки. Но структура собственности испанского футбола являла собой проблему. Некоторые команды оказались в таком упадке, что возник резонный вопрос: кто будет нести ответственность в случае объявления клубом дефолта. Испанское правительство не собиралось затягивать с ответом. В 1990 году оно ввело в действие Спортивный закон 10/1990, предписывавший любому финансово несостоятельному клубу переквалифицироваться в субъект права, именуемый Sociedad Anónima Deportiva (SAD), испанский аналог общества с ограниченной ответственностью. Правило применялось в отношении любого клуба, который не мог подтвердить положительный бухгалтерский баланс за предыдущие пять лет, начиная с сезона-1985/1986. А это, стоит сказать, относилось практически ко всем.

К тому времени, когда закон вступил в силу, лишь четыре из 42 профессиональных клубов Испании стали исключением из правила: «Реал Мадрид», «Барселона», «Атлетик Бильбао» и «Осасуна». Последние три считались исключениями по одной и той же фундаментальной причине: они имеют высокую важность для своих регионов. Все три клуба играют в городах, давно и прочно связывающих собственную идентичность со своими футбольными командами, а «Барса» и «Бильбао» еще и выступают в роли флагманов своих народных сообществ и бастионов национальной гордости. Они имеют преданную армию болельщиков, вместительные стадионы и больше членов, чем некоторые религии помельче. Модель фанатского владения клубами является центральной для этого чувства принадлежности. База поддержки будет всегда. Другими словами, для того, чтобы обеспечить такому клубу серьезные финансовые трудности, требовалась корпоративная халатность масштаба Enron – а для испанского футбольного клуба это вполне реалистичный вариант.

Футбольный клуб «Реал Мадрид» был совсем другим делом. Он не являлся столпом народной гордости или символом культурного сепаратизма. Более того, для многих его самых преданных поклонников город, в котором команда проводила свои матчи, не играл вообще никакой роли. Для них «Реал Мадрид» был командой Испании. Отчасти причина этого крылась в беспрецедентном по длительности периоде доминирования, ведь нет ничего проще, чем болеть за команду-победителя. «Семьдесят пять процентов людей, проживающих в Мадриде, включая меня самого, не являются уроженцами города, – говорит экс-президент «Реала» Рамон Кальдерон. – У болельщиков есть ассоциация не с регионом или местностью, а с успехом. Они идентифицируют себя с успехом».

Многие испанцы видели в мадридском «Реале» символ Испании благодаря успеху, добытому на мировой арене – всем этим многочисленным победам в Кубке чемпионов. Для них зрительный образ мужчин в белых футболках, разгуливающих по полю с блестящим кубком, был таким же неотъемлемым элементом испанской жизни, как бои быков, фламенко или поздние ужины в 11 вечера.

Руководители мадридского «Реала» всегда чувствовали то же самое. А в 2001-м их ощущения были выражены количественно. Результаты национального опроса, заказанного командой управленцев, показали, что «Реал» был не просто самым популярным клубом страны (49 % испанских болельщиков идентифицировали себя как «мадридистас»), во всей стране было всего лишь три города, где «Мадрид» не был самой популярной командой. (Ничего удивительного, что этими городами были Барселона и баскские Бильбао и Сан-Себастьян.) Остальная Испания была страной «Реала». Даже в местах с богатой футбольной историей и многочисленными клубами из высшего дивизиона люди давно и прочно поддерживали «Мадрид». Исследование показало, к примеру, что в Севилье «Реал Мадрид» тоже является клубом номер 1 и имеет больше болельщиков, чем «Севилья» и «Реал Бетис», вместе взятые. Топ-менеджеры-мадридисты праздновали результаты опроса как еще один выигранный трофей.

Флорентино Перес понимал место «Мадрида» в мире лучше кого бы то ни было. Не только потому, что жил он в нескольких кварталах от стадиона, но потому, что за многие годы, проведенные на трибунах «Бернабеу», он усвоил, чего именно ожидают фанаты от своей команды. Они хотели побед, безусловно, но хотели, чтобы победы эти достигались стильно, честно, с определенным флером благородства. В конце концов сам король Хуан Карлос будет обсуждать недавние результаты команды в начале своих официальных встреч.

Когда Перес объявил о своем участии в выборах, он недвусмысленно строил свою кампанию вокруг родословной «Реала». Клуб 29 лет не выигрывал Кубок чемпионов, и именно он будет тем человеком, который вернет «Реал» на вершину. Он знал все об успехе и ведении бизнеса достойным образом, потому что считал себя олицетворением этих качеств.

А потом Перес сделал то, что совершенно точно не олицетворяло собой «Реал Мадрид»: он проиграл выборы.

* * *

Справедливости ради, это поражение не было таким же пагубным, как его предыдущее электоральное фиаско. По итогам подсчета голосов на выборах президента «Реала» в 1995 году Перес чуть менее чем на 500 голосов отстал от своего оппонента Лоренсо Санса, импульсивного self-made-бизнесмена, питавшего слабость к спорткарам, кубинским сигарам и полуночным карточным играм. Это поражение было далеко не разгромным: Перес уступил всего 1 % голосов. Впрочем, столь ничтожный разрыв сделал его еще более болезненным. Видеть, как его набирающая обороты карьера в правительстве терпит крах в день выборов в 1982-м, было больно, но тогда Перес мог утешать себя тем, что на исход повлияли политические силы, над которыми он был не властен. На этот раз поражение ощущалось как персональный отказ. Сосьос были его народом. Значительное их число были членами его собственной семьи. А проигрыш человеку вроде Лоренсо Санса был вдвойне унизительным. В глазах Переса Санс был не более чем игроком в кости, невоспитанным nuevo rico, начисто лишенным лоска, необходимого человеку, занимающему офис президента «Реала».

Конечно, глобальный демократический эксперимент «Реала» не совсем соответствовал идеалу самоуправления по Платону. Президентские выборы проходят каждые четыре года, если только действующий глава не считает выгодным провести их раньше или даже позже. Из 17 мужчин, занимавших пост президента – а они все были мужчинами, – семеро не дожили даже до окончания своего первого четырехлетнего срока, тогда как Сантьяго Бернабеу, человек, ответственный за создание Кубка чемпионов, именем которого назван стадион клуба, правил, как диктатор, целых 35 лет. Как в случае со всеми великими демократиями, положение дел лишь ухудшилось с наступлением эпохи интернета. Сегодня решение баллотироваться в президенты клуба завязано главным образом на безумном возвеличивании себя, необузданных личных амбициях и шельмовании оппонентов.

Но это не останавливало Переса. Как и требование к кандидатам продемонстрировать доказательства того, что они в состоянии профинансировать 15 % клубного бюджета. Но даже в тот момент, когда подсчитывались последние голоса и его поражение становилось реальностью, Перес твердо решил, что попробует снова. Последующие годы он будет делать все, чтобы гарантировать, что в следующий раз все будет иначе. Поскольку в глубине души Перес по-прежнему был убежден в том, что «Реал» отчаянно в нем нуждается.

* * *

Когда долгое ожидание «Реалом» победы в Кубке чемпионов, теперь известном как Лига чемпионов, завершилось в 1998 году при правлении Лоренсо Сансы, не было никаких сомнений в том, что этот факт больно ударил по амбициям Переса. Когда «Реал» выиграл его снова два сезона спустя, разгромив в Париже «Валенсию» 3:0 за несколько недель до новых президентских выборов, это должно было похоронить их окончательно.

ПЕРЕС НЕКОГДА ОБЕЩАЛ ВЕРНУТЬ «РЕАЛ МАДРИД» НА ВЕРШИНУ ЕВРОПЕЙСКОГО ФУТБОЛА, А ТЕПЕРЬ САНСУ УДАЛОСЬ ЭТО СДЕЛАТЬ АЖ ДВАЖДЫ.

Для большинства наблюдателей его переизбрание было лишь вопросом времени. Перспектива выбить кресло из-под действующего президента, только что добывшего для клуба два титула Лиги чемпионов за три года, была заведомо нелепой. Но Пересу было виднее. Он был мадридиста, в конце концов, и прекрасно понимал, что было кое-что такое, чего болельщики «Реала» жаждали даже сильнее, чем европейской славы: возможности облапошить «Барселону».

Вот почему вторая кампания Переса на выборах президента «Реала» строилась вокруг совсем иного обещания, даже более амбициозного, чем обещание нокаутировать суперклубы Европы. На сей раз он пообещал привести в клуб Луиша Фигу, дико одаренного, невероятно красивого португальского вингера, который, так уж вышло, был звездой и капитаном ФК «Барселона».

Перес знал, что перспектива украсть Фигу у заклятого врага «Мадрида» была настолько дьявольски соблазнительной, что у сосьос не останется другого выбора, кроме как отдать ему свои голоса. Однако стоило учесть, что Фигу был «Мистером «Барселоной», талисманом команды, любимым и болельщиками, и партнерами по команде, игроком, столь рьяно преданным Блаугране, что в 1998 году, когда «Барса» выиграла Кубок короля, он покрасил свои волосы в сине-гранатовые цвета. А кроме того – как будто всего перечисленного было недостаточно, – была еще одна причина, по которой Перес был так твердо убежден в том, что сосьос «Мадрида» сделают все, чтобы заполучить Фигу. Они сами сказали ему об этом.

В месяцы, предшествовавшие старту предвыборной кампании, Перес опросил членов «Реала» по нескольким темам, касавшимся главным образом финансов клуба, которые, как он был убежден, находились в куда более неприглядном состоянии, чем рассказывал Санс. Но также он подбросил в свой опросник вопрос касательно персоналий. Какого игрока сосьос больше всего хотели бы видеть в «Реале»? Лидером с большим отрывом оказался Фигу.

Именно тогда Перес начал составлять план осуществления одной из самых дерзких авантюр в современной спортивной истории: трансфера, столь затейливо спланированного, столь педантично исполненного и столь дьявольски блистательного, что его вполне можно было назвать футбольным эквивалентом ограбления банка.

Как и всякая хрестоматийная проказа, эта во многом строилась на выборе подходящего момента. Поскольку летом 2000 года «Реал Мадрид» был не единственным испанским грандом, проводившим президентские выборы. Члены «Барселоны» тоже должны были голосовать на участках, где им предстояло избрать преемника для Хосепа Луиса Нуньеса. (Тот удивил всех весной, объявив о скорой отставке после 22 лет правления и слишком большого количества артиллерийских залпов, выпущенных Йоханом Кройффом со страниц его газетной колонки.) Суть сводилась к тому, что «Барселона» проводила межсезонье, погрузившись в политические дебаты, что было проблемой, поскольку именно летом 2000 года настал тот самый момент, когда агент Фигу Жозе Вейга решил, что пришло время выбить своему клиенту прибавку.

Футбольные агенты считают, что их подопечные заслуживают прибавки даже за то, что нормально надевают щитки перед матчами. Однако в этом случае у Вейги были веские основания. За предыдущие 12 месяцев Фигу стал не просто лучшим игроком «Барселоны», а, пожалуй, лучшим игроком на планете. Он забил 20 голов за клуб и сборную по ходу сезона – 1999/2000 – в те времена такая результативность была заоблачной для вингеров – и даже смог заработать недвусмысленную похвалу от Кройффа, что стало, наверное, самым подлинным доказательством его величия. «Он умеет все: навешивать, смещаться в центр, может быть с правой и с левой, – писал голландец. – Да, у него действительно есть все».

Никто в «Барселоне» не мог оспорить то, что Фигу заслуживал нового контракта. Проблема заключалась в том, что не было никого, в чьей власти было бы решить этот вопрос. Нуньес отсчитывал дни до своего ухода, в то время как двое мужчин, намеревавшихся сменить его на посту – Жоан Гаспар и Луис Бассат – должны были прождать еще несколько недель до голосования. В том году Вейга трижды летал в Барселону, чтобы договориться о новом контракте и трижды уезжал без подписи под соглашением. К лету и игрок, и агент уже потеряли терпение. На «Камп Ноу» образовался вакуум власти. Именно этого проблеска надежды и дожидался Флорентино Перес.

Пока взоры футбольных фанатов всего мира были прикованы к проходившему тем летом чемпионату Европы в Бельгии и Нидерландах, Перес запускал в действие свой план ограбления. Для его осуществления ему потребуется задействовать все свои навыки переговорщика и внушительную долю своего личного состояния. Вся операция стала возможной лишь благодаря тому факту, что пятью годами ранее Перес проиграл на выборах президента «Реала». Поскольку на тот момент он являлся лишь кандидатом в президенты и не занимал никакой официальной должности в «Реале», он осознал, что его никак не ограничивают правила ФИФА касательно переговоров по контрактам с игроками из других команд. Это развязывало ему руки, и он смог подступиться к Фигу и его агенту, сделав им предложение, казавшееся слишком хорошим, чтобы быть правдой. Перес сказал им, что передаст игроку чек на 400 миллионов песет – примерно $2,6 млн, – если Фигу подпишет согласие перейти в «Реал Мадрид» при маловероятном сценарии победы Переса на выборах. Если Пересу победить не удастся, Фигу сможет оставить деньги себе.

Для Жозе Вейги, по-прежнему сконцентрированного на улучшении контракта Фигу с «Барселоной», эта сделка выглядела возможностью получить дармовые деньги. Ни один футбольный агент, стоящий хотя бы пары лоферов от Prada, не отказался бы от такого предложения. Кроме того, рассуждал Вейга, что они теряют? У Переса не просто нет никаких шансов стать президентом «Реала» – даже малейшего намека на интерес к игроку со стороны «Мадрида» было бы достаточно для того, чтобы подвигнуть «Барсу» наконец заплатить его клиенту. С благословения Фигу Вейга подписал договор. Они даже не обсуждали его с глазу на глаз.

ОДНАКО ДЬЯВОЛ, КАК И ВСЕГДА, КРЫЛСЯ В ДЕТАЛЯХ, НАПИСАННЫХ МЕЛКИМ ШРИФТОМ.

В соглашении, составленном Пересом, было прописано, что, если он выигрывает выборы, а Фигу отказывается от своего обещания перейти в «Реал», Пересу полагается компенсация со стороны игрока, достигающая суммы в 5 млрд песет, или $32,7 млн. Ни Фигу, ни Вейга не уделяли большого внимания этому пункту договора, поскольку были в курсе предвыборных раскладов. Для Переса же он был ключевым, так как гарантировал ему, что Фигу не сможет позволить себе дать задний ход после выборов.

Ничего больше ему не было нужно. В конце концов, он знал, что и «Барселона» не сможет опротестовать переход – благодаря одной лазейке в контрактах игроков, прятавшейся у всех на виду.

В испанском футболе в контракте каждого игрока имеется пункт clausula de rescision – это официальная цена, по которой игрока обязаны продать. Если прописанная в пункте сумма отступных размещается на депозите в офисе Ла Лиги, продающий клуб утрачивает возможность остановить трансфер. Традиционно эти суммы отступных преследовали две цели – в большинстве случаев их намеренно делали заоблачно высокими, чтобы отпугнуть любых потенциальных покупателей, которые могли сделать предложение. Временами же их очень кстати делали низкими, чтобы позволить другим командам забрать себе игрока на содержание, не вызвав при этом ярости собственных болельщиков. Сумма отступных в контракте Фигу, закрепленная на отметке в 10 миллиардов песет (грубо говоря, $66 млн), определенно относилась к первой категории. Никто никогда прежде не платил таких денег за футболиста, и в начале 2000 года не было никаких причин полагать, что кто-то заплатит. На тот момент самая крупная сумма, когда-либо заплаченная за трансфер игрока испанским клубом, равнялась $38,5 млн, которые Лоренсо Санс выложил годом ранее, чтобы подписать французского форварда Николя Анелька из «Арсенала». Сумма отступных Фигу была выше на 70 %. Подобное казалось почти немыслимым.

Вот только когда Флорентино Перес провел подсчеты, оказалось, что это вовсе не кажется немыслимым. Сделав несколько звонков своим знакомым в банковском мире, он начал понимать, что сделка вполне оправданна. Банки согласились одолжить «Реалу» все 10 миллиардов песет, чтобы активировать пункт об отступных в контракте Фигу – при условии, что Перес предоставит личные гарантии. Пересу, который по-прежнему жил в относительно скромном доме в мадридском квартале Чамбери, не терпелось поскорее подписать документы.

К началу июля, когда до выборов в «Реале» оставалось две недели, все было готово. В голове Флорентино оставалась лишь одна назойливая мысль. Обещание подписать Фигу было настолько несуразным, что он начал волноваться, что ему никто не поверит. Тогда он решил и эту проблему забросать деньгами. В заключительные дни предвыборной гонки он проинформировал каждого из 70 тысяч сосьос клуба о том, что, если он в случае своего успешного избрания не сможет выполнить свое главное обещание, он из своего кармана заплатит ежегодный членский взнос за каждого из членов клуба «Реала» – $8 млн в общей сложности.

Новость о том, что Перес заключил соглашение с Фигу, распространилась 6 июля, застав Лоренсо Санса врасплох. Он был занят свадьбой дочери, которую выдавал замуж за Мичела Сальгадо, основного правого защитника «Реала». Санс отмахнулся от этих слухов, как от абсолютно беспочвенных. «Кто знает, может, завтра Флорентино объявит, что подписал Клаудию Шиффер», – фыркнул он. Но Перес был на шаг впереди него. Даже самые скептически настроенные сосьос клюнули на приманку с оплатой членских взносов.

Перес перехитрил Санса. Он также перехитрил Луиша Фигу, который стал отчаянно пытаться выйти из соглашения с Пересом, опасаясь, что оно может спровоцировать в Барселоне ядерную катастрофу. Жозе Вейга позвонил Пересу в слезах и начал предлагать ему вернуть 400 млн песет, которые согласился взять несколько недель назад, а сам Фигу появился на обложке каталонской ежедневной газеты Sport в футболке «Барсы», чтобы заверить фанатов, что никуда не уходит. Он даже сказал своим партнерам – в том числе Пепу Гвардиоле, крестному отцу одной из дочерей Фигу, – что переход в «Мадрид» чистой воды выдумка.

Но обратного пути уже не было. Когда 16 июля урны для голосования были опустошены, оказалось, что Перес опередил Санса более чем на 3000 голосов.

Восемь дней спустя Луиш Фигу был представлен публике в качестве нового игрока «Реала» на церемонии, проходившей, разумеется, в трофейной комнате клуба. Он едва улыбался, позируя для фотографов с белой футболкой «Реала», и сделал лишь несколько коротких реплик. «Надеюсь, что здесь буду так же счастлив, как был в Барселоне», – сказал он, после чего исчез, чтобы поставить подпись под своим новым контрактом, на сей раз с суммой отступных в 30 миллиардов песет. Слева от Фигу стоял еще один «новичок» клуба – Альфредо Ди Стефано, которого Перес боготворил еще ребенком и которого теперь вернул в клуб в качестве почетного вице-президента в возрасте 74 лет. По другую руку от Фигу стоял сам Перес, одетый в свою привычную голубую рубашку и серый костюм, с ухмылкой человека, который только что перевернул ход самого непримиримого соперничества в испанском футболе. Несколькими часами ранее он поместил на депозит в офисе Ла Лиги сумму отступных в размере 10 миллиардов песет. Одним махом он дал старт новой мощной эпохе в мадридском «Реале» и запустил в «Барселоне» новый цикл хаоса. Горячечная мечта мадридиста стала явью.

«Это было нелегко, – размышлял Перес впоследствии. – Никто не тратил 60 миллионов евро в 2000 году. Но он был капитаном «Барселоны»! Это было все равно что вырвать у нее сердце».

* * *

Подписание Фигу было дерзким ходом, но не таким бесшабашным, как то, что последовало за ним. В течение следующих пяти лет Перес развернул полномасштабную атаку на устоявшийся в футболе порядок, перевернув экономику игры, переписав правила трансферного рынка и переосмыслив финансовую модель, служившую фундаментом клубного футбола на протяжении полувека. К тому моменту, как он закончит ее, «Реал Мадрид» превратится в самую дорогую спортивную франшизу мира.

Но прежде ему нужно было не дать клубу обанкротиться.

Спустя несколько дней после вступления в должность Перес провел тщательный анализ бухгалтерии клуба. Чтиво получилось мрачное. «Мадрид» имел долг в районе $150 млн и нес ежегодные убытки в размере $20 млн. Когда Перес и его команда глубже закопались в цифры, ситуация показалась им еще более аховой. На зарплаты уходили фантастические 86 % совокупного дохода клуба, а самым большим источником доходов были продажи билетов и членские взносы. Что было проблемой, учитывая, что в сезоне-1999/2000 у «Реала» не было аншлагов на 17 из 18 домашних игр, а количество сосьос за последние пять лет даже уменьшилось. Бывший руководитель «Реала» Карлос Мартинес де Альборнос емко подытожил ситуацию, в которой оказался клуб, в работе Джона Карлина, посвященной первому сроку Переса в «Реале». «Когда пришел Флорентино, – говорил он, – у нас не было денег даже на покупку шариковых ручек».

К счастью, Перес знал, куда пойти, чтобы канцелярский шкаф не пустовал слишком долго. Банки были его друзьями. Перес уже был на крючке в размере 18 млн евро, которые он должен был предоставить, чтобы принять участие в президентских выборах, а еще был заем в 60 млн евро для покупки Фигу, под который он давал личные гарантии. Но при этом его перестройка мадридского «Реала» едва началась, а значит, ему придется одолжить еще денег. Чтобы покрыть кредит на покупку хавбеков Клода Макелеле и Флавио Консейсана, Перес снова предоставил личные гарантии банкам на сумму в 39 млн евро. Продажи игроков, в том числе Анелька, ушедшего в «Пари Сен-Жермен» за 36 млн евро, оплатили приобретение еще четверых игроков, но увеличившиеся расходы привели к тому, что бюджет «Реала» оказался непомерно раздут. По закону Перес должен был вбросить еще 12 млн евро, чтобы покрыть дефицит. Все это означало, что спустя считаные недели после вступления в должность персональный финансовый риск Флорентино Переса достиг суммы свыше 129 млн евро. Кардинально изменить положение дел в «Реале» было теперь не просто амбицией всей жизни, но финансовой необходимостью.

У Переса был план и на этот случай. И этот был несколько более грандиозным, чем взять очередной кредит. В его представлениях исправление ситуации в «Реале» не было лишь вопросом сокращения издержек и поправления бухгалтерского баланса. Клуб нуждался в чем-то более серьезном, в увеличении числа источников дохода и более легком заработке. Клуб, который был официально признан лучшей командой XX века, предстояло обновить под требования века XXI. Секрет крылся где-то в коммерческих возможностях, которые предлагал футбол.

Перес это знал, потому что кое-кто успел это придумать до него. Идея такой же коммерческой трансформации, которую он представлял себе в «Реале», уже приходила в голову горстке английских футбольных топ-менеджеров почти десятилетием ранее. В 1992 году «Манчестер юнайтед», «Арсенал» и «Тоттенхэм Хотспур» инициировали отход крупнейших клубов страны, который привел к созданию Премьер-лиги. За годы, прошедшие с тех пор, английские топ-клубы стали мировыми лидерами в сфере развития коммерческого потенциала футбола. «Манчестер юнайтед» был здесь ориентиром. Комбинация из корпоративной смекалки, маркетинговой мощи и плеяды звезд на поле обеспечила его экономическим преимуществом надо всеми остальными клубами Европы. Это была успешная история о том, как превратить столетний футбольный клуб в современную корпоративную империю. И, что было удобно, сценарий, по которому она развивалась, ни для кого не был секретом. Акции «Юнайтед» с 1991 года продавались на лондонской фондовой бирже, а это означало, что бухгалтерская отчетность клуба за последние девять лет была доступна широкой публике. Перес изучал ее, как Священное Писание. Он увидел, что «Реал Мадрид» нуждается в полной реструктуризации, что его зависимость от доходов в день матча и уплаты членских взносов делает его динозавром в современном футболе. Вплоть до 1990-х годов матчи «Реала», а также всех остальных команд Испании едва ли можно было увидеть где-то за пределами границ страны. Интернационализация клубного футбола пребывала еще в зачаточном состоянии.

Но Перес мог видеть, что происходит. Маркетинг, мерчандайзинг, корпоративные бренды – все это стало новыми экономическими драйверами европейского футбола. То, что некогда было безубыточным, но и не прибыльным бизнесом, построенным на продаже билетов и тех крохах, которые удавалось заработать, продавая шарфы и газировку местным болельщикам, превращалось в настоящую золотую лихорадку, погоню за медийными правами и общемировой фан-базой.

Премьер-лига уже пришла к этому заключению. «Манчестер юнайтед» осознал, что его известность и напичканный звездами состав способны превратить клуб в глобальный маркетинговый феномен, который, в свою очередь, сделал клуб постоянным претендентом на титулы. Однако, изучая цифры, Перес начал осознавать, что «Юнайтед» недостаточно далеко продвинулся по этому пути.

АНГЛИЙСКИЙ КЛУБ ИСПОЛЬЗОВАЛ СВОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ УКРЕПЛЯТЬ СВОЙ СОСТАВ ИМЕНИТЫМИ ИГРОКАМИ.

С точки зрения Переса, это было неправильно, ведь должно быть наоборот. Игроки сами должны были быть движущей силой. Если ты агрессивно вкладываешь в главных звезд футбола и их мировую известность, тогда более высокие доходы от маркетинга будут тебе обеспечены. А если скупишь достаточное их количество, тогда даже коммерческое преимущество «Манчестер юнайтед» будет ослаблено. Перес начал замышлять замкнутый круг успеха, в котором состав, собранный из одних звезд, сможет вытолкнуть «Мадрид» обратно к вершинам 1950-х годов. И Фигу будет его первым «галактическим» подписанием.

С помощью Хосе Анхеля Санчеса, директора по маркетингу, которого Перес переманил из Sega и которого позже называл своим «галактико в пиджаке и галстуке», он научился выискивать коммерческие возможности повсюду. Клуб исследовал то, как Disney продвигал на рынке «Короля-льва», ставшего хитом бокс-офиса, но продолжавшего приносить деньги за счет мерчандайзинга и выхода спин-оффов спустя еще много лет после того, как сама лента ушла из кинотеатров. В соответствии с этим новым образом мышления Санчес и Перес стали рассматривать игроков не только как активы на футбольном поле, но также как актеров в их более широком коммерческом амплуа. Футбольный клуб «Реал Мадрид» перестал быть просто профессиональной спортивной командой, он стал производителем контента. Раз уж работой Переса было гарантировать публике спектакль, то он знал, как это сделать, ведь в футболе нет ничего более эффектного, чем подписание суперзвезды. Он представлял себе, что каждое лето будет приводить новую, словно голливудская киностудия, выпускающая новые блокбастеры. Стратегия была очень рискованной, но Перес был уверен, что она себя оправдает.

Но на всякий случай он не отказал себе в удовольствии заняться старыми добрыми махинациями, чтобы быть вдвойне уверенным в успехе.

В 2001 году с небольшой помощью своих старых приятелей из мадридской мэрии Перес осуществил продажу девелоперам тренировочной базы «Реала» Сьюдад Депортива за ошеломительные 500 миллионов евро, одним махом закрыв все долги клуба. Это был искусный ход, спровоцировавший то, что можно описать только фразой «лютый срач», но на испанский манер, с mierda на конце.

Годами городские власти отказывались санкционировать освоение этой территории в 15 гектаров, которая некогда существовала на окраине города, а теперь находилась в самом центре его финансового квартала, на самой дорогой улице в стране. Продажа тренировочной базы, которую в 1998 году оценивали всего в 421 тысячу евро, вызвала крайнее осуждение со стороны левой оппозиции и впоследствии была признана Еврокомиссией актом незаконной государственной помощи частной компании. Когда же выяснилось, что строительная компания Переса ACS урвала несколько выгодных контрактов по освоению территории, гул возмущения стал еще громче. Но в 2001 году для Переса имело значение лишь то, что 278-миллионный в евро долг «Мадрида» в одночасье стал воспоминанием из прошлого. Пришло время реализовывать проект «Галактикос».

* * *

К реализации одной из самых амбициозных и в конечном счете плохо продуманных стратегий по построению команды в корпоративной истории приступили летом 2001 года. Перес во второй раз за год побил мировой трансферный рекорд, спустив $66 млн на приобретение французского полузащитника Зинедина Зидана из «Ювентуса». В 2002 году бразильский форвард Роналдо пришел в команду из миланского «Интера». А когда годом позже игроком «Реала» стал Дэвид Бекхэм, самый знаменитый футболист мира, у Переса собралась самая впечатляющая плеяда суперзвезд, когда-либо виденная на футбольном поле.

Самой захватывающей частью была не череда умопомрачительных трансферных трат и даже не тот факт, что желание президента каждое лето подписывать новую суперзвезду стало официальной политикой клуба. А то, что проект «Галактикос», казалось, игнорирует все традиционные постулаты о том, как построить чемпионскую команду. Сколько звезд можно впихнуть в один состав, притом что на поле все так же будет один мяч? «Реал Мадрид» начал меньше походить на футбольную команду и больше на команду «Мстителей».

Какое-то время все шло так, как планировал Перес. «Галактикос» были словно футбольной версией «Гарлем Глоубтроттерс». Они выиграли Ла Лигу в его первый и третий сезон у руля, обрамив ими главное достижение, оформленное прохладным вечером весной 2002 года на «Хэмпден Парк» в Глазго. На том же самом стадионе, где клуб добыл победу в 1960-м, Зидан невероятным ударом с лета вколотил мяч в верхний угол с 20 метров и принес «Реалу» его девятый кубок чемпионов – la novena – в год столетия клуба. А два сезона спустя Перес отмечал другой знаменательный триумф, когда «Реал Мадрид» обошел «Манчестер юнайтед», став самой богатой командой мирового футбола.

Для Переса это было доказательством. Он слышал, как критиканы судачат по поводу его безрассудных трат, непоследовательной стратегии приобретения игроков и дерзкого пренебрежения ко всяким правилам трансферного рынка. Он показал, что был прав по всем пунктам. Он обнаружил непреодолимую тягу ярчайших звезд футбола к «Реалу» и осознал, что раскручивание брендов Бекхэма, Роналдо и других способно вывести «Реал» на новые уровни прибыльности. «Зидан обошелся в 73 млн евро, – говорил Перес, – но был самым дешевым моим приобретением». И действительно, Зидан начал компенсировать затраты на свой трансфер еще до того, как первый раз ударил по мячу. Перес успел продать права на трансляцию его презентации в клубе Canal Plus за 250 млн песет.

Прошло немного времени, и такие деньги стали считаться сущими копейками. К четвертому году правления Переса доходы «Реала» удвоились, со 138 млн евро в 2000-м до 276 млн евро в 2004-м. Маркетинг и коммерческие доходы теперь с большим отрывом лидировали среди источников доходов клуба, обеспечивая 40 % общей выручки. Перес был в восторге от этих цифр, поскольку они превосходили 27 % маркетинговых доходов, полученных за тот же период времени «Манчестер юнайтед».

СУПЕРЗВЕЗДНЫЙ СОСТАВ, КОТОРЫЙ ОН СОБРАЛ, ОЗНАЧАЛ, ЧТО «РЕАЛ» ТЕПЕРЬ НЕ ТОЛЬКО МОЖЕТ ПОЛУЧАТЬ БОЛЬШЕ ДЕНЕГ ОТ СУЩЕСТВУЮЩИХ СПОНСОРСКИХ КОНТРАКТОВ, НО И МОЖЕТ РАССЧИТЫВАТЬ НА СОТРУДНИЧЕСТВО С НОВЫМИ ПАРТНЕРАМИ ИЗ КОРПОРАТИВНОГО МИРА:

компании, которые при других обстоятельствах никогда не стали бы лезть в профессиональный спорт, внезапно начали стучаться в двери «Мадрида».

В 2002-м «Реал Мадрид» находился в поиске нового титульного спонсора, и Перес раструбил об этом факте везде, где только смог. По ходу сезона-2001/2002 он объявил, что до конца сезона на футболках клуба будет демонстрироваться логотип realmadrid.com, якобы потому что ему было некомфортно от мысли, что в год 100-летия клуба нетронутые белые футболки «Реала» опорочат своей рекламой какой-нибудь бренд. На самом же деле Перес знал, что это послужит сигналом заинтересованным сторонам о том, что самый драгоценный кусок недвижимости в клубном футболе находится в поиске нового квартиранта. Слухи об этом в конце концов дошли до длинноволосого маркетолога по имени Рольф Бейссвангер, который недавно покинул Hugo Boss, чтобы взять шефство над новым клиентом, отчаянно нуждавшимся в обновлении.

Летом 2002 года Siemens являлся одной из крупнейших межнациональных корпораций планеты: 155-летняя компания делала порядка 75 млрд евро на продажах своей продукции и имела офисы почти в 200 странах мира. При этом она была почти что анонимной. На протяжении большей части своего существования этот инженерный конгломерат фокусировался на разработке силовых турбин и транспортных систем, а потому малоизвестность не являлась для него проблемой. Но недавно Siemens вышел на рынок мобильных телефонов и осознал, что его консервативный дедушкин имидж не слишком-то соответствует яркому новому продукту. Чтобы соперничать с такими брендами, как Nokia и Motorola, компании нужно было стать сексуальнее. И звездный состав «Реала» был именно тем, что могло придать ему привлекательности. «Пришлось потратить много сил на убеждение», – рассказывал он The Wall Street Journal, но в 2002 году совет директоров Siemens все же одобрил спонсорскую сделку, по условиям которой компания стала титульным спонсором «Реала». Поскольку ежегодные выплаты по ней достигали 17 млн евро, сделка была признана самым дорогостоящим спонсорским контрактом в футбольном мире. Но очень скоро в Siemens стали считать, что заплатили сущие копейки. Как только логотип появился на футболках «Реала», продажи мобильных телефонов компании взлетели. Siemens почти втрое увеличил свою долю рынка в Латинской Америке и на четыре пункта увеличил свою долю в Испании. Внутренние отчеты компании даже показывали, что во всей Испании был только один регион, где продажи телефонов компании не выросли: Каталония.

Это было еще до прихода Бекхэма в 2003-м, выведшего коммерческие планы Переса на новый космический уровень. (Когда руководители Adidas узнали, что их видный клиент переходит в «Реал», который Adidas одевал с 1998 года, они принялись танцевать прямо в офисе.) На следующий же день клуб обнаружил, что «эффект Бекхэма» способен десятикратно увеличить доходы «Реала» от выставочных матчей. В 2005 году шестиматчевые гастроли по футбольной провинции (США, Китай, Япония и Таиланд) принесли клубу $25,6 млн. Поток маркетинговых долларов оплатил реновацию «Бернабеу», так что теперь «Галактикос» могли купаться в обожании сосьос, сидя на более комфортабельных скамейках с потолочными обогревателями. А наверху Перес превращал Palco, VIP-ложу стадиона, в место, где нужно было и себя показать, и других посмотреть. Король Хуан Карлос и Кофи Аннан сидели там бок о бок с Томом Крузом. Временами там бывали и менее благочестивые фигуры, например, Гао Пин, крупный игрок в среде китайской мафии в Испании.

Но, каким бы ни был список почетных гостей, «Реал» являлся богатейшей командой мира, имел лучших игроков в составе, и несмотря на то, что трофеи не копились с той скоростью, с какой хотел бы Перес, было ясно, что «Реал Мадрид» снова стал золотым стандартом мирового футбола. Вишенкой на торте было то, что «Барселона» до сих пор не оправилась после предательства Фигу, не сумев финишировать выше четвертой строчки ни в один из последовавших трех сезонов. В июле 2004-го Перес набрал 91 % голосов и был переизбран на второй срок.

Уникальным проект «Галактикос» делал не только его громкий успех, но и тот факт, что его невозможно было скопировать. «Реал Мадрид» был, пожалуй, единственным клубом, который мог бы такое провернуть, потому что суперзвезды были неотъемлемой частью его идентичности, а не предметами роскоши, доставшимися в последний момент. Со времен Ди Стефано и Пушкаша вся организация клуба была построена так, чтобы принимать и умиротворять элитных игроков футбола. Шкафчики в раздевалке команды на «Бернабеу» упорядочены в соответствии с номерами на футболках, вдоль каждой стороны тянутся длинные скамейки. Никто из футболистов не выбирает, где будет сидеть, никто не получает особого отношения к себе. По этой же причине «Реал» давно отказался от того, чтобы капитана команды выбирал тренер или даже партнеры по команде. Капитанская повязка принадлежит здесь тому игроку, который дольше всех выступает за команду, независимо от его позиции на поле или в иерархии команды – во избежание лишних конфликтов.

Так что упадок «Галактикос» не был проблемой столкновения самолюбий или чрезмерной финансовой нагрузки. Дело было в том, что Перес начал фокусироваться на финансах больше, чем на всем остальном. Коммерческие соображения брали верх над спортивными, и руководители «Реала», оглядываясь в прошлое, могли назвать точный момент, когда произошел этот сдвиг. «Мы вышли за рамки в тот день, когда подписали Бекхэма», – заключил Хорхе Вальдано, много лет проработавший спортивным директором клуба. Бекхэм ни в коем случае не был плохим игроком – невозможно провести 115 матчей за сборную, будучи плохим игроком, даже если эта сборная такое трагикомичное явление, как национальная сборная Англии. Он обладал неоспоримыми качествами на поле. Просто у «Реала» не было четкого плана, как их использовать.

Другие трещины в фундаменте проекта начали появляться, когда количество «Галактикос» начало превышать количество свободных мест в стартовом составе. Поскольку самыми большими звездами в футболе были неизменно игроки атаки, Перес стал подписывать «Галактикос», игравших на одной и той же позиции. Английский форвард Майкл Оуэн пришел в клуб в 2005-м, но обнаружил, что его место в стартовом составе уже занято Роналдо. Фигу был так оскорблен подписанием Бекхэма, который обычно действовал на его излюбленной позиции правого вингера, что почти не общался с руководителями команды первые три месяца сезона-2003/2004 и отказался уступить новичку право подавать угловые.

Затем появились проблемы с подстройкой тактики под каждую новую звезду. Стало все труднее находить время на поиск оптимальных вариантов, потому что предсезонная подготовка превратилась в еще один подвид коммерческой деятельности.

ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ИГРОКОВ ПЕРЕД СПОНСОРАМИ БЫЛИ СТОЛЬ МНОГОЧИСЛЕННЫ, ЧТО ИГРОКАМ ДОЗВОЛЯЛОСЬ УХОДИТЬ С ТРЕНИРОВОК, И В РЕЗУЛЬТАТЕ РУТИННАЯ РАБОТА ПО ПОСТРОЕНИЮ КОМАНДЫ ИГРЫ ОТОШЛА ДАЛЕКО НА ЗАДНИЙ ПЛАН.

«Очень важно, что клуб ищет новые источники дохода в рекламе и так далее, но должен быть какой-то баланс, – скажет позже Фигу. – Мы в каком-то смысле стали ломать правила, на которых строятся футбольные команды».

Оппоненты с менее талантливыми игроками в составе, но с более сбалансированной тактикой стали вольготнее чувствовать себя на поле с «Галактикос», которые внезапно стали успешнее по части роста доходов, но не выигранных футбольных матчей. Естественно, отдуваться за это приходилось тренерам. Висенте дель Боске продержался на тренерской скамье первые три сезона Переса, но поплатился за то, что не смог добыть победу в Лиге чемпионов в 2003-м. За следующие три сезона Перес смели пятерых менеджеров. «Это было неудачное время для прихода в клуб, время, когда президент уверовал в то, что разбирается в футболе», – сказал Карлуш Кейруш, сменивший Дель Боске, но продержавшийся на посту всего 10 месяцев, по истечении которых он вернулся на прежнюю работу ассистента Алекса Фергюсона в «Манчестер Юнайтед».

В январе 2006-го, промокшим от дождя вечером на Мальорке, даже Пересу все стало очевидно. На табло стадиона зажгли итоговый счет в матче «Реал Мальорка» – «Реал Мадрид». 2:1.Через два дня после этого седьмого для команды поражения в сезоне Ла Лиги, увеличившего отставание «Реала» от «Барселоны» до 10 очков и сулившего третий подряд сезон без единого трофея (это была самая долгая такая засуха за более чем полвека), Перес объявил о своем уходе с поста президента «Мадрида».

Он больше не мог отрицать того, что команда, которую он сконструировал, нуждается в тотальной перезагрузке. Фигу, первый «Галактикос», ушел в «Интер», Зидан планировал завершить карьеру через несколько месяцев, а Роналдо боролся с травмами и стремительно разраставшейся талией. Пересу не хватило духу разрушить все и начать заново. За кулисами он признавался своим соратникам, что хотел бы уйти с поста еще в 2004-м и не баллотироваться повторно.

«Моя ошибка сродни той, что совершают родители, которые хотят дать своему ребенку только самое лучшее, – я разбаловал их, – сказал Перес. – Это моя вина, а не вина игроков».

* * *

Однако это никак не могло стать концом в истории Флорентино Переса и мадридского «Реала».

Он вложил слишком много времени, слишком много энергии и, говоря откровенно, слишком уж много денег в то, чтобы переломить ситуацию в клубе, чтобы просто взять и уйти. Перес обещал уделять больше времени своей повседневной работе в ACS, но уже в течение первых недель после отставки он начал планировать свое возвращение на «Бернабеу». Не мгновенное, конечно, но в перспективе – как только пройдет несколько лет и катастрофа последних нескольких месяцев забудется. Он был убежден, что его имидж, его президентство и весь проект «Галактикос» будут в конце концов реабилитированы. На это потребуется лишь время.

Между тем его преемник Рамон Кальдерон проводил свои дни в попытках напомнить всем о том, что «Реал Мадрид» был в первую очередь футбольной командой и фабрикой грез во вторую. «Мы думали, что очень важно изменить умонастроение игроков, – говорит он, – чтобы они просто были сосредоточены на ежедневных тренировках».

К весне 2009-го стало ясно, что Перес больше не может позволить ситуации развиваться в том же ключе и дальше. Его уже несколько месяцев до глубины души потрясал стихийный кризис, разыгравшийся по всей стране. И он не имел ничего общего с сокрушительным обвалом испанского рынка недвижимости, представлявшим собой серьезную угрозу для его строительной империи ACS. Этот был гораздо серьезнее.

«Барселона» вернулась.

Перес чувствовал, как в его мире происходит глобальный сдвиг, словно впервые в истории, ось координат испанского футбола смещалась от Мадрида к Каталонии. Его худшие опасения подтвердились несколько месяцев спустя, когда «Барса» завершила сезон, оформив требл из титулов Ла Лиги, Кубка короля и Лиги чемпионов, уничтожив в финале «Манчестер юнайтед» Роналду. Для Переса весь этот сезон представлялся одним сплошным сине-гранатовым парадом победы.

Его беспокоил не только сам факт побед. А то, как «Барселона» побеждала. Они играли с такой легкостью, как будто у себя на заднем дворе, не подпуская к мячу оппонентов и в равной степени прирастая голами и восхищенными поклонниками. Если они продолжат в том же духе, начал волноваться Перес, они могут затмить достижения команд «Реала», которыми он восхищался в детстве. Даже думать об этом было невозможно.

Помимо прочего, он терпеть не мог эту набожность заносчивых барселонских пуритан. Поклонение Гвардиоле, Кройффу и остальным просто убивало его. То, что они без конца теоретизировали простую игру с мячом и сеткой, сводило его с ума. У него не было времени на их псевдоинтеллектуальную чепуху про системы, расстановки и juego de posicion, что бы это ни значило. (Не стоит и говорить, что Перес не являлся постоянным читателем газетной колонки Кройффа.) Он всегда называл самопровозглашенных охранителей игры с «Камп Ноу» словом futboleros, считая, что за бесконечными разглагольствованиями о правильном стиле игры они упускают фундаментальную футбольную истину: ключом к победам является состав из лучших игроков.

В частных разговорах Перес прибегал к музыкальным аналогиям, чтобы объяснить разницу в подходах между двумя клубами. Если вы привезете 10 лучших музыкантов мира в Барселону, говорил он, Гвардиола посадит их в комнате, раздаст им ноты и заставит их репетировать до тех пор, пока они не научатся играть эту музыку в совершенстве. Когда придет время выступать, они идеально отыграют все ноты. Разница с «Реалом» состоит в том, что в Мадриде никаких нот не было бы. Он собрал бы музыкантов в комнате и дал бы им возможность самостоятельно разобраться, что и как играть. Первые полдюжины их выступлений были бы не самыми приятными, но со временем они смогли бы создать нечто поистине великолепное.

«Тут все немного иначе», – говаривал Перес. Говоря «иначе», он подразумевал «гораздо лучше».

ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, НАБЛЮДАЯ ЗА ВЗЛЕТОМ МЕССИ В «БАРСЕЛОНЕ», ВЕРА АДЕПТОВ «МАДРИД» НАЧИНАЛИ КОЛЕБАТЬСЯ.

Играть вторую скрипку при «Барселоне» в таблице Ла Лиги – это одно. Но для болельщиков, привыкших к тому, что у их команды самый звездный состав в мировом футболе, перспектива становления сверхновой звезды в сине-гранатовых цветах была перебором.

* * *

Мадридистас тоже это чувствовали. Они хотели, чтобы Перес перезагрузил систему. В мае 2009-го на пресс-конференции в отеле Ritz в Мадриде Флорентино Перес объявил, что вновь баллотируется в президенты «Реала». К концу месяца из гонки выбыли все остальные кандидаты.

В течение первых семи дней после своего переизбрания он в третий раз за десятилетие побил мировой трансферный рекорд, подписав Кака за $92 млн. Затем, три дня спустя, в клуб пришел Роналду за $131,5 млн. К тому времени, как ряды игроков «Реала» пополнили французский форвард Карим Бензема и испанский хавбек Хаби Алонсо, совокупные траты клуба на игроков превысили отметку в четверть миллиарда евро. Это были неприличные цифры, особенно во времена, когда из-за рецессии уровень безработицы в Испании приблизился к 20 %. Но, по мнению Переса, на все эти миллионы покупалось нечто более важное для болельщиков клуба – надежда.

«Единственное, чего некоторые люди могут ждать с радостью, это их «Реал Мадрид»», – говорил он тогда The Wall Street Journal.

Но для того, чтобы одолеть «Барселону», надежды было недостаточно. В свой первый сезон вместе новые «Галактикос» набрали впечатляющие 96 очков в чемпионате, но «Барса» набрала 99 и второй раз подряд выиграла титул. Визави Переса из Каталонии, Жоан Лапорта, находился в комфортном положении и то и дело каркал о бизнес-моделях и том, как нужно правильно вести дела. «Есть одна модель, при которой команда строится чеками и деньгами, – поучал адвокат. – А есть другая модель, которой следуем мы, где четко обозначена траектория, где мы действуем зрело и ассоциируем себя с нашей культурой».

У Флорентино тоже была культура. Она строилась на его чековой книжке, с помощью которой он подыскивал в футбольном мире того самого человека, который сможет дать ему противоядие от «Барселоны». Лига чемпионов – 2010 четко продемонстрировала, кто является этим человеком.

Жозе Моуриньо удалось наколдовать формулу «анти-«Барса» и с небольшой помощью исландского вулкана каким-то образом нейтрализовать каталонскую магию – по крайней мере на один вечер. В качестве тренера «Интернационале» он поджидал «Барселону» в полуфинале Лиги чемпионов на «Сан-Сиро», куда команда добиралась из Испании на автобусе целых 10 часов – после того, как извержение Эйяфьядлайёкюдля сделало невозможными путешествия по воздуху. А когда каталонцы все же добрались до места, Моуриньо встретил их самым обескураживающим планом из всех, какие им доводилось видеть.

«Интер» почти что специально отдавал мяч. Игра «Барселоны» в прессинг была такой свирепой, что попытки тащить мяч вперед по полю оборачивались огромным риском потери и мяча, и позиции, а это, в свою очередь, давало «Барсе» больше пространства для отрыва и организации сокрушительных атак. В представлении Моуриньо, отсутствие мяча каким-то образом равнялось отсутствию опасности. «Интер» трижды во втором тайме подловил соперника на контратаках и одержал домашнюю победу 3:1 – она стала одним из ярчайших примеров техники изматывания противника в современном футболе. Затем команда Моуриньо сдержала соперника в гостях, проиграв всего 2:1 благодаря тактике, которую он называл «запарковать автобус».

Разрушив чары и выбив «Барселону» из турнира на ее же поле, он принялся праздновать победу, бегая с поднятым вверх пальцем по полю, словно сумасшедший. (Он не забыл и не простил «Барсе» то, что двумя годами ранее она предпочла ему Гвардиолу.) «Камп Ноу» был в таком бешенстве, что прибегнул к самой быстрой мести, какая только могла прийти на ум в тот момент, кроме требований арестовать Моуриньо за преступления против Каталонии. На стадионе включили распрыскиватели воды.

По мнению Переса, это были самые впечатляющие пробы на роль, которые только можно было вообразить.

Моуриньо выиграл финал Лиги чемпионов – 2010, проходивший по совпадению на «Бернабеу», и Перес не позволил ему уехать. Пообещав сделать его самым высокооплачиваемым менеджером на планете, он убедил Моуриньо в том, что «Реал» – единственное место, где ему следует быть. Быть может, он и не был сторонником ультраатакующего стиля игры, которым традиционно привыкли наслаждаться завсегдатаи «Бернабеу», но стильный футбол может и подождать. Единственное, что теперь заботило Переса, – это стремление остановить «Барсу», и ради выполнения этой задачи он был готов нанять кого угодно.

Если Лионель Месси нашел своего Йоду в лице Пепа Гвардиолы, то Роналду нашел себе Императора, который построит ему Звезду смерти.

Глава 6

Даже для Пепа Гвардиолы такое количество Класико было чересчур.

ЧЕРЕСЧУР МНОГО ХАОСА, ЧЕРЕСЧУР МНОГО НАПРЯЖЕНИЯ «В ДУШЕ ИСПАНСКОЙ», ЧЕРЕСЧУР МНОГО МЕССИ VS. РОНАЛДУ И СОВЕРШЕННО ТОЧНО, НА 100 %, ЧЕРЕСЧУР МНОГО ГРЕБАНОГО ЖОЗЕ МОУРИНЬО.

Четыре Класико за 18 дней. Одно Класико является достаточно масштабным событием, чтобы вся Испания ради него встала на паузу, а все прочее происходящее в футбольном мире в одночасье становилось мелким, как patatas. А целых четыре Класико подряд было чистой воды абсурдом – эквивалентом Супербоула, длящегося две с половиной недели. Но волею календаря «Реал Мадрид» и «Барселона» сошлись друг с другом четырежды в трех разных турнирах в период с 16 апреля по 3 мая 2011 года. Шумиха стояла такая, что у людей плавились лица.

По правде говоря, это никого не должно было удивлять. Такое бывает, когда две лучшие команды Европы занимают одно воздушное пространство в одной лиге. Как только настает решающий момент сезона, когда приходит время раздавать кубки, суперклубы попросту не видят никакой возможности избежать встречи друг с другом. Сначала они встречались в Ла Лиге, затем в Кубке короля, а потом в двух наиболее важных матчах: домашнем и выездном в полуфинале Лиги чемпионов.

Йохан Кройфф объявил, что «Барсе» достаточно выиграть лишь вторую и четвертую из этих игр. Сделай она это, и в ее руках окажутся трофей и путевка на самую важную игру сезона. Но попытки свести все лишь к паре побед игнорировали истинное содержание этих 18 дней, превратившихся в вакханалию едких упреков, контрупреков и «игр разума», замешанных на бульоне из семи десятилетий партизанской войны и приправленных недавно обретенным вниманием всего мира. Если вкратце, тут были все составляющие, которые Жозе Моуриньо было интересно выкрутить на максимум. Он знал, что для того, чтобы пройти «Барселону», он должен был вывести ее из себя. И к третьему матчу в серии он в этом преуспел.

Сидя в подземной комнате для прессы на «Сантьяго Бернабеу», куда репортеры спускаются по лестнице, удаляясь от стадионного рева, Гвардиола наконец потерял самообладание.

«Завтра в 8:45 мы будем играть матч на поле, – начал кипятиться он. – За пределами поля он побеждал весь этот год, весь сезон и будет побеждать в будущем. Он может забрать себе персональную Лигу чемпионов вне поля. Без проблем. Пусть наслаждается, я ему уступлю. Но это игра. Когда дело касается спорта, мы играем и иногда выигрываем, а иногда проигрываем. Мы довольны и менее громкими победами, мы пытаемся заслужить восхищение мира и очень этим гордимся».

