Ася Лавринович

Только попробуй уйти

© Ася Лавринович, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава первая

– Я в глазах твоих утону, можно? Ведь в глазах твоих утонуть – счастье. Подойду и скажу: «Здравствуй, я люблю тебя». Это сложно…

Тася запнулась.

– Это сложно… – пробормотала она.

– Нет, не сложно, а трудно, – подсказала я.

Мы сидели на широком подоконнике, непринужденно болтая ногами. Был конец июня, за окном стояла невыносимая жара. Но в длинном просторном коридоре нашего университета ощущалась прохлада. Хотя солнце светило мне в спину, и перед глазами кружили крошечные пылинки.

– Блин, сбилась, – проворчала Тася. – Давай еще раз?

Я равнодушно пожала плечами.

– Я в глазах твоих утону, можно? – начала торжественно Тася. – Ведь в глазах твоих утонуть – счастье…

– Мухина! – гаркнул кто-то в конце коридора. Я обернулась. Кричал наш одногруппник, Олег Силицкий. – Ты уже сдала этюд?

Я закивала: мол, сдала-сдала.

– А Тася? – не унимался Олег.

– Ты нам мешаешь! – проорала Тася прямо мне в ухо. – Скоро пойду!

– Ауч! – воскликнула я. – Это было очень громко.

– Прости, Сань, – откликнулась Тася. – Силицкий – выскочка. В числе первых сдал, почему бы домой не топать, на заслуженные каникулы? Нет, он тут вертится… вынюхивает что-то вечно.

Я вновь растерянно оглянулась на Олега. Ну, поинтересовался человек. А что такого-то?

– Я в глазах твоих утону, можно? Ведь в глазах твоих утонуть – счастье. Подойду и скажу: «Здравствуй, я люблю тебя». Это сложно… – вновь выразительно продекламировала Тася. – Нет, не сложно, а трудно. Очень трудно любить, веришь? Подойду я к обрыву крутому, стану падать…

– …поймать успеешь? – продолжила я, решив, что подруга опять забыла слова.

– Ага, – задумчиво откликнулась Тася, глядя куда-то в сторону.

– Ну, что опять? – рассердилась я. – Я бы уже как Силицкий на заслуженный отдых свалила. Мне на этом подоконнике голову напекло.

В коридоре стоял гомон. Одни студенты репетировали, другие что-то весело обсуждали.

– Посмотри на Быкову, – фыркнула Тася. – Вырядилась как девушка по вызову. Интересно, что у нее за роль?

Немного подумав, подруга громко рассмеялась:

– Хотя ей и играть никого не надо, она ведь и так прости…

– Тася, тише! – смутилась я.

– Прости! – весело подмигнула мне подруга. Тася – миниатюрная зеленоглазая блондинка с короткой стрижкой. Внешне – просто ангел. Но такая язвительная, сил никаких нет…

Тут же к нам подрулил еще один одногруппник, не отличающийся особой любовью к учебе. Парень всегда все делал в последний момент.

– Чего тебе, Симонов? – строго спросила Тася. – Твоя очередь подошла? Что там у тебя?

– Хемингуэй! – гордо отозвался тот. – «Старик и море».

– Поздравляем, – буркнула Тася, поворачиваясь ко мне.

– Девчонки, а у вас нет сети? – теперь уже жалобно проговорил Симонов.

– Конечно, Симонов. Снимай с меня сценические брюки, я же Валерий Леонтьев! – ядовито проговорила Тася. – А у Санька в рюкзаке гарпун завалялся, Мухина, доставай!

Я демонстративно полезла в свою сумку.

– Да ну вас, – протянул разочарованно парень.

– Ладно тебе, Симонов, – примирительно сказала я. – И, по-моему, старик в море не с сетью выходил. Он ведь рыбину на леску поймал.

– А? – отозвался парень.

– Ты что же, не читал разве? – растерялась я. Каким же образом он собрался…

– Симонов! – перебила мои мысли Тася. – Не мешай реальным студентам готовиться. Уйди!

Когда парень отошел к другим одногруппникам, подруга вздохнула:

– Что за люди? Тяжело заранее реквизит найти? На чем я остановилась? Ах да! Я в глазах твоих утону, можно? Ведь в глазах твоих утонуть – счастье. Подойду и скажу: «Здравствуй, я люблю…» Ты, кстати, с отцом разговаривала по поводу Турции?

– Что? – не ожидала я этого вопроса. – Нет, еще не разговаривала. Сегодня у него спрошу.

После сессии мы с Тасей и еще одной нашей знакомой решили махнуть на море. Хотя я не была до конца уверена, что отец меня отпустит.

– Ты давай не тяни, – предупредила меня Тася. – У моей тетки из турагентства немного дешевых путевок осталось.

– Да, я понимаю! – отмахнулась я. – Просто отец так о нас с братом беспокоится… К тому же у него отпуск впервые за несколько лет.

– И что? – перебила меня Тася. – Куда-то полетите?

– Да куда мы полетим, – поморщилась я. – Ты папу моего не знаешь. Он такой трудоголик, что в свой отпуск в лучшем случае будет ходить на работу не семь раз в неделю, а три-четыре.

– Да уж! – вздохнула Тася. – Но ты все-таки не забудь сегодня отпроситься, о’кей? Сань?

– О’кей! – откликнулась я, глядя в окно на тихий, залитый солнцем дворик. Только бы наша затея не обернулась провалом. Но в тот момент я даже подумать не могла, что отец подготовил мне такой «сюрприз».

* * *

Я долго возилась с замком. Похоже, брат уже дома – закрылся еще и на верхний. За дверью скулила моя любимая Пуговка – немецкий пинчер. Домашнего питомца мне подарили на пятнадцатилетие. Я все детство просила собаку, и вот отец сжалился надо мной. Правда, немного перепутал породы. Я просила карликового пинчера. Только спустя несколько месяцев мы с удивлением и поначалу неким ужасом обнаружили, что наша любимица из Пуговки вымахала в настоящую Пуговицу.

– Здравствуй, моя хорошая! – обняла я собаку. Краем глаза отметила, что в прихожей нет обуви отца. Как обычно, на работе. Вот тебе и отпуск. – Мить? Ты с Пуговкой гулял?

Брат не откликнулся.

– Митя-я! – проорала я так, что Пуговка прижала уши.

– Ну что? – гаркнул из своей комнаты младший брат. Опять в «FIFA» на приставке играет.

– Ты собаку выводил? – переспросила я, снимая босоножки.

– Выводил-выводил… Блин! А-а, черт! Саша, из-за тебя…

– Ничего страшного, – буркнула я себе под нос. Проходя мимо комнаты брата и мельком посмотрев туда, притормозила. У порога валялась раскрытая дорожная сумка. Я подошла ближе и заглянула внутрь. В сумку были заброшены парочка мятых футболок и шорты.

– Ты куда это от нас собрался? – удивилась я.

– Не от вас, а с вами, – вцепившись в джойстик, поправил меня брат.

– С нами? – непонимающе откликнулась я. С кем – с нами? Он что, про Турцию как-то пронюхал?

Брат поморщился:

– Саш, погоди! Ну! Ну! Ну! Го-о-ол! Ха-ха, на, выкуси!

Ясно. С Митей сейчас каши не сваришь. Кстати, о каше. Пообедать бы не мешало.

– А я сессию закрыла, – сообщила я брату, довольно скрестив руки на груди.

– Угу.

– Можно тортик сегодня испечь, отметить.

– Угу.

– А папа во сколько придет? Он тебе ничего не говорил?

– Угу-у, – вновь протянул брат.

Я только устало махнула рукой. Прошла на кухню, поставила кастрюлю с супом на плиту. Из распахнутого настежь окна доносились щебет птиц и крики соседских мальчишек, которые гоняли во дворе мяч. Впереди целых два месяца лета. Я закрыла летнюю сессию на «отлично»! И будет совсем круто, если отец отпустит меня с подругами на море. Я его уговорю. Точно-точно! Хотелось танцевать. И я закружилась по кухне, подхватив подол белого сарафана…

– Это еще что за снежинка-переросток на утреннике? – раздался насмешливый голос брата. От неожиданности я подпрыгнула на месте.

– Спустился бы во двор, в нормальный футбол поиграл, – проворчала я, направляясь к плите.

– С кем? С мелюзгой всякой? – отозвался Митя. Ну конечно. Он же у нас очень взрослый и самый умный. В одиннадцатый класс перешел.

– Садись за стол, – приказала я. – Пообедаем хоть вместе, как… как родственники.

Митя ухмыльнулся и выполнил мой «приказ». Я поставила перед братом тарелку с супом.

– Так куда ты собрался? – вспомнила я. – С двумя мятыми футболками… Они хоть свежие у тебя? Могу постирать.

– Я еще не придумал, что с собой брать, – лениво отозвался Митя. – Это начальная стадия моих сборов.

– А куда ты? В лагерь, что ли? – нахмурилась я. Что за интриган. Видит же, что я от любопытства сгораю. Хотя какой еще лагерь? Он ведь сказал: с вами. А я уже точно вышла из того возраста, чтобы других пастой по ночам мазать да у прощального костра сидеть. Хотя, может, он так заигрался в приставку и брякнул глупость, чтобы я быстрее от него отстала.

– На дачу, – лениво ответил Митя.

– На какую дачу? С кем? Надолго? А папа знает? Что говорит по этому поводу? – засыпала я брата вопросами. Если отец отпустил шмакодявку, то со мной проблем быть не должно. Правда, сомневаюсь, что Митькина дача находится тоже в Турции.

– Конечно, папа знает, – хмыкнул брат. – Мы же с ним на дачу едем.

Я совсем запуталась. Уставилась на Митьку. А он сидел и с невозмутимым видом ел суп. Ложка за ложкой.

– Вдвоем? – вытянулось мое лицо.

– Втроем, – беспечно бросил Митя. – Дай добавки!

Я растерянно остановилась посреди кухни с пустой грязной тарелкой.

– На дачу? Втрое-ем? – протянула я. – Но ведь у нас нет и не было никакой дачи.

– У нас нет, так у других есть, – пожал плечами брат. – Отец снял дачу, с утра забежал домой, говорит, собирайте с Сашей вещи, завтра поедем.

– И где эта дача? – нахмурилась я.

– Где-то в области.

– И надолго мы туда? – продолжала я допрос.

– Отец сказал, до конца лета.

– Зашибись! – процедила я сквозь зубы.

В этот момент мы услышали, как отец открывает ключом входную дверь. Втроем тут же кинулись в просторный коридор. Пуговка первая налетела с дружескими «объятиями» на папу.

– На вокзале был, билеты покупал, – счастливо сообщил отец.

– Туда еще и на поезде ехать? – удивилась я.

– Мить, ты ей все рассказал? – посмотрел на брата отец. – Саш, туда мы поедем на электричке!

Он произнес это так торжественно, что мы с Митей удивленно переглянулись.

– Что может быть лучше первой пустой электрички? – продолжил папа.

– Я бы тебе перечислила, – начала язвительно я, – но, боюсь, мы тут в коридоре до утра задержимся…

– Ты сказал, что электричка первая? – бесцеремонно перебил меня Митька. – Значит, мы с самого утра поедем?

– Именно, – довольно кивнул отец. – В пять тридцать.

Я простонала. Что это еще за новости такие? Какая дача? Какая электричка? Какие, черт возьми, пять тридцать?

Отец разулся и направился на кухню. Мы тут же увязались за ним.

– Пап, а я в Турцию хотела, – пропыхтела я, глядя в спину брату, который шел передо мной. Отец резко остановился. Митька тут же врезался в него, а я – в Митьку.

– Турция? – как-то отрешенно отозвался отец. – Нет-нет, не может быть и речи. Тебе только восемнадцать.

– Девятнадцать в августе, – подала я голос.

– Ох, велика птица! – Отец, покачав головой, продолжил путь на кухню. – Что б мы тут с Митей места себе не находили?

Митька хмыкнул. Ну да. Он, конечно, ночами спать не будет из-за волнения.

– Но, папа! – возмущалась я. – Девчонки едут. По горящим путевкам. Сдачу сессии отметить хотели…

– А мы и отметим, – кивнул отец. – В Николаевке.

– Супер! А там есть Средиземное море? – буркнула я.

– Нет. Но там есть превосходная речка. А какие ерши… – Отец мечтательно вздохнул. Мне стало стыдно. У человека впервые за несколько лет отпуск… Он так любит рыбалку. Хотя почему из-за этого мы теперь должны страдать? Нам-то какое дело до ершей?

– Николаевка – это деревня? – решил уточнить Митя.

– Частично, – уклончиво ответил отец.

– Это как? – хором спросили мы.

– С одной стороны, деревня, с другой – дачный поселок.

– Значит, там есть цивилизация? – с надеждой спросила я.

– А то как же, – довольно ответил отец.

Мы выдохнули…

– Только предлагаю всеми этими благами цивилизации во время отпуска не пользоваться.

– Ну нет! – нервно хихикнула я. – Пап, я надеюсь, ты несерьезно?

– Серьезно-серьезно, – проговорил отец, усаживаясь за стол. – А теперь шагом марш по комнатам собирать вещи. Нам завтра очень рано вставать. А отцу дайте спокойно пообедать.

– Пап, а я сессию-то на «отлично» сдала, – решила я в последний раз попытать удачу.

– Умница! – кивнул отец.

– А я в своей комнате генеральную уборку сделал, – подал голос Митя. Похоже, идея отказаться на два месяца от благ цивилизации не очень вдохновила братишку.

– И ты, Митя, молодец, – отозвался папа. – А я, между прочим, тоже закончил очень важный проект. Раз уж мы все на славу потрудились… Самое время как следует отдохнуть.

И опять это уточнение, от которого зубы сводит:

– В Николаевке!

Мы с братом обреченно переглянулись. Кажется, что спорить с отцом бесполезно. Он уже все решил за нас. Обычно мы старались не перечить родителю. Папа воспитывал нас один, к тому же неприлично много работал. Мы всячески старались оберегать его. Придется вместо ярких коктейлей с утра идти на колонку за водой, а вместо пенной вечеринки ловить ершей…

Я распахнула шкаф. Вряд ли в Николаевке мне понадобятся любимые платья. Куда там наряжаться-то? Отец что-то говорил по поводу речки… Я без всякого энтузиазма закинула в рюкзак купальник, который купила накануне специально для Средиземного моря.

В этот момент в кармане сарафана завибрировал телефон.

– Да, Тась?

– Привет! Ну что, ты поговорила с отцом? Тут тетка такой отличный вариант подобрала. Правда, четыре звезды, но тянет на пятерку. Отель расположен на первой береговой линии…

– Тася, облом! – перебила я подругу, не желая слушать все преимущества этого отличного варианта. – Мы завтра с утра всей семьей уезжаем. До конца лета.

– Куда это вы собрались? – растерялась Тася.

– Судя по всему, куда-то в девяностые, – проворчала я. – Деревня Николаевка. Ты слышала о такой?

– Если честно, нет.

– И я – нет. Отец дачу снял на два месяца, представляешь? Теперь переться черт-те куда, в полшестого утра на электричке.

– Вот это отстой! – воскликнула Тася.

– Спасибо, что поддержала, – вздохнула я.

– На самом деле, может, это и неплохо… – начала задумчиво Тася.

– Что неплохо? Николаевка?

– Ну да. Я в детстве каждое лето ездила к бабушке в деревню, было весело. Правда, у меня там всегда много подружек было.

– Вот-вот! – встряла я. – А мне где взять подруг?

– Но ты же сама все время жаловалась, что с отцом практически не видишься. Говорила, ему нужно отдохнуть от работы, – напомнила Тася.

– Ты права, кажется, только из-за него мы туда с Митей и едем, – согласилась я. Захотелось тут же перевести неприятную тему. – Ну, а что там у вас с путевками? Ленку родители отпустили?

* * *

Я разлеглась на лужайке, прикрывая ладонью глаза от утреннего солнца. Отец сидел рядом, вытянув длинные ноги. Митя вместе с Пуговкой уже навернули несколько кругов вокруг двухэтажного небольшого дома.

– Класс! Я такое только по телевизору видел, – восхищенно проговорил брат.

– Что? Ты серьезно? – Я приподняла голову и внимательно посмотрела на Митьку. – Все, перестань!

Я улеглась обратно на траву и вновь закрыла глаза.

– Ну, как вам? – спросил довольный отец. Впрочем, наш ответ его, кажется, не очень интересовал. – А воздух тут какой, а? Саша, мне кажется, твое лето пройдет не хуже, чем у подруг.

– Ага, – буркнула я. – Они полетят в Кемер, а у меня будут… каникулы в Простоквашине.

– В Николаевке, – серьезно поправил меня Митя. Я поморщилась.

– Тут даже дом выглядит как в мультфильме, – продолжила я, не открывая глаз. – Из разряда «Дом свободный, живите кто хотите».

Это правда. Наше жилище казалось таким старым и ветхим… Хотя в округе стояли крутые современные дома. Даже взять соседний участок – рядом с нами возвышался стильный кирпичный замок.

– Почему дом покрашен голубой краской? – не унималась я.

– Наша голубая мечта! – вновь встрял Митька.

– А внутри хороший ремонт, – сообщил мне отец. – По крайней мере, хозяин обещал… Я за эту дачу кругленькую сумму выложил. Пусть наш дом не пентхаус, но посмотри вокруг – какая природа. Лес, чистая речка в двух шагах…

– Хочу посмотреть, что там внутри, – заявил Митя, кивнув на дом. Отец достал из кармана брюк ключи и бросил их прямиком брату в руки.

Митька долго копошился с замком, затем они с Пуговкой скрылись в доме. Спустя пару минут брат выскочил на крыльцо, держа в руках…

– Пап, это че такое? – выкрикнул брат.

Отец сощурился, чтобы разглядеть находку Митьки. Я тоже с любопытством приподняла голову.

– О, это же радиоприемник «Альпинист». Давненько я таких уже не встречал.

– Круто! – восторженно отозвался Митька, обожающий всякую технику. – Интересно, он рабочий?

До нас тут же донеслось тихое шипение, а затем позывные радио «Маяк»: «Не слышны в саду даже шорохи…»

– Отлично! – ликовал Митя.

– Не пойму, чему ты радуешься? – рассердилась я. – Вряд ли тут включат твоего любимого Скриптонита.

Митя продолжил вертеть в руках шипящий радиоприемник.

– По-моему, все складывается просто отлично, – спокойно проговорил отец. – Хорошую вещицу Митя отыскал в доме. Можно расстелить плед под этой яблоней, слушать радио, читать книги…

На этих словах я вновь почувствовала, как от усталости гудит моя спина. А все из-за тяжелого рюкзака. Я взяла минимум одежды и максимум книг. Чем еще заниматься в Николаевке без интернета?

– Уж куда лучше, чем ваши айфоны, – продолжил отец. – Уткнетесь в них вечно…

– Кстати, об айфонах, – подала я голос. – Это, конечно, очень здорово – все лето не сидеть в телефоне. Но как же мы будем звонить в… хм…

Я задумалась.

– В пожарную охрану, – подсказал Митя, по-прежнему сидя на веранде с древним приемником в руках.

– Вы собрались подпалить дачу? – испугался отец.

– Нет, конечно, – отозвалась тут же я. – Но всякое бывает.

– На такой крайний случай на даче есть стационарный телефон, – невозмутимо сообщил отец.

– Что? – удивилась я.

– Вау! – откликнулся Митька.

– Вы как из дикого леса! – рассмеялся папа.

– Ты уверен, что мы сюда приехали на электричке? – улыбнулся в ответ Митька. – Кажется, это была машина времени…

Отец встал с травы и протянул мне руку:

– Подъем, Александра. Осмотрим твои владения. Все-таки хозяйкой здесь будешь целых два месяца.

Просторная веранда мне понравилась. Недавно выкрашенные в белый цвет деревянные перила придавали нарядности. Еще и кресло-качалка в углу.

– Здесь ты будешь сидеть по вечерам, смотреть на закат и думать о нем, – засмеялся Митя, когда я вслед за папой зашла на веранду.

Я приподнялась на цыпочки и легонько отвесила брату подзатыльник. Нечего над старшими хихикать. Тем более не о ком мне вечерами думать. Так что пусть не сочиняет.

Перейдя порог дома, мы сразу очутились на кухне. Небольшой, но очень уютной. Круглый деревянный стол с тремя стульями, кружевная скатерть, хрустальная ваза… Со станции мы шли через поле с ромашками. Здесь недалеко. К тому же папа говорил, что в чулане стоит велосипед. В крайнем случае можно до поля доехать, нарвать цветов.

Заметив электроплитку, я расстроилась.

– На такой штуке я буду готовить два месяца? Долго вам ужин придется ждать.

Зато Митька уже облюбовал старую печь.

– Блин! Как в сказке! – Брат тут же полез на нее.

– Ну чем не Илья Муромец? – улыбнулся папа.

– Угу! – хмыкнула я. – Он больше на Емелю похож.

– Пойдемте на второй этаж, – поторопил нас отец. – Покажу, где спать будете.

Мы поднялись по невысокой крутой лестнице.

– Ночью в туалет пойдешь – шею сломаешь, – проворчала я.

– А ты поставь тут ведерко, – кивнул отец.

– Что? Ведерко? Ну уж нет. До утра потерплю.

– Или меньше на ночь жидкости пей, – добродушно подсказал брат. Я наградила его убийственным взглядом.

На втором этаже было две комнаты. На одну из них указал папа. В комнате друг напротив друга стояли две кровати с металлическими сетками. Кажется, на такой я спала в детстве в летнем лагере.

– Мы что, будем ночевать здесь вдвоем? – поморщился Митя. У нас с ним всю жизнь были разные комнаты.

– Он храпит, – сообщила я.

– А она во сне бормочет! – не остался в долгу брат.

– Почему вдвоем? – удивился отец. – Втроем. Пу с вами!

В этот момент в комнату заглянула Пуговка. Собака с любопытством обнюхала одну из кроватей. Митька бросил свою сумку на вторую кровать. Отлично, кажется, койки разобрали без меня.

– Ну, вы чего такие кислые? – посмотрел на меня отец. – Где лучшие тусовки?

– В Николаевке! – хором ответили мы с Митей.

Отец рассмеялся.

– Обещаю: скоро вы полюбите это место. И лето будет казаться вам самым невероятным и неповторимым приключением в жизни. Митя, пойдем, поможешь мне разобрать вещи.

Я осталась в комнате одна. Пу, конечно же, увязалась за мужчинами. Она у нас та еще помощница. Куда все, туда и собака.

Я переложила свои книги на старую прикроватную тумбочку, подошла к окну и отдернула легкую ажурную занавеску. Из этой комнаты открывался вид на соседний участок. Меня немного удивило, что от нашего он не был ничем огорожен. Там же я обнаружила светловолосого парня, развалившегося под тенистым дубом в гамаке. Меня не покидало ощущение, что где-то я его уже видела… Я внимательнее пригляделась к новоиспеченному соседу. Несмотря на то что он был в зеркальных солнечных очках, я узнала в нем парня из своего университета, с продюсерского факультета. Кажется, в начале года Тася даже была в него влюблена… Пока не переключилась на Демида с актерского. Вот она удивится, когда узнает, кто живет рядом со мной. Да я и сама была поражена. Такое совпадение! Встретить знакомое лицо в Николаевке.

Кажется, парень тоже заметил меня. Обаятельно улыбнувшись, он стянул очки и с помощью них начал пускать солнечного зайчика в мое окно. Я засмеялась, прикрывая глаза ладонью. Тут же задернула занавеску и отошла от окна. Вдруг папа прав и это лето действительно может оказаться самым невероятным в нашей жизни?

Глава вторая

Митька выставил за калитку старенький велосипед «Урал».

– Вы уверены, что вдвоем на одном транспорте уедете? – хмыкнул отец, выглядывая из-за забора.

– Вообще понятия не имею, зачем она за мной увязалась, – проворчал брат. – Будто я один не смогу купить молоко, хлеб… Что там еще?

– Творог, мука… – сварливо продолжила я. – Вот видишь, Митя, ты уже все забыл. Как тебя одного отправлять за продуктами?

На самом деле мне было до чертиков скучно дома. Мы здесь второй день, а я уже не знаю, куда себя деть. До речки так и не дошли, хотя она находилась совсем рядом – берег видно из окна папиной комнаты. Но пока мы обустраивали быт, было как-то не до пляжного отдыха. А когда брат предложил съездить за продуктами в магазин, я тут же потребовала, чтобы он взял меня с собой. На велосипеде я кататься не умела, но ведь существует багажник. А Митька из вредности ехать со мной не хотел.

– Учти! Я в последний раз катался на велосипеде лет пять назад.

– Но ведь езда на велосипеде – это когда один раз научился и больше не забудешь, как это делается, – тут же возразила я.

Митя только сердито посмотрел на меня.

– Присаживайся! – буркнул он, готовый к поездке. Я, собрав подол сарафана, тут же плюхнулась на багажник.

– Могла бы надеть что-нибудь более подходящее, – снова проворчал брат. – А то «зажует» юбку твою.

– Прослежу, чтобы не «зажевало», – учтиво откликнулась я.

Митя оттолкнулся ногой от земли, крутанул педаль… С ужасным скрипом проехав буквально пару метров, велосипед накренился вбок, и мы с братом свалились в ближайшие кусты, с громким треском поломав несколько веток. Отец по-прежнему смотрел на нас поверх забора. Тишина. Только кузнечики трещат в траве.

– Хм… – начал отец. – Ехали медведи на велосипеде…

Я быстро выбралась из кустов. Не хватало, чтоб наш с Митькой позор еще кто-нибудь увидел. А вдруг симпатичный сосед в эту минуту любовался этим не очень эффектным падением из окна? Ой, мамочки! Локоть как саднит…

Я посмотрела на отца. Он едва сдерживал смех.

– Это все потому, что кто-то не умеет нормально кататься, – сообщила я, глядя исподлобья на Митьку, который уже, сидя на корточках, осматривал велосипед.

– Нет, – не согласился со мной брат. – Это все потому, что кто-то слишком много ест.

Тут отец не сдержался и громко расхохотался.

– На самом деле педали сильно прокручиваются, – сообщил Митя. – Цепь растянулась… Нужно ее укоротить.

– А ты, до того как мы уселись на эту рухлядь, не мог все осмотреть? – рассердилась я.

– Простите, ваше высочество! – отвесил поклон Митя.

Брат провозился с цепью еще добрых полчаса. Все это время я сидела рядом на траве, составляя список продуктов. Солнце уже припекало. Наверное, до магазина можно было и пешком дойти. Но мы точно не знали, сколько по времени займет дорога. А может, нам от скуки просто захотелось чего-нибудь экстремального.

– Взгромождайся! – вновь великодушно разрешил мне брат.

На этот раз мы с Митькой тронулись плавно и бесшумно. Вильнув пару раз, брат быстро справился с управлением, и мы с ветерком покатились по неширокой протоптанной дорожке. Миновали несколько навороченных кирпичных домов с припаркованными рядом дорогими автомобилями и очутились в настоящей Николаевке. Небольшие обжитые домики казались мне уютнее, чем все эти замки по соседству. Во дворах играла детвора, пахло липами. Внезапно меня охватило чувство беспричинного счастья. Когда мы на велосипеде разогнали гордо шествующих гусей, я рассмеялась.

– Ты чего? – обернулся брат.

– За дорогой следи, – пряча улыбку, ответила я Митьке.

Мы немного попетляли по немногочисленным улицам и наконец выехали к магазину. Невысокое здание с неброской вывеской: «Продукты 24 часа». Там нам пришлось отстоять в небольшой очереди. Затем Митька достал из кармана шорт список, который я нацарапала, пока он укорачивал цепь, и передал его продавцу. В городе мы с братом тоже вдвоем ходили за продуктами, правда, в гипермаркеты с самообслуживанием. Ну а кто будет на себе тащить все пакеты? Я одна, что ли?

Митя разбирался с продуктами, а я отошла к пыльному окну. Пока «любовалась» на металлическую решетку, ко мне подошла незнакомая рыжая девчонка.

– Привет! – проговорила она.

– Привет, – улыбнулась я. На вид она была на пару лет младше меня. Незнакомка внимательно буравила взглядом.

– Дачница? – спросила она наконец.

Я и подумать не могла, что когда-нибудь по отношению ко мне применят это слово.

– Дачница, – кивнула я. – Мы тут с братом…

Она перевела взгляд на Митьку, который в этот момент расплачивался на кассе, и осмотрела его так же внимательно, как и меня. Однако брат оказался не столь дружелюбным. Заметив на себе пристальный взгляд, Митька нахмурился и отвернулся.

– По вам сразу видно, что вы дачники, – сказала та, не переставая разглядывать Митю. Я тоже поглядела на брата. Что она так пялится на него, может, я чего-то не замечаю? Да вроде нет. Митя как Митя. Обычный.

Сразу видно, что дачники? Интересно, что это означает? Вообще, забавное определение какое-то. Перед глазами сразу встал Митька с тяпкой в руках и я… почему-то в нелепой панаме и с сачком.

– Почему это? – тем не менее полюбопытствовала я.

– По одежке, – пожала плечами девчонка. – Уж больно вы нарядные.

Я не стала говорить, что свой любимый сарафан ношу не первое лето, а Митя в этих шортах обычно ходит мусор выбрасывать.

– Я – Саша, – представилась я.

– Танюха! – кивнула мне в ответ моя новая знакомая.

В этот момент к нам подошел Митя с полными пакетами.

– Поезжай без меня, – сказала я брату. Если мы грохнемся с велосипеда опять, то побьем яйца, которые вместе со всем прочим были в одном из пакетов. К тому же мне хотелось пообщаться с Таней. Все-таки неплохо было бы обзавестись в Николаевке парочкой знакомых.

Митя пожал плечами. Сомневаюсь, что он очень расстроился из-за того, что не придется катить меня через деревню до дома.

– О, а это Таня! – успела я сообщить брату, пока он не ушел.

– Вообще-то Танюха, – скромно поправила меня она.

Митька сдержанно кивнул и отправился к выходу. Мы за ним.

Когда вышли из магазина, нас встретила летняя духота. Танюха замахала рукой словно веером. Нужно все-таки выбраться на речку…

– Ты еще в школе учишься? – вдруг спросила она меня.

– Я перешла на второй курс… – начала я, но Таня тут же перебила:

– А я в одиннадцатый класс.

– Совсем как Митька, – кивнула я в сторону брата, который уже отчаливал от магазина на велосипеде. Куда так торопится? Странный какой-то…

– Вообще сразу видно, что он твой братуха, – проговорила Таня. – Вы очень похожи.

Я промолчала. А что тут скажешь? Мы и правда одинаковые. Кареглазые, с темно-каштановыми волосами. Брат за последний год сильно вытянулся и уже перегнал меня в росте.

– Но раньше я вас тут не видела, – с подозрением проговорила Танюха.

– Мы впервые сняли дачу, – поспешно сообщила я.

– Наверное, у Никанора Ивановича?

– Наверное… – растерялась я. Честно сказать, и в голову не приходило узнать имя хозяина нашей дачи.

– Двадцать девятый дом? – уточнила Таня.

– Ну да!

– Никанор родименький! – обрадовалась Танюха и гордо добавила: – Я просто в Николаевке всех знаю.

Я улыбнулась. Забавная она такая. И очень даже симпатичная. С белой кожей и красивыми рыжими кудрями. Таня чем-то напоминала мне фарфоровую куклу. Только немного грубоватая манера речи совсем не сочеталась с ее внешностью.

Интересно, а Таня в курсе, кто живет с нами по соседству? Я вспомнила про блондина в гамаке. Кажется, его зовут Игорь… Забавно, но в институте я совсем не обращала на него внимания, мы учились в разные смены и очень редко где-то пересекались. Если б не Тасина «влюбленность», вряд ли я вообще узнала бы его.

– По соседству с вами живет… – начала Таня, будто услышала мои мысли.

– Игорь, – опередила я ее. – Ты его знаешь?

– Это такой красавчик? – задумалась она.

– Ну да… наверное, – пробормотала я.

– Лично не знакома, – отрезала Танюха. Мы еще немного потоптались у магазина, а затем выдвинулись в сторону двадцать девятого дома. Хорошо, что Таня местная. Я, если честно, немного растерялась. Обычно плохо ориентируюсь на незнакомой местности. Да что там… Я и в знакомых с детства дворах порой заплутать могу.

– Ну а чем живет молодежь в Николаевке? – поинтересовалась я у Тани, когда мы в одну ногу вышагивали к нашей даче.

– Да чем-чем… – пожала плечами она. – Как и все. На дискачи ходим, в нете сидим. Меня батя каждый месяц в город возит. Кино посмотреть, одежку какую новую прикупить…

– У вас тут и дискотеки бывают? – спросила я. «Дискотека». Кажется, в последний раз я слышала это слово в школе.

– А то как же! – гордо отозвалась Таня. – Так отжигаем, мама не горюй. Если хочешь, могу тебя в следующий раз с нами взять. Со своими бабами познакомлю.

– Хочу, – тут же отозвалась я. Это куда интереснее, чем с Митькой по вечерам в одной комнате торчать.

– И твоего брательника можем с собой взять, – тут же предложила Танюха.

– Ой, сомневаюсь что-то! – со смехом ответила я. – Он у меня в этом плане… дикий.

Я уже представила Митькину недовольную физиономию, когда поведу знакомить его с Танюхиными «бабами».

– Еще могу по Николаевке экскурсию устроить. У нас тут это… красота вообще!

– И экскурсию хочу, – закивала я. Как все-таки хорошо, что я встретила Таню. Она – отличная девчонка. Небольшая разница в возрасте меня совсем не смущала.

– Может, завтра тогда? Сегодня мамке в огороде помочь надо, – виновато проговорила Таня.

– Что ты! Конечно, – заверила я ее. – Когда тебе удобно будет. Я тут вообще до конца лета.

– Ну, до конца лета точно успеем, – звонко рассмеялась Таня. Она мне определенно нравилась!

Мы вышли на зеленую залитую солнцем липовую аллею. Ее я сразу вспомнила.

– Спасибо, отсюда я найду дорогу домой, – заверила я Таню.

– Городские! – хмыкнула в ответ та. – Завтра тогда за тобой зайду. Ну… – Таня дурашливо поклонилась мне. – Бывай, Саня!

Я в ответ помахала ей рукой и отправилась в сторону дачи. По дороге сорвала несколько ромашек и теперь шла, не торопясь, глядя на невесомые белые облака. Такое здесь умиротворение, конечно. Не сравнить с городом. Пробки, светофоры, много людей. Да и пережить душное лето в городе просто сложно.

Подходя к нашему участку, я заметила Митьку, который возился у калитки с велосипедом. Брат где-то достал банку черной краски и теперь шкурил облезлую раму нашего транспорта.

– Наконец-то, – проворчал Митя, увидев меня. – Мы, между прочим, обедать хотим. А она прогуливается тут… с букетиком ромашек.

Я заглянула через калитку, попутно бросив взгляд на соседний участок. Никого.

– А папа где? – спросила я. – В доме?

– Не знаю, – буркнул брат, отгоняя комара. – Наверное. В комнате своей сидит.

– Странно, – проговорила я. – Так восхищался воздухом, речкой…

– Ершами! – подсказал Митька.

– Вот-вот! А сам дома целый день торчит. Мить, а может, на пляж после обеда сходим? Жарко, сил нет.

– Ты только сначала обед приготовь, – взмолился брат. – А после я с тобой хоть на край света.

– Ладно, – вздохнула я, толкая тяжелую калитку.

* * *

Мы провели с Митькой на речке весь день. Отец с нами идти отказался. Зато Пуговка вдоволь порезвилась. Небольшой пляж, который находился недалеко от нашей дачи, был совершенно пустой. Странно, вроде такая жара стояла на улице. Каникулы. Митя предположил, что где-то есть еще другой выход к реке, где купаются местные. А этот пляж для немногочисленных дачников. Я с такой мыслью согласилась.

Домой мы вернулись уже в сумерках. Отец встретил нас на веранде дома.

– Ого, как вы за один день загорели! – воскликнул он. Нас с Митей правда солнышко любит. Мы от природы смуглые. А отец, напротив, русоволосый и светлоглазый.

– Я, кажется, перегрелась, – пожаловалась я, усаживаясь на ступеньки.

Отец торжественно произнес:

– А я без дела не сидел. Починил вот фонарь на веранде.

С этим словами он, щелкнув по выключателю, зажег свет. Стало намного уютнее. Я захлопала в ладоши:

– Класс!

После ужина мы молча сидели на кухне. В углу тикали часы. Каждый думал о своем. Странная все-таки жизнь без «благ цивилизации». Рука то и дело шарила по столу в поисках телефона. Проверить сообщения, обновить ленту, новости почитать, в конце концов. А тут даже телевизора нет… Мы здесь всего два дня, а я уже от скуки на стену лезу. Ладно, есть книги и речка… Но чем себя вечерами занимать?

В окно я увидела, как на соседнем участке зажегся уличный фонарь. Кажется, намечалась какая-то «вечеринка». Что-то вроде барбекю. Светловолосая элегантная женщина то и дело скрывалась в доме, а затем выносила оттуда посуду. Высокий подтянутый мужчина колдовал над грилем. Наконец на крыльце показался Игорь. Парень сладко потянулся, будто только что проснулся. Я быстро взглянула на Митьку с папой.

– А может, чай на веранде попьем? – Я постаралась придать своему голосу максимальную непринужденность.

– На веранде? – откликнулся брат, между делом дразня бедную Пуговку.

– Ну да… Раз уж папа там фонарь починил, – пожала я плечами. – И перестань строить рожи собаке!

Пока папа с братом по моему приказу выносили на веранду кофейный столик и стулья, я успела подняться в комнату и немного привести себя в порядок. На веранду я вышла в легком кружевном платье и накинутом на плечи вязаном кардигане. В руках держала поднос с чашками.

– Ты почему так долго? – удивился отец. Он, конечно, никаких изменений в моем внешнем виде не заметил.

– Готовила всем травяной чай, – сообщила я ему.

Зато Митька прицепился. Как только я уселась рядом с ним на стул, язвительно заметил:

– Чего это ты так вырядилась?

– Ничего я не вырядилась, – немного смутилась я. – Тебе показалось.

Брат хмыкнул:

– Волосы распустила…

– Днем жарко, поэтому в хвост собрала. Сейчас распустила… – зашипела я. Папа задумчиво молчал и не обращал на наше препирательство никакого внимания. – Что ты прицепился-то ко мне?

В этот момент к нам подошла Пуговка и лизнула Митьке руку. Она всегда так делала, когда мы начинали ругаться.

За спорами мы не сразу заметили, как к нам обращается наша соседка.

– Извините, пожалуйста! – крикнула она нам, видимо, уже не в первый раз. Женщина стояла на границе наших участков, будто у невидимого забора.

– Здравствуйте! – отозвался отец, оторвавшись от каких-то своих не очень радужных мыслей.

– Добрый вечер! – рассмеялась женщина. Она может принять нас за чокнутых. Или за глухих. – Не желаете присоединиться к нам? У нас сегодня барбекю.

Теперь я на законных основаниях во все глаза уставилась на соседний участок. Разумеется, взгляд мой был устремлен в первую очередь на Игоря. Парень сидел, развалившись, в плетеном кресле и с интересом посматривал в нашу сторону. Митька обернулся. Перехватив мой взгляд, брат хмыкнул. Мол, все теперь с тобой понятно.

– Да, как-то неудобно, – откликнулся отец. – У вас, видимо, семейный вечер.

– Ох, что вы! – махнула рукой женщина. – Мы с мужем тут с мая безвылазно, скучно. Уже приелись друг другу! Вот хоть сын недавно приехал.

Мы растерянно переглянулись.

– Ну же! Не стесняйтесь. Прошу за наш стол!

Было не по себе, что она нас уговаривает. Мы поднялись со своих стульев, принимая приглашение, хотя были совсем не голодны.

Участок у соседей оказался огромным и очень ухоженным. Хозяина дома звали Владимир Николаевич, а его жену – Тамара Арсеньевна.

– Можно просто Тома, – обворожительно улыбнулась женщина. – А это наш сын, Игорь.

Парень поздоровался за руку с отцом и Митькой, а затем без всякого стеснения уставился на меня. Я, напротив, в смущении начала теребить подол платья.

– Александр Юрьевич, – представился отец. – А это мои дети: Саша и Митя.

– Очень приятно, – отозвалась Тамара Арсеньевна. Какая же она красивая! Ухоженная, элегантная, статная… И глаза красивые. Голубые. Игорь явно в нее пошел.

В ходе непринужденной беседы выяснилось, что у Владимира Николаевича и нашего отца много общего. Оказалось, они оба учились в одном университете на механико-математическом факультете, только в разные годы. Вот же бывают совпадения! Я посмотрела на Игоря, но тот с безразличным видом разглядывал что-то в своем телефоне. Интересно, а он в курсе, что мы тоже из одного института?

Когда Тамара Арсеньевна вынесла из дома бутылку коньяка, Владимир Николаевич довольно потер руки:

– Саша! Присоединяйся!

Я растерянно взглянула на мужчину. Это он мне, что ли? Спаивает молодежь. Только спустя пару секунд до меня дошло, что предложение было адресовано отцу. Все-таки нечасто мы с папой «отрываемся» в одной компании.

– Вообще-то завтра у меня важн… – начал неуверенно папа. Перехватив наши с Митькой удивленные взгляды, он улыбнулся. – А впрочем, давайте! Одну рюмочку.

Тамара Арсеньевна подошла к Игорю и забрала из его рук смартфон. При этом вид у парня стал рассерженным, будто у маленького ребенка отобрали любимую игрушку.

– Дети, может, вы немного погуляете? – обнимая за плечи сына, миролюбиво поинтересовалась она.

Игорь ухмыльнулся: какие мы тебе дети? Но все-таки поднялся из-за стола. Похоже, он послушный мальчик. Нам с Митькой пришлось последовать за ним. Пусть взрослые вспоминают свои студенческие годы, нам не жалко.

Когда мы вышли за забор, Игорь тут же достал из кармана легких брюк смятую пачку сигарет и небрежно закурил.

– Будешь? – протянул он брату.

– Пока не хочется, – лениво отозвался Митька. Я хмыкнула. Совершенно точно знала, что брат не курит. От меня такое не скроешь.

– Ну, ребята, где вы учитесь? – спросил Игорь, выпуская струю дыма. При этом он смотрел только на меня. Я молчала. Зато Митька принялся рассказывать:

– Я в одиннадцатый перешел, а она, – брат кивнул в мою сторону, – на второй курс…

Митя назвал мой университет.

– Серьезно? – вполне искренне удивился Игорь. Значит, не узнал. – Я тоже оттуда. С продюсерского.

– Да? – протянула я. Моя реакция получилась тоже правдоподобной. – Я с кафедры режиссуры драмы.

– Ну надо же, – пришло время дивиться Митьке. – И встретились здесь, в Николаевке.

– Странно, почему я тебя никогда не видел в институте? – обратился ко мне Игорь.

– Понятия не имею, – искренне пожала я плечами. – Институт большой… Я тоже не обращала никогда на тебя внимания.

Игорь как-то странно улыбнулся.

– И как вам в Николаевке? Обычно Никанор сам на даче жил. Это первое лето, когда он ее сдал.

– Здесь очень мило и… очень красиво, – ответила я.

– И очень скучно, – добавил недовольным тоном Митька.

Игорь искренне рассмеялся.

– Я понимаю, о чем ты, старик. Меня сюда тоже сослали… в наказание.

– За что? – поинтересовался брат.

– Да так… Есть за мной кое-какие грешки, – загадочно ответил Игорь, вновь с интересом посмотрев на меня. Я, почувствовав на себе его взгляд, смутилась.

Мы спустились к реке. Усевшись на траву, первое время молчали. В воде отражалось бесконечное темное небо с сизыми облаками. В тишине было слышно, как колышется камыш. Где-то над головой я услышала слабый писк.

– Что это было? – повернулась я к парням, которые задумчиво глядели на реку.

– Летучая мышь, наверное, – пожал плечами Игорь, который сидел рядом со мной.

– Бр-р-р, – проговорила я. – Гадость какая!

Эта вечерняя тишина уже не казалась мне столь умиротворяющей. По спине пробежали мурашки.

– Мы сегодня с Саней были на пляже днем, и тут никого не было, – сказал Митя. – Странно это! Речка чистая. Мы решили, что для местных есть какой-то другой выход к воде. Иначе почему здесь не купаются?

– Конечно, не купаются, – хмыкнул Игорь. – Место-то проклятое.

– В каком смысле? – встрепенулась я, кутаясь в вязаный кардиган. Как-то резко похолодало…

– Вон там, – кивнул Игорь в сторону камышей, – у самой кромки берега стояла невзрачная грязная избушка. Еще до революции там жила одна помешанная бабка, которую все ведьмой считали. Она вечно проклинала всех, и проклятия эти сбывались. Если в деревне сгорел дом или помер кто, значит, это ведьминых рук дело.

Мы с Митькой подавленно молчали. На мгновение в темноте мне показалось, что камыши зашевелились. Будто вот-вот кто-то из них выглянет.

– Местные даже хотели сжечь эту избушку вместе с бабкой. Только не успели. Она покончила с собой, перед смертью нагнав порчу на это место.

– Как покончила с собой? – зачем-то решил уточнить Митя.

– Безумная старуха повесилась на суку, – равнодушно ответил Игорь. – Вот на этом дереве, под которым Саша сейчас сидит.

Я медленно задрала голову. Надо мной действительно торчал толстый черный сук, который на фоне уже ночного неба выглядел устрашающе. Сквозь ветки проглядывал худой месяц.

Внезапно что-то холодное коснулось моей шеи. Я завизжала. Резко обернувшись, увидела напуганную Пуговку, которая прибежала по нашим следам и решила поприветствовать меня, уткнувшись влажным носом. Парни громко заржали.

Я тут же вскочила на ноги.

– Хорошего вам вечера! – буркнула я.

– Да ладно тебе, Саш! – смеясь, Игорь схватил меня за руку. – Это шутка… Я все выдумал. Не было здесь никакой ведьмы!

– Ты чего такая трусиха? – подключился к беседе и Митька. Да уж! Смельчак какой выискался. Будто это не он пару минут назад слушал Игоря с открытым ртом.

– Останься, – попросил Игорь, по-прежнему не отпуская мою руку.

– Я ни капельки не боюсь, – не слишком уверенно сказала я. – Просто спать хочется. До завтра!

Я осторожно высвободила свою руку из руки Игоря и отправилась прочь с берега, не забыв захватить с собой Пуговку. Все-таки будет спокойнее, если я доберусь до дома в компании своей защитницы.

Отец до сих пор о чем-то весело болтал с нашими соседями. Я пробралась в дом, наскоро почистила зубы. В комнате, не зажигая свет, разделась и сразу легла в кровать, накрывшись одеялом.

Уснуть не получалось. Я вспоминала историю, выдуманную Игорем, про ту ведьму. Парню нужно было на сценариста поступать с такими талантами… При мрачном антураже его повествование звучало очень правдоподобно. Интересно, он правда не встречал меня в институте или так же, как и я, просто не признался в этом? Набиваем себе цену друг перед другом.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем в комнате появился Митя. Запнувшись в темноте о свою же до сих пор неразобранную сумку, брат шепотом выругался.

– Надеюсь, Игорь не угостил тебя сигареткой? – проговорила я глухо из-под одеяла.

– Не будь дурой, – откликнулся брат, укладываясь. Кровать заскрипела.

Несколько минут мы молчали. Я даже глаза зажмурила изо всех сил, пытаясь уснуть.

– Ты чего ушла-то? – спросил Митя.

– Да ну его… Всякую ерунду сочиняет.

– А он в тебя, кажется, втюрился, – тихо проговорил Митька.

– Кто? – глупо переспросила я.

– Ну кто? О ком мы говорим? Игорь! Кто еще… Все про тебя спрашивал.

Я негромко рассмеялась:

– «Втюрился». Ну и словечко ты вспомнил… Из детского сада, что ли?

Брат промолчал.

– Мить, а ты тоже поверил в эту ведьму? Наверное, завтра с утра, при солнечном свете все не будет казаться таким уж жутким, как сейчас. Ты как считаешь?

Не услышав ответа, я продолжила:

– А что именно Игорь про меня спрашивал? Мм? Мить?..

Похоже, Митька уже крепко спал. Вот везет человеку. А я после слов брата тем более уснуть не могла. Ведь Митя считает, что я Игорю нравлюсь.

Тревожные мрачные картинки отступили. Теперь я, улыбаясь, смотрела в окно. За нами сквозь ажурную занавеску подглядывали желтые звезды.

Глава третья

Солнечный луч добрался до моей подушки. Я сладко потянулась. Как хорошо, когда у тебя каникулы и не надо рано вставать. Можно спать сколько влезет. Из открытой форточки доносился утренний птичий гомон. Я вновь с блаженством закрыла глаза…

– Саш? – раздался шепот отца над головой. Я подскочила. Митька еще спал, развалившись в своей кровати как барин. – Там тебя спрашивают.

– Кто? – спросонья не понимала я.

– Не знаю, – пожал плечами отец. – Девочка какая-то.

Таня?.. Она грозилась зайти за мной, чтобы устроить экскурсию по Николаевке. Но ведь не в такую рань… Я потянулась за своими электронными наручными часами, которые лежали на тумбочке. Восемь утра! Она с ума сошла?

Завернувшись в одеяло, я вихрем спустилась на первый этаж. Танюха ждала меня на веранде. Глядя на нее, сложилось впечатление, что она проснулась часа два назад. Выспавшаяся, свежая, довольная… В сиреневой клетчатой рубашке с коротким рукавом и милом джинсовом сарафане. Я невольно глянула в окно на свое отражение. Взлохмаченные волосы, опухшие глаза… Настоящее пугало. От такого внешнего вида захотелось зевнуть. Что я и сделала.

– Городские! – уже привычно покачала головой Таня. – Долго спите.

«А что нам тут еще делать?» – с раздражением подумала я, но промолчала.

– И брательник твой дрыхнет до сих пор?

– Угу, – промычала я сонно. Ха! «До сих пор»… Да, Митька в каникулы может до обеда проспать. Впрочем, как все нормальные школьники.

Внезапно Таня приосанилась и как-то странно заморгала. Будто сейчас заплачет. Бросив пару раз взгляд на соседний участок, она залилась краской. Я тоже посмотрела в ту сторону. На крыльце стоял Игорь с чашкой в руках. Ух, наверное, там свежесваренный кофе… Заметив, как мы обе пялимся на него, парень поприветствовал нас, приподняв чашку.

Мы синхронно помахали ему в ответ. С глупыми улыбками. При этом одеяло мое предательски соскользнуло, продемонстрировав белые трусы и майку.

– Черт тебя дери, – прошипела я, вновь укутываясь. Хороша, ничего не скажешь! Еще и с таким гнездом на голове. Не сказать, что я была без ума от Игоря, но все-таки не хотелось оказаться в глупом положении, когда рядом симпатичный парень. Зато Танюха просияла.

– Матерь Божья, какой он все-таки красавчик! – счастливо прошептала она мне. – Еще фору даст нашему Соловью.

– Какому соловью? – не поняла я.

– Да, есть тут один… фрукт, – фыркнула Таня. – Ну, Соловьев. Местный Райан Гослинг. Все бабы у нас тут от него пищат.

– И ты тоже? – усмехнулась я.

– Вот еще! – дернула плечиком Таня. – Я не ведусь на всяких там самовлюбленных напыщенных индюков.

Я рассмеялась. Индюки, соловьи… Весело у них тут.

– Тем более мне больше брюнеты нравятся. Ну, ты что, кулема, стоишь-то? – вдруг наехала на меня Таня. Я аж смехом поперхнулась. – Собирайся давай! Николаевка, знаешь ли, не ждет.

Я кивнула и отправилась обратно в дом. После всех водных процедур быстро поднялась в свою комнату, переоделась в джинсовые шорты и белую майку, обула кеды. Митька по-прежнему сладко дрых. Захотелось запустить в него чем-нибудь, например расческой, которая была у меня в этот момент в руках.

Но тут брат сам, щурясь, приоткрыл один глаз.

– Ты куда это? – хриплым голосом спросил он.

– Николаевка, знаешь ли, не ждет, – зачем-то повторила я слова Тани.

Митя посмотрел на меня как на сумасшедшую.

Когда я вновь появилась перед Танюхой, та подняла большой палец.

– Вот это я понимаю! Превращение из червяка в бабочку.

– Из куколки, – скромно заметила я.

Николаевка уже жила полной жизнью. Казалось, во всей деревне в этот час спал только Митька. Таня устроила мне самую подробную экскурсию. Показала сквер, где вечерами собиралась молодежь, местный ДК и даже для чего-то почту.

– Подружайкам своим открытки из Николаевки пришлешь, – подмигнула мне Таня.

Мы навернули несколько кругов, и, кажется, я уже заочно знала, кто где живет. Вот в том аккуратном зеленом домике – тетя Нюся, у которой можно было приобрести самое вкусное коровье молоко. А в этом двухэтажном деревянном доме жила какая-то противная Катька, которую никто из Танюхиных «баб» терпеть не мог. Потому что она много из себя строит. Это по словам Тани, конечно. Хозяин того ветхого дома – дядя Коля. Он в прошлую зиму на тракторе протаранил полицейскую машину. Ну, пьяный был. Об этом еще потом в районной газете написали. А вот в этом кирпичном доме жила первая Танюхина любовь – Жорик Селиванов. Но у них ничего такого не было, только в город в кино ездили пару раз да на дискотеке целовались… Между прочим, по-взрослому.

В общем, к концу нашей прогулки голова моя пухла от кучи ненужной информации.

– Конечно, самая красота в лесу, – пояснила мне Таня. – Такие сказочные опушки, закачаешься. И ягоды… ягод сколько! Матерь Божья, с ума сойти, глаза просто разбегаются. В следующий раз покажу лес.

Я закивала. Ага, ага, в следующий, пожалуйста. Я уже натерла ногу… И голову напекло. Солнце в Николаевке вовсю жарило. Поэтому единственное, о чем я сейчас мечтала, – это поскорее сходить на речку. Кстати, Таня показала мне и другой выход к воде. Там действительно было многолюдно. Местным просто лень тащиться на другую сторону деревни, где обитали преимущественно дачники.

