Криста Ритчи, Бекка Ритчи

Зависим от тебя

© Моренко О., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Глава 1

Я просыпаюсь. Моя мятая футболка лежит на пушистом ковре. Шорты сбились в кучу где-то на комоде, а нижнее белье, похоже, утеряно навсегда. Оно забилось в складки одеяла или валяется где-то у входа в спальню. Не помню, когда сняла его с себя, и было ли это моих рук дело. Наверное, он раздевал меня.

Кожа на моей шее пылает, когда я бросаю быстрый взгляд на «спящую красавицу» – какого-то парня с золотистыми волосами и шрамом вдоль бедра. Он совсем немного поворачивается лицом ко мне, и я замираю. Его глаза все еще закрыты, он сонно прижимает к себе подушку, практически целуя белую ткань. Когда парень начинает сипло храпеть с открытым ртом, до меня доносится ядреный запах алкоголя и пиццы с пепперони.

Да уж, я просто мастер выбирать парней.

Я ловко соскальзываю с кровати и на цыпочках обхожу чужую спальню, натягивая черные шорты прямо на голое тело. Еще одни трусы останутся дома у безымянного любовника. Когда я поднимаю свою рваную серую футболку, практически растерзанную в клочья, туманный образ прошлой ночи становится яснее. Как только я переступила порог комнаты этого парня, он сорвал с меня одежду, как разъяренный Халк. Было ли это сексуально? Меня передернуло. Видимо, было достаточно соблазнительно, раз мы провели прошлую ночь вместе.

Уже отчаявшись, нахожу на полу выцветшую майку, надеваю ее через голову и выправляю из-под воротника каштановые волосы до плеч. Прямые пряди спутались, а корни стали жирными. Как раз в это мгновение я нахожу свою шерстяную шапку. Бинго. Натягиваю ее на голову и удираю прочь из спальни.

Пустые банки из-под пива валяются в узком коридоре, и я спотыкаюсь о бутылку «Джек Дэниелс», наполненную чем-то вроде черной слюны, по текстуре напоминающей желе. Фотоколлаж пьяных студенток украшает дверь слева от меня – к счастью, я никогда не была гостьей у хозяина этой комнаты. Каким-то образом мне удалось избежать похотливых козлов из Каппа Фи Дельта[1] и найти парня, который не афиширует свои романтические завоевания.

О ребятах из братств я знаю не понаслышке. Я отказалась от жизни в общежитии после крайней встречи с Альфа Омега Зета. В ночь, когда я оказалась в студенческом городке, АОЗ устроили тематическую вечеринку. Ничего не подозревая, я прошла через арку четырехэтажного здания, и на выходе меня тут же облили ледяной водой из множества ведер. Парни скандировали, чтобы я сорвала с себя лифчик. Что ж, отвратительное окончание весенних каникул. Особенно учитывая, что похвастаться пышной грудью я точно не могу. Прежде чем содрогнуться от стыда, я нырнула под руки парней и протиснулась между их телами, желая развлечься где-нибудь в другом месте и с другими людьми.

С теми, кто не заставляет меня чувствовать себя коровой, которую постоянно оценивают.

Прошлой ночью я нарушила это правило. Почему? Потому что у меня проблема. Ну, на самом деле их хватает. Но слово «нет» – одна из них. Когда Каппа Фи Дельта объявили, что «Скриллекс» будет играть на цокольном этаже в их общежитии, я была готова встретить на концерте девушек из местных сестринств и обычных студентов. Возможно, мне даже удастся найти нормального парня, которому нравится хаус-музыка. В итоге там тусовались лишь парни из братств. Огромное количество парней, охотившихся на любого, у кого есть грудь и вагина.

А «Скриллекс» так и не показался. Вместо него был просто хромой ди-джей и несколько усилителей. Цирк, да и только.

Глубокие мужские голоса эхом отражаются от мраморных балясин на балконе и лестнице, заставляя меня застыть на месте. Кто-то внизу уже проснулся? О, нет.