Пеп еще не закончил. Он перечислил всех арбитров, по поводу работы которых мог бы пожаловаться, все инциденты в Класико, на которые он публично реагировал спокойно и взвешенно. Но теперь он решил, что с него хватит – он не позволит втягивать себя в игры Моуриньо, сказал он, очевидно подтверждая этим, что все же позволил втянуть себя в эти игры. Если бы у Гвардиолы еще оставались волосы на голове, он бы принялся выдирать их прямо перед телекамерами.

«В ЭТОЙ КОМНАТЕ ОН ГРЕБАНЫЙ НАЧАЛЬНИК, САМЫЙ ГЛАВНЫЙ БОСС. ЗДЕСЬ ОН ЗНАЕТ ОБО ВСЕМ ЛУЧШЕ ВСЕХ НА СВЕТЕ, И В ЭТОМ Я НЕ МОГУ С НИМ СОПЕРНИЧАТЬ.

Если «Барселоне» нужен кто-то, кто будет соперничать с таким, ей следует поискать другого менеджера. Но мы – и как личность, и как организация – таким не занимаемся».

Жозе таки смог подобраться к нему.

Моуриньо совершенствовал эту тактику много лет. Еще в те годы, когда находился в «Барселоне», он убедился, что задачи футбольного менеджера лишь на 30 % состоят из собственно тренерской работы. Все остальное время, как не уставал повторять Кройфф, уходило на попытки сделать все, что в твоих силах, чтобы как-то контролировать творящийся вокруг цирк.

Когда Моуриньо работал в «Челси», цирк раскручивала стая – небольшая клика журналистов местного и национального разлива, освещавшая каждую пресс-конференцию с такой серьезностью, будто речь шла о слушаниях в конгрессе. В британской журналистике очень быстро закрепляются нарративы, потому что, по правде говоря, это скоординированный процесс. Эту практику можно увидеть повсеместно: от коридоров Вестминстера до тесной комнаты для прессы на «Стэмфорд Бридж». Репортеры постарше собираются в кружок после пресс-конференции, чтобы выбрать «ту самую реплику», одну цитату или ее крупицу, которая появится в завтрашних заголовках. Если часто складывается впечатление, что все газеты подают одну и ту же историю и под одним и тем же углом, то это потому, что стая достигла принципиального согласия в том, как ее подавать, вплоть до главной цитаты. А чтобы гарантировать, что у каждого будет достаточно времени на написание своих статей, стая отмеряет себе щедрое эмбарго.

Гениальность Моуриньо состояла в том, что он превратил стаю в рупор своей пропаганды. Замкнув на себе фокус всеобщего внимания с первых же дней пребывания в стране – «Я не джинн из бутылки, я Особенный», – сказал он на своей презентации в «Челси», – он превратился в громоотвод. Его игроки, как правило, были ему благодарны за это, потому что сами могли заниматься своими делами. Количество строчек в газетных колонках, посвященных «Челси», было все же ограниченно, и он, казалось, занимал собой их все. Моуриньо каким-то образом удалось превратить свое самолюбие в оружие.

К тому моменту, как он перешел в испанский футбол, этот подход был всем хорошо известен, настолько, что уже граничил с карикатурностью. Празднование триумфа «Интера» на «Камп Ноу» с поднятым в небо пальцем поселилось в его кабинете в «Реале» в форме громадной картонной вырезки. Большую часть первого сезона в команде Моуриньо играл все свои главные хиты всякий раз, когда появлялся перед журналистами. И Гвардиола с радостью отмалчивался в стороне. Пока в один майский день не решил, что больше не может это терпеть.

Когда он выдал свою тираду, игроки «Барсы» обедали в отеле, где остановилась команда. Клубная культура предполагала максимально возможное игнорирование событий внешнего мира. На тренировочную базу никогда не приносили газет – некоторые тренеры даже штрафовали за это, – а появления перед журналистами были строго лимитированы. Но в этот редкий случай телевизор в столовой транслировал пресс-конференцию Гвардиолы. В кои-то веки никто из игроков команды не попросил выключить. Месси и его партнеры неотрывно наблюдали за тем, как их босс наконец дает сдачи человеку, который подзуживал их с самого момента своего прибытия в Испанию. Они все знали, что за кулисами Гвардиола может потерять самообладание, но никто и никогда не видел, чтобы он так взрывался. Они не могли отвести от него глаз, особенно в тот момент, когда поняли, что именно решил сделать Пеп.

Он обращался не к Моуриньо, и не к собравшимся журналистам, и даже не к фанатам «Барселоны». Игроки осознали, что он говорит непосредственно с ними. «Это был момент, – вспоминает один из игроков, сидевших тогда за столом, – когда мы сказали: «Ладно, мы выиграем этот матч, мы покажем, что мы лучшие. Мы покажем нашу силу».

«С того момента все были очень сосредоточены на том, что требовалось сделать».

* * *

Для того чтобы Месси и Роналду оказались в самом эпицентре прокси-войны за испанское единство, коим является Эль-Класико, потребовалось 70 лет, на протяжении которых усиливалось ожесточение друг к другу Каталонии и центрального правительства в Мадриде. Основные сюжетные линии зачастую упрощают до крошечной карикатуры: «Барселона», сепаратисты-охранители каталонской идентичности, культурного либерализма и выходных на пляже против консервативного города Мадрида и любимой команды генерала Франсиско Франко.

Правда же более неоднозначна. К примеру, Франко, фашистский диктатор, правивший страной с 1936-го до своей смерти в 1975-м, не слишком-то интересовался футболом. Человек столь неприятный, что Адольф Гитлер однажды сказал, что даже выдирание зубов предпочел бы еще одной встрече с ним, El Caudillo был более склонен к охоте, рыбалке и рисованию автопортретов. Но во времена, когда Испания была, по сути, закрыта от внешнего мира, стильная, космополитичная футбольная команда, доминировавшая в Европе в 1950-е годы, могла играть полезную роль знаменосца. Как однажды высказался старый министр иностранных дел Франко по имени Фернандо Мария Кастиелла, «Реал Мадрид» – это лучшее посольство из всех, что мы когда-либо посылали за границу».

Дома Франко был более озабочен затаптыванием всего, что считал чуждой культурой. Каталанский язык был запрещен в публичных местах.

ФК «БАРСЕЛОНА» ЗАСТАВИЛИ ИЗМЕНИТЬ СВОЕ НАЗВАНИЕ НА БОЛЕЕ КАСТИЛЬСКОЕ BARCELONA CLUB DE FUTBOL, А SENYER УБРАЛИ С ГЕРБА КЛУБА.

Более того, швейцарский основатель клуба, господин Гампер, который так сильно любил каталонскую культуру, что даже сменил свое имя с Ханс на Жоан, вынужден был бежать из страны на фоне поднимающейся волны испанского национализма. ФК «Барселона» без колебаний занял позицию защитника Каталонии. Еще в 1932 году, за четыре года до начала гражданской войны в Испании, клуб переписал свой устав, чтобы определить в нем себя как «культурное и спортивное объединение». Затем, в 1935-м, президент клуба Хосеп Суньоль формально закрепил связь между футболом и мечтой каталонцев о самоуправлении слоганом «Спорт и гражданство».

Суньоль, который тоже был самостоятельным политическим активистом, был позже арестован франкистскими силами по пути в Валенсию и казнен. Он ехал в город не по делам клуба, отмечает официальная история ФК «Барселона». Он был частным лицом, которого попросту выдернули с улицы. «Он действовал как политическая фигура и не пытался никого подписать в команду», – говорит клуб.

Однако подписания игроков в будущем сыграют ключевую роль в разжигании ненависти «Барсы» к «Мадриду». А конкретно переход очередного кудесника дриблинга, которыми так богата Аргентина, – он довлел над «Барселоной» более полувека. Звали его Альфредо Ди Стефано, и для славной истории «Реала» его приход в 1953 году стал водоразделом, разделившим эпохи на до Рождества Христова и после.

На тот момент «Реал Мадрид» не выигрывал титул испанской лиги 20 лет – с 1933 года. У клуба был самый большой стадион в стране, там платили самые высокие зарплаты, а на футболках его красовался королевский герб, пожалованный в 1920-х королем Альфредо XIII. Но свежих трофеев, о которых можно было говорить на «Бернабеу», почти не было. Ди Стефано это изменил. Первый проект «Галактикос» «Реала» строился вокруг него. И за 11 сезонов с момента его прихода в клуб до ухода в 1964-м «Реал» восемь раз финишировал выше «Барсы» в таблице лиги. Вдобавок он 15 раз клал каталонцев на лопатки за 22 встречи в лиге. Противостояние было настолько неравным, что Ди Стефано даже не считал «Барселону» своим главным соперником. Главный источник его беспокойства был куда ближе.

«Для меня в то время главным конкурентом был «Атлетико Мадрид», – говорит он в написанной Сидом Лоу истории антагонизма между «Реалом» и «Барсой». – У них была сильная команда, и они были где-то рядом с нами. Когда они побеждали, они внезапно начинали лезть отовсюду, как грибы после дождя, кричать и скандировать. «Барселона»? До них было 600 километров – мы даже запаха их не чуяли».

Сильнее, чем презрительное отношение «Реала», Каталонию задевало и задевает до сих пор тот факт, что «Барселона» когда-то тоже думала, что подписала Ди Стефано.

В 1953 году возникло замешательство в связи со статусом занятости Ди Стефано в Южной Америке. Технически права на него принадлежали «Ривер Плейту» из Буэнос-Айреса. Однако выступал он за «Мильонариос» из пиратской лиги Колумбии, находившейся вне юрисдикции ФИФА. «Реал» вел переговоры о его трансфере с одним клубом, а «Барса» с другим, и обе испанские команды были уверены, что договорились о переходе Saeta Rubia, Белокурой Стрелы. Вмешалось испанское правительство и постановило, что притязания «Реала» обоснованны, так как он договорился о контракте с «Ривером». ФИФА тоже вмешалась и в качестве посредника предложила более дипломатическое решение: испанские клубы должны делить Ди Стефано между собой. На протяжении четырех лет он должен был менять клубы каждый сезон. Сначала «Реал», потом «Барса», потом опять «Реал» и опять «Барса». Это решение было совершенно абсурдным – попеременное владение плохо работает даже в случае друзей, приобретающих шале на горнолыжном курорте, так что оно точно не сработало бы в случае звезды футбола и враждующих клубов. У Ди Стефано при этом предпочтений не было: «Я всегда говорил, что мне было все равно, за кого играть: за «Барселону» или за «Мадрид», – писал он позднее. – Для меня они были одинаковыми».

Однако посредники, участвовавшие в урегулировании спора, принуждали оба клуба согласиться на самый безумный в истории таймшер. Лишь когда совет директоров «Барселоны» сменился в полном составе, клуб согласился совершить ошибку, предопределившую целую эпоху: чтобы упростить дело, совет отписал права на Ди Стефано «Реалу».

То, насколько сильным было влияние на это фиаско испанского государства, много десятилетий оставалось предметом споров. Сейчас ясно, что оно действительно вмешивалось, склоняя чашу весов в пользу «Реала» в разнообразных административных процессах, но, скорее всего, это не было ограблением средь бела дня, как считали болельщики «Барселоны». И совершенно точно дело было не в том, что сам Франко в своей пижаме «Реала» прокрался из спальни и лично выбрал одного из самых многообещающих игроков мира для клуба из своего родного города. Когда франкистское государство хотело оказать на кого-то давление, оно, как правило, действовало куда топорнее. Как, например, в случае с Кубком генералиссимуса – новое название Кубка короля – в 1943 году, когда «Барселона» играла против «Реала» в двухраундовом полуфинале из гостевого и домашнего матчей. Первую встречу, проходившую на «Лес Кортс», предшественнике «Камп Ноу», «Барса» выиграла со счетом 3:0. Но с ответным матчем что-то явно было не в порядке. Об этом свидетельствовал итоговый счет: 11:1 в пользу «Реала».

Что именно творилось в преддверии ответной игры на стадионе «Чамартин» в испанской столице, покрыто мраком. Много лет ходил слух о том, что игроков «Барсы» навестил высокопоставленный полицейский или армейский чин, который предупредил их, что в их же лучших интересах будет слить игру. Эту версию впоследствии разоблачили как миф. Более вероятно, что перед матчем некие инструкции были выданы главному арбитру, чтобы он немного упростил задачу для «Реала». Наверняка известно лишь то, что игроков «Барсы» с такой враждебностью встретили в Мадриде – начиная с болельщиков, швырявших в них камни, и кончая властями, угрожавшими им в той или иной форме, – что они не смогли сыграть так, как подобает профессионалам. Даже Marca, празднуя победу на своей передовице, назвала игру «непостижимой аномалией».

ИГРА, КОТОРУЮ В «БАРСЕЛОНЕ» ОКРЕСТИЛИ «СКАНДАЛОМ НА «ЧАМАРТИНЕ», ОСТАЕТСЯ САМЫМ НЕРАВНЫМ КЛАСИКО ВСЕХ ВРЕМЕН.

И, учитывая обстоятельства, о нем редко вспоминают.

Почти 70 лет спустя ни Роналду, ни Месси ничего об этом толком не знали. Сложная история фашизма в Испании и каталонского сепаратизма существовала лишь где-то далеко на заднем фоне. Для них современная эпоха Класико – когда они уже стали немного интересоваться его историей, но были далеки от того, чтобы писать ее самим, – началась в 2002 году. Тогда Месси, еще обедавший в столовой Ла Масии, следил за историей одного из величайших предателей в истории Класико.

Роналду, находившийся в то же время в Лиссабоне, тоже следил за ней. В конце концов предателем ведь оказалась португальская легенда.

* * *

Трансфер Луиша Фигу из одного лагеря Класико в другой летом 2000 года ошарашил и «Барселону», и «Реал Мадрид», и больше всех самого Луиша Фигу. Никто не был готов к тому, что его решение быстро обогатиться окажется столь же радикальным, как уход Бэйба Рута из «Рэд Сокс» в «Янкиз» или переход Боба Дилана к электрозвучанию. Но теперь Фигу предстояло жить с последствиями надувательства всей Каталонии. Он только что обзавелся 1,5 миллиона новых врагов.

В первый его приезд в Барселону в составе «Реала» 98 тысяч человек ясно дали ему понять, что они о нем думают: пронзительный свист в его адрес не смолкал все 90 минут матча. Травма и дисквалификация отодвинули его следующий визит до ноября 2002 года. И к нему болельщики «Барсы» хорошо подготовились.

Помимо оскорблений, обрушившихся на него с трибун, в него летели монеты, зажигалки, пустые бутылки и распечатанные картинки с долларовыми бумажками. При таких обстоятельствах добровольное желание Фигу исполнять все угловые «Реала» выглядело геройским поступком. Всякий раз, когда он подходил к угловому флажку, от орд фанатов «Барсы» его отделяла цепь полицейских из спецбатальона, которая, однако, была бессильна против «бомбометания» с воздуха. Именно во время одного из подходов Фигу к краю поля рядом с ним приземлился один из самых странных «снарядов» за всю историю Класико. Он нес максимально четкий посыл.

Добро пожаловать назад. Когда-то мы любили тебя. Ты предал нас. Теперь мы тебя ненавидим.

Вот отрубленная голова свиньи.

Протащить ее на «Камп Ноу» уже было нешуточным делом, равно как и запустить ее с достаточной силой, чтобы она долетела до газона. Но в хаосе момента мало кто мог в точности определить, что за розовая клякса оказалась посреди груды бутылок. Во втором тайме рефери пришлось прерывать игру, чтобы призвать болельщиков «Барсы» остановиться. Даже игроки «Барселоны» умоляли угомониться самых рьяных из хардкорных болельщиков. Игра в итоге возобновилась после 16-минутной задержки, но завершилась вничью 0:0. А после матча президент «Барселоны» Жоан Гаспар вместо того, чтобы извиниться за поведение болельщиков клуба, сделал ровно обратное.

«Я бы не сказал, что поведение Фигу было провокационным, но если игрок идет подавать угловой…, – говорил он, подразумевая, что Фигу, отправляясь к флажку, по сути, сам напрашивался, чтобы его забросали с воздуха свиными субпродуктами. – Как бы то ни было, ни один из брошенных предметов не угодил в него».

Значит, вреда нанесено не было. Правила Класико во всей красе.

Но для того, чтобы донести посыл, не всегда требовалось задействовать куски туши животного. В мире нет двух других клубов, более чутких к мнимым обидам, чем «Барселона» и «Реал Мадрид». В 2008 году последним оскорблением эпохи Франка Райкаарда в Каталонии – когда все уже знали, что все кончено, а ключевые игроки едва ходили на тренировки, – стал так называемый pasillo. Идеально подгадав время, «Реал Мадрид» гарантировал себе титул чемпиона Ла Лиги за один матч до встречи с «Барселоной» на «Бернабеу». В соответствии с испанской футбольной традицией «Барса» должна была выстроиться в почетный коридор, чтобы поздравить игроков «Реала» с титулом в момент их выхода из туннеля. Если бы игроков «Барсы» заставили играть в розовых кожаных штанах, это было бы менее унизительно для них.

За пределами стадиона торговцы продавали с рук футболки, на которых было написано «Я видел Коридор». Marca добавила каталонцам еще немного мучений, опубликовав утром того дня передовицу, на которую была вынесена фотография подтрибунного туннеля «Реала» с нанесенными на нее пунктирными линиями и словами: «Барса», стройся тут».

Из всех унижений того сезона именно это крепко засело в памяти игроков и болельщиков «Барселоны». Даже несмотря на то, что в следующие два сезона при Гвардиоле клуб покорил новые высоты, жгучий позор от коридора, устроенного игрокам «Реала» на поле «Реала» перед разгромом со счетом 4:1, обжигал все так же больно.

Месси, для которого Класико все еще оставались относительно новым явлением, стоял в самом конце шеренги, держась на максимальном удалении от злорадствовавших фанатов «Реала». Но его восхождение вкупе с приходом Роналду в следующем сезоне придало этому историческому противостоянию новое измерение и вывело Класико на невиданные прежде высоты. Благодаря двум составам, полным «кассовых» звезд, ведомым двумя обладателями трех последних «Золотых мячей», прежде сугубо испанское предприятие разрослось до масштабов мировой сенсации. Прелесть ее состояла в том, что, даже вне рамок широкого контекста – Франко, Ди Стефано или каталонского сепаратизма, – игра больше не требовала никаких дополнительных пояснений. «Барселона» против «Реала» стала притягательной вывеской, гарантией раскаленной атмосферы, а в эпоху Месси – Роналду она выступала еще и как единственное в европейском спорте заимствование из культуры Соединенных Штатов: Эль-Класико стал Матчем всех звезд, который рекламодатели так активно выискивали все предыдущее десятилетие. Теперь не нужно было ждать, пока Nike и Adidas соберут суперзвезд на футбольный матч в клетке или вызовут их в Северную Африку биться с сатанинской сборной нежити для телевизионного ролика. All stars, универсальная спортивная концепция, теперь собирались на одном поле на два матча в год, как минимум, – а иногда и на все пять. Что еще лучше, это были игры с реальными ставками. А не разрекламированные «товарняки» в духе Матча всех звезд NBA или Пробоула в NFL.

Руководители, сидевшие в офисе Ла Лиги в Мадриде, понимали, что игра выводит их на новый уровень.

КОМПАНИИ, ТРАНСЛИРОВАВШИЕ КЛАСИКО, УТВЕРЖДАЛИ, ЧТО АУДИТОРИЯ МАТЧА ДОСТИГНЕТ 400 МЛН ЧЕЛОВЕК.

И хотя реальные цифры были, скорее всего, ближе к четверти от озвученной, испанский футбол теперь транслировался в 200 стран и территорий по всему миру, и его смотрело больше болельщиков, чем когда-либо прежде в истории лиги. Дуэль Месси vs. Роналду стала трамплином для дуэли «Барса» vs. «Реал» и наоборот.

«Класико вышло на свой максимум для нас, – говорит Хавьер Тебас, бывший руководитель 11 испанских клубов, который тогда работал вице-президентом Ла Лиги. – У нас были две команды с лучшими в мире игроками и лучшими в мире тренерами. Моуриньо, Гвардиола, Месси, Криштиану… В одночасье сошлось сразу столько обстоятельств. Маловероятно, что мы когда-нибудь увидим нечто подобное в мире в другой лиге».

То, что именно в этот период «Реал» и «Барселона» заняли первые две строчки в ежегодной таблице самых доходных футбольных предприятий, отнюдь не случайность. Согласно данным аудиторской компании Deloitte, в сезоне-2008/2009 «Реал Мадрид» первым заработал за год больше 400 млн евро, а «Барса» с 366 млн дохода отстала от него совсем чуть-чуть. В течение следующих трех лет, в период, совпавший с пиком интереса к Класико Месси vs. Роналду, оба клуба увеличили эти показатели более чем на 25 %. К концу сезона-2011/2012 ежегодный совокупный доход «Реала» и «Барселоны», вместе взятых, превысил миллиард евро.

Привлекательность «Реала» на международном уровне было легко понять даже тем людям, которые не увлекались футболом. Завоеванные трофеи сияли все так же ярко всякий раз, когда клуб их демонстрировали, а «Галактикос» проецировали собственную известность и славу обратно на клуб. О какой бы эпохе ни шла речь, «Реал» мог в любой момент сдуть пыль с фотографий и показать игроков, покоряющих Европу в роскошных белых футболках. Это тот же подход, которому следовали все поглощенные собой династии, начиная от Римской империи и кончая «Нью-Йорк Янкиз»: мы побеждали, мы победим снова, давайте воздвигнем парочку монументов.

У «Барселоны» был более запутанный курс. Организация была, как там говорили, Mes que un club – больше чем клубом. Эту фразу Жоан Лапорта присвоил для своей президентской кампании. Предполагалось, что этот слоган отражает все, что связано с жизнью футбольного болельщика этой конкретной идентичности в этом конкретном городе. Команда хотела, чтобы люди знали – история «Барсы» не ограничивалась лишь тем, что происходило на поле. Это была целая культура, который ты жил и дышал ежедневно. Каждый, кто понимал смысл горько-сладких аплодисментов, звучавших всякий раз, когда на табло «Камп Ноу» загорались цифры 17:14 – напоминание о годе, когда Барселона пала перед Филиппом V и стала частью Испании, – чувствовал это всем естеством, до самых глубин своих каталонских костей.

Перевод этого на понятных всем остальным язык стал громадным вызовом для маркетингового отдела «Барсы». «Гораздо труднее продвинуть концепцию «больше чем клуба» болельщику ФК «Барселона», который не является ни каталонцем, ни испанцем и понятия не имеет об истории клуба, Каталонии или Испании, – писал Ферран Сориано. – Что фраза «больше чем клуб» значит для китайского ребенка?»

Весь этос клуба предстояло подправить для международной аудитории. Тогда крошечный коммерческий департамент «Барсы» из 10 человек – малая часть от штата «Манчестер юнайтед» из десятков сотрудников, разбросанных по офисам в Лондоне, Манчестере, а потом и в Азии, – придумал идею заключить партнерское соглашение с гуманитарным фондом. В отличие от почти всех крупных клубов на планете, «Барса» никогда не марала свою футболку именем компании-спонсора, ограничиваясь лишь маленьким логотипом производителя экипировки на груди. Появление титульных спонсоров стало широко распространенным явлением с 1980-х годов, и некоторые из этих названий даже стали культовыми элементами дизайна футболок благодаря многолетнему сотрудничеству сторон – пиво Carlsberg и «Ливерпуль» были таким примером, как и шины Pirelli и «Интернационале». Но «Барса» до той поры противилась тому, чтобы монетизировать свои сине-гранатовые полосы. Быть может, поддержка благородного дела станет той самой пробой воды на поприще титульного спонсорства, которая не оскорбит болельщиков? Кто станет возражать против такого?

Первый партнер, которого клуб рассматривал еще в середине 2000-х, был не то чтобы образцом добродетели, какой представляли себе люди: им оказалась Китайская Народная Республика. «Барселона» вступила с ней в переговоры по поводу рекламной кампании грядущих летних Олимпийских игр. На футболках клуба должна была появиться фраза Beijing 08 в обмен на выплату 20 млн евро за сезон. Но когда новости о переговорах утекли в прессу, сделка рассыпалась. Затем, в 2006 году, компания под названием Bwin предложила «Барсе» даже больше денег за место на футболках, если верить человеку, знакомому с предложением, вот только клуб решил, что австрийский онлайн-букмекер тоже не является лучшим вариантом с точки зрения имиджа. (В итоге лого Bwin оказалось на футболках «Реала», где пребывало с 2007 по 2013 год.)

Идеальный кандидат нашелся позже в том же году, и занимался он самым благородным делом из всех благородных. Это было не иностранное правительство с сомнительной репутацией и не компания из сферы азартных игр. Это был Детский фонд ООН. «Барселона» собиралась использовать один из самых ценных недвижимых активов в мире спорта для продвижения ЮНИСЕФ по всему миру.

Позже, в сезоне-2011/2012, ЮНИСЕФ переместится на заднюю часть футболки, уступив место другой благотворительной организации, Qatar Foundation. Вот только у этого соглашения был пункт, согласно которому на третий год его действия название должно было смениться на другое, тоже связанное с Катаром, хоть и менее «благотворительное» – Qatar Airways. «То, что сделала «Барселона», было чрезвычайно умно, – говорит Дэн Джонс, тогдашний глава Deloitte’s Sports Business Group. – За три этапа, на каждом из которых людям было трудно найти повод выразить протест, они прошли путь от чистой футболки к футболке с названием ближневосточного авиаперевозчика».

Но в 2011 году, когда ЮНИСЕФ красовался на футболках, а в футболках красовался Месси, дружить с «Барселоной» хотели все. Матчи клуба, побеждавшего в несравненном стиле, были обязательным к просмотру телевизионным зрелищем. Его географический охват достиг максимальных значений за всю историю клуба.

«БАРСА» ЗАЯВЛЯЛА, ЧТО ИМЕЕТ 300 МИЛЛИОНОВ ФАНАТОВ ПО ВСЕЙ ПЛАНЕТЕ.

«Это было, наверное, самое легкое время в плане продаж спонсорства в карьере любого из нас, – говорит один бывший топ-менеджер «Барсы». – Мы могли обойти буквально любого нашего конкурента в борьбе за спонсора, за исключением разве что «Юнайтед»».

В чем «Манчестер юнайтед» был успешнее (и к чему пришел раньше) всех остальных, так это в разделении всего мира на региональные рынки по индустриям. Вместо того чтобы заключать глобальную сделку, скажем, с производителем газировки, клуб разбивал эти права на десятки более мелких сделок местного масштаба и продавал их по категориям и странам, координируя эту деятельность в своем оживленном офисе в Лондоне, и так смог построить крупнейшую коммерческую империю в футболе. Клуб работал в этой канве с 1990-х годов, вот почему сегодня он может похвастать не только глобальным спонсором экипировки и глобальным спонсором-авиаперевозчиком, но также и «банком-партнером в Индонезии» и «партнером-производителем газировки в Нигерии».

Несмотря на все свои успехи на поле, «Барселона» не могла просто скопировать эту модель. Каталонская идентичность, которая делала ее столь привлекательной для фанатов, также затрудняла клубу ведение коммерческих операций. Возьмем, к примеру, пивного спонсора «Барсы». Абсолютно логичным выглядело партнерство любимой футбольной команды Каталонии с любимым пивоваром Каталонии, компанией Damm, пивоварню которой хорошо видно на пути в город из аэропорта. Она существует уже больше века и продает свое пиво Estrella с красной этикеткой по всей Европе, но имеет лишь долю прибыльности таких крупных международных пивоваренных концернов, как Anheuser-Busch или Heineken. По мнению некоторых людей внутри клуба, более логичным ходом было бы заключить соглашение с Damm на региональном уровне, а затем договориться о более щедрой сделке с более крупным брендом на мировом. Оказалось, что сделку с Damm слишком сложно реструктурировать.

То же касалось и LaCaixa, партнера «Барсы» в банковском секторе. Поскольку банк был основан непосредственно в Каталонии, он пользовался в клубе статусом эдакого любимчика нации. Но когда «Барса» стала выходить в свет, руководители клуба не могли отделаться от ощущения, что они отказываются от больших денег, связывая себя с третьим по величине заимодавцем Испании. Эта компания не была из тех, которые видели смысл в том, чтобы платить заоблачные отчисления ради того, чтобы выйти на рынки США или Восточной Азии. Однако «Барселона», оказавшаяся в эпицентре идеального футбольного шторма, теперь должна была требовать заоблачные отчисления – или, по крайней мере, пытаться это делать.

У нее было то, чего не мог предложить никто другой на рынке. Помимо образа модного места у пляжа с присущим ему налетом крутизны и бунтарской культуры региона, «Барселона» продавала всему свету и другой, даже более привлекательный товар: она торговала чистотой. Здесь футбол возвели до платонического идеала того, какой должна быть игра, и сделала это команда равных, гармонично, как слаженный оркестр, работающих вокруг игрока, способного в любой момент сотворить настоящее волшебство. Месси олицетворял собой все, кем хотел быть каждый, кто когда-либо пинал мяч на детской площадке.

И не только это – он выдавал все эти концерты в футболке, на которой было буквально написано ЮНИСЕФ. Рекламодатели покупали образ мальчика, игравшего и побеждавшего с детской улыбкой и делавшего все это ради детей. «Они чувствовали, что это футбол в чистом виде, а не коммерческое предприятие», – говорил бывший руководитель «Барсы».

«Но что интересно, это позволило нам аккумулировать такие коммерческие доходы, каких не было никогда раньше».

Однако клуб считал, что мог бы извлечь больше выгоды в тот период. Доходы «Барсы», не относившиеся к продаже билетов или медийных прав, превышали отметку в 100 млн евро в год, согласно данным Deloitte. «Реал Мадрид», игравший в эту игру уже десятки лет, пока оставался в лидерах. Но «Барса» начала наконец сокращать отставание, утвердившись в статусе второй самой богатой команды на планете к концу сезона-2009/2010. А все потому, что она предлагала самый привлекательный маркетинговый образ в игре.

Суть его сводилась к двум словам: эффект нимба. Любой бренд, заключавший партнерское соглашение с «Барселоной», становился партнером всего хорошего и радостного, что было в самом популярном виде спорта на земле.

* * *

Ни у кого не было нимба большего размера, чем у Месси. Он воплощал собой ангельскую радость от футбольного мастерства в его чистейшей форме. И хотя он был ближе к земле, болельщики превозносили его до небес. Жозе Моуриньо собирался напомнить своим игрокам, что Месси никакой не ангел.

«Правда в том, что Месси – самый главный умник в футболе, – говорил он своей команде. – Когда он провоцирует защитников, он прикрывает рот, чтобы защититься от мастеров читать по губам. Он раздражает оппонентов, даже если не показывает на поле эмоций».

Голкипер «Реала» Ежи Дудек утверждает, что слова, которые Месси нашептывал на ухо центральным защитникам Пепе и Серхио Рамосу, заставили бы Марадону покраснеть: «Если бы я передал вам то, что он говорил, вы наверняка не поверили бы, что эти слова произносил игрок, который для многих людей в мире является примером для подражания». Дудек настаивает, что Месси позволял себе не просто пару-тройку колкостей в адрес внешнего вида игроков или их родственников. «Месси был частью барселонской команды провокаторов, которые делали всякое, пока не видит рефери, в надежде, что на это последует реакция, которую он увидит. Кроме того, они знали, когда нужно вовремя упасть в штрафной. Такие мелкие детали позволяли «Барселоне» выигрывать большие матчи, и Моуриньо хотел открыть людям на это глаза».

Впрочем, самой вопиющей провокацией «Барселоны» были регулярные поражения, которые она наносила «Реалу». За несколько месяцев до четырех весенних Класико, в ноябре, две команды встречались в Барселоне. Матч превратился в настоящую кровавую баню. Восемь игроков «Реала» получили желтые карточки, Серхио Рамос удалился с поля, а «Барса» победила 5:0. Игрок «Барсы» Жерар Пике уходил с поля, показывая всем пять растопыренных пальцев, символизировавших каждый из пяти мячей, пока Роналду таращился, уперев руки в бедра.

КОГДА ИГРОКИ «РЕАЛА» УНЫЛО БРЕЛИ В РАЗДЕВАЛКУ, ОНИ НАВЕРНЯКА СЛЫШАЛИ, КАК ПО СОСЕДСТВУ «БАРСА» ПРАЗДНУЕТ ПОБЕДУ.

Игроки Моуриньо спорили и пытались сдержать слезы – пока он не зашел и не хлопнул дверью. «Посидите тихо и послушайте, – крикнул он. – Послушайте, как они поют… Они выиграли 5:0, но что они получили за это? Три очка. Не более. Вспомните об этом, когда будем играть с ними в следующий раз».

«Завтра передохните от тренировок, – продолжал он. – Но поработать вам все равно придется. Отправляйтесь в город. Выведите своих жен и детей на прогулку. Сходите в любимые заведения. Пусть люди вас видят. Поговорите с ними по поводу 5:0. Никто вам плохого слова не скажет. Они вас поддержат. Это поможет отпустить ситуацию. Наш соперник был лучше – скажите им об этом. Но в следующий раз мы будем готовы».

В последовавшие недели Моуриньо следил за тем, чтобы его игроки оставались злыми: он расклеивал газетные вырезки на тренировочной базе Вальдебебас. Фотографии Пике, держащего над головой ладонь с пятью пальцами. Заголовок с цитатой Хави, сравнивавшего гол в ворота «Реала» с сексом. Градус персональной вендетты Роналду вырос зимой 2010-го, когда по итогам голосования на «Золотой мяч» все первые три места заняли игроки «Барселоны». Месси второй год подряд финишировал первым. Этот состав «Реала» стоил треть миллиарда долларов, но Моуриньо взращивал из них андердогов. Когда в календаре «Реала» материализовались четыре Класико за 18 дней, он хотел, чтобы команда чувствовала себя, как на осадном положении.

«Они были так круты, а «Мадрид» рос, но еще не достиг того же уровня, – говорит экс-хавбек «Реала» Хаби Алонсо. – Нам нужно было играть очень и очень… интенсивно. Давайте назовем это так».

Интенсивно это очень мягкая формулировка. Моуриньо постоянно приседал на уши Алонсо: бей по ногам любого, кого надо ударить. Делай все необходимое, чтобы разрушить структуру их игры в пас, такую сложную, что потом по ней будут писать монографии в научных журналах. Разрешается все. Хладнокровие переоценено.

Это сработало достаточно эффективно, чтобы избежать унижения в матче чемпионата на «Бернабеу» 16 апреля. Но ничья 1:1, в которой Месси и Роналду забили по голу с пенальти, не могла замедлить неудержимое движение «Барсы» к титулу лиги. Оставалось всего шесть матчей до конца сезона, и «Реалу» нужно было побеждать, чтобы продолжить давить на соперника, но отставание было слишком большим, чтобы его сократить. Пике с удовольствием напомнил «Реалу» об этом факте в туннеле, щедро сдобрив его раны своей сепаратистской солью.

«Восемь очков, восемь очков! Испанчики, мы выиграли вашу испанскую лигу, – горланил он. – А теперь, españolitos, мы выиграем кубок вашего короля».

Поистине удивительным в этом выпаде Пике было то, что многие из этих «испанчиков» были его коллегами по национальной сборной. Некоторых из них он знал с детства. Они вместе рвали жилы в каждой возрастной категории сборной. А девятью месяцами ранее, в Южной Африке, он выиграл с ними чемпионат мира – в составе сборной Испании. В тот день он был одним из семи игроков ФК «Барселона», вышедших в старте сборной. Это был день такого мощного подъема национальной гордости, что команду навестила в раздевалке сама королева Испании. (Карлес Пуйоль, больше каталонец, чем банка Estrella, встретил ее нагишом, прикрывшись только полотенцем.)

Все это не имело никакого значения в Класико. Даже некаталонские игроки «Барсы» были ошеломлены громадным размахом соперничества. «Это чувствуется, – вспоминает один из них. – Это чувствуется, потому что ты живешь в городе, видишь страсть. Когда ты на одной стороне с этими игроками, это очень удивительно, если честно. У меня были большие матчи [в других местах], но, когда думаешь об этом каждый день, как бы начинаешь понимать, что это больше, чем просто футбол. Тут другой народ. Культурные различия. А живя вместе с игроками из Каталонии, чувствуешь, что им действительно небезразлична игра».

В финале Кубка короля, состоявшемся через четыре дня, на поле была такая же враждебность, хотя сам матч проходил на официально нейтральном поле стадиона «Месталья» в каталаноговорящей Валенсии. Моуриньо продолжил следовать своей тактике, разработанной специально под разрушение билд-апа «Барселоны», и надеяться, что Роналду сможет сотворить что-то из ничего. Его решение выпустить на поле семерых игроков оборонительного плана в матче чемпионата уже обернулось шквалом критики – не в последнюю очередь от Йохана Кройффа, обвинившего его в трусости и диагностировавшего ему «барселонит» в тяжелой форме.

«САМУЮ БОЛЬШУЮ ПОХВАЛУ «БАРСЕ» СДЕЛАЛ МОУРИНЬО, ВЫПУСТИВШИЙ ТАКОЙ СОСТАВ, – БОМБАРДИРОВАЛ ОН СО СТРАНИЦ СВОЕЙ КОЛОНКИ. – ЧТОБЫ ИГРАТЬ ДОМА С СЕМЬЮ ЗАЩИТНИКАМИ, НУЖНО ОЧЕНЬ СИЛЬНО БОЯТЬСЯ».

Как и всегда, Кройфф давал Моуриньо бесплатный совет: он рекомендовал «Реалу» тренировать не только ситуации 10 против 11 (на случай, если игрок «Мадрида» будет удален с поля), но и 9 против 11. Кройфф полагал, что если Пепе, агрессивный португальский защитник, попробует прибегнуть к своим привычным выкрутасам против «Барселоны», то удалить его до конца матча «будет самым нормальным решением».

Но в подходе Моуриньо что-то такое было. Насыщая середину поля и спуская цепных псов на каждого игрока, владевшего мячом, «Реал» смог притупить атаку «Барсы» в достаточной мере, чтобы не лишиться шансов на победу. После осенних 5:0 подобное считалось прогрессом. Все 90 минут основного времени в кубковом финале прошли без голов. Затем, на 13-й минуте экстра-тайма, Хаби Алонсо сделал именно то, что должен был: он отобрал мяч у Месси в центральном круге и начал комбинацию, которая несколько секунд спустя завершилась голом Роналду, зависшего в воздухе, чтобы переправить мяч в створ головой. Когда на кону оказался трофей, а в соперниках «Барса», Криштиану не промахнулся. После двух сезонов в Испании он наконец завоевал свой первый титул с «Реалом».

Однако тот титул, который они с Месси по-настоящему жаждали выиграть, все еще не был разыгран. Полуфиналы Лиги чемпионов были назначены на 27 апреля и 3 мая, а первая игра должна была пройти в Мадриде. В течение семи лихорадочных дней между финалом Кубка короля и первым матчем полуфинала полемика лишь усиливалась, подогреваемая ежедневно возникавшими темами для разговоров: от выбора арбитров на матч и нападок Гвардиолы на Моуриньо до высоты травы на газоне «Бернабеу». Считалось, что чуть более «лохматое» поле в первом матче в Мадриде потенциально способно притормозить барселонскую игру в пас. Если это не поможет, на помощь всегда готовы прийти шипы на бутсах Пепе.

Случилось так, что предсказание Кройффа прозвучало на один матч раньше. В самой напряженной игре четырехматчевой серии Пепе получил красную карточку, несмотря на то что его высоко поднятая в попытке отбора нога вошла в минимальный контакт с ногой Дани Алвеса. Алвес покинул поле на носилках, вернулся спустя считаные мгновения, а «Реал» заканчивал матч вдесятером. (У «Барселоны» тоже случилось удаление, только у нее изгнанным оказался резервный голкипер Хосе Мануэль Пинто, излишне рьяно включившийся в потасовку игроков с толчками и хватанием друг друга за грудки.) Это решение сделало арбитра главной мишенью для Моуриньо, негодовавшего после победы «Барселоны» на «Сантьяго Бернабеу» со счетом 2:0.

«Я бы хотел, – сказал он, тоже удаленный на трибуны за саркастические аплодисменты в адрес судьи, – чтобы однажды Хосеп Гвардиола выиграл этот турнир по-честному».

Моуриньо, назвавший Пепа полным именем, до сих пор чувствовал обиду, оставшуюся у него после лигочемпионской схватки его «Челси» с «Барселоной», и продолжил свою тираду перечислением имен как минимум четырех арбитров, обошедшихся с ним несправедливо. «Por que? Por que? Por que?» – все возмущался он. Позднее «Реал» опубликовал видео, целью которого было показать, что хавбек «Барсы» Серхио Бускетс назвал бразильского защитника «Реала» Марсело «обезьяной». Руководящий орган европейского футбола отказался возбуждать дело «в связи с нехваткой веских и убедительных доказательств».

«Реал» не мог оспаривать только одно: что «Барселона», по сути, гарантировала себе результат благодаря двум голам Месси. (Каждый гол в трех Класико, состоявшихся к тому времени, был забит либо им, либо Роналду.) Моуриньо не видел возможности для «Реала» перевернуть ход противостояния в ответном матче в Барселоне. И оказался прав. Четвертое Класико, ничейное (1:1), состоялось и развело команды по разным углам: «Реал» отправился домой, а «Барса» в свой второй финал Лиги чемпионов за три года. И, как и в 2009-м, «Барселона» вновь смахнула в сторону «Манчестер юнайтед», выдав перфоманс, вошедший в историю как главный шедевр четырехлетнего сотрудничества Гвардиолы с Месси. Лео забил второй гол «Барселоны» в матче, завершившемся победой 3:1, стал игроком матча и по ходу дела получил один из редчайших призов в футболе – искреннее восхищение Алекса Фергюсона.

«Никто еще не устраивал нам такой порки, но они заслужили побед», – сказал менеджер «Юнайтед». – Они играют правильно и наслаждаются своим футболом. Они действительно гипнотизируют тебя своими передачами, а сдержать Месси нам так и не удалось. Но это говорили уже многие люди до меня».

Итоговый счет сезона был таким: Роналду выиграл испанский кубок, а Месси забрал Ла Лигу и Лигу чемпионов. Из значимых трофеев, еще стоявших на кону, оставался лишь один, и он касался лишь этих двух игроков.

То, как они выступили в Класико, событии, наиболее близком по смыслу к глобальной танцевальной дуэли, имело большое влияние на решение о том, кто из них двоих заберет зимой «Золотой мяч». Какой бы ни была последовательность на финише – Месси вслед за Роналду или Роналду вслед за Месси, – новые линии фронта уже прокладывались на картах. К 2011 году самая знаменитая спортивная вражда на планете размывалась в нечто совершенно иное, куда более простое и простирающееся гораздо дальше, чем любой из этих клубов по отдельности или его история. И противостояние «Реала» и «Барселоны» становилось неотличимым от соперничества, для которого оно было плацдармом. Класико всегда будет, но футбольное сообщество находилось в процессе разделения на два лагеря: ты либо был в команде Лео, либо в ФК Криштиану.

Глава 7

Когда приходило время вручать «Золотой мяч», самую престижную индивидуальную награду футбола, в действие вступал строгий протокол. В течение нескольких недель, предшествовавших церемонии награждения, производился подсчет голосов капитанов национальных сборных, тренеров и журналистов со всего мира. Единственными, кто был заранее в курсе результатов, были сами финалисты и небольшая группка организаторов. Портить сюрприз было не слишком приятно, но в сумбурной жизни футболиста XXI века нужно было многое учитывать: договариваться об аренде частного борта, перестраивать расписание тренировок и готовить наряд, подходящий для красной ковровой дорожки. Как только номинанты получали звонок от организаторов, на них возлагалось юридическое обязательство хранить все в тайне.

В январе 2012-го Лео Месси готовился снова принять такой звонок. В его трофейной комнате уже стояли два «Золотых мяча», поэтому он заказал вельветовый смокинг винного цвета в пару к черной велюровой жилетке, скроенной итальянскими дизайнерами Dolce & Gabbana – Доменико Дольче старался как можно чаще одевать Месси лично. Наряд Роналду на гала-вечер тем временем оставался загадкой, главным образом потому что никто так его и не увидел. Он отказался от поездки в Цюрих. «Криштиану приносит свои извинения».

ЕСЛИ НА ТРОФЕЕ НЕ БЫЛО ЕГО ИМЕНИ, ТО РОНАЛДУ БЫЛО УЖЕ НЕИНТЕРЕСНО СИДЕТЬ В ПЕРВОМ РЯДУ И АПЛОДИРОВАТЬ КОМУ-ТО ДРУГОМУ.

И хотя он был обязан голосовать, как капитан сборной Португалии, в тот год Роналду не стал утруждать себя передачей своего голоса. (Месси, тоже бывший капитаном своей сборной, выбрал исключительно партнеров по «Барсе» и Аргентине: Хави, Андреса Иньесту и Серхио Агуэро.) Поэтому, когда ФИФА запустила ролик о трех финалистах, Месси и Хави исполнили стандартный для церемоний награждения ритуал, вежливо покивав и похлопав со своих мест, пока в отсутствие Роналду на большой экран проецировалась его фотография в футболке «Реала».

Когда давно уже закончивший карьеру бразилец Роналдо вскрыл золотой конверт, Месси в очередной раз был признан лучшим футболистом на планете – за него отдали 47,88 % голосов. Криштиану был вторым. Снова. Теперь в такой канве развивался любой разговор о них. В команду года ФИФА 2011 года вошли девять игроков «Реала» и «Барселоны», но Месси и Роналду занимали самые видные места. Выбор одного или другого не только связывал вас с постоянным объектом боления, он также кое-что сообщал о вашем мировоззрении, ваших ценностях и том, насколько сильно для вас важны стиль игры или завоеванные трофеи. Болельщикам и спонсорам было почти невозможно сохранять нейтралитет.

Но это не помешало как минимум одному известному бренду попытаться это сделать.

Немецкий производитель люксовых автомобилей Audi сначала вошел в орбиту «Галактикос» Флорентино Переса. Во времена, когда казалось, что нет ничего более гламурного, чем белые футболки «Реала», надетые на суперзвездах, спонсоры готовы были подраться, лишь бы урвать немного этой магии для себя. Audi сделал это незадолго до того, как клуб подписал Дэвида Бекхэма в 2003-м, и, как оказалось, момент был подобран просто идеально. «Реал» спросил у автопроизводителя, может ли он снабдить Бекхэма транспортом, на котором тот будет передвигаться по всем этим мероприятиям официальной презентации.

И было кое-что еще. Машина должна была быть не одна – «Реалу» потребуется целых три. Бекхэму был необходим конвой, который мог бы доставить его на медицинский осмотр, а затем на официальную презентацию на «Бернабеу». Любой, кто будет смотреть кадры, на которых Бекхэм разъезжает по Мадриду весь тот день, будет видеть его в автомобиле Audi.

«Давайте скажем так, – говорил тогдашний президент Audi-Испания. – Если бы Audi попыталась провести сопоставимую рекламную кампанию – такую, в которой нас так много показывали бы в телевизионном эфире в прайм-тайм и на передовицах новостных газет в каждой стране мира, – компания, попросту говоря, не смогла бы ее оплатить. Для того, чтобы оплатить рекламу такого качества, пришлось бы сначала продать саму компанию».

«Никогда история маркетинга не знала такого блестящего успеха, я в этом убежден, – добавил он. – Единственным, что могло бы сравниться с этим – и тут я рассуждаю легкомысленно-гипотетически, – стал бы арест Усамы бен Ладена и доставка его в участок на Audi».

Но, какую бы ценность ни имело партнерство с «Реалом», взлет новых звезд в Каталонии в середине 2000-х годов сулил Audi потенциальные трудности. Независимо от того, насколько успешным было сотрудничество с «Реалом», существовала вероятность того, что этим компания заставит отвернуться от себя половину своей клиентской базы: тех, кто относил себя к анти-мадридистас. И маркетинговый департамент «Барсы» напомнил Audi о том, сколь велик и богат этот слой населения и как сильно он хочет покупать автомобили. Компания была убеждена, что решение занимать в дебатах обе стороны одновременно абсолютно логично.

Заключение сделок с «Реалом» и «Барсой» было затратным делом, особенно компания хотела, чтобы рядом с ее продукцией появлялись игроки клубов. (В «Барселоне» какой-либо доступ к игрокам получали лишь те спонсоры, которые раскошеливались на 3 миллиона евро в год, не меньше.) Помимо ежегодных выплат, Audi согласился также выдать каждому игроку ключи от новенького автомобиля марки, словно какой-то немецкий аналог Опры.

В ответ Audi просил игроков только об одном: пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, приезжайте на них на тренировки. Компания знала, что папарацци обивают пороги базы «Барсы» в Сьютат Эспортива и базы «Реала» в Вальдебебасе, поэтому смела надеяться, что игроки могут отблагодарить Audi за щедрость и действительно водить их бесплатные подарки стоимостью свыше $100 тысяч долларов. Это оказалось не такой простой задачей, как ожидалось. Автомобили Audi были стильными, быстрыми и комфортабельными, но у футболистов есть склонность к более броским вариантам. Если у машины нет итальянского названия, дверей типа «крыло чайки» или уникального окраса с предупреждением об угрозе здоровью населения, то вероятность того, что она окажется в шестиместном гараже футболиста, невелика. Приезды на тренировки должны были стать «возможностью сгенерировать медийную ценность», вспоминает один из директоров «Барселоны»:

«НО НЕКОТОРЫЕ ИГРОКИ ПРОСТО ХОТЕЛИ ВОДИТЬ LAMBORGHINI, FERRARI ИЛИ BENTLEY. ПРИХОДИЛОСЬ ПОСТОЯННО ВОЕВАТЬ С НИМИ, ЧТОБЫ ОНИ ВОДИЛИ AUDI».

Чтобы заставить своих суперзвезд ездить на тренировки на правильных машинах, «Реал Мадрид» прибегнул к другой тактике, которую за много лет до них начали первыми применять аэропорты и модные торговые центры. Они ввели эксклюзивные парковочные места. Водишь свою бесплатную Audi? Можешь подъезжать прямо к главному зданию базы, останавливаясь в считаных шагах от тренировочного поля, раздевалки и массажных столов. Приезжаешь за рулем любого другого авто? Тебе придется припарковаться на другой стоянке, которая гораздо дальше и из соображений предосторожности окружена высокими деревьями. Твоя Lambo, возможно, и создавалась для того, чтобы на нее глазели, но в тренировочной обители «Реала», соответствующей запросу спонсора, ей будут рады меньше, чем походу к стоматологу.

В декабре 2011 года Audi воспользовался своим доступом к двум клубам, чтобы выпустить рекламный ролик в преддверии Класико, в котором две идентичные машины, выкрашенные в цвета «Реала» и «Барсы», дрифтовали по треку, создавая произведение искусства отпечатками своих шин. «Страсть оставляет след» – таким был слоган ролика, и он совершенно точно не намекал на количество грубых фолов, раздававшихся всякий раз, когда два клуба встречались на поле.

Двойное спонсорство продлится много лет. То, что начиналось как раздача командам миллионеров бесплатных машин, превратилось в ежегодные фотосессии с демонстрациями новейших моделей. В 2016 году Marca даже подсчитала, что совокупная стоимость машин, выбранных игроками обеих команд, в рознице превысила бы $4 млн.

Должно быть, никого не удивило то, что игроки «Реала» предпочитали более дорогостоящие модели.

* * *

Помимо производителя люксовых авто из Германии, было еще одно предприятие, гораздо более близкое географически, которое основательно вложилось и в Месси, и в Роналду одновременно. То была местная испанская компания под названием Ла Лига.

Чтобы понять лихорадочную активность, развернувшуюся далее, важно сначала понять, что в XXI веке Ла Лига все еще была захолустьем с точки зрения бизнеса. Ей было далеко до прекрасно организованных предприятий, в которые последние 40 лет так активно превращали себя североамериканские спортивные лиги: у них были офисы на Парк-авеню, громадные маркетинговые отделы и еще более титанические телевизионные контракты. Руководящий орган испанского клубного футбола был до наступления 2000-х годов, по сути, составителем календаря игр и работодателем для арбитров. Он мог только смотреть – с восхищением и глубоко затаенной завистью – на организацию, переосмыслившую в футбольной индустрии все, что было возможно, не только в плане глобальной популярности, но и с точки зрения запредельного обогащения всех причастных к ней. Золотым стандартом для нее была английская Премьер-лига.