– К вашему дому ближе тут будет пройти, – кивнула Таня. Мы свернули на пустую проселочную дорогу, ведущую к заброшенной усадьбе, которая напоминала старинный таинственный замок. – Хотя я, конечно, стараюсь здесь не бывать.

– Вау! – проговорила я, глядя на усадьбу и сбавляя шаг. – Впечатляет!

– Пойдем отсюда быстрее, – оглядываясь, попросила Танюха.

– А что такое? – удивилась я, завороженно глядя на темные пустые глазницы окон.

– Ты не знаешь историю этого дома, – страшным шепотом проговорила Таня.

– Там жила ведьма, которая прокляла всю Николаевку? – с улыбкой спросила я, вспомнив глупую байку Игоря.

– Какая еще ведьма? – искренне удивилась Таня. – Нет! Здесь жили какие-то знатные дворяне. Молодая хозяйка закрутила роман с кучером втайне ото всех, а потом с любовником решила избавиться от муженька.

– Ну прямо «Леди Макбет Мценского уезда», – восхищенно проговорила я. – «Для нее не существовало ни света, ни тьмы, ни худа, ни добра, ни скуки, ни радостей, она ничего не понимала, никого не любила и себя не любила».

– Не знаю, какая там… леди. Только, отравив мужа, деваха сильно раскаивалась. Застрелила потом своего любовника, а затем и себя.

– Ну и что, – пожала я плечами. – Трагичная история любви. Но когда это было-то? Здание уж очень красивое… Подойдем поближе?

Таня схватила меня за руку и потащила в другую сторону от усадьбы.

– Что ты, Саша! – воскликнула она. – Это нехороший дом. У нас все его стороной обходят. Баба Маша даже хотела письмо в «Битву экстрасенсов» написать.

– Чего? – рассмеялась я. – А что, там по ночам бродит дух покойной хозяйки?

– Не знаю, что там по ночам происходит, – серьезно начала Таня, – только тут и днем непонятные вещи творятся, рядом с этим домом.

– Например? – заинтересовалась я.

– Да, просто мистика всякая… У моей подруги телефон в сумерках отобрали.

– Ну это совсем ерунда, – разочарованно протянула я. – Просто обычно у таких заброшенных домов и контингент соответствующий околачивается.

– Да? – язвительно воскликнула Таня. – Только у нас тут все живут как на ладони. В том числе и шайка местная, кто такое провернуть может. Только они сами к этому дому не суются.

– Суеверные хулиганы? – веселилась я.

– Смейся-смейся! Тут подростки крутились около этих развалин, так одного пацана так кто-то отметелил, он потом три месяца в больнице валялся.

– Не повезло.

– А я в седьмом классе здесь зимой ногу сломала. Открытый перелом, между прочим.

– Ну ты же понимаешь, что это совпадение? – осторожно спросила я Таню.

– Не верю я в такие совпадения, – покачала головой она. – Поэтому пошли отсюда скорее, от греха подальше.

И Танюха буквально силой продолжила тащить меня в сторону нашей дачи. Я с сожалением оглядывалась на заброшенную усадьбу. Сейчас, когда ярко светило солнце, звонко щебетали птицы, не думалось о чем-то плохом. Мне хотелось представить, каким был этот дом раньше. Какие картины висели на стенах, какая мебель стояла в комнатах. Редкое собрание книг, гравюры, фарфор, ковры, зеркала в позолоченных рамах… все это когда-то было в усадьбе. Наверное, там устраивали балы, играли на фортепиано и дамы кружились в платьях с кринолином…

– Лет десять назад тут такой пожарище был, – прервала мои мысли Таня. – Весь первый этаж выгорел. И еще в усадьбе один местный чудик повесился, но это давно было, еще до моего рождения. Так хочешь сказать, что это счастливое место? Нехорошее оно. Тьфу!

– Ладно тебе! – удивилась я. – Разошлась.

Когда мы вышли на тропинку, которая вела к нашей даче, Таня выдохнула:

– Фух, аж коленки дрожат…

– Ты преувеличиваешь, – пожала я плечами, вспомнив таинственную заброшенную усадьбу.

– Ладно, не хотела говорить еще кое-что… но если тебе так весело!..

Я насторожилась:

– Рассказывай.

– Мы как-то с Жориком после дискотеки ночью по Николаевке гуляли и набрели на усадьбу… Так там свечи горели и тени двигались.

– Думаешь, это сатанисты? – предположила я.

Таня тут же поморщилась:

– Ничего я не думаю и, если честно, даже думать об этом не хочу. Бр-р, ой, мамочки!

В этот момент калитка нашей дачи распахнулась, и на тропинке появился Митька. С полотенцем на плече.

– Ты на речку? – крикнула я брату. Митя кивнул. – Подожди нас!

Я, прихрамывая, поковыляла к Митьке. А Танюха почему-то и вовсе сбавила шаг.

– Сань, а я, наверное, домой, – пролепетала она, в конце концов совсем остановившись.

– На речку с нами не пойдешь?

– Что ты! – отмахнулась Таня. – Дел по дому… и в огороде… Папка пришибет. Я ведь все утро на тебя потратила. Ой, только без обид!

– Ну ты даешь, – улыбнулась я. – Какие обиды? Спасибо за экскурсию.

Таня тоже улыбнулась. Кротко кивнув Митьке, она резко развернулась и побежала в противоположную от нашей дачи сторону.

– Что это с твоей подругой? – подошел ко мне Митя.

Я только плечами пожала.

– Тебя, наверное, испугалась, – засмеялась я. – Ты иди на речку, я тебя догоню. Пока позавтракаю, переоденусь…

Митька ухмыльнулся и, насвистывая какую-то знакомую мелодию, отправился в сторону пляжа.

Пуговка развалилась на веранде. Я присела на корточки и погладила собаку по гладкому блестящему животу.

– Жарко тебе, подруга? Можешь пойти со мной на речку. Приглашаю.

Пуговка кивнула. Я рассмеялась. Мы всегда вели с ней диалог. Конечно, со стороны казалось, будто я беседовала сама с собой, отвечая за свою любимицу. Если ответ верный – Пу утвердительно качала головой. Мы часто все делали вместе. Я громко смеюсь, а Пуговка, повизгивая, скачет рядом. Если вдруг плачу, собака тут же подходит ко мне, чтобы утешить. Крепко обнимаю ее, и становится легче. В такие моменты Пуговка тоже жалобно поскуливает. Так и ноем с ней вдвоем, плаксы.

– Тогда жди меня здесь, – наказала я собаке. – Я постараюсь не задерживаться. И пойдем к Митьке…

Когда я уже допивала кофе, на кухню спустился отец. Увидев меня, он сразу спрятал за спину какую-то книгу.

– А когда ты почтишь нас своим присутствием на речке? – спросила я папу.

– Вот дочитаю книгу и присоединюсь к вашему бурному отдыху, – ответил он. Бурному? Наверное, издевается.

– Что за книга-то? – я попыталась заглянуть ему за спину.

– Художественная литература. Советская фантастика. Тебе неинтересно будет, – быстро проговорил отец.

– Ну смотри… если там одна из твоих книжек по какой-нибудь теории вероятностей, то я буду драться и кусаться, – серьезно проговорила я. – Ты ведь обещал отдыхать на даче вместе с нами.

– Саш, ну о чем ты? – рассмеялся отец. – Это действительно книга, которую я впервые прочитал в детстве. Нашел ее здесь в комоде, решил молодость вспомнить… Не оторваться ведь теперь.

– Ну хорошо, – откликнулась я. Все-таки нужно присмотреться к отцу. Какой-то он странный в последнее время. Потерянный. И нам с Митей ничего не рассказывает.

В этот момент входная дверь со скрипом приоткрылась, и тут же показалась озадаченная морда Пуговки. Мол, сколько тебя можно ждать? На речку же собирались.

– Пу, ты чего такая обиженная? – удивился отец.

– Это она за мной, – проворчала я, глядя на Пуговку. – Да иду я, иду!

* * *

Мы с Митькой растянулись на старом клетчатом пледе. Пуговка носилась по пляжу, то и дело притаскивая нам какую-нибудь палку. Брат где-то в доме раскопал старый выпуск сканвордов и теперь монотонно зачитывал мне вопросы:

– Мелодия, напев?

– Пиши – «мотив».

– Остров в Тихом океане?

– Таити? – лениво отозвалась я.

– Ага! Только римский император теперь не подходит…

Митя, нахмурившись, долго смотрел в сканворд, а затем тяжело вздохнул:

– Саша, ну чем мы занимаемся? Кому из пацанов расскажи, как проходит мое лето… будут громко ржать. Мы же с тобой как два пенсионера.

– Особенно ты, – звонко расхохоталась я, снимая солнечные очки, чтобы лучше разглядеть брата. – Ты где эту велосипедную кепочку откопал?

– Там же, где и сканворд. А что, мне не идет? – развеселился Митька. – Это, наверное, Никодима…

– Никанора, – поправила я.

– Не суть.

Неожиданно рядом с нами приземлился Игорь.

– А ну-ка, подвиньтесь, молодежь, – нагло заявил он.

Мы с Митькой великодушно выделили нашему новому знакомому клочок пледа.

– Мить, как думаешь, какая глубина в этой реке? – спросил Игорь, задумчиво глядя на воду.

– Понятия не имею, – пожал плечами брат.

– Ты на рыбалку еще не ходил?

– Мы не любители, – подала я голос. – И его в пять утра так просто не поднимешь.

– Отца жду, – деловито ответил Митька. – Он все грозился меня с собой взять. За ершами.

– Хочешь, вместе пойдем? У меня есть опыт. Прошлым летом с отцом в открытом море полутораметрового катрана поймали, – с гордостью сообщил Игорь.

– И меня возьмите, – попросила я.

– Не женское это дело, – поморщился Игорь. Ах вон оно что! Ладно-ладно. Но отвечать ничего не стала.

Я осторожно посмотрела на парня, который продолжал с отрешенным видом пялиться на речку, жуя во рту травинку. На его светлые взъерошенные волосы приземлился упитанный жук, но Игорь этого не почувствовал. Интересно, о чем он сейчас думает? И что такого натворил, что вместо метровых южных акул вынужден теперь довольствоваться деревенскими ершами?

В прошлом году мы с Митькой тоже отдыхали на море. После того как я поступила в институт, а брат успешно сдал экзамены, отец отправил нас к дальней родственнице на юг. Там мы целыми днями валялись на песочке и ныряли с высокого пирса в волну. Нет, в деревне тоже хорошо… Но все-таки не хватает соленого воздуха и бирюзового моря в пушистых барашках. Здесь, за горизонтом, вместо бескрайней водной глади замер густой величественный лес.

Игорь вдруг внимательно стал рассматривать Митьку.

– Старичок, а что у тебя такое на голове? – едва сдерживая улыбку, спросил парень.

– Кепочка, – невозмутимо ответил брат. – Велосипедная. По-моему, мне очень идет.

Мы с Игорем уставились на Митькин выцветший головной убор.

– У меня и велосипед есть, – тихо прибавил Митя.

Я вспомнила, как мы с братом рухнули на этом велосипеде, поломав куст, и тихо рассмеялась. Игорь непонимающе на нас взглянул.

– Ну фиг знает, – пожал он плечами. – Если тебе нравится, конечно. Но такое уже давно не в моде.

Он что, серьезно думает, что Митя эту кепку из города привез?

– Ладно вам о шмотках говорить, – нахмурилась я. – Не мужское это дело.

Последнюю фразу я, конечно, произнесла в отместку. Игорь с интересом посмотрел на меня.

– Сегодня утром с тобой была очень красивая девочка. Рыжая такая. В моем вкусе, – сказал он явно в пику мне. – Она местная? Познакомишь?

– Ей больше брюнеты нравятся, – не растерялась я.

– А тебе? – тут же спросил Игорь, глядя мне в глаза. Я отвела взгляд.

– Ей всякие голливудские актеры нравятся, – встрял Митька. – Еще из черно-белых фильмов.

Ну да… люблю я историю кино. Игорь рассмеялся.

– Какие вы старомодные ребята. – Парень вновь кивнул на Митину несчастную кепку.

– Зато голову не напечет, – похвастался брат.

Мы вновь замолчали. Кажется, у меня сгорели плечи…

– Мне здесь такую историю рассказали, – начала я. – За нашей дачей стоит заброшенный дом…

– Ты про проклятие старой усадьбы? – перебил меня Игорь.

– Ага! Ты тоже про это знаешь?

– Конечно, – пожал плечами парень. – Я тут не первое лето отдыхаю.

– И что ты обо всем этом думаешь? – заинтересовалась я. Лично на меня история произвела неизгладимое впечатление.

– Алчная, корыстная бабенка закрутила роман на стороне. Угробила двух мужиков, – ответил Игорь. Из его уст легенда прозвучала как-то слишком грязно.

– Да о чем вы? – рассердился Митька, который ничего не знал о заброшенной усадьбе.

– О сломанных людских судьбах, – буркнула я, поднимаясь с пледа. – Твой новый друг тебе все подробно расскажет.

Наверняка после того, как Игорь поведает брату о таинственной усадьбе, тот сразу захочет туда наведаться. Митька у нас охочий до всяких загадок. В детстве начитался детективов, а потом всюду свой дедуктивный метод применял. Например, потеряю я школьный дневник, так в доме целое расследование начинается. Митя допрашивал меня, папу… Узнавал, кто еще был в это время в квартире. Будто кому-то мой дневник с тройками по химии сдался… Потом, конечно, выяснялось, что это я сама, о чем-то задумавшись, засунула дневник на полку между книгами. Вообще я часто вещи теряю. Зато сколько Митьке новых нераскрытых дел подкидываю.

Я, не оборачиваясь, прошла к реке. Зайдя в воду по пояс, тут же окунулась. Проплыв немного, я заметила белоснежную кувшинку, которую не было видно с берега. Тут же остановилась и нащупала ногами дно. Любовно дотронувшись до белого лепестка, улыбнулась. Ну какая прелесть! Сразу вспомнилось, как бабушка говорила нам в детстве, будто после захода солнца кувшинки спускаются под воду и там превращаются в прекрасных коварных русалок. А с первыми лучами русалки вновь становятся кувшинками…

Внезапно кто-то схватил меня за ногу. Я вздрогнула и обернулась. Из воды тут же показался Игорь.

– Ненавижу, когда так делают! – сердито проговорила я. – Митька тоже таким прошлым летом промышлял, пока по шее от меня не получил.

Игорь смутился:

– Извини, пожалуйста.

Я внимательно посмотрела на парня. С его густых ресниц упало несколько капелек воды. На загорелом лице голубые глаза сейчас казались хрустальными.

– Ладно, ничего, – пробормотала я, вновь хватаясь за лепесток кувшинки. – Просто на будущее предупредила. Посмотри, какая здесь красота.

Но Игорь смотрел не на кувшинку, а на меня. От смущения я не знала, куда себя деть.

– Кувшинки – это русалки… – начала я.

– Скорее это ты русалка, – тут же прервал меня Игорь.

– Ну что за привычка такая перебивать? – вновь рассердилась я. Не знаю, почему я так злилась. Наверное, из-за своего стеснения.

Я еще раз взглянула украдкой на Игоря. А он по-прежнему без тени смущения рассматривал мое лицо. Вся эта обстановка в тот момент казалась мне слишком интимной. Мимо, раскачиваясь в воздухе, с жужжанием пролетела стрекоза. Игорь был так близко. Мерный плеск воды перебивал гул моего сердца. Жаркий летний воздух обжигал лицо. Внезапно Игорь резко нагнулся ко мне и поцеловал в губы.

– Ты что! – тут же отпрянула я от парня. – С ума сошел?

– Разве ты этого не хотела? – спросил Игорь.

– Что? Нет, конечно! С чего ты взял?

– Ты так на меня посмотрела… – проговорил Игорь.

– Как? – возмутилась я. Да уж, самодовольства этому парню не занимать!

Я бросила быстрый взгляд на берег. Надеюсь, Митя ничего не заметил… Но брат продолжал лежать на песке, развалившись звездочкой. Еще и на глаза свою велосипедную кепку натянул.

Внезапно Игорь негромко рассмеялся.

– Чего ты ржешь? – не очень вежливо спросила я.

– Прости, Саш… Глупая ситуация просто, – проговорил Игорь, нервно проведя рукой по мокрым волосам. – Мне просто показалось… А-а-а, как же так?

С этим риторическим вопросом парень ушел под воду и вынырнул обратно только спустя несколько секунд.

– Думаю, ты не возражаешь, если я тебя оставлю, – проговорил он. Резко развернувшись, Игорь быстро поплыл вразмашку к другому берегу. А я, весьма озадаченная произошедшим, так и осталась стоять рядом с облюбованной кувшинкой.

– Куда это он? – услышала я за спиной голос брата. Митька уже стоял в воде, щурясь на солнце.

– Психанул чего-то, – ответила я. – Решил измерить ширину реки.

– А я, прикинь, уснул…

– Поздравляю, – сказала я, выходя из воды.

– Саш, правда, что ль, кепка эта мне не идет? Чего он надо мной прикалывается? Говорит, я на одного из племянников Скруджа Макдака похож. Из «Утиных историй».

– Ой, Митька, отвали! – поморщилась я. – Привязался же со своей кепкой…

– Нервные все какие-то, – проворчал брат перед тем, как нырнуть в воду. Митя поплыл вслед за Игорем. А моя кувшинка так и продолжила сиротливо качаться на воде.

Глава четвертая

С ночи зарядил дождь. Окно царапали мелкие капли. Я долго не могла уснуть, в голову лезли непрошеные мысли. В первую очередь они касались Игоря. Я думала о его внезапном порыве. Зачем он меня поцеловал? Неужели в моем взгляде действительно был… призыв к действию? Вряд ли. Я в тот момент была так смущена всей этой ситуацией…

После речки мы с Игорем почти не общались. Когда шли к дачам с пляжа, парень разговаривал исключительно с Митей. Он в обиде на меня? Или ему просто неловко за то, что случилось между нами? Дуться на меня глупо. Однако я тоже не стала первой заводить разговор. Так и дошли до дома, не обменявшись и словом. Кажется, Митька совершенно не заметил неловкости между мной и Игорем.

– Хорошо сегодня покупались, да? – спросил меня брат уже дома. – Все-таки классно, что такой парень живет по соседству. Хоть не так скучно.

– Ага, – отстраненно откликнулась я. – Ты прав. Вообще не скучно.

Уснула я только ближе к утру и проспала в итоге всего четыре часа. Открыв глаза, долго пялилась в свежепобеленный потолок. Брат заскрипел кроватью.

– Тоже не спишь? – тихо спросила я Митю.

– Похоже, наша речка сегодня накрылась медным тазом, – сладко зевнув, проговорил Митька.

Дождь мерно барабанил по крыше.

– Ну и ладно, – задумчиво продолжил брат. – Столько дней подряд такая жара стояла. Пусть и польет немного.

За завтраком мы жевали тосты, совсем при этом не разговаривая. У меня от недосыпа трещала голова. Митька тоже сидел какой-то задумчивый и отчего-то хмурился.

– Что с вами сегодня такое? – удивился папа. – Мить, подай сливочное масло, пожалуйста.

Я без особого энтузиазма глянула в окно.

– Тут и в хорошую погоду особо нечем заняться, – проговорила я. – А в такой дождь что нам делать?

– Возьми какую-нибудь книжку, включи торшер, почитай, – сказал мне отец.

– Кажется, это надолго, – сказал задумчиво Митька, имея в виду непогоду.

– Вообще дождь может зарядить на неделю, – лениво отозвалась я, подперев подбородок ладонью. Допив чай, я вышла из-за стола и, усевшись на подоконник, стала наблюдать, как капли отбивают дробь по зеленым лопухам. Я знаю, что многие любят летний дождь. А мне это кажется настоящим издевательством. Будто мало нам ливней осенью… Я люблю дождь, когда за окном холодно, пасмурно, темно, сыро и… октябрь. А ты дома с чашкой горячего какао с крекерами и из окна подглядываешь за непогодой. Желательно, чтобы в этот момент тебе не нужно было выходить из дома. А ведь летом, наоборот, ой как хочется быстрее оказаться на улице.

Пуговка сидела у порога и жалобно поглядывала на дверь. Кажется, ее тоже не очень устраивала такая погода.

– Пу хочет гулять, – зачем-то сообщила я, хотя и без меня отец с Митькой слышали это жалобное поскуливание.

– Терпеть не могу, когда она выходит на улицу в такую погоду, – поморщился брат. – Потом мокрой псиной пахнет.

Пуговка, услышав слова Митьки, укоризненно посмотрела на него. Мол, а я что с этим поделаю? Не специально же.

Я, проигнорировав слова брата, спрыгнула с подоконника и прошла к большому платяному шкафу. По дороге пришлось зажечь свет – из-за пасмурной погоды в комнате было слишком темно.

– Где-то я здесь видела… – пробормотала я, перебирая старые хозяйские вещи в шкафу. – Ага, вот он!

Я вытащила на свет большой прозрачный дождевик.

– Он тебе практически по щиколотки, – усмехнулся отец.

– Это не страшно, – пожала я плечами, накидывая дождевик. – Мы не намерены сидеть дома, да, Пуговка? У природы нет плохой погоды. Тем более – летом.

Собака довольно завиляла хвостом и начала кружить вокруг меня.

– Вот как приспичило! – рассмеялся отец, глядя на Пуговку. – И дождь уже вроде не такой сильный. Так, немного моросит.

На улице было сыро и прохладно. Я полной грудью вдохнула пропитанный дождем воздух. Пуговка тут же понеслась по мокрой траве к калитке.

Мы вышли на размытую дождем тропинку. В такой ранний час, к тому же в дождь, на улице никого не было. Пу, вырвавшись наконец на свободу, убежала далеко вперед. Я за ней едва поспевала.

За своими мыслями я не заметила, как Пуговка привела меня к заброшенной усадьбе. Дождь вновь усиливался.

– Пу, а ну стой! – грозно прикрикнула я. Здесь была совсем разбитая дорога. На подошву кед налипла раскисшая от ливня почва. У меня промокли ноги, хотелось скорее возвратиться домой. Но Пуговка будто не слышала мои команды. Она целенаправленно бежала к развалинам. Тогда я тоже прибавила шаг. Пытаясь догнать собаку, я оказалась рядом с заброшенным домом. Остановилась у покосившегося старого забора и огляделась. Сейчас это место казалось мне очень мрачным и таинственным. Над особняком зависла грозовая туча. Из-за пасмурного неба было темно, словно вечером. Прямо за домом начинался густой дремучий лес. Сосны воинственно скрипели на ветру.

– Пуговка! – почему-то шепотом произнесла я. – Ко мне!

Пу остановилась у калитки и, негромко рыча, уставилась на усадьбу.

– Ты чего? – удивилась я. Что ж, раз уж я оказалась тут, почему бы не рассмотреть дом поближе? Холодные капли барабанили по дождевику. Капюшон съехал на глаза. Я задрала голову, чтобы лучше рассмотреть эту красивую старинную постройку. Внезапно я заметила, как в одном из незастекленных окон мелькнул темный силуэт. Над головой прогремел раскат грома. Пуговка, сидевшая у моих ног, снова воинственно зарычала. Стало не по себе. Я нащупала ошейник и потянула собаку.

– Пожалуйста, пойдем домой? – негромко попросила я. Чавкая грязью под ногами, силой оттащила собаку от усадьбы. Меня охватила тревога. Сердце стучало где-то в горле. Не покидало ощущение, что кто-то наблюдает за мной из окна заброшенного дома. Я шла медленно, не оборачиваясь, продолжая тянуть за ошейник сопротивляющуюся Пуговку. Наконец собака перестала рваться обратно в сторону усадьбы, и я ее отпустила.

– Все, идем домой! – нарочито громко приказала я. Из-за разошедшегося дождя и своего сердцебиения я практически не слышала ничего вокруг. Внезапно стало очень светло. Я быстро обернулась. Прямо на меня на приличной скорости ехала черная машина. На мгновение я оцепенела, но буквально в последний момент успела отскочить в сторону. Послышался глухой стук, а затем раздался громкий жалобный визг. Из-за поднявшегося ветра дождь заливал мое лицо. Машина быстро скрылась с места. Глядя на лежащую на дороге Пуговку, я онемела от ужаса и не могла сдвинуться с места.

– Пу, – проговорила я тихо. Собака не подняла головы. – Пу? Девочка моя, ты меня слышишь? Пу!

Я повторяла ее имя несколько раз все громче и громче, боясь подойти ближе. Но Пуговка не отзывалась. Тогда я пронзительно завизжала. Мой крик разнесся гулким эхом.

Размазав по щекам слезы, смешавшиеся с дождем, я заметила, что собака тяжело дышит. Я хотела тут же рвануть к ней…

– Подожди! – вдруг услышала за спиной мужской голос. Я вздрогнула и резко обернулась. Ко мне спешил незнакомый парень. – Не трогай ее пока!

Я дождалась, когда незнакомец подойдет ближе.

– У собаки сейчас может быть шок. Покусает тебя.

– Покусает? Меня? Пуговка? – пробормотала я. Мне казалось, что все это сон. Да, это просто кошмар. Сейчас я проснусь. За окном будет вновь жарить солнце, будут щебетать птицы… И, как обычно, в комнату зайдет Пу, оближет мне руку, напоминая, что пора вставать и идти с ней на прогулку… На меня накатила новая волна слез.

– Тут рваная рана, – сказал парень, присаживаясь на корточки рядом с Пуговкой. – Нужно остановить кровь.

Я не могла подойти к собаке и по-прежнему стояла чуть поодаль. Мне казалось, я не переживу, если так близко увижу, как она вдруг перестанет дышать…

Не обращая внимания на дождь, парень стянул с себя светлую толстовку, а затем и футболку, которую тут же разорвал пополам. Натянув обратно куртку, незнакомец внимательно осмотрел морду собаки. Затем аккуратно перевязал ей челюсть. Пуговка заскулила.

– А это еще для чего? – хрипло спросила я.

– Ей больно, холодно, страшно… – быстро проговорил парень. – В состоянии шока она может меня цапнуть.

Я промолчала, вновь со слезами отворачиваясь от неподвижной Пуговки. В это время незнакомец колдовал над раной. Перевязав лапу своей футболкой, он поднялся на ноги.

– Сильно ее зацепило? – спросил парень у меня.

– Я… я не видела, – всхлипнула я. – Так растерялась, еще этот дождь, фары. Все как в страшном кино. Только слышала удар…

– Нам нужно срочно в город, в клинику, – сообщил парень.

Я послушно закивала:

– На электричке?

– Электричка здесь одна, ходит только рано утром. Нужно поймать машину.

С этими словами он осторожно взял на руки Пуговку. Далеко ему придется тащить на себе пятнадцать килограммов… Я шла рядом, то и дело искоса поглядывая на собаку. Когда Пу тяжело вздохнула и закрыла глаза, я всполошилась:

– Она?..

– Отдыхает, – ответил парень. – Ей сегодня предстоит тяжелый день.

Я покосилась на его светлый анорак, на котором грязь перемешалась с кровью. Закружилась голова. Дождя уже не было, но над нами по-прежнему нависали грозовые тучи.

– Это помесь добермана с… – начал парень, видимо, чтобы как-то отвлечь меня.

– Это немецкий пинчер, – ответила я, шмыгая носом.

– А что за имя такое «Пу»? – не отставал незнакомец.

– Пу – Пуговка. Но вообще по документам ее зовут Присцилла.

Парень присвистнул:

– Солидно!

– Да, – кивнула я. – Ей скоро четыре года исполнится… Если выживет.

– Выживет, – сказал парень. – Это так, небольшая царапина. Да, Пу?

Но собака молчала.

Наконец мы вышли на большую дорогу. Неподалеку находилась остановка общественного транспорта. Как объяснил мне мой спаситель, отсюда раз в два дня отходил автобус, который следовал до соседнего села.

– Вряд ли кто-то согласится нас везти с собакой в такую погоду, – сказала я, глядя, как мимо по трассе с шумом проносятся машины.

– Поверь, добрых людей намного больше, чем злых, – сказал мне парень, не выпуская из рук Пуговку.

Я села на скамейку, провожая взглядом автомобили. Незнакомый парень стоял на обочине, прижимая к себе мою собаку. Ветер трепал его русые волосы. У меня не было мыслей. Совсем. Никаких. О плохом думать не хотелось. А хорошее в такой момент просто не лезло в голову.

Спустя некоторое время недалеко от нас остановилась иномарка. Парень тут же ринулся к автомобилю, я – следом. Пожилой водитель уже выскочил из машины и распахнул заднюю дверь. Мы аккуратно уложили Пуговку на мой вывернутый наизнанку огромный дождевик, после чего парень прыгнул на переднее сиденье рядом с мужчиной, а я села с Пу, положив ее голову к себе на колени. Я смотрела в окно, прижавшись лбом к холодному стеклу. Мы мчались по мокрой трассе на огромной скорости, но тогда мне казалось, что мы плетемся, словно черепахи, а время тягучее, как резина. Самое тошное, когда ничего от тебя не зависит. И ты не в силах ускорить ход времени, чтобы помочь.

* * *

Мы молча сидели на кожаных креслах в светлом просторном коридоре частной ветеринарной клиники. Я гипнотизировала взглядом настенные часы. Врач отнес Пуговку в свой кабинет минут двадцать назад.

– Андрей, – кротко произнес парень.

– Что? – повернулась я к нему.

– Меня зовут Андрей.

– Саша, – быстро сказала я. И для чего-то добавила: – Мухина.

– Очень приятно, – улыбнулся Андрей.

– И мне! Прости, я такая дура… Просто ни о чем, помимо Пу, думать не могу.

– Я понимаю.

– Даже не знаю, как тебя благодарить, – выдохнула я. Вновь повернулась к Андрею и встретилась с ним взглядом. Парень внимательно смотрел на меня карими глазами. На лбу у него засохла грязь. Я кивнула на испачканную куртку: – Так неудобно… Еще и футболку пришлось порвать.

– Перестань, – поморщился Андрей, откидывая голову на спинку кресла. – Значит, ты не видела, кто сбил собаку?

– Нет. Думаю, главной целью была не Пу, а я.

– Вот как? – удивился Андрей. – Может, водитель был пьяный?

– Даже думать об этом не хочу, – поежилась я словно от холода. Почему-то упоминать о том, что я видела кого-то в усадьбе, совсем не хотелось. – Вряд ли этого ублюдка получится найти. Я была в таком шоке, что, кажется, ничего не вспомню.

Андрей задумчиво промолчал. Из кабинета вышел врач. Мы тут же вскочили на ноги. Сердце забилось как сумасшедшее.

– Это просто невероятно, – начал мужчина. – Судя по всему, удар пришелся сильный… Но у вашей собаки есть свой ангел-хранитель.

Я слабо улыбнулась:

– Все будет хорошо?

– Все уже хорошо, – улыбнулся в ответ врач. – Внутренние органы в порядке, черепно-мозговой травмы нет, переломов тоже… Сейчас зашьем раненые лапы… Единственное, у нее был сильный шок. Но она уже приходит в себя. Обычно в таких случаях ситуация в разы тяжелее, поверьте мне. Чаще всего – летальный исход.

– Верю, – тихо произнесла я.

Когда врач скрылся в кабинете, я посмотрела на Андрея.

– С Пу все хорошо! – глупо улыбнулась я.

– Я слышал, – со сдержанной улыбкой кивнул мне в ответ парень.

– Конечно, она в шоке… – нервно захихикала я. – Единственная неприятность, которая до этого случалась с ней, это когда Митька ей на голову черпак уронил.

Господи, ну что я несу? Какой черпак, какой Митька? Андрей примет меня за сумасшедшую. Это я от пережитого стресса.

Спустя некоторое время нам наконец вынесли Пуговку. На шее собаки теперь красовался конусовидный полупрозрачный воротник.

– Это чтобы не тревожила свои раны, – пояснил мне врач, передавая Андрею в руки Пуговку. – Медсестра на стойке регистрации оставила вам рецепт, чем обрабатывать лапы. Касса в конце коридора.

Касса. Точно. Я выскочила из дома в этом нелепом огромном дождевике без денег, телефона… Наверняка отец и Митя меня уже потеряли. Водитель, который довез нас до клиники, отказался от оплаты, но на диагностику и лечение в клинике нужны деньги.

– Я заплачу, – сказал Андрей, когда мы шли по длинному коридору. Парень тащил на руках Пуговку, которая с недоумением поглядывала на меня из своего нового воротника. Мол, ты не в курсе, кто это меня несет? И что за странная штуковина на моей шее? Что вообще происходит?

– Мне так неудобно, – пробормотала я.

– Глупости, – бросил парень. – Можешь достать деньги из заднего кармана джинсов?

Я еще больше смутилась, но все-таки аккуратно выудила небольшой кожаный бумажник.

Когда мы, расплатившись, вышли на улицу, Андрей задумчиво произнес:

– Слушай, раз уж я сегодня оказался в городе… Нужно сделать пару важных дел. Ты не против, если я оставлю вас, предварительно вызвав такси?

– Что ты, конечно, не против, – быстро проговорила я. Похоже, Пуговкин ангел-хранитель – это непосредственно сам Андрей. Как же нам повезло, что он в это время оказался рядом с усадьбой. – Оставь мне, пожалуйста, свой номер телефона. Я обязательно верну тебе деньги. За ветклинику, за такси…

Парень, заметив мое замешательство, кивнул:

– О’кей! Вернешь, как сможешь. А теперь давай вызовем машину.

Такси подъехало спустя пять минут. Андрей проводил до машины и передал мне притихшую Пуговку. Когда он распахивал дверцу, я посмотрела на наше слегка искаженное отражение в окне. Мое напуганное и растерянное лицо с распухшим от слез носом. А еще этот огромный бесформенный дождевик…

Пока мы усаживались с Пуговкой на заднем сиденье такси, Андрей что-то сказал водителю и протянул крупную купюру. Я даже не успела толком попрощаться. Парень захлопнул за нами дверь и помахал мне рукой. Машина тут же тронулась с места.

– А номер телефона? – растерянно пробормотала я.

– Что вы сказали, девушка? – откликнулся таксист.

– Это я не вам, – ответила я, оглядываясь. Андрей по-прежнему стоял на месте и смотрел вслед удаляющейся машине.

– А что случилось с вашей собачкой? – поинтересовался водитель, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

– Под машину попала, – нахмурившись, ответила я. Мне казалось, что весь этот кошмар с Пуговкой произошел из-за меня. И я никогда не перестану себя в этом винить.

* * *

Таксист высадил меня рядом с нашей дачей. В Николаевке стояла непривычная после города тишина. Казалось, будто несколько часов тут не бушевала природная стихия. Снова было светло и безоблачно. О прошедшем урагане напоминали только мокрая листва и лужи на глинистой дороге. Пахло прохладой и лесом.

Я, едва удерживая на руках собаку, поплелась к дому. Из-за конусовидного воротника не видела дорогу. Хотя врач сказал, что опасаться нечего, я не могла решиться спустить Пу на землю. Да и она, обмякнув, кажется, не собиралась выбираться из моих рук.

– Ты где была? Что с Пуговкой? – услышала я Митькин голос. Брат уже спешил ко мне.

– Пу под машину попала, – сообщила я вновь со всхлипом, передавая Мите собаку.

– Как это произошло? – появился на веранде отец.

– Мы тебя потеряли, – сообщил Митька, оглядывая пострадавшую Пуговку. Было непонятно, к кому он обращается: ко мне или к собаке. – Думали, ты со своей Танюхой в такую скверную погоду куда-то утопала.

Мы прошли в дом. Здесь было тепло и пахло окрошкой. Только теперь, рядом с отцом и братом, я ощутила себя в безопасности. Этот кошмар позади. Я почувствовала, как в носу опять защипало от слез.

Митя по-прежнему любовно прижимал к себе Пу. Он тоже за нее здорово испугался. Притом что сам часто выражал недовольство по поводу шкодливого поведения Пуговки, подчеркивая, что это моя собака, а не его.

– Ты расскажешь нам, наконец, что произошло? – спросил отец. – Мить, поставь чайник.

Я избавилась от дождевика и уселась за стол. Чувствуя, как опять подступают слезы, дрогнувшим голосом сообщила:

– Я не заметила, кто был за рулем, не заметила марку машины… Только цвет запомнила.

Рассказывая о случившемся, я чувствовала себя такой дурой… Не стала говорить отцу, что видела кого-то в темном окне усадьбы. И о том, что машина мчалась целенаправленно на меня, тоже не сказала. Папа и без того выглядел очень подавленным.

– Да уж, – пробормотал Митька, выслушав мой рассказ. Отец поставил передо мной стакан с водой.

– Вот, выпей пока. Все в прошлом, успокойся! – сказал папа. – Посмотри вон на нашу пострадавшую…

Я взглянула на Пуговку. Та уже как ни в чем не бывало взгромоздилась на диван, на который мы первые дни запрещали ей залезать. Уловив наше жалостливое настроение, Пу решила, что теперь ей, видимо, все дозволено. На руках вот носят, говорят приятные слова, постоянно гладят… Я улыбнулась сквозь проступившие слезы.

– Как она будет есть в такой штуке? – озадачился брат.

– Привыкнет, – сказал отец.

– Пу, ты теперь похожа на этот торшер, – кивнул Митька на напольный светильник. Мы рассмеялись, а Пуговка довольно завиляла хвостом.

– Это хорошо, что рядом оказался этот парень… ты сказала, его зовут Андрей? – задумчиво спросил отец.

Я закивала.

– Мне нужно отдать ему деньги, пап. Я ведь толком даже не успела его поблагодарить за все, так переволновалась, – с сожалением добавила я.

Только как мне его отыскать? Нужно у Тани спросить про Андрея, описать его внешность, наверняка она мне поможет. Хвалилась же, что всех в Николаевке знает.

Когда отец вышел из кухни, а мы с братом продолжили пить чай, я шепнула Митьке:

– На самом деле в усадьбе в это время был человек. Я его в окне заметила.

– Серьезно? – удивился брат. – Почему ты папе об этом не сказала? Этот кто-то мог видеть машину.

– Боюсь, как бы «этот кто-то» и не был водителем, который на меня чуть не наехал, – прошипела я.

– Зачем ему на тебя наезжать? – не понял Митька.

– Кто бы знал… Может, боялся, что я его успела разглядеть? Что ж, напрасно.

Брат задумчиво смотрел в окно.

– Только, Мить, не вздумай туда соваться! – поспешила предупредить я. – В этой усадьбе явно какие-то темные дела творятся. Забудем об этом месте. С глаз долой – из сердца вон. Чуть Пуговки не лишились…

– Да что я, дурак туда лезть? – проговорил Митька как-то не слишком уверенно. Я с подозрением посмотрела на него. – Ты лучше подумай, как спасителя вашего найти.

– Уже подумала, – тут же отозвалась я.

Митя встал из-за стола и взял грязные чашки.

– Отдыхай, я помою посуду.

Я вспомнила те пять минут, в течение которых мы с Андреем ждали такси. Оба эмоционально опустошенные, уставшие, испачканные…

– Я сегодня едва не потеряла друга, – сказала я Андрею. – Представляю, какой это стресс для Пу.

Было немного странно видеть свою Пуговку в руках незнакомого человека.

– Собаки быстро забывают плохое, – ответил мне Андрей.

– Вот бы и с людьми такое работало, – вздохнула я.

– Она всегда такая ласковая? – осторожно кивнул парень на Пуговку, которая в это время все ближе жалась к Андрею.

– Вообще-то, да! – рассмеялась я. – Она очень доверчивая. И влюбчивая. Боюсь, когда-нибудь это может сыграть с ней злую шутку. Если нас вдруг не окажется рядом. Все-таки много на свете непорядочных людей.

– А вот в этом собаки и люди похожи, – проговорил Андрей, указывая в сторону подъехавшей машины. – Иногда любовь делает человека глупым и слепым. Не стоит сразу безоговорочно доверяться кому-либо. Даже если от симпатии срывает крышу.

Андрей первым прошел к такси. Я отправилась следом, перепрыгивая через глубокие лужи. Жаль, что тогда я не придала словам парня никакого значения.

Глава пятая

После насыщенного тяжелого дня я рано легла спать. Давно мой сон не был таким крепким и спокойным. Проснулась я рано утром от того, что Пуговка привычно облизнула мою руку. Раньше бы я пробурчала: «Митька, выпусти Пу на улицу!» А брат бы не менее привычно бросил: «Это твоя собака, ты и выпускай ее!» Но сегодня я быстро подскочила с кровати и крепко-крепко обняла Пуговку. Кажется, Пу даже немного смутилась и растерялась от такого моего радушия.

– Доброе утро, девочка моя! – громко просюсюкала я.

– Сдурела? – проворчал сонно Митька, пряча голову под подушку. – Сколько времени вообще?

Я потянулась к часам.

– Шесть! – звонко ответила я. Пуговка согласно гавкнула: местное время шесть часов ноль минут, подтверждаю. Я засмеялась. Как круто выспаться.

– Офигеть, – буркнул Митька, – выйдите, пожалуйста, обе из комнаты. Дайте выспаться!

Мы с Пу предпочли не гневить сурового старшеклассника и спустились вниз. Я распахнула входную дверь:

– Погуляй пока на участке, малышка.

В доме было тихо. Отец, конечно, тоже еще спал. Умывшись, переодевшись, сварив в турке свежий кофе и захватив булочку, я вышла на веранду. Громко щебетали птицы, в еще сонном воздухе стоял запах пионов. Вот это я понимаю, настоящее лето. Подставляя лицо первым ласковым лучам, я уселась в кресло-качалку и вытянула босые ноги. Ну кайф же! О вчерашнем кошмарном дне напоминал только пластиковый воротник, в котором неподалеку от меня резвилась Пуговка.

Я откусила булку, сделала глоток кофе и с блаженством закрыла глаза. Так и жевала, пока до меня не донеслось бодрое:

– С добрым утречком!

Я перестала жевать и, щурясь, приоткрыла один глаз. За нашим забором стояла довольная Таня.

– Ты делаешь успехи, – проговорила она весело. – Думала, зайду за тобой, а ты опять еще дрыхнешь.

Я скромно промолчала. Не рассказывать же ей, что я уснула примерно в шесть вечера, так что спать дольше было б уже просто неприлично.

Таня распахнула калитку и прошла на наш участок.

– Ой, а что это с вашим песиком? – удивилась она. Пу уже с энтузиазмом скакала вокруг нее.

– Травмировалась, – туманно ответила я. Пока не решила, говорить ли Тане о случившемся. Наверняка она скажет что-то вроде: «Ага! Я ведь предупреждала тебя. Зачем ты поперлась к усадьбе?» Еще точно в «Битву экстрасенсов» письмо напишет.

– В лес-то идешь? – поинтересовалась Таня, осторожно гладя по макушке Пуговку. – Вчера за тобой заходить не стала, сама видала, какой дождина утром лупил.

– Угу, – кивнула я, делая очередной глоток кофе.

– Есть у вас какая тара подходящая? – деловито поинтересовалась Таня. – Под землянику. Предупреждаю: ее там очень много!

– Что-нибудь найду, – отозвалась я.

Танюха то и дело поглядывала на соседний участок. Игоря, что ли, высматривает? Но крыльцо в это утро пустовало. Интересно, он вообще на даче? Или с родителями в город подался и вернется только на выходных.

– Жди меня здесь! – бросила я Тане, поднимаясь с кресла. – Пойду за «подходящей тарой».

Я побежала в дом и отыскала в кухонном столе небольшое яркое ведерко. Отлично! Нужно только своих предупредить, что ухожу, а то потеряют. Я поднялась на второй этаж. Отца будить жалко… А вот Митьку нет.

– Пойдешь за земляникой? – спросила я громким шепотом, тряся брата за плечо.

– А? – отозвался Митя.

– Ты был когда-нибудь в настоящем лесу? – решила я сделать лирическое отступление.

– Сколько я проспал? – пробормотал брат. И вновь добавил: – Который час?

– Семь.

– С ума сегодня сошла? – рассердился Митька, натягивая на себя одеяло.

– Ты был когда-нибудь в настоящем… – опять начала я.

– Саш, сама иди лесом, – буркнул брат.

Я пожала плечами. Ну и пожалуйста! Мне больше земляники достанется. Будить Митьку с утра – это сущее наказание. Особенно в школу. Подключается вся семья: я трясу брата, как грушу, папа строго выкрикивает его имя из кухни, Пуговка стягивает с Мити одеяло… Пару раз отец разрешал мне поливать Митьку из чайника. Не кипятком, разумеется. Я, конечно, любила поиздеваться над младшим братишкой, но не до такой же степени.

Я быстро спустилась вниз и повертела ведерком перед Таней.

– Сойдет такое? – поинтересовалась я.

– На первый раз вполне, – кивнула Танюха.

Я вышагивала рядом с Таней по широкой проселочной дороге, помахивая пластиковым ведерком. Радостно и звонко пели птицы, всюду за нами следовал горьковатый запах полыни.

– Сегодня будет знойный денек, – сообщила мне Танюха. – Посмотри, какое солнце. Фу, как припекает уже! Ты любишь землянику с молоком?

– Что? – немного приотстала я, заглядевшись на милый деревянный дом, который встретился нам по пути в лес. С яркой крыши спускался кудрявый плющ.

– Землянику с молоком, говорю, любишь?

– Люблю, – закивала я. – И чай с земляникой… тоже уважаю.

Я еще раз оглянулась на дом. Он показался мне таким добрым и уютным… Словно из какой-нибудь сказки. Такой домик не попадал в поле моего зрения во время нашей предыдущей экскурсии.

– Кто живет в этом доме? – спросила я Таню.

– В этом? Наталья Аркадьевна. Когда-то первой красавицей в Николаевке была. Очень элегантная женщина. А какие наряды у нее всегда… Зашибись! Даже мы с бабами завидуем. И ведь сама шьет такую красотищу. Думаю, платье на выпускной у нее заказать.

– Понятно, – задумчиво проговорила я.

Мы притормозили у колонки. Таня, набрав в пригоршню воды, умыла лицо.

– Хочешь пить? – спросила она у меня. Я покачала головой. Танюха вновь потянулась к колонке. Я очнулась от своих мыслей, когда в меня полетели холодные капли.

– Ай! – взвизгнула я. – Ты чего?

– Освежись! – звонко рассмеялась Таня. – Вид у тебя больно загруженный.

Мы продолжили наш путь. Таня права. Кое-что не давало мне покоя со вчерашнего дня. Вернее, кое-кто. Я вспомнила сказочный домик и то, с какими подробностями Танюха поведала мне о его хозяйке. Кажется, она правда в курсе всего, что происходит в этой деревне.

– Слушай, Таня, а ты знаешь какого-нибудь Андрея? – решилась я задать свой вопрос.

– Ха! Конечно, знаю, – кивнула Танюха. Я просияла. – Например, Андрея Малахова.

– Наверное, неправильно выразилась, – рассмеялась я. – Я имела в виду здесь, в Николаевке.

– А зачем тебе? – с подозрением посмотрела на меня Таня.

– Понимаешь… – Я запнулась. Так, про усадьбу пока промолчу. – В общем, вчера общалась тут с одним парнем, его зовут Андрей. Но мы как-то разошлись, не обменявшись контактами. А ты говорила, что всех в Николаевке знаешь…

– Селиванов вряд ли тебе подойдет, – перебила меня Танюха.

– Кто? – растерялась я. – Селиванов? Почему не подойдет?

– Он второклассник, – сообщила Таня.

– Да, это не вариант, – согласилась я.

– И Андрей Николаевич тоже.

– А он в каком классе? – кисло отозвалась я.

– Ты что, он уже давно не учится в школе, – не оценила мое чувство юмора Танюха. – Ему лет восемьдесят.

– Тоже отметаем, – вздохнула я.

Видимо, вид у меня был понурый, потому как Таня решила «сжалиться» надо мной:

– Какие там приметы у твоего Андрюхи? Попробую еще кого вспомнить.

– Высокий, русоволосый, кареглазый, – начала перечислять я. И тут же уточнила: – Лет двадцать на вид.

Таня даже притормозила. С задумчивым видом смотрела в сторону, словно что-то припоминая. Я почтительно молчала.

– Нет, не могу никого вспомнить, – наконец проговорила она, отгоняя от себя какую-то надоедливую мошку.

– Вот как, – разочарованно проговорила я. – Странно.

– Что ж странного? – широко улыбнулась Таня. – Может, он из дачников? Дачников я всех не знаю… Принципиально с ними не знакомлюсь. Выражение морд у многих надменное какое-то.

– Но со мной же познакомилась? – удивилась я, по инерции схватившись за свою «морду».

– Ты – другое дело, – подмигнула мне Танюха. – Наш человек. Не какая-нибудь там изнеженная деваха. Вот уже с первыми петухами встаешь.

Летний лес укрыл нас зелеными ветками. Сквозь густые лиственные кроны едва проглядывало солнце. Здесь царила прохлада. Меня не покидало ощущение, будто я попала в сказку – так таинственно все было вокруг.

Аромат лесной земляники кружил голову. Таня показала мне небольшую поляну, где было полно ягод. У меня глаза загорелись. Я впервые была в настоящем лесу и впервые собирала землянику.

Управившись с ягодами, мы двинулись дальше в глубь леса, а затем вышли на солнечную зеленую опушку. Мы уселись на траве, поставив ведра с земляникой себе в ноги.

– Хорошо, скоро воскресенье! – проговорила Таня, отправляя очередную ягодку в рот.

– А что тебе воскресенье? – удивилась я. – Ты же на каникулах.

– Батя в город повезет, – похвасталась Таня. – В кинотеатр.

– Ты так любишь кино? – улыбнулась я.

– Угу. – Таня отодвинула от себя ведерко с ягодами и растянулась на траве. – Я и дома по телику часто смотрю фильмы всякие. Артисткой стать хочу.

– Серьезно? Так поступай к нам в театральный.

– Ты что, тоже на артистку учишься? – приподняла голову Таня.

– Я учусь на режиссерском, – ответила я. – Хочу ставить спектакли.

– Ну-у, – протянула Таня, – это неинтересно!

– Это еще почему? – возмутилась я.

– Кто ж тебя увидит? Если ты режиссер. Еще и в театре. Прошлый век.

Я не сразу нашлась что возразить на это. Вместо ответа потянулась за новой порцией ягод. Как бы сразу все не съесть, что насобирала…

– А тебе нужно обязательно, чтобы все увидели? – спросила я.

– А то! – кивнула Танюха. – Чтоб тоже из Николаевки в город ездили на меня посмотреть.

Я рассмеялась.

– Неплохая мечта.

Таня оживилась:

– Слушай, раз ты учишься в театральном институте, то, наверное, во всем этом шаришь… Возьмут меня туда?

– На актерский? – уточнила я на всякий случай.

– Ну а куда ж еще? – возмутилась Таня. – Я в самодеятельности с первого класса участвую. Правда, бабы мои ржут надо мной. И одноклассники некоторые тоже. Но мне пофиг. Я знаю, что у меня есть талант. Еще покажу им…

Таня воинственно сдвинула брови.

– А еще мне все говорят, что у меня внешность как у артистки… – с гордостью заявила Таня.

– Ты правда очень красивая, – согласилась я. Таня довольно улыбнулась. – Но вот речь твою подтянуть надо.

– Неужто плохо говорю? – растерялась Таня. – Бабка моя всегда талдычит мне, мол, Танюха, вот язык у тебя подвешен.

– Это немного не то, – мягко возразила я.

– И как мне прикажешь подтягивать речь? – озадачилась моя новая подруга.

– Больше читать, – ответила я, отложив наконец ягоды. Нужно и Митьке с отцом что-нибудь отнести. А то увлеклась.

Таня поморщилась.

– Уж чего-чего не люблю, – проговорила разочарованно она. – Хотя знаю, что на вступительных нужно сдавать литературу. Но это же такая скучища… Че там обсуждать? Я даже с училкой как-то сцепилась, она меня из класса выгнала.

– Из-за чего? – заинтересовалась я.

– Не из-за чего, а из-за кого, – огрызнулась Таня. – Из-за Печорина. Гад такой!

Я любила «Героя нашего времени», поэтому с интересом уставилась на Таню, ожидая развития истории.

– Чем вот его княжна Мэри не устраивала? А сколько баб по нему слезы лили? Самовлюбленный, эгоистичный… никого он не любил.

– А Веру? – спросила я.

Таня помотала головой.

– Ты о главе, где она ему письмо написала, что уезжает? А он за ней на лошади поскакал? Ох, лошадку его жалко.

– При чем тут лошадь, Таня? – нахмурилась я. – Он пытался догнать свое потерянное счастье. И, по-моему, строчки в этой главе самые прекрасные и самые трагичные одновременно.

С этими словами я улеглась на траву рядом с ней.

– «Я как безумный выскочил на крыльцо, прыгнул на своего Черкеса и пустился во весь дух по дороге в Пятигорск. Я беспощадно погонял измученного коня, который, хрипя и весь в пене, мчал меня по каменистой дороге», – начала я цитировать по памяти, рассматривая в небе пушистые облака. Мы как раз ставили этюд по Лермонтову, поэтому эти строчки прочно засели в моей голове.

– «Мысль не застать уже ее в Пятигорске молотком ударяла мне в сердце! – одну минуту, еще одну минуту видеть ее, проститься, пожать ей руку… Я молился, проклинал, плакал, смеялся… нет, ничто не выразит моего беспокойства, отчаяния!.. При возможности потерять ее навеки Вера стала для меня дороже всего на свете – дороже жизни, чести, счастья!..»

Недалеко от нас в этот момент с отчаяньем вскрикнула какая-то птица.

– «Я все скакал, погоняя беспощадно… Я стал замечать, что конь мой тяжелее дышит; он раза два уж спотыкнулся на ровном месте…»

– Вот-вот! – встряла Таня. – Про лошадку.

Я, поморщившись, негромко продолжила:

– «…вдруг поднимаясь из небольшого оврага, при выезде из гор, на крутом повороте, конь грянулся о землю. Я проворно соскочил, хочу поднять его, дергаю за повод – напрасно: едва слышный стон вырвался сквозь стиснутые его зубы; через несколько минут он издох…»

Таня подавленно молчала.

– «Я остался в степи один, потеряв последнюю надежду; попробовал идти пешком – ноги мои подкосились; изнуренный тревогами дня и бессонницей, я упал на мокрую траву и как ребенок заплакал».

