Алена Дмитриевна Репина

Современное искусство. Как разбираться в том, что непонятно всем вокруг

© Репина А.Д., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Зачем вам эта книга?

Всем привет! Меня зовут Алена Репина, и я – искусствовед. Чем я занимаюсь? Если попытаться объяснить одним предложением, то можно сказать, что я перевожу с языка художественных форм на вербальный, человеческий. То есть, по сути, я переводчик. Для чего я это делаю? В первую очередь для себя. Искусство помогает мне острее и ярче понимать мир вокруг, открывать в нем новые грани и просто жить интереснее. Разве это не то, для чего мы в целом обращаемся к искусству? Конечно, у каждого помимо этого есть свои причины вновь и вновь возвращаться к прекрасному, и их можно перечислять бесконечно. Но если вы чувствуете, что хотите не только смотреть, но и по-настоящему «видеть», понимать и разбираться в искусстве, то просто продолжайте читать.

Я написала эту книгу, чтобы, во-первых, помочь вам разобраться, почему современное искусство вызывает такое огромное количество вопросов и споров, и объяснить, как так получилось, что мы видим именно такие произведения на выставках. Во-вторых, дать вам необходимую базу, которая поможет продолжить самостоятельное погружение в мир современного искусства. Я не пытаюсь составить самую полную энциклопедию современного искусства – сделать это в одной книге просто невозможно. Но что я точно помогу вам сделать, так это по-новому посмотреть на мир вокруг нас, получить необходимую базу для того, чтобы начать свой путь в изучении современного искусства и наконец понять, зачем оно нам нужно. Моя главная задача – максимально простым языком рассказать, почему современное искусство именно такое, как за последние 70 лет изменились мы и то, что мы называем искусством, и почему, вопреки расхожему мнению, искусство не переживает никакого кризиса – есть только смена координат, которую нужно понимать.

Таким образом, эта книга для вас, если:

• вы интересуетесь современным искусством и хотите начать в нем разбираться;

• вы хотите понять, почему современное искусство такое странное, но у вас нет времени на самостоятельное прохождение университетской программы;

• вы хотите разобраться в современном искусстве с нуля, чтобы не гуглить каждое второе слово, которое используют искусствоведы, и получить конкретный набор знаний о том, как смотреть это искусство и где искать в нем смысл.

Читая эти строки, вы можете любить и не понимать, не любить и понимать или вовсе не любить и не понимать окружающее нас искусство. Но если вы все еще продолжаете читать, я очень рада пригласить вас в мир своих выводов. В книге вы найдете подробный разбор современного искусства как феномена, мы сравним современное искусство с тем, что привыкли видеть в известных музеях, разберемся, как оно изменилось за последние 70 лет, и обсудим, как его понимать.

Вы познакомитесь с основными принципами современного искусства, узнаете, что его подготовило и какое отражение нашли в нем изменения в устройстве мира, разберетесь в основных направлениях и познакомитесь с авторами, на которых стоит обратить внимание. А еще, конечно же, разберетесь в терминах, без которых невозможно вести разговор о современном искусстве.

Надеюсь, это будет увлекательное путешествие. Еще раз отмечу, что эта книга написана для всех, независимо от уровня подготовки. Она создана для того, чтобы каждый мог разобраться в самых непонятных и трудных понятиях и терминах, а их сложная мозаика сложилась в единую композицию.

Посвящаю эту книгу всем своим замечательным коллегам из ARTFORINTROVERT[1], в особенности основателям проекта, без которых его бы не получилось; родителям, которые всегда верили в меня, и друзьям, которые поддерживали, несмотря ни на что.

Введение

Начнем с клише. Искусство – это зеркало эпохи. Скорее всего, вы слышали это утверждение тысячи раз. С одной стороны, люди его используют, чтобы аргументировать свою точку зрения и придать словам веса, а с другой – чтобы «заполнить пробелы», когда не могут подробно объяснить, в чем заключается особенность искусства той или иной эпохи, или же не могут посвятить подробному анализу достаточное количество времени.

Однако от этого утверждение не становится ложным. На искусство действительно влияет буквально все, что происходит вокруг, так как в первую очередь оно создается людьми – художниками, которые существуют в определенном инфополе, а потому восприимчивы к тенденциям и моде своего времени и зачастую оказываются под влиянием популярных или не очень идей. Грубо говоря, они проживают свои жизни ровно так же, как и все окружающие. Поэтому, говоря об искусстве, следует помнить об одной очень простой истине:

прежде всего все художники – это не боги

и не гении, познавшие потаенные грани бытия,

а самые обычные люди. Ровно такие же,

как и мы с вами.

Просто у них другая профессия. А это значит, что на искусство, которое этот самый художник создает, напрямую влияет политический климат в стране, в которой он живет, особенности социального и экономического устройства, какие взгляды и традиции усвоил художник в процессе своего обучения, какие вопросы обсуждают в обществе и многое другое.

Приведу простой пример. Я постоянно слышу о том, что современное искусство, которое работает с AR[2], VR[3], нашим интернет-опытом, мемами и соцсетями – это, дескать, не искусство, а пыль, просто потому, что оно слишком непохоже на выставленные в музеях полотна прошлых веков. А ведь если мы с вами посмотрим на экранное время в наших смартфонах, то увидим поразительные цифры. Конечно, у всех может быть по-разному, но поделюсь своим опытом: в день я в среднем провожу в интернете от 5 до 9 часов. А это бо́льшая часть моего дня. Так почему же искусство, которое будет рассказывать о моем времени, должно игнорировать тему общения в интернете, современных технологий и изобретений, а художники – слепо подражать мастерам прошлого и продолжать традицию, вместо того чтобы говорить о современных проблемах на современном языке?

Мы все больше времени проводим онлайн, у нас все больше информации под рукой и все меньше времени на ее обработку. Так что же делать искусству, восприятие которого обычно требует наличия этого самого времени, которого у нас нет? Конечно, перестраиваться. Создавать внятные, яркие и понятные послания, произведения, которые будут увлекать настолько, что из-за них мы на некоторое время забудем о транслировании своих впечатлений от жизни в интернет. Или наоборот, станем выкладывать их еще больше.

Отсюда очень простая мысль: если художник – прежде всего человек, который живет в свое время и создает произведения для своих современников, то для них оно и должно быть максимально понятным.

Но парадоксально следующее: множество людей

не принимают современное искусство потому,

что считают его непонятным. В чем же причина?

Она кроется не в недостатке образованности или в том, что с детства нам показывают в основном живопись художников-передвижников[4] (а еще И. К. Айвазовского[5] и К. П. Брюллова[6]) и называют эти произведения величайшим искусством.

Проблема восприятия современного искусства заключается в отсутствии подготовки и нежелании знакомиться с новыми для себя формами, изучать их и уделять этому достаточно времени. А еще проблема вызвана категоричными оценками: я это не понимаю → это кажется мне странным → я не хочу с этим разбираться → это плохо.

Так как вы уже открыли эту книгу, то вполне вероятно вы не хотите просто судить об искусстве фразами «это мне нравится», а «это мне не нравится» и хотите разобраться, что к чему. А значит, эта цепочка суждений не про вас. И если вы дочитали до конца этого введения, то давайте начнем поэтапно разбираться в том, как понимать современное искусство и что же в нем такого особенного. А еще учиться его любить, а если не любить, то хотя бы понимать, о чем оно говорит? и готовить себя к его восприятию.

Дисклеймер: я написала эту книгу на основе своего десятилетнего опыта в сфере искусства и пятилетнего преподавания истории искусств. Сразу оговорюсь, что не претендую на сложный и серьезный научный труд, который перевернет мир литературы об искусстве. Наоборот: перед вами пособие для начинающих, в котором простым языком написано о сложных и противоречивых вещах. Я излагаю здесь результаты своих исследований и размышлений, поэтому если вы со мной не согласитесь или захотите чем-то дополнить, я буду только рада.

А если вам интересно, что мне удалось понять за мою искусствоведческую карьеру о современном искусстве, смело переходите к следующей главе.

Что мы называем современным искусством?

Существует великое множество взглядов на то, когда на самом деле начинается современное искусство. Одни исследователи считают, что это 1940-е и 1950-е года, другие начинают разговор о современном искусстве с рубежа XIX и XX веков или даже с середины XIX века, третьи отсчитывают его с начала XX века, четвертые – с 1960-х годов. А некоторые исследователи называют конкретные даты: например, 1945 или 1947 год. Чем вызвано такое разночтение и как разобраться во всем этом многообразии версий и датировок?

Прежде всего давайте выясним, откуда растут ноги этой терминологической загвоздки. Когда мы с вами говорим «современное искусство» на русском языке, каждый понимает под этим словосочетанием что-то свое. Но если мы обратимся к англоязычной традиции, то обнаружим два разных термина, которые несколько проясняют ситуацию: «modern art» от «contemporary art».

Под modern art обычно подразумевается современное искусство, но эпохи модернизма (в зависимости от трактовки это приблизительно с 1860-х до 1930-х годов). Считается, что этот термин в начале ХХ века ввел немецкий арт-критик Юлиус Мейер-Грефе в своей трехтомной «Истории современного искусства». Сейчас мы поговорим об этом термине кратко, но позже вернемся и разберем подробнее. Искусство модернизма предлагает абсолютно новый подход к психологии художника. Он становится самостоятельным творцом, который выражает собственную точку зрения на мир, отображая в своих работах современность современными же средствами, мотивами и сюжетами. Кроме того, с этого времени искусство перестает ориентироваться на традиционное искусство прошлых столетий как на незыблемый эталон, к которому необходимо стремиться, и канон, которого необходимо придерживаться. Наоборот, оно начинает искать новый язык, который будет актуален и с помощью которого можно будет говорить об изменившемся мире.

После Второй мировой войны возникла необходимость отделить послевоенное искусство от того, что было до этих трагических событий: они кардинально изменили как культурные и мировоззренческие особенности людей, так и подход к тому, что такое искусство. Так возникает термин contemporary art.

То есть по сути Вторая мировая война как бы

отделяет modern art от contemporary art.

Понимаете, в чем сложность и условность такого

деления? При этом оба термина переводятся

на русский язык одним словосочетанием —

«современное искусство», хотя хронологически

модернизм развивался раньше.

В этой книге мы с вами будем рассматривать и то, и другое, но концентрироваться больше на втором, поэтому для удобства давайте договоримся, что период с середины XIX века до середины XX века мы называем модернизмом, а искусство после Второй мировой войны мы называем современным.

С contemporary art, кстати, тоже все непросто. Разные исследователи датируют его по-разному, но большинство сходится в том, что искусство кардинально изменилось в 1950–1960-е года с появлением таких направлений, как минимализм, концептуализм и перформанс. Некоторые датировки и принадлежность тех или иных направлений именно современному искусству спорны и до сих пор подвергаются осмыслению, но мы с вами договоримся, что вслед за американскими арт-критиками Люси Липпард, Розалинд Краусс, Робертом Хьюзом и другими будем говорить о современном искусстве, начиная именно с этого периода. Есть, конечно, и «проблемная» область – 1940–1950-е годы, когда в США, послевоенной столице современного искусства, развивается абстрактный экспрессионизм и поп-арт. Без двух этих направлений мы не сможем в полной мере погрузиться в современное искусство, поэтому так же, как арт-критики Клемент Гринберг и Харольд Розенберг, мы будем придавать им особенное значение, так как именно они придали американскому искусству мировое значение. Без абстрактного экспрессионизма и поп-арта мы не сможем понять, как и почему изменилось искусство в это время.

Получается, что произведения, созданные

за последние 70 лет, мы можем относить

к современному искусству. Однако даже эта точка

зрения условна, так как мы также можем

говорить об актуальном искусстве – результате

последних 30–40 лет развития современного

искусства.

Это искусство, которое возникло после изобретения и начала активного использования интернета, который, в свою очередь, сильно изменил наш мир и, соответственно, искусство.

Давайте зафиксируем эту мысль. То, что мы называем современным искусством, необязательно является искусством актуальным. В контексте современного искусства мы с вами будем рассматривать абстрактный экспрессионизм и поп-арт, ставшими почвой для развития новых практик и направлений, которые колоссально изменили подход к искусству и сделали возможной революцию, которую совершили концептуализм и перформанс. Но это не значит, что мы с вами до сих пор можем называть Энди Уорхола и Марка Ротко актуальными художниками. Напротив, то, что мы понимаем под актуальным искусством и его временными рамками – такой же спорный вопрос, как и все, что мы с вами только что разобрали. Но вот, что важно отметить: есть несколько подходов, которые могут упростить жизнь и обозначить более-менее понятные категории для понимания актуального искусства. Их называют:

1) искусство после создания интернета;

2) искусство ныне живущих художников;

3) искусство последних 30–40 лет.

Иногда эти датировки смещаются, и актуальное искусство сужается до последних 10–20 лет. Но самое главное в этом перечислении – первый пункт, который связан с интернетом. Он колоссально изменил без исключения все сферы нашей жизни. Отчасти мы с вами увидим это на примере направлений, которые будем разбирать дальше, а отчасти вы можете заметить это даже на примере своей жизни, если застали мир до появления всеохватывающего интернета.

Надеюсь, вы не запутались, не заскучали и не устали читать о спорных датировках и терминологических загвоздках? Все эти оговорки необходимы, чтобы вы больше разобрались в сложном понятийном поле и не удивлялись, когда в разных изданиях и у разных исследователей встретите немного разную информацию. Теперь вы готовы начинать погружение в то, каким я вам представлю современное искусство.

Чтобы искусство стало именно таким, каким мы знаем его с середины ХХ века, потребовалось 100 лет. А значит, чтобы совершить этот скачок не только в истории искусств, но и в нашем с вами сознании и в понимании, как же оно трансформировалось, нам нужно пробежаться по периоду с 1860-х по 1960-е годы. Может показаться, что это излишнее погружение в тему, но просто доверьтесь мне. Без абстракционизма и кубизма мы не разберемся в концептуализме и минимализме, без авангардных практик дадаистов и сюрреалистов не поймем перформанс, а без знакомства с утопическими проектами начала ХХ века не оценим изящество и провокацию стрит-арта.

Итак, чтобы понять, почему же современное искусство такое «странное» и так сильно отличается от всего, что мы видели раньше (преимущественно в XVI – первой половине XIX века), нужно отправиться дрейфовать по пучинам модернизма[7] и постмодернизма[8]. С этими терминами, а также с тем, что стоит за ними, мы с вами разберемся в следующих главах. Они помогут нам понять, почему эта противоположность традициям и канонам прошлого так важна не только для изобразительного искусства, на котором мы сосредоточимся, но и для всей культуры.

Прежде чем говорить о современном искусстве

В этой книге мы будем двигаться от большего к частному. Посмотрите на эту прекрасную карту истории искусств, которую я всегда использую на лекциях. Она действительно объясняет тот великий перелом, который произошел в искусстве, и дает нам представление о том, почему «внезапно» оно стало таким странным.

Начиная с XIII века до приблизительно середины XIX века мы видим линейное развитие искусства: большие стили сменяются другими большими стилями, мода плавно меняется, эпохи сменяют друг друга и все развивается как будто очень логично и закономерно.

Лорен Мунк.

Хронология истории искусства, 2004-2006 гг. Собственность автора.

Стиль – устойчивая совокупность образных,

художественных принципов. Наиболее отчетливо

и последовательно проявляется в определенную

художественно-историческую эпоху.

Как правило, главенство определенного стиля

определяется архитектурой, которая

«подчиняет» себе живопись, скульптуру,

декоративно-прикладное искусство и т. д.

Важно помнить, что понятие стиля довольно условно, и многие художники, работавшие во время существования определенного стиля, будут следовать некоторым его чертам, но привносить в них что-то новое, индивидуальное. Таким образом, очень грубо говоря, разделение истории искусств на стили и направления – это попытка систематизировать весь тот массив творческих изысканий и измерить «среднюю температуру по палате». Иначе мы бы никак не могли понимать друг друга и договариваться, когда говорим об искусстве.

Впрочем, даже понятие стиля со временем меняется. Начиная с XVII века, мы будем отделять понятия стиль эпохи как совокупность тех общих черт, которые отличают культуру одной исторической эпохи от другой, и стиль конкретного художника, так как роль индивидуального художественного выражения резко возрастает.

Таким образом, стиль вместе со своими признаками со временем становится все более широким и условным понятием, а к рубежу XIX–XX веков стилистическое единство и вовсе распадается, а все попытки воссоздать его терпят крах. Несмотря на это, многие художники модернизма (практически все) будут стараться создать новый единый стиль, новый единый язык, на котором могут говорить творцы. Но по факту эти попытки лишь размножат бесконечное количество подходов, вариантов и взглядов, которые в конце концов превратятся в направления или в художественные тенденции. Поэтому на карте мы и видим, что развитие искусства с этого момента завязано исключительно на параллельно существующих вариантах того, каким оно может быть, как может выглядеть, каким критериям отвечать и на каком языке говорить об окружающем мире.

Вы когда-нибудь замечали, что когда мы изучаем так называемое «классическое искусство» (такого термина в теории искусств нет, в массовой культуре каждый трактует его по-своему, но я буду иногда его использовать для удобства), то говорим о стилях и их представителях, а когда подходим к рубежу XIX–XX веков, то больше изучаем конкретных художников и их индивидуальные подходы? Это просто необходимость, без которой мы не может верно трактовать развитие искусства.

Почему же начиная именно с середины XIX века искусство и, соответственно, сама идея того, что мы понимаем под искусством, так сильно изменились? В этом виновато огромное количество событий, но я обращу ваше внимание на самые главные из них.

1. Изобретение фотографии

Считается, что фотография была изобретена в 1822 году (первое фотографическое изображение не сохранилось). Конечно, она не сразу вошла в повседневную жизнь каждого человека, но это событие едва ли не самое важное из тех, что повлияли на развитие искусства начиная со второй половины XIX века. Из-за того, что благодаря фотоаппарату стало возможным запечатлеть окружающую реальность «техническим глазом» достоверно, быстро и максимально подробно, функция искусства резко изменилась. Конечно, многие сначала говорили, что изобразительному искусству в принципе пришел конец. Знакомая ситуация? Обратите внимание, что практически каждый раз, когда техника в своем развитии совершает мощный скачок, который меняет мир, начинаются разговоры о смерти искусства. Ровно то же самое происходило при изобретении печатных станков, интернета, социальных сетей, интернет-искусства, нейросетей и так далее. Каждый раз мы предрекаем смерть искусства, но она все не происходит и не происходит. Все потому, что новые технологии дают возможность нового подхода к творчеству с использованием новых инструментов, а также способствуют появлению новых направлений или видов искусства. При этом те формы и виды искусства, которые сложились исторически, так и не исчезают, несмотря ни на что.

Но вернемся к фотографии. До середины XIX века художники фиксировали изменения в окружающем мире, старались как можно более достоверно изобразить реальность, показать известных представителей общества или создать произведения, которые своей красотой будут услаждать взор в интерьерах. Для этого требовался высокий уровень мастерства, который можно было достичь многолетним обучением и практикой, а также, само собой, было необходимо длительное время на создание самого произведения. С появлением же фотоаппарата основная функция академического искусства – изобразительная – фактически снимается.

Зачем нам тратить несколько недель или месяцев

на создание картины, если мы можем гораздо

быстрее запечатлеть реальность с помощью

фотографии? Этот вопрос будоражит умы

общественности.

Художественное сообщество разделяется на несколько групп с различными подходами: одни приветствуют новые технические достижения и начинают использовать фотографию для того, чтобы запечатлевать моделей, не платя им за длительные сеансы позирования, и создавать работы по фотографиям (особенно часто такой подход встречается в конце XIX века, когда фотография становится все более распространенной, например, так работают Поль Гоген[9] и Альфонс Муха[10]). Другие вдохновляются эстетикой фотографии и заимствуют у нее ракурсы и «фотографический» подход (Эдгар Дега[11] и Густав Кайботт[12]), а третьи категорически отрицают фотографию и говорят, что она деструктивно влияет на искусство.

Это приводит к трансформации понимания искусства, роли художника в современном мире и того, что и как следует изображать в произведениях. Благодаря развитию фотографии художники приобретают огромную творческую свободу: теперь они не обязаны передавать реальность такой, какая она есть, или такой, как ее было принято изображать в академической традиции, а могут выражать собственное видение, пытаться изобразить абстрактные понятия и идеи, делиться личным опытом. Это привело к появлению совершенно новых по внутренней фактуре направлений в искусстве: импрессионизма (отчасти), постимпрессионизма, экспрессионизма, кубизма, абстракционизма и т. д.

Кроме того, художники стали искать все новые и новые подходы к изображению окружающего мира. Именно это множащееся индивидуальное восприятие с возможностью ориентироваться на огромный спектр различных подходов к реальности породило ситуацию полистилизма (одновременное сосуществование различных направлений и стилей), которую мы рассматривали с вами до этого на схеме. Это единство и сосуществование различных стилей и направлений в искусстве, когда ни одно из них не занимает доминирующее положение. Именно поэтому на рубеже XIX–XX веков мы чаще говорим об индивидуальных стилях художников, а не о тех самых больших стилях с единой фактурой, которые мы наблюдали в предыдущие века развития искусства.

2. Изобретение масляных красок в тюбиках

В 1841 году Джон Гофф Рэнд навсегда изменил искусство. Он изобрел особый способ хранения красок в плотно закрывающихся свинцовых тюбиках без доступа воздуха, что колоссально изменило процесс работы художников с технической точки зрения и позволило им свободно и удобно работать на пленэре (то есть на открытом воздухе). Патент вскоре приобрела лондонская компания Winsor & Newton, и изобретение тут же пополнило список продуктов компании, что безмерно обрадовало огромное количество художников по всему миру.

Джон Гофф Рэнд

История изобретения тюбиков для красок

До этого каждый раз при работе с произведением им приходилось кропотливо подготавливать краски, что было очень сложно и трудоемко: нужно было самостоятельно смешивать пигмент и масло в определенных пропорциях, тщательно следуя технологии их «приготовления». В случае ошибки можно было получить краску другого оттенка, неподходящей консистенции или просто некачественную и неподходящую для работы. Но главная проблема заключалась даже не в сложности, трудоемкости и большом количестве времени, которое уходило на эту подготовительную работу. Самым неудобным было то, что такие краски имели ограниченный срок годности, портились, и из-за этого их нужно было заготавливать в небольших количествах. Все это очень осложняло работу художника.

Но неужели до импрессионистов художники не выходили на пленэр только потому, что у них не было металлических тюбиков для краски? Конечно нет. Просто раньше это занятие было более сложным. Например, Джону Констеблю[13], английскому художнику рубежа XVIII–XIX веков, и его современникам требовалось смешать краску и запечатать ее в высушенные свиные или бычьи мочевые пузыри, прежде чем перевозить ее с места на место. Открыв такой пузырь, нужно было использовать краску как можно быстрее, пока она не засохла, так как его нельзя было герметично закрыть обратно.

Теперь вы понимаете, что художники прошлого не руководствовались приходом музы, вдохновением или принципом «я художник, я так вижу». Они были похожи на остальных ремесленников, для которых самое важное – это работа с материалом, технические и физические навыки, а также практические знания. А вот личная позиция, индивидуальная трактовка и выражение собственных мыслей – это, по сути, привилегия, которую художники получили только во второй половине XIX века, то есть после того, как была решена главная техническая сложность в создании произведений искусства.

3. Развитие науки: оптика, физика, психология, история, новые технологии

В XIX веке мир изменился кардинальным образом. Давайте кратко перечислим изобретения, которые были сделаны в этом веке, чтобы вы представили, как быстро он изменился для каждого человека. В этом столетии были изобретены: источник постоянного тока, пароход, паровоз, неевклидова геометрия Лобачевского, электромагнитная индукция, эволюционная теория, динамит, периодическая система элементов, телефон, бензиновый двигатель, фонограф, трансформатор, первая электростанция, автомобиль, мотоцикл, радио, кинематограф, дизельный двигатель, открыты рентгеновские лучи и электроны…

И это только основные изобретения, которые мы должны принимать во внимание. К чему это длинное перечисление? Нам с вами важно понять общую атмосферу XIX века, который еще называют «первым нестабильным веком», чтобы увидеть, что в это время происходила колоссальная трансформация мира. Она подготовила коренной перелом во всех сферах жизни человечества: науке, культуре, социуме, моде и, в частности, искусстве. Нам с вами очень важно помнить, что искусство – это не «сферический конь в вакууме», а область нашего окружающего мира, которая очень близко связана совсеми его областями и рефлексирует о них. Именно поэтому мы не можем изучать искусство в отрыве от остальных областей нашей культуры и общества, а изобретения и трансформации в его видении, которые диктует наука, и его развитие будут напрямую влиять на искусство.

Еще хочу отдельно отметить, что XIX век – это век творения истории.

Каждое европейское государство в это время

обращается к национальным корням,

изучает свой фольклор, пишет свою историю

и открывает музеи национальной истории

и искусства.

Это культурное явление, естественно, заметно и на русской почве. Например, в период с 1816 по 1817 год был издан оригинал «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина – многотомный исторический труд, которым зачитывались современники А. С. Пушкина, а в период с 1851 по 1879 год был издан фундаментальный труд в 29 томах «История России с древнейших времен» историка, академика и профессора С. М. Соловьёва. В 1895 году в Санкт-Петербурге был основан Русский музей императора Александра III (сейчас Государственный Русский музей), главной целью создания которого было сохранение и демонстрация достижений национального искусства.

Помимо прочего, внимание нужно уделить развитию психологии как науки. Конечно, мы не можем говорить об искусстве ХХ века без упоминания достижений Зигмунда Фрейда[14] и его вклада в понимание человеческой психики. Главное достижение ученого, конечно, не в том, что он открыл бессознательное, исследовал либидо и сексуальность, а в том, что он обосновал, как функционирует человеческое мышление. Открытия Фрейда изменили многие области науки и колоссальным образом повлияли на восприятие человеком самого себя. Конечно же, они ярко отразились в искусстве. Можно сказать, что, основав психоаналитическое движение в начале ХХ века, он открыл новый подход к изучению человека.

Грубо говоря, от изучения и анализа внешних факторов, которые влияют на наше развитие, наука обратилась внутрь человека, рефлексируя и пытаясь открыть истинные механизмы, которые предопределяют нашу сознательную жизнь.

Таким образом, можно сказать, что до ХХ века

человечество накапливало знания о мире,

пыталось подчинить и открыть законы его

функционирования, а ХХ век стал временем

глобальной рефлексии.

Все совершенные открытия и принятые знания о мире стали подвергаться сомнению и анализу, так как появились новые технические возможности для его более объективного изучения. Это сомнение в принятых аксиомах отчасти сохраняется в нашей культуре до сих пор. А рефлексия и попытка «заглянуть внутрь себя», чтобы попытаться найти достоверные ответы о нашей природе, работе психики и процессе функционирования мозга и, в частности, человечества как вида в целом, до сих пор используются как творческий и научный метод познания мира.

Я обозначила только самые главные вехи в невероятном количестве важнейших событий, которые предопределили, как будет выглядеть, что исследовать и как относиться к окружающему миру современное искусство. Надеюсь, мне удалось дать вам представление о том, почему язык искусства так сильно изменился. Ведь для того, чтобы описывать настолько изменившийся мир, необходимо строить новые ориентиры и системы координат.

На основе краткого экскурса в историю развития нашего общества мы можем понять, чем по сути была вызвана необходимость новых подходов к искусству, новой художественной интерпретации мира и выражения разных вариантов того, как трактовать окружающую реальность. Стремительно меняющийся мир стал, по сути, беспрецедентным явлением, которое в дальнейшем будут осмыслять художники.

4. Поворот от прошлого к настоящему и будущему

Середина XIX века ознаменовалась также переворотом в восприятии современности. Если вам кажется, что тезис «раньше было лучше» характерен только для нашего времени, и только мы любим рассуждать о том, что раньше создавались великие шедевры, мода была лучше, люди были утонченнее, а мысли глубже и интереснее, да и в целом прошлое гораздо приятнее настоящего, в котором мы находимся, то я хочу вас разочаровать.

Практически в каждую эпоху на протяжении

всей истории развития человечества многие

верили, что их современность ужасна: искусство

непрофессиональное и плохое, чиновники злые

и бесчестные, города некрасивые и грязные и т. д.

А вот раньше-то точно было лучше!

Это убеждение очень схоже с мировоззрением «золотого века» – мифологическим представлением, существовавшим в античном мире, согласно которому первые времена человечества отличались беззаботностью. Считалось, что в определенный момент истории человечество утратило это состояние, но, возможно, может приложить усилия к тому, чтобы вернуться в него при определенных обстоятельствах. Согласитесь, вера в это может навевать тоску и уныние, так как создается впечатление, что когда-то мы жили в полностью справедливом, прекрасном и безоблачном мире, который со временем превратился в наш современный: недружелюбный, непонятный, уродливый и неприятный. В разных формах эта концепция характерна практически для всех эпох в истории человечества. Мы склонны романтизировать прошлое, так как без его подробного изучения не можем приблизиться к пониманию того, как на самом деле тогда жили люди и с какими проблемами сталкивались. Чтобы представить это наиболее наглядно, советую вам посмотреть фильм Вуди Аллена, который ярко раскрывает эту концепцию, – «Полночь в Париже» (2011). Герой мечтает о прошлом, не находя себе места в современности, а героиня из прошлого, в которую он влюбляется, мечтает о еще более раннем прошлом, которое считает идеальным. Понимаете, к чему я клоню?

Так как центром мирового искусства в середине XIX века является Париж, сосредоточимся поподробнее на том, как в этом городе происходит этот поворот от идеализации прошлого к принятию и любованию настоящим и взгляду в будущее. Перестройка Парижа, которая была предпринята бароном Османом[15] в 1850–1870-е годы, произвела колоссальный фурор и оказала огромное влияние на то, как люди того времени осознавали ту самую современность.

Очень важно, что к середине XIX века Париж представлял из себя, по сути, средневековый город с огромной историей и с проблемами длиною в столетия. Как и во всех средневековых городах, в нем были узкие улочки, грязь, теснота и антисанитария. В городе был довольно высокий уровень преступности.

При этом, поскольку люди жили очень близко

друг другу и в Париже сохранялся очень

большой процент деревянного жилья, это

способствовало невероятно быстрому

распространению эпидемий.

Чтобы решить все эти проблемы, а заодно создать по-настоящему современный город, барону Осману поручили масштабную перестройку центральной части города. С 1853 года под его руководством было снесено 20 000 домов, расширены улицы, совершена полная перепланировка центра Парижа. Он провел водопровод и канализацию, решил проблему антисанитарии и снизил уровень преступности.

• В итоге бо́льшую часть Парижа заняла типовая застройка очень высокого уровня. Все новые здания, высотой не выше 17,55 метра, были однотипными пятиэтажками, в которых только четыре этажа были жилыми, при этом пятый занимала мансарда. Первый этаж отводится под лавочки, магазины и разного рода увеселительные заведения. Расширились тротуары, а сами дороги теперь имели 15 метров в ширину. По таким бульварам стало прекрасно прогуливаться, что мы с вами и делаем до сих пор, приезжая в Париж, – атмосфера перестроенного центра располагает к тому, чтобы наслаждаться пением птиц и самим городом, слагая хвалебные оды современности.

Именно в таком Париже смогли появиться на свет современные художники и, в частности, импрессионисты. В это время даже возник новый тип горожан, которых называют фланерами.

Фланер – это одетый с иголочки импозантный

молодой человек, неспешно прогуливающийся

по улицам, наслаждающийся окружающим миром

и одетый в уже практически современный

по нашим меркам костюм.

Если раньше, покидая дом, наши предки надевали лучшие драгоценности, шелковые костюмы, расшитые парчой и золотом, то во второй половине XIX века типичный современный костюм представлял из себя костюм серого, коричневого, черного цвета, не парадный, но будничный, который в первую очередь удобен, а уже во вторую очередь оригинален и изящен.

Французский поэт и философ Поль Валери[16] писал на эту тему: «Заминки, непоследовательность, неожиданности – обычное явление нашей жизни. Они даже стали по-настоящему необходимы для многих людей, чей ум больше не может питаться… ничем, кроме стремительных изменений и постоянно обновляющихся стимулов. Мы больше не можем сносить ничего длящегося»[17]. Вот эта перемена оптики, изменение восприятия человеком самого себя в историческом пространстве, очень важна для нашего понимания современного искусства. В этот момент у человека фактически впервые появилась мысль о том, что у нас есть не только великолепное, прекрасное, идеальное прошлое, к которому мы должны стремиться, но и современность, настоящее, в котором мы находимся, и, кроме того, будущее, которое мы творим в этом настоящем.

Во второй половине XIX века эти идеи будут все больше развиваться, а художники, писатели и поэты все чаще будут подвергать современность анализу. К рубежу веков вектор изменится. В преддверии и в самом начале нового века творцов в большей степени будут занимать мысли о будущем, а значит, и искусство они будут стараться создавать не для «здесь и сейчас», а для того, чтобы попытаться возродить художественное единство, изобрести новый универсальный язык, на котором сможет говорить искусство ХХ века, искусство нового мира, пришедшего на смену старому. Отчасти это способствовало постепенному (а иногда и резкому) отвержению «отживших» идеалов прошлого. Традиционный подход к существовавшим видам искусства, техникам, темам, сюжетам, условиям работы и позиции художника по отношению к произведению будут подвергаться скрупулезному анализу и переосмыслению. Искусство, создающееся для будущего, будет стараться говорить на «языке будущего», который будут разрабатывать теоретики и практики авангарда. Это не всегда будет понятно современникам. Жажда нового, идея переустройства мира силами искусства будут новыми чертами искусства ХХ века, которые кардинально повлияют на наше с вами представление о том, что такое искусство в принципе.

5. Открытие новых стран, традиций и подходов к искусству и миру

Влияние японского искусства

С 1868 года начинается активная модернизация и вестернизация Японии. Страна, до этого момента крайне закрытая в политическом и экономическом плане, начинает активно осваивать западные идеи и технологии. В ней открываются университеты, вводится система обязательного начального образования, проводится модернизация армии, принимается Конституция – в целом страна ведет очень активную внутреннюю и внешнюю политику. В это время европейская культура знакомится с японским искусством, а французские художники начинают коллекционировать японские гравюры, заимствовать из них приемы, характерные для японского искусства, и увлекаться восточной философией. В том числе этому способствовали американские и французские торговцы, которые еще в конце 1850-х годов стали заключать торговые контракты с Японией и привозить огромное количество вещей, воспринимавшихся европейцами как диковинки.

Влияние японского искусства ярко отразилось

в произведениях импрессионистов

и постимпрессионистов. Это особенно заметно

в работах Камиля Писсарро[18], Клода Моне[19],

Эдуарда Мане[20] и Винсента Ван Гога[21].

Они преимущественно познакомились с гравюрами Кацусики Хокусая[22], Китагавы Утамаро[23] и Утагавы Хиросигэ[24] – выдающимися японскими художниками XVII–XIX веков. Вдохновение японским искусством отражается в новом подходе к созданию композиций: их работы становятся все более плоскостными с точки зрения перспективы, они используют яркие локальные цвета, все больше внимания уделяют яркой формальной линии и т. д. – то есть все дальше отходят от канонов европейской академической живописи. Также по примеру японских художников импрессионисты начинают работать сериями (вспомните серию «Стога» или «Руанский собор» Клода Моне или серию «Вид горы Сент-Виктуар» Поля Сезанна[25]). Все чаще они приближают дальний план, работают с фрагментарностью композиции и стремятся сделать работы более лаконичными, лишая их излишних деталей и подробностей. Увлечение японским искусством вдохнуло новую жизнь в современное французское искусство не только с формальной и композиционной стороны, но и с тематической. На первый план для художников выходит пейзаж и натюрморт, а также интерес к изображению незначительных моментов окружающей действительности.

Это внимание к меняющемуся миру, попытка

запечатлеть его частное проявление,

трепетное отношение к изображаемому моменту

и желание передать неуловимое

впечатление во многом почерпнуты из японского

искусства.

Знакомство с традициями, культурой и искусством Японии показало художникам новый способ творчества и доказало, что не существует единого «правильного» искусства и единого художественного вкуса. Они прикоснулись к совершенно иной традиции и переняли ее приемы, подготовив тем самым появление полистилизма ХХ века.

Влияние примитивного искусства

Читая о художниках XIX–ХХ века, вы, возможно, обращали внимание на то, что Эжен Делакруа[26] вдохновлялся восточной эстетикой, в частности, писал знаменитых алжирских женщин, которые выглядели крайне экзотично для Франции его времени. Жан Огюст Доминик Энгр[27] писал турецкие бани, где также царит экзотика и откровенность, Поль Гоген путешествовал по Полинезии с целью «найти лекарство от цивилизации», которую считал чуть ли не раковой опухолью на теле современного мира, Анри Матисс[28] следовал примеру Делакруа и отправлялся в Алжир для вдохновения и поиска новых подходов к искусству, Пабло Пикассо[29] и фовисты неоднократно обращались к африканской пластике и изучали первобытные маски и статуэтки, а Амедео Модильяни[30] проводил часы и дни за изучением коллекции египетского искусства в Лувре. Этот список действительно можно продолжать очень долго. Например, немецкие экспрессионисты обращались к своему национальному наследию и изучали немецкое средневековое искусство, а русские авангардисты трепетно возрождали русский лубок[31], ярмарочную эстетику, изучали древнерусское искусство и иконопись и заимствовали приемы, подходы и взгляды на мир из народного творчества. Но почему и зачем?

Эти параллели неслучайны, и неслучайно многие художники на рубеже веков обращались за вдохновением к далекому от европейской традиции, примитивному и первобытному искусству. Кризис академического искусства, которое перестало удовлетворять потребностям времени в первой половине – середине XIX века, побудил художников обращаться к другим культурам в поисках нового художественного языка и новых подходов к изображению окружающего мира.

Картина мира человека XIX века все сильнее

расширялась, и европейское наследие

Античности и искусства эпохи Возрождения больше

не удовлетворяло художников.

Именно в «инстинктивном» (или примитивном) искусстве художники видели истоки творчества, не отягощенного канонами и правилами, сложившимися в академической среде; необходимую свободу, которая стала глотком воздуха для многих поколений творцов ХХ века. Иными словами, можно провести призрачную параллель между художниками эпохи Возрождения, которые в поиске новых идеалов обратились к Античности и сделали ее ориентиром для создания произведений, и художниками рубежа веков, которые заостряли свое внимание на других культурах, первобытном искусстве и непрофессиональном творчестве, чтобы найти вдохновение для новых работ. Для того чтобы говорить о новом мире, в который они стремительно входили, нужно было найти и сформировать новый язык искусства, однако он не мог быть создан без ориентации на традиции.

Новый стиль действительно не может быть создан искусственно. То есть, конечно, художники могут работать в стиле эклектики (заимствовать различные приемы и элементы из разных исторических стилей и на их основе создавать компиляцию из уже придуманного культурой) или же в стиле историзма (возрождать один исторический стиль с целью его осовременить), но, как правило, такие эксперименты и подходы не могут положить начало новому направлению в искусстве или стать новым универсальным языком, который захватит весь художественный мир. Да и для начинающегося противоречивого ХХ века ситуация, при которой возможно существование лишь одного стиля вне зависимости от национальных особенностей, индивидуальных черт авторов и прочих социальных, геополитических и исторических обстоятельств, попросту невозможна.

Вы можете вспомнить стиль модерн (он же ар-нуво, югендстиль, сецессион и т. д.), который является последним «большим стилем» и ярко отразился в искусстве большинства европейских стран. Это яркая иллюстрация того, как каждая страна по-своему, опираясь на свою национальную идентичность и собственное понимание эстетики, объединила черты исторических стилей, приправила их современными (на тот момент) технологиями и соединила все это с идеей преобразования окружающего мира силами искусства.

Проект модерна представляет собой невероятно изящный и чаще всего близкий к природе идейно и духовно насыщенный комплекс с огромным количеством уникальных приемов и национальных символов, однако век его был недолог не только из-за исторических событий (Первой мировой войны), но и из-за искусственности этого стиля. Разрозненные тенденции этого стиля принесли прекрасные плоды: мы до сих пор восхищаемся им и изучаем художников эпохи модерна. Однако новое искусство нового технологичного века не могло больше всецело опираться только на европейскую культуру.

Обращение художников к первобытному, восточному, островному или иному экзотическому и далекому для европейской традиции искусству, с одной стороны, показало стремительно начинающуюся глобализацию мира, в которой постепенно усиливается влияние стран, не являющихся прежде «законодателями моды», а с другой стороны, показало попытку художников найти настоящие истоки искусства и предложить новые индивидуальные варианты подхода к его созданию и изображению окружающего мира. Все эти черты мы увидим в современном искусстве.

6. Смерть Бога

Я не философ, но расскажу вам важнейшую мысль, которая нам необходима для восприятия искусства ХХ века. В книге «Веселая наука», которая была написана в 1881–1882 годах, Ф. Ницше[32] заявил: «Бог умер». В одно мгновение эта мысль стала самой часто цитируемой и, по сути, бессмертной. Естественно, Ницше не имел в виду никакого конкретного Бога, которого почитают в отдельно взятой религии. Прежде всего он говорил о концепции Бога, которая долгое время была центральной для всей европейской культуры. Я не буду долго распространяться на тему важности религии в сознании и ежедневной жизни человека прошлого, вы прекрасно понимаете, что религия и религиозное мышление не только диктовали как жить, когда выходить замуж и заводить детей, но в такой же всеобъемлющей мере влияли на все аспекты жизни человека: начиная от политики и искусства и заканчивая (но не останавливаясь на этом) представлениями о мире, его организации и, что главное для нас, о том, что считать плохим, что – хорошим, что есть зло, а что – добро.

Одной яркой фразой Ницше четко отразил изменения, которые происходили в обществе его времени и должны были еще сильнее прогреметь в ближайшем будущем. Конечно, можно очень по-разному интерпретировать его высказывание. Например, Мартин Хайдеггер[33] «переводил» его слова как прекращение поиска первоначальной природы реальности, которая представляется единственно верной истиной. То есть в его понимании Ницше отрицал существование единственно верной трактовки устройства мира, которая была бы универсальной для каждого.

А Альбер Камю[34] писал, что Ницше не вынашивал

планов убийства Бога. Он нашел его уже

мертвым в душе своей эпохи.

Так или иначе, Ницше одновременно говорил о крушении линейного восприятия мира сквозь призму религиозной концепции мира и, вероятно, о грядущей гибели христианства. Почему для нас так важна эта мысль? Естественно, я не хочу сказать, что вся дальнейшая история культуры и искусства завязана только на этом тезисе. Но он маркирует очень важное состояние европейской культуры конца XIX века, которое нам пригодится дальше.

Грубо говоря, у искусства и культуры ранее был единый камертон – религия, которая представляла собой божественную истину. Эта истина была непогрешима и правильна. Ориентируясь на нее, люди могли свободно принимать любые решения, так как последствия были изначально известны и заранее спрогнозированы, а мир был четко разделен на «черное» и «белое». От этого в сознании каждого появлялась четкая уверенность: если ты украл хлеб —это плохо, если сам испек его и раздал бедным – это хорошо, а третьего не дано. Естественно, это грубый пример для иллюстрации.

Нам нужно посмотреть на эту идею с разных сторон, чтобы наиболее по́лно понять, что имел в виду Ницше и как он уловил общее состояние европейского общества перед событиями, о которых мы вскоре начнем говорить. Идея о том, что миром управляет не божественное провидение, а физические законы, которые изучают и открывают ученые, к его времени была более чем распространена.

Философия показала и доказала, что власть

не дается человеку от рождения или от Бога,

а наиболее эффективными являются те государства,

правительства и системы, которые управляются

легитимно, рационально и в согласии с народом.

А значит, по сути, главная функция Бога как источника всего мира, что нас окружает, была утрачена. Получается, что мир может существовать и без него как камертона морали, Бог больше не определяет порядок во Вселенной, как было до этого, а его место вполне успешно может занять наука. При этом получается, что Бог умер не сам по себе, а это человечество убило его научной революцией и бесконечным стремлением к познанию мира.

Это еще раз подтверждает наш тезис о том, что все искусство и культура ХХ века – это попытка порефлексировать и разобрать накопленные за предыдущие века знания о мире, в котором люди оказались лишены поддержки.

К чему это привело? Прежде всего к потере устойчивого основания в восприятии мира. Ведь если мы «убили Бога», то на что ориентироваться, чтобы не запутаться в окружающем мире и «правильно» воспринимать его? Получается, что нужно искать источники истины в других направлениях, чтобы переоткрыть и обновить концепцию Бога, а возможно даже возродить ее. Или все же не нужно и то, что Чарлз Дарвин открыл эволюционную теорию, которая только подтвердила «низменное», а не божественное происхождение человека, и поможет нам двигаться дальше и развиваться как вид?

В поисках ответа на этот вопрос, на который теперь нет универсального ответа, и каждому приходится искать его самостоятельно, на рубеже XIX–XX веков невероятно разовьется мистицизм и эзотерика всех возможных видов и вариаций.

Мы увидим, как одни будут искать вдохновения в культуре и философии Востока и Африки, тех стран, которые раньше, до кризиса европейской культуры, воспринимались как приятная «безделушка» и умилительная экзотика, и чья философия и культура ставились ниже европейского передового развитого сознания. Другие будут обращаться к древним учениям и «общаться с мертвыми», а третьи – основывать собственные религии. Как вы понимаете, цель у всех будет одна – найти ту самую утерянную истину, которая всегда была где-то рядом, но теперь покинула нас. Искать будут абсолютно везде, но (спойлер) универсальную и единую никто так и не найдет. А вот личную, маленькую, помогающую жить – вполне себе. Из-за этого общество постоянно будет дробиться на все более маленькие группы по интересам, вере и попыткам самоопределения в новой, неподдающейся привычным критериям оценки реальности.

По сути, это приведет к тому, что идею души заменит идея сознания, индивидуального поиска и самоопределения. И даже разочарование в этой идее после Второй мировой войны все равно не заставит людей от нее отказаться. Она просто трансформируется в новую форму и будет называться по-другому. Жизнь будет определяться живущими, смерть перестанет быть переходом между миром живых и мертвых, а будет восприниматься как преодолимая ступень, которую можно пропустить, превратив жизнь в цифровое бессмертие (это уже, конечно, идея нашей современности).

Об этом мы с вами поговорим подробнее, когда будем рассматривать оппозицию (или не оппозицию?) модернизма и постмодернизма и рассуждать, живем ли мы уже в метамодернизме. А пока хочу подытожить этот краткий разбор следствием смерти Бога. С одной стороны, по Ницше, Бог умер как концепция, и персональная вера в него угасла, но освободил ли он в таком случае свой пьедестал человеку или сверхчеловеку? Что для нас важно? Тень Бога и сила этой концепции еще очень долго будут сопровождать человечество. Как говорится, в падающем самолете нет атеистов, вот ровно так же наша культура и искусство в целом весь ХХ век будут переживать эту потерю, и я не уверена, что мы пережили ее до сих пор. Казалось бы, главный личный ориентир и мера, которая показывала, как жить, что думать и что делать, была потеряна еще в конце XIX века, но мы до сих пор не нашли ей равную по силе замену.

Вы, безусловно, можете поспорить со мной, сказав, что вера в Бога полностью заменена верой в науку, кибер-, мета-, диджитал-мир и перенос человеческого сознания на технический носитель, но, согласитесь, что не каждый человек в вашем окружении разделяет эти идеи. И это в целом главная проблема. Весь ХХ век, по сути, будет посвящен поискам Бога и попытке унифицировать наши представления о реальности. Но мир настолько огромен, а знания о нем увеличиваются с каждым днем в геометрической прогрессии, что вряд ли это когда-либо удастся. Слишком много переменных и изменяющихся факторов приходится учитывать.

7. Опыт Мировых войн и опыт смерти

Невозможно представить культуру и искусство ХХ века без понимания главных трагических событий прошлого века, которые колоссально изменили весь европейский мир. Многочисленные жертвы, жестокость, ужасы и травмы, миллионы искалеченных людей и судеб привели к изменению общего восприятия обществом самого себя, переосмыслением, отношения к культуре и тому, к чему движется все человечество. Конечно, в европейской истории было немало вооруженных конфликтов, войн и ужасных событий, которые так или иначе меняли ход истории и влияли на социальные и культурные перемены, но вплоть до начала ХХ века они не были столь всепоглощающими и всеобъемлющими.