По мнению маленькой группки амбициозных руководителей и владельцев клубов, вдохновившихся примером NFL в начале 1990-х годов, основополагающим принципом Премьер-лиги должно быть убеждение о том, что футбольные клубы могут быть чем-то большим, чем дремучими организациями, скрепляющими британские городские кварталы и каждую субботу выпускающими на поле 11 парней. Они также могут быть компаниями, зарабатывающими большие деньги.

Это была радикальная мысль. До той поры владельцы команд считали себя не более чем опекунами, чьей единственной заботой было сохранение клуба для следующего поколения, словно речь шла о сельских поместьях или затхлых библиотеках. Победы – это, конечно, приятно, но они были лишь побочным эффектом для богатеев и self-made-бизнесменов, стоявших у руля клубов. Кроме того, управление клубом с целью извлечения прибыли считалось чем-то идущим вразрез с викторианскими идеалами, на которых эти клубы создавались. Именно такая философия приплыла вместе с футболом в Испанию, куда британские купцы и возвращавшиеся в Иберию испанские студенты привезли его с собой в конце XIX столетия. Они приезжали вместе с тяжелыми кожаными мячами, идеалами спортивного благородства и даже англосаксонскими традициями наименования, что объясняет то, к примеру, как баскский клуб получил название «Атлетик Бильбао», а команда из Кантабрии стала «Расингом Сантандер».

В конце 1980-х английский футбол отличало от остальных другое: то, что он увяз в одном из самых темных для себя периодов с 1863 года, когда правила игры впервые были нанесены на бумагу в лондонском пабе. Свирепствовали хулиганы. Трагедии на стадионах с погибшими и ранеными проходили с пугающей частотой: от пожара в Брэдфорде в 1985-м до кошмара «Хиллсборо» в 1989-м, жертвами которого в конечном счете стали 97 болельщиков «Ливерпуля». А кроме того, футбол стал главной ареной британской классовой борьбы: близкая консерваторам The Sunday Times дошла до того, что назвала один из важнейших экспортных товаров Англии «трущобной игрой для жителей трущоб, посещающих трущобные стадионы».

Будущие основатели Премьер-лиги забили тревогу. Группа молодых людей с предпринимательской жилкой, ведомая вице-президентом «Арсенала» Дэвидом Дином, Ирвингом Сколаром из «Тоттенхэм Хотспур» и Мартином Эдвардсом из «Манчестер юнайтед», осознала, что их «компании» заняты в первую очередь в развлекательном бизнесе. Болельщики ничего не должны им просто за то, что их отцы и деды когда-то болели за клуб. Клуб должен был давать им что-то в ответ: безопасное размещение, достойные закусочные, туалеты, которые не нарушали бы Женевскую конвенцию.

ЕСЛИ АНГЛИЙСКИЙ ФУТБОЛ СОБИРАЕТСЯ КОГДА-НИБУДЬ СТАТЬ ПОХОЖИМ НА NFL, ТО НУЖНО ПРОВЕСТИ МАСШТАБНУЮ РАБОТУ НАД ИНФРАСТРУКТУРОЙ.

Вопрос был в том, кто за все это заплатит. Ответом было – телевидение.

До той поры тот скромный доход от телевидения, который генерировал английский футбол, распределялся равномерно между 92 профессиональными клубами, разбросанными по четырем дивизионам: от «Ливерпуля» и «Манчестер юнайтед» на вершине до «Херефорда» и «Нортхэмптона Таун» на дне. Основатели Премьер-лиги задумали положить этому конец. Перед стартом сезона-1992/1993 20 топ-клубов откололись от остальных дивизионов и заключили партнерское соглашение со Sky, переживавшей тяжелые времена компанией Руперта Мёрдока, предоставлявшей услуги спутникового телевидения. Сумма сделки составила 192 млн фунтов, это было больше денег, чем английский футбол видел когда-либо прежде. Но даже более важным было то, что клубы Премьер-лиги теперь образовались в свой отдельный картель. Им больше не придется ни с кем делиться, только между собой. Это судьбоносное решение заложило фундамент будущего превосходства клубов Премьер-лиги над остальной Европой за счет постоянно увеличивавшихся сумм телевизионных контрактов, поднявших доходы целого дивизиона. В следующую четверть века стоимость этих прав увеличится почти на 2600 %. Команды стали заколачивать больше денег, больше времени проводить на трансферном рынке и платить более высокие зарплаты. К 2016 году восемь из 20 самых доходных футбольных клубов мира базировались в Англии. И для игроков, и для инвесторов Премьер-Лига была местом силы.

Испания отчаянно желала воспроизвести эту модель у себя. Было лишь два препятствия. Они назывались «Барселона» и «Реал Мадрид».

* * *

Больше двух десятков лет два суперклуба крутили и вертели испанским рынком телевизионных прав так, как им того хотелось. В отличие от своих коллег из Англии, клубы Ла Лиги продавали свои права индивидуально, что было фантастически выгодно для тех, у кого была поддержка больших масс болельщиков, и совсем не так выгодно, если вы, к примеру, назывались «Райо Вальекано» и являлись четвертой по популярности командой в городе Мадриде. «Реал» и «Барса» понимали эту систему так, что каждый клуб в ней был за себя. Это не было следствием их эгоизма – по крайней мере, он был не единственной причиной. В 1993 году, спустя год после того, как клубы Премьер-лиги перевернули игру, оторвавшись от остальных, чтобы продавать права на телетрансляции, как единое целое, испанский спортивный суд постановил, что Ла Лиге повторить такое же нельзя. Лишь в 2007 году европейский суд выразит свое несогласие с этим.

Тем временем «Реал» и «Барселона» в каждом сезоне зарабатывали более чем в 10 раз больше того, что зарабатывали клубы со дна таблицы. В сезоне-2011/2012 клуб калибра «Гранады» зарабатывал на телевидении около 12 млн евро, тогда как «Реал Мадрид» забрал себе 140 млн. Даже те команды, которые финишировали на последних местах в английской Премьер-лиге, зарабатывали минимум 40 млн евро за сезон.

Для Хавьера Тебаса, ставшего президентом Ла Лиги в 2013-м, и его предшественника Фернандо Роки устранение этого дисбаланса стало одержимостью. Они не могли просто стоять в стороне, пока две из 20 команд в лиге, находившейся под их управлением, высасывали половину от всех телевизионных доходов. Особенно когда Англия показывала всем, как можно вести дела. «Премьер-лига невероятна сразу в нескольких аспектах, – говорил Рока. – Ее экономическое влияние ощущается по всему миру, все остальные смотрят на нее с завистью и играют в догонялки».

Усугубляло ситуацию то, что английский футбол провернул этот трюк без двух сильнейших игроков мира. Наверняка должен был найтись способ Ла Лиге выжать больше из Месси и Роналду, пока она еще может рассчитывать на их пребывание в Испании. Тебас твердил, что поиск решения должен в первую и главную очередь начинаться с объединения всех 20 клубов лиги для коллективной продажи телеправ, пусть даже они опоздали с этим на 20 лет.

«Мы попытались сделать это на добровольных началах», – говорит он.

Можете представить себе, к чему это привело. Большинство клубов с ходу подхватили предложенный план. А дуэт грандов между тем никак не мог взять в толк, зачем им что-то отдавать на благо менее успешных команд. Если клубы вроде «Депортиво», «Севильи» и «Райо» не могут привлекать столько же взглядов или распоряжаться такими же суммами, то это их собственные проблемы. Быть может, им стоит поучиться лучше играть в футбол. С точки зрения «Реала» и «Барсы» именно ради этого они тратили столько времени, выстраивая свои коммерческие дела и телевизионные контракты.

Ферран Сориано из «Барселоны» как-то вспоминал о встрече с тренером из Major League Soccer, высшего дивизиона в Соединенных Штатах, который пытался убедить его, что испанская модель ошибочна. «Я не понимаю, – говорил тренер, – как до вас не доходит, что вам нужно поднимать такие команды, как «Севилья» и «Вильярреал», чтобы сделать испанскую лигу более зрелищной и максимизировать доход».

Сориано ушам не мог поверить.

«Я понял, что мне трудно думать в категориях максимизации каких-либо доходов, – писал он позже, – потому что меня заботило только одно: чтобы ФК «Барселона» выигрывал все матчи, снова и снова, всегда, независимо от «совокупного дохода турнира» и других подобных концепций».

Но шестеренки в офисах Ла Лиги уже крутились, чтобы эти «подобные концепции» стали реальностью. В 2013 году лига наконец убедила «Реал» и «Барсу» принять ограничение их совокупной доли телевизионного пирога, хотя они по-прежнему отъедали больше трети от него за счет своих контрактов с медиагигантами Telefonica и Mediapro. По крайней мере, это начало, думал Тебас. Он устал аргументировать, что даже при коллективной продаже прав два клуба едва ли увидят большое падение своих доходов, потому что единый пакет будет гораздо более привлекателен для вещательных компаний и будет способствовать более высоким ценам. Матчи Ла Лиги стоили лишь малую часть от стоимости матчей Премьер-лиги – в 2013 году права на трансляцию чемпионата по всему миру были проданы чуть меньше чем за 800 млн евро, тогда как у английского футбола эта цифра была десятизначной, – однако это был единственный вариант, при котором Тебас представлял себе хоть какой-то рост.

«Очевидно, что, когда ты централизованно продаешь права на трансляции матчей… это стоит немало. Можно продать целое соревнование – это очень важно, – говорит он. – И нам пришлось немало поработать над брендом Ла Лиги. Потому что очевидно, что этот турнир гораздо больше, чем просто «Реал Мадрид» и «Барселона», Месси и Роналду».

Но попытки убедить вещательные компании в том, что им также надо пускать в эфир игры «Хетафе» против «Эйбара», требовали немалых усилий. Англия успешно продавала матчи вроде «Саутгемптон» – «Ньюкасл» по всему миру за счет того, что основательно подстегивала уровень интенсивности лиги и поддерживала конкурентный баланс. В любую субботу вы могли увидеть высокооктановый триллер с участием двух команд, матчи которых вы никогда бы не стали смотреть в других обстоятельствах. Премьер-лига продвигала 20 своих клубов на рынке как звезд, у каждой из которых была своя история, свои фобии и свои выдающиеся личности. Болельщики не просто поддерживали 11 игроков и герб – они получали свою частичку Англии. Дополнительным бонусом, способствовавшим успешным продажам на ключевых зарубежных рынках, было то, что матчи Премьер-лиги проводились в предсказуемые временные отрезки, имели высокие постановочные достоинства и транслировались целиком на английском языке.

«Барса» и «Реал» при Лапорте и Пересе сознательно приняли решение предложить миру нечто прямо противоположное.

Они решили строить свою глобальную экспансию вокруг идеи о том, что в любой уик-энд любой человек мог включить нужный канал и увидеть там, как двое величайших игроков в истории кладут хет-трик. Разве не это на самом деле хотел видеть мир? Никто не шел на фильм про Бонда ради того, чтобы посмотреть, как тунеядцы из MI6 воюют с приспешниками Блофельда с ничейным счетом 0:0.

Ла Лига могла преподнести то, что не могла дать Премьер-лига: независимо от того, против какой команды играли Месси или Роналду, фейерверк в матче был гарантирован. И это необязательно должно было быть Класико – игра против «Эльче» тоже сойдет.

С 2010 ГОДА МЕССИ И РОНАЛДУ В СРЕДНЕМ ЗАБИВАЛИ БОЛЬШЕ ГОЛА ЗА ИГРУ.

В сезоне-2010/2011 они оба настреляли по 53 гола во всех турнирах. Следующий сезон стал еще более умопомрачительным: Роналду забил 60 мячей в 55 играх, но Месси со своими 73 в 60 матчах его переплюнул. Подобных цифр никто не наблюдал ни в одной серьезной футбольной стране с 1920-х годов, когда сама концепция вратаря в футболе еще оставалась относительно новым явлением. Даже если Месси и Роналду больше никогда не притронулись бы к мячу, их итоговые показатели вошли бы в историю. Но они продолжали повторять их год за годом. В сезоне-2014/2015 на двоих они забили 91 гол в одной только испанской лиге. Девяносто один гол. Это было больше, чем забивали за сезон все остальные команды Ла Лиги, не называвшиеся «Реал» или «Барса». Даже когда Месси и Роналду избивали «младенцев» испанского футбола, это было обязательно к просмотру.

Именно это «Реал» и «Барса» стремились сохранить. Им не был нужен конкурентный баланс в испанском футболе. Им нужна была подкормка, которой можно было бы накормить их акул.

* * *

Чтобы изменить такой взгляд на вещи, Ла Лиге требовалось больше огневой мощи, чем было в ее распоряжении. Потребовался правительственный указ, утвержденный самой испанской короной, чтобы принять закон, сделавший возможным коллективное ведение переговоров о продаже телеправ: Real Decreto-ley 5/2015. По новым правилам, соотношение между теми клубами Ла Лиги, которые зарабатывали на телеправах больше всех, и теми, которые зарабатывали меньше всех, более не могло превышать 3,5:1 (или 4,5:1, если эти доходы преодолеют отметку в 1 млрд евро). Но даже тогда дебаты вокруг соотношения сил между Ла Лигой и испанской федерацией футбола вылились в политическую драму, в которую оказались втянуты и суперклубы, и профсоюз футболистов. Разногласия по поводу распределения относительных долей дохода от телевидения между клубами двух первых дивизионов даже привели к тому, что игроки Ла Лиги объявили забастовку. Обстановка была настолько враждебной, что испанская пресса стала бояться, что сезон может быть приостановлен. В американском спорте локауты случались примерно каждые десять лет, а вот бесконечный конвейер европейского футбола их не знал. Когда детали были наконец улажены, экономическое будущее Ла Лиги приняло новые контуры. Тебас хотел, чтобы у чемпионата была своя индивидуальность, за рамками только «Реала», «Барсы», Месси и Роналду. Но он знал не хуже остальных, кто именно построит ее для него.

«Это было необходимо, – сказал Мигель Карденаль, тогдашний государственный секретарь спорта Испании. – Благодаря этому Испания не будет отставать от других ведущих лиг. Это исторический день для испанского футбола».

Все понимали, куда потекут все эти новые доходы. Шокирующее открытие, которое делают рано или поздно все владельцы и руководители клубов – предпочтительно, конечно, рано, пока еще не успел пустить по ветру несколько сотен миллионов долларов, – состоит в том, что практически каждый лишний доллар из заработанных футбол переправляет прямиком в карман игроков. Большинство клубов не в состоянии скопить существенный резерв наличных средств в долгосрочной перспективе. Как только увеличиваются их доходы, вырастают и их траты на таланты.

Другой аспект, к которому нужно привыкнуть инвесторам, приходящим в футбол, – это угроза, нависающая ежегодно над большинством клубов за пределами группы элитных: вылет в низший дивизион. Опуститесь чересчур низко в таблице, пусть даже на один-единственный сезон, и рискуете оказаться вышвырнутым из лиги с концами. Когда такое происходит и клуб оказывается перед перспективой провести как минимум один сезон во втором дивизионе, доходы обрушиваются, игроки уходят, а свое ближайшее будущее клуб тратит на попытки вытащить себя из финансовой черной дыры. Даже если он быстро вернется обратно в Ла Лигу, его шансы сохранить там прописку невелики. Из 33 различных клубов, вылетевших из первого дивизиона в период с 2000 по 2020 год, 19 пережили это бесчестье более одного раза.

Эта конкретная проблема не слишком беспокоит «Реал» или «Барсу» – ни те ни другие никогда не вылетали из Ла Лиги. Но управление бизнесом, находящимся на вершине таблицы, сопровождалось другими сложностями. Ферран Сориано из «Барселоны» выразил это лучше всех, когда объяснял, как сильно эта индустрия отличается от всего остального в мире. Безжалостная публика постоянно оценивает вашу работу. Успех измеряется количеством кубков в трофейной комнате, а не бухгалтерским балансом. А рабочая сила здесь не сравнится ни с какой другой. (Уйдя из «Барселоны» в 2009-м, он стал генеральным директором каталонских авиалиний под названием SpanAir, но вскоре осознал, как мало выученных им в футболе уроков применимо за его пределами – через три года SpanAir ждало банкротство.)

«ФУТБОЛИСТЫ МОЛОДЫ, ОЧЕНЬ ДОРОГИ И ЗАРАБАТЫВАЮТ БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ, – ПИСАЛ СОРИАНО. – ВСЕ ЭТИ АСПЕКТЫ СУЩЕСТВЕННО ЗАТРУДНЯЮТ УПРАВЛЕНИЕ ИМИ.

Они являются главным активом клуба, и ими нужно управлять одновременно как людьми, работниками, и как активами, которые можно продавать и покупать и которые имеют рыночную стоимость, способную как вырасти, так и упасть».

Никто не переживал по поводу этого последнего пункта сильнее, чем Хорхе Месси. Он был одержим рыночной стоимостью своего сына (читай: зарплатой), словно она была курсом акций Лео. Продолжительность его контрактов не была для него так важна, как постоянное улучшение их условий.

Это было источником постоянных страхов для совета директоров «Барсы». Если клуб собирался удержать какого-либо игрока, его контракт не должен был истечь полностью. Переговоры о продлении, как правило, начинались за 18 месяцев до срока истечения, чтобы у обеих сторон было достаточно пространства для маневра. И, разумеется, нужно было соглашаться на все, что угодно, чтобы Месси оставался счастливым. Но даже по безумным стандартам футбольных контрактов требования Хорхе носили абсурдный характер.

Жоан Лапорта был готов костьми лечь, чтобы обновления контракта происходили как по расписанию. Ведь, в конце концов, именно он в 2009 году организовал масштабное продление контракта Месси, связавшего его с клубом до 2016 года. В то время это решение вызвало неодобрение не кого-нибудь, а самого Кройффа. «Продление контракта до 2016-го – это что-то с чем-то, – писал он. – Я продолжу отстаивать короткие контракты, а не длинные, максимум на 3–4 года. Даже для лучших, и тут неважно, как их зовут». Футболисты, добавлял он, «нуждаются в мотивации, чтобы продолжать расти».

Президент, сменивший Лапорту в должности в 2010-м, бывший топ-менеджер Nike по имени Сандро Росель, был чуть менее сговорчив. Новый виток напряжения в отношениях стал достоянием публики в декабре 2013-го, когда член совета директоров и вице-президент «Барсы» Хавьер Фаус выразил протест против того, чтобы каждые шесть месяцев готовить новый контракт для игрока, которого он назвал «этим джентльменом».

То был один из редких случаев, когда у Месси нашлось что сказать. Он сделал встречный выпад в интервью каталонскому радио.

«Сеньор Фаус – это человек, который ничего не знает о футболе, – говорил он, – он хочет управлять «Барсой», как бизнесом. Коим она не является».

Вот только она очень даже им является. Эту точку зрения пытались донести Сориано и Лапорта, когда в 2003-м возглавили клуб, ушедший в минус на 200 млн долларов. Такие большие долги делают вас бизнесом. В противном случае они делают вас кандидатами в банкроты.

Спустя шесть месяцев после критики Фауса веб-сайт «Барселоны» опубликовал новость под заголовком «Соглашение с Лео Месси».

«Пересмотренный и обновленный контракт будет подписан в следующие несколько дней», – говорилось в тексте.

То, что Роналду только что подписал новый контракт с «Реалом», по которому зарабатывал свыше $50 млн в год до уплаты налогов, не было простым совпадением. Задав эту цифру в качестве ориентира, Криштиану невольно подсказал Месси и его отцу, чего требовать на переговорах по седьмому контракту игрока с «Барселоной» за последние 11 лет. В возрасте 27 лет Месси стал самым высокооплачиваемым футболистом мира.

Помимо запредельного количества нулей у его контракта была и другая любопытная особенность: Месси соглашался разделить доходы от своих имиджевых прав с клубом по формуле 50 на 50. По прошествии более десяти лет с того момента, как «Барселона» решила вложиться в малорослого мальчика из Аргентины, она готовилась начать зарабатывать на его всемирной известности.

Будь он игроком заклятого врага «Барсы», то на нем бы, разумеется, зарабатывали всю его карьеру. Разделение доходов от имиджевых прав было стандартной деловой практикой в «Реале» при Флорентино Пересе. Но теперь и Роналду, и Месси состояли в поистине симбиотических отношениях со своими клубами. У «Барсы» и «Реала» был подлинный финансовый интерес в том, чтобы сделать их настолько известными, насколько это вообще возможно. Этому способствовали инопланетные показатели забитых голов.

К СЕРЕДИНЕ 2010-Х АБСОЛЮТНО КАЖДЫЙ ФУТБОЛЬНЫЙ СПОНСОР В МИРЕ ПЫТАЛСЯ УРВАТЬ СЕБЕ КУСОЧЕК МЕССИ ИЛИ РОНАЛДУ.

Преуспевавшие в этом образовывали разношерстную компанию толстосумов, которым предстояло принять серьезное решение. Кого хотят бренды? Гения-бомбардира, который может всю фотосессию вытворять гипнотические трюки с мячом, будто иллюзионист, но совершенно не владеет актерским мастерством? Или они хотят гения-бомбардира с телом греческого бога и улыбкой на миллион долларов, который тоже не умеет толком играть в кадре?

Компании решили, что неправильного ответа быть не может. В 2012 году Turkish Airways свели вместе Месси и легенду баскетбола Коби Брайанта в рекламе, набравшей 90 млн просмотров на YouTube только в первые 2,5 недели. Швейцарский производитель часов Tag Heuer между тем выбрал Роналду, чтобы пополнить им список своих амбассадоров, где помимо прочих были Леонардо Ди Каприо и Кэмерон Диас, и пустить его по стопам размеренно шагающего Тайгера Вудса.

Внимание было таким, что команды, работавшие с Месси и Роналду за кулисами, едва могли с ним совладать. Вдали от пиджаков с Мэдисон-авеню (которые наверняка взялись бы за создание их образов, будь они суперзвездами в Америке) Жорже Мендеш в личных беседах признавался, что коммерческие операции не были его сильной стороной, потому что он был не слишком-то в них заинтересован. Он был экспертом по перемещению игроков и тренеров между футбольными клубами, а не по выстраиванию публичного имиджа. Мендеш уделял этому так мало внимания, что на недолгое время даже доверил ведение аккаунтов Роналду в социальных сетях своей дочери. В тот единственный раз, когда агент действительно попытался сформировать вокруг своего клиента какой-то нарратив, это вылилось в появление на свет в 2015 году странного документального фильма о жизни Роналду, в котором Мендешу отводилось более 10 % экранного времени. Оставшуюся часть заполнили сцены, в которых Роналду водит роскошные автомобили, оголяет торс и даже подпевает Рианне в самолете португальской национальной сборной.

Хорхе Месси был еще менее подготовлен к управлению растущей коммерческой империей своего сына. Из трехкомнатного офиса в Барселоне он рассылал запросы, как Мендеш, не совсем понимая, какие ассоциации могут возникнуть у людей при связи его сына с конкретным брендом. Вот как Месси оказался рекламным лицом Herbalife Nutrition, wellness-компании, базирующейся в Лос-Анджелесе и на Каймановых островах и по совместительству занимающейся сетевым маркетингом. Бренд, упорно отрицавший регулярно всплывавшие обвинения в том, что его бизнес – это финансовая пирамида, в период с 2010 по 2013 год имел контракты с Месси и ФК «Барселона», после чего пошел по пути Audi и на какое-то время подружился с другой стороной. Herbalife решил сфокусироваться на внешне более озабоченных своим здоровьем партнерах: Роналду и его кубиках пресса. Криштиану был идеальным спикером для того, чтобы с абсолютно серьезным лицом говорить вещи в духе «питание – это мое оружие».

Решив не останавливаться на этом, Роналду продолжил продавать самосовершенствование и в 2014-м заключил партнерское соглашение с брендом мужских шампуней. Вероятно, для того, чтобы сохранить часть своей клиентской базы, он впоследствии стал спонсором мадридской клиники по трансплантации волос.

Криштиану также работал моделью для нижнего белья Emporio Armani, пока в 2013-м не решил создать собственную линию обтягивающих трусов, для рекламы которой он поместил в центре Мадрида 20-метровую инсталляцию, на которой он был изображен почти голым, если не считать трусиков-бикини. Лео был более сосредоточен на том, что надевалось на нижнее белье, и поработал над именной линией повседневной одежды благодаря партнерству между семьями Месси и Hilfiger – сотрудничали их сестры, Мария Соль Месси и Джинни Хилфигер.

Дополнительный доход приносил им почти 50 % от их ежегодных футбольных заработков, особенно после того, как они оба открыли для себя щедрые прииски Персидского залива. Месси и Роналду запустили переориентацию всего рынка. Компании начали выкладывать за индивидуальные спонсорства такие суммы, которые раньше тратили за титульные спонсорства целых команд. В 2013-м Месси подписал контракт с Ooredoo, катарской телекоммуникационной компанией, большая часть акций которой принадлежит государству и которая одновременно с этим вливалась в футбол в качестве главного спонсора «Пари Сен-Жермен». Роналду удвоил ставки в игре с действующим титульным спонсором «Реала» Emirates, флагманскими авиалиниями Дубая, и заключил с ней персональное соглашение, хотя сам уже не летал коммерческими авиалиниями. Даже непростая политическая обстановка Ближнего Востока их не останавливала. Роналду был из тех редких знаменитостей, которые могли в один год сняться в рекламной фотосессии саудовского телефонного оператора, а в другой появиться в рекламном ролике израильского стримингового сервиса.

Ничто не казалось слишком далеким, ни один бренд не считался слишком малоизвестным. Подобно голливудским актерам, считавшим, что сняться в японской рекламе нестрашно, ведь ее никто никогда не увидит, они заключали локальные партнерские соглашения, отдавая свои лица «напрокат» любому бренду, который мог себе их позволить. Российский «Альфа-Банк» позаимствовал Месси на время чемпионата мира – 2018 и развесил его фотографии на билбордах по всей стране. (Банковский спонсор Роналду оказался ближе к дому: им был португальский Banco Espirito Santo, который в 2014 году обанкротился и спровоцировал обвал рынка ценных бумаг страны.)

НО В СТРАННОМ СОРЕВНОВАНИИ МЕЖДУ МЕССИ И РОНАЛДУ НА САМУЮ НЕЛОГИЧНУЮ КОММЕРЧЕСКУЮ ИСТОРИЮ ПЕРВЫЙ ПРИЗ МОГ ОТОЙТИ ТОЛЬКО КРИШТИАНУ.

За десять лет, уместивших в себя массу озадачивающих спонсорских сделок, не нашлось ни одного, которое превзошло бы по странности вышедшую в 2017 году рекламу Egyptian Steel с его участием, в которой он большую часть 60-секундного ролика расхаживает по сталелитейному заводу в каске. В рекламе нет ни футбольного мяча, ни умного слогана про высокую производительность – просто Роналду, наслаждающийся индустриальным спектаклем.

«Вы когда-нибудь относили сталь к эко-friendly материалам? – твитнул он. – Я да. Вот почему я стал партнером самого ориентированного на безопасность стального бренда #Egyptian_Steel». Поэтому, а еще потому, что его сестра встречалась с основателем компании.

Казалось, что нет никаких пределов тому, как можно заработать на Месси и Роналду. К тому времени даже Adidas и Nike извлекали прибыль из обоих. Nike уже десять лет как не отсылал Месси новые бутсы, но каждая футболка «Барселоны» с фамилией Месси на спине продавалась с их фирменным Swoosh на груди. Трудно поверить, что в 2008 году Nike долго мялся и тянул резину в переговорах с «Барселоной» по продлению контракта, пока не появилась Puma, сделавшая контрпредложение и вынудившая их форсировать сделку.

То же относится и к Adidas с Роналду. Каждая футболка «Роналду 7», продаваемая мадридским «Реалом», тоже имела фирменные три полоски. И хотя обе компании предпочли бы одевать своих клиентов с головы до пят, руководители знали, что таковы реалии футбольного бизнеса. Производители по-прежнему получали больше половины денег от продажи каждой футболки, розничные цены на которые колебались в пределах $80–110. Они усвоили этот урок еще очень давно благодаря человеку, заложившему фундамент на будущее для них обоих. «У нас не было контракта с Дэвидом Бекхэмом, – вспоминает один из директоров Nike. – Но мы продавали много футболок Дэвида Бекхэма».

Nike и Adidas печатали на своих футболках фамилии своих конкурентов по бизнесу, а могли бы с таким же успехом печатать деньги. В период с сезона-2011/2012 по 2015/2016 второй и третьей по популярности футболками на планете были футболки «Барселоны» и «Реала». И хотя они не могли угнаться за коммерческим гигантом из Манчестера, «Реал» продавал 1,65 млн футболок в год, а «Барса» – 1,28 млн. Что бы там ни говорили менеджеры из совета директоров, то, какой из двух клубов чаще побеждал, теперь едва ли имело значение для итоговой прибыли.

* * *

Такой аргумент не убедил бы тех, кому платили за то, чтобы они эти футболки носили. И в 2012 году самым большим источником тревог для Месси был не зал заседаний совета директоров и не футбольное поле, а тренерская скамейка. В конце сезона-2011/2012 его вселенная трансформировалась кардинальным образом: Пеп Гвардиола покинул «Барселону».

Официальная причина: Пеп устал. Четыре года на пороховой бочке «Барселоны» оказались самыми стрессовыми в его жизни. Когда он только приходил в профессию в качестве самого молодого менеджера топ-клуба во всей Европы, его виски были лишь слегка тронуты сединой. Теперь же он был совершенно лыс. Он объяснял публике, что, по его мнению, он больше не в состоянии мотивировать своих футболистов.

Это был тяжелый год по высоким меркам «Барселоны». Во-первых, случилось поражение от «Челси» в полуфинале Лиги чемпионов, за которым последовало нечто еще более ужасное: проигрыш титула лиги «Реалу» Жозе Моуриньо. А за кулисами Гвардиолу начинало утомлять напряжение в отношениях между новыми личностями в совете директоров «Барсы». Он нуждался в отдыхе, может, не от футбола, но от политики точно.

Поэтому он собрал чемодан и, прихватив с собой семью, отправился в годичный творческий отпуск в Нью-Йорк, где снимал шикарные апартаменты на Сентрал Парк Вест, посещал матчи «Никс», сидя в первом ряду, и время от времени заскакивал в частную школу, где учился его ребенок, дать пару ценных указаний футбольному тренеру. Он ужинал с Гарри Каспаровым и университетскими профессорами. Он знал, что его близкий друг и бывший член совета директоров «Барселоны», Хавьер Сала-и-Мартин, преподает экономику в Колумбийском, поэтому Пеп посещал и его лекции. (Там он быстро стал веселить всех своей надоедливой жестикуляцией, которой он привлекал внимание профессора всякий раз, когда видел поднятую в зале руку, как будто по-прежнему сидел на скамейке у поля.)

В Барселоне между тем клуб работал над новой фазой своей эволюции. «Барса», которая теперь была богаче, чем в любой другой момент своей истории, могла разбавить свой костяк из доморощенных игроков почти любым игроком из любой точки планеты, который ей приглянулся. А в 2012 году не было никого более востребованного, чем тинейджер с выкрашенным в блонд ирокезом родом из южной Бразилии: о нем уже говорили как о потенциальном наследнике двух ярчайших звезд футбола. Речь о Неймаре да Силве Сантосе-младшем. В своем бразильском клубе «Сантос» он уже получил разрешение носить футболку с номером 10, которой некогда владел Пеле.

НЕЙМАР ОБЫГРЫВАЛ СОПЕРНИКОВ, КАК МЕССИ, ЗАКРУЧИВАЛ МЯЧИ, КАК РОНАЛДУ, И БРОСАЛСЯ НА ГАЗОН ПРИ МАЛЕЙШЕМ КОНТАКТЕ С СОПЕРНИКОМ ДАЖЕ БОЛЕЕ ДРАМАТИЧНО, ЧЕМ ЛЮБОЙ ИЗ НИХ.

Но у «Барселоны» были конкуренты в борьбе за его внимание. «Реал Мадрид» следил за ним с 2011 года. «Челси» тоже подначивал Неймара и его представителей переехать в Лондон. Странным образом в гонку включился «Вест Хэм», надеявшийся подписать его дешевле 30 млн фунтов, но в итоге переключивший свой интерес на Фредерика Пикьонна и Виктора Обинну. Если вы никогда не слышали об этих игроках, это неспроста.

Отец Неймара, бывший механик, ставший его агентом, внезапно обнаружил, что богатейшие клубы Европы (и «Вест Хэм») активно обхаживают его сына ради подписи в контракте. Тогда-то он и понял, что, когда настанет подходящий момент, он сможет просто назвать им требуемую сумму. Самый большой вопрос касался выбора этого подходящего момента. По плану Неймар должен был оставаться в «Сантосе» до 2014 года, после чего повести бразильскую сборную к победе на чемпионате мира на родной земле. На родине он уже был мощным коммерческим брендом и, по словам Неймара-старшего, имел состояние свыше $50 млн благодаря контрактам с Nike, Panasonic и Volkswagen. Если проявить достаточно терпения, все сложится очень удачно.

Но испанские суперклубы не были настроены ждать. В мае 2013-го 21-летний Неймар выступил с заявлением о том, что получил два формальных предложения от команд из Европы (обе были из Испании) и сделал выбор в пользу «Барселоны». Официальная сумма трансфера, выплаченная «Сантосу», составила всего $17,1 млн. Однако Неймар и его отец прикарманили еще 40 млн евро, получив первый транш еще в 2011 году, когда «Барса» выплатила семье первые 10 млн. евро. Подобные прямые, необязательные платежи не были редкостью для клуба и скрывались глубоко в недрах его финансовой отчетности. Выплата по трансферу Неймара, к примеру, указывалась на 178-й странице отчета за 2012 год, и там она проходила под пунктом «долгосрочные обязательства по закупкам, достигающие 40 тысяч евро».

Когда Неймара наконец представили публике на поле «Камп Ноу», куда он ступил одним из самых богатых людей футбола до 21 года, он поклялся «помогать Месси оставаться лучшим игроком мира».

Звездных новичков извне уже подбрасывали в общий котел. Те из них, которые не понравились Месси, узнавали об этом, лишь когда становилось слишком поздно. В случае Златана Ибрагимовича, шведского колосса с эго большего размера, чем склад IKEA, Месси сообщил Гвардиоле о своей неприязни посредством текстового сообщения. Как писал в своей автобиографии Ибрагимович, «все началось хорошо, но потом Месси начал открывать рот». В частности, Месси жаловался по поводу тактики. Он хотел, чтобы Гвардиола задействовал его исключительно в центре, что не оставляло много пространства в схеме для Ибрагимовича. После этого он продержался в клубе совсем недолго. Златан ушел в 2011-м после всего лишь 29 матчей за два сезона. Его долговременным наследием вполне можно считать колкость в адрес Пепа, произнесенную при расставании: «Ты купил Ferrari, а водил ее как Fiat».

В отличие от Златана, Неймар быстро усек, что в «Барселоне» работает два главных правила. Правило № 1: нужно ненавидеть «Реал Мадрид». Правило № 2: все в команде равны, кроме Месси, который равнее всех остальных, вместе взятых.

Как главный человек привычки в футболе, Месси больше всего нуждался в игроках и тренерах, которые принимали эти правила и тот стиль, в котором «Барселона» хотела играть. Годы Гвардиолы выдались такими успешными, потому что все в команде говорили на одном футбольном диалекте, со всеми его устойчивыми выражениями и тонкостями. Хави, Андресу Иньесте, Жерару Пике, Серхио Бускетсу, Виктору Вальдесу и Месси – шести выпускникам Ла Масии, выходившим в старте на оба финала Лиги чемпионов в 2009 и 2011 годах – даже не нужно было разговаривать, чтобы понимать друг друга. Новичок должен был органично вписаться в это окружение.

На скамейку «Барса» подыскала человека, который определенно владел этим языком. Бывший ассистент Гвардиолы Тито Виланова возглавлял команду до поры, пока рак горла не вывел его из строя спустя всего сезон у руля. «Барселона» попыталась задобрить Месси, заменив Виланову его соотечественником из Росарио, бывшим игроком и тренером «Ньюэллс Олд Бойс» Херардо Мартино, но эта затея с треском провалилась к концу сезона-2013/2014. Когда Мартино решил выставить Месси на не совсем родную для него позицию, тот откровенно захандрил прямо на поле, и в результате «Барселона» вылетела из Лиги чемпионов от мадридского «Атлетико».

Клуб запаниковал и отправил Мартино восвояси. И сделал то, что делал всегда в чрезвычайных ситуациях: развернулся и нанял бывшего игрока. На сей раз новым боссом оказался более способный Луис Энрике, представлявший клуб с 1996 по 2004 г. Помимо этого, «Барселона» вооружила Месси дополнительной пушкой. На следующее лето после прихода Неймара клуб подписал плодовитого уругвайского бомбардира Луиса Суареса, который начал приносить пользу, как только отбыл свое четырехмесячное отлучение от любых футбольных занятий за укус соперника на чемпионате мира – 2014. (Это был уже третий инцидент с кусанием в его карьере.)

Как только Суарес выплатил свой долг перед футбольным сообществом, он присоединился к Месси и Неймару, образовав с ними атакующий трезубец, каким-то образом сделавший «Барселону» еще опаснее и смертоноснее, чем она была при Гвардиоле. Вся команда была заточена под переднюю тройку. «Быть с ними на поле нелегко, – говорит хорватский полузащитник Иван Ракитич, роль которого предполагала игру под форвардами. – Нужно пахать за них. Нужно атаковать то пространство, которое они тебе оставили».

ПРИ НОВОМ ПОДХОДЕ МЕССИ ЗАВЕРШИЛ СВОЮ ТРАНСФОРМАЦИЮ ИЗ ГЕНИЯ НА ВСЕ РУКИ В ГОЛЕВУЮ МАШИНУ.

За первый сезон в составе MSN, как стали называть их трио игроков, Месси забил 58 голов в 57 матчах во всех турнирах, а «Барселона» выиграла Ла Лигу с самой большой разницей забитых и пропущенных мячей в истории клуба: 110 забито, всего 21 пропущен. Было вполне логично, что такая команда добавила к титулу еще и Кубок короля, и Лигу чемпионов – 2015.

В том сезоне «Барселона» также сделала важнейшее признание самой себе: счастье Месси теперь является четко сформулированной политикой клуба.

Президент Хосеп Мария Бартомеу, сменивший Роселя на посту в 2014-м, хорошо знал, что лучше так, чем наоборот. Он нанял менеджера, который понравился Месси, и подписал талантливых игроков, работавших на него. Клуб, построенный на идеальном образе взаимозаменяемых каталонских кудесников, делящихся друг с другом мячом, собирался перестать обманывать себя. Команда принадлежала одному человеку, и только ему.

«Месси наша звезда, – говорила Бартомеу The Wall Street Journal в 2015-м. – Он наша единственная звезда».

* * *

В «Реале» же статус Роналду никогда не подлежал сомнению.

Флорентино Перес, как и раньше, закупался самыми дорогими футболистами Европы, но каждый, кто приходил в клуб теперь, должен был четко понимать, кто здесь главный. Летом 2013-го, пока «Барселона» приобретала Месси подельника из Бразилии, «Реал» отправился на поиски валлийца.

Перес положил глаз на Гарета Бэйла, дьявольски быстрого вингера, терроризировавшего защитников Премьер-лиги в футболке «Тоттенхэм Хотспур». В 24 года он был готов выйти на новый уровень в топовом европейском клубе и бороться там за Лигу чемпионов. Посему «Реал» не стал терять времени зря. Перес сделал стартовое предложение в размере 55 млн фунтов. Но гендиректора «Тоттехэма» Дэниела Леви, одного из самых вязких переговорщиков в футболе, оно не впечатлило, ведь он знал, что Перес способен зайти гораздо дальше. Леви всю свою футбольную жизнь наблюдал за тем, как «Реал Мадрид» сорит деньгами, будто пьяный матадор. Он прекрасно осознавал, что, если у покупателя есть желание купить, рано или поздно к желанию подтянется и цена.

И вновь Леви оказался прав. Он дважды вылетал в Испанию на встречи с Пересом и каждый раз возвращался домой с обещанием подкинуть еще несколько миллионов сверху. Был только один пункт, показавшийся ему странным: Перес настаивал, что не может заплатить больше 96 млн евро. Это будет его последним предложением, и не потому, что у клуба не было больше денег, а потому, что он обозначил такой лимит. «Реал Мадрид» не мог позволить себе, чтобы публика узнала, что на Бэйла он потратил больше, чем на Криштиану.

Два клуба остановились на отметке в 91 млн, по крайней мере до того момента, пока «Реал» не попытался выплатить эту сумму частями. Тогда Леви пригрозил, что выйдет из сделки, и Перес занервничал. В попытке вернуть Леви за стол переговоров, чтобы спасти крупнейший трансфер лета, «Реал» выложил 100,8 млн евро одним платежом. Единственным условием было никогда не разглашать сумму трансфера широкой публике.

Как только Бэйл пришел в команду, публика увидела, что Роналду требует не просто совершенства, а чего-то сверх него. Он требовал, чтобы партнеры выходили на его уровень. Для большинства смертных это очевидно непосильная задача. Но Роналду не стеснялся им на это указывать. Очень скоро он сломил дух Бэйла просто потому, что тот временами совершал такое преступление, за которое в Мадриде полагалась смертная казнь: не пасовал ему мяч. Это проявлялось в театральных демонстрациях недовольства и таком глубоком закатывании глаз, что Роналду, должно быть, мог разглядеть внутренности собственного черепа. Бэйл, который, несмотря на это, забивал двузначное количество голов в каждом из трех своих первых сезонов в «Мадриде», нашел удобный механизм преодоления. Он сделался почти профессиональным гольфистом.

«Вести дискуссии – это нормально, – говорит Карло Анчелотти, чье первое пришествие в «Реал Мадрид» продлилось с 2013 по 2015 г. – Это позитивно. Такого рода игроки хотят побеждать, играть лучше всех. В этом нет негатива… Благодаря этому на тренировках больше конкуренции».

Третий участник атакующего трио «Реала», французский форвард Карим Бензема, чувствовал себя несколько лучше рядом с Криштиану в их трезубце, ставшем ответом клуба барселонскому MSN. Главным образом потому, что сразу же принял установившуюся иерархию. Выстраивая BBC – Бэйл, Бензема, Криштиану, – Анчелотти изначально думал, что сможет задействовать Роналду на позиции центрфорварда. Только начав проводить тренировки в «Мадриде», он осознал, что Роналду предпочитает орудовать слева и смещаться с фланга в центр. Этого Анчелотти было достаточно. Весь тактический план команды будет подстраиваться под это.

«ЗАЧЕМ МЕНЯТЬ ПОЗИЦИЮ ИГРОКА, КОТОРОМУ И ТАК КОМФОРТНО? – ГОВОРИТ АНЧЕЛОТТИ. – ЕМУ НЕ НУЖНО МНОГО ОБЪЯСНЯТЬ ИГРУ.

Просто дайте ему играть. Разумеется, надо быть изобретательным, но игрока такого калибра нужно размещать на поле с максимальным для него комфортом».

* * *

Роналду и Месси было настолько комфортно, что они почти не пропускали матчей. Однако даже в условиях, когда две их суперкоманды боролись в одной Ла Лиге, футбольный мир все равно хотел большего – больше громких афиш, больше поединков тяжеловесов, больше возможностей сопоставить их величие в рамках 90-минутных интервалов. Болельщики хотели бы видеть их на одном поле чаще, чем два-четыре раза в год, как им это удавалось. (Руководители и спонсоры тоже не были против того, чтобы чаще устраивать «кассовые» мероприятия.) Проблема была в том, что их аппетит упирался в саму структуру футбола. Единственной гарантией были два Класико в чемпионате за год – все остальные варианты предполагали жеребьевку и принимали временное обличье в форме кубковых турниров.

Учтите, что в серии плей-офф NBA с громкой афишей два величайших игрока поколения могли сойтись друг с другом на площадке до семи раз за две недели. В период с 2015 по 2018 год Леброн Джеймс и Стефен Карри, к примеру, встречались 22 раза в одних только матчах плей-офф. А в теннисе, где одна и та же компания персонажей проводит мировые турне по 11 месяцев в году, эпоха мегасоперничества между Роджером Федерером, Рафаэлем Надалем и Новаком Джоковичем подарила миру 148 личных встреч каждого с каждым (на конец 2021 года).

Месси и Роналду между тем выходили на одно и то же поле в официальных клубных матчах едва ли больше 30 раз за целое десятилетие с 2008 по 2018 год. Вот почему политические силы из разных уголков футбольного мира в одночасье пришли к одному и тому же открытию: любой, кто найдет способ устроить больше встреч Роналду с Месси, заработает кучу денег, которые только этого и ждут.

Способы реализации этой задумки в Испании были ограничены. Формат Ла Лиги из 38 матчей в сезоне, где все 20 команд играют друг с другом по два раза, был незыблем. А турнир вроде Кубка короля было трудно расширить, поскольку сильнейшие клубы и без того жаловались на чересчур перегруженный календарь. И хотя были способы «подкрутить» формат кубка так, чтобы увеличить вероятность встреч между «Реалом» и «Барселоной» – например, освободить команды Ла Лиги от участия до стадии 1/16 финала, – организаторы и спонсоры надеялись получить более существенные гарантии.

Более гибким вариантом, который обсуждался много лет и был наконец принят в 2019 году, было расширение испанского Суперкубка. То, что много лет было одноразовой встречей между победителем Ла Лиги и обладателем Кубка короля прошлого сезона, превратилось в выставочный турнир с участием четырех команд, который можно было вывезти из страны на экспорт. В 2019 году, когда эта перемена случилась, было уже слишком поздно, чтобы в турнире сошлись и Месси, и Роналду, но это не помешало испанской федерации футбола торговать их соперничеством при создании нового проекта. Испания нашла заинтересованного партнера в лице Саудовской Аравии, согласившейся заплатить 120 млн евро за то, чтобы Суперкубок переехал в Джидду на три сезона. В то же время регулирующие органы европейского и мирового футбола, УЕФА и ФИФА, тоже обдумывали новые способы увеличить количество игр между элитными клубами. В течение нескольких лет они проектировали расширение Лиги чемпионов или реконструкцию Клубного чемпионата мира с участием большего числа европейских команд. Футбол готовил себе стол, за которым мог бы объедаться суперзвездами.

Один человек уже больше 10 лет демонстрировал им, что эта идея может сработать. Человеком этим был весьма общительный и компанейский бывший топ-менеджер клуба MLS с принстонским дипломом и опытом тренерской работы в детской футбольной команде в Нью-Джерси по имени Чарли Стиллитано. Благодаря своему дару рассказчика и энциклопедическим познаниям в итальянской кухне он добрую половину 2000-х провел в кабинетах директоров европейских клубов, со всем своим обаяниям продавая им уникальный продукт: Соединенные Штаты Америки. Он убедил их, что американский рынок ждет их с распростертыми объятиями, если они только потрудятся приехать на пару-тройку выставочных матчей летом. Полные стадионы, тренировочные базы калибра NFL и возможности для мерчандайзинга – все это ожидало любой топ-клуб, который запрыгнет на самолет до Штатов. Все это плюс мини-отпуск на солнышке, шопинг в Беверли-Хиллз и вечеринки у бассейна в Майами-бич. На заре этого проекта гонорар клубов от Стиллитано составлял $500 тысяч за игру.

К 2013 году Стиллитано обзавелся новым партнером по бизнесу в лице миллиардера и владельца «Майами Долфинс» Стивена Росса. Вместе они учредили Relevent Sports и формализовали летние гастроли клубов в турнир под названием International Champions Cup, поскольку Росс устал называть эти матчи выставочными. Он хотел запустить настоящий турнир с реальными ставками. Он был в курсе тех ленивых угроз, которые 20 с лишним лет озвучивали европейские клубы, грозившие отколоться от своих внутренних чемпионатов и УЕФА, чтобы образовать Суперлигу, и думал про себя, что идея, в общем-то, весьма неплоха – при условии, что во главе предприятия будет стоять он.

Матчи ICC можно было проводить где угодно, от Восточной Азии до Западного Техаса, но приоритетной площадкой оставались Соединенные Штаты. Там были возможности для телевизионных трансляций и голодные рынки с избытком средств: все отчаянно хотели прикоснуться к тому, что каждые выходные наблюдали по ту сторону Атлантики. Вскоре команды начали наперебой присоединяться к турниру.

«КОММЕРЧЕСКИЕ ДЕПАРТАМЕНТЫ КЛУБОВ УШЛИ ОТ, ПРОСТИ ГОСПОДИ, БЕСТОЛКОВЫХ ТУПИЦ И НАПОЛНИЛИСЬ БЛЕСТЯЩИМИ ЛЮДЬМИ», – ГОВОРИТ СТИЛЛИТАНО.

Некоторые команды даже предлагали сыграть бесплатно, просто чтобы оценить коммерческий потенциал. Но только не «Реал Мадрид» с «Барселоной» – им Relevent продолжал платить бешеные деньги. Но Росс и Стиллитано знали, кто непременно должен присутствовать на поле, чтобы вся затея увенчалась успехом. ICC прописывал в контрактах обязательное присутствие только двух игроков. Если «Барселона» и «Реал Мадрид» соберутся махнуть за океан, то им лучше взять с собой в самолет Месси и Роналду.

Relevent давал им миллионы причин погонять мяч. Выплата Криштиану за одно только его появление на поле достигала 10 % от общего гонорара «Реала». Месси зарабатывал еще больше – баснословные 30 % от гонорара «Барсы».

Вишенку должны были водрузить на торт летом 2017-го. Стиллитано договорился о проведении Класико на американской земле. Столько лет усилий – бронирования отелей, водителей и трехзвездочных ресторанов ради того, чтобы компания миллионеров проехалась по США с гастролями, – наконец окупались самым значимым матчем в истории ICC.

Пришлось потратить немало сил на убеждения. «Когда они играют друг с другом, они не хотят проигрывать друг другу, – говорил Росс изданию Sports Illustrated. – Вот почему обычно они не играют друг с другом. Если нечасто играете, ни один из вас не может сказать, что точно превосходит другого». Но когда Росс сел за стол переговоров с Флорентино Пересом и Хосепом Марией Бартомеу, он дал им обещание, исполнить которое мог мало кто в мире спорта. Если они готовы экспортировать «Реал» vs. «Барселона», он превратит эту игру в подобие Супербоула.

Как оказалось, Роналду в последний момент вычеркнули из списка участников игры по семейным обстоятельствам, возникшим у него в Испании. Стиллитано предоставил ему все возможности для того, чтобы успеть, арендовав для него в Мадриде частный самолет, но совпасть по времени так и не удалось. Им пришлось удовлетвориться Класико с участием одного Месси, чего оказалось достаточно, чтобы привести в восторг 65 320 болельщиков, собравшихся на стадионе «Хард Рок» в Майами. Каждый из них заплатил за билет по меньшей мере $200.

* * *

Тем временем в Европе за ситуацией наблюдал другой инвестор. Воротила из лондонского Сити по имени Роберт Бонниер, который сначала сколотил состояние на доткомах, потом потерял его, а теперь был занят его восстановлением, тоже подумал, что на футбольном рынке наблюдается очевидная брешь. Несмотря на все разговоры о том, что летние Класико – это аналог Матча всех звезд, его новой целью в жизни стало проведение настоящего Матча всех звезд. Вместо того чтобы делить команды в американском стиле на Восток и Запад или Национальную лигу и Американскую лигу, он увидел единственно возможный формат: Команда Месси vs. Команда Роналду.

«Матч всех звезд – это последний великий рубеж для футбола», – говорит Дэвид Пайпер, телепродюсер, которого Бонниер нанял, чтобы все это устроить.

Ближе всего к этому подошли в MLS, где лига вручную отбирает лучших игроков и соединяет вместе, подавая их в качестве фуража для какого-нибудь ведущего европейского клуба. Но это будет гораздо, гораздо масштабнее. Примерно в 2014 году Бонниер и Пайпер начали переговоры с каждой из структур в длинном списке тех, чье одобрение потребуется для реализации этого безумного проекта.

ФИФА и УЕФА яро охраняют свою монополию на лицензирование официальных матчей в Европе и не согласятся присоединиться к проекту так легко или дешево. То же самое касалось и клубов. Перес потребовал 25 млн евро за участие в матче любого игрока «Реала».