Теперь мы обе молчали. В этой таинственной лесной тишине слышался только мерный шелест листьев.

– Честно? – начала Таня. – До этого дня мне не было жаль Печорина. Ну ни капельки.

– Теперь ты посмотрела на героя под другим углом?

– Возможно, – уклончиво ответила Танюха.

– Все это ужасно грустно. И драматично, – сказала я. – Стыдно признаться, я бы тоже хотела испытать нечто подобное в жизни. Письмо, погоня… Только чтобы меня обязательно догнали. Я люблю хеппи-энды.

– Письмо? – искренне удивилась Таня. – Ну уж нет. Ты, Саша, точно не в то время родилась. Письма, театры…

– Я, например, люблю получать открытки от друзей и родственников по почте, когда они путешествуют, – сообщила я. – Ты ведь предлагала мне отправить послание подругам с почты.

– Так я ж шутила. Это вообще старомодно… Эх, а еще городская!

– Много ты понимаешь, – засмеялась я. – А вообще мы можем с тобой во время учебного года созваниваться по скайпу. Я помогу подготовиться тебе к поступлению… Как ты к этому относишься?

– Шутишь? – воскликнула Таня. – Как я могу к этому относиться? Конечно, я за!

* * *

Придерживая ведерко, полное земляники, я аккуратно приоткрыла калитку и прошла на наш участок. Странно, что Пуговка меня не встречает. Неужели опять выскочила на улицу без присмотра? Если раньше я не придала бы этому никакого значения, то теперь сердце мое учащенно забилось. Вряд ли кто-то в Николаевке открыл охоту на мою собаку. Но если здесь по улицам ездит псих, которому все равно, кого давить ни за что ни про что…

– Пап? – крикнула я, бредя по заросшей травой тропинке к дому.

Отец тут же вышел на веранду.

– Ого! Какой улов! – кивнул он на мое ведерко. – А Митька с Пу на речку ушли.

– Понятно, – облегченно вздохнула я. – А это вам.

Я протянула отцу ведро с ягодами.

– Как много! – восхищенно проговорил отец. – Ты наша кормилица.

Я смущенно улыбнулась. Решила не рассказывать отцу, что себе в живот я спрятала земляники куда больше, чем сейчас в этом ведре.

– Хорошо в лесу? – спросил вдруг отец.

– Очень! – отозвалась тут же я.

– Думаю тоже прогуляться, – задумчиво сказал папа. – Ты одна здесь не заскучаешь?

– Нет, что ты! – заверила я отца. Он все время торчит дома с какой-то непонятной книгой в руках. Я уже готова была силком его выгнать за калитку. – Сейчас пообедаю, да тоже на речку пойду. К Митьке.

Отец кивнул.

– А вечером баньку опять можно затопить, – предложил папа. – И попить чай с твоей земляникой.

Проводив родителя, я тут же бросилась в дом. Вчера вечером на домашнем совете было принято решение вернуть мне и Митьке телефоны. Отец посчитал нецелесообразным оставлять нас без связи, учитывая, в какую ситуацию попали мы с Пуговкой. Папа с таким разочарованием протягивал нам гаджеты, что мы с Митей договорились пользоваться ими только в самом крайнем случае. Я решила, что звонок Тасе – подходит под этот критерий. Конечно, будь дома Митька, он бы развопился, что так нечестно и это не экстремальная ситуация. Но что он знает о девчонках? Мне необходимо выговориться! Наверняка и у подруги накопились какие-то новости за ту неделю, что мы не виделись. Главное, чтоб она уже в Турцию не укатила.

Я поднялась в нашу с Митей комнату и схватила с тумбочки телефон. Включив его, на дисплее я не обнаружила ни одной «антенны».

– Вот черт! – пробормотала я. Нужно успеть поговорить с Тасей, пока Митька с речки не вернулся.

Я выбежала на улицу. На веранде не ловит. Та-а-ак. Я спустилась с деревянных ступеней. У дома тоже нет сигнала. Что ж мне, на крышу лезть? Я задрала голову. Вообще-то я очень боюсь высоты, поэтому эту идею сразу отмела.

Я шла вдоль нашего участка с вытянутой вперед рукой. Не ловит, не ловит, не ловит… Опа! Одна «антенна». Блин, пропала. Наверное, со стороны я смотрелась нелепо. То поднимала руку, то опускала ее, то приседала, то подпрыгивала. Наконец я дошла до конца и уперлась в куст вишни, который стоял на границе с соседним участком, где жил Игорь. Круто! Целых две «антенны». Вот почему у них и гамак тут расположен. Здесь довольно сносно ловит сеть.

Я нашла Тасин номер и нажала «вызов». Если подруга уже в Турции и я попаду в роуминг, то деньги мои со счета улетят безвозвратно до конца лета. Не сознаешься ведь при Мите, что воспользовалась «крайним случаем», позвонив подруге, чтобы просто потрещать.

– Алло, Сань? – тут же отозвалась Тася.

– Ты в Турции? – сразу решила уточнить я.

– Нет, я сейчас… Ик! – ответила Тася.

– Где-где? – не поняла я.

– Дома, говорю!

– А Турция как же? – спросила я. Похоже, связь тут вообще никакая.

– Турция? – отозвалась сердито Тася. – Да ну ее в… Ик!

Я вздохнула. Вот и поговорили. Тут дежурными фразами-то не обменяешься толком, не то что расскажешь о таинственной усадьбе.

– Ленка в последний момент… Ик! – начала рассказывать Тася.

– Что Ленка? – поморщилась я.

– Ветрянкой, говорю, заболела, прикинь? На старости лет. И что мне одной в эту Турцию… Ик! Ты меня слышишь вообще?

– Слышу.

– Ой, Сань, ну и связь… Ты там… Ик! В глуши какой-то… Ик! Плохо тебя слышу!

– Аналогично! – отозвалась я.

Ух, а какие ягодки симпатичные перед глазами. Интересно, чья это вишня: наша или уже соседская? На вид ягоды казались вполне спелыми. Я сорвала одну и тут же отправила себе в рот. Ух, е-мое! Вкуснотища!

– Ой, представляешь, кто живет с нами по соседству… – начала я, поглядывая на участок Игоря сквозь ветки вишни. Сейчас там никого не было.

– Погоди… пропадаешь, – сердито отозвалась Тася.

– На соседней даче живет Игорь.

– Кто?

– Игорь!

– Ик!

– Ты слышала меня? – злилась я.

– Нет! Кто… Ик!

– Игорь! Из нашего института! С продюсерского!

– Игорь? – опять отозвалась Тася на том конце провода. Что за глухой телефон?! – Говорю ж, ты пропадаешь!

– С продюсерского! – упрямо повторила я.

– Какой Игорь? – услышала я будто в сотый раз.

– Николаев, блин! – гаркнула я.

– Ха-ха… Ик! Ха! – раздалось в трубке. – Мухина, да ты гонишь!

Я присела на корточки рядом с вишней. Здесь внизу ее было еще больше. Я набрала полный рот ягод. По руке тонкой струйкой побежал красный сок.

– А ты думала, почему Николаевка так называется? – хмыкнула в ответ я, выплевывая косточки.

– О, Санек! Я тебя впервые отлично слышу, – голос Таси теперь зазвучал чисто.

– Погоди! – Я на секунду убрала трубку от лица и взглянула на экран. – Слушай, точно, все «палочки» поймала.

Сидеть, правда, здесь было не очень удобно. Зато ягод внизу много. Обожаю лето!

– Теперь правду рассказывай, – проговорила Тася. – Не может Игорь Николаев жить с тобой по соседству.

– Это еще почему? – притворно оскорбилась я.

– У него на это пять причин, – рассмеялась подруга. – Серьезно, что за Игорь?

– Да с продюсерского!

– Филатов, что ли?

– Наверное, – растерянно проговорила я. Честно сказать, не знала, какая фамилия у наших соседей.

– Круто! Он лапочка, – довольно откликнулась Тася. – Ты же помнишь, я по нему в начале года сохла?

– Помню, – поморщилась я. В таком положении у меня уже затекла нога. И, кажется, я все-таки объелась…

Рассказать Тасе, что Игорь меня поцеловал? Или не стоит? Вообще-то мы всем друг с другом делимся. Тем более что чувств к этому парню моя подруга больше не испытывала. Это точно. У нее был бурный роман с Демидом с актерского.

– Слушай, мне кажется, я этому Игорю нравлюсь, – негромко проговорила я. Ногу начало покалывать. Отсидела. Я попробовала поменять положение.

– Что? – отозвалась Тася. – Ик! Ты куда ушла? Опять пропадаешь…

– Никуда я не ушла. Игорю, говорю, нравлюсь. Кажется…

– Ик! Я тебя не слышу-у!

– Я! Нравлюсь! Филатову! – проголосила я в трубку.

– Кхм, – донеслось до меня откуда-то сбоку.

Бросив мимолетный взгляд на куст вишни, я на мгновение опешила.

– Все, Тась, тут сеть не ловит. Потом позвоню еще! – прошипела я в трубку, поспешно нажимая на «отбой». Там, за кустом, я разглядела загорелые мужские ноги в шортах. И в очень даже знакомых кедах. Я убрала телефон в карман и начала медленно подниматься с земли. Не может быть! Это ж надо так облажаться. Молодец, развопилась о личной жизни на всю Николаевку. Мамочки, как стыдно!

Я встала на ноги и осторожно раздвинула ветки руками. Сразу встретилась со смеющимися карими глазами.

– Саша Мухина? – удивленно произнес парень. – Ну, здравствуй.

– Здравствуй, Андрей, – растерянно ответила я.

Глава шестая

Первая мысль, которая промелькнула в голове: как я выгляжу? Наверняка неважно. Руки мои все в вишневом соке. И рот, возможно, тоже.

– Что ты тут делаешь? – быстро спросила я.

– Живу, – улыбнулся Андрей.

– Живешь? – удивилась я. – Где?

Парень кивнул в сторону дачи Филатовых. Я ничего не понимала.

– А я здесь, – отозвалась я, указав рукой на наш дом. Странно, почему я Андрея тут раньше не видела. Забавно, утром я пыталась разузнать, где он живет, а парень тут… под моим носом. – Вот так совпадение.

– Да уж. Я, конечно, предполагал, что мы с тобой соседи, но не думал, что настолько, – сказал Андрей. – Привык, что здесь живет Никанор.

– Он моему отцу сдал эту дачу, – сказала я. – До конца лета.

– Понятно.

Я наконец выбралась из куста вишни, попутно запнувшись о какой-то сучок. Теперь мы стояли друг напротив друга. Я спрятала липкие руки за спину. Невольно вспомнился вечер, когда я принарядилась в нашу первую встречу с Игорем. А вот Андрей видит меня второй раз, и снова в каком-то непрезентабельном виде.

– Почему я раньше тебя здесь не встречала? – спросила я.

– Я приехал на дачу только вчера утром, – ответил Андрей. – Как сдал последний экзамен – сразу в Николаевку.

Вот как. У человека первый выходной день был. Не успел приехать, а тут мы с Пу… Со своими злоключениями.

– Вы с Игорем братья? – спросила я.

Если честно, парни были совсем между собой не похожи. Оба высокие, симпатичные, но такие абсолютно разные… Игорь – копия Тамары Арсеньевны. А вот Андрей не похож на родителей. Разве что только ростом пошел в отца. Наверное, я слишком откровенно пялилась на парня, пытаясь разглядеть в нем знакомые черты. Перехватив мой заинтересованный взгляд, Андрей улыбнулся:

– Ты уже успела с Игорем познакомиться?

– Успела, – кивнула я. Не стала уточнять, насколько близким получилось наше знакомство. Надеюсь, я не покраснела.

Мы продолжили в упор смотреть друг на друга. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я произнесла:

– Если честно, я уже сегодня предприняла попытку найти тебя.

– Вот как? – удивился Андрей. – Зачем?

– Ну, я же должна вернуть тебе деньги за ветклинику, за такси… – начала перечислять я.

– А, ты об этом, – откликнулся парень. Мне показалось, в голосе его звучало разочарование.

– Но дело не только в деньгах, конечно, – поспешно добавила я. Далеко не в деньгах. – Вчерашний день… он такой… в общем, я…

В этот момент я услышала Пуговкин задорный лай. Митька, ворча на собаку, распахнул калитку. Пу тут же ворвалась на участок и понеслась в нашу сторону. Проигнорировав меня, она кинулась на руки к Андрею. Парень совершенно этого не ожидал, как и мы с Митей. Если б не ее пластиковый воротник, Пуговка облизала бы своему спасителю все лицо. Андрей со смехом уворачивался от собаки.

– Что тут происходит? – подошел к нам Митька. Он заинтересованно смотрел на Андрея, к которому на руки бесцеремонно взгромоздилась Пу. Собака у нас, конечно, дружелюбная, но не настолько, чтобы накидываться с объятиями на незнакомых людей.

– Митя, это Андрей, – быстро пояснила я. – Тот самый парень, который вчера оказал Пуговке первую помощь.

– Ого! – с удивлением воскликнул брат, протягивая Андрею руку. – Митя!

– Андрей. Очень приятно, – ответил рукопожатием парень. Одной рукой он продолжал придерживать Пуговку.

– Давай ее сюда, – со смехом протянула я руки к собаке. – Пу, ну ты что? Приклеилась к человеку.

В тот момент подумала, что скоро уже не буду воспринимать Андрея без своей Пуговки в его объятиях.

Наверное, Митя решил, что наш спаситель сам по каким-то причинам вышел на нас, поэтому поспешила сообщить брату:

– Представляешь, Андрей живет по соседству.

Митька завертел головой. Тогда я глазами указала ему на дачу Филатовых.

– Ни фига себе, – пробормотал Митя. – Неожиданный поворот.

Наверняка Андрея удивила наша бурная реакция на новость о том, что он живет в соседнем доме. Просто за неделю, что мы общались с Игорем, он ни разу не обмолвился о том, что у него есть брат.

– Что ж, был рад познакомиться, – кивнул Митьке Андрей. – Мне пора. Я как раз шел к калитке, когда заметил Сашу в кустах.

Я смутилась. Андрей с улыбкой взглянул на меня.

– До встречи. – Парень погладил на прощание Пуговку, которая по-прежнему сидела у меня на руках. Собака тут же принялась вилять хвостом.

– Пока! – хором ответили мы с Митей.

Андрей ушел, а мы продолжили стоять на месте и смотреть на пустой участок Филатовых.

– Ты знал, что у Игоря есть брат? – спросила я Митю.

– Не-а. Да отпусти ты Пу, что в нее вцепилась?

Я спустила собаку на землю. Пуговка тут же принялась гоняться за капустницей.

– А где, кстати, Игорь? Ты должен в курсе быть. Вы же с ним лучшие дружки теперь.

После нашего поцелуя на речке парень по-прежнему старался меня избегать.

– Он еще вчера в город уехал, – ответил Митька. – Сегодня, кстати, днем вернуться должен.

– Понятно, – проворчала я. – Один в город, другой из города… Одни мы с тобой невыездные.

Мы с Митей, не сговариваясь, побрели к дому.

– А сама-то утром куда учесала? – спросил брат.

– Я с Таней за земляникой ходила. Будила ж тебя. Ведро с ягодами, кстати, на столе.

Митя как-то странно покосился на меня.

– А ты, судя по всему, решила все виды ягод в Николаевке ликвидировать?

– О чем ты? – не сразу поняла я. Совсем забыла, как недавно накинулась на куст вишни. – Только не говори, пожалуйста, что у меня рот грязный?

– Ты выглядишь, гм… – Митька на мгновение задумался. – Очень кровожадно.

– Проклятие! – покачала головой я.

– А что это у тебя в кармане? – поинтересовался Митя.

– В каком кармане? – сделала я невинное лицо.

– В единственном, – хмыкнул брат. – Телефон, что ли?

Пришлось сознаться, что я решила позвонить Тасе. Митька только укоризненно покачал головой.

– Забудь обиды, тут все равно не ловит, – сказала я разочарованно. – Цивилизация обошла Николаевку стороной. По крайней мере, на нашем участке очень слабый сигнал.

Митя продолжил сверлить меня взглядом.

– Ну, что ты на меня взъелся? – рассердилась я. Нужно как-то задобрить брата. Я решила перевести тему: – Пойдем, я тебе землянику с молоком дам? Как там наша речка?

– Пока не вышла из берегов, – хмыкнул в ответ Митя. – Ладно, тащи сюда свою землянику.

* * *

Игорь, вернувшись из города, первым делом зашел за Митей. Мы в это время обедали на кухне.

– Мить, не хочешь прогуляться? – спросил он, не глядя на меня.

– Игорь, проходи, – радушно пригласил отец. – Пообедаешь с нами. У нас сегодня в меню плов – Саша готовила.

– Нет, спасибо, я не голоден, – вежливо ответил Игорь. – В городе поел.

Немного задевало, что парень нарочно игнорирует меня уже который день. Что ж, похоже, наша дружба закончилась, не успев начаться. Я тоже старалась на него не смотреть и молча жевала, глядя в тарелку.

– А я как раз закончил, – сказал брат, выходя из-за стола.

Митя с Игорем ушли, громко хлопнув дверью. Мы с отцом остались вдвоем на кухне.

– Пап, а ты знал, что у наших соседей два сына? – спросила я.

– Знал, – кивнул отец, делая глоток горячего чая. – Вова… Владимир Николаевич мне об этом еще в первый вечер нашего знакомства сообщил.

– Странно, – задумчиво проговорила я. – А Игорь нам ничего о брате не рассказывал.

– А вы заводили разговор на эту тему?

– Нет, – смутилась я. – Лично я не заводила такой темы.

«Да я с Игорем вообще ни о чем толком поговорить не успела. Он сразу целоваться полез», – с разочарованием подумала я.

– А почему ты меня об этом спрашиваешь? – заинтересовался отец.

– Я сегодня встретила Андрея, который помог мне с Пуговкой. Оказалось, он сын Владимира Николаевича. Только вчера приехал на дачу.

– Вот как? – удивился отец. – Значит, спаситель ваш нашелся. А я и не знал имени старшего сынишки Вовы. Что ж, Филатовы воспитали достойных парней.

Я промолчала. Ничего против «сынишек» Филатовых не имела.

После обеда я взяла в руки книгу и вышла на веранду. Дул теплый летний ветерок, вокруг шумели деревья.

Строчки в голову совсем не лезли. Я изредка поглядывала на соседний участок. Из дома вышла Тамара Арсеньевна. Приветливо помахав мне рукой, она с садовыми ножницами подошла к пионам. Я улыбнулась, помахала ей в ответ и вновь уткнулась в раскрытую книгу. Я пыталась хоть как-то вникнуть в суть повествования, не отвлекаясь на собственные размышления.

На веранду вышел отец.

– Ты почему на речку не идешь? – спросил он, усаживаясь рядом со мной. Я захлопнула книгу и продемонстрировала обложку.

– Чехов?

– Здесь, в доме, нашла. Мои книжки уже надоели, – ответила я. – Вообще Никанор Иванович собрал на своей даче неплохую библиотеку.

– Это точно, – рассмеялся отец. – Все понемножечку теперь просвещаемся.

Я вспомнила про Митьку, которого обычно не заставишь ни строчки прочитать. Зато брат начал разгадывать сканворды. Тоже тренирует мозг.

– Послушай, – начала я, вновь раскрывая книгу. – «Я вижу, как вы хмуритесь и встаете, чтобы прочесть мне длинную лекцию о том, что такое любовь и кого можно любить, а кого нельзя. Но, пока я не любил, я сам тоже отлично знал, что такое любовь».

Я немного помолчала.

– Папа, разве можно объяснить, что такое любовь?

– Хороший вопрос, – рассмеялся отец, потрепав меня по волосам. – Ты же знаешь, что я в этом неопытен.

– Неужели последней женщиной, которую ты любил, была мама? – осмелилась я задать вопрос.

Отец тут же помрачнел. Наверное, не стоило спрашивать об этом. Всякий раз, когда мы заводили разговор про маму, папа становился очень печальным, осунувшимся. Будто вмиг старел на несколько лет.

Мамы уже давно нет в наших жизнях. Ее не стало, когда мы с братом были совсем маленькими. Митька так вообще грудным ребенком. Мы старались не спрашивать о матери по той причине, что воспоминания о ней приносили отцу слишком много боли.

За все эти годы у папы не было серьезных романов. Он был женат на своей работе. Несколько лет назад мы с Митей серьезно озаботились неустроенной личной жизнью родителя. Когда я училась в восьмом классе, а брат в шестом, к нам в школу пришла Наталья Владимировна – новый учитель по русскому языку и литературе. Лично мне она показалась настоящим идеалом. Красивая, женственная, утонченная… Она носила нарядные блузки, а волосы заплетала в изящную французскую косу. Ни один урок меня так не увлекал… Возможно, именно этому учителю я по сей день обязана своей любовью к чтению. Я Митьке все уши прожужжала, как было б здорово, если бы наш отец и Наталья Владимировна были вместе. Поначалу брат ужаснулся такой идее, но постепенно я смогла его убедить, что наша русичка – лучшая кандидатура на роль новой жены для папы. И нашей мачехи. Осталось дело за малым: их познакомить. Тут уж Митька начал геройствовать. На что только не пойдешь ради личного счастья родителя. Брат с завидной регулярностью приносил в дневнике двойки по русскому языку и литературе, подкладывал кнопки на стул, огрызался. Отец практически каждый день приходил в школу, потому что Наталья Владимировна всякий раз вызывала его поговорить о Митином поведении. Папа не понимал, где он упустил Митьку и что с братишкой вообще происходит.

Когда Митя запер Наталью Владимировну в кабинете после уроков, я предупредила его, чтоб он придержал коней. Такими темпами вряд ли русичка сама захочет войти в нашу семью.

Вся эта история с нашим горе-сватовством закончилась внезапно и полным крахом. Наталья Владимировна посреди четверти укатила жить в Москву к своему бойфренду, которого мы в расчет почему-то не брали. А Митька потом страдал, исправляя свои оценки. Тогда брата даже хотели оставить на второй год за неуспеваемость.

Отец, так и не ответив на мой вопрос, поднялся на ноги. В этот момент калитка распахнулась, и на участок зашел Митька. Пуговка семенила следом за братом. Куда это они ходили?

– Пу! – громко проговорил отец. – Сходишь со своим стариком прогуляться до берега?

Для Пуговки это была не проблема. Ей вечно на месте не сидится. Кажется, она уже привыкла к своему воротнику, и он ей ничуть не мешал. Пу тут же развернулась и стала дожидаться, когда отец дойдет до нее. Вдвоем они вышли за калитку и отправились в сторону реки.

Игорь поджидал Митьку по ту сторону забора. Брат целенаправленно вышагивал ко мне. Интересно, что ему нужно от меня? Задумали что-то…

– Привет, – поздоровался брат, присаживаясь рядом со мной на деревянные ступени, где совсем недавно сидел отец. К чему эти приветствия? Будто мы с ним не виделись буквально пару часов назад. – Что читаешь?

– Ой, Мить, не томи, – буркнула я. – Что вам надо?

– Ты знала, что Игорь увлекается фотографией? – спросил Митя.

– Нет, – пожала я плечами, – откуда мне об этом знать?

Брат воодушевился.

– Игорь привез из города крутой пленочный фотоаппарат. «Лейку»! Класс?

– Я в этом не очень разбираюсь, – честно призналась я.

– Он и мне дал щелкнуть пару раз, – похвастался Митя. – Даже пленки на меня не пожалел.

– Какой щедрый, – покачала я головой, взглянув на Игоря. Тот по-прежнему стоял за нашим забором и курил. – И что же ты сфотографировал?

– Пуговку, – немного разочарованно протянул Митя. – Но суть не в этом. Мы тут наткнулись на крутое поле с подсолнухами. Они там такие огромные, наверное, метра два…

– Ого! Впечатляет, – отозвалась я. – А что вам от меня-то нужно?

– Игорю нужно портфолио сколотить. Будешь моделью?

– Я?

– Ну не я же, – рассердился Митя.

– А что? – засмеялась я. – Ты высокий, фотогеничный. Ну-ка, покрутись!

– Сама крутись, – буркнул Митька.

Брат поднялся с крыльца. Тогда я тут же схватила Митю за руку.

– Погоди ты, – рассердилась я. Если честно, мне очень хотелось пойти с парнями посмотреть на огромные подсолнухи. – А почему Игорь сам не попросит меня, чтобы я это… позировала?

– Не знаю, что там у вас произошло, – проворчал Митя, – только я посыльным больше не буду. Общайтесь напрямую. Ты пойдешь фотографироваться? Если не хочешь, так и скажи. Королевишна…

– Ладно, ты чего так разошелся? – удивилась я. – Зови Игоря к нам. Мне нужно переодеться.

Я поднялась наверх. Слишком наряжаться не входило в мои планы, но на фотографиях хотелось выглядеть хорошо. Я схватила со спинки стула светлое кружевное платье, которое надевала в первый вечер, когда хотела произвести впечатление на Игоря. Немного подумав, повязала в волосы белую атласную ленту. Подкрасила ресницы. Сойдет. Не мисс Вселенная, конечно, но в подсолнухах фотографироваться самое то.

Поймала себя на мысли, что здорово было бы встретить Андрея, когда я в таком… нормальном образе. Не заплаканная, не испачканная, не растерянная…

– Сойдет? – спросила я у парней, спустившись вниз.

– Ничего так, – ответил Игорь, осмотрев меня с ног до головы. – Потянешь.

– Ой, спасибо, ты так великодушен, – ядовито откликнулась я, сделав книксен.

Мы с Игорем буравили друг друга сердитыми взглядами. Митька с удивлением посмотрел на нас.

– Да уж, весело, – пробормотал брат. – Ну что? Идем к подсолнухам?

По дороге к месту предстоящей фотосессии Митька доставал Игоря с расспросами по поводу его камеры:

– Тут есть ручная настройка выдержки и диафрагмы? А автоматический баланс белого? Сменный объектив в комплекте? Офигеть! Саша, ты слышала?

– Слышала-слышала, – отозвалась я. Интересно, как Игорь будет меня фотографировать, если между нами такое напряжение?

– Я уже знаю, что попрошу у отца на день рождения, – мечтательно произнес Митька. У каждого свои проблемы.

Залитое вечерним солнцем поле с подсолнухами казалось бескрайним, а сами растения были такими яркими, будто мы попали в пестрые декорации.

– А вы знали, что самый высокий подсолнух достигал в высоту семь метров? – решила я блеснуть своими знаниями. На самом деле это я в доме наткнулась на старый глянцевый журнал, в котором была статья с рекордами из Книги рекордов Гиннесса.

– По-моему, уже девять метров, – откликнулся Игорь. – У тебя старые сведения.

– Может быть, – пожала плечами я. – Знаешь ли, я это не отслеживаю… Судьбу всяких растений.

– Ого, вот бы на такой подсолнух залезть, – мечтательно проговорил Митя.

– Зачем тебе? – рассмеялась я.

– Наверняка там телефон хорошо ловит, – подколол меня брат.

Митя до сих пор не мог мне простить, что я нарушила наш договор и использовала телефон не в экстренной ситуации.

– Жаль, семечки пока не созрели, – проговорил Митька, разглядывая жесткий высокий стебель.

– Многого хочешь, – добродушно ответила я.

– Так, предлагаю уже приступить к съемке, – покончил с нашим препирательством Игорь. – Пока солнце не село.

Мы выдвинулись вглубь лабиринта из ярко-рыжих подсолнухов. Я шла первой, за мной Игорь, последним плелся Митька.

– Вот здесь солнце классно падает, – услышала я голос Игоря спустя несколько минут. Обернулась. Парень что-то выстраивал в своем фотоаппарате. Митьки поблизости не было. – И подсолнухи не такие высокие…

– А где Митя? – с подозрением спросила я.

Игорь тоже оглянулся.

– Понятия не имею, – сухо ответил парень, пожав плечами.

Надеюсь, Митька все это не подстроил, чтобы примирить нас с Игорем.

– Стой вот так, – приказал Игорь. – Хорошо!

Я замерла. Игорь долго смотрел на меня. Затем поднес к лицу фотоаппарат… Щелк!

– Митя рассказал мне, что вчера произошло с тобой и вашей Пуговкой.

Я непроизвольно нахмурилась.

– Наверное, не стоило сейчас заводить об этом разговор, – вздохнул Игорь. – У тебя стало такое суровое лицо…

– Мне неприятно об этом вспоминать, – призналась я.

– Как думаешь, что творится в этой усадьбе?

Игорь сделал еще один кадр.

– Я об этом стараюсь не думать, – ответила я. – Никогда больше не подойду к этому заброшенному дому. Слишком плохие ассоциации теперь с этим местом.

Игорь промолчал.

– Только не выясняйте, пожалуйста, что там происходит в этой усадьбе, – продолжила я. – Конечно, если тебя разбирает любопытство – пожалуйста. Только не смей тащить с собой Митьку. Это может быть очень опасно.

– То есть на меня тебе наплевать? – Опустив фотоаппарат, Игорь посмотрел мне в глаза.

– Я не это имела в виду, – смутилась я.

– Ладно, Саш, расслабься, – кажется, впервые за несколько дней Игорь мне искренне улыбнулся. – Не буду я подвергать твоего Митьку опасности.

Игорь подошел ко мне и взял за руку.

– Пойдем дальше? – предложил он. – Будем ловить за лучи уходящее солнце.

Парень повел меня вдоль высоких подсолнухов. Внезапно мы перешли на быстрый шаг, а затем и вовсе на бег. Мы бежали по полю, держась за руки. Честно, я уже не могла определить, в какой стороне находится наша дача. Это было так странно: заблудиться летним тихим вечером в подсолнухах…

Игорь резко остановился. Я едва в него не врезалась.

– Вот! – немного отдышавшись, он задрал голову и посмотрел на вечернее зарево. – Встань сюда.

Парень пропустил меня вперед.

– Превосходно. – Игорь радовался как ребенок.

– Что превосходного? – не понимала я.

– Мы его поймали. Вечернее солнце. Оно будто заблудилось у тебя в волосах. Потом посмотришь, когда фотографии будут готовы…

Игорь сделал еще несколько кадров. Затем парень подошел ко мне и поправил мою белую ленту.

– Саша, – начал Игорь, – наверное, я должен извиниться. Я был несколько груб.

Я промолчала.

– Игнорировал тебя… Просто… – Игорь на мгновение задумался. – Немного к такому не привык.

– К такому? – переспросила я.

Игорь замялся с ответом. Хотя, кажется, я понимала, что он имел в виду. Парень знал, что он красивый. Привык к постоянному вниманию девчонок. Или думал, что я первая кинусь к нему на шею с объятиями?

– Я тебе не нравлюсь? – прямо спросил Игорь, глядя мне в глаза.

– Это все сложно объяснить, – растерянно начала я. Если честно, Игорь отпугнул меня такой настойчивостью и самоуверенностью. – Ты хороший. Мне хотелось бы иметь такого друга, как ты.

– Нет-нет, – покачал головой Игорь.

– Что «нет-нет»? – тут же нахмурилась я.

– Я никогда не был во френдзоне и не собираюсь там оказываться.

– Как знаешь, – сердито пожала я плечами, отворачиваясь от Игоря. – Дружба – это пока все, что я могу тебе предложить.

– Уверен, когда ты узнаешь меня ближе, ты поменяешь свое мнение, – самодовольно сказал Игорь, вновь дотрагиваясь до ленты в моих волосах. – До конца этого лета так точно. Может, заключим пари? Я никогда раньше не добивался девушек, но могу попробовать.

«Конечно, наверняка до этого только девушки добивались тебя!» – с раздражением подумала я. Если Игорь вновь сейчас полезет целоваться… Я и ударить могу.

На мое счастье, в этот момент из высоких подсолнухов показалась Митькина голова. Мы с Игорем отпрянули друг от друга.

– Вы нормальные, нет? – сердито проговорил брат. – Только наклонился шнурок завязать, а они уже смылись. У меня в этих дурацких подсолнухах клаустрофобия началась!

Митька замолчал и с подозрением покосился на нас:

– Надеюсь, я вам не помешал?

– Ты даже не представляешь… – недовольным голосом начал Игорь.

– Ты даже не представляешь, как ты вовремя, – перебив парня, быстро ответила я.

Глава седьмая

Я вновь проснулась без будильника. Кажется, в Николаевке это уже входит в хорошую привычку. Из открытой форточки доносился привычный птичий гомон. Свежий утренний ветер слегка покачивал занавеску.

Вспомнила, как же мне не хотелось ехать в эту деревню. Тогда я думала, что с ума сойду без своей привычной городской жизни. На деле же все оказалось куда радужнее. Теперь я могла признаться себе, что после отъезда буду безумно скучать по этой атмосфере дачного лета.

Я посмотрела на соседнюю кровать. Митя крепко спал, обняв подушку. Соня-засоня. Я сладко потянулась и прислушалась. В доме стояла тишина. Повернулась со спины на бок, негромко скрипнув кроватью. Конечно, можно попробовать еще поспать, ведь дел на грядущий день, как обычно, никаких. Кроме готовки, речки, книжек… Ну, может, еще в магазин нужно будет сходить.

Закрыла глаза. Услышала негромкий мужской смех с улицы. Открыла глаза. Похоже, Игорь вел с кем-то беседу. Вот тоже, блин, жаворонок! Заметила, что Филатов каждый день встает ни свет ни заря. Видимо, Николаевка дисциплинирует не только меня. Я поднялась с кровати, чтобы прикрыть форточку. Выглянула в окно. Игорь сидел в гамаке с телефоном в руках. Рядом с ним стоял Андрей. Отсюда не было слышно, о чем говорят парни… Вот если б они находились на своем крыльце, я, может, что и услышала – наши дома стояли близко друг к другу. Хотя для чего мне подслушивать чужие разговоры?

С другой стороны, было жутко интересно, что парни так весело с самого утра обсуждают. Было непривычно видеть их вместе. Видимо, они находятся в отличных отношениях. И о брате Игорь не рассказывал только потому, что мы об этом не заводили разговор. Я заметила в руках у Андрея небольшой садок, в котором находилось несколько крупных рыбин.

Игорь что-то сказал и вновь засмеялся. Тогда Андрей положил садок на траву и поманил брата рукой. Игорь тут же поднялся с гамака и пошел в наступление. Парни, смеясь, начали в шутку бороться. Я улыбнулась: «Вот дураки!» Рыбины, поблескивая сквозь сеть на солнце серебристыми боками, подпрыгивали в садке.

– Кого это ты там высматриваешь? – послышался Митькин сонный голос за спиной.

От неожиданности я вздрогнула.

– Никого я не высматриваю, – не оборачиваясь, ответила я. – Просто форточку закрыть хотела.

Сзади скрипнула кровать. Митька тоже прошел к окну.

– М-м, – промычал брат. – Понятно.

– Что тебе понятно? – рассердилась я, глядя на взъерошенного брата.

– Да так, – туманно отозвался Митя. – А чего это они?

– Дурачатся, – пожала я плечами. – Как дети малые.

Парни прекратили свою шуточную борьбу. Андрей поднял с травы садок.

– Мить, ты разбираешься в рыбе? – спросила я у брата. Мы как два шпиона продолжали следить за соседним участком из окна. – Что это такое он поймал?

– Если честно, не очень разбираюсь, – поморщился Митька. – Но похоже на лещей. Довольно-таки крупные. Впечатляет!

Андрей взбежал на крыльцо и скрылся в доме. А Игорь растянулся в гамаке, просматривая что-то в своем телефоне.

– Когда ты нам леща на уху поймаешь? – с издевкой спросила я брата. – Или не родилась еще такая рыбина, что заставит тебя подняться в пять утра?

– Я отца жду, ты ведь знаешь, – тут же отозвался Митя. – Он еще когда обещал взять меня на рыбалку. А сам в комнате торчит почти что до обеда… Вот уж кто любит поспать дольше меня.

– Пусть отсыпается, – великодушно разрешила я. – Сваришь кофе?

Мы с братом спустились на первый этаж. Пуговка, дремавшая у порога, тут же вскочила. Я выпустила собаку на улицу и сама вышла на веранду. Пу помчалась по участку, едва не сбив небольшую пластиковую миску с ягодами, которую кто-то оставил под дверью. Я нагнулась за презентом. Рядом лежали аккуратно перевязанный бечевкой букет полевых цветов и записка. Я быстро развернула лист бумаги: «Захотелось, чтобы ты улыбнулась». Размашистый незнакомый почерк. Без подписи. Прочитав послание, я действительно заулыбалась.

– Очень мило, – пробормотала я, поднимаясь обратно на ноги. Посмотрела на соседний участок. Игорь по-прежнему лежал, развалившись, в гамаке и демонстративно меня не замечал. А может, и правда что-то увлекательное нашел в своем телефоне.

Я зашла обратно в дом, прижимая к себе невероятной красоты букет. Есть в полевых цветах что-то трогательное. Митька, который в это время возился с приготовлением утреннего кофе, с интересом посмотрел на меня.

– Это что такое? – спросил брат.

– Видимо, послание от тайного поклонника, – пожала я плечами. Записку предусмотрительно убрала в карман пижамных шорт. Сохраню на память, пожалуй. – Угощайся.

Я поставила перед Митей миску с ягодами.

– Это… – проговорил Митька перед тем, как протянуть руку к ароматным синим ягодкам.

– Голубика, – ответила я.

Вазу с букетом поставила на обеденный стол.

– Какая красота! – залюбовавшись цветами, сказала я.

Оставив Митю в доме, вновь вышла на веранду. Долго гипнотизировала Игоря взглядом и даже демонстративно покашляла, пока он наконец не посмотрел в мою сторону. Сразу сообщить ему, что я знаю, чьих это рук дело? Наверное, стоит поблагодарить его за такое милое послание…

Я приветливо помахала парню. Игорь подмигнул мне в ответ. Похоже, кто-то приступил к активным действиям. Кажется, парень всерьез настроен выиграть пари, которое на поле с подсолнухами заключил сам с собой.

* * *

По дороге в магазин я решила зайти к Тане – ее дом находился как раз по пути. Я подошла к высокому деревянному забору. Немного замешкавшись, не сразу отыскала кнопку звонка. Послышался громкий свирепый лай.

– Фу! – гаркнул за забором девичий голос. – Агат! Зараза такой…

Калитка приоткрылась, и на улицу выглянула Таня.

– Ого, привет, – удивленно проговорила она. – Ты какими здесь судьбами?

– В магазин шла, решила к тебе заглянуть, – ответила я с улыбкой. – Привет!

– Приветик! Сейчас, погоди, Агата отгоню, – пропыхтела Танюха, оттаскивая заливающуюся лаем большую дворнягу. – Заходи.

Я прошла на уютный, засаженный садовыми цветами участок. У самого забора росло огромное абрикосовое дерево. Таня повела меня к дому из белого кирпича с красной черепичной крышей.

– А я как раз грядки прополола, – похвалилась она. – Мы с мамкой собрались чай пить, присоединишься?

– Как-то неудобно, – смутившись, проговорила я.

– Неудобно шубу в трусы заправлять, – тут же парировала Таня, которая вышагивала впереди меня. – А горячий чаек хлебнуть в гостях – самое то.

Мы зашли в уютную деревянную беседку, в которой стояли небольшой столик и несколько деревянных стульев.

– У нас сладкий пирог, – начала Таня, – и чай с абрикосовым вареньем.

– Да я не голодна, – пискнула я.

– Ма! – прокричала Танюха, не слыша мои скромные протесты. – Тащи еще чайный прибор, у нас гости!

Затем довольная Таня повернулась ко мне:

– Это ты вовремя зашла. Пирог – просто конец света. Объедение! Вместе с пальцами проглотишь.

– Да уж, – пробормотала я.

К беседке уже спешила полная женщина в нарядном переднике. Волосы у нее были такие же огненно-рыжие, как и у Тани.

– Танюшка, кто там у нас? Из девчонок кто?

– Думает, из баб моих кто-то пришел, – доверительно сообщила мне Таня. – Не, ма, это Сашка! Дачница которая… Ну я тебе рассказывала.

Женщина подошла к нам и поставила на стол чашку с блюдцем.

– Какая ж она тебе Сашка? – всплеснула руками женщина. – Александра – такое красивое имя.

– Спасибо, – кивнула я. Татьяна – не менее красивое имя. Как главная героиня романа «Евгений Онегин». А вот Таня почему-то предпочитает, чтобы ее Танюхой называли.

– А я – Лариса Ивановна, – представилась женщина.

– Очень приятно, – тут же отозвалась я.

Лариса Ивановна засуетилась, разливая нам чай.

– Еще листья смородины добавлю, для аромата, – сказала она, глядя на нас. Мы с Таней синхронно закивали.

– Пирог вот порезала… Кушайте. Ты, Саша, тощая такая. Кушай больше!

Я потянулась за куском сладкого пирога. В это время за мной пристально наблюдали Таня и ее мама.

– Да побольше бери! – нахмурилась Лариса Ивановна. – Щуплый-то какой кусочек себе взяла. Он же на свету просвечивает.

– Я перед выходом из дома позавтракала, – сообщила я.

– Ой, девки! – покачала головой Лариса Ивановна. – Вот вы все худеете, худеете. Как говорится, скоро между дождевых капелек проходить сможете. Прям как Танюшка у меня…

– Я не сижу на диетах, – попыталась оправдаться я. – У меня конституция такая.

– Нет, а я че? – возмущенно прогудела Таня, откусывая кусок пирога.

– А ниче! – парировала Лариса Ивановна. – Тоже у нас все фигуру бережет – после шести не ест. Ну, у нее, видишь… предрасположенность.

Женщина аккуратно постучала по своему животу.

– Ай, у нас и батя толстомясый, – ответила Танюха.

– Вот отец-то тебя не слышит! – пригрозила пальцем Лариса Ивановна. – Не толстомясый, а… кругленький.

Я во время их спора с невозмутимым видом продолжала пить чай.

– Ма, ну ты же знаешь, что камера прибавляет лишние килограммы? – проворчала Таня.

– Знаю-знаю, – кивнула Лариса Ивановна. – А вы… ты, Саша, в курсе, куда наша Танюшка собралась после учебы? В телевизор.

– Да, Таня мне рассказывала.

– И как ты к этому относишься? – сощурившись, поинтересовалась женщина.

– Как я к этому могу относиться? – немного растерялась я.

– Ма, да Сашка сама в театральном учится, – встряла Таня.

– Вот как? – Лариса Ивановна внимательно посмотрела на меня. – Ну хорошо, но Саша – девочка городская. А ты приедешь туда, как Фрося Бурлакова. А там таких, знаешь, пачками отсеивают…

– Вы не верите в Таню? – спросила я.

– Ох, да в том-то и дело, что верю, – махнула рукой Лариса Ивановна. Внезапно на ее глазах проступили слезы. – Она же у меня уже готовая артистка, и учиться не надо. Но только как я ее в город-то большой отпущу? Там же у вас преступники на каждом шагу.

Я промолчала, что за почти девятнадцать лет жизни в городе ни разу не столкнулась с криминалом. А вот в Николаевке, напротив, чуть под машину какого-то психопата не угодила.

– Ма, так Сашка в городе за мной и присмотрит, – простодушно отозвалась Таня.

Я чуть чаем не поперхнулась от неожиданности.

– У нее еще братик младший есть, мой ровесник. Тоже в следующем году поступать будет.

– Неужто и он в театральный собрался? – всплеснула руками Лариса Ивановна.

Я едва не расхохоталась, представив Митьку на вступительных экзаменах в свой институт.

– Не замечала за ним таких талантов, – ответила я. – Вообще он планирует на приборостроительный факультет.

Лариса Ивановна покачала головой:

– Ой, милая, мне это ни о чем не говорит. Но идея, что ты присмотришь за моей егозой Танюшкой, мне прям по душе пришлась. Нужно нам телефончиками-то обменяться…

– Обменяемся, – отозвалась я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не прозвучал обреченно.

Лариса Ивановна подробно разузнала, каким образом мы очутились в Николаевке, что думаем об этих местах, как дача, как соседи… Я так заболталась, что совсем забыла про магазин. А мне ведь еще обед готовить.

Когда я сообщила о том, что мне пора, Таня поднялась следом:

– У нас вроде хлеб закончился? Я с Саней схожу.

– Сходи, милая, – согласилась Лариса Ивановна. – Саша, заходи к нам еще. Очень ты интересная и душевная девочка.

– Спасибо. – Я даже как-то растрогалась. Мне Лариса Ивановна тоже очень понравилась.

Когда мы вышли за калитку, Таня произнесла:

– Спокуха, не надо будет пасти меня все время. Я взрослая и за себя постоять, если что, могу. Это я так, мамку успокоить…

На крыльце магазина мы увидели несколько незнакомых мне девчонок, которые со звонким смехом что-то обсуждали.

– Это и есть твои «бабы»? – спросила я, поворачиваясь к Тане. Но, судя по хмурому виду подруги, мое предположение оказалось неверным.

– Как же! Это Батурина со своей свитой.

– Какая Батурина? – не поняла я.

– Катька! Я тебе про нее говорила.

Я сразу вспомнила дом, в котором жила «стерва Катька Батурина». Конечно, во время экскурсии по Николаевке Таня не раз упоминала об этой особе.

Мы поднялись на крыльцо. Незнакомые девчонки тут же прекратили смеяться и с интересом осмотрели меня. Таню они будто не замечали. Я тоже мельком окинула взглядом девушек. Так, а кто из них Батурина?

Кажется, они встали плотнее, чтобы не дать нам пройти. Тогда Таня проскользнула мимо одной из девчонок, толкнув ту плечом.

– Широкая, что ли? – донесся до нас девичий презрительный голос.

Таня ничего не ответила. Мы зашли в магазин, а Катька и ее свита остались стоять на крыльце.

– Весело у вас, – тихо проговорила я.

– У нас давние контры, – пожала плечами Таня. – Батурина много себе позволяет. Хамло.

– А кто из них Батурина? – спросила я, когда мы подошли к прилавку.

– Да вон та… выдра крашеная. Блондинка.

Я осторожно обернулась и посмотрела в окно. Катя в этот момент закуривала сигарету.

– Как она за Соловьем увивается, это что-то. Вся деревня над ней ржет, – сквозь зубы проговорила Таня. – Только он на нее ноль внимания. А она как унижается… Но куда там? Ему только городских девчонок подавай. А она что? Не по Хуану там сомбреро. Хлеб сегодняшний?

Это Таня уже обращалась к продавцу.

– Соловей – это который местный Райан Гослинг? – решила уточнить я.

– Ну.

– А вы-то что с ней не поделили? – удивилась я. – Какие у вас общие интересы?

– Скажем так, у нее терки не со мной, а с моей подругой. А я за друзей горой.

– Я тебя поняла, – кивнула я, продолжая поглядывать в окно. Увидела, как Катя Батурина со своей свитой спускаются с крыльца. Я с облегчением выдохнула. Как человек неконфликтный, я старалась избегать подобных стычек.

Когда мы вышли из магазина, Таня поинтересовалась:

– Ты, кстати, как к танцам-то относишься?

– К танцам?

– Ну, на дискотеки в городе ходишь?

Я рассмеялась:

– Бывает и такое.

– Айда в субботу с нами? Подрыгаемся!

Я на мгновение задумалась. Если на танцах все пройдет весело и мирно, без «стенки на стенку» в лице «баб Танюхи» и «свиты Катьки Батуриной», то почему бы и не сходить? Не припомню, что на вечер субботы в Николаевке у меня что-то запланировано. Можно и Митьку с собой позвать. Он не любитель подобных мероприятий, но сам иногда жалуется на однообразность дачных будней. Приглашу его «подрыгаться».

– Я согласна, – кивнула я.

– Тогда зайду за тобой, – весело отозвалась Танюха уже на бегу, припустив в сторону своего дома. – А пока меня мамка ждет. Брату привет передавай!

* * *

Я сидела на веранде, обхватив колени руками, и задумчиво смотрела в темное небо. Этот вечер был такой тихий, спокойный. Еще один день в Николаевке подходил к концу. Я посмотрела на соседний участок. Владимир Николаевич разводил костер.

– Чертовы комары! – раздался позади раздраженный голос Митьки. Брат сидел в кресле-качалке, отмахиваясь от надоедливых насекомых. Я обернулась. Митя в это время со всей силы ударил себя по уху. – Достали пищать!

– Погаси фонарь на веранде, – посоветовала я.

– Ага, чтоб сидеть здесь в потемках? – проворчал Митя. – Очень весело.

Я вновь задрала голову. Сизые облака плавно проплывали по темному небу.

– Мить, а чем бы ты сейчас в городе занимался?

– В приставку бы рубился, – буркнул брат.

– Какая скукотища! – воскликнула я.

– Можно подумать, ты бы провела свой вечер продуктивнее, – ухмыльнулся брат.

Я пожала плечами. Нет, точно не продуктивнее. Мне казалось, чем бы я ни занялась в этот момент, все было бы бессмысленно. По сравнению с этим черничным небом. Я вдохнула свежий вечерний воздух.

На веранду вышел отец.

– Вы уже приняли предложение Владимира Николаевича? – спросил он у нас.

– Какое? – удивилась я. – Нам с Митей никаких предложений пока не поступало.

Отец тоже глянул на соседний участок.

– Значит, Вова только меня успел пригласить. Что ж, поднимайтесь. Идем на званый ужин.

Мы с Митей не понимали, что он имеет в виду, но встали. Тут же к нам подошел Владимир Николаевич.

– Костер разжег. Сейчас будет рыбка на решетке – Андрей с утра наловил. А на гарнир запеченный картофель.

У меня аж слюнки потекли!

– Повезло нам с соседями, – негромко сказал мне Митька, когда мы шли на соседний участок. – С ужином можно вообще не заморачиваться.

– Ага, хорошо устроились, – кивнула я, припоминая еще и сладкий пирог, который за милую душу съела в обед у Танюхи.

Андрей с Тамарой Арсеньевной возились в этот момент с рыбой. Увидев нас, парень в знак приветствия кивнул мне и Мите. Я уселась на невысокую скамейку неподалеку от костра. Митя с отцом расположились в плетеных креслах, которые Владимир Николаевич предварительно вынес из дома. Вечер выдался прохладным. Я поежилась, несмотря на то что была в теплой мягкой толстовке. На голову натянула еще и капюшон.

– Маринад я готовила, – проговорила Тамара Арсеньевна. – А рыбку сын с утра наловил. И сам почистил.

С этими словами она нагнулась и чмокнула Андрея в макушку. Тот в это время, сидя на корточках, выкладывал куски рыбы на решетку. Казалось, Андрей ничуть не смутился проявлению материнской любви на глазах у чужих людей.

– Вы мой любимый кулинарный дуэт, – со смехом проговорил Владимир Николаевич.

Я покрутила головой в поисках Игоря. Его нигде не было. Видимо, он не участвует в этих семейных кулинарных поединках.

– У нас в этом плане солирует одна Саша, – сказал отец.

– Какая умница! – одобрительно кивнула мне Тамара Арсеньевна.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась я.

Конечно, я не великий шеф-повар, но готовила довольно сносно. По крайней мере, отец с братом никогда не жаловались. Хотя куда им деваться?

– Зато Митя у нас всегда картошку чистит. И кастрюли со сковородками моет, – сказала я.

– Это не менее похвально, Митя, – звонко рассмеялась Тамара Арсеньевна.

– А? – откликнулся брат. Видимо, он уже был весь в мечтах о запеченной на огне рыбе.

Костер тихо потрескивал. Отец вел непринужденную беседу с Филатовыми-старшими, Митька клевал носом. Андрей время от времени молча переворачивал решетку с рыбой. Он сидел напротив меня, поэтому я непроизвольно бросала взгляд в его сторону. Однако Андрей ни разу не посмотрел в ответ, будто меня здесь и не было.

Внезапно на мои плечи опустилось что-то теплое. Это Игорь подошел сзади и накинул плюшевый плед.

– Спасибо, – улыбнулась я, посмотрев на него снизу вверх.

Игорь сел рядом со мной на скамейку.

– Не за что, – откликнулся он, зевая.

– О, сыночка! – обрадовалась Тамара Арсеньевна. – Выспался?

– Угу, – сонным голосом отозвался Игорь.

– А ночью что делать будешь? – нахмурившись, спросил Владимир Николаевич.

– И ночью спать буду, – беспечно сообщил Игорь. – У меня ж каникулы.

Владимир Николаевич только укоризненно покачал головой.

Мы с Игорем сидели на скамейке близко друг к другу, соприкасаясь плечами. Я задумчиво смотрела на Андрея, пытаясь рассмотреть его лицо в сумерках сквозь подрагивающие языки пламени. Один раз я все-таки встретилась с ним взглядом. Но Андрей поспешно отвел глаза.

– Рыба готова, – объявил он.

Тамара Арсеньевна захлопала в ладоши:

– Игорек, подай лимончик. Он рядом с Сашей на скамейке.

– Я тоже подать могу, – сказала я, наклоняясь. Но Игорь уже исполнял просьбу матери, потянувшись через меня к тарелке с разрезанным лимоном. Мы столкнулись лбами.

– Извини, – тихо проговорил Игорь, глядя мне в глаза.

– Ничего страшного, – пробормотала я, передавая тарелку, которую успела взять раньше, чем он.

– Осталось дождаться печенную в золе картошечку, – мечтательно проговорил Владимир Николаевич. – Такой у нас сегодня походный ужин.

– И это замечательно! – подал голос отец. – Навевает мысли о далекой молодости. Студентом я часто ходил в походы в Карелию. Как мы друг над другом только не издевались! И булыжники в рюкзаки подкладывали, медведями пугали, страшилки у костра рассказывали.

Я взглянула украдкой на Игоря. Тут же вспомнилась его легенда о старой ведьме и проклятой Николаевке. Вот кому нет равных в рассказывании страшных историй. Но Игорь даже бровью не повел.

Митька уже пододвинул свой стул ближе к Андрею, и теперь они увлеченно о чем-то негромко беседовали. Пуговка крутилась неподалеку от них, в ожидании, когда и ей перепадет что-нибудь от нашего пикника. Хотя Пу совсем недавно поужинала.

Тамара Арсеньевна выдала каждому тарелку с приличным куском запеченной рыбы.

– Энди, принимай комплименты шеф-повару, – проговорил Игорь, пробуя рыбу.

– Да, очень вкусно! – воскликнула я. Андрей отвлекся от разговора с моим братом и посмотрел в нашу сторону.