Прогулка позора после бурной ночи под осуждающие взгляды других студентов – это та авантюра, которую я планирую избегать все четыре года пребывания в университете. В дополнение ко всему я начинаю краснеть. Интенсивно томатно-красным цветом. Никаких милых румяных щечек. Просто пятна, похожие на сыпь, которые усеивают мою шею и руки, будто у меня аллергия на смущение.

Мужской смех становится громче, и мой желудок скручивается от кошмарного образа. В нем я спотыкаюсь на ступеньке, лечу вниз по лестнице, и все головы устремляются в мою сторону. На лицах людей читается удивление, они задаются вопросом – кто же из «братцев» решил переспать с плоскогрудой тощей девчонкой? Может, они попытаются поиздеваться над моей фигурой и кинут в меня куриной косточкой.

К сожалению, именно так произошло в четвертом классе.

Вероятно, я буду что-то неразборчиво бормотать, пока кто-нибудь из свидетелей падения не сжалится над моими огненно-рыжими леопардовыми пятнами и не вышвырнет меня за дверь, словно ненужный мусор.

Это было ошибкой (тусоваться в общежитии братства, а не секс). Больше никогда не позволю другим спаивать себя и не буду всасывать текилу, будто пылесос. Все из-за давления сверстников. Против него не попрешь.

Вариантов у меня мало. Одна лестница. Один финал. Если сейчас у меня не вырастет пара крыльев и я не вылечу из окна второго этажа, меня ждет прогулка позора. Я пробираюсь на балкон, завидуя силе героини из моих новых комиксов – Вуали. Молодая Мстительница вполне способна раствориться в воздухе. Эта сила мне сейчас не помешала бы.

Как только мои ноги касаются первой ступени, раздается звонок в дверь, и я выглядываю из-за перил. Десять парней из братства развалились на кожаных диванах. Все выглядят как клоны друг друга: рубашки с воротничком и шорты цвета хаки в различных вариациях. Самый осознанный из этой компании назначает себя на роль портье. Парень поднимается на ноги, его каштановые волосы зализаны назад, а челюсти грозно сжаты. Когда он открывает дверь, я ликую.

Да! Это моя единственная возможность убежать незамеченной.

Пока все отвлечены, я пользуюсь моментом и украдкой спускаюсь по ступеням, взывая к своей внутренней Вуали. Когда я преодолеваю половину пути, Грозная Челюсть опирается рукой на дверной косяк и загораживает вход.

– Вечеринка окончена, чувак, – сухо бросает он и захлопывает дверь прямо перед лицом человека.

Я перепрыгиваю еще две ступеньки.

Снова раздается звонок, и почему-то он звучит злее. Грозная Челюсть стонет и яростно дергает ручку.

– Чего тебе?

– Просто дай ему пива и скажи, чтобы отвалил, – усмехается другой парень из братства.

Еще несколько шагов. Может быть, у меня действительно получится все провернуть. Удача мне благоволит редко, но вдруг сегодня тот самый день?

Грозная Челюсть держит руку на дверном косяке, все еще блокируя проход.

– Говори уже.

– Во-первых, я похож на идиота, который не может определить время по часам или не знает, как выглядит день? Да я, блин, понял, что вечеринка закончилась.

Боже… Я знаю этот голос.

Я застываю на лестнице, опустившись уже на три четверти вниз. Солнечный свет просачивается сквозь узкое пространство между дверным косяком и оранжево-мандариновым поло Грозной Челюсти. Он сжимает зубы, собираясь захлопнуть дверь перед носом незваного гостя, но тот кладет на нее руку и говорит:

– Я тут забыл кое-что прошлой ночью.

– Не помню, чтобы видел тебя.

– Я здесь был, – он делает паузу. – Но недолго.

– У нас есть коробка с забытыми вещами, – коротко говорит Грозная Челюсть. – Что конкретно ты забыл?

Он отходит от двери, поворачивается в сторону диванов и кивает кому-то. Все наблюдают за происходящим, словно за повтором заезженного реалити-шоу.