Ожидая увидеть еще и поднятые от удивления брови спонсоров, Пайпер рассудил, что Месси и Друзья могут облачиться в Adidas, тогда как Роналду и Ко могут выйти на поле в форме от Nike. А чтобы унять тревоги по поводу нейтрального поля, было решено, что проходить матч будет на «Уэмбли».

Самым легким в этом деле было пробудить интерес самих Месси и Роналду. Оба лагеря выразили заинтересованность, когда узнали, что бюджет всего мероприятия превысит 100 млн евро, из которых изрядная часть утечет в их карманы в виде гонораров за матч и премиальных для победителей. Месси и Роналду смогут, наконец, выяснить отношения как Месси и Роналду.

Каждая из сторон даже интересовалась, не дадут ли им право голоса при выборе составов команд. Бонниер и Пайпер ответили: «Разумеется, почему нет?» Никаких ограничений в том, как можно видоизменять формат, не было, поскольку никто никогда подобного не делал. Если бы удалось сделать реальностью инаугурационный матч в 2017-м, создатели проекта планировали развить свой замысел, превратив мероприятие в биеннале, которое больше походило бы на музыкальный фестиваль, чем на товарищеский матч по футболу – планировалось пригласить музыкальные группы, устроить лазер-шоу, а может, даже боксерские поединки в довершение уик-энда.

В итоге эта версия проекта рассыпалась под неподъемным грузом участников. Клубы, регуляторы, эго и паутина конфликтующих интересов оказались в совокупности слишком громоздким бременем, чтобы с ним можно было совладать. «Мы были очень близки», – с сожалением говорит Пайпер.

Но, подобравшись так близко, они дали толчок чему-то реальному, что нашло отражение на поле.

МЕССИ И РОНАЛДУ ВСТУПИЛИ В НОВУЮ ФАЗУ СВОИХ КАРЬЕР, ВОЗВРАЩАЯ СЕБЕ КОНТРОЛЬ НАД СОПЕРНИЧЕСТВОМ, КОТОРЫМ УЖЕ ПО СУТИ НЕ ВЛАДЕЛИ.

Каждый из пары выиграл все серьезные клубные трофеи, которые можно было выиграть. Теперь пришло время спросить себя, сколько еще раз они смогут это сделать. Месси и Роналду больше не мерили сезонами, они строили свое наследие.

А для Роналду было только две стези, которые имели для него значение: «Золотой мяч» и Лига чемпионов. Тем вечером 2014-го, когда «Реал Мадрид» стал чемпионом Европы в 10-й раз, обыграв «Атлетико», Криштиану в точности знал, что должен делать. И хотя он не стал тем, кто оказал наибольшее влияние на игру – таким игроком оказался его партнер по команде Серхио Рамос, забивший головой на 94-й минуте, после чего матч перешел в экстра-тайм, – Роналду поймал свой момент, забив поздний и ничего не значивший гол с пенальти, после которого счет стал 4:1. Как только мяч влетел в сетку, он рванул к угловому флажку, сорвал с себя футболку и напряг каждую мышцу своего тела, словно Невероятный Халк. Он не сомневался, какая фотография обойдет завтра весь мир.

Он забрал свой второй кубок Лиги чемпионов, а позже в том году выиграл свой третий «Золотой мяч». Как выяснилось, Криштиану еще ни к чему в жизни не был так хорошо готов. За шесть месяцев до финала он уже соорудил специальное место для своей трофейной посуды на родине в Фуншале: публичный музей имени себя.

Глава 8

От детских турниров с «Андориньей» до «Золотого мяча»: каждый трофей из когда-либо выигранных Криштиану Роналду хранится в CR7 Museu на Мадейре. Как и скульптура игрока в натуральную величину, выполненная из швейцарского шоколада и специальным образом охлаждаемая. Есть и другая скульптура более-менее в натуральную величину, которая находится снаружи и сделана из бронзы. Обожатели Роналду так часто отдавали дань уважения бугорку у нее на шортах, что этот участок статуи теперь навсегда обесцвечен. (Этот вариант лучше того бюста, который некогда украшал собой Международный аэропорт Мадейры имени Криштиану Роналду – его пришлось заменить, потому что он делал игрока похожим на туповатого персонажа Маппет-шоу.)

Но внутри находится лестница, ведущая вниз, в бункер без окон, где более 200 футболок, мячей и трофеев аккуратно выставлены на витринах, как священные реликвии его карьеры. Груда медалей там больше, чем некоторые клубы выигрывают за целое столетие. Как истинный барахольщик, Роналду также сохранил все заламинированные аккредитации, которые носил на шее на крупных турнирах. А поскольку Криштиану тот еще коллекционер – вроде тех, что гоняются за каждой японской копией пластинок Beatles, – он запросил специальное разрешение для изготовления полноразмерных реплик английского и испанского титулов, а также выигранных им трофеев Лиги чемпионов, чтобы демонстрировать их во всем их сияющем блеске. Оригинальные кубки принадлежат клубам (см. трофейную комнату мадридского «Реала»).

Зато «Золотые мячи» там настоящие и занимают такое место на переднем краю, которое попросту невозможно пропустить. Неподалеку от них он хранит небольшой серебряный кирпичик на память о другом своем достижении из 2014 года: награда от Facebook за преодоление отметки в 100 млн подписчиков. Одного круга по залу достаточно, чтобы понять основные черты характера Роналду. Криштиану меряет успех исключительно вещами, которые можно сосчитать.

«Он хотел показать всем, что смог завоевать при жизни», – говорит Нуну Мендеш, друг, который управляет музеем и выдает факты о достижениях Роналду быстрее, чем номер телефона.

Когда в 2016 году эти завоевания переросли первое помещение музея, Роналду пришлось перевезти их через улицу в их нынешний дом. Таким образом он смог соединить Museu со своим отелем CR7 Hotel – получив от него лицензию на этот бренд, Pestana group открыла люксовые апартаменты, украшенные его изображениями. Другие гостиницы впоследствии откроются в Лиссабоне, Мадриде и на Таймс-сквер в Нью-Йорке. В первом отеле цепи, в Фуншале, в лобби отеля повсюду развешаны подписанные футболки, а номер украшают рисунки с ярчайшими моментами его карьеры. Даже на конвертах с ключ-картами написано: «Приготовьтесь побеждать». А стену мужского туалета украшает метровая фотография лица Роналду в солнечных очках-авиаторах. Каждая из линз очков служит зеркалом над раковинами.

В Фуншале у каждого жителя есть какие-то связи с семьей Роналду, кланом Авейру. Они знают, где они живут, или ходили в школу с кузеном Роналду, или замечали его мать на балконе ее модного кондоминиума. Любимый сын острова возвращается туда как минимум раз в год, и каждый обитатель Мадейры почему-то в курсе, когда он вернется в следующий раз.

То же касается и Росарио, где каждый скажет вам, что крепко дружит с кланом Месси – Куччиттини и с первого дня знал, что малыш Лео был обречен на величие. Это стало нормой и в Кастельдефельсе, тихом пляжном городке в 20 минутах от тренировочной базы «Барселоны», где Месси построил громадный белый дом рядом с домами своих партнеров. Он обустроил себе такое место, которое мог никогда не покидать – в районе, где никто его не беспокоил. Когда его соседи, живущие рядом, оказались слишком шумными, он просто взял и купил их дом. Его выходы в свет состояли из походов в одни и те же местные рестораны. Его соседом был Луис Суарес. Его самым экстравагантным запросом было добавление небольшого футбольного поля, где он с радостью пинает мяч в компании сыновей и исполинского французского мастифа по кличке Халк.

На данный момент планов по организации в этом месте музея Месси нет. Трофеи находятся здесь – и время от времени попадают в рождественские посты Месси в социальных сетях, – но они не выставлены на обозрение публики по причине коренного отличия в характере двух мужчин. Для Роналду наследие – это нечто материальное, его можно потрогать, сфотографировать и отполировать. Выставить дорогую посуду в ряд – самый очевидный для него способ убедительно аргументировать свою точку зрения. Потому что гулять по музею Роналду – значит слышать один и тот же аргумент, повторяемый снова и снова: ни одна команда, за которую он играл, не смогла бы без него выжить.

КУДА БЫ КРИШТИАНУ НИ ОТПРАВЛЯЛСЯ, УСПЕХ ЗАВИСЕЛ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ОТ НЕГО.

* * *

В случае Месси это действительно было так – по крайней мере, складывалось такое впечатление. В Аргентине и «Барселоне» даже придумали специальное слово – Мессизависимость.

Беспокойство начало возникать вскоре после двух самых продуктивных сезонов в карьере Месси. По ходу кампаний 2011/2012 и 2012/2013 в Ла Лиге он настрелял невероятные 96 голов. Людей, следивших за «Барсой», даже в этот самый головокружительный период их футбольных жизней тревожило то, насколько больше голов он забивает в сравнении со всеми остальными игроками команды. Месси в одиночку отвечал за 42 % всех голов «Барселоны». В Аргентине ситуация лишь усугублялась за счет разницы в классе между его партнерами в клубе и в национальной сборной. Месси был лучшим бомбардиром и самым эффективным плеймейкером сборной, обеспечившей себе путевку на чемпионат мира – 2014 после двух лет изнурительных отборочных матчей. Несмотря на то что он прилетал из Барселоны в Южную Америку всего на несколько дней, в каждую из поездок он напрямую поучаствовал в 16 из 35 голов своей команды и сыграл важнейшую роль в организации как минимум еще полдюжины. К моменту начала турнира менеджер сборной Алехандро Сабелья больше не притворялся, что судьба его команды лежит не на узких плечах Месси. «Всегда, когда есть такой игрок, как Месси, возникает зависимость, – говорил он в 2014-м. – Мы пытаемся прогрессировать, но зависимость существует всегда. Мы должны стараться распределять его нагрузку между всеми нами, потому что мы команда».

Самым полезным, что могла делать команда, – это пасовать Месси мяч в любом удобном случае. Когда он играл за альбиселесте, как называют сборную Аргентины, рядом с ним не было ни Хави, ни Иньесты. Так что за все волшебство отвечал он один.

«Невозможно не испытывать Мессизависимость, – говорил его партнер Хавьер Маскерано. – Если у вас в составе лучший в мире, а вы от него не зависите, тогда от кого вы зависите?»

Ответом «Барселоны» на аналогичную проблему было еще более откровенное выстраивание всей игры вокруг него. А какой у нее был выбор? У кого вообще повернется язык сказать, что смотреть за тем, как величайший в истории играючи клепает голы, это что-то плохое? Едва ли имело значение, по крайней мере в краткосрочной перспективе, то, что команда все меньше и меньше походила на себя образца эпохи Гвардиолы, когда приоритетом был терпеливый билдап и смерть соперника от тысячи порезов. В далеком 2008-м Пеп призывал фанатов «пристегнуть ремни». Теперь они нуждались в сбруе пилота истребителя. «Барса» превратилась в сверхатакующую машину, где всем процессом рулил Месси.

Такое наследство досталось многолетнему аппаратчику клуба по имени Хосеп Мария Бартомеу, когда в 2014 году он стал президентом ФК «Барселона» на фоне проблем с законом, возникших у Сандро Роселя в связи с трансфером Неймара. Испанский бизнесмен, имевший минимальный опыт управления футбольным клубом, Бартомеу занимал должность вице-президента при Роселе, а перед этим заведовал гандбольной и баскетбольной секциями «Барсы». Ничто из этого не могло подготовить его к управлению глобальной компанией, покупавшей и продававшей активы стоимостью в десятки миллионов долларов и мало походившей на тот клуб, за который он болел в юности.

И опять-таки, увидев, как «Барса» выигрывает Ла Лигу, Лигу чемпионов и Кубок короля в первый его полноценный сезон у руля, он мог прийти к выводу, что работа эта совсем не трудна – пока Месси играет за команду.

Люди, утверждавшие, что Мессизависимость не более чем выдумка журналистов, сочинявших громкие заголовки, не осознавали того, как далеко она зашла. Не только в раздевалке, где он задавал тон, хотя и делал это вкрадчиво – он начинал играть гораздо более значимую роль в клубе, такую, которую даже Гвардиола не мог себе представить в те дни, когда учил его, где лучше играть.

В своем ненавязчивом стиле десятый номер «Барселоны» видел себя теневым генеральным менеджером клуба. Он не руководил скаутским отделом и не вел переговоры по контрактам (кроме своего собственного, что происходило регулярно), но

МЕССИ УЖЕ БОЛЬШЕ НЕ СТЕСНЯЛСЯ ВЫРАЖАТЬ СВОИ ЧУВСТВА ПО ВОПРОСАМ УПРАВЛЕНИЯ ПЕРСОНАЛОМ И КАДРОВОЙ ПОЛИТИКИ.

Простыми текстовыми сообщениями, а чаще посланиями, переданными через отца, он давал понять Бартомеу, какие игроки, по его мнению, должны носить сине-гранатовые цвета, а какие нет.

И летом 2017-го Месси был твердо убежден в том, что аргентинскому вингеру Анхелю Ди Марии однозначно стоит их примерить.

Универсальный игрок, умевший пролетать на скорости мимо соперников на флангах и бежать прямиком на защитников в центре, Ди Мария впечатлял Месси с тех пор, как впервые получил вызов в национальную сборную в 2008-м. Парочка неплохо сыгралась по ходу отборочного турнира к Чемпионату мира – 2014 и регулярно находила изобретательные способы высвобождать пространство и коридоры для передач. Ди Мария, помимо прочего, имел врожденное «качество», которое ценил Месси, – он был родом из Росарио, пусть даже и болел в детстве за «Росарио Сентраль», а не за «Ньюэллс Олд Бойс».

Он казался таким идеальным кандидатом, что семейство Месси запустило процесс его подписания, не откладывая в долгий ящик. Лео намекнул, а Хорхе дал знать Бартомеу.

«Лео считает, что вам следует подписать Ди Марию», – сказал он ему.

Бартомеу от своих предшественников знал, что управление этими взаимоотношениями может оказаться самой деликатной задачей из всех, с которыми приходится сталкиваться президенту «Барсы». Он не хотел давать Хорхе Месси от ворот поворот сразу же или советовать ему оставить принятие спортивных решений спортивному директору клуба. Но в то же время он не хотел и приглашать Ди Марию. Поэтому спускал все на тормозах, как мог.

Игрок такого калибра, объяснял он, обойдется недешево. По крайней мере, когда он принадлежит «Пари Сен-Жермен», а его интересы представляет Жорже Мендеш. «Барсу» ждут траты в пределах 60–70 млн евро, это как пить дать, не говоря уже о громадной зарплате. Двумя годами ранее он перешел в «ПСЖ» из «Манчестер юнайтед» за 50 с лишним миллионов. Но Хорхе Месси продолжал настаивать. Лео будет очень разочарован, если «Барселона» хотя бы не попытается.

Поэтому Бартомеу пообещал предпринять попытку. Когда он вернулся к Хорхе с результатом, он сообщил ему, что получил категорический отказ, как и ожидалось. И он больше ничего не мог с этим поделать.

«Что ж, – спросил Хорхе Месси, – сколько вы предложили?»

Как оказалось, Бартомеу сделал «ПСЖ» заниженное предложение – в пределах 30–40 млн евро. Это был максимум, который клуб был готов выложить за игрока. Решение предложить любую сумму выше этой было бы откровенно безответственным и не соответствующим рыночной стоимости игрока.

Хорхе это не впечатлило. Но этот разговор вооружил его важнейшими разведданными. Первое – Бартомеу не слишком активно пытался, и Месси это запомнит. Второе – у «Барселоны» было как минимум 30 лишних миллионов, которые можно было потратить. У Хорхе нашлась пара мыслей о том, как клуб может ими распорядиться.

«Вам стоит дать их Лео», – сказал он президенту «Барсы».

Дерзость, с которой он предлагал сделать игроку такой подарок спустя всего год после очередного продления контракта, красноречиво говорила о расстановке сил в клубе. Красноречивее было разве что решение Бартомеу удовлетворить просьбу. Деньги пошли на увесистую прибавку к зарплате Лео по следующему контракту.

Повсеместное влияние Месси на происходящее внутри клуба больше не являлось тайной.

ВЕСТИ ДЕЛА ПО-БАРСЕЛОНСКИ ТЕПЕРЬ ЗНАЧИЛО ВЕСТИ ДЕЛА ТАК, КАК СКАЖЕТ МЕССИ,

– сотрудник «Барселоны» по имени Пере Гратакос познал это на собственной шкуре в начале 2017-го.

Бывший игрок и тренер «Барселоны Б» Гратакос занимал в клубе должность ответственного за спортивные отношения с испанской федерацией футбола. И во время жеребьевки Кубка короля он совершил своего рода мыслепреступление против «Барсы». «Он лучший, это правда, – сказал Гратакос, которого цитировала каталонская ежедневная газета Sport, – [но] Месси не был бы так хорош без Иньесты, Неймара и компании».

Это был не первый случай, когда Гратакос выразил свои богохульные с точки зрения клуба взгляды. Семью годами ранее он сказал La Vanguardia: «В Африке есть много Месси. Я тренировал Месси два года, а позже видел этих игроков и могу сказать, что на свете есть много ребят примерно такого же уровня».

В 2010 году человек еще не рисковал работой, бросая тень сомнения на безупречный, неподражаемый гений Месси. Но к 2017-му такой проступок уже тянул на увольнение. В течение 24 часов с того момента, как Гратакос дал свои комментарии об Иньесте и Неймаре, «Барселона» опубликовала заявление, в котором увольняла его с должности «за публичное выражение личного мнения, не совпадающего с мнением клуба».

Не совсем ясно, заметил ли Месси эти комментарии и упоминал ли о них руководству «Барсы». Даже если это было так, ему, скорее всего, даже не требовалось что-либо говорить, чтобы клуб приступил к активным действиям. Любые нападки, настоящие или мнимые, требовали ответа. Работа над репутацией и легкое цензурирование теперь стали неотъемлемым элементом управления ФК «Барселона».

Один человек увидел приближение этого атмосферного сдвига еще в 2014-м. И хотя бывший тренер «Барсы» Тата Мартино не слишком много времени пробыл в клубе, чтобы его заметить, он емко описал это после своего увольнения в Каталонии и прихода в аргентинскую сборную.

«Все, что происходит вокруг Лионеля, происходит исключительно и только потому, что он так чувствует, – говорил он. – Реальность такова, что в «Барселоне» все ждут, что он примет решения по многим вопросам. Ситуация в национальной команде не слишком отличается».

* * *

Никому и никогда не приходилось гадать, что думал Криштиану Роналду о том, что вся команда выстроена исключительно и только в услужение его талантам. Он не просто ожидал, что будет именно так, он хотел, чтобы было именно так. Все должно было вращаться вокруг него, потому что он давал команде голы. В представлении Роналду, никто не мог, оценив длинный каталог титулов и трофеев, свалившихся на каждый из клубов, за которые он играл, всерьез ставить под сомнение обоснованность такого подхода к построению команды. Любой, кто рискнул бы, получил бы одну и ту же реакцию, его стандартный ответ на малейший намек на критику: «Цифры не врут».

Проблема была в том, что за этими цифрами становилось все труднее уследить, так как ордена и медали продолжали сыпаться на «Реал Мадрид» потоком. К счастью, у Роналду нашлось решение. Он начал всегда держать под рукой записи о своих достижениях. Чтобы в том случае, если ему внезапно придется где-то защищать свое наследие, у него всегда были поблизости эмпирические доказательства.

Карлуш Бруну получил полную их выкладку, когда приехал с визитом на тренировочную базу «Реала». Тренер «Спортинга» по физподготовке, который столько лет назад выгонял Роналду из качалки, не виделся со своим бывшим подопечным почти два десятка лет, но в 2017 году приехал в штаб-квартиру испанского клуба на конференцию по тренерской работе с молодежью. Утром заключительного дня своей командировки он получил приглашение посмотреть тренировку первой команды «Реала», проходившую до обеда. По окончании тренировки, когда игроки «Реала» спешили в раздевалку, а другие участники конференций в кафетерий, Бруну спросил у представителя клуба, нельзя ли ему увидеться с Криштиану, чтобы сказать ему bom dia. Сотрудник вернулся через несколько минут, чтобы сказать, что Роналду подойдет поговорить с ним на выходе из раздевалки.

Спустя примерно полчаса игроки команды начали понемногу покидать раздевалку и двигаться к парковке. Криштиану Роналду среди них не оказалось. Спустя еще тридцать минут другая группа игроков прошла через фойе Вальдебебаса. И опять никаких признаков Роналду. Прошло еще полчаса, и Бруну уже был готов закругляться. Он подошел к сотруднику клуба за стойкой, чтобы спросить, не забыл ли Криштиану, что кое-кто ожидает встречи с ним. Быть может, сейчас неподходящее время? Нет, заверили его. Если Роналду сказал, что подойдет поговорить на обратном пути, значит, он подойдет поговорить на обратном пути. Бруну вернулся в свое кресло. И подождал еще какое-то время.

Наконец, спустя почти три часа после окончания тренировки Роналду появился, покинув раздевалку последним из игроков. Он выполнил обещание, заключил Бруну в крепкие объятия и извинился за то, что заставил того прождать так долго. Роналду объяснил, что после тренировки любит включить в свой распорядок еще и занятие в качалке. А еще пару кругов в бассейне. А также кое-какие гидротерапевтические процедуры, массаж всего тела и прием ледяной ванны. Бруну начал осознавать, что ему еще очень повезло, что ожидание продлилось всего три часа.

Пока они шли по мадридскому пеклу к машине Роналду – а прогулка была приличной, учитывая то, что в большинстве случаев он не пользовался своей спонсорской Audi, – они беседовали об общих знакомых, старых деньках в «Спортинге» и жизни на родине, в Португалии. Роналду попозировал для пары совместных фотографий и снял видео для юного сына тренера. («Он сразу выложил видео в Instagram и стал королем школы», – говорит он.) Бруну уже готовился попрощаться и отправиться на обед. Но в этот момент совершил роковую ошибку.

«А как у тебя дела в «Реале»?» – задал Бруну вполне невинный вопрос.

Глаза Роналду загорелись, он вытащил из кармана сложенную бумажку и подозвал Бруну посмотреть. Документ, который Роналду держал в руках, был распечаткой списка всех его значимых достижений за всю его 18-летнюю карьеру в хронологическом порядке, а еще изрядное количество достижений помельче. Список содержал каждый трофей, выигранный им на внутренней и международной арене, каждую индивидуальную награду и давал исчерпывающую статистику его бомбардирских достижений, включая каждый оформленный им хет-трик.

«Профессор, смотрите, смотрите!» – сказал Роналду, указывая на три своих титула Лиги чемпионов, два чемпионства в Ла Лиге и два триумфа в Кубке короля с «Мадридом».

«И эти, а еще эти!» – продолжал он, показывая Бруну четыре своих «Золотых мяча» и четыре «Золотые бутсы», присуждаемые лучшему бомбардиру европейского континента.

«Неплохо, а?» – сказал он, показывая свои рекорды игрока, быстрее всех в истории Ла Лиги забившего 150, 200 и 300 голов.

Пока они внимательно изучали этот архив карьеры Роналду, Бруну заметил, что они оба начали сильно потеть на полуденной жаре. Роналду продолжал, словно в забытьи.

К тому моменту, как он закончил, быстро пробежавшись по тем статистическим достижениям, которые понятны только знатокам – например, он был первым игроком в испанском высшем дивизионе, забившим 20 голов в первых 12 играх сезона, и лучшим ассистентом клубного чемпионата мира – 2014, – Бруну осознал, что они потратили больше 20 минут на разбор каждого пункта этого документа.

Когда Роналду отправился восвояси, Карлуш Бруну остался стоять на парковке мадридского «Реала» не в силах отогнать от себя две мысли. Первая – такое поведение ненормально. И вторая – он однозначно опоздал на свой обед.

* * *

Фанаты Роналду со всего мира знали некоторые версии этого списка наизусть. Фанаты Месси тоже знали – просто они считали их неважными. Теперь, когда обоим игрокам было гарантировано место в пантеоне великих, споры о том, чье имя из двух более свято, вышли из-под их контроля.

«Для меня никакой битвы не существует, – говорил Роналду китайской газете в 2017-м. – Нельзя сравнивать игроков. Криштиану – это Криштиану, а Месси – это Месси. Оба великие игроки, как индивидуально, так и на коллективном уровне».

И хотя когда-то отношения между Месси и Роналду были весьма прохладными – «Они едва здороваются друг с другом», – отмечал Руд Гуллит после церемонии вручения «Золотого мяча – 2013», которую он вел, – складывалось впечатление, что и Месси, и Роналду готовы оставить соперничество в прошлом и двигаться дальше. А вот соперничество к этому готово не было. Поскольку все то время, что они бились друг с другом, пытаясь доказать, кто из них является величайшим игроком мира, миллионы совершенно незнакомых людей по всей планете ругались по поводу того, кто же из них двоих величайший игрок мира. Спор Месси – Роналду стал вещью в себе, самым масштабным, самым глупым и самым вездесущим спором в мире спорта. И оба лагеря слишком глубоко окопались на своих позициях, чтобы просто так сдаваться.

То, что по счастливой случайности двое величайших в истории появились в одном виде спорта в одно и то же время, неизбежно должно было вылиться в колоссальный, гиперпристрастный спор в социальных сетях. Две группы заинтересованных участников спора – футбольные фанаты и онлайн-радикалы – не то чтобы отличаются чувством меры. Но для любого человека, даже поверхностно включенного в футбол в 2010-е годы, спор был неизбежностью, даже если необходимость избегать его была прописана в его должностной инструкции. В октябре 2013 года президент ФИФА Зепп Блаттер с головой погрузился в диспут в ходе своего поразительно опрометчивого интервью в Оксфордском университете. «Мне нравятся оба, но я предпочитаю Месси», – сказал Блаттер, добавив, что аргентинец был «хорошим мальчиком, которого хотели бы видеть в своем доме каждый отец и каждая мать».

РОНАЛДУ, В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, ПРЕДСТАВЛЯЛ «ДРУГУЮ СТОРОНУ ФУТБОЛА» И «БОЛЬШЕ ТРАТИЛ НА ПАРИКМАХЕРА», ЯЗВИЛ БЛАТТЕР, СРАВНИВШИЙ ЗАТЕМ ФОРВАРДА «РЕАЛА» С ВОЕННЫМ КОМАНДИРОМ, ВЫШАГИВАЮЩИМ ПО СЦЕНЕ ВЗАД-ВПЕРЕД.

Даже по меркам Блаттера, человека, который в совершенстве освоил искусство садиться в лужу, это была странная бестактность – как если бы ведущий «Оскара» назвал своего фаворита перед тем, как вскрыть конверт с именем победителя. Спустя считаные дни он был вынужден приносить извинения за свои неуместные комментарии – после того как ему позвонил разгневанный Флорентино Перес, в мадридском клубе которого Блаттер являлся почетным сосьо.

«Я приказываю вам незамедлительно явиться в Мадрид и объяснить нашим сосьос и прессе, почему вы назвали Месси, а не Роналду, нашего игрока», – вспоминает Блаттер тираду Переса. – Я сказал ему: «Успокойтесь немного. Это мое мнение, и у меня есть право его выражать».

Реплики Блаттера были весьма почтительными в сравнении с дебатами в Сети, где споры о Месси – Роналду, как и все прочие в тот период времени, превратились в рассадник оголтелого трайбализма. В самых мрачных пустошах интернета – в малозаметных сабреддитах, на мужских фитнес-форумах, в разделе комментариев на YouTube под любым мало-мальски популярным футбольным видео – они превратились в бесконечную войну, ведшуюся посредством гневных твитов, едких, но нудных простыней и статистических выкладок из сомнительных источников, которыми участники орудовали, как ударным оружием на поле боя.

Разумеется, споры о величайших игроках велись всегда, с тех пор как футбол только зародился в форме плохо организованных бесчинств между двумя соперничающими деревнями. Кроме того, футбол и раньше наблюдал противоречивые фигуры среди спортсменов. Диего Марадона был жуликом и аферистом и сам это признавал – однажды он даже использовал пластиковый муляж пениса, чтобы ускользнуть от проверки на допинг. Достаточно сказать, что он не был всеобщим любимцем. Но дебаты о нем никогда не выливались в столь ожесточенные и непрекращающиеся бои, как споры о Месси и Роналду.

Отчасти причиной этого была временная привязка. Их взлет совпал с появлением другого дуэта, изменившего мир: Facebook и Twitter. Возникновение социальных сетей коренным образом изменило суть футбольного боления. Впервые в истории двое величайших в истории выходили на пик своих карьер в период, когда любой человек мог увидеть каждое их движение, каждый переступ, а за ним еще один переступ, в текущий момент. Для этого даже не нужно было высиживать их матчи целиком. Их соперничество разыгрывалось онлайн, в реальном времени.

Этот феномен помог вывести их обоих на такой уровень мировой суперзвездности, с которым не мог тягаться ни один другой спортсмен в истории. Они добились уровня узнаваемости, который обычно имеют только президенты США и папы римские. Их магнетизм можно измерить цифрами, и они умопомрачительны. У Месси почти вдвое больше подписчиков в Instagram, чем у Леброна Джеймса. У Роналду их на 50 миллионов больше, чем у Ким Кардашьян. У него больше фолловеров в Twitter, чем у самого Twitter.

Что более важно, их паства существенно превосходит даже паствы клубов, за которые они играют. Для многих их поклонников чувство привязанности, которое они испытывают к Месси или Роналду, гораздо глубже чувства привязанности к «Барселоне» или мадридскому «Реалу». Учтите, что фотографии в Instagram Роналду, где он чистит зубы, тренируется в бассейне или пьет кофе в домашних трусах, собирают вдвое больше лайков, чем фотографии, на которых он играет в футбол, изначально и сделавший его знаменитым. Изображение Роналду, отмечающего свой седьмой в карьере титул лиги в 2020 году, собрало на 10 миллионов лайков меньше, чем фотография, опубликованная днем ранее, на которой он позирует топлес рядом со своим Bugatti.

Временами кажется, что тот факт, что они играют в футбол, вообще не относится к делу. Они превратились в lifestyle-бренды, чья привлекательность выходит за рамки самого спорта, вдохновляя людей на такой уровень индивидуального обожания, который имеет гораздо меньше общего с профессиональными спортсменами и больше похож на маниакальное поклонение и культ личности, чаще ассоциируемый с поп-звездами, голливудскими актерами и знаменитыми парами.

«Люди постоянно нас сравнивают, – говорил Роналду. – Они даже сравнивают наших детей, то, как они растут, что делают в школе, кто из них быстрее, умнее».

Поскольку зарождение социальных сетей произошло в ту эпоху, когда футбол оказался порабощен индивидуализмом сильнее, чем когда-либо прежде, то невозможно отрицать и то, что Месси с Роналду тоже внесли в это свой вклад. Посмотрите, как за минувшие годы изменился ритуал Роналду перед пробитием штрафных, к примеру. На заре карьеры в «Манчестер юнайтед» он просто разбегался, запускал мяч в сторону ворот и срывал с себя футболку, празднуя гол. Но к моменту его перехода в «Реал Мадрид» это изменилось. Роналду теперь был звездой и хотел, чтобы все это знали. Когда раздавался свисток, он больше не бежал прямо к мячу. Он ждал. Глубокий вдох, взгляд зафиксирован на мяче, предвкушение нарастает и нарастает. Такое простое действие, как исполнение стандарта, трансформировалось в небольшой спектакль или 30-секундный рекламный ролик посреди матча. То же касается и серии пенальти, где Роналду обычно стремится наносить пятый удар, поскольку он сулит больше шансов на славу, несмотря на то что статистика показывает – у пенальти, пробиваемых раньше, взаимосвязь с успехом выше. Месси между тем был такой суперзвездой в собственной раздевалке, что после каждого выигранного с «Барселоной» трофея он оказывался рядом с кубком, а его партнеры – в очереди, ожидая возможности попозировать на совместной фотографии с ним.

Их магнетическая притягательность объясняет то, почему очередной безобидный спор «а кто лучше?», существующий во всех видах спорта, превратился в нечто куда более гадкое. Выбор Месси или Роналду – это не просто заявление о своих предпочтениях в отношении одного футболиста перед другим. Это стало почти что постулатом религиозной веры. Более 15 лет люди находили новые способы разругаться друг с другом на почве одного и того же простого вопроса, пусть даже основные доводы за это время едва ли изменились: Месси нужно доказать свою состоятельность в другом клубе, Роналду забивает только с пенальти, Месси – шарлатан, Роналду – плохой партнер, Месси проваливает ключевые матчи, Роналду – шарлатан и так далее. Спор о Месси – Роналду продолжался так долго, что даже дал толчок возникновению спора о споре. Почему мы не можем просто быть благодарными за двух величайших игроков в истории, без этих споров о том, кто же из них лучше? Да уж, конечно.

В другом, более вменяемом мире тот факт, что две суперзвезды, проведшие большую часть своих карьер на одной и той же позиции, могут быть столь кардинально разными стилистически, был бы поводом для праздника, напоминанием о фундаментальном разнообразии футбола. Однако в начале XXI века он лишь сильнее бесил людей. Поскольку их стили игры диаметрально противоположны друг другу, признание величия одного из них требует одного маленького допущения: что все наше понимание того, как следует играть в футбол, может быть ошибочно.

Их долгожительство в спорте тоже внесло свой вклад. Один только груз цифр, тирания рекордов и статистических показателей, которые они поставили или побили за эти годы, обеспечивает соперничающие фракции бесконечным потоком данных: их можно перекашивать, искажать и брать на вооружение в попытке окончательно доказать превосходство их кандидата. Невразумительные показатели вроде количества голов в ворота клубов из топ-8 в таблице или наибольшее число голов в Лиге чемпионов в ворота английских команд (без учета матчей на групповой стадии) используются для того, чтобы возвысить одного и очернить другого.

НО ОНИ ИГРАЮТ УЖЕ ТАК ДОЛГО, ЧТО ЗАЧАСТУЮ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ИЗМЕРИТЬ ИХ ВЕЛИЧИЕ – ЭТО СОПОСТАВИТЬ ИХ ДРУГ С ДРУГОМ.

Что порождает до странного безрадостный подход к вкушению футбола. Когда один из них делает нечто выдающееся, реакция публики часто фокусируется на другом и его выдающемся подвиге, который он совершил или же не совершил, чтобы сравняться с соперником. Даже участники голосования на «Золотой мяч», взвешивавшие не только их выступления в течение года, но и, как обязывала инструкция, учитывавшие и прошлую их историю, из года в год оказывались перед выбором между всего лишь двумя возможными вариантами.

«Тут почти как с собакой Павлова, – говорит Паскаль Ферре, редактор журнала France Football, заведующего этой наградой. – Когда приходит время голосовать, люди рассматривают его как время голосовать за одного или за другого».

Месси и Роналду могут сказать, что не чувствуют этого бремени – и большую часть времени они и правда не чувствуют. Но в нескольких редких случаях давление груза ожиданий едва не надломило их. И неслучайно, что это происходило в ситуациях, когда за ними пристально наблюдали их родные страны.

* * *

Лионель Месси никогда не представлял, что его карьера в сборной закончится в шумном коридоре стадиона в Нью-Джерси. Но вот он тут как тут, внутри «Мэдоулендс», вновь облаченный в футболку аргентинской сборной, пытается проглотить очередное поражение, горькое, как прокисшее молоко. Кубок Америки – 2016 стал провалом, как и каждый Кубок Америки, на котором он играл прежде. «Я размышлял об этом в раздевалке и решил, что это конец, – объяснял Месси, пока сборная Чили праздновала победу. – С национальной сборной все кончено. Как я сказал, это уже четвертый финал. К сожалению… я пытался выиграть, я хотел этого больше всего».

Месси было теперь 29 лет. Кубок Америки проходил четыре раза с тех пор, как Месси стал регулярно вызываться в сборную, а его Аргентина до сих пор не выиграла его. Организаторы даже подкинули ему бонусный турнир. Несмотря на то что кубок разыгрывался то в двух-, то в четырехлетние циклы, турнир 2016 года прошел спустя всего год после предыдущего розыгрыша. Официальной причиной было стремление отпраздновать столетний юбилей южноамериканского футбола проведением Copa America Centenario. Истинной же мотивацией было заработать больше денег на телевидении, маркетинге и продаже билетов для управляющего органа южноамериканского футбола, ассоциации КОНМЕБОЛ. Вот почему южноамериканский турнир проводился в Северной Америке. И в соответствии с непрекращающимися попытками мирового футбола устраивать больше матчей с громкими вывесками это была еще одна возможность вывести Месси на большую сцену.

А получилось лишь привлечь всеобщее внимание к его самому большому разочарованию. Месси теперь поучаствовал в трех финалах Кубка и проиграл их все: то до крайности надрывно и досадно, то абсолютно унизительно, а то и оба варианта сразу. В 2007-м Аргентину растоптала совершенно невзрачная сборная Бразилии, 3:0. Затем, в 2015-м, кровавая баня в финале против Чили, в которой команды набрали в совокупности 50 фолов за 120 минут игры, но не забили ни разу, завершилась победой Чили в серии пенальти. А в 2016-м сборная Чили сочла, что подход в духе «сначала-бьем-потом-задаем-вопросы» может сработать снова – тем более на стадионе, предназначенном для матчей NFL. Ставка сыграла. Очередные 0:0 привели к очередной серии пенальти и очередной чилийской победе, а Месси своим ударом с точки запустил мяч высоко над перекладиной. Раздавленный этим разочарованием, он с трудом мог найти ему логическое объяснение.

Это чувство было до боли знакомым. На протяжении всей его карьеры Месси преследовала странная динамика всякий раз, когда он надевал полосатую футболку Альбиселесте. В большинстве других мест талант мирового класса, появившийся из ниоткуда, боготворили бы, словно монарха. Бразилия окрестила Пеле O Rei, Королем. Украина сделала лучшего бомбардира в своей истории, Андрея Шевченко, менеджером национальной сборной еще до того, как ему исполнилось 40 лет. А Джорджа Веа, первого африканского игрока, выигравшего «Золотой мяч», так сильно почитали в родной Либерии, что впоследствии избрали президентом страны.

Но Аргентина была из тех стран, которые уже знавали величие на все времена. У болельщиков там был более взыскательный вкус.

ОНИ ОЦЕНИВАЛИ МЕССИ И МАРАДОНУ, СЛОВНО БОКАЛЫ С ИЗЫСКАННЫМ МАЛЬБЕКОМ – СРАВНЕНИЯ БЫЛИ НЕИЗБЕЖНЫ.

На поле их было трудно различить. Однако за его пределами в сознании фанатов особенно выделялись две вещи. (Удивительно, что ни одной из них не был образ жизни Марадоны, заядлого гуляки и тусовщика.) Во-первых, Месси был мальчиком, который сбежал. Он не проживал в Аргентине на постоянной основе с тех пор, как ему исполнилось 12, равно как никогда не играл на профессиональном уровне за клубы из родной страны. А кроме того, разговор о нем неизбежно обрывался одной фразой. Фатальный изъян в карьере Месси в глазах определенного круга болельщиков приравнивался к смертному греху.

Марадона выигрывал чемпионат мира. А Месси нет.

Ближе всего к этому он подобрался в 2014-м, на чемпионате мира в Бразилии, где все ожидали, что он будет тащить Аргентину по турниру с капитанской повязкой, в точности как он делал это в квалификации. Вот только Месси был изможден как физически, так и ментально, и это было видно. Он ни разу не забил в раунде плей-офф и пропал с поля в финале, в котором Аргентина проиграла Германии 1:0 в экстра-тайме. Однако по результатам голосования его все равно признали самым ценным игроком турнира – Зепп Блаттер, вручавший ему награду, позже назвал это решение «неверным».

Сабелья, менеджер сборной Аргентины, видел, как отчаянно Месси хотел в тот день в Рио взвалить себе на спину всю команду. Он знал, что ради своей страны он сделает на поле все, что угодно, – на тренировках Месси был не только самым опасным игроком атаки, но и самым умным защитником. Но Сабелье, как и его предшественнику, как и тем, кто сменял его впоследствии, пришлось столкнуться с осознанием. Один за другим тренеры сборной вынуждены были искать новые способы решить одну и ту же проблему.

ПРОБЛЕМА БЫЛА НЕ В МЕССИ – ПРОСТО НЕ МОГЛА БЫТЬ В НЕМ. ПРОБЛЕМА БЫЛА В ТОМ, ЧТО АРГЕНТИНА НЕ СООТВЕТСТВОВАЛА УРОВНЮ МЕССИ.

«Он ставил коллектив на первый план, выше индивидуальности и пожертвовал собой ради блага команды», – говорил Сабелья в 2014-м.

«Реальная сущность аргентинской команды затмевает великолепие Лео, – скажет четыре года спустя Хорхе Сампаоли. – Лео ограничен, потому что команда не так идеально слажена, как должна быть».

Новому Марадоне не помогало и то, что настоящий Марадона набрасывался на него со своего места на галерке. Перед Кубком Америки – 2016 Эль Диего прямо заявил, что, по его мнению, Месси недостает лидерских качеств, чтобы привести Аргентину к славе где бы то ни было. «Он замечательный человек, – говорил Марадона, – но у него нет характера». Он не был первым, кто считал так же.

Затем Марадона еще и сдобрил его раны солью, упомянув другой турнир, проходивший тем летом, чемпионат Европы во Франции. «Криштиану, без сомнений, главная звезда, – объявил он. – Он из тех игроков, которые способны в одиночку вывести свою команду в финал. Он олицетворение футбольной культуры. Любой, кто любит футбол, любит Криштиану».

Поэтому, когда Месси объявил в Нью-Джерси о завершении международной карьеры, он сказал, что сделал это «ради всеобщего блага».

«Я думаю, что этого хотят многие, – добавил он. – Они очевидно не удовлетворены – как и мы тоже – выходом в финал и отсутствием победы… Я провалился. Так что это конец».

Разумеется, никаким концом это не было. Спустя несколько месяцев Месси вернется в строй. Но в июле 2016-го, впервые в своей карьере, он признавал свое полное поражение. Окружение было не то, тактика была не той, отношение к делу было не тем. И вновь, попав в обстоятельства, отличные от структуры, привычной ему по «Барселоне», он был вынужден затыкать собой слишком много дыр одновременно. Это попросту не могло сработать.

Месси был готов уступить международный футбол всем остальным.

* * *

Новости о провале Аргентины дошли до Маркусси, южного пригорода Парижа, где Криштиану Роналду жил в персональном филиале рая. На тренировочной базе, позаимствованной у французской национальной сборной по регби, его окружало больше штанг, гантелей и тренажеров, чем ему доводилось когда-либо видеть в одном месте. Ситуацию улучшало еще и то, что там он играл за свою самую любимую команду на свете: сборную Португалии.

То, что Роналду до сих пор не жаловался по поводу нехватки успехов на международной арене, было сродни чуду. И чемпионат Европы, на который он приехал, едва ли мог начаться для него хуже. В стартовом матче Португалии противостояла Исландия, страна с населением в 330 тысяч человек – самая маленькая из стран, когда-либо отбиравшихся на крупные турниры. Потребовалось всего 11 исландцев, бьющихся не на жизнь, а на смерть, чтобы сдержать Роналду (ничья 1:1) и, по-видимому, сильно вывести его из себя своим подходом к игре. «Это просто невероятно, – говорил он. – Мы изо всех сил пытались выиграть матч, а Исландия не пыталась вообще ничего. Это, на мой взгляд, свидетельствует о менталитете маленькой команды, с таким ничего не добиться на турнире».

Исландцы, впоследствии выбившие сборную Англии, могли только посмеяться. А ненавистники Криштиану продолжали хихикать, когда он смазал пенальти в следующем матче группового этапа против Австрии. Португалия оказалась в ситуации, когда ей всерьез грозил вылет с турнира.

Но в то лето, когда лидерские качества Месси попали под огонь критики, Роналду решил, что будет распоряжаться своим временем во Франции так, словно он был генералом Паттоном, с боем прорывающимся из Нормандии. Каждый матч, каждый командный обед предоставляли ему очередную возможность для показной демонстрации своего командирского статуса. (Однако в отличие от Паттона, он не позволял себе давать людям пощечины.) Вот почему вечером после игры с Австрией Роналду созвал игроков на собрание в отеле команды. Его послание было кратким.

«Парни, мы еще живы».

Португалия набрала всего два очка за две игры, но организаторы Евро случайно оказали ей услугу еще много лет назад, когда договорились о расширении состава участников турнира. Теперь это было соревнование на 24 команды, а не на 16, а потому парочка сборных, финишировавших на третьем месте в группе, сохраняла шансы на выход в плей-офф. И если Португалия станет одной из этих команд, в этом не будет ничего постыдного, потому что самое важное – это пройти дальше. Криштиану еще не был готов отправляться домой.

Португалии требовалось набрать хотя бы одно очко в игре с Венгрией, и он забил дважды, чем помог своей команде сыграть вничью 3:3. Затем, в 1/8 финала, он организовал победный гол на 27-й минуте экстра-тайма, вскрыв оборону Хорватии и вынудив ее вратаря отбивать мяч – вот только на отскоке первым оказался Рикарду Куарежма, добивший мяч в сетку. Роналду праздновал гол так, будто забил сам.

В четвертьфинале против Польши он снова не забил, а ничья 1:1 перетекла в серию пенальти. Тогда-то Роналду и дал всем прочувствовать свое присутствие. Он взял на себя задачу собрать и встряхнуть состав и настоял, чтобы нервничавший Жоау Моутиньо вышел бить пенальти. «Ты хорошо их бьешь! – кричал он на поле. – Если промажешь, хрен с ним. Будь сильным… Теперь все в руках Господа».

А ТАМ, ГДЕ ГОСПОДЬ ПОМОЧЬ НЕ МОГ, НА ПОМОЩЬ ПРИХОДИЛ САМ РОНАЛДУ.

После того как Португалия реализовала все пять ударов в серии против Польши, Криштиану вывел свою команду вперед в полуфинальной игре с Уэльсом, и этот гол стал решающим для победы. Спустя четыре недели после катастрофического старта на Евро – и через девять дней после того, как Месси раз и навсегда ушел из международного футбола, – Роналду вернулся в финал крупного турнира с Португалией. Он был рожден, чтобы быть там. И теперь ему оставалось лишь обыграть главного фаворита, сборную страны-хозяйки, на глазах у 80 тысяч ее болельщиков.

Двенадцатью годами ранее, в его единственном до той поры международном финале, Роналду и Португалия сами были в роли главного фаворита и хозяина турнира. Но тот вечер в Лиссабоне обернулся катастрофой: команда каким-то образом умудрилась проиграть матч скромной сборной Греции 1:0. В этот раз, говорил себе Роналду, все будет по-другому. В конце концов, ведь именно он будет выводить команду на поле в качестве лидера. Криштиану был уже далек от того 19-летнего нагловатого паренька, каким он был в 2004-м, теперь он больше походил на Ахиллеса, живое вдохновение на поле боя, человека, неотделимого от своей величественной роли. (Отличие было в том, что Роналду всегда был готов к появлению телекамер: рядом со своим шкафчиком на «Бернабеу» он держал ведро со льдом, но не для того, чтобы снять отек на колене после игры, а чтобы уменьшить послематчевую одутловатость лица.)

Но в важнейшем матче своей жизни Роналду смог продержаться на поле всего лишь 23 минуты.

После того как игрок сборной Франции Димитри Пайет врезался в него в начальной фазе матча, Роналду обнаружил, что с трудом может бегать. Резкая боль пронзала его левое колено всякий раз, когда он отталкивался от газона. Он пытался продолжить игру и, стиснув зубы, хромал по полю, но колено не давало ему разбегаться. Когда прошло меньше четверти матча, Роналду упал на газон в слезах.

Он достаточно долго приходил в себя, умоляя физиотерапевтов перевязать ему колено и оставить в игре, хотя сканирование, проведенное впоследствии, показало, что он растянул медиальную коллатеральную связку. Бандаж позволил ему провести на поле лишь несколько дополнительных секунд. После очередного болезненного ускорения Роналду сигнализировал скамейке, что продолжать не может. Он сорвал с руки капитанскую повязку, понимая, что финал для него окончен. Под бурные овации публики на «Стад де Франс» его унесли с поля на носилках.

На протяжении 15 минут Роналду, вернувшийся в почти пустую раздевалку, был безутешен. Он рыдал, пока его партнеры на поле пытались сдерживать французских форвардов. Доктор щупал и осматривал его колено. Первой хорошей новостью стали слова о том, что, по его мнению, операция Роналду не потребуется. Потом, когда врач привел в порядок повязку на его колене, горстка людей в раздевалке обратила внимание на внезапную перемену настроения Криштиану, словно он вдруг вспомнил, что на поле идет финальный матч.

Роналду было необходимо быть рядом с партнерами. А его партнеры, шокированные его ранним уходом с поля, нуждались в его поддержке. Он натянул тренировочный костюм ментолового цвета и свежую пару кед и приготовился выступить с речью в перерыве.

«Слушайте, народ, – сказал он им в перерыве, когда счет в матче все еще не был открыт. – Уверен, что мы выиграем, поэтому крепитесь и боритесь».

К началу второго тайма Роналду снова встал на ноги и принялся метаться вдоль бровки, словно тень Фернанду Сантуша, только более высокая и мускулистая. Весь стадион мог видеть, как Криштиану выкрикивает инструкции, размахивает руками и сообщает португальским игрокам, что нужно делать. Для любого, кто не сидел на португальской скамейке в тот момент, все выглядело так, словно Роналду из кожи вон лез, чтобы украсть всеобщее внимание, а с ним и менеджерскую должность Сантуша. Однако выяснилось, что это как раз был тот единственный случай, когда Криштиану не строил из себя диву. Он попросту повторял каждое слово, вылетавшее изо рта его тренера, с фантастической громкостью. У Сантуша просто сел голос.

Те немногие указания, которые удавалось доносить Сантушу, очевидно работали. Франция транжирила момент за моментом, а Португалия гнулась, но не ломалась. Зрелище было, бесспорно, скверным. Но в пути Португалии на этом турнире не было места красоте и зрелищности. Эта команда не выиграла ни единого матча в основное время вплоть до полуфинала. Она держалась на трех столпах: каторжном труде, дисциплине и доставке мяча Криштиану. Когда Криштиану перестал быть доступным вариантом, у Португалии не оставалось другого выбора, кроме как удвоить усилия по двум остававшимся направлениям и надеяться, что ей удастся поймать контратаку.

На 109-й минуте, в разгар экстра-тайма, они эту контратаку поймали.

Ее воплощением стал вышедший со скамейки 28-летний уроженец Гвинеи-Бисау по имени Эдер, имевший на своем счету всего три гола за сборную. Находясь на расстоянии чуть меньше 20 метров от ворот, он сбросил с себя одного защитника, а потом пробил, попав между ног другому и точно в нижний угол ворот, чем вызвал слезы у Роналду, заплакавшего, кажется, уже в десятый раз за вечер.

«МЫ ЛИШИЛИСЬ НАШЕГО ГЛАВНОГО ИГРОКА, ЧЕЛОВЕКА, СПОСОБНОГО ЗАБИТЬ ГОЛ В ЛЮБОЙ МОМЕНТ, – ВСПОМИНАЛ ПОРТУГАЛЬСКИЙ ЗАЩИТНИК ПЕПЕ. – НО МЫ БЫЛИ НАСТОЯЩИМИ ВОИНАМИ НА ПОЛЕ. МЫ ПООБЕЩАЛИ, ЧТО ВЫИГРАЕМ ТИТУЛ РАДИ НЕГО».

Одиннадцать минут спустя Португалия завоевала первый значимый трофей своей футбольной истории. А Криштиану Роналду стал чемпионом Европы. После неудачной попытки играть через боль он теперь веселился через боль – на поле, в раздевалке и на обратной дороге в Маркусси. То, что он оказался в эпицентре празднований, было неизбежно, но его партнеры были не против. Наоборот, Эдер сказал: «Он все равно придавал нам сил и храбрости». И хотя Роналду даже не участвовал в игре большую часть финального матча, команда понимала, что вывел ее туда он. Роналду стал настолько необходим Португалии, что умудрялся оставаться ее самым важным игроком, даже не касаясь мяча.