– Я рад, что вам нравится, – откликнулся он и тут же продолжил беседу с Митькой.

Я старалась больше не пялиться на Андрея. Уставилась на свои дырявые на коленях джинсы…

– Как дела-то вообще? – легонько подтолкнув меня плечом, спросил Игорь.

– Что? – задумчиво отозвалась я. – А, да все в порядке.

В этот момент Митька над чем-то захохотал. Я вновь устремила свой взгляд на них. Теперь я могла рассмотреть красивый профиль улыбающегося Андрея…

– Ну же! Леди, поговорите со мной, – негромко рассмеялся Игорь.

– Почему ты не сказал нам, что у тебя есть брат? – спросила я.

– Да как-то мы не заводили такую тему, – тут же отозвался Игорь. – А что, нужно было? Это так важно для тебя?

– Нет, – смутилась я. – Просто поначалу решила, что вы не ладите между собой.

Не знаю, зачем я это сказала. Ведь утром своими глазами видела, как парни общаются.

– Кто? Мы не ладим? – искренне удивился Игорь. – Да мы практически не ссоримся!

– Вот как? – удивилась я. – Ничего себе. Мы с Митькой сто раз за день ругаемся.

– А ты попробуй вывести из себя Андрея, – засмеялся Игорь. – Это самый добродушный и невозмутимый человек, которого я знаю.

– Зато ты, напротив, слишком эмоциональный, – улыбнулась я Игорю. – Насколько я успела заметить.

– Это да, – кивнул он. – Здесь твоя правда.

Значит, братья не похожи между собой не только внешне…

– Может, именно поэтому и не ссоримся, – продолжил Игорь, – потому что слишком разные. Нечего нам делить. Мы даже ни разу не дрались.

– И в детстве? – поразилась я. Мы-то с Митькой такие бои без правил устраивали… Да что греха таить – я и сейчас Мите могу подзатыльник дать, чтоб не огрызался. А братишка со всей дури запустить в меня подушкой.

– И в детстве, – кивнул Игорь. – А почему ты так удивляешься? Я об этом, если честно, даже не задумывался. Я человек творческий, экспрессивный. А Андрей у нас такой…

Игорь замолчал, подбирая слова.

– Умница-разумница, – заключил он. – У него обостренное чувство справедливости. Этакий борец за правду.

– Хм, интересно, – задумчиво проговорила я, кутаясь в плед.

– Ты замерзла, что ли? – удивился Игорь.

– Есть немного, – созналась я.

Тогда Игорь сам поправил на мне плед. Я немного напряглась. Филатов постоянно нарушал мое личное пространство. Игорь был мне симпатичен, но все же…

– Ты еще не забросил свою идею по поводу пари? – спросила я, вспоминая утреннее послание.

– Почему я должен ее забросить? – удивился Игорь. – Я никогда ничего не бросаю.

– Мне, конечно, это очень приятно, – сказала я, – но, кажется, все это не имеет перспектив в будущем.

– Тебе кто-то нравится? – с подозрением посмотрел на меня Игорь. – У меня есть соперник? Претендент на твои руку и сердце?

– Нет никаких претендентов, – честно призналась я, непроизвольно поглядывая на Андрея. Этот парень сегодня определенно игнорировал меня. Поэтому захотелось добавить разочарованное: «К сожалению!»

– Ну вот и все, – пожал плечами Игорь, возвращаясь к трапезе.

Я промолчала. Отец рассказывал очередную походную историю. Все громко и дружно смеялись. А меня весь оставшийся вечер преследовали чувство досады и горький запах дыма.

Глава восьмая

В субботу утром я обнаружила под дверью новое послание. Этот букет оказался еще красивее, чем предыдущий. И ягоды. Дикие лесные ягоды, от уютного аромата которых шла кругом голова. Рядом с презентом вновь лежала записка. В этот раз в ней было что-то странное. Тем же почерком написано: «Извини, я такой дурак». Я непроизвольно рассмеялась. Надо же! Как самокритично.

– Ого! – удивился отец, когда я зашла в дом. – Ты в курсе, что в доме нет цветочных ваз для посланий от твоего тайного поклонника?

– В курсе, – смущенно кивнула я. – Митька, набери воды в трехлитровую банку? Хочу немного цветы подрезать.

Брат нехотя поднялся с дивана. Второй букет я поставила также на обеденный стол.

– Скоро тарелки некуда приткнуть будет, – проворчал Митька. Он вообще, похоже, не с той ноги с утра встал.

– Кем бы ни был твой кавалер, – задумчиво проговорил отец, глядя на букет, – но встает он очень рано… Посмотри, цветы еще в утренней росе.

– Все это так романтично, правда? – не могла я сдержать улыбку.

– Да делать ему нечего, – ответил брат.

– Отчего же? Весьма романтично! – возразил отец.

– И зачем дарить эти цветы? Понимаю еще – ягоды. Они хотя бы вкусные, – проговорил Митя. – А от букета толку как от стационарного телефона в этом доме.

Телефон, кстати, здесь не работал. Так и пылился в углу, напоминая о былых временах.

– Много ты понимаешь, – нахмурилась я. – Вот подрастешь, возьмешь свои слова назад.

– Вот еще!

– Так, отставить споры! – повысил голос отец. – Вы после завтрака вроде на речку собирались? Вот и шуруйте. А у меня еще пара дел накопилась.

– Это еще каких? – с подозрением в голосе откликнулась я.

– По хозяйству, – ответил отец. – В доме проводка, например, барахлит.

Митя только рукой махнул:

– Все понятно. Когда на рыбалку-то с тобой пойдем, пап?

– Обязательно пойдем, – кивнул отец. – Митя, я тебе это клятвенно обещаю. А теперь топайте на речку.

* * *

Весь день мы провели на солнечном берегу. Позже к нам с Митей присоединился Игорь. Филатов принес волейбольный мяч, и дело пошло веселее. Правда, нас было нечетное количество, поэтому мы просто передавали мяч по кругу. А так и командами могли бы сыграть.

– А Андрей где? – поинтересовался Митя. Меня этот вопрос тоже волновал, но для конспирации я решила промолчать.

– Он с утра в город уехал, позже будет.

– Зачем вы туда все время катаетесь? – искренне удивилась я.

– У меня проекты творческие, фотосъемки, с друзьями встречаюсь, – пожал плечами Игорь. – А у Андрюхи даже не знаю… Может, свидание? Сегодня суббота. Какую-нибудь девушку в кафе повел.

Я помрачнела.

– Думал, тебя наказали и ты не можешь в город гонять, – проговорил Митя, отбивая мяч.

– Слушай, у меня, конечно, суровые предки, но не изверги, – засмеялся Игорь. – Иногда и умотать отсюда можно. Если сильно попросить.

– Так за что тебя наказали-то? – не выдержала я.

Игорь, поймав мяч, не стал больше никому его передавать. Стоял, задумавшись, рассказывать ли нам причину отцовской немилости к нему.

– Да так, – наконец туманно отозвался он.

– Давай колись! – подбодрил его Митька. Любопытство – это у нас семейное.

– После ночного клуба с приятелем покатались по городу на тачке его отца, – ответил Игорь.

– Разумеется, в состоянии алкогольного опьянения? – сурово осведомилась я.

– Мы выпили совсем чуть-чуть, – ответил Игорь.

– А потом такие идиоты людей и собак давят, – проворчала я, отправляясь на расстеленный плед. – Что-то мне надоело играть.

– Я знал, что эта история тебе не понравится, – помрачнев, сказал Игорь. Он пошел за мной следом и тоже присел рядом на плед.

– Вы что, больше не будете играть? – разочарованно протянул Митя.

– С Пуговкой вон поиграй, – ответила я, кивнув на собаку. Пу периодически подскакивала на месте рядом с Митькой, пытаясь отобрать у брата мяч.

– Теперь ты, конечно, не захочешь со мной общаться? – тихо спросил Игорь в то время, как Митя отбивался от настойчивой Пуговки.

– Я не в праве никого судить, – ответила я. – У тебя своя голова на плечах. Просто надеюсь, что эта история послужила тебе уроком.

Игорь быстро закивал.

Наконец Митька сдался и отшвырнул мяч в сторону камышей. Пуговка с громким лаем пустилась следом.

– А если порвет? – спросила я, поглядывая на Игоря.

– Ерунда, – поморщился Филатов, – он дешевый. Из кожзама. Новый мяч для Пуговки купим.

Митя сел рядом со мной. Я смотрела на уже полюбившуюся мне речку. Над водой кружили сверкающие стрекозы. Вот бы раздобыть лодку и доплыть до противоположного берега, где стоял величественный густой лес.

Послышался негромкий всплеск, а затем из камышей показалась утка. За ней не спеша плыли несколько крошечных утят.

– Не знаю, как у уток, – начала неуверенно я, – но большинство птиц моногамны…

– Это еще что такое? – откликнулся Митя, ковыряя темный мокрый песок сучком.

– Это когда ты всю жизнь с одним партнером, – подсказал Игорь.

– Верно, – кивнула я. – Например, лебедей может разлучить только смерть.

– И что дальше? – не врубался Митька.

– Ничего, – ответила я. – Просто интересно, что у них все как у людей… Настоящая любовь бывает.

– Начина-а-ется! – проворчал брат. – Саша не будет Сашей, если не заведет эту свою девчачью лабуду про любовь.

– Сам ты лабуда, – рассердилась я.

– О чем вы? – поочередно посмотрел на нас с нескрываемой улыбкой Игорь.

– Да она у нас блаженная, – обреченно махнул рукой в мою сторону Митя. – Не обращай на нее внимания. Все к одному сводится.

– Игорь, как ты думаешь, что такое любовь? – прервала я Митьку. Совсем недавно задавала такой же вопрос отцу, но не получила ответа. Но мне правда было жизненно необходимо разобраться в этом. Я никогда никого не любила. Как понять, что посетившее вдруг тебя чувство – то самое?

– Любить – это значит смотреть вместе в одном направлении? – со смехом предположил Игорь.

– Так считал Антуан де Сент-Экзюпери, – ответила я. – А лично твое мнение?

– Я думал, что это просто цитата из «ВКонтакте», – тут же встрял в разговор Митька.

– Ага, или из вкладыша жвачки «Love is…», – нахмурившись, сообщила я. – Именно поэтому я не веду с тобой подобные беседы!

– Ой, слава богу! – тут же отозвался Митя.

– Я не знаю, что такое любовь, – внезапно начал Игорь. – Наверное, это когда люди не притворяются. Не боятся показаться напуганными, глупыми, беспомощными… Принимают друг друга такими, какие они на самом деле есть. Ты можешь быть ненакрашенной, можешь чихать и кашлять передо мной, можешь плакать, можешь чего-то не знать… Главное, чтобы ты была всегда настоящей.

– А она много чего не знает. По химии так вообще одни тройки были, – сообщил Игорю Митька. – И чихает смешно…

Я шикнула на брата:

– Да это не про меня же, дурилка. Это так… образное обращение. Игорь, продолжай.

Я затаила дыхание. Не думала, что на мой вечный вопрос сможет дать ответ именно Филатов. Игорь рассмеялся:

– А чего продолжать? Думаю ли я, что любовь моногамна? Нет. Любить можно несколько раз, как в первый.

– Хочу встретить своего человека и прожить с ним всю жизнь, – тут же запротестовала я.

– Тогда тебе очень крупно повезет, – ответил Игорь. – Кажется, это редкость.

– А твои родители? – не отступала я. Со стороны семья Филатовых казалась мне такой любящей и гармоничной…

– Моя мама – не первая любовь отца, – помрачнел Игорь, – но там все сложно. Говорю ж, встретить одну любовь на всю жизнь – это надо очень постараться.

– Мне кажется, это трудно – быть перед понравившимся человеком настоящей, – сообщила я. – Все время думаю о том, как выгляжу, что буду говорить…

– Меня сейчас стошнит, – подал голос Митька, сидящий между мной и Игорем. – Может, поменяем тему разговора? Пу, например, скоро ко дну пойдет.

Мы сразу уставились на воду. Мяч добрался практически до середины реки, а Пуговка в своем воротнике неважно плавала.

– Что ж мы сидим? – первой вскочила я на ноги. – Пу, плыви-и наза-ад!

Мы наперегонки кинулись в воду. Запыхавшаяся Пуговка уже развернулась и взяла курс обратно на берег. Митька первым добрался до собаки.

– Мне кажется или с Пуговкой в последнее время одни неприятности случаются? – громко вопросила я, подплывая к брату.

– Как и от твоей любви! – проворчал Митя.

* * *

С речки мы возвращались вечером, когда оранжевое солнце спряталось за верхушки деревьев. Я остановилась, чтобы выжать волосы и натянуть сарафан. Игорь тоже притормозил, дожидаясь меня. Митя, пиная Пуговке мяч, ушел вперед.

– Давненько не было дождя, как считаешь? – спросил у меня Игорь.

– Действительно, – усмехнулась я. Чего это он решил поговорить о погоде? Хотя жара в последние дни правда изматывала. Если б не речка…

Я продолжила свой путь. Игорь шел рядом, подстраиваясь под мой темп. Сначала мы пошли с ним в ногу, затем он по-свойски приобнял меня. В этот момент Митька оглянулся. Брат подозрительно хмыкнул и, кажется, прибавил шаг.

– Игорь, – покачала я головой, осторожно высвобождаясь из объятий парня. – Даже не знаю, в какой раз мы начнем разговор на одну и ту же тему. В третий?

– О чем ты? – Кажется, Игорь ничуть не смутился.

– О том, что ты слишком настойчив! – рассердилась я. – Ведь уже говорила, что не вижу перспектив…

– Тогда для чего был весь этот бред про любовь? – вспылил Игорь.

– Мне правда было интересно узнать твое мнение, – злилась я. – Если ты все так воспринимаешь… Не буду больше на тебя вообще смотреть, не буду с тобой говорить. Только если о погоде! Давненько не было дождя, как считаешь?

Митька, услышав наши сердитые голоса, вновь обернулся.

– Ты можешь злиться сколько угодно, но я не поменяю своего мнения, что все эти разговоры похожи на флирт, – проворчал Игорь.

– Ах так?

– Да!

– Слушай, а ты не рассматривал такой вариант, что начал ухаживать за мной только потому, что тебе отказали? По твоим же словам, тебе никто никогда не говорил «нет».

– Возможно и такое, – с вызовом ответил Игорь. – И ты все-таки тоже не откажешь.

– Самонадеянный пингвин! – бросила я, догоняя брата.

– Что там у вас? – поинтересовался Митя.

– Тебе какая разница? – проворчала я. – Лезешь в дела взрослых людей.

– Ты, что ли, взрослая? – обидно рассмеялся Митька. Кажется, пока мы добредем до дома, я со всеми перессорюсь. Вот тебе и речка в двух шагах.

– Правильно ты сказал, от этой любви одни неприятности, – вздохнув, ответила я брату.

Когда мы подходили к даче, я еще издалека увидела Таню. Сегодня она была особенно хороша: в зеленом платье, которое очень шло к ее рыжим локонам, в симпатичных босоножках на каблуках. На губах помада, ресницы накрашены… Ни разу не видела ее такой нарядной. Игорь с Митей, заприметив Таню, тоже притормозили. Танюха, увидев, в чьей компании я иду, смущенно топталась на месте.

– Танюша, какая ты… – восхищенно начала я. – Какая красивая! До безумия!

Таня осторожно улыбнулась, провожая взглядом Игоря, который ушел на свой участок. Парень громко хлопнул кованой высокой калиткой. Похоже, он здорово рассердился на меня. Может, теперь мы вовсе прекратим общение? Что ж, это даже к лучшему. Игорь такой напористый…

– Спасибо, – ответила Таня.

– Мить, скажи же, красивая? – не унималась я, толкнув локтем Митьку под ребра.

Брат почему-то до сих пор стоял рядом и продолжал рассматривать Таню. После моего удара он будто очнулся.

– Ага. Очень, – в своей вечной ироничной манере проговорил Митька и отправился на наш участок. – До безумия!

Эти слова Митька уже выкрикнул напоследок, подражая моим восторженным интонациям.

– Не обращай на него внимания, – махнула я рукой. Танюха выглядела растерянной. Я хотела поинтересоваться, что сегодня за повод. Может, у Тани день рождения? Но та опередила меня:

– А ты вот так на танцы пойдешь? С мокрой головой? Серьезно?

Черт! Суббота. Танцы!

– Тань, я, если честно, совсем забыла, – пробормотала я.

– У тебя есть сорок минут на сборы, – строго сказала Таня.

– Мне еще поужинать надо… – замялась я. – Весь день не ела. Мы с самого утра на речке были.

– Ладно, – вздохнула Таня, – у тебя есть час. Придем туда, конечно, когда уже самая толкучка будет…

Я не представляла себе, как проходит эта самая дискотека. И что туда вообще надевать? Судя по наряду Тани – самое лучшее.

Когда мы зашли в дом, отец с Митей сидели за обеденным столом.

– Я разогрел ужин, – сказал папа, – но не думал, что у нас будут гости.

– Да ладно вам, я сытая, – скромно отозвалась Танюха.

Митька, уплетая макароны, с интересом взглянул на гостью.

– Папа, это Таня! – торжественно произнесла я. – А это мой папа – Александр Юрьевич. Ну, Митьку ты уже знаешь…

Когда со знакомством было покончено, я схватила свою тарелку со стола.

– Куда? – растерялся отец.

– В своей комнате поем, некогда мне, – ответила я уже на лестнице. Тане ничего не оставалось, как последовать за мной.

– Нормальная комнатушка, – проговорила Таня, усаживаясь на мою кровать. Митькина была завалена его вещами.

– Ага, – задумчиво отозвалась я, распахивая лакированный платяной шкаф.

Таня посмотрела в окно, которое выходило на соседнюю дачу. В красивом кирпичном доме уже зажгли свет.

– Ты дружишь со своим соседом? Ну, с этим белобрысым красавчиком…

– Дружу-дружу, – хмыкнула я, доставая из шкафа мое любимое красное платье с запа́хом в мелкий цветок. Признаюсь, я даже не думала, что в Николаевке оно мне может пригодиться. – Как тебе?

Таня скептически осмотрела наряд.

– Скромновато, – наконец ответила она.

– Чего-чего? – удивилась я. Это платье очень здорово подчеркивало фигуру. К тому же красный цвет отлично оттенял загар и шел к моим темным волосам. – Как же у вас на дискотеки одеваются?

Я совсем растерялась.

– Чем короче, тем лучше, – деловито ответила Таня.

– В моем гардеробе нет ничего откровенного, – пожала я плечами. – Да и твое платье я бы не назвала вызывающим… Очень милое.

– Я – особый случай, – отрезала Танюха. – Батя меня только в таком виде может выпустить из дома.

Я задумалась. Сама-то еще не отпрашивалась у отца на танцы. Хотя почему он может мне запретить? Я уже совершеннолетняя, к тому же ДК, в котором проходила дискотека, находился не так уж далеко от нашего дома.

Пока я укладывала феном волосы, Таня развлекала меня местными байками.

– …и вот он напился и как давай морды всем бить на танцах, представляешь? Будущий золотой медалист, твою дивизию! А я ему сразу сказала: Толик, ну не умеешь ты пить, не пей! Нет, говорит, Танюха, пусти. И к драндулету бати своего, к «копейке» зеленой, лезет. Мы вокруг машины столпились, он спьяну даже завестись не может… Ну все, думаю! Крепче за шоферку держись, баран.

Таня звонко рассмеялась. Я, если честно, совсем уже потеряла нить повествования. А ведь началось все еще с того, что с Толиком они познакомились в первом классе… И, кажется, я слышала сегодня подобную историю из уст Игоря. Меня преследуют нетрезвые водители?

– Этот чудила всех курей передавил у тети Гали. Я потом говорю ему: «Толик, на кой ты в таком состоянии за руль полез?» А он мне: «Танюха, я кататься на машине страсть как люблю!» А я ему: «Знаешь, Толик, любишь кататься – катись к чертовой матери…»

– Таня! – не выдержала я.

Танюха уставилась на меня:

– Да что такое?

– Ты только не обижайся, – начала я, – мы просто как-то говорили по поводу речи…

– Если ты о книжках, то я уже одну там интересную откопала. Из классики! – в свое оправдание начала Таня.

– Я сейчас о твоих вечных поговорках. Я большинство этих фраз в первый раз слышу…

– Конечно! – фыркнула Таня. – А ты поживи с мое с бабушкой… Да и откуда тебе это знать? Ты ведь городская, а, как говорится, гусь свинье не товарищ.

– Таня! – воинственно произнесла я, пригрозив расческой.

– Ну что?

– Ты сейчас сама говоришь как бабушка.

– Чем богаты, тем и рады, – развела руками Танюха.

Я только тяжело вздохнула. Потянулась за тарелкой с уже остывшими макаронами.

– Ты бы на еду не налегала, – предупредила меня Таня.

– Это еще почему?

– Сытое брюхо к учению глухо, – ответила Таня.

– Ты сейчас надо мной издеваешься? – воскликнула я.

– Не в бровь, а в глаз! – вновь звонко рассмеявшись, проговорила Танюха.

Покончив с ужином, я отодвинула от себя тарелку.

– Поели, попили, пора и честь знать, – присоединилась я к Тане, не в силах сдержать смех.

В комнату зашел Митька.

– Чего вы тут веселитесь? – с подозрением в голосе поинтересовался брат. Таня сразу примолкла и принялась с интересом поглядывать на Митю.

– На танцы собираемся, – ответила я, вертясь перед зеркалом в своем красном платье.

– На танцы? – удивился Митя. – Отец тебя не отпустит. Уже стемнело.

– Как это не отпустит? – рассердилась я. – Я маленькая, что ли?

– После истории у усадьбы… – начал Митька, но тут же прикусил язык. Таня перевела взгляд с брата на меня.

– По-моему, я заслужила «выход в свет», – пожала я плечами, ковыряясь в большой косметичке в поисках подводки для глаз. – Вчера весь дом перемыла.

– Вот-вот, – подала голос Таня. – Как говорится, сделал дело – гуляй смело.

– Ага! – тут же подхватила я. – Делу – время, а потехе – час.

– Когда в работе успех, и перекур не грех, – продолжила Таня.

– Вы как-то странно общаетесь, – пробормотал Митя.

– Все, Таня, я сдаюсь! – рассмеялась я. – Ты, Мить, не хочешь с нами?

– Танцевать? – ужаснулся брат.

– Ну да, – откликнулась Танюха. – А что такого? Оттопыримся! – И она забавно потрясла плечами.

– Нет, спасибо, – покачал головой Митька. Другого ответа я от него, если честно, и не ожидала.

Когда мы втроем спустились на кухню, отец, оторвавшись от книги, с интересом посмотрел на меня:

– А куда это мы такие нарядные?

– На дискотеку, – вместо меня ответила Таня.

– Пап, мы недолго, – начала я. – Буквально туда и обратно.

– Митя с вами? – решил уточнить отец.

– Делать мне больше нечего, – проворчал Митька, усаживаясь на диван.

– В таком случае ни о какой дискотеке не может идти и речи, – строго сказал отец, возвращаясь к чтению.

– Но папа! – возмущенно воскликнула я.

– Знаю я ваши дискотеки. Наверняка и стычки, и алкоголь…

В голове почему-то сразу всплыла воинственная «свита Катьки Батуриной», а затем таинственный Толик, который на зеленой «копейке» передавил «курей тети Гали». Возможно, папа не так уж и далек от истины.

Я взглянула на Митьку. Брат коварно улыбался. Такой уж у меня родственник. Злорадный.

– Отпущу только в одном случае, – не отрываясь от чтения, проговорил отец, – если Митя пойдет с вами.

– Еще чего! – запыхтел Митька.

Дожили! Теперь младший брат опекает меня. Раньше все было наоборот.

– Ты что, оттопыриться не хочешь? – со смехом спросила я.

– Что сделать? – не понял отец.

– Я смотрю, ты с рождения у нас… оттопыренная, – проворчал Митя. Таня поочередно переводила взгляд с Мити на отца, а затем на меня. Мне было неудобно ссориться перед посторонним человеком.

– Мить, – поднял отец глаза на брата, – ну, выручи сестру.

– В долгу не останусь, – встряла я. Что я, действительно, зря наряжалась, что ли?

Брат на мгновение задумался, а затем быстро поднялся с дивана. Кажется, я попала. Он мне потом надает заданий… В отместку.

– Ты что, так пойдешь? – усомнилась я. Митька был в своих любимых уже видавших виды шортах. В которых и в пир, и в мир.

– Ну да, а что? – рассердился Митя. – Или у вас там жесткий фейсконтроль?

Это он уже с издевкой в голосе к Тане обратился.

– Какой еще контроль? – растерялась та. – Да хоть голым иди!

– Нет, настолько я еще не оттопырился, – проворчал Митя. – Ну что? Идем? Только недолго.

– Вот-вот, – напутствовал нас отец.

Когда мы вышли из дома, на улице уже было темно. Июльский вечер выдался теплым. Со всех сторон звучал громкий стрекот цикад. На участке Филатовых горел одинокий фонарь, который освещал дом. Я не смогла перебороть свое любопытство и все-таки взглянула на соседнее крыльцо. Игорь и Андрей сидели на деревянных ступенях, что-то негромко обсуждая.

– Мить? – тут же донесся до нас голос Игоря.

– Не оборачивайся! – успела шепнуть я брату.

– Что? Это еще почему? – не понял Митя. Таня, услышав мою просьбу, тоже взглянула на меня с недоумением.

– Мить, стой! Вы куда? – не отставал Игорь.

– Вот липучка, – рассердилась я.

Мы остановились посреди нашего участка. Игорь с Андреем продолжали сидеть на крыльце и смотреть в нашу сторону.

– Мы на танц… – Митя замялся. – На дискотеку!

– В клуб идем, скажи им, – негромко подсказала Танюха.

– Угу, – отозвался Митька, – в рамках мирового турне в Николаевку приехал диджей Тиесто.

– Я вас не слышу! – вновь крикнул Игорь.

– Ну прямо Стас Михайлов на концерте в Олимпийском. Не слышит он нас! – проворчала я.

– Что вы там бубните? – рассердился теперь Игорь. – Подойдите сюда!

– Деловой! Ему надо, а мы подходи, – продолжила возмущаться я, тем не менее следуя за Таней и Митей. У нашего соседа точно нет проблем с чувством собственной важности.

Когда мы подошли к дому Филатовых, Андрей и Игорь осмотрели нас с интересом.

Митя представил Таню парням, а я встала за спину брата. Встречаться глазами с Игорем не хотелось. А Андрей, мельком взглянув на меня, тут же переключил свое внимание на Таню. Я, рассердившись, отвернулась. Хотелось казаться максимально равнодушной, но, кажется, у меня это плохо получалось.

– Мы на танцы, – широко улыбаясь, сказала Таня. – Хотите с нами?

Нет, Танюха, зачем ты позвала Игоря? Я от досады поморщилась.

– Я с радостью, – отозвался Игорь, тут же поднимаясь на ноги. Конечно. Кто бы сомневался. – В последний раз на дискотеке в Николаевке был пару лет назад. Что-нибудь изменилось?

Это он к Тане обратился. Она пожала плечами:

– Не знаю, меня тогда еще батя на танцы не пускал.

– Саша? – а это Игорь уже ко мне обращался.

– А? – высунулась я из-за Митькиного плеча.

– Хорошо выглядишь, – сообщил мне Игорь.

– Спасибо, – кивнула я. – Мне очень приятно.

Почему бы Андрею не сообщить мне об этом вместо Игоря? Нет же! Сидит, помалкивает. Что б его…

– Ну что, идем? – спросил Игорь, небрежно сунув руки в карманы модных брюк.

Было непонятно, к кому именно он обратился.

– Идем, – на всякий случай сказал Митя.

– Андрюх, ты как? – обратился к брату Игорь.

– Замечательно, – отозвался Андрей.

Таня негромко рассмеялась.

– Я имею в виду, пойдешь с нами? – продолжил Игорь.

– Что я там не видел? – лениво отозвался Андрей.

Мне безумно хотелось, чтобы он пошел с нами, но я молчала. Зато Танюха пришла на выручку Игорю.

– Что ты! У нас на танцах круто. Очень весело. Ты не пожалеешь! – И Таня протянула руку Андрею. Видимо, парню было неудобно отказывать, поэтому он взял Танину ладонь и поднялся с крыльца.

Танюха, задрав голову, осмотрела трех высоких парней и довольно проговорила:

– Бабы мои будут в восторге. Такой улов!

– Бабы? – переспросил Игорь. – Какие бабы?

– Бабушки ее, – встряла я. – Сватать вас ведем. В мужской гарем.

У Митьки от удивления вытянулось лицо.

– Чего? Гарем?

– Какие еще бабушки? – рассмеялась Таня, укоризненно глядя на меня. – Это же я про подружек своих!

– Тогда зачем же называть их бабами? – обворожительно улыбнулся Игорь Тане. – Значит, нас ждут прекрасные девушки?

– Верно, – смущенно засмеялась Таня.

Все двинулись к калитке. Я, немного замешкавшись, шла последней. На секунду притормозила у уже полюбившегося куста вишни. Не удержалась.

– Тогда зачем нам нужна Саша? Если мы идем знакомиться с девчонками… – услышала я впереди насмешливый голос Игоря. И вот мне назло же это говорит!

– Слышал, что в Тулу со своим самоваром не ездят, – со смехом проговорил Митька, оборачиваясь в мою сторону. – Хотя, признаюсь, я не так силен в пословицах и поговорках, как некоторые.

«А вечер перестает быть томным», – подумала я, целясь в брата вишневой косточкой.

Глава девятая

Еще не доходя до ДК, мы услышали громкую музыку. У входа толпились парни и девушки, которые оживленно что-то обсуждали и хохотали. Если здесь у входа так шумно и оживленно, то что же нас ждет внутри?

– Мне кажется или эта песня была популярна, когда мне было лет десять? – наклонившись, негромко проговорил мне в ухо Митя.

– Не будь ханжой, – поморщившись, толкнула я локтем брата в бок.

– А вот и бабы мои, – со счастливой улыбкой проговорила Таня. – Девки-и-и!

Она начала отчаянно размахивать руками. На нас обратили внимание не только Танюхины подруги, но и все люди, которые находились в данный момент на улице.

– Пойдем-пойдем, – потянула меня за руку Таня. – Я столько им про тебя рассказывала!

Интересно, что можно про меня такого рассказать за столь короткий срок, что мы общаемся с Таней?..

Перед нами стояли три нарядные девушки. Все в мини-юбках, с ярким вечерним макияжем и накрученными кудрями, щедро зафиксированными лаком. Я по сравнению с ними выглядела как монашка. Благодаря практически одинаковым нарядам и прическам Танюхины «бабы» были похожи друг на друга как родные сестры.

– Это Оля, Юля и Уля! – торжественно представила подруг Таня.

Забавно, их даже зовут одинаково. Я закусила губу, чтобы не улыбнуться, и в знак приветствия помахала девушкам. Зато Митя не стеснялся и откровенно засмеялся, стоя за моей спиной. Танины подруги без особого энтузиазма в ответ поприветствовали меня и, конечно, устремили свои взгляды на наших парней. Другого исхода я и не ожидала. Вот, Таня, хоть зарассказывайся. Неинтересна я твоим подругам…

– Танюх, можно тебя на секунду? – странно хихикнув, поманила пальцем Таню одна из девушек. Кажется, Юля.

Таня извинилась и отошла в сторону вместе с подругой.

– Вы уж ее великодушно простите, – сказала нам Уля. – Она успела хлопнуть перед дискотекой.

– Хлопнуть? – переспросила я.

Оля красноречиво щелкнула себя пальцами по шее.

– А-а-а, – протянула я.

– А ты что подумала? – усмехнулся Игорь. – В ладоши хлопнула?

– То и подумала, – сердито отозвалась я.

Внезапно до нас донесся звонкий голос Юли:

– Да ладно? Вон тот? Митя? Поняла! На Митю планов не имею…

Юля громко расхохоталась, а Танюха, кажется, от смущения была готова сквозь землю провалиться.

– Похоже, вас разобрали как горячие пирожки, – со смехом произнесла я.

Митя не разделял моего веселья. Андрей тоже стоял, слегка нахмурившись. Казалось, только Игорь довольствуется сложившейся ситуацией. Еще бы! Попал в родную стихию: вокруг столько девушек, которые хотят добиться его внимания.

К нам подошла расстроенная Таня.

– Чего Юлька так наклюкалась? – мрачно спросила она у одной из подруг. Затем повернулась к нам: – Пойдемте внутрь. Скоро самое интересное начнется. Конкурсы, например…

Таня старалась не смотреть на Митю. Мы двинулись к входу в ДК.

– Если еще и в каком-нибудь конкурсе придется участвовать… – пропыхтел Митька. – Я тебя, Саша, убью! Надеюсь, он не заключается в том, чтобы шарики пятой точкой лопать. Че я, блин, поперся с тобой?

– Да мы на полчасика, – успокоила я брата, обходя стороной незнакомого парня, покачивающегося у двери. Сама уже была не рада, что решила сюда прийти.

Музыка била по ушам. Мы прошли в просторный актовый зал, полный народа. Я даже не подозревала, что в Николаевке столько молодежи… Похоже, в самой деревне жизнь кипит. Дачники действительно здесь обитают особняком со своим выходом к речке…

– Это все из Николаевки? – громко поинтересовался Игорь у Тани. Мы одновременно мыслили об одном и том же.

– В основном да, – кивнула Танюха. – Есть, конечно, те, кто приехал сюда из соседнего села. У нас лучший диджей, что и говорить!

Последнюю фразу Таня произнесла с нескрываемой гордостью. Я взглянула на сцену, где за аппаратурой сидел парень с забавными усами. Из-за этой «щетки» под носом сложно было даже предположить, сколько ему лет.

Игорь с восхищением глазел по сторонам:

– Я будто в прошлом! Эти песни моей беспечной молодости, эти мини-юбочки… А эта цветомузыка? Мама, верни мне мой две тысячи седьмой!

У себя дома я три раза за год ходила в клубы. С Тасей и еще парочкой одногруппников. Было весело. Но я не могла назвать себя поклонницей такого ночного беспечного образа жизни. А вот об Игоре у меня сложилось иное впечатление. Наверняка парень посещает подобные заведения каждые выходные и чувствует себя там как рыба в воде.

Юля и Уля уже устремились на середину танцпола.

Каменная леди, ледяная сказка,

Вместо сердца – камень, вместо чувства – маска,

И что? Больно все равно… —

доносилось из колонок.

Оля, ни слова не говоря, схватила Игоря за руку и потянула за собой танцевать. Таня тоже последовала в толпу. Андрей, я и Митька втроем остались подпирать стены. Я несколько раз искоса взглянула на соседа. В полумраке его лицо мне казалось каким-то незнакомым, чужим… Но все равно очень красивым. Набравшись смелости, я придвинулась ближе к Андрею.

– Как тебе дискотека? – прокричала я парню в ухо.

Андрей наклонился близко ко мне:

– Честно? Будто сел в машину времени и перенесся на премию «Золотой граммофон».

Я рассмеялась:

– Мне такая музыка тоже не очень нравится.

Мы одновременно посмотрели на Игоря, который отплясывал в окружении Оли, Юли и Ули… Парень вместе с девчонками подпевал: «Одиночество – сволочь, одиночество – скука. Я не чувствую сердце, я не чувствую руку!..»

– А Игорь-то прямо кайфует! – кивнула я. Андрей улыбнулся. – Не хочешь все-таки тоже потанцевать?

Да, я это сделала. Впервые пригласила на танец парня, который мне очень нравился.

– Извини, я не очень люблю танцевать, – сухо ответил Андрей.

– Ничего страшного. – Я постаралась улыбнуться как можно беспечнее. Хотелось показать, что меня это нисколечко не задело.

Я вернулась обратно к Мите.

– Отбрили тебя? – сочувственно поинтересовался брат.

– Тебе какое дело? – тут же вспыхнула я.

– А песня-то какая символичная… – продолжил злорадствовать Митька.

– В кого ты такой вредный? – поморщилась я. И правда, когда эта песня уже закончится? Бесконечная какая-то.

– Хочешь, я с тобой потанцую? – не унимался брат.

– Мы сейчас тут с тобой подеремся! – воинственно произнесла я. – Папа предупреждал о драках на танцполе.

Мы с Митькой прекратили спорить и стали разглядывать скачущих под громкую музыку людей.

– Смотри, как они окружили Игоря! – рассмеялся Митя, глядя, как Филатов танцует с подругами Тани. – Прям Волк в компании Ниф-Нифа, Нуф-Нуфа и Наф-Нафа… Или как их там?

– Оля, Юля и Уля, – поправила я. – Ты невыносимый, Митя!

К нам подошла запыхавшаяся Таня.

– Песня – улет, конечно! – громко проговорила она. – Ваш Игорь так классно танцует!

– Рвет танцпол, – согласилась я.

– Оттопыривается! – подсказал Митька.

Таня, не уловив наш семейный сарказм, довольно закивала в знак согласия и показала два больших пальца.

– Тань, а где туалет? – негромко поинтересовалась я.

– Пойдем, я тебе покажу! – схватила меня за руку Танюха.

Мы стали протискиваться к выходу сквозь толпу танцующих людей.

– Вы куда пошли? – крикнула нам Оля.

– В туалет! – гаркнула в ответ Танюха. Ну да, для чего все эти секреты?

«Ла-ла-ла-ла-ла-ла! Все будет хорошо! Ла-ла-ла-ла-ла-ла! Куда бы ты ни шел!..» – звучало напутственно из колонок.

– Так, нам направо! – распорядилась Танюха.

В небольшом прокуренном помещении с вывеской «Дамская комната» было накурено так, что у меня заслезились глаза. Две девушки, что-то горячо обсуждавшие, тут же замолкли, когда мы зашли внутрь. Они с интересом оглядели меня, небрежно кивнули Тане и вернулись к беседе.

– Как думаешь, он сегодня придет? – с придыханием поинтересовалась одна девушка у другой. Весь разговор я слышала уже из кабинки туалета.

– Соловей-то? Да, он в жизни такое не пропустит. А ты чего губу-то раскатала? Батурина тебя быстренько обломает.

– Ее бы кто уже обломал, корову эту разукрашенную, – сердито отозвалась первая девушка.

Я вышла из кабинки туалета и направилась к раковине. Девушки вновь осмотрели меня с ног до головы, но промолчали. Я, внутренне поежившись от их пристальных взглядов, с безразличным видом мыла руки.

– Ну че, Мань? Ты докурила? Пойдем!

Девицы стряхнули пепел в поставленную на подоконник банку из-под кофе, затушили сигареты и направились к выходу. Почему бы не покурить на улице? Я понюхала свои волосы и поморщилась.

К раковине подошла Таня. Она долго мыла руки, задумчиво поглядывая на меня в заляпанное зеркало.

– Слу-ушай, – протянула она наконец, – я тебя сейчас кое о чем спрошу, только ты не смейся.

– Хорошо! – серьезно кивнула я Таниному отражению в зеркале.

– У Мити там… ну, у вас в городе… есть девушка?

После своего вопроса смущенная Таня опустила глаза, продолжая с энтузиазмом намыливать руки.

– Точно никого нет, – тут же ответила я. Митя после школы целыми вечерами в приставку рубился, ну какая ему девушка?

Таня наконец выключила воду. Я осторожно коснулась ее плеча.

– Да не переживай ты так, – улыбнулась я. – Митька у нас немного «колючий», но к нему можно найти подход.

Таня слабо улыбнулась мне в ответ.

– Приглашу его на танец, – выдохнула она.

Я вспомнила свое неудавшееся приглашение и немного помрачнела.

– Тань, только Митя не такой легкий на подъем, как Игорь. Ему все эти тусовки не очень интересны. Так что, если он вдруг откажет, ты не обижайся. Это не потому, что ты ему неприятна. Он просто не любит танцевать.

Я сама не понимала, к чему я произнесла эту речь. Может, себе в утешение?

Когда мы вернулись в актовый зал, меня ждало огромное разочарование. У стены одиноко топтался Митька. Оглядев танцпол, я обнаружила Андрея в крепких объятиях Ули. Звучала медленная мелодия. Даже если это «белый танец», почему он не принял мое приглашение?

– Ну что? Я пошла? – спросила Таня.

– Конечно, иди, – отозвалась я, пытаясь скрыть свое расстройство. – Удачи!

Таня отправилась к Мите. Я осталась стоять на месте среди покачивающихся в такт музыке парочек. Я не знала, как именно прозвучало приглашение Тани, но Митя, слегка замявшись, взял ее за руку. Я была в приятном удивлении.

Когда обнимающиеся Таня и Митя затерялись в толпе, я вернулась на прежнее место. Стояла и смотрела на остальных, теребя подол своего любимого красного платья. Вот и осталась одна. Для чего я пошла на эти танцы? Наряжалась еще столько, дура… Чтобы посмотреть, как остальные веселятся? Я почувствовала, как в носу предательски защипало от обиды.

Незнакомый мне симпатичный высокий парень появился внезапно и будто ниоткуда.

– Привет, – обаятельно улыбнулся он мне.

– Привет, – растерянно откликнулась я. Молодой человек не был похож на деревенского парня. Наверное, он тоже из дачников.

– Меня зовут Артур.

– Саша! – представилась я в ответ.

– Потанцуем?

– Медленная музыка сейчас закончится, – сообщила я.

– Ты танцуешь только медляки? – слишком близко наклонившись ко мне, спросил парень. Я смутилась.

– Нет, почему же…

– Раз так, скоро вернусь за тобой, – пообещал парень. – Надеюсь, ты будешь стоять на этом месте.

Зазвучал какой-то быстрый танцевальный микс.

– Только попробуй уйти! – шутливо пригрозил мне парень и скрылся в толпе. Так же внезапно, как и появился.

После медленного танца первым ко мне подошел Игорь.

– Эта Юля… – проворчал он. – Приклеилась ко мне.

– Бедненький ты наш, – притворно вздохнула я.

– Что за оглобля вокруг тебя крутилась? – поинтересовался Игорь.

– Какая еще оглобля? – оскорбилась я. – Очень интересный и симпатичный молодой человек.

В этот момент к нам присоединились Митя и Таня.

– Развлекаетесь, молодежь? – обратился к ним Игорь.

– Не смущай их, – шикнула я на Филатова. Игорь простодушно рассмеялся.

Таня подошла ко мне и отвела немного в сторонку.

– Он согласился, – широко улыбнулась она мне.

– Я видела! – рассмеялась я. – Все оказалось не так страшно.

Внезапно Таня, прищурившись, посмотрела вглубь зала.

– О-о-о, – протянула она. – А я милого узнаю по колготкам.

– Что? – не сразу поняла я. – Таня, ты опять за свои странные поговорки…

– Прости-прости, – быстро проговорила Танюха. – Больше, честное слово, не буду. Просто в толпе Соловья разглядела.

– Где? – вытянула я шею. Интересно посмотреть, что там за местный красавчик у них…

– Да вон же, в светлой рубашке, – указала Таня на парня, который совсем недавно подходил ко мне. – Вот и Батурина вокруг него уже кружит. Как коршун.

– Это Соловей? – воскликнула я.

– Ну да… Артур Соловьев, – кивнула Таня. – А почему ты так удивилась?

– Да так. Ты просто говорила, что он на Гослинга похож. Не вижу вообще ничего общего.

Видимо, Танюха не заметила, как Соловей подходил ко мне. Была увлечена Митей.

– Ну это ж я так, образно… – смутилась Таня. – Чтоб обозначить, что он тут у нас красавчик главный. Ты только аккуратно, Соловей любит с дачницами покуражить. Деревенские бабы его не устраивают. Посмотрите на него! Самый модный, самый умный… А чего тогда из Николаевки навсегда не уедет? Как медом помазано ему тут.

Я краем глаза заметила, как Соловей взбежал на сцену и подошел к самому лучшему диджею Николаевки. Они о чем-то недолго поговорили, после чего парень-диджей утвердительно закачал головой. Его усы, которые отлично было видно с высокой сцены, заходили ходуном вверх-вниз, вверх-вниз…

Зазвучала медленная песня. А у меня от волнения в горле пересохло. Я видела, как Соловей спрыгнул со сцены и целенаправленно двинулся в нашу сторону. Парень тут же приковал к себе внимание практически половины танцпола.

– Чего это он? – пробормотала Таня, заметив, что Соловей не отрываясь смотрит на меня.

– Наверное, хочет пригласить на танец, – быстро проговорила я. Почувствовав на себе чей-то тяжелый взгляд, я обернулась и увидела рассерженного Игоря.

– Надеюсь, ты не примешь его приглашение? – предостерегла меня Танюха.

– Это еще почему? – растерялась я.

– Тебя Батурина…

– Да все равно мне на какую-то там Батурину, – рассердилась я. – Не я же Соловья приглашаю.

Артур подошел к нам и взял меня за руку.

– Разрешите пригласить вас на медленный танец? – вежливо спросил парень. Глаза его смеялись. Я еще раз обернулась. Андрей в это время о чем-то разговаривал с Улей, Митька стоял какой-то потерянный, а Игорь… Игорь, нахмурившись, покачал головой: мол, не смей этого делать. Ха! Что это еще за новости? Я собственность его, что ли? И будто это не он весь вечер отплясывает с другими девчонками. Я резко отвернулась.

– Разрешаю, – кивнула я. Таня, кажется, разочарованно выдохнула.

Мы вышли на танцпол. Артур положил мои руки себе на плечи и притянул ближе к себе. Я чувствовала, как мы сразу оказались в центре внимания. Видимо, Соловей здесь популярная личность…

– Тот блондин – твой бойфренд? – хрипло спросил Артур.

– Игорь? – откликнулась я. – Нет, с чего ты это взял?

– Он сейчас испепелит меня взглядом, – ухмыльнулся Соловей.

Я посмотрела в сторону своих друзей. Игорь действительно не спускал с нас взгляда. Зато Андрей стоял с совершенно безразличным видом. Я нахмурилась.

– Пускай глядит, – проговорила я, – не жалко.

Артур негромко рассмеялся.

– Сколько тебе лет? – вдруг спросил он.

– В августе девятнадцать исполнится. А тебе?

– Двадцать четыре, – ответил Соловей. – Работаешь? Учишься?

– Учусь в театральном институте, – сообщила я.

– Как интересно, – отозвался Соловей, но, кажется, без особого энтузиазма. – Я тебя раньше тут не видел. Твое первое лето в Николаевке?

Я кивнула.

– Забавно, – хмыкнул Артур. – А я здесь всю жизнь живу.

Я улыбнулась. Соловей без всякого смущения смотрел мне прямо в глаза. Таня говорила, что парень проводит время только с дачницами… Конечно, эти слова меня покоробили.

Я заметила, что недалеко от нас стоит Катя Батурина со своей «свитой». Не попасть бы в неприятности из-за Артура. Но я так рассердилась на Андрея и Игоря, что сразу же приняла приглашение Соловья. В конце концов, я свободная девушка. Что мне терять?

– Я сюда пришла ненадолго, – сообщила я Артуру.

– В двенадцать часов сбежишь как Золушка? – улыбнулся Соловей.

Медленная музыка закончилась. Из колонок вновь донеслось: «Каменная леди, ледяная сказка; вместо сердца – камень, вместо чувства – маска, и что…» И все. Золотая карета превратилась в тыкву. Вокруг завизжали несколько девчонок. Похоже, в Николаевке эта композиция – хит номер один. И если усатый диджей не прекратит ставить эту песню, то точно сбегу.

– В каком ты доме живешь? – спросил меня Артур, по-прежнему не выпуская из объятий. Что было несколько странно. Я осторожно отстранилась и ответила:

– В двадцать девятом доме.

– О’кей! Завтра в шесть за тобой зайду, – проговорил Соловей. – Будь готова.

Парень порывисто обнял меня, а затем вышел из актового зала. На секунду даже мелькнула мысль, что он пришел на дискотеку специально для того, чтобы познакомиться со мной. Так все произошло быстро и внезапно. Какой этот Соловей уверенный в себе… Я наткнулась на колючий взгляд Батуриной. Девушка, злобно прищурившись, долго смотрела на меня. Затем ухмыльнулась и поспешила к выходу вслед за Соловьем.

– Ну ты даешь, подруга! – подошла ко мне Таня.

– Это был всего лишь один танец, – пожала я плечами. Не стала сообщать, что Артур собрался завтра вечером зайти за мной. Моя новая подруга эту новость бы не одобрила.

Танюха покачала головой:

– Поверь, он от тебя теперь так просто не отвяжется.

Я промолчала. От громкой музыки и сигаретного дыма начала болеть голова. Таню тут же увели на танцпол Оля и Юля. А я подошла к Мите.

– Домой хочу, – сказала я.

– Но ведь еще не было ни одного конкурса, – отозвался брат. – Шучу. Я только за.

К нам тут же подошел Игорь.

– Домой? – спросил он.

– Твоя любимая песня «Одиночество сволочь» еще не закончилась, – подколол друга Митя.

– Я с вами, – пропустил мимо ушей Митькины слова Игорь. Андрей, конечно, тоже собрался домой. Однако Уля не хотела отпускать парня. Она буквально кинулась Андрею на шею. Я быстро отвернулась и первой пошла к выходу из актового зала.

Домой мы шли по неосвещенной темной улице, каждый молча думал о своем. Я вспомнила дни, когда познакомилась сначала с Игорем, а затем и с Андреем. Узнала их при таких разных обстоятельствах… Поначалу я была рада нашему соседству, да и Митя сдружился с братьями. Но сейчас голова шла кругом от всех событий и мыслей, которые терзали меня. Игорь вел себя так, будто был моим парнем, а Андрей вообще внимания не обращал. Что первое, что второе очень раздражало. А Соловей… Какой-то непонятный он. Внезапный, странный, самоуверенный… По сравнению с ним даже Игорь не кажется таким самодовольным. Хотя я ведь еще совсем не успела узнать Соловья. Идти ли завтра с ним на прогулку? Вселенная, помоги!

– Твой новый знакомый, – подал голос Игорь, – какой-то скользкий тип.

– Это с чего такие выводы? – поинтересовалась я.

– Надеюсь, ты не продолжишь с ним общение? – сердито продолжил Игорь. Митька с Андреем молчали.

– Кто же, интересно, мне это запретит? – язвительно спросила я. – Я тебе не говорю, с кем общаться.

– Потому что я разбираюсь в людях, – нагло заявил Игорь.

– А я не разбираюсь? – злилась я.

– Нет.

– Вот так?

– Так!

– Но я же почему-то общаюсь с тобой! Значит, и это ошибка?

– Перестаньте ругаться, – вклинился в нашу перепалку Андрей.

– Пусть он мне не указывает, с кем дружить, – сердито проговорила я.

Игорь с силой пнул камешек, который попался на его пути.

– Идите вы все… – нервно произнес он, прибавляя шаг. До наших дач оставалось буквально несколько метров. Игорь на ходу достал из брюк пачку сигарет и закурил. Парень шел значительно быстрее нас. Вскоре он скрылся за воротами дачи Филатовых.

– Ревнует, – сообщил мне Андрей, который шел рядом со мной.

Я посмотрела на парня снизу вверх.

– Это понятно, – негромко отозвалась я. Только что мне теперь с этим всем делать?

Когда мы дошли до дачи, Андрей кивнул напоследок:

– Что ж, отлично провели время. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! – хором ответили мы с Митей. Да уж, «отлично». Ничего не скажешь.

Мы с братом зашли на наш участок. Было тихо. Пуговка не выскочила навстречу, чтобы встретить нас. Наверное, как и отец, уже спит. Я обошла наш дом и посмотрела в окна второго этажа.

– Свет не горит, – сообщила я Мите.

Мы зажгли на веранде фонарь. Брат сел в кресло-качалку, а я, как обычно, расположилась на ступенях. Забавно, но по этой нашей маленькой традиции я тоже буду скучать холодными осенними вечерами.

– Как думаешь, который час? – спросила я у брата.

– Не знаю. Может, первый час ночи?

Митя был каким-то потерянным и непривычно молчаливым. Может, медленный танец с Таней на него так повлиял? Ни разу не видела брата с девчонкой… Хотелось у него обо все расспросить, но я постеснялась. Митя в силу возраста все вечно воспринимает в штыки. Еще подумает, что я над ним смеюсь. Мне бы этого не хотелось…

– Мить? – шепотом позвала я. Вокруг стояла звенящая тишина. Громко говорить не хотелось.

– Мм? – тут же отозвался брат.

– О чем ты думаешь?

– Меня бесят комары. Хочется оторвать им ноги, крылья, нос…

Я тихо рассмеялась.

– Разве у них нос? Хоботок.

– Значит, хобот им этот чертов открутить.

Мы замолчали. Вот было бы здорово поделиться своими переживаниями с Митей. Но он не поймет. Потому что мальчишкам в его возрасте неинтересны личные проблемы старших сестер. Ведь брат сам называет подобные разговоры «девчачьей лабудой».

– Вы с Игорем так и продолжите каждый день скандалить? – спросил Митя.

– Он первый начинает, – повернулась я к брату. – Я вообще его не трогаю, если ты не заметил.

– Не надо было тебе идти танцевать с этим парнем.

Я рассердилась:

– А Игорю с другими девчонками танцевать можно?

– Дело не в Игоре, – поморщился брат.

Я отвернулась от Мити и посмотрела в ночное небо. Луна, похожая на огромное фарфоровое блюдце, освещала наш небольшой участок.

– Просто мне этот парень тоже не понравился, – произнес наконец Митя.

– И ты туда же? – вздохнула я. Сговорились они все, что ли?

Высоко над головой прошелестела стая летучих мышей. Их здесь много. Со временем я к ним привыкла и больше не пугалась. Где-то вдалеке со стороны железной дороги раздался протяжный гудок. Я представила, как кто-то сейчас так же не спит, сидя в скором поезде. Этот приглушенный свет в вагоне, мерный стук колес по рельсам, тихие перешептывания пассажиров, мелькающие в окне черные островки деревьев и спящие деревеньки. И недолгие остановки с пустыми ярко освещенными в этот час перронами.

– Игорь симпатичнее Андрея, – вдруг сказал Митя.

– Давно ты у нас стал экспертом в мужской красоте? – рассмеялась я.

– Зато Андрей смелый, – продолжил размышлять вслух Митя.