Если до событий Первой мировой войны вера в человека, интеллект, науку, искусство и то, что развитие общества в целом непременно ведет его к самому счастливому будущему, была невероятно крепка, то в ХХ веке все эти надежды потерпели крах из-за невероятных по масштабу трагедий, которые воспринимались следующим образом: «Вот к чему нас привело все развитие европейской цивилизации, вот к чему нас привели изучение мира, наука, интеллект и рациональность». Через эту призму абсолютно логичными кажутся обращение художников к опыту других стран, до этого не включенных в европейский контекст, сомнения в правильности и истинности традиционного искусства и подхода к созданию произведений, а также, собственно, к самой идее главенства рационального начала над эмоциональным.

Одними из первых художников, которые ярко

отразили это в своем новом подходе

к творчеству, стали дадаисты.

Дадаизм – это, по сути, бессмысленное

искусство.

Искусство, не имеющее никакой подоплеки, хулиганское и новаторское, играющее, отрешенное от всего, что происходит в окружающем мире. Дадаисты провозглашали своими самыми главными методами работы абсурд, эпатаж и смех. Они ни в коем случае не хотели производить новые смыслы.

Эти средства должны были помочь победить ту беспросветную ситуацию, в которой оказалось человечество. Даже для названия самого направления не существует однозначного толкования. Дадаизм происходит от слова «дада», что значит игрушечная лошадка. В разных языках эти два слога читаются по-разному и воспринимаются с разным смыслом. Например, по-немецки это жаргонно-разговорное выражение согласия, а у нас это двойное положительное утверждение. Этого и хотелось дадаистам. Они хотели устроить праздник, поднять шквал, бурю, совершить переворот в традиционном искусстве, которое теперь не могло отображать окружающий мир и не имело никаких средств и возможностей для того, чтобы рефлексировать о том, что происходит.

8. Техническая воспроизводимость произведений

Весь ХХ век ситуация в искусстве менялась кардинальным образом. Вы уже прочитали про опыт соприкосновения с другими культурами, развитие науки и техники, философские концепции, которые изменили мир, и многие другие факторы, которые предопределили, каким будет современное искусство. Кроме всего вышеперечисленного, мы должны с вами отдельно остановиться на новой ситуации, в которой оказались не только художники, но и весь мир изображений, произведений и в целом искусства в связи с развитием техники, печати и подходов к копированию и воспроизведению творческих работ.

Чтобы больше погрузиться в контекст, давайте разберем эссе Вальтера Беньямина[35] «Произведение искусства в эпоху технической воспроизводимости», написанное в 1936 году. Важно отметить, что идеи, которые немецкий философ и теоретик культуры развивал еще до Второй мировой войны, актуальны до сих пор. Со временем понятие ауры оригинала беспокоит нас только сильнее, но давайте разберемся по порядку.

Вальтер Беньямин справедливо подчеркивает, что произведения искусства на протяжении всей человеческой истории так или иначе подвергались воспроизведению: в этом плане мы можем вспомнить римские копии греческих скульптур, гравюры, которые создавались на основе уже существующих произведений признанных мастеров в Средневековье, литографии в XIX веке, а также прочие воспроизведения знаменитых произведений искусства, например, в периодической печати и газетах. Однако из-за того, что в XX веке средства воспроизведения достигли такого уровня, что отличить оригинал от копии становилось все сложнее с каждым годом, теоретики и художники все больше обращались к осмыслению отношений между копией и оригиналом.

Вальтер Беньямин вводит понятие ауры подлинного произведения искусства как неотъемлемой части его фактуры. То есть он выступает против реплик и воспроизведений в искусстве и кино прежде всего потому, что, по его мнению, копии обесценивают первоисточник. Для нас с вами подобная ситуация воспринимается весьма странно уже потому, что с большинством произведений мы знакомимся исключительно по репродукциям и фотографиям, в то время как с оригиналами встречаемся не так часто. Исследователь же находился в прямо противоположной ситуации. По сути, своим текстом он выражает своеобразный протест против все более стремительно развивающегося технически передового мира и против тиражирования произведений и их «внешних оболочек». Видите, в этом для нас всегда будет заключаться стойкое противоречие: с одной стороны, тиражирование произведений ведет к все большему распространению того или иного изображения, а значит, позволяет практически каждому желающему с ним познакомиться, а с другой стороны, количество этих самых воспроизведений действительно все больше отдаляет нас от оригинала.

Но, как мы обсудим с вами далее, произведение искусства ни в коем случае не состоит только из визуального образа, того, что мы можем зарисовать или отксерокопировать. В этом-то и кроется основная линия рассуждений Беньямина.

Аура подлинности, присущая оригинальному

произведению, ни при каких условиях не может

быть перенесена на копию просто по причине

ее существования в умозрительных,

а не физических категориях.

Далее мы с вами будем подробно рассуждать о том, что художественный образ, который создает художник, нельзя полностью перевести на вербальный язык, как бы мы с вами ни старались. Всегда остается часть воспринимаемого нами произведения, которая соотносится с нашим индивидуальным жизненным опытом (если мы говорим о действительно стоящих произведениях). Остается то, что мы можем назвать некоторым внутренним импульсом произведения, который мы считываем чувственно, но не постигаем интеллектуально, для того чтобы переработать на язык законченных фраз и выражений с переносным смыслом.

Именно поэтому на кафедрах искусствоведения всегда учат анализировать произведение только имея доступ к оригиналу, и никогда не приступать к исследовательской работе, если вы располагаете лишь репродукцией. В этом плане, конечно, пять минут, проведенные рядом с оригинальным произведением, намного важнее нескольких часов, во время которых вы можете корпеть над самой технически совершенной репродукцией.

В наше время вопрос, который еще в 1936 году поднял Вальтер Беньямин, становится все более актуальным. Действительно ли копия может заменить нам оригинал или оригинал обладает той самой аурой, которая никогда не может быть передана? Давайте порассуждаем на эту тему в контексте массовой культуры, которая эксплуатирует образы и бесконечно тиражирует знаменитые произведения искусства.

Возможно, у вас есть обложка на паспорт

с произведением Винсента Ван Гога или шоппер

с работами Сальвадора Дали[36]. Обладая такой

вещью, становитесь ли вы ближе к искусству,

или больше демонстрируете всем и каждому,

что вы заинтересованы живописью?

Это, конечно, риторические вопросы, но вот, что мы знаем точно: бесчисленная вереница копий не приближает вас к смыслу оригинального произведения. Более того, со временем примелькавшееся изображение, растиражированное на огромном количестве мерча, практически полностью теряет смысл, отпечатываясь в нашем сознании лишь бледным подобием самого себя.

Спустя почти сто лет после написания знаменитого эссе, по моему мнению, стоит признать: несмотря на все технические достижения, которые, безусловно, помогают нам познакомиться с невероятным количеством произведений, просто зайдя в интернет на пять минут, мы не стали ближе к пониманию смысла или образа, который хотел передать художник. Напротив, многочисленные воспроизведения знаменитых работ и шедевров все больше отдаляют нас от сути самого искусства из-за все большей включенности этих изображений в массовую культуру и нашу жизнь. А это, в свою очередь, влияет даже на последующую встречу с оригиналом. Например, вы можете получить гораздо меньшее удовольствие или даже разочарование от созерцания «Последнего дня Помпей», если до этого сотни раз видели эту картину в учебниках и книгах. Возможно, у вас не будет желания проникнуть в ее истинный смысл просто потому, что подумаете: «я видел это уже сто раз» или «это понятно и знакомо, что еще нового я могу узнать».

Я ни в коем случае не говорю о том, что технический прогресс – это плохо. Для каждой эпохи характерны свои особенности, и то, что мы с вами обладаем доступом практически ко всем знаниями этого мира буквально в два клика – это беспрецедентный случай, который помогает бесконечному количеству талантливых людей реализовывать себя. Но рассматривая окружающий мир и в особенности анализируя искусство, которое соответствует нашему времени, всегда стоит помнить об особенностях, которые крайне сильно влияют на наше восприятие. Среди них, помимо технической воспроизводимости, конечно же, стоит выделить вездесущий интернет и социальные сети.

Почему современное искусство такое странное?

Здесь я создам интригу, а дальше мы будем разбираться более подробно. Если подытожить все, что мы обсудили выше, и попытаться построить структуру с четкими тезисами, получим примерно такие выводы. Современное искусство кажется нам странным, потому что:

• рефлексирует о постоянно меняющемся мире, к которому мы не можем полностью привыкнуть только потому, что у нас не хватает исторического времени. В этом мире мало длящегося и тенденции сменяют одна другую со скоростью света, а уследить за ними всеми не под силу практически никому. Не зная контекста, мы не можем с ходу понять то или иное произведение, нам требуется гораздо больше времени, чем у нас, как правило, есть;

• современное искусство не дает ответы на обыденные вопросы, которые мы можем искать, обращаясь к искусству. Оно задается вопросами и пытается рассуждать больше, чем мы того желаем. От этого состояния неудовлетворенности и от неполучения ответа на пусть и незаданные вопросы может возникнуть диссонанс. Ведь мы привыкли, что традиционное искусство четко устанавливает правила игры: например, указывает, что благо общества должно доминировать над личным благом или эмоциями.

• мир оказался гораздо сложнее, чем нам казалось ранее. Когда европейская культура была уверена в своем доминировании в мировом контексте и отсылала через века к Античности, выстраивалась более-менее единая линия восприятия со стержнем христианской морали, но как только эта линия была нарушена, новый глобальный ориентир так и не появился, поэтому в условиях многообразия подходов и вариантов того, что думать, как говорить и что делать с окружающим миром, каждый человек сам решает, как ему жить, умирать и какое создавать искусство.

С чего все началось?

Готовьтесь, сейчас будет великая тавтология, которая все объясняет: современное искусство – это то искусство, которое современным языком говорит о современном со своим современником.

Здесь действительно очень много слов «современное», но тем не менее этот вектор рассуждений сразу же ведет нас к некоторому конкретному ответу. Если развернуть это высказывание, то получится, что художник создает произведение для тех, кто его окружает, так, чтобы оно было понятным, используя современные материалы и подходы, а также обращаясь к темам, которые актуальны в текущий момент времени. Казалось бы, все предельно просто. И, как принято говорить, все искусство было когда-то современным. Однако вот в чем загвоздка: а как понять, какой язык искусства адекватен для нашей современности и почему? И какие темы современный художник может или должен использовать, чтобы быть понятным современникам? И записаны ли где-то эти «правила современного искусства»?

Для начала пойдем от обратного. Вспомним то самое «классическое искусство», поклонниками которого является большое количество наших друзей и знакомых. Они могут приводить вам аргументы в пользу того, что «раньше было лучше», бесконечно говорить о том, что в XVIII–XIX веках и уж тем более в эпоху Возрождения художники создавали исключительно шедевры. Тогда и смыслы были глубже, и мастерство несомненно выше, да и в целом это искусство просто лучше, а вот современные художники создают ничего не значащие поверхностные произведения, которые не имеют смысла. Сейчас я забегу вперед и скажу, что они неправы, а почему – мы разберем подробнее в следующей главе.

Пока же хочу отметить следующее: когда художник-академист создает произведение на историческую, мифологическую или религиозную тему, он на самом деле изображает то, что никогда не видел. Он действует согласно сложившейся веками традиции изображения конкретного сюжета, создает финальное изображение, собирая его по частям из фрагментов реальности, которые посчитает нужными запечатлеть (или модифицировать), а также либо неукоснительно следует той самой традиции, либо привносит в нее новые элементы, детали и по-своему подходит к раскрытию темы и тогда вносит большой вклад в развитие сюжета. Возможно, из-за этого художник становится знаменитым и оставляет свой след в истории искусства.

Но смотрите, какой есть важный момент: этот художник не изображает реальность. Он идеализирует ее, доводит до принятого в его школе способа изображения, соединяет разрозненные элементы и т. д., то есть в итоге воплощает на холсте свою фантазию на тему (естественно, она является следствием его кропотливой работы и высокого уровня мастерства, но сути это не меняет). И принять это необходимо, так как именно это поможет нам с вами освободиться от предубеждения, что картины «классических художников» изображают реальность. Этого просто никогда не было. Ни один из художников-академистов не посвящал себя полностью изображению реальности такой, как она есть. Главная задача изобразительного искусства – создание художественного образа. Художественный образ – совокупность отражения реальности, технического мастерства художника (то, как он умеет работать с композицией, цветом, материалом и т. д.) и выражения его замысла, мысли. Существует множество взглядов на то, что на самом деле называть художественным образом: создание художественной реальности, способ видения или нечто иное. Но самое главное, художественный образ – это соединение объективно существующего в нашем мире и субъективного высказывания художника.

Поэтому живописец всегда выбирает самое главное

из своей точки зрения, а на основе реальности

создает образ, который невозможно полностью

перевести на вербальный язык. Иначе

зачем создавать образы и в целом произведения,

если мы можем объяснить все словами?

Художник всегда предоставляет нам художественную интерпретацию действительности. Он выбирает самое важное и насыщает его собственным высказыванием и уникальным смыслом. Но никогда не копирует реальность.

Тут стоит чуть подробнее остановиться на терминах. Реализм всегда субъективен, и его характеристика зависит от эпохи (есть критический реализм, социалистический реализм и т. д.). А вот натурализм – это отказ от обобщений, бесстрастное копирование жизни и пассивная регистрация ее явлений. Поэтому если мы не путаем одно с другим, то не будем ждать от художников реализма стопроцентной достоверности.

Реализм мы находим в произведениях многих художников (например, голландских художников XVII века, Диего Веласкеса[37], Караваджо[38] и т. д.), но до Густава Курбе[39] никто из живописцев не заявлял его единственной программой своего творчества. Так просто было не принято. Необходимо было выдерживать определенный «тон» в живописном повествовании, чтобы быть популярным и успешным. Кроме того, любое произведение академизма прежде всего должно производить на нас впечатление, что мы через окно смотрим в другую реальность, которая очень сильно похожа на нашу.

Но этого краткого описания для нас с вами все же недостаточно, чтобы подвергнуть сомнению все, что мы думаем, что знаем об искусстве, и постараться разобраться, что называть современным искусством, а что – нет. А с какой же конкретной картины современность будет описываться современным языком? Сложно найти однозначный ответ на этот вопрос. Так же, как и четко обозначить рамки современного искусства в широком смысле этого слова.

Если мы говорим о современном искусстве, имея в виду, что художники стали активно реагировать на события современного мира, обращаться к современным проблемам и вырабатывать современный язык для искусства, которое выражает эту самую современность (простите за тавтологию), то можем в широком смысле отсчитывать его с середины XIX века. Если же мы говорим о новом языке искусства, актуальном для ХХ века, то отсчет можно вести с рубежа XIX–XX веков или, по разным подходам, с возникновения кубизма и фовизма. В любом случае, когда мы рассматриваем и изучаем, как пришли к тем или иным формам современного для нас искусства, мы должны принимать во внимание искусство модернизма.

Сначала мы с вами рассмотрим modern art и его истоки, вкратце познакомимся с основными чертами этого стиля и основными открытиями, которые сделали художники, а потом более подробно погрузимся в contemporary art, которое и станет основной темой наших рассуждений. Без знакомства с искусством модернизма мы не поймем искусства постмодернизма, так как именно эти постоянные противоречия и противоположности будут лучше всего объяснять состояние культуры и искусства.

Модернизм изменил наше понимание того, как работает художник, какие цели преследует искусство, какие функции выполняет и на что ориентируется. Существует огромное количество версий, какую же картину считать его главной предтечей. Давайте познакомимся с некоторыми из них и отметим их особенности.

Согласно первой версии, ЖАК ЛУИ ДАВИД[40], написав в 1793 году «СМЕРТЬ МАРАТА», «открыл дверь» для современного искусства. «Смерть Марата» – это картина, в которой современный герой возвеличивается до уровня античного философа. Он изображен как будто даже не умершим в своей ванне, но в склепе или гробнице, в гораздо более патетических обстоятельствах, и эта полуромантическая поза придает картине совершенно иное звучание.

Ж. Л. Давид

Смерть Марата, 1793

Конечно, смерть не сказать чтобы дело красивое, но вот, что важного делает в этой работе Жак Луи Давид: он впервые выбирает главным героем произведения героического современника, романтизирует и идеализирует изображаемое событие. Обратите внимание: я не имею в виду, что до этого художники не изображали реально существующих людей. Дело в другом: в академическом искусстве было принято говорить намеками и использовать язык метафор. Например, вы хотите показать, насколько ваш король велик. Тогда вам недостаточно просто изобразить его на парадном портрете или сравнить его с не менее великим предшественником. Приведу пример из XVII века. Пьер Миньяр, художник времен Людовика XIV, аллегорически изобразил французского правителя в произведении «Великодушие Александра Македонского» (1689): на картине Миньяр запечатлел, как Александр Македонский входит в палатку Дария и великодушным жестом дарует свободу пленникам. В образе Александра Македонского изображен Людовик XIV. В данном случае мы видим широту художественного обобщения и прежде всего образ, который понятен преимущественно современникам. При этом прямое указание на правителя отсутствует, но зритель должен воспринимать значение картины, опираясь на исторический контекст.

Г. Курбе

Похороны в Орнане, 1849–850

В случае со смертью Марата все происходит иначе: мы видим реального персонажа в реальной исторической ситуации, которая произошла совсем недавно. Да, он возводится на некий недосягаемый пьедестал, и по форме работа все еще напоминает привычный тон академической живописи. Пусть все-таки мы видим его изображенным еще в очень приличных обстоятельствах практически парадного портрета, тем не менее это было новым подходом для живописи начала XIX века – рефлексировать насчет современных событий и приравнивать события сегодняшнего дня к событиям всеобъемлющей исторической важности.

Согласно второй версии, предтечей современного искусства нужно считать работу ГЮСТАВА КУРБЕ «ПОХОРОНЫ В ОРНАНЕ» (1849–1850). Это полотно стало по-настоящему скандальным по нескольким причинам. Во-первых, эта монументальная работа показывает не выдающихся людей своего времени, мифологических героев или святых из религиозных сюжетов, а обычных и даже провинциальных для парижского бомонда персонажей. Они статичны, у произведения нет как таковой динамики и конкретного понятного сюжета. Во-вторых, вместо того, чтобы скорбеть и соблюдать приличия, собравшиеся на похороны полностью заняты своими делами: кто-то скучает, кто-то переговаривается и обменивается сплетнями, кто-то просто присутствует, не выражая соучастия. В-третьих, здесь практически ничего не происходит, а персонажи изображены с высокой долей реалистичности и достоверности, что, с одной стороны, дает возможность говорить о том самом «кадре», который художник выхватил из окружающего мира с целью запечатлеть профанный взгляд на мир и изобразить его именно таким, какой он есть, а с другой стороны, в работе можно усмотреть аллегорию на современную художнику политическую обстановку во Франции. Кроме того, когда мы подходим к произведению вживую (а оно размером 3,15 × 6,6 метров), может создаться впечатление, что мы находимся в могиле, что также может быть сознательной провокацией скандального художника, который никогда не стеснялся в выражениях. Главное, что в его родном городе, Орнане, работа произвела настоящий фурор, так как каждый позировавший узнал себя и своих соседей, отчего безусловно был польщен, а вот те, кого не изобразили, были обижены. В Парижском консервативном салоне[41] новаторский подход тоже не оценили.

Как только не клеймили и не обвиняли Курбе:

в полном пренебрежении правилами

композиции, изображении сюжетов, нарушении

канонов самой живописи. Однако сейчас мы

чтим его как одного из главных новаторов

своего времени.

Э. Мане

Завтрак на траве, 1863

Впрочем, наибольшую популярность имеет третья версия, согласно которой современное искусство начинается с работы ЭДУАРДА МАНЕ «ЗАВТРАК НА ТРАВЕ» 1863 года. Эдуард Мане – это один из первых модернистов, то есть один из первых современных художников, но очень вас прошу, давайте не будем забывать о том, что Эдуард Мане не импрессионист. Во многих изданиях вы скорее всего найдете указания на то, что Эдуард Мане становится главой импрессионистического направления в искусстве, что он главенствует над так называемой бандой Мане, которая собирается вокруг него из молодых художников в кафе Гербуа, где они обсуждают вопросы искусства, теории, философии, что же делать с искусством дальше, и как им быть в текущем положении, когда академия совершенно не отвечает уже высоким стандартам сегодняшнего дня. Эдуард Мане постоянно открещивался от этого звания, оно было ему в тягость, он никогда не видел себя рядом с революционно настроенными по отношению к академическому искусству художниками, потому что он хотел попасть на Салон, быть признанным художником и пройти этот жесточайший профессиональный фильтр.

Мане работает с традицией, что мы видим на примере его произведений, и в этом отношении его можно даже назвать ретроспективным художником. Однако, апробируя традицию и перенося аллегорические и мифологические события в реальность современных ему парижан, он ненамеренно вызывает своей работой ужаснейший скандал.

В середине XIX века все современное в Париже

еще не признается как красивое и достойное

внимания. Многие писатели и философы замечают,

что современный костюм никуда не годится.

Все, что было у нас хорошего, было в прошлом.

Знакомый подход, не так ли? Казалось бы, прошло полтора века, а критика современности руководствуется все той же риторикой.

Помимо прочего, Эдуард Мане был страстным любителем испанской живописи. В частности, он очень вдохновлялся искусством Диего Веласкеса. Что самое важное делает Диего Веласкес в своем творчестве? Переносит фокус живописи с аллегорических и мифологических сцен на наблюдение за повседневностью. Безусловно, в его живописи очень много библейских отсылок, аллегорий и загадок, но не зря он является основателем нового жанра в испанской живописи, цель которого – изображать простую жизнь простых людей (бодегонес[42]). Он очень внимательно изучает натуру.

В 1863 году, когда Эдуард Мане представляет свое полотно «Завтрак на траве», он не проходит тот самый высший профессиональный ценз. Складывается абсолютно уникальная ситуация в мировой истории искусства. Из 5–6 тысяч поданных для участия в Салоне работ около 4 тысяч были отвергнуты, то есть больше двух третей. В беспрецедентную ситуацию вмешался сам Наполеон III. Согласно его указу от 22 апреля 1863 года, был организован второй Салон, параллельный официальному, на котором при желании могли выставиться отверженные художники. Безусловно, каждый из них оказался перед непростым выбором: показать свои работы, но под своеобразным клеймом непрошедшего профессиональный ценз, или не показывать вовсе. Выставляя работу на Салоне Отверженных, вы как бы доказывали свою несостоятельность как художника в глазах современников, но это не испугало Эдуарда Мане.

То ли Эдуард Мане прекрасно понимал, что даже такая презентация своего творчества может позволить ему получить новые заказы и в дальнейшем состояться как художник, то ли это был своего рода протест против официального Салона, но он решает выставить свою работу. В итоге создается уникальная ситуация: на выставку Отверженных пришло даже больше людей, чем на выставку официального Салона, потому что это было беспрецедентное событие, не имевшее себе аналогов.

Обычно рядовой зритель не видел всех отверженных произведений и мог только догадываться о том, что и кто в этот год претендовали на участие в Салоне. А тут мы видим с вами выставку, условно говоря, хорошего искусства и плохого искусства.

Действительно, «Завтрак на траве» (1863) Эдуарда Мане производит эффект разорвавшейся бомбы. Еще более яркое впечатление произведет только следующая выставленная работа мастера – «ОЛИМПИЯ» (1863, выставлена на Парижском Салоне 1865 года). Если мы визуально оценим картину, то с первого взгляда в ней можно не заметить что-то скандальное или вызывающее. Мы видим четырех персонажей. При этом пространство картины организовано по академическому канону. Мы наблюдаем некоторые кулисы и в принципе обрамление пейзажем действующих персонажей, которые помещены ни слева, ни сбоку, а в самом центре композиции, где они и должны располагаться. При этом композиция организована пирамидально. Вспоминаем сразу Леонардо да Винчи[43] и многих классиков. Мане работает довольно традиционно.

Э. Мане

Олимпия, 1863

И вроде бы он все делает правильно, но изображает-то он своих современников не в античных тогах, идеализируя и возвышая их, возводя их к образам античных богов или сатиров, а в современных костюмах. На картине мы видим господ довольно высокого социального положения (этаких денди) в компании вполне узнаваемой Викторины Меран, одной из самых знаменитых натурщиц художника, а на дальнем плане мы видим еще одну женщину. При этом Мане изображает дам обнаженными, а мужчин – одетыми, что придает работе вполне распознаваемый, но крайне противоречивый контекст. Если мы посмотрим на натурщицу на переднем плане, то увидим, что перед нами не богиня, а реальная женщина. При этом не идеализированная, а с достоверно переданной фигурой, со всеми особенностями внешности. К тому же примечательно, что она сидит на собственном платье (а значит, она пришла в нем сюда и сняла его уже на месте).

Раймонди

Суд Париса (по утраченному оригиналу), ок. 1515

Вторая дама, которая помещена чуть поодаль, изображена странным образом: художник сознательно (или нет?) нарушает пропорции и пишет ее гораздо большей по размеру, чем она должна выглядеть благодаря перспективным сокращениям, и мало того, использует в работе два источника света, из-за чего ее фигура тоже освещена (что было нарушением традиций академического искусства). Нельзя сказать, что Мане к этому времени непрофессиональный художник. Напротив, одна из его целей – актуализировать традиционное искусство, поэтому данная композиция вдохновлена гравюрой МАРКАНТОНИО РАЙМОНДИ[44] по несохранившейся картине РАФАЭЛЯ[45] «СУД ПАРИСА» (1515) и работой ТИЦИАНА[46] «СЕЛЬСКИЙ КОНЦЕРТ» (1508–1510). Однако по какой причине он предпринимает такие необычные решения, которые возмущают и профессиональное жюри, и зрителей?

Тициан

Сельский концерт, ок. 1509

Есть и еще одна деталь, пожалуй, самая страшная для посетителей салонов того времени – героиня на переднем плане смотрит прямо на нас и даже как будто бы сквозь нас с некоторой усталостью, но совершенно без пиетета, без любования нами и без вот этого влажного, очень декоративного взора, который, конечно же, всегда присутствует в картинах художников Салона и имеет несколько эротическую трактовку.

Получается, что посетителю Салона было откровенно непонятно, что происходит на картине. Сюжет не отсылает к литературе и мифологии, он характерен именно для сегодняшнего дня и показывает крайне популярную во времена Мане практику. Зритель невольно чувствует себя уязвленным. Напомню, что в это время на Салон ходили примерно так же, как мы с вами ходим на блокбастер в кинотеатры. На выставках было много семей, печатались брошюры, в которых под номерами можно было найти названия работ с краткими описаниями изображенных сюжетов. Многие годы сохранялось относительное единообразие.

Дж. Тиссо

Завтрак вчетвером, 1870

Давайте взглянем на работы, которые прошли в официальный Салон. Например, «ЗАВТРАК ВЧЕТВЕРОМ» ДЖЕЙМСА ТИССО[47] 1868–1870 годов, выставленная чуть позже. Почему работа примерно на тот же сюжет без труда проходит высший профессиональный ценз, а вот работа Мане – нет? Когда мы смотрим на работу Джеймса Тиссо, мы с вами безошибочно понимаем, что здесь происходит и в каких отношениях находятся эти четыре человека. Перед нами молодые люди, выбравшиеся на природу, скорее всего, в свой выходной, чтобы подышать свежим воздухом, пообщаться и выпить вина, что мы и видим на картине. Здесь нет никакого двойного дна, нет противоречий между персонажами или в технике исполнения. Это просто увеселительная картиночка, хотя имеет она, конечно, и очень скрытый семантический смысл. Этот самый завтрак вчетвером на самом деле был очень известным мероприятием в Париже того времени. Он подразумевал, что каждый из молодых людей находит себе девушку по вкусу, и они вчетвером прекрасно проводят время в эротическом ключе.

Чтобы провести параллели, обратимся к предыдущим названиям работы «Завтрак на траве» Эдуарда Мане, которые можем найти в выписках из личных каталогов художника и каталогов, составлявшихся в Салоне Отверженных и официальном Салоне. В 1863 году эта работа была выставлена под названием «Купание», в 1867 году она проходит как «Завтрак на траве», а в 1871 году Мане дает ей новое название, которое кардинально меняет наше к ней отношение. Картина становится «Компанией из четырех человек», то есть превращается в своеобразный завтрак вчетвером.

Еще больше вопросов и фактически откровенную ненависть со стороны критиков вызывает следующая работа Мане, которую он выставляет на Салоне 1865 года, – «Олимпия». Чем же так эпатирует публику работа Эдуарда Мане? Перед нами все та же Викторина Меран (по другим версиям – Маргарита Беланже, тоже женщина не с лучшей репутацией), которая позирует в довольно фривольной позе. Несмотря на то что она должна представлять собой своеобразный идеал, как было принято в изображении обнаженной натуры в академическом искусстве, фигура написана с помощью локальных заливок, она графична, в ее изображении мало объема, уже не говоря о том, что она не обладает идеальными, по меркам современников Мане, пропорциями (критики ругали ее короткие ноги и непропорциональную фигуру). Но красноречивее всего взгляд героини: пустой взгляд уставшей женщины, который как будто говорит зрителю: «Ну, заходи, раз уж пришел».

Это было неприемлемо для живописи того времени. За ухом женщины мы видим орхидею (цветок используется как афродизиак), а бант на шее делает ее похожей на своеобразный подарок. Также мы видим, что правая рука девушки, как заметил один из критиков Эдуарда Мане, сжата, как будто она держит бумажник, и это неслучайно, потому что перед нами образ куртизанки второй половины XIX века.

Тициан

Венера Урбинская, 1538

Мы видим ее, условно говоря, в положении стыдливой Венеры, в котором прилично изображать обнаженную натуру в искусстве, но аккомпанирует ей очень экзотическая атмосфера. Служанка принесла ей, скорее всего, подарок от поклонника, это букет цветов, и замыкает всю эту композиционную линию вздыбившаяся черная кошка, которая взирает на нас не очень доброжелательно.

Эдуард Мане, конечно, снова вступает в диалог с традицией, осовременивая свою героиню и окружающие ее обстоятельства, но навлекает на себя тем самым целый шквал критики. Его работа вдохновлена «ВЕНЕРОЙ УРБИНСКОЙ» (1538) ТИЦИАНА, на которой мы видим прекрасную богиню Венеру, символ чистоты, невинности и любви. На дальнем плане служанки собирают приданое, а работа, вероятно, была аллегорией дамы, занятой подготовкой к замужеству. На переднем плане, рядом у ее ног, калачиком свернулась собачка, которая воспринимается символом супружеской верности и преданности.

Мане практически создает антипод данной картины. При всем композиционном сходстве, мы можем заметить существенные отличия: кровать, на которой лежит Викторина Меран выглядит неубранной, а не слегка взбитой с эстетичными драпировками. Служанке противопоставляется экзотического (для того времени) вида дама, а в противовес собачке мы видим кошку, ночное животное, которое символизирует обман, распри, заговоры и измену.

Не менее говорящим является как для современников, так и для нас название картины – «Олимпия». Во-первых, это экзотическое имя, которое часто брали в качестве псевдонима парижские куртизанки. Надо сказать, что в Париже того времени были очень распространены публичные дома, и существовало множество «индивидуальных предпринимателей» подобного рода, так что все это было совершенно обыденным делом, и все прекрасно понимали, о чем идет речь на картине. Однако никто из художников прежде так ярко не показывал именно финансовую зависимость куртизанки и не соотносил продающееся тело с денежным эквивалентом, как это делает Эдуард Мане, пусть и, возможно, неосознанно. Как экзотическое имя Олимпию можно сравнить со Снежаной из русских анекдотов, но здесь также присутствуют исторические параллели. Например, Олимпией звали одну из самых знаменитых куртизанок в истории. Это была любовница Папы Иннокентия X, которая десять лет фактически управляла католической церковью. А еще за некоторое время до этого, буквально за пару десятилетий, выходит роман Александра Дюма-сына, который посвящен галантному веку, и главную героиню этого полного противоречий, дворцовых интриг и прочих прекрасных вещей романа зовут тоже Олимпия, Олимпия Клевская.

Как вы видите, перед нами очень противоречивое,

объемное и многообразное произведение.

«Олимпию» критиковали буквально все.

Ее называли и самым циничным произведением

в истории искусств, и самкой гориллы,

сделанной из каучука.

Критиковал работу даже Гюстав Курбе, который, казалось бы, был реалистом и выступал за поэзию сегодняшнего дня, точное изображение действительности. Эдуард Мане не оставил его комментарии без ответа, сказав, что все модели и вся живопись художника похожи на бильярдный шар – из-за округлых форм, которые так любит Курбе. Полотно вызвало невероятный ажиотаж и даже подняло волну негодования в СМИ. В газетах и сатирических журналах печатались карикатуры на «Олимпию».

Для чего же в разговоре о современном искусстве нам нужна столь далекая от нас по времени история? Из нее мы можем, помимо прочего, узнать, что наша культура и отношение к современному искусству практически не изменились со временем: все новое и непривычное, например, вдохновленное японскими гравюрами и новым подходом к изображению традиционных сюжетов, часто воспринимается как скандальное, протестное, революционное и неоднозначное. А привычное – напротив, как единственно верное и непоколебимое. В целом примеры Гюстава Курбе и Эдуарда Мане показывают нам, как мало концептуально изменилось в восприятии современного искусства с середины XIX века. Практически каждый раз инновации художников, их изобретения и индивидуальные отходы от традиции воспринимались как кощунство, посягательство на традиционные ценности и блажь молодого художника.

Возможно, если вы будете помнить об этом каждый раз, приходя смотреть современное искусство, этот тезис поможет вам раздвинуть рамки привычного и по-новому взглянуть на «непонятные» и «странные» произведения. На самом деле реализм, которого многим так часто не хватает в современном искусстве и который одновременно с этим так часто эпатирует зрителей, тоже не так прост, как кажется. Поэтому давайте уделим отдельное внимание и этой теме.

Реализм в искусстве?

Определений реализма существует примерно столько же, сколько определений того, что такое искусство. Нельзя однозначно обозначить те самые рамки, в которые реализм вписывается абсолютно точно, и те самые четкие критерии, как мы будем классифицировать и отделять с вами реалистическое произведение от нереалистического.

Определиться с тезисами, которыми мы можем руководствоваться при определении реализма, нам поможет взгляд в прошлое. Всегда, когда мы говорим об абсолютно любом искусстве, об искусстве античном, барочном, средневековом, отчасти об искусстве эпохи Возрождения, мы возвращаемся к введенному древними греками понятию мимесиса.

Мимесис – это подражание природе. От этого

подражания, казалось бы, и должен всегда

отталкиваться художник-реалист.

Это подражание достигается путем досконального изучения окружающего мира и детальной проработки полотна с целью как можно более достоверно скопировать природу. При этом важно, что художник стремится не превзойти ее, как это будет в академическом искусстве, вычурными, изящными деталями, добавленными от себя, из головы для идеализации, а именно подражать и копировать, уважать природу.

Но когда мы говорим с вами об отражении действительности, у человека ХХ века и у современного человека сразу же возникает огромное количество вопросов. Что же из себя представляет эта самая действительность? Что это такое? Это все, что нас окружает, или не все? Как работает наше восприятие окружающей реальности: исключаются ли из нее какие-либо предметы? Естественно, когда мы с вами вспоминаем о философском дискурсе, который во всем времена пытался осмыслить реальность, то, как человек соотносится с этой самой реальностью, как он ее понимает, и что конкретно мы подразумеваем под этими словами, мы с вами столкнемся с огромным количеством противоречащих друг другу идей.

Немецкий философ Георг Гегель[48] писал, что реальность – это борьба абсолютированного духа за возможность самопознания. Таким образом, реальность превращается в процесс, который вечно находится в динамике, в движении. Самопознание и становление абсолютированного духа и духовности постоянно происходят. С другой стороны, можем взять и более материалистический взгляд, для которого каждый объект окружающего нас мира есть эта самая реальность. Сейчас, рассуждая уже с высоты XXI века, мы с вами прекрасно понимаем, что эту самую реальность каждый из нас воспринимает по-своему.

Таким образом, если реальность – это все, что предстает перед нашим естественным, невооруженным взглядом, как говорит нам философ, арт-критик и куратор Борис Гройс[49], то какую роль тогда играет наш субъективный взгляд при изображении этой реальности? Насколько мы можем допускать, что наше восприятие в какой-то момент времени не замылено некоторыми умозрительными или душевными концепциями, которые влияют ровно на все, что мы с вами воспринимаем и видим? Иными словами, можем ли мы быть уверены, что объективно воспринимаем этот мир и четко понимаем, что же такое эта самая реальность?

Это очень хороший вопрос, на который мы с вами, скорее всего, никогда не найдем ответа – уж слишком много вариантов того, как каждый из нас эту реальность трактует, воспринимает и как с ней взаимодействует. Но важно, что реализм может представлять из себя также воспроизведение усредненного, обыденного или же одновременно профанного взгляда на мир. Как будто бы в этом определении он старается быть некоторой универсальной истиной, научным или даже естественнонаучным знанием о мире, которое мы воспринимаем нашим несовершенным глазом.

Реализм в таком случае будет противопоставляться неоклассицизму, классицизму и академизму за счет того, что все обозначенные направления в искусстве используют идеальную модель, к которой стремятся. У них это модель возвышенная, безусловная, а вот реализм должен руководствоваться некоторой профанной, как будто бы низменной моделью окружающего мира.

Очень важно помнить, что реальность все-таки разделяет наше видение на две части: на то, что мы можем реализовать, и на чистую фантазию, которая не может быть реализована. Реализм в этом отношении тоже всегда будет двойственным. Мы всегда будем говорить о множестве реализмов, которые будут выражаться по-разному в зависимости от художника и эпохи, к которой он принадлежит хронологически.

Во вторую половину XIX века мы можем приравнять

реализм к психологизму, эмоциям, скрытым

желаниям, ощущению нереализованности,

что хорошо проявляется и в литературе,

и в живописи.

Это когда сталкиваются ожидания, фантазии человека о том, как должен вести себя по отношению к нему реальный мир, с тем, как он на самом деле себя ведет.

Я надеюсь, что я вас не запутала, а наоборот, помогла распутать клубок того, что же мы понимаем под реализмом, и на что следует обращать внимание. В заключение вводного слова о реализме хочется обозначить следующее. Реализм не равен натурализму, то же самое верно и в обратную сторону. Натурализм – это стремление к беспристрастной фотографической точности, сознательный отказ от украшений, анализа и обобщения социально-экономических проблем общества. А вот реализм в этом плане всегда насыщен субъективными переживаниями и отражением социальных и культурных особенностей времени. Иными словами, натурализм один, а реализмов много.

Когда мы с вами говорим о середине XIX века, реализм в этот период в основном связан с личностью Гюстава Курбе. Все потому, что другие частные и более ранние проявления реализма не воспринимались таковыми, так как ни один художник до этого еще не посвящал абсолютно всю свою творческую карьеру изображению современного мира. Естественно, проблески реализма и реалистические мотивы мы можем встретить у Диего Веласкеса, Рембрандта Харменса ван Рейна[50] и прочих, но полный отказ от мифологических, аллегорических, иллюзорных и умозрительных сцен, характерных для академического искусства, было достижением непосредственно Гюстава Курбе. «К чему искать в мире то, чего в нем нет, и силой воображения менять то, что в нем есть?» – писал он. Тем самым Курбе порицал всех противоположно думающих художников, а их вокруг него было немало.

С одной стороны, реализм старается показать мир таким, какой он есть, несмотря на то, что не претендует на полную объективность, а с другой стороны, подрывает устои традиционного искусства. Ведь академические рамки приемлют только стремление к идеалу и соблюдение канона.

Для чего я привожу здесь это рассуждение? В первую очередь чтобы предостеречь от бездумного использования слов «реализм» и «реалистический». Есть мнение, что современное искусство совсем отдалилось от реальности, ушло за границы дозволенного, и каждый художник делает в нем только то, что хочет, ни на кого не оглядываясь. Несмотря на это, современное искусство так же, как и традиционное, развивается по четко установленным правилам, у него есть свой язык, который помогает вести интернациональный разговор без переводчиков и словарей.

Но прежде чем переходить к конкретным представителям современного искусства, давайте попробуем разобраться, что же такое искусство.

В чем связь традиционного и современного искусства?

У меня для вас сюрприз. Единого определения, что такое искусство, не существует. Каждая эпоха будет по-разному отвечать для себя на этот вопрос, а в современном научном дискурсе вы найдете не менее ста различных подходов. На какой же из них полагаться, чтобы отделить искусство от «неискусства», понять, какое произведение стоит нашего внимания, а какое – нет, что останется в истории искусств, а что не может быть туда вписано, так как в целом не отвечает этому определению? Все это открытые вопросы, на которые в большинстве можно ответить лишь ретроспективно, проанализировав огромное количество факторов.

Давайте поиграем с определениями. Я хочу предложить вам несколько вариантов, как определить для себя искусство, и дать критерии оценки произведений, которые вы встретите в музеях и на выставках.

Итак, вот некоторые из возможных определений искусства.

1. Искусство – это образное осмысление действительности и выражение этого осмысления в произведении.

2. Искусство – это особый вид творческой деятельности человека, при котором создаются образные и символические структуры, обладающие эстетическими, познавательными и коммуникативными функциями.

3. Искусство – это все, что осознанно создано человеком, но не имеет утилитарной функции.

4. Искусство – это то, что признано искусством художником и хотя бы еще одним человеком.

Все эти определения хороши, и мы можем добавить к ним огромный список других похожих и непохожих на приведенные, но от этого общая картина не становится для нас понятнее. В общем, мы говорим о переосмыслении действительности, о переработке художником впечатлений и событий от окружающей реальности, собственных мыслей об актуальных вопросах в некий объект. Это может быть живописное произведение, скульптура, арт-объект и многое другое.

Чтобы дать вам больше конкретики, поделюсь своим любимым определением: изобразительное искусство – это разговор человека с человеком на языке образов, о том, что невозможно выразить словами. Мне кажется, это определение наиболее полно раскрывает суть искусства и цель его создания художниками.

Давайте сразу договоримся: художник не передает нам эмоцию, переживание, состояние и т. д. Такую формулировку обычно используют для упрощения восприятия искусства, но мне кажется, она больше запутывает, чем дает полное представление о замысле художника. Также неверно утверждать, что художник нам с вами хочет что-то сказать. Ведь если бы он хотел именно сказать словами, то образы и произведения искусства ему бы не понадобились. Он бы использовал словесные конструкции. Тогда что делает художник? Создавая образ, он высказывает мысль, с помощью художественных приемов «кодирует» сообщение, основанное на индивидуальной интерпретации действительности и его субъективном опыте.

Важно помнить, что художники не работают по принципу «я художник, я так вижу». Видят они мир так же, как и другие люди. Другое дело, что на основе реальности они создают образы, которые передают определенный замысел, а для этого они используют, например, искажение натуры, деформацию композиции или привычных предметов, гипертрофируют цвет и т. д. То есть преобразуют форму, с помощью которой его мысль, высказанная в образе, будет читаема. Они не передают нам чувства или переживания, ведь художники прежде всего работают с материалами, техниками, подходами, которые помогают им создать образы, а образы в свою очередь могут провоцировать нас на эмоции или чувства. Но эти эмоции или чувства – это наша внутренняя работа и индивидуальная рефлексия на произведения, то есть это результат наших действий, а не художника. Какие же чувства и переживания изначально двигали художником, который создавал тот или иной образ, для нас никогда не станет очевидным, так как главное, по чему мы судим его произведение – удалось ли ему создать яркий, целостный и актуальный образ. А в душу художника мы при всем желании никогда проникнуть не можем. Да и, если честно, нам это не нужно, так как мы должны с вами судить о его искусстве по его работам.

Как мы с вами сейчас разобрали, искусство – это крайне широкое понятие с почти бесконечным числом переменных. Нам важно зафиксировать, что искусство – это, по сути, отдельный язык. Это язык художественных форм, который так же, как и любой человеческий язык, со временем менялся, дополнялся новыми понятиями и терминами, подвергался нещадному сокращению и выключению из активного словарного запаса многих слов, а также подходов к формулировке предложений и использованию его как способа коммуникации.

Иными словами, мы сейчас с вами не вставляем на постоянной основе в речь французские слова и выражения, как это делали русские аристократы в XVIII и XIX веках и нечасто используем такие слова, как «доколе», «невидаль», «мздоимство» и т. д. То есть мы, конечно, можем все это делать и сейчас, но вот поймут ли нас окружающие люди – вопрос, который остается открытым.

Говоря с современниками на языке другой эпохи,

мы сильно сужаем аудиторию, которая может

воспринять то, что мы говорим.

Например, поэтому я обращаюсь к вам простым разговорным языком, стараясь выстроить наиболее эффективную коммуникацию с помощью аналогий.

Этот тезис мы можем использовать, когда говорим о современном искусстве. Ругань, которая часто летит со стороны некоторых людей в современных художников, звучит примерно так: «А вот как Брюллов тебе, значит, написать слабо?». И подобные выпады хоть и звучат оправданно, на поверку оказываются нежизнеспособными. Представьте себе, что современный русский писатель напишет книгу на латыни. Или ведущий по телевизору вдруг станет говорить на не для всех понятном диалекте. Ровно то же происходит и в мире современного искусства, который отражает состояние нашего общества: у нас больше нет четкого разделения на массовое и элитарное, нет единой системы координат, в которой существовали бы все без исключения, нет единых ориентиров и единого понимания того, что правильно, а что нет. Поэтому искусство не может быть одинаковым и создаваться согласно единому подходу и правилам. Поэтому художники, как правило, используют современные материалы, обращаются к темам, которые волнуют нас именно сейчас, и все чаще уходят в виртуальное пространство, потому что бо́льшую часть своей жизни мы уже проводим там.

Но это не значит, что традиционные виды искусства и академический подход с его многовековыми правилами больше не работают. Как человек из академической среды ответственно заявляю: каждый год академические художники создают потрясающие произведения: с одной стороны, продолжая традиции сложившихся школ, а с другой стороны, привнося в них что-то новое, заявляя о своем индивидуальном стиле и развивая инновационный подход, который впитывает в себя современные веяния.

В общем разница между той ситуацией, в которой мы находимся сейчас, и той, которая была в искусстве двести лет назад, заключается в наличии бесконечного выбора. Как вы можете самостоятельно решить, что делать со своей жизнью, какую профессию осваивать, как организовывать быт и когда заводить детей (и заводить ли их вообще), так и современный художник может актуализировать историческое наследие и работать в традиционных техниках, творить в современном контексте и создавать сложно определяемые арт-объекты или реализовываться в видео-арте или перформансе. Количество вариантов, из которых мы можем выбирать, не значит, что мы «забыли свои корни» или «разучились создавать действительно значительные произведения». Это значит, что мир разросся настолько, что понимание искусства в прошлом никак не может быть применено к нашему пониманию искусства сейчас. А значит, нам стоит постоянно задаваться вопросами о значении искусства, которое соответствует нашему времени, и, если нам интересно, изучать его прежде, чем судить о нем. Ведь если мы просто наклеим ярлыки «это плохо, а вот раньше было хорошо», то далеко не уйдем. А если попытаемся разобраться, то хотя бы сделаем свою жизнь интереснее.

Хочу дать вам почти универсальную инструкцию, как проанализировать почти любое произведение искусства и разобраться, что оно может значить. Вы можете использовать ее для тренировки, чтобы этот процесс впоследствии происходил на автомате, но сразу оговорюсь: в научном сообществе нет единого метода анализа произведений. Есть разные методы и подходы к тому, на что больше следует обращать внимание, какие факторы учитывать. Схема, которую предлагаю вам я, – это компиляция разных подходов, которая лично мне нравится больше всего и которая поможет разобраться, что перед вами, без специальной профессиональной подготовки, и не претендуя на профессиональное исследование.

С чего начать анализ?

Контекст

Это практически самое важное, что мы должны учитывать. Даже если вам кажется, что само произведение гораздо важнее, я хочу вас разубедить. Ведь одно и то же высказывание, мысль, действие, произведение будет трактоваться абсолютно иначе в зависимости от обстоятельств, в которых были произведены или произнесены. Все обстоятельства создают контекст. Поэтому сначала мы всегда изучаем время, в которое было создано произведение, основные идеи и принципы этой эпохи, совершенные открытия, историю, философию, литературу, социальные и культурные проблемы, а также то, как был организован быт людей и какие проблемы заботили их больше всего.