– Джейсон, иди принеси коробку.

Развернувшись, я замечаю парня снаружи. Он не сводит с меня глаз.

– В этом нет необходимости, – говорит гость.

Я прохожусь по нему взглядом. Светло-каштановые волосы, коротко постриженные по бокам и пышные на макушке. Подтянутое тело спрятано под выцветшими джинсами фирмы «Докерс» и черной футболкой с круглым вырезом. Острые, словно лед, скулы и глаза цвета виски. Лорен Хейл будто алкогольный напиток, но сам не подозревает об этом.

Ростом шесть футов и два дюйма, он полностью заполняет дверной проем.

Когда Лорен смотрит на меня, его лицо отражает смесь эмоций из веселья и недовольства, а челюсть дергается то ли от подступающего смеха, то ли от бешенства. Парни из братства прослеживают его взгляд и натыкаются на цель.

На меня.

Для них я будто материализовалась из воздуха.

– Нашлась пропажа, – говорит Ло с натянутой горькой улыбкой.

Жар приливает к лицу, я использую руки как живой щит, пытаясь скрыть свое унижение, и буквально несусь к двери.

Грозная Челюсть смеется, как будто выиграл их тестостероновую перепалку.

– Твоя подружка – шалава, чувак.

Я больше ничего не слышу. Свежий сентябрьский воздух наполняет мои легкие, и Ло захлопывает дверь с большей силой, чем, вероятно, собирался. Я крепко прижимаю ладони к своим горячим щекам, пока произошедшее прокручивается в голове. О. Мой. Бог.

Ло подходит ко мне сзади, его руки обвивают мою талию. Он кладет подбородок на плечо, и ему приходится немного горбиться из-за разницы в росте.

– Надеюсь, этот парень того стоил, – шепчет Ло, его горячее дыхание щекочет мне шею.

– Чего стоил?

Чувствую, как сердце бьется где-то в горле – близость Ло и смущает, и дразнит меня. Я никогда не понимала его истинных намерений насчет нас.

Моя спина прижата к его груди, пока он ведет меня вперед. Я едва могу переставлять ноги, не говоря уже о том, чтобы мыслить трезво.

– Твоей первой прогулки позора. Что думаешь по этому поводу?

– Она вполне оправдывает свое название.

Ло оставляет легкий поцелуй на моей макушке, опускает руки и двигается вперед.

– Поторапливайся, Кэллоуэй. Я оставил свою выпивку в машине.

Глаза расширяются, когда до меня доходит смысл его слов, постепенно оттеняя ужасы произошедшего.

– Ты ведь не садился за руль?

Он сверкнул на меня взглядом, как бы говоря: «Ты серьезно, Лили»?

– Раз уж мой регулярный трезвый водитель сегодня был недоступен, – он поднимает брови, – я позвонил Ноле.

Ло вызвал моего личного шофера, и я не стала спрашивать, почему он решил отказаться от услуг своего человека, который с радостью объехал бы с ним всю Филадельфию. Вообще, у Андерсона язык без костей. В девятом классе, когда Хлоя Холбрук устроила тусовку, мы с Ло обсуждали нелегальные наркотики, которые ходили по рукам в особняке ее матери. Приватные разговоры на заднем сиденье автомобиля должны оставаться приватными для всех участников поездки. Но Андерсон, должно быть, не знал это негласное правило, поскольку на следующий день в наших комнатах был произведен обыск на предмет всего незаконного. К счастью, служанка забыла заглянуть в декоративный камин, где покоилась моя коробка с игрушками для взрослых.

Мы вышли сухими из воды и уяснили очень важный урок. Андерсону доверять нельзя.

Я предпочитаю избегать контроля родителей и не пользоваться услугами водителя, которого предоставляет моя семья, но иногда Нола просто необходима. Прямо как сейчас. Когда я немного с похмелья и не могу сесть за руль вместе с вечно пьяным Лореном Хейлом.