– Что ты тут за кастинг на «Давай поженимся?» мне устроил? – поинтересовалась я. – Игорь мне не нравится. А Андрею… не нравлюсь я. Чего тут непонятного?

Митька поднялся с кресла. Оно еще несколько раз качнулось, жалобно скрипнув в ночной тишине.

– Все понятно, – проговорил брат. – Только учти, что в борьбе за сердце Андрея у тебя есть одна влюбленная в него конкурентка.

– Да не будет никакой борьбы! – возмутилась я. Любопытство было сильнее меня, поэтому я все же спросила: – А что за конкурентка? Ты сейчас про Улю?

– При чем тут какая-то Уля? – рассмеялся Митя. – Я про нашу Пуговку.

Глава десятая

Вот уже неделю в Николаевке стояла невыносимая жара. Если раньше можно было хотя бы вечером отдохнуть от духоты, то теперь и после захода солнца воздух оставался жарким и липким.

С самого утра мы с Митей уходили на речку, а днем сидели дома под старым вентилятором, который громко тарахтел. Поначалу я не могла сосредоточиться, когда брала в руки книгу, но затем свыклась с этим ужасным звуком. А что поделаешь? Мы выживали как могли.

По вечерам я встречалась с Артуром. Митьке это почему-то ужасно не нравилось. Подозреваю, что Игорь успел наговорить о Соловье кучу нелицеприятного, тем самым настроив братишку против моего ухажера.

Пару раз к нам в гости заходила Таня. Теперь она при виде Мити откровенно то краснела, то бледнела, то путалась в словах… Митька же просто выходил из комнаты, в страхе, что я могу оставить их с Танюхой наедине. Мне все это ужасно не нравилось. Я даже начала мысленно строить план, как все-таки сблизить этих двоих. Да уж, такая опытная сваха… Со своими бы проблемами разобраться. Но смотреть на страдающую Таню было невыносимо. А по Мите сложно было определить, какие чувства испытывает брат. Он в отца – всегда прячет свои эмоции. И если папу обычно выдает морщина между бровями, то Митя у нас кремень. Он просто становится еще более колючим в своих высказываниях… Митька и в детстве практически не плакал. В отличие от меня. Это я могу разрыдаться даже от трогательной рекламы детского питания.

Таня, узнав, что я провожу вечера с Артуром, заметно расстроилась.

– Думала, тебя это обойдет стороной, – разочарованно проговорила она. – Казалось, ты не такая… не купишься на его чары.

– Какая не такая? – рассердилась я.

– Не такая, как, например, Батурина. Да все в Соловья влюбляются… Еще бы! Первый парень на деревне, – проворчала Таня. – Но лично мне всегда казалось, что он любит только себя. Да и к тому же репутация у него ужасная. Не помню, чтоб кто-то из девушек с Соловьем надолго задерживался.

Тогда я предпочла сменить тему разговора. Меня Артур интриговал. Он держался со мной непринужденно и уверенно. Не заглядывал в глаза после каждого слова, как Игорь. Не игнорировал, как Андрей. Веселил, рассказывал занимательные истории, с ним было легко общаться. Хотя, если честно, я не видела в нем какой-то огромной симпатии к себе. Иногда он вообще казался отстраненным и безразличным. Будто отключался от всего происходящего. Когда я что-то рассказывала о себе, он слушал вполуха, ради приличия время от времени кивая головой. Возможно, у человека в жизни какие-то проблемы. Ну что я пристала, в самом деле?

С Игорем мои отношения совсем испортились. Ни один наш совместный поход на речку не обходился без ссоры. Парень постоянно меня цеплял, пытался задеть, а я огрызалась. Мне надоело, что он высмеивал Артура и наши вечерние прогулки недалеко от дачи. В итоге я старалась вовсе избегать общения с Филатовым.

Разумеется, Игорь перестал посылать мне букеты. Хотя после того, как я начала свое общение с Соловьем, и не надеялась получить очередное послание. Но все же утром первым делом распахивала дверь и выходила на веранду… которая теперь была пустой. Впоследствии, выбросив последний засохший букет, я решила, что эпоха утренних посланий закончена. И за ягодами теперь придется самой в лес топать. Что ж, переживу. Хотя, признаюсь, за всю мою жизнь это был один из самых романтичных поступков.

– Вы теперь до конца лета не будете общаться с Игорем? – спросил меня как-то Митька перед сном.

– Это как он пожелает, – сонно проворчала я. – Если продолжит общаться со мной в том же духе, то, пожалуй, я обойдусь и без его общества.

– Из-за какого-то Соловья… – начал Митя.

– Он-то здесь при чем? – злилась я. – Это Игорь много себе позволят, со своими сальными шуточками. Не знаю, чего ты так к нему прикипел!

– Игорь – отличный парень и хороший друг, – возразил Митя, отворачиваясь к стене. – Когда-нибудь он тебе это сможет доказать. В отличие от птички твоей… Вот посмотришь!

В темноте слова брата прозвучали зловеще и пророчески.

И все-таки иногда Соловей вел себя очень странно. Как-то, в очередной раз провожая меня до дачи, парень спросил:

– Меня не покидает ощущение, что мы когда-то виделись… Ты так не считаешь?

– Нет, – рассмеялась я. – Может, я просто тебе кого-то напоминаю? Но вряд ли мы где-то пересекались.

– Возможно, в прошлой жизни, – улыбнулся Артур, потрепав меня по волосам. – Ты не хочешь завтра съездить со мной в город? Я поеду по делам, могу тебя подбросить. А вечером вернемся вместе в Николаевку.

Мне очень хотелось! В последний раз я была в городе давно, когда мы с Андреем отвозили Пуговку в больницу. Я очень соскучилась по Тасе. Так многое хотелось с ней обсудить! Я знала, что отец будет не против, если я уеду на день в город. Я бы и сама сорвалась туда, если б не одно но: единственная электричка в пять утра. Не знаю, что могло меня заставить встать летом около четырех часов, чтобы отправиться на станцию… Конечно, я могла попроситься съездить в город вместе с кем-то из Филатовых на машине, но стеснялась. А с Игорем не хотела ехать. Наверняка мы бы опять поругались по дороге.

Поэтому Артуру я сразу ответила:

– Хочу в город. Очень хочу!

Парень рассмеялся:

– Тогда завтра я за тобой заеду часов в двенадцать?

Я счастливо закивала головой. Вернувшись на дачу, забежала в дом за телефоном и отправилась вглубь участка.

«Привет! Завтра буду в городе!» – написала я Тасе. Сообщение отправлялось долго, но все-таки получило статус «Доставлено».

«Ура! – ответила подруга через некоторое время. – Встретимся в нашей кофейне на Фрунзенской?»

«Договорились!» – тут же настрочила я.

Завтра я наконец увижу Тасю. И расскажу ей обо всем: о Николаевке, о Танюхе, Соловье, об Игоре и Андрее… Подумав о последнем, я невольно разочарованно закусила губу. Парень так и не выходил из моей головы. Часто, прогуливаясь по берегу с Артуром, я думала, что неплохо, если б на месте Соловья все-таки оказался Андрей. Меня тянуло к нему с непонятной силой. Кажется, гимном этого лета может стать романс из любимого фильма моей бабушки «Большая перемена».

Когда шла обратно к дому, на крыльцо вышли Игорь с Андреем. В руках Игорь вертел ключи от машины. Тоже собрались в город. Андрей помахал мне рукой, а Игорь демонстративно отвернулся. Как обычно, дуется на меня. «Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает…» Я кивнула в ответ Андрею и взбежала по лестнице на веранду.

* * *

Митька отодвинул рукой занавеску на кухне.

– Это, Саша, по твою душу… – проговорил брат.

Я поднялась из-за стола, поправляя помявшийся сарафан.

– Артур? – спросила я.

– Артур! – сердито отозвался Митя, возвращаясь к обеду.

– Хоть сок допей, – проговорил отец. – И, смотри, недолго.

Я расчесала волосы и бросила гребешок в сумку.

– Наверное, только вечером вернусь, вместе с Артуром. Мы с Тасей так давно не виделись, нужно столько всего обсудить…

Митька закатил глаза. Я вытащила из кармана сарафана телефон.

– Если что – на связи. Телефон с собой взяла.

Я обошла стол и чмокнула отца. Отсалютовала Митьке и выскочила за дверь.

У нашей калитки стояла дорогая синяя иномарка. Впечатляет. Интересно, как в Николаевке парню можно заработать на такую машину? Я распахнула переднюю дверь и осторожно села на пассажирское место.

– Привет, – улыбнулась я Артуру, кладя сумку на колени.

– Доброе утро! – улыбнулся мне в ответ парень своей обаятельной улыбкой. – Потрясающе выглядишь.

– Спасибо, – скромно отозвалась я. – Классная у тебя машина.

– Это отцовская, – ответил Соловей, трогаясь с места. – Не возражаешь, если я включу кондиционер?

– Нет, конечно, – сказала я. – Сегодня снова так душно на улице…

– Точно. Представляю, что будет в городе днем, – согласился со мной Артур и тут же нажал на кнопку дорогой стереосистемы. В салоне заиграла медленная музыка. Радио «Релакс». Если честно, я думала, что по пути в город мы будем болтать о чем-нибудь, но парень предпочел слушать музыку.

В дороге я задремала под монотонную мелодию, а когда проснулась, мы уже въезжали в город.

– Какие планы? – спросил Артур, убавляя громкость.

– С подругой встречаюсь в кофейне… – Я назвала адрес.

Соловей присвистнул.

– Слушай, там сейчас в центре самые пробки начнутся. Ты не против, если я высажу тебя где-нибудь здесь, у метро?

– Конечно! Как тебе удобно, – быстро проговорила я.

– А встретимся вечером на этом же месте, скажем, часов в шесть? Твой номер у меня есть.

– Угу.

Артур остановился недалеко от входа в вестибюль метро.

– Ну? Я пошла? – Я взялась за ручки своей сумки.

– Ага, – отозвался Артур, наклоняясь ко мне для того, чтобы поцеловать. Я резко отстранилась, вжавшись в сиденье.

– Э-э… – протянул Соловей, глядя мне в глаза. Его лицо было так близко… Я чувствовала его мерное дыхание. – Что с тобой? Все в порядке?

– Не знаю, – честно ответила я, не отводя взгляд. Целую неделю все вокруг твердили мне, что от Соловья нужно держаться дальше, и вот… Все произошло на подсознательном уровне. – До вечера!

Я быстро дернула дверную ручку и выскочила из машины. Да что со мной такое? Артур – симпатичный, интересный парень. Я отошла от дороги. Соловей дал по газам и быстро скрылся с места. Решит еще, что я какая-то сумасшедшая. Я вытащила из сумки наушники, воткнула их в телефон, включила музыку и побрела к метро. Из задумчивости меня вывел лай в вестибюле подземки, который я услышала сквозь негромкий хаус в наушниках. Я вздрогнула. Перед турникетами образовалась большая очередь.

– Что-то случилось? – вытащив наушник из уха, спросила я у женщины, которая стояла рядом со мной.

– Какие-то антитеррористические мероприятия. Говорят, что просто учения, – ответила мне женщина. – Но сколько мы тут еще проторчим…

Когда я подходила к турникету, мужчина в форме вытянул за рукав парня, который был впереди меня.

– Молодой человек, что у вас в рюкзаке? – строго спросил полицейский. – Пройдемте со мной, на проверку.

Я засмотрелась на происходящее.

– Девушка! – прошипели сзади. – Не задерживайте людей. Проходите же!

Я поспешно прислонила карточку к турникету. Когда спускалась на эскалаторе, пришло сообщение от Таси. Оказывается, она уже была в кофейне. Я поправила сумку на плече и стала сбегать по движущимся ступеням. Я ведь думала, что Соловей меня подвезет прямо до места. Немного не рассчитала.

Забавно, но в городе все теперь казалось по-другому. И время шло намного быстрее, и делала я все будто на автомате. Привычно сбегала по эскалатору, привычно заходила в последний вагон, привычно включала музыку на телефоне. Здесь, в многолюдном метро, слабо верилось, что где-то не так далеко есть такое место – Николаевка. И наша дача с уютным голубым домом и небольшим участком, пропахшим спелой вишней.

На улице – горячий воздух и раскаленный асфальт. Этот июль должен побить все температурные рекорды в нашем городе. Не припомню, чтобы было настолько жарко. По дороге от метро до кофейни я засмотрелась на печального мима, который развлекал прохожих. Тот, в свою очередь разглядев меня в толпе, осторожно помахал. Я даже оглянулась. Это он мне? Мне. Я взмахнула рукой в ответ и поспешила дальше.

Зайдя в кафе, я не сразу обнаружила Тасю. Подруга сидела в глубине зала с чашкой кофе в руках. В это время практически все столики были заняты.

– Привет! – выдохнула я, бросая сумку на соседний стул. – Не убивай меня только! Прошу прощения за опоздание.

– Где твоя обычная пунктуальность, Мухина? – усмехнулась Тася, делая глоток холодного кофе.

– Я думала, меня прямо до кофейни подбросят, но пришлось еще и в метро спускаться… – ответила я, протягивая руку к меню.

– Обалдеть, какая ты загорелая, конечно, – с завистью проговорила Тася. – Как с курорта.

– А что еще в деревне делать? – пожала я плечами. – Кроме как на речку в такую погоду ходить. В городе давно жара стоит?

– Да, и это просто невыносимо! – прохныкала Тася. – Я из дома не выхожу. Льда наморозила… Хоть бы дождик прошел, что ли. Ладно, здесь кондиционер мощный…

Мимо нас прошел молодой человек, задев бедром спинку пустующего рядом со мной стула.

– Извините! – буркнул он.

– Ничего страшного, – пробормотала я, задвигая стул. – А больше мест нет? Сидим в самом проходе.

– Как видишь, все спасаются от духоты под кондиционером, – рассмеялась Тася.

Я подозвала официанта и заказала огромную порцию мороженого.

– Ну, как твои дела? – начала я. – Как каникулы? Как Демид?

– Да что Демид? – поморщилась подруга. – Демид как Демид, ничего нового. Ты давай лучше колись, кто довез тебя!

Я, уплетая мороженое, рассказала Тасе о Соловье. Что познакомились на танцах, он первый парень на деревне, гуляем каждый вечер…

– Ему двадцать четыре? – деловито осведомилась Тася. – Чем занимается? Где работает?

– Честно? – откликнулась я. – Не знаю.

– Как не знаешь? – приподняла брови подруга. – Ладно, а увлечения у него какие? В этой вашей Николаевке…

Я пожала плечами.

– Ты хоть что-нибудь о нем узнала за это время? – рассердилась Тася.

– Да у нас как-то я в основном о себе рассказываю. А он только шутит. Говорит о своих веселых приятелях, – озадаченно ответила я. А правда, странно как-то это все.

– Ну хорошо, как он хотя бы целуется? – заинтересовалась Тася.

– В смысле – как? – снова растерялась я. – Понятия не имею.

– Что ж вы, за целую неделю ни разу не поцеловались? – ахнула Тася громко. Как мне показалось, на все кафе.

– Нет, – потупила я взгляд. Непроизвольно вспомнился случай, который произошел сегодня в машине.

– Так, Мухина! – нахмурилась Тася. – Ты из меня дуру-то не делай. Колись, что там еще?

Я вздохнула:

– На самом деле я о другом парне все время думаю.

– О каком? – еще больше заинтересовалась Тася.

– Который живет с нами по соседству.

– Филатов, что ли? – ахнула подруга. Я и забыла совсем, что успела рассказать Тасе об Игоре по телефону.

– Нет, не он, – поморщилась я. – Точнее, не тот.

Тася схватилась за сердце:

– Мать, я сейчас под этот стол укачусь… Ты там что, всех мужиков в Николаевке вокруг себя собрала?

И мне опять показалось, что она сказала это чересчур громко. Я стала озираться по сторонам.

– Тише ты! Нет же. Все не так. Знаю, звучит это немного странно, но если углубиться…

– Ну, попробуй уж, углубись, – потребовала Тася. – Я тут Демида в кино вытащить не могу – все мои новости за лето. А она вокруг себя любовный многоугольник состряпала. Тихоня!

– Нет там никакой любви, – вздохнула я. – Ладно, слушай.

Я в общих чертах поведала подруге о своей ситуации. Описала всех парней: и обидчивого Игоря, и равнодушного Андрея, и загадочного закрытого Соловья…

– Дела-а, – протянула Тася. – У тебя там не Николаевка, а Санта-Барбара.

– Перестань! – Я зачерпнула слишком много мороженого на ложку.

Как теперь мне со всем этим разобраться? У подруги завибрировал на столе телефон.

– Демид, легок на помине. Я отвечу?

– Конечно, – отозвалась я, поднося ложку с лакомством ко рту. Солидная капля уже подтаявшего шоколадного мороженого благополучно приземлилась на мой светлый сарафан.

– Чтоб тебя! – Я вскочила на ноги. – Сейчас приду.

Тася закивала, отворачиваясь с трубкой в руках к окну. Я отправилась в уборную. Намочив сарафан, увидела, что коричневое пятно расползлось еще больше. Здорово! Как мне по городу идти? Попросить Артура заехать за мной в кафе? Неудобно. Вечером пробок еще больше… Ладно, сумкой как-нибудь прикрою.

Я вернулась к нашему столику. Тася по-прежнему разговаривала по телефону с Демидом.

– Все, Саша пришла! – быстро проговорила подруга. – Ага. Ага. Пока!

Тася нажала на «отбой».

– Тебе от Демида привет, – сообщила она.

– Спасибо, – хмыкнула я, отодвигая стул. – Как мне прикажешь теперь добираться с таким ужасным пятном на сарафане?

– Да уж, Мухина, ты поросенок, – захихикала Тася. – А я с тобой еще по проспекту прошвырнуться хотела.

– Ладно, если что, сумкой прикрою, – проворчала я. – Просим счет?

– О’кей! Провожу тебя до метро. Буду твоим щитом, – продолжала веселиться Тася.

Когда официант принес нам счет, я выдвинула стул, чтобы взять сумку…

– Тася! – воскликнула я.

– Что такое? – всполошилась подруга.

– Где моя сумка? Я бросила ее на этот стул.

Тася наклонилась вслед за мной. Наши недоуменные взгляды встретились под столом.

– Сумка где? – твердила я. На полу ее тоже не было. Похоже, кто-то «свистнул» ее по пути.

Я вновь уселась на стул и обреченно уставилась на табличку, которая красовалась прямо над головой Таси: «Администрация кофейни не несет ответственности за личные вещи, оставленные без присмотра».

– Ты никого не видела около нашего столика? – обреченно спросила я у подруги.

Тася огорченно покачала головой:

– Вроде нет… я по телефону разговаривала, отвернувшись к окну. Что в сумке-то было? Телефон где?

– Телефон здесь, в кармане, – вздохнула я. – Вроде ничего особо ценного в ней и не было. Ключи я дома оставила. Так, кое-что из косметики, расческа, проездной, наушники… Ой!

– Что? – насторожилась Тася.

– И студенческий там был. Блин!

– Ну, его восстановить можно, – выдохнула Тася. – Сходишь в конце августа в деканат.

– Угу, – отозвалась я. Сходила в кафе… Одно расстройство.

Тася достала из своего рюкзака кошелек.

– За мороженое заплачу. И за проезд. Чувствую, мой косяк – не доглядела.

– Да перестань, – вздохнула я. – Единственный ходячий человек-косяк на белом свете – это я.

Тася расплатилась с официантом, и мы вышли на оживленный вечерний проспект. Представление недалеко от кофейни еще не закончилось. Мим вновь выловил меня взглядом в толпе. Теперь он, глядя мне в глаза, изобразил, будто собирает с щек слезы и складывает их себе на ладонь…

– Чего это он? – посмотрела на меня Тася.

– Понятия не имею, – искренне проговорила я.

– Жуткий какой тип. Ну и грим.

Я потянула Тасю за руку:

– Пойдем скорее. Опаздываем… Наверное, уже Артур ждет.

Почему-то теперь меня не покидало внезапно охватившее чувство тревоги. Будто вот-вот в моей жизни случится что-то страшное. В метро мне казалось, что все как-то подозрительно косятся в мою сторону. Вряд ли это из-за проклятого пятна на моем сарафане. На всякий случай я прикрывала испачканную юбку рукой. Ладони мои быстро вспотели, сарафан помялся. Было многолюдно и душно. В какой-то момент моя паранойя довела меня до того, что я выскочила из вагона на одну станцию раньше. На улице я по-прежнему не чувствовала себя в безопасности, поэтому прибавила шаг. В итоге до машины Артура я добежала на приличной скорости, насколько это было возможно в босоножках на высокой танкетке. Не знаю, как я шею себе не свернула, зная мою «везучесть».

– Еще раз привет, – пропыхтела я, плюхаясь на переднее сиденье. От бега тяжело дышала.

– Привет, – удивленно произнес Соловей. – С тобой все в порядке?

– Да, – закивала я, делая равнодушное лицо. – В порядке. Ага. Вполне. Все в норме.

– Ты сегодня очень странная, – покосился на меня Артур, заводя машину. – Где твоя сумка?

Он заметил?

– В кафе уперли, – ответила я с досадой в голосе.

Артур уже тронулся с места, но тут же затормозил. Водитель, который остановился для того, чтобы нас пропустить, просигналил.

– Давай-давай, проезжай! – поморщившись, помахал ему Соловей. – Саш, так, может, в полицию надо?

– Да я сама виновата, оставила ее без присмотра, – проговорила я, устало откидываясь на спинку сиденья. – И ничего там такого важного не было, все восстановить можно.

Я представила, сколько времени может занять наш поход в полицию, который, скорее всего, окажется бесперспективным.

Артур пожал плечами и вновь нажал на педаль газа.

– Как знаешь, дело твое.

Парень задал мне несколько дежурных вопросов, как в остальном прошел мой день. Я отвечала односложно. На сей раз это мне не хотелось вести с ним диалог. Невероятно, но единственное, чего я искренне жаждала в этот момент, – это поскорее уехать из города обратно в Николаевку. Когда мы выехали на трассу, я закрыла глаза и попросила Артура включить музыку.

* * *

Когда подъезжали к даче, я заметила у нашего забора Андрея. Парень будто специально поджидал кого-то.

– Это он к тебе? – хмыкнул Артур.

– Не знаю, – честно ответила я. – Вряд ли. Остановись здесь, я выйду.

Соловей притормозил. Я поспешно выскочила из машины, поблагодарив Артура за поездку в город. Чем ближе я подходила к Андрею, тем быстрее стучало мое сердце.

– Привет, – улыбнулась я. – Ждешь кого-то?

Возможно, Андрей договорился здесь встретиться с Улей… У нашего забора.

– Привет. Жду, – тут же ответил Андрей. – И если честно, то тебя.

– Меня? – озадачилась я. Интересно, что ему нужно? Наверное, Андрея подослал Игорь. Скорее всего, так и есть. Я заглянула на наш участок. Пусто.

– Пройдемся? – предложил Андрей.

– Эм-м, давай, – не сразу ответила я. Из головы вылетело все. И Соловей, и украденная сумка, и пятно на юбке…

Мы, не сговариваясь, пошли в сторону речки. На улице уже смеркалось. Вечером здесь был хотя бы несильный ветерок. Деревья над головой тихо шумели. До самого берега мы брели молча. Когда подошли к реке, я скинула босоножки и зашла по щиколотки в воду. Нагретая за день вода оказалась горячей…

– Что ты хотел сказать? – спросила я наконец у Андрея.

– Саша, ты не должна общаться с Соловьем.

– Приехали! – нахмурилась я, выходя из воды. – Это еще почему?

– На то есть веские причины, – туманно отозвался Андрей.

– Ну расскажи же мне о них? – рассердилась я.

– Не могу. Но у ваших встреч могут быть нехорошие последствия.

– Это что, угроза? – рассмеялась я.

– Саш, я серьезно. – Андрей посмотрел мне в глаза. И я зависла. Надолго зависла…

Наконец я смогла оторвать взгляд от парня и смущенно проговорила:

– Если тебя подослал Игорь, то передай ему пламенный привет от меня. Я большая девочка, разберусь, с кем дружить.

– Игорь здесь ни при чем, – ответил Андрей.

– Даже так? – вздохнула я. – Андрей, у меня сегодня был не самый удачный день. И этот разговор мне тоже не очень нравится.

Я, немного потоптавшись босыми ногами на мокром песке, решила обуться. Речка меня совсем не охладила. Стоя на одной ноге, как цапля, и немного покачиваясь, нащупала на босоножке застежку.

– Давай поддержу тебя? – протянул мне руку Андрей. Я, на мгновение поколебавшись, все-таки приняла помощь. Честно, было приятно держать Андрея за руку. Но застегнуть босоножки одной рукой все равно получалось плохо. Присесть или наклониться при Андрее я не могла: не позволяла длина сарафана. От близости парня мозг мой соображал плохо. И, кажется, застежка сломалась…

– Проклятие! – прошептала я сердито. Прошла целая вечность. Сегодня точно не мой день.

Внезапно Андрей отпустил руку и присел около моих ног на корточки.

– Что ты делаешь? – растерянно пролепетала я.

– Помогаю тебе обуться, – проворчал Андрей, протягивая руки к моей щиколотке. – А то мы так до ночи не уйдем отсюда.

В сумерках я смотрела на макушку Андрея, смущенно придерживая юбку. Парень некоторое время колдовал над застежками моих босоножек. Все эти манипуляции казались мне такими интимными… Наконец Андрей поднялся на ноги.

– Готово, – довольно проговорил он. Теперь парень стоял напротив меня и наверняка заметил, в каком смятении я нахожусь.

– Спасибо, – негромко проговорила я.

– Не за что, – искренне рассмеялся Андрей. Впервые за столько времени я вновь услышала его смех. Не смогла удержаться и тоже широко улыбнулась.

– Уходим? – кивнул Андрей в сторону наших дач.

– Уходим, – нехотя откликнулась я.

Андрей первым пошел с берега. Я какое-то время стояла на месте, глядя ему вслед, а затем поторопилась за парнем. Хотелось его догнать и взять за руку. И бродить вместе до самого рассвета.

– Мало погуляли, – все-таки вырвалось у меня, когда я поравнялась с Андреем. Он, не сбавляя шаг, странно покосился на меня. Поэтому я поспешно добавила: – Люблю много ходить пешком.

– И я тоже люблю, – согласился Андрей.

– В самой Николаевке много не находишься, – продолжила я. – Если только по полю… Или по лесу. Но страшно.

Андрей вновь негромко рассмеялся. Наверное, я от волнения несу такую чушь…

– Мой институт находится от нашего дома в четырех километрах, – сказал Андрей. – И в то время, как остальные студенты приезжают на своих машинах или на общественном транспорте, я каждый раз добираюсь пешком. Мне нравится дорога до института, нравится по пути заходить в одну небольшую лавку комиксов и смотреть, что нового появилось. Это как некий ритуал. Тебе кажется это странным?

Я не ожидала, что Андрей внезапно разговорится, поэтому ответила не сразу.

– Нет, не кажется. Ну, если только совсем немножко, – улыбнулась я. Сама-то я вряд ли была готова пожертвовать временем на сборы ради того, чтобы выйти пораньше и дойти до института пешком… Да и далеко он от дома. Я лучше на метро. – А где ты учишься?

– В лесотехническом, – ответил Андрей.

– Неожиданно, – ответила я. – Ты первый мой знакомый, который там учится. А на какой специальности?

– «Экология и природопользование».

– Будешь работать в какой-нибудь природоохранной организации? – спросила я.

– Мне бы очень этого хотелось, – улыбнулся Андрей.

– А я учусь…

– Ты учишься с Игорем, – перебил Андрей, немного смутившись. – Мне кажется, я уже все про тебя знаю.

– Это вряд ли, – хмыкнула я. Неужели Игорь успел растрепать Андрею все, что успел узнать обо мне?

Когда мы подошли к дачам, парень спросил:

– Ты все-таки подумаешь над моими словами?

– Над какими именно? – уточнила я.

– По поводу Соловья.

В наших домах одновременно кто-то зажег свет. Доносился Пуговкин глухой лай.

– Не знаю, – честно призналась я, вспомнив странное чувство тревоги. – Но я прекращу общение с человеком только в том случае, если сама этого захочу.

– Игорь уже считает тебя своей девушкой, – доверительно сообщил мне Андрей. – А Соловей, видимо, своей.

Я нахмурилась.

– Ты смотрел старый мультфильм «Пеппи Длинныйчулок»? «Я – море, и никто не владеет мной», – процитировала я песенку оттуда.

– Спокойной ночи, море, – улыбнулся Андрей, толкая свою калитку.

– Ага, – задумчиво проговорила я, оставаясь стоять на месте. – Спокойной.

Входная дверь на нашей даче распахнулась, и на веранду выскочила Пуговка. Увидев меня, собака с лаем бросилась навстречу.

Глава одиннадцатая

Я открыла глаза и огляделась.

– Мить?

Стояла сонная тишина. Обычно утром Митька громко сопит, а тут…

– Митя? – хрипло повторила я, шаря взглядом по светлой комнате.

Нет брата. Похитили. Иначе как объяснить то, что он проснулся раньше меня? Не припомню за ним таких подвигов. Я даже посмотрела на пол, вдруг он скатился с кровати? Всякое бывает… Но нет. Митя действительно проснулся с первыми петухами и куда-то улизнул, не предупредив меня.

Я поднялась с постели и вышла из комнаты. Непривычно тихо во всем доме. Пуговка, свернувшись калачиком, дремала на диване. Услышав мои шаги, собака тут же встрепенулась.

– А где все? – спросила я, будто Пу сможет мне ответить.

Пуговка вскочила на лапы и, виляя хвостом, уставилась в окно. Я подошла к собаке и, потрепав ее по голове, тоже выглянула на улицу. Никого. Тут я догадалась посмотреть в угол, где у нас обычно пылились удочки, дожидаясь своего звездного часа. Сейчас их там не было. Похоже, вчера вечером Митя с отцом все-таки договорились о рыбалке, а мне ничего об этом не сказали. На самом деле обидно. Я бы тоже не отказалась поймать большую рыбину. Ради спортивного интереса.

Я тут же бросилась обратно в свою комнату для того, чтобы переодеться. Почистила зубы, схватила со стола черствый пряник. Перехвачу их на берегу. Пуговка, увидев, как я обуваюсь, тут же, счастливо повизгивая, подбежала ко мне.

– Идем на речку, – поторопила я собаку. – Ловись рыбка большая и маленькая.

Мы выскочили за дверь и понеслись к берегу. Я, честно, даже не посмотрела на часы. Разве в городе бы я смогла забыть о таком? Но по моим ощущениям было еще очень рано. С реки поднимался сиреневый густой туман. Я издалека заприметила надувную лодку, в которой величественно восседал отец и забавно суетился Митька. Похоже, у брата как раз в этот момент клюнуло. Интересно, а лодку-то они где взяли? Наверное, попросили у Филатовых.

Отец уже брал нас с собой на рыбалку один раз в далеком детстве. Тогда наш поход закончился весьма плачевно. Перед тем как отчалить от берега на арендованной деревянной лодке, Митька запнулся о банку с червями, которых отец заблаговременно накопал. Потерю мы не сразу заметили. Вся наша наживка расползлась по берегу. Отец с братом принялись собирать их обратно в банку, а я просто скакала вокруг, морщась от отвращения. Для себя я тогда решила, что буду ловить на хлеб. С горем пополам справившись с червями, мы наконец погрузились в лодку и отправились на середину озера. Но место было какое-то не рыбное. Если отец с братом поймали на червей хоть парочку небольших карасей, то я со своей хлебной наживкой пролетела как фанера над Парижем. Сама потом эту булку и слопала. Зато напоследок Митька так заправски закинул удочку, что крючок запутался в моих волосах. Вместе с извивающимся на нем червем. Вот ругани было! Тогда отец пообещал больше никогда не брать нас с собой. И вот наконец нарушил свое слово. На радость Митьке.

Я стояла на берегу, скрестив руки на груди, и глядела вдаль на своих рыбаков. Пуговка тут же нашла себе занятие: молча бросилась вслед за стрекозой. Негромко шумел камыш. Ничто не нарушало умиротворяющую утреннюю тишину на реке.

Вскоре Митька меня все-таки заметил. Я помахала брату и жестом показала на воображаемые наручные часы, мол, долго вы еще? Тогда довольный Митя стал изображать, будто уже гребет к берегу. Отец действительно взялся за весла. Митя стоял, поставив одну ногу на нос лодки, словно бывалый мореплаватель. Он приложил козырьком руку ко лбу и смотрел в мою сторону. В другой руке у брата был садок с огромной рыбиной, которую я смогла рассмотреть даже с берега.

Я зашла в воду, придерживая юбку, и стала дожидаться, пока Митя с отцом доплывут до берега. Туман уже рассеивался, где-то негромко квакнула лягушка. От этого умиротворения я даже ненадолго прикрыла глаза. Эх, как хорошо! А когда глаза открыла, лодка была совсем близко, практически у берега. Митька по-прежнему стоял, хвастаясь своим уловом. Я негромко рассмеялась и зачем-то посмотрела вниз на воду. А там…

По пустынному берегу пронесся пронзительный визг. Рядом с моими ногами проплыла серо-коричневая змея. Я даже не могла адекватно оценить ее размеры, тогда она мне показалась пятиметровой анакондой! Я в состоянии аффекта бросилась к лодке. Больше всего на свете я боялась змей. Просто панически!

В воде моя юбка надулась пузырем. Митька уже не был таким важным. Брат растерянно смотрел на меня, не понимая, чего я так испугалась. Отец тоже прекратил грести и озадаченно выглядывал из-за Митьки.

Я не без трудностей добрела до лодки, боясь, что еще мгновение, и змея цапнет меня за пятку. Глубина здесь была где-то по пояс.

– П-помоги м-мне к вам забраться! – заикаясь, быстро проговорила я.

– Зачем это? – запротестовал брат.

– Митька, не тупи! – сердилась я, хватаясь за первое, что попадет под руки. В данном случае – за Митькины шорты.

– Это не лучшая идея, – скрючился надо мной брат, пытаясь ослабить мою хватку. – Дура, ты сейчас штаны с меня снимешь!

– Помоги же! – кряхтела я, пытаясь забраться в лодку. Отец по-прежнему не понимал, что происходит, и внимательно следил за происходящим.

Митя все-таки героически отстоял свои драгоценные шорты, но не удержал равновесие и повалился в воду прямо на меня. Я вновь закричала. В камышах оживленно заквакали. Пуговка с громким лаем бросилась в нашу кучу-малу на спасение утопающих.

– Садок, садок порвался! – повторял Митя, отплевываясь. – Рыба уплыла!

– Куда уплыла? – ахнула я, кружась в воде на одном месте.

– На Мальдивские острова, наверное! – огрызнулся брат.

Мы стояли в мокрой одежде и сердито смотрели друг на друга.

– Все в порядке? – поинтересовался отец из лодки.

– Ее петух, что ли, клюнул в… – начал Митя.

– Там плыла змея! – воскликнула я.

– Испугалась водяного ужа! – закричал Митька. – Я ж говорю – дура.

– Он был метра полтора… – в свое оправдание начала я, раскинув руки в стороны. – Вот такущий! У меня чуть сердце не остановилось!

– Мозг у тебя остановился, – проворчал брат, выходя из воды. – Плакала моя уха…

Митька здорово на меня рассердился. Наверное, теперь весь день разговаривать не будет. Да, неудобно получилось.

На берегу отец с Митей перевернули резиновую лодку, чтобы та высохла. Брат тут же стянул с себя мокрые шорты и футболку, оставшись в одних трусах. А я в своем потяжелевшим от воды сарафане побрела к даче. Митю сейчас лучше не трогать. Давно я не видела его таким сердитым. Еще бы! Наконец уломать отца на рыбалку, встать в пять утра, поймать большую красивую рыбу… И тут я. Но что поделать, если у меня герпетофобия? Нужно придумать, как задобрить брата. Что-нибудь интересное на завтрак приготовить… Что там вкуснее ухи?

Зайдя на участок, я тут же увидела, как по соседству в гамаке уже привычно развалился Игорь. Ну прямо «Баунти» – «райское наслаждение». Вот вечно ему в такую рань не спится.

– Тяжелое утро? – выкрикнул мне Филатов. Он решил со мной пообщаться? А как же прежние обиды? С моего сарафана и волос по-прежнему капала вода.

Я мысленно представила тачку с кирпичами, раствор и кельму в своих руках. С удовольствием бы сейчас состряпала между нашими участками забор. Прям перед носом Игоря, вжух! И его не видно.

– Неудачно порыбачили, – ответила угрюмо я.

– Только не говори, что ты тот Геракл, который сумел перевернуть резиновую лодку.

– Лодку – нет, – скромно ответила я. – А вот Митю перевернула запросто.

Игорь перестал раскачиваться в гамаке и удивленно уставился на меня.

– Так кто из вас так верещал на берегу? – не унимался Игорь.

– Митька потом тебе сам расскажет, – поморщилась я, представив, сколько нелицеприятных эпитетов по отношению ко мне присовокупит брат. – А мне надо завтрак готовить. С вашего позволения, господин Филатов.

– Не смею вас задерживать, госпожа Мухина, – не менее ядовито ответил мне Игорь.

Я тяжело вздохнула и поплелась в дом. Где-то на кухне лежала старая кулинарная книга в кожаном переплете, были б еще подходящие продукты. Путь к Митькиному сердцу лежит через желудок. Может, брат все-таки сменит гнев на милость?

* * *

Как я и думала, Митька дулся на меня весь оставшийся день. И приготовленные сырные блинчики с зеленью не спасли. Что ж, я заслужила. После нашего молчаливого завтрака брат отказался сыграть со мной в карты и идти на речку. Купаться я ушла одна. На берегу встретила двух женщин-дачниц, с которыми проговорила о долгом отсутствии дождя, засушливом лете и повышении тарифов на проезд в общественном транспорте. День получился скучным и ленивым. Приготовив вечером ужин, я зажгла торшер и уселась с книгой на подоконник. Обычно Соловей заходил за мной в одно и то же время. Но сегодня он прилично опаздывал. Я скорее по привычке изредка поглядывала в окно. С удивлением обнаружила, что отсутствие Артура меня ничуть не расстраивает. Наоборот, я испытывала чувство облегчения от того, что он не появляется. Внутренний голос подсказывал: держись от него подальше. Что это? Неужели так сказалось общественное мнение?

Мы с отцом были дома одни. Митька, забрав с собой Пу, куда-то ушел вместе с Игорем. Отец сидел за столом с каким-то конспектом в руках.

Когда через сорок минут я увидела за нашим забором Артура, из груди невольно вырвался вздох разочарования. В голове крутились слова, брошенные Таней на дискотеке: «Поверь, он от тебя теперь так просто не отвяжется…» Как бы намекнуть Соловью, что я больше не хочу продолжать с ним общение?

Я захлопнула книгу и спрыгнула с подоконника:

– Пап, я сегодня ненадолго.

– Ага, – задумчиво отозвался отец.

Я решительно вышла из дома, громко хлопнув дверью. Но чем ближе подходила к парню, поджидавшему меня, тем быстрее таяла моя уверенность. Обычно Артур стоял, небрежно облокотившись об забор. Сейчас же он казался каким-то потерянным, сутулым. Стоял словно… побитый?

– Прости за опоздание. Не хотел сегодня вообще к тебе заходить, – хрипло сказал он. – В таком состоянии. Но как бы не было потом между нами всяких недомолвок и недоразумений…

Я распахнула калитку, внимательно вглядываясь в сумерках в лицо парня.

– Артур, что случилось? Кто это тебя… так?

У Соловья была разбита губа, под глазом красовался огромный фингал.

– А главное, за что? – непроизвольно вырвалось у меня.

Артур покосился на дом Филатовых. Я поймала его взгляд и оглянулась. На соседнем участке никого не было. Что это значит?

– Мне не хотелось бы разговаривать здесь, – негромко произнес Соловей.

– Что ж, давай отойдем, – согласилась я, выходя за калитку.

Мы прошли по узкой тропинке в сторону леса. Артур шагал быстро, я едва за ним поспевала. Запомнить бы дорогу от дачи…

– Только ты обещай, что будешь верить мне, – внезапно произнес Артур, не оборачиваясь.

Я нахмурилась. К чему он клонит?

– Давай рассказывай, что у тебя произошло? – поторопила я.

– Да если б не ты, то ничего бы у меня не произошло, – горько усмехнулся Артур. – Только без обид, Саш!

– Чего-о? – опешила я, обгоняя парня. – Ты о чем вообще?

– Ты бы разобралась со своими женихами, – проворчал Соловей, дотрагиваясь до разбитой губы.

– Так это Игорь сделал? – ахнула я.

– Понятия не имею, как его зовут, – поморщился Артур. – И, если честно, знать не желаю. Этот му… чувак был с тобой на танцах. Налетел на меня ни за что ни про что. Причем со спины. Когда я этого не ожидал. Поступил как последний трус…

У меня аж все внутри похолодело. Я виделась с Игорем утром. И мы даже сносно с ним пообщались. Неужели Филатов возомнил теперь, что ему все дозволено?

Мы наконец остановились. Я осторожно дотронулась до царапины на скуле Артура.

– Очень больно? – с сочувствием в голосе спросила я.

В ответ Соловей только поморщился.

– Ничего, я поговорю с ним! – сердито произнесла я, имея в виду Игоря.

– Перестань. Не поможет, – обреченно покачал головой Артур. – Я бы предпочел, чтобы ты, наоборот, прекратила общаться с этим отбросом. С сегодняшнего вечера. Обещаешь мне?

Я промолчала.

– Не думаю, что я могу тебе это обещать, – наконец сказала я.

Я видела, как лицо Соловья перекосилось от злости.

– Тогда к чему все это? – сердито проговорил он. – Почему он так себя ведет? У вас уже что-то было?

– Что? Нет, ничего между нами не было, – возмутилась я. Еще чего не хватало.

– Прости, я ничего не понимаю, – признался Артур.

И я ничего не понимала. Честно.

– И желаю тебе скорее все-таки определиться, с кем ты хочешь быть, – серьезно добавил Артур. – Твои метания уже имеют серьезные последствия.

Соловей выразительно указал пальцем на свое лицо. Да, дожила, Мухина! Из-за тебя уже парни друг другу морды бьют. Что сегодня за день такой? Я – причина всех несчастий.

– Поэтому я искренне надеюсь, что ты больше не подойдешь к этому… существу, – зло проговорил Артур.

Я тут же пошла в наступление:

– Почему вы считаете, что вправе решать за меня, с кем общаться?

– Саша, о чем ты? Ты слышишь себя? – воскликнул Соловей. – Этот псих мне ребра отбил! Он опасен для общества. Поверь, я просто так это дело не оставлю. Он еще попляшет.

С этими словами Соловей схватился за якобы отбитые ребра и еще раз поморщился от боли.

– Как мне теперь решать важные дела по работе с такой разбитой физиономией?

– Мне жаль, что так вышло.

– Тебе жаль… – эхом откликнулся Артур.

– Я думаю, произошло недоразумение, и Игорь должен перед тобой извиниться… – начала я.

– Не нужны мне никакие извинения, – покачал головой Соловей. – У меня такие связи, что ему мало не покажется. А если я тебя еще раз увижу рядом с ним… Клянусь, я…

Артур протянул ко мне руку. Я непроизвольно начала пятиться назад.

– Ты чего? – озадачился Соловей.

В полумраке его лицо с подбитым глазом казалось чужим и слишком озлобленным. Я огляделась по сторонам. Мы стояли на малознакомой мне опушке, окруженной высокими деревьями. От волнения замутило.

– Артур, мне нужно идти…

– Куда? – вяло отозвался парень, глядя в упор на меня.

Необходимо было кое-что срочно выяснить.

– Надеюсь, ты не пойдешь сейчас к этому уроду? – Артур сделал пару шагов навстречу ко мне. По лицу его скользнула ранее незнакомая мне пугающая улыбка.

Тогда я резко развернулась и быстрым шагом пошла с опушки.

– Я должна уточнить, – бросила я озадаченному Соловью, не оборачиваясь. Я слышала, как в вечерней тишине шуршит высокая трава под моими ногами. Только мои шаги: шур-шур-шур… Судя по всему, Артур остался стоять на месте. Но я все же на всякий случай прибавила шаг. А когда скрылась с глаз парня, перешла на бег. Дурацкое чувство тревоги не покидало меня. Перед глазами стоял избитый Соловей. Почему Игорь так поступил? Какая муха его вдруг укусила? Конечно, он сам говорил, что вспыльчивый, но все равно на него как-то не похоже… Неужели банальная симпатия ко мне и антипатия к Артуру могут привести к такому? Тогда я Игоря просто не понимаю. Зачем он так жестоко поступил с Соловьем?..

Я продолжила бежать, прислушиваясь к давящей тишине. За мной следовали черные тени деревьев.

* * *

Игоря я обнаружила на берегу. Он сидел вместе с Андреем и Митей на нашем расстеленном клетчатом пледе. Парни о чем-то негромко переговаривались. По дороге я так накрутила себя, что мне не терпелось высказать Игорю все свои претензии. Да, в том, что произошло с Артуром, есть и моя вина. Впервые из-за меня пострадал человек. Не считая сегодняшнего случая с Митькой, конечно.

Я очень винила себя в том, что была не такой жесткой с Игорем. Нужно было сразу поставить его на место. А теперь… Какое он право имеет размахивать кулаками, если мы даже не встречаемся? Нелепый поцелуй, несколько подаренных букетов – и все, он возомнил себя ревнивым мужем? Ух, как я была зла!

– Ну, и что это за фигня? – громко выкрикнула я на весь берег, подходя к парням, которые сидели ко мне спиной.

– Ты о чем? – угрюмо уточнил Митька после того, как я поравнялась с ними.

– Он знает! – рассерженно кивнула я в сторону Игоря, который сидел между Митей и Андреем.

– Кто что знает? – вновь вклинился брат.

– Игорь, – уточнила я, указав пальцем на Филатова.

Конечно, было неудобно разговаривать, когда я стояла, а парни сидели передо мной. Наверное, рассерженной я казалась еще воинственнее…

– А что я такого сделал? – нагло спросил Игорь.

Я возмущенно воскликнула:

– Зачем ты избил Артура?

Митька как-то странно покосился на Игоря.

– Это Артур тебе сказал, что я его избил? – недобро усмехнулся Филатов.

– За него все сказали синяки на лице, – буркнула я. – Не получается по-хорошему со мной договориться, решил кулаки в ход пустить? Боец!

– Я твоего Соловья и пальцем не тронул, – отозвался Игорь, глядя в сумерках на блеск воды.

– Ага! – нервно усмехнулась я. – Он сам… об дверной косяк пару раз приложился. Как в кино.

Игорь продолжил сидеть на пледе с безразличным видом.

– Это я его избил, – подал голос Андрей.

– Что? – не сразу отозвалась я. – Что ты сказал?

– Это я его избил, Саша, – повторил Андрей, глядя мне в глаза.

Я совершенно запуталась.

– Ты и Андрея в это все втравил? – вновь накинулась я на Игоря.

– Опять двадцать пять! – Игорь вскочил на ноги и теперь стоял передо мной. – Я же сказал, что здесь ни при чем.

– Я, честно, ничего не понимаю, – призналась я, глядя поочередно на парней. – Кто бы это ни сделал… это было подло! Ударить другого человека! Со спины. Вы… вы как животные! Разговаривать, что ли, не умеете? И из-за чего все? Из-за банальной глупой ревности? Объясните мне, пожалуйста, дуре бестолковой!

После моей пламенной речи Андрей молча поднялся с пледа и, пожав поочередно руки парням на прощание, пошел прочь с берега. Пошел неспешно, засунув руки в карманы шорт. Разве что еще песенку какую-нибудь веселую при этом не насвистывал. Это что за неуважение такое?

– Очень вежливо с твоей стороны, Андрей! – выкрикнула я парню в спину. – Молодец!

– Саша… – несмело начал Митя.

– Как кулаками махать – так ты первый! – не унималась я. Меня захватила обида. – А как отвечать за свои поступки, так… Настоящий герой, ничего не скажешь.

– Саша! – прикрикнул на меня брат. – Не пори горячку!

– Не пороть горячку? – посмотрела я на брата сверху вниз. Митя оставался сидеть на пледе. – Мить, ты не видел Артура! Андрей так сильно его избил… Неужели нельзя было по-человечески все решить?

На самом деле признание Андрея было для меня как гром среди ясного неба. Я по-прежнему не могла взять в толк, для чего парень поступил так с Соловьем. Что за веские причины? Не может же дело быть во мне…

Митька тоже поднялся на ноги:

– Разбирайся сама со своим Соловьем. Как он мне осточертел уже, – проворчал брат, удаляясь с берега вслед за Андреем.

– Взаимно, – буркнула я. – Вы тоже мне все осточертели. Раз вам даже поговорить со мной трудно…

Я плюхнулась на землю и завернулась в плед. Почему-то меня начало знобить. Игорь оставался стоять на месте, косясь на меня.

– А ты чего не уходишь? – грубо поинтересовалась я. – Давай, шуруй за своими дружками!

Но Игорь только достал из кармана пачку сигарет и закурил.

– А ты, Саша, и правда бестолковая дура, – проговорил Филатов, выпуская струю дыма.

Я промолчала.

– Это ж надо такому подонку, как Соловьев, безоговорочно поверить, – усмехнувшись, продолжил Игорь.

– Ты о чем? – откликнулась устало я.

– Артурчик твой сегодня девчонку какую-то местную в кусты затащил, а теперь из себя жертву строит.

– Врешь!

– Вру? – переспросил со злой усмешкой Игорь. – Ты знаешь, что испуганный Соловьев сказал в свое оправдание? Что девчонка сама долго напрашивалась, а он только хотел исполнить ее желание, затащив силой в кусты. А она, между прочим, звала на помощь. Думаешь, потом жертва рассказала бы кому-нибудь здесь о таком позоре? Тем более у Соловья в Николаевке родители не последние люди.

Я подавленно молчала. «Девчонка сама долго напрашивалась…» Наверняка речь идет о Кате Батуриной. Игорь потушил окурок и сел на песок рядом со мной.

– Ладно Андрей в это время домой возвращался. Он вообще сначала решил, что Соловей тебя потащил, поэтому… – Парень запнулся. – Поэтому так накинулся на него.

– Какой кошмар, – растерянно пробормотала я.

– Ну а тебе что этот молодчик рассказал? – спросил Игорь.

– Посоветовал разобраться со своими «женихами», – вздохнула я. Почему-то я ни на секунду не усомнилась в словах Игоря по поводу Артура. Давно у меня на душе кошки скребли. И вот… доскреблись.

– Вот он сука, – покачал головой Игорь. – Лучшая защита – это нападение. Он серьезно думал, что ты поверишь ему, а не Андрею?

– Он запретил вообще к вам приближаться и с вами разговаривать, – сообщила я Филатову.

– Знает ведь, что благодаря влиятельному папочке ничего ему здесь не будет, – сердито сказал Игорь.

– Неужели его никак нельзя наказать? – воскликнула я. – Он еще пригрозил, что так просто это не оставит… Я теперь опасаюсь за Андрея.

– Не беспокойся за него, – сухо ответил Игорь. – Разберемся.

Он поднялся с песка и протянул мне руку.

– Я хочу немного побыть одна, – призналась я. – Если ты не возражаешь. Господин Филатов…

– Ох, Мухина… Какая же ты… – усмехнулся Игорь и направился в сторону дачи, оставив после себя горький табачный запах. Парень шел точно такой же неспешной походкой, как и Андрей. Я сильнее закуталась в плед. Несмотря на теплый вечер, мне было холодно. И ладони на сей раз стали ледяными.

Я вспомнила, как начались мои каникулы. Как во второй вечер мы сидели на этом же месте и Игорь рассказывал страшную историю про ведьму, которая обезумела и повесилась на суку. Я посмотрела вверх. Над головой торчала та самая черная сухая ветка. В первый раз по моей спине от ужаса пробежали мурашки. Сейчас же я находилась на темном берегу одна, слушая негромкий плеск воды, ночные шорохи и жалобный крик какой-то лесной птицы. Но мне не было страшно. Глупо бояться собственных фантазий. Пора запомнить, что на свете нет ничего страшнее гнилых человеческих поступков.

Глава двенадцатая

Огромная луна заглядывала в окно. Она будто сговорилась с тревожными мыслями, чтобы помешать мне уснуть. Я перевернулась на другой бок. Кровать противно скрипнула. В комнате было очень душно, несмотря на распахнутую форточку. Когда же прекратится эта жара?..

Я вновь поменяла положение. Скри-и-ип-скрип. Поморщилась. Посмотрела на Митьку: брат дрых без задних ног. Еще бы, он ведь сегодня на рыбалку встал в такую рань…

Каким же гадом оказался Артур Соловьев! Страшно подумать, вдруг я действительно могла оказаться на месте Кати Батуриной? Бр-р… Нужно держаться от него подальше. Как бы мне хотелось, чтобы он больше не появлялся на нашей даче…

Скрип-скрип-скрип. Духота! Я осторожно поднялась с кровати и откинула в сторону простыню. Затем завернула подушку в матрас и, обхватив руками получившийся массивный сверток, тихо вышла из комнаты.

Спустившись на кухню, проскользнула мимо сопящей на полу Пуговки и вышла на веранду. Вот такая Пу защитница! А если б на моем месте был, например, воришка? Бдительности у собаки – ноль.

Я вышла во двор и, недолго думая, расстелила матрас на земле. Бросила подушку и плюхнулась на свое новое ложе. Ночь была теплая и звездная. Я растянулась на матрасе под огромной белой луной. Конечно, есть вероятность, что меня сожрут комары, но здесь хотя бы было чем дышать…

Сна ни в одном глазу. Это моя первая подобная ночевка. Лежать в полумраке на расстеленном на участке матрасе было немного странно, но так хорошо. Вновь охватило чувство беспричинного счастья, как тогда, когда мы с Митей катились на велосипеде по липовой аллее. Почему-то все мрачные мысли сразу улетучились. Остались только хорошие. Я даже тихонько рассмеялась. Ужас, веду себя как сумасшедшая!

Внезапно я услышала непонятный стук, который доносился с участка Филатовых. Я резко села и посмотрела в сторону соседнего дома. И тут же увидела Андрея. Парень с интересом глядел на меня, опершись плечом о деревянную балку крыльца.