Так что вполне логичным было то, что именно Роналду – капитан, талисман и рупор тренера на полставки – выступил с торжественной речью в португальской раздевалке на «Стад де Франс». «Всем игрокам, всем сотрудникам, всем причастным к этому завоеванию, – сказал он, стоя с голым торсом, – никто не верил в Португалию, но правда в том, что мы это сделали… Я очень счастлив. Это один из самых счастливых дней моей жизни».

Часть III. Сумерки богов

Глава 9

Криштиану Роналду был в бешенстве.

Однажды вечером в конце 2016 года он безо всякого предупреждения вызвал свою команду друзей, советников и прихлебателей на чрезвычайную встречу в Ла Финка, престижном закрытом коттеджном поселке неподалеку от Мадрида, где у него и Жорже Мендеша были просторные виллы. Сначала они собрались у Роналду, а после мигрировали в гостиную дома Мендеша, где все расселись по местам, кроме Криштиану. Он был слишком возбужден, чтобы сидеть спокойно.

Имя Роналду раз за разом всплывало в громадном массиве документов, который раскопал португальский хакер по имени Руи Пинту, а опубликовал немецкий журнал Der Spiegel. Проект был известен под названием Football Leaks. Опираясь на базу из 18 с лишним миллионов документов, затрагивавших десятки игроков и клубов, расследователи представили финансы Роналду как широкую сеть офшорных холдингов и фиктивных компаний, предположительно учреждеенных для сокрытия доходов от государственного налогового ведомства Испании. Его застали врасплох, и он чувствовал, что вокруг него много тех, кому следует предъявить обвинения.

«Я говорил вам! – кричал он, показывая пальцем на людей, сидевших в комнате. – Я не хочу никаких проблем. А теперь вы мне их устроили».

Среди присутствовавших были все члены ближнего круга Роналду, начиная с Мендеша и финансового советника, нанятого Мендешем, до Рикарду Регуфе, бывшего представителя Nike, который сначала курировал взаимоотношения компании с CR7, а потом стал работать на него самого. Все они были знакомы с Криштиану на протяжении большей части его карьеры, в течение которой он сколотил несусветное состояние, заодно позволив разбогатеть и им. Никто из них не мог успокоить Роналду.

Тирада продолжалась и продолжалась, если верить человеку, присутствовавшему при ней. Роналду был сыт по горло своей командой, сыт по горло тем, что все вечно суют свой нос в его дела, сыт по горло Испанией. В погоне за шокирующим заголовком Football Leaks ранее опубликовал информацию о контракте Роналду с саудовским оператором сотовой связи, по которому он получил 1,1 млн евро за один день рекламных фотосессий. Но теперь на всеобщее обозрение были вывалены изощренные схемы работы всей его финансовой империи. Файлы содержали такое множество подробностей внутренней кухни, что многие из них стали открытием для самого Роналду, чья персональная репутация трещала по швам в режиме реального времени.

«Я плачу вам, чтобы избегать проблем, – говорил он своим советникам. – А когда проблемы появляются, всплывает мое имя, а не ваше!»

С тех пор как Криштиану стал профессионалом, его жизнь организовывала компания Gestifute, учрежденная Жорже Мендешем на заре его агентской карьеры в 1996 году. Она вела переговоры по контрактам, управляла его деньгами и находила для него спонсорские сделки. Согласно данным Der Spiegel, в 2015-м, на 13-м году его карьеры, документы Gestifute свидетельствовали о том, что личное состояние Роналду приближается к цифре 227 млн евро, хотя, скорее всего, это была лишь приблизительная оценка. Агентство Мендеша, по словам близких к нему источников, заведует такой сложной структурой, что сам Криштиану понятия не имеет, насколько он на самом деле богат.

Но, какими бы ни были цифры, большая часть этих денег удерживалась где-то далеко от него. Почти весь доход, извлекаемый им за пределами поля, циркулировал по земному шару, перемещаясь между Бермудами, Гонконгом, Панамой, Швейцарией и Британскими Виргинскими островами – эдакой Лигой чемпионов банковской тайны.

Там, где не фигурировало непосредственно имя Криштиану, всегда присутствовали связанные с ним прокладки. «Файлы Роналду» были испещрены упоминаниями офшорных компаний, таких как Brockton Foundation. Учрежденная в Панаме в феврале 2003-го, еще до перехода Роналду в «Манчестер юнайтед», эта компания контролировала все его маркетинговые права, а это означало, что каждый доллар, заработанный им на контрактах со спонсорами, проходил через эти структуры. Преимущество регистрации компании в Панаме заключалось в том, что Brockton невозможно было вынудить раскрыть информацию о том, в банках каких юрисдикций хранились деньги, и том, где могли иметься задолженности по налоговым выплатам. В 2004 году эти функции были возложены на компанию под названием Tollinn Associates, расположенную на Британских Виргинских островах, еще одной зоне льготного налогообложения. А в конечном счете они были переданы некой Multisports & Image Management, зарегистрированной в Ирландии. Установленный в этой стране корпоративный налог в размере 12,5 %, самый низкий во всем Европейском союзе, сделал ее излюбленным местом для компаний куда более крупных, чем ООО «Криштиану Роналду», например, Apple и Google.

Сами по себе офшорные банки не являются чем-то незаконным. Но они становятся проблемой, когда их используют для обхода налоговых юрисдикций, что является первопричиной существования офшорных банков в принципе. Этих откровений, связанных с бухгалтерскими делами Роналду, оказалось достаточно, чтобы возбудить интерес испанских расследователей, принявшихся ворошить его финансы в конце 2015-го. Роналду отрицал любые неправомерные действия со своей стороны и настаивал, что всегда уплачивал свои налоги вовремя и в полном объеме.

На самом деле Роналду (как и любой другой звездный иностранец, работавший в Испании) пользовался чрезвычайно привилегированным положением у налоговиков в первые годы своего пребывания в стране благодаря так называемому Закону Бекхэма. Это был законодательный акт, принятый в 2005 году Хосе Марией Аснаром, бывшим премьер-министром Испании и завсегдатаем Palco на «Бернабеу», с целью сделать страну более привлекательным местом для иностранного таланта всех мастей, от спортсменов до музыкантов и ученых.

Но мало кто извлек из него такую выгоду, как «Галактикос» Флорентино Переса, для которых эта лазейка стала сродни пустым воротам. Игроки, переезжавшие в Испанию, получали особый статус, ограничивавший их налоговые отчисления с испанских доходов цифрой в 25 % – как если бы они были испанскими гражданами, прожившими за пределами страны больше десяти лет. Все прочие лица в их налоговой группе раскошеливались почти на 50 %. Эта мера была отменена в 2010 году для спортсменов, зарабатывавших свыше 600 тысяч евро в год, однако все, кто переехал в страну до этого срока, унаследовали льготы на долгие годы вперед.

Комбинация из изменений в законодательстве и колоссальных утечек информации оказалась вполне достаточным стимулом, чтобы налоговые органы принялись раскапывать бухгалтерию футболистов. А в случае Роналду им не потребовалось много времени, чтобы засечь потоки наличности, утекавшие куда угодно, только не в испанскую казну. Это привело к тому, что к 2017 году испанские власти пришли к выводу, что порядка $16,7 млн этих циркулировавших денег были утаены им от государства в период с 2011 по 2014 год. Роналду были предъявлены обвинения по четырем эпизодам налогового мошенничества – включая три эпизода махинаций с «отягчающими» обстоятельствами, – тянувшим на возможные семь лет тюремного срока. Суд тянулся до 2019 года, когда Роналду наконец признал вину и принял приговор в виде двух лет условного лишения свободы плюс штрафа.

ЛИЧНО ПОЯВИВШИСЬ В ЗАЛЕ МАДРИДСКОГО СУДА В ЧЕРНОЙ ВОДОЛАЗКЕ, ЧЕРНОМ БЛЕЙЗЕРЕ И БЕЛЫХ КРОССОВКАХ, ОН ОТКУПИЛСЯ ОТ ПРОБЛЕМ, ЗАПЛАТИВ ИСПАНСКОМУ ГОСУДАРСТВУ $21,6 МЛН.

Потеря денег была болезненной, но причины, по которым возникла вся эта неразбериха, были еще более неприятными. Вся эта история ясно показала, что менеджмент его собственного состояния был для Роналду тайной, покрытой мраком. Исключительная сосредоточенность Роналду на превращении в лучшего футболиста мира не могла подготовить его еще и к превращению в одного из богатейших спортсменов планеты. А примерно в это же время Nike готовился обогатить его еще больше: компания собиралась заключить с ним пожизненный спонсорский контракт, всего лишь третий в своей истории, после аналогичных контрактов Майкла Джордана и Леброна Джеймса. Однако, когда дело дошло до управления этими деньгами, Роналду знал только то, что ему сообщал Мендеш, человек, которому было лучше знать – так по умолчанию считал сам Роналду. И вот, стоя в гостиной своего агента в 2016 году, Роналду вдруг осознал: он не знает, кто и что творит с этими деньгами. Всякий раз, когда ему хотелось добавить в свой гараж очередной спорткар или запрыгнуть на борт частного джета, платежи проходили без сучка и задоринки, но у него не было ни малейшего понятия о том, откуда они поступали, как вкладывались или даже то, как много денег у него на самом деле было. А самое главное, теперь Роналду видел, что в любой момент времени в его жизни мог всплыть целый айсберг обязательств – и на всех них стояла его подпись.

«Ты мне говоришь подписывать, я подписываю, – орал он на Мендеша. – Что я, мать твою, знаю про Британские Виргинские острова?»

* * *

Но финансовые разоблачения были не самым дискредитирующим заголовком, появившимся в прессе вследствие работы Football Leaks. Им стало последовавшее вскрытие информации о том, что в 2009 году женщина по имени Кэтрин Майорга обвинила Роналду в изнасиловании.

Это ранее неизвестное обвинение было впервые опубликовано в Der Spiegel в 2017 году и строилось на тех данных, которые журнал получил от хакера Пинту. В них рассказывалось о том, как Роналду, проводивший свой летний отпуск – 2009 в Лас-Вегасе, познакомился с Майоргой в VIP-зоне ночного клуба Rain на игорном курорте Palms Casino Resort, после чего пригласил ее в свой номер в пентхаусе отеля. Когда они оказались там, Роналду изнасиловал ее, несмотря на ее повторявшиеся просьбы прекратить – эта информация содержалась в данных Football Leaks и гражданском иске, поданном в окружной суд округа Кларк.

«Когда Криштиану Роналду завершил сексуальное насилие над истицей, – гласил иск, – он позволил ей покинуть спальню, сказав, что он сожалеет о содеянном и что обычно он ведет себя как джентльмен». Подрабатывавшая моделью Майорга, которой на тот момент было 34 года, незамедлительно сообщила о предполагаемом сексуальном насилии в полицию Лас-Вегаса, не упомянув Роналду по имени – она указала лишь, что насильником была «широко известная знаменитость». Не упоминала она и о том, где конкретно произошел инцидент. Но, как позднее заявили ее адвокаты, полиция ее подвела. Вместо того чтобы перейти к следующему этапу риска, офицеры, с которыми разговаривала Майорга, предупредили ее, что знаменитость, кем бы она ни была, вероятнее всего, обвинит ее в клевете и попытке вымогательства.

Вскоре Роналду доказал их частичную правоту. В редком публичном заявлении, опубликованном его командой юристов, он говорил: «Изнасилование – отвратительное преступление, которое противоречит моему естеству и всему, во что я верю. Как бы мне ни хотелось очистить свое имя, я отказываюсь подыгрывать спектаклю, устроенному в СМИ людьми, которые стремятся сделать себе рекламу за мой счет».

Поскольку полиция не знала, где именно произошло насилие, она не стала долго заниматься этим делом. Кроме того, полицейские сообщили, что видеодоказательства, подтверждающие факт контактов Майорги с Роналду в тот вечер, пропали. Но поскольку Майорга сообщила об инциденте незамедлительно и прошла медицинское освидетельствование, зафиксировавшее несколько ссадин, срока давности у этого дела обозначено не было – таково местное законодательство, – а это значит, что впоследствии его можно было бы снова открыть. То, что оно всплывет когда-либо в будущем, казалось маловероятным после того, как Майорга согласилась взять 375 тысяч долларов от юристов Роналду в обмен на подпись под соглашением о неразглашении (NDA). Но движение Me Too, набравшее ход к 2017 году, придало храбрости многим женщинам, пережившим сексуальное насилие, и они стали публично высказываться и проливать свет на безудержное и вероломное использование NDA влиятельными мужчинами с целью заставить замолчать своих обвинительниц. Нарушив свое молчание, Майорга надеялась поведать свою версию истории и объяснить, какой разрушительный эффект на ее жизнь оказала та ночь в Лас-Вегасе. Ее адвокаты заявляли, что последствия насилия спровоцировали у нее «посттравматическое расстройство и серьезную депрессию», которые «препятствовали ее участию в переговорах по соглашению о неразглашении».

Документы Football Leaks якобы демонстрировали переписку между Роналду и его командой юристов, в которой он давал ответы на опросник касательно своей встречи с Майоргой. В нем он признавал, что действовал силовым путем и против ее воли. Международная команда Роналду из юристов, частных сыщиков и антикризисных менеджеров, возглавляемая адвокатом знаменитостей Дэвидом Чесноффом, утверждала, что документы, полученные Football Leaks, являются сфабрикованными.

В социальных сетях каждый новый виток этого дела обсуждался легионами фанатов, которые внезапно все как один стали экспертами по законодательству штата Невада – людьми, спешно отвергавшими реальный травматический опыт, пережитый женщиной, которую он никогда в жизни не видели. Обвинения широко освещались прессой по всему миру, однако оставались странным образом оторванными от преобладавшего обсуждения его свершений на поле. Роналду парировал их многократными отрицаниями и уверенностью в том, что, если он подождет достаточно долго, конъюнктура европейского футбола, привыкшего перескакивать с темы на тему, изменится и история сама собой отойдет на задний план. Дальнейшее ее развитие было затруднительно после того, как расследователи, повторно открывшие дело, выдали ордер на ДНК-тест, но обнаружили, что никоим образом не могут принудить Роналду, находившегося по другую сторону Атлантики, предоставить его образец ДНК.

В июле 2019 года округ Кларк наконец объявил о том, что отказывается вести уголовное преследование по данному делу. «На основании изученной информации, предоставленной на данный момент, – сообщал офис окружного прокурора, – не представляется возможным в полной мере без сомнений доказать справедливость обвинений в адрес Криштиану Роналду в сексуальном насилии».

Майорга тем не мерее продолжила прилагать усилия в продвижении своего гражданского иска, подав его в федеральный суд, где бремя доказывания – это просто «наличие более веских доказательств», а не принятый в уголовном праве стандарт «в полной мере без сомнений».

НА СЕРЕДИНУ 2022 ГОДА ДАННЫЙ ГРАЖДАНСКИЙ ИСК ВСЕ ЕЩЕ НАХОДИТСЯ НА РАССМОТРЕНИИ.

* * *

Проблемы Лионеля Месси с законом имели строго фискальный характер.

Поскольку финансовую сторону его жизни организовывали его отец и шайка специально отобранных советников из Испании и Южной Америки, он с радостью игнорировал все, что выходило за рамки белой разметки футбольного поля. У него были его голы, его дом, его собака, его дети и его супруга Антонелла, с которой он был знаком с детства. Для Месси счастье рождалось из простоты. Вполне вероятно, что он никогда в глаза не видел налоговых деклараций.

Однако эти отчеты стали для него большой проблемой в 2013 году, когда Месси и его отец Хорхе тоже попали под гребенку испанских налоговых органов, проверявших налоговые выплаты футболистов. Их обвинили в уклонении от уплаты 4,1 млн евро в период с 2007 по 2009 год. Как и в случае с Роналду, конкретное беспокойство вызывали спонсорские выплаты, которые выводили в офшоры, подальше от алчущих глаз налогового ведомства Испании. (Месси не извлек выгоду из Закона Бекхэма, потому что являлся гражданином Испании с тех пор, когда «Барселона» пыталась отвадить другие клубы, которые им интересовались.)

В итоге дело дошло до слушаний, и в июне 2016-го, за несколько дней до отъезда на юбилейный Кубок Америки, Месси пришлось явиться на суд в Гаве, в округе по соседству с Барселоной, где он проживал. Его стратегией было оправдываться незнанием. Лео утверждал, что не мог знать о ситуации со своими налогами, потому что это было работой Хорхе. А Хорхе не мог знать, потому что это было работой юристов и бухгалтеров. Банковскую структуру всех выплат Месси, не относившихся к его зарплате – она была организована еще в годы первых его спонсорских контрактов и задействовала фиктивные компании, зарегистрированные в Уругвае и Белизе, – специалисты объяснили Хорхе, который лишь кивал и поддакивал. Но в суде он стал говорить, что не понимал ее до конца.

«Для меня это все равно что китайский», – сообщил он судье.

Что же до Лео, то в отношении собственных финансов он следовал принципу «нужной информации». «Я не думаю, что нужно было обязательно информировать его обо всем происходящем», – говорил Хорхе.

Месси тоже придерживался этой линии защиты, даже в условиях жесткого допроса со стороны обвинителей.

«Так вы, получается, подписывали контракты с закрытыми глазами?» – спрашивали они.

«Я подписывал их, потому что доверяю своему отцу, и мне и в голову никогда не приходило, что он может меня обманывать», – сказал Лео.

Суд это не впечатлило. В следующем месяце Лео впаяли 21 месяц условного тюремного заключения и штраф в размере 2,1 млн евро. Хорхе тоже получил 21 месяц тюрьмы условно и штраф на сумму 1,6 млн евро. Лео лишь хотел заплатить штраф и побыстрее убраться оттуда.

Проблемы Месси и Роналду с налоговыми органами не были уникальными. Примерно в то же время испанское государство решило активизировать борьбу со всеми высокооплачиваемыми спортсменами. Новости о том, что власти прорабатывают очередную футбольную персону, появлялись с тревожной регулярностью. Жозе Моуриньо, еще одного клиента Мендеша, тоже обвинили и признали виновным в налоговом мошенничестве, как и нескольких партнеров Месси по «Барселоне». Даже за пределами Испании власти знали, что бухгалтерия футболистов – прекрасное место для охоты.

У НЕЙМАРА В БРАЗИЛИИ ТОЖЕ СЛУЧИЛИСЬ КОНТРЫ С ВЛАСТЯМИ, И В МАРТЕ 2016-ГО ЕМУ БЫЛ ВЫПИСАН ШТРАФ НА $52 МЛН.

«Барса» мало что знала о том, что происходит с зарплатами футболистов после того, как они им выплачиваются, равно как и о прочих их доходах. Но когда встал вопрос о защите своей главной суперзвезды, клуб оказался достаточно осведомлен, чтобы оказать Месси безусловную поддержку. Поэтому «Барселона», недолго думая, опубликовала заявление сразу после постановления испанской налоговой инспекции, выложив его по соседству со свежими фотографиями с тренировки на своем официальном сайте.

«Клуб в согласии с государственной прокуратурой считает, что игрок, скорректировавший свое поведение в отношении испанской налоговой инспекции, никоим образом не подлежит уголовной ответственности», – писала «Барса».

Это не слишком-то улучшило настроение Месси. Почувствовав, что суд из кожи вон лез, стараясь наказать его в назидание другим, он был так недоволен, что впервые в своей жизни стал всерьез обдумывать вариант с уходом из «Барселоны». Проблема была в том, что список клубов, в которые мог перебраться такой игрок, как Месси, был короче самого Месси.

Любой вариант в Испании исключался, поскольку его уровню там действительно соответствовал лишь один клуб, но Месси не мог даже помыслить о переходе в «Реал Мадрид» Роналду, хотя Флорентино Перес мечтал об этом всегда. Германия тоже отпадала, учитывая неприязнь Месси к холодному климату. Таким образом, оставалась всего горстка топ-лиг, где ему нужно было отыскать фантастически богатую команду, которая могла позволить себе платить ему зарплату. А в тот момент не было более богатых команд, чем клубы английской Премьер-лиги.

«Челси» взвешивал вариант с переходом Месси в 2013-м, когда Adidas, по слухам, был готов оплатить как минимум половину суммы его трансфера, лишь бы только вызволить свою икону из найковской футболки «Барселоны» и облачить ее в синие цвета команды, которую спонсировал. Беда была в том, что Месси терпеть не мог лондонский клуб еще со времен их первых баталий в Лиге чемпионов. «У нас есть игроки, которые ненавидят «Челси» больше, чем «Реал Мадрид», – говорил он News of the World в 2006-м. – Я и подумать не мог, что сам буду такое говорить».

Но другая английская команда недавно вдруг сделалась очень привлекательной. Нувориши из «Манчестер Сити» не только имели предостаточно денег, но еще и наняли человека, который знал игру Месси так, как никто другой на планете – в 2016-м году менеджером клуба стал Пеп Гвардиола. Поэтому Месси решил позвонить. Что потребуется для того, чтобы покинуть «Камп Ноу», воссоединиться с Пепом и попробовать еще раз выиграть Лигу чемпионов? «Сити» был готов слушать.

«Он чувствовал, что подвергается гонениям в Испании, – говорит человек, непосредственно знакомый с содержанием разговора. – Он не считал, что к нему там относятся справедливо».

На протяжении большей части жизни Месси идея связаться с клубом вроде «Манчестер Сити» выглядела бы абсолютно нелепой. А все потому, что на протяжении большей части своей истории «Манчестер Сити» не был привлекательным клубом для плеймейкеров экстра-класса из Южной Америки – ему больше подходили английские синие воротнички с именами вроде Колин и Майк. Но теперь в пользу «Сити» говорило сразу несколько факторов, которые Месси прежде не брал в расчет, по крайней мере до того, как не совершил весьма накладную поездку в испанский суд. Клуб мог похвастаться четким планом развития, безграничными амбициями и менеджером, прекрасно знавшим, как нужно выстраивать команду вокруг блистательной «десятки».

И хотя Месси наводил справки, переход так и не состоялся. У «Сити» попросту не нашлось возможности заплатить ту сумму отступных, которая назначила за него «Барселона» и которая теперь превыше полмиллиарда долларов. Месси пришлось остаться испанским налогоплательщиком.

Что же до «Сити», то клуб счел, что сможет прожить и без него.

* * *

То, что «Манчестер Сити», клуб, игравший во втором английском дивизионе не далее как в 2002 году, вообще мог реалистично оценивать вариант с переходом Месси и оплатой его трансфера – а затем решить, что вовсе не нуждается в нем, – многое говорит о той силе, которая стремительно видоизменяла футбольный ландшафт в 2010-е годы: речь о масштабных инвестициях из богатых нефтью стран Залива.

Мало кто мог это предсказать в эпоху первого финансового бума в футболе в 1990-е. Клубы, которыми обычно владели и управляли богатые бизнесмены из местных, трансформировали взрывной рост доходов от телеправ, спровоцированный английской Премьер-лигой. И спустя более века с момента возникновения футбола как спорта инвесторы увидели его в новом свете: владение клубом и в самом деле может быть денежным бизнесом. Деньги полились со всего света, ибо масштабно мыслящие толстосумы стали искать возможность заработать на всемирной популярности футбола.

Но после первой волны иностранных владельцев в 2000-е – которую возглавляли такие люди, как Роман Абрамович, российский олигарх, владевший «Челси», и семейство миллиардеров Глэйзеров, владевших «Манчестер юнайтед», – новая поросль инвесторов стала приходить в футбол в поисках чего-то совершенно иного. Им было наплевать на прибыли, потому что для суверенных фондов благосостояния из стран Залива футбольная экономика была лишь каплей в море нефти. Эти баснословно богатые инвесторы хотели купить платформу.

Первыми в дело вступили Объединенные Арабские Эмираты. ОАЭ, основанные в 1971 году как содружество королевств в пустыне, потратили первые три десятилетия своего существования на внутренний рост и развитие. Страна, ранее известная своими ныряльщиками за жемчугом, теперь собиралась строить свое благосостояние на энергетике и недвижимости. Катар, также основанный в 1971 году и богатый природным газом, не отставал. Эти молодые страны представили свои проекты в документах, которые назвали «Ви2дение-2030»: это были концепции устойчивого развития, но прежде всего наращивания глобального влияния.

«Катар находится на перепутье, – писало правительство Катара в 2008 году в документе, раскрывавшем его видение будущего. – Обширные богатства страны открывают немыслимый прежде горизонт возможностей и масштабных вызовов».

На вершине списка вызовов было создание имиджа. Эти страны были не только относительно маленькими; считалось, что они с подозрением относятся к Западу, чересчур зависят от нефти и не обременяют себя соблюдением прав человека.

МИР СПОРТА, НИКОГДА НЕ ОТКАЗЫВАВШИЙСЯ ОТ ДАРМОВОГО ДОЛЛАРА, СТАЛ ДЛЯ НИХ ИДЕАЛЬНЫМ ПАРТНЕРОМ.

ОАЭ и Катар разработали стратегии, предполагавшие активные действия на трех фронтах: спонсорство, проведение турниров и, наконец, полноценное владение организациями.

Спонсорство было легкой частью плана. Они могли разбрасываться деньгами и поднимать узнаваемость имени без необходимости развивать какую-либо инфраструктуру. Войти в игру с проведением турниров было чуть более сложной задачей, но и она была быстро решена. Вначале Дубай и Абу-Даби фокусировались на проведении гольф-уик-эндов и теннисных турниров, а также скачек на лошадях и этапов «Формулы-1». Звезды съезжались со всего света – а с ними и люксовые бренды из Швейцарии, – чтобы рекламировать свою продукцию на одном из самых зажиточных рынков на планете. А что на этих рынках покупалось помимо часов, туфлей и сумочек? Налет светскости и утонченности.

Но ничто не могло сравниться с тем, чтобы упасть на хвост глобальной популярности футбола. В 2008 году группа, возглавляемая братом правителя Абу-Даби, приобрела проблемный актив под названием «Манчестер Сити», решившись на один из самых дерзких проектов по выстраиванию имиджа с нуля, какие только видел спорт. За счет достаточного количества денег они собирались выстроить команду-победителя. А за счет найма самых одаренных людей собирались сделать этого победителя таким сильным, что провал ему не грозил. Для миллионов людей эта изящная, умная чемпионская машина станет первой точкой соприкосновения с Абу-Даби. Стратегия была четко обозначена с самого начала.

«Если вы собираетесь развивать свою страну и ищете возможность выйти на мировую арену, – говорил бывший генеральный директор «Сити» Гарри Кук покупателям из Залива, – мы станем прокси-брендом вашей страны».

Именно во время смены владельцев в 2008 году «Сити» в первый раз зондировал почву на предмет перехода Месси. Но заигрывания меньше походили на встречу взглядов на переполненном танцполе и больше на попытку познакомиться в автобусе, когда на человека «случайно» проливают кофе. Предложение «Сити» в размере 50 млн евро в последний день трансферного окна того лета было чистой воды недоразумением, вызванным недопониманием в лондонском офисе «Сити». «Барселона» даже толком не признала факта получения факса.

В скором времени траты «Манчестер Сити» станут гораздо более выверенными. Стремясь навести полный порядок в делах и сделать клуб «лучшим в классе» в каждом аспекте его работы, управленцы «Сити» осознали, что нуждаются в новой футбольной культуре. Тяжелое эмоциональное бремя «младшего брата «Манчестер юнайтед»», десятилетиями довлевшее над «Сити», сформировало у клуба комплекс неполноценности. Поэтому он стал оглядывать всю Европу и просто выбирать тех, кем хотел стать. В начале новой эпохи, когда главным конкурентом «Сити» за место в Лиге чемпионов была «Астон Вилла», клуб решил совершить набег на нее и забрать себе ее лучших игроков. Потом, когда его статус несколько вырос, он стал метить выше. «Сити» нацелился на импорт приятного глазу футбольного стиля «Арсенала» и стал импортировать себе его игроков. Но к 2012 году, когда на кону стояла борьба за титулы Премьер-лиги и Лиги чемпионов, в Европе был лишь один клуб, которому все хотели подражать. Если «Сити» собирался быть «лучшим в классе», как всегда говорили его руководители, то ему нужно было стать «Барселоной». Клуб систематически переманивал топ-менеджеров из Каталонии, чтобы перестроить «Сити» сверху донизу в условиях, когда денежный вопрос не стоял вообще. Ферран Сориано, вытащивший финансы «Барсы» из пропасти в 2000-е годы, стал председателем. Чики Бегиристайн, бывший игрок Команды мечты Кройффа и некогда спортивный директор, присоединился к «Сити» в должности генерального менеджера. А в 2016-м трансформация в «Барселону» достигла кульминации с приходом Гвардиолы, под руководством которого команда начала бить рекорды Премьер-лиги по набранным очкам и забитым голам в сезоне. В течение одного десятилетия денежные вливания Абу-Даби и компетенции «Барселоны» помогли выстроить команду, задававшую в Англии тон в новую эпоху. «Сити», не выигрывавший титул в высшем дивизионе с 1968 года, когда такой страны, как ОАЭ, еще даже не существовало, завоевал пять титулов Премьер-лиги за девять лет.

«У НИХ ЕСТЬ НЕ ТОЛЬКО БЕНЗИН, НО И ИДЕИ, – ГОВОРИЛ МЕНЕДЖЕР «АРСЕНАЛА» АРСЕН ВЕНГЕР, ПЕРЕФРАЗИРУЯ БЫВШЕГО ФРАНЦУЗСКОГО МИНИСТРА ФИНАНСОВ. – А ЭТО ДЕЛАЕТ ИХ ЕЩЕ БОЛЕЕ ЭФФЕКТИВНЫМИ».

«Манчестер Сити» был не единственным клубом с госфинансированием, перевернувшим с ног на голову положение дел в своей лиге. По другую сторону Ла-Манша Катар проделывал то же самое с «Пари Сен-Жермен». В 2011 году, спустя год после того, как страна ошеломила всех, заполучив права на проведение у себя чемпионата мира – 2022, Катар купил единственный крупный клуб, базирующийся во французской столице. Ни то ни другое не произошло бы без благословения одного из основных бизнес-партнеров Катара – правительства Франции.

До той поры «ПСЖ» был своего рода двоечником среди клубов такого размера. Основанный в 1970 году, он лишь дважды выигрывал французский чемпионат и завоевал всего один титул на европейской арене: несуществующий ныне Кубок обладателей кубков. Поглощение организовал и осуществил Qatar Sports Investment, филиал суверенного фонда благосостояния Катара. И с самого начала новые владельцы ясно дали понять, что единственной спортивной целью его существования является победа в Лиге чемпионов. «Мечтай о большем» – таким они сделали новый девиз клуба.

Подписание контрактов с 37-летними игроками не всегда открывает кратчайший путь к такой цели. Но когда в 2013-м «ПСЖ» подобрал стареющего Дэвида Бекхэма, он не просто хотел арендовать немного его звездного мастерства, он замышлял нечто большее. Бекхэм провел меньше дюжины матчей, но мгновенно расширил узнаваемость клуба. А еще был Златан Ибрагимович, игрок, давший клубу не только голы, но и поднявший ценность его бренда, – он стал олицетворением первых лет катарского правления в Париже. Но даже он не смог протащить клуб дальше четвертьфинала Лиги чемпионов. К 2017 году в «ПСЖ» поняли, что для того, чтобы по-настоящему мечтать о большем, нужно и тратить больше.

Сразу после унижения, пережитого в еврокубках против «Барселоны», когда «ПСЖ» отдал преимущество в первой игре (4:0), разгромно проиграв в ответке (6:1), эмир Катара самолично предпринял меры. Он оформил два крупнейших трансфера в истории футбола. В августе 2017-го «ПСЖ» одним платежом перевел «Барселоне» 222 млн. евро, подписав Неймара и тем самым разрушив трио MSN. Бразилец был готов выйти из тени Лео, и Париж пообещал дать ему сцену, на которой будет солировать только он. Позже в тот же месяц «ПСЖ» заключил сделку, по которой французский форвард Килиан Мбаппе стал самым дорогим тинейджером всех времен – сумма его трансфера достигала 180 мл. евро.

Никто из европейской старой гвардии, аккумулировавшей свои футбольные богатства не одно поколение, никогда не тратил таких сумм. Но Катар и Абу-Даби ужимали десятилетия европейской расточительности до нескольких лет. «ПСЖ» получил свои иконы. «Манчестер Сити» получил импортированную культуру. И теперь эти клубы, поддерживаемые странами Залива, готовились перекроить устоявшийся в мировом футболе порядок.

Месси и Роналду в конечном счете тоже войдут в их планы. Но между этими двумя игроками и государствами Залива уже много лет существуют устоявшиеся связи. В глазах богатейших потребителей спорта на планете их имидж (а временами и их присутствие рядом) был очередным люксовым брендом, которым нужно было пополнить коллекцию.

Вот так Лионель Месси, парень из рабочего класса родом из Росарио, Аргентина, оказался в числе близких друзей некоего Турки Аль аш-Шейха, советника короля и главного политического проводника кронпринца Саудовской Аравии Мохаммеда бин Салмана.

Можно смело утверждать, что аш-Шейх – один из самых экстравагантных футбольных болельщиков планеты. Как-то раз он ни с того ни с сего купил футбольную команду из Египта и переименовал ее в «ФК Пирамиды». Через год ему стало скучно, и он ее продал. Затем он перебрался во второй дивизион испанского футбола, где выкупил клуб из Альмерии, города на южном побережье страны, вложив в него свыше 50 млн евро личных средств в течение первых двух лет владения клубом. Часть этих средств была потрачена на покупку дюжины автомобилей Audi, которые клуб разыграл в рамках лотереи с целью подстегнуть продажи сезонных абонементов. Кампания привлекла столько внимания, что даже Месси захотел побольше о ней узнать, несмотря на то что в «Барселоне» у него уже были завязки с Audi.

Помимо того что аш-Шейх пробовал силы в качестве владельца клубов, он еще и был примером чрезвычайно богатого футбольного фаната, чьи деньги и связи позволяли ему коллекционировать личные встречи с суперзвездами футбола так, как другие болельщики коллекционируют стикер-буки. Он буднично организовывал перелеты футбольных менеджеров мирового класса в Саудовскую Аравию, где они проводили частные тренерские семинары: от Жозе Моуриньо и Зинедина Зидана до архитектора триумфа Аргентины на чемпионате мира – 1978, Сесара Луиса Менотти. В качестве председателя Главного управления развлечений Саудовской Аравии (GEA) аш-Шейх организовал в 2018 году международные выставочные матчи между Бразилией и Аргентиной в Джидде, а затем еще раз в 2019-м, уже в столице Саудовской Аравии. Месси забил единственный гол в матче в Эр-Рияде.

Однако кажется, что больше всего в дружбе с Месси аш-Шейха восхищают персональные приветы и поздравления от Лео. Двое мужчин обращаются друг к другу по имени, хотя аш-Шейх не говорит по-испански, а Месси весьма ограниченно владеет английским. Тем не менее всякий раз, когда аш-Шейх получает поздравительное видео, как, например, в день своего рождения, он тут же делится им с миллионами своих подписчиков в Instagram. «Турки… С днем рождения!»

На тот случай, если у кого-то еще остались сомнения, аш-Шейх точно не входил в Команду Криштиану. Но, как бы то ни было, у Роналду нашелся свой узкий круг влиятельных почитателей из Залива, в частности правительство Объединенных Арабских Эмиратов. В 2020 году страна выдала Роналду так называемую Золотую карту ОАЭ. И хотя на первый взгляд кажется, что это какая-то престижная кредитная карта, ее ценность может быть гораздо выше:

ЭТОТ КУСОК ПЛАСТИКА НА САМОМ ДЕЛЕ ЯВЛЯЛСЯ 10-ЛЕТНЕЙ ВИЗОЙ В СТРАНУ, ЗАРЕЗЕРВИРОВАННОЙ ДЛЯ «ОСОБЫХ ТАЛАНТОВ».

Он давал Роналду привилегии резидента и право владеть местными компаниями.

Эта виза оказывается очень кстати, когда Роналду нужно совершить ежегодную поездку на Dubai Globe Soccer Awards, очередную гламурную церемонию вручения наград, не имеющую никакой истории и придуманную с чистого листа маркетинговым агентством. Организаторы церемонии прибавили ей легитимности, заключив партнерские отношения с Ассоциацией европейских клубов, выступающей в качестве лоббиста интересов клубов, а не лиг, а также с Ассоциацией европейских футбольных агентов. Кто именно дергает за ниточки в этой организации, толком неясно, но Dubai Globe Soccer Awards определенно питает восхищение к Жорже Мендешу и его клиенту № 1. С момента учреждения церемонии в 2010 году Роналду выигрывал награду лучшему игроку года шесть раз (сравните с Месси, у которого всего 1 победа), а Мендеш признавался агентом года в 9 из первых 10 случаев. В 2020 году Роналду и Мендеша также признали игроком и агентом столетия соответственно, с 80-летним опережением графика. Столь раннее признание никого не смутило – Дубай их короновал, и демиурги футбола с радостью ему подыграли. Все это было сделано ради того, чтобы особенно подчеркнуть, кто заказывает музыку в мировом футболе.

* * *

Флорентино Перес никогда не уделял большого внимания «Манчестер Сити» или «Пари Сен-Жермен».

В конце концов, он был президентом мадридского «Реала», официально признанного лучшим футбольным клубом XX столетия. «Манчестер Сити» не был даже лучшим клубом Манчестера XX столетия. А «Пари Сен-Жермен» существовал только третью часть этого века.

Но осенью 2017-го, когда Перес сидел за столом и размышлял о состоянии своего клуба и перспективах своего президентства, его мысли были поглощены Clubes estado, или клубами с государственным владением, и той угрозой, которую они несли империи, на построение которой он потратил 20 лет и порядка 1,5 млрд евро.

Со стороны все выглядело так, будто дела у «Реала» идут в привычном ключе. В июне клуб отпраздновал очередной триумф в Лиге чемпионов – свой второй кряду и третий за четыре года, – добытый благодаря двум голам Роналду. Но Перес знал, что здание за этим фасадом шатает. Массированные и почти бесконтрольные вливания нефтяных богатств полностью исказили бизнес профессионального футбола. Спустя несколько дней он выступит на генеральной ассамблее сосьос «Реала». Им нужно было узнать горькую правду.

«Мы изобрели модель, показавшую, что наличие лучших футболистов в составе увеличивает доходы, – начал свое послание Перес. – [Но] становится все сложнее и сложнее конкурировать на равных условиях».

Перес по-прежнему был обижен на «ПСЖ» за то, что те расстроили его планы по превращению Килиана Мбаппе в нового «Галактикос». В июле он был убежден, что «Мадрид» согласовал все условия 180-миллионной сделки с «Монако» по покупке французского тинейджера, спальня которого когда-то была увешана плакатами с Роналду, играющим за «Реал». Перес знал, что Мбаппе отчаянно жаждет играть бок о бок со своим кумиром на «Бернабеу». А «Монако» нравилась идея не продавать своего лучшего игрока прямым конкурентам из Парижа. Соглашение было так близко, что Marca опубликовала все детали шестилетнего контракта Мбаппе с «Реалом», по которому он должен был получать 7 млн евро в год после уплаты налогов. Так все и было, пока Вильфрид Мбаппе, отец игрока, не проинформировал «Реал» о том, что «ПСЖ» предлагает 14 млн евро чистыми, вдвое большей той суммы, которую они обговорили. По прошествии нескольких месяцев Перес продолжал недовольно пыхтеть.

Эта история резюмировала все то, что было неправильным с этими государственными клубами. На нервы Пересу действовали не их абсурдные траты на трансферы игроков, ведь он сам пять раз побивал мировой трансферный рекорд. А то, как они взвинчивали зарплаты игроков, раздавая суперзвездные контракты рядовым игрокам. Содержание целого состава суперзвезд было трудной задачей еще тогда, когда только «Реал Мадрид» и «Барселона» могли себе позволить закупаться элитным персоналом на рынке. Теперь же это становилось почти невозможным.

У «РЕАЛА» И «БАРСЫ» НЕ ПРОСТО БЫЛИ САМЫЕ ГРОМАДНЫЕ ЗАРПЛАТНЫЕ ВЕДОМОСТИ В ФУТБОЛЕ, ОНИ ЕЩЕ И ТРАТИЛИ НА ГОДОВЫЕ ЗАРПЛАТЫ ПОЧТИ НА 100 МЛН ЕВРО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЛЮБОЙ ДРУГОЙ КЛУБ.

Перес собственной персоной чувствовал этот сдвиг. За последний год он одобрил новые контракты и увеличения зарплаты дюжине игроков первой команды, в том числе всем игрокам линии нападения в лице Роналду, Гарета Бэйла и Карима Бензема, ведущим хавбекам Тони Кроосу, Луке Модрису, Лукасу Васкесу и Иско, а также обоим основным фланговым защитникам. За какие-то 12 месяцев зарплатная ведомость клуба выросла на 32 %, и это был еще не конец. Несмотря на то что новый контракт Роналду был согласован только прошлой осенью, Жорже Мендеш уже начал доставать его по поводу следующего контракта и очередного повышения заработной платы. В свете истории с налоговой Мендеш хотел, чтобы Роналду, забиравший себе 24 млн евро чистыми, получал на равных с Месси и Неймаром, каждый из которых зарабатывал свыше 35 млн евро чистыми в год.

Роналду, в свою очередь, немало сделал для того, чтобы помочь своему агенту в этом. В возрасте 33 лет он был на полушаг медленнее, чем в годы своего расцвета, но его футбольный разум работал быстрее, чем когда-либо, что позволяло ему менять исходы матчей проблесками гениальности, как это было в случае с его умопомрачительным, непосильным ударом через себя в четвертьфинале Лиги чемпионов – 2017/2018 против «Ювентуса», нанесенным вопреки законам земного притяжения.

Тем апрельским вечером в Турине Роналду оценил навес Дани Карвахаля с фланга и решил, что лучшим вариантом превратить его в гол будет выпрыгнуть в воздух вверх тормашками. Для этого импровизированного акробатического подвига ему требовалось тщательно скоординировать работу всех частей своего тела, находясь при этом в позиции спиной к воротам. Оттолкнувшись правой ногой, он перекрутился в полете, подняв обе ноги на высоту плеча и раскинул руки в стороны, чтобы стабилизировать верхнюю часть своего тела. Почти все окружавшие его защитники замерли на своих местах, ведь – mamma mia! – Криштиану и в самом деле пытался это исполнить. Первый взмах сделала левая нога, потом правая – и в момент идеальной гармонии пересеклась с траекторией мяча примерно в 2,3 метра над землей. Роналду сделал касание. И не промахнулся.

Вратарь «Ювентуса» Джанлуиджи Буффон мог только наблюдать, как мяч пролетает мимо слева от него, и качать головой от изумления. Менеджер «Реала» Зинедин Зидан, человек, кое-что знавший о том, как забивать роскошные голы в Лиге чемпионов, обхватил голову руками и раскрыл рот, пораженный тем, что только что увидел. Даже фанаты «Ювентуса», еще не подозревавшие, что Роналду однажды будет играть за их клуб, почувствовали себя обязанными приветствовать этот гол своего соперника стоячей овацией.

«Криштиану выдумал второй гол из ничего, – сказал впоследствии защитник «Юве» Андреа Бардзальи. – Это гол из PlayStation».

«Ну как, развлеклись?!?! – твитнул Леброн Джеймс. – Это попросту нечестно. Жесть!!»

НО БЫВШИЙ ЗАЩИТНИК «РЕАЛА» АЛЬВАРО АРБЕЛОА СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО ДЕЙСТВО ВЫХОДИЛО ДАЛЕКО ЗА РАМКИ БАНАЛЬНОГО РАЗВЛЕЧЕНИЯ.

Одним гигантским прыжком Криштиану совершил нечто инопланетное. «Теперь Роналду может покидать Землю и играть с марсианами, – писал он. – Здесь он уже сделал все».

А вот на планете «Реал Мадрид» Перес сохранял свою решимость удержать траты под контролем. Он стойко держался, даже когда звонки от Мендеша стали более частными и более раздражительными. Но ситуация быстро становилась неуправляемой. Даже когда «ПСЖ» и «Манчестер Сити» напрямую не упоминались в переговорах по контрактам, они всегда маячили где-то на фоне. Клубы с государственным владением не просто завышали цены на игроков на свободном рынке, они начинали завышать их на тех игроков, которые уже играли за его команду. Благотворный цикл, который он выстраивал все прежние годы, оказался под угрозой разрушения.

«Если мы не продлим контракты с Модричем, Кроосом и прочими, они переберутся в другие места, – говорил Перес сосьос, и каждый из них прекрасно понимал, что это за другие места, о которых он говорит. – А без игроков, способных выиграть Лигу чемпионов, мы растеряем спонсоров».

«Реал Мадрид» уже потерял свое лидирующее место в списке богатейших клубов мира, уступив «Манчестер юнайтед» в 2017-м, когда впервые за 11 лет его доходы оказались не самыми большими в футболе. Также «Ман юнайтед» отобрал тогдашний мировой трансферный рекорд, подписав предыдущим летом французского полузащитника Поля Погба за 105 млн евро, чем завершил 16-летний период, в течение которого этот рекорд принадлежал «Бернабеу». Кроме того, амбиции Переса по перестройке стадиона клуба тоже полетели под откос после того, как развалилась сделка на 400 млн евро по продаже названия стадиона компании International Petroleum Investment Company из Абу-Даби, генеральным директором которой оказался Халдун аль-Мубарак, также председательствующий в «Манчестер Сити».

(Единственным, что Флорентино Перес не рисковал потерять в ближайшей перспективе, была должность президента мадридского «Реала». Посредством череды поступательно вносимых изменений в устав клуба он постепенно поднял порог вхождения для потенциальных кандидатов на пост, которым теперь нужно было являться сосьос клуба по меньшей мере 20 лет, а также предоставить личные гарантии от испанского банка на сумму свыше 75 млн евро, среди прочего. Вполне вероятно, что единственным человеком на планете, соответствующим всем этим требованиям, был сам Флорентино Перес. Вследствие этого он не имел дел ни с одним конкурентом со времен выборов президента в 2009-м.)

Глядя в будущее, на оставшуюся часть сезона и дальше, Перес отчетливо понимал, что что-то нужно менять. Когда-то он уже перекраивал ландшафт европейского футбола, теперь пришло время сделать это снова. Многие месяцы в его голове кристаллизовалась радикальная идея, способная – если ему удастся ее реализовать, конечно, – сохранить за «Реалом» место на вершине пищевой цепи, которое он должен занимать по праву.

Разумеется, он натолкнется на сопротивление. Перес знал, что традиционалисты поднимут вой по поводу коммерциализации и утраты истинного духа игры. Ему было наплевать.

СУРОВЫЕ ВРЕМЕНА ТРЕБОВАЛИ СУРОВЫХ МЕР.

И если Пересу удастся продать идею публике, это будет тем смелым ходом, что способен перевернуть статус-кво и ознаменовать начало новой золотой эры для футбольного клуба «Реал Мадрид».

Настало время строить тематический парк развлечений.

* * *

Но американские горки и аттракционные машинки были не совсем теми приобретениями, на которые надеялись завсегдатаи «Бернабеу». К началу октября «Барселона» лидировала в таблице Ла Лиги с отрывом в пять очков, а новых «Галактикос» публика не наблюдала со времен перехода Хамеса Родригеса в 2014-м.

Но в представлении Переса разницы между тематическим парком и очередным «Галактикос» не было никакой. Все это было частью прежней доминирующей философией, следующим логическим шагом в его плане по трансформации мадридского «Реала» из обычного футбольного клуба в глобальный супербренд. Он вывел «Реал» на вершину мира, почерпнув маркетинговое вдохновение из «Короля Льва» студии Disney. Теперь Перес планировал удержать клуб на вершине, построив собственную Space Mountain.

Он уже много лет обдумывал идею парка развлечений. Клуб проводил внутренние обсуждения по этой теме еще в 2004 году, а позднее согласился лицензировать роскошный курорт в Объединенных Арабских Эмиратах, который должен был носить имя мадридского «Реала». По планам там должен был располагаться тематический парк, клубный музей и марина в форме герба «Реала», вот только проект сорвался ввиду недостатка финансирования. Разница между этими инициативами заключалась в том, что теперь такого рода смелая инновация уже была не просто блажью или фантазией, а финансовой необходимостью. Единственной возможностью для «Реала» не отстать от «Манчестер Сити» и «Пари Сен-Жермен» было нахождение новых источников дохода.

Перес так рьяно продвигал эту идею, что даже начал рисовать эскизы отдельных горок и аттракционов, которые должны были носить имена легендарных игроков из клубной истории. Вдохновившись Ferrari World park в Абу-Даби, он мысленно представлял горки с резкими спусками и захватывающими петлями, которые будут воскрешать в памяти воспоминания о полете мяча в моментах с легендарными голами клуба, вроде удара Зинедина Зидана с лета в финале Лиги чемпионов – 2002. Он, конечно, ничего не смыслил в инженерной механике и еще меньше разбирался в тонкостях управления парком развлечений. Но для Флорентино Переса это были незначительные трудности. Он ведь имел связи. И оказалось, что знал как раз подходящих людей, которые могли дать дельные советы о том, как обеспечить успех его новому проекту.

Перес пригласил в зал заседаний совета директоров «Бернабеу» группу бывших управленцев Walt Disney во главе с Майклом Айснером, много лет руководившим компанией, и показал им свой проект RealMadridLand. «В нашем мире мы так же велики, как Disney, – с гордостью говорил он, сообщает один из управленцев, присутствовавших на встрече. – «Реал Мадрид» должен заниматься такими проектами, потому что мы клуб номер один в мире, а единственный способ сохранить за собой это место – всегда быть лидером в части инноваций».

Когда Перес принялся выкладывать суть своего видения, боссы, собравшиеся на встречу, быстро поняли, что эта инновация куда масштабнее, чем они себе представляли изначально. План Переса предполагал не просто возведение тематического парка развлечений «Реал Мадрид», но и постройку новой штаб-квартиры клуба, а также многоцелевого тренировочного и развлекательного комплекса, в котором расположатся парк развлечений и тренировочная база для всех команд клуба, начиная с категории U-7 и заканчивая первой командой. У него даже были эскизы нового места притяжения, способного вместить 90 тысяч человек и гарантировать каждому из них уникальный, не повторяющийся опыт.

Перес собирался построить «Реалу» новый стадион и оставить «Бернабеу» в прошлом.

Когда Перес закончил говорить, Айснер и его советники были сражены наповал масштабом его предложения. Сооружение тематического парка было рискованным предприятием даже в лучшие времена. А сооружение тематического парка, тренировочной базы и ультрасовременного стадиона одновременно казалось почти что безрассудством. Почувствовав их обеспокоенность, Перес прошагал к обширной коллекции кубков, выставленных на обозрение в зале заседаний правления. Реплики каждого из 12 выигранных клубом трофеев Лиги чемпионов были выставлены в два ряда, по краям от маленького серебряного кружочка, водруженного на стеклянном постаменте с нанесенной на него надписью, гласившей, что «Реал Мадрид» официально признан лучшим клубом ФИФА XX века. «Все остальные борются за эти трофеи, – сказал Перес, показывая рукой на Кубки чемпионов, а затем указал на маленькую награду в центре. – А «Реал Мадрид» борется за это. Мы хотим получить еще одну такую же».

Команда Айснера была впечатлена уверенностью Переса в себе и ясностью его видения будущего. И не так впечатлена некоторыми фундаментальными аспектами его предложения. Они потратили почти три месяца на изучение планов, после чего вернулись к Пересу с подробным перечнем поводов для беспокойства. Среди них был тот факт, что в городе Мадриде уже был тематический парк Warner, который рисковал отъесть у «Реала» часть его потенциальной аудитории. Отсутствие каких-либо планов по привлечению посетителей на более длительные визиты, чем в один-два дня, также означали, что у тематического парка совсем не много шансов на то, что он будет выходить в ноль, не говоря уже о том, чтобы приносить прибыль.

Помимо экономического базиса тематического парка, они также аккуратно ставили под сомнение целесообразность размещения открытого для публики тематического парка в штаб-квартире профессиональной футбольной команды. В частности, они углядели изъян в идее Переса связать тематический парк напрямую с тренировочной базой, что позволило бы посетителям вживую наблюдать за тренировками первой команды, как это происходит в Царстве животных Disney. Американские управленцы объясняли, что это откроет публике беспрепятственный доступ к тренировочным занятиям команды и потенциально может привести к утечке важнейшей информации.