Он посвятил меня в своего личного трезвого водителя, как посвящают в рыцари, и отказался платить деньги любым службам такси после того, как однажды нас чуть там не ограбили. Мы никогда не говорили родителям о случившемся. Никогда не рассказывали им, как близко были к чему-то ужасному. В основном потому, что тот день в баре мы провели с липовыми удостоверениями личности в кармане. Ло выпил больше виски, чем способен любой взрослый мужчина. А я впервые занялась сексом в кабинке общественного туалета. Эти грешки превратились в ритуалы, и нашим семьям не следовало о них знать.

Мой черный «Эскалейд» припаркован на обочине неподалеку от общежитий. Длинный ряд роскошных домов тянется вдоль дороги, и каждый из них превосходит другой по убранству. На ближайшей лужайке валяются красные пластиковые стаканчики, в траве одиноко поблескивает перевернутый металлический кег[2]. Ло вышагивает впереди меня.

– Не думала, что ты заявишься, – говорю я и обхожу лужу рвоты на асфальте.

– Сказал же, что приду.

Я фыркаю.

– Ну, тебе не всегда можно верить.

Он останавливается у дверцы машины. Окна затонированы до такой степени, что Нолу, ожидающую нас на водительском сиденье, совсем не разглядеть.

– Да, но это Каппа Фи Дельта. Ты спишь только с одним, но они все могут захотеть кусочек твоей задницы. Мне из-за этого снились кошмары, серьезно.

Я морщусь.

– В них меня домогались, что ли?

– На то они и кошмары, Лили. Приятными их не назовешь.

– Ну, я еще лет десять не покажусь на пороге общежития или до тех пор, пока не забуду сегодняшнее утро.

Окно водителя опускается. Иссиня-черные кудри Нолы обрамляют ее лицо сердцевидной формы.

– Я должна забрать мисс Кэллоуэй из аэропорта через час.

– Дай нам минутку, – говорю я ей.

Окно вновь принимает прежнее положение, заслоняя Нолу от посторонних взглядов.

– Какая мисс Кэллоуэй? – спрашивает Ло.

– Дейзи. Только что закончилась Неделя моды в Париже.

Моя младшая сестра в мгновение ока вымахала до ошеломляющих пяти футов и одиннадцати дюймов в росте, и с ее телосложением она соответствовала всем шаблонам высокой моды. Маме моментально пришла идея монетизировать привлекательность своей дочери, и уже меньше чем через неделю после четырнадцатилетия Дейзи подписала контракт с модельным агентством «ИМГ».

Пальцы Ло нервно сжимаются.

– Дейзи всего пятнадцать, а она уже окружена моделями старше ее, которые постоянно зависают в туалете под наркотиками.

– Уверена, что семья отправила в Париж кого-то вместе с ней.

Меня бесит, что я не знаю подробностей. С самого поступления в Пенсильванский университет я обзавелась грубым хобби – уклонением от телефонных звонков и личных встреч. Отделиться от распорядка жизни семьи Кэллоуэй стало очень легко. Наверное, это всегда было моей судьбой. Я постоянно нарушала комендантский час и практически не проводила время в компании матери или отца.

Ло говорит:

– Я рад, что у меня нет братьев или сестер. Откровенно говоря, мне и тебя вполне достаточно.

У меня три сестры, и я никогда не думала, что это много. Но тем не менее наша семья из шести человек всегда привлекала особое внимание.

Парень устало трет глаза.

– Ладно, нам пора идти. А мне нужно выпить.

Я глубоко вздыхаю, собираясь задать вопрос, которого мы оба избегали все это время.

– Мы сегодня притворяемся?

Присутствие Нолы превращает мою жизнь в лотерею. С одной стороны, она никогда не предавала моего доверия. Даже в десятом классе, когда я занялась сексом на заднем сиденье своего лимузина с футболистом из старших классов. Тонированное стекло между передними сиденьями и пассажирской частью было поднято, закрывая Ноле обзор на происходящее, но она нарочито громко хмыкнула – конечно, ей все было понятно. Но Нола никогда меня не сдавала.