Кажется, что это слишком большой массив данных, чтобы брать все это во внимание. И это так. После краткого знакомства со всем вышеперечисленным необходимо избирательно разобрать то, что получилось в итоге. Конечно, не на каждого человека, художника, произведение одни и те же события, открытия и общая атмосфера времени повлияли одинаковым образом.

Сделать выводы из изучения контекста, отмести

лишнее и оставить только значительное —

самая важная и сложная работа.

Но и она может происходить почти до бесконечности, потому что чем больше слоев с этой «луковицы смыслов» мы снимаем, чем больше интересных подробностей обнаруживаем, чем больше проникаемся атмосферой времени, тем больше можем в целом забыть о самой работе, которую хотели изучить.

Поэтому будьте аккуратными с этой частью, ведь изучая, например, Голландию XVII века и погружаясь в контекст, совсем необязательно рассматривать, что было в это время в России и в Японии. Хотя иногда очень хочется дать себе волю.

Мир искусства

Ни один художник не существует и не работает в вакууме. То, какое направление или стиль главенствуют в искусстве, как профессиональное сообщество относится к той или иной проблеме художественного мира, какие существуют тренды, и как работают художники, напрямую влияет на всех представителей сообщества. Безусловно, все это носит индивидуальный характер, но для того чтобы по-настоящему оценить значение того или иного художника и в целом его работ, обязательно надо проводить параллели и сравнивать.

Подобный анализ позволяет нам понять, насколько последовательно художник воспринимал моду, подчинялся ли он правилам главенствующего подхода к искусству или же, наоборот, разрабатывал собственную систему, обладал своими взглядами и шел против течения. Так мы сможем оценить его уникальность, обозначить его связи с современниками и обнаружить особенности творчества. Здесь у вас может возникнуть та же проблема, что и с анализом контекста. Если у вас на руках слишком много информации, скорее всего, это поможет вам меньше, чем если бы ее было совсем немного. Например, многочисленные воспоминания современников могут завести в тупик из-за разности мнений, субъективных оценок, а также искажения фактов, пропущенных через индивидуальную призму восприятия.

Также не стоит изучать всех-всех художников, которые работали в это время. Важнее всего очертить круг тех, кто находился с интересным нам художником в одном информационном и художественном поле: это его учителя, соученики, знакомые, те, кем он вдохновлялся и с кем общался. Из его окружения мы сможем узнать о его личности, сравнить достижения с работами современников и сделать выводы о том, чем он отличается и чем похож на них.

Этот же сравнительный анализ позволит нам изучить, какие темы исследовали его современники, каким сюжетам отдавали предпочтение, и какой вклад наш с вами условный мистер N, автор работы, которая нас интересует, вносил в развитие искусства. Иными словами, на этом этапе нам важно познакомиться с тем, как в его время идет развитие искусства, что на это влияет, и какие идеи витают в художественной среде.

Особенности творчества художника

Биография художника не приравнивается к его творческому пути. При изучении этого отсека информации будьте аккуратны: иногда за увлекательной жизнью художника прячутся истинные смыслы его произведений. Не все подробности этапов рождения, взросления и дальнейшей жизни мистера N будут для нас одинаково важны при анализе его работы. Но вот на что точно стоит обратить внимание: у кого он учился, кого копировал, каких мастеров изучал, в какой среде вращался, и как это сформировало его художественные вкусы. Если он соприкасался с другими культурами или изучал другие дисциплины, это тоже важно учесть. Конечно, на художника влияют и условия жизни, и политическая ситуация в стране и в мире, но главная задача – не дать детальную палитру всего, что когда-либо происходило с мастером, а именно подытожить, что повлияло на него больше всего и какое отражение эти идеи, приемы, символы нашли в его творчестве.

Справиться с этими выводами не всегда простая, но абсолютно выполнимая задача. Поэтому главная задача при знакомстве с мистером N – проанализировать его технику, различия между ранними работами и поздними, влиянию каких направлений художник подвергался и какие подходы к искусству изобретал, хотя иногда и так хочется просто изучить биографию замечательного человека.

Что изображено?

Какие персонажи перед нами, как они взаимодействуют, похоже ли это на какой-то сюжет, как они расположены. Для полного понимания, безусловно, нужно хорошо разбираться в литературе, библейских и мифологических сюжетах и иконографических принципах. Но если вы еще не успели досконально в этом разобраться, простое визуальное изучение работы может дать очень много полезной информации, так что не пренебрегайте им.

Как работает художник?

Что выделяет, что уводит на дальний план, использует ли достижения своего времени, средства художественной выразительности – все эти наблюдения помогут вам по-настоящему разобраться в особенностях работы, представленной перед вами. В данном блоке очевидно следующее: чем лучше вы понимаете, как технически работает художник (из каких материалов создана работа или объект, какие у них особенности и нюансы, как с ними работает художник, и как технически происходит процесс его работы), какие приемы он использует для создания композиции и на чем акцентирует ваше внимание, тем больше вы узнаете о работе и тем более свободно сможете проанализировать ее.

Как это действует на зрителя (на вас лично)?

Составить собственное впечатление – одно из самых важных действий при восприятии произведения искусства. Однако простого «мне это нравится» и «мне это не нравится», к сожалению, недостаточно, если вы хотите разбираться в искусстве и судить о нем на околопрофессиональном уровне. Стоит постараться аргументировать свою точку зрения и раздобыть как можно больше информации для того, чтобы сделать обоснованный вывод. Тогда значение каждой работы или объекта вы будете разгадывать практически как детектив – замысловатое преступление, а с каждым разом вам будет все интереснее и интереснее.

Что это значит?

На основе всей собранной информации сделайте вывод о значении и смысле работы. Это не значит, что вывод может быть только один. В любом случае, он может отличаться в зависимости от вашего опыта и изученных материалов. Однако обращу тут ваше внимание на то, что сделать вывод по изученному, прочитанному и воспринятому – это самый сложный навык, который стоит тренировать постоянно.

Искусство модернизма

Искусство модернизма, по разным подходам, датируется с 1860-х по 1930-е или с 1890-х по 1930-е годы. Давайте вкратце познакомимся с основными чертами и открытиями, которые сделали художники в это время, чтобы понимать, от чего отталкивались и что отрицали, что перерабатывали и подвергали переосмыслению художники постмодернизма.

Если попытаться охарактеризовать искусство модернизма в нескольких чертах, то нужно отметить следующее: художниками, творцами, поэтами, литераторами и в целом обществом второй половины XIX – начала ХХ века двигала идея переустройства общества (силами искусства, науки, технологий и т. д.). Но необходимо оговорить важный нюанс. С одной стороны, приближение нового столетия пугало людей того времени и создавало мистические настроения: например, стали очень популярны сеансы столоверчения, поиск истинной духовности в древних учениях и верованиях, обращение к гадалкам и колдунам и в целом вера в потусторонние силы. С другой стороны, быстрое развитие науки и техники, изменения в культуре, искусстве и ориентация на будущее приводили к прямо противоположным тенденциям. Эта двойственность, с одной стороны, крайне логична в условиях неопределенности (мы с вами наблюдали примерно такое же положение вещей на рубеже XX–XXI веков), с другой стороны, по-своему уникальна именно для рубежа XIX–XX веков.

В это время художники используют экспериментальные методы, чтобы, с одной стороны, произвести инновацию в мире искусства, который больше не отвечает потребностям современности, а с другой стороны, для того чтобы, следуя недавно возникшей идее, создать новый язык искусства, которым смогут пользоваться все без исключения – ведь привычные ориентиры разрушены, а их место пустует. Академическое искусство больше не являлось доминирующим, а значит, нужно было изобрести новый способ «говорить» со зрителями на языке образов. То есть, конечно, с нашей точки зрения, идея весьма утопическая, однако наивность, утопия, искренность и вера в прогресс очень характерны для этого времени. При этом для того, чтобы объяснить свои идеи, еще недоступные обществу, творцы излагали их с помощью манифестов. Художники обнаружили, что новые направления и авторские подходы к интерпретации искусства нуждаются в пояснении, так как они не похожи на привычное для зрителя академическое искусство. Для того чтобы объяснить, почему художник выбрал тот или иной подход к искусству (например, обратился к геометрическим формам вместо привычного изображения природы или людей), творцы стали формулировать свои программы, подходы, идеи и мысли в текстах, чтобы как можно быстрее ввести зрителей в курс происходящего на полотнах. Манифесты, по сути, помогают художникам ХХ века наладить контакт с неподготовленной (а иногда и с подготовленной) аудиторией и приготовить зрителей к тому, что их ждет в произведениях, которые они увидят. Это способ аргументировать и объяснить свою позицию так, чтобы она была максимально ясна и понятна.

Однако прежде, чем мы с вами отправимся анализировать искусство ХХ века, стоит подробнее познакомиться с его предшественниками и разобраться, как трансформировалась роль художника, подход к искусству, а также его образы и тенденции, начиная с 1860-х годов.

Импрессионизм

Импрессионисты – это одни из первых художников, которые стали «писать в стол». Другими словами, прежде всего выражать свое творческое я и реализовывать свои идеи, а уже только после задумываться о том, как реализоваться и заработать на своем искусстве (хотя изначально идея их объединения была прямо противоположной). Кроме того, они изучали несовершенства нашего восприятия и достижения современной оптики, чтобы обращаться к зрительной памяти наблюдателя и приглашать его к сотворчеству. По сути, работы импрессионистов – это первая живопись, которая не существует без зрителя, а момент ее становления происходит в процессе наблюдения. Их произведения довольно условны и упрощены, и если мы с вами не видели тех или иных событий, изображенных на работе, в реальности, мы могли бы их и не узнать.

Возьмем, к примеру, «ВПЕЧАТЛЕНИЕ. ВОСХОД СОЛНЦА» (1872) КЛОДА МОНЕ. Если воспринимать картину непредвзято и освободиться от желания узнать в движениях кисти художника знакомые объекты, на полотне можно увидеть оранжевый круг, серо-синие диагональные, вертикальные и горизонтальные полосы, а также темно-синее пятно, напоминающее очертания людей в лодке. Но наше воспоминание о хотя бы однажды увиденном восходе солнца «достраивает» картину в нашем воображении и позволяет увидеть восход солнца в упрощенном видении художника. Иными словами, если бы мы не обогатили данное полотно собственным опытом созерцания восхода солнца, оно бы осталось чередой серо-синих мазков и оранжевым кругом. Кажется, если мы покажем эту работу человеку, который ни разу не видел восход солнца, он, возможно, и вовсе его не распознает. Импрессионизм всегда отсылает к нашему опыту и визуальным впечатлениям, которые мы получили в течение жизни. Иначе мы не сможем разделить удовольствие художника, которое он испытывает, наслаждаясь тем или иным моментом.

К. Моне

Впечатление. Восход солнца, 1872

К. Моне

Маки, 1873

Кроме того, каждый из импрессионистов так или иначе реализовывал собственный подход. Например, К. Моне в начале своего творчества – это художник, который старается передать воздух и световоздушную среду (в работах «Впечатление. Восход солнца» (1872), «МАКИ» (1873) и других), а Моне в 1890-е годы – это художник, который старается запечатлеть течение времени (что на самом деле не может быть выражено в живописи, так как это не темпоральное искусство, это больше присуще кино и музыке, то есть тем видам искусства, которые развиваются во времени). Например, он делает это в серии «РУАНСКИЙ СОБОР» (1890-е) и то, как свет меняется в течение дня. Огюст Ренуар[51], напротив, художник света и радости, который любой изображаемый мотив превращал в переизобретенное им рококо – поэзию жеста, танец, наполненный счастьем настоящего момента; а Эдгар Дега в своем творчестве вдохновлялся идеей художника-корреспондента и много экспериментировал с фотографическими ракурсами и идеей случайно схваченного момента. Тем не менее все эти инновации делают их модернистскими художниками, которые более не ограничены традиционным подходом и стараются расширить границы дозволенного и возможного в искусстве.

К. Моне

Серия «Руанский собор», 1892–895

Постимпрессионизм

Постимпрессионисты – художники, которые стали создавать собственные интерпретации реальности, не полагаясь на ее привычное понимание или установленные образцы. Мир Ван Гога – мир контрастов и пастозной работы с цветом, вдохновленный японской гравюрой, мир Поля Гогена – бегство от опостылевшей ему европейской цивилизации, которая, по его впечатлению, потеряла истинные ориентиры. Гоген пытается вернуться к первоначальному состоянию культуры и искусства через образы жителей Таити. Однако более всего ему удается создать символическую, пронизанную мифологическими верованиями местных жителей сказку о Таити, расцвеченную вольным отношением к цвету, который художник использовал, отталкиваясь не от природы, а от собственного желания. Наконец, к постимпрессионистам относится Поль Сезанн, которого называют отцом современного искусства, потому что он показал, насколько свободным оно может быть. Он призывал художников исследовать цвет, форму и пространство без опоры на традиционное реалистическое понимание. Изображая предметы одновременно с нескольких сторон, не используя перспективу и не показывая предметы трехмерными с помощью свето-теневой моделировки, он обнажал работу цвета, который позволяет создать своеобразную «плоскостную глубину».

Фовизм

Фовизм освободил цвет и работу художника от подражания природным цветовым схемам. Цвет в работах Анри Матисса и его соратников стал главным выразительным инструментом, который художник может модифицировать по своему усмотрению, менять для выражения разных эмоций, чувств и впечатлений от изображаемых предметов. Кроме того, цвет, начиная с работ фовистов, стал самодостаточным, «говорящим» высказыванием о природе вещей, открытой художниками, а не наукой. Слом канонов мимесиса и натурализма, которые были присущи академическому искусству, позволил художникам все активнее вовлекать зрителя в пространство произведения не физически с помощью линейной перспективы (которая создавала ощущение, будто ты находишься рядом с изображаемыми событиями и предметами), а благодаря апелляции к чувствам, опыту и силе воздействия художественного образа. Постепенное освобождение формы, цвета, способа работы, связи художника с произведением, использование все новых медиумов для передачи образов позволило живописцам почувствовать себя все более свободными творцами. Теперь рамки самовыражения были все менее ограничены предубеждениями и установленными сотни лет назад правилами. Эти сознательные нарушения предшествующих канонов в равной степени связаны как со стремительно меняющимся миром, так и с изменением роли художника в целом, который в начале ХХ века стал восприниматься как творец, который открывает правду о мире и может использовать для этого любые доступные ему способы, потому что его «звал» мир будущего.

Кубизм

Отчасти под влиянием футуризма[52], отчасти под впечатлением от знакомства с примитивами – африканскими масками, – но больше всего под влиянием Поля Сезанна, который в своих работах буквально «пересобирал» мир с помощью геометрических элементов, Пабло Пикассо и Жорж Брак[53] разработали новый метод создания работ и положили начало новому направлению в искусстве. Их подход состоял в том, чтобы показать окружающий мир с конструктивной точки зрения, обратив внимание на его устойчивые основания: все объекты в их работах состояли из геометрических фигур. Многие произведения художников даже можно назвать произвольными композициями, в которых предпринималась попытка пересоздать предмет из других, не входящих в его состав компонентов и объектов. Если попытаться вкратце раскрыть смысл кубизма, то получится примерно следующее: кубизм позволяет по-новому посмотреть на объект, заглянуть в его суть с нескольких параллельно существующих точек зрения, проанализировать его потенциальные пространственные характеристики параллельно с осознанием его не смыслового, не содержательного, а формального значения. Кубизм – это, с одной стороны, антиимпрессионизм, так как он утверждает и воплощает устойчивую природу вещей, а с другой стороны – антисимволизм, так как он постулирует отсутствие дополнительного значения, скрытого за формой. В работах кубистов форма – это самостоятельная характеристика объекта, которая выступает новым художественным языком, освобождается от доктрин прошлого и становится такой же интерпретируемой вещью, как цвет, содержание и образ. Безусловно, в этом языке и способе восприятия искусства есть свои противоречия, однако он дает большой толчок в развитии искусства и благодаря ему форма переходит в абстрактные и духовные категории.

Абстракционизм

В своем творчестве абстракционисты устанавливают главенство универсальной самодостаточной формы. Они исследуют ее воздействие на зрителя и способность стать независимым языком, который был бы понятен без перевода. Как и кубизм, абстракционизм старается стать универсальным методом диалога не только об искусстве, но и о мире и мироустройстве в целом (К. С. Малевич[54]). Кроме того, это направление использует достижения фовистов, но в минималистичном ключе, анализируя психологию цвета и света, а также его прямое воздействие на зрителя (В. В. Кандинский[55]). Абстракция – это «чистое искусство», которое не зависит от категорий реальности и натурализма, не обращается к окружающему миру за помощью в выражении мысли и раскрытии смысла работы. Это попытка создания искусства будущего, которое должно быть понятно каждому без перевода.

Абстракция – это абсолютное искусство,

которое лишено коннотаций с реальностью,

разрывает привычную связь образа и реального

мира, а также использует в своем арсенале

исключительно средства изобразительного

искусства: форму, линию, мазок, цвет,

композицию.

Отсутствие сюжета позволяет художнику полностью сконцентрироваться на выразительности формы, цвета и композиции, которые становятся самодостаточными инструментами творчества. Художник воздействует на психологию зрителя, отвергая лишнюю интеллектуализацию (В. В. Кандинский), и наполняет интеллектуальным смыслом форму, цвет и композицию, превращая их в подобие новой религии или мистического видения (К. С. Малевич). Подобное освобождение искусства от фигуративного метода и изображения окружающей реальности получит второй виток развития уже после Второй мировой войны в произведениях художников 1950–1960-х годов.

Экспрессионизм

Экспрессионизм развивается на основе символических[56] поисков европейских художников 1880–1890-х годов. Толчком для этих поисков, с одной стороны, стало знакомство с искусством незнакомых до этого цивилизаций, изучение их ритуалов, а с другой – идеи подготовки к наступлению нового, ХХ века, который воспринимался одновременно и как катастрофа, и как блаженное наваждение наступающего будущего. Как мы с вами уже разбирали, мир человека XIX века фактически изменился до неузнаваемости: невероятное развитие техники, изменение ритма и формата жизни во всех областях, а также все вышеперечисленные обстоятельства позволили художникам перестать изображать реальность такой, как ее представляли в традиционном искусстве. Тенденции символизма с его попыткой проникнуть в суть окружающего мира и разгадать его тайны ярко сочетались со стремлением художников не только поделиться своим субъективным опытом, но и выразить эмоции, чувства и переживания. Одним из первых художников, на которого оказал сильное влияние символический подход, зафиксированный в «Манифесте символизма» Жана Мореаса (1886), стал норвежский художник Эдвард Мунк. Он наделял своих персонажей простыми и проникновенными символами и изображал всем знакомые, накаленные с точки зрения чувств и переживаний ситуации: большинство его работ посвящены темам смерти, любви и страданий (в том числе ревности) влюбленных.

С одной стороны, он сформировал свое искусство на собственных впечатлениях и биографии, выражая эмоциональные состояния через цвет, простую лаконичную композицию и природные явления, а с другой стороны, его глобальной задачей было создать серию произведений, которые бы показывали весь жизненный путь со всеми его перипетиями и сложностями и были бы знакомы и универсальны для многих людей. В своих работах Мунк[57] прежде всего рассказывал собственную историю, но его поиски вдохновили многих немецких художников, и в начале ХХ века в Германии получил большое распространение экспрессионизм, который был вдохновлен творчеством Мунка.

Идентифицировать и отделить экспрессионизм как отдельное направление в искусстве часто бывает затруднительно. Если мы отталкиваемся только от того, что художники используют деформацию формы, натуры и окружающего мира, а также яркие, чистые цвета, чтобы передать собственные впечатления от реальности, то в экспрессионисты мы можем записать практически всех художников начиная с ХХ века.

И действительно, экспрессионизм – крайне

пестрое направление, скорее даже стиль

работы, который можно назвать доминирующим

вместе с концептуализмом во всем искусстве

прошедшего столетия.

Однажды начавшись, экспрессионизм не заканчивается, и почти в каждой работе каждого художника мы сможем найти черты, которые так или иначе отнесем к этому стилю. Подобная рефлексия симптоматична: с одной стороны, ее определяют исследования Фрейда и психоаналитической школы, которая со временем переросла в «психоанализ культуры». С другой стороны, в новом столетии художники последовательно освобождаются от все более устойчивых и традиционных правил культуры, стараясь приобрести полную независимость от канонов и заказчиков в сторону самовыражения и концептуального размышления о сути творчества и искусства.

Если подытожить наш краткий экскурс в искусство модернизма, стоит заметить следующее: ситуация полистилизма (взаимного существования различных направлений в искусстве), которая сложилась на рубеже XIX–XX веков, произошла благодаря последовательному разрушению традиционного подхода не только к искусству, но и к роли художника, зрителя и в целом к изменению понимания того, что такое искусство.

Кроме того, художники тяготели к объединению

подходов, и каждый из них, создавая новое

направление, частично старался создать

новый универсальный стиль и язык, на котором

будут говорить все остальные.

Этот пафос был объясним в контексте эпохи, которая почти ежедневно поражала восприятие человека новыми идеями и преобразованиями, но, не к сожалению и не к счастью, не был оправдан и осуществлен. Как ни старались художники, ни одно из направлений не переросло в полноценный всеобъемлющий стиль, и почти что ни один подход не получил статус единого. Отчасти можно сказать, что место разрушенной концепции Бога в определенной степени старалось занять искусство, которое стало проповедником новых, самых передовых идей, пыталось пересобрать и объяснить стремительно меняющийся окружающий мир на языке новых образов, а также предопределить и понять, что будет в будущем. Но, конечно, разрушения Первой и Второй мировых войн мало кто мог предугадать, поэтому эти трагические события так сильно изменили наш подход и понимание того, что такое искусство, как его создавать и что называть произведением. Это было время, когда искусство создавалось для будущего языком будущего, а скоро настанет пора говорить о настоящем языком прошлого.

Постмодерная мысль и ее последствия

Давайте разберемся, откуда взялась, как развивалась и к каким выводам пришла постмодерная мысль, чтобы лучше понимать культуру и искусство второй половины ХХ века. Скажу даже больше: без изучения ее основных идей мы с вами воспринимали бы искусство этого времени как неудачную шутку эксцентричного автора, который не только не удосужился познакомиться с историей искусства, так еще и творит что хочет и выдает это за искусство.

Не зря же я рассказываю вам о современном искусстве, говоря, что многие считают его странным. Смотрите: то, что главным стилем и образом мысли второй половины ХХ века принято называть постмодерном совершенно не значит, что каждая сфера окружающего нас мира исповедует одни и те же (а тем более постмодернистские) убеждения. Сейчас многие исследователи считают, что с 2010-х годов мы перешагнули в эпоху метамодерна, но пока что это не общепринятое мнение.

Если рассказывать в двух словах, то, по сути,

метамодерн представляет собой компромисс

между модернизмом и постмодернизмом.

Это попытка соединить утопичность и веру в будущее модернизма и критическое отношение к миру постмодернизма. При этом метамодерн – не фиксированная, а колеблющаяся и постоянно видоизменяющаяся субстанция.

Однако не все современные философы принимают эту концепцию. Один из критиков метамодернизма – философ и социолог Зигмунд Бауман – утверждает, что этот стиль не предлагает нового пути развития культуры и общества, а является лишь попыткой обойти проблемы, которые возникли в результате постмодернизма. Бауман считает, что вместо того, чтобы стремиться к новым формам развития, необходимо сначала признать проблемы, которые возникли в результате постмодернизма, и решить их с помощью новых идей и концепций.

Другой известный философ, который поддерживает подход Баумана, – это Славой Жижек. Он утверждает, что метамодернизм является неясным и бессмысленным понятием, которое не может быть точно определено. Жижек также считает, что метамодернизм не учитывает основные проблемы, которые возникли в результате постмодернизма – глобализацию, экологический кризис, увеличение социального неравенства и другие.

Философ Джон Грей также критикует концепцию метамодернизма. Он утверждает, что метамодернизм – это попытка создать новый нравственный порядок, который будет противостоять постмодернизму. Однако Грэй считает, что этот новый порядок не будет достаточно эффективным, так как он также будет основан на сомнениях и отказе от жестких норм и ценностей.

Таким образом, несмотря на то, что у концепции метамодернизма много сторонников в современной философии, существует и немало критиков, которые считают, что она не предлагает новых путей развития культуры и общества. В своих рассуждениях я буду исходить из позиции, что мы с вами все еще живем в концепциях постмодернизма, пусть даже и стремящегося к новому состоянию культуры. Я буду делать так, потому что мне важно обратить ваше внимание на ряд интересных вещей, связанных с восприятием искусства.

Если вы отнесетесь к постмодернизму внимательнее и постараетесь не воспринимать его в штыки, а отрефлексируете и проанализируете, какие из обозначенных принципов вы хотя бы отчасти наблюдаете в своей повседневной жизни, то удивитесь, как много постмодернистского нас окружает. При этом хочу вас предостеречь: на постсоветском пространстве, которое большую часть ХХ века развивалось в рамках модернистского понимания мира, веры в метанарративы[58], большие смыслы и оппозиции из серии добро-зло, постмодерная мысль воспринимается, но совсем иначе, чем за рубежом, где уже с 1960-х годов культурная ситуация стала стремительно меняться под влиянием французской мысли. Например, университетская среда стала не только полем для исследования и фиксации новых законов, но местом жарких споров и обсуждений теорий.

Можно сказать, что у нас, читая философов,

бесспорно верят им и воспринимают их тезисы

как современную истину, а в Европе и Америке

принято полемизировать и не соглашаться

с ними, постоянно споря о подходах.

Постмодерная мысль начала активно развиваться с так называемого Красного Мая, или волны студенческих революций 1968 года. Если описывать кратко, то вот, что происходило во Франции в тот знаменательный год: студенческое движение объединилось с рабочим, чтобы получить больше свобод и более выгодные социальные и экономические условия. Несмотря на то, что многомесячные протесты и забастовки фактически потерпели поражение, студенты, например, получили более высокий статус, в университеты стали приглашаться до этого маргинальные деятели и философы, например такие как Мишель Фуко[59], а содержание курсов, которые вели эти преподаватели, перестало подвергаться жесточайшей цензуре и стало гораздо более свободным и авторским.

Главным и одним из первых текстов, который точно стоит изучить, чтобы приблизиться к пониманию постмодерной мысли, является книга Жана-Франсуа Лиотара «Состояние постмодерна» (1979). Однако мы с вами не будем останавливаться на этом французском философе более подробно – мне важно в первую очередь дать вам понятное представление о философии постмодерна, чтобы у вас не осталось о ней предвзятого впечатления.

Вы уже скорее всего много раз слышали, что постмодерн противопоставляет себя модерну. Но это не совсем так. Давайте для начала разберемся с терминами, чтобы не путаться. Говоря модерн, мы имеем в виду философскую мысль, которая развивалась начиная с конца Средневековья и заканчивая в целом Первой мировой войной. Очень грубо говоря, согласно этой мысли, человек стоит в центре мира и изучает его с помощью познания. Модерн как философское понятие не имеет никакого отношения к искусству и архитектуре 1890-х – 1914 годов, которые у нас в стране получили наименования северный модерн, южный модерн, просто модерн и т. д. Так стиль ар-нуво (он же сецессион, югенстиль и так далее в зависимости от страны происхождения) называется только в России. Поэтому очень важно не запутаться в терминологии.

Модернизм – это совокупность направлений

в искусстве, которые развивались параллельно

друг другу, периодически пересекаясь, с 1860-х

по 1930-е годы. А постмодернизм как понятие

пришел к нам из архитектуры.

После Второй мировой войны с помощью этого понятия архитекторы хотели противопоставить свои поиски достижениям и подходу архитекторов прошлого. Они стали бо́льшее внимание уделять не самому зданию или ансамблю, а тому, как оно существует в контексте, развивается, соотносится с природой и встраивается в окружающую среду.

Когда вы читаете или слушаете о постмодерне, то часто можно услышать, что он отказывается от метанарративов и всеобъемлющих идей, свойственных модерну. Например, отказывается от идеи, что искусство может спасти мир или что развитие науки и технологий помогает нам приблизиться к светлому и счастливому будущему. Постмодерная мысль призывает быть внимательными к деталям, случайностям, оговоркам и нюансам. Получается, что постмодерная мысль не упадническая, а более, так скажем, материалистическая и реалистическая. Безусловно, одна из ее составляющих – это рефлексия на события двух мировых войн и вызванная этим убежденность в крахе тех великих мыслей, которые занимали умы интеллектуалов еще за полвека до этого. Однако в центре рассуждений постмодерна лежит убежденность в том, что картина мира, сформированная европейской культурой, нуждается в пересмотре (в частности, это произошло из-за обретения независимости многими колониями, то есть деколонизации), ведь до этого момента европейская культура воспринималась мало того, как привилегированная, так еще и как доминирующая. В рассуждениях постмодернистов происходит так называемое снятие культуры – это творческая отмена определенного состояния вещей, которая приводит к новому состоянию мира, в котором учитывается произведенная отмена. Эту идею вслед за Георгом Гегелем развивает Ролан Барт Барт[60], но уже в условиях второй половины ХХ века.

Получается, что в условиях 1960–1970-х годов

из-за расширения картины мира и включения

в нее новых обстоятельств мир нужно

переосмыслить, а значит, нужно переосмыслить

и язык, с помощью которого мы говорим

об этом мире.

Все это подтолкнуло философов к поиску новых подходов, изменению философского дискурса и анализу устоявшихся явлений, понятий и их деконструкции. Иными словами, постмодерная мысль неслучайно все подвергает сомнению и последовательно перепроверяет сконструированные нами понятия. То же понятие общества, культуры и человека, которые казались незыблемыми на протяжении веков, оказались не данными изначально, свыше или из других главенствующих над нами сфер, а придуманными и сконструированными нами.

Остановимся на этой мысли на минутку. Для нас с вами она в целом довольно банальна или как минимум проста и понятна. Мы осознаем, что все, что нас окружает (социальные конструкты, правильные пути решения проблем, понятия морали и этики), – это созданные нами же для нас самих конструкции, которые дают возможность отличать «своих» от «чужих», общаться, понимая друг друга и т. д. Но для послевоенной культуры она была по-настоящему уникальной и скандальной. Постмодерная мысль подвергает устоявшиеся понятия деконструкции, перерабатывая наследие предыдущих эпох и постоянно подвергая их критическому осмыслению.

Это можно объяснить на простом примере: представьте, что вы идете в театр. Вы можете просто смотреть спектакль, наблюдая за сюжетом и историей, которая разворачивается перед вашими глазами, а можете помимо этого анализировать постановку и работу режиссера, костюмы и работу костюмера, освещение, игру актеров, декорации и т. д. И из этого анализа у вас сложится определенное впечатление о комплексной природе этого спектакля. То есть вы и так бы могли оценить спектакль и сформировать эмоциональное впечатление о рассказанной истории, но проанализировать его на профессиональном уровне и тем самым деконструировать, разобрать на то, из чего он состоит, возможно только при наличии экспертных знаний. Тот же самый подход мы можем применить, например, к нашему пониманию человека. Что такое человек? Что такое общество? Что такое хлеб? А стул?

Постмодерная мысль приходит к выводу,

что и сам язык, на котором мы говорим, —

это специально разработанное средство решения

конкретных задач и медиум[61].

При этом язык, как и любое средство, понятие и система, придуманная культурой или нами, несовершенен. Он существует по своим правилам и закономерностями, но мы сможем по-настоящему понять все многообразие придуманных и установленных нами понятий, не только обнаружив их или проанализировав, но и осознав, что язык состоит из схем и конструктов, которые заставляют нас шаблонно мыслить в зависимости от традиции и привычки, и мы можем идти у них на поводу, даже не осознавая этого, и поэтому не достигать действительного понимания вещей.

Искусство перестает восприниматься как способ познания мира, теперь за конкретными достоверными сведениями мы обращаемся к науке, а искусство, по сути, уходит в сферу экспериментов и развлечения. Именно поэтому происходит смерть автора, ведь в таком случае становится не совсем важно, кто именно излагает ту или иную концепцию.

Смерть автора – это концепция,

введенная Роланом Бартом в эссе 1967 года,

согласно которой Автор и его фигура в современном

мире заменены безличным Скриптором,

который только фиксирует, но не вкладывает

собственное высказывание в произведение.

Чуть позже мы с вами познакомимся с этой концепцией подробнее и разберем, в чем она проявляется, когда будем разбирать искусство минимализма и концептуализма.

Конечно, мы с вами рассмотрели не все теории и идеи, которые характерны для постмодерной мысли, но моя задача состоит в том, чтобы дать вам представление, почему мы видим такие резкие перемены в искусстве и как это можно объяснить с точки зрения культуры и отношения к ней, а не рассказать обо всех теориях и идеях постмодерна.

Давайте подытожим вышесказанное. Мысль о постсовременности – это отрицание базовых ценностей, на которых держалась современность (модерн). Постмодерная мысль – это радикальная критика огромной европейской поэтико-риторической традиции, критика европоцентризма. Это преодоление наивного отношения к культуре и аппарату описания культуры. И говоря словами профессора философии А. В. Маркова: «Постмодернизм как теоретическая мысль – это по большей части вскрытие того, в какой мере наши представления о себе как о людях предопределены определенными культурными схемами, и в какой мере, познавая себя, мы на самом деле познаем определенные жанры разговора о себе».

Кроме того, постмодерн стирает границы между элитарной и массовой культурой (одно легко становится частью другого, смешивается и перемещается). Например, мы с вами можем полюбоваться картиной Ботичелли «Весна» в галерее Уффиции, а выйдя из музея, приобрести значок с ее изображением. Вот еще пример: мы можем одинаково серьезно анализировать современную культуру и искусство и образ Супермена (как это делал Умберто Эко). Это стирание границ очень важно для нашей реальности, этот отказ от принципа иерархии полностью противоречит тому, как воспринимали мир до этого. Постмодерная мысль воспринимает мир как текст (который можно прочитать, считать смысл и интерпретировать). То есть, грубо говоря, весь мир состоит из слов и того, как мы придумали его называть. Однако параллельно с этим ситуация информационной перенасыщенности, в которой мы находимся, порождает особенное отношение к знанию. Оно воспринимается как товар, так как жизненно необходимо, но добыть его в связи с огромным количеством «мишуры» – очень сложный процесс. Конечно, о постмодернизме можно говорить бесконечно, но для того, чтобы еще больше проникнуться атмосферой и сутью современного искусства, давайте разберемся, как же его смотреть.

6 простых правил к просмотру современного искусства

1. Откажитесь от идеи, что искусство вам что-то «должно»

Самая большая ошибка, которую вы можете совершить при знакомстве с произведением искусства, – это быть уверенным в том, что оно непременно должно вас чему-то учить, образовывать, возвышать, поднимать и развивать ваши моральные и этические ценности. Как мы с вами уже обсудили, главное для современного искусства – это сам процесс поиска ответа на вопрос «что такое искусство?», попытка осмыслить окружающую действительность, предложить взгляд на мир, который бы что-то объяснял или заострял наше внимание на том или ином объекте, идее, ценности.

Искусство могло бы нас научить чему-то,

если бы в обществе существовали

непоколебимые правила, единые и одинаковые

для всех без исключения.

Если бы мы жили в мире, который предлагает ограниченное количество вариантов развития нашей судьбы и сюжетов, которые можно выбирать, искусство стало бы нашим советчиком. Если бы мы четко знали, где добро, а где зло, где черное, а где белое, искусство занимало бы позицию, которая помогала бы нам жить и делала понимание мироустройства не сложнее, а проще. А так как буквально все в нашем мире сейчас отталкивается от индивидуальной точки зрения, существует также и множество версий трактовки реальности и ее отражения в искусстве. А значит, мы не можем требовать от искусства универсального рецепта или индульгенции. Зато можем найти тех художников и те концепции, которые будут близки именно нам, нашему жизненному опыту и пониманию мира. Никогда еще в человеческой истории искусство не было для нас таким доступным. Так что пользуйтесь этим, изучайте и смотрите искусство, но не ждите от него, пожалуйста, то, что оно вам дать не может. Иначе разочарование неизбежно.

2. Откажитесь от оценок «хорошо» и «плохо»

Оценочные суждения станут только препятствием в изучении разных произведений непохожих друг на друга художников. Это не значит, что мы с вами должны запретить себе субъективно оценивать искусство и выражать свою точку зрения. Совсем наоборот. Просто в нашем мире нет ничего однозначного, полярного и единственно верного. А значит, то или иное произведение может вызвать и не вызывать у нас желание рефлексии. Мы можем разделять опыт художника или нет, понимать, о чем его произведение, и сочувствовать или оставаться в стороне, высказывать схожую или противоположную позицию. Главное, договориться с собой: мы не можем говорить, что одно искусство хуже другого или «раньше было лучше» (или хуже). Каждое искусство прежде всего отражает свою эпоху, но остается довольно недоступным для людей другого времени.

Мы можем приблизиться к пониманию, близкому к пониманию современников, но, как бы мы ни старались, не можем полностью осознать то, как им жилось, какие их заботили вопросы, что для них значило и как воспринималось искусство их времени. Зато мы можем ретроспективно оценить, какие художники оставили наибольший след в истории, какие высказывания и работы имели большое значение для своего времени, а что не стоит нашего внимания.

3. «Красота в глазах смотрящего»

С первого взгляда никакое современное искусство не может быть нам понятным. Мы не можем сразу распознавать скрытые смыслы и отсылки, если не прикладываем усилий и не изучаем то, чего не знаем. Кроме того, произведения создаются художниками с непохожим опытом, разным происхождением и отличными судьбами, что сильно усложняет анализ и восприятие произведений.

Выход только один: чем больше вы знаете

и изучаете, тем больше вы узнаете,

замечаете и понимаете.

У вас может создаться впечатление, что человек, хорошо разбирающийся в искусстве, сам наделяет произведения смыслом, которого в нем до этого не было. Отчасти это так, но не все так просто. Для начала просто гоните от себя такие мысли, чтобы не впадать в заблуждение. Потому что либо художник хорошо разбирается в искусстве и действительно это подразумевал, либо, сам того не осознавая, впитывал современные ему веяния и создал мосты с тысячами отсылок, которые под силу разгадать только человеку, который на самом деле разбирается в искусстве.

Тут все просто. Как мы с вами разбирались в разделе про постмодернизм, наша культура и цивилизация создала такое невероятное количество артефактов, произведений и мыслей, что не повториться или сказать что-то новое действительно очень сложно. Поэтому даже если вам кажется, что произведение вообще никак не связано со всем, что было создано до этого, возможно, вы просто не очень хорошо еще разобрались с этим самым «до этого».

При восприятии произведений искусства также очень круто работает такой феномен как радость (или удовольствие) узнавания. Он заключается в том, что вы всегда будете заведомо более расположены к произведениям, с которыми уже знакомы, к художнику, которого узнали, к идее, про которую уже читали, чем к неизвестному и незнакомому. Так наше восприятие работает не только в сфере искусства.

Согласитесь, вы ярче реагируете на человека,

которого знаете, а иногда, если вы прониклись

какой-либо идеей, кажется, что она начинает

заполнять буквально все окружающее

пространство.

Вы смотрели фильм «Роковое число 23»? Помните, как герою Джимма Керри постоянно мерещилось магическое число, о котором он прочитал? У него, правда, это переросло в настоящую одержимость и помешательство, но концепция схожая. Чем больше вы знаете, чем больше вы увлечены, тем интереснее, проще и очевиднее для вас становится процесс извлечения смыслов, и тем лучше вы понимаете, о чем идет речь в том или ином произведении.

4. Тренируйтесь!

Ни один навык, который вы развиваете, невозможно усовершенствовать без постоянной тренировки. Естественно, чем больше вы погружаетесь в контекст, чем больше посещаете выставки современного искусства, ходите на экскурсии, знакомитесь с искусством, изучаете художников, пытаетесь воспринимать и изучать произведения, тем лучше у вас со временем получается.

Тут главное желание. Никто не отменяет того, что поначалу информации будет много, ее будет сложно воспринимать и систематизировать, но со временем, если вам очень захочется, у вас обязательно получится разобраться. Приходите на выставку, читайте кураторский текст, старайтесь двигаться по маршруту, который он предлагает, смотрите на произведения, читайте сопроводительные материалы и воспринимайте работы. Попробуйте провести рядом с каждой или с некоторыми из них немного времени. Поизучайте работу, понаблюдайте за своей реакцией. Попробуйте лично для себя ответить на вопросы: что это может значить? На что это похоже? О чем это может быть? И главное: не торопитесь. Искусство всегда требует от нас времени на восприятие и погружение. Если видите интерактивный объект, обязательно взаимодействуйте с ним.

5. Успокойтесь и расслабьтесь

Чем сильнее вы ожидаете знакомства с современным искусством, тем более вероятно, что вы разочаруетесь. Возможно, вы считаете, что если кураторы показывают публике современное искусство, то это непременно значит, что они выставляют непоколебимые шедевры, которые точно войдут в историю искусств. Однако делать такие выводы по поводу произведений, которые созданы в этому году или пару лет назад, очень поспешно. Нам всегда необходима временная дистанция, чтобы определить, что значимо, а что – нет.

Поэтому, когда вы ходите на выставки

и смотрите произведения, помните,

что перед вами не уникальные шедевры,

которым нет аналогов,

а попросту та самая «средняя температура

по палате».

И я не хочу ни в коем случае обесценивать произведения современных художников, просто знайте: далеко не все из того, что сейчас актуально и показывается на выставках, останется в истории искусств. А поэтому, если вы дадите современному искусству шанс и отнесетесь к нему со снисходительностью, без осуждения и с интересом, оно откроет вам новый и увлекательный мир других точек зрения.

Не ждите от каждой выставки того самого пресловутого «великого искусства», и тогда вы сможете получить от нее наслаждение и почерпнуть из работ интересные мысли. А если нет – не бойтесь высказывать негативные впечатления и делиться ими с друзьями или в своем блоге и соцсетях. Ведь именно в обсуждении и спорах (нет, не рождается истина) кроется самое интересное.

6. Меньше серьезности

Нас с вами учили, что искусство должно быть прекрасным, давать пищу для размышления (обращаться к серьезным темам и проблемам, предлагать философские концепции) и говорить о высоком. Другое дело, что во все времена существовало высокое и низкое искусство. Искусство, которое, например, создавалось для правительственных и религиозных учреждений, понятное дело, должно было соответствовать своему высокому статусу, раскрывать определенные возвышенные темы и сюжеты, а также полностью удовлетворять вкусам и целям заказчиков. С другой стороны, параллельно всегда создавались произведения для развлечения, для простых людей: например, лубок, тканые ковры, гравюры на популярные произведения искусства, рисунки-карикатуры и т. д. Долгое время они носили статус низкого искусства.

Окончательно грань между элитарным и народным

искусством стирается в искусстве

постмодернизма, что мы с вами совсем скоро

рассмотрим на примерах.

Но самое важное в этом пункте даже не это, а то, что не каждый объект создается с высокой целью, не каждый художник имеет смелость, мастерство, возможность, желание говорить о больших и значительных идеях. Поэтому искусство представляет нам такое многообразие сюжетов, решений и подходов. Поэтому не стоит с одними и теми же ожиданиями подходить ко всем произведениям. В таком случае вы просто рискуете разочароваться.

Почему современное искусство мало кому нравится?

Прежде чем мы начнем разбирать основные направления в современном искусстве, хочу отдельно обратить ваше внимание на вопрос выше. На него существуют ответы, которые помогут вам по-новому проанализировать то, как вы воспринимаете современное искусство, и, возможно, дадут повод пересмотреть свое отношение к нему. Чтобы глубже проникнуть в суть современного искусства и, по факту, лучше понять самих себя, давайте остановимся на нескольких факторах, которые мешают нам воспринимать современное искусство так же понятно, как и традиционное.

Мы уже разобрали с вами основные черты искусства модернизма и постмодернизма и их отличия, главное из которых заключается в философии отношения к миру, искусству и человеку. Мы запомнили, что постмодернизм характеризуется отсутствием больших идей, единой истины и больших нарративов, которые бы давали единственно правильные ответы на все вопросы. И мы зафиксировали, что в таком состоянии культуры, когда о настоящем говорится на языке прошлого, мы с вами живем последние 70 лет. Но вспомните, воспитывали ли вас в таком же подходе и по таким же принципам?

Вот несколько вытекающих из этого причин, из-за которых современное искусство кажется нам таким странным. Итак, мы не понимаем и не любим современное искусство, потому что:

1. Смотрим на постмодернизм глазами модерна

Скорее всего вас учили, что существует лишь одна истина, одно правильное мнение, а все остальные – неправильные. Если это так, то я вас поздравляю. Вы – человек модерна. У вас, вероятно, есть высокие идеалы, возможно, вы полагаете, что у вас есть предназначение, а все в жизни происходит неслучайно. Также, возможно, вы верите, что в жизни есть правильные и неправильные решения, и стараетесь принимать правильные. Никогда не задумывались, почему вы думаете и воспринимаете мир именно так?

Если ваше восприятие соответствует восприятию

человека модерна, то абсолютно логично, что,

обращаясь к современному искусству в поисках

ответов, высоких нарративов или глубоких

всеобъясняющих мыслей, вы просто не найдете того,

что ищите.

Когда на искусство постмодернизма смотрит человек модерна, он неизбежно не совпадает с ним по ценностям, из-за чего не может отрефлексировать и понять его суть. Как же тогда быть со всем тем, что мы уже разобрали?

На самом деле в нашей культуре произошла удивительная вещь: несмотря на то, что постмодернизм существует уже вроде как 70 лет, его существование постоянно подвергается сомнению. Например, нет ни одного философа-постмодерниста – они предпочитают называть себя иначе, например постструктуралистами. В целом есть основания полагать, что мы все еще живем в модерне, а постмодерн так и не наступил. Мы все говорим, что существует множество мнений, но подразумеваем, что все же есть одно правильное. Мы все равно ищем истину и ждем, что придет что-то или кто-то, и все изменится: мы снова обретем потерянный и единый смысл, кто-то объяснит нам, как правильно, и мы узнаем, где прячется истина. Получается, что только Европа поменяла душу на сознание. И получается, что новые философские и культурные образцы как будто по большому счету нас не интересуют. В школе нам все еще рассказывают, что есть добро и есть зло, есть белое и черное, а серого, противоречивого, неоднозначного не существует.

В общем, главная тема этого рассуждения в том,

что мы вообще-то никуда не ушли.

И стремимся примерно к тому же, к чему стремились

сто лет назад.

Поэтому нам очень хочется получить простые ответ ы на очень сложные вопросы, найти истину в мире, перенасыщенном информацией, и следовать по четко выверенному пути, который поможет избавиться от многочисленных проблем. А искусство и культура в целом не могут нам этого дать. И никогда не могли.

2. Думаем, что существует единая интерпретация

Возможно вы уже восклицаете: как так? Ведь нам в школе говорили, что в таких-то и таких-то работах автор имел в виду следующее, а здесь точно выражал мысль о том, что… Позвольте прервать ваше незаконченное рассуждение. Ни одно произведение в истории искусств не имеет единой интерпретации (то есть того самого перевода с языка художественных форм на вербальный человеческий язык). Те варианты и смыслы, которые вам могли рассказать в школе, на экскурсиях и на лекциях, необязательно являются истиной в последней инстанции. Постоянно вспоминайте, что из разных фактов, источников, исторических свидетельств и так далее можно сделать разные выводы, а разные подходы к анализу произведения могут привести к противоположным заключениям о его значении.

Допустим, вам говорили, что монументальное полотно К. П. Брюллова «Последний день Помпей» – это образ тотальной катастрофы, и художник хотел показать разные человеческие реакции, разное поведение при таком происшествии. А значит, одних он осуждает, обнажая их порочность, а других превозносит и ставит в пример, так как перед лицом смерти они показывают пример любви к ближним и в первую очередь спасают не себя, а любимых и тех, кто в этом нуждается. Но подобная трактовка не дает нам всей полноты восприятия работы. Дамы, что восхищались талантом Брюллова, остались впечатлены трагичной историей маленького кудрявого мальчика, который, вероятно, погибнет без матери, что пыталась спасти драгоценности, и для них главная тема работы – любовь перед лицом катастрофы. А известный классик И. С. Тургенев писал, что Брюллов создал трескучую, банальную и неприятную работу. Понимаете, к чему я клоню?

Искусство никогда не бывает однозначным, простым,

легко трактуемым. Просто мы можем не знать

другие трактовки или помнить только одну

(или выбирать только одну).