«Если вам предстоит матч против «Барсы», то вам вряд ли захочется, чтобы люди наблюдали за тренировкой, потому что среди них легко может оказаться фанат «Барселоны», который запишет все на видео и раскроет ваши тактические планы», – сказал один из менеджеров.

Перес тщательно обдумал этот аргумент, а потом отмел его. «Люди все равно все это видят», – сказал он.

Однако в конечном итоге судьбу тематического парка «Реал Мадрид» предопределило нечто куда более элементарное, чем шпионы, засланные из Каталонии: деньги.

ПЕРЕС ОБЕСПЕЧИЛ ФИНАНСИРОВАНИЕ В РАЗМЕРЕ ПОЧТИ 1,4 МЛРД ЕВРО И ЗАКЛЮЧИЛ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СОГЛАШЕНИЕ С МЕСТНЫМ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ, ПО КОТОРОМУ «РЕАЛ» ДОЛЖЕН БЫЛ ЗАНЯТЬ ПЛОЩАДЬ В 130 АКРОВ НЕПОДАЛЕКУ ОТ МАДРИДСКОГО АЭРОПОРТА,

уже включавшую в себя территорию существующей базы команды Вальдебебас. Команда Айснера посчитала, что и того и другого не хватит для того, чтобы воплотить в жизнь подобный проект. И хотя снимки территории с воздуха показывали, что территория достаточно велика, чтобы вместить стадион, тренировочную базу и тематический парк, одними этими сооружениями проект такого масштаба не ограничивался. Как только в расчет берутся отели и конференц-центры, получается, что размер территории должен быть ближе к 250 акрам. Также они подсчитали, что общая стоимость проекта составит примерно 2,5 млрд евро, на 75 % больше того, что было заложено в бюджет изначально.

Такой ценник не был готов потянуть даже Флорентино Перес. В последующие недели проект тематического парка был отправлен на полку, пока «Реал» уверенно маршировал к титулу Лиги чемпионов – 2018. Но силы, вынудившие футбольный клуб всерьез считать строительство тематического парка разумной идеей, никуда не делись.

Его квест в поисках новых денег для футбола продолжался.

Глава 10

Как и у «Реала», у «Барселоны» тоже была денежная проблема: у нее оказалось слишком много денег.

222 млн евро, упавшие на ее счета от «Пари Сен-Жермен» за трансфер Неймара, стали таким денежным дождем, какого ни один футбольный клуб прежде не видел. Президент «Барселоны» Хосеп Мария Бартомеу не хотел терять бразильца, но знал, что внезапное вливание наличных средств предоставило ему такую возможность, какая выпадает всего раз в жизни. Посредством грамотного стратегического планирования и рассудительного распоряжения финансами клуб мог профинансировать полноценную перестройку состава «Барселоны» и окружить Месси молодыми, яркими талантами, обеспечив «Барселоне» тем самым плацдарм для будущих успехов на целое десятилетие вперед.

Также он знал, что никто не покупал футболки с надписями «стратегическое планирование» и «рассудительное распоряжение финансами».

В глазах сосьос Бартомеу был человеком, потерявшим Неймара. А в футболе есть только один верный способ умаслить разъяренных болельщиков. Бартомеу требовался громкий трансфер, который можно было бы незамедлительно выставить им напоказ, словно блестящий кубок. В своих поисках такого трансфера «Барса» принялась сорить деньгами, как подросток с доступом к трастовому фонду и неуёмной тягой к новым кроссовкам.

В течение 18 месяцев с момента ухода Неймара «Барселона» проводила такой марафон трат, который можно, пожалуй, считать самым диким и безрассудным из всех, какие случались в профессиональном футболе, в спорте, где траты только и бывают что дикими и безрассудными. К моменту его окончания «Барса» спустила на трансферы свыше $700 млн, растранжирила еще десятки на зарплаты и, по сути, заложила будущее клуба для приобретения группы игроков, которые так и не принесли клубу краткосрочных выгод, ради которых их подписывали.

Но транжирство не было исключительно лишь актом самосохранения. Как бы Бартомеу ни ощущал давление со стороны фанатов клуба и мадридского «Реала», самой большой причиной, по которой он чувствовал необходимость колоссальных трат, крылась в самом маленьком игроке барселонской команды. Одно только присутствие Месси в команде предписывало идти ва-банк в каждом сезоне.

Когда у вас играет один из величайших футболистов всех времен, находящийся на пике своих сил, у вас попросту нет другого выхода. Таких понятий, как перестройка или переходный сезон, для вас не существует, вы не можете покупать игроков «на перспективу». Победы здесь и сейчас были единственным, что имело значение. Руководство «Барселоны» считало себя обязанным потратить все до последнего цента на то, чтобы окружить Месси лучшими игроками, которых можно было купить на эти деньги, пока он все еще пребывает на пике карьеры. Все прочее рассматривалось бы как преступление против футбола. Щекотливым нюансом было то, что пик карьеры Месси длился уже второе десятилетие и пока не намечалось никаких признаков того, что он пройдет его в сколько-нибудь обозримом будущем.

Месси было уже за тридцать, он вошел в тот возраст, когда большинство футболистов начинает переживать по поводу хруста в коленях, лысеющей головы и неожиданно накатывающего чувства бренности бытия, вот только Месси не сбавлял обороты. Более того, в его 14-м сезоне в профессиональной карьере, то есть спустя почти десятилетие после того, как его впервые признали лучшим игроком мира, все указывало на то, что он становится только лучше.

Потеря Неймара и приход нового тренера, Эрнесто Вальверде, перед стартом сезона-2017/2018, привели к тому, что Месси передвинулся на более глубинную позицию в центре поля, позади Луиса Суареса. Начав играть ближе к центру, он лишь стал более важным элементом игры «Барселоны»: он по-прежнему забивал все голы, но теперь еще и создавал большинство из них. Месси закончит сезон с 47 голами и 21 голевой передачей в активе и возглавит чарты Ла Лиги по наибольшему количеству голов, ассистов, ударов, созданных моментов, успешных обводок, голов из-за пределов штрафной, голов из пределов штрафной и голов со штрафных ударов.

В ВОЗРАСТЕ 30 ЛЕТ ЕГО ПОКАЗАТЕЛИ БЫЛИ НЕ ПРОСТО ХОРОШИМИ ПО МЕРКАМ БОЛЬШИНСТВА ИГРОКОВ, ОНИ БЫЛИ ХОРОШИМИ ПО МЕРКАМ ЛИОНЕЛЯ МЕССИ.

Не было и намека на физический спад. Лео привел себя в лучшую форму в своей жизни благодаря некоторым корректировкам своих пищевых привычек. Месси, который когда-то существовал на диете из пиццы, Pepsi, попкорна и премиальной говядины, начал после чемпионата мира – 2014 консультироваться с диетологом. Он сбросил почти три с лишним килограмма, отказавшись от сахара, пасты, пшеницы и белого риса и теперь был менее подвержен мелким травмам, омрачавшим его карьеру в самом ее начале. Начиная с сезона-2009/2010 ни один другой полевой игрок Ла Лиги не проводил на поле больше минут.

Все это лишь усугубляло нервозность Бартомеу по поводу 222 млн евро, которые жгли ему карман. Поразительное долгожительство Месси означало, что у руководства «Барселоны» попросту нет плана развития, которому можно было бы следовать. Не было времени на взращивание очередного поколения полузащитников-кудесников, как «Барса» это делала для команды Кройффа, а потом и позднее, в случае игроков, унаследованных Гвардиолой. А кроме того, в те времена у нее все равно не было денег, которые можно было бы потратить, поэтому трансферная активность клуба редко оказывалась в фокусе внимания. Одним из секретов эпохи Гвардиолы было то, что игроки, которых он подписывал в команду извне, зачастую становились самыми большими разочарованиями для «Камп Ноу».

Но теперь, спустя десятилетие после начала своего «правления», Месси коренным образом изменил формулу построения чемпионской команды.

Алекс Фергюсон однажды обмолвился, что великие команды приходят и уходят в рамках четырехлетних циклов, периода, отражающего продолжительность пикового отрезка в карьере среднестатистического игрока. Как и в случае со всем, что когда-либо говорил бывший менеджер «Манчестер юнайтед», эта реплика мгновенно стала общепринятой истиной. Однако Фергюсон никогда не имел дел с таким игроком, как Месси, человеком-чемпионством, окно в которое оставалось широко распахнутым вот уже почти 15 лет. Месси был в команде в цикл Гвардиолы. Он выигрывал Лигу чемпионов в цикл MSN. А теперь казался готовым вступить в новый цикл, в котором практически все делал в одиночку.

С точки зрения Бартомеу, выбора у него не было. Публично он, разумеется, говорил исключительно правильные вещи, обещая потратить деньги от продажи Неймара «разумно, твердо и спокойно». Но за кулисами директорам «Барселоны» дали понять, что от них ждут немедленных обновлений, способных укрепить команду к третьему акту карьеры Месси. Всего за три недели до закрытия летнего трансферного окна 2017 года среди агентов, посредников и руководителей соперничающих клубов активно ходили слухи о том, что «Барселона» готовится устроить сенсацию.

В футболе крайне нежелательно распространение информации подобного рода. Верхушка «Барселоны» вскоре узнала, что в этом бизнесе нет ничего более накладного, чем выход на трансферный рынок в ситуации, когда все знают, что ты готов тратить, – это все равно что прийти в салон подержанных автомобилей и вручить продавцу свою чековую книжку.

Директора дортмундской «Боруссии» совершенно точно могли видеть даже из Германии, что они собираются к ним с визитом.

В конце августа Бартомеу отправился на встречу с руководством «Дортмунда», чтобы обсудить с ними сделку по приобретению молодого французского форварда по имени Усман Дембеле. (Поскольку речь идет о европейском футболе, переговоры между немецким клубом и чемпионами Испании проходили в Монте-Карло.) Перед встречей «Барселона» утвердила четкий план, как ей заполучить Дембеле, присоединившегося к «Дортмунду» годом ранее всего за 15 млн евро. Согласно данным The New York Times, «Барса» была готова выложить за француза до 80 млн евро. Любая сумма выше этой – и переговорам конец. Перед тем как зайти в переговорную, Бартомеу и его ведущий переговорщик обнялись, словно готовились выйти на поле из туннеля на «Камп Ноу».

Войдя внутрь, они поняли, что им приготовили неприятный сюрприз. Директора «Дортмунда» сообщили, что спешат на самолет. У них нет времени на пустую болтовню, и они не заинтересованы в переговорах. Дембеле не будет продан дешевле 162 млн евро, объявили они, а эта сумма сделала бы его вторым самым дорогим игроком в истории на тот момент. Решимость «Барселоны» оказалась более хрупкой, чем испанский флан. В кратчайшее время Бартомеу согласился заплатить практически всю сумму целиком, договорившись, что 105 млн евро переведет сразу, а еще 42 млн евро будут выплачены в виде бонусов. Он попросту не смел вернуться домой с пустыми руками.

Всего несколько месяцев спустя «Барселона» спустила еще 160 млн евро на бразильского плеймейкера Филиппе Коутиньо из «Ливерпуля». И снова руководители «Барселоны» выглядели совершенно потерянными за столом переговоров, позволив «Ливерпулю» взвинтить цену с первоначальных 81 млн евро.

«БАРСЕЛОНЕ» ПОТРЕБОВАЛОСЬ МЕНЕЕ ШЕСТИ МЕСЯЦЕВ НА ТО, ЧТОБЫ ИСТРАТИТЬ ВСЕ ДЕНЬГИ, СВАЛИВШИЕСЯ НА НЕЕ ПОСЛЕ ПРОДАЖИ НЕЙМАРА.

Но на осознание того, что она спустила их в унитаз, потребовалось чуть больше времени. По прошествии менее полутора лет после прихода Коутиньо клуб активно пытался его продать. Единственная причина, по которой они не выставляли на трансфер и Дембеле, была в том, что он был постоянно недоступен. За четыре с половиной года, прошедших с момента его перехода в «Барселону», французский форвард вышел в старте всего 58 раз и пропустил 102 матча по причине травм или болезней. В январе 2022 года «Барселона» объявила, что он может покидать «Камп Ноу» свободным агентом.

Деньги, полученные за Неймара, исчезли, а дыра в составе, образовавшаяся с его уходом из «Барселоны», осталась. Тогда «Барселона» сделала то, что делает любой отъявленный игроман, когда выясняется, что он проигрался в пух и прах из-за пары неудачных раздач. Они взяли деньги в долг и вернулись в игру. В июле 2019-го «Барса» взяла кредит под залог будущих доходов, чтобы заплатить 120 млн евро отступных, требуемых мадридским «Атлетико», за французского форварда-ветерана Антуана Гризманна. Он тоже провалился.

427 миллионов евро, в совокупности потраченные на Дембеле, Коутиньо и Гризманна, составили лишь часть тех сотен миллионов, которые «Барселона» пустила по ветру. Но во многих отношениях переплата за трансферы игроков была лишь наименьшей из ее проблем.

Гораздо более тревожным было то, что эти траты говорили о подходе клуба к вопросу подбора игроков. У каждой команды периодически случаются неточные выстрелы на трансферном рынке. Но в череде провалов «Барселоны» самым удивительным было то, что она изначально выбирала не тех игроков, на которых следовало сделать ставку, – на это ясно указывали их игровые профили. На Коутиньо навесили ярлык сменщика Андреса Иньесты, однако он оказался безнадежно лишним в полузащите «Барселоны», привыкшей играть в пас: ему не хватало мастерства, чтобы комбинировать с Месси в тесных пространствах, и свободных зон, чтобы совершать стремительные проходы, которые так ценились в «Ливерпуле». Гризманн расцветал в роли основной угрозы в контратакующей команде мадридского «Атлетико» и выглядел потерянным в команде, доминировавшей во владении мячом и требовавшей от него быть вторым номером при Месси. Неудивительно, что в клубе, сменившем пятерых спортивных директоров в течение шести лет при Бартомеу, не было никакого четкого плана, никакого видения того, как будут функционировать новички. Дело было не в удаче, а в плохо выстроенном рабочем процессе.

То, что боссы «Барселоны» растратили самый большой денежный куш в истории футбола, не сумев при этом сколь-нибудь заметно усилить состав команды, кажется почти непостижимым. Если не брать в расчет то, что люди, управлявшие футбольным клубом, не воспринимали свою работу как управление футбольным клубом. Когда Бартомеу был избран президентом в 2014-м, его первостепенно заявленной целью было не привести «Барселону» к славе на футбольном поле, а сделать ее первым в истории клубом, преодолевшим планку в 1 миллиард евро годового дохода. Он открыл офисы в Нью-Йорке, Гонконге и Шанхае и колесил по всему миру, заигрывая с авторитетными компаниями ради того, чтобы поднять статус «Барселоны» как глобального бренда. Вся суть сосредоточения усилий на бизнесе за пределами поля состояла в том, чтобы отделить «Барселону» от ее результатов на поле. Конечным итогом попыток «Барселоны» имитировать стратегию «Манчестер юнайтед» в построении коммерческой империи стало то, что победы и поражения перестали быть основным критерием оценки на всех уровнях управления клубом. А в этом контексте едва ли должно удивлять то, что стратегия «жизни после Неймара» оказалась неудачной. Это было практически неизбежно. Более того, один специалист по части выявления структурных слабостей предрек эту катастрофу еще за несколько лет до. «Деньги вторичны, – говорил Йохан Кройфф в 2015-м. – Превыше всего должны быть принципы, ценности. «Барса» их утратила».

Наихудшим последствием этого плохо продуманного кутежа было негативное воздействие на зарплатную ведомость клуба. Вхождение такого большого числа дорогостоящих новичков в состав, и без того укомплектованный дорогими ветеранами, довело до предела траты «Барсы» на зарплаты. Когда в ноябре 2017-го Месси подписал новый контракт, сделавший его самым высокооплачиваемым игроком на планете с отступными в размере $835 млн, траты вышли за всякие рамки. Теперь «Барса» тратила на зарплаты 487 млн евро в год, не только больше всех в футбольном мире, но почти на 100 млн евро больше, чем кто-либо другой. Расходы на зарплаты съедали теперь 70 % годовых доходов: существенный рост с 42 % в сезоне-2012/2013 и того максимума, который разрешен правилами УЕФА.

«МАРАФОН ТРАТ БЫЛ ПРОСТО ФЕНОМЕНАЛЬНЫМ, – СКАЖЕТ ПОЗЖЕ БЫВШИЙ КАНДИДАТ В ПРЕЗИДЕНТЫ «БАРСЕЛОНЫ» ВИКТОР ФОНТ, – ПРИТОМ ЧТО БОЛЬШИНСТВО РЕШЕНИЙ ОКАЗАЛИСЬ ОШИБОЧНЫМИ».

Флорентино Перес знал все о феноменальных марафонах трат и ошибочных решениях. У него это называлось – проект «Галактикос». И пока он раздумывал, что делать с собственной стареющей суперзвездой, над ним довлели уроки, усвоенные в начале 2000-х.

Загадка долгожительства ни в коей мере не являлась уникальной в случае Месси и «Барселоны». «Реал Мадрид» бился над тем же неудобным вопросом вот уже несколько лет. Роналду исполнилось 33 в феврале 2018-го, и он по-прежнему оставался феноменальным бомбардиром, талисманом команды и самым красивым мужчиной на планете – по крайней мере, в его собственном представлении. Но как долго это еще будет продолжаться? И сколько Перес готов потратить, чтобы узнать ответ?

На контрасте с «Барселоной» и Месси стратегия «победы здесь и сейчас» реально работала в случае «Реала». В мае 2018-го клуб одолел «Ливерпуль», выиграв Лигу чемпионов и став первой командой в современной истории соревнования, которой удалось поднять над головой Кубок чемпионов три года подряд. Эта беспрецедентная серия, какой бы дорогостоящей она ни была, стала возможной лишь потому, что у трех самых важных людей в клубе была полная синхронизация целей: Роналду, Флорентино Перес и менеджер Зинедин Зидан знали, что больше побед в Лиге чемпионов – это единственный способ до блеска отшлифовать свое наследие в клубе. Пока Месси был занят ссорами с целой чередой менеджеров «Барселоны», Перес в 2016 году подбил Зидана, экс-«Галактикос», продлить шоу имени Роналду, потому что лишь экс-«Галактикос» мог понять Роналду. Управление талантом такого калибра требовало комбинации из сюсюканья, почтительного отношения к тактике и умения прочитать, в какой момент лучше убраться с его пути. Но что самое важное, блестящий список карьерных свершений Зидана означал, что Роналду будет к нему прислушиваться. Вместе они договорились, что умнее всего будет давать Криштиану отдых в матчах против более слабых оппонентов, а потом спускать его с цепи и во всеоружии на важнейшие матчи еврокубков. Три сезона подряд Роналду был лучшим бомбардиром Лиги чемпионов, забивая в среднем больше одного гола за игру.

Перес, со своей стороны, по-прежнему проворно тратил деньги в попытке выжать максимум из пиковых лет Роналду. Но траты «Мадрида» приходились главным образом на зарплаты и попытки не дать разбежаться своему звездному составу. В отличие от «Барсы» Перес по-тихому прекратил расходовать громадные суммы на покупку именитых звезд. Новых «Галактикос» в клубе не было с тех пор, как Роналду исполнилось 30 лет. Когда в сентябре 2017-го «Реал» опубликовал свои финансовые результаты, отчет показал положительное сальдо в 178 млн евро.

Это было неслучайно. С тех самых пор, как он закончил свой первый президентский срок в «Реале» унизительной пресс-конференцией, на которой объявил о собственной отставке, Перес поклялся, что больше не повторит ошибки, погубившие первых «Галактикос». Он позволил тому проекту длиться дольше его срока годности, потому что ему не хватило духу разрушить его и начать заново, распрощаться с суперзвездами, подарившими столько восторга и ilusión публике на «Бернабеу». В этот раз все будет иначе. Он не позволит следующему проекту медленно угасать в его присутствии и за его счет.

Поэтому Перес нашел инновационное решение проблеме долгожительства. Летом 2018-го, спустя несколько недель после того, как Роналду поднял над головой свой четвертый трофей Лиги чемпионов и спустя несколько месяцев после того, как переговоры о его новом контракте зашли в тупик, Перес договорился о встрече с Жорже Мендешем.

Криштиану Роналду был волен покинуть «Реал Мадрид».

* * *

Последовавший за этим переход Роналду в «Ювентус» был не столько трансфером, сколько слиянием.

С одной стороны выступало ООО «Криштиану Роналду»: многонациональная корпорация с мировым брендом, высокой рентабельностью и одной ключевой фигурой в центре. С другой стороны был Juventus FC, Società per azioni – 121-летняя компания под управлением потомков империи Fiat Chrysler, публично торговавшаяся на фондовой бирже. Базировавшийся в Турине клуб под прозвищем La Vecchia Signora (Старая синьора) был с большим отрывом самым успешным клубом в долгой футбольной истории страны, эдаким янки итальянского футбола, похожим даже своей привычкой носить дома полосатые одежды. «Юве» накопил больше 30 чемпионских титулов и стал настолько могущественным, что мог легко гнуть лигу во все стороны по своему хотению, пусть и не всегда законно. В 2006-м клуб ненадолго вышвырнули из высшего дивизиона в результате масштабного скандала в связи с коррупцией и подтасовкой результатов матчей, получившего название Calciopoli. Но унижение от выступлений во втором дивизионе было лишь временным. К тому времени как «Ювентус» обратил свое внимание на Роналду в июле 2018-го, клуб уже много лет как пребывал на вершине. И в рамках этого нового альянса тяжеловесов он осуществлял релокацию Криштиану, спортсмена – рекламной иконы, в Турин на условиях четырехлетнего контракта.

Слухи ходили с первых дней месяца, а новости о трансфере распространились 10 июля, став крупнейшей сенсацией в спорте. И неважно, что тем же вечером в Санкт-Петербурге проходил полуфинал чемпионата мира. «Его зовут Криштиану Роналду, и теперь он официально Bianconero!» – объявил клуб, мгновенно затмив этим матч Франция – Бельгия.

К 18 июля стоимость акции «Юве» подскочила на 32 % и увеличила рыночную капитализацию клуба до почти 900 млн евро. Роналду еще даже ни разу не ударил по мячу, но предсказания были воодушевляющими: колоссальная ставка на Роналду, кажется, может сыграть.

«Ювентус» отчаянно нуждался в этом, потому что клуб – это не казино, где деньги текут к тебе сами. Эта ставка была самой рискованной в его истории. Никогда прежде он не ставил так много фишек всего на одного игрока. Одна только сумма трансфера, перечисленная «Реалу», составила 117 млн евро, а зарплата Роналду достигала 31 млн евро за сезон после уплаты налогов. Но на самом деле счета «Юве» выросли гораздо значительнее.

За счет его зарплаты до вычета налогов и амортизации трансферной стоимости в течение срока действия контракта подлинная цена пребывания Роналду в Италии достигала 86 млн евро в год, ложившихся тяжким грузом на бухгалтерию клуба.

Несмотря на то что это было корпоративное слияние, комплексная оценка, которую проводил «Юве» перед трансфером, отличалась от той привычной работы, что обычно предшествует подписанию игрока. Во-первых, нет нужды отправлять скаутов просмотреть Криштиану Роналду. Нет никакой необходимости исследовать записи его игр, как в случае с подающим надежды игроком, чтобы понять, принесет ли он вам пользу.

ОН КРИШТИАНУ – ДОСТАТОЧНО ПОСМОТРЕТЬ НА СПИСОК ЕГО ТРОФЕЕВ.

И все же клуб отдавал себе отчет в том, что покупает не Роналду образца 2003-го и не Роналду-2009, даже не винтаж 2016 года. Несмотря на то что он, как всегда, усердно работал над поддержанием своей физической формы, ему было уже 34 года. К моменту истечения контракта ему должно было исполниться 38. (Тем летом Жорже Мендеш изучал вариант с возвращением в «Манчестер юнайтед», но ему сообщили, что английский клуб сосредоточен на приглашении исключительно молодых талантов.)

Однако возможные достижения Роналду на поле были лишь частью уравнения. Впервые в своей истории «Юве» решил подписать игрока на основании рекомендаций и спортивного и коммерческого отделов. Когда оба они дали переходу зеленый свет, председателю правления «Ювентуса» Андреа Аньелли, правнуку основателя Fiat, пришлось прыгать на борт частного джета и лететь в Грецию, чтобы лично встретиться с Роналду во время его отпуска и довести сделку до завершения.

«Ювентус» инвестировал в голы, быть может, в титулы, но главным образом в кусок того мирового внимания, в котором купался Криштиану каждый день своей жизни. На момент подписания у Роналду насчитывалось 332 миллиона подписчиков в основных социальных сетях, почти в шесть раз больше, чем у его нового клуба. А в глазах «Ювентуса» один этот подъем популярности стоил того, чтобы платить такие деньги – CR7 был, по сути, человеческим эквивалентом кнопки «ретвитнуть».

В Instagram количество подписчиков «Ювентуса» выросло с 9,1 миллиона человек в марте до 16,1 миллиона в сентябре. А в Twitter его совокупная аудитория выросла на 5 % всего за два месяца. Не менее удивительная ситуация происходила с Twitter-аудиторией мадридского «Реала»: за несколько недель, прошедших с момента продажи Роналду, она уменьшилась на 300 тысяч человек.

И это было только начало. Подписывая его, «Ювентус» рассчитывал, что эффект Роналду положительно скажется на всех его источниках доходов, говоря корпоративным языком. За время тайных переговоров – и задолго до того, как о сделке стало известно публике, – клуб незаметно поднял стоимость сезонных абонементов на 30 % и распродал все 29 300 штук. Кроме того, ожидалось, что и стоимость титульного спонсорства от Adidas и Jeep (входившего в возглавляемую семьей Аньелли семью Fiat-Chrysler) наконец пойдет на взлет и поможет сократить отставание от «Большой тройки» лидеров в части маркетинга: «Ман Юнайтед», «Барсы» и «Реала». Пока эти клубы ежегодно зарабатывали 156, 140 и 95 млн евро соответственно за размещение имени спонсора на груди, самый успешный клуб Италии торчал где-то во втором эшелоне со своими 40 млн. евро.

Во многом такой разрыв объяснялся тем простым фактом, что последние 20 лет итальянский футбол находился в упадке. Несмотря на свой статус самой престижной лиги в 1980-е и 1990-е, Серия А существенно деградировала с тех пор. В 2018 году она зарабатывала 1,4 млрд евро в год на продаже телеправ, меньше половины от заработка Премьер-лиги. Звезды съезжались в Англию и Испанию, где деньги от телевизионных компаний более свободно текли к клубам, которые, в свою очередь, вкладывали их в лучших игроков, элитных менеджеров и сияющие новенькие стадионы. Серия А между тем работала с второсортным ТВ-продуктом и древними стадионами, многие из которых не знали ремонта с тех пор, как Италия принимала у себя чемпионат мира в 1990 году. «Ювентус» был одним из немногих клубов, построивших с нуля новую арену, – она открылась в 2011 году под названием Allianz Stadium.

Лето 2018-го было временем оптимизма в клубе. «Ювентус» ожидал роста в каждом аспекте бизнеса благодаря приходу Роналду. «Юве» мог вытряхнуть из действующих спонсоров больше денег за счет сотрудничества с Криштиану. И он мог прочесывать весь мир в поисках новых спонсоров, одновременно зарабатывая на своей доле его имиджевых прав, в частности, в Азиатском регионе. Разумеется, рост доходов ждал и Серию А, поскольку теперь мир будет включать матчи «Ювентуса» так, как раньше делал это с матчами «Реала». А если Криштиану будет делать на поле то, чего от него все ждут, тогда денег станет еще больше – за счет заработков в Лиге чемпионов. Иными словами, за четыре года своего контракта Роналду более чем окупит затраты на себя, если все пойдет по плану.

Роналду не потребовалось много времени, чтобы произвести впечатление в новом месте. Когда он вступал в новую раздевалку в прошлый раз, он был самым дорогим игроком мира и недавним обладателем «Золотого мяча», но оставался простым смертным. Тогда еще никто не причислял его к величайшим игрокам всех времен. В «Ювентус» он приходил уже полностью сформировавшимся мастером, не раз переписавшим историю. Роналду стал самым высокооплачиваемым и самым успешным игроком команды, как только вошел в двери раздевалки.

Он играл так много лет, что для некоторых его новоиспеченных партнеров он был кумиром с подросткового возраста. Но и теперь он по-прежнему был силен. Роналду был живой легендой, старшим сенатором и раскаченным «дядькой», который в спортзале то и дело корректировал партнерам технику выполнения становой тяги.

«Я, как человек, амбициозен, а этот парень амбициозен с большой буквы, – говорит американский хавбек Уэс МакКенни, выросший в своем родном Литтл Элм, что в Техасе, на матчах Роналду, а после оказавшийся под его крылом в «Юве». – Я такой: «Ну, раз он идет в спортзал, то и мне тоже надо в спортзал».

Со времен, когда Роналду тайком пробирался в качалку лиссабонского «Спортинга», прошло почти 20 лет, которые футбол потратил на то, чтобы стать умнее и дотошнее в вопросах производительности спортсменов. Игроки стали питаться более здоровой пищей, лучше восстанавливаться и дольше играть на высшем уровне, чем когда-либо раньше в истории игры. Исследования показали, что средний возраст участников Лиги чемпионов вырос с 24,9 года в 1992-м до 26,5 в 2017-м. Однако даже по новым футбольным стандартам физического превосходства никто не заботился о своем теле лучше, чем Роналду.

После каждого матча «Ювентус» давал игрокам возможность воспользоваться услугами массажиста прямо в раздевалке. Криштиану никогда ее не упускал. Когда они прилетали в город с далеких выездов и заезжали на тренировочную базу, чтобы забрать оттуда машины, часто в 2 часа ночи, Роналду раздевался до шорт и шел принимать ледяную ванну.

Его партнеры считали его психопатом. А еще очень хотели быть, как он.

«Его заряженность, его образ мышления, его стабильность, его приверженность работе над собственным телом на другом уровне, – говорит МакКенни. – Даже просто наблюдая за ним, хочешь становиться лучше».

Остальные игроки «Ювентуса» вблизи наблюдали ту радикальную трансформацию стиля игры, которую Роналду проделывал в свои 35. Роналду версии 1.0 был ловким вингером «Спортинга» и «Манчестер юнайтед». Апгрейд до версии 2.0 превратил его во всесторонне развитую, неудержимую атакующую силу, какой он был в «Реале». Следующий его системный апгрейд видоизменял его в чистого голеадора.

Карьера большинства игроков атаки эволюционирует на поле в обратную сторону по мере того, как они стареют и их ноги начинают их подводить. Они уходят с острия атаки к более креативным ролям, предполагающим меньшее количество беготни и игру ближе к полузащите. Роналду наперекор всякой логике двигался в противоположном направлении. И если за кулисами он признавал, что больше не может двигаться так, как раньше, то на публике видел в этом только преимущество.

ТА ВЕРСИЯ РОНАЛДУ, ЧТО ПОКИНУЛА МАДРИД И ПРИЕХАЛА В ТУРИН, ПРАКТИЧЕСКИ ЖИЛА В ТЕНИ КАРКАСА ВОРОТ.

«Он всякий раз оказывается ближе к штрафной и лучше принимает решения, – говорил его бывший тренер по «Спортингу» Леонель Понтеш об этом новом Криштиану. – Прежде у него было больше голевых шансов, но он создавал их сам».

Теперь такого не будет. Он напрочь перестал идти в дриблинг, как делал это когда-то, и сосредоточился на завершении атак – все те индивидуальные тренировки с Рене Мёленстеном в «Юнайтед» по-прежнему крепко сидели в его памяти. И по мере того, как он отказывался от тех аспектов своей игры, которые предполагали больше бега, его тело позволяло ему вытачивать новые виды оружия. Каким-то образом ни разу не громадный по футбольным стандартам Роналду (1,87) превратил себя в одного из величайших мастеров игры головой, какие только жили на свете. Его сочетание технического мастерства и вертикального прыжка на высоту в 76 сантиметров делали его одним из редчайших спортсменов, способных как забить с подачи от углового, так и сделать данк баскетбольным мячом при желании. Бриллиантом в коллекции Роналду стал гол в ворота «Сампдории» в декабре 2019-го, когда он завис в воздухе и встретился с мячом лбом на высоте 2,5 метра над землей. Даже менеджер соперников Клаудио Раньери счел, что только что увидел нечто более привычное аудитории «Мэдисон-сквер-гарден». «Роналду забил в стиле NBA, – говорил он. – Он проторчал в воздухе полтора часа».

Вопросом для «Ювентуса» было то, как именно следует использовать новый арсенал оружия Криштиану. Любая атака, строившаяся с участием Роналду, должна была строиться под Роналду. Эта проблема стала головоломкой для трех разных менеджеров «Ювентуса» в течение трех разных сезонов, и ни один из них не вывел четкого решения. Все они сходились лишь в том, что игровое время Роналду в матчах внутреннего первенства должно немного уменьшиться, как это во многом было в последние два его сезона в Испании. Человеку, который еще на чемпионате мира – 2014 говорил, что не может вспомнить последний раз, когда играл без боли в колене, больше не нужно было выходить на поле во всех 38 матчах чемпионата. Идея была в том, чтобы поберечь его ноги для наиболее важных моментов в Лиге чемпионов.

Ах, если бы это только сработало. В первых двух сезонах Роналду в Италии «Ювентус» выбывал из еврокубков в четвертьфинале и на стадии 1/8, что было для него причиной экзистенциальной тоски. После того как Роналду три года подряд поднимал над головой кубок, он внезапно оказался в ситуации, когда в конце мая у него стало много свободных вечеров.

* * *

Месси подбирался к финалу чуть ближе, но его вылеты по какой-то причине оказывались более катастрофическими. В 2018 году, спустя два года после знаменитой remontad «Барсы» в игре против «ПСЖ», дирижером которой он выступил, он оказался по другую сторону камбэка, уступив в четвертьфинале «Роме». Тот результат все еще сидел в его голове год спустя, когда «Барса» вылетела на самолете в Ливерпуль, ведя 3:0 после домашнего матча. Любой исход, кроме разгромного поражения, вывел бы клуб в финал Лиги чемпионов. Месси сделал все, чтобы донести свою мысль до партнеров в своей предматчевой речи на «Энфилде».

«Мы не можем упустить эту возможность, хорошо? – сказал он партнерам, надевая капитанскую повязку на руку. – Мы должны мощно начать. Помните, Рим случился по нашей вине, не по чьей другой».

«Барселона» не смогла начать мощно. В игре, протекавшей на бешеных скоростях с первого же свистка, неторопливый подход Месси к делу шел вразрез со сценарием матча, развивавшегося на его глазах. В его лучшей форме, то есть в большинстве случаев, этот энергосберегающий режим игры мог быть разрушительным для соперников. Месси мог ходить пешком по полю, как хищник, выслеживающий свою добычу, консервируя энергию до того момента, когда наступала пора делать выпад. Однако в те дни, когда этот подход не срабатывал, хождение пешком по полю лишь усугубляло ощущение, что матчи проходят мимо него. Именно это случилось и на «Энфилде».

За 90 сумасшедших минут, на протяжении которых Месси почти не видел мяча, преимущество в счете 3:0 превратилось в дефицит в 4 мяча. После финального свистка Месси мог только смотреть вдаль немигающим взглядом. В раздевалке он негодовал в тишине. «Лео был сильно надломлен этим», – говорил игрок «Барсы» Сержи Роберто.

Впервые за шесть лет – и лишь в четвертый раз с 2007 года – ни он, ни Криштиану не появились в финале турнира. Месси и Роналду привыкали к новой роли в своей лигочемпионской карьере: роли зрителей, смотревших матчи дома.

«МЫ ЕДИНСТВЕННЫЕ, КТО НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ЭТОТ МАТЧ, – СКАЗАЛ МЕССИ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ. – МЫ ЗНАЛИ, ЧТО СИТУАЦИЯ ПРОШЛОГО ГОДА НЕ МОЖЕТ ПОВТОРИТЬСЯ, НО ОНА ПОВТОРИЛАСЬ. Я ДУМАЮ, ЧТО МЫ ПРОВЕЛИ ПОЗОРНЫЙ МАТЧ».

Унижения были жестокими, но Месси не был удивлен. Он знал, что качество игроков, окружавших его, упало. Он ежедневно наблюдал это на тренировках. Где новая поросль ребят из Ла Масии? Куда подевались все мальчишки, знавшие, как играть в футбол «Барселоны»? Он вспоминал, когда в последний раз дела складывались хорошо, и находил очевидный ответ. Команда времен MSN была достаточно сильна, чтобы выносить всех в Ла Лиге и доминировать в Европе. Ему нужно было снова собрать банду вместе.

В чате WhatsApp, который они сохранили с тех пор, Месси и Суарес пригласили Неймара обратно в «Барсу». А то, как клуб будет осуществлять возвращение самого дорогого игрока мира, было проблемой клуба, а не Месси. Он знал лишь то, что нуждается в партнере такого же уровня мастерства и взаимопонимания в атаке «Барселоны».

Как оказалось, момент был выбран как нельзя лучше. Неймар, который разрывал более слабую французскую лигу, но не мог существенно повлиять на результаты «ПСЖ» в Лиге чемпионов, был более чем открыт к этой идее. В первых двух его сезонах в Париже он оказывался травмированным аккурат перед началом плей-офф Лиги чемпионов, и клуб не проходил дальше четвертьфинала. Затем, в сезоне-2018/2019, дела пошли совсем под откос, когда он дал пощечину зрителю после поражения в финале Кубка Франции и публично раскритиковал молодых игроков команды: «Мальчишки, они немного потеряны, – сказал он репортерам. – Они не слушаются. Ветераны дают им советы, а они огрызаются».

Неймар решил, что больше не хочет иметь с ними дел. Открыв чат в WhatsApp, он сообщил Месси, что согласен.

И как в случае с его неудавшейся попыткой воссоединиться с Анхелем Ди Марией, Месси дал знать боссам «Барсы», что хочет возвращения своего товарища. Бартомеу знал, что выражать несогласие себе дороже, и инициировал переговоры. Но реальность ситуации, по словам людей, близких к переговорам, была такой, что «Барса» всерьез не покупала, а «ПСЖ» всерьез не продавал. Каждое официальное заявление из Парижа содержало фразу «за приемлемую цену», вот только «Барселона» не могла позволить себе уплатить по ценнику. В июле того года клубу и так пришлось одалживать 35 миллионов евро, чтобы заплатить 120 млн отступных за Гризманна.

Вся эта история была изощренным танцем, срежиссированным в угоду Месси и Неймару. Им нужно было верить, что их клубы делали все, что было в их силах.

Ситуация зашла так далеко, что Неймар пропустил начало предсезонных тренировок, а спортивный директор «Барсы» Эрик Абидал съездил в Париж, считая, что у него есть шанс заключить сделку. Однако, даже судя по цифрам, мелькавшим в испанской и французской спортивной прессе, две команды разделяла пропасть в десятки миллионов евро. У «ПСЖ» не было никаких шансов компенсировать потраченные 220 миллионов евро в достаточном размере.

С того момента сезон-2019/2020 становился лишь кошмарнее. Мессизависимость «Барселоны» продолжала расти, даже когда сам Месси выглядел все печальнее. «Барса» уступила титул Лиги «Реалу», доказывавшему, что больше не нуждается в Роналду для того, чтобы побеждать. А в Европе последствия многих лет гордыни и скверного менеджмента в один вечер разом обрушились на клуб. В четвертьфинале Лиги чемпионов против «Баварии Мюнхен» – самой важной игре сезона – «Барселона» проиграла 8:2. Клуб не проигрывал матча с разницей в шесть мячей с 1951 года. Две разные испанские газеты, одна каталонская, а другая мадридская, вышли с одинаковым кричащим заголовком: Humillación Histórica. Перевод здесь не требуется.

Более красноречивой, чем эти факты, была утекшая в сеть фотография, сделанная в раздевалке «Барселоны» в перерыве, когда счет уже был 4:1. Голкипер Марк-Андре тер Стеген стоял, опершись о дверную раму, абсолютно шокированный. А Месси сидел в одиночестве и отчаянии в конце скамейки и выглядел в точности так, как двумя десятилетиями ранее, когда 12-летним молчуном приехал в Барселону.

Позор лишь подтвердил то, что Месси знал и так: «Барса» была лишь тенью себя прежней. Герб оставался тем же, как и некоторые имена на поле, но все здание, окружавшее его, рухнуло. Месси принял решение. Когда он смотрел на руководителей клуба, он не верил, что кто-то из них знал, как вернуть все в прежнее русло.

* * *

Месси весь сезон предупреждал Бартомеу, что готов покинуть клуб. Но Бартомеу никак не хотел верить. Он откладывал разговор до лета. Бартомеу решил, что уже играл в эту игру с Лео и Хорхе раньше. Лео несчастлив и так далее и тому подобное. Опыт подсказывал ему, что нет таких проблем, которые не способен решить новый контракт с дополнительными бонусами.

Вот только Месси больше не хотел выслушивать предложений – особенно от Бартомеу. По мнению Лео, все проблемы «Барсы» начинались с президента, от выхолощенной академии до ошибочного сосредоточения на маркетинге. «Правда в том, что никакого проекта или плана не было долгое время, – скажет Месси позже. – Они обманывают и затыкают дыры на ходу».

Говорить такое казалось безумием, но Месси больше не хотел иметь с этим ничего общего. Он хотел еще один титул Лиги чемпионов, а не очередную реконструкцию. Никогда прежде в своей карьере он целых пять лет не выигрывал главнейший приз Европы, а при такой игре «Барсы» легко могло пройти еще пять, 10 или даже 20 лет. Ситуация была неприемлемой. В типичной для себя манере Месси изливал душу максимально тихо. Он много дней провел в своем дома взаперти, обдумывая варианты с отцом и супругой. Он рассылал текстовые сообщения друзьям, членам совета директоров и шептал в уши доверенных лиц.

А когда дела действительно приняли бесповоротно серьезный оборот, Месси послал факс.

В тот момент все футбольные люди узнали, что в Испании официально дела велись через некий burofax. Это эквивалент нотариально заверенного письма, равноценного юридическому документу. (И, несмотря на название, его необязательно нужно направлять посредством технологии 1980-х годов.) Сообщение, посланное им 24 августа, было коротким.

ТЕПЕРЬ, КОГДА СЕЗОН БЫЛ ОКОНЧЕН, МЕССИ ХОТЕЛ АКТИВИРОВАТЬ ОПЦИЮ В СВОЕМ КОНТРАКТЕ, ПОЗВОЛЯВШУЮ ЕМУ ПОКИНУТЬ «БАРСЕЛОНУ».

«Настоящим документом я, в соответствии с постановлением пункта 3.1 контракта, датированного 25 ноября 2017 года, – гласило послание, – выражаю свое желание прекратить действие своего трудового договора профессионального футболиста начиная с 30 августа 2020 года».

Контракт, который Месси пытался разорвать, оказался одним из самых абсурдных документов во всем мире спорта. Подписанный в ноябре 2017 года – и просочившийся в прессу стараниями El Mundo, – он убивал двух зайцев сразу. С одной стороны, он быстро делал Месси самым высокооплачиваемым спортсменом из всех вообще. С другой – он медленно выдаивал «Барселону» насухо. В рамках четырех лет действия соглашения с лучшим игроком в истории «Барсы» клуб должен был выплатить аж 555 237 619 евро. За те же деньги «Барса» могла бы купить шесть реактивных истребителей F-35 у ВВС США.

Подробности были изложены на 30 страницах, испещренных умопомрачительными цифрами, складывавшимися из соглашений о найме и имиджевых правах. Один только подписной бонус, выплаченный двумя траншами, достигал 98 миллионов евро. Премии за выступления выдавались в размере пары миллионов евро за достижения, варьировавшиеся от участия в 60 % матчей «Барсы» до выхода в 1/8 финала Лиги чемпионов. Титул лиги приносил бонус в 2,4 млн евро. А его преданность клуб поощрил выплатой 66 миллионов евро.

Некоторые люди внутри «Барселоны» по-тихому выдохнули с облегчением, когда в клуб пришел бюрофакс. Независимо от того, насколько хорош Месси был на поле, клуб оказывался заложником зарплаты, насчитывавшей почти треть всей зарплатной ведомости. Каждый новый цент, поступавший в казну «Барсы», казалось, перетекал прямиком к десятому номеру команды. Бартомеу, разумеется, никогда бы не смог выйти и заявить об этом. Его официальная позиция предполагала, что «Барселона» будет бороться за то, чтобы удержать свою звезду.

Новости потрясли футбольный мир так сильно, что в кои-то веки он толком не знал, как на них реагировать. Это что, правда? Неужели Месси будет носить футболку другой команды? Или это была лишь уловка с целью выжать больше уступок из правления клуба, которое он ненавидел? Существовал ли вообще другой клуб, способный позволить его себе?

Карлес Пуйоль, бывший капитан «Барселоны» и самопровозглашенный защитник клубных ценностей, знал, чью сторону займет. «Уважение и восхищение, Лео, – твитнул он. – Полностью тебя поддерживаю, друг». На вопрос от толпы репортеров о будущем его сына Хорхе Месси отвечал более уклончиво. Он сказал лишь, что ситуация была «трудной, трудной».

Тем, кто искренне хотел сохранить Месси в «Барселоне», на выручку пришел неожиданный союзник – мировая пандемия. Поскольку весной 2020-го, когда COVID-19 буйствовал в Европе, футбол встал на паузу, календарь Ла Лиги растянулся до июля. Месси был убежден, что пункт его контракта об уходе действует до конца сезона независимо от того, когда он должен был наступить. Вместо этого в нем была прописана конкретная дата, которая уже прошла.

Если бы сезон завершился, как обычно, в мае, у него был бы весь июнь на то, чтобы поразмыслить о своем уходе и продавить его. Клуб был бы бессилен остановить его. Но, как он и его адвокаты отмечали в бюрофаксе, мировая пандемия относилась к событиям из разряда форс-мажор и делала дедлайн в контракте неактуальным. Юристы «Барселоны» настаивали, что дедлайн по-прежнему действовал, несмотря на это. Поэтому Месси застрял до тех пор, пока какой-нибудь другой клуб не согласится выложить деньги, нужные для выплаты его отступных. В 2020 году эта цифра достигала 700 миллионов евро. Самым шокирующим было то, что при всем масштабе суммы – она почти равнялась ВВП государства Самоа – пара клубов всерьез обдумывала этот вариант. В авангарде вновь оказался «Манчестер Сити», по словам человека, знакомого с внутренними процессами в «Сити». Поддерживаемый Абу-Даби клуб метался в попытках отыскать возможность утвердить эти цифры и привести Месси в Премьер-лигу. Но после многих дней, потраченных на поиски, он так и не смог решить, как разом угрохать миллиард долларов и не нарушить при этом все писаные правила безубыточности.

Таким образом, если Месси хотел уйти, ему нужно было добиться отмены пункта об отступных. Это означало поход в суд и отстаивание – вполне справедливое – позиции о том, что исключительные обстоятельства сделали пункт о сроке действия в его контракте бессмысленным, что сделало бы его свободным агентом. Но Месси не хватило духу решиться на юридическую баталию с клубом.

«Был другой путь – отправиться в суд, – сказал Месси позднее. – Я никогда бы не пошел судиться с «Барсой», потому что люблю этот клуб, он дал мне все с тех пор, как я сюда приехал, это клуб моей жизни, я прожил в нем всю свою жизнь.

«БАРСА» ДАЛА МНЕ ВСЕ, И Я ДАЛ ЕЙ ВСЕ. Я ЗНАЮ, ЧТО У МЕНЯ НИКОГДА ДАЖЕ НЕ ВОЗНИКАЛО МЫСЛЕЙ О ТОМ, ЧТОБЫ СУДИТЬСЯ С «БАРСОЙ»».

У него не осталось другого выбора, кроме как отступить. Месси оставался дома.

Глава 11

К тому времени, как Лионель Месси смирился с мыслью о том, что никуда не уйдет, мир уже успел изрядно попрактиковаться в сидении дома.

В начале 2020-го острозаразный новый вирус начал распространяться по миру, как лесной пожар, а дальше вы знаете. Мировая пандемия COVID-19 привела жизнь в гнетущий застой, привела к заражению десятков миллионов человек и стоила жизни более миллиона людей. COVID спровоцировал глобальную переоценку всех аспектов жизни по мере того, как люди, семьи и предприятия привыкали к тому, что взаимодействия между людьми принудительно ограничиваются. Профессиональный спорт, бизнес объемом в триллион долларов, построенный на живом взаимодействии между людьми, не стал исключением. Каким вообще был смысл устраивать живые развлечения в ситуации, когда никто не мог присутствовать на них лично?

В начале чумного года, когда спорт активно прикрывали во всей Азии, в Европе матчи продолжали проходить на полных стадионах, незаметно превращавшихся в места суперраспространения инфекции. На севере Италии в феврале проходил матч Лиги чемпионов, посмотреть который собралась изрядная часть жителей города Бергамо: они погрузились в автомобили и поезда и отправились в Милан на матч «Аталанты» против «Валенсии» в Лиге чемпионов. После победы «Аталанты» они вернулись и разошлись по улицам и барам Бергамо, где гуляли до глубокой ночи.

Спустя считаные недели город стал европейским эпицентром пандемии. Однако футбол продолжал до последнего держаться, и матчи шли даже в марте 2020-го. Даже в ту неделю, когда в Штатах закрыли все крупные спортивные мероприятия, начиная с NBA, Лига чемпионов продолжала проводить матчи. Во французской столице «Пари Сен-Жермен» обыграл «Боруссию Дортмунд» на глазах у тысяч фанатов, поддерживавших команду из-за пределов «Парк де Пренс». В Англии матч между «Ливерпулем» и «Атлетико Мадрид» при полных трибунах спровоцировал громадный всплеск количества случаев заболевания в Мерсисайде.

НО ДАЖЕ ФУТБОЛ – СПОРТ, ГОТОВЫЙ ТЕРПЕТЬ СИЛЬНЫЙ СНЕГОПАД, ЧРЕЗВЫЧАЙНУЮ ЖАРУ И ВСПЫШКИ ХУЛИГАНСТВА РАДИ СОХРАНЕНИЯ ТЕЛЕВИЗИОННОЙ КАРТИНКИ – ВСЕ ЖЕ ПРИЗНАЛ, ЧТО ШОУ НУЖНО ОСТАНОВИТЬ.

С марта 2020-го прошло совсем немного времени, а владельцы клубов уже начали подсчитывать масштабы ущерба. В придачу к глобальному кризису здравоохранения шел кризис экономический. Больше не было заработков в игровой день – никаких продаж билетов, атрибутики и визитов в сувенирные лавки. Непрекращающееся присутствие команд и спонсоров в поле зрения вдруг прекратилось за одну ночь. Но зарплаты игрокам команд продолжали выплачиваться. Даже когда в мае – июне матчи стали с опаской возобновлять, следуя строгим протоколам охраны здоровья, их возобновляли при пустых трибунах. Футбольные матчи проводились для исполнения обязательств по контрактам, а не потому, что диковинный продукт, производившийся в условиях буквально полной тишины, кому-то казался великолепной идей для заработка. Независимо от того, играли клубы или нет, они терпели внушительные убытки. В мире стремительно растущих зарплат игроков, где Роналду и Месси задавали тон на протяжении более десяти лет, возникла необходимость срочно затягивать пояса.

Некоторые пытались убедить игроков своих составов пойти на урезание зарплаты. Результат был неоднозначным. «Барселона», где кризис встал особенно остро ввиду ее обычно огромных продаж билетов и массовых посещений клубного музея, стала одним из немногих мест, где игроки-ветераны пошли на временное сокращение зарплаты при условии, что им его компенсируют позднее. В других местах игроки настаивали, что нужно искать другие пути, хотя мало кто мог предложить конкретные решения. Десятки клубов отправили своих сотрудников в принудительный неоплачиваемый отпуск: уборщиков, охранников и работников столовой. «Арсенал», принадлежавший воротиле рынка недвижимости, женатому на наследнице империи Walmart, вообще сократил этих сотрудников и уволил маскота клуба, человека, носившего костюм динозавра размером в 2,5 метра.

Ситуация ухудшалась столь стремительно, что к маю клубы Премьер-лиги, как ожидалось, должны были вернуть телевизионным компаниям деньги за потерянное весной эфирное время. «Манчестер юнайтед» оценил эти потери в 20 миллионов фунтов стерлингов.