Тем не менее всегда есть риск, что она меня предаст. Деньги имеют особенность развязывать языки. К сожалению, у наших отцов их куры не клюют.

Меня не должно это парить. Мне двадцать. Я могу заниматься сексом. Могу веселиться. И могу заниматься всем остальным, чего ждут от студенческих деньков. Но длинный список грязных (действительно, грязных) секретов может вызвать настоящий скандал в кругу друзей моей семьи. Компания отца ничуть не оценит, если подобные тайны станут достоянием общественности. Если бы мать знала о моей серьезной проблеме, она бы тут же отправила меня на реабилитацию и держала бы там до победного. Я не хочу исправлять эту часть себя. Я просто хочу жить и удовлетворять свой аппетит. Так уж случилось, что он – сексуальный.

Вдобавок ко всему мой трастовый фонд волшебным образом исчезнет, когда о неподобающем поведении узнают те, кому не следовало. Я не готова отказаться от денег и бросить колледж. Семья Ло точно так же не простит ему ошибок.

– Да, притворяемся. Давай, любовь моя, – он хлопает меня по заднице, – садись в машину.

Я часто натыкаюсь на его манеру говорить «любовь моя». В средней школе я рассказала Ло, что считаю это обращение самым сексуальным проявлением нежности. И хотя чаще всего им пользуются британские парни, Ло считает эти слова своей собственностью. Я внимательно смотрю на него, и он расплывается в широкой улыбке.

– Прогулка позора сделала тебя калекой? – спрашивает он. – Мне на руках занести тебя в салон?

– Обойдемся без этого.

Его ухмылка не оставляет и шанса не улыбнуться в ответ. Ло целеустремленно наклоняется ко мне, чтобы подразнить, и просовывает руку в задний карман моих джинсов.

– Если так и будешь стоять в ступоре, мне придется хорошенько тебя встряхнуть.

Моя грудь сжимается. О, да… Кусаю губу, представляя, каким будет секс с Лореном Хейлом. Первый раз был слишком давно, воспоминания о нем практически стерлись. Качаю головой, прогоняя воспоминания. Даже не суйся туда, Лили. Я оборачиваюсь, чтобы открыть дверь и забраться в машину, но тут же приходит осознание.

– Нола заехала на территорию братств… Мне конец. О божечки. Я покойница.

Нервно провожу ладонями по волосам и начинаю дышать, как выброшенный на берег кит. У меня нет ни единой причины торчать здесь столь ранним утром кроме того, что я подцепила в общежитии парня, с которым можно переспать. Именно этого ответа я и пытаюсь избежать. К тому же наши родители считают, что у нас с Ло серьезные отношения, которые превратили его в достойного отеческой гордости юношу. Что ради них он прекратил свои буйные тусовки и непонятные связи.

То есть его отец точно не хотел бы узнать, что Ло хорошенько приложился к виски и поехал забирать меня после сумасшедшей вечеринки в братстве. Это не та информация, которую он смог бы принять или которую оставил бы без внимания. Вероятнее всего, отец Ло стал бы кричать на сына и угрожать прекращением финансирования. Нам приходится притворяться, что мы вместе, дабы не лишиться унаследованной роскоши и богатства. Притворяться, что мы два прекрасно функционирующих, пышущих здоровьем человека.

Но это не про нас. И никогда к нам не относилось. Мои руки дрожат.

– Лил! – парень кладет руки мне на плечи. – Расслабься. Я сказал Ноле, что у твоего друга был бранч в честь дня рождения. Я прикрыл тебя.

У меня в голове все еще неразбериха. По крайней мере, это лучше, чем правда. «Эй, Нола, нам нужно забрать Лили из братства, где она провела ночь с каким-то неудачником». А потом она бы глянула на Ло, ожидая сцену ревности. Но он бы добавил: «Ах да, я ее парень только тогда, когда мне это необходимо. Знатно мы тебе мозги запудрили!»

Ло, почувствовав мою тревогу, легонько сжимает мои плечи.

– Она ничего не узнает.