Но в этом-то и заключается основная черта искусства, его главная прелесть: простое, понятное и однозначное произведение никогда не будет обсуждаемым, а обсуждаемое редко будет «плохим», так как, вызывая множество трактовок, оно заявляет о состоятельности и силе художественного образа.

Давайте разберем это поподробнее. Так как художественный образ влияет на нас эмоционально и визуально, он до конца не переводим на вербальный язык. Мы не можем исчерпывающе проанализировать произведение, четко доказать или показать, как именно оно «работает». Мы можем сказать многое, но все сказать не получится, так как для многих состояний и эмоций нам просто не хватит слов. Именно поэтому, если художник справился со своей задачей и создал яркий и впечатляющий образ, он нам запомнится, вызовет множество ассоциаций, заставит дискутировать и в итоге спровоцирует множество трактовок, тех самых переводов. И тут живопись аналогична, например, литературе. Читали когда-нибудь переводные произведения? Иногда можно услышать: «Вы читайте в переводе Успенского, в другом не берите…». А лучше всего что? Правильно, читать в оригинале. Потому что, только зная язы кавтора, вы можете понять нюансы, которые могут быть опущены даже в самом качественном переводе, и максимально приблизиться к авторской мысли и оригинальному произведению. Но если хотите, вы, конечно же, можете прочитать и краткий пересказ.

Получается, искусство всегда было

противоречивым, неоднозначным

и трактовалось по-разному.

Однако часто мы замечаем эти черты только по отношению к современному искусству, так как идем искать значение той или иной работы, например, в интернет и находим сразу множество трактовок. Если бы мы не останавливались на одной трактовке произведения, изучая традиционное искусство, мы бы обнаружили, что пропасти в количестве смыслов и интерпретаций между этими «отсеками» искусства нет.

3. Хотим получить от него удовольствие (мнимое)

Еще одна глобальная причина, почему многие не любят современное искусство – это желание получить удовольствие. Согласитесь, когда мы рассматриваем гармоничные шедевры предыдущих эпох в музеях, то отмечаем их совершенство, обращаем внимание на удивительно прописанные детали, филигранно переданную фактуру ювелирных украшений и драпировок – и от этого наслаждения конвенциональной красотой, симметрией и гармонией мы получаем настоящее удовольствие. Нам может показаться, что со временем художники «разучились» писать, их мастерство угасло, а современные танцы как будто соревнуются в том, кто же создаст более нелепое произведение. Не стоит воспринимать подобные мысли всерьез.

Это только поверхностные суждения.

На самом деле не существует непреодолимой

пропасти между традиционным и современным

искусством. Разница в том, насколько хорошо мы

с вами знаем контекст создания работы,

смыслы, которые считывали современники,

и впечатление, которое она произвела на них.

А искусство всегда обращалось к противоречивым и неоднозначным темам. Вспомните произведения Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, живопись И. Е. Репина[62] или М. А. Врубеля[63]. Мы признаем их шедеврами. Но мы правда получаем наслаждение от знакомства с ними? Мы всегда чувствуем только положительный заряд, только любуемся прекрасным и никогда не встречаемся с неприятным? Конечно нет. Многие встречи с искусством – это наблюдения за ужасным, отвратительным или попросту безобразным, но почему-то исторически признанным произведениями мы спокойно разрешаем пространно рассуждать на спорные темы – например, стоит ли убивать старушку. Можем ли позволить современному искусству кинуть в нас такую бомбу смыслов?

Конечно, если вы ищете удовольствия от созерцания мастерски исполненных работ, в которых художник натуралистично изображает обнаженных героев на лоне природы, традиционное искусство, возможно, больше удовлетворит ваш запрос. Но, возможно, эти эмоции вы испытываете оттого, что главная задача таких произведений и заключалась в том, чтобы при их созерцании вы пришли в восторг. И тут дело совсем не в том, что раньше умели писать, а сейчас нет. Подобные произведения чаще всего создавались по заказу, в расчете на коммерческую выгоду или в декоративных целях. А наши личные запросы о том, что считать прекрасным, будут отличаться так же сильно, как и наш персональный жизненный опыт.

Один найдет красоту в изяществе формулировок, другой – в общей форме, третий поразится мысли, которая придет ему на ум за просмотром работы. И так я могу продолжать до бесконечности.

Важно запомнить одно: если вы не готовы

к художественному терроризму, к идеям,

которые вас сильно впечатлят и отпечатаются

в памяти, оставив неизгладимое впечатление,

лучше остановить свой выбор на приятном

и эстетичном искусстве (и никогда не читать,

какие ужасные события и сюжеты могут за ним

скрываться).

Главный вывод из этой главы таков: каждый наш выбор и каждое убеждение об искусстве так же, как и в целом в жизни, очень зависит от нашего жизненного опыта, количества времени, которое мы потратили на то, чтобы разобраться в том или ином вопросе, отрефлексировать и попробовать найти для себя что-то стоящее. Чем более свободно и открыто мы последовательно разрушаем устоявшиеся в голове стереотипы и чужие мнения, тем интереснее становится наша жизнь, так как каждый день наполняется новыми красками.

Основные направления в современном искусстве

Повторим то, о чем уже говорили выше. Эпоха модернизма с ее верой в то, что силами искусства и разума мы можем построить прекрасное общество и создать счастливый мир будущего, заканчивается приблизительно к 1930-м годам. Далее в 1940-е годы по всему миру гремит Вторая мировая война, а после нее, в период 1950–1960-х годов, культура и общество пытаются выразить ту пронзительную боль и неизгладимую травму, которую нанесли эти события, отразившиеся прежде всего на восприятии человеком самого себя. Послевоенное искусство все подвергает сомнению, старается понять свою роль в современном мире и пытается ответить на вопрос, как мы можем существовать дальше. Вера в лучшее сменяется разочарованием, окончательным уходом от реальности, рефлексией и пересмотром всех общепринятых инструментов, подходов и истин.

Еще раз обращу ваше внимание на то, что некоторые направления, что мы с вами рассмотрим дальше, не всеми исследователями включаются в плоскость современного искусства.

Например, абстрактный экспрессионизм

и поп-арт являются важными вехами, которые

подготовили принципиально новые практики,

которые появляются с 1960-х годов (такие как

концептуальное искусство и перформанс),

но сами по себе могут восприниматься как послевоенное искусство, которое стоит особняком. Также напомню вам об актуальном искусстве, к которому условно относится искусство последних 30–40 лет. Отсюда вы легко можете сделать вывод, что многие из рассмотренных направлений не включаются в ряд актуальных, но без знакомства с ними нам будет сложно ориентироваться в мире современного искусства и считывать отсылки к признанным мэтрам, которые художники оставляют в своих произведениях.

Итак, мы с вами рассмотрим главные направления в искусстве последних 70 лет, составим о них представление и поймем, почему современное искусство может казаться «странным». Опять же, я не претендую на то, чтобы изложить вам всю историю искусства второй половины ХХ века – направлений, подходов и практик в нем великое множество, – но я постараюсь дать вам главные ключи для его понимания.

Абстрактный экспрессионизм

Абстрактный экспрессионизм – это выражение эмоций без участия разума, это в определенной степени продолжение идей сюрреалистов с их принципами автоматического письма и попытки вывести творчество из-под контроля сознания. В своих поисках эти художники уже максимально отдаляются от реальности. Это поиски экзистенциальной философии, которые находят в этом свое воплощение. Это архетипы Юнга, бессознательное Зигмунда Фрейда и общая атмосфера времени.

Повсеместно заметно тотальное разочарование во всех жизненных сферах, предыдущих методах создания произведения и выражения мысли, а также в целом в отношении к процессу создания и специфике искусства. Это то понимание художниками мира, когда больше невозможно ориентироваться на интеллект, больше нельзя найти в какой-нибудь новой или хорошо забытой старой религии, например в древних первобытных верованиях, ту священную истину, которую искали модернисты. Теперь единственное, что можно сделать, – это обратиться к абстрактным сферам и трансцендентальному, умозрительному. Видеть, слышать и изображать то, что происходит вокруг, теперь совершенно невозможно.

Четкая и ярко выраженная идея смерти – это то,

что фактически лежит в основе произведений

абстрактного экспрессионизма, а отчасти поп-арта

и других направлений.

Тут важно заметить, что это идея смерти не конкретной личности. Это идея смерти картины, художника, произведения искусства, концепции творчества (какой она была до этого), модели, мазка, кисти, краски, инструмента художественного творчества. Это идея смерти всего, что нам было знакомо и сформировалось за многие столетия в искусстве: художественных институций, медиа, абсолютно всего мирового пространства, – и в этом новом пространстве, где умерли старые истины, нужно как-то выживать, нужно как-то создавать искусство, что-то предпринимать.

Но что могут предпринять художники? Одним из самых противоречивых направлений в искусстве 1950–1960-х годов становится абстрактный экспрессионизм. При всей вроде бы понятности этого словосочетания его значение остается загадочным. Мы с вами прекрасно знакомы с тем, что такое абстракция и экспрессионизм: абстракция – отказ от изображения реальности, экспрессионизм – направление, которое фокусируется на эмоциях, чувствах и переживаниях, используя их как главный двигатель произведения. В сумме, грубо говоря, получаем «беспредметные эмоции», но что это такое – нам непонятно. По сути абстрактная живопись рождается из импрессионизма, фовизма и кубизма как высшая точка цветовой выразительности. Она появляется на свет как работа с цветом и формой, которые не должны сопоставляться с реальностью и отражать ее, а могут стать самостоятельными носителями новых смыслов и передавать всем понятные послания.

Абстрактный экспрессионизм получается из абстракции, то есть от нефигуративной живописи, отказавшейся от изображения предметов, и экспрессионизма, для которого важна выразительность формы с точки зрения цвета, света, линии, мазка, пятна. По сути, если мы разберем чисто само понятие, определение, мы можем сказать, что это нефигуративное изображение выразительных форм. Что же это в таком случае будет значить?

Термин абстрактный экспрессионизм появляется немного позже окончательного укрепления абстрактного экспрессионизма как нового чисто американского искусства в новом мировом художественном центре, США. Если сами художники этого направления с 1947–1949 годов начинают восприниматься как мэтры передового искусства, новый флагман художественной жизни, на который многие ориентируются, то только в статье Гарольда Розенберга[64] «Живопись действия», вышедшей в 1952 году, был введен в обиход сам термин. При этом термин этот Розенберг использует, конечно, прежде всего для выражения идей, связанных с творчеством Джексона Поллока.

Очень важно заметить, что абстрактных экспрессионистов огромное количество. Это мы с вами больше всего знаем Марка Ротко[65] и Джексона Поллока[66], но само направление включает в себя множество мастеров с индивидуальным творческим подходом. Важно, что абстрактный экспрессионизм очень индивидуален.

Грубо говоря, абстрактный экспрессионизм —

это выражение полнейшей отчужденности

от реальности при невозможности ее изобразить,

но художнику как будто дается возможность

изобразить умозрительную надреальность,

реальность духовную.

Именно эти духовные поиски приводят художников к цвету и форме, основным выразительным средствам живописи.

У художников абстрактного экспрессионизма мы находим некоторые общие черты: это большие размеры полотен, нарочитая монументальность и гипертрофированные простейшие формы, которые составляют довольно простые композиции. Все это, напоминаю, происходит в новой столице современного искусства, в Нью-Йорке, которая переместилась в этот город из Парижа. Это очень важный для нас исторический момент. Почему же произошла смена столицы?

Во-первых, США были единственной великой державой, которая вышла из Второй мировой войны в экономически процветающем состоянии. Это привело к тому, что у американцев появилась возможность приобретать современное искусство и, соответственно, поддерживать его развитие. Во-вторых, в Штатах была создана сильная система музеев и галерей, которые поддерживали искусство. Например, в 1929 году был создан Museum of Modern Art в Нью-Йорке, который стал одним из первых музеев, специализирующихся именно на современном искусстве. Эти учреждения были способны выделять средства на покупку работ и оказывать влияние на развитие современного искусства. В-третьих, США предоставляли свободу творчества и свободу слова, что привлекало художников, искавших новые способы выражения своих идей. Со временем это привело к тому, что многие художники из разных стран стали переезжать в Америку длятого, чтобы работать в новой среде.

В этом плане абстрактный экспрессионизм стал одним из способов молодого искусства США, который начал полную самостоятельность и разорвал связь с европейской традицией . Несмотря на то что фактически направление складывается из европейских экспрессионизма и абстракции, исторически и философски оно от них дистанцируется.

Джексон Поллок

В начале карьеры, в 1930–1940-е годы, Джексон Поллок создает фигуративные произведения. Он был довольно образованным человеком, очень начитанным, большинство его ранних произведений связаны с автоматизмом, неконтролируемым созданием произведений, а также с поисками новой фигуративности, новых идей в первобытном искусстве.

Считается, что больше всего на живопись действия его вдохновила одна практика американских индейцев. Это практика сугубо религиозного характера. Индеец выкладывает ритуальные изображения на песке с помощью разных цветных песков. В ходе работы он произносит молитву и как бы вступает в контакт с божественным, с некоторым духом, который выходит с ним на связь. Как только он заканчивает выкладывать определенные изображения, ритуал завершен. При этом он не сохраняет получившийся орнамент, не оставляет на песке, а стирает. Полное уничтожение – это финальный акт всего действа. Эта индейская практика производит большое впечатление на Джексона Поллока.

Джексон Поллок

(1912–1956) в своей мастерской в Нью-Йорке, около 1950 года

С первого взгляда, глядя на работы Джексона Поллока конца 1940-х годов, мы можем говорить о том, что это искусство, которого мы еще не знали. Это искусство, которое вызывает слишком много вопросов и дает слишком мало ответов. В нем абстрактная форма выражает эмоциональное содержание. Нет никаких ключей к разгадке, художник не дает нам никаких комментариев. Более того, для самого художника сам процесс создания произведения становится важнее, чем конечный результат. То есть когда произведение готово, оно переставало для него иметь принципиальное значение и не воспринималось как некоторое законченное высказывание. В этом капитальное отличие подхода Джексона Поллока от традиционного искусства, где важнейшим итогом работы художника является его произведение и созданный им художественный образ. Поллок фокусируется на самом процессе создания произведения и утверждает, что творческий процесс самодостаточен и является его целью. Впрочем, это, конечно, не помешало общественности продавать его работы за большие суммы.

Абстрактный экспрессионизм – это некоторое переживание, продолжающееся в действии, развернутое в моменте. Живопись эта спонтанная, не спланированная, у картин нет эскизов, к тому же выполнены они в основном техническими (то есть строительными), а не масляными красками, но тем не менее финальный результат гармоничен с точки зрения цвета и композиции.

Очень важно, что при работе Поллок создает своеобразный рассинхрон между действием художника, как это было принято, и материалом, с которым он работает. В 1950 году процесс создания им произведения зафиксировал фотограф Ханс Намут. Вот как работает Поллок. Он проливает на холст техническую краску техникой «льющейся живописи», как он предпочитал называть, а свое полотно создает с помощью брызг, отпечатков рук, палочек и разных бытовых предметов, которые использует вместо кистей. Во время работы Поллоку больше всего нравится расположить холст на полу и перемещаться вокруг него, кружась в некотором символическом танце.

Дж. Поллок

Синие столбы (Номер 11), 1952

Абстрактный экспрессионизм как «живопись действия» и «живопись цветового поля», с одной стороны, противоположен поискам модернистов, а с другой стороны, пытается продолжать те же новаторские решения, преодолевать все те же условности и правила, которые сформировались за время существования академического искусства. Джексон Поллок в этом отношении тоже делает большой вклад в развитие современного искусства и искусства середины 1950-х годов. До него всегда существовала некоторая ремесленная связь между художником, его мозгом, воображением и его рукой, инструментом – кистью, которая становится ее физическим продолжением. Джексон Поллок этой кистью не пользуется. Он работает строительными красками, которые используются для покраски помещений, периодически смешивая их с маслом, а сами изображения создает необычным образом: то выливает краски прямо из банки на холст, то брызгает ими на полотно с помощью подручных средств (например, деревянных палочек), то оставляет следы руками на произведении. Этим он символически разрывает традиционно существовавшую связь между художником и кистью.

Еще важно сказать, что Поллок изобретает собственную линию, которую мы можем назвать экспрессивной линией Поллока. Обратите внимание, что это одновременно и объект, и средство, и цвет. Тем самым он полностью стирает границу между рисунком и живописью.

Сам Поллок говорил, что во время работы полностью погружается в произведение, находится внутри картины физически. Для него очень важен этот подсознательный контакт с произведением, когда он сам и есть его живопись. Он либо находится физически внутри картины, либо кружит вокруг нее. Вот как он объяснял это собственными словами: «Я предпочитаю прибить холст к стене или полу. На полу легче всего. Я чувствую себя ближе к живописи, ее частью, я могу ходить вокруг нее, работать с четырех сторон и буквально быть внутри нее. Я продолжаю отходить от обычных инструментов художника, таких как мольберт, палитра и кисти. Я предпочитаю палочки, совки, ножи и льющуюся краску или смесь краски с песком, битым стеклом или чем-то еще». Он добавляет в краску другие материалы для создания дополнительной фактуры, скульптурности форм.

Поллок культивирует жест, мазок, характерный для китайской каллиграфии: хоть он и на подсознательном уровне, он действительно одновременно осмысляет и продумывает каждое свое движение. Сам жест, сам процесс создания произведения становится для него самоцелью. Поллок разрывает связь между рукой художника и холстом. Для него важен не результат, а сам процесс создания работы. Если бы мы присутствовали при создании его работ и имели возможность прикоснуться к тому самому искусству живописи действия, когда физическое движение художника значит гораздо больше, чем физический объект, который получится в итоге, то могли бы подумать, что оказались на некоем мистическом событии. Художник зачарован фактурой, цветом, тем, как перемешиваются между собой линии, создает гигантские гипертрофированные полотна, которые лучше всего смотреть не торопясь, внимательно рассматривать и созерцать.

Марк Ротко

Марк Ротко был довольно близок и хорошо общался с Джексоном Поллоком, Виллемом де Кунингом[67] и другими художниками этого направления. Они оказывали друг на друга взаимное влияние, но всегда намеренно дистанцировались в вопросах искусства.

Марк Ротко

Белый центр (желтое, розовое и лиловое на розовом), 1950

Марк Ротко тоже начинает с фигуративных работ как Поллок, но постепенно приходит к так называемой живописи цветового поля. Что это значит? И как нам лучше ее рассматривать? Во-первых, если Джексон Поллок не заботился о своих законченных работах, то Марк Ротко, напротив, видел смысл не в процессе, а в результате. Он создавал новые символы искусства и новые символы современного ему общества. Он не просто закрашивает 3–4 прямоугольника, располагая их рядом или на каком-то контрасте, или в гармоничном цветовом сочетании. Даже на репродукциях мы видим, что он всегда создает многослойные композиции. То есть, например, сначала идет слой оранжевого, на него наложен желтый, сверху синий, красный, и только потом финальный, фиолетовый. Этот прием создает иллюзию глубокого пространства, которая возникает исключительно благодаря цвету, форме и композиции. На полотнах мы не видим никаких фигур, никаких отсылок к окружающей реальности, мы должны видеть в них новые иконы середины XX века.

Произведения Марка Ротко нарочито, гипертрофированно монументальны. Это сделано для того, чтобы наше с вами знакомство с ними, очень уединенное, личное, интимное, происходило с той позиции, что мы – лишь маленькая песчинка по сравнению с тем, что мы созерцаем. Это практически рефреном повторяющееся средневековое восприятие искусства. Все искусство в то время – это лишь мелкая частичка, слабая попытка тщедушного, ничтожного художника приблизиться к Богу-создателю и выразить божественное.

Идея Ротко как раз и заключается в том, чтобы,

стоя перед его монументальными работами,

мы ощущали высшее экзистенциальное

переживание о смысле собственного существования.

Особое внимание он уделяет воздействию цвета на зрителя. В этом Ротко в определенной степени продолжает поиски Василия Кандинского. Его холсты равномерно закрашиваются огромным количеством слоев краски, которые вступают как в химическое, так и визуальное взаимодействие и влияют на наше восприятие. В отличие от других абстрактных экспрессионистов художники цветового поля не обращались к своему внутреннему миру. Ротко выражает не личную борьбу за окружающий мир или за свои убеждения, но фундаментальную философскую истину, которую пытается найти.

Главная идея работ – это идея смерти,

экзистенциального ужаса, с которыми мы

все сталкиваемся. Художник использует очень

сложные соотношения фигур и фона

и подчиняет окружающее человека пространству

искусства.

У Ротко есть свой особый подход и собственная система, которая объясняет, из чего должно состоять его произведение и как его нужно смотреть. Вот «рецепт» его полотен: в каждой работе должна быть ясно выраженная идея смерти, чувственность, напряжение (вызванное либо конфликтом, либо сдерживаемым желанием), ирония, остроумие, игра (которая придает полотнам человечности), мимолетность и случайность. А еще в них должно быть где-то 10 % надежды.

Как Марк Ротко советует смотреть свои работы? По его мнению, они должны выставляться исключительно сериями и не экспонироваться рядом с произведениями других художников. При этом в зале должен быть приглушенный свет, чтобы у зрителя была возможность остаться с работами наедине, присесть и помедитировать в камерном пространстве. Подразумевается, что, созерцая работы, вы погружаетесь в самого себя. Холсты также намеренно должны быть повешены чуть ниже, чем обычно, чтобы зритель мог сопоставить себя с ними и ощутить их воздействие на физическом уровне.

Почему абстрактный экспрессионизм так важен для нас?

Мы с вами разобрали абстрактный экспрессионизм на примере работ Джексона Поллока и Марка Ротко и тем самым поговорили о первом национальном направлении в искусстве США. В послевоенное время американское искусство перехватывает пальму первенства у Европы, как того и добивались художники. Американское искусство старается предложить миру новое, непохожее на европейское искусство, чтобы утвердить тем самым свою национальную идентичность.

Этот процесс начинается еще с середины 1930-х годов, когда на волне борьбы с последствиями Великой депрессии Франклин Делано Рузвельт организовывает федеральный художественный проект. Он должен был помочь огромному количеству художников и ремесленников, которые в результате глобального экономического кризиса остались буквально ни с чем, выжить и создать национальную школу искусства.

Что предлагал этот федеральный проект? Это был новый курс финансирования изобразительного искусства в США. Благодаря нему по всей стране было создано более 100 общественных арт-центров, а государство финансово поддержало более 10 тысяч художников.

В рамках этого проекта государство нанимает художников на работу (например, для росписи государственных зданий, работы в журнале и в периодической печати и т. д.) и платит им зарплату. Художники и ремесленники, в свою очередь, работают на государство и развивают свое искусство. В этой программе примут участие практически все представители абстрактного экспрессионизма. Почему она оказалась такой важной? Во-первых, она была создана, чтобы поднять национальное самосознание, во-вторых, чтобы преодолеть послевоенное депрессивное состояние общества, философии и культуры и, наконец, конечно, чтобы перетянуть на себя одеяло первенства в современном культурном мире.

Признание абстрактного экспрессионизма

начинается с середины 1940-х годов.

Программа поддержки искусства имеет

федеральное значение, то есть распространяется

на всех.

В этой программе поучаствовали и Виллем де Кунинг, и Джексон Поллок, и многие другие художники, которые благодаря ей получили билет в жизнь. Кроме того, были введены льготные условия для военнослужащих, которые поступают в колледжи и высшие учебные заведения, в том числе на творческие художественные специальности. Видите, государство открыто помогало развиваться своей национальной школе живописи, и это принесло потрясающие результаты.

Таким образом, центр современного искусства перемещается из Европы в США, и далее мы с вами все больше будем говорить об искусстве, которое создается за океаном.

Однако не будем забывать, что преемственность американского искусства по отношению к европейскому очевидна: абстрактный экспрессионизм развивается отчасти на основе достижений абстрактного искусства и экспрессионизма (то есть чисто европейских направлений в искусстве), а отчасти на основе идей европейских философов и психоаналитиков.

Почему абстрактный экспрессионизм мало кому нравится?

Многие оскорбляются брызгами Поллока и цветными квадратами Ротко, неистово повторяя: «Мой ребенок так тоже может». Вдохновение этих художников автоматизмом и работу с первоформами воспринимают профанацией, а поиски нового стиля и попытку разрешить экзистенциальные вопросы – фарсом и фикцией.

Поп-арт

Сравнение абстрактного экспрессионизма и поп-арта

Несмотря на то, что мы уже обозначили переезд центра современного искусства из Европы в США, поп-арт как направление в искусстве – изобретение не совсем американское. Изначально он зарождается в Англии. Это очень важный феномен, который показывает кардинальную перемену в психологии общества и восприятии каждым человеком окружающей реальности.

Важно, что поп-арт всегда воспринимается как оппозиция абстрактному экспрессионизму. Ко второму относятся очень уважительно, его пропагандируют, организовывается огромное количество выставок. Художники абстрактного экспрессионизма ценятся как новые мэтры. Они при жизни получают невероятную популярность и заключают многомиллионные контракты, но все равно находится большой процент населения, который не видит в этих разукрашенных холстах и брызгах пришествие нового искусства, новую религиозность, философские рассуждения в духе экзистенциализма и прочие прекрасные вещи. То есть в целом не понимают, почему это искусство и как его воспринимать. Согласитесь, эта тенденция отчасти сохраняется до сих пор.

В 1949 году в журнале Life вышла статья о Джексоне Поллоке с вопросом к читателям. В ней был очень актуальный дляобщества того времени вопрос: «Величайший ли из ныне живущих американских художников – Джексон Поллок?». Когда Джексон Поллок только начинает свою работу в технике дриппинга (так называют его способ работы), его картины называют «подгорелыми макаронами» и «кучей спутанных волос».

Как вы понимаете, характеристика более чем негативная. Но уже с 1949 года, когда происходит постепенное признание абстрактного экспрессионизма, эти эпитеты трансформируются в противоположные. Например, его полотна называют «мириадами крошечных вспышек света, каждая из которых изящна как китайский иероглиф». Его творчество начинает обрастать культурными ассоциациями, формируется культ современного американского художника. Свободный от всей предыдущей европейской традиции, Поллок постоянно демонстрирует инаковость, свободомыслие и независимость во всех планах.

Так вот поп-арт как направление – это реакция на чересчур экзистенциальное, далекое от жизни, абстрактное, экспрессионистическое искусство. Это попытка создать такое искусство, которое будет понятным, ощутимым и существующим.

Главная идея поп-арта – создать мир понятных,

считываемых каждым человеком любой

интеллектуальной подготовки и любого уровня

образования образов, которые существуют

в окружающем мире.

Зарождение и смысл поп-арта

Сейчас хочу высказать провокационный тезис. Мне кажется, что искусство поп-арта – одно из самых реалистичных направлений. Ведь в своей обыденной жизни мы не так уж и много видим выражений искренней, чувственной любви, рыцарских сражений за даму сердца, исторических событий, которые в будущем повлияют на развитие всей человеческой цивилизации. Мы видим то, что создали массмедиа: рекламу, этикетки, продукты питания, супермаркеты, звезд кино и телеэкранов и т. д. И именно эти образы использует поп-арт как новый язык искусства.

Ричард Гамильтон

Так что же делает наши сегодняшние дома такими разными, такими привлекательными? 1956

В 1950–1960-е годы полно людей, которые не хотят жить, как жили их родители и родители их родителей. Они хотят сытой, довольной, спокойной и стабильной жизни. Экономическая ситуация в США полностью соответствует их запросам. Все хотят заниматься приятными делами и ни в чем себе не отказывать: например, гулять по городу в поисках новых вещей, покупать хорошую обувь и всякие безделушки. Это общество, которое не сдает портному, сапожнику или ювелиру испортившуюся вещь, а просто выкидывает и идет покупать новую: это дешевле, а новое всегда лучше, чем старое. Об этом очень хорошо сказано в книге «О дивный новый мир»: «Лучше новое купить, чем старое чинить». В каком-то роде поп-арт становится отражением покупательской способности населения и потребительских желаний людей. Это искусство зарождающегося общества потребления.

Одним из главных художников поп-арта мы можем назвать Ричарда Гамильтона[68]. Именно с его работы «ТАК ЧТО ЖЕ ДЕЛАЕТ НАШИ СЕГОДНЯШНИЕ ДОМА ТАКИМИ РАЗНЫМИ, ТАКИМИ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНЫМИ?» 1956 года мы отсчитываем начало официальной истории поп-арта. Обратите внимание на то, что мы видим в этом доме. Перед нами коллаж, а не картина в привычном смысле слова. Коллаж состоит из газетных вырезок, которые соединяются определенным образом и создают симулякр, то есть искусственно созданную реальность из тех объектов, что существуют в нашей реальности, своеобразная копия без оригинала. Симулякр Гамильтона демонстрирует определенный образ жизни, атмосферу и опыт восприятия окружающего мира, которому мы должны соответствовать, который мы должны желать, рамки, в которые мы должны хотеть вписываться. Иначе говоря, он работает как реклама и «продает» определенную идею как товар.

Микеланджело

Давид, ок. 1506

Обратите внимание на мускулистого, накачанного мужчину. Это символ, идеал почти античного формата, только созданный в новое время. Это не замечательный «Дискобол» Мирона (V век до н. э.) или «ДАВИД» МИКЕЛАНДЖЕЛО (начало XVI века), но современный бодибилдер, который становится идеалом второй половины ХХ века. Прекрасная дама с коллажа тоже является идеальным рекламным образом из газетной вырезки. Это практически «ВЕНЕРА МИЛОССКАЯ» (II век до н. э.), только середины ХХ века: утонченная барышня с пышными формами, грациозная, изящная, элегантная.

Венера Милосская, около 130–00 годов до н. э.

У героев картины есть все самые передовые достижения современной техники – магнитофон, удобный пылесос, телевизор, – а из окон просторного и уютного дома, наполненного этикетками и брендами, они видят рекламу. Вместо картин у них висят афиши и рекламные щиты. Это сконструированный синтетический образ той реальности, что окружает человека в 1950–1960-е годы.

В это время развиваются печатная промышленность, дизайн, модная индустрия – они заполоняют окружающий мир постоянными кликбейтными заголовками, яркими объявлениями, которые призывают что-то купить, продать, обменять, обратить внимание. Начинается маркетинговая борьба за внимание каждого человека. В этой пестроте ему уже не до экзистенциальных рассуждений о смысле жизни, философии смерти, о том, зачем мы живем и в чем наше предназначение. Его внимание всецело занято улучшением качества жизни, материальным благополучием и погоней за модными трендами.

Поп-арт позиционирует себя как самое понятное, простое, поверхностное, легковесное и бессмысленное искусство. Вот определение, которое дают ему первые поп-артисты: «Поп-арт – это популярное, приходящее, расходное, недорогое, серийное, молодое, остроумное, сексуальное, бесполезное, гламурное, порожденное „Большим Бизнесом”. Это та точка, в которой граница между искусством и бизнесом, арт-менеджментом и предпринимательством совершенно разрушена. Между ними нет пропасти. Они все сливаются в единую комбинацию».

Первой группировкой поп-арта называют

«Независимую группу», образованную

в 1952 году. Это сообщество художников,

фотографов, скульпторов, дизайнеров,

архитекторов, писателей и критиков.

Все они – исследователи, которые пытаются осмыслить, как массовая культура будет влиять на общество и искусство в целом. Они проводят семинары, конференции, выставки, на которых изучают это взаимодействие. Они обсуждали две основные проблемы: проблему эстетического и этического в современном искусстве и вопрос взаимоотношения высокого и популярного искусства. Темы эти, если честно, совершенно не новые. Даже если мы мысленно перенесемся в XVI век, когда уже очень хорошо распространяется печатная продукция – гравюры, которые позволяют тиражировать произведения, Альбрехта Дюрера[69] или Иеронима Босха[70], – мы увидим, что есть массовая культура, то есть доступные картинки, которыми любуется простой народ, приобретает себе за гроши на ярмарке или рынке, вешает в рамочку дома, и то самое высокое искусство, которое доступно только высшему обществу. В середине ХХ века эта пропасть становится колоссальной. Простые прохожие, которые заглядывают в большие окна современных галерей, не понимают мэтров абстрактного экспрессионизма.

ЭДУАРДО ПАОЛОЦЦИ[71] – независимый художник и один из идеологов поп-арта. Он создает композицию «РЕАЛЬНОЕ ЗОЛОТО» (1949) из помады, часов, машин и мелькающих на теле- и киноэкранах звезд, показывая самые ценные вещи и образы, актуальные для его времени. Таким образом он создает манифест культуры потребления, где материальные ценности полностью заменяют духовное содержание.

Э. Паолоцци

Реальное золото, 1949

Отправной выставкой для поп-арта стала выставка 1956 года, которая называлась «ЭТО ЗАВТРА». Это был междисциплинарный проект, который представлял собой соединение дизайна, архитектуры, медиа и новых технологий. На выставке зрители имели возможность взаимодействовать с произведениями: например, можно было петь или представить себя на месте звезды. Это было настоящим новаторством и дает право называть «Это завтра» одной из первых интерактивных выставок.

Еще одно капитальное отличие поп-арта от традиционного искусства заключается в том, что это технически тиражируемое и воспроизводимое искусство, которое работает с коллажами, принтами, шелкографией, что позволяет создавать бесчисленные копии произведения. Уникальность работы художника в данном контексте уходит на дальний план. Например, каждую работу Энди Уорхола можно встретить во множестве вариантов, кроме того, художник буквально создает их при помощи печати, а не при помощи кропотливого прорисовывания всех деталей, отрисовки композиции, подбора цвета и т. д..

Э. Паолоцци

Одна из ключевых работ выставки «Это завтра» 1956. Richard Hamilton, John McHale and John Voelcker. Fun house, 1956. 1987

За разъяснениями, чем это грозит искусству и почему этот подход капитально меняет произведение, обратимся к эссе Вальтера Беньямина «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» (1936). В нем он рассуждает о том, что необходимо пересмотреть взаимоотношения между уникальным и серийным, а отношение к уникальной физической оболочке и пиетет перед ней, характерный для многих веков развития истории искусств, потеряли свою актуальность. Другими словами, для современности больше неактуально то, что существует лишь один уникальный вариант произведения искусства.

Беньямин замечает, что произведения

искусства всегда подвергались неоднократному

воспроизведению. Это общая тенденция,

а не примета сегодняшнего дня.

Тем не менее значение оригинала с развитием истории искусств все больше снижается, так как теперь мы можем все более успешно его копировать и заменять копиями.

Теряет ли изображение часть своего смысла, когда воспроизводится машинным способом? Вальтер Беньямин отвечает однозначно: да. И с ним сложно не согласиться, так как подлинный контакт с любым произведением искусства происходит только в том случае, если вы физически находитесь перед ним. Ведь во время этого контакта на нас влияет буквально все: помещение, в котором выставлено произведение, свет, атмосфера, размер работы, ее фактура и т. д. А значит, огромное количество воспроизведений и доступных копий все больше отдаляет нас от оригинала. Но когда художник сознательно выбирает тиражирование как главный метод в своем искусстве, заявляя, что его искусство – поверхностная и ничего не значащая часть массовой культуры, подобный подход становится оправданным. Ведь в мире, где существует только бесчисленное количество копий и воспроизведений, роль оригинала неизбежно снижается.

Подытожим наш краткий экскурс в поп-арт. Направление зарождается и утверждается в Великобритании, но наибольшее распространение получает в Нью-Йорке, столице массовой культуры и формирующегося в этот момент общества потребления, которое хочет довольства и достатка. Термин поп-арт (популярное искусство) утверждается благодаря симпозиуму в МОМА в 1962 году, но впервые он был использован критиком Лоуренсом Аллоуэйем[72] в эссе 1958 года под названием «Искусство и средства массовой информации». Это искусство, которое возникает из-за разрыва между духовным и коммерческим миром, стремится найти новый универсальный язык для выражения современной жизни с ее универмагами и магазинами, акциями, скидками и постоянным воспроизведением и копированием образов медиа.

Для поп-арта характерна эмоциональная отстраненность. При взгляде на произведения этого направления мы не увидим четкой позиции художника, потому что он заимствует образы массовой культуры и возвращает их обратно массовой культуре в своих работах. Важно отметить, что для них очень важна эстетика банальности и это мир образов эфемерного характера, но не людей и понятий. Рассмотрим эти тезисы подробнее на примере творчества Энди Уорхола.

Энди Уорхол

Энди Уорхол получил дизайнерское образование в колледже Питтсбурга. После переезда в Нью-Йорк он начинает рисовать изображения для рекламы, модели туфель и занимается оформлением витрин магазинов. Его искусство отличает серийность, характерная для рекламы, промышленной продукции и печати. Эта серийность станет постоянным приемом и главной темой его работ.

Энди Уорхол

Банки с супом Кэмпбэлл, 1962

Рене Магритт

Вероломство образов, 1929

Рассмотрим самое известное произведение УОРХОЛА – «БАНКИ С СУПОМ КЭМПБЕЛЛ» (1962). О чем оно, и зачем художнику потребовалось изображать множество банок с супом? Вроде бы мы видим банку супа Кэмпбелл, как и говорит название работы. Но так ли это? Видим ли мы банку или нечто другое? Как и в случае с работой РЕНЕ МАГРИТТА[73] «ВЕРОЛОМСТВО ОБРАЗОВ» (1929) мы попадаем в ловушку восприятия: на полотне Магритта изображена курительная трубка, но комментарий на холсте заявляет, что «это не трубка», а мы ведь с самого начала знаем, что это не трубка, а лишь ее изображение. Мы можем трактовать работу Уорхола схожим образом: это тоже своеобразная обманка. Мы видим не банку супа, а только ее краешек, верхнюю блестящую крышку. Большую часть изображения занимают различные этикетки этих банок. Мы видим не сам суп и не банку, а образ, который производитель хочет нам внушить, чтобы мы купили этот товар, яркий, запоминающийся, привлекательный. Иными словами, мы видим только обложку, созданную рекламной и маркетинговой стратегией, но никак не можем сопоставить ее с внутренней стороной вопроса. Более того, скорее всего в банке нет никакого супа. Это просто этикетка, которая может совершенно не соответствовать содержанию.

Как и другие художники поп-арта, Уорхол работает

с образами массовой культуры. Он создает их

копии методом шелкографии.

До этого такая технология использовалась исключительно в тиражировании промышленной рекламы и графики. Художник создает множество одинаковых элементов и повторяющихся произведений, серийно воспроизводимых объектов, что позволяет передать то самое «мельтешение» различных образов, с которым мы сталкиваемся, когда входим в супермаркет, обращаем внимание на рекламные объявления или просто идем по улице современного города.

Самое важное, он изображает не предметы и не людей, а образы, которые остаются в массовом сознании после восприятия какого-либо объекта. С точки зрения интерпретации искусство Энди Уорхола противоречиво. Сам художник говорит, что он исключает глубину и смысл из произведения и изображения. Он заявляет: «Посмотрите, все, что вы видите – это и есть я, нет ничего скрытого „за“, я и мое искусство исключительно поверхностны». В этих работах не нужно искать никакого глубинного смысла, они не отсылают к философии, истории, литературе и т. д. Но верится в это с трудом.

Важно, что в массовой культуре и искусстве стирается значение даже самых главных смыслообразующих в человеческой жизни вещей. Например, темы катастрофы, убийства и смерти. Тиражирование этих образов и их постоянное повторение в газетах, по телевизору, в ленте новостей приводит к формированию своеобразного иммунитета к ним, привычки. Вот как Уорхол описывает эту ситуацию: «Думаю, все началось с большой фотографии авиакатастрофы, вернее, с первой полосы газеты, где о ней сообщалось: „129 погибших“. Тогда же я писал своих Мэрилин и вдруг понял: все, что я делаю, связано со смертью. Было Рождество или День труда – праздник. Но стоило включить радио, как оттуда доносилось что-то вроде: „Четыре миллиона погибают“. Это стало для меня толчком, но когда видишь эту жуткую картину снова и снова, она уже не оказывает никакого действия».

Энди Уорхол

Электрический стул, 1963

Эту тенденцию мы можем наблюдать и сейчас. Наш мир перенасыщен информацией. Мы получаем очень много вестей о трагических и драматических событиях, смертях, о страдающих и обездоленных. Мы вынужденно сталкиваемся с этой информацией каждый день, когда обновляем ленту новостей, но мы уже не проникаемся эмпатией, нам не хочется тут же бросить все свои дела и мчаться помогать решать чужие проблемы.

На эту тему Уорхол создает не одну серию произведений. Но самой важной, по мнению художника и с точки зрения художественного вклада в развитие нового образа, становится «ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ СТУЛ» (1963–1965). Казалось бы, электрический стул – это место экзекуции преступников. Это инструмент публичной казни, поэтому он должен обладать какой-то драматической аурой. Мы должны его бояться, как некоторые боятся ходить на кладбище. Но меняется ли его смысл, когда это же изображение становится частью популярной культуры и, более того, частью произведения популярного и дорогого художника? Это действительно серьезный повод задуматься о том, насколько массовая культура перестраивает наше восприятие и подменяет оригинальный смысл вещей.

Что же такое в итоге поп-арт? Это уничтожение иерархии: между высокой и низкой массовой культурой совершенно не существует разницы. Это эмоциональная отстраненность: художник не делает никакого высказывания. Это мир образов: образ подобен отпечатку, как будто мы что-то увидели, а потом сразу же переключили внимание. Это понятное всем искусство. Однако с другой стороны, эта банальная эстетика является олицетворением демократии. Есть цитата, которую всегда упоминают в связи с творчеством Энди Уорхола: «Олицетворение демократии – это бутылка колы. Кем бы ты ни был – депутатом, президентом, аристократом или обычным рабочим, ты купишь одну и ту же бутылку колы. Ты не можешь ни за какие деньги приобрести бутылку колы лучше, чем у твоего соседа-рабочего». Так предметы массовой культуры стирают социальную иерархию, что довольно забавно.

Уорхол будет обращаться не только к современной рекламе, но и к классике – мировым шедеврам искусства, – делая их частью массовой культуры. По сути, он копирует их облик (иногда с цветовыми или композиционными изменениями), включает в один ряд с кока-колой и банками супа Кэмпбел и тем самым лишает их исторического смысла. Этот процесс освоения массовой культурой художественного наследия ярко продолжается и сейчас: огромное количество блокнотов, сумок, обложек на паспорт и других предметов с принтами работ Винсента Ван Гога, Поля Гогена, Казимира Малевича тому подтверждение. Это говорит о том, что культура потребления победила.

Почему поп-арт мало кому нравится?

Многие упорно отрицают, что мы живем в мире, переполненном маркетингом и рекламой. Они настаивают, что искусство не должно показывать этих «неприглядных» сторон нашей жизни, а фокусироваться на больших и важных темах, давать нам пищу для размышления и возвышать наш дух, а не тиражировать бессмысленные и неприглядные вещи. Однако именно из этих вещей наш обыденный мир и состоит, поэтому поп-арт в определенной степени можно назвать самым реалистическим искусством.

Минимализм

Начать разговор об этом направлении хочется с замечательной фразы известного философа и арт-критика Гарольда Розенберга: «Современный художник начинает с ничто. Только ничто он воспроизводит, а остальное выдумывает». Давайте разбираться, что он имел в виду. В контексте модернистского искусства начала XX века мы говорим о том, что существуют две важнейшие категории, противоположные друг другу, которые при этом очень часто сливаются воедино: «всё» и «ничто». Между двумя этими категориями художники ведут свои поиски. Чтобы нам лучше понять, что значит «всё» и что значит «ничто», можем представить их как двух китов, на которых базируются все суждения, которые мы можем сделать об окружающем нас мире. «Всё» обычно подразумевает именно объектно-материальный мир, «ничто» – мир более абстрактных понятий. Соответственно, эту фразу можно трактовать так: художник начинает свою работу в мире абстрактных понятий, а затем в процессе творческой работы выводит их на физический уровень. При этом он наделяет понятие, с которым работает, дополнительными смыслами и самостоятельной трактовкой. Давайте рассмотрим эту концепцию на конкретных примерах.

Минимализм как направление в искусстве начинает развиваться в 1960-е годы одновременно и в Европе, и в Америке. Это связано со второй волной послевоенной рефлексии и переживанием кризиса искусства, который заявляют поп-арт и массовая культура. Если благодаря поп-арту искусство стало понятным, «неинтерпретируемым», очень поверхностным и легким, то минимализм как будто возвращает маятник истории искусств обратно к фактуре многосложного абстрактного экспрессионизма. Но подход к искусству, который мы с вами сейчас рассмотрим, лишен духовного измерения и идеи богоискательства абстрактного экспрессионизма.

Минимализм углубляется в реальность, а не в умозрительные категории. Он ставит во главу угла машинное производство и готовые объекты, созданные без физического участия художника, и старается напрямую воздействовать на мир современного человека.

Сам термин, как и направление, появляется

в 1965 году в статье художника Дональда

Джадда[74], который является одним из ведущих

представителей эстетики минимализма.

Она называется «Специфические объекты» и дает теоретическое обоснование этому течению. Но на первых выставках художников-минималистов их искусство называлось иначе – «реальные объекты», или «реальное искусство», – из-за их физической устойчивости, постоянства и отсутствия пьедестала у этих произведений (а это нечто среднее между живописью, скульптурой и арт-объектом). Поэтому на них нельзя было смотреть с привычной позиции зрителя, который предстоит перед искусством и подчинен ему.

Когда произведение выносится на пьедестал или экспонируется в раме, это создает границу, которая как на уровне восприятия, так и на физическом уровне отделяет нас от этого объекта. Но если мы уничтожим постамент и максимально приблизим произведение к зрителю, впечатление будет прямо противоположным.

Для минимализма характерно одновременно

противопоставлять себя поп-арту и заимствовать

некоторые его идеи. С поп-артом его роднит

серийность, обезличенность, индустриальный

характер работ.

Множество своих произведений художники-минималисты заказывают на фабриках по определенным параметрам: размер, материал, фактура, другие особенности. После художники выставляют созданные техническим образом произведения, определенным образом располагая на экспозиции и включая в выставочное пространство по своему замыслу.

Минимализм создает произведение из первичных структур, то есть минимальное средство выразительности формы – это всегда геометрическая фигура. Еще эстетика авангарда провозглашает треугольники, квадраты, шары и кубы первоосновой творчества. Минимализм неслучайно работает с такими первичными формами, ведь именно они позволяют абстрактно создать самый чистый, незамыленный опытом восприятия зрителя объект.

Объекты создаются в основном из стандартизированных материалов: дерева, фанеры, металла разной степени прочности и других, что поддаются обработке в заводских условиях.

Кроме того, искусство минимализма преодолевает

границу между живописью и скульптурой

и устраняет иллюзорность классических видов

искусства.

Если до этого мы привыкли, что на картину как на двумерное изображение мы смотрим как на портал в некоторую тождественную нашему миру реальность, то этой иллюзорности в минимализме вы совершенно не почувствуете. Объект является ровно тем, что он из себя уже представляет, и наша задача – просто находиться во власти этого объекта и физически «входить» в пространство произведения. За видимой формой ничего нет.

Как умер автор?

Ключевым основанием для искусства минималистов становится идея смерти автора, которую мы сейчас рассмотрим поподробнее, разобрав эссе Ролана Барта «Смерть автора» 1967 года. Я вам очень советую прочитать его самостоятельно, потому что это основополагающий текст для всего современного искусства, но давайте разберем основные моменты, которые помогут нам продвинуться дальше и понять, почему современное искусство такое, каким мы его знаем.

Начинает Ролан Барт с вопроса: можем ли мы судить о творчестве Ван Гога, например, как и любого другого художника, исходя из того, что он был безумцем? Можем ли мы судить о творчестве художника по его индивидуальности? Большинство теоретиков любого искусства (литературы, философии, скульптуры, живописи, архитектуры) ответят на этот вопрос четким «нет», потому что личность автора коррелирует, пересекается с лирическим героем, отражается в произведении, но не тождественна ему, и само произведение зависит не только от того, кто его создал. Мы никогда не скажем, что Александр Сергеевич Пушкин равен Евгению Онегину, но мы можем найти некоторые схожие черты, выражение некоторых идей автора через его персонажей.

Таким образом, необходимо отделить автора,

который существует в пространстве своего

произведения, от автора как конкретного человека,

иначе нас будет ждать неминуемая ошибка.