– Ты почему не спишь? – негромко спросила я.

– Время детское, – улыбнулся Андрей. Шутки шутить вздумал? Кажется, был уже второй час ночи…

Андрей спустился с крыльца и направился ко мне. Я нервно теребила край подушки. Кто ж знал, что в эту ночь мне не одной не спится. Как назло, на мне эта глупая пижама: розовые шорты и футболка с нарисованными белыми барашками. Такой детский, глупый комплект… Тася на Новый год подарила.

Я машинально подвинулась. Андрей присел рядом со мной на матрас. Парень задрал голову и уставился на ночное небо, а я пялилась на его задумчивый профиль, не в силах отвести взгляд. Мухина, е-мое! Возьми себя в руки. Пока он не заметил… Тогда я тоже посмотрела наверх. Над нами яркой вереницей протянулись желтые звезды.

– В городе такого нет, – шепотом произнесла я. В ночной тишине мне показалось, что сказанная фраза все равно прозвучала слишком громко.

– Определенно, – согласился Андрей.

Мы замолчали.

– Я должна перед тобой извиниться, – несмело начала я. – Прости, что наговорила тебе столько всего там, на берегу… Я не знала, как паршиво обстоят дела на самом деле. Игорь мне все рассказал.

– Не стоит извиняться, – сказал Андрей. – Ты поверила мне, а не Соловьеву. Этого достаточно.

И снова неловкая тишина.

– Почему ты все-таки не спишь? – спросила я.

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Не спится. В комнате душно и…

– …и лезет всякая ерунда в голову, – закончила я. – Понимаю тебя.

Андрей улыбнулся.

– Я такая впечатлительная. Из-за всего вечно переживаю. А вот Митька давно уже спит. Независимо от событий, которые происходят в его жизни, он никогда не жалуется на проблемы со сном. Даже перед самым важным экзаменом дрыхнет как ни в чем не бывало.

– Игорь такой же, – сдержанно рассмеялся Андрей.

Я вновь внимательно посмотрела на парня. Не знаю, что меня пьянило больше: близкое присутствие Андрея или запах летней ночи.

– Все-таки вы с Игорем совершенно непохожи, – сказала я. – Так сразу и не скажешь, что родные братья.

– Мы братья по отцу, – ответил Андрей, – матери у нас разные.

Его ответ стал для меня откровением. Конечно, Андрей не похож на Тамару Арсеньевну, в то время как Игорь – ее копия. Да и на отца Андрей походит разве что ростом и русым цветом волос. Значит, он в свою маму… Мне хотелось узнать, что произошло, почему так сложилась судьба у этого парня, но я тактично молчала.

– Мама умерла при родах, – сообщил Андрей, будто прочитав мои мысли. – Она была первой любовью отца. Они с первого класса сидели за одной партой. Через полтора года после случившегося отец женился во второй раз. От меня никогда не скрывали правду. Много рассказанных о маме историй и фотографий из прошлого… Но мое детство не было бы самой счастливой порой, если бы не женщина, которая пришла в нашу семью. Я никогда не чувствовал, что она любит Игоря больше. И, наверное, у меня язык бы не повернулся называть ее Тамара Арсеньевна… Потому что она – моя мама. Всегда ею была и будет.

Я вспомнила вечер, когда мы были приглашены на званый ужин – дегустацию запеченной рыбы. Как Тамара Арсеньевна с гордостью отзывалась о кулинарных достижениях сына, как при всех поцеловала его в макушку… Что ж, кажется, у них в семье действительно царит идиллия. Я немного замялась, раздумывая, продолжать ли такой щепетильный разговор. Ну, раз уж выдалась такая откровенная ночь, я призналась:

– Знаешь, а мы в чем-то похожи.

Андрей заинтересованно посмотрел на меня.

– Я тоже храню много маминых фотографий. На них она молодая, красивая… И везде смеется. Ее… не стало, – я замешкалась, потому что до сих пор не могла вслух произнести это страшное слово «умерла», – когда мы были совсем маленькими. Мите было всего три месяца. Но, в отличие от тебя, мы практически ничего не знаем о маме. Эта больная тема у нас в семье. Табу. После случившегося мы сразу переехали в другой город, чтобы начать новую жизнь. Чтобы отцу о маме ничего не напоминало. Мы даже не общаемся с бабушкой и дедушкой по линии матери. Кажется, у папы были с ними слишком натянутые отношения… А они и не ищут с нами встречи. Может, их уже тоже давно нет в живых, я не знаю.

Я вновь сбилась. Затем набрала больше воздуха в грудь и продолжила:

– Вот и остались у меня только фотографии. Все остальное приходится самой додумывать. Мы с ней внешне очень похожи. Иногда мне кажется, что отец как-то странно смотрит на меня. С такой болью в глазах… Наверняка я непроизвольно ему напоминаю о ней. Он ведь так больше и не женился. Из-за того что мы спешно уехали из родного города и больше туда никогда не возвращались, у нас с Митей нет возможности навещать ее… там… ты понял.

Я не смогла проговорить «на кладбище». Боже! Как сложно, оказывается, обо всем этом рассказывать. Я впервые так открыто с кем-то обсуждала маму. Даже с Митей мы избегали эту тему. Не знаю, почему я решилась на подобный разговор именно с Андреем. Может, потому, что и он был откровенен со мной?

– Понял, – ответил Андрей, взяв меня за руку. Я в знак благодарности за поддержку сжала его ладонь крепче.

– Думаю, нет смысла продолжать этот разговор, – слабо улыбнулась я, вновь посмотрев на небо.

Кажется, я никогда в жизни не видела столько ярких точек над головой…

– «Звезды будто вымыты хорошим душистым мылом и насухо вытерты мохнатым полотенцем. Свежесть, бодрость и жизнерадостность этих сияющих старушек необычайна», – процитировала я.

Андрей, по-прежнему не отпуская мою руку, покосился на меня.

– Это из романа «Циники» Анатолия Мариенгофа, – пояснила я. – Моя самая любимая книга. Когда читала ее впервые, хотелось выписывать буквально каждую строчку и заучивать все наизусть. До того грустно и красиво.

– Я не очень разбираюсь в литературе, – честно признался Андрей. – Единственное, что помню из школьной программы, – это Есенина. И то потому, что мы с пацанами подбирали аккорды на гитаре для его стихотворения… Как там у него?

Андрей на мгновение задумался.

Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить…

Парень замолчал. Я, легонько подтолкнув его плечом, проговорила:

– «Я б навеки пошел за тобой хоть в свои, хоть в чужие дали…» Да, хорошее стихотворение.

Мне нравилось, что Андрей сидел так близко ко мне. Нравилось узнавать его. Нравилось, что он держал мою руку. И когда вот так долго смотрел мне в глаза, как сейчас, тоже нравилось… В эту жаркую душную ночь от его взгляда пробегали мурашки, будто моросящий дождик по моей горячей коже. Андрей опустил глаза на мои губы. И все мои мысли тут же улетели далеко-далеко…

– Думаю, все же пора отправляться спать, – хрипло проговорил Андрей.

Уснешь теперь тут.

– Ага, – с нескрываемым разочарованием откликнулась я. – Пора…

Парень тут же отстранился от меня. Мне не хотелось возвращаться в свою темную душную комнату. Тем более не хотелось, чтобы Андрей уходил. Поэтому я крепче вцепилась в его руку и быстро произнесла:

– Представляешь, что было сегодня утром? Я видела в воде огромную змею.

– Змею? – заинтересовался Андрей.

– Митя тебе не рассказал о нашем не самом добром утре?

– Наверное, не успел, – рассмеялся парень.

Тогда я принялась за повествование. Потом вспомнила еще одну забавную историю. И еще. Андрей подхватил эстафетную палочку и начал рассказывать, какие курьезы в детстве случались с ним и Игорем. Я старалась громко не смеяться, чтобы никого не разбудить. Давно мне ни с кем не было так легко. Я и не замечала, что летние ночи такие короткие. Мы проболтали всего ничего – а на горизонте уже показался рассвет. И сверчки, которые трещали где-то близко, под самым ухом, теперь потихоньку замолкали.

* * *

Проснулась я от того, что Пуговка начала лизать мое лицо. Я резко подскочила и ошарашенно посмотрела по сторонам. Было раннее утро со свойственной ему свежей прохладой. Я спала на земле на матрасе, под чужим одеялом, от которого приятно пахло мужским гелем для душа. Видимо, Андрей учтиво накрыл меня, чтобы не замерзла. Как это мило с его стороны. А ведь я даже не помню, как уснула…

Пу, обнюхав меня и удостоверившись, что со мной все в порядке (мало ли чего хозяйка тут разлеглась посреди двора), потрусила по тропинке вдоль участка. Интересно, как она вышла из дома? Может, отец уже проснулся и выпустил Пуговку? Или того хуже – Митька. А я надеялась встать раньше всех и вернуться в дом незамеченной. А теперь рассказывай, что за перформанс устроила с матрасом под луной.

Я сладко потянулась и поднялась с земли. Забавно, наверное, я проспала всего пару часов, но впервые за несколько дней чувствовала себя просто прекрасно. Будто продрыхла добрых двенадцать часов. Скорее всего, днем меня уже будет клонить в сон, но сейчас я бодра как никогда. Еще и птички так воодушевляюще над головой поют.

Я завернулась в одеяло Андрея, оставив матрас с подушкой во дворе, и осторожно прошла в дом. Тишина. Наверное, Пуговка вышла из дома, воспользовавшись моей вчерашней оплошностью. Я на цыпочках поднялась на второй этаж, дверь в нашу комнату была распахнута настежь, а вот у отца, как обычно, заперта. Я уже хотела проскользнуть к себе, как вдруг услышала негромкий монотонный голос папы. Странно, не сам же с собой он разговаривает. Да и во сне так много болтать не будешь. Я подкралась к двери и заглянула в замочную скважину.

Отец сидел за столом с телефоном в руках и что-то, видимо, надиктовывал своему собеседнику. Перед ним лежала целая гора каких-то бумаг. А еще я разглядела… что? Ноутбук? Вот это новости! «Предлагаю не пользоваться благами цивилизации во время отпуска!» – говорил нам папа. Ха! Конечно! Судя по тому, как он спокойно ведет беседу, в его комнате еще и связь отлично ловит.

– Да, Борис Венедиктович, конечно. Скоро буду! – удалось расслышать мне. Папа разговаривал со своим начальником.

Я, возмущенная до глубины души, вернулась в нашу с Митей комнату и прикрыла за собой дверь. Вот, значит, как отец на самом деле проводит отпуск. Встает с утра пораньше и, как прежде, работает. Кошмар! Нужно будет Митьке все рассказать. Интересно, как он к этому отнесется. Ведь мы, наивные, так радовались, что папа наконец за столько лет впервые полноценно отдохнет.

За завтраком отец сообщил нам:

– Дети, я должен съездить в город. Вернусь, скорее всего, только завтра утром.

– А зачем тебе туда? – поинтересовался Митя, намазывая хлеб маслом. Я еще не успела рассказать брату, что «учудил» наш папа.

– На работе возникли кое-какие неприятности, – тяжело вздохнул отец.

– Ну ты сказал им, что в отпуске? – подала я голос.

– Конечно! Но без меня, боюсь, не справятся.

– Что ж, поезжай, – безразлично пожал плечами Митька. – Думаю, ничего страшного.

– Ничего страшного, если денек поработаешь, – тут же встряла я. – Мы не пропадем.

– Я в вас и не сомневался, – рассмеялся отец.

– Сложно, наверное, будет влиться в рабочий процесс после такого долгого перерыва, – все не унималась я, следя за реакцией папы. – Целый месяц дела не трогал.

– Это точно, – согласился отец и глазом не моргнув. Внутри я кипела от негодования. А Митька, находясь в неведении, продолжал спокойненько жевать бутерброд.

После завтрака папа отправился в комнату собираться в город. Пока Митя мыл чашки, я подкралась сзади и зашипела:

– Прикинь, че!

Брат едва не выронил чашку из рук.

– Ты чего так пугаешь? – громко проворчал Митька.

– Т-ш-ш! – продолжила я. – Он работает!

– Кто работает? – не понял брат.

– Папа работает! – открыла я Мите тайну.

– Я знаю, – спокойно ответил брат.

– Как знаешь? – накинулась я на него. – И молчишь об этом?

– Так отец сам только что сказал, что на работу едет.

– Нет же! – еще больше рассердилась я. – Все это время, что мы в Николаевке, он работает. У него с собой есть ноутбук, книги, все бумаги… Он встает раньше нас и созванивается по телефону. Пока мы на речке, он тоже работает… А нам говорит: «Вы идите, я в лес схожу, прогуляюсь…» И еще рассказывал, как какую-то советскую фантастику читал, мол, любимая книга из детства. Тоже наверняка все выдумал. Нет, ну ты представляешь?

– У него есть с собой ноутбук? – загорелись глаза у Мити.

– Это единственное, что ты вынес из моего монолога? – пихнула я брата в плечо. В этот момент на кухню спустился отец. Налегке.

– Не дадите свой телефон? – спросил он. – Такси вызову.

Шифруется. Конспиратор! Мы молчали.

– Эй, с вами все в порядке? – с интересом уставился на нас отец.

– А твой телефон где? – спросила я.

– Ой, я его уже давно в руки не брал, – негромко рассмеялся папа. – Лежит где-то в комнате, разряженный…

Разряженный, значит. Мы с Митей переглянулись.

– Сейчас свой принесу, – сказал брат, отправляясь на второй этаж. Мы с отцом остались стоять на кухне. Я сверлила родителя сердитым взглядом, но папа делал вид, будто ничего не замечает.

– Держи! – Митя спустился на кухню и протянул телефон.

Отец, набирая номер, вышел на веранду и прикрыл за собой дверь.

– Видал, да? – негромко начала я. – А утром я слышала и своими глазами видела, как он разговаривает по телефону.

– Как видела? – удивился Митя.

– В замочную скважину.

– Фу, Саша, это так низко – подглядывать, – покачал головой брат.

– Иди-ка ты…

Входная дверь распахнулась. На пороге вновь появился отец.

– Ну что. Вызвал. Завтра постараюсь обратно на первой электричке.

– На первой и единственной, – встрял Митя.

– Не торопись! – откликнулась я, скрестив руки на груди. – Работай сколько душе угодно.

– Ага! – поддакнул Митя. – Мы разве против? Главное что?

– Что? – переспросил отец.

– Честность, папа, – подсказала я.

– Главней всего погода в доме, – согласился со мной и Митька.

Но отец, кажется, не придавал нашим намекам никакого значения. Он думал о своем.

– Как бы вы за вечер все-таки в неприятности не вляпались, – покачал он головой.

– Что мы маленькие, что ли? – оскорбился Митя.

– Или глупенькие? – подхватила я.

– А можно я промолчу? – рассмеялся отец. – Ладно, надеюсь, что до утра обойдетесь без приключений. Пуговку за главную оставлю.

* * *

Весь вечер мы с Митей на кухне играли в карты. Внезапно брат, который сидел лицом к окну, протянул:

– О-о, это к тебе!

Мне даже оборачиваться не хотелось, чтобы посмотреть, кто там пришел. Ведь вчера, несмотря на мою отстраненность, я не сказала Соловью, что больше не хочу с ним продолжать общение. В глубине души я надеялась, что он все-таки больше не придет. Я поверила Андрею, а не ему. После того, что натворил Артур, я не хотела его видеть. А тут, похоже, придется еще и беседу с ним вести…

– Ты оглохла, что ли? – почему-то рассердился на меня Митя. – Говорю ж, гости у тебя!

Господи, какие мальчишки все-таки твердолобые! Будто сам не понимает, как тяжело мне может даться предстоящий разговор. Вот и сижу как черепаха, спрятавшись «в домик».

Я наконец обернулась и, к своему облегчению, увидела за забором Танюху.

– Ого, – пробормотала я. – Уже так поздно! Чего это она?

Митька пожал плечами. Я выскочила из дома и направилась к калитке.

– Привет! – улыбнулась мне Таня. – А чего песик ваш не лает?

Я огляделась в поисках Пуговки. Наша любимица после сытного ужина развалилась на веранде и крепко спала.

– Отдыхает после трапезы, – сообщила я.

– У вас даже песик городской, – фыркнула Таня. – Для чего вообще собаки нужны? Огород сторожить.

Я, разобравшись с замком, распахнула калитку и пригласила Таню на участок. Огород, говорит, сторожить… Это она еще не знает, какие я Пуговке спа-процедуры зимой устраиваю.

Когда мы зашли в дом, Мити на кухне уже, разумеется, не было. Успел улизнуть в свою комнату. Вот хитрец!

– Будешь чай? – предложила я.

– Угу, – откликнулась Таня. – У вас конфеты есть? Я чай с конфетами люблю.

– Есть, – рассмеялась я, ставя чайник на электроплитку. – Шоколадные.

– Тащи! – кивнула Танюха.

Мне было интересно, почему Таня пришла к нам поздно вечером, но она помалкивала. А я не приставала с расспросами. Съев парочку конфет, Танюха проворчала:

– Я ведь сейчас так с бабами своими сильно поссорилась…

– Из-за чего? – спросила я, заваривая чай.

– Ой, да ну их! – поморщилась Таня. – Опять завели песню, что ничего дельного из меня в городе не получится. Мол, сиди в Николаевке и не вякай. Талантище нашлась.

– Это они так тебе сказали? – ахнула я.

– Ну!

– Хороши подруги, – покачала я головой.

– Все, не хочу о них говорить, – вздохнула Таня. – Закрыли тему.

Я поставила перед Таней чашку с горячим чаем. Она тут же потянулась к сахарнице.

– Благодарствую! – откликнулась Танюха.

Интересно, а кто-нибудь в деревне в курсе, что произошло между Соловьем и Катей Батуриной?

– Что еще нового? – будто между делом спросила я.

Таня, задумчиво жуя конфету, пожала плечами.

– А! – внезапно просияла она. – Гадаем вот все, кто такой смелый твоему Соловейчику морду начистил. Ты, случаем, не знаешь?

– Он больше не мой, – нахмурилась я. – Вернее, моим и не был. Мы не общаемся.

– Не знаешь, значит, – разочарованно протянула Таня. – В любом случае ему идет. Ха! Наверняка в городе со своими братками что-нибудь не поделил.

– С какими еще братками? – не поняла я.

– Ой, да по-любому Соловей чем-то незаконным промышляет. С такой-то «крышей».

– С какой крышей? – переспросила я.

Таня посмотрела на меня как на недалекую:

– Ну, ты чего сегодня? Соберись! Кажется мне, что батя его крышует.

– А кто у него… батя? – спросила я.

– В органах не последний человек, – сказала Таня. – Высокопоставленный мент, короче.

В этот момент в нашу дверь кто-то громко постучал. От неожиданности я вздрогнула. Почему-то сразу подумала, что это Соловей. Ведь как раз его обсуждали. Хотя как он мог проникнуть на участок? Калитка-то вечером заперта… Не полезет же он через забор. Наверное, кто-то из Филатовых.

За дверью стоял озадаченный чем-то Игорь.

– Митю позови, – растерянно попросил он.

– И тебе привет, – откликнулась я. – Что-то случилось?

– Пока нет, – туманно отозвался парень. – Зови братана.

Что означает «пока нет»? Мне вновь стало тревожно.

– Может, ты пройдешь? – предложила я.

Игорь заметил Таню, которая, замерев с чашкой в руках, смотрела на Филатова.

– Нет, я здесь на веранде подожду. Спасибо за приглашение, – откликнулся Игорь, между делом кротко кивнув Танюхе. Если уж он отказался перед Таней, как обычно, покрасоваться, значит, дела неважно обстоят. Интересно, для чего ему Митька?

– Ну жди, – пожала я плечами, прикрывая дверь. – Тань, я сейчас! Пей пока чай.

Я поднялась в нашу комнату. Митька, развалившись на кровати, играл в телефон.

– А ты почему с нами чай не пьешь? – спросила я. – Таня говорит, у нас очень вкусные конфеты.

– Я рад, что она их оценила, – невозмутимо ответил Митя. Вот ведь какой!

– Ладно, я не за этим пришла. Там Игорь тебя ждет…

Лицо брата тут же стало серьезным и отстраненным. Таким же, как и у Игоря. Митька быстро поднялся с кровати.

– Ты не объяснишь мне, что происходит? – нахмурилась я.

– Пока не могу, – ответил брат, собираясь выйти из комнаты.

– Как вы надоели со своими секретами, – рассердилась я, хватая брата за руку. – Хотя бы намекни, с чем это связано.

– Надеюсь, скоро в усадьбе перестанут твориться темные дела, – ответил Митя.

– Так ты в усадьбу? – воскликнула я. – Митька, с ума сошел? Почти ночь на дворе! Еще и папа в город уехал… Я тебя не отпущу.

– А я у тебя как бы не отпрашивался, – заявил брат, выдергивая свою руку из моей.

На кухню мы спустились со скандалом.

– Митя! Только попробуй уйти из дома! Что вы с Игорем задумали?

– Да все нормально будет. Что ты прицепилась?

Встретившись взглядами с Таней, мы резко замолчали.

– Привет! – откликнулся Митька. – Как конфетки?

– Спасибо, очень вкусные, – растерянно отозвалась Танюха.

– Это очень круто. Ну, пока! – помахал Митька и выскочил за дверь.

– Митя! – закричала я. Ну конечно… Кто будет слушать какую-то старшую сестру?

Таня промолчала. Я принялась пить чай вместе с гостьей, но все мои мысли были только о Митьке и Игоре. А ведь тогда в подсолнухах Филатов обещал мне, что не будет вмешивать в это дело брата. Я сидела как на иголках. Танюха, конечно, заметила мое переменившееся настроение. Еще и этот скандал между мной и Митей, который мы разыграли перед девчонкой…

– Что случилось-то? – не выдержала она.

Я только тяжело вздохнула. Наверное, нужно рассказать Тане, что все-таки тогда произошло со мной и Пуговкой возле усадьбы.

– Ты помнишь, как наша собака носила такую странную штуку на шее? – начала я.

– Ну! – откликнулась Таня.

– Так вот, это ее машина сбила. И знаешь, как все произошло?

Я поведала Танюхе о том злополучном дождливом утре, когда мы с Пу оказались рядом с заброшенным домом.

– Я ж говорила, это место проклятое, – прошептала зловеще Таня. – И что? Митя с Игорем туда отправились?

– Именно! – отозвалась я.

В доме стояла угнетающая тишина. Казалось, кто-то негромко постучал в окно. Но на улице никого не было. Я пригляделась: жирный жук, прилетев на свет, бился в стекло.

– Что ж, надеюсь, они скоро вернутся, – проворчала Таня. – Как вспомню этот обшарпанный домик… Бр-р, гадость!

Я вскочила с места и схватила со спинки стула свою толстовку. Натянула ее прямо на платье, собрала волосы в пучок.

– Ты чего? – удивилась Таня.

– Не могу я спокойно дома сидеть, когда Митька там, – сказала я, потянувшись за обувью.

– Только не говори, что ты тоже… туда… – пролепетала Таня, поглядывая в окно, за которым уже совсем стемнело. – Саш, ты сумасшедшая?

– Возможно, – уклончиво ответила я, зашнуровывая кеды. Затем поднялась с корточек и внимательно посмотрела на Таню: – Ну что? Идешь со мной?..

Глава тринадцатая

Где-то вдалеке раздался жалобный вой собаки. Я решительно шагала в сторону усадьбы по неосвещенной разбитой дороге. Таня нехотя плелась следом.

– У меня ноги от страха подкашиваются, – пожаловалась подруга. – И под ложечкой сосет… Саш, а, кстати, что за ложечка, ты не знаешь? Где она вообще находится?

Я немного притормозила:

– Ну, у тебя же сосет. Тебе виднее!

Таня будто прислушалась к себе.

– Вот тут все от ужаса сжимается в большой комок, – ткнула она пальцем куда-то под ребра. – И еще тошнить начинает…

– Ты можешь вернуться домой, – спокойно ответила я Тане. – Я ж тебя не силой туда тащу. Просто предложила… составить мне компанию.

– И отпустить тебя одну? – возмутилась Таня. – Ну уж нетушки! Просто нужно было с собой вашего песика взять. Мне было б гораздо спокойнее.

Перед уходом мы с Таней заперли Пуговку в доме.

– Пу может залаять в самый неподходящий момент, – поморщилась я. Тут же вспомнила утро, когда еле оттащила рычащую Пуговку от заброшенного дома.

– Хотя какой толк от городского песика? – продолжила негромко рассуждать Таня. – Слишком он у вас добрый и доверчивый. Хотя я слышала, что собаки видят призраков!

– Каких еще призраков? – не поняла я.

– Которые обитают в старой усадьбе. Например, эта знатная дамочка, которая на себя руки наложила после двух убийств… Или парнишка, повесившийся там же позже. Как считаешь?

– Ну какие призраки, Таня? – засмеялась я. – Нужно бояться людей, а не…

Меня перебил вой, который раздался со стороны леса.

– Может, пока не поздно, вернемся? – вцепилась в мою руку Таня.

– Но мы почти дошли, – возразила я. Впереди уже виднелось заброшенное темное здание. Вокруг этого места, разумеется, не было ни души. Я прислушалась. Пока что тихо. Только ветер качал над головой кроны деревьев. И со стороны леса доносились непонятные шорохи. Внезапно раздался детский крик.

– Ты слышала? – насторожилась Таня. Она по-прежнему не отпускала мою руку. – Будто громко плачет кто-то… Маленький ребенок. Может, ну его?

– Может, и ну… – пробормотала я. Мы остановились посреди дороги. Конечно, мне тоже было не по себе. – А если тому, кто кричал, нужна помощь?

Я совсем растерялась. Крик повторился где-то совсем близко.

– Нет, похоже, просто сыч кричит, – быстро проговорила Таня. – Как жу-утко!

Жутко. Не то слово! Но я не могла перестать думать о Мите.

– Глянем одним глазком и, если что, убежим, – решилась наконец я. – Быстро бегать умеешь?

– Ты дурная на всю голову, – проворчала Таня, вновь следуя за мной.

Мы подобрались к усадьбе совсем близко. На цыпочках подошли к старому ветхому забору.

– Наверное, глупо заходить на участок через главный вход, – прошептала я Танюхе, – нас могут заметить.

Таня вытянула перед собой руки.

– Смотри, как дрожат! Если нас тут не прибьют за компанию, я тебя сама после всего угрохаю.

Я вместо ответа внимательно посмотрела в пустые черные окна и двинулась в сторону заднего двора. Таня тенью метнулась за мной. Обойдя усадьбу, мы обнаружили в заборе небольшую дыру.

– Идем? – спросила я Таню в очередной раз. Танюха, тяжело вздохнув, первой проворно пролезла на заросший участок. Когда пришла моя очередь, я сунулась в дыру и, конечно же… Раздался тихий треск.

– Ш-ш-ш! – накинулась на меня Таня.

– Я виновата, что платьем зацепилась? – проворчала я, оглядывая порванную юбку. – Блин! Мое любимое пла…

– Да замолчи ты! – шепотом взмолилась Таня.

Мы, пригнувшись, осторожно подошли к окну. Оно располагалось высоко, поэтому не было возможности просто так заглянуть в него.

– Давай, я тебя подсажу, – зашипела я Танюхе. – Ты встанешь мне на спину и подтянешься на руках.

Таня замотала головой.

– Лучше наоборот! – ответила она. – А если меня увидят в этом окне? Ой, мать моя женщина, как страшно!

– Ладно, – пробормотала я.

Таня нагнулась, и я осторожно встала на ее спину. К моему удивлению, хрупкая Танюха с легкостью приподняла меня к окну. Я ухватилась за пыльный проем в стене и подтянулась.

– Только давай быстрее! – прокряхтела Таня.

Я молча вглядывалась в черноту, пытаясь разглядеть хоть что-то. Комната эта была, судя по всему, пустой. Когда мои глаза немного привыкли к темноте, я смогла различить обугленные потолочные балки, которые почему-то располагались очень низко. Кажется, Танюха говорила, что несколько лет назад на первом этаже был крупный пожар…

Внезапно я услышала шаги. Кто-то зашел в эту комнату. Я сильнее пригнулась, сердце гулко застучало. Удалось разглядеть чей-то высокий черный силуэт. И тут раздался глухой стук, а неизвестный, схватившись за голову от неожиданности и, может, от боли, присел на корточки.

– Твою мать… – услышала я Митькин голос. Похоже, брат нехило треснулся об одну из торчащих деревянных балок. Я представила, как вокруг Митиной головы дружным хороводом закружились звездочки.

Таня тут же спустила меня на землю. Мы отползли от окна к заросшим диким кустам.

– Я слышала какой-то шум, – зловещим шепотом проговорила Танюха. – Что там было?

– А, ничего интересного, – равнодушно махнула я рукой, пытаясь сдержать смешок. Конечно, ничего особо веселого в том, что Митя куда-то впечатался, не было. Это у меня рефлекс такой непонятный. Когда страшно – ржу. Меня никто и на фильмы ужасов с собой в кинотеатр не берет.

– Ты, конечно, с виду такая худенькая, а весишь как цирковая слониха, – проворчала Таня.

Мы расположились в дремучих кустах, которые находились недалеко от притихшей таинственной усадьбы. Интересно, почему Митя был один? Где Игорь? Может, Филатов послал брата «на разведку»?

– Саш, а сильно заметно, что Митя мне нравится? – спросила вдруг Таня.

Я покосилась на подругу. Странная она, конечно. Нашла когда о таком разговаривать. А может, у нее тоже рефлекс? Я в состоянии стресса ржу над всякой ерундой, а ее на откровенные разговоры тянет…

– Ну не прям сильно, но все-таки заметно, – отозвалась я, разглядывая из-за веток усадьбу.

– Блин, – буркнула Таня. – И что теперь делать? У меня мало опыта в общении с мальчиками.

– Знаешь, я тоже не отъявленная сердцеедка, – призналась я. – Единственное, что могу посоветовать тебе, – это сделать первый шаг. Митя может долго раскачиваться.

– Да я вроде и так его на танец приглашала уже… – растерянно проговорила Таня.

Внезапно с другого конца усадьбы послышался какой-то шум. Мы насторожились.

– Нам туда! – прислушавшись, кивнула я.

– Зачем? Мне и тут неплохо, – скромно призналась Танюха.

– Тогда сиди здесь! – распорядилась я. Вдруг опять с Митькой что-нибудь приключилось?

Таня не успела мне возразить, как я бесшумно выскочила из кустов. Прокралась вдоль обшарпанных стен к огромному пустому проему. Наверняка когда-то здесь была красивая резная дверь…

Я осторожно заглянула внутрь. Высокий мужчина в темной одежде, стоя спиной ко мне, разбирал стену. Кирпичик за кирпичиком. Внезапно кто-то, подкравшись сзади, зажал мне рот рукой. От ужаса меня тут же бросило в жар. Я не могла пошевелиться. Неизвестный, крепко прижимая меня к себе, потащил в ближайшие кусты. За это время у меня вся жизнь перед глазами пронеслась. Не очень насыщенная, но такая для меня дорогая… Жила себе, никого не трогала. И вот вляпалась.

В кустах хватка моего похитителя ослабла. Меня с силой развернули.

– Что ты здесь делаешь? – строго спросил Андрей, встряхнув меня за плечи. Именно он оттащил мое бренное тело от усадьбы.

Я, немного придя в себя, жалобно начала:

– Подумала, что здесь может быть опасно, поэтому…

Я замолчала, не договорив: «…поэтому и пришла». Как же глупо звучит. Это какая-то реинкарнация котенка по имени Гав получается. «Не ходи туда, там тебя ждут неприятности!» Ну как же туда не ходить? Они же ждут!

Андрей по-прежнему недобро смотрел на меня. Еще никогда не видела его таким злым.

Вдруг наш куст зашевелился, и рядом оказался Игорь.

– Все в порядке, они подъезжают, – быстро сказал Филатов. А затем увидел меня: – А она какого черта тут делает?

– То же самое пытаюсь у нее узнать, – проворчал Андрей.

– А Митя где? – спросила я.

– Да что будет с твоим Митей… – сердился на меня теперь и Игорь. – Все с ним в порядке!

Ну да. Видела я, как с ним все в порядке. Учитывая «везучесть» брата…

Немного поразмыслив, я все-таки созналась:

– Вообще-то тут еще Танюха со мной.

Игорь и Андрей одновременно повернулись в мою сторону. Парни, одинаково нахмурившись, буквально испепеляли меня взглядами. Вот теперь они были очень даже похожи…

– И где она? – спросил Андрей.

– Там сидит, – неопределенно кивнула я в сторону, – в соседних кустах.

Я представила себе, как здорово напугана Таня. Я ведь уже долгое время отсутствую…

– Весело! – пробормотал Игорь. – Теперь я понимаю, что означает выражение «рояль в кустах».

Я хихикнула.

– Ой, простите, это нервное, – громким шепотом начала оправдываться я, когда Андрей с Игорем вновь обернулись с недовольными лицами.

– А чего мы ждем-то? – не унималась я.

Парни переглянулись. Ответа на мой вопрос не последовало. Видимо, слишком долго все пришлось бы мне объяснять.

– Как думаешь, успеют? – взволнованно спросил Андрей у Игоря.

– Должны… – без особой уверенности в голосе ответил парень. – А эта зараза явно еще не скоро управится…

Я предпочла больше не вклиниваться в их разговор.

Мы замолчали. Над нашими головами жалобно шептала листва. Вскоре послышалось, как к усадьбе подъехала машина.

– Успели! Попался, голубчик, – довольно улыбнулся Игорь. – Теперь все. Сматываем!

Игорь первым выбрался из кустов. Андрей уже было последовал за братом, но, заметив мое замешательство, взял за руку и потянул за собой.

– Мотаем через лес, – проговорил на ходу Игорь. – На дорогу на всякий случай выходить не будем. Если что – дачники не при делах!

Мы двигались вглубь темных деревьев в противоположную от усадьбы сторону. Здесь была протоптанная дорожка, которая, по-видимому, вела к железнодорожным путям. Вдалеке слышался шум поезда. В лесу в этот час стояла кромешная тьма. Сюда даже не проникал свет от большой луны.

– А Митька? А Таня? – пропыхтела я.

– Не бойся, – сказал Андрей, оборачиваясь ко мне. – Твоя подруга не пропадет. Митя должен был спрятаться в те же кусты, где сидела Таня.

Мы, взявшись за руки, неслись вслед за Игорем. Я не могла как следует разглядеть дорогу, мимо мелькали темные стволы деревьев. Будто попали в какой-то лесной лабиринт… Под ногами пружинил мягкий мох. Я предполагала, что мы должны выбраться к нашим дачам другим, длинным путем.

Отбежав немного от усадьбы, мы выбрались на небольшую мрачную опушку. Здесь стояла брошенная кем-то черная машина. Парни были готовы пройти мимо, будто припаркованный ночью в лесу автомобиль – само собой разумеющееся. Но я тут же притормозила, пытаясь разглядеть в темноте машину.

– Вот он где тачку оставляет, – хмыкнул Игорь.

– Это она! – воскликнула я. – На этой машине сбили Пуговку. Я в этом теперь просто уверена.

Андрей посмотрел сначала на меня, потом на брата.

– Кто там сейчас в усадьбе? – упавшим голосом спросила я.

– Ты не узнала своего благоверного? – усмехнулся Игорь.

Тут и к гадалке не ходи, чтобы понять, кого он имел в виду…

– Артур?

– Артур, Артур, – недовольно ответил Игорь. – Теперь ему тачка еще долго не понадобится.

Я молчала. Это же надо быть такой дурой! В голове тут же всплыли слова Соловья: «Меня не покидает ощущение, что мы когда-то виделись… Ты так не считаешь?..» На мой отрицательный ответ Артур сообщил, что наверняка мы были знакомы в прошлой жизни. Еще и по волосам ласково потрепал… Тогда я подумала, что это романтично. А он просто хотел удостовериться, что в то проклятое утро я не успела разглядеть его лицо…

– И в чем его обвинят? – спросила я. – Что он там прятал? Там тайник? Наркотики?

– Что-то мне подсказывает, что там хранение наркосодержащих веществ в особо крупном размере, – сказал Игорь.

Мы двинулись дальше к дачам.

– Но у него же связи какие-то… – совсем растерялась я. – Вдруг отмажут?

– Не у него одного связи, – усмехнулся Игорь.

– О чем он? – спросила я у Андрея.

– Наш дядя тоже работает в органах, – ответил мне парень. – Только отвечает за всю область.

– Он там далеко-о не последний человек, – со злорадством протянул Игорь. – Так что папочка Соловьева уже может попрощаться с погонами. И со свободой. А Артурчику твоему веселая ночь предстоит. Сейчас пока понятых найдут…

– Он не мой! – рассердилась я, перебив Игоря. – Перестань так говорить!

Мы наконец выбрались из леса на какую-то разбитую проселочную дорогу. Видно, что парни не первое лето отдыхают в Николаевке. Я бы уже заплутала, особенно ночью… Здесь хотя бы луна освещала местность. Андрей тут же отпустил мою руку.

– На самом деле в городе уже давно были заинтересованы тем, что творится в Николаевке. Только не могли исполнителя найти. Уж больно все гладко было, – продолжил рассказывать Игорь.

– А вы как вышли на Соловья? – спросила я.

– Это все благодаря Игорю, – рассмеялся Андрей.

– Я же тебя просил по-человечески! – театрально воскликнул Игорь.

– Молчу-молчу, – отозвался Андрей. Но я уже и без помощи парня обо всем догадалась.

– Игорь, так ты следил за нами? – ахнула я.

– Следил, – сознался Филатов. – Мне этот Соловьев сразу подозрительным показался. Сначала я один за ним приглядывал, потом Андрей с Митей, – Игорь кивнул на брата, – подключились. Нужно же было вычислить, по каким дням и в какое время он к тайнику ходит.

– Значит, и Батурину ты не совсем случайно спас? – обратилась я теперь к Андрею.

– Батурину? – переспросил парень. – Ах да… Получается, что не случайно.

Я подавленно молчала.

– Но это еще не самое дерьмовое, – сказал серьезно Игорь.

– Что может быть еще дерьмо… хуже? – отозвалась я.

– С тобой он тоже не просто так связался. У них была одна хитрая схема, которую они время от времени проворачивали.

– Ты про мою пропавшую сумку? – кисло отозвалась я.

Игорь с коварной ухмылкой приобнял меня:

– Поздравляю, Мухина! Ты у нас тоже теперь носишь почетное звание наркокурьера. Как парнишка-то хорошо устроился, а? Андрей, ты как считаешь? В случае чего с него и взятки гладки.

– Точно, – недовольно отозвался Андрей.

– Когда он тебе дозу-то успел подкинуть? – спросил у меня Игорь.

– Наверное, когда я в машине уснула.

– В любом случае ты хорошо справилась со своим «заданием». Доставила товар до центра мегаполиса. Учитывая, что в этот день по городу проходили антитеррористические мероприятия и было полно ментов…

Я вспомнила толпу народа, полицию и служебных собак в метро, и мне тут же стало дурно. Даже представить страшно, что было бы, если б я «попалась». И как доказать, что ты не верблюд? Это ж надо было меня так подставить… А поначалу я даже искренне думала, что Соловей проникся симпатией ко мне. Наивная-наивная дура.

На горизонте показались Митя и Таня. Подруга тут же бросилась ко мне навстречу.

– Я ведь говорила, что после того, как весь этот кошмар закончится, грохну тебя? – сурово спросила Танюха. – Божечки, какого я страха натерпелась в этих кустах! Если б не твой брат…

Таня порывисто заключила меня в объятия.

– Митя мне все рассказал, – быстро проговорила она. Оторвавшись от меня, Танюха оглядела парней: – Ну вы даете, ребята! Как вы прижучили Соловья…

– Да ладно, – скромно отозвался Игорь.

– А Митя вообще боевое ранение получил при задержании преступника, – гордо произнесла Таня. – Настоящий герой!

Я поначалу опешила от этой новости. Что там опять такого произошло с братом? Неужели он участвовал в самом задержании? Я в сумерках вглядывалась в лицо своего младшенького. На лбу у Митьки выросла огромная шишка. Я вспомнила, как братишка «поцеловался» с деревянной балкой. Митя молчал. И я промолчала. Игорь с Андреем тоже не стали выдавать товарища. А Таня продолжала с восхищением смотреть на Митьку.

– Нет, ну какой же Соловей гад! – возмутилась Таня. – Это он, конечно, здорово придумал. А как Артур местных отвадил от усадьбы? Да к ней же на расстояние километра подходить боялись! Это, получается, кто-то из его подельников того мальчишку любопытного отметелил? А может, и сам Соловей… Вот дела…

– Теперь ты можешь спокойно там гулять, – сказала я Танюхе. – Когда вся эта история уляжется.

– Фиг знает! – поморщилась Таня. – Все равно не люблю это место. У всех с ним останутся только плохие воспоминания. Так усадьба и будет стоять на отшибе…

– Ну а мы что застряли посреди дороги? – поторопил нас Игорь. – Вон уже наши дачи видно.

Митя подошел к Тане и, взяв ее за руку, повел за собой. Вот это поворот! Это чем же они в кустах занимались, что брат так осмелел? Или на нем так произошедшие события сказались? Андрей тут же двинулся за новоявленной парочкой. Я, находясь в приятном шоке от решительности Митьки, осталась стоять на месте.

– Саш, ты идешь? – поторопил меня Игорь.

– Иду, – наконец отмерла я.

Мы с Игорем последовали за остальными.

– Все-таки поверить не могу, что ты решил следить за мной, – покачала я головой. – Ты, Игорь, просто сумасшедший человек!

– Мало ли чем бы вы там занимались…

– Вот ты дурак! – вспыхнула я. – Да даже если б занимались, тебе какое дело? Я взрослый человек.

«И не твоя собственность!» – захотелось тут же добавить.

Филатов виновато посмотрел на меня:

– Но ведь все вон как обернулось…

– Это да. Но надеюсь, что такое безобразие было в первый и последний раз, – строго сказала я. – Знаешь ли, не очень приятно…

– Да, я понимаю, – смутился Игорь. – И хотел бы попросить у тебя прощения за это… Ну и за то, что все это время был настойчив и груб.

Слова Игоря меня удивили. Он признал свою ошибку?

– Ладно тебе, забей! – рассмеялась я. – Все нормально.

Парень теперь казался таким растерянным и напряженным, что я, дабы приободрить, осторожно пихнула его кулаком в плечо. Игорь ответил мне тем же. Я рассмеялась громче. На мой смех обернулся Андрей. Я смущенно пожала плечами, и Андрей молча отвернулся.

– Значит, мир? – Игорь протянул ко мне мизинец. – Чтобы больше без этих непонятных и никому не нужных обид… Как считаешь, госпожа Мухина?

– Поддерживаю, господин Филатов! – серьезно кивнула я, протягивая свой мизинец в ответ. Вот и хорошо. Терпеть не могу держать на кого-то обиду. И когда на меня все время дуются – тоже не люблю.

– Ну что, ребята? Давайте жить дружно? – выкрикнул нам счастливый Митька. Оказывается, он в этот момент тоже оглянулся и увидел наше примирение.

– Шуруй давай, кот Леопольд! – со смехом поторопила я брата.

Со стороны железной дороги вновь раздался протяжный гудок. Я посмотрела на небо. И сегодняшняя ночь была полна мерцающих звезд. На секунду мне показалось, что яркие светлячки над моей головой тихонько двигаются…

Болтая по пути, мы добрели до дач. Остановились у нашего забора. Ночь была такой теплой, а разговоры такими занимательными, что расставаться не хотелось. Видимо, эта мысль промелькнула не у меня одной.

– Я бы на речку сходил, – предложил Игорь.

– Можно, – ответил Митя. – Отец сегодня все равно в городе ночует.

– Наши предки тоже, – оживился Филатов.

– А мне бы позвонить бате, – сказала Таня. – Со всеми этими событиями совсем из головы вылетело… Он из меня чучело сделает!

Игорь протянул Тане телефон:

– Звони.

Таня тут же взяла из рук парня смартфон. Андрей пошарил по карманам.

– А мой телефон где? Вдруг дядька позвонит… Наверное, дома оставил.

Он быстрым шагом отправился к калитке своей дачи.

– Вы, если что, пока без меня на берег идите. Я догоню! – выкрикнул на бегу парень.

Игорь как-то странно на нас покосился:

– Мне тоже домой нужно заскочить.

Таня растерянно протянула ему телефон.

– Нет, ты звони-звони, – со смехом проговорил Игорь. – Позже заберу.

Парень последовал за братом. А мы остались стоять втроем.

– Идем на речку? – спросила я.

– Давай их тут дождемся! – предложил Митя.

Таня в это время, отойдя на несколько метров, разговаривала по телефону. Спустя пару минут она подошла к нам расстроенная.

– Хана мне! – пожаловалась она. – Батя рвет и мечет. Загулялась я сегодня…

Но спустя мгновение лицо Тани просияло.

– Ниче-ниче, я сейчас расскажу предкам, что про Соловьевых узнала… Ух, у меня батя не любит их семейку. Он с папашей Артура в одном классе учился.

– Ты хоть не ляпни, что была в самом эпицентре событий, – предупредила я. – А то тебя до конца лета из дома не выпустят. Или запретят с нами общаться.

Танюха закивала:

– Это разумеется!

Мы замолчали. Я почувствовала неловкость. Будто среди нас есть третий лишний. И стоило ли говорить, кто им оказался?

– Пойду платье переодену, – сообщила я. – А то об забор целый клок выдрала.

Митя с Таней промолчали.

– Да и Пуговку надо проверить…

И вновь тишина.

– В общем, я скоро, – кивнула я ребятам, пятясь к нашей калитке. Что ж, оставлю юных Ромео и Джульетту наедине…

По дороге к дому уже по привычке посмотрела на дачу Филатовых. На участке никого не было. Только яркий фонарь освещал ухоженный двор и нарядное высокое крыльцо.

Я бесшумно поднялась на веранду и отворила дверь. Пуговка тут же, негромко заскулив, уткнулась мордой в мои ноги.

– Потеряла нас? – прошептала я, садясь перед Пу на колени. – Ты моя хорошая девочка… Тот плохой человек, который посмел тебя обидеть… Теперь он будет наказан.

Выпустив собаку из своих крепких объятий, я поднялась на ноги и нашарила рукой выключатель. Щелк! Темно. Или лампочка сгорела, или на даче выбило пробки. Плохо! В тишине тикали настенные часы.

Я подошла к окну и отдернула занавеску. Так на кухню хотя бы попадет свет от уличного фонаря. Иначе как я в кромешной темноте поднимусь по крутой лестнице?

Попутно оглядела наш участок. Улыбнувшись, тут же отпрянула от окна. Стоя за невысоким забором, Митя и Таня целовались.

Глава четырнадцатая

Я еще раз взглянула на порванное платье и тяжело вздохнула. Обидно. Конечно, можно попробовать «поколдовать» над ним. Например, просто немного укоротить. В полумраке посмотрела на свое отражение в зеркальном серванте. Какое испуганное лицо. И волосы слишком растрепанные… Сегодняшний вечер казался мне бесконечным. И как же хорошо, что весь этот кошмар наконец закончился. Или… нет?

Я осторожно поднялась по крутой лестнице в свою комнату. По привычке вновь потянулась к выключателю. Но и здесь не было света. Значит, все-таки пробки. Интересно, Митя сможет наладить электричество в доме? Конечно, до утра можно и без света посидеть. А отец, вернувшись на дачу из города, точно все исправит.

В нашей комнате было намного светлее – сюда проникал яркий уличный фонарь с дачи Филатовых. К тому же в окно привычно заглядывала большая луна. Я подошла к окну и распахнула створки настежь. В комнату тут же проник свежий ночной воздух. Стянула через голову толстовку и бросила ее на спинку стула, предварительно достав из кармана шоколадную конфету. Лакомство я прихватила с собой еще перед выходом из дома.

Распахнула платяной шкаф, попутно думая, во что бы мне переодеться. Перебирая в потемках немногочисленные вешалки с нарядами, которые взяла с собой в Николаевку, отчетливо услышала голос Игоря. Видимо, парень только что вышел из дома на крыльцо.

– Они уже ушли? – донеслось до меня.

– Сейчас погляжу, – послышался ответ Андрея. – Ушли. По крайней мере, за забором никого нет… Ну что? Идем?

– Погоди, сейчас покурю, – откликнулся Игорь.

Подслушивать нехорошо, а что поделаешь? Глупо высовываться в открытое окно и вопить: «А вот и не все ушли, бе-бе-бе! Только Митька с Таней. А я тут, и я вас слышу!» Вряд ли они будут говорить о чем-то секретном… Я вновь углубилась в платяной шкаф на поиски нового платья.

– Завтра с утра еще в город, – проворчал Игорь. – Попросили мероприятие одно пофотографировать.

– Вернешься когда? – спросил Андрей.

– А фиг знает… Думаю, вообще на пару дней дома задержаться. У меня еще послезавтра встреча. Потом уж на дачу приеду.

Парни ненадолго замолчали.

– Я ведь с Сашей помирился, – опять донесся до меня голос Игоря. Так, а это уже интересно. Немного поколебавшись, я подошла к окну и аккуратно присела на край кровати. Что ж, послушаем.

– Вот как, – отозвался Андрей.

Я осторожно распечатала свою шоколадную конфету. Смятый фантик положила рядом с собой на кровать.

– Может, хоть теперь начнем нормально общаться, – усмехнулся Игорь. – Я, конечно, такой дурак. Сам виноват.

– Дурак, – согласился Андрей.

Я поднялась на ноги и аккуратно выглянула в окно. Парни сидели на крыльце. Игорь курил, а Андрей, вытянув ноги, задумчиво смотрел перед собой.

– Она красивая, – сказал Игорь, выпуская изо рта струю дыма.

– Красивая, – вновь согласился с братом Андрей.

– Как думаешь, получится у меня что-нибудь с ней? – спросил Игорь. – Хотелось бы, что б все серьезно… Как положено. Я бы и в городе…

– Кажется, ты слишком настойчив, – возразил Андрей. – Ты так Сашу только отпугнешь.

Я затаила дыхание.

– Спасибо тебе, – негромко проговорил Игорь.

– За что? – усмехнулся Андрей. – За этот мудрейший совет?

Игорь немного помолчал.

– За то, что отступил, – наконец произнес Филатов. – И ведь я не слепой. Вижу, как она на тебя все время смотрит.

Андрей ничего не ответил.

– Она тебе сильно нравится? – не унимался Игорь.

Я напряглась. От волнения совсем забыла про свою конфету, которая начала таять в моей теплой ладони.

– Ты, кажется, на речку собирался, – усмехнувшись, сказал Андрей.

– А хочешь, я тебе ее уступлю? – спросил Филатов, туша окурок.

– Ты и правда дурак, – сказал Андрей. – Она тебе вещь, что ли? Я хочу, чтобы ты был счастлив. Давай сменим тему?

– Ладно, пошли на берег, – проворчал Игорь.

Парни поднялись с крыльца. Я осталась сидеть на своей кровати. «Хочу, чтобы ты был счастлив». А о моем счастье кто подумает? Как они здорово все рассудили, не спросив, кто на самом деле нужен мне. Молодцы, мальчики.

Я не знаю, сколько так просидела, погруженная в свои мысли. Терпеть не могу, когда за меня что-то решают. Еще и за моей спиной. Ничего, я покажу им, где раки зимуют…

Очнулась я от того, что Митька на первом этаже громко хлопнул входной дверью. Раздались щелчки выключателя. Брат выругался и прошел к лестнице. Зайдя в комнату, Митя выдохнул:

– Капец, ты меня напугала! Ты что тут сидишь в темноте, как привидение?

– Пробки выбило, кажется, – глухо отозвалась я. – Света во всем доме нет. Ты сможешь починить?

– Смогу, конечно, – кивнул брат. – С тобой-то точно все в порядке?

– Точно, – ответила я.

Митя равнодушно пожал плечами и отправился на кухню. Спустя какое-то время в комнате загорелся свет. Я взглянула на свою грязную и липкую от шоколада ладонь. Спустилась к Мите.

– Нужно помыть, – продемонстрировала я брату растаявшую в руке конфету.

Митька странно покосился на меня.

– Ты очень-очень неаккуратно ешь, – усмехнулся Митя. – И, кажется, ты уходила в дом, чтобы переодеться.

Брат выразительно кивнул на мое порванное платье.

– Так видишь, света в доме нет, – откликнулась я, намыливая руки. – Что я тебе, в потемках буду…

Я замолчала, чувствуя на себе внимательный взгляд брата.

– А ты где потерялся? – спросила я.

Митя замялся.

– Таню провожал.

– Мм…

– Потом там отец еще ее из дома вышел. Захотел со мной поговорить.

– Серьезно? – загорелась я, потянувшись за полотенцем. – Расскажи подробнее?

– Что тебе рассказывать? – смутился Митька.

– Он захотел познакомиться с будущим зятем? – со смехом спросила я.

– Ты совсем ку-ку? – залился краской брат. – Ну и дура!

– Сам дурак! – кинула я в Митьку полосатым полотенцем.

Оно тут же прилетело обратно прямиком мне на голову. Я стянула полотенце и уселась рядом с братом на диван.

– Как тебе сегодняшняя ночка? – спросила я, взглянув на Митю.

– Мне кажется, мы вообще не будем спать, – сказал брат.

– Точно. Я после всех этих событий так точно не усну.

Мы помолчали.

– Вот уж кто дурак – так это Соловей. Так свою жизнь похерить, – сказала я.

– Будем о нем говорить? – поморщился Митя.

– Нет, – ответила я и тут же подколола: – Можем, например, поговорить о Тане…

– Ты такая невыносимая! – рассердился Митя.

Брат поднялся с дивана и навернул пару кругов по кухне. Я не спускала глаз со смущенного Митьки.

– Говоришь, отец с собой в Николаевку ноутбук взял? – спросил вдруг он.

– Ну да, – проговорила я. – А что?

Митька не ответил. Брат отправился к лестнице. Я – за ним. Зайдя в комнату к отцу, мы огляделись. Идеальный порядок. Кровать заправлена, письменный стол абсолютно пустой… Вещи аккуратно развешаны в шкафу.