– Ты уверен?

– Да, – нетерпеливо отвечает он.

Ло садится в машину, и я следую за ним. Нола заводит двигатель.

– Вернуться к «Дрейку», мисс Кэллоуэй?

Я бросила многолетние попытки убедить ее называть меня иначе, хоть малышкой (по какой-то причине я решила, что это побудит Нолу отказаться от формальностей, но она скорее обиделась на мои замечания). Клянусь, мой отец доплачивает ей за дополнительный официоз.

– Да, – говорю я, и она сворачивает в сторону жилого комплекса «Дрейка».

Ло держит в руках кофейный термос. Хотя он делает большие глотки, я уверена, что внутри вовсе не кофе. Я нахожу баночку диетического «Физза» во встроенном в центральный подлокотник мини-баре и открываю ее. Темная жидкость с пузырьками разливается по моему напряженному желудку.

Ло кладет руку мне на плечо, и я прислоняюсь к его твердой груди. Нола смотрит в зеркало заднего вида.

– А мистера Хейла не пригласили на бранч в честь дня рождения? – дружелюбно спрашивает она.

Каждый раз, когда Нола начинает проявлять любопытство, это действует мне на нервы и вызывает паранойю.

– Я не так популярен, как Лили, – отвечает за меня Ло.

Он всегда лгал в разы лучше меня. Я оправдываю это тем, что Ло постоянно пьян. Пей я бурбон целыми днями – тоже стала бы уверенной версией себя.

Нола смеется, с каждым смешком ее пухлый живот бьется о руль.

– Я уверена, что вы так же популярны, как и мисс Кэллоуэй.

Любой человек (по-видимому, и Нола тоже) предположил бы, что у Ло есть друзья. По шкале привлекательности он колеблется между солистом рок-группы, к которому вы хотели бы залезть в штаны, и моделью с подиума для «Бербери» и «Кельвин Кляйн». Он никогда не был частью музыкальной группы, но однажды к нему обратилось модельное агентство с предложением поучаствовать в рекламной кампании. Они отозвали свое предложение, увидев, как Ло чуть не прикончил целую бутылку виски. Что ж, в индустрии моды тоже есть стандарты.

Но «друзья» все же появляются на его пороге. В основном женского пола. Обычно они приходят группками и надолго не задерживаются.

Я отсчитываю каждую минуту, пока машина проезжает по очередной улице. Ло поворачивается ко мне, а его пальцы касаются моего обнаженного плеча почти с любовью.

Мгновение я смотрю на Ло, и тогда его глубокий взгляд встречается с моим. Я тяжело сглатываю и стараюсь не выдать себя. Раз мы «встречаемся», я не должна бояться его янтарных глаз, как неуклюжая и неуверенная в себе девушка.

Ло говорит:

– Сегодня вечером Чарли играет на саксофоне в «Пул‐8». Он пригласил нас заглянуть на огонек.

– Я как раз свободна.

Вранье.

В центре города открылся новый ночной клуб под названием «Синяя комната». Обещают, что лазурным будет абсолютно все. Даже напитки. Я не могу упустить возможность потрахаться с кем-нибудь в уборной небесного цвета. С голубыми сиденьями для унитаза, я надеюсь.

– Это будет свидание.

Неловкая тишина сгущается после того, как его слова повисают в воздухе. В любой другой день я бы рассказывала ему о «Синей комнате» и моих гнусных намерениях, мы бы спланировали вечер, раз я его личный трезвый водитель. Но в машине с парой лишних ушей трудно вести разговоры с рейтингом «18+».

– У нас в холодильнике есть что-нибудь? Я проголодалась.

– До визита к тебе я как раз заглянул в продуктовый, – отвечает Ло.

Я прищуриваюсь. Он лжет, чтобы поддержать образ хорошего парня, или действительно пробежался по магазинам? Мой желудок урчит. По крайней мере, теперь мы все знаем, что я не солгала насчет голода.