Помните, как недавно произошел скандал с выставкой Поля Гогена? Он изображал своих таитянских мадонн, а это были несовершеннолетние девочки, с которыми он вступал в брачные отношения. Конечно, если рассуждать с точки зрения европейской морали сегодняшнего дня, это вещь абсолютно недопустимая. С другой стороны, если смотреть на это ретроспективно, то есть обращаться к концу XIX века и тем порядкам, которые приняты на Таити, в этом не будет ничего предосудительного. Возникает важный вопрос: на какие моральные ценности и понятие нормы мы ориентируемся при восприятии произведения или творчества художника – на то, что принято и не принято сейчас, или на то, как было тогда? И главное: если мы принимаем за данность, что художник, создавший потрясающие произведения, негодяй, мерзавец и просто плохой человек, то должно ли это влиять на наше отношение к его творчеству или даже полностью изменить его? Конечно, это риторический вопрос. Но, боюсь, если мы будем исключать из истории искусств всех творцов, которые не подходят нам по моральному облику или убеждению или же попросту скандализированы, вряд ли там останется так много персонажей. Уже не говоря о том, что такой подход будет крайне субъективен.

Автор произведения в том виде, в котором мы к нему привыкли (то есть как творец шедевра, который интересен публике и сознательно вкладывает глубинные смыслы в свое произведение, действуя самостоятельно и выражая себя), укрепился не так давно, в XIX веке. Но его власть очень сильна, ведь если он становится популярным, мы отдаем почести преимущественно человеку, который создал произведение, а не самому произведению.

Творчество все-таки безлично, оно выражает

Автора, но тем не менее именно авторы-люди,

а не, к примеру, персонажи литературных новелл

устраивают автограф-сессии и собирают вокруг

себя поклонников.

Барт пишет о своем времени, о 1960-х годах, но мы ощущаем это и сейчас: как только новое произведение выходит, скажем, у Джоан Роулинг, его сразу же раскупают, потому что это Джоан Роулинг, а уже потом начинают разбираться, такое же хорошее ли это произведение, как ее серия книг о Гарри Поттере, или это нечто иное, что не представляет большого интереса. Автор в таком случае доминирует над самим произведением и его особенностями.

В этом противоречии существует и Ролан Барт. Власть автора, с одной стороны, очень велика, потому что через его призму мы обычно интерпретируем произведение, а с другой стороны, эту оплошность необходимо уничтожить, потому что произведение самодостаточно и существует отдельно от автора. Кроме того, автору чаще всего не принадлежит «авторство» произведения. Если раньше мы ощущали, как пишет Ролан Барт, отношение автора и созданного им произведения по модели «Отец-Сын», понимая, что Автор предшествует созданию произведения, то теперь мы находимся в иной ситуации. Автор появляется только одновременно с текстом, он существует только в тот момент, когда мы с вами читаем этот текст. Он не существует до, после или отдельно от своей работы, потому что современный автор-постмодернист «неустанно ставит под сомнение всякое понятие об исходной точке», то есть не имеет четкого понимания, где лежит начало, причина и цель его произведения.

В широком смысле слова арт-критика и философия

к середине ХХ века приходят к выводу,

что не существует единой линейной модели

восприятия любого произведения или текста.

Помимо прочего, наш мир перенасыщен результатами творческой деятельности других художников, литераторов, поэтов и т. д. Создавая новое, люди не могут создать что-то уникальное, создано уже бесконечное количество смыслов, и Автор, даже если он этого не осознает (а в большинстве случаев это так, потому что очень сложно интерпретировать собственные интенции к творчеству, собственные побудительные мотивы написать фабулу героев тем или иным образом, сделать героя добрым или злым), входит в общекультурный контекст и может делать отсылки и черпать вдохновение, даже не замечая этого.

Таким образом, на смену Автору приходит безличный Скриптор, который фиксирует, ловит, запечатлевает, но ничего не имеет в виду. У него нет позиции, настроения, мнения, потому что его текст полностью соткан из заимствований, из влияния внешнего и внутреннего миров, рефлексии, которая тоже не имеет под собой стопроцентной оригинальности. Иными словами, все уже придумано до нас.

Книга или произведение становятся самодостаточной системой знаков, которую расшифровывает зритель или читатель, но расшифровать ее полностью он все равно не сможет, потому что тоже не сможет судить объективно и отрешиться от собственного опыта.

Так как расшифровать смысл полностью

невозможно, распутать этот клубок каждый

может только для себя, ориентируясь на свои

ассоциации, культурный бэкграунд и т. д.

А значит, критика бесполезна, потому что

расшифровывать нечего.

У нас нет Автора, нам не от чего отталкиваться, нет полного понимания его фабулы, зачем он это делает и т. д., но зато есть читатель. Однако этот читатель как своеобразный адресат тоже существует только в тот момент, когда он эту книгу или произведение воспринимает. Его также нет ни до, ни после, он есть только во время. Конечно, он обладает определенной фактурой, субъективными, индивидуальными чертами, но его задача в процессе восприятия текста – свести воедино смыслы, которые он отыскивает.

Вот такой интересный клубок мыслей я вам представлю для самостоятельного дальнейшего распутывания, а сейчас давайте вернемся на основе этих идей к минимализму.

Художники-минималисты

Минимализм провозглашает: «Долой трансцендентность![75]». Что это значит? В философии есть два базовых понятия – трансцендентность и трансцендентальность. Очень важно понимать различия между ними. Трансцендентность – это абстрактное, умозрительное, внешнее по отношению к любому предмету, это внешнее-внешнее. А есть первичное внешнее, которое будет являться трансцендентальным.

Давайте разберем на примере. Представьте, что у вас в руках чашка кофе. Кофе, который налит в эту чашку, – это весь мир или, лучше, – наша с вами человеческая жизнь. Чашка для этого кофе будет физическими условиями существования нашей жизни, они непосредственно, конкретно влияют на эту жизнь, входят с ней в соприкосновение. Без этой чашки, грубо говоря, наша жизнь не существует. Это, допустим, коммунальные проблемы, погодные условия, то, что происходит у нас в социальном, политическом, общественном плане. А трансцендентное – это все, что находится вне этой чашки, вне этой категории: понимание человеком философской стороны языка, рассуждения о бытии, мысли о том, куда мы попадем после смерти – в ад или в рай и т. д., то, что прямого физического и ощутимого воздействия на конкретную реальность не имеет.

Отрицая трансцендентное, художники минимализма

отрицают все возможные абстрактные смыслы,

которые можно придать их произведениям.

Они творят не для вечности, а для конкретной физической реальности, в которой находятся сами и в которую помещают зрителя, поэтому, когда мы видим их минималистичные объекты, единственный способ, каким мы можем воспринять их «правильно» – это подойти к ним, попытавшись отрешиться от каких-либо интеллектуальных построений или желания искать глубинный смысл в этих конструкциях. Не нужно пытаться интерпретировать цвет, форму, то, что может быть изображено, или на что это может быть похоже. От этого нужно освободиться и просто физически почувствовать себя рядом с этим объектом и проанализировать, какой эффект он на вас оказывает.

Объекты Ричарда Серра

Если на примере Дональда Джадда и Фрэнка Стеллы[76] это не всегда можно объяснить, то на примере работ Ричарда Серра[77] это, конечно, можно сделать лучше всего. Его работы – это лаконичные, монолитные, цельные жестяные конструкции, которые определенным образом ломают пространство. В них нет никакого иллюзорного уровня существования, это подчеркнуто физическое, точечное, мощное и очень при этом агрессивно воздействующее на нас произведение – посмотрите, какие острые края у его конструкций. У них довлеющий над нами, мощный цвет, при этом они тяжелые, и эту тяжесть мы ощущаем как визуально, так и физически.

Эти работы можно сравнить с реди-мейдами[78] Дюшана, они рассчитаны на целостное, одномоментное, ежесекундное восприятие, и то, что вы увидели в них сейчас, – это все, что в них заложено.

Вам больше не нужно пытаться проникнуть

внутрь объекта, чтобы обнаружить авторскую

мысль – автор здесь вообще не важен и его может

не быть в принципе. Мы попадаем

в некоторые ограничивающие рамки, которые

выстраивает для нас художник. Он задает нам

вектор поведения.

Например, мы можем блуждать по витиеватым лабиринтам и ощущать их холодность и отчужденность, но при этом абсолютно точно чувствовать, что они доминируют над нами. Где-то мы будем ощущать дискомфорт, клаустрофобию в узких проходах, где-то наоборот, разворачиваться по этой самой ленте и воспринимать ее как нечто искрящееся, струящееся и довольно мягкое из-за плавности форм.

Самое важное, что эти структуры у Серра всегда в разы больше среднего человеческого роста, то есть мы ощущаем их доминирование над собой ровно так же, как когда входим в средневековый готический собор, воспринимаем его устремленность ввысь как метафору божественного, как изображение горнего мира и пути к нему, потому что изначально средневековые соборы строились именно таким образом, чтобы в 6–7 раз превосходить человека по масштабу. Это сознательный прием средневековых мастеров, чтобы воздействовать на наше восприятие пространства и ощущения от храма, в котором мы находимся.

Ричард Серра

Пересечение II, 1992–993

Итак, среди особенностей стиля Ричарда Серра можно назвать работу в ключе минимализма, но увеличение его масштаба и превращение в сайт-специфичное искусство, то есть искусство, специфичное относительно конкретного места, в которое мы попадаем, – произведение и человек, вступающий с ним в контакт, начинают вести себя сообразно этому месту. Серра работает в основном с металлами, использует простые геометрические формы. При этом он всегда следует логике материала: если у нас есть жестяной лист, он хорошо сгибается и из него хорошо вырезать, мы не будем его дополнительно складывать как оригами – мы можем это сделать, но это очень сложно, и для этого нам лучше взять бумагу, потому что она более податлива, или лист пластичного акрила или пластика, который мы сможем свернуть.

Кроме того, Серра работает с тем, что называется «эффект поля», это определенная атмосфера, которую создает вокруг себя материал. Он помещает зрителя в искусственно созданную среду. Он дает нам телесное ощущение, то есть мы как бы ощущаем материал на физическом, тактильном уровне и в то же время нет, мы с ним находимся в довольно плотном взаимодействии. Возникает критика отношений фигура – фон, и цвет – форма. Вне зависимости от того, насколько масштабны его скульптуры или пространственные объекты, он все равно подбирает и цвет (хотя он всегда очень минималистичный, глухой, и практически всегда это монохромные произведения), и форму (в основном концентрическую или волнообразную), следуя некоторой логике и создавая вокруг нас новые искусственные структуры, практически здания, которые организуют нашу жизнь и наше пространство.

Объекты Дэна Флавина

С другой стороны к этому вопросу подходит ДЭН ФЛАВИН[79]. Если мы посмотрим на его работы, то увидим композиции из светодиодных ламп. Что они выражают? Чаще всего теплоту, искусственный электрический свет, который как бы заменил нам природное, естественное освещение. Важно отметить, что нам, взрослым людям, не всегда хватает возможности перестроить свое восприятие и сознание, чтобы воспринимать эти светящиеся лампы-палочки как некоторое искусство, но очень хорошо подобные работы действуют на детей.

Например, если вы будете в Нью-Йорке в MoMA или в других музеях современного искусства в Европе, вы можете обратить внимание, что там очень часто проводятся экскурсии для детей как раз по экспозициям современного искусства. Когда экскурсовод или преподаватель спрашивает у них «Что ты здесь видишь?» или даже скорее «Что ты ощущаешь?», «Что ты чувствуешь?», дети чаще всего реагируют ярко, потому что это чувственные формы. Они сразу рассказывают о свете, его преломлении, о солнечных зайчиках, о солнце.

Дэн Флавин

Монумент, 1969

Именно такой детской и непосредственной реакции минимализм от вас и ждет, поэтому для того, чтобы погрузиться в состояние, необходимое для восприятия искусства минимализма, нужно вспомнить о той детской непосредственной стороне восприятия окружающего мира, от которой мы отдалились из-за того, что наш опыт восприятия настроен несколько иным образом под воздействием условий и норм, в которых мы живем. Нам сложно к нему вернуться просто потому, что мы повзрослели и склонны излишне все интеллектуализировать.

Еще одним очень важным аспектом для искусства минимализма является взаимодействие со зрителем, то есть концепция «видеть и быть увиденным». Иной раз даже создается впечатление, что это не мы с вами всматриваемся в произведение, а произведение смотрит на нас. При этом из-за непроницаемости объектов, на которые мы смотрим, у нас возникает ощущение, что они настроены агрессивно. В этом отношении очень рекомендую почитать книгу «То, что мы видим, то, что смотрит на нас», которую написал Жорж Диди-Юберман (2001). Это французский философ, который занимается философией образа и изображения, у него есть очень интересные идеи по поводу искусства минимализма. Мы сталкиваемся с непроницаемостью искусства минимализма, с невозможностью его интерпретации каким-либо иным способом, кроме описания того, что мы с вами видим: геометрические объекты, зеркальные, незеркальные, цветные, шероховатые. Это не мы смотрим на произведение, а произведение смотрит на нас. Именно оно задает нам условия существования и доминирует над нами, а не наоборот. Это искусство очень сложно интерпретировать, потому что непонятно, скрыто ли что-то внутри и беспочвенны ли наши поиски глубинного смысла.

Почему минимализм мало кому нравится?

Может показаться, что художник приложил слишком мало усилий к созданию произведения. Кроме того, авторы чаще всего делегируют эту работу машинам, что очень возмущает сторонников исключительно рукотворного творчества.

Концептуализм

Концептуализм, пожалуй, самое важное направление в искусстве второй половины ХХ века. В среде искусства даже есть мнение, что все искусство после 1960-х годов может быть названо концептуализмом, даже если художники используют различные подходы и по-разному позиционируют свое творчество.

Искусство постмодернизма – это искусство,

ориентированное на текст, так как весь мир

воспринимается как текст.

Давайте пока просто закрепим и оставим этот тезис, а чуть позже разберем, что это значит и изменилось ли это восприятие.

На это искусство оказала очень сильное влияние философия Людвига Витгенштейна[80].

Бо́льшую часть своего творческого пути он посвятил изучению философии языка и анализу того, как коррелируют между собой название определенной вещи, ее назначение, намерение, которое мы высказываем, произнося то или иное слово или фразу, и смысл этой самой вещи. Иными словами, если мы проанализируем, каким образом мы именуем те или иные вещи, то поймем, что буквы, которые мы складываем в слова и которыми обозначаем определенные предметы, не имеют ничего общего с самими этими предметами.

В слове «кошка» нет ничего от кошки, в слове «книга» нет ничего от той книги, которую вы сейчас держите и физически ощущаете руками.

Мы договариваемся о наименовании тех или иных

вещей определенным образом,

но как мы можем быть уверены, что мы все имеем

в виду одно и то же, когда используем одни

и те же слова?

Одинаковая форма для минималистов в разное время принимает разные значения в зависимости от контекста. Это утверждение работает точно так же, как и философское обоснование формирования и бытования языка у Витгенштейна, поскольку то или иное слово в зависимости от контекста имеет различные значения, как мы знаем из обыденной жизненной практики.

Марсель Дюшан

Фонтан, 1917

Если попытаемся найти определенную точку отсчета или точку включения концептуализма в современное искусство, то можем встретиться с очень противоречивыми данными. Одним из первых произведений концептуального искусства является работа «ФОНТАН» (1917) МАРСЕЛЯ ДЮШАНА. Концептуализм провозглашает, что идея превращается в машину, создающую искусство.

Но начало концептуализма как направления в искусстве отсчитывается с 1968 года, и для концептуализма самое важное – идея или концепция, которая всегда доминирует над формой и внешним видом произведения. Это значит, что само произведение создается в голове у художника и является результатом интеллектуального поиска и смыслообразования, которое художник себе позволяет. Все планы и художественные решения принимаются заранее, а не в процессе создания произведения, а исполнение этого произведения считается сущей формальностью, то есть выглядеть оно может как угодно, но важно, какая концепция, высказывание или идея в него заложена.

Часто концептуализм включает в произведение искусства язык, различные слова и высказывания. Давайте рассмотрим тезисы концептуального искусства, которые выдвинул Сол Левитт[81]:

• «Идеи могут быть произведениями искусства, они включены в цепь развития, которая в итоге может приобрести форму. Идеи не должны быть непременно реализованы в материи»;

• «Ни одна из форм ничем не превосходит остальные, поэтому художник может использовать любую форму – от словесного выражения (записанного или высказанного) до физического объекта»;

• «Банальные идеи не спасет прекрасное выполнение»;

• «Сложно испортить хорошую идею плохим выполнением».

Если вы видите произведение концептуального искусства, то, возможно, у вас в голове автоматически возникнут некоторые суждения из тех, что я приведу ниже вместе с объяснением, почему они могут появиться. Они помогут его распознать. Итак, перед вами произведение концептуального искусства, если:

• все некрасиво – смысл концептуального искусства не в том, чтобы быть эстетичным, а в том, чтобы ответить на вопрос, что есть искусство;

• ничего не понятно – ясного авторского высказывания нет, потому что интерпретацию и смысл создает зритель, а то, что художник закладывает определенную идею – это уже немного другой пласт повествования, это, грубо говоря, его трудности;

• работа полностью состоит из текста – художники часто увлечены именно языковыми играми. Это мы можем заметить и в магическом сюрреализме Рене Магритта, например, когда текст является как бы дополнительной составляющей произведения, при этом от него произведение только выигрывает;

• неясно, как это здесь оказалось, – в искусство часто включаются непривычные объекты, а искусство включается в непривычные контексты.

Пожалуй, одним из важнейших представителей концептуального искусства является ДЖОЗЕФ КОШУТ[82]. Это эталонный художник концептуализма, а его главное произведение, создающее фундаментальную среду для рассуждений, – это работа «ОДИН И ТРИ СТУЛА» 1965 ГОД. Она показывает рассуждение художника о природе слова «стул» и попытке найти оригинал: в центре мы видим физический стул таким, как он существует в нашем реальном мире, рядом – фотография стула и определение самого слова из словаря. А теперь вопрос: что из этого является настоящим стулом? В том-то и дело, что мы не можем прийти к однозначному выводу на этот счет. Мы договорились называть стул стулом по определенным причинам, потому что нам так удобно, и ребенок, только изучающий этот мир, получает знание о наименовании предмета, основанное на том, как все люди договорились его называть. Но можем ли мы быть абсолютно уверенными в том, что мы с вами думаем одинаково, называя те или иные предметы тем или иным образом (этот вопрос касается и разных языков), и что, когда я говорю «стул», вы представляете тот же самый стул, о котором я говорю? Скорее всего, каждый представляет свой, непохожий на другие, стул. Я представляю красивый венский стул, покрашенный зеленой краской, кто-то из вас трон Ивана Грозного, кто-то – авангардные стулья Баухауса и т. д. И все эти вариации мы называем одним словом. Как же тогда мы можем коммуницировать? В работе Кошута мы не найдем ответа, потому что главная задача художников-концептуалистов – задавать вопросы о сути вещей и сути искусства.

Джозеф Кошут

Один и три стула, 1965

Для концептуалистов язык становится средством художественного выражения. Вместо объектов и образов они часто используют слова и создают тем самым интеллектуальную провокацию – в своем восприятии мы разбиваемся о возможность дальнейшей интерпретации. Быть художником в современном мире, как это воспринимают в 1960-е и 1970-е, – значит задавать вопросы о природе искусства и пытаться ответить, где оно начинается и заканчивается, существуют ли у него какие-то рамки и границы или же мы можем считать искусством все что угодно, что им нарекли.

Джон Балдессари

Проект «Кремация», 1970

В рамках концептуализма художники создают очень интересные проекты. Например, ДЖОН БАЛДЕССАРИ[83] в 1970 году создал проект «КРЕМАЦИЯ», в котором взял все свои живописные произведения, созданные в период с 1953 по 1966 год, сжег, собрал пепел и испек из него печенье. Получается одновременно и концептуальный объект, и своеобразный итог определенного этапа творческой карьеры. У Джона Балдессари есть еще одна очень забавная работа – «СОВЕТЫ ХУДОЖНИКАМ, КОТОРЫЕ ХОТЯТ ПРОДАВАТЬСЯ». Несмотря на то что она сделана еще в 1971 году, смею вас заверить, предложенные правила в общем и целом работают до сих пор.

Джон Балдессари

Советы художникам, которые хотят продаваться, 1966–968

Первый совет звучит так: картины светлых, ярких оттенков продаются быстрее работ мрачных и темных. Это банально и просто, ведь такие работы просто лучше смотрятся в интерьере и как бы поднимают настроение. Я думаю, что никто из вас при всем уважении к Илье Ефимовичу Репину не захочет в своей гостиной или детской повесить его полотно «ИВАН ГРОЗНЫЙ И СЫН ЕГО ИВАН 16 НОЯБРЯ 1581 ГОДА». Это не значит, что мы умаляем талант художника. Просто в интерьере гораздо гармоничнее смотрятся работы нейтрального или лирического характера.

И. Е. Репин

Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года, 1883–885

Следом Балдессари выделяет темы, которые продаются: мадонны с младенцами, пейзажи, картины с цветами, натюрморты (но без отсылок к смерти и болезни, бутафории, мертвых птиц и т. д.), обнаженные, морские пейзажи, абстракционизм и сюрреализм. Собственно говоря, это хорошо смотрится в интерьере. Согласитесь, абстракционизм и сюрреализм могут еще и подойти по стилю под обои, освещение, а прекрасные обнаженные, морские пейзажи, корзины с цветами и мадонны – это та салонная живопись, которая всегда признавалась приличной и благопристойной. С одной стороны, в работе Балдессари считывается яркий сарказм на мир искусства и ориентиры покупателей, а с другой стороны, – это просто констатация фактов. Такая двойственность будет характерна и для других произведений концептуализма.

Роберт Раушенберг

Портрет Ирис Клер, 1961

Многие художники-концептуалисты весьма изобретательны. В частности, РОБЕРТ РАУШЕНБЕРГ[84] в 1971 году отправляет Ирис Клер, организатору выставки, на которой его пригласили экспонировать произведения, телеграмму следующего содержания: «Это портрет Ирис Клер, если я нарекаю его таковым». Его телеграмма становится произведением искусства: художник нарекает свое высказывание произведением, и оно им становится, так как идея гораздо важнее формы. Если работа Роберта Раушенберга смотрится больше как остроумное замечание, чем действительно серьезное концептуальное заявление, то работы Он Кавара[85], художника японского происхождения, – это более философские произведения. С 1966 года: Кавара каждый день отправляет своим друзьям открытки со временем, когда он проснулся и встал. Например, «I got up at 12:17» (англ.) («Я проснулся в 12:17»). С философской точки зрения эти открытки являются для него доказательством и символом его существования.

Он Кавара

Я проснулся в 12:17, 1969

К концу XX века все ярче заметно отчуждение между людьми. За счет этого возникает большое количество проблем психологического характера, когда человек в пространстве огромного мегаполиса начинает ощущать себя никому не нужным, маленькой песчинкой, на которую никто не обращает внимания. Если многие друзья художника очень иронично относились к этим открыткам в то время, пока он их им рассылал, то стоит отметить, что, как только художник умер (это произошло уже в начале XXI века), эти открытки стали иметь статус документа, подтверждающего его существование, его жизнь и его распорядок дня. То есть посмертно можно сказать, что это значительное произведение искусства, документирующее настоящую, будничную реальность, в которой человек и живет, а не то пространство абстрактных понятий, бурлящих чувств, страдания и прочих высших эмоциональных состояний, которые часто изображаются в живописи.

Почему концептуализм мало кому нравится?

Может показаться, что каждый из нас способен придумать оригинальную и креативную идею, которая будет важна для нашего времени, и облечь ее в слова. Но почему этим художникам дозволено использовать просто буквы, когда они должны создавать образы? Многие забывают, что искусство нам ничего не должно. Язык тоже создает лишь образ, а не дает нам возможность высказываться напрямую.

Искусство перформанса

Искусство перформанса формируется на рубеже XIX–XX веков как авангардная практика, но переживает настоящий расцвет и получает широкое признание в 1960–1980-е годы. Это направление в искусстве до сих пор остается очень влиятельным и продолжает развиваться, находясь на призрачной границе с другими практиками: например, современным театром. Художник, работающий в жанре перформанса, часто приравнивается к собственному произведению, а его тело становится одновременно и субъектом, и объектом.

Перформанс – это искусство, которое становится

ближе человеку на физическом уровне.

Можно сказать, что оно автоматически вызывает у нас более яркую реакцию, чем двумерные произведения живописи или трехмерные скульптуры, так как тесно работает с нашей эмпатией. Смотря перформансы, мы буквально ставим себя на место художника и переживаем его опыт, транслируя его на себя. За счет этого впечатление становится более интенсивным, так как перерастает в опыт.

Что делать с этим новым жанром и направлением в искусстве? Как его воспринимать? Как документировать? На этот счет вы найдете немало исследований. В первую очередь я рекомендую вам книгу Роузли Голдберг по истории перформанса «Искусство перформанса: от футуризма до наших дней». Перформанс – очень сложное направление с точки зрения документации. Если картина, скульптура, архитектурный элемент или здание существуют сами по себе, и нам не нужно дополнительного подтверждения их существования (они находятся прямо перед нами, мы видим их), то перформанс, в отличие от всех видов искусства и от всех типов изображения, не существует без документации. Нам нужно дополнительное подтверждение того, что то или иное событие действительно происходило, что перформанс состоялся в определенный день и час и был исполнен определенным художником в определенном месте.

Иными словами, если у нас нет фотографий

или видеосъемки перформанса, то у нас нет

доказательств того, что он состоялся,

а раз он не существует, значит не может быть

включен в историю искусства.

Из-за этого возникает большая проблема: как выстраивать историю перформанса? Ориентироваться только на те работы, которые были зафиксированы? Но ведь огромное количество произведений просто канули в Лету. Очень часто художники не заботились о том, чтобы задокументировать то, что хотели выразить. Перформанс в очень разных формах существует на протяжении всего ХХ века, но неслучайно именно на 1960–1980-е годы приходится расцвет этого искусства – это время раскрепощения тела, сексуальной революции, освобождения от всех предшествующих категорических норм и морали.

Сам термин начинается широко распространяться в 1970-е годы. По всей Европе начинает проводиться огромное количество фестивалей, в которых участвуют первые артисты перформанса. Среди них будут, например, Марина Абрамович[86] и Улай, или Уве Лайсипен[87], к чьему творчеству мы еще вернемся. Одно из определений, которое мы можем использовать, говоря об этом направлении в искусстве, звучит следующим образом:

«Перформанс – это искусство,

в котором тело является одновременно

объектом и субъектом».

Тело, таким образом, одновременно выполняет роль произведения и является механизмом по его созданию. Чаще всего художник идет на некоторый риск (например, какое-то физическое преодоление или сильное эмоциональное переживание), поэтому во время перформанса он сам становится произведением. Автор становится лирическим героем, который выражен в этом произведении.

Главное достижение перформанса – устранение традиционного объекта искусства. Первостепенным для многих художников в это время становится не результат (то есть законченное произведение искусства, которое можно увидеть, потрогать, интерпретировать), а сам творческий процесс, а также взаимодействие со зрителем во время него.

Как правило, художники перформанса исследуют границы собственного тела и психики, а также лимиты терпения зрителя. Многие произведения в жанре перформанса крайне тяжелы для восприятия: они зрелищны и вскрывают самые тяжелые социальные, культурные и личные вопросы.

Ив Кляйн

ИВ КЛЯЙН[88] – прекрасный французский художник, который балансирует на грани перформанса и концептуального искусства. Но если мы с вами придерживаемся тезиса, что после утверждения концептуального искусства все искусство второй половины ХХ века – концептуальное, то в этом балансе нет никакого противоречия. Вы, скорее всего, слышали о нем, потому что он разработал и запатентовал свой уникальный цвет – INTERNATIONAL KLEIN BLUE. Это не просто синий цвет, а химический состав, который он разработал благодаря дружбе с одним французским химиком. Этот оттенок, плотный, матовый, практически бархатный, стал фирменной чертой его произведений.

Ив Кляйн

IKB Godet, 1958

Ив Кляйн – один из тех художников, которые, не имея художественного образования, делают ставку на создание собственной мифологии. Хотя Ив Кляйн вошел в художественный мир без профессионального образования, он имел обширные знания по философии и восточной эстетике. Он стал работать с идеей пустоты как отправной точки постижения абсолютно всего в этом мире. Ив Кляйн был первым европейцем, который получил черный пояс по дзюдо и преподавал в Европе боевые искусства. Восточные боевые искусства всегда сопряжены с философскими практиками, с трансформацией собственного восприятия и психологии.

Ив Кляйн

Антропометрия, голубой период, 1960

Ив Кляйн продолжил то, что начал делать Джексон Поллок, разорвав «линию», которая идет от кончика кисти через руку мастера в его голову. Он полностью уничтожает физическую связь между художником и его произведением, потому что вместо привычных кистей использует «живые». Удивительно, что мы распознаем отпечатки человеческих тел на многих «Антропометриях» художника, даже если не знаем, как они были созданы.

Как происходит сам процесс создания произведения? Ив Кляйн смотрит, как под его руководством модели оставляют своими обнаженными телами отпечатки запатентованного синего цвета на поверхности больших холстов. Художник выступает дирижером, идейным руководителем, который продумывает композицию, направляет ее, но физически не участвует в ее создании. Эта перформативная практика похожа на возврат к первобытному искусству, она напоминает наскальную живопись, но по факту остается концептуальным искусством, в ходе которого художник в первую очередь воплощает идею и в меньшей степени заботится о форме.

Ив Кляйн

Прыжок в пустоту, 1960

Продолжая мифологизировать собственную персону, в 1960 году Ив Кляйн делает фотоснимок «ПРЫЖОК В ПУСТОТУ» и публикует его в фейковом издании. Несмотря на то что изображение создано с помощью монтажа, оно все равно вызывает резонанс. Идея пустоты, тишины и ничего в это время также интересует композитора ДЖОНА КЕЙДЖА[89] – в 1952 году он исполняет свое знаменитое произведение «4´33´´». Оно очень ярко отразилось в массовой культуре, поэтому вы, скорее всего, хотя бы что-то о нем слышали. На протяжении почти пяти минут композитор сидит за пианино и не дотрагивается ни до одной клавиши. «4´33´´» – это 4 минуты и 33 секунды полнейшей тишины.

Что это значит и как это понимать? Мы привыкли, что музыка – это самое абстрактное из искусств, при этом удивительным и парадоксальным образом музыка нам чаще всего намного более понятна, чем все остальные искусства. Когда мы слышим музыку, мы безошибочно распознаем настроение, мажорное оно или минорное, скорость, адажио, аллегро, и еще десятки вещей, которые можно перечислять до бесконечности. Конечно, у каждого из нас возникает собственная интерпретация того, что мы услышали, каждый по-своему трактует, что за настроение носят те или иные произведения, какие образы формируют. Но даже на интуитивном уровне музыка для нас говорит как будто бы на более понятном языке, чем живопись.

Джон Кейдж

4´33´´, 1952

Создавая музыкальное, живописное или архитектурное произведение, мы фокусируемся на выразительном элементе, на «звучании»: на том, чтобы нота прозвучала, чтобы тот илииной элемент картины или здания воздействовал на нас определенным образом и при этом гармонизировал общую композицию. А что, если мы не будем никак нарушать окружающую нас мировую гармонию? Что если мы хотя бы на пять минут вслушаемся в ту «настоящую музыку», что звучит вокруг нас? Это музыка дыхания и вздохов людей, которые сидят вокруг. Это музыка случайных чихов и скрипов стульев. А кто сказал, что это не музыка и что она не имеет своего особенного темпа и ритма?

С этими вопросами я вас оставлю, чтобы перейти к одному из самых известных и скандальных художников перформанса 1960-х годов – Йозефу Бойсу[90].

Йозеф Бойс

Йозеф Бойс – это известный теоретик искусства, концептуальный художник и художник перформанса. Он говорил: «Речь и мысль следует рассматривать как пластические объекты, как элементы скульптуры. Моя задача – не помешать им материализоваться». Его эксперименты с уровнем мысли во многом завязаны на мифотворчестве, на создании мифа о самом себе. Он делает это, чтобы, во-первых, помочь зрителю погрузиться в его искусство: донести, как его понимать, на чью сторону нужно встать, от чего отталкиваться. С другой стороны, тем самым он устанавливает собственные рамки дозволенного и обязывает себя их соблюдать. Вот из чего Йозеф Бойс конструирует свою мифологию: он был летчиком и потерпел крушение над Крымом, там его нашли местные жители в изувеченном состоянии, обмазали медом, завернули в войлок и стали лечить его раны, используя естественные природные средства. Впоследствии символами искусства Бойса стали мед, сусальное золото, бечевка и войлок. Именно с этими элементами он работает над своими арт-проектами.

Йозеф Бойс

Как объяснить картины мертвому зайцу, 1965

Самый известный перформанс художника называется «КАК ОБЪЯСНИТЬ КАРТИНЫ МЕРТВОМУ ЗАЙЦУ» (1965). Во время него Йозеф Бойс ходит с мертвым зайцем по экспозиции своих графических работ и ведет с ним беседу. Он дает опыт интерпретации через этого мертвого зайца этому же мертвому зайцу. Основной посыл произведения заключается в том, что мертвому зайцу намного проще объяснить значение современного искусства, чем окружающим людям, которые не всегда настолько же рефлексивны и готовы воспринимать новое, как он. «Я хочу видеть животных на равных с людьми. Представьте кролика, скачущего из одного угла комнаты в другой. Думаю, этот кролик способен сделать для мировой политики больше, чем любой человек».

Йозеф Бойс

Я люблю Америку. Америка любит меня, 1974

Среди других важнейших перформансов художника можно выделить, например, работу «Я ЛЮБЛЮ АМЕРИКУ. АМЕРИКА ЛЮБИТ МЕНЯ» (1974). Что делает Йозеф Бойс? Он прилетает в США и располагается в изолированной комнате в галерее Рене Блока. Он обернут в войлок с ног до головы и не видит ничего вокруг. На протяжении нескольких дней он живет в этом отгороженном пространстве, все это время вместе с художником находится только дикий койот. Им приносят еду и газету, но общается Бойс только со зверем. Он то снимает свой войлочный кокон, то снова в него заворачивается. Важно, что койота художник воспринимает как единственный хтонический и архаический символ Америки. Вступая в контакт с этим койотом, он говорит, что коммуницирует с самой Америкой. Все же остальное, что находится вокруг него (СМИ, реклама, массовая культура и т. д.) – это индустриализированный мир, который на самом деле не имеет никакого значения. Все это не Америка, настоящая Америка – это стоящее перед ним животное. Бойс находится в максимально близком контакте с архаической культурой и делает шаг навстречу ей, чтобы лучше с ней познакомиться. От реальных же США он полностью изолируется, они ему не нравятся.

Как только перформанс заканчивается, художник, закутавшись в войлок, тут же покидает Америку, так и не посетив ни одного музея, даже MoMA, главный музей современного искусства, и не познакомившись ни с одним из художников. Концепция его перформанса заключается в том, чтобы приблизиться к тому самому важному и истинному облику страны или, по крайней мере, найти его с помощью недельного погружения в жизнь койота.

Марина Абрамович

Настоящей «бабушкой перформанса» стала сербская художница Марина Абрамович. По ее словам, она с детства очень увлекалась искусством. Тогда родители купили ей первый холст и краски. Когда она решила порисовать, случилось нечто очень странное: как только она прикоснулась к краскам и кистям, произошел взрыв. Так то ли ее дядя, то ли братья решили над ней подшутить.

По словам художницы, в этот момент она поняла, что искусство – это не просто картина, не что-то сделанное руками, а взрыв, произведение, которое длится в течение нескольких секунд, пока длится этот самый взрыв (и оставляет неизгладимое впечатление). Марина Абрамович стала одной из первых, кто стал совершенно по-новому подходить к созданию произведений. В своих работах она всегда достигает крайней степени выразительности. Иными словами, она всегда работает с эстетикой преодоления, физического превозмогания, сложных обстоятельств, которые она задает для себя рамками перформанса. Можно даже сказать, что в большей степени ее перформансы, особенно сольная карьера, построены на самоистязании, которое выносится в публичное пространство и становится политическим заявлением или социальным актом.

Марина Абрамович

Отношения во времени, 1977

Главный фокус ее творчества направлен на установление особых отношений с публикой. Для Марины Абрамович, чья карьера началась в 1970–1980-е годы, очень важна эстетика переживания личных отношений, анализ того, как люди связаны между собой и как они воздействуют друг на друга, поэтому большая часть ее карьеры неразрывно связана с фигурой ее партнера Уве Лайсипена, который стал известен в мировой истории искусств под именем Улая. Вместе они создавали работы крайне скандального, подчас очень противоречивого и эмоционально наполненного содержания, которые были посвящены и их частным отношениям, и отношениям между партнерами в целом.

Марина Абрамович

ААА-ААА, 1978

Их совместная серия перформансов конца 1970-х годов очень ярко рассказывает о постоянном преодолении, о сложностях, с которыми постоянно сталкиваются пары. Например, на протяжении перформанса «ОТНОШЕНИЯ ВО ВРЕМЕНИ» 1977 ГОДА, который длился более шести часов, художники сидели спиной друг к другу со связанными волосами. Все это время они почти не двигались, находясь при этом в полной зависимости от действий друг друга: если бы один из них сдался и опустил голову, это бы привело к сильному дискомфорту другого. В своих воспоминаниях Марина Абрамович отмечала, что поддержка публики давала им силы держаться дальше, и что, если бы не зрители, перформанс не продлился бы так долго.

Другую прекрасную метафору отношений показывает перформанс «ААА-ААА», в ходе которого художники кричали друг на друга и постепенно сближались, пока расстояние между их ртами не сократилось до минимума, и они практически не слились в поцелуе, дыша воздухом друг друга. Здесь все понятно без лишних слов. Сильный образ, как правило, не нуждается в пояснении.

Марина Абрамович

Impoderabilia, 1977

Легендарным стал и их перформанс «IMPONDERABILIA» (1977) – это название можно перевести как «непредсказуемый и неподдающийся определению фактор». Художники стояли по обе стороны от входа в галерею современного искусства, и каждому зрителю, который должен был и хотел попасть на выставку, нужно было протиснуться между голыми телами художников в этом узком проходе. Если мы посмотрим на фотографии перформанса, то увидим, что девушки чаще всего поворачивались лицом к Улаю, а молодые люди – лицом к Марине, что тоже кое о чем говорит. По сути, этот перформанс означал своеобразное перерождение: человек, проходя между двумя телами, мужчиной и женщиной, как будто заново переживает рождение, потому что родители, участвуя в процессе рождения человека, взаимодействуют на физическом уровне примерно таким образом.

Были и очень опасные перформансы, связанные с прямым риском для жизни. Например, «ЭНЕРГИЯ ПОКОЯ» 1980 ГОДА, во время которой Марина держится за лук, а Улай держит натянутую стрелу, направленную Марине прямо в сердце. Так они стоят в течение нескольких минут, постепенно отклоняясь в противоположные стороны, тем самым увеличивая натяжение тетивы. Представляете, какой это колоссальный эмоциональный и физический накал. Это максимальное напряжение. Какой степени доверия нужно достичь со своим партнером (по выступлению или, если мы рассматриваем это в качестве метафоры отношений, по жизни), чтобы доверить ему самое дорогое, что у тебя есть – собственную жизнь.

Марина Абрамович

Энергия покоя, 1980

Марина Абрамович

Ритм 0, 1974

Однако известной Марина Абрамович стала в большей степени из-за своего сольного перформанса 1974 года «РИТМ 0». В течение шести часов художница стояла недвижимо в неапольской галерее, а публике разрешалось делать с ней все, что угодно. Посетители могли использовать все 30 предметов, которые были разложены перед художницей на столе: от шляпы, карандаша, маркеров и бумаги до продуктов питания, бутылки, ножниц и огнестрельного оружия. Этот перформанс дал художнице возможность понаблюдать за тем, что будет происходить, если позволить людям делать все, что угодно. В этом плане перформанс стал продолжением работы ЙОКО ОНО «ОТРЕЖЬ КУСОК» 1964 ГОДА: тогда зрители могли подойти к художнице и отрезать кусок ее платья. Марина Абрамович пошла гораздо дальше. В ее перформансе зрители стали еще и активными участниками произведения. Каждый мог подойти к этому столу, выбрать предмет, который ему понравится, и использовать его против художницы. К участию были приглашены представители художественного сообщества, они быстро разделились на два лагеря: одни защищали Марину и ее личные границы, другие были готовы перейти к активным действиям. Интересно, что чем дольше длился перформанс, тем более свободными становились зрители и тем более открыто действовали.

Йоко Оно

Отрежь кусок, 1964

Если начиналось все довольно прилично, то закончился перформанс тем, что зрители раздели художницу, положили на стол, а между раздвинутых ног воткнули нож. Один из присутствующих вставил пулю в пистолет (до этого они лежали по отдельности) и приставил дуло к горлу Марины – она заявляла в манифесте, который был показан зрителям перед перформансом, что берет на себя всю ответственность за то, что может случиться. Другие участники остановили мужчину, который чуть было не нажал на курок, и вывели его из галереи.

Можно сделать вывод, что эксперимент художницы чуть не привел к трагическим последствиям. Если мы будем воспринимать перформанс как социальный эксперимент, то самое интересное произошло после его окончания. Как только закончились отведенные на него шесть часов, Марина Абрамович направилась к публике, чтобы узнать, что они думают о перформансе. Однако, по ее воспоминаниям, никто не хотел вступать с ней в диалог. Все присутствующие только шарахались, видимо в ожидании расплаты. Позже художница отметила, что на следующий день обнаружила у себя седую прядь волос.

Что нам показывает этот перформанс с социальной точки зрения? Что человек, как бы он ни был скован моральными рамками, законами, нормами, принятыми в обществе, все-таки остается хтонически природным животным, у которого в условиях вседозволенности проявляются все самые худшие пороки и мысли. Хотя люди и пытаются отодвигать их на задний план, руководствуясь интеллектуальным восприятием действительности, инстинктивно они тяготеют в противоположному поведению. При определенных обстоятельствах зритель может вас растерзать. Особенно если вы ему это позволите и возьмете на себя за это ответственность.

Взаимоотношениям художника и зрителя посвящена прекрасная работа Йоко Оно «Отрежь кусок», которую я упоминала выше. Скорее всего, вы больше знаете о творчестве Йоко Оно в связке с Джоном Ленноном (они даже устраивали забастовку, лежа в кровати, за мир и против войны во Вьетнаме), однако в историю искусств в первую очередь она вошла благодаря своему сольному перформансу «Отрежь кусок». Он состоялся в токийском центре искусств «Согетцу» в 1964 году, то есть за десять лет до перформанса Марины Абрамович. Очень важно, что здесь ровно так же, как в изобразительном искусстве, цитирование и общая канва произведения не означают плагиат.

Художники очень часто вдохновляются друг другом,

заимствуют друг у друга, под разными углами

рассматривают одни и те же темы, сюжеты и идеи.

Йоко Оно, как и Марина Абрамович, помещает своих зрителей и соучастников перформанса в пространство хе́ппенинга (так обычно называют тип перформанса, в котором заданы первоначальные условия и точка отсчета, но результат непредсказуем и зависит от зрителей и происходящего в ходе перформанса). Каждый, кто находился в зале, мог подойти к художнице, сидящей в своем самом лучшем платье, взять ножницы и отрезать кусочек, а потом забрать этот кусочек художника, произведения, другого человека с собой.

О чем нам говорит этот перформанс? Он рассказывает о потребительском отношении к искусству, когда зрителями движет ни наслаждение, ни вдохновение, а желание им обладать. Это работа об этой жажде обладания, о массовой культуре и о том мире потребления, в котором мы живем, приобретая товары, красиво расставленные на полках супермаркетов. Это рассказ о том, как искусство становится все более и более массово популярным, и к каким проблемам это ведет: в частности, к проблеме собственничества и бесконечного потребления ради самого потребления.

Если возвращаться к творчеству Марины Абрамович, то стоит сказать, что большинство ее перформансов – это завуалированный, но одновременно очень честный рассказ о человеческой судьбе, о взаимоотношениях между людьми. Она говорит прямо, посыл ее даже самых театрализованных перформансов очень ярок и понятен, а мысль, которую она транслирует, предельно ясна и сразу считывается зрителями. Абрамович рассуждает на вечные темы и не дает ответов, а фиксирует разные проблемы (что характерно для современного художника): вопросы любви и отношений, границ дозволенного, доверия или недоверия. Совместная карьера Улая и Марины заканчивается перформансом 1988 года, который они задумали еще за четыре года до его осуществления – «Великая Китайская стена». Четыре года они согласовывали перформанс с китайским правительством, и за это время многое изменилось в их отношениях.

Изначально идея была в следующем: два художника проходят длинный путь, отправляясь навстречу друг другу с противоположных концов Великой Китайской стены и встречаются посередине, чтобы пожениться. В этом можно увидеть метафору пути, который каждый человек проходит на протяжении своей жизни в одиночестве. Одновременно с этим это метафора самой доверительной, близкой, честной и чистой любви, потому что, пройдя с двух сторон Великой китайской стены навстречу друг другу, проведя за этим занятием несколько месяцев, они должны были наконец встретиться после долгой разлуки, обняться и поцеловаться.

За четыре года, пока шло согласование,

в отношениях художников начался разлад,

они стали ссориться, Улай начал изменять Марине,

и в итоге финальной точкой перформанса,

когда он наконец произошел, стала не свадьба,

а расставание.

Пройдя этот символический путь, отделяющий двух людей, два художника встретились, обнялись и разошлись в разные стороны.

После этого Марина начала успешную сольную карьеру. Она до сих пор участвует в своих ретроспективах, организовывает выставки других художников перформанса, помогает им реализоваться и найти себя, а также проводит публичные выступления, обучает молодых художников и активно участвует в развитии современного искусства, осваивая все новые практики.

Нельзя сказать, что сольная карьера Улая сложилась так же хорошо. Его воспринимают чуть менее значимым художником, чем Абрамович. Сольные работы Марины гораздо более театральные, срежиссированные, продуманные и зрелищные, чем их совместное творчество. Например, она посвятила перформанс «Балканское барокко» (1997) истории своей родной страны, Югославии. Она называет ее «страной, которой нет». На протяжении шести часов в павильоне Сербии на 47-й Венецианской биеналле художница в белоснежном платье сидела на груде окровавленных коровьих костей и пыталась щеткой отмыть с них кровь, рассказывая о своей родине и напевая балканские песни. Ее действия символизировали попытку нации загладить вину и доказать, что жертвы не были напрасны. Увы, кровь не смывалась, как не исчезало и одно из страшных пятен европейской истории. Этими бессмысленными повторяющимися действиями, которые превращались в бесконечный круговорот, Марина Абрамович создала очень яркий и мощный образ, который принес ей премию «Золотой лев».

Встретились бывшие возлюбленные в еще одном перформансе Марины «В ПРИСУТСТВИИ ХУДОЖНИКА», который состоялся на ретроспективной выставке Марины Абрамович в нью-йоркской МоМА в 2010 году. Перформанс длился 736 часов и 30 минут, и за время него Абрамович посмотрела в глаза 1500 зрителей. Она работала шесть дней в неделю, а на седьмой день отдыхала и приходила в себя.

Марина Абрамович

Перформанс «В присутствии художника», 2010

В ходе перформанса художница сидела на стуле. Сначала перед ней стоял стол, но потом он был убран для улучшения контакта. Каждый из посетителей выставки мог сесть на стул напротив и вступить в контакт с художницей. При этом с ней не разрешалось говорить или взаимодействовать физически, можно было только смотреть ей в глаза.

Сначала зрителям давали 15 минут на сеанс,

но позже время сократили из-за огромного

количества желающих. Люди ночевали в очередях

перед музеем, чтобы принять участие

в перформансе.

Для Марины Абрамович самым важным всегда было установить контакт со зрителем, и в этой работе идея реализовалась ярче всего. Участники по-разному реагировали на контакт: кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то сидел с серьезным лицом, но в конце улыбался. В любом случае для каждого это был непростой опыт – представьте, как сложно не отрываясь смотреть в глаза другому человеку на протяжении хотя бы пяти минут!

Однако одним из первых, кто сел напротив Марины, был Улай. Это был очень трогательный момент творческого объединения художников, которые не работали вместе с 1988 года. В этот момент оба были растроганы, а в конце сеанса взялись за руки. Конечно, это был очень эмоциональный момент.