В Испании за дело энергично взялся Хавьер Тебас. Контроль расходов и потолок зарплат уже не один год были краеугольными постулатами его программы – он повидал слишком много клубов, доведших себя до предбанкротного состояния попытками подражать большим парням. Он сразу же призвал директоров клубов разработать любые необходимые меры помощи командам, оказавшимся в затруднительном положении.

«Самый важный аспект всего этого – защита нашего будущего, – говорил Тебас в апреле 2020-го. – Мы сейчас пытаемся спасти будущее футбола».

Спустя месяц это будущее выглядело еще менее оптимистично. За год, почти целиком прошедший за закрытыми дверями, испанский футбол, по подсчетам Тебаса, понес убытки в 2 миллиарда евро. Единственным действенным решением, считал он, был поиск возможностей вкачать в футбол дополнительные деньги.

Флорентино Перес, кажется, впервые в летописной истории, согласился с Тебасом. Клубы действительно нуждались в деньгах и быстро. Несмотря на то что «Реал» наскреб 313 тысяч евро прибыли в 2020 году, Перес видел, что самые тяжелые времена еще впереди. За 18 месяцев он продал самого раскрученного спортсмена мира и дал старт масштабной реновации «Бернабеу» перед самым началом пандемии.

В отличие от Тебаса, Перес был не слишком-то заинтересован в том, чтобы подстегивать денежные вливания в 19 других клубов Ла Лиги. «Реал Мадрид» был, как всегда, сосредоточен исключительно на своей уникальности. «Мы все знаем, что нам придется преодолеть длинный путь, полный препятствий, вызванных этими невзгодами, – говорил Перес на ассамблее членов своего клуба. – Но мы уникальный клуб, клуб, который никогда не сдается, клуб, который выиграл 23 Кубка европейских чемпионов – 13 в футболе и 10 в баскетболе».

А статус уникального клуба означал, что именно «Реал» должен подавать новые идеи еще до того, как другие начнут хотя бы задумываться о них.

«Футбол должен адаптироваться к новым временам, – продолжал Перес. – «Реал Мадрид» будет в авангарде, как был всегда, – говорил он. – Реформы футбола больше нельзя оттягивать, нам нужно взяться за них как можно скорее. У крупнейших клубов в Европе есть миллионы болельщиков по всему миру. На нас лежит обязанность бороться за эти перемены».

В голове у Переса жила вполне конкретная идея – и она никак не была связана с новыми баскетбольными трофеями. Суперклубы Европы, регулярно получавшие от него тайные телефонные звонки, прекрасно понимали, что он имеет в виду. Как и базировавшийся в Мадриде американский финансист по имени Джон Хан и фонд под названием Key Capital Partners, имевший давние взаимоотношения со строительной компанией Переса. Посыл всегда был одним и тем же.

ЭТА ПАНДЕМИЯ ЯВЛЯЕТСЯ КРИЗИСОМ, ГОВОРИЛ ПЕРЕС, НО ОНА ТАКЖЕ МОЖЕТ СТАТЬ ИДЕАЛЬНЫМ МОМЕНТОМ ДЛЯ НАЧАЛА ФУТБОЛЬНОЙ РЕВОЛЮЦИИ, О КОТОРОЙ ОН ФАНТАЗИРОВАЛ МНОГО ЛЕТ – ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ С ТЕХ ПОР, КАК РАЗВАЛИЛСЯ ЕГО ПРОЕКТ ТЕМАТИЧЕСКОГО ПАРКА.

На этот раз он продвигал идею Европейской Суперлиги.

* * *

В противоположность тому, в чем он пытался вас убедить, концепция Суперлиги зародилась не в уме одного лишь безупречного Флорентино Переса. Более того, эта идея болталась в европейском футболе не одно десятилетие.

Еще в 1987 году другой влиятельный председатель клуба, медиамагнат и будущий президент Италии Сильвио Берлускони, объявил Кубок чемпионов древним и безоговорочно устаревшим турниром. Он хотел, чтобы его «Милан» играл в более крупной лиге по круговой системе вместо турнира на выбывание: так у телевидения было бы больше матчей для трансляций, а гарантии того, что тяжеловесы будут встречаться с тяжеловесами, были бы выше. Пять лет дебатов и поисков компромисса превратили идею Берлускони в современную Лигу чемпионов, запуск которой состоялся в 1992 году. Она объединяла и групповую стадию, и матчи на выбывание.

Но прошло немного времени, и «Аякс», «Барселона», «Бавария» и «Манчестер юнайтед» сошлись во мнении, что новый формат Лиги чемпионов недостаточно радикален. При поддержке итальянской медийной компании они стали продумывать формат Суперлиги на 36 команд, во многом напоминавшей американскую NFL, что было абсолютно логично, поскольку основатели Премьер-лиги также вдохновлялись гламуром, энергетикой и прибыльностью NFL, где владельцы всех 32 команд ведут дела друг с другом в одном месте. Они собирались создать собственный картель.

Для футбольных инвесторов, заглядывавших по ту сторону Атлантики, концепция закрытого клуба с участием только элитных команд выглядела достаточно привлекательной – при условии, что ваш клуб входит в эту самую элиту. Так можно было бы получить больше контроля над календарем, брать больше денег за трансляции и коммерческие права и с полным основанием обещать сплошь громкие афиши с участием самых знаменитых команд на планете. Что более важно, закрытый клуб решал проблему, довлевшую над каждым инвестором, приходившим в европейский футбол во время волны скупки клубов иностранными владельцами в XX веке. Решение сводилось к двум словам: гарантированный доход.

Ни один человек, покупавший футбольную команду в надежде превратить ее в полноценный прибыльный бизнес, никогда не мог до конца переварить тот факт, что риск неудачных выступлений на поле мог породить существенные колебания в балансовой ведомости клуба. Например, непопадание в Лигу чемпионов могло легко проделать дыру размером в $50 миллионов в финансовых планах на следующий год. (Это стало особенно существенной проблемой для английской Премьер-лиги, где шесть богатых клубов каждый сезон конкурировали друг с другом всего за четыре путевки в Лигу чемпионов.) А вылет – каким бы маловероятным он ни был для большинства богатых клубов – означал нечто гораздо более скверное, чем дыра в бюджете в размере 50 миллионов евро. Вылет означал финансовый крах.

В каком-то смысле эту проблему пытался решить International Champions Cup. Насыщенное лето с плотным расписанием выставочных матчей по всей Северной Америке было предтечей Суперлиги. Турниру не хватало только реальных ставок. Вот почему Relevent Sports, компания, стоявшая за ICC, в 2019 году начала судебную тяжбу с Федерацией футбола США и ФИФА за право организовывать официальные матчи – она надеялась начать с организации матча Ла Лиги с участием «Барселоны» в Майами, чтобы дать старт процессу.

Но несмотря на то, что ни одна из концепций Суперлиги 1980-х, 1990-х или 2000-х так и не сдвинулась с мертвой точки, сама концепция турнира эволюционировала в нечто более полезное и более влиятельное. Для богатейших клубов угроза организовать Суперлигу стала перманентным козырем в переговорах.

Всякий раз, когда им нужно было вынудить всех окружающих пойти на уступки – будь то 14 клубов за пределами так называемой Большой шестерки в Англии или органы власти, управлявшие футболом, в лице ФИФА и УЕФА, – они доставали план Суперлиги в качестве оружия. Почему, вопрошали они, у ФИФА и УЕФА должна быть монополия на организацию крупных турниров? Разве они не нуждались в клубах больше, чем клубы нуждались в них? Ведь именно клубы в конце концов доставляли на арены суперзвезд. А в некоторых местах, в частности там, где играли Роналду или Месси, суперзвезды олицетворяли клубы.

На заднем плане между тем набирала обороты более масштабная битва за контроль над мировым футбольным календарем. По аналогии с попытками выжать больше баталий между Роналду и Месси на поле ФИФА и УЕФА вели ожесточенную борьбу за право добавить больше соревнований, больше статусных матчей и еще большую долю внимания публики. Пока УЕФА искала возможности расширить Лигу чемпионов, ФИФА заигрывала с идеей роскошного Клубного чемпионата мира, который объединил бы 24 топ-клуба планеты в рамках самостоятельного турнира при поддержке того воротилы, миллиардера или нефтяного государства, что предложит наибольшую сумму.

У ВСЕХ ЭТИХ ПРОЕКТОВ БЫЛА ОДНА ОБЩАЯ ЧЕРТА: ВСЕ ОНИ НУЖДАЛИСЬ В ОДОБРЕНИИ ГОЛУБЫХ КРОВЕЙ ЕВРОПЕЙСКОГО ФУТБОЛА.

В 2021 году голубая кровь просто решила, что лучше организует все это сама.

Предложенный ими план Европейской Суперлиги предполагал участие 15 постоянных членов плюс ротирующийся состав из пяти команд, проходивших отбор. Но в недели, предшествовавшие официальному объявлению планов, случилась загвоздка. Организаторам не удалось убедить «Пари Сен-Жермен», «Баварию» и «Боруссию Дортмунд» присоединиться к ним, и в этот момент они решили, что и 12 участников будет достаточно, чтобы положить начало идее. Разумеется, остальные захотят последовать за ними, как только увидят, насколько выгодной и популярной может быть Суперлига. Организаторы даже заручились поддержкой JP Morgan, выдавшего им кредитную линию в $4 млрд.

12 клубами, о которых идет речь, были самые знатные игроки в европейской футбольной истории: «Милан», «Арсенал», «Атлетико Мадрид», «Челси», «Барселона», «Интернационале», «Ювентус», «Ливерпуль», «Манчестер Сити», «Манчестер юнайтед», «Реал Мадрид» и «Тоттенхэм Хотспур» – сплошь победители Лиги чемпионов или коммерчески успешные предприятия, а зачастую и то и другое вместе. Среди их владельцев были американские миллиардеры, испанская деловая аристократия, китайский магнат рынка недвижимости, британский торговец валютой, член эмиратской королевской семьи и один российский олигарх. Эта пестрая компания пришла к единому убеждению, что существующая система европейского футбола сломана и если они сами не позаботятся о своих деловых интересах, то никто другой за них этого не сделает. Каждому клубу был обещан «инфраструктурный заем» в размере $350 млн в качестве поощрительного бонуса.

«Это будет чрезвычайно сложно, – говорил им советник в последние дни перед торжественным представлением проекта Суперлиги в апреле 2021-го. – Вы уверены, что хотите сделать это сейчас?»

Постегиваемые Пересом, Андреа Аньелли из «Ювентуса» и Жоаном Лапортой, только что выигравшим выборы в «Барселоне» и вступившим на новый президентский срок вместо Бартомеу, клубы не дрогнули. По крайней мере, до той поры, пока не облажались с выбором подходящего момента. Одним воскресным днем той весной в The Times просочились слухи о том, что затевается нечто грандиозное. Спустя несколько часов стало ясно, что планы Суперлиги трансформировались из пустых угроз в то, что происходит здесь и сейчас.

А то, что случилось следом, можно назвать одной из самых поспешных и хаотичных реакций, какие только видел футбольный мир. Коротко говоря, разверзлись врата в ад.

Фанаты встали на дыбы, открыто осудив собственные клубы и пообещав сдать свои сезонные абонементы. Неприглашенные клубы перепугались, обеспокоенные тем, что Суперлига нанесет непоправимый ущерб доходам внутренних чемпионатов и повредит любой команде, не попавшей в круг избранных. УЕФА в совместном заявлении с английской, итальянской и испанской лигами порицала ЕСЛ, назвав ее «циничным проектом… базировавшимся на корыстных интересах нескольких клубов».

Организаторов Суперлиги между тем почти не было слышно. Они дождались почти полуночи воскресенья и опубликовали первоначальный пресс-релиз, подтвердивший всеобщие худшие опасения. Да, 12 клубов будут постоянными участниками соревнования, все они дали согласие на участие продолжительностью в 23 года. И да, они начнут по возможности уже в 2022 году. Они формально отказывались от Лиги чемпионов в пользу более масштабного кругового формата, кульминацией которого должен был стать раунд плей-офф с участием восьми команд в конце каждого сезона. Это был эпохальный сдвиг в истории футбола, потому что, говорили организаторы, «образование Суперлиги происходит в период, когда мировая пандемия усугубила нестабильное положение существующей в европейском футболе экономической модели».

Это во многом было правдой. Проблема была в том, что 12 клубов, поднявших бунт, собирались избавить от нестабильности только себя самих. Никто не повелся на аргументы Суперлиги о теории «просачивания благ сверху вниз» – попросту не существовало таких раскладов, при которых растущие за счет ЕСЛ доходы «Реала» и «Барселоны» могли как-то помочь клубам вроде «Депортиво».

Суперлига с самого начала готовилась к шквалу критики. Топ-менеджеры были достаточно опытны, чтобы понимать, что гнев и негодование в футболе горят ярким пламенем, но быстро тухнут. Если они смогут выдержать первый натиск, включая и атаку со стороны УЕФА, то тогда у Суперлиги появится шанс выжить. «Они знали, на что шли», – говорит один инсайдер.

Но врасплох их застал не столько градус критики, сколько ее источник. К понедельнику буря возмущения в Англии достигла таких масштабов, что в дискуссию вступил даже премьер-министр Соединенного Королевства Борис Джонсон. Он обвинил мятежные клубы в организации частной вечеринки для самих себя, осквернении британского культурного наследия и поклялся «метнуть законодательную бомбу, чтобы остановить все это». Организаторы проекта в Мадриде не были готовы к вмешательству иностранного суверенного правительства. Разочарование в Великобритании было ощутимым. Как сказал один из ключевых действующих лиц Суперлиги, «Борис Джонсон ненормальный».

Тем не менее на протяжении 24 часов, последовавших за объявлением о запуске проекта, организаторы больше ничего не сказали под запись. Когда же они это сделали, их послание прошло по самому неожиданному вектору: после полуночи, на второсортном телеканале и исключительно на испанском языке.

Человеком, выбранным в качестве оратора, оказался Флорентино Перес. В понедельник вечером он появился в эфире телешоу под названием El Chiringuito de Jugones, что можно вольно перевести как Пляжный бар футболистов. В этом шоу пафос спортивного разговорного радио скрещивался с антуражем передачи Wheel of Fortune. А поскольку это испанская футбольная программа, большую часть эфирного времени, пять дней в неделю, с полуночи до 2:45 там без конца кричат только о двух важных темах: «Барселоне» и мадридском «Реале». Там всегда находится место светомузыке, дурацким звуковым эффектам и великому множеству возмутительных мнений. Более того, возмутительные мнения и составляют основную суть шоу. И Перес подыгрывал авторам, высказывая свое провокационное суждение в оправдание этого сейсмического сдвига.

«ЛИГА ЧЕМПИОНОВ НИКОМУ НЕ ИНТЕРЕСНА ВПЛОТЬ ДО ЧЕТВЕРТЬ-ФИНАЛОВ, – ГОВОРИЛ ОН. – ЧТО ВЫЗЫВАЕТ НАИБОЛЬШИЙ ИНТЕРЕС? ДАЙТЕ ВЕЛИКИМ ИГРАТЬ ДРУГ С ДРУГОМ. МЫ ДЕЛАЕМ ВСЕ, ЧТО В НАШИХ СИЛАХ, НА БЛАГО СПОРТА.

Лига чемпионов утратила свою привлекательность. Мы создали Суперлигу, чтобы спасти футбол».

Позже Перес высказался еще более прямолинейно.

«Есть матчи, которые никто не смотрит, – говорил он. – Правда в том, что и мне с трудом дается их просмотр. В Испании, в Англии, в Италии. Кто-то должен дать нам другой формат, чтобы зарабатывать больше денег. Если бо́льших заработков не будет, все погибнет».

Ко вторнику уже сама Суперлига оказалась на ИВЛ. Ответный удар со стороны чиновников вылился в уличные протесты фанатов. В западном Лондоне, где «Челси» тем вечером готовился проводить домашний матч, болельщики собрались вокруг «Стэмфорд Бридж», чтобы осудить неприкрытую жадность собственного клуба. В четырехстах милях от них, в Манчестере, менеджеры «Сити» тоже заметили бушующий пожар и начали беспокоиться. Клуб последним вступил в коалицию и теперь раздумывал о том, чтобы стать первым, кто из нее выйдет.

Для того чтобы у этого проекта появился хоть какой-то шанс на успех, требовалось, чтобы его участники выступили единым монолитным фронтом с единым мотивом. В следующие 48 часов стало ясно, что у Суперлиги нет ни того, ни другого. Почти одновременно «Ман Сити» и «Челси» инициировали формальный процесс выхода из проекта. И неслучайно, что двумя клубами, которые были меньше всего заинтересованы в успехе предприятия, оказались те, которые меньше всего нуждались в деньгах. Купавшиеся в деньгах владельцы «Челси» и «Сити» приходили в этот бизнес во многом не ради извлечения прибыли, а для формирования собственного имиджа. «Я знаю множество куда менее рискованных способов зарабатывать деньги, чем это», – сказал Роман Абрамович BBC после покупки «Челси» в 2003-м. Обратить против себя собственных фанатов было последним, чего они хотели.

Один за другим и остальные клубы Премьер-лиги приходили к тому же выводу. Они были членами Суперлиги, наименее заинтересованными в деньгах, поскольку Премьер-лига показала себя наиболее устойчивой в период пандемии, по крайней мере, по сравнению с лигами Испании и Италии. И если «Реал» и «Барселона» считали, что только Суперлига и может их спасти, то английские клубы понимали, что, в общем-то, не нуждаются в ней. По правде говоря, Премьер-лига и так была своего рода Суперлигой – вещательные компании платили астрономические суммы за телевизионные права, любой из шести клубов мог всерьез мечтать о выигрыше титула, а качество продукта было выше, чем в любой другой точке планеты.

Тем вторничным вечером Суперлига почти умерла. А утром в среду от владельцев английских клубов начали приходить извинения. «Я сожалею, и я в одиночку несу ответственность за тот необязательный негатив, который проявился в последние пару дней, – говорил Джон Генри из «Ливерпуля» в видеоролике, чем-то напоминавшем обращение человека, взятого в заложники террористами. – Я надеюсь, вы поймете, что даже когда мы совершаем ошибки, мы стараемся действовать в наилучших интересах вашего клуба».

Даже JP Morgan раскаялся в том, что просто дал Суперлиге денег взаймы: преступлении куда менее чудовищном, чем реальные преступления, для улаживания которых банк выплатил колоссальные суммы в предыдущее десятилетие.

«Мы явно недооценили то, как эту сделку воспримет широкая футбольная общественность и как она может сказаться на ней в будущем, – говорил спикер банка. – Мы сделаем выводы».

Игроки между тем без колебаний принялись критиковать своих работодателей. «Нам это не нравится, и мы не хотим, чтобы это происходило» – такое послание опубликовал весь состав «Ливерпуля». Все участники WhatsApp-чата капитанов Премьер-лиги, компании мужчин, которые обычно проводили свои уик-энды, выбивая друг из друга всю дурь на поле, единогласно признали, что то, что творили некоторые их работодатели, было в корне неправильно. У них никогда не было особых причин думать о своих владельцах или о доходе клуба или о Флорентино Пересе, но это было уже слишком.

«Мы не могли взять в толк, как эти люди могут творить такое с нашей игрой, – писал капитан «Бёрнли» Бен Ми. – Футболисты играют для болельщиков, а не для людей в переговорных… Перес рассуждает, как человек, отчаявшийся заработать денег для своего погрязшего в долгах клуба».

Впрочем, пока болельщики и игроки озвучивали свое мнение ради блага футбола в развернувшейся битве за его душу, в хоре явно не хватало пары голосов. В гуще переполоха, вызванного Суперлигой, две самые важные фигуры поколения сохраняли молчание.

Почти молчание.

МЕССИ И РОНАЛДУ ПОДДЕРЖИВАЛИ АКТИВНОСТЬ В СВОИХ СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ СООБЩЕНИЯМИ ВАЖНЫМИ И АКТУАЛЬНЫМИ ДЛЯ СВОИХ ПОЧТИ 500 МИЛЛИОНОВ ПОДПИСЧИКОВ.

19 апреля, на второй день после объявления о запуске Суперлиги, Криштиану решил сообщить всем, что провел хорошую тренировку и поделился фотографией, на которой демонстрировал свои мускулы в одном нижнем белье – 10,4 миллиона лайков в Instagram. На следующий день нарушил молчание и Месси, чтобы прорекламировать пару бутс от Adidas фотографией, на которой он их шнуровал. Подпись была совсем не тем мощным посланием, который футбольный мир надеялся услышать от одного из величайших игроков в истории в момент экзистенциальной неопределенности.

«Новые бутсы, – написал Месси на испанском. – [эмодзи огня]»

* * *

Суперлига лежала в руинах, но три клуба отказались отпускать ее призрак.

В мае «Барселона», «Реал Мадрид» и «Ювентус» выпустили совместное заявление, в котором заявляли о своей приверженности мятежной лиге, порицали «монополию УЕФА на европейский футбол» и обвиняли организацию в оказании незаконного и «невыносимого» давления на три клуба с целью принудить их отступить.

Неудивительно, что этими тремя клубами оказались те, которые потратили целое состояние на то, чтобы заполучить себе немного Месси/Роналду в эпоху их расцвета и сильно превысили свои кредитные лимиты – в сезоне-2020/2021 «Юве» понес убытки в 210 млн евро, что делало его третьим по убыточности в Европе, тогда как потери «Барсы» в размере 481 млн евро обеспечили ей лидерство по этому показателю. Более десяти лет они участвовали в гонке вооружений, выбрасывая заоблачные суммы на игроков, которых с трудом могли себе позволить, в попытке удержаться на вершине мирового футбольного рынка, переживавшего трансформацию вследствие вливания в него миллиардов долларов нефтяных денег из суверенных фондов благосостояния. Даже когда их доходы продолжали расти, способствуя покрытию бюджетного дефицита и переплат, ощущение, что некоторые эти клубы, одни из самых прославленных в истории футбола, подбираются к краю финансовой бездны, лишь усиливалось. Одно неверное движение – случайная травма, внезапная полоса посредственных результатов, один провальный сезон – могло обрушить всю их обремененную долгами структуру.

Именно это и произошло. Пандемия урезала их доходы, обрушила стоимость их игроков и образовала гигантский зияющий кратер в их балансовых ведомостях. Суперлига должна была стать для них билетом из тюрьмы на волю. Теперь и этот план побега обратился в дым.

Никто не возлагал больших надежд на Суперлигу, чем Флорентино Перес. Но он по крайней мере знал, что выживет после подведения счетов. Он переписал уставные документы «Реала», чтобы гарантировать себе это. Председатель правления «Ювентуса» Андреа Аньелли тоже был защищен от последствий главным образом силой своей фамилии. А вот Жоан Лапорта остался в «Барселоне» с носом. Его избрали президентом благодаря его обещаниям исправить ошибки бездарного менеджмента эпохи Бартомеу и расчистить авгиевы конюшни финансового бардака. После крушения Суперлиги быстрое решение этих проблем было утрачено.

Усугубляло ситуацию то, что полный масштаб финансового коллапса проявлялся все отчетливее с каждой следующей неделей. Долги клуба держались на отметке в 1,2 млрд евро. Даже до пандемии бизнес-модель «Барселоны» выглядела неустойчивой. Теперь она походила на бушующий пожар на свалке покрышек. Аудит, проведенный компанией Deloitte, показал, что, когда Лапорта вступил в должность в марте 2021-го, один из богатейших и знаменитейших клубов самого популярного вида спорта на планете, некогда стоивший почти $5 миллиардов, технически являлся банкротом.

Как и всегда при столкновении с серьезной угрозой деловому аспекту существования клуба, первым пунктом в повестке дня президента «Барселоны» было поддержание благополучия его самого важного подчиненного. Контракт Месси должен был истечь в июне 2021 года, и Лапорта пообещал фанатам, что продлит его пребывание на «Камп Ноу». А с тем, как его оплатить, клуб разберется позже.

«САМОЕ ВАЖНОЕ, – ГОВОРИЛ ЛАПОРТА THE WALL STREET JOURNAL В 2021 ГОДУ, – ЧТОБЫ МЕССИ ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ ЛЮБИМЫМ».

На протяжении большей части года Месси совершенно точно этого не чувствовал. Он неохотно согласился остаться в «Барсе» летом 2020-го, а клуб «вознаградил» его за преданность, сплавив из команды его лучшего друга. Луис Суарес был не только любимым партнером Месси по нападению на поле, но и его соседом по Кастельдефельсу. Их семьи вместе проводили воскресные ужины и отпуска. Их сыновья были партнерами в команде «Барсы» до 8 лет.

Поэтому когда «Барселона» проинформировала Суареса, что он больше не соответствует ее требованиям, и спешно продала его в «Атлетико Мадрид», прямому конкуренту в борьбе за титул в Испании, Месси чувствовал себя преданным. И с того момента он больше не стеснялся в выражениях, давая боссам «Барсы» знать, что он о них думает.

«Ты заслужил достойных проводов, – писал Месси Суаресу в редком заявлении через Instagram. – Один из важнейших игроков в истории клуба. Тебя не должны были вышвыривать так, как они это сделали. Но правда в том, что на этом этапе меня уже ничего не удивляет».

Еще меньше восторгов у него вызвал вылет «Барселоны» из Лиги чемпионов в 1/8 финала после поражения от «Пари Сен-Жермен» в марте 2021-го. Проигрыш «Барсы» с общим счетом 5:2 по итогам двух матчей случился всего через сутки после вылета «Ювентуса» Криштиану Роналду от ФК «Порту». Сдвоенные поражения означали, что впервые за 16 лет четвертьфинал турнира пройдет без участия хотя бы одного из них.

Все это должно было заставить Месси в ужасе броситься наутек. Вот только попытки Лапорты очаровать его каким-то образом принесли ожидаемый эффект. Месси воспринял его переизбрание на пост весной 2021-го как позитивную перемену, и его настроение внезапно улучшилось. 59-летний адвокат управлял клубом во времена, когда Месси пробивался в первую команду, назначал менеджером Пепа Гвардиолу и курировал выигрыш первого требла в 2009-м. Он знал, какими бывают хорошие времена. Плюс у Лапорты было четкое понимание клубной иерархии. Одним из первых его действий по возвращении в офис президента стало приглашение Месси на ужин.

Они согласились, что 1 июля, когда контракт Месси с клубом истек и он стал самым ценным свободным агентом в истории футбола, паниковать не было нужды. Спустя год после посланного бюрофакса он намеревался остаться в единственном профессиональном клубе, который только знал в своей жизни.

Вот только была одна проблема. Единственный профессиональный клуб его жизни больше не мог себе позволить его содержать.

По правилам Ла Лиги траты клуба на зарплаты должны были ограничиваться 70 % его дохода. Во времена, когда «Барселона» зашибала миллиард евро каждый сезон, этим ограничениям едва ли придавали значение. Перед пандемией зарплатная ведомость «Барсы» раздулась до суммы свыше 600 миллионов евро. Но теперь, когда «Барселона» теряла полмиллиарда евро за сезон, зарплатные ограничения стали куда более существенной угрозой. До тех пор, пока клуб не урежет своих траты на зарплаты на сумму в 285 миллионов евро к старту сезона-2021/2022, он не сможет зарегистрировать собственных игроков. Для лучшего понимания контекста учтите, что потолок зарплат, принятый в NFL на 2021 год, в евро составлял примерно 154 миллиона. «Барселоне» предстояло расчистить почти два полных ростера команды NFL, чтобы вписаться в ограничения по расходам на зарплаты.

Месси предложил помощь со своей стороны и согласился на 50 %-ное урезание зарплаты, чтобы снизить расходы. Но это едва ли могло существенно повлиять на ситуацию. Помогло бы быстрое избавление от некоторых провальных трансферов, но в таком климате игроки вроде Усмана Дембеле или Филипе Коутиньо были токсичными активами, с чересчур раздутыми зарплатами и высокой стоимостью, чтобы их можно было продать. Летнее трансферное окно тянулось, а крупных продаж игроков, способных покрыть убытки, не намечалось, и стало ясно, что цифры в бухгалтерии не сходятся. С новым контрактом Месси зарплатная ведомость «Барселоны» достигала 110 % доходов клуба. Даже без него она равнялась 95 %. Не было никаких шансов, что все сработает в отсутствие послаблений от Ла Лиги. А Ла Лига отнюдь не была настроена проявлять к «Барселоне» особое отношение.

Прошло едва ли не три месяца с момента крушения планов Суперлиги, а президент Ла Лиги Хавьер Тебас по-прежнему чувствовал обиду. Даже в нормальных обстоятельствах этот человек не был склонен давать «Барселоне» время на передышку. Тебас был движущей силой реформ в правилах, касавшихся финансовой устойчивости клубов, которые «Барселона» теперь открыто нарушала. Эта ситуация была как раз тем сценарием, для предотвращения которого им и вводились эти законы.

«ПРАВИЛАМ НУЖНО СЛЕДОВАТЬ, МЫ НЕ СОБИРАЕМСЯ ИХ МЕНЯТЬ, – СКАЗАЛ ТЕБАС. – МЫ НЕ БУДЕМ ДЕЛАТЬ ИСКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ПРАВИЛ ДЛЯ МЕССИ».

Кроме того, Тебас уже предлагал Лапорте выход, который не требовал от клуба нарушать правила. Месяцем ранее он встретился с президентом «Барселоны», чтобы обрисовать ему новый план по вливанию средств в Ла Лигу, который мог бы выручить «Барселону». Предложение предполагало консолидацию деловых интересов лиги в совместное предприятие с участием 42 ее действующих клубов и продажу 10 %-ной доли в нем компании прямых инвестиций под названием CVC Capital Partners в обмен на сумму в 2,7 млрд евро. Эти деньги должны были быть поделены между всеми командами Ла Лиги и отогнать непосредственную угрозу банкротства, повсеместно грозившую клубам.

А самое главное, объяснял Тебас, приток денег позволит «Барселоне» зарегистрировать контракт Месси. Казалось, что это идеально подходящее решение в идеально подходящий момент.

Не в последний раз Тебас выяснил, что интересы Ла Лиги не всегда совпадают с интересами ее крупнейших клубов. «Барселона» и «Реал Мадрид» отвергли предложение, аргументировав отказ тем, что в результате их телевизионные права будут отданы под залог на целых 50 лет. Спустя несколько дней после того, как исполнительный комитет единогласно одобрил заключение сделки, Флорентино Перес объявил, что подает в суд на Ла Лигу, Тебаса, CVC Capital и директора фонда.

В этот момент никаких других спасательных плотов Тебас предложить не мог. Теперь долги проблема «Барселоны», а Ла Лига умывает руки. И нравится ему это или нет, но Месси придется уйти.

5 августа, примерно в 7:30 вечера, «Барселона» объявила об уходе Лионеля Месси, величайшего игрока, когда-либо носившего ее цвета, посредством заявления из 102 слов, опубликованного на официальном веб-сайте. Уход Роналду из «Реала» затмил собой полуфинал чемпионата мира. Уход Месси из «Барсы» отправлял в помойку все прочие новости того четверга.

«Несмотря на достигнутое соглашение между ФК «Барселона» и Лионелем Месси и очевидное намерение обеих сторон подписать сегодня новый контракт, это не может произойти по причине финансовых и структурных препятствий (регламента испанской Ла Лиги), – гласило заявление. – В результате этой ситуации Месси не останется игроком ФК «Барселона». Обе стороны выражают глубокое сожаление в связи с тем, что желания игрока и клуба в конечном счете не будут выполнены».

Месси был ошарашен так же, как все остальные. Даже три дня спустя, рыдая на прощальной пресс-конференции, он, казалось, не был готов уйти. Выступая перед полным залом бывших и нынешних партнеров по команде, Месси пробубнил всю paella своих эмоций, от изумления и меланхолии до черной тоски.

«Я не знаю, что тут сказать… Я не готов к этому, – сказал он с аргентинским акцентом, от которого не избавился полностью даже за 20 лет в Каталонии. – И честно говоря, в прошлом году, со всей этой ерундой с бюрофаксом и прочим, я был убежден, что знаю, что хочу сказать, но в этом году… в этом году все иначе».

Пока он вытирал нос,

СКЛАДЫВАЛОСЬ ПРОЧНОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ, ЧТО НИ ОН, НИ ХОРХЕ МЕССИ, НИ ИХ ЮРИСТЫ-СОВЕТНИКИ НЕ ПОНИМАЛИ ДО КОНЦА, КАК ВСЕ ДОШЛО ДО ТАКОГО, КАК ЛУЧШИЙ ИГРОК В ИСТОРИИ «БАРСЕЛОНЫ» ПОКИДАЛ КЛУБ, ПОДПИСАВШИЙ ЕГО ЕЩЕ РЕБЕНКОМ,

и не потому, что он сам хотел уйти, не потому, что клуб хотел с ним расстаться, а потому, что финансовый надзор Ла Лиги обрушился на некомпетентность финансового департамента «Барселоны», не оставив всем участникам истории никакого другого выбора. Месси больше не знал, кому можно доверять. Он даже не мог сказать наверняка, сделал ли Лапорта все, что мог, чтобы удержать его в клубе. (Хорхе Месси намекнул на это, когда у него спросили, есть ли здесь виноватые: «Спросите у клуба».)

«Я знаю одно: я сделал все, что мог, – сказал Лео. – Лапорта говорил, что мы не можем это сделать из-за лиги. Я могу сказать вам, что сделал все, что мог, чтобы остаться, потому что хотел остаться».

Теперь уже было слишком поздно.

«У меня было много трудных моментов, тяжелых моментов, множество поражений, – продолжал он. – Но в конце концов я не вернусь в этот поезд. Я не вернусь на поле. Не вернусь назад. Это мой конец в клубе».

К тому моменту Хорхе Месси уже общался по телефону с «Пари Сен-Жермен».

Глава 12

В самом сердце провинции Шампань было 10 часов вечера, когда внимание всего футбольного мира переключилось на скамейку запасных стадиона футбольного клуба «Стад Реймс». Теплым августовским вечером примерно 20 тысяч человек заполнили стадион, чтобы стать свидетелями именно этого события: момента, когда ассистент тренера «Пари Сен-Жермен» проинформировал арбитра на бровке, что сейчас в игру войдет их футболист под номером 30.

Никогда прежде за век существования французского футбола публика не ждала игрока замены с таким нетерпением. И так вышло, что стадион «Огюст Делон» в двух часах езды от Парижа оказался тем самым местом. Заявления на аккредитацию на матч подали больше 200 журналистов. «Реймс» распродал 4 тысячи билетов на матч так быстро, что вынужден был приостановить продажи, чтобы поднять цены – а ведь это был всего лишь рядовой матч чемпионата, исход которого едва ли волновал многих за пределами Реймса и Парижа.

После 63 минут игры матч был остановлен, и зрители переключили свое внимание. Вот и он: величайший игрок в истории «Барселоны» трусцой выбегал на поле в футболке «ПСЖ» под проливной дождь оваций от болельщиков как хозяйской, так и гостевой команд.

Вид Лионеля Месси, облаченного в чужую футболку, не мог не привести в смущение любого, кто проявлял хотя бы минимальный интерес к футболу в последние 15 лет – не в последнюю очередь потому, что его трансфер в «Париж» случился так быстро. Жоан Лапорта встретился с Хорхе Месси в четверг, а спустя считаные часы Месси-старший уже вел переговоры с президентом «ПСЖ» Нассером аль-Хелаифи, бывшим катарским теннисистом, дослужившимся до поста главы Qatar Sports Investments, филиала суверенного фонда благосостояния страны. К пятнице Хелаифи обзванивал различные отделы «ПСЖ» и вызывал их сотрудников из отпусков, ведь на дворе, в конце концов, была середина августа, когда вся Франция отправляется отдыхать на пляжи. Сделка совершалась здесь и сейчас.

Весь катарский проект в «Пари Сен-Жермен» выстраивался к этому моменту последние 10 лет – или больше, если учесть динамику взаимоотношений между Францией и очень крошечным, но очень богатым эмиратом. Катар начал вливать деньги во французскую экономику в середине 2000-х, скупая доли в крупных французских компаниях, инвестируя в десятки объектов недвижимости класса люкс, от Елисейских Полей до отеля «Мартинес» на набережной Круазетт в Каннах, и превращаясь в одного из крупнейших клиентов французского военно-промышленного комплекса. Задолго до того, как Катар потратил десятки миллионов евро на то, чтобы одеть Месси в цвета парижского клуба, это государство выложило свыше 15 миллиардов евро на приобретение французских реактивных истребителей и авиалайнеров Airbus.

Так что после десяти с лишним лет скупки люксовой недвижимости и высокотехнологичных вооружений то, что флагманская футбольная команда Катара приобретает себе собственное оружие класса люкс, выглядело вполне логично.

Дело было далеко не только в том, что Месси, которому было уже почти 35 лет, мог предложить на поле. С момента смены владельцев в 2011 году «ПСЖ» управлялся так, как ни один другой клуб мира. Одним махом он стал группой спортивных команд, lifestyle-брендом, коллективом инфлюэнсеров, партнером модных домов, киберспортивной франшизой, фабрикой по производству контента и местом отдыха знаменитостей. Сколько еще спортивных команд выпускали дизайнерские скейтборды, ограниченные серии кроссовок в партнерстве с Rolling Stones и эксклюзивные коробки для ловли рыбы нахлыстом, разработанные специально для японского рынка? Кто еще проводил у себя модные показы и открывал картинные галереи? С самого начала стратегия недвусмысленно предполагала размещение логотипа «Пари Сен-Жермен» на максимально возможном количестве суперзвезд с последующим размещением этих суперзвезд в VIP-ложе стадиона «Парк де Пренс».

КРАСНАЯ КОВРОВАЯ ДОРОЖКА БЫЛА РАЗЛОЖЕНА, ТЕПЕРЬ НУЖНО БЫЛО, ЧТОБЫ ПО НЕЙ НАЧАЛИ РАСХАЖИВАТЬ ИЗВЕСТНЫЕ ЛЮДИ.

Клуб хотел, чтобы Мик Джаггер и Рианна были там бок о бок с многолетними фанатами «ПСЖ» вроде экс-президента Франции Николя Саркози. Вдохновением служил первый ряд в «Медисон-сквер-гарден» на играх «Нью-Йорк Никс», место, куда приходят и себя показать, и других посмотреть. Неслучайно «ПСЖ» не забыл отправить приглашение и Спайку Ли.

«Мы стараемся удивлять людей, двигаться туда, где еще никто прежде не был, – говорит один источник в «ПСЖ». – Футбол всегда имеет место, но это не самая важная составляющая».

Благодаря своей постоянной ориентации на мир моды, инфлюэнсеров и социальных сетей «Пари Сен-Жермен» превратился в ФК «Хайпбист» со спонсором в лице Air Jordan. «ПСЖ» оказался единственным футбольным клубом мира с логотипом Джампмена на футболке – это тоже было частью плана, согласно которому все должно было источать понт и обращаться в готовый контент для Instagram. «ПСЖ» даже нанял фешен-фотографа вместо спортивного фоторепортера. Он должен был следовать за игроками 80 дней в году и делать так, чтобы они выглядели пухлогубыми моделями и манекенщиками. Креативные умы, собравшиеся в клубе, не видели никаких причин, по которым «ПСЖ» не мог бы стать еще одной иконой стиля, как другие французские бренды на экспорт: Chanel, Dior и Louis Vuitton.

Почему? «Потому что Париж, – говорит Фабьен Аллегрэ, бренд-директор клуба. – Не хочу показаться высокомерным, но все лучшее, что есть в мире – с точки зрения архитектуры, дизайна, кулинарии, – делается здесь».

С первых дней пребывания в клубе Аллегрэ следовал указаниями Хелаифи превратить футболку «ПСЖ» в европейский ответ кепке «Нью-Йорк Янкиз» – символ города, который необязательно должен иметь связь со спортом. Не имело значения, интересен ли покупающим их людям футбол или бейсбол. Вот логотип, который можно демонстрировать в рэп-клипах, на подиуме и в лаунж-зоне каждого аэропорта между Кеннеди и Шарль де Голль.

Потребовались годы, чтобы собрать и организовать воедино всю эту новую эстетику.

ТЕПЕРЬ НАСТАЛО ВРЕМЯ НАПРАВИТЬ ЭТУ ШУМНУЮ, ПЕСТРУЮ, ЭКСЦЕНТРИЧНУЮ ХАЙП-МАШИНУ ОСТРИЕМ К МЕССИ.

Когда руководители «Парижа» спешно вернулись в город в уик-энд, предшествовавший его презентации, они незамедлительно занялись созданием его нового имиджа и обзвоном спонсоров для того, чтобы сообщить им две новости. Первая: Лео переходит. Вторая: стоимость спонсорских контрактов возрастает, кстати сказать.

Например, «ПСЖ» вел переговоры с двумя компаниями, боровшимися за право стать криптовалютным спонсором клуба. Стандартный прайс для так называемого нишевого партнера в клубе колебался в пределах 3–6 миллионов евро за сезон. Как только в цену был включен «налог на Месси», цена подскочила почти вдвое – и лишь одна из этих компаний согласилась ее заплатить.

Хелаифи лично общался по телефону с самыми важными партнерами клуба, чтобы объяснить им, насколько более ценный актив они получают. И хотя «ПСЖ» подписал Месси по бесплатному трансферу, он отчаянно нуждался в том, чтобы найти возможность как-то покрыть его гигантскую зарплату. (Для государства Катар $100 миллионов равносильны мелочи, застрявшей где-то между подушками дивана, но клуб все же должен был платить ему из доходов от футбольной деятельности, чтобы оставаться в рамках правил европейского футбола по безубыточности.)

И при всем этом «ПСЖ» пытался держать сделку в секрете. Ведь, как только новости о ней распространятся, они окажутся на передовицах во всех странах планеты Земля, с заголовками, написанными жирным шрифтом.

«У вас был Неймар, – предупреждало руководство «ПСЖ» окружение Месси. – Но вы увидите, что Месси – кое-что совсем другое».

После подписания бумаг все прочее в этой истории стало для Месси дезориентирующим опытом. Он приземлился в терминале для частных бортов в Ле Бурже, на окраине Парижа, и тысячи людей пробрались к взлетному полю, чтобы взглянуть на него краем глаза. В последний раз такое количество людей собиралось в Ле Бурже в 1927 году, чтобы посмотреть на приземление самолета под управлением Чарльза Линдберга, первого человека, в одиночку перелетевшего Атлантику.

Перелет Месси из Испании был куда короче, но он все равно чувствовал себя так, словно оказался на другой планете.

Сойдя с трапа, он смог помахать собравшейся толпе людей и показать им свою новую футболку с надписью Ici c’est Paris. Это Париж. Клуб возил его повсюду, от тренировочной базы и стадиона до его нового дома в отеле Royal Monceau, от которого рукой подать до Триумфальной арки. И всюду, куда бы он ни отправлялся, за ним по пятам следовала съемочная группа «ПСЖ». Только за первую неделю клуб выпустил 200 видеоклипов с ним – Месси, как они знали, это первоклассный контент. В первый его день отдел коммуникаций «ПСЖ» устроил для него 11 встреч с интервьюерами – пожалуй, он не давал столько интервью за предыдущие десять лет.

Однако клуб заметил, что, хотя Месси и говорил, он мало что рассказывал. Прежние звезды «Парижа», такие как Бекхэм и Ибрагимович, давали фанатам больше пищи для обсуждений. Отдел коммуникаций счел Месси, мягко говоря, слегка стеснительным любителем ЗОЖ. «Он полная противоположность Златана», – говорит Аллегрэ. Но оказалось, что людям в соцсетях на это наплевать. За каких-то четыре дня «ПСЖ» прирос 13 миллионами подписчиков на всех платформах. Люди не могли им насытиться.

Заказы на футболки побили все рекорды, и «ПСЖ» на пару с Nike едва успевали их печатать. Поскольку клуб размещает заказы на футболки на 1,5–2 года вперед, он никогда не знает, какие игроки будут, а какие не будут играть за команду спустя два сезона. Клиенты флагманского магазина клуба на Елисейских Полях часами выстаивали в очереди, чтобы купить футболку Месси, а на кассе узнавали, что не могут купить больше двух штук в одни руки. Меньше чем за шесть месяцев «ПСЖ» продал больше клубной атрибутики, чем за весь год, предшествовавший его переходу.

Клуб делал все, что было в его силах, чтобы извлечь максимум выгоды в кратчайшие сроки, несмотря на продолжавшуюся пандемию. В «ПСЖ», как мало где еще, понимали, что 34-летнего Месси на всем протяжении его карьеры недостаточно активно рекламировали, гораздо меньше, чем могли бы, будь он звездой спорта в Соединенных Штатах. Пере Гвардиола, футбольный агент и родной брат Пепа, видел, как развивалась его карьера в «Барселоне». Будучи знакомым каталонского баскетболиста Пау Газоля, он хорошо знал, насколько более раскрученным становился спортсмен, как только перебирался за океан и приводил свой бренд в порядок.

«Как взаимодействовать с прессой, как работать в плане коммерции, как вести себя перед камерой… В Европе мы уступаем в этих вещах, – говорит он. – Это постепенно меняется, но в футболе подход был такой: «Эй, мое дело – работать на поле».

Поэтому «ПСЖ» взялся за работу.

ПОКА МЕССИ ИСПЫТЫВАЛ ТРУДНОСТИ С ФРАНЦУЗСКИМ ЯЗЫКОМ И ПАРИЖСКИМИ ПРОБКАМИ, КЛУБ ПОМЕНЯЛ ДАЖЕ ЕГО ВНЕШНИЙ ОБЛИК.

За счет подписания контракта с Месси он добавил к списку своих партнеров Модный дом Christian Dior. В результате Лео сменил джинсовые шорты на кашемировые пальто и скроенные на заказ брюки. Это выглядело крайне необычным, учитывая то, где он провел последние 20 лет.

Когда Месси приехал в «Барселону» пубертатным мальчиком, его учили, что такое Mes Que un Club – как футбольная команда может олицетворять набор политических идеалов и окружающее его сообщество людей. Ему и не приходилось думать о каталонской идентичности, пока он не начал носить senyer на сердце и не ощутил на себе лютую ненависть 90 тысяч мадридистас на «Бернабеу». Он понял, что, когда ты играешь за «Барселону», ты играешь за город и его историю.

«ПСЖ» всегда открыто говорил, что богатой истории ему не хватает. Клуб знал, что у всех остальных была фора почти в целый век, поэтому решил производить нечто иное – lifestyle-бренд, картинку, хайп. Мальчик, некогда воплощавший собой искреннюю детскую радость и футбол в его чистейшем виде – по крайне мере на поле, – теперь играл за команду, для которой происходившие в матчах события были почти что побочными, лишь одним из столпов масштабной маркетинговой стратегии. В 2021 году в Париже Месси открыл для себя новый смысл выражения «Больше, чем клуб». Коммерческий образ мышления, который так разочаровывал его в «Барселоне» (пытавшейся тем самым заработать на нем), был квинтэссенцией современного «ПСЖ». Месси выбрал клуб, за которым ничего больше не стояло.

Он мог лишь концентрироваться на той единственной задаче, для решения которой, как он считал, ему и платили невообразимое количество денег: выигрыш Лиги чемпионов с «ПСЖ» следующей весной. Обратной стороной этой медали была необходимость выступлений за «ПСЖ» в «спонсируемой Uber Eats Лиге 1» в оставшуюся часть года.

Когда люди ставили под сомнение статус Месси как величайшего футболиста всех времен, аргументируя это тем, что он не выигрывал титулов в другой стране, они не имели в виду победы в чемпионате Франции, занимавшем пятое место среди лучших лиг Европы, согласно рейтингу УЕФА. Разрыв в классе между «ПСЖ» и остальными 19 командами был огромным. Конечно, и в испанском футболе хватало своих карликов, но любой из трех топ-клубов мог каждый сезон всерьез надеяться на борьбу за титул. До прихода Месси «ПСЖ» выиграл семь из девяти предыдущих чемпионатов и побеждал в шести из семи предыдущих розыгрышей Кубка Франции.

ЭТО БЫЛА НЕ ТА КОМАНДА, КОТОРАЯ НУЖДАЛАСЬ В МЕССИ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СТАТЬ СИЛЬНЕЕ.

Он мог по-настоящему принести пользу лишь в плей-офф Лиги чемпионов, ограничивавшемся максимум семью матчами в сезоне.

«Люди говорят, что у нас дерьмовая лига, что в ней много минусов, – сказал менеджер «Бреста» Мишель дер Закарян после того, как Месси перебрался в Лигу 1. – Но если мы можем заполучить такого игрока, это выдающееся достижение. Это будет очень вкусно».

Дер Закарян дошел до того, что перспектива перехода аргентинца даже возбуждала его в сексуальном плане.

Вот как билет на матч «Реймс» – «ПСЖ» стал самым желанным билетом во Франции, стоило только клубу подтвердить, что именно там Месси дебютирует за команду в конце августа. И никто не был так воодушевлен своим присутствием на «Стад Огюст Делон» тем вечером, как 11 парней в футболках «Реймса».

Как только финальный свисток возвестил об окончании матча, Месси оказался в окружении пятерых соперников, надеявшихся обменяться с ним футболками, будто на благотворительном матче. Самым смелым оказался вратарь «Реймса» Предраг Райкович: он выдернул своего двухлетнего сына с трибун и вручил его Месси для совместной фотографии. Месси угодил ему, и фотография самого высокооплачиваемого спортсмена на планете, обнимающего незнакомого двухлетнего малыша, мгновенно стала вирусной. Между тем защитник «Реймса» Эндрю Гравиллон был одним из нескольких игроков, просивших у Месси его футболку в надежде подарить ее своему младшему брату. Месси сказал ему, что уже пообещал ее кому-то другому. Вскоре это стало еженедельным ритуалом на стадионах по всей Франции.

«Мы с детства смотрели его матчи по телевизору, – сказал Гравиллон. – Я хотя бы попытался. Что ж, повезет в другой раз».

* * *

Пока Месси адаптировался к новому окружению во Франции, Роналду пытался избавиться от своего в Италии.

Он провел три года в «Ювентусе», набивая статистику, наполняя свою трофейную комнату и расширяя официальный список «достижений Криштиану». В первые два сезона он выигрывал титулы Серии А, а также Кубок и Суперкубок Италии. Разумеется, были и голы. Даже на закате карьеры он продолжал забивать почти в каждом матче – 101 гол в 134 играх, если быть точным. Но статистика не могла скрыть того факта, что переезд в Италию обернулся для него разочарованием. Он ругался с тренерами, которые, как он считал, неправильно использовали его таланты. Его партнеры, которые разве что не роняли челюсти на пол в его присутствии, ожидали от него таких чудес, что в результате сами начинали играть хуже. «Юве» не хватало узнаваемого стиля игры помимо извечного «доставьте мяч Кришу», который работал время от времени, но не мог вывести команду на те высоты, для достижения которых и затевался весь проект. Для Роналду был лишь один по-настоящему важный трофей, и это был не Суперкубок Италии.

В середине июля 2021-го, за несколько дней до даты возвращения в команду на предсезонные сборы, Роналду распорядился, чтобы Жорже Мендеш связался с потенциальными претендентами на его услуги. Он хотел нового вызова и бо2льших шансов завоевать шестую медаль победителя Лиги чемпионов, что на самом деле означало желание сменить партнеров вокруг себя.

Проблема была в том, что вскоре после этого Месси своим переходом в «ПСЖ» сделал и без того узкий круг клубов, которые всерьез могли рассматривать вариант подписания Криштиану, уже захлопнув дверь перед его носом. Мендеш связался с главными подозреваемыми – «Реалом», «Челси», «Манчестер Сити» и «Манчестер юнайтед», – но никто из них не был до конца уверен в 36-летнем игроке, силы которого, бесспорно, шли на убыль, а вот финансовые аппетиты, однозначно, нет.

Для Мендеша все это представляло собой лишь незначительные неудобства. Он был мастером поиска решений. И все равно начал работать над трансфером.

К последней неделе летнего трансферного окна его усилия, казалось, начали давать плоды. Мендеш вел переговоры с «Манчестер Сити», клубом, представлявшимся Криштиану идеальным выбором. Поскольку единственной его целью была еще одна победа в Лиге чемпионов, то очевидно, что первоклассная структура «Сити» в сочетании с тренерскими качествами Пепа Гвардиолы и одним из самых дорогих составов на планете давали ему наилучший шанс на успех. Он мог встроиться в схему команды в роли классического центрфорварда, где его единственной заботой будет завершение изысканных атакующих комбинаций команды. Именно этой роли и искал для себя Роналду 3:0.