– Видишь, как шифруется, – усмехнулась я. Сама сколько раз протирала пыль и пол мыла в этой комнате… Ни разу бы и в голову не пришло, что по утрам здесь царит такая «рабочая атмосфера». С распечатанными графиками и горами рукописей на столе.

– Ну что? Осмотрим? – предложил Митя. – А потом уж на речку. Мне еще нужно Игорю телефон вернуть.

– Рыться в чужих вещах… – начала я. И тут же прикусила язык, вспомнив беседу между Игорем и Андреем. Рыться в чужих вещах так же низко, как и подслушивать чужие разговоры. Но я, кажется, уже пошла по наклонной.

Митька распахнул небольшой книжный шкаф.

– Есть здесь советская фантастика? – поинтересовалась со смехом я.

– Пока не вижу, – ответил брат, задумчиво осматривая книги, – зато в наличии учебник по математическому анализу.

– А я что говорила? – воскликнула я. – Он точно все это время работал из дома. И созванивался со своим дорогим Борисом Венедиктовичем. Спасу от него нигде нет… Но куда папа припрятал ноутбук?

– Припрятал? – переспросил Митька. – Может, тебе все-таки это приснилось?

– Не болтай глупостей, – поморщилась я. – Лучше помоги найти место, куда папа ноутбук мог девать.

Мы принялись внимательно исследовать небольшую комнату. Митька заглянул в шифоньер. Я улеглась на пол, дабы посмотреть, что есть под кроватью.

– Тут только его дорожная сумка в самом дальнем углу валяется… – пропыхтела я.

– Доставай скорее! – выглянул из-за распахнутых створок шкафа брат.

Я по-пластунски заползла под кровать. Вытащив большую серую сумку, тут же расстегнула молнию. Митя подошел ко мне, склонившись над моей находкой.

– Вот он, родименький! – достала я на свет ноутбук. – Смотри, еще и модем с собой взял… Какой предусмотрительный! Зачем тогда нам запретил всем этим пользоваться?

– Не знаю. Может, чтобы мы прочувствовали свое первое деревенское лето? – предположил брат.

Я в ответ растерянно пожала плечами.

– Может быть, и так.

– Ты говорила, тут сеть ловит? – спросил Митя, доставая из кармана свой телефон. – Смотри-ка…

Брат разлегся на кровати отца.

– Тебе не кажется, что это настоящее свинство? – спросил задумчиво Митя, уткнувшись в экран своего телефона. – Наверняка отец с самого начала знал, что из этой комнаты можно работать. Возможно, ему об этом сказал сам Никодим…

– Никанор, – поправила я.

– …Иванович.

Митька замолчал.

– Ну, ты что завис там? – рассердилась я.

Брат продолжал что-то сосредоточенно просматривать в своем телефоне.

– По-моему, сегодня не крайний случай, – ядовито сказала я. – Убирай телефон!

– Брось, сегодня такой вечерок жаркий выдался, – проговорил Митька. – Дай расслабиться. К тому же папы все равно дома нет. Он ни о чем не узнает, а следовательно, и не расстроится.

Я поднялась, прихватив с собой папин ноутбук.

– Ты прав, – согласилась я. – И вообще, по-моему, папа первым же нарушил этот уговор. Это нам расстраиваться положено. А мне нужно срочно выйти в Сеть и написать Тасе… Ну не могу я больше не пользоваться благами цивилизации!

Митя стал наблюдать, как я поставила на стол ноутбук.

– Отец не разрешал пользоваться его компьютером, – напомнил Митя.

– Ну ты и зануда, – проворчала я, открывая крышку ноутбука. – Гулять так гулять. С ноутбука удобнее. Тем более мне нужно почту разобрать. Представляю, сколько там накопилось спама за целый месяц.

– Смотри, на ноутбуке может стоять пароль, – предупредил брат, возвращаясь к своему драгоценному телефону. Но пароль отец не установил. Надеясь на нашу честность, наверное. Вообще мы никогда не рылись в чужих вещах, это было исключение. Я, немного поколебавшись, все-таки открыла браузер. Стыдно, а что поделать.

Набрала адрес. Страница долго грузилась.

– Похоже, дохлый номер! – проворчала я. – Если отец и работает из дома, то теперь понятно, почему на это у него уходит так много времени.

– Мм? – откликнулся Митя.

– Инет, говорю, паршиво ловит все равно.

Я уже хотела закрыть браузер, как страница наконец загрузилась. Конечно, чтобы зайти в свой электронный почтовый ящик, нужно было сначала покинуть папин аккаунт. Перед тем как нажать на иконку «выйти», я машинально пробежалась по заголовкам писем отца. В большинстве своем это были рабочие послания, но один адресат привлек мое внимание – Kate Thompson. Письмо в числе других горело непрочитанным. Видимо, пришло совсем недавно, уже после того как отец уехал в город. Может, спам?

– Мить, а папе какая-то иностранка пишет, – с улыбкой проговорила я.

– Какая еще иностранка? – отозвался брат, лежа на кровати. – Ты пошла во все тяжкие и уже чужие письма читаешь?

– Ничего я их не читаю, – буркнула я. – На глаза просто попалось… Интересно, где они познакомились? Прикинь, сейчас как женится и укатит в Америку.

Я негромко рассмеялась.

– Выходи, нечего читать почту отца, – сказал Митя.

– Понимаю, – отмахнулась я, собираясь выйти из чужого аккаунта. И все-таки «пользователь Kate Thompson» не давала мне покоя. Откуда ж она все-таки взялась? Глазами я нечаянно «зацепилась» за тему письма: «Саша, прошу тебя…»

«Нельзя подслушивать чужие разговоры, копаться в чужих вещах, читать чужие письма…» Я повторила эту простую заповедь про себя и быстро щелкнула на «крестик», закрыв браузер. И даже отодвинулась от стола.

– Что с тобой? – удивленно посмотрел на меня Митя.

– Не знаю, – призналась я, вспомнив тему послания. – Какое-то тревожное чувство вдруг посетило. Аж затошнило.

– Из-за чего? – спросил брат.

– Не знаю, Мить, – повторила я. Брат озадаченно косился в мою сторону. А у меня перед глазами стояла аватарка загадочной «Kate Thompson». Изображение было мелким, но я успела разглядеть на фотографии темноволосую женщину.

– Мить… – начала я неуверенно.

– Что?

– Ничего, – тут же откликнулась я.

– Да что с тобой сегодня? – рассердился Митька.

– Считаешь сильно низким поступок, если я открою одно письмо?

– Считаю, что да, – настороженно ответил брат. Он даже отложил в сторону телефон и привстал с кровати.

Сама себя не прощу, если открою это послание… И если не открою, тоже буду мучиться. Как быть?

– Ты бы видела сейчас свое лицо, – сказал Митя. – Будто привидение увидела. Ты меня пугаешь.

– Сама себя пугаю! – воскликнула я. – Знал бы, какие противоречивые чувства я сейчас испытываю.

– Что ты пристала к какой-то иностранке? – удивился брат. – Пусть переписывается с кем хочет. Папа взрослый человек. И какие могут быть противоречивые чувства? Читать чужие письма – низко. Точка.

– Да, я понимаю… просто… Зря мы нашли этот чертов ноутбук.

Я злилась.

– Ты слишком драматизируешь, – усмехнулся Митя, растягиваясь обратно на кровати.

– Что ж, я только посмотрю ее профиль, – решилась наконец я. – Само письмо читать, конечно, не буду.

Вновь с противным скрипом, от которого по спине пробежали мурашки, пододвинула стул к письменному столу, открыла браузер…

И вот я уже почти минуту пялилась на лицо темноволосой незнакомки. Смеющиеся карие глаза, широкая белозубая улыбка, по которой можно было назвать женщину типичной американкой. И все-таки я не верила своим глазам.

– Мить… – хрипло начала я. – Посмотри! Тебе не кажется, что эта Кейт… это я спустя двадцать лет?

– Господи, Саша, ты все-таки открыла письмо? – проворчал брат, поднимаясь с кровати. Скри-ип. И все внутри сжалось от страха.

– Да я только фотку открыла… – упавшим голосом сказала я.

Митя подошел к столу. Нагнувшись, брат мельком глянул на изображения профиля.

– Ну да, что-то такое есть, – буркнул он. – Прикольное совпадение.

Но потом нагнулся ниже и стал рассматривать фотографию внимательнее. Митя молчал. И я молчала. И эта напряженная тишина, словно тяжелая кувалда, била по нервам. Если честно, мне даже ночью у заброшенной усадьбы не было так страшно, как сейчас.

Наконец Митя перестал рассматривать фото и перевел свой взгляд на меня.

– Что это? – тихо спросила я брата. – Письмо с того света?

– Открывай его, – приказал мне Митя.

– Ты же сам сказал, что читать чужие…

– Открывай! – повысив голос, повторил брат.

Я перевела дрожащий курсор мыши на письмо. Щелк! И мы углубились в чтение, еще ближе нагнувшись к монитору, будто боясь упустить что-то важное… Важное настолько, что это раз и навсегда перевернет наши жизни с ног на голову.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила я у брата, оторвавшись от чтения.

– Все понимаю, – сурово ответил Митя. – Судя по наводящим вопросам, это не первое ее письмо.

Митька кликнул по истории сообщений.

– Отец стер предыдущие письма, – констатировал брат. – И это бы послание сразу после прочтения полетело в корзину, если б ты не наткнулась на него раньше, чем папа.

Я подавленно молчала.

– Она пишет, что рада за твою отличную успеваемость в институте, спрашивает, до какого числа мы будем жить на даче… А еще пишет, какая погода в Луисвилле, – продолжил Митя. – Значит, отец подробно описывает ей все, что сейчас творится в нашей жизни. Что ты молчишь? Скажи же что-нибудь!

Митя заметно нервничал.

– Я… я не знаю, что говорить, – призналась я. Казалось, внутри меня образовалась пустота. – Мить, почему она так с нами поступила? Куда она ушла? Мы были не слишком хороши для нее?

– Меня больше интересует, почему отец всю жизнь скрывал от нас правду, – сказал брат. – Пускай она горькая. Но какая есть…

Мне было шесть лет, а Мите четыре. В канун Нового года мы отказывались идти в свои постели, решили подкараулить Деда Мороза. Тогда отец сказал, что так мы спугнем волшебника и останемся без подарков. Но как только погрузимся в сон, Дед Мороз обязательно придет и положит под елку то, что мы загадывали. Мне – кукольный дом, а брату железную дорогу. «Папа, а Дед Мороз может летать?» – спросила я, подкравшись поздно вечером к родителю. «Что? – растерянно отозвался отец. – Ты почему еще не в своей постели? Наверное, может…» Я подошла к окну, залезла на подоконник и подышала на замерзшее окно. В образовавшийся среди морозных узоров «глазок» посмотрела на темное небо. «Значит, он и с мамой там встретился?» Отец, немного помолчав, ответил: «Вполне возможно. Почему бы и нет?» Тогда я разглядела самую яркую звезду на небе, решив, что это – и есть наша мама. И она точно так же каким-то образом подглядывает сейчас за нами в окошко. «Но Дед Мороз точно придет? – забеспокоилась я. – Ты не обманываешь?» Тогда папа усмехнулся: «Саша, взрослые никогда не обманывают!»

– Ты только родился… – продолжила сбивчиво я. – Но мне ведь было уже два года, Мить! Она прожила со мной два года… Неужели за это время сложно было меня полюбить, привыкнуть… Она интересовалась нами всю жизнь или объявилась только сейчас? Господи, как же я ее ненавижу!

– Думаю, всему этому должно быть объяснение, – растерянно проговорил Митя. – Давай не делать поспешных выводов? Нужно дожить до утра, дождаться отца.

– Поспешные выводы? Митя, о чем ты? Мне ничего не нужно! – Я резко встала из-за стола. – Потому что этому нет ни объяснения, ни оправдания… Кейт Томпсон… Как звучит! Это, конечно, не Катя Мухина! Интересно, это фамилия ее нового мужа?

Брат не ответил.

– Мить, давай, положим ноутбук на место? – попросила я. – И будто ничего не было. Забудем как страшный сон. Как она вычеркнула нас из своей жизни, так и мы ее…

– Саш, я так не смогу, – признался брат. – И ты не сможешь. Не обманывай себя. Ты же сама видишь, отец поддерживает с ней связь. Значит, она не до конца вычеркнула…

– К черту ее! – повысила я голос, перебив Митю. – Мне все равно, до конца она вычеркнула нас или нет. В моей жизни ее точно никогда не будет. Ты прав. Папа тоже поступил подло, не рассказав нам правду. Но если его я рано или поздно смогу простить, то ее – никогда. И мы обязательно поговорим с отцом. Потому что нужно сказать ему, чтобы не отвечал больше на письма этой… этой женщины!

С этими словами я с силой захлопнула крышку ноутбука. Странно, мне казалось, что, узнав подобную новость, слезы бы тут же хлынули из глаз. Но меня охватили только злость и вселенского масштаба детская обида. Митька, конечно же, не плачет, и я не буду. Она не достойна наших слез. Меня не покидало ощущение, будто почти девятнадцать лет своей жизни я болталась над пропастью, всеми силами пытаясь выкарабкаться, избавиться от этого чувства потери. А теперь пришла она и швырнула меня в эту самую бездну. А я еще целовала ее фотографии перед сном, посвящала многочисленные стихи… И хотела стать такой же. Там, на дне моего рюкзака, вместе с книгами лежали письма, которые я писала ей, рассказывая о самых значительных событиях, произошедших в моей жизни…

Я развернулась и пошла к выходу.

– Куда ты? – без особого энтузиазма отозвался Митя, продолжая с задумчивым видом стоять около стола.

– Не могу здесь быть, в доме очень душно, – ответила я, пытаясь проглотить все-таки подступивший к горлу комок. Кажется, это самая ужасная ночь в моей жизни. – Мне нужно выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Ты со мной?

Брат покачал головой.

– Что ж… – пробормотала я. – Тогда… Я скоро приду, Мить.

Я выбежала из комнаты, оставив Митю наедине со своими мыслями.

Уже у калитки встретила недовольного Игоря.

– Ну и где вас с Митей черти носят? – проворчал парень. – Договорились же на речке встретиться. Я домой, мне завтра вставать рано.

Я, проигнорировав слова Филатова, быстрым шагом пошла в сторону берега.

– А Митя дома? Мне нужен мой телефон… Саш, все в порядке? – выкрикнул Игорь.

Я закрыла лицо руками. В голове стоял шум. Главное, не заплакать. Всю жизнь от нас скрывали правду. И предали дважды. Мама, когда собрала свои вещи и уехала на другой континент. Папа, когда не сказал нам правду. Помню, как отец говорил, что это лето может оказаться самым незабываемым в жизни. Что ж, он был прав. Я никчемный планктон, который живет на самом дне океана. Со мной никто не считается.

Я шла напрямик к реке, не разбирая в темноте дороги. Жгучая крапива жалила ноги. Почему я открыла это письмо? Почему оно не затерялось среди сотни непрочитанных? Мне хотелось проснуться в холодном поту и понять, что это был страшный сон. Не может быть такого наяву. Близкие люди не должны приносить боль и бросать в пропасть. Взрослые ведь никогда не обманывают, да, папочка?.. Я найду силы и все-таки выкарабкаюсь. Пожалуйста, пусть будет так.

Глава пятнадцатая

Я стояла у невысокого шкафчика, на котором был нарисован мультяшный зайчонок в зимних рукавичках. Многих детей родители уже забрали домой, но мой отец, как обычно, задерживался на работе. Мне надоело сидеть в группе с новой незнакомой мне воспитательницей, и игрушки все за день надоели, поэтому я вышла к шкафчикам с верхней одеждой. В конце узкого коридора уставшая после работы женщина собирала свою дочь. Девочка медленно натягивала гамаши.

– Мамочка, мы сегодня делали открытки на Восьмое марта… – будто нарочно растягивая слова, проговорила она.

– Молодцы! – откликнулась женщина. – Будете поздравлять мам и бабушек?

– Да, – довольно кивнула дочь. – Только, представляешь, у одной девочки из нашей группы, Саши Мухиной, нет мамы. Совсем никакой.

– Что ж, такое в жизни бывает, Леночка! – немного смутившись, ответила женщина. Как раз в этот момент она увидела меня, стоящую у своего маленького шкафчика и наблюдающую за ними.

– Но Саша говорит, что у нее есть мама. Только она живет далеко, на небе. Я ей сказала, что на небе невозможно жить. Как она там спит, ест? Она летает на облаке, что ли? Разве такое бывает, мамочка? Мне кажется, что нет.

Леночка сидела ко мне спиной и продолжала рассуждать.

– Всякое бывает, – вновь повторила женщина. А затем поторопила дочь: – Все, не болтай всякие глупости! Где твои ботинки?..

Когда они поспешно покинули коридор, я осталась одна. Как раз в этот момент из опустевшей группы вышла воспитательница.

– Ты чего здесь делаешь? – с подозрением спросила она у меня. – Сюда можно только тогда, когда за тобой придет мама.

– Значит, я никогда в жизни не выйду из группы в коридор, – проворчала я.

– Это еще почему? – искренне удивилась женщина.

– Потому что нет у меня мамы, – сердито ответила я. – И на облаках люди не летают. Такого не бывает, понимаете?.. Они все надо мной смеются…

Когда я училась в девятом классе, с Митей произошла неприятная история. Брат пришел со школы и сразу заперся в своей комнате, громко хлопнув дверью. Я в этот момент поливала цветы на кухне. Сразу отложила в сторону небольшую пластиковую лейку и поспешила к Мите. Может, что-нибудь серьезное случилось? Обычно Митька не вел себя так эмоционально.

– Мить? – негромко постучала я. – Что случилось?

– Ничего! – выкрикнул Митя за дверью. – Уходи!

– Ты двойку, что ли, опять получил? – не унималась я, понимая, что вряд ли мне удастся разузнать причину плохого настроения брата. – Если из-за оценки, то не расстраивайся. Папа все равно никогда за двойки нас не ругает.

Митин голос раздался совсем близко. Видимо, брат вплотную подошел к двери.

– Ты еще здесь? – сурово спросил он.

– Я ж о тебе беспокоюсь, – промямлила я.

– Тебе пофиг на меня! – выкрикнул брат. – Было и будет. Ты просто очень любопытная!

Я тяжело вздохнула. Этот начавшийся переходный возраст… Внезапно в комнате раздался какой-то грохот.

– Ты что там крушишь? – забарабанила я опять в дверь.

– Выпускаю пар, – деловито отозвался Митька.

– Я тебе сейчас выпущу! – рассердилась я. – Только сегодня после школы прибиралась в твоей комнате. Ну-ка, открывай немедленно!

– Отвянь!

– Сейчас шпилькой открою, – пригрозила я, схватившись за волосы. – Ты знаешь, со мной шутки плохи.

Если б брат не громил комнату, я, наверное, уже отстала от него. Но мне было жаль свои сегодняшние труды. Почему никто ничего не ценит в этом доме?

Митька все же распахнул дверь. Поначалу я хотела залететь в комнату со скандалом, но меня остановил внешний вид брата.

– Ми-итя! – протянула я, схватившись за голову. – Кто тебе такой фонарь под глазом поставил?

Брат аккуратно дотронулся до фингала и поморщился от боли.

– Нужно ж что-нибудь холодное приложить, наверное? – кинулась я на кухню.

– Какое холодное? – проворчал Митька. – Поздняк уже.

Я все-таки притащила половник.

– Вот! Приложи, – сказала я. – В морозильнике, как назло, ничего подходящего нет. Так бы, конечно, лучше курицу.

– Не надо мне никакой курицы, – запротестовал брат.

Я обняла Митю за плечи и повела на диван. Тогда еще он был намного ниже меня ростом.

– Ну и?.. – начала я. – Что произошло?

– Какое тебе дело?

– Хулиганы напали? – принялась я перечислять версии. – Что забрали? Телефон на месте?

– Не хулиганы, – буркнул Митя. – С одноклассниками подрался.

– Ого! – откликнулась я. Не припомню, чтобы Митька с кем-то конфликтовал в школе. Вообще он компанейский парень. Это мне только вечно грубит. – Из-за чего?

– Из-за девчонки, – поморщился брат.

– Из-за той новенькой? – оживилась я. – Она тебе нравится, да? Вообще-то я видела ее на первое сентября. Правда хорошенькая.

– Никто мне не нравится, – возмутился Митя. – Мне вообще на нее плевать. Просто парни были неправы. Они над ней смеялись… и называли…

Митя запнулся.

– …и называли безотцовщиной. Прикинь? Будто в этом есть ее вина.

– Какие тупые у тебя одноклассники, – покачала я головой. Митя сердито сопел. Я долго не решалась на этот вопрос, но все же спросила: – Ну а тебе… когда-нибудь говорили насчет того, что ты не из полной семьи?

– Пусть бы только попробовали, – воинственно проговорил брат.

– Это точно, – рассмеялась я, потрепав Митьку по волосам. – С тобой лучше вообще не связываться. Ладно, Рэмбо, пойдем обедать? Ты поступил как настоящий мужчина, вступившись за одноклассницу. Так и быть, угощу тебя после супа и второго еще и своей припрятанной шоколадкой.

Я вспомнила, как в начальной школе тоже дралась с мальчишками из моей параллели из-за мамы. И это незабываемое чувство, когда от сильной обиды темнеет в глазах.

В институте я сразу начала общаться с Тасей. Мы с ней быстро нашли общий язык, хотя были абсолютно разными. Как инь и ян. Тася обожала веселье, вечеринки, знакомства с парнями. А я предпочитала провести вечер с книгой. Лучше фильм посмотреть, в социальных сетях позависать… А шумных компаний, наоборот, старалась всячески избегать. Но все же иногда Тасе удавалось выводить меня «в свет». И первый раз в жизни я пошла в ночной клуб именно с моей новой подругой. Я боялась, что отец может меня не отпустить так поздно из дома. Своими опасениями сразу же поделилась с Тасей.

– В чем проблема, отпросись у мамы, – пожала плечами одногруппница, прихорашиваясь у зеркала. После занятий мы забежали к Тасе на чай. – Она должна понять тебя. Как женщина женщину.

Последнюю фразу Тася произнесла слишком высокопарно.

– Или у вас патриархат?

– Мы только с папой живем, – ответила я.

– А, да? – тут же отозвалась подруга. – Мои предки тоже разошлись, когда я училась во втором классе. Но я осталась с мамой. Помню, папа тогда активно меня задаривал подарками и на карусели водил. Вину свою заглаживал. И бабушки с дедушками боролись за мое внимание, все хотели меня на свою сторону перетянуть. Так что в плане развлечений и игрушек – у меня было очень счастливое детство.

Тася грустно рассмеялась.

– А из-за чего родители разошлись, если не секрет, конечно? – полюбопытствовала я.

– Не сошлись характерами, – хмыкнула Тася. – На самом деле папа ушел в новую семью. Пару лет вел двойную жизнь, а мама даже ни о чем не догадывалась. Она его до сих пор не может простить. Представляешь, они за десять лет после развода так ни разу нормально не поговорили. Когда маме что-то нужно от отца, она так и говорит мне: «Передай, пожалуйста, своему папаше…» Все это ужасно, конечно.

Тася вздохнула, а я в ответ приобняла подругу.

– Нет, мама никогда его не простит. А ведь я еще потом несколько лет на Новый год загадывала одно и то же: чтобы родители вновь были вместе. Как раньше. Ну а у твоих что произошло?

– Мои родители не в разводе, – смутилась я. – Просто так получилось… что мамы рано не стало.

– Ой, родная моя! – воскликнула Тася. – Прости, я не знала. Даже боюсь представить, насколько это больно.

– Перестань, – поморщилась я. – Ты действительно не знала. Это случилось, когда я была совсем маленькая. Так что я ничего толком и не помню. Но ты права. Это все-таки больно. И, к сожалению, боль с годами никуда не уходит.

* * *

Подходя к берегу, в темноте увидела высокую фигуру Андрея, который как раз шел с реки домой. Заметив меня, несущуюся в его сторону на всех парах, парень приостановился.

Я, поравнявшись с ним, схватила за руку и потянула за собой обратно к берегу. Андрей немного опешил, но все-таки покорно пошел следом. Конечно, он сразу уловил мое настроение и понял, что сейчас со мной шутки плохи.

Мы вышли на темный берег. Здесь не было посторонних звуков, кроме уже привычных громких песен сверчков, доносившихся из травы.

– Что-то случилось? – негромко спросил Андрей, в лунном свете вглядываясь в мое лицо.

– Случилось! – порывистым шепотом отозвалась я. – Она ушла. Представляешь?

– Кто? – непонимающе отозвался Андрей.

– И ты тоже хочешь уйти, верно? – не унималась я. – Как она? Да? Хочешь отступить? Я правильно поняла ваш разговор?

– Да какой разговор? – не понимал меня Андрей. – Кто она? О ком речь?

Я только тяжело вздохнула.

– Все вы норовите от меня уйти, – жалобно произнесла я. – Даже не спросив… А хочу ли я этого?

Андрей продолжил внимательно смотреть на мой расстроенный профиль. Затем осторожно коснулся щеки.

– Саша, расскажи, пожалуйста, что произошло? – попросил он.

От негромкого участливого голоса захотелось разреветься. Но я пообещала себе, что не буду плакать из-за этой женщины. Ни в коем случае. Нет.

– Неужели я тебе совсем не нравлюсь? – спросила я, посмотрев в глаза Андрею.

Кажется, парень не ожидал от меня такого вопроса.

– Нравишься, – честно ответил Андрей, не отводя взгляда.

– Как друг? – решила сразу уточнить я. – Иначе как объяснить, что ты желаешь Игорю счастья со мной?

– С чего ты это вообще взяла? – хриплым голосом спросил Андрей.

– Я подслушала ваш разговор, – призналась я. Затем быстро добавила: – Не нарочно, конечно. Просто так получилось.

Вместо ответа Андрей подошел ближе к реке, при этом громко выругавшись. От неожиданности я даже зажмурилась. Никогда не слышала от него таких слов.

– Думаешь, личная жизнь Игоря важнее твоей собственной? – выкрикнула я в спину парню.

– Не в этом дело, – буркнул Андрей. – Просто с нами такое впервые. Поэтому я не знаю, как себя вести. Все это сложно объяснить.

Какие могут быть объяснения? Либо мы вместе, либо нет. Я подошла ближе к Андрею. Он сосредоточенно смотрел на черную блестящую реку, будто в воде можно было найти решение всех наших проблем. Я не спускала с парня взгляда, пытаясь уловить в его глазах ответ на свой вопрос: нравлюсь ли я ему как девушка? Судя по тому, как Андрей хмурился, да. Нравилась. Я заметила, как нервно дрогнул его кадык.

Похоже, спонтанные поступки – это моя отличительная черта. Например, сорваться ночью к заброшенной опасной усадьбе или поступить вместо юрфака в театральный. И ведь я еще ни разу ни о чем не пожалела. Пожалуй, кроме того, что полезла в чертов папин ноутбук.

Андрей по-прежнему смотрел на воду. Сердце мое бешено застучало.

– Ладно, черт с тобой, – негромко пробормотала я. Андрей с удивлением посмотрел на меня. – Ты действительно этого стоишь.

Я порывисто обхватила парня руками за шею и, притянув к себе, начала целовать. Андрей сразу ответил на поцелуй, в ответ все крепче прижимая меня к своему телу. Делал он это с таким напором и страстью, будто дорвался до чего-то ранее запретного. На мгновение, оторвавшись от поцелуя, парень внимательно посмотрел в мои глаза. Я чувствовала его сбивчивое дыхание.

– Ты чего? – шепотом спросила я. От внимательного взгляда карих глаз у меня захватило дух.

Андрей, улыбнувшись, покачал головой. Ничего, теперь все в порядке. Парень осторожно взял теплыми ладонями мое лицо и вновь начал целовать. И от этих поцелуев я не чувствовала мокрого берега под ногами. У меня срывало крышу, одновременно бросало в жар и в холод. Казалось, в тот самый миг весь кошмар испарился. Осталось только чувство беспечного лета. Когда тебе всего восемнадцать и единственная проблема в жизни – дожить до новой встречи с парнем, который до чертиков нравится. И любить в эту минуту захотелось еще сильнее. Любить такой любовью, которая сбивает с ног.

Мы долго целовались. И я желала, чтобы это никогда не заканчивалось. Я была готова провести на этом темном тихом берегу всю оставшуюся жизнь. Но Андрей в какой-то момент решил прекратить наши поцелуи и выяснить, что все-таки со мной стряслось. Мы уселись на влажном песке. Я долго разглядывала желтый свет от луны на воде, прежде чем приступить к своему рассказу.

– Представляешь, нам с Митей лгали всю жизнь, – наконец сбивчиво начала я. – Сегодня мы с братом прочитали письмо, и, похоже, его написала наша мама… Конечно, мы не слышали версию отца. Но я уверена, что послание от нее. Имя совпадает. И ты бы видел фотографию… Я ведь рассказывала тебе, что похожа на нее? Она живет в Америке. И вновь счастлива замужем. Только без нас.

– Вот это да, – пробормотал Андрей. – Чем не сюжет для фильма?

– Да уж, – грустно согласилась я. – Никогда бы не подумала, что такой кошмар может произойти с нами. Сюжет не то что фильма… Сюжет какого-нибудь популярного ток-шоу по телевизору. Глядишь, нас еще в студию пригласят. Туда, где все возмущенно кричат, а ведущий просит не переключать канал.

– Ты еще и шутишь? – осторожно посмотрел на меня Андрей.

– Я просто не знаю, как к этому относиться. Как мне реагировать? Сейчас стараюсь разговаривать с тобой спокойно, а саму будто разъедает изнутри.

Андрей молчал, участливо глядя на меня.

– Я даже немного тебе завидую, – призналась я. – От тебя не скрывали правду. Понимаю, совсем маленьким детям такое так просто не объяснишь, но ведь мы уже давно не малыши. Можно было все рассказать. Как папа не чокнулся? Столько лет жить во лжи. От того, что он скрыл правду, страдаем теперь все мы. И как он тогда вообще перенес это расставание?

– Когда моей мамы не стало, – начал Андрей, – отец первое время каждый вечер напивался до потери сознания и рано засыпал. Меня хотели определить в Дом ребенка, пока он не придет в себя. Но бабушка не позволила. Первые полгода своей жизни я провел у нее.

– Все это так печально, – пробормотала я. – Мы тоже до школы часто у бабушки оставались. Особенно в выходные. Потому что папа был спокоен за нас, только когда мы оставались в саду. Там вкусно кормили. А отец всю жизнь много работал. А еще так и не научился готовить. Обычно он нам делал яичницу, бутерброды с колбасой и варил картошку в мундире. А бабушка по субботам откармливала супами. Потом уж я потихоньку готовить научилась. Когда в школу пошла.

Я замолчала.

– А как к этой новости отнесся Митя? – спросил Андрей.

– Если честно, мне показалось, что как-то чересчур спокойно, – ответила я. – Но Митя никогда не показывает своих настоящих эмоций. Иногда мне кажется, что в этом вы с ним похожи… Митя предложил дождаться отца и выслушать его объяснения. Но что за обстоятельства могут возникнуть, что ты просто забиваешь на своих детей? Я такого не понимаю… И не пойму никогда. Нет, брат не будет плакать из-за нее. И я не буду.

Интересно, в какой раз я произнесла эту установку? Похоже на самовнушение.

– Я стараюсь держать себя в руках, – продолжила я. – Хотя обычно я очень эмоциональная. Но при Мите не хочется совсем расклеиться… и при тебе тоже. Сижу вот, песочек ковыряю палочкой. А внутри себя кричу, громко хлопаю дверью… И плачу всем сердцем. Я слабая.

– Ты не слабая, – покачал головой Андрей, а затем тут же притянул меня к себе. – Ты права на мой счет. Я очень сдержанный. Я сухой. Я скуп на эмоции. Мне так хочется поддержать тебя сейчас… Ты только скажи – как?..

В ответ я обняла Андрея еще крепче.

– Просто не уходи больше. Пожалуйста.

Не знаю, сколько времени мы с Андреем просидели на берегу, на его расстеленной ветровке. Тот самый светлый анорак, в котором был парень, когда мы впервые встретились. Перед глазами тут же появилась картинка, как Андрей склонился над моей раненой Пуговкой. Как в то утро дождь заливал его лицо и капли воды стекали с русых волос. Помню, как Андрей пытался меня отвлечь от слез, когда тащил на руках собаку, спрашивая, какой породы Пу… Чувствовалось, что и в эту ночь Андрей вновь хотел, чтобы я хоть на мгновение забыла о возникших проблемах. Конечно, мысли о маме меня не покидали, но все-таки сейчас рядом с парнем мне было немного легче. Как вовремя в моей жизни появился этот человек.

Мы вернулись к дачам в тот момент, когда небо над нашими головами уже тлело рассветом. Еще не доходя до забора, я услышала шорох. Под ногами кто-то копошился. Боже, неужели опять змея?

– Что это? – пискнула я, подскочив к Андрею и схватив его за руку. – Гадюка?

Андрей внимательно посмотрел на траву.

– Не думаю, – улыбнулся он. – Семейство ежей возвращается с ночной охоты. Вон же они, посмотри.

Мы вдвоем тут же присели на корточки и уставились на удаляющиеся колючие спинки. Ежи, мило переваливаясь, скрылись в кустах.

– Какие забавные, – улыбнулась я, переведя взгляд на Андрея.

– Да, – улыбнулся в ответ парень.

– Сначала подумала, что змея, – призналась я. – Помнишь, как тогда на рыбалке Митьку из-за этого с лодки опрокинула?

Негромко рассмеялась, вспомнив озадаченное лицо брата, когда я, испугавшись до смерти, чуть не стянула с него шорты.

– Тоже змей панически боюсь, – признался Андрей.

– Я думала, ты ничего не боишься, – серьезно сказала я. – Или, по крайней мере, не признаешься мне в своих страхах.

– Не понимаю, что в этом такого? – рассмеялся Андрей. – Я еще в детстве бабайку боялся. И в Деда Мороза, кажется, дольше, чем Игорь, верил.

– Ну ладно Дед Мороз! – откликнулась я. – В него я тоже долго верила… Но бабайка?.. Андрей, как же так?

– Думал, что она живет под моей кроватью, – с серьезным видом продолжил парень. – Лохматая и седая такая, с гнилыми зубами и длинными когтями.

– Фу, кошмар! Это, случайно, не Игорь подкинул тебе такое описание? – полюбопытствовала я.

– Когда мы делили одну комнату на двоих, мне очень «перепадало» от его страшилок, – вздохнул Андрей.

– Представляю, – улыбнулась я, вспомнив историю с николаевской ведьмой.

– Может, наконец встанем с корточек? – предложил Андрей. – Не очень удобно так общаться.

Я вновь негромко рассмеялась. Андрей первым поднялся и протянул мне руку. С его помощью я встала и взглянула на наш притихший голубой дом. В окнах отражалось утреннее небо. Наверное, Митя уже видит десятый сон…

– Второй день подряд мы вместе встречаем рассвет, – сообщила я Андрею.

– Действительно, – усмехнулся парень. – Мне кажется, после всех событий тебе нужно хорошенько выспаться.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Наверное, вид у меня сейчас такой жалостливый, как у побитого щенка. Андрей молча заключил меня в объятия. Мы немного постояли так, крепко обнявшись. Затем парень отвел волосы от моего лица и поцеловал.

– Постарайся уснуть, – тихо проговорил Андрей мне на ухо. – Пожалуйста.

– Я постараюсь, – кивнула я в ответ. Тем более глаза мои действительно уже слипались. – Спокойной ночи… или уже спокойного утра?

Нехотя освободившись из объятий Андрея, я, не оборачиваясь, прошла к калитке. Шла к дому, чувствуя на себе внимательный взгляд парня. Как жаль, что нашу близость омрачают эти дурацкие события в моей жизни. Наверное, в другое время я бы уже кружилась по нашему зеленому участку от захватившего меня счастья.

Зайдя в дом, я обнаружила Митю сидящим за обеденным столом. От неожиданности вздрогнула. Думала, брат давно спит в нашей комнате.

– Ты чего… до сих пор бодрствуешь? – тихо спросила я.

– Уснешь тут, – проворчал Митя, не оборачиваясь. – Хотя я пытался. Ты-то куда ушла на всю ночь? Я тебя потерял.

– Я была с Андреем, – созналась я. – Прости, что так задержалась. Думала, ты спать ушел.

Митя не ответил. Он продолжал молча сидеть за столом. По его позе несложно было догадаться, как братишка напряжен. Я разулась и прошла к лестнице.

– Саш, – внезапно раздался голос брата, – ты не считаешь, что нам нужно поговорить?

– Поговорить? – остановившись, переспросила я. – О… маме?

Конечно, о маме. О ком же еще? Мы всю жизнь избегали эту тему. И никак не ожидали, что события повернутся вот так.

Митя молчал. Я продолжила стоять за его спиной, сверля взглядом макушку брата.

– О маме, да, – хрипло проговорил Митя. – Саш… Как нам…

Голос брата дрогнул, и я напряглась.

– Как нам теперь жить дальше? Будто… ничего не произошло? Да? Или как? Саш, как? Как? – От ломающегося голоса брата по спине пробежали мурашки. Из моих глаз тут же потекли предательские слезы.

– Мить… – начала я, шмыгнув носом. – Все будет хорошо. Ты ведь не один. Папа, я, бабушка, Пуговка… Мы будем жить как и прежде. Ты же знаешь, время лечит.

Я подошла сзади и обняла сидящего за столом брата.

– Как и прежде, – отозвался эхом Митя. – Как и прежде все равно уже не получится, Саша.

Его голос продолжал дрожать, будто брат вот-вот заплачет. И тогда я не выдержала и громко разрыдалась. Клянусь, я терпела до последнего, но из-за Мити…

Соль жгла кожу, а я просто не могла остановиться. Я обнимала Митьку все крепче. Когда мои горячие слезы падали Мите на шею, брат непроизвольно ежился. Тут же подошла озадаченная Пуговка. Жалобно заскулив, собака улеглась на пол рядом с нашими ногами.

Глава шестнадцатая

– Это что еще за новости? – услышала я сквозь сон насмешливый голос отца.

Тут же открыла глаза. Папа, стоя передо мной, с интересом разглядывал наше «царское ложе». Под утро мы с Митей так заболтались, что я, похоже, уснула прямо на старом сломанном диване, который стоял на кухне. Из него торчала пружина, поэтому из-за неудобства спина наутро ныла. Я взглянула на пол. Митька спал рядом с диваном, подложив под голову свернутую мягкую толстовку. Брат никак не отреагировал на папин голос. И на Пуговку, которая крутилась вокруг и обнюхивала, тоже не обращал внимания, продолжая крепко спать.

– Что-то с вашей спальней? – спросил папа шепотом. – Дверь захлопнулась? Или вам просто разонравились нормальные кровати?

– Пап, нам нужно с тобой серьезно поговорить, – хрипло произнесла я, опустив глаза.

Отец настороженно посмотрел на меня.

– Может, сначала позавтракаем? – спросил он. – Я с дороги не ел.

Я пожала плечами, мол, можешь и позавтракать. Лично мне, пока я все не выясню, кусок в горло не полезет.

Пока папа набирал воду в чайник, я распихала спящего Митю.

– Отец вернулся, – шепнула я брату на ухо. Митька тут же вскочил на ноги.

Отец пил чай со свежими булками, которые привез из города. Все это время мы сидели напротив и гипнотизировали его взглядами.

– Вы меня пугаете, – подавившись и громко закашлявшись, признался папа.

– Кушай-кушай, – тут же отозвалась я. Голос мой прозвучал немного зловеще.

Когда с завтраком было покончено, отец отодвинул от себя чашку и внимательно посмотрел на нас.

– Ну, что случилось? – спросил он. – Все-таки хотите в город вернуться? Скучно вам тут? Что ж, я не против. Правда, я только что оттуда. И делать в городе, честно говоря, особо нечего…

– Мы все знаем! – выпалил Митя.

– Что вы знаете? – переспросил отец.

– Про Кейт Томпсон, – сказала я.

Отец побледнел.

– Как? Она написала кому-то из вас? – упавшим голосом проговорил папа. – Ведь я же просил… Как она на вас вышла?

– Вообще-то она написала тебе, – пробормотала я, краснея.

– Вы рылись в моих вещах? – спросил отец. Однако вопрос его не прозвучал грозно. Скорее растерянно.

– Что сделано, то сделано, – нагло отозвался Митя. – Теперь мы знаем, что наша мама жива.

– И здорова, – добавила я.

– И как нам теперь существовать дальше с этой информацией? – спросил Митя.

– Плюнуть и растереть, – ответила я брату, – конечно, после того, как отец расскажет нам всю правду…

Папа не участвовал в нашей беседе. Он сидел бледный как мел, вновь схватившись за уже пустую чашку. И все-таки я заметила, как дрожат его руки.

– Когда она написала тебе первое письмо? – строго спросила я, словно следователь на допросе. – И как давно ты поддерживаешь с ней связь?

– Она связалась со мной в июне, – нехотя сознался отец. – Нашла мой почтовый ящик через старых общих знакомых, с которыми, как оказалось, мы оба до сих пор поддерживаем общение. Для меня ее письмо было полной неожиданностью.

– Поэтому ты был такой потерянный? – спросила я.

Папа не успел ничего ответить, потому как Митя возмущенно воскликнул:

– Что ж ты, хотел всю жизнь от нас маму скрывать?

– Я не планировал ее скрывать, – ответил отец. – Она сама предпочла скрыться и попросила…

Отец замолчал.

– Попросила «похоронить ее заживо»? – спросила я.

Папа опустил голову на руки.

– Хм, – откашлялась я. – А почему она вообще ушла? Я понимаю, что тебе об этом сложно рассказывать, но, может, ты все-таки попробуешь? Что мы из тебя вытягиваем все словно клещами?

Я сердилась. Понимала, что отцу трудно. Но ведь и нам было не легче. Скорее бы уже со всем разобраться.

– Хорошо, – вздохнул отец. – Разлад начался еще до того, как Митя родился. Мы уже собирались подать на развод, когда Катя… Кейт то есть… узнала, что ждет второго ребенка. И срок был уже приличный. Поэтому мы решили оставить Митю. Ты, Саша, была запланированной и очень долгожданной… И мы решили дать нашему браку второй шанс. Ради детей.

Отец посмотрел на меня с такой болью, что я невольно отвела взгляд.

– Катя поначалу отлично справлялась с ролью матери, но потом все как-то пошло наперекосяк. А рождение Мити ситуацию только усугубило. Я уже тогда много работал и поздно возвращался домой. В то же время писал кандидатскую и, признаюсь, совсем Кате не помогал. С работы она меня встречала недовольная и раздраженная. В те немногочисленные выходные, которые у меня были, я брал тебя и только что родившегося Митю с собой. Мы шли гулять в парк, ты, Саша, кормила уток. Катя всегда оставалась дома. Говорила, что ей нужно отдохнуть от материнства, к тому же в парке нечем заняться… А однажды я вернулся домой, а она встретила меня с уже собранным чемоданом. Взяла все свои вещи. Сказала, что больше так не может. Что погрязла в пеленках. И все эти «сумасшедшие мамочки» на площадках ее утомили. А в мире столько всего интересного. Я попросил Катю не горячиться, все обдумать… Она приняла решение пожить немного у своей тетки… А потом, если что, вернуться. И не вернулась.

Мы с Митей напряженно молчали, жадно вглядываясь в лицо отца. А папа смотрел в окно, стараясь не встречаться с нами глазами.

– Тогда я списал ее поведение на депрессию после родов. Пошел наконец в продолжительный отпуск, вызвал свою маму, чтобы она помогала сидеть с детьми. Ваша бабушка уже тогда жила в другом городе. Разумеется, она тут же приехала. Мы полностью взяли на себя заботу о вас, давая Кате отдохнуть. Она начала вновь встречаться со своими друзьями, посещать различные заведения, концерты, выставки… Будто дорвалась до той жизни, которой ей так не хватало. Я думал, что она будет скучать по своей семье, не верил, что она откажется от детей. Но свобода, кажется, наоборот, ее только пьянила и все дальше затягивала. Она была моложе меня и хотела веселиться. Никогда не забуду, как Катя позвонила мне практически ночью. Сначала долго дышала в трубку и молчала. А потом сказала: «Знаешь, семейная жизнь, оказывается, так угнетает…» По голосу я понял, что она навеселе. Тогда я просил: «Катя, значит, это все?» А она ответила: «Наверное, да». И бросила трубку.

Я не выдержала и, поднявшись из-за стола, подошла к отцу. Захотелось крепко его обнять, точно так же, как вчера Митю. И никуда не отпускать.

– Мы все-таки подали на развод. Я был не против расторжения брака. Не держать же ее силой. Вы остались со мной. Мы сразу с Катей об этом договорились. На тот момент она проживала у престарелой тетки. У Кати не было своего жилья, не было постоянной работы… И воспитывать вас у нее желания тоже не было. Простите.

Отец вновь замолчал. Тогда и Митька подошел к нам и осторожно погладил ссутулившегося отца по спине.

– Почему ты нам раньше ни о чем не рассказал? – спросила я.

– Страшно было вас разочаровывать, – ответил папа.

– Было что-то еще? – с подозрением в голосе спросил Митя.

– Не хотелось бы об этом говорить, – сухо сказал папа.

– Нет уж. Говори все! – потребовала я.

– Перед своим уходом Катя взяла крупную сумму денег, которую я откладывал на новую квартиру. Тогда я не стал писать на нее заявление, но об этом как-то прознали наши общие знакомые. Может, Катя сама проговорилась. Конечно, никто не оправдывал ее поступок. Но и я в глазах бывших приятелей выглядел посмешищем… бесхребетным типом, которого бросила жена, оставив на воспитание двоих детей, к тому же обобрала как липку. Всякий раз, когда я сталкивался с кем-то из нашего прежнего окружения, на меня смотрели либо с нескрываемым сочувствием, либо даже с насмешкой. Город маленький, все друг друга знают… В итоге я не выдержал, уволился с прежней работы, собрал все наши вещи и переехал. Оборвал связь практически со всеми, за исключением пары человек, с которыми до сих пор общаюсь. Видимо, кто-то из них и поделился моим контактом. А ведь Катя первые пару лет несколько раз звонила. Но чаще решить какие-то свои проблемы. В последний раз, когда мы общались, она сообщила, что познакомилась с каким-то иностранцем на сайте знакомств и переезжает жить в другую страну.

– Почему ты ответил на ее письмо? – возмущенно воскликнула я. – С чего она вдруг вспомнила о нас спустя столько лет?

– Поначалу я не хотел отвечать, – признался отец. – Честно, ее письмо ввело меня в настоящий ступор. Первый день я ходил в состоянии шока, обдумывая, как же мне теперь поступить. Думал, что прошлое меня уже никогда не побеспокоит. Мы тогда только приехали на дачу. До этого я был так счастлив: контакты Никанора Ивановича дал его племянник, мой коллега с работы. Он так расхваливал Николаевку, что я тут же загорелся идеей показать вам настоящую деревню. Тем более что Митя почти весь июнь не выходил из своей комнаты, играя в приставку. Я был серьезно обеспокоен таким времяпрепровождением сына.

Митька смущенно закашлялся.

– И тут это письмо… Как снег на голову.

– Зачем ты вообще взял с собой ноутбук? – спросил брат.

– Признаюсь, я изначально планировал втайне от вас немного поработать. Потому что совсем оставить дела на такой долгий срок не мог. Но письмо от Кати нарушило мои планы. Чтобы хоть немного отвлечься, я вновь ушел в работу с головой. Да и с вами старался проводить меньше времени. Не понимаю, как вы меня раньше не раскусили…

Мы с Митей промолчали. Конечно, о том, что с отцом творится что-то неладное, мы сразу смекнули. Но у нас и свои проблемы были. Папе лучше не знать о том, какой секрет хранила заброшенная усадьба, которая стояла недалеко от нашей дачи.

– Да, я не хотел отвечать. Но письмо Кати было пропитано такой болью. Она сообщила, что уже несколько лет не решалась написать мне… Очень стыдилась. И вы часто ей снитесь. Катя сама додумывала себе, какими стали ее дети, чем увлекаются, как живут… А тут вы в этот момент возвращались с речки. Опять о чем-то спорили, подтрунивали друг над другом. Саша заливисто смеялась. Такие молодые, беспечные… и на Катю похожи. Я тогда подумал, господи, какая же она дура… Добровольно отказаться от такого счастья. И в тот вечер ответил на первое письмо.

Из распахнутой форточки доносился веселый птичий щебет, и солнце ласково светило в кухонное окно. Только мы стояли нахмурившиеся, каждый думал об одном. О чем-то совсем не радужном.

– Мне никогда ничего от нее не было нужно. Я знал, что всегда смогу вас прокормить. С воспитанием дела, конечно, хуже обстояли. Я видел, что Мите не хватает материнской любви. Как он на детских площадках тянулся к чужим женщинам, которые гуляли со своими малышами. И Саша рано стала самостоятельной. Никогда не забуду, когда пришел домой с работы, а меня ждал первый приготовленный тобой ужин.

Отец ласково улыбнулся.

– Помню, ты сама отварила яйца, приготовила салат из огурца и редиса. Заварила нам с Митей чай. Было лето. Твои первые школьные каникулы. А какие вкусные бутерброды ты делала нам на завтрак…

– Я сейчас опять заплачу, – призналась я, замахав перед лицом рукой.

– Пап, она вчера чуть дом не затопила, – нагло сообщил Митька, будто меня и не было на кухне.

– Ах ты… – рассердилась я. – Чучундра!

В ответ Митя состроил мне ужасную гримасу.

– Простите меня, – негромко произнес отец.

– Ла-адно! – протянула я, вновь крепко обнимая отца.

– Порой мы бываем невыносимы, – согласился со мной Митя. – И как еще ты от нас не сбежал?

Я показала брату кулак.

– Мить, разве это повод для шуток? – укоризненно произнесла я.

Митька примирительно поднял руки вверх. Ладно, мол, больше так не буду. Захотелось крепко зажмуриться, а затем открыть глаза, и будто ничего и не было. Все хорошо. Так же тепло, солнечно и птичий щебет за окном.

Отец негромко рассмеялся:

– Люблю вас. Чучундры мои.

* * *

Вечером, после того как привычная жара спала, к нам в гости заглянула Танюха. Судя по нарядному платью и уложенным рыжим волосам, пришла она явно не ко мне. Я оказалась права. Митя, увидев девчонку за окном, тут же подскочил с дивана и отправился в комнату переодеваться. Негоже идти на свидание в старых шортах… Я только вздохнула. Вот и лишалась единственной подруги в Николаевке. Из-за собственного брата!

– Хай! – поприветствовала меня Таня, усаживаясь за стол.

– Хай, – откликнулась я, пододвигая к ней вазочку с конфетами.

– Хау ду ю ду? – продолжила Таня, потянувшись за угощением.

– Тань, ты чего? – рассмеялась я.

– Просто, – беспечно отозвалась Танюха. – Настроение хорошее. Ну, где там твой брательник?

Митька все еще был в нашей комнате. Обстоятельно он собирался на вечернюю прогулку с Таней, ничего не скажешь. Что-то не припомню, чтоб Митя когда-то так долго возился с выбором одежды.

– Мить? – крикнула я.

– Ща! – донеслось до нас.

– Говорит, сейчас придет, – сообщила я Тане, не в силах спрятать улыбку умиления.

– Ага, – с подозрением глядя на меня, отозвалась подруга. – Я тоже это слышала. Не глухая ведь.

– Что новенького? – спросила я.

– Да что новенького? – пожала плечами Таня. – Вся Николаевка на ушах стоит из-за истории с усадьбой. Соловей с папашей уже заключены под стражу. Нехилый срок им светит… Нам уже тут нового начальника представили… Или как его? Исполняющего обязанности! Вот. Ну, ниче такой мужичок. Мы с мамкой одобрили. На морду поприятнее Соловьева-старшего…

– А ребята-дачники, которые выследили Артура, никак в этом деле не фигурируют? – уточнила я.

– Что ты! – махнула рукой Танюха. – Ты что, наших местных не знаешь? История уже такими слухами обросла, что на твоих Филатовых всем… хм… Плевать, в общем. Тут даже версия ходила, что Соловей – американский шпион и его наши спецслужбы выследили. И обезвредили! Ой, не могу!

Таня громко рассмеялась. Я тоже улыбнулась.

– Ух, а я уж думала, все равно об этом кто-нибудь узнает, – призналась я.

– Знаешь, Саша, индюк тоже думал, что купается, пока вода не закипела, – важно произнесла Таня.

Наконец на кухне появился Митька. Я с подозрением взглянула на его модные брюки. Таких у него точно нет. У Игоря, что ли, взял? Но Филатов в городе. Значит, у Андрея.

– Какой же… – начала я. Хотела сказать «жених», но вовремя прикусила язык. Зная Митьку, еще смутится и на меня рассердится. – Какой же хороший вечер, не правда ли?

Таня и Митя с недоумением покосились в мою сторону. А я принялась с невозмутимым видом пить чай.

– Отличные брючки, – все-таки сказала я Мите, чтобы прекратить неловкое молчание.

– Угу, – откликнулся тут же брат. – Как на меня сшили.

Таня поднялась из-за стола.

– Пошинковали? – обратилась она к Мите.

– А? – тут же отозвался брат.

– Видимо, тебя, Митя, приглашают на прогулку, – отозвалась я, уткнувшись в чашку с чаем, чтобы не рассмеяться.

– Ну, – кивнула Таня.

– Пошинковали, – согласился Митька, наконец широко улыбнувшись.

Когда брат уже распахнул входную дверь, я выкрикнула:

– Мить, а когда вернешься?

– Постараюсь недолго, – отозвался Митька, пропуская довольную Таню вперед, – если, конечно, где-нибудь не оттопырюсь по дороге…

* * *

Ужинали мы с папой вдвоем. Митька так и не соизволил рано вернуться. За столом мы с отцом беседовали на отвлеченные темы, стараясь не вспоминать утренний разговор.

После ужина привычно разошлись по своим комнатам. Я включила светильник и улеглась с книгой на кровати. А затем услышала странный звук, будто кто-то постучался в окно. Наверное, опять какой-нибудь жирный жук полетел на слабый свет и впечатался в стекло. Я сдвинула брови, пытаясь сосредоточиться на написанных строчках. Звук повторился. Убрала в сторону книгу и поднялась с кровати. Подошла к окну. Внизу стоял Андрей. Тогда я тут же распахнула створки.