Я вам очень советую попробовать воссоздать этот перформанс или в домашних условиях с близкими людьми, или с кем-то не очень близким – впечатления потрясающие. Я пробовала повторить его несколько раз, и это действительно очень тяжело. Наша современная культура построена очень быстрым образом: нас окружают очень активные, динамичные, постоянно меняющиеся слайды, картинки, изображения, мы пролистываем непрерывно обновляющуюся ленту соцсетей, смотрим, например, тот же TikTok с его короткими видео, не требующими долгой концентрации. Из-за этого зафиксироваться и остановиться на чем-то на длительное время для нас стало проблемой. Перформанс Марины Абрамович, во время которого нужно долго контактировать с одним человеком, смотря ему в глаза, создает ощущение бесконечно тянущегося времени. Сама художница становится воплощением этого времени.

Олег Кулик

Бешеный пес, или Последнее табу, охраняемое одиноким Цербером, 1994

У перформанса как жанра существует множество граней. Например, давайте обратимся к его развитию на русской почве и поговорим о том, что же происходило в связи с искусством действия в нашей стране. Одним из самых известных и провокативных перформансов 1990-х годов считается работа «БЕШЕНЫЙ ПЕС, ИЛИ ПОСЛЕДНЕЕ ТАБУ, ОХРАНЯЕМОЕ ОДИНОКИМ ЦЕРБЕРОМ», которая была представлена ОЛЕГОМ КУЛИКОМ[91] в галерее Марата Гельмана[92] 23 ноября 1994 года. В то время Олег Кулик очень нуждался в средствах и никак не мог найти работу; как вы понимаете, 1990-е годы были крайне тяжелым временем как для искусства, так и в целом для страны. Тогда Марат Гельман в шутку предложил ему стать сторожевым псом и охранять его галерею. Олег Кулик уцепился за это предложение и расширил историю, пригласив к участию Александра Бренера[93] – он выступил в роли «хозяина», который в течение семи минут водил «пса» Олега Кулика на поводке вокруг галереи. Последний абсолютно обнаженным прыгал на машины, гавкал на людей и хватал их зубами за брюки.

В чем идея этого перформанса? Прежде всего это соединение потерянного, забытого и никому не нужного образа художника с его дикой и неистовой, рвущейся наружу природой. Перформанс исследует тему того, что в человеке соединены духовное и животное начала. При этом важно, что этот перформанс является очень симптоматичным именно для 1990-х годов: он обнажает кризис всего доселе существовавшего в советское время искусства. Оно пока не имеет возможности переродиться в молодое российское искусство, потому что для этого недостаточно контекста, сил, времени, поддержки государства, самой воли художников, которые вынуждены бросать все свои силы на решение квартирных проблем или даже банальное выживание. И вот во время перформанса единственный одинокий Цербер старается сохранить это самое искусство.

Александр Бренер

Белый крест на сером фоне, 1997

Александр Бренер принял участие и в других важных художественных высказываниях. Например, в 1997 году он провел перформанс в амстердамском музее Стеделийк, музее современного искусства, в котором в то время выставлялся «БЕЛЫЙ КРЕСТ НА СЕРОМ ФОНЕ» КАЗИМИРА МАЛЕВИЧА. В ходе перформанса Бренер совершил настоящий акт художественного вандализма – он нарисовал знак доллара на работе Казимира Малевича. Конечно, это высказывание не оценили ни европейские, ни русские представители художественного мира по причине того, что это действительно был акт вандализма, причем очень серьезный. С другой стороны, это художественное высказывание подчеркнуло товарно-денежные отношения к искусству русского авангарда и подняло вопрос о легитимности коллекционирования русского духовного и художественного наследия.

Почему перформанс как искусство мало кому нравится?

Не все воспринимают движение как акт искусства, а тело художника – как его объект и субъект. Казалось бы, каждый из нас совершает бесконечное количество таких выходок каждый день, но почему-то не каждый наш жест называется искусством. Кроме того, многие не понимают, где же проходит грань между, например, театром и искусством перформанса? На этот вопрос можно ответить словами Марины Абрамович, которая говорила, что в театре актеры исполняют роль, а в перформансе все происходит по-настоящему.

Цифровое искусство

Цифровое искусство – это направление, которое использует современные технологии и компьютерную графику для создания уникальных произведений, а также создается с помощью компьютеров, интернета и графических редакторов. Это может быть искусство в форме видео, анимации, фотографии, интерактивных установок, аудиовизуальных композиций и даже игр. Чаще всего цифровое искусство эклектично и сочетает несколько медиумов, в том числе традиционных и цифровых, а кроме того, может существовать на границе реального и виртуального миров и использовать технологии дополненной реальности.

Одной из особенностей цифрового искусства

является то, что оно позволяет художникам

использовать цифровые инструменты для создания

произведений, которые невозможно было бы

сотворить в реальности.

Благодаря этому художники могут претворять в жизнь неограниченный спектр своих идей и фантазий, не ограничиваясь традиционными инструментами искусства.

Для удобства мы можем сказать, что цифровое искусство – это все искусство, которое создано с помощью компьютерных технологий и интернета, а также существует только в нем и на экранах мониторов. Пока существует открытый вопрос, остается ли оно цифровым, если переводится в другой медиум, распечатывается или воспроизводится в отрыве от мониторов. Цифровое искусство не имеет единых эстетических принципов и правил, но важно, что то, что оно использует, хранится и распространяется только с помощью цифровых технологий. Другие названия этого направления искусства – компьютерное искусство, медиаискусство, мультимедийное или киберискусство и иногда искусство новых форм.

Роберт Сюч

Реки Азии

Еще одной особенностью цифрового искусства является его интерактивность. Цифровые произведения могут быть не только статичными, но и изменяться в зависимости от действий зрителя. Это создает возможность для более глубокого взаимодействия между художником и зрителем, позволяя зрителю стать частью произведения и влиять на его сюжет, визуальную составляющую или дополнять его своим уникальным цифровым следом. Примером может служить работа РОБЕРТА СЮЧА[94] «РЕКИ АЗИИ» (2016 – настоящее время). Это художественная карта всех речных систем континентов Земли, которая превращает географические объекты в эффектные живописные поля. Каждый из нас может зайти на сайт работы и в режиме реального времени посмотреть на эту интерактивную карту. Она изменяется со временем, а мы, как зрители, влияем на фактуру ее существования своим присутствием.

Как и в других формах искусства, в цифровом искусстве существует множество стилей и направлений: абстрактное искусство, киберпанк, цифровой сюрреализм, гиперреализм и многие другие, в том числе любые производные индивидуальные направления на их стыке. Кроме того, в цифровом искусстве существует множество технических аспектов, которые позволяют художникам создавать более сложные произведения: например, 3D-моделирование, компьютерная графика, анимация, видеомонтаж и многие другие технологии. Поэтому цифровой художник – это не только творец в традиционном смысле слова, тот, кто создает художественное высказывание и творит смыслы, но и технически подкованный человек, который изучает работу технологий, обладает большим спектром навыков для выполнения своих работ и использует передовые ПО и программы, что, конечно, требует дополнительных навыков.

Цифровое искусство становится все более популярным и востребованным. Оно используется в различных отраслях: в рекламе, индустрии кино и развлечений, архитектуре, научной визуализации и еще многих других.

Это направление позволяет создавать реалистичные

и впечатляющие визуальные эффекты, которые

привлекают и удерживают внимание зрителей.

Однако, как и в любой форме искусства, для создания произведения, которое заинтересует зрителя, требуется творческий подход и развитое чувство эстетики. Технические навыки тоже важны, но они не являются единственным критерием для создания качественного цифрового произведения, ведь для осуществления своей задумки художник всегда может обратиться за помощью к программистам или команде технических специалистов.

Отношения цифрового и традиционного искусства могут быть представлены одновременно как взаимодействие и дополнение друг друга, так и как конкуренция. С одной стороны, цифровые технологии позволяют художникам создавать произведения, которые невозможно или очень сложно воспроизвести в традиционных техниках. Например, с помощью компьютерной графики можно создавать трехмерные модели, анимацию, интерактивные инсталляции и прочие произведения, которые в традиционном искусстве были бы нереализуемы. С другой стороны, у традиционного искусства есть уникальные особенности и преимущества, которые не могут быть заменены цифровыми технологиями. Фактура и текстура материалов, используемыемых в живописи, рисунке, скульптуре и прочих традиционных формах искусства, создают неповторимые ощущения, которые сложно передать в цифровой форме. Они могут воздействовать на нас как зрителей на физическом, тактильном уровне и создавать иллюзию присутствия. У цифрового искусства свой подход к иллюзии: с помощью дополненной реальности, AR и VR, художники могут интегрировать свое искусство в нашу реальность, но увидеть их работы можно будет, например, только надев шлем виртуальной реальности или наведя на специальный QR-код камеру телефона. По моему мнению, когда мы рассматриваем такие эфемерные нематериальные произведения, мы еще лучше понимаем, что такое художественный образ – невидимая невооруженным взглядом трансформация реальности, которая может так и остаться незамеченной, если не соблюсти необходимые для ее восприятия условия.

Многие художники используют как традиционные, так и цифровые технологии, смешивают разные подходы. Например, они могут создавать эскизы традиционными методами, а затем переносить их на компьютер для дальнейшей обработки и воплощения в цифровой форме. Таким образом, цифровое искусство – это просто другая форма существования искусства, одно из направлений, которое дополняет палитру современных художественных практик, но не противопоставляет себя им.

Искусство и технологии точно так же, как искусство

и коммерческий успех, искусство и мир,

всегда идут рука об руку.

Мы с вами уже обращали внимание на то, как технические открытия меняют мир искусства. Таким же образом мы должны относиться к цифровому искусству. Это не блажь механиков, инженеров и программистов претендовать на звание высокого искусства. Единственное, чем отличается традиционное искусство от цифрового, так это тем, что у последнего гораздо более широкий спектр инструментов и каналов влияния на нас с вами.

Терминология, классификация, а также основные принципы цифрового искусства в общем и целом были заложены в 90-е годы XX века и в начале XXI века. Как раз к этому времени в связи с развитием технологий и интернета относится его формирование и становление как самостоятельного направления в искусстве. Внутри цифрового искусства существует множество видов и течений. Давайте выделим самые распространенные из них.

1. Графический дизайн – это процесс создания изображений с использованием программ для создания изображений и макетов, таких как Adobe Photoshop, Illustrator, InDesign и других.

Я часто сталкиваюсь с мнением, что созданное таким образом изображение не должно называться искусством, потому что «художник ничего не сделал, за него все сделал компьютер». Но это заблуждение. Чтобы избавиться от него, если оно вдруг у вас есть, попробуйте открыть компьютере Paint и нарисовать ровный круг от руки. Вы увидите, что даже такую простую операцию сложно выполнить без должной подготовки, опыта и оснащения. А значит творец тут – художник, а не сам компьютер. Хотя цифровые художники часто используют для своих работ алгоритмы, это только один из инструментов реализации идеи, который ни в коем случае не заменяет творческий процесс или работу художника. Для того чтобы воплотить свою идею, художник должен учиться, постоянно практиковаться и изучать инструменты, которые могут помочь ему в работе. Важно помнить, что нет большой разницы между такой скрупулезной подготовкой к работе с графическими редакторами и учебой традиционного художника в творческом вузе. Отличие заключается в инструментах, методах, подходах, стилистиках. Работать с помощью компьютера непросто, это требует дополнительных навыков.

2. Цифровая живопись – это создание изображений с помощью таких цифровых инструментов, как графический планшет и специальное компьютерное программное обеспечение. Цифровая живопись может быть использована для создания фантастических и реалистичных картин, она дает художникам возможность экспериментировать с различными инструментами и техниками, от кистей до эффектов освещения.

Работа художника в фотошопе имеет несколько отличий от работы с холстом. В фотошопе художник может использовать различные инструменты и настройки, например кисти, слои, эффекты и многое другое. Кроме того, в фотошопе можно отменить свои действия и возвращаться к предыдущим версиям работы, что не так просто сделать на бумаге или холсте. Работа традиционного живописца ограничена: художник может использовать только те материалы, что подходят для работы с полотном: карандаши и маркеры для бумаги, акварель для акварельной бумаги, пастель для пастельной, масляные краски для холста и т. д. Ограничения материала одновременно создают ограничения для творчества, но также могут помочь художнику подходить к работе более осознанно и улучшать свою технику.

Работа в фотошопе может потребовать более

высоких технических навыков, чем работа

на бумаге или холсте. Художник должен знать,

как работать с программным обеспечением

и различными инструментами, а также уметь

использовать настройки для создания

определенных эффектов.

Еще одна важная разница между работой художника в фотошопе и на бумаге или холсте заключается в том, что цифровой художник может работать на больших масштабах и легко изменять размеры и пропорции создаваемых элементов. Кроме того, в фотошопе можно легко создавать дополнительные слои, добавлять и удалять элементы, а также изменять цвет и освещение. В целом это позволяет создавать неограниченное количество версий работы, имея возможность менять ее каждый элемент от цвета до самого сюжета.

Впрочем, работа традиционного художника имеет свои преимущества. Например, с помощью текстур и оттенков на холсте или бумаге можно создать уникальные эффекты, которые может быть трудно повторить на компьютере. Кроме того, работа с традиционными материалами более физическая и осязаемая, что может стимулировать творческий процесс.

Если традиционный художник пишет «от белого листа», от грунта, от некоторого предмета, который больше поглощает цвет, чем его излучает, то цифровой художник работает от дисплея, который в разы ярче, и его главная задача – написать работу цветом так, чтобы гармонизировать пространство и чтобы каждый из цветов, которые он использовал, не выглядел кричащим. Часто у цифровых художников это не получается (порой намеренно), поэтому мы видим невероятно экспрессивные и яркие картины. Отчасти это характерно для цифрового искусства еще и потому, что традиционный художник ограничен в цвете из-за техники, композиции, общего цветового поля изображения, колористического строя, который он задает, а цифровой художник совершенно не ограничен в выборе цвета. Если он обладает необходимыми техническими навыками, он может использовать любой цвет, создать любое сочетание. В этом отношении цифровая живопись находит много поклонников, хотя не всем людям может быть комфортно ее созерцать.

В целом, выбор между работой в фотошопе и работой на бумаге или холсте зависит от предпочтений и целей художника. Каждый метод имеет свои преимущества и ограничения, и выбор зависит от того, чего художник хочет достичь своей работой и какой метод лучше поможет ему это сделать. То есть художник прежде всего исходит из своей художественной задачи, которую хочет решить, или идеи, которую хочет воплотить. На основе этого он выбирает лучше всего подходящий для этого материал и подход.

3. 3D-моделирование – это процесс создания трехмерных объектов с помощью компьютерных программ. Эта техника может быть использована для создания моделей персонажей, игровых элементов, архитектурных и промышленных дизайнов и многого другого, включая видео, анимацию и видео-арт, которые также являются частью цифрового искусства.

4. Видео и анимация – это создание анимированных изображений с помощью компьютерных программ. Видео и анимация могут быть использованы для создания рекламных видеороликов, мультфильмов, видеоигр, визуализаций данных и многого другого.

5. Цифровая фотография – это создание и редактирование изображений с помощью цифровых фотоаппаратов и компьютерных программ. Цифровая фотография может быть использована для фотожурналистики и художественной фотографии. Она дает возможность внести изменения в сделанные снимки и обогатить их эффектами, дополнить разными объектами и сделать художественное высказывание более ярким.

Мы с вами разобрали и кратко охарактеризовали самые распространенные виды цифрового искусства, чтобы понимать, какими инструментами могут пользоваться художники и как в зависимости от того, что за произведение мы видим, понять, что перед нами именно цифровое искусство. Стоит оговориться, что это разделение на виды довольно условно, так как многие художники используют несколько технологий и подходов одновременно, вовлекаясь в сложный технический процесс, поэтому четко разграничить их работы именно по этим видам исполнения мы можем не всегда. Зато этот подход поможет нам сформировать некоторую структуру в понимании цифрового искусства в целом.

Проблемы и особенности цифрового искусства

Цифровое искусство – это вид искусства, который использует передовые технологии, однако это также приводит к проблемам сохранения произведений и вопросам оригинальности. Технологии быстро эволюционируют, и многие произведения цифрового искусства, созданные в конце 1980-х и 1990-х годов, могут оказаться нечитаемыми на современном оборудовании. Пятнадцать лет назад мы использовали дискеты. Однако сейчас для того, чтобы прочитать данные с этого носителя, необходимо найти компьютер, поддерживающий эту старую технологию.

Несколько лет назад мы активно пользовались

CD-дисками, но даже сейчас, спустя такой

короткий срок, для того, чтобы их прочитать,

нужна специальная аппаратура.

С течением времени встает вопрос о сохранении, копировании и переводе в новый формат таких произведений. Однако если мы переносим работу, созданную и сохраненную художником на дискете, на другие носители, например на диск, флешку или облачное хранилище, то остается ли она такой же, какой была на оригинальном носителе? Или наши действия меняют ее?

Есть и еще один сложный вопрос, которым я хочу с вами поделиться. Перестает ли цифровое искусство быть цифровым, если, будучи созданным в интернете или графическом редакторе, оно было распечатано для выставки? Вообще-то произведениям цифрового искусства не нужны музеи и какие-то выставочные пространства (исключение могут составить разве что виртуальные), чтобы быть показанными. Все потому, что они существуют сами по себе, и именно случайность доступа к ним является одной из характерных особенностей этого искусства. Но ведь нам до сих пор хочется испытать физическое обладание произведением, например, при его приобретении. Можем ли мы в таком случае его распечатать и считать, что это то же произведение, что мы видим на экране компьютера? На эти вопросы еще предстоит ответить в будущем, на данный момент они еще вызывают горячие обсуждения среди исследователей. Я привожу их вам, чтобы вы могли понять, сколько еще нам предстоит осмыслить, классифицировать и понять.

Цифровое искусство является концептуальным, потому что именно концептуальный элемент становится для него самым главным: это инструкция, которая, говоря простыми словами, лежит в основе программного обеспечения и по сути «переводит» команды художника с человеческого языка на машинный. Кроме того, цифровое искусство работает с понятием виртуальности и относительности как самой виртуальности, так и реальности, так как напрямую связано с обеими по своей природе. Оно существует в виртуальной реальности, но можем ли мы его воспроизвести в физическом мире, представить в традиционной форме? Или же нам самим нужно отправиться в виртуальную реальность, чтобы понять, увидеть, и рассмотреть его получше? Пока что это риторические вопросы, но виртуальные выставки цифрового искусства с 2020 года (по всем известным причинам, связанным с пандемией COVID-19) стали быстро развиваться и все активнее становятся частью художественного мира.

Они уже стали частью арт-мира, и эти технологии будут только развиваться в будущем. Например, Эрмитаж в 2021 году открыл виртуальную выставку «Незримый эфир. Выставка цифрового искусства», на которой были представлены 38 NFT-проектов (что это такое, мы разберем с вами чуть позже). Каждый желающий мог посетить ее, используя цифровой аватар, к которому была возможность добавить собственную фотографию. Достаточно было просто зайти на сайт в удобное для вас время – и вы уже оказывались на выставке. У посетителей была возможность не только знакомиться с объектами, которые существуют в цифровом пространстве или были специально оцифрованы и перенесены в него для выставки, но и взаимодействовать с аватарами других пользователей. В чем плюсы нематериальных выставок? Они не ограничены режимом работы музея, на такие выставки не нужно ехать в метро или стоять очередь на входе, и, конечно, на такую выставку можно отправиться прямо из собственной кровати или любой точки мира. Это ли не мечта?

Конечно, подобные виртуальные выставки проводятся до сих пор, а технологии продолжают развиваться, чтобы сделать наш переезд в виртуальное пространство как можно более уютным, но при всем удобстве возникает животрепещущий вопрос: а переедем ли мы полностью в виртуальные миры, как в фильме «Первому игроку приготовиться» (2018), или так никогда не оставим привычную физическую реальность? На этот вопрос у меня, конечно, нет ответа, но я хочу с его помощью дать вам пищу для размышлений о том, как сильно будет трансформироваться (и уже трансформировалась) наша жизнь. Конечно, на это потребуется, возможно, не один десяток лет, но, понимая эти тенденции, мы с вами можем лучше подготовиться к тому, что ждет нас в будущем. Ведь ожидание будущего – это всегда одновременно и увлекательно, и немного тревожно.

От обсуждения проблем и особенностей цифрового искусства давайте обратимся к самим произведениям этого течения, чтобы разобрать их особенности и познакомиться с подходами некоторых художников. Еще раз оговорюсь, что четкую классификацию в мире цифрового искусства, как и деления на конкретные направления, выделить сложно, поэтому при знакомстве с важными произведениями мы с вами будем уделять внимание не этому делению, а тому, как с помощью разных технологий художники выражают свои мысли и создают произведения, невозможные в рамках традиционного искусства.

Некоторые произведения цифрового искусства

Одним из первых значимых проектов, связанных с цифровым искусством, стал перформанс РОБЕРТА АДРИАНА[95] 1982 года, который назывался «МИР ЗА 24 ЧАСА». С помощью факса, компьютера и видеофона были соединены 16 художников из 16 городов с трех континентов. Они одновременно общались и взаимодействовали друг с другом с помощью тех технических новшеств, которые у них были, и создавали перформанс. Этот перформанс был одним из способов задействовать все возможные виды связи, которые предоставляет технологически развитый мир, для того чтобы объединить в одном пространстве художников, далеких друг от друга физически. Сейчас эта возможность постоянной связи и свобода доступа к чему угодно и кому угодно составляет основу нашего с вами мира. Другими словами, грубо говоря, если у меня есть нужный номер, я могу связаться с Биллом Гейтсом в Skype, Zoom или по WhatsApp. Тогда же, в 1980-е годы, художники только начинают осваивать новые технологии для создания общей художественной реальности и восхищаются тем, как просто теперь в мгновение ока можно связаться с людьми, находящимися так далеко. Эта возможность становится для них настоящим чудом.

Роберт Эдриан

Мир за 24 часа, 1982

Еще одна интересная работа – произведение ЛИЛИАН ШВАРЦ[96] «МОНА/ЛЕО» 1987 года. Когда искусство получает возможность не просто работать с фотографией, как это было в XX веке, а монтировать, ретушировать, корректировать изображение и видео бесконечным вариантом способов, арсенал художника постоянно расширяется. Кроме того, усиливается субъективность трактовки идеи и восприятия того или иного объекта. Мы должны четко понимать, что и фотография – это всегда все-таки субъективный взгляд на мир, потому что она очень зависит от того, в каких условиях создавалась. Важно, живое это фото (то есть выхваченный камерой момент окружающего мира) или постановочное, куда был направлен угол объектива, какой у фотографа был угол зрения, как он видит вещи. Все зависит и от ракурса, света, цвета, погодных условий и бесконечного количества других переменных. Когда на службе у художника, работающего с фотографией, появляются всевозможные новейшие монтажные средства, он может совершенно не ограничивать свою фантазию. Казалось бы, фундаментальные законы искусства подвергаются переосмыслению и переустройству.

Лилиан Шварц

Мона/Лео, 1987

В работе «Мона/Лео» мы видим исследование того, насколько тождественны автор и его произведение. Художница объединяет правую сторону лица Моны Лизы и левую часть автопортрета Леонардо да Винчи в пожилом возрасте и получает, как ни парадоксально, некоторую единую композицию. Перед нами произведение, составленное из двух фотографий, которые больше не являются уникальными изображениями сами по себе. Возникает серьезный вопрос: является ли уникально-авторским изображение, созданное из двух чужих? Я бы сказала да, так как это все-таки переосмысление, объединенное авторской идеей, коллаж, который в таком виде выражает новые смыслы.

Скотт Грисбах

Темная лошадка абстракции, 1995

Другие монтажные эксперименты связаны с шутливым, рефлексивным и ироничным отношением художников к самой художественной реальности. Давайте рассмотрим работу СКОТТА ГРИСБАХА[97] «ТЕМНАЯ ЛОШАДКА АБСТРАКЦИИ» (1995). Это фотоколлаж из обработанных в графических редакторах изображений. В полушутливой манере художник представил четырех всадников Апокалипсиса. Первый из них – Джексон Поллок. Он сидит на лошади, которая выполнена в его знаменитой технике дриппинга, текущей краски, и напоминает его работы. Поллок перескочил барьер цвета, композиции, формы, всех этих исследований и традиционных форм, которые мы разбирали с вами ранее. Прямо позади него скачут Эдвард Хоппер[98], Пауль Клее[99] и Василий Кандинский. Все они – исследователи чистого цвета, которые стремятся к абстракции. При этом в данном случае темной лошадкой абстракции становится Джексон Поллок, который оказался впереди. Это очень ироничное и постмодернистское по своей сути произведение. Все четверо двигаются по тропе формалистской эволюции, то есть перед нами рефлексия на художественный мир, которая, с одной стороны, понижает градус серьезности исследований данных художников, а с другой стороны, показывает, что их погоня за чистым цветом и выходом за пределы дозволенного все-таки увенчалась успехом.

Цифровое искусство очень часто обращается к идее гиперреальности. В своих произведениях современные художники создают альтернативные миры, которые воспринимаются как усиленная реальность.

Смотря на эти произведения, мы испытываем очень

неоднозначные чувства и не можем понять,

какая именно реальность перед нами: искусственная

или все-таки подлинная.

Например, ГЕРАЛЬД ВАН ДЕР КААП[100] в работе «ДВЕНАДЦАТОЕ НИКОГДА» (1999) «тиражирует» людей, показывая, что в современном мире вопрос индивидуальности и личности стирается. Люди – это похожие как две капли воды персонажи, которые могут быть скопированы и воспроизведены бесконечное количество раз нажатием комбинаций клавиш Ctrl+C, Ctrl+V. Возможно ли это только в цифровой реальности, или же в привычном нам мире мы тоже можем встретить такое явление?

Геральд ван дер Каап

Двенадцатое никогда, 1999

Работа «КОРИДОР» (1997) КРЕЙГА КАЛПАКЯНА[101] представляет собой изображение, казалось бы, обычного офисного коридора, однако он производит очень странное впечатление какого-то выхолощенного, отчужденного пространства. Это неслучайно. Это не фотография реального офисного коридора, а воссозданное с помощью технических средств изображение коридора. Другими словами, это нарисованный на компьютере коридор, который создает впечатление реально существующего пространства, но по факту таковым не является. Это произведение выражает постоянный поиск баланса и попытку найти ответ на вопрос, что же является для нас более реальным – виртуальный мир, уже ставший неотъемлемой частью нашего жизненного пространства, или все-таки реальный мир. И снова мы возвращаемся к риторическому вопросу, который уже обсуждали: что же тогда такое реальность и что такое виртуальный мир? С этими вопросами мы всегда будем сталкиваться. И пока что не похоже, что мы близки к тому, чтобы дать на них конкретные ответы.

Крейг Калпакян

Коридор, 1997

Питер Кампус

Просто, 1994

Ровно так же обстоит дело с дополненной реальностью. Можем ли мы отличить реальное от воображаемого, когда речь идет о синтезе реальности и вымысла в работах, например, ПИТЕРА КАМПУСА[102] («ПРОСТО», 1994), ОЛИВЕРА УАСО[103] («БЕЗ НАЗВАНИЯ № 339», 1996) и других художников, которые создают гиперреалистичные, но при этом совершенно неправдоподобные объекты и пейзажи? Казалось бы, они навевают нереалистичное ощущение, но мы же можем вообразить, что примерно такие виды могу существовать в экзотических и очень отдаленных местах нашей планеты или Вселенной, просто мы там никогда не бывали и у нас нет референсов, чтобы сравнить.

Оливер Уасо

Без названия № 33, 1996

Уильям Лэтэм

HOOD2, 1995

Рассуждение о границе природного, реального и технологического, виртуального находит очень интересное отражение в работах УИЛЬЯМА ЛЭТЭМА[104] («HOOD2», «SERIORA2A», обе 1995 года). В них художник создает сгенерированные природные объекты, которые фактически стирают границу между природой и тем, что было создано человеком. В основе этих работ не лежит ни одна из существующих природных форм, однако машинный алгоритм создает эти работы по тем же законам, по которым подобные конструкции естественно формируются в природе. В целом мы готовы воспринимать такие объекты как рукотворные, однако одновременно с этим можем вообразить, что подобные объекты существуют в природе, но просто недоступны нашему невооруженному взгляду – например, существуют на микроуровне.

Йохем Хендрикс

Моргание, 1992

Йохем Хендрикс

Телевизор, 1992

Эти поиски продолжаются в работах ЙОХЕМА ХЕНДРИКСА[105]. В них он осуществляет своеобразные «зарисовки взгляда». Другими словами, фиксирует то, что мы не в состоянии увидеть, потрогать, пощупать, а можем преобразовать и наблюдать только с помощью технологий. Его работы «МОРГАНИЕ» и «ТЕЛЕВИЗОР» (обе 1992 года) были созданы с помощью технологии захвата взгляда. Подходя к работе, зритель надевает специальные очки, которые фиксируют направление его взгляда и его перемещение по произведению. Получается, что художник воплощает наш взгляд и показывает, как работает наше восприятие, что помогает прикоснуться к пониманию или хотя бы представлению о том, как мы смотрим на те или иные вещи. Видите, насколько невероятные возможности открывают технологии и интерактивность? Именно поэтому их часто будут использовать художники. Превращая процесс смотрения в физический акт, результат которого мы можем увидеть, художник нарушает все возможные законы искусства, которое рассматривается как некоторое воображаемое, умозрительное пространство, в котором мы дорабатываем воспринимаемое изображение с помощью своего опыта, восприятия и субъективного впечатления.

Развитие цифрового искусства сильно связано с видеоиграми. Они используют многие элементы цифрового искусства, такие как компьютерную графику, анимацию, звуковые эффекты и музыку, чтобы создавать уникальные миры, которые игроки могут исследовать, и персонажей, с которыми могут взаимодействовать. С одной стороны, видеоигры являются платформой для цифрового искусства. В этом смысле видеоигры представляют собой грандиозное объединение различных видов цифрового искусства, таких как 3D-моделирование, текстурирование, анимация, компьютерная графика, музыка, звуковые эффекты и т. д. С другой стороны, видеоигры и сами являются формой цифрового искусства. Как и в других видах искусства, в видеоиграх есть свои художники, которые создают уникальные визуальные и аудиовизуальные композиции, которые могут быть названы искусством. Многие видеоигры являются произведениями искусства, которые наравне с фильмами, музыкой и литературой оказывают влияние на культуру и общество.

Графика первых видеоигр была довольно простой, но с развитием технологий она стала невероятно совершенной и часто может соперничать даже с графикой фильмов. Кроме того, видеоигры также стали средством повествования, включение интерактивных элементов позволяет игрокам участвовать в создании истории и влиять на ее развитие. Это открыло новые возможности для цифровых художников и позволило им создавать интерактивные произведения искусства, которые исследуют различные темы и идеи таким уникальным способом. А еще видеоигры стали платформой, на которой независимые цифровые художники могут продемонстрировать свою работу. Многие небольшие команды и независимые разработчики создают игры, которые не только инновационны и интересны для прохождения геймерам, но и также невероятно визуально и художественно выразительны.

Перечислю некоторые видеоигры, которые считаются произведениями искусства.

• «Journey» (2012) – это игра, которая признана многими критиками произведением искусства за ее уникальный визуальный стиль и музыку, сочетание которых позволяет игрокам пережить неповторимый эмоциональный опыт.

• «The Legend of Zelda: Breath of the Wild» (2017) – игра с уникальным художественным стилем, который комбинирует элементы японской и европейской живописи. Еще одна особенность игры – красивое музыкальное сопровождение и огромный открытый мир для исследования.

• «Inside» (2016) – эта игра использует свет и тень, чтобы погрузить игроков в мрачную и душераздирающую атмосферу. Чтобы подчеркнуть ощущение страха и напряжения, она также активно использует музыку и звуковые эффекты.

• «The Last of Us» (2013) – игра, которая считается одной из лучших игр всех времен за уникальную смесь высококачественной компьютерной графики, кинематографически выстроенной истории и потрясающей музыки, которые создают невероятно эмоциональный, по-настоящему незабываемый опыт прохождения.

Видеоигры уже не только стали неотъемлемой частью популярной культуры и способом досуга, но и оказали прямое влияние на другие виды искусства (например, кино и цифровые произведения), рекламу и нашу реальность в целом. По видеоиграм выпускаются популярные сериалы, например, «Аркейн» (2021), сюжет которого основан на персонажах и их историях из тизеров популярной игры, но дает им новое воплощение и уникальное художественное исполнение с помощью невероятной графики, сценария и музыки Imagine Dragons.

Видеоигры также часто становятся референсами

и вдохновением для художников, которые

в своих произведениях переосмысляют

игровой опыт.

Игровая индустрия стремительно развивается, совершенствуется с точки зрения графики, технических приемов и художественной выразительности и с каждым годом оказывает все большее влияние на нашу культуру и общество. Влияние видеоигр гораздо больше, чем мы можем себе представить, поэтому не стоит относиться к ним скептически.

Подытожить размышления о цифровом искусстве хотелось бы следующим тезисом: цифровое искусство все больше подвергает сомнению «незыблемые» основания нашего существования. На протяжении ХХ века все искусство постепенно освобождалось от традиционных правил, которые его всегда ограничивали: уничтожается картина, самоуничтожается автор, исчезают холст, мазок, цвет, композиция, рисунок и т. д. Разрывается связь между кистью, холстом и рукой художника, развивается связь между художником и моделью (помните, мы разбирали, как Ив Кляйн пишет своими прекрасными натурщицами, словно живыми кистями) и т. д. Искусство освобождается от общезначимости, мирового масштаба, от разрушенных концепций, связанных с мироустройством, Богом, душой, мы переходим к осмыслению простейших вещей, над несомненностью которых раньше не задумывались.

Теперь нас заботит, как мы вообще существуем, передвигаемся, едим, как взаимодействуем друг с другом. Нас интересует, как люди должны между собой общаться и должны ли вообще, ведь в современном мире можно не встречаться физически и не испытывать дискомфорта. Связаны эти новые направления поисков в том числе с идеей искусственного интеллекта и как бы пересоздания человека с помощью технического прогресса. Это, конечно, уже совсем другая история, и как только будет создан полноценный искусственный интеллект, который бы полностью заменил собой человека, мы уже будем говорить просто о другой эре существования человеческого разума и человечества как вида. Однако цифровое искусство как примета нашей современности позволяет по-новому взглянуть на все грани искусства, проработать, выразить и осуществить те идеи, которые невозможно воплотить с помощью традиционного подхода к искусству. Это не значит, что все искусство скоро станет цифровым. Традиционное искусство до сих пор создается и будет создаваться, а цифра – это просто новый инструмент и новое направление, которое расширяет возможности художников и помогает им осуществлять самые смелые, до этого невозможные к реализации идеи.

Почему цифровое искусство мало кому нравится?

Не все согласны, что, используя графические редакторы и программы, художник остается таким же, каким был работая как ремесленник, растирая краски и постоянно копируя произведения старых мастеров. Однако вспомним, что технологии – это только инструмент, который также требует определенных навыков по работе с ним. Несмотря на все вопросы, которые остаются нерешенными до сих пор, это убеждение – не повод обесценивать труд тех, кто работает в цифровом направлении.

Видео-арт

Что такое видео-арт? Это специфическая форма искусства, которая связана с видеотехнологиями, записью, воспроизведением, копированием и показом «движущихся картинок». Видео-арт появился в середине 1960-х годов и был связан с использованием магнитной кинопленки. Сейчас многие художники перешли на цифру, и существует самые разные формы видео-арта, поэтому искусствовед и исследователь этого направления Александра Першеева[106] предлагает более широкое определение для видео-арта. Она называет видео-артом работу художника с движущимися изображениями в целом, без ограничения определенным медиумом или способом создания этого изображения. Как я считаю, это абсолютно оправданно. Сейчас видео-арт существует в самых разных формах, принимает самые разные виды – это и инсталляции, и видеоскульптуры, и большие экранные показы, во время которых весь зал заполнен экранами, и интерактивные конструкции, в создании которых принимает участие и сам зритель, активизируя их.

Видео-арт появляется в середине 1960-х годов, хотя его истоки, по словам Александры Першеевой, можно найти в 1920-х годах. Росту и развитию видео-арта способствовало появление в 1965 году первой портативной видеокамеры, то есть первой портативной записывающей и воспроизводящей системы. Ее выпустила компания Sony, а модель называлась Sony Pоrtapak. Это была не огромная установка, которой художнику вне специальной студии было бы сложно пользоваться, а переносная бытовая видеокамера, с помощью которой можно было очень легко создавать произведения. Напоминает что-то, правда? Мы с вами разбирали, как появление свинцовых тюбиков для красок изменило подход художников к творчеству, как фотография изменила искусство, как интернет, компьютер и графические редакторы вдохновили появление новых направлений. Как видите, технический прогресс всегда порождает новые формы существования искусства и становится благотворной почвой для его развития.

Отцом видео-арта считают Нам Джун Пайка[107], художника корейского происхождения, который жил в основном в США. Годом рождения видео-арта можно считать тот же 1965 год, когда Нам Джун Пайк с помощью камеры Pоrtapak снял приезд Папы Римского в Нью-Йорк, а точнее пробку, которая из-за него образовалась. Потом он публично показывал эту запись в одном из нью-йоркских кафе. Что отличало запись Пайка от репортажа? В ней не было монтажа, включения ведущих из телестудий, рекламных пауз, постановочных дублей. Видео показывало происходящее в режиме реального времени. Институциональное признание видео-арт получает в начале 1970-х годов, в 1972 году, когда ему был посвящен целый раздел выставки «Документа-5». В 1975 году прошла первая масштабная выставка видео-арта, на которой были представлены работы разных художников. Она прошла сразу в трех городах США – Сан-Сенате, Филадельфии и Чикаго. Затем последовали публикации в авторитетных изданиях (Artforum, October), и это закрепило видео-арт как легитимную, признанную форму искусства.

Изначально видео-арт был тесно связан с телеиндустрией и выступал как альтернативная форма телевидения, в то время как официальное было ангажировано и находилось под тотальным контролем государства. Оно транслировало такие нарративы повествования, которые формировали у зрителей определенную картину мира. В сфере ТВ в то время уже активно использовался монтаж, чаще всего для всяческих фальсификаций, манипуляций, пропаганды определенных идей. Видео-арт же встал на сторону зрителя. Дать людям качественную и информативную альтернативу массовым сюжетам – вот какую задачу ставило перед собой это направление. В конце 1960-х годов стали появляться альтернативные телестудии, в которых работали художники. Чтобы они могли воплощать собственные проекты, их спонсировали меценаты. Что касается России, то в конце 1980-х – начале 1990-х годов заметным явлением стало пиратское телевидение. Им заведовали Влад Мамышев-Монро и Тимур Новиков[108]. Они откровенно стебались над самим телевидением, над тем, что оно производит, и над тем, что поглощают зрители.

Давайте сразу обсудим особенности видео-арта, которые дальше рассмотрим на примере конкретных произведений. Когда мы говорим о видео-арте, возникает вопрос, как его отличить, например, от экспериментального кино? Давайте сразу обозначим, что видео-арт – это не кинофильм, созданный художником, однако для воплощения своей идеи художник может использовать кинематографические или анимационные образы (а также взятые из геймдизайна) и специальный интерфейс. Форма и техника исполнения, как правило, не очень важны, но важно, что художник работает с движущимся изображением. При этом он старательно избегает принципов и приемов кино. Его главная задача – включить зрителя в свой эксперимент, в то время как задача кинорежиссера – сделать кино окупаемым и коммерчески успешным. Задача художника – работать с пространствами и темами, актуальными для искусства, он ориентируется на так называемые коварные проблемы, или wicked problems, – проблемы, которые трудно осознать и решить: это проблемы экологии, неравенства, расизма, военных конфликтов, репрессий и т. д. Он заявляет о проблеме через художественный образ, а не внушает зрителю свою позицию, ведь важнейшее свойство искусства – способность трансформировать зрителей. А какой медиум для этого используется – не так уж и важно.

Художник ставит нас перед вопросом, предлагает подумать, что, как и почему произошло. Отсюда следует, что, в отличие от кино, видео-арт не стремится погрузить нас в меланхолию. Когда мы смотрим фильм, мы немного отключаемся от окружающего пространства, исчезаем из него, погружаясь в некое действие, которое перед нами разворачивается, а после завершения фильма выходим из этого состояния и начинаем анализировать увиденное. Кинематограф как будто усыпляет наше сознание. Видео-арт, наоборот, заостряет внимание зрителя, устраняя все усыпляющие приемы кинематографа. Он делает все, чтобы мы проснулись, встряхнулись, активизировали все наши рецепторы и подумали над тем, что предлагает автор. С помощью технологий видео-арт создает неудобства для нашего взгляда, размывает, комкает, разрывает изображение и повествование, шокирует нас, чтобы мы не засыпали, а наоборот, обостренно воспринимали его работу. Этот процесс препятствует пассивному автоматическому поглощению тех образов, которые мы видим.

Видео-арт заимствует языки других видов искусств:

например, перформанса, кино, скульптуры,

живописи.

В результате он создает язык, в котором знакомые вещи, заимствованные из этих видов искусств, кажутся чем-то чужим, странным и незнакомым. Этот язык заставляет нас внимательнее присмотреться и прислушаться к тому, что представлено перед нами. Видео-арт свободно чувствует себя на чужой территории.

Часто специфической чертой видео-арта становится обнажение технических приемов. Если, например, кино или реклама стремятся скрыть свою техническую составляющую так, чтобы при просмотре у нас возник определенный образ, но мы не заметили вызвавших это приемов, то видео-арт, напротив, использует метод деконструкции и саморефлексии. Произведение этого вида искусства обнажает свое устройство, показывает, как сделано произведение искусства, как работает наше восприятие и формируется идеология. С помощью таких специфических средств произведение становится зеркалом, которое отражает и переосмысливает телевидение, интернет и другие сферы, которые художник выбрал для обсуждения. Видео-арт активно задействует пространство, в котором находится зритель: выставочный зал, галерею, музей. Он с умом использует и организует его. Художник задействует телесность зрителя и активизирует его опыт.

Нам Джун Пайк

Рассмотрим некоторые эксперименты НАМ ДЖУН ПАЙКА[109]. В 1970-х годах он создает работу «САД ТЕЛЕВИЗОРОВ». Это тропический сад, наполненный растениями и огромным количеством телевизоров. Их около 30 штук, среди них есть как черно-белые, так и цветные. Главная метафора работы – производство жизни посредством света, фотосинтез органической и технологической жизни. Нам Джун Пайк был одним из тех художников, которые с энтузиазмом встречали новые технологии. В его понимании они были новой природой, новой реальностью, от которой никуда не деться, а значит нужно ее проанализировать и понять, как использовать. Это сейчас мы с вами уже искушенные зрители, для которых новые технологии намного привычнее традиционного искусства, поэтому работа напомнит скорее инсталляцию. Ранний видео-арт, даже если мы просто возьмем записи не очень высокого качества, выступает против институционализации искусства, против его продажности и товарно-денежных отношений. Кому это продать, кто будет на это смотреть?

Нам Джун Пайк

Сад телевизоров, 1974–977

Ранний видео-арт очень тесно связан с разными вариациями инсталляции и перформанса. Для примера рассмотрим произведение «ТВ-ВИОЛОНЧЕЛЬ» (1971) Нам Джун Пайка. Работа представляет из себя скульптуру из телевизоров, которые вместе образуют своеобразную виолончель. В специальные пластиковые ящики помещены струны и гриф. Во время перформанса виолончелистка Шарлотта Мурман играла на инструменте, а сами телевизоры в это же время показывали различные видеонарезки событий, природных зарисовок и т. д. С одной стороны, получается эффект дополненной реальности, а с другой – абсурдистская трактовка виолончели как инструмента и попытка ее «пересобрать» с помощью современных технологий. Произведение становится своеобразным мостом между музыкантами, который объединяет их в единую композицию.

Шарлотта Мурман с телевизионной виолончелью и телевизионными очками, 1971

Estate of Nam June Paik

Еще одна работа – «ТВ-БУДДА» (1974). Мы видим статую Будды, которая сидит, глядя в экран. При этом за экраном установлена видеокамера, которая в режиме реального времени снимает Будду и передает это изображение на экран телевизора. По сути перед нами закольцованная композиция. Художник иронизирует над ТВ-цивилизацией, которой мы стали, указывает на попсовость всего происходящего. Телевидение делает абсолютно все частью массовой культуры, под прицелом телекамер все становится профанным, несмотря на то, настолько высокодуховным или значительным было то или иное явление изначально. С другой стороны, в работе развивается и другая идея. В 1960–1970-е годы дзен-буддизм в западной интерпретации был очень популярен, поэтому неслучайно в произведении Пайка появляется Будда. Художник использует этот образ для раскрытия темы погружения в себя. Будда буквально смотрит на себя и в себя, но он глядит в экран и воспринимает себя только через экран. По сути, ровно также мы теперь осознаем окружающий мир и самих себя: воспринимая все через экраны телевизоров, а не ощущая и не смотря на явления и предметы в физической реальности. Эта работа, помимо прочего, дает нам возможность порассуждать: а отличается ли то, как мы воспринимаем Будду, если он физически находится рядом с нами (я, конечно, имею в виду его статую), от того, как мы его воспринимаем, смотря на его изображение на экране? Где тут оригинал, а где копия? Или оба подхода больше неотличимы друг от друга? Художник не дает ответа, оставляя нас наедине с размышлениями.

Нам Джун Пайк

ТВ-Будда, 1974

Нам Джун Пайк рассуждает о роли телевидения и новых технологий в нашей жизни, а также поднимает сложные и спорные вопросы. Как меняется мир, когда мы воспринимаем его с экранов телевизора? Стал ли мир телевидения нашей новой реальностью? Художник ярко обозначил проблему, которой сейчас посвящено множество исследований культурологов, психологов и других специалистов. Как сильно технологии изменили мир, и можем ли мы теперь существовать без них или мы настолько привыкли к ним, что больше не можем обойтись без них при восприятии реальности?

Билл Виола

Подробнее хочу остановиться на творчестве Билла Виолы[110] – одном из самых известных современных художников видео-арта. Он начал работать с видео еще в 1970-х годах, когда это было новым и необычным направлением искусства. Основным фокусом творчества Билла Виолы является исследование человеческой души и ее отношений с миром вокруг нас. Он использует видео для создания погружающих визуальных и звуковых пейзажей, которые помогают зрителю пережить разные эмоциональные состояния и таким образом стать соавтором произведения.

Билл Виола

Квинтет изумленных, 2000

У него очень своеобразный и узнаваемый почерк. Видео Виолы сильно замедлены, что позволяет обратить внимание на малейшие изменения в эмоциях и действиях, которые обычно ускользают от нашего взгляда. В видео «КВИНТЕТ ИЗУМЛЕННЫХ» (2000) из серии «Страсти», в которой художник исследует основные человеческие эмоции: гнев, печаль, радость и т. д., – он раскрывает чувство изумления, начиная от его возникновения, доходя до кульминации и прослеживая спад, буквально раскладывая по квантам каждую секунду этого сложного эмоционального проявления. Художник показывает то, что обычно ускользает от нашего взгляда. Он растягивает эмоциональную вспышку на несколько минут, чтобы мы могли проследить эволюцию эмоций и реакций. В центре анализа Виолы человек – сложный, многогранный, одновременно величественный и прекрасный в своей естественности, невероятно хрупкий и непостоянный.

Виола – художник, которого занимают вечные философские проблемы: проблемы духа, жизни и смерти, божественного и человеческого. Он всегда говорит о высоком и в своем разговоре очень серьезен и пафосен. Он не разменивается по мелочам и активно включается в поле вечных вопросов. Свой видео-арт он создает как новую живопись. Причем это религиозная европейская живопись с огромным количеством отсылок к искусству эпохи Возрождения. Видео-арт для него – способ актуализации традиционных ценностей, эстетики, видов искусства, в первую очередь именно европейской живописи в ее религиозном, сакральном смысле.

Интересно, что в его работах прослеживаются прямые аллюзии, парафразы на конкретные произведения. Например, работа «ПРИВЕТСТВИЕ» (1995) была вдохновлена картиной Якопо Понтормо, художника-маньериста XVI века. Билл Виола раскрывает тему встречи Девы Марии, которая уже носила во чреве Христа, и Елизаветы, которая была беременна Иоанном Крестителем. Рождение сыновей у них обеих было чудом: Елизавета была уже стара, а Дева Мария забеременела от непорочного зачатия. Этот чувственный сакральный момент Виола переносит в русло повседневности. Сам он говорил, что рассматривал то ли открытку, то ли иллюстрацию в книге с этой картиной Понтормо, как вдруг в окне книжного магазина увидел двух встретившихся женщин. Их одежды так красиво развевались на ветру, что в его воображении соединилось сакральное и обыденное, и в итоге он перенес традиционный религиозный сюжет в плоскость современности.