«Сити» тоже постепенно приходил к этой идее. Спустя год после неудачной попытки привести Месси он долго и тщательно обдумывал вариант с приходом Роналду. Годом ранее клуб спустил $140 млн на полузащитника по имени Джек Грилиш, но Гвардиоле по-прежнему не терпелось добавить еще больше атакующей мощи своей команде. Можно что угодно говорить о Роналду времен поздних этапов его карьеры, но ее он совершенно точно мог обеспечить.

Камнем преткновения была сумма трансфера. «Сити» был готов покрывать внушительную зарплату Роналду, но настаивал на том, что трансфер из «Ювентуса» должен быть бесплатным. Итальянский клуб не соглашался на сумму меньше 30 млн евро, потому что именно столько все еще был должен «Реалу» за переход, состоявшийся тремя годами ранее. За несколько дней до закрытия трансферного окна переговоры между клубами зашли в тупик.

Это стало сигналом для Мендеша, сделавшего звонок одному из своих излюбленных клиентов в игре, клубу, которому он годами скармливал всевозможных игроков, от блестящих до откровенно посредственных: «Манчестер юнайтед». Вы знаете, сказал он им, Криш общается с «Манчестер Сити»… Это был не самый тонкий ход Мендеша, но он отлично знал, за какие ниточки нужно дергать на красной стороне Манчестера. И на «Олд Траффорд» перспектива наблюдать за тем, как Роналду забивает голы в голубой футболке за клуб с соседней улицы, мгновенно породила крайнюю озабоченность. В считаные часы шестеренки закрутились.

Сам Роналду не был уверен по поводу возвращения в «Юнайтед». Клуб не выигрывал лигу с 2013-го и не выходил в финал Лиги чемпионов с тех пор, как Криштиану покинул его в 2009-м. Потребовалось вмешательство парочки старых друзей. Партнер по португальской сборной Бруну Фернандеш разрекламировал ему силу нынешнего состава, а бывший коллега по «Юнайтед» и сосед Рио Фердинанд до 3 часов ночи висел с ним на телефоне, напоминая ему о том, что переход в «Ман Сити» запятнает его карьеру.

ОН НЕ МОЖЕТ ПОВЕРНУТЬСЯ СПИНОЙ К КЛУБУ, КОТОРЫЙ СДЕЛАЛ ЕГО ТЕМ, КЕМ ОН ЯВЛЯЕТСЯ, И ВЗЯТЬ ДЕНЬГИ У ЕГО ПРИНЦИПИАЛЬНОГО ГОРОДСКОГО СОПЕРНИКА.

«Неужели ты правда хочешь, чтобы твое наследие было таким?» – спрашивал у него Фердинанд.

К следующему утру «Юнайтед» уже обсуждал сумму трансфера с «Ювентусом». Переход, обставленный за какие-то сутки, был преподнесен как эмоциональное возвращение домой, и болельщики это проглотили. Пост «Юнайтед» в Instagram с объявлением о возвращении Роналду сразу же собрал 13 миллионов лайков, сделав его самым залайканным постом от спортивной команды в истории платформы. Четыре дня спустя Роналду во второй раз дебютировал за «Юнайтед», спустя 18 лет после первого дебюта, в домашней игре против «Ньюкасла». Он забил дважды.

В отличие от трансфера Месси в «ПСЖ», в этом переходе Роналду не было ничего ошеломительного. Месси и был ФК «Барселона», живой эмблемой 123-летней организации, маскотом в сине-гранатовых цветах. Казалось удивительно странным видеть его в какой-то другой форме. Но Роналду всегда отличался от него в этом. Он был проектом «Галактикос» из одного человека, всегда хотевшего играть за сильнейшие клубы в сильнейших лигах. Он был настолько важен, что «Манчестер юнайтед» захотел его дважды.

Настораживало то, что происходило в последующие за этим недели и месяцы, когда стало ясно, что Роналду подписался на то, чтобы провести финальный акт своей карьеры, надрываясь в составе постоянно спотыкающейся, до странного унылой версии самого популярного клуба мира. В еще большее замешательство приводило то, что добавление великого игрока всех времен, глобальной мегазвезды и иконы клуба в состав, финишировавший на втором месте в Премьер-лиге, почему-то сделало «Юнайтед» хуже. Роналду вдруг начали постоянно за все критиковать, начиная от языка тела до вклада в оборонительную игру, как будто его влияние на команду следовало измерять только попытками прессинга защитников на 90 минут, а не, к примеру, голами и голевыми передачами, по которым он был с отрывом лучшим игроком «Юнайтед». Его клеймили за то, что он разрушает тактическую систему «Юнайтед» и не бегает по полю так же много, как его более молодые партнеры. Все это слабо отдавало неуважением.

Никто не набрасывался на Роджера Федерера, когда он в 39 лет смиренно выбывал из турниров Большого шлема в первую же неделю розыгрыша. Никто не убивал Тайгера Вудса за то, что он не проходил квалификацию на мэйджорах после своего первого возвращения. Но в этом и кроется фундаментальная разница между индивидуальными видами спорта и медвежьей берлогой европейского футбола. Если Федерер проигрывает, это касается только самого Федерера, а не еще десятка других игроков вокруг него. Он может проводить прощальное турне в расслабленном режиме, и это никому не будет стоить очков, трофеев или денег. С Роналду же впервые в его жизни обращались так, словно он был обузой.

В своем немолодом возрасте Криштиану стал крайне чувствителен к такого рода проявлениям неуважения. После 20 лет, потраченных на шлифовку своего наследия, он не собирался позволить двум не самым удачным сезонам на излете карьеры принижать его. Его соперничество с Месси закончилось, но сам Роналду еще не закончил воевать: в частности, на фронтах социальных сетей, где любой даже воображаемый выпад в его сторону встречался каратистским ответным ударом.

Двое редакторов соцсетей немецкого футбольного вебсайта под названием Transfermarkt прочувствовали это на собственной шкуре в марте 2020-го – до перехода Роналду в «Юнайтед», но уже после начала шквала критики. Transfermarkt опубликовал вполне безобидный пост в Instagram, в котором ранжировал клиентов Жорже Мендеша в соответствии с их трансферной стоимостью. Криштиану увидел пост, не обрадовался оценке веб-сайта и связался с редакторами напрямую. Почему, хотел знать Роналду, ему приписали номинальную трансферную стоимость всего в 75 миллионов евро? Редакторы Transfermarkt ответили, сообщив Роналду, что такая стоимость отражает тот факт, что ему исполнилось 35 лет, но напомнили, что он с большим отрывом лидирует в списке самых ценных игроков мира в своей возрастной категории. Роналду был невысокого мнения об их ответе. «Он прислал нам улыбочки, – сказал один из редакторов, – а потом заблокировал».

Потом был эпизод, когда Криштиану ответил на простыню, опубликованную фанатским аккаунтом в Instagram, в которой утверждалось, что португалец больше заслуживал «Золотой мяч – 2021», чем Месси, который на днях в рекордный седьмой раз принимал награду в Париже, где удивлял своим расшитым блестками смокингом. «То, что Роналду должен выиграть эту награду, на 300 % бесспорно. Забить самый красивый гол года, выиграть все в составе своего клуба, быть лучшим бомбардиром всего и вся, сделать хет-трик на чемпионате мира – все бесполезно, – писал для своих 500 тысяч подписчиков пользователь @cr7.o_lendario.

– В СЛУЧАЕ МЕССИ ВСЕ НАОБОРОТ. ОН МОЖЕТ ПРОВЕСТИ СЛАБЫЙ СЕЗОН, НИЖЕ СРЕДНЕГО, НО ОНИ ВСЕГДА НАЙДУТ СПОСОБ УВАЖИТЬ ЕГО И ОТДАТЬ ЕМУ НАГРАДУ. КРАЖА. ГРЯЗЬ. ПОЗОР. ЭТО ДОСТОЙНО СОЖАЛЕНИЯ».

Роналду был восхищен таким обоснованием. «Factos», – написал он.

«Самая большая амбиция моей карьеры – оставить свое имя вписанным золотыми буквами в историю мирового футбола», – объяснял впоследствии Роналду.

Но factos были таковы, что в 2021 году Месси записал себе в актив одно из величайших своих карьерных достижений. Оно было добыто не в «Барсе», где последний его сезон выдался непримечательным, и не во Франции, где он стартовал весьма скромно. Он наконец поймал момент славы в аргентинской футболке, которого ждал так долго. Тем летом Месси выиграл Кубок Америки.

После десяти с лишним лет разочарований в небесно-голубой футболке звезды наконец сошлись для него. На Кубке Америки, проходившем на пустых стадионах Бразилии, Месси забил четыре гола (лучший результат на турнире) и был в эпицентре всего положительного, что Аргентине удалось сотворить за один этот сказочный месяц. А когда его команда одолела в финале Бразилию на том же стадионе, где он проиграл чемпионат мира – 2014, его партнеры посвятили завоеванный трофей ему. Когда приз официально стал принадлежать ему, он рухнул на колени, впитывая в себя чувство облегчения. Эта победа была как персональным изгнанием бесов, так и спортивным триумфом одновременно, предшествовавшим странности в связи с переходом в «Париж». «Я должен был избавиться от этой занозы и добиться чего-то значимого с национальной сборной», – сказал он. Теперь на табло значимых международных титулов счет был равным: Роналду 1, Месси 1. (Триумф Португалии в Лиге наций УЕФА в 2019-м все же несколько не дотягивает до этого уровня, несмотря на попытки Museu CR7 убедить вас в обратном.) Перспективы Роналду добавить что-то столь же значимое к своему резюме на данном этапе выглядели куда более туманными.

Не прошло и полного сезона с момента его возвращения, а «Манчестер юнайтед» уже выбыл из борьбы за титул, в раздевалке команды нарастало возмущение, а сам Роналду чувствовал себя глубоко несчастным. Приключение достигло низшей точки, когда и. о. менеджера клуба, эксцентричный немец по имени Ральф Рангник проинформировал Роналду о том, что не включит его в заявку «Юнайтед» на статусный матч против «Манчестер Сити» в марте. Криштиану, которому было неинтересно сидеть на скамейке, отбыл в Португалию, не дожидаясь разрешения клуба. «Ман Юнайтед» объяснил это травмой. Роналду негодовал, но сохранял молчание. В тот момент было неясно, вернется ли он вообще.

Казалось, что Роналду выбрал максимальное неудачное время для своего припадка ярости: он случился за несколько дней до того, как Месси должен был занять центральное место на сцене Лиги чемпионов. «ПСЖ» убедительно обыграл «Реал Мадрид» в домашнем матче и теперь отправлялся в Испанию, чтобы завершить начатое и забронировать себе путевку в четвертьфинал. Месси возвращался на «Бернабеу», чтобы мучить «Реал» снова, пусть и не в сине-гранатовой футболке «Барселоны». Вдруг показалось, что на своем заключительном отрезке противостояние Месси и Роналду будет односторонним.

Вот только «Реал Мадрид» пришел на выручку своему бывшему игроку. В очередном лигочемпионском унижении для Месси (и «Пари Сен-Жермен») чемпионы Франции отдали преимущество в первом матче (2:0), проиграв 3:2 по сумме двух матчей. Самым удивительным было не то, что «ПСЖ» так бездарно провалился в Европе – к этому они уже были привычны, – а то, что игрок, которого клуб подписал, чтобы избавиться от своего страха плей-офф, оказался бессилен как-то повлиять на исход игры. Хуже того, Месси вообще не было видно. Важнейший матч его короткого периода карьеры в Париже прошел совершенно мимо него. Первый вывод по эксперименту «Месси в «ПСЖ»»: очень дорогостоящий провал.

Неизвестно, что именно повлияло на Роналду так благотворно: неудача его старого соперника или присутствие на трибунах «Олд Траффорд» семикратного победителя Супербоула Тома Брэди («еще одного GOAT», как назвал его Криштиану), но в тот уик-энд после вылета Месси у него получалось все. Роналду вернулся из Португалии загоревшим, отдохнувшим и злым. Всю свою досаду и злость он направил на то, чтобы в одиночку разобраться с «Тоттенхэм Хотспур» и оформил хет-трик из голов, ставших олицетворением трех эпох его карьеры. Удар почти с 25 метров был классическим голом Роналду времен «Юнайтед». Замыкание в пустые напомнило о Криштиану-завершителе из «Реала». А гол головой, перед которым он воспарил в воздухе над штрафной площадью «Тоттенхэма», был приветом из туринского этапа карьеры, когда он играл «столба» в «Ювентусе». В совокупности эти голы составили 59-й хет-трик его карьеры и сделали его лучшим бомбардиром всех времен по данным ФИФА – еще одно его достижение в списке. Маятник снова качнулся, на сей раз обратно к CR7.

Казалось, что теперь такое происходит регулярно. В последней главе их соперничества все, что Месси или Роналду делали, воспринималось гипертрофированно. Было очевидно, что их эпоха подходит к концу – единственным вопросом, остававшимся на повестке дня, было наследие. Вот почему спор мог так круто менять свою траекторию буквально в считаные дни. Каждый взлет или падение раздувались, превращались в повод для еженедельного референдума.

В ГОДЫ СВОЕГО РАСЦВЕТА, КОГДА МЕССИ И РОНАЛДУ ПЕРЕПИСЫВАЛИ ИСТОРИЮ ФУТБОЛА, ИХ СОПЕРНИЧЕСТВО ДВИГАЛО ТЕКТОНИЧЕСКИЕ ПЛИТЫ.

Масштаб всех их достижений приводил к тому, что эти сдвиги были почти неуловимы в реальном времени, если не считать совсем уж крупных потрясений – трофей Лиги чемпионов у одного, Кубок Америки у другого.

Но к этому этапу их карьер даже отдельно взятые матчи могли вызвать подземные толчки. Спустя считаные дни после шедевра Роналду на «Олд Траффорд» он вернулся в Испанию, чтобы повторить там судьбу Месси: с треском вылететь из Лиги чемпионов против базирующегося в Мадриде клуба на стадии 1/8 финала. Второй год подряд ни тот ни другой не проходили в четвертьфинал турнира, хозяевами которого когда-то были.

Болельщики не стеснялись напоминать им о том, что они всего лишь смертные. Когда Месси вернулся на «Парк де Пренс» после испанского провала «ПСЖ», его освистывали каждый раз, когда он касался мяча. Даже после гола своей команды Месси почти не праздновал с партнерами. L’Equipe, рекламировавшая самый громкий трансфер французского футбола громкими заголовками в течение многих недель лета, теперь задавалась немыслимым доселе вопросом: «Прав ли был «ПСЖ», подписав Месси?» За кулисами Месси начал подозревать, что ответом было «нет». Вскоре после этого поползли слухи о его возвращении в «Барселону».

Роналду к тому моменту уже давно смирился с мыслью, что возвращение в «Манчестер» было ошибкой. За 12 лет его отсутствия «Юнайтед» почти не прогрессировал как клуб, и он не стеснялся рассказывать об этом всем, кто был готов его слушать. Роналду задал высокую планку физической подготовки и восстановления, искал и пробовал все возможные инновации и новые открытия в области спортивной науки, чтобы поддерживать себя на пике физической формы. Оказавшись в «Юнайтед», он смотрел по сторонам и не понимал, почему остальные не преданы делу так же, как он? Со времени его ухода ничего не изменилось.

Роналду испытывал такое отвращение к ситуации – и опрометчивости тех, кто смел обвинять в ней его, – что кратко резюмировал свои ощущения одному из топ-менеджеров клуба во время мероприятия ФИФА.

«ЭТО, – СКАЗАЛ ОН, – КАТАСТРОФА».

* * *

Так зачем же Месси и Роналду продолжали играть?

Они покинули естественную среду обитания. Заработали больше денег, чем любой другой дуэт футболистов в истории игры. И в большинстве случаев гнались теперь за цифрами, которые были для них вне досягаемости. Их эра очевидно подходила к концу. Но одна вещь, стоявшая выше всех прочих, продолжала удерживать их в игре – сильнее, чем новые рекорды, обналичивание чеков или выигрыш еще одной Лиги чемпионов. Они чувствовали, что на международном уровне у них еще оставались незавершенные дела. Месси и Роналду оставались в деле ради того, чтобы предпринять еще одну сомнительную попытку завоевать тот крупный трофей, которого не хватало им обоим: Кубок мира.

Ирония крылась в том, что они больше чем кто-либо несли ответственность за то, что чемпионат мира лишился своего места на вершине футбола. В эпоху их доминирования стало невозможно отрицать, что стандарт клубного футбола значительно превосходит уровень футбола международного. Наивысшее качество игры демонстрировали суперкоманды из Европы, собиравшие яркие таланты в бо́льшем количестве и встраивавшие их в более изощренные тактические схемы. Мера величия игрока больше не определялась его достижениями в пятинедельный отрезок раз в четыре года. Подлинными маркерами было количество побед в Лиге чемпионов и завоеванных «Золотых мячей». И все же в чемпионате мира было что-то непоколебимое. Месси и Роналду оба знали, что выигрыш этого трофея по-прежнему придает бессмертие в спорте по аналогии с тем, как он когда-то обожествил Пеле и Марадону. Что более важно, эта победа могла раз и навсегда решить исход их противостояния.

Ведь что бы они там ни внушали вам, соперничество жило в их собственных головах. Оно обитало там 15 лет, хотя современные спортсмены слишком умны и искушены в части медийности, чтобы открыто признавать обиды и зависть. Поэтому на протяжении большей части карьеры Месси и Роналду предпочитали ходить вокруг да около или вовсе избегать этой темы. Но на закате, освободившись от уз психологической драмы противоборства «Барселоны» и «Реала», они могли наконец признать, что соперничество раззадоривало их – даже несмотря на то, что за все эти годы двое мужчин так и не поужинали друг с другом.

«Это было любопытно, потому что мы 15 лет делили сцену, он и я, – говорил Роналду, сидя рядом с Месси на церемонии наград УЕФА в 2019-м в Монако. – Я не знаю, случалось ли подобное когда-нибудь в футболе, два парня, на одной сцене, все время. Это нелегко, как вы знаете. И, конечно, у нас хорошие отношения. Мы еще не поужинали вместе, но, я надеюсь, сделаем это в будущем».

Видео этого мимолетного проявления человечности между двумя верховными богами мирового футбола собрало на YouTube свыше 50 миллионов просмотров.

«Это была дуэль, которая останется в вечности, потому что она продолжалась много лет, а поддерживать себя в форме на высочайшем уровне так долго очень непросто, – говорил Месси. – Особенно в тех клубах, где мы играли, где требования так высоки, в «Мадриде» и «Барсе», лучших командах мира».

Правда была в том, что, несмотря на карикатурные различия между Месси и Роналду, у них было гораздо больше общего, как у футболистов и личностей, чем люди готовы были признать. Болельщики были падки на нарратив, преподносивший их в качестве диаметральных противоположностей: Месси – скромный герой, воплощение командного игрока, парень, сторонившийся известности и хотевший, чтобы его запомнили не как великого игрока, а как достойного человека; и Роналду – самодовольный супермен, человек-билборд в очках-авиаторах, парень, которого, казались, всегда немного раздражало присутствие рядом партнеров по команде.

Но такого понятия, как неприхотливый гений, попросту не существует. Когда Роналду вернулся в «Манчестер юнайтед» и потребовал вернуть ему прежний номер, Премьер-лига переписала собственные правила, отдав ему номер 7, несмотря на то что он уже принадлежал Эдинсону Кавани и, по идее, был закреплен за ним до конца сезона. Это был еще один пример Роналду в роли примадонны, особенно в свете того, что Месси позволил Неймару сохранить свою «десятку» в «Париже». Вот только Месси тоже мог быть невыносимым. Его настойчивое желание носить № 30 тоже требовало изменений в правилах. Во Франции 30-й номер зарезервирован для вратарей.

В ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЯМ ОБЩЕСТВЕННОСТИ МЕССИ И РОНАЛДУ НЕ АНТИТЕЗЫ, ОНИ ЛИШЬ ДВЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ БЕСПОЩАДНОГО ДРАЙВА, ФИЗИЧЕСКОЙ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОТРЕБНОСТИ В СОВЕРШЕНСТВЕ.

Именно их сходства, а не различия делали столь затруднительным их противопоставление друг другу.

«В глобальной структуре истории их следует считать почти что единым целым, одним игроком, – говорит Паскаль Ферре, заведующий «Золотым мячом». – Они доминировали в одно время за счет своей сумасшедшей статистики, пусть даже и играли в разных стилях… Но когда один забивает гол в субботу, а другой забивает два в воскресенье, это не может быть совпадением».

Болельщики и руководители, больше десяти лет воочию наблюдавшие гениальность неделю за неделей, начали воспринимать ее почти как должное. Никто не видел, чтобы Пеле или Марадона играли так много. И они убедили себя, что теперь так будет всегда, что футбол будут двигать соперничества-блокбастеры с участием легенд. Клубы тоже привыкли к этому настолько, что стали верить, будто смогут воспроизвести это, если будут достаточно усердно искать и достаточно много тратить. А если удастся найти нового Месси или Роналду, можно будет расслабиться и десять лет наблюдать, как куча трофеев становится все больше и больше. По всей Европе осознанно принимались решения на основе этой самой идеи. «ПСЖ» спустил полмиллиарда долларов на Неймара и Мбаппе; «Манчестер юнайтед» выложил $140 млн за подпись Поля Погба в 2016-м; а «Атлетико Мадрид» потратил $142 млн на 19-летнего португальского вундеркинда Жоау Феликса в 2019-м. Но люди быстро забыли, что существует пропасть между очень-очень хорошим игроком и волшебником. Месси и Роналду были единорогами.

Это не мешало футбольному миру продолжать всюду их искать.

ТАЛАНТЛИВЫЙ МОЛОДОЙ ИГРОК МОГ ЗВАТЬСЯ «АФРИКАНСКИМ МЕССИ» ИЛИ «АМЕРИКАНСКИМ РОНАЛДУ».

Пеп Гвардиола однажды назвал своего любимого травматолога по коленям «Месси от медицины». Индийские поклонники спорта буднично интересуются, можно ли называть Вирата Кохли «Криштиану Роналду крикета». Их дуополия даже сформировала новый взгляд людей на будущее спорта. Футбол стал искать следующих двух гениев.

Больше недостаточно было иметь одного игрока, определяющего лицо эпохи – кем бы он ни был, он нуждался в оттеняющем его партнере. Если Роналду и Месси определяли облик 2010-х, то в 2020-х болельщики готовились к противоборству Килиана Мбаппе и Эрлинга Холанда, даже несмотря на то что десятилетие открылось выигрышем Месси седьмого «Золотого мяча» в карьере. Динозавры еще не вымерли.

А вот клубы, которые они оставили позади, были гораздо ближе к тому, чтобы стать окаменелостями.

На руинах, оставшихся после битвы Месси с Роналду, «Реал Мадрид» и «Барселона» оказались в незавидном положении: они отчаянно нуждались в деньгах, цеплялись за полутруп Суперлиги и гадали, что еще им досталось в наследство, кроме забитых до отказа трофейных комнат и самых длинных роликов с хайлайтами в мире. «Барселона» оказалась придавлена невыносимым грузом долгов. Посещаемость упала так существенно, что на некоторых матчах «Камп Ноу» оказывался полупустым. И клуб пришел в такое отчаяние в последние годы, что запустил телевизионную студию, чтобы выпускать детские программы о воспитанниках Ла Масии. В прошлый раз, когда в «Барсе» наступали темные времена, в 2003-м, она обращалась к доморощенным мальчишкам из своей академии в поисках усиления первой команды. В 2022-м она снимала про них мультики.

Что же до «Реала», то клуб подписал всего одного «Галактикос» на замену Криштиану – бельгийского плеймейкера Эдена Азара. Он перешел за 100 миллионов евро и сразу же травмировался. В первые два сезона Азар провел меньше половины матчей «Реала» в лиге и совсем запустил свою форму, даже когда был здоров. Идти по стопам Роналду было нелегко – с момента его ухода каждая большая звезда в клубе подвергалась критике за недостаточную работоспособность.

Было нетрудно заметить, что эра Месси – Роналду стоила Испании очень больших затрат: «Реал» и «Барса» возвращались к блеклым временам, предшествовавшим приходу пары метеоров. Только в этот раз два клуба-титана оказались в еще более уязвимом положении. Их банковские счета были теперь ничтожными в сравнении с теми, которыми располагали клубы, спонсируемые фондами благосостояния нефтедобывающих стран и деньгами мировых олигархов. Играя в олдскульную игру по олдскульным правилам, «Реал» и «Барса» больше не могли побеждать в гонке вооружений.

К счастью для них, на трансферном рынке забрезжила надежда. В Европе начала распространяться рациональная мысль, как раз когда Месси собрался покинуть Испанию: стоимость трансферов достигла таких высот, что никто больше не мог позволить себе огромные суммы и трансферов, и зарплат одновременно. Чем-то нужно было жертвовать, и пузырь, образовавшийся на верхушке футбольного рынка, казалось, наконец стал лопаться. Последствием этого, как сказал Арсен Венгер, будут «бесплатные переходы лучших игроков».

Тем не менее не стоит путать это с властью игроков.

МЕССИ И РОНАЛДУ ПОДНЯЛИ УРОВЕНЬ УЗНАВАЕМОСТИ В ФУТБОЛЕ НА НОВЫЙ УРОВЕНЬ И ИЗМЕНИЛИ ЭКОНОМИКУ СПОРТА,

но, даже когда они казались локомотивами этого мирового шоу, оказывалось, что им все равно не хватало действующих сил. Тотальная власть игроков в эпоху Месси – Роналду оставалась лишь иллюзией. А когда коса нашла на камень, Месси был вынужден покинуть «Барсу» против своей воли. Роналду, который больше не был чистым активом, был вынужден искать любое место, где его согласятся принять.

Таким вот образом в завершающей фазе своих карьер они оказались в местах, где их меньше всего ожидали увидеть. Манчестер был для Роналду началом истории, но не концом. А Париж для Месси был европейским Диснейлендом, шопинг-направлением, местом, из которого его приятель Неймар много лет пытался сбежать.

Так они и зарабатывали свои деньги, терпеливо ожидая чемпионата мира и порождая шумиху всюду, куда бы ни отправлялись, вот только на поле они лишь изредка напоминали самих себя прежних. Люди стекались посмотреть на них из-за того, кто они – кем они были – и что собой олицетворяют. На них нужно было смотреть вживую ради того, что они творили прежде, а не ради того, что они еще могли предложить в эпоху сумерек богов. И хотя они по-прежнему были способны выдавать проблески волшебства, которые другие едва могли себе вообразить, они стали исключением, а не правилом. Флешбэками.

Разговоры вокруг них теперь часто сводятся к подчеркиванию их неэффективности – по меркам их собственных заоблачных стандартов, конечно. Времена 60 голов за сезон канули в Лету. Теперь они не могли проноситься мимо защитников, оставляя их на газоне, а потом возвращаться, чтобы унизить их повторно, просто в силу физических ограничений.

Смотря на Месси и Роналду в 2022-м, трудно отделаться от ощущения, что совершаешь паломничество, хватаешься за шанс искупаться в лучах их света – а может, и заснять его на свой iPhone, – пока еще не слишком поздно.

Эпилог

«Эстадиу ду Драгау», Порту

Март 2022

Задремавшего Криштиану посетило видение.

Находясь в полупространстве между осознанностью и сном, его разум сосредоточился на заключительной игре, которую Португалии нужно было выиграть, чтобы обеспечить себе путёвку на Чемпионат Мира-2022 в Катаре. С закрытыми глазами он видел себя, выводящего свою сборную из подтрибунного туннеля на стадионе «Порту» «Эстадиу ду Драгау». И слышал, как во всё горло распевает слова португальского гимна вместе со своими партнерами под аккомпанемент записи духового оркестра, вторя хору из 50 тысяч болельщиков.

Затем что-то в его фантазии переменилось. Записанная музыка выключилась, но ведомые Роналду португальцы, до отказа заполнившие арену, продолжили петь гимн а капелла, восхваляя «героев морей» и погружаясь во «мглу воспоминаний». As Armas! As Armas! Национальный гимн поётся одинаково уже больше полувека. Любимый сын Португалии хотел спеть его иначе.

Когда такое действительно произошло в день игры – громкость музыки вдруг спала посреди гимна, в точности, как он себе это представлял, – Роналду оказался единственным человеком на стадионе, не испытавшим удивления. На излёте карьеры он по-прежнему обладал могуществом, чтобы прогнуть этот мир под свою волю.

А вот прогнуть футбольный мир – это уже другое дело. На другой половине поля от Роналду тем вечером находилась маленькая, но решительная сборная Северной Македонии, только что выбившая из квалификации Италию. Вернувшийся на пик формы Криштиану понимал, что это именно те выскочки, которыми он так любит лакомиться – словно они какой-нибудь молочный коктейль с пробиотиками или рыбные консервы. Сочетание его непревзойденного мастерства, грубой силы и компании футболистов, за год зарабатывавших меньше, чем он за неделю – это ведь готовый рецепт хет-трика (а заодно и источник материалов для его Музея).

Но к весне 2022 года в права вступила новая для Роналду реальность. Бегая по полю так, словно у него «разряжена батарея», он был далёк от того, чтобы считаться самым важным элементом португальского пазла. И хотя он организовал первый гол в матче для Бруну Фернандеша, голевой пас он сделал лишь потому, что выдохся на дистанции и уже не мог сделать фирменный рывок вперед, чтобы завершить атаку самостоятельно. Во втором голе Португалии Роналду не поучаствовал вовсе. На последних минутах победного матча (2:0) великий футболист откровенно куксился.

Всегда почтительные к нему партнеры видели, что что-то не так. Их годами тренировали считывать перемены его настроения. Бруну и форвард Диогу Жота отчаянно старались открывать для него свободные зоны в концовке матча, словно пытались не дать капризному ребёнку расплакаться на вечеринке в честь его дня рождения. Вот только у них не получилось. После финального свистка Роналду был так раздражён тем, что не забил в важнейшем для Португалии матче, что сразу же прошагал в туннель, откуда его пришлось вызволять обратно, чтобы сделать командное фото победителей. Пепе, защитник, который был знаком с ним со времён учёбы в академии «Спортинга», обнял его за плечи, чтобы утешить. Кто-то должен был напомнить Роналду, что он вместе со всеми отправляется на крупнейшее спортивное событие на Земле.

В любой другой команде подобное поведение игрока, требующего повышенного внимания и тщательной заботы, легко могло спровоцировать возмущение партнеров. В Португалии всё иначе. Партнёры Роналду прекрасно понимали, что он сдал – это видели все. Они также знали, что в эпоху Роналду Португалия отбиралась на Чемпионат Мира чаще, чем за 76 лет истории турнира, предшествовавшей его появлению. Он больше, чем кто-либо другой олицетворял футбольное наследие страны. Поэтому, невзирая на то, был гол Северной Македонии или нет, Роналду всё равно будет непререкаемым лидером Португалии на своём последнем Чемпионате Мира.

Естественно, будет там и Месси.

Аргентина решила вопрос с путёвкой несколькими днями ранее в Буэнос-Айресе, откуда и начнет своё путешествие в Катар. Но когда Месси уходил с поля «Ла Бомбонеры», извечно шумного и буйного дома «Боки Хуниорс», всем присутствующим казалось, что это скорее прощание прославленного актёра с публикой, а не решающий для отбора на Чемпионат Мира день.

Неизбежным вопросом, возникшим после игры, был вопрос о том, не будет ли эта игра в цветах Аргентины и на аргентинской земле последней для Месси. Станет ли Катар его лебединой песней в сборной? Если он уйдёт во второй раз, это уже точно случится по-настоящему.

Болельщики утешали себя осознанием того, что выход на поле в составе Аргентины, который столь продолжительную часть карьеры ощущался для Месси как утомительное обязательство, явно стал оказывать на него более тонизирующий эффект. Национальная сборная теперь была радостным, счастливым местом. Несмотря на все невзрачные перфомансы в Париже, где он то проявлял себя в матчах, то совершенно пропадал, Месси выглядел освобождённым и ожившим всякий раз, когда надевал футболку Аргентины в светло-голубую и белую полоски. Кануло в лету давление ранних лет в сборной, а с ним и беспрерывные сравнения с Марадоной. Он уже выиграл значимый международный трофей с Аргентиной. И мог, наконец, наслаждаться обожанием болельщиков и таким простым удовольствием, как игра в красивый футбол в компании друзей. Хватит ли ему этого, чтобы продолжить? Месси и сам не мог дать окончательного ответа.

«Я не знаю, что буду делать после Чемпионата Мира», – сказал он в марте 2022 года. «После Катара мне придется переосмыслить многие вещи».

Еще до окончания квалификации стало очевидно, что футбольный мир готовится к прощанию. К концу Чемпионата Мира Лео Месси будет 35 лет, а Криштиану Роналду будет в нескольких неделях от 38-го дня рождения. Главная тема разговора вокруг них больше не сводилась к тому, смогут ли они выиграть тот единственный значимый турнир, который им еще не покорился, скорее люди задавались вопросом: будет ли этот турнир последним, в котором они поучаствуют? В виде спорта, в котором спортсмены стареют быстрее бананов, один тот факт, что они вообще дотянули до 2022-го, можно считать мини-чудом. Выйти на поле на пяти Чемпионатах Мира значит оказаться в клубе, где кроме них есть всего три члена: двое стойких мексиканцев и немецкий дизельный мотор Лотар Маттеус. Никто и никогда не играл на шести Мундиалях.

Но сначала футболу нужно было свыкнуться с еще одной весной, в которой ни Месси, ни Роналду не делали ничего значимого. Европейский сезон, в кульминационной части которого раньше неизменно оказывался либо тот, либо другой, а то и оба сразу, скучно сходил на нет – по крайней мере, если рассматривать только их клубы. «Манчестер Юнайтед» Роналду бился за пятое место в лучшей лиге Европы. А «Пари Сен-Жермен» Месси был недосягаемым лидером пятой по силе лиги Европы.

Но даже в таких прозаичных сценариях ни тот, ни другой больше не играли первую скрипку. В обоих клубах возникали обоснованные тревоги вокруг целесообразности их присутствия. Болельщики и руководство теперь начинали задаваться вопросом: а не является ли статус «величайшего в истории» излишним в списке требований? И Месси с Роналду уже не были в состоянии его заглушить. Окружающая среда, которой они придали турбо-ускорение – за счет силы своего звездного притяжения, подвигов героев-одиночек и упражнений в брендировании, теперь двигалась дальше уже без них.

Странным в этом всём было то, что в эпоху бесконтрольного капитализма на просторах футбольного Дикого Запада люди, которым посчастливилось заполучить Роналду или Месси на пике их могущества, каким-то образом не сумели извлечь из этого выгоду.

Спустя девять месяцев после внезапного отъезда Роналду из Италии стало ясно, что свою звездность он дал «Ювентусу» лишь напрокат, оставив клуб в состоянии не лучшем, чем то, в котором он пребывал до его прихода. Более того, его присутствие привлекало всеобщее внимание к проблемам буксовавшего клуба. Все новые болельщики «Ювентуса», которых привел с собой Роналду, подоспели как раз «вовремя»: им предстояло лицезреть безнадёжную стагнацию. Два года спустя большинство из них переключилось на боление за «Манчестер Юнайтед».

«Реалу» хотя бы удалось насладиться лучшими годами Криштиану, но выходил он из эпохи Роналду тоже не в лучшей своей форме. Клуб, решивший распрощаться с ним в 2018 году, потратил несколько лет на болезненный переход к будущему без Роналду. За это время ему покорялись титулы и трофеи в Испании – волшебными вечерами в Европе, – однако даже «Реал Мадрид» образца 2022 года был бледной тенью команды эпохи Роналду, безраздельно доминировавшей в Европе: тот «Реал» три года кряду не проигрывал в Европе на стадии плей-офф ни одного матча.

В частных разговорах ветераны команды допускали, что отъезд Роналду негативно сказался на коллективной вере раздевалки в итоговый успех. Они видел в нём Супермена – неразрушимую силу, способную сотворить на футбольном поле всё что угодно. В его отсутствие они больше не верили, что могут перевернуть ход неудачно складывающегося матча или отыграть отставание после потери лидирующей позиции. Команда столь отчаянно искала собственную идентичность, что повторно наняла Зинедина Зидана спустя всего девять месяцев после его отставки лишь для того, чтобы уволить его снова по прошествии менее чем двух лет. Затем «Реал» вернул другого недавно уволенного менеджера, Карло Анчелотти, дав ему в наследство состав, который скрепляли собой блистательные, но стареющие ветераны, делавшие всё, что было в их силах, чтобы сменить статус актёров второго плана в труппе Роналду на статус первых звезд, выступающих на главной сцене. У Карима Бензема и Луки Модрича еще оставался порох в пороховницах, но этим наследникам эры Роналду было 70 лет на двоих. «Реал» выжидал перезапуска.

Самым странным здесь было то, что с рождением на свет проекта «Галактикос» «Реал» превратился в команду без яркой молодой суперзвезды. Вот почему Флорентино Перес стал буквально одержим французским демоном скорости с волшебными бутсами по имени Киллиан Мбаппе. Мальчишка, росший в комнате, завешанной плакатами с Роналду в форме «Реала», был очевидным наследником белой футболки с 7-м номером на спине. Ухаживания Переса за форвардом длились уже шесть лет. Наконец, весной 2022 года показалось, что он всего в одном шаге от подписания Мбаппе в «Реал Мадрид». Контракт, который щедро выписал ему «ПСЖ», чтобы не дать Мбаппе уйти к Пересу, был близок к истечению. Самый дорогостоящий игрок в мировом футболе готовился покинуть Париж бесплатно.

«Переход Мбаппе решён», – объявил в том году экс-президент «Реала» Рамон Кальдерон. Прямо как «я решил трансфер Криштиану».

Вот только был один небольшой нюанс. Мбаппе был далёк от перехода. Очень.

Когда сезон во Франции приблизился к завершению, катарские владельцы «ПСЖ» отправили за 23-летним игроком самолёт, чтобы привезти его в Доху и там предпринять последнюю попытку удержать его. Они не пожалели усилий, пообещали ему золотые горы и даже превратили историю с продлением контракта в дело государственной важности. Клуб привлёк не одного, а сразу двух французских президентов, чтобы воззвать к чувству национального долга Мбаппе: болельщика «ПСЖ» Николя Саркози и Эмманюэля Макрона, который поступился своей приверженностью марсельскому «Олимпику». Затея с полномасштабным прессингом по всем направлениям сработала – она и обещание свыше 150 миллионов долларов плюс гарантии, что Мбаппе сохранит за собой контроль над имиджевыми правами. Это была сделка, изменившая рынок – Жорже Мендеш бы гордился ей, если бы ему удалось выторговать ее для Роналду.

Только вот у Мбаппе нету Жорже Мендеша, готового ради него свернуть горы и обрушить небо. Зато у него был свой Хорхе Месси в лице Вильфрида Мбаппе, собственного отца, а также мать Файза Ламари, на пару управлявшие его карьерой еще с тех пор, как он вступил в подростковый возраст. Так что Киллиан будет не только зарабатывать деньги на уровне Криштиану, но и его окружение, наподобие окружения Месси, тоже будет получать свой процент.

Но переход, который должен был стать первым трансферным блокбастером эпохи пост-Месси/Роналду, в итоге не состоялся вовсе. Однако вполне в духе того, как их карьеры-близнецы высоко вознесли роль личности в футболе, решение Мбаппе остаться теперь тоже вполне тянуло на блокбастер. Престолонаследник вступал в мир, безвозвратно изменённый этой парой: его еще ребёнком положили на эту конвейерную ленту мультиэтнических, мультиязычных глобальных суперзвезд с контрактом с Nike в кармане. Мбаппе взял созданные ими модели и родил гибридное решение, при котором нефтяное государство выплачивало ему зарплату, а расплачивался за это «Реал Мадрид».

«Я понимаю разочарование», – говорил Мбаппе о болельщиках в Испании. «Но я надеюсь, что они поймут, что я предпочел остаться в своей стране. Как я уже говорил, я француз, и как француз я хочу помочь этому клубу и этой лиге выйти на новый уровень».

Среди не понявших его решение испанцев был и некто Хавьер Тебас. Выступив с гневной отповедью по поводу решения, принятого молодым человеком в 600 милях от него, президент Ла Лиги окрестил продление контракта игрока с «ПСЖ» «оскорблением футбола». Он утверждал, что ни одному клубу, повинному в несении таких убытков, какие декларировал «ПСЖ», нельзя позволять продолжать платить своим суперзвездам деньгами из государственной кубышки. Президент клуба Нассер Аль-Хелаифи, говорил Тебас, «опасен не меньше, чем Суперлига».

Хелаифи только усмехался: «Я думаю, он боится, что Лига 1 становится лучше Ла Лиги».

У Тебаса действительно были причины для беспокойства, ведь пока «Реал Мадрид» бросали на алтарь, «Барселона» толком ничего не делала для того, чтобы поправить положение Ла Лиги. Спустя год после ухода Месси клуб продолжал выкапывать себя из финансовой пропасти, которую тот после себя оставил. Безумная схема под названием Суперлига потерпела крах, так что теперь «Барса» строила свое будущее, распродавая все, что только могла, вплоть до прав на название домашнего стадиона. «Камп Ноу», дом созданный Кройффом[1], отныне будет зваться Spotify «Камп Ноу» – на это раскошелился генеральный директор шведской компании, сходящий с ума от футбола. Ранее ему не удалось победить на торгах по продаже лондонского «Арсенала».

Понимая, что деньги ей обеспечены – и удобно игнорируя тот факт, что всего 12 месяцами ранее клуб был в минусе на миллиард долларов, – «Барса» тоже вышла на рынок с планами совершить месть. Они понабрали тех, «кому за тридцать», по всей Европе, разбавили их парочкой изгоев из Премьер-Лиги и, по слухам, готовились выложить девятизначную сумму за буквально любого, кто способен забить 30 голов за сезон. Тем летом «Барса» истратила свыше $150 млн. и вошла в число лидеров континента по тратам на трансферы. То, как эти трансферы будут профинансированы, было вопросом дня завтрашнего, а не сегодняшнего.

Другими словами, ФК «Барселона» в 2022 году до боли напоминал самого себя в 2002-м: финансы подорваны, стадион наполовину пуст, а победа в Лиге Чемпионов все так же далека. Президент клуба Жоан Лапорта вновь выписывает чеки, как делал это в начале 2000-х, и обещает, что Ла Масия выдаст еще одну команду гениев, ей только нужно дать время. Клуб надеялся воскресить ту алхимию, благодаря которой стали реальностью Лионель Месси, Пеп Гвардиола и все прочие. Но правда в том, что идеи у них кончились, денег не хватало, а отчаяние ощущалось всё явственнее. Фиаско с Суперлигой стало тому доказательством.

После Месси и Роналду клубы, сделавшие их величайшими в истории, непостижимым образом вернулись туда, где начинали еще до встречи с гениями – к надеждам, ставкам и мольбам на то, что молния ударит в одно место снова, и не раз, а дважды.

Благодарности

Трудность пересказа истории о двух самых знаменитых людях на планете состоит в том, что они известны практически каждому, но в то же время никому.

Поэтому, отслеживая десятки и десятки источников из орбиты Криштиану Роналду и Лионеля Месси, у которых мы брали интервью, мы во многом полагались на доверие большому количеству людей, имена которых мы можем назвать. На самом деле, многих из них называть мы попросту не можем, потому что они говорили с нами на условиях анонимности, так как Роналду и Месси продолжают деятельность, сохраняют влияние, а в некоторых случаях ведут с этими людьми бизнес.

Тем не менее, мы позволим себе халатность, если не поблагодарим многочисленную, интернациональную группу действующих лиц, проведших нас за руку сквозь эту историю в самый разгар мировой пандемии. В Португалии мы благодарны трём Карлушам, работавшим с Роналду на разных этапах его карьеры: Бруну, Фрейташу и Кейрушу. Мы также подобрали много наблюдений и контактов у Педру Пинту, Антониу Магальяеша и Жоау Пинту, а также у череды соседей и знакомых Роналду с Мадейры. В Испании мы должны поблагодарить Рамона Кальдерона, Жоана Лапорту, Сеску Фабрегаса, Виктора Васкеса, Виктора Фонта и Чики Бегиристайна, среди прочих особого упоминания заслуживают Йорис Эверс из Ла Лиги и ее президент Хавьер Тебас, потратившие столько времени на то, чтобы осветить для нас эту эпоху перемен в испанском футболе.

Мы также благодарны другим людям из футбольного мира: Арсену Венгеру, Карло Анчелотти, Зеппу Блаттеру, Рене Мёленстену, Питеру Кеньону, Дэвиду Гиллу, Гарри Куку, Тиму Ховарду, Уэсу МакКенни, Филу Томпсону, Тьерри Вейлю, Майку Форду, Роберту Бонниеру, Дэвиду Пайперу, Паскалю Ферре, Эрику Айснеру, Пепу Гвардиоле, команде Relevent, директорам и сотрудникам пресс-служб «Реала», «Барселоны», «Ювентуса» и «Пари Сен-Жермен», а также действующим и бывшим топ-менеджерам Nike и Adidas, общавшимся с нами анонимно.

Было, разумеется, и множество других людей из футбола, поделившихся с нами байками, подробностями и документами на условиях, что мы не будем упоминать их имен ради сохранения секретности, правящей бал в этом сумасшедшем бизнесе. Мы не менее благодарны им за то, что они верили в нас.

В HarperCollins мы в огромном благодарственном долгу перед потрясающе вдумчивым Мэттом Харпером за его аккуратные правки, за беседы о футболе и за умение мыслить масштабно, позволившие нам размотать этот клубок взаимосвязанных историй. И у нас никогда не было бы возможности рассказать их, не будь у нас нашего неподражаемого агента, Эрика Лапфера, увидевшего потенциал этой книги, привнёсшего свои фирменные ясность и размах и проведшего нас по каждому этапу процесса – сам Жорже Мендеш не справился бы лучше. Также бесценное содействие в выпуске этой книги в мир оказали Кристи Флетчер и Мелисса Чинчилло из Fletcher & Co.

Осуществить эту задумку было бы невозможно без поддержки наших боссов и коллег по The Wall Street Journal, главным образом, редактора отдела мирового спорта Брюса Оруэлла, заместителя главного редактора новостей Дженн Хикс, Синтии Лин, Майка Миллера и Мэтта Мюррея, которые обеспечили нам свободу действий и придали уверенности, нужную для того, чтобы взяться за этот проект. Нашим коллегам из WSJ Sports приходилось прикрывать нас чаще, чем мы смогли сосчитать, поэтому мы в большом долгу перед людьми, ведущими этот раздел каждый день: Эндрю Битоном, Джейсоном Грэем, Джимом Черусми, Рэйчел Бахман, Лэйн Хиггинс и Луиз Рэднофски. То же правдиво в отношении команды, занимающейся digital-платформами, особая благодарность Брайану Фитцджеральду, Грегу Родевальду, Роланду Кину, Джуджу Ким и Джиму Джаровски.

Когда рукопись была окончена – а зачастую даже раньше, – мы прогнали ее по самым авторитетным читателям, которых мы знаем. Бен Коэн, бывший спортивный автор WSJ, был рядом, следя за тем, чтобы мы не упустили самой сути, анализируя два наиболее продолжительных триумфальных отрезка, какие спортивный мир только видел. Ник Костов из парижского бюро Journal также всегда был открыт к нашим идеям и часто проверял их прямо на ходу, в прямом и переносном смысле.

И конечно же, рядом были и группы поддержки из домашних. Они всегда были самыми преданными нашими читателями, чирлидерами и адресатами поздних телефонных звонков, полных подробностей, которые мы только что разузнали. Родители Джошуа и его сестра – Джеффри, Алин и Селин, дарившие любовь, юмор и терпение – теперь знают больше о барриос Росарио и тренировочных программах Криштиану, чем им когда-либо хотелось.

Родители Джона, Лиззи и Ант, и его родственники со стороны жены Ричард и Глория Дэвис дарили поддержку и ободрение. Его брат Дэн охотно давал обратную связь – и еще более приятные поводы отвлечься – в процессе написания книги. Этот процесс зависел от щедрости двух компаний друзей – Хенрика Тордрупа и Инес Тордруп Бигор и Правина и Анны Сате, – предлагавших свои дома в качестве места для работы в период, когда задача поработать где-либо кроме дома была непривычно заковыристой.

Но самое большое спасибо – двумя детям Джона, Эви и Куперу, а также его жене Кэти, которая в очередной раз показала себя непревзойденной GOAT.

Без всей этой поддержки эта книга никогда не увидела бы свет. Если бы у нас был свой Museu, всем вам нашлось бы в нем место.

Приложение

Месси против Роналду: результаты очных матчей на клубном уровне (оба были на поле)

Месси против Роналду: голы и трофеи во всех турнирах, сезон за сезоном

Избранная библиография

Абеллан, Жозе A. Asalto al Real Madrid: Diario de 838 días y noches al límite. Madrid: Real del Catorce Editores, 2015.

Балаге, Гильем. Cristiano Ronaldo: The Biography. London: Orion, 2015.

Болл, Фил. White Storm: 100 Years of Real Madrid. Edinburgh: Mainstream, 2002.

Бушманн, Рафаэль и Вюльцингер, Михаэль. Football Leaks. London: Guardian

Faber, 2018.

Карлин, Джон. White Angels. London: Bloomsbury, 2005.

Кондо, Паоло. The Duellists. Liverpool: De Coubertin Books, 2017.

Кройфф, Йохан. «Моя жизнь». Эксмо, 2019.

Дудек, Ежи. A Big Pole in Our Goal. Liverpool: Trinity Mirror Sport Media, 2016.

Фергюсон, Алекс. «Автобиография», АСТ.

Хокни, Иан. Di Stéfano. London: Ebury Press, 2016.

Иньеста, Андрес. «Я это заслужил», Эксмо, 2017.

Джульярд, Александр. Insubmersible Messi. Paris: Éditions Solar, 2016.

Джульярд, Александр и Фес, Себастьян. Le Mystère Messi. Paris: Jean-Claude Gawsewitch Éditeur, 2012.

Кин, Рой и Дойл, Родди. The Second Half. London: Orion, 2014.

Купер, Саймон. The Barcelona Complex. New York: Penguin Press, 2021.

Лоу, Сид. Fear and Loathing in La Liga. London: Yellow Jersey Press, 2013.

Мэндис, Стивен Дж. The Real Madrid Way. Dallas: Benbella Books, 2016.

Мендеш, Жорже; Куэста Рубио, Мигель; и Санчес Мора, Джонатан. La Clave Mendes. Madrid: La Esfera de Los Libros, 2015.

Мёленстен, Рене. René Meulensteen & Man Utd Methods of Success (2007–2013) Vol. 1. London: SoccerTutor.com, 2020.

Нильсен, Пер и Соргенфри, Сёрен. 4: Per Nielsen – Brøndby for Evigt. Copenhagen: People’s Press, 2013.

Перарнау, Марти. Pep Confidential. London: Arena Sport, 2014.

Перарнау, Марти. Senda de Campeones: De La Masia al Camp Nou. Barcelona: Salsa Books, 2011.

Робинсон, Джошуа и Клегг, Джонатан. The Club: How the English Premier League Became the Wildest, Richest, Most Disruptive Force in Sports. New York: Houghton Mifflin Harcourt, 2018.

Смит, Барбара. Sneaker Wars. New York: HarperCollins, 2008.

Сориано, Ферран. Goal: The Ball Doesn’t Go in by Chance. London: Palgrave Macmillan, 2012.

Страссер Дж. Б. и Беклунд, Лори. Swoosh: The Unauthorized Story of Nike and the Men Who Played There. New York: Harper Business, 1993.

Уилсон, Джонатан. Angels with Dirty Faces: The Football History of Argentina. London: Orion, 2016.

Йергин, Дэниел. The Prize: The Epic Quest for Oil, Money and Power. New York: Simon & Schuster, 1991

Примечания

1

«Камп Ноу» был построен в 1957 году, Йохан Кройфф пришел в «Барселону» в 1973-м – прим. пер.

Content

Джонатан Клегг, Джошуа Робинсон
Месси против Роналду. Противостояние XXI века

Примечание авторов

Пролог

Часть I. Два гения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть II. Величайший(е) всех времен

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть III. Сумерки богов

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Благодарности

Приложение

Избранная библиография

Примечания