– Ты чего? – спросила я, опершись о подоконник.

– Кидаю камешки… в окно, – улыбнулся парень.

– Все это очень здорово, – пробормотала я. – Но там на первом этаже есть входная дверь. Прямоугольная такая. Ты мог в нее постучать. Я бы тебе, наверное, даже открыла…

Андрей негромко рассмеялся.

– Я хотел, чтоб как в кино.

Его ответ меня удивил.

– Спуститься к тебе тоже через окно? – спросила я со смехом. – По простыням?

– Было бы чудесно, – нагло заявил Андрей.

– Ну, знаешь ли! – запыхтела я.

На улице уже стемнело. По небу медленно проплывали густые темно-синие тучи.

– Вообще-то тут не очень высоко, – задумчиво проговорил Андрей. – Можешь так вылезти в окно, я тебя поймаю.

– Я похожа на сумасшедшую? – прошипела я возмущенно.

Судя по тому, как Андрей вытянул руки вперед, готовясь меня поймать, – да. Очень даже похожа.

– Не верю, что это происходит со мной, – пробормотала я, перекидывая ногу через подоконник.

– Ладно, я ж пошутил, – засмеялся Андрей. Мое лицо вытянулось от удивления. Какие еще шутки? Я уже обеими ногами болтала в воздухе. – Мне лестно, что ты так доверяешь мне, но, кажется, к дому прислонена лестница.

Я посмотрела в сторону. Правда, в нескольких метрах от меня находилась огромная деревянная лестница. Андрей подтащил ее к моему окну.

– Погоди! – шепнула я, возвращаясь в комнату. Нацарапала на клочке бумаги записку для Митьки и бросила ее на кровать брата. Затем снова залезла на подоконник и благополучно спустилась по лестнице.

– Ну, а теперь какие нас ждут трудности? – поинтересовалась я. – Через калитку, конечно, проходить не будем? Предлагаю вырыть подкоп у забора и уж потом…

Андрей не дал мне договорить. Парень внезапно поцеловал меня в макушку.

– Ты чего? – растерялась я.

Андрей улыбнулся:

– Много болтаешь. Пойдем, кое-что тебе покажу.

Парень протянул ладонь. Взявшись за руки, мы проследовали через участок Филатовых и вышли за ворота. Вечер был теплый. Уже привычно пахло пряными травами.

Андрей вел меня через какие-то заросшие кусты. Я, как обычно, потерялась во времени и пространстве. Вскоре мы вышли к реке, только на этом незнакомом берегу я ни разу не была.

– Из-за камышей кажется, что сюда сложно добраться, – негромко сказал Андрей. – Но на самом деле тут есть выход через лес.

– Как ты нашел это место? – поинтересовалась я.

– Пару лет назад еще. Случайно, когда проплывал на лодке. Приходил сюда, когда хотел побыть один. Совсем недавно про этот пляж вспомнил…

Только тут я заметила, что на берегу расстелен плед.

– Мы кому-то помешаем или это ты так подготовился? – спросила я.

– Вряд ли кто-то из дачников знает об этом месте, – улыбнулся Андрей. – А местные сюда точно не придут. Так что это я подготовился.

Над темной водой стояла дымка. Я прошла ближе к реке и осторожно села на плед. Андрей расположился рядом и снял со спины рюкзак.

– Только сейчас не смейся, – пробормотал он.

– Что такое? – насторожилась я.

– Мама сегодня такой торт вкусный испекла… Вишневый. Со взбитыми сливками.

Андрей осторожно достал из рюкзака небольшой прозрачный контейнер.

– Чувствую себя глупо, – признался Андрей. – Но мне так хотелось, чтобы ты его попробовала.

И парень тут же выудил из рюкзака чайную ложку.

– Ты правда подготовился, – расхохоталась я. – Давай-ка сюда этот тортик…

Я потянулась к большому куску сладкого пирога, который напоминал маленькое белое облачко.

– О-о, – протянула я. – Боже, как вкусно. Тамара Арсеньевна даст мне рецепт?

– Ну вообще-то это страшная семейная тайна, – серьезно сказал Андрей.

– Правда? – удивилась я.

– Ага.

Мы с Андреем долго смотрели друг другу в глаза.

– Да ну вас! – рассердилась тут же я. – Ваши шутки!..

– Ваши? – переспросил Андрей.

– Ну твои… – смутилась я. – И Игоря.

Я видела, как Андрей изменился в лице.

– Ты ведь сразу поговоришь с ним? – спросила я. – Расскажешь ему о нас? Он должен понять.

– Должен, – согласился Андрей.

Я придвинулась ближе.

– Не думай о предательстве, – предупредила я. – Только потому, что Игорь познакомился со мной раньше… Я постоянно пытаюсь наладить с ним отношения, но у него такой взрывной характер. Просто ужас.

– Ты не слышала, какие планы он на тебя строил еще в самом начале вашего общения, – усмехнулся Андрей. – Игорь настроен решительно.

– Мне все равно, – дернула я плечом. Зачерпнув еще один кусочек торта, протянула ложку Андрею: – Мм?..

Парень охотно съел угощение из моих рук.

– Знаешь, – начала я задумчиво. – Сидим мы вот на забытом всеми пляже. Болтаем. Едим из одного контейнера. Все это так… Если честно, это очень романтично.

– Согласен, – проговорил Андрей, потянувшись за очередным кусочком торта.

– Мне нравится, что с тобой я могу говорить на любые темы, – разоткровенничалась я. – Но при этом переживаю перед каждой нашей встречей. Аж ладошки потеют. Это волнительно.

Андрей, перестав жевать, закивал:

– И вновь соглашусь с тобой.

– И это весь твой ответ? – прищурилась я.

Андрей, рассмеявшись, лег на плед.

– Саш, я ведь тебе сказал… Я не девчонка. И не умею рассказывать о чувствах, как ты… так же красиво.

Заметив мое замешательство, Андрей убежденно проговорил:

– Ладно, из нашего общения можно сделать один главный вывод.

– Мм? – откликнулась я, укладываясь рядом с Андреем. – И это какой же?

– Я попал, – признался Андрей.

Я повернула голову к парню. Андрей смотрел на меня и смущенно улыбался. Я негромко рассмеялась.

– Я тоже… это самое… Попала!

Мы лежали на пледе, взявшись за руки, соприкасаясь головами… Здесь, при слабом лунном свете, среди шуршащих в ночи камышей, все чувствовалось по-другому. Когда при очередном прикосновении руки сильно кружится голова и пробивает дрожь.

Внезапно Андрей склонился надо мной. И, кажется, я даже перестала дышать, чтобы не испортить этот миг.

– Не могу сфокусироваться на твоем лице, – серьезно сказала я. – В глазах все плывет. Вижу за тобой огромное небо, которое, кажется, вот-вот на нас рухнет.

На мгновение Андрей тоже задрал голову вверх. А затем вновь посмотрел на меня, наклонился ближе и, больше не говоря ни слова, начал целовать. Мы не могли оторваться друг от друга. А небо и правда рухнуло, раздробив на осколки мое влюбленное сердце. Это на счастье.

Целоваться взахлеб до самой зари. Мы одни на этом заброшенном берегу. А впереди целая ночь с горящими над нами яркими звездами.

Глава семнадцатая

Домой я вернулась, когда на улице уже рассвело. Пробралась по той же тяжелой лестнице, чтобы Пуговка в случае чего громко не залаяла. В последнее время мы с Митей спали с открытыми окнами, поэтому я без труда проникла к себе. В комнате стояла утренняя свежесть. Я плюхнулась на скрипучую кровать – простыня была прохладной. Накрылась одеялом с головой и с блаженством зажмурилась. Кажется, я только уснула и проспала всего ничего, когда кто-то пощекотал меня за пятку. От неожиданности я подскочила на месте.

– Папа? – удивилась я, обнаружив над собой склонившегося родителя. – Ты чего?

– Как это чего? – рассмеялся отец, помахав передо мной удочкой. – А как же рыбалка? Дольше всех спишь, голубушка.

– Рыбалка? – эхом откликнулась я.

– Ну да, – удивился отец. – Митя тебя не предупредил? Ты весь вечер не выходила из комнаты. Неужели так рано уснула?

Я посмотрела на соседнюю кровать, которая в эту минуту пустовала.

– Вы вчера об этом договорились? – сонным голосом поинтересовалась я.

– Ага, – кивнул папа. – Когда твой брат пришел с рандеву. Счастливы-ый.

Последнее слово отец произнес шепотом. В комнату зашел умытый и выспавшийся Митька.

– Почему ты мне не сказал, что не предупредил Сашу о рыбалке? – тут же обратился к Мите папа. – Я ее бужу, а она ни сном ни духом…

Митька замер на месте, а я уставилась на брата.

– Когда я пришел, она уже спала, – с невозмутимым видом ответил он. Молодец, не стал выдавать меня. – Да и пусть дрыхнет дальше. Мы и вдвоем неплохо порыбачим.

– Ну уж нетушки! – пропыхтела я, откидывая одеяло в сторону. – На этот раз я с вами.

Когда я спустилась на кухню в майке и шортах, отец покачал головой:

– Одевайся теплее. На улице похолодало, к тому же раннее утро…

– И комары сожрут, – важно дополнил Митька, который в это время возился со своей удочкой.

– Главное, чтоб не змеи, – вздохнула я, разворачиваясь обратно к лестнице.

– Если что, я надел ремень на джинсы, – донесся до меня насмешливый голос брата.

– Молодец, Митя, подготовился! – расхохотался в ответ папа. – Надеюсь, сегодня мы все-таки обойдемся без приключений.

На сей раз наша рыбалка действительно прошла мирно. Несмотря на портящуюся погоду. Я стойко вынесла выкопанных червей, а Митя мои бесконечные просьбы и вопросы. Брат вообще вел себя как бывалый рыбак, кажется, ему даже в радость было что-то мне подсказать или помочь насадить наживку на крючок. Отец тоже то и дело хвалил нас. По очереди. Так что домой в этот раз мы вернулись не мокрые и исцарапанные, а очень даже счастливые. Да еще и с уловом. И я ничуть не расстроилась из-за того, что мои трофеи были самыми скромными. Впервые за долгое время мы выбрались куда-то втроем. Там, в лодке, в утреннем спокойствии мы сидели под бодрое кваканье лягушек и какое-то время просто молчали. Каждый следил за своим поплавком, боясь пошевелиться. И молчание это было не напряженное, как раньше, когда папа скрывал от нас страшную и неприятную тайну. Казалось, отец стал другим человеком. Его больше ничего не тяготило. Поэтому, когда мой поплавок несколько раз подпрыгнул, я проигнорировала это событие. Не хотелось нарушать идиллию. Кто знает, может, тогда бы мне и удалось догнать Митьку в счете на окуней? А вдруг там была большая щука? Но в тот момент мне было все равно. Я просто наслаждалась нашим семейным спокойствием.

* * *

Я сидела на веранде и смотрела на соседний участок. Андрей раскачивался в гамаке, подбрасывая в руке небольшой теннисный мяч. Настроение было хорошее и ленивое. На обед мы поели уху, которую сварили из пойманной утром рыбы. После Митька вымыл посуду и засобирался к Тане. Похоже, мы вновь будем видеться с братишкой в разы меньше. Как прежде. Но теперь мне казалось, что причина на это уважительная. Еще бы! Не какая-нибудь там приставка. А все-таки первая любовь…

И даже грозовое небо над головой ничуть не портило этот день. Наоборот, в Николаевке наступила долгожданная прохлада. Я любовалась тем, как ветер треплет волосы Андрея. Так и сидела, не сводя взгляда с парня. А Андрей, отрываясь от мяча, время от времени посматривал на меня. Когда наши взгляды в очередной раз встретились, Андрей рассмеялся.

– Ну подойди же сюда, – донесся до меня его голос.

Я поднялась и отправилась на участок Филатовых. По пути ветер раздувал мою светлую юбку. В небе пахло грозой.

Я подошла к Андрею. Парень впервые не смог поймать высоко подлетевший теннисный мяч. Он укатился куда-то в кусты… Андрей внимательно посмотрел на меня.

– Дома никого нет, – сказал он, коварно улыбнувшись. – Родители еще утром уехали в город. Можем зайти к нам…

Сердце мое громко застучало.

– Папа тоже ушел в лес с Пуговкой. А Митька с Таней гуляет. И я бы еще погуляла, – немного сбивчиво проговорила я. – Ты чувствуешь, какой сегодня воздух?

– Чувствую, – серьезно кивнул Андрей, а затем пододвинулся: – Присоединяйся.

Я с сомнением посмотрела на опоры, к которым был привязан гамак.

– А он нас двоих выдержит?

– Нас выдержит, – искренне рассмеялся Андрей. – Он прочный.

– Ну не знаю, – покачала я головой. – Таня, например, говорит, что я только с виду такая худая. А вешу как цирковая слониха.

– Не замечал за тобой такого, – продолжал веселиться Андрей. – Ну же!

Он легонько похлопал ладонью рядом с собой.

– Такие конструкции никогда не внушали мне доверия, – проворчала я, все же подходя ближе к гамаку. – Он перевернется, и я упаду на землю.

– Упадешь – подниму, – невозмутимо отозвался Андрей. Кажется, ему все хиханьки да хаханьки.

– Ладно, – театрально вздохнула я. – Только помоги мне.

Андрей с готовностью протянул руки. Смеясь и стараясь удерживать равновесие, я наконец взгромоздилась на гамак.

– Это на самом деле очень страшно, – пропыхтела я, укладываясь рядом с Андреем. – Если бы он перевернулся…

– Не перевернулся бы.

– Я бы расшиблась в лепешку.

– Ну-у, здесь не так уж и высоко.

– Тише! – шикнула я на Андрея. – Давай наслаждаться моментом.

Андрей кивнул, осторожно обняв меня одной рукой. Я в это время схватилась за край жесткой ткани, все же опасаясь навернуться с гамака. Андрей осторожно оттолкнулся ногой, мы качнулись… Еще и еще. Вправо-влево. Вправо-влево. Качались под шелестящей кроной большого дуба, растущего рядом с вкопанными опорами. Сквозь зеленую листву проглядывало темно-синее небо. Мерное покачивание и шум деревьев убаюкивали. Где-то вдалеке послышался раскат грома.

– Неужели гроза все-таки будет? – задумчиво отозвался Андрей. Я чувствовала его мерное дыхание. Захотелось еще крепче прижаться к парню. Андрей засмеялся: – Твои волосы щекочут… Сейчас чихну.

– Чихай, – великодушно разрешила я. И снова громыхнуло. – Класс! Вот это гремит.

И ветер стал дуть еще сильнее. Давно не было грозы. Даже я, ярый противник летних ливней, успела соскучиться по дождю. В эту минуту мне все казалось таким прекрасным. Наверное, это потому, что я влюблена.

Я взяла Андрея за руку. Осторожно провела пальцем по загорелой коже, дотронулась до выпирающей вены… Красивые мужские руки – моя слабость. До сих пор не верилось, что Андрей – мой. Мы вместе. С ума сойти! В очередной раз, только подумав об этом, у меня перехватило дыхание.

Я приподнялась, пытаясь усесться. Гамак угрожающе задергался. Андрей, придерживая меня, не дал свалиться на землю. Я склонилась над парнем, глядя ему в глаза. Так хотелось рассказать ему о своих чувствах, от которых я была готова взлететь на самую верхушку этого высокого дуба, шумящего над нашими головами.

– Ты самый клевый кареглазый мальчик, которого я когда-либо встречала, – ляпнула я. Конечно, это было немного не то, что я планировала сказать изначально. Андрей искренне рассмеялся, не отводя от меня взгляда. А мне показалось, что от этого родного смеха я захлебнусь в нежности, которая накрыла меня с головой.

– Как думаешь, что такое любовь? – задала я свой уже привычный вопрос Андрею. – И чем любовь измеряется? Если количеством мурашек от одного лишь прикосновения или взгляда, то посмотри!.. Кажется, это она.

И я продемонстрировала руку, которая действительно была в мурашках. Андрей вместо ответа притянул меня к себе для того, чтобы поцеловать.

– Какого… здесь происходит? – услышала я возмущенный голос Игоря.

Мы с Андреем одновременно повернулись к воротам. Игорь стоял у забора, бросив дорожную сумку под ноги. От неожиданности я все-таки потеряла равновесие и скатилась с гамака на землю. Затем тут же встала на ноги. Андрей, видимо раздумывая над тем, что ответить брату, не успел меня поймать. Что ж, это было не больно, скорее все получилось нелепо. Так же, как и вся эта ситуация между нами троими…

Игорь переступил через свою сумку и двинулся в нашу сторону. Я чувствовала, как Андрей напрягся. Он уже поднялся с гамака и дожидался, когда брат подойдет к нему ближе.

– Ты что творишь? – зло сощурившись, поинтересовался Игорь у Андрея. Парни стояли друг напротив друга.

– Мы просто общаемся, – встряла я.

– Не тебя спрашиваю! – процедил сквозь зубы Игорь. Андрей молчал.

– Ах так! – рассердилась я. – Прошу прощения. Потому что я тебя обманула. И мы не просто общаемся… Мне Андрей нравится! В отличие от тебя!

Кажется, Филатов даже не слушал меня. Игорь продолжал гипнотизировать рассерженным взглядом старшего брата.

– Ты же обещал с ней не мутить! – выкрикнул Игорь.

– А можно с этого места поподробнее? – опять подала я голос.

Андрей повернулся ко мне:

– Я действительно давал ему такое обещание, но еще до того, как мы…

Андрей замолчал.

– До того, как вы что? – насмешливо поинтересовался Игорь.

– Это не твое дело, – грубо ответила я. – Игорь, не будь, пожалуйста, упертым бараном. Я тебе сразу сказала, что между нами ничего не может быть. И если ты не прекратишь свой спектакль…

– Какой спектакль? – возмутился Игорь. – А наше пари? Ты мне и шанса не дала проявить себя.

– По-моему, сейчас ты себя «превосходно» проявляешь, – ядовито отозвалась я. – Во всей своей красе.

– Ты ведь говорил, что хочешь моего счастья. – Игорь, сжимая кулаки, вплотную подошел к Андрею. – Предатель!

– Я ведь лучше всех тебя знаю, – сказал Андрей. – Сейчас ты злишься, но потом сможешь понять меня.

– Я никогда не смогу понять и простить предательство! – не унимался Игорь. – Тем более от брата. Ты с самого начала знал, как я отношусь к ней!

Игорь кивнул в мою сторону. В этот момент мне на руку упало несколько капель. Я задрала голову вверх. Начинался дождь.

– Ты все-таки решил встречаться с ней, – с небрежностью в голосе продолжил Игорь, напирая на Андрея, – после того как она гуляла с Соловьем…

– Ты же знаешь, что между мной и Артуром ничего не было, – возмутилась я. Вообще Игорю это должно быть известно лучше всех, ведь именно он следил за мной и Соловьевым…

– Подобрал ее после того, как она с этим муда…

Я не ожидала от Игоря таких мерзких слов в свою сторону. Еще большей неожиданностью для меня стало то, что Андрей тут же врезал Филатову. Я вскрикнула. Игорь отпрянул, схватившись за нос. Убрав руку и обнаружив на ладони кровь, он с яростью бросился на Андрея.

– Вы с ума сошли? – в панике закричала я, глядя на сцепившихся парней. Как назло, еще и Митьки с отцом дома нет.

Я подскочила к Андрею с Игорем, пытаясь их самостоятельно разнять. За это время парни уже успели обменяться парочкой точных ударов.

– Вы больные на всю голову! Перестаньте сейчас же! – орала я, находясь в состоянии аффекта. В тот момент даже не думала о том, что совершенно случайно может и мне нехило так прилететь. Дождь уже набирал обороты, царапая лицо холодными каплями.

Мои вопли наконец подействовали. Парни разошлись и злобно уставились друг на друга. Оба тяжело дышали.

– У меня нет слов, – громко констатировала я. – Поверить не могу! Вы настоящие идиоты! Оба! Что вы потом родителям скажете?

Игорь, размазав кровь по лицу, виновато посмотрел на меня.

– Саш, то, что я сказал тебе… – негромко начал он, шмыгнув разбитым носом, – по поводу Соловья. Прости. Ты же знаешь, что на самом деле я так не считаю.

– Игорь, иди к черту! – зло выпалила я, пытаясь унять дрожь в руках. – Вместе со своим дебильным пари. Я думала, вы тут пришибете друг друга на моих глазах! Поговорим, когда разберетесь между собой… А пока не трогайте меня, пожалуйста! Хотя бы до утра.

Я резко развернулась и пошла к нашему дому. Громко хлопнула дверью, стянула через голову намокшую толстовку. Дождь барабанил по крыше. Я поднялась в свою комнату и подошла к окну. Андрея на участке уже не было. Только Игорь стоял, ссутулившись, пытаясь закурить. Наконец это ему удалось. Парень жадно затянулся, но порывистый ветер вновь затушил сигарету. Игорь, по-видимому выругавшись, пошел в дом. Надеюсь, они с Андреем быстро выяснят отношения. Я, тяжело вздохнув, уселась на подоконник. Оказывается, когда из-за тебя дерутся парни – это совсем не прикольно. Наоборот, страшно. Тем более когда они – братья.

Я тут же вспомнила слова Игоря: «Мы практически не ссоримся. Потому что слишком разные. Нечего нам делить. Мы даже ни разу не дрались…»

Внизу хлопнула дверь. Раздались тяжелые шаги. Вскоре в комнату заглянул отец.

– Я протер Пу лапы тряпкой, но она такая грязная после дождя, где зеленый таз? И не пускай ее на свою кровать, ради бога, я тебя знаю… – начал он.

Я оторвалась от окна и посмотрела на папу. Отец стоял в том самом прозрачном дождевике, в котором я была в нашу первую встречу с Андреем.

– А ты чего тут… сидишь? – с удивлением в голосе спросил папа.

– Пап, а можно я в город уеду? – негромко попросила я.

– В город? Надолго?

Я только пожала плечами.

– Думал, мы тут отметим твой день рождения…

– Да что там отмечать, – поморщилась я. – Хочу домой.

Последнюю фразу я произнесла упрямым голосом. Мне правда нестерпимо захотелось в свою маленькую уютную комнату. Побыть немного одной. Посмотреть любимый сериал, испечь печенье, принять душистую ванну.

– У тебя что-то случилось? – серьезно спросил папа.

– Ты же знаешь, что с нами случилось, – туманно отозвалась я.

Отец тоже подошел к окну и осторожно чмокнул меня в макушку. Теперь мы вместе смотрели в залитое летним ливнем окно. Дождь барабанил по жестяному карнизу.

– Ты права, последние события кого угодно выбили бы из колеи, – неуверенно продолжил папа. Я промолчала. О, папочка, ты даже не представляешь, сколько еще таких «выбивающих» событий произошло со мной за это лето. Кажется, что больше, чем за всю жизнь. – Конечно, поезжай в город. Развейся. Погуляй с Тасей…

Я закивала. Отец еще раз поцеловал меня и вздохнул:

– Так где же таз? Вот ведь наверняка эта чертовка Пу уже сидит там на диване…

Я рассмеялась:

– Посмотри около печки.

Когда папа вышел из комнаты, я тут же спрыгнула с подоконника и подошла к платяному шкафу. Вытащила с самого дна свой рюкзак. В нем лежало несколько недочитанных книг и, конечно, мамины фотографии. Я тут же достала их и пару раз перелистнула. В голове мелькнула мысль все разорвать. Сейчас же. Я уже схватилась пальцами за край, но что-то меня остановило. Я запрятала фотографии обратно в одну из книг и начала снимать с вешалки свои платья. Все, конечно, забирать не буду. Возьму вещей по минимуму. Только самое необходимое.

Я слышала, как внизу отец о чем-то беседует с вернувшимся домой Митей. Вскоре брат поднялся в комнату. С его темной челки стекала вода.

– Видала, какой дождь? – счастливо спросил Митька.

– Угу, – задумчиво откликнулась я. – Ты переодевайся, а то еще простудишься. Будешь чихать и распространять по дому свои бациллы.

Тут Митя обратил внимание, что я собираю вещи в рюкзак.

– А ты куда намылилась? – насторожился брат.

– В город. Меня папа отпустил.

– А зачем? – не унимался брат.

Я и сама не могла ответить на этот вопрос.

– Тася пригласила в гости, – сказала я первое, что пришло в голову. – У нее вечеринка какая-то будет.

– Ну-ну, – покосился Митька, подходя к окну. В комнату заглянула Пуговка. Брат тут же поморщился от собачьего запаха. Но Пу гордо прошествовала к Мите и, будто специально, улеглась к нему в ноги.

– Что «ну-ну»? – тут же нахмурилась я.

– Будто я тебя не знаю… К Тасе она, конечно!

Я устало села на кровать с футболкой в руках, которую только что достала из шкафа.

– Да, Мить, я сбегаю, – призналась я. – Я устала. Столько всего навалилось… Не могу сидеть в этих стенах. Они мне осточертели. Нужно сменить обстановку.

Митя молчал, ожидая, когда я продолжу.

– Андрей с Игорем из-за меня подрались, – призналась я.

– Игорь вернулся? – оживился Митька.

Я поморщилась:

– Ага, вернулся. И теперь у него нос расквашен…

– И ты, конечно, винишь во всем себя? – прищурившись, решил уточнить Митя.

– Есть такое, – нехотя согласилась я. – Ну не прям во всем… Просто они ведь до этого ни разу…

Я запнулась. «С нами такое впервые… Поэтому я не знаю, как себя вести, – говорил на берегу Андрей. – Все это сложно объяснить». Как оказалось, действительно все сложно. Я вот и до Митьки не могла это донести…

– Вы с Таней гуляли под дождем? – спросила я, оглядывая с ног до головы мокрого брата. – Очень романтично.

– Ты тему-то не переводи, – покраснев, сказал Митя. – Не думаю, что сбегать сейчас – лучшее решение. Ну поссорились они так сильно впервые. Так помирятся же. Все-таки родные братья.

– Точно, – откликнулась я. – Скажут: мы подрались из-за какой-то девчонки… Кошмар! Не стоит она того.

– Это ты сейчас сама додумываешь, – усмехнулся Митька.

– Пусть, – согласилась я. – Ты просто не слышал, что говорил про меня Игорь. Но и такое ведь возможно. Со всеми этими ужасными событиями я теперь, похоже, всегда буду настраивать себя на худший исход.

– Ну и дура! – отозвался Митя.

– Сам дурак, – привычно ответила я, застегивая рюкзак.

* * *

В тишине раздался звук будильника. Я тут же открыла глаза. Прислушалась. Дождя больше не было. Отплакал свое. Я быстро встала с кровати. Задерживаться нельзя. На цыпочках вышла из комнаты. Внизу почистила зубы, переоделась из своей розовой пижамы в джинсы и футболку. Вернулась в комнату за собранным рюкзаком. Сейчас на улице наверняка прохладно, еще и после такой грозы… Осторожно открыла шкаф, чтобы достать легкий плащ, который изначально брать с собой не планировала. Кажется, за все лето он мне понадобился впервые… Конечно, я не была бы собой, если б не задела несколько пустых плечиков, которые теперь висели без моих нарядов. Те, в свою очередь, с глухим грохотом приземлились на дно платяного шкафа. Я зажмурилась. Так можно Митю поднять. Хотя обычно его не добудишься…

– Ты чего так шумишь? – все-таки проворчал сонно Митька.

– Прости! – прошипела я, натягивая плащ.

– Помнится, ты говорила, что никогда не поднимешься на первую электричку… – продолжил ворчать брат.

– Никогда не говори «никогда».

Митя, печально вздохнув, поднялся с кровати.

– Ты куда? – удивилась я. – В туалет?

– Тебя провожу до станции, – сообщил Митя, натягивая джинсы. – А то потащишься сейчас одна в потемках через лес…

– Да уж скоро рассветет, – вяло возразила я. Хотя мне было приятно, что Митя беспокоится о моей безопасности.

– Ты ж такая «счастливица». По дороге еще в какую-нибудь канаву свалишься.

– Вот это вполне возможно, – улыбнулась я.

– Посажу тебя на электричку, тогда буду спокоен, – заявил Митя.

Мы вышли из дома. На улице правда похолодало. Было уже светло и очень тихо. Пуговка, конечно, собралась на утреннюю прогулку вместе с нами. Митька прицепил к ошейнику Пу поводок.

– Если она сейчас начнет шляться по всем мокрым кустам, которые встретятся нам на пути, то точно на электричку опоздаем.

– Утро пахнет дождем, – сказала я, застегивая плащ. Посмотрела на брата и рассмеялась: – У тебя из макушки перо торчит.

Я поднялась на носочки и потрепала брата по взъерошенным после сна волосам.

– Ничего страшного, – проворчал Митька. – Давайте в путь-дорогу. Как говорится у нас в Николаевке, пошинковали.

Я негромко рассмеялась. Выйдя за калитку, оглянулась на нашу голубую дачу. Затем посмотрела на соседний дом. Тихо. Все спят…

До станции мы с Митей дошли без всяких происшествий. Никто в канаву не угодил. Только ноги промокли из-за мокрой высокой травы.

– Мить! Если Андрей… или Игорь будут спрашивать, когда я вернусь, скажи, что не знаешь. Я тебе не говорила, – предупредила я брата перед тем, как зайти в вагон.

– Но я правда не знаю, – пожал плечами Митька.

– Потому что и у меня нет ответа на этот вопрос, – грустно улыбнулась я.

В полупустом вагоне я села у окна и уставилась на Митьку. Брат стоял напротив, держа притомившуюся топтаться на месте Пуговку, за поводок. Митя ежился на холоде, но не уходил. Ждал, когда электричка тронется с места. Заспанный и хмурый, он не отводил от меня взгляда. Мне захотелось, чтобы Митька улыбнулся. Я подышала на стекло и нарисовала грустный смайлик. Кивнула на рисунок, а затем указала на брата, мол, это ты. Тогда Митя покрутил пальцем у виска и точно так же кивнул в мою сторону. Я скосила глаза и показала брату язык. Митька в ответ состряпал такую жуткую гримасу, что я не сдержала смех. Оглядела вагон и встретилась взглядом с женщиной, которая сидела недалеко от меня. Видимо, она с самого начала наблюдала за нашим «спектаклем». Женщина покачала головой. Я, смутившись, отвела взгляд и вновь подышала на стекло. На сей раз нарисовала для Митьки сердечко. Поезд чихнул, резко дернулся и тронулся с места. Митя все же успел разглядеть мое послание. Я видела, что брат немного смутился и широко улыбнулся мне. Митька так редко искренне улыбается. Я активно замахала брату на прощание. Митя неуверенно взмахнул мне в ответ. Электричка набирала скорость. Внезапно брат и Пуговка пустились следом за поездом. Пуговка с веселым лаем мчалась по пустому перрону. Митька что-то мне выкрикнул, конечно, я не могла разобрать слов, но почему-то радостно закивала ему в ответ. Вскоре они отстали, а за окном замелькали бесконечные деревья, которые спустя какое-то время смазались для меня в одно яркое зеленое пятно. Да, эта ужасная история с мамой стала для нас настоящим ударом. Но после нее мы с Митей будто посмотрели друг на друга новыми глазами. И самый близкий мне человек стал еще ближе.

Глава восемнадцатая

Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.

«Циники»

– Всем спасибо! – крикнула я, громко хлопнув в ладоши. – Вы большие молодцы! Встретимся вечером. Ребят, и огромная просьба: без опозданий!

Актеры, замерев, еще какое-то время продолжали стоять на месте. Затем я услышала негромкий голос Тани. Подруга начала что-то увлеченно рассказывать одному из своих коллег. Никто не расходился, все, как обычно, внимательно слушали Таню. Я отвернулась от сцены и схватила со спинки кресла вешалки с неглаженными платьями. Внезапно за спиной раздался дружный смех, а затем и какой-то непонятный грохот. Я быстро обернулась и увидела, как один из актеров свалился с невысокого мостика прямо в импровизированный пруд. Хохот тут же прекратился.

– Господи! – воскликнула я. Мой голос разнесся эхом по пустому зрительному залу. – Слава, с тобой все в порядке?

– Ага! – тут же отозвался парень, криво улыбнувшись. – Штаны, правда, немного намочил…

– Надеюсь, не от смеха? – выкрикнул кто-то из-за кулис. Все вновь громко расхохотались.

– В воду же упал! – обиженным голосом проговорил Слава.

В «пруду» действительно было набрано немного воды. Для достоверности.

– Это все Таня! – с добродушным смехом добавил Слава.

– Нет, а я что? – запротестовала Танюха, спрыгивая со сцены. – Чуть что, сразу Таня виновата!

Подруга подошла ко мне:

– Саш, прости, просто Славка такой хмурый с самого утра. Ему на университетской парковке машину поцарапали, конечно, он без настроения. Я решила его развеселить, а то бы он нам вечером всю малину испортил своей кислой физиономией…

Сегодня мне предстояло во второй раз показать свою выпускную работу. Каждый год наш институт выбирал три лучших спектакля, которые демонстрировали на большой сцене для всех желающих. Такой отчетный концерт. Режиссеры-выпускники в этот день могли пригласить всех своих родственников и друзей. В спектаклях участвовали студенты-актеры младших курсов. Конечно, на главную роль я могла пригласить только Танюху, которая этим летом оканчивала второй курс актерского… С утра мы с ребятами решили устроить генеральную репетицию на сцене. К тому же мне нужно было забрать костюмы, чтобы самостоятельно отпарить их дома. Наш реквизитор просто не успевала все сделать одна. Мой спектакль закрывал этот сумасшедший театральный марафон, поэтому я решила, что смогу со всем справиться в одиночку. Так быстрее будет.

– Ну и как ты его рассмешила? – поинтересовалась я, выглядывая из-за вороха платьев.

– Да так, ерунда… – поморщилась Таня. – Сказала, чтоб не переживал за свою колымагу. Бывает ведь и хуже. Вспомнила случай, как у нас в Николаевке дядя Паша на тракторе…

И Таня вновь принялась мне рассказывать про неведомого дядю Пашу. В конце повествования я тоже не смогла сдержать смешок.

– Все-таки уникальная история, – гордо проговорила Танюха. – Никого не оставит равнодушным. И Славик развеселился…

– И чуть не покалечился, – добавила я, глядя, как парень с сожалением осматривает свои намокшие джинсы. – Представляю, если б он шею себе свернул перед выступлением. Это было б похлеще поцарапанной машины.

– Кто ж виноват, что он такой впечатлительный! – проворчала Таня. – Покатился со смеху… Зачем так надрываться?

Я улыбалась. Таня была любимицей преподавательского состава и, пожалуй, всего курса. Конечно, с тех пор, как она переехала в город, речь ее претерпела некоторые изменения. Теперь Таня много читала и заучивала наизусть, ставила правильно ударение в словах… Но все же оставалась такой же веселой и непосредственной, какой я и узнала ее несколько лет назад в Николаевке.

– Тань, – негромко обратилась я к подруге, – помнишь, что я тебе говорила по поводу речи? Неужели я была такой занудливой? Это ж твоя изюминка.

– Ты и сейчас немножко занудливая, не обольщайся, – пожала плечами Таня. – Но ничего. Будем считать, что ты у нас тоже не без изюма…

Таня похлопала меня по плечу:

– Саша, запомни: кто старое помянет – тот циклопом станет.

– Та-аня! – протянула я со смехом.

– Ладно, я там вещи в аудитории оставила, сейчас вернусь, – быстро проговорила Танюха, разворачиваясь. Пробегая между пустых кресел, подруга крикнула: – Мить, дождись, я скоро!

По пустому залу вновь разнеслось эхо. Я обернулась. Брат стоял в проходе, опершись о большую белую колонну. Руки в карманах брюк и неизменная темноволосая шевелюра. За эти годы Митя заметно возмужал и уже не был похож на того высокого щуплого паренька, который впервые отдыхал в Николаевке. Но все же одно осталось неизменным…

– Давно пришел? – спросила я, подойдя к брату.

– Только что, – признался Митька.

– Значит, не видел нашу генеральную репетицию? – разочарованно протянула я.

– Вечером посмотрю сразу в костюмах. И вы с Таней трещали об этом спектакле почти год. Я все равно знаю, чем там все закончится.

– Много ты понимаешь, – фыркнула я. – Сегодня впервые репетировали на большой сцене.

– А мне теперь два букета на вечер покупай, – проворчал Митька. – Один тебе, другой Тане… Вокруг меня одни таланты, а стипендия не резиновая.

– Митька! – возмущенно покачала я головой. – Ладно раньше я все на твой переходный возраст списывала… Но ты уже давно не подросток, а все такой же невыносимый. Боюсь представить, какой из тебя сварливый дедушка в старости получится…

Митя негромко рассмеялся. Кажется, ему просто нравилось выводить меня из себя.

– Давай сюда свои одежды! – С нескрываемой улыбкой брат протянул руки к многочисленным платьям, с которыми я стояла в обнимку. – Нагрузилась, как муравей.

Я как раз разглядела в дверях своего художественного руководителя, поэтому с радостью передала Мите вешалки.

Обсудив все детали предстоящего вечера, я вернулась к брату. Митька в это время разговаривал с кем-то по телефону. Я вопросительно кивнула.

– С мамой болтаю, – прикрыв трубку рукой, ответил Митя.

– Разве у нее не ночь? – растерянно спросила я.

– Она еще даже не ложилась, – ответил мне брат. – Нет, мам, я не тебе… Саша?

Митька неуверенно протянул мне трубку. Я замотала головой, забирая обратно платья, которые Митя держал свободной рукой.

– Ее сейчас рядом нет, – ничуть не замешкавшись, тут же ответил брат в трубку.

Я с нескрываемым облегчением выдохнула и с благодарностью посмотрела на Митю. Не скрою, что уже несколько раз отвечала на письма мамы, которая по-прежнему хотела хотя бы на расстоянии принимать участие в наших жизнях. Но связаться с ней по скайпу или ответить на телефонный звонок… На это у меня, в отличие от Мити, смелости пока не хватало. Может, когда-нибудь я смогу окончательно простить маму и услышать в трубке ее голос. До сих пор мне было страшно. Всему свое время. И когда наступит этот час, и наступит ли он вообще, я не могла сказать…

Митька положил трубку. Как обычно, сразу перевел тему:

– Ну, где там Таня?

– Заболталась с кем-нибудь, как это бывает, – улыбнулась я. – Будто нашу Таню не знаешь. Ладно, Мить, мне пора! Еще столько всего погладить надо, подготовиться… Папа-то придет вечером?

– Работы много, но за завтраком клятвенно обещал, – заверил меня Митька.

– Кого-то мне это напоминает, – вновь вздохнула я.

Когда уже подходила к двери, Митя, оставшийся дожидаться Таню в зале, выкрикнул:

– Тебя там, кстати, Игорь внизу караулит!

Я обернулась и просияла:

– Ура! Он не забыл и все-таки за мной заехал?

– Как видишь, – усмехнулся брат.

Я сбегала по пустой лестнице, бережно прижимая к себе платья. В распахнутые настежь окна залетал тополиный пух. На первом этаже дверь одной из аудиторий была открыта. Оттуда доносилась веселая мелодия, которую играли на фортепиано.

Я отворила тяжелую дверь и вышла на улицу. Меня тут же встретил горячий июньский воздух. Глазами отыскала припаркованную машину Игоря и вприпрыжку понеслась к ней.

– Привет! – Я открыла переднюю дверь и заглянула в салон. – Куда можно сценические костюмы положить?

– Привет! – откликнулся Игорь. – Кидай на заднее сиденье.

Бережно разложив вещи, я села рядом с Игорем и пристегнулась.

– Сколько барахла… – проговорил Филатов, выезжая с парковки.

– Сам ты барахло! – оскорбилась я. – Это, между прочим, винтажные платья.

– Старье, значит, – сделал вывод Игорь, а я закатила глаза.

Мы ехали под легкую музыку по просторному, залитому лучами проспекту. Мимо мелькали зеленые деревья и многочисленные прохожие. Проезжая городскую набережную, я залюбовалась тем, как ярко солнце играет бликами на широкой реке.

– Спасибо, что заехал, – сказала я. – Думала, ты забудешь.

Игорь усмехнулся, натянув на нос солнечные очки.

– Мне бы тогда пришлось такси вызывать, в метро бы я точно с платьями не спустилась.

– В то время, пока все работают, я догуливаю последние деньки своего безмятежного студенчества… И почему я должен был забыть? Я же тебе обещал, – рассмеялся Игорь. – Мы – семья. А родственникам нужно помогать.

– Все верно говоришь, господин Филатов, – откликнулась я, щурясь на солнце.

– А то, госпожа Филатова!

Мы переглянулись и рассмеялись. Игорь убавил музыку.

– Вечером-то придешь? – спросила я.

– Обижаешь! Конечно, приду. Как я могу пропустить такое?

Мы замолчали.

– Ну и духота в городе… – проворчал Игорь. – После выпускного махнем в Николаевку?

– Можно ненадолго, – кивнула я. – Митя с Таней точно поедут к родителям. Потом Митька опять ворчать будет, что сильно поправился за лето.

– Что? – громко расхохотался Игорь. – По-моему, про таких, как твой брат, обычно говорят: «Не в коня корм».

– Ты что, Митьку не знаешь? – веселилась теперь и я. – Ему только дай повод поворчать… Но мама Тани, тетя Лариса, правда, каждое лето пытается откормить Митю. Как поросеночка! Все жалуется, что брат слишком худенький…

Игорь со смехом покачал головой.

– Кстати! – воскликнула я. – Таня еще на днях говорила, что усадьбу наконец-то начали реставрировать. Хотят какой-то музей русского фольклора в ней сделать. Чтоб со всей области люди приезжали в деревню.

– Давно пора, – обрадовался Игорь. – Места правда очень красивые…

Я согласно кивнула. Несмотря на все прошлые события, мне по-прежнему нравилось таинственное заброшенное здание. И наша речка, лес, ягоды…

– Странно, что столько лет эту усадьбу не трогали, – продолжил Игорь. – Только один «умник» решил использовать ее, преследуя при этом не самые благие цели…

– Ты про Соловья? – зачем-то решила уточнить я.

– Про кого ж еще? – усмехнулся Игорь. – С глаз долой, из сердца вон. Вряд ли о нем кто-то еще в Николаевке вспоминает. А если и есть такие, то наверняка недобрым словом…

* * *

Я зашла в квартиру и бросила ключи на невысокий кофейный столик. Тут же, шаркая лапами, вышла из кухни Пуговка. Виляя хвостом, Пу обнюхала платья, которые я положила на диван. С возрастом собака стала совсем ленивой. Иногда даже назойливая муха не могла растормошить Пуговку. А ведь еще пару лет назад Пу, оглушая все вокруг звонким лаем, готова была охотиться за каждой мелкой букашкой. Скоро ровно год, как я съехала из квартиры, в которой мы жили с папой и Митей. И, конечно, прихватила с собой Пу. Собака тут же облюбовала себе уголок на кухне. Я даже притащила сюда телевизор, который обожала смотреть Пуговка.

– Какая дома духота! – проворчала я, открывая балкон. Столько всего еще нужно успеть сделать. Я вымыла руки, принесла в комнату отпариватель и взяла первое светлое платье. Повертев его немного и даже приложив к себе, поняла, что чего-то не хватает. Наверное, яркой броши. Была у меня как раз где-то подходящая. Я тут же подошла к книжной этажерке и достала с самой верхней полки шкатулку, в которой хранила самые дорогие сердцу вещи. С недавнего времени для чего-то вернула туда и фотографии мамы…

Я взяла шкатулку и уселась с ней на диван. Брошь должна быть где-то здесь… Перебирая драгоценные побрякушки, записки, билеты с первого памятного похода в кино, наткнулась на письмо. Открыла его, пробежалась взглядом по уже заученным наизусть строчкам и не смогла сдержать улыбку.

Вспомнила то утро, когда сбежала из Николаевки. Как от вокзала ехала на такси по притихшему городу. Тогда я впервые за долгое время оказалась одна. Поначалу бессмысленно шаталась по квартире, не зная, куда себя деть. Все мысли были заняты недавними неприятными событиями. Приняла ванну, переоделась в пижаму и, свернувшись калачиком, уснула в комнате под звук телевизора. Проснулась от стука в дверь. Тогда я даже представления не имела, кто бы это мог быть. С утра пораньше, да еще и в такую погоду… За окном снова шел ливень. Видимо, после засушливого летнего месяца природа решила залить город дождями.

Я посмотрела в глазок. Никого. Не могло же мне просто показаться… Распахнула дверь и выглянула на площадку. Пусто. Только под ногами лежал мокрый букет мелких полевых цветов. И записка. Наверняка это Митька раскололся и дал наш домашний адрес…

Не прикрывая дверь и прижимая к груди букет, тут же развернула письмо. Уже знакомый размашистый почерк.

«Здравствуй, Саша!

Не верь тем, кто говорит, что молчание – золото. Иногда лучше сразу сказать, что на самом деле происходит у тебя в жизни и на душе. Тогда можно избежать недопонимания и ссор с самыми близкими людьми. И намного быстрее стать свободным и счастливым.

Я говорил, что не умею признаваться в своих чувствах? Ничего не изменилось. Я по-прежнему понятия не имею, как это лучше сделать, с чего начать… Сейчас еду в такси и пишу тебе это письмо на коленке. Поэтому не обращай внимания на почерк. Хотя он у меня никогда не отличался аккуратностью.

Водитель курит прямо за рулем, и запах дыма немного сбивает с мыслей. Он открыл окна. В салоне холодно. И слышно, как шины шумят по мокрому асфальту. Кажется, скоро опять начнется дождь.

Видишь, как я оттягиваю свое повествование? Потому что боюсь, что смелость моя и все слова сейчас иссякнут. И я так и не решусь сказать тебе главного.

Сначала мне казалось, что это просто симпатия к тебе и меня преследует чувство досады. Игорь все уши прожужжал, какая у нас новая соседка по даче. Холодная и неприступная. И он обязательно ее добьется до конца лета, чего бы ему это ни стоило. Тогда выслушал брата с интересом, собираясь рассказать, какую девушку сегодня встретил я. Да, наша первая встреча произошла не при самых веселых обстоятельствах, но все же… Тогда в самый последний момент я почему-то передумал делиться с Игорем тем, что произошло утром. Тем более брат не мог догадаться, что со мной что-то стряслось. Оставшись тогда в городе, я умылся, переоделся и вечером как ни в чем не бывало вернулся на дачу. Решил сначала отыскать понравившуюся Сашу Мухину в Николаевке, а потом уж представить брату. Но какое меня ждало разочарование, когда на следующий день я узнал, что наша холодная и неприступная соседка – это и есть ты. А в тот же вечер Игорь, вернувшись с поля с подсолнухами, рассказал, какое пари вы заключили. Не зная тебя ближе, решил, что это часть вашей с Игорем игры. И ты таким образом с ним кокетничаешь. А Игорь заверил меня, что у вас все серьезно. И на сей раз он хочет «чтобы было по-настоящему».

Как ты уже поняла, цветы дарил я. Каждый день. Просто потому, что мне так хотелось. Я знал, что из-за пари ты решишь, что утренние послания от Игоря. Но мне было все равно. Я ведь писал тебе в записке, для чего все это? Мне правда хотелось, чтобы ты улыбалась.

А потом закрутилась эта история с Соловьем. Ты игнорировала нас, Игорь срывался по пустякам. Затем мы узнали про тайник. И я за тебя испугался.

Чувство досады сменялось нежностью и недосягаемым желанием. Мне было сложно не смотреть на тебя, не разговаривать с тобой. Часто я втихаря наблюдал из окна, как ты читаешь книги, сидя на веранде. Или срезаешь цветы в саду… И с каждым днем мне становилось только хуже.

Когда я увидел, как Соловей в сумерках целует девушку, подумал, что все. Это конец. Конечно, я не планировал подглядывать. Тут же развернулся и пошел прочь, пока не услышал крики о помощи. Тогда мне сорвало крышу. Ведь я подумал, что это он тебя… Клянусь, на секунду я испугался, что могу его убить.

И ночь, которую мы провели на матрасе около вашего дома, я никогда не забуду. Она стала для меня переломной. Ведь я узнал тебя еще лучше. Ты сидела так близко… Не знаю, как я сдержался, чтобы тогда тебя не поцеловать.

Ты не похожа ни на одну девушку, с которой я общался раньше. Ты – другая. Мне сложно обо всем этом писать. Но еще сложнее было бы это сказать вслух. Но ведь ты за честность. Да и я теперь тоже…

Пока все это писал, все-таки решился. Я полюбил тебя сразу. Только не сразу это осознал.

Теперь все как у Есенина. Помнишь? Я б навеки пошел за тобой.

Андрей».

Я дрожащими руками свернула послание.

– Кхм, – разнеслось эхом по подъезду.

Я вышла из-за двери и, по-прежнему крепко прижимая к груди букет и записку, выглянула за лестницу. Андрей сидел на подоконнике. В мокрой куртке и c взъерошенными русыми волосами.

– Привет, – улыбнулся он, когда увидел озадаченную меня.

И этот родной хриплый голос прошиб меня насквозь.

– Привет, – откликнулась я, продолжая стоять на месте. Друг от друга нас отделяла половина лестничного пролета. – Ты как Печорин. Правда, догнал…

Андрей продолжал внимательно смотреть на меня снизу вверх. Тогда я быстро сбежала к нему по лестнице и порывисто обняла. Он даже не успел подняться с подоконника. Обняла искренне, крепко-крепко и по-детски уткнулась в плечо, несмотря на то что куртка парня была мокрая после дождя.

Отныне мы сами будем управлять своей жизнью и своей любовью. Всегда. Не отрываясь от Андрея, я смотрела в окно. Заметила, как капли грозовой воды наперегонки ползли по стеклу. Уже добравшись до середины пути, одна дождинка наконец догнала другую. И две капли стали единым целым.

Эпилог

– Я в глазах твоих утону, можно? Ведь в глазах твоих утонуть – счастье. Подойду и скажу: «Здравствуй, я люблю тебя». Это сложно…

Из уст Тани слова эти звучат искренне и трепетно. Конечно, все взгляды в зале прикованы только к ней. Хрупкая рыжеволосая девушка… Она похожа на лесную нимфу. На сцене ничто не выдает в ней «свою девчонку» из Николаевки. Потому что она живет своей ролью. И только мы, ее близкие друзья, знаем, какая она на самом деле… За словом в карман не полезет. И с ней никогда не соскучишься.

– Нет, не сложно, а трудно, – продолжает со сцены Таня. – Очень трудно любить, веришь? Подойду я к обрыву крутому, стану падать, поймать успеешь?..

– Классно, что ты эту сцену вставила! – горячо шепчет мне в ухо Тася. Она сидит рядом и крепко сжимает мою руку.

– Я еще на первом курсе влюбилась в это стихотворение, – с улыбкой отвечаю я, глядя на подругу. В темном зале глаза Таси почему-то блестят от слез.

Я перевожу взгляд на Митю. Он сосредоточенно смотрит на сцену. Я знаю, он волнуется за Таню, хотя никогда нам в этом не признается. Но мы не в первый раз показываем этот спектакль. К тому же я на сто процентов уверена в Танюхе.

На коленях у Мити большой красивый букет. Сам выбирал для своей девушки. А цветы, которые предназначаются мне, в руках у папы. Он сидит через один ряд от нас и внимательно наблюдает за спектаклем. Он все-таки успел. Пришел, как и обещал.

– Мухина! – по привычке шипит мне в ухо Симонов, который внезапно пробрался к нам сзади. Это просто чудо, что он дожил до выпускного курса! С его тягой к учебе… – Там в коридоре тебя ищут.

– Она – Филатова, – сердито шепчет в ответ Тася.

Я осторожно протискиваюсь через ряды к выходу. Выбегаю из зрительного зала и оглядываюсь. Андрей, сжимая в руках букет, стоит в конце длинного светлого коридора.

– Я думала, ты вообще не придешь, – говорю я, прибавляя шаг к парню.

– Сильно опоздал? – виновато спрашивает Андрей. – Извини, пожалуйста… На работе задержали.

Мы долго целуемся прямо под дверью деканата.

– Андрей, нас увидят, – шепчу я.

– Плевать, – говорит Андрей, оторвавшись от очередного поцелуя. Я вижу, как блестят его глаза. – Ты – моя жена. Мы можем целоваться в любое время, сколько угодно и где захотим…

– Ты сумасшедший, – смеюсь я, крепче прижимаясь к Андрею.

Коридор пуст. Кто-то на спектакле, а кто-то на улице в небольшом студенческом дворике. Сегодня ректор института поздравляет выпускников, успешно сдавших последний экзамен. Из открытого окна, которое находится здесь, в фойе, слышен его торжественный голос из микрофона. Эхом разносятся по всему институту напутственные слова. А по коридору, словно первый снег, по-прежнему летает пух.

– После спектакля будет небольшой банкет, – сообщаю я Андрею. – Местное телевидение приехало, снимает наши сегодняшние спектакли. Я бы хотела тебя наконец познакомить со своими одногруппниками.

– Ты же знаешь, как я отношусь к таким мероприятиям, – говорит Андрей. – Можно я хотя бы пораньше с этого банкета уйду?

– Только попробуй! – со смехом показываю Андрею кулак. А он тут же перехватывает мою руку и целует ее. Затем ведет к открытому окну, из которого мы наблюдаем за нарядным ректором на небольшой сцене. И за многочисленными счастливыми выпускниками.

– Игорь один пришел? – спрашивает Андрей.

– Нет, с девушкой, – тут же отвечаю я. – Вроде ее Наташей зовут… Говорит, что в этот раз точно по-настоящему.

– Он ее уже с нами в Николаевку позвал, – со смехом сообщает Андрей.

– Правда? – удивляюсь я. – Тогда это серьезная заявка на победу.

Андрей, улыбнувшись, снова целует меня и прижимает к себе. На улице зеленое лето, а я рядом с парнем, которого люблю до чертиков, и впереди целая жизнь. Будто в нашу честь, внизу раздаются громкие аплодисменты. Мы стоим, обнявшись, и смотрим в открытое окно, в то время как в небо взмывают сотни разноцветных воздушных шаров.

Content

Ася Лавринович
Только попробуй уйти

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Эпилог