Билл Виола

Приветствие, 1995

Другое впечатляющее произведение художника – «НАНТСКИЙ ТРИПТИХ» (1991). В самой форме триптиха, в самом названии мы видим яркую отсылку к религиозной европейской живописи, к живописи соборов, храмов, церквей. Что делает художник? Работа состоит из трех частей, как алтарные композиции Средних веков, в каждой из них воспроизводятся разные видео. На левой стороне – его супруга буквально в последние мгновения перед родами, после показан процесс рождения их ребенка. На правом экране – мать художника перед смертью. В середине – он сам. Мы видим фигуру самого Билла Виолы, который находится в подвешенном состоянии, в воде, между очень прямолинейными образами жизни и смерти. В работе, конечно, присутствуют отсылки к классическим сюжетам Рождества и Успения. Виола отстраняется от чисто христианского содержания и переводит сюжеты в более общие смыслы и формы, наделяя их личным контекстом, частным опытом, вводит их в пространство современной жизни, собственной жизни. Эта подчеркнутая откровенность в разговоре на сакральные темы не может оставить равнодушным. В конце инсталляции мы видим родившегося малыша, новую жизнь на левом экране и угасшую жизнь на правом экране. В этой работе цикличность жизни и сама жизнь между начальным и конечным этапами открывается перед нами с невероятной выразительностью.

Билл Виола

Нантский триптих, 1992

Билл Виола

Мученик земли, Мученик воздуха, Мученик огня, Мученик воды. Из серии «Мученики», 2014

Кроме того, Виола любит работать со стихиями, одновременно отдавая дань природной мощи и подчеркивая их непреодолимость. В работах из серии «МУЧЕНИКИ» (2014), тема которой знакома нам по христианской культуре, но абстрагирована художником, он показывает стихии земли, воздуха, огня и воды в процессе их воздействия на человека. Его работы невероятно эффектно смотрятся, и при контакте с ними возникает такое же чувство божественного, как при контакте с произведениями старых мастеров. Работа исследует связь с силами природы, истоками жизни и момент очищения, преображения через мученичество, смерть, выход в иное духовное состояние. Эта видео инсталляция была впервые представлена в пространстве Собора Святого Павла и смотрелась там очень органично.

Творчество Билла Виолы доказывает нам, что видео-арт, как на самом деле и любая форма или практика существования современного искусства, не противопоставляет себя традиционному искусству. Наоборот, они существуют в устойчивой, но не всегда зримой связи, а примеры художников, которые в новых медиа актуализируют наследие предыдущих эпох, завораживают и вдохновляют. Поделюсь с вами личными впечатлениями: когда я была на выставке Билла Виолы в ГМИИ им. А. С. Пушкина в 2021 году, то была поражена. С одной стороны тем, насколько завораживающим и потрясающим является его творчество. С другой стороны тем, как посетители досматривали длинные видео и наблюдали за каждой работой от 5 минут до часа, чтобы впитать их смысл и приобщиться к ним. На всей выставке царила атмосфера благоговения перед чем-то сакральным, ощущалась духоподъемная атмосфера, которая в очередной раз доказывает потребность в сильных образах, ярких метафорах и вечных истинах в нашем быстро меняющемся современном мире.

Ширин Нешат

Другой ярчайшей художницей видео-арта является Ширин Нешат[111]. Это иранская художница-видеоартистка, которая родилась в Тегеране в 1957 году. Она работает в различных жанрах искусства, включая видео-арт, фотографию и кино, и славится своими произведениями, в которых затрагивает темы женского места в иранской и исламской культуре, проблемы социальной и политической интеграции мигрантов. Я специально акцентирую ваше внимание на ее происхождении, поскольку оно является принципиально важным для восприятия ее искусства. Это тот случай, когда своими работами художница не только создает восхитительные художественные образы невероятной силы, но и делает невероятный социальный вклад, поднимая почти запретные для родной страны и всего современного общества темы.

Ширин Нешат

Турбулентность, 1998

Одной из самых известных работ Ширин Нешат является серия фотографий «Женщины Аллаха» (1993–1997), в которой она изображает иранских женщин, одетых в черный хиджаб и вооруженных оружием. Каждая фотография содержит стихотворение, написанное художницей, которое отражает эмоциональное состояние женщин в иранском обществе. Серия работ вызвала бурную реакцию и стала знаковой для иранского феминизма.

«ТУРБУЛЕНТНОСТЬ» (1998) – еще одна знаковая работа Ширин Нешат. Это двухканальное видео, в котором художница показывает два экрана, один из которых заполнен музыкантами-мужчинами, а другой – женщинами, которые сидят в зрительном зале и слушают музыку. Одна сторона экрана представляет традиционный иранский инструмент – тар, а другая – западный электронный инструмент – гитару. Музыканты играют разные мелодии на своих инструментах, в то время как женщины в зрительном зале пытаются пробиться через мужское превосходство в мире музыки. Во время работы над проектом Ширин Нешат взяла на себя роль режиссера, а не актера, и пригласила на съемки представительниц иранского музыкального мира, которые исполняли композиции на таре. Они играли на заднем плане, создавая контраст с главными персонажами произведения. Работа «Турбулентность» исследует темы гендерного неравенства и женской эмансипации в иранском обществе. Ширин Нешат использует традиционный музыкальный инструмент, чтобы подчеркнуть сильное влияние традиционных исламских ценностей на иранскую культуру. Она также описывает неравенство, с которым сталкиваются женщины в мире музыки, где мужчины часто играют главную роль.

На первом экране мы видим мужчину, который стоит перед микрофоном на сцене, а потом начинает исполнять песню. Одет он в белое, за его спиной несколько рядов мужчин – это образ тыла и поддержки. Он исполняет традиционную песню очень эффектно и лирично. После окончания он разворачивается к аудитории, кланяется, а они хлопают и поддерживают выступающего. Он получает признание. Этот момент показывает легитимность того положения, в котором находится мужчина в Иране. Ширин Нешат поднимает сложные вопросы. У нее мы найдем не критику, а скорее осторожное, аккуратное и глубокое рассмотрение вопросов положения мужчины и женщины, образов и границ дозволенного для женщин и мужчин.

Мужчина чувствует себя очень уверенно в обществе, ему нечего скрывать. Что касается женщины, она стоит перед пустым залом, она не имеет права что-то публично исполнять, выступать в качестве певицы. Сцена не освещена. Она начинает петь. Ее пение Ширин Нешат усложняет, получается многоплановая звуковая инсталляция. Пение этой женщины сильно отличается от мужского, потому что у нее нет слов – только протяжный, но невероятно мелодичный и пронзительный «вой», как будто вся внутренняя сила вырывается из тела женщины. Она начинает с глубоких и благородных низких тонов, а потом ее пение, совершенно ни на что не похожее, развивается и переходит почти что в крик. Разница очевидна: мужчина поет старинную персидскую песню о любви, его выступление – социально одобряемый акт, в то время как протяжная и пронзительная песня женщины – скорее крик души, который никто не слышит, не поддерживает и как будто не хочет услышать.

В почти десятиминутном видео Ширин Нешат

смогла выразить всю сложность положения

женщины в исламском мире, всю многогранность

ее натуры и проблемы, которые до сих пор

существуют в современном обществе.

Ее вклад в искусство и культуру уже признан на мировом уровне, а работы поражают своей откровенностью и силой художественного высказывания.

АЕS+F

Завершим мы наше знакомство с видео-артом кратким обзором творчества российской группы АЕS+F, которая работает на международной сцене уже довольно давно. AES+F – это коллектив российских художников, основанный в 1987 году. Он состоит из четырех художников: Татьяны Арзамасовой, Леонида Хромова, Евгения Святского и Владимира Фридкеса. Основная работа коллектива AES+F – это видеоинсталляции и фотографии, которые сочетают в себе различные элементы современной культуры, массовой культуры и искусства.

Они тоже работают в жанре видеоинсталляции. Как правило, используют многоканальные видео, которые транслируются на нескольких экранах. Для них характерны замедленные действия под грандиозную музыку – произведения Бетховена или Моцарта, – от этого их работы всегда производят торжественное впечатление.

Каждая их работа – это произведение,

от которого невозможно глаз оторвать,

особенно если видишь его впервые.

Во многом это вызвано тем, что они часто создают произведения в стиле элитных фотосъемок для глянца. Один из участников группы, Владимир Фридкес, в прошлом занимался съемкой для Vogue, поэтому эта журнально-гламурная эстетика стала характерной чертой работ AES+F. Вместе с тем участники обращаются к проблемам современной культуры, но делают это с иронией и стараются отстраниться от оценочных суждений, ставя на первый взгляд зрелищность. При этом даже от самого невнимательного зрителя за красивой картинкой не скроется сложный и важный подтекст, художественное высказывание, которое обнажает разные социальные проблемы: общество потребления, неравенство, дискриминацию и т. д. Их искусство невероятно театрализованно, что отсылает к театральности, зрелищности нашей сегодняшней визуальной культуры. Чтобы лучше понять их работы, советую почитать книгу Ги Дебора «Общество спектакля». Кстати, как и Билл Виола, группа тоже делает отсылки к традиционной живописи.

Одной из самых известных работ AES+F является триптих «The Last Riot», который был показан на Венецианской биеннале в 2007 году. Эта работа представляет собой масштабную инсталляцию, которая состоит из трех больших экранов, на которых демонстрируются беспорядки в городе. В центре находится группа молодых людей, одетых в современную одежду и вооруженных современным оружием, которые борются против полиции и военных. Вокруг разгорается насилие, на кадрах видно множество разрушенных зданий и автомобилей. Работа затрагивает темы насилия и агрессии в нашем мире, а также отражает социальные и политические проблемы современного общества.

AES+F

Inverso Mundus, 2015

Еще одна известная работа AES+F – «Allegoria Sacra» (2011), представляет собой серию фотографий и видео, которые смешивают мифологические и библейские образы с элементами современной массовой культуры. На фотографиях и видеоизображениях можно увидеть фигуры, напоминающие красавиц и чудовищ, мертвых героев и живых монстров, а также элементы граффити, рекламы и видеоигр. Работа отражает темы жизни и смерти, насилия и жестокости, а также религиозных и культурных конфликтов.

Также у AES+F есть интересная работа «Inverso Mundus» (2015). Это инсталляция, состоящая из пяти больших экранов, на которых показываются перевернутые вверх ногами видео. При этом различные сцены, демонстрируемые на экранах, также являются перевернутыми относительно обычного мира, например, люди и животные на них меняются местами. Эта работа играет с нашими представлениями о реальности, идеях и стереотипах, которые мы принимаем как данность.

AES+F

Пир Трималхиона, 2010

Другие работы AES+F включают в себя видеоинсталляцию ПИР ТРИМАЛХИОНА (2010), основанную на древнеримской сатирической повести «Сатирикон» Петрония, и триптих «The Liminal Space Trilogy» (2013–2015), состоящий из трех видеоинсталляций, посвященных теме миграции и беженцев. Работы AES+F считаются одними из самых известных и успешных в современном искусстве. Участники группы не только экспериментируют с различными средствами и техниками, но и задают вопросы о нашем месте в мире и о том, как мы взаимодействуем с технологиями и другими людьми.

Почему видео-арт многим не нравится?

Многие воспринимают видео-арт как кино или ждут от него того же, что ожидают от увлекательного фильма, который показывают в кинотеатрах: развития сюжета, рассказа какой-либо истории, которая захватит ваше внимание и заставит идентифицировать себя с персонажем, или ярких и запоминающихся спецэффектов. Но мы с вами разобрали, что для художников, работающих в этом медиуме, видео используется как один из возможных инструментов выражения художественного замысла, но не как самоцель. Я имею в виду, что художник может использовать минимальные технические приемы, не удивлять нас монтажом и специальными эффектами, чтобы выразить свою мысль. Не стоит ожидать от видео-арта легко считываемого смысла, понятного и ясного киноязыка, к которому мы привыкли при просмотре массового кинематографа, и тогда вы сможете найти в нем удовольствие для себя.

Также некоторые воспринимают видео-арт как «блажь художников», которые не умеют писать и творить в традиционном смысле слова, и предполагают, что видеокамера – выбор не очень талантливых мастеров, желающих «упростить себе жизнь». Конечно, этот тезис абсурден. Снять видео и превратить его в художественное высказывание, значение и смысл которого будет считываться смотрящими, а также выдержать определенную концепцию и использовать свет, динамику кадра и его композицию необычным образом, рассчитывая на средства выражения иного медиума, бывает сложнее, чем написать картину или создать скульптуру с точки зрения производства. В этот процесс можно включить и монтаж, и локацию с актерами или исполнителями для съемки, и в целом производство видео, и запись звука, и его обработку, и многие другие составляющие процесса. Поэтому работа художника в видео-арте не может быть обесценена или сравнима с работой с традиционными средствами. Это другой формат существования искусства и художественного высказывания, а также иной формат построения образности.

Стрит-арт

Стрит-арт (то есть искусство улиц) ровно так же, как и перформанс, – это одно из самых молодых направлений в искусстве, поэтому его осмысление все еще происходит. Нельзя сказать, что у нас есть четкий аппарат для разговора об уличном искусстве, ведь бывает очень сложно классифицировать объекты, стили художников, разделить стрит-арт на подвиды.

Еще некоторое время, наверное лет двадцать,

мы будем осознавать, какой на самом деле вес

с точки зрения развития культуры и искусства имеет

для нас это направление.

Очень важно, что стрит-арт – это выход за рамки дозволенного, следующий шаг на «лестнице освобождения» от принятых правил, которые многие века сохранялись в искусстве. Теперь искусство покидает пределы музеев и галерей, начинает свободно жить в пространстве города и не заботится о том, чтобы встроиться в существующий художественный мир (хотя в итоге в нем и оказывается). Как мы знаем, сейчас лишь немногие сомневаются, что стрит-арт – это искусство, так как довольно быстро оно стало институционально признанным, и со стен городов произведения независимых художников, которые всеми силами старались создавать некоммерческое искусство, пришли ровно туда, куда не планировали, – в галереи и музеи. Получается занятный парадокс: художники хотели быть услышанными неподготовленным прохожим, который не готов к встрече с искусством, которое поджидает его за углом. Они хотели быть понятыми и оставить свой след на улицах, заявить о себе. А в итоге из маргинального искусства, всегда граничащего с вандализмом и опасностью быть пойманными властями и полицией, из порчи общественного имущества, за которую можно было получить штраф или общественные работы, стрит-арт превратился в одобряемое, принимаемое, и приносящее очень большую прибыль на аукционах институциональное искусство.

Почему появляется стрит-арт? Этому есть несколько причин, одна из которых, как мы уже наблюдали раньше, заключается в появлении новых технических возможностей и новых материалов. Помните, мы говорили, что производство красок изменилось из-за изобретения свинцовых тюбиков, и теперь художник не только не должен работать как ремесленник с конкретными пигментами, маслом и обеспечивать себя рабочими материалами, но и может всегда взять краски с собой? Тогда у живописцев появились новые возможности, а искусство сделало значительный шаг вперед. То же самое происходит в 1949 году в Нью-Йорке. Эд Сэймур, впоследствии промышленник, трансформирует работу кисти и краски в руках художника. Он берет за основу аэрозольный баллончик, изобретенный ранее, но, наполнив его краской, по сути, объединяет до этого всегда разделенные кисть и краску, что позволяет художникам быть как никогда мобильными и работать практически с любыми поверхностями.

Важно отметить, что стрит-арт ровно так же,

как и перформанс, – искусство очень

эфемерное.

Если не существует документации, фото- или видеофиксации созданного изображения, то оно стирается из общей истории развития этого направления, потому что стрит-арт очень недолговечен, а для большинства художников конечный результат и сохранность работы не имеют значения. Они не заботятся о том, чтобы сохранить произведение в первозданном виде. Для них самое важное – оставить свой след, а что случится с произведением впоследствии – их не интересует. Самое главное – это процесс создания работы и сам факт высказывания. Чувствуете, что с такой позицией художника мы сталкиваемся далеко не впервые?

Сложно сказать, кто именно был первым художником стрит-арта. Мы точно знаем, что корнями это направление уходит в метки-теги, которые оставляли уличные банды на улицах Нью-Йорка, чтобы обозначить свою территорию. К тому же, многие свидетельства первых высказываний художников просто не дошли до нашего времени по объективным причинам (их давным-давно закрасили коммунальные службы). Однако мы можем сказать, что одним из первых художников стрит-арта становится Cornbread. За этим ником скрывается Дэррил МакКрей[112], который в конце 1960-х годов покрыл росписями почти всю Северную Филадельфию, чтобы завоевать сердце своей возлюбленной Синтии. Его тег «CORNBREAD LOVES CYNTHIA» (Cornbread любит Синтию (англ.)) не только помог покорить девушку, но и вдохновил огромное количество его сверстников. Дэррил считается одним из первых граффити-художников, который использовал тег не просто для того, чтобы обозначить территорию банды, а чтобы придать ему символическое значение. То есть в целом с его помощью он создал образ, который можно назвать если не художественным, то в любом случае осмысленным высказыванием.

Cornbread loves Cynthia

(Cornbread любит Синтию)

Когда мы говорим об уличных художниках, чаще всего будем называть их ники (псевдонимы), а не настоящие имена. Этим художникам необходимо оставаться анонимными, чтобы не быть замеченными полицией. Кроме того, оставаться анонимным в обществе, где можно найти информацию про каждого – это особая привилегия, которая позволяет свободно излагать свои мысли и взгляды, не рискуя быть осужденным.

Taki 183

После 1960-х годов теги и первые формы стрит-арта стали стремительно распространяться по США. Одним из первых после Cornbread, кто оставлял теги по всему Нью-Йорку, стал TAKI 183. Это псевдоним художника граффити греческого происхождения, который так полностью и не обнародовал свое имя. Taki – это уменьшительная форма имени Деметриус, а 183 – номер улицы, на которой он жил. Таким образом, своим тегом художник просто заявляет о своем существовании. Однако этих тегов было настолько много, что общественность негодовала: «Кто же это такой, кто портит наши стены?». Тогда в июле 1971 года The New York Times взяли у него интервью. На вопрос о том, зачем он это делает, он ответил: «Я работаю, плачу налоги, и это никому не вредит». Тем не менее, по статистике, на то, чтобы устранить все результаты его творческого самоопределения и самоидентификации на улицах города, потребовалось 80 тысяч рабочих часов и 300 тысяч долларов городского бюджета. После интервью Taki стал очень популярен, он, как бы мы сейчас сказали, завирусился, стал известен, поэтому после выхода статьи метро и улицы Нью-Йорка стали наполняться соответствующими надписями от подражателей. Тегов становится огромное количество, и в контексте этого начинает развиваться андеграундная культура граффити.

Важно отметить, что граффити – не равно

стрит-арту. Граффити – это отдельный вид

самовыражения художника за пределами

художественных институций и галерей.

Граффити – это надписи, которые выполнены в определенном стиле, чаще всего так, чтобы только другой граффитчик мог их прочитать. Это надписи, рассчитанные не на восприятие всеми и каждым. Это надписи, которые один художник оставляет другому, потому что он может понять и прочитать (особенно сложные шрифты, которые используют некоторые художники), только зная механику образования этих шрифтов, понимая, как они работают, и какой символ как кодируется.

Стрит-арт – явление гораздо более широкое. Граффити в принципе одними исследователями включаются в стрит-арт, а другими выделяются в отдельный вид искусства. Стрит-арт может состоять из инсталляций, объектов, наклеек, надписей, тегов, какого-то повествовательного мотива, то есть это может быть цитата великого человека, коих мы находим великое множество по всем европейским городам.

Явление граффити распространилось больше всего

не на улицах, а в нью-йоркском метро.

Каждая ветка метро стала иметь своего короля, свою определенную банду, которая разукрашивает все вагоны и доступные поверхности. У молодых людей, которые жаждали заявить о себе экстравагантным образом, даже появилось специальное занятие, «бенчинг» – сидение на скамейке на станции в ожидании поезда с твоим граффити, который вот-вот должен подъехать.

В результате власти Нью-Йорке столкнулись с колоссальной проблемой: граффити стали символом краха системы, криминогенная ситуация в Нью-Йорке и в нью-йоркском метро в 1980-х годах была устрашающей. Более 25 преступлений происходило ежедневно и в основном именно в метро. Этот символ краха системы был замечен и тогдашним мэром города, и начальником транспорта. Он считал, что если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Он также заявил, что они готовы внедрить новые поезда стоимостью 10 миллионов долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма, они продержатся один день, а потом их изуродуют. Состояние окружающей среды напрямую влияет на все остальные общественные факторы: на жизнь общества, на то, как люди взаимодействуют друг с другом и соотносятся между собой. Именно поэтому для улучшения криминогенной ситуации так важно было очистить метро от граффити, хотя на первый взгляд кажется, что эти вещи между собой не связаны.

В 1982 году американскими социологами была выведена так называемая теория разбитых окон. Она заключается в том, что если вы видите здание, в котором разбито только одно окно, пройдет небольшое количество времени, прежде чем вы увидите, что в нем не осталось ни одного целого окна. Эта теория подтверждалась целым рядом разных экспериментов. Например, в одном из них задавались следующие рамки исследования: испытуемые делились на две группы и приглашались к парковке перед супермаркетом. В первом варианте эта парковка была идеально чистой, на ней не было никаких граффити, надписей, мусора, во втором варианте парковка была завалена мусором и изрисована граффити. 30–40 человек испытуемых приезжали на место на велосипедах, машинах, мотоциклах и т. д. Пока испытуемые ходили по магазину, каждому из них на дворник, ручку двери, зеркало вешали рекламные брошюры. Вернувшись и увидев рекламу, 70 % людей, оказавшихся на чистой парковке, на которой не разбросаны бумажки, шли до мусорки, чтобы выкинуть брошюры, несмотря на то, что она находилась в 300 метрах. Если же парковка уже была замусорена и на ней было огромное количество граффити и нечистот, то только 30 % людей проходили 300 метров до мусорки, чтобы выкинуть рекламную бумажку.

Таким образом, серия экспериментов доказала,

что для улучшения поведения людей

необходимо устранить визуальную засоренность

граффити и мусором.

Метрополитен Нью-Йорка отреагировал на сложившуюся ситуацию следующим образом: власти ужесточили наказание за оставление любых надписей в вагонах метро и на станциях, запретили продажу краски несовершеннолетним, увеличили охрану на станциях и решили не выпускать окрашенные поезда в рейс, то есть лишить художников смысла рисовать. Город провел колоссальную работу, практически полностью избавившись от той невероятной криминогенной ситуации, которая сложилась в Нью-Йорке в середине 1980-х годов.

Если мы говорим о внутренних побуждениях, которые руководили молодыми художниками, создающими граффити, то в первую очередь они связаны с желанием заявить о себе, показать, что «это я сделал, это я так заявил о себе». В условиях все большего разобщения в обществе, все большего деления на маленькие группки по интересам шанс быть услышанным и увиденным минимизируется. Появляется огромное количество людей, которые хотят продемонстрировать свою индивидуальность, которые хотят заявить о себе с помощью граффити и быть услышанными. Однако город лишил их этого права, и «эпидемию граффити» удалось победить.

Итак, вот кто были предшественниками нового искусства. Сам стрит-арт как направление в искусстве отсчитывается обычно с 1970-х годов, но первые вторжения со стороны художников и нехудожников в общественное пространство городов происходили еще в 1920-е годы. Чтобы поговорить о первых художниках, необходимо дать определение этого направления в искусстве. На данный момент не существует единого варианта, которым бы руководствовалась вся мировая художественная общественность, поэтому предложу вам один из них. Стрит-арт – это форма существования современного искусства вне художественной инфраструктуры, в общественном пространстве, рассчитанная на коммуникацию со зрителем, в том числе и неподготовленным, и проблематизацию различных вопросов как самого современного искусства, так и того пространства, в котором оно представлено.

Сам стрит-арт очень тесно связан с опытом публикаций. Это тема, которую я уже затронула, но хочу ее развернуть чуть больше словами искусствоведа Бориса Гройса: «Под публичной жизнью мы понимаем публичное взаимодействие, сотрудничество или конфликт, но в первую очередь – опыт экспонирования, выставленности на всеобщее (общественное) обозрение, можно сказать, опыт публикации. А также ощущение того, что в этом пространстве мы становимся частью общества». Иными словами, когда вы находитесь в рамках своей замкнутой системы, своей комнаты или квартиры, где вас никто не видит, вы можете делать все, что захочется. Однако как только вы выходите в публичное или общественное пространство, вы сразу же, грубо говоря, попадаете под свет прожекторов, и тогда любое ваше заявление, любая ваша мысль будет расцениваться в культурном смысле именно как высказывание о социальной проблеме или как политический жест.

Blek le Rat

Первые художники стрит-арта появляются, конечно, в Нью-Йорке, но это направление в искусстве очень быстро попадает в Европу, хоть и не сразу находит сторонников. Одним первых европейских художников стал Blek le Rat. Этот французский художник, получивший классическое академическое образование, в начале 1970-х годов приехал в Нью-Йорк и увидел, что все пространство города заполняет огромное количество рисунков. Он стал спрашивать всех, кого мог, что это значит, для чего это сделано, но никто не мог дать ему однозначного ответа. «Только десять лет спустя я понял, что же это означает, это означает выход искусства за рамки дозволенного» (то есть выход на улицы), – пишет он в своем блоге. Главным героем первых работ Blek le Rat[113] становится крыса, которую он позиционирует как самого свободного человека, если не единственного свободного человека в Париже. Он использует технику, знакомую ему по курсу мировой истории искусств – трафареты. Трафареты помогают очень быстро создавать изображения и не тратить при этом много времени на отрисовку каждой крысы.

Blek le Rat

Воин, 2017

Когда в первые годы работы в стрит-арте к нему подходили полицейские, они не понимали, что происходит, и недоуменно спрашивали: «Это политическое заявление? Это акция какая-то?» Он отвечал: «Нет, это искусство». И полицейские совершенно спокойно уходили, потому что в то время в Европе и Париже стрит-арт был неизвестен и не пользовался популярностью, так что у стражей правопорядка просто не было возможности оценить тот жест или высказывание, которое предлагал им Blek le Rat.

Blek le Rat

Флоренс Обенас (2005), площадь Сен-Мишель, Париж

Важно, что со временем искусство Blek le Rat меняется и эволюционирует. Спустя более чем двадцать лет творчества он сохраняет верность трафаретам, но переносит эту историю на новый уровень. Так, в 2005 году Blek le Rat создает серию портретов Флоранс Обенас. Это корреспондентка французской газеты Libération, которая была взята в плен в Ираке. Сначала о ее истории много говорили в СМИ, но потом долгое время о ее местонахождении и условиях содержания ничего не было слышно. Разместив огромное количество портретов этой журналистки на стенах вокруг офиса издания, Blek le Rat привлек внимание общественности к этой проблеме. Оставляя образы женщины на зданиях, художник привлекает к ее истории внимание каждого прохожего. Благодаря его работам мы можем сопоставить себя с увиденным образом – ведь это почти живой человек, вот он совсем рядом, только в двухмерном измерении. Blek le Rat действительно удалось добиться успеха своими произведениями: в конце концов Флоранс была возвращена на родину.

Shepard Fairey

Другие художники стрит-арта пользуются похожим приемом, чтобы привлечь общественное внимание к важным, с их точки зрения, проблемам. Например, так делает Shepard Fairey[114] (Шепард Фейри) – один из самых известных сейчас художников стрит-арта. У его произведений очень яркая, запоминающаяся стилистика. По словам художника, она вдохновлена работами художников русского авангарда, эстетикой конструктивизма, лозунгов. Он выбирает соответствующую цветовую гамму – это белый, красный и черный. По словам художника, он занимается стрит-артом более 20 лет, поэтому можно предположить, что творить он начал где-то с 1990-х годов, однако лишь немногие его произведения дошли до наших дней. Работы Shepard Fairey – это прежде всего лозунги повелительного содержания. Его самое известное произведение – «Obey» (1989), что переводится с английского как «Подчиняйся». Художник берет за основу фотографию одного из самых известных рестлеров того времени, Андре Гиганта, и создает довольно лаконичное, примитивное изображение, которое чем-то визуально напоминает мем.

Шепард Фейри

Подчиняйся, 1989

Конечно, общественность узнала о существовании Shepard Fairey ровно тогда, когда в огромном количестве городов (причем не только в США, но и отчасти в Европе и Великобритании) люди стали задаваться вопросом: а что же это такое? На глаза прохожим стала постоянно попадаться надпись «Obey». Связать эти работы можно с фильмом «Чужие среди нас» (1988). По сюжету молодой человек приходит в лавку старьевщика, чтобы подобрать солнцезащитные очки, но, надев их, обнаруживает, что стал видеть гораздо больше, смотря на окружающий мир. В очках он увидел, что практически половину населения планеты составляют не люди, как он всегда полагал, а киборги-инопланетяне, которые на самом деле являются тайным мировым правительством. Они управляют нашей жизнью и указывают, что делать: подчиняться, покупать, соглашаться со всем, оставаться в полудреме. Лозунг «Obey» был подчерпнут, скорее всего, именно из этого фильма. Иными словами, это протест против массовой культуры, против того, как реклама, СМИ, телевидение заставляют нас делать то, что им нужно, покупать не то, что нам необходимо, а то, что они говорят, не ориентироваться на собственные идеалы.

Вы очень легко можете узнать работы Shepard Fairey на улицах. Например, одна работа есть в Москве около метро «Октябрьская». А 2018 году в Москве проходила большая ретроспектива. К этой выставке у него взяли большое интервью, очень советую с ним ознакомиться. Shepard Fairey обнаруживает недюжинные знания истории искусств, а кроме того, оказывается, имеет профильное образование. Так что мы не должны воспринимать стрит-арт как наивную форму искусства, в которой творят исключительно непрофессиональные художники.

Кит Харинг

Другим знаковым явлением конца 1980-х – начала 1990-х годов стал художник КИТ ХАРИНГ[115]. Он был другом Энди Уорхола, творчество которого мы разбирали, говоря о поп-арте. Начинал он с того, что рисовал на тоненьких графитных досках в метро, в основном черным, ЧЕЛОВЕЧКОВ. Кажется, что стиль его работ такой веселый и мультяшный, но на самом деле они поднимают очень серьезные общественные проблемы. Его «радиоактивный ребенок» – символ человечества, которое существует в условиях Холодной войны, противостояния двух сверхдержав и находится где-то на границе между технологиями и природным миром. В 1986 году Кит Харинг открыл собственный магазин, который самостоятельно оформил. Он стал одним из первых художников, который стал продавать собственный мерч или собственные брендированные вещи: обложки на паспорт, всяческого рода открытки, копии картин и т. д.

Кит Харинг

В искусстве стрит-арта Кит Харинг запомнился характером своих работ. Они очень напоминают ванитас – жанр живописи эпохи барокко, аллегорический натюрморт, композиционным центром которого традиционно является человеческий череп. Подобные картины напоминали о быстротечности жизни, тщетности мирских удовольствий и неизбежности смерти. В работах Харига звучит повторяющееся «СRACK IS WACK», то есть «крэк – это безумие», или «наркотики – это безумие». Проблема наркозависимости в американском обществе 1980–1990-х годов стояла очень остро, но ее было принято замалчивать из политических соображений. Своими работами Кит Харинг добивается внимания со стороны общества к этой проблеме. Он изображает огромное количество «радиоактивных детей», которые постоянно веселятся, мелькают, переплетаются в неистовый вихрь, и каждый из них практически превращается в символ смерти. Мы с вами видим, как скелет протягивает им деньги. Харинг поднимает проблему употребления наркотиков – это очень важный вклад в искусство. Однако фразу «сrack is wack» можно трактовать очень двойственно. Слово «wack» можно перевести как безумие, а можно, опираясь на его сленговое значение, как нечто мощное, броское, эпатажное, современное и модное. Поэтому фразу «сrack is wack» мы можем трактовать по-разному.

Кит Харинг

Crack is Wack

Кит Харинг

«Незнание = Страх. Молчание = Смерть»

Среди работ Харинга много очень значимых и ярких политических проектов. Например, в 1986 году он раскрашивает Берлинскую стену (то есть за три года до ее падения), а в 1989 году создает свою последнюю масштабную роспись – для церкви Сан-Антонио, по заказу города Пизы в Италии. Он использует очень яркие, насыщенные, эксцентричные цвета, которые символизируют мировую гармонию, в его росписи ангелы и люди соединяются и переплетаются в невообразимых комбинациях. Еще больший резонанс имела его фреска «НЕЗНАНИЕ = СТРАХ. МОЛЧАНИЕ = СМЕРТЬ». Это яркое высказывание, посвященное замалчиванию проблемы СПИДа американскими властями. В 1987 году Киту Харингу диагностировали СПИД. Его работа посвящается тому, что необходимо просвещать население о проблеме, рассказывать о том, что это за болезнь, как ее лечить, развеивать существующие предрассудки. Из-за СПИДа он потерял огромное количество друзей, коллег. В 1989 году Харинг даже основывает Фонд борьбы со СПИДом, который существует до сих пор. Стрит-арт начинает колоссальным образом влиять на окружающий мир, и это выделяет его среди других направлений современного искусства.

Бэнкси

Самым загадочным и одновременно влиятельным художником стрит-арта является Бэнкси[116]. Мы до сих пор не знаем, кто скрывается за опущенным капюшоном. По одной из последних версий, это Роберт Дель Ная из группы «Massive Attack». Это предположение ничем не подтверждено, но оно основано на похожести стилистики работ Роберта Дель Ная и творчества Бэнкси и сходстве их телосложения. Хоть Бэнкси и скрывает лицо, он дает много интервью и оставляет нам огромное количество интересных и мотивирующих цитат, размышлений о современной культуре, о роли художника, о том, что он должен делать. Например, он говорит: «Граффити – это одно из немногих средств самовыражения, которое ты можешь себе позволить, даже если ничего не имеешь. И даже если ты не расправишься при помощи граффити с мировой нищетой, ты можешь заставить кого-то улыбнуться, пока он справляет нужду на улице».

Если вам интересно прикоснуться к творчеству Бэнкси, очень рекомендую фильм «Выход через сувенирную лавку» (2010). Он сосредоточен не только на Бэнкси, но в принципе на культуре стрит-арта как таковой, показывает, что важно для таких художников, к чему они стремятся. Фильм также рассказывает, как в искусстве стрит-арта воплощаются утопические идеи искусства начала XX века. В первую очередь это идея демократизации искусства – куда уж демократичнее, если произведение стрит-арта может понять и увидеть любой прохожий, не заплатив за это ни копейки.

Стрит-арт реализует и модернистский проект

тотальной демузеификации – освобождения

от всяческого рода регламентов, институций,

школ, ценза жюри, которое было,

например, в Салонах.

Находит отражение в стрит-арте и постмодернистский проект «Смерть автора», который мы c вами уже разобрали, авторство уличного заявления, тега или рисунка не имеет принципиального значения. Главное – оставить это высказывание на стене, а его дальнейшая сохранность уже не так важна.

Бэнкси

«Напалм (Не могу побороть это чувство)», трафаретная печать на бумаге, 2005

Важно отметить, что граффити и стрит-арт в искусстве Бэнкси трансформируются из простого заявления «я есть, я здесь был», следа, который оставляет художник, в «я так думаю, я говорю». Для меня одной из его самых впечатляющих произведений является работа «НАПАЛМ (НЕ МОГУ ПОБОРОТЬ ЭТО ЧУВСТВО)» (2004): рыдающая от ужаса девочка идет рука об руку с веселыми Микки Маусом и Рональдом Макдональдом. О чем эта работа? Она сделана на основе документальной фотографии 1972 года, которую сделал корреспондент Ута во Вьетнаме: после бомбежки Сайгона дети бегут из охваченного пламенем города. Прежде чем кинуться на помощь девочке, чья кожа покрыта множественными ожогами, журналист делает снимок. Этим граффити Бэнкси говорит о двойственности американской культуры: с одной стороны, это привлекательные образы массмедиа, которые развлекают, завлекают и радуют, а с другой стороны, это непрекращающиеся военные конфликты, боль и страдания людей, которые отражены в фигуре этой девочки.

Особое значение в творчестве Бэнкси имеет образ крысы. Только в отличие от Blek le Rat у него это не выражение самого свободного человека из США или Великобритании (считается, что Бэнкси – это все-таки английский художник, который живет и работает в Англии, так как именно в этой стране находится большинство его работ), а кое-что другое. Эта самая крыса, «rat» по-английски, служит для него анаграммой к слову «art», то есть «искусство». Бэнкси заявляет о себе как об арт-террористе. Это тот, кто бомбардирует окружающий мир своим искусством, поэтому крыса в его творчестве служит символом неудобного для общества искусства. Кроме того, в этом образе зашифрована фраза, крылатое выражение английского языка «rat race», то есть «крысиные бега» – оно означает неистовую погоню за материальными ценностями.

«Бэнкси в Палестине (статья Павло Морковкина)»

Работ у Бэнкси довольно много, и мы не всегда можем с уверенностью их атрибутировать. Однако мы можем вычислить его произведения по характерной трафаретной стилистике. В своих работах Бэнкси очень часто критикует общество, государственные институции, власть, все, что только можно. Самые важные характеристики Бэнкси – анонимность его личности и искусства, а также безадресность, всеохватность его творчества. «Мне нравится думать, что я имею мужество оставаться анонимным, в западной демократии кричать о вещах, в которые никто не верит: мире, справедливости и свободе», – говорит он. Тем самым он уподобляет себя средневековому анонимному мастеру, который только фиксирует происходящее вокруг и как бы абстрагируется от всего эмоционально, хотя мы все прекрасно понимаем, о чем идет речь.

Бэнкси создал семь больших росписей на стене, которая уже более 60 лет разделяет Сирию и Палестину (2005). Фактически находясь в условиях военного конфликта, он подвергает свою жизнь опасности, чтобы расписать эту стену и показать, что, разрушив ее как Берлинскую стену, можно достичь гармонии, утопического прекрасного голубого неба над головой. Тем самым своим искусством он делает громкое политическое заявление. Позже Бэнкси продолжает развивать эту тему, открыв неподалеку от стены собственный отель The Walled Off Hotel. Он был основан в марте 2017 года и изначально задумывался только как временный арт-объект, однако с момента открытия он привлек более 140 000 посетителей и стал культовым. Он рекламируется как гостиница, имеющая «худший в мире вид из окна» – в номера практически не проникает солнце, а почти все окна выходят на стену, разделяющую Сирию и Палестину. Отель считается одним из главных социальных высказываний о палестинцах, затронутых израильско-палестинским конфликтом.

Бэнкси

Девочка с воздушным шаром, 2006

Отдельный вектор рассуждений Бэнкси связан с темой несбывшихся надежд, с нереализованными детскими мечтами. Этому посвящена в частности работа «ДЕВОЧКА С ВОЗДУШНЫМ ШАРОМ» (2003), только известна она стала больше не из-за своей тематики, а из-за скандала, который произошел в октябре 2018 года. Будучи проданной за 1,4 миллиона долларов на аукционе, она была уничтожена прямо в процессе торгов. Это пока что единственный случай в истории, когда работа стала стоить дороже после того, как была практически полностью уничтожена. В продававшуюся на аукционе картину был встроен шредер, который привели в действие (скорее всего дистанционно), как только работу продали, и молоток аукциониста с характерным звуком опустился на стол, чтобы сообщить об этом всем присутствующим. Ровно в этот момент работа вышла сквозь раму и оказалась наполовину разрезанной на тонкие полосы, что, конечно, повергло всех собравшихся в шок.

Эта акция была своеобразным протестом Бэнкси

против коммерциализации его творчества.

Он совершенно не приемлет такой подход

к искусству.

Хотя сейчас Бэнкси творит в лоне массовой культуры, постоянно цитирует других художников и вступает в диалог с художественной традицией (что свойственно художникам, особенно когда они хотят закрепиться внутри культуры), он, несмотря на это, продолжает придерживаться концепции, что арт-мир и галереи неправомерно используют искусство ради собственной выгоды. Что самое парадоксальное? Когда Бэнкси пытается устраивать акции, которые соотносились бы с его пониманием искусства, то есть идеей того, что оно должно быть некоммерческим, доступным для всех и каждого, его работы не покупают. Так, осенью 2013 года он выставил на уличном стенде в Центральном парке Нью-Йорка десятки своих работ за 60 долларов, однако за весь день почти ничего не продал. Мир слишком привык к тому, что значимые произведения искусства можно приобрести только за многомилионные, а порой и многомиллиардные суммы. Когда авторские работы Бэнкси продаются в простой лавке на самой обычной ярмарке всего за несколько десятков долларов, их практически никто не покупает, потому что все думают, что это либо подделка, либо профанация.

Бэнкси продолжает терроризировать мир искусством. Например, в 2020 году он оставил яркое высказывание в лондонском метро (к сожалению, сейчас работа уже уничтожена). Во время пандемии COVID-19 Бэнкси под видом сотрудника метро зашел в вагон и расписал его своими любимыми крысами – на этот раз они летали на парашютах из масок и чихали, распространяя заразу. Тем самым художник обратил внимание общественности на важность ношения масок и соблюдения самоизоляции. Стрит-арт и актуальное искусство всегда привлекают внимание к тем проблемам, которые существуют в обществе в данный момент.

Современное искусство – это зеркало общества

и окружающего мира, поэтому оно реагирует

на изменения в окружающей реальности.

Давайте подытожим наш разговор о стрит-арте и покажем некоторые фундаментальные основы этого творческого подхода, этого направления. Стрит-арт появился во второй половине ХХ века из-за высокой степени отчуждения отдельного человека от жизни общества, когда голос одного практически не имеет веса. Для художников этого направления очень важна идея индивидуального самовыражения, желание быть услышанными, но при этом остаться некоммерческими деятелями, не попасть в подчинение галерей и арт-дилеров. Агрессивное воздействие рекламы и СМИ на искусство породило уникальное явление, которое называется «маркетолог внутри». Грубо говоря, это органическое непринятие рекламы и автоматическое скептическое отношение к ней. Мы с вами смотрим рекламу и прекрасно понимаем, что это реклама, что нам транслируют какой-то определенный образ мысли. Мы можем поддаваться на маркетинговые уловки, но мы все равно понимаем, что рекламу мы не любим.

Почему стрит-арт многим не нравится?

Многим сложно воспринимать искусство, нагло вторгающееся в пространство города, которое не только привлекает наше внимание в тот момент, когда мы меньше всего этого ожидаем, но и, по сути, является актом вандализма. Часто нам сложно воспринимать искусство вне специально отведенной для этого регламентированной художественной институции – музея или галереи, – и слом этого шаблона восприятия, которого и добиваются уличные художники, рассчитывая прежде всего на неподготовленного зрителя, может выбить из колеи или заставить возмущаться: «а если я на заборе слово напишу, это тоже будет искусством?».

Стрит-артисты воспринимаются многими как настоящие преступники или вандалы, которые портят облик городов или оставляют на нем ненужные следы, зачастую не вписывающиеся в общий стиль здания или даже облик улицы. Эта арт-интервенция в пространство будничной жизни каждого человека дает возможность трактовать стрит-арт как маргинальное искусство, недостойное внимания. Но мы с вами разобрали, что идеалистическая цель стрит-арта – освободить искусство от оков традиционных художественных институций (которую очень сложно достичь, и мы увидели, что многие художники не выдерживают коммерциализации своего искусства). Стрит-арт обращается к прохожему, вырвав его из повседневности, иногда обращает его внимание на важные общественные и социальные проблемы, а иногда «оставляет свой след» и получает опыт публикации.

Несмотря на то что споры вокруг легитимности и приемлемости стрит-арта продолжаются до сих пор, нам с вами важно помнить, что в текущий момент времени он уже не находится в плоскости самого актуального искусства. На смену ему пришли видео-арт и цифровое искусство.

Искусство и новые технологии

Пост-интернет искусство[117]

Возможно, вы еще не встречались с пост-интернет искусством как направлением и явлением в целом. Нам с вами важно разобрать не столько это направление, чтобы быть в курсе самых передовых тенденций в современном искусстве, сколько пройти по следам теоретика искусства Натальи Серковой (которая перевела текст манифеста с английского, интерпретировала его, а также дала к нему комментарии и предисловие) и разобрать основные моменты текста Арти Виерканта[118] «Изображение-объект в режиме пост-интернет» (2010).

Мы с вами живем в эпоху «пост-интернета»: большое количество людей выросло после создания интернета (и поэтому не представляет свою жизнь без него), а другие настолько к нему привыкли, что возможно и не замечают разницы между своим восприятием тогда и сейчас. Несмотря на то что само по себе направление пост-интернет искусства не получило распространения в России, изменившийся подход к искусству после интернета заметен как за рубежом, так и у нас. Сразу хочу отметить, что не смогу вам предоставить готовые выводы на этот счет и заключить рассуждения и размышления Арти Виерканта в безапелляционную форму. Эта глава скорее наметит общие впечатления и векторы, которые помогут нам двигаться дальше.

«Пост-интернет искусство – это термин,

предложенный художницей Марисой Олсон

и подхваченный писателем Джином Макхью», —

пишет Арти Виеркант.

Он отмечает, что пост-интернет – это состояние, в котором мы (и искусство) не реагируем на интернет как невероятную новую технологию, а воспринимаем его как нечто привычное и даже банальное. Далее он отмечает то, что Гютри Лонерган называл «осознанием интернета» – эффект, когда фотография объекта распространяется и показывается чаще, чем сам объект. Получается, основными чертами этого состояния стоит назвать бесконечную воспроизводимость, изменяемость цифровых данных, распад физического пространства и феномен всеобщего авторства, который требует постоянного внимания как универсальной валюты.

Пост-интернет искусство существует на грани между искусством новых медиа[119] (которое сфокусировано на техническом исполнении произведения) и концептуализмом (который, наоборот, не принимает во внимание форму произведения, а сосредотачивается исключительно на идее, образе, контексте и тексте). Его появление не связано с каким-либо определенным событием, оно больше показывает, насколько доступными стали персональные компьютеры, что без них в целом почти невозможно представить себе жизнь.

Раньше, подмечает Анри Веркант, концептуальная интерпретация искусства с помощью текста была гораздо более быстрым и удобным способом распространения информации о нем, но сейчас мы оказались в радикально противоположной ситуации. Скорость, с которой мы сейчас обмениваемся изображениями, по-настоящему невероятна. При этом повсеместное использование различных устройств создает две реальности, в которых, по сути, мы живем одновременно.

Любой созданный объект сейчас может в один

момент стать любым другим видом или типом

объекта, потому что сразу же существует в потоке

нескольких своих копий.

Например, произведение художника может стать мемом, частью коллажа другого художника и т. д. Эту схему Розалинда Краусс[120] называет «постмедиальной эстетикой» и «постмедиальным состоянием». Это значит, что у нас больше нет четкого традиционного разделения на медиумы.

В современной ситуации произведение искусства не ограничивается только физическим объектом, который оно из себя представляет, например, на выставке. Одновременно с этим оно является и своей репродукцией, напечатанной в журнале или каталоге выставки, и многочисленными фотографиями, которые сделали посетители и выложили в интернет. Разница между копией и оригиналом в данном случае крайне призрачна, ведь мы часто судим о произведениях, которые увидели в Сети, но могли никогда не видеть в реальности. При этом произведение может растиражироваться и стать популярным в сети, но оригинал может быть не особенно востребован. Исходная работа существует и создана, но чаще всего способ, которым она размножена, и то ее изображение (копия), которое получило больше всего внимания, и будет важнее. Роль оригинала все больше нивелируется.

Наступила эпоха всеобщего авторства,

когда ни один объект не является

по-настоящему законченным, как только художник

прекратил над ним работу.

Любой, кто имеет доступ в интернет, теперь имеет возможность продолжить произведение и внести в его развитие свою лепту. Да, доступность изображений и средств их воспроизводств, с одной стороны, обогащает и расширяет рамки искусства, а с другой стороны, бесконечное множество вариаций превращает создание изображений, за которыми нет концептуального текста, в новый язык искусства. Зритель, прикованный к экрану, все равно остается отделенным как от других людей, так и от общественного пространства, находя мир экрана «новым общественным пространством».

В нашем мире стирается разница между мифом и реальностью. Перенасыщенный мир масс-медиа и кино с его мифами и представлениями об инопланетянах, супергероях, фантастических явлениях и удивительных историях поднимает следующий вопрос: а из чего же теперь состоит наша реальность? И способны ли мы до сих пор восхищаться привычными «нормальными» отсылками к традиционным религиозным и мифологическим сюжетам, или наше внимание будет приковывать только необычное и экстраординарное?

Как пишет Виеркант, в пост-интернет искусстве художник имеет дело со сборкой и репрезентацией изображений и объектов, взятых из любого культурного контекста. Говоря на языке интернета и используя его как способ распространения информации, художники могут все больше и больше полагаться на чисто визуальные образы для передачи идей и объяснения своего искусства независимо от языка. Это может говорить о том, что репрезентация идеи и вся основа искусства в целом претерпели революцию благодаря интернету (глядя на ситуацию десять лет спустя, кажется, что так оно и есть). Концептуальный язык искусства, который был основан на тексте, больше не актуален, и в нашей реальности доминирующим становится другой язык – язык изображений, производимых для того, чтобы их сохраняли и ими делились.

Эта революция затронет и уже затрагивает

не только художников, которые создают новые

произведения, но и наше мышление.

Возможно, в ближайшем будущем произойдет пересмотр концептуальной интерпретации произведений с целью раскрытия и объяснения скрытой в них идеи, а мы, теоретики, будем корпеть над созданием новых способов интерпретации языка изображений.

NFT

Вы замечали, какое количество часов показывает экранное время вашего смартфона? Согласитесь, мы с вами, по сути, уже живем в виртуальном пространстве, так что виртуальное и цифровое искусство – абсолютно закономерное явление для нашего времени. А значит, прежде чем нам начать разговор об NFT, нужно поговорить о цифровом мире и криптовалюте.

Я не специалист по криптовалюте, но вкратце познакомлю вас с этим миром и дам общее понимание этого явления. Итак, вот несколько нужных нам терминов:

• Криптовалюта – цифровые деньги, состоящие из программного кода, которые не имеют офлайнового варианта, существуют только в сети и не привязаны к золоту;

• Биткоин – первая монета рынка криптовалют. ВТС – монета в один бит или минимальная монетка. Ее выпуск не контролируется государством. Биткоин – это платежное средство, которое может быть использовано для купли-продажи товаров и услуг или как средство сохранения капитала. Его можно обменять через интернет-биржу или обменный пункт на любую валюту мира по курсу:

• Токен – акция криптовалютного рынка.

NFT (Non-Fungible Token) – это не криптовалюта, а уникальная акция. Это цифровой актив, который использует технологию блокчейн для защиты прав собственности на цифровые произведения искусства, музыку, видео и т. д. NFT представляет собой уникальный цифровой объект, который имеет свой эксклюзивный код и метаданные, определяющие его уникальность и подлинность и позволяющие отслеживать историю его владения.

Процесс создания NFT начинается с создания цифрового произведения. Оно может быть любого формата: например, изображением, видео, GIF, музыкой и т. д. Затем это произведение загружается на платформу, которая позволяет создавать NFT. После загрузки произведения его можно защитить с помощью технологии блокчейн.

Каждый NFT имеет уникальный код,

который является частью цепочки блоков

и хранится на блокчейне, что делает его

невозможным для подделки.

NFT также содержит метаданные, которые описывают его уникальные характеристики (автор, размер, дата создания и другие детали, которые делают каждый NFT уникальным и подлинным). NFT можно продавать на специализированных платформах, которые позволяют покупателям приобретать уникальные цифровые объекты, которые могут быть использованы в качестве инвестиции, предмета коллекционирования или даже в качестве статусного символа.

Искусство NFT вызывает большой интерес среди коллекционеров, инвесторов и художников. Эта новая форма цифрового искусства позволяет художникам продавать свои работы напрямую, минуя посредников, и получать за них значительные суммы денег. Однако стоит отметить, что многие критики NFT возражают против этой новой формы искусства. Некоторые из них считают, что NFT не имеет реальной ценности, поскольку это всего лишь цифровой объект, который может быть скопирован и распространен в интернете.

NFT не лишен некоторых недостатков. Например, стоимость NFT может колебаться в зависимости от спроса, а их ценность может быть переоценена или недооценена. Кроме того, существует риск подделки NFT или их кражи. Возникают этические вопросы относительно авторских прав на цифровые произведения, продаваемые в формате NFT. Некоторые художники заявляют, что их работы были проданы без их разрешения или даже без их ведома. Наконец, что использование блокчейн технологии вредит планете.

Многие критики утверждают, что майнинг блоков

потребляет большое количество электроэнергии

и наносит ущерб окружающей среде.

В то же время NFT позволяет художникам получать доход от своих цифровых произведений, которые ранее могли быть распространены в интернете бесплатно или без разрешения автора. Важным преимуществом NFT является возможность создания и продажи цифровых объектов искусства без необходимости создания физической копии. Это уменьшает затраты на производство и распространение искусства и снижает его экологический след. Также благодаря NFT искусство становится более доступным и разнообразным. Художники со всего мира могут продавать свои произведения напрямую покупателям без необходимости наличия галереи или дистрибьютора и могут контролировать его использование. Кроме того, NFT позволяет создавать новые формы искусства, которые не могут быть созданы в традиционных форматах. Например, некоторые художники используют технологию блокчейн для создания новых форм искусства, интерактивных и коллективных проектов, которые не могут быть реализованы с помощью традиционных форм искусства и выставлены в традиционных галереях и музеях.

NFT может стать важным элементом в развитии цифровой экономики и культуры. Он может стимулировать развитие инноваций и новых технологий в искусстве и создать новые возможности для художников, инвесторов и коллекционеров.

Какие есть особенности у NFT?

Во-первых, создателем NFT-искусства может стать любой. Во-вторых, NFT может быть любой объект цифрового мира (рисунок, музыка, гифка, видео). Наконец, в-третьих, покупая NFT-токен, пользователь приобретает сертификат на произведение. При этом само произведение никуда не перемещается. Оно находится на вечном хранилище (IPFS).

Зачем NFT художнику?

Авторы контента (художники, музыканты, видеомейкеры, блогеры) могут зарабатывать деньги без посредников, получая средства напрямую от аудитории. На традиционном арт-рынке вам не обойтись без связей, арт-дилеров или представителей, которые оценят ваш талант и введут в мир искусства. NFT решает эту проблему.

Как NFT работает с точки зрения художника?

Для начала художник заходит на один из сайтов по созданию и продаже NFT. Затем он подписывает соглашение с платформой и загружает изображение, которое будет превращено в NFT, добавляет название, логотип и описание. После верификации произведение можно продавать.

Каждая операция на платформе стоит определенное количество эфиров (так называют криптовалюту Ethereum, которая используется для заключения сделок). При этом в разное время цена отличается. После прохождения верификации и выставления NFT на продажу с художника списывается комиссия. Дальше все зависит только от интереса покупателей. Как только кто-то делает первую ставку, начинается аукцион. Он длится ровно 24 часа, все ставки делаются в эфирах. Чтобы художник получил прибыль от продажи произведения, надо чтобы цена произведения превышала комиссию за его публикацию на платформе. NFT-токен уходит либо единственному покупателю, либо тому, кто заплатил наибольшую сумму. После завершения сделки он отправляется покупателю, а на цифровой кошелек продавца переводится заплаченная сумма денег. Фактически, покупая NFT, мы платим за сертификат подлинности.

Зачем NFT современному искусству?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо сначала перечислить главные проблемы цифрового искусства:

• невозможно доказать авторство;

• непонятно, как хранить;

• непонятно, как покупать и продавать.

NFT – это решение проблем современного искусства и арт-рынка. В частности, он дает художнику возможность напрямую взаимодействовать с покупателем и получать гонорар за свои произведения, быть защищенным, а также свободно распространять свое творчество вне зависимости от профессионального сообщества.

Крипто-арт – это не новое направление в искусстве, а новая форма его существования. На развитие NFT повлияло сразу несколько факторов. Во-первых, это расцвет виртуальной жизни: человечество проводит огромное количество времени в социальных сетях и интернете, и даже часть нашей работы и учебы полностью переехала в виртуальное пространство. Во-вторых, влияние оказало развитие криптовалюты как альтернативной платежной системы, которая не зависит от цены на золото и традиционной банковской системы. Наконец, развитие NFT стало следствием развития цифрового искусства, с которым мы с вами познакомились ранее, а также формирования культуры свободных, независимых художников, которые не хотят встраиваться в традиционную модель арт-рынка.

Майк Винкельманн

Каждый день: первые 5000 дней, 2021

Историю NFT-искусства мы отсчитываем с продажи коллажа КАЖДЫЙ ДЕНЬ: ПЕРВЫЕ 5000 ДНЕЙ[121] – за 69,3 миллиона долларов на аукционе Christie’s в марте 2021 года. Это цифровое изображение в формате JPEG, которое представляет из себя коллаж изображений из серии «Ежедневно», которые американский художник Майк Винкельманн (Beeple) создавал каждый день, начиная с 1 мая 2007 года. На одно изображение (со временем они становились все сложнее) у художника уходило от нескольких минут до нескольких часов. В основном они посвящены теме антиутопического будущего. Beeple воспринимал этот проект как эффективный способ улучшить свои художественные навыки, работал с разными программами и сотрудничал с известными компаниями, например Coca-Cola, Apple, Nike, Louis Vuitton.

Cruptopunks’ Лары Лабс, Джона Уоткинсона и Мэтта Холла, 2017

Стартовая цена на Christie’s – 100 долларов.

Было продано 11 марта 2021 года за 69,3 миллиона долларов.

Хочу обратить ваше внимание на то, что продана была не сама работа (которая не имеет физического воплощения), а NFT, в который она была превращена. Это ознаменовало абсолютно новую эру продажи произведений искусства. Редактор отдела искусства ВВС Уилл Гомперц отметил, что это произведение – хороший представитель жанра, основанного на эстетике комиксов, и его можно сравнить с поп-артом Энди Уорхола и работами Иеронима Босха.

После этого знаменательного события началось активное развитие платформ для продажи цифрового искусства в форме NFT, один за другим стали появляться все более яркие и амбициозные проекты. Например, «CRUPTOPUNKS’ ЛАРЫ ЛАБС, ДЖОНА УОТКИНСОНА И МЭТТА ХОЛЛА»[122] (2017). Проект был вдохновлен лондонским панк-движением, эстетикой киберпанка и электронной музыкой Daft Punk. Художники создали 10 тысяч токенов CryptoPunks: 6 039 мужских и 3 840 женских образов. Каждый из них был сгенерирован с помощью компьютерных алгоритмов, поэтому среди работ нет двух одинаковых. Изначально они раздавались абсолютно бесплатно, их мог получить каждый, у кого был кошелек криптовалюты Ethereum. Позже их стали продавать на аукционах. Большинство персонажей токенов – это люди, но редко встречаются еще три типа: зомби, обезьяна и инопланетянин. Самая дорогая работа из серии CryptoPunk 3100. Ее продали за 7,67 миллиона долларов. На NFT изображен инопланетянин с сине-зеленым оттенком кожи. Это очень редкий тип персонажа (с ним существует всего девять токенов), поэтому его продали за такую сумму.

Итак, NFT-искусство – это уже искусство. NFT-рынок предоставляет любому художнику возможность продать свое произведение, минуя классическую систему галерей, арт-менеджмента и арт-дилеров. NFT-рынок позволяет художнику напрямую связываться с покупателем и коллекционером, минуя аукционистов и посредников (демократизация).

NFT-рынок и NFT-искусство – это новый виток

в развитии нашего общества, которое все

больше уходит в виртуальное пространство

и существует в своеобразном двоемирии.

Взгляд из 2023 года

В 2021 году, согласно отчету DappRadar, объем торгов NFT-индустрии достиг 25 миллиардов долларов. В 2021 году Эрмитаж продал NFT-копии картин из своей реальной, физической коллекции за 32 миллиона рублей. Самой ценной из них стала «МАДОННА ЛИТТА», которую купили за 10 миллионов рублей. Затем на рынок зашли и крупные бренды, такие как Coca-Cola, Gucci, Nike и Adidas, а также известные спортсмены. Объем торгов на сайте OpenSea, крупнейшем рынке NFT, достиг пика в январе 2022 года, но стал постепенно падать в феврале и марте того же года.

Леонардо да Винчи

Мадонна Литта, 1490–1491

В январе 2022 года OpenSea столкнулась с многочисленными жалобами пользователей на массовые сбои платформы. Из-за сбоев появилась возможность покупать NFT по старым, низким ценам, чем быстро воспользовались злоумышленники. В марте 2021 года генеральный директор Twitter Джек Дорси продал первый опубликованный твит как NFT за 2,9 миллиона долларов. В апреле 2022 года криптопредприниматель Сина Эстави, купивший весной прошлого года NFT с первым твитом Дорси за 2,9 миллиона долларов, выставил его на продажу на OpenSea, однако максимальное предложение, которое он тогда получил, составило 9968 долларов.

К осени 2022 года объемы торгов токенами снизились на 97 %. Вот как эксперты оценивают ситуацию на рынке. «Не самый интересный объект для трейдинга на коротком горизонте», – констатирует основатель тематического сайта nonfungible.com Готье Цуппингер. Аналитик GlobalData Джордж Монаган еще более категоричен: «NFT были очевидным пузырем. Люди еще долго не вернутся к ним».

Что в итоге?

На пике популярности NFT-искусства в 2021 году, когда рынок постоянно пополнялся все новыми скандально дорогими произведениями, и нас все больше захватывали новости о миллионерах-художниках, которые удачно выставили свое творчество на маркетплейсы, впечатления от NFT и его перспектив были весьма обнадеживающими. Ведь этот способ продажи произведений искусства мог осуществить (хотя бы отчасти) утопическую мечту об идеальном рынке искусства, который был бы справедлив по отношению как к покупателю, так и к художнику.

Если вы погрузитесь в изучение положения на мировом арт-рынке, то увидите, что на нем существует немало проблем: например, художники не получают отчислений от продажи своих произведений между коллекционерами (что многие сейчас стараются исправить), а когда речь идет о многомиллионных сделках, то это становится все более и более странным; множество операций проходит в закрытом режиме и не афишируется; возникают скандалы с проверками провенансов и оригинальностью произведений и многое другое. Создавалось впечатление, что возможность записи в блокчейн всех предыдущих владельцев и цен на это произведение (а также отчисления процентов автору с каждой сделки) могли вывести арт-рынок на новый уровень так же, как и безопасные сделки с использованием криптовалюты, но оставалось еще много вопросов и недоработок.

Тем не менее как только явление стало крайне массовым, появилось довольно большое количество мошенников, которые искусственно накручивали стоимость работы, «перепродавая» ее самим себе через другие аккаунты, обманывая людей и вводя их в заблуждение. Кроме того, технические сбои подорвали доверие как художников, так и покупателей к этому способу инвестиций, а со временем пик популярности платформ прошел, что и привело к сильнейшему спаду интереса к этим технологиям, платформам, произведениям. К сожалению, приходится констатировать следующее: у прекрасной с концептуальной точки зрения идеи оказалось слишком мало потенциала для дальнейшего развития и существования. По крайней мере на данный момент. Кто знает, возможно, в будущем эта технология будет доработана и еще принесет свои положительные плоды.

Нейросети и искусственный интеллект

Я не буду рассказывать о том, как работает искусственный интеллект. В этом разделе моя задача чуть проще – порассуждать вместе с вами о том, что он значит для искусства, какой у него потенциал, и как его могут использовать художники. Сейчас многие говорят, что если применение нейросетей станет повсеместным, мы можем лишиться искусства, так как на любой, даже самый фантастический запрос, найдется нейросеть, которая будет готова сгенерировать изображения по его параметрам почти в мгновение ока. Получается, художники в целом перестанут быть столь нужны и необходимы как профессионалы, создающие определенные образы. Однако быть в этом сейчас уверенными нельзя.

Как мы с вами уже говорили прежде, каждый скачок в техническом развитии, каждое фундаментальное изобретение, которое меняло мир, могло быть применено художниками для формирования новых подходов к созданию произведений и развитию новых направлений искусства. Говорить о том, что нейросети полностью заменят творческий подход художников, пока не имеет смысла. Пока что это не более чем инструмент, который может стать для них примерно таким же хорошим подспорьем, как фотография или компьютерные программы, то есть существенно поможет упростить сам процесс работы. При этом как и любые новые технические инструменты, нейросети и искусственный интеллект требуют специальной подготовки и навыков, определенного подхода.

На протяжении истории искусства, особенно в течение ХIX–XX веков, люди неоднократно провозглашали смерть традиционного искусства, но, как вы могли заметить, этого все еще не произошло. Искусство трансформируется со временем, как и в целом наш подход к нему и причины, почему мы к нему обращаемся, а художники его создают. Так что, вероятно, работа художников с нейросетями создаст новое направление в искусстве, дополнив арсенал цифрового искусства, а другие творцы смогут использовать изображения, сгенерированные нейросетью, в качестве вдохновения и референсов для своих художественных поисков.

Причин для беспокойства за судьбы художников у нас точно нет. В современном искусстве существует невероятное разнообразие подходов, а многие арт-объекты, созданные на протяжении последних 70 лет, настолько интермедиальны, что мы не можем однозначно трактовать их как определенное направление современного искусства (например, инсталляции, видео-арт или скульптуру).

В современном искусстве каждый может быть

ровно таким, каким он воспринимает

собственное творчество, и не стараться вписываться

в принятые и непринятые рамки.

Ведь талантливо созданное произведение всегда найдет своего зрителя и куратора.

Что важно помнить о нейросетях?

Искусство нейросетей – это область компьютерного искусства, которая использует нейронные сети и машинное обучение для создания новых форм искусства. Она сочетает в себе компьютерную науку, математику, искусственный интеллект и художественный дизайн для создания новых визуальных, звуковых и интерактивных произведений искусства.

Перечислю особенности, которые есть у искусства нейросетей.

• Автоматическое генерирование искусства. Нейросети могут быть обучены на больших наборах данных, чтобы автоматически генерировать новые изображения, музыку, тексты и другие формы искусства. Это дает возможность создавать такие произведения искусства, которые невозможно создать вручную.

• Интерактивность: Использование нейросетей помогает создавать интерактивные произведения искусства, которые реагируют на действия зрителей или на внешние факторы.

• Применение в различных областях. Нейросети могут быть использованы для создания произведений искусства в различных областях, таких как искусство виртуальной реальности, компьютерная графика, музыкальное искусство, искусство игр, дизайн и т. д.

• Экспериментальность. Использование нейросетей для создания искусства открывает двери для экспериментирования с новыми формами искусства и подходами, которые ранее были недоступны.

• Комбинирование различных стилей. Нейросети могут быть обучены на нескольких стилях искусства и потому умеют создавать произведения, которые комбинируют различные стили.

• Создание эстетических критериев. Нейросети могут быть обучены распознавать и оценивать эстетические критерии в искусстве и использовать их для создания новых произведений.

• Создание абстрактных форм: Нейросети могут создавать абстрактные формы искусства, которые не имеют аналогов в реальном мире, и могут быть использованы для выражения эмоций, настроений и идей.

• Использование глубокого обучения. Глубокое обучение позволяет нейросетям улучшать свои результаты с каждой итерацией обучения, что приводит к более качественным и интересным произведениям искусства.

• Создание новых визуальных эффектов. Нейросети могут быть использованы для создания новых визуальных эффектов в фильмах, играх и других формах мультимедиа.

• Коллаборация. Использование нейросетей для создания искусства может стать платформой для коллаборации между художниками, дизайнерами и разработчиками, что может привести к созданию произведений, которые не могут быть созданы одним человеком.

Искусство нейросетей представляет собой захватывающее поле, которое продолжает развиваться и привносить новые идеи и концепции в мир искусства. Это открытая и гибкая область, которая может использоваться для создания новых форм искусства, экспериментов, коллабораций. В то же время она может вызывать этические и социальные вопросы, которые нужно учитывать и решать, чтобы обеспечить устойчивое развитие искусства нейросетей: вопросы авторского права, контроля над созданием произведения, влияния на культуру. Кроме того, нейросети могут иметь ограничения в том, что они могут создавать.

Искусственный интеллект может быть заточен

на создание определенных типов искусства

и иметь ограниченные возможности для создания

новых форм искусства.

Нейросети могут использоваться для создания интерактивных искусственных инсталляций, которые реагируют на движения и звуки окружающей среды. Это открывает возможности для формирования нового уникального опыта для зрителя и включения искусственного интеллекта в произведение как его части. Помимо этого, нейросети могут использоваться для создания новых форм искусства, которые традиционно трудно создать вручную. Например, сложных трехмерных фигур или текстур. Нейросети могут помочь в создании эффектов освещения и цвета, что может значительно упростить процесс создания фотореалистичных изображений.

В целом использование нейросетей в искусстве может привести к созданию новых форм искусства и способствовать инновациям в этой области. Однако важно помнить, что нейросети не могут заменить творческий процесс и человеческий опыт в создании искусства, а являются всего лишь инструментом, который может помочь художникам и дизайнерам в их работе. Нейросети не могут заменить интуицию, творческое видение и человеческий опыт в создании искусства, но могут помочь художникам и дизайнерам в поиске новых идей, форм и концепций. Использование нейросетей в искусстве требует специальных знаний и навыков. Художники и дизайнеры, которые хотят использовать нейросети в своей работе, должны обладать знаниями в области программирования, машинного обучения и компьютерной графики, чтобы максимально использовать потенциал этих технологий.

Несмотря на существующие ограничения и вызовы, использование нейросетей в искусстве является областью активного исследования и экспериментирования. Искусствоведы и художники продолжают искать новые способы применения нейросетей в работе, их использования для создания уникальных и оригинальных произведений искусства.

Вместо заключения

В этой книге мы с вами разобрали основные темы, на которые стоит обратить внимание при разговоре о современном искусстве. Надеюсь, что сейчас у вас скопилось еще больше вопросов, чем было в начале книги – для меня это будет значить, что я смогла увлечь вас своим рассказом, который постаралась сделать максимально комфортным и простым. Конечно, я не осветила огромное количество памятников, эссе и выставок, без которых невозможно сложить профессиональный взгляд на современное искусство (иначе эта книга растянулась бы минимум на пять томов), но надеюсь, я помогла вам сделать первый шаг к его пониманию.

Надеюсь, что вам понравилось погружаться в современное искусство, наблюдать, как оно менялось в зависимости от смены культурных процессов, социальных и исторических потрясений, технических изобретений и открытий, а также рефлексировать и возможно даже «примерять на себя» его идеи и практики.

Современное и актуальное искусство почти всегда предлагает нам новый опыт, который обогащает наше восприятие, поэтому если мы будем к нему открыты и будем стараться найти с ним контакт, мы точно найдем что-то, что нам понравится, откликнется, станет интересным. Главное – пробовать, изучать, воспринимать и стараться увидеть замысел художника, высказывание, которое вложено в произведение. А для этого стоит постоянно тренироваться и не останавливаться на достигнутом. А еще постараться отказаться от оценочных суждений «это хорошо», а «это плохо».

Помните: современное искусство всегда говорит с нами современным языком о современных проблемах. Поэтому всегда анализируйте свою реакцию на какое-либо произведение. Если она слишком бурная или негативная, задумайтесь на секунду: а вдруг это потому, что оно действительно попало в точку и задело вас за живое?

Примечания

1

ARTFORINTROVERT (другое название – «Правое полушарие интроверта») – онлайн-платформа, занимающаяся популяризацией искусства, культуры и науки. URL: https://online.artforintrovert.ru/

2

AR, augmented reality (англ.) – дополненная реальность – компьютерная технология, которая программным образом визуально совмещает два изначально независимых пространства: мир реальных объектов и виртуальный мир, воссозданный на компьютере.

3

VR, virtual reality (англ.) – виртуальная реальность – полностью смоделированное с помощью компьютерных технологий трехмерное пространство с ощущением полного присутствия в нем.

4

Передвижники – художники, члены Товарищества передвижных художественных выставок. Объединение российских художников, возникшее в последней трети XIX века и просуществовавшее до 1923 года. Организуя передвижные выставки, передвижники вели активную просветительскую деятельность и обеспечивали сбыт своих произведений.

5

Иван Константинович Айвазовский (настоящее имя – Ованнес Айвазян; 1817–1900) – русский живописец-маринист армянского происхождения, коллекционер, меценат.

6

Карл Павлович Брюллов (при рождении – Брюлло; 1799–1852) – русский живописец и рисовальщик итальянского происхождения, один из главных художников позднего русского классицизма первой половины XIX века.

7

Модернизм – состояние мировой культуры, отражающее изменения в литературе, философии и искусстве в конце XIX – начале XX века. Эти изменения были направлены на разрыв с предшествующими художественными традициями, стремление к новому, поиск нового художественного языка, а также попытку отразить в искусстве все более усложняющийся мир. NB! Модернизм не равен эпохе модерна!

8

Постмодернизм – состояние мировой культуры, которое проявилось в начале XX века. Часто воспринимается как антитеза модернизму, и характеризуется игрой со стилями предшествующих эпох, ощущением того, что все уже в этом мире открыто и найдено, внутренней пустотой, которая скрывается за сарказмом и иронией. Для постмодернизма также характерно размытие границ между высоким (элитарным) и низким (массовым).

9

Эжен Анри́ Поль Гоген (1848–1903) – французский живописец, скульптор-керамист и график, крупнейший представитель постимпрессионизма. Известен своими работами с изображением Таити.

10

Альфонс Мария Муха (1860–1939) – чешский живописец, театральный художник, иллюстратор, ювелирный дизайнер и плакатист, один из наиболее известных представителей стиля ар-нуво.

11

Илер-Жермен-Эдгар де Га (Эдгар Дега; 1834–1917) – французский живописец, один из виднейших представителей импрессионистского движения. Известен изображениями балерин в необычных ракурсах.

12

Гюстав Кайботт (1848–1894) – французский художник, меценат, коллекционер, один из главных основателей собрания парижского музея д’Орсэ. Известен работами со сложно выстроенной перспективой и использованием нескольких точек зрения в одной картине.

13

Джон Констебль (1776–1837) – английский художник-романтик. Известен пейзажами с видами окрестностей Саффолка.

14

Зигмунд Фрейд (1856–1939) – австрийский психолог, психоаналитик, психиатр и невролог. Фрейд наиболее известен как основатель психоанализа, который оказал значительное влияние на психологию, медицину, социологию, антропологию, литературу и искусство XX века.

15

Жорж Эжен Осман (более известный как барон Осман; 1809–1891) – французский государственный деятель, градостроитель, во многом определивший современный облик Парижа.

16

Поль Валери (полное имя – Амбруаз Поль Туссен Жюль Валери; 1871–1945) – французский поэт, эссеист, философ. Известен не только стихами и прозой, но и афоризмами, посвященными литературе и искусству.

17

Бауман З. Текучая современность / пер. с англ. под ред. Ю. В. Асочакова. СПб. : Питер, 2008. С. 3

18

Жакоб Абраам Камиль Писсарро (1830–1903) – французский художник еврейского происхождения, импрессионист и неоимпрессионист, один из первых и наиболее последовательных представителей импрессионизма.

19

Оскар Клод Моне (1840–1926) – французский живописец, один из основателей импрессионизма.

20

Эдуар Мане (1832–1883) – французский художник, вдохновитель и предводитель импрессионистической живописи, никогда не примыкавший к лагерю импрессионистов.

21

Винсент Виллем Ван Гог (1853–1890) – нидерландский художник-постимпрессионист, один из известнейших художников XIX века, не получивший при жизни признания.

22

Кацусика Хокусай (1760–1849) – самый распространенный псевдоним одного из наиболее известных японских художников направления укиё-э. Мастер ксилографии, автор циклов «36 видов Фудзи», «100 видов Фудзи» и других.

23

Китагава Утамаро (ок. 1753–1806) – японский художник, мастер гравюры укиё-э. Более всего известен как автор изображений японских женщин в жанре бидзинга («картины красавиц»). Пионер в изображении погрудных портретов (окуби-э), много работал и с гравюрами эротического содержания.

24

Утагава Хиросигэ (1797–1858) – японский художник, мастер цветной ксилографии.

25

Поль Сезанн (1839–1906) – французский живописец, представитель постимпрессионизма.

26

Фердинан Виктор Эжен Делакруа (1798–1863) – французский художник, занявший в истории искусства место самого яркого представителя и основателя романтического направления в живописи.

27

Жан Огюст Доминик Энгр (1780–1867) – французский художник, живописец и график, лидер европейского академизма XIX века.

28

Анри Эмиль Бенуа Матисс (1869–1954) – французский живописец, рисовальщик, гравер и скульптор. Один из главных европейских художников эры модернизма, вошедший в историю искусства своими изысканиями в передаче эмоций через форму и цвет; один из основоположников и ведущих представителей фовизма.

29

Пабло Руис-и-Пикассо (полное имя – Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис-и-Пикассо; 1881–1973) – испанский и французский художник, скульптор, график, театральный художник, керамист и дизайнер. Основоположник кубизма.

30

Амедео Клементе Модильяни (1884–1920) – итальянский художник и скульптор, один из самых известных художников начала XX века, представитель экспрессионизма.

31

Лубок – вид изобразительного искусства, которому свойственна доходчивость и емкость образа. Лубок называют также народной (фольклорной) картинкой и связывают с раскрашенным графическим изображением, растиражированным печатным способом. Нередко лубок имел декоративное назначение.

32

Фридрих Вильгельм Ницше (1844–1900) – немецкий философ, культурный критик и филолог, чьи работы оказали глубокое влияние на современную философию.

33

Мартин Хайдеггер (1889–1976) – немецкий философ-экзистенциалист и феноменолог. Создал учение о Бытии (Dasein), один из наиболее влиятельных философов и мыслителей XX века.

34

Альбер Камю (1913–1960) – французский философ-экзистенциалист, журналист, писатель, драматург, публицист. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1957 года.

35

Вальтер Беньямин (1892–1940) – немецкий философ, теоретик культуры, литературный критик, писатель и переводчик. Ранние труды его посвящены немецкому романтизму, в частности Гёте, и немецкой барочной драме. Известность Беньямину принесло эссе «Произведение искусства в эпоху технической воспроизводимости», оказавшее значительное влияние на европейскую эстетическую теорию.

36

Сальвадор Дали (полное имя Сальвадор Доминго Фелипе Хасинто Дали и Доменек, маркиз Дали де Пуболь; 1904–1989) – испанский живописец, график, скульптор, режиссер и писатель. Один из самых известных представителей сюрреализма.

37

Диего Родригес де Сильва-и-Веласкес (1599–1660) – испанский художник, крупнейший представитель мадридской школы времен золотого века испанской живописи, придворный живописец короля Филиппа IV.

38

Микеланджело Меризи де Караваджо (1573–1610) – итальянский живописец XVII века, который прославился своим реформаторским вкладом в искусство. Он считается основателем реализма и бытового жанра в живописи.

39

Жан Дезире Гюстав Курбе (1819–1877) – французский живописец, пейзажист, жанрист и портретист. Считается одним из завершителей романтизма и основателей реализма в живописи.

40

Жак Луи Давид (1748–1825) – французский живописец и рисовальщик, а также педагог и политический деятель. Центральный представитель французского неоклассицизма рубежа XVIII–XIX веков.

41

Парижский салон – одна из самых престижных художественных выставок Франции, официальная регулярная экспозиция парижской Академии изящных искусств. Стал проводиться с 1673 года.

42

Испанское слово «бодегон» означает дешевый трактир или харчевню – соответственно к жанру бодегонес относились картины, изображающие сценки из жизни занятых едой и питьем простолюдинов.

43

Леонардо ди сер Пьеро да Винчи (1452–1519) – итальянский художник (живописец, скульптор, архитектор) и ученый (анатом, естествоиспытатель), изобретатель, писатель, музыкант, один из крупнейших представителей искусства Высокого Возрождения, яркий пример «универсального человека».

44

Маркантонио Раймонди (ок. 1479–1534) – итальянский рисовальщик и гравер на меди. Мастер, посвятивший себя популяризации произведений других художников. Известен как автор более трехсот гравюр с произведений художников эпохи Возрождения, в том числе по рисункам Рафаэля, и памятников античности: архитектуры, ваз, орнаментов.

45

Рафаэль Санти (1483–1520) – итальянский живописец, рисовальщик и архитектор умбрийской, флорентийской, а затем римской школы. Один из представителей искусства эпохи Высокого Возрождения, или «римского классицизма» начала XVI века.

46

Тициан Вечеллио (1488/1490–1576) – итальянский художник, ярчайший представитель венецианской школы живописи эпохи Возрождения.

47

Жак Жозеф (Джеймс) Тиссо (1836–1902) – французский живописец, рисовальщик и гравер, выдающийся жанрист и портретист эры импрессионизма, значительную часть жизни работавший в Англии.

48

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770–1831) – немецкий философ, представитель немецкой классической философии, создатель систематической теории диалектики на основе объективного идеализма.

49

Борис Ефимович Гройс (1947 – наст. время) – советский и немецкий искусствовед, философ, писатель и публицист, славист. Профессор философии, теории искусства, медиаведения.

50

Рембрандт Харменс ван Рейн (1606–1669) – голландский художник, гравер, мастер светотени, крупнейший представитель золотого века голландской живописи.

51

Пьер Огюст Ренуар (1841–1919) – французский живописец, график и скульптор, один из основных представителей импрессионизма. Известен в первую очередь как мастер светского портрета.

52

Футуризм – направление в искусстве ХХ века, которое превозносило скорость, движение и технологии и противопоставляло их природе и традиционному миру. Футуристы считали, что будущее за технологиями, а значит, и искусство должно трансформироваться под стать этим ориентирам.

53

Жорж Брак (1882–1963) – французский художник, график, сценограф, скульптор и декоратор. Основатель кубизма (совместно с Пабло Пикассо).

54

Казимир Северинович Малевич (1879–1935) – российский и советский художник-авангардист польского происхождения, педагог, теоретик искусства, философ. Основоположник супрематизма – одного из крупнейших направлений абстракционизма.

55

Василий Васильевич Кандинский (1866–1944) – русский художник и теоретик изобразительного искусства, стоявший у истоков абстракционизма.

56

Символизм как направление провозглашал окружающий мир непознаваемым, мистическим и многомерным пространством, пронизанным скрытыми смыслами. Символ стал главным инструментом этих художников, которые воспринимали его как многомерный и противоречивый образ, с помощью которого можно описать окружающий мир. Однако кроме универсальных символов, каждый из художников развивал собственный символизм.

57

Эдвард Мунк (1863–1944) – норвежский художник с тревожным, северным, обреченным, пророческим мироощущением, которое и легло в основу его живописного стиля – экспрессионизма.

58

Метанарратив – универсальная система понятий, знаков, символов, метафор.

59

Поль Мишель Фуко (1926–1984) – французский философ, теоретик культуры и историк.

60

Ролан Барт (1915–1980) – французский философ, литературовед, эстетик, семиотик, представитель структурализма и постструктурализма. Одна из центральных фигур теории фотографии.

61

Вид искусства, в котором работает художник, и средства, которые он для этого использует.

62

Илья Ефимович Репин (1844–1930) – русский живописец, педагог, профессор, действительный член Императорской Академии художеств. Стал одной из ключевых фигур русского реализма.

63

Михаил Александрович Врубель (1856–1910) – русский художник рубежа XIX–XX веков, работавший практически во всех видах и жанрах изобразительного искусства: живописи, графике, декоративно-прикладных ремеслах, скульптуре и театральном искусстве. Его самобытное творчество, близкое к стилю модерна, сочетало в себе яркую декоративность формы с драматичным, трагичным содержанием, визуальную роскошь – с мрачными, тревожными настроениями картин и рисунков.

64

Гарольд Розенберг (1906–1978) – американский писатель, педагог, философ и искусствовед. Он ввел термин «Живопись действия» в 1952 году для того, что позже стало известно как абстрактный экспрессионизм.

65

Марк Ротко (настоящее имя Маркус Янкелевич Роткович; 1903–1970) – американский художник, ведущий представитель абстрактного экспрессионизма, один из создателей живописи цветового поля.

66

Пол Джексон Поллок (1912–1956) – американский художник, идеолог и лидер абстрактного экспрессионизма, оказавший значительное влияние на искусство второй половины XX века.

67

Виллем де Кунинг (1904–1997) – американский художник голландского происхождения, считается одним из основателей абстрактного экспрессионизма.

68

Ричард Гамильтон (1922–2011) – британский художник и коллажист, один из основателей художественного течения поп-арт. В своих работах, посвященных американскому обществу потребления, Гамильтон заложил основы поп-арта, определил его цели и идеалы.

69

Альбрехт Дюрер (1471–1528) – немецкий живописец, рисовальщик и гравер, один из величайших мастеров западноевропейского искусства эпохи Северного Возрождения.

70

Ерун Антонисон ван Акен, более известный как Иероним Босх; ок. 1450–1516) – нидерландский потомственный художник, один из крупнейших мастеров периода Северного Возрождения.

71

Сэр Эдуардо Луиджи Паолоцци (1924–2005) – шотландский скульптор и художник-график, известный представитель британского поп-арта.

72

Лоуренс Реджинальд Аллоуэй (1926–1990) – английский искусствовед и куратор, работавший в Соединенных Штатах Америки. Одним из первых использовал термин «массовое популярное искусство» в середине 1950-х годов, а затем термин «поп-арт» в 1960-х годах, чтобы обозначить искусство, имеющее в основе образы популярной культуры и веру в их силу.

73

Рене Франсуа Гислен Магритт (1898–1967) – бельгийский художник-сюрреалист.

74

Дональд Джадд (1928–1994) – американский скульптор и искусствовед, один из выдающихся представителей минимализма.

75

Трансцендентность (от лат. transcendens – переступающий, превосходящий, выходящий за пределы) – философское понятие, означающее то, что принципиально недоступно опытному познанию, выходит за пределы чувственного опыта. В широком смысле трансцендентное понимается как «потустороннее» – то, что находится «по ту сторону» человеческого бытия.

76

Фрэнк Стелла (1936 – настоящее время) – американский художник и скульптор-постмодернист, один из теоретиков и практиков минимализма.

77

Ричард Серра (1939 – настоящее время) – крупный современный американский скульптор. Работал также в области кино и видео-арта.

78

Реди-мейд (от ready «готовый» и made «сделанный») – техника в разных видах искусства, при которой объекты или тексты, изначально созданные не с художественными целями, преобразуются автором в собственное произведение.

79

Дэн Флавин (1933–1996) – американский художник-минималист, известен скульптурными объектами и инсталляциями, созданными из флуоресцентных ламп.

80

Людвиг Йозеф Иоганн Витгенштейн (1889–1951) – австрийско-британский философ, который работал в основном в области логики, философии математики, философии разума и философии языка.

81

Сол Левитт (1928–2007) – американский художник, одна из ключевых фигур минимализма и концептуализма, автор теоретических работ по концептуализму.

82

Джозеф Кошут (1945 – настоящее время) – известный современный американский художник, эссеист, публицист и журналист; один из основоположников концептуального искусства.

83

Джон Балдессари (1931–2020) – американский концептуальный художник, куратор, пионер концептуального искусства.

84

Роберт Эрнест Милтон Раушенберг (1925–2008) – американский художник, представитель абстрактного экспрессионизма, а затем концептуального искусства и поп-арта, стоял у истоков создания модульного искусства, является создателем направления комбинированной живописи. В своих работах тяготел к технике коллажа и реди-мейда, использовал мусор и различные отходы.

85

Он Кавара (1933–2014) – японский концептуальный художник, живший с 1965 года в Нью-Йорке.

86

Марина Абрамович (1946 – настоящее время) – художница сербского происхождения, посвятившая жизнь искусству перформанса.

87

Улай (настоящее имя Франк Уве Лайсипен; 1943–2020) – немецкий художник-концептуалист, перформансист.

88

Ив Кляйн (1928–1962) – французский художник, новатор, спортсмен, полиглот, провокатор и мастер эпатажа.

89

Джон Милтон Кейдж (1912–1992) – американский композитор, философ, поэт, музыковед, художник. Пионер в области алеаторики, электронной музыки и нестандартного использования музыкальных инструментов, Кейдж был одной из ведущих фигур послевоенного авангарда.

90

Йозеф Бойс (1921–1986) – немецкий художник, один из лидеров постмодернизма.

91

Олег Борисович Кулик (1961 – настоящее время) – советский и российский перформансист, художник, представитель так называемого явления в современном искусстве «московского акционизма».

92

Марат Александрович Гельман (1960 – настоящее время) – российский коллекционер, галерист и публицист, арт-менеджер.

93

Александр Давидович Бренер (1957 – настоящее время) – художник, один из лидеров московского акционизма, писатель. Свою причастность к искусству не признает и считает себя политическим активистом.

94

Роберт Сюч – британский картограф и художник, который известен своими произведениями искусства, выполненными на географических картах.

95

Роберт Адриан (1935–2015) – канадский художник, творивший радио- и телекоммуникационное искусство.

96

Лилиан Шварц (1927 – настоящее время) – американская художница XX века, считающаяся пионером цифрового искусства, и одна из первых художников, известных тем, что почти все свое творчество основывает на вычислительных носителях.

97

Скотт Грисбах (1967–2010) – автор картин, сгенерированных на компьютере из фотографических коллажей. Вывел свойственный коллажу процесс реконтекстуализации на новый уровень, обратившись к знаковым деятелям и моментам в истории искусств, зачастую в контексте воздействия технологии на процесс творчества.

98

Эдвард Хоппер (1882–1967) – американский живописец и гравер, представитель американской жанровой живописи. Наиболее известен своими картинами повседневной жизни.

99

Пауль Клее (1879–1940) – немецкий и швейцарский художник, график, теоретик искусства, одна из крупнейших фигур европейского авангарда. В своем раннем периоде творчества – экспрессионист, испытал значительное влияние конструктивизма, кубизма, примитивизма и сюрреализма.

100

Геральд ван дер Каап – художник из Амстердама, участник ключевых этапов цифрового искусства. Начиная с ранних 1980-х годов использует в своих работах фотографию, цифровую фотографию, видео и т. д.

101

Крейг Калпакян – (1961 – настоящее время) – американский фото- и видеохудожник, известный благодаря своим фотореалистичным, но искусственно сгенерированным изображениям публичных пространств. Принадлежит к первому поколению художников, занимающихся компьютерным искусством.

102

Питер Кампус – (1937 – настоящее время) – видеохудожник, принадлежащий к первому поколению художников-видеоартистов. Известен благодаря своим интерактивным видео-инсталляциям.

103

Оливер Уасо – (1960 – настоящее .время) – современный фотограф, основной темой которого является игра с человеческой склонностью наделять форму смыслом. Он создает свои работы с помощью повторного фотографирования, фотокопирования или иного изменения фрагментов найденных изображений.

104

Уильям Лэтэм – (1961 – настоящее время) – британский художник и≈исследователь, специализирующийся на компьютерном искусстве. Наиболее известен благодаря computer-science art разработкам, в частности – проекта Organic Art.

105

Йохем Хендрикс – (1959 – настоящее время) – кросс-медийный художник из Германии. Работает в различных техниках (скульптура, фотография, видеоарт, рисунок и так далее), исследует актуальные проблемы социума, этики и закона.

106

Александра Старусева-Першеева – кандидат искусствоведения, исследователь, кинорежиссер, видеохудожник, заведующая кафедрой «История искусств» НИУ ВШЭ, автор книги «Видеоарт. Монтаж зрителя» (2020).

107

Нам Джун Пайк (1932–2006) – американо-корейский художник, основатель видео-арта, сыграл ключевую роль в приобщении художников и аудитории к возможностям использования видео для творческого самовыражения.

108

Влад Мамышев-Монро и Тимур Новиков – советские и российские художники, коллеги, принадлежавшие к одному художественному сообществу.

Тимур Новиков – (1958-2002) – художник, куратор, публицист, основатель художественной группы «Новые художники». Один из крупнейших художников России конца XX века, по словам некоторых исследователей – определивший дальнейшее развитие культуры и искусства России в конце XX века.

Владислав Мамышев-Монро – (1969-2013) – художник, артист, мастер перевоплощения один из самых известных советских драг-квин. Известен эпатажными преображениями в знаменитостей, часто в рамках перформанса.

109

Нам Джун Пайк (1932–2006) – американо-корейский художник, основатель видео-арта, сыграл ключевую роль в приобщении художников и аудитории к возможностям использования видео для творческого самовыражения.

110

Билл Виола (1951 – настоящее время) – современный американский художник, работающий в жанре видео-арт, крупнейший художник этого направления. Основная проблематика его работ – эмоциональные состояния человека, время, границы бытия и небытия, искусства и жизни.

111

Ширин Нешат (1957 – настоящее время) – иранская художница, работающая в Нью-Йорке, США, известная прежде всего своими работами в кино, видео и фотографии.

112

Дэррил МакКрей – (1953 – настоящее .время, псевдоним – Cornbread) – первый известный художник-граффитист, творивший в Филадельфии в 1960–1970-х гг.

113

Blek le Rat – (1951/1952 – настоящее время) – французский художник, один из вервых граффитистов Парижа, первым начал активно использовать трафаретную технику для создания рисунков.

114

Shepard Fairey – (1970 – настоящее время) – художник-граффитист и активист. Считается одним из самых влиятельных уличных художников. Одна из наиболее визуально узнаваемых его работ – постер «Надежда» с изображением Барака Обамы в сине-красной подстветке.

115

Кит Харинг (1958–1990) – американский художник, скульптор и общественный деятель.

116

«Бэнкси» – псевдоним анонимного английского андерграундного художника стрит-арта, политического активиста и режиссера, работающего с 1990-х годов. Настоящее имя и происхождение Бэнкси неизвестны, вокруг его биографии в обществе ведется много споров.

117

Пост-интернет искусство – это переход интернет-искусства из онлайн-формата в формат реальный, материальный. Это течение современного искусства, отображающее не только активность в киберпространстве, но и социальные изменения, обусловленные активным использованием интернета современным обществом.

118

Арти Виеркант (1986 – настоящее время) – современный американский художник, арт-критик, представитель и теоретик пост-интернет искусства.

119

Новые медиа (или новые медиумы) от старых отличает наличие цифрового компонента, использование художником интернета как естественной среды обитания.

120

Розалинда Краусс (1941 – настоящее время) – крупнейший американский искусствовед, редактор, критик и теоретик современного искусства. Одна из центральных фигур в области теории фотографии.

121

Майк Винкельманн (1981 – настоящее время), известный под псевдонимом Beeple, – американский цифровой художник, графический дизайнер и аниматор, создающий комические и фантасмагорические произведения, посвященные актуальным политическим и социальным темам и использующие отсылки к явлениям поп-культуры. С 2007 года он каждый день выпускает новое изображение в рамках проекта «Ежедневно».

122

Larva Labs – проект художников Джона Уоткинсона и Мэтта Холла, созданный в 2005 году, работающий с блокчейн-технологиями, разработкой программного обеспечения и и приложений для телефонов. Одним из наиболее известных проектов внутри Larva Labs является NFT-коллекция Crypto Punks (2017).

Content

Алена Дмитриевна Репина
Современное искусство. Как разбираться в том, что непонятно всем вокруг

Зачем вам эта книга?

Введение

Что мы называем современным искусством?

Прежде чем говорить о современном искусстве

С чего все началось?

Реализм в искусстве?

В чем связь традиционного и современного искусства?

С чего начать анализ?

Искусство модернизма

Импрессионизм

Постимпрессионизм

Фовизм

Кубизм

Абстракционизм

Экспрессионизм

Постмодерная мысль и ее последствия

6 простых правил к просмотру современного искусства

1. Откажитесь от идеи, что искусство вам что-то «должно»

2. Откажитесь от оценок «хорошо» и «плохо»

3. «Красота в глазах смотрящего»

4. Тренируйтесь!

5. Успокойтесь и расслабьтесь

6. Меньше серьезности

Почему современное искусство мало кому нравится?

1. Смотрим на постмодернизм глазами модерна

2. Думаем, что существует единая интерпретация

3. Хотим получить от него удовольствие (мнимое)

Основные направления в современном искусстве

Абстрактный экспрессионизм

Поп-арт

Минимализм

Концептуализм

Искусство перформанса

Цифровое искусство

Видео-арт

Стрит-арт

Искусство и новые технологии

Пост-интернет искусство

NFT

Нейросети и искусственный интеллект

Вместо заключения

Примечания