Его челюсть сжимается, он злится из-за того, что я не отличаю выдумку от правды. Обычно мне это удается, но границы размываются, когда он становится таким невозмутимым.

– Я купил лимонный пирог с безе. Твой любимый.

Внутри я задыхаюсь.

– Не стоило себя утруждать.

Действительно не стоило. Я ненавижу лимонное безе. Очевидно, он хочет, чтобы Нола считала его честным парнем, но единственная дама, к которой Лорен Хейл когда-либо хорошо относился, – это бутылка бурбона.

Загорается красный сигнал светофора, и мы останавливаемся всего в нескольких кварталах от жилого комплекса. Я предвкушаю скорую свободу от притворства, и рука Ло на моих плечах начинает ощущаться скорее как груз, чем нечто успокаивающее.

– А на бранчах так частенько случается, мисс Кэллоуэй? – спрашивает Нола.

О чем она? Вот… дерьмо. Ее взгляд буравит на мне майку, которую я взяла у того парня из братства. Испачканную бог знает чем и давно потерявшую свою белизну.

– Эм-м, ну… – запинаюсь я. Ло ощутимо напрягается. Он хватается за термос и залпом допивает остатки. – Я случайно пролила на себя апельсиновый сок. Мне было так стыдно.

Ложь ли это? Не уверена.

Мое лицо пылает, и впервые я рада проступающим, словно сыпь, пятнам. Нола бросает сочувственный взгляд. Она знает меня с детского сада, тогда я была слишком застенчива и не могла произнести Клятву верности американскому флагу. Пятилетняя робкая девочка. Эта фраза прекрасно описывает первые годы моего существования.

– Уверена, все было не так страшно, – утешает она.

Лампа светофора мерцает зеленым, и Нола переключает свое внимание на дорогу.

Целыми и невредимыми мы добираемся до «Дрейка». Высотное здание из темно-коричневого кирпича возвышается в самом центре города. Исторический жилой комплекс с треугольной крышей, включающий в себя тридцать три этажа, вмещает тысячи людей. Оказавшись под влиянием испанского барокко, он выглядит чем-то средним между испанским собором и обычным старым отелем в Филадельфии.

Я люблю его настолько, что считаю своим домом.

Прощаюсь с Нолой и благодарю ее, прежде чем выйти из машины. Не успели ноги коснуться бордюра, как Ло берет мою руку и крепко сжимает в своей. Пальцами другой руки он пробегает по гладкой коже моей шеи, а глазами скользит по горлу. Его ладони опускаются ниже, касаясь оголенных ребер и в дополнение скрывая мою грудь от прохожих Филадельфии.

Ло наблюдает за мной. За каждым движением. Мое сердце начинает биться быстрее.

– Нола все еще здесь? – шепчу я и удивляюсь, почему Ло вдруг выглядит так, будто хочет меня сожрать. Это часть нашего спектакля, напоминаю я себе. Это не реально.

Но кажется таким реальным. Его руки на мне. Тепло его тела греет мою нежную кожу.

Ло облизывает нижнюю губу и наклоняется ближе, чтобы прошептать:

– В этот момент я твой. – Его ладони скользят через проймы майки и оказываются на обнаженных лопатках.

Мое дыхание сбивается, я останавливаюсь как вкопанная. Статуя, не иначе.

– Твой парень, – бормочет Ло. – И я ненавижу делиться. – Потом он игриво кусает меня за шею, и я шлепаю его по руке, но все равно поддаюсь на поддразнивания.

– Ло! – взвизгиваю я, извиваясь под его зубами, которые слегка щиплют кожу. Внезапно его губы смыкаются, целуя и посасывая основание шеи, а затем поднимаются выше. Мои конечности дрожат, и я крепко держусь за петли для его ремня. Ло улыбается в перерывах между поцелуями, зная, какое влияние он оказывает. Его губы прижимаются к моим губам… К уголку рта… На мгновение он останавливается. Я сдерживаюсь, чтобы не обвить его руками в ответ и не закончить начатое.

Ло целует меня, просовывая язык мне в рот. Из головы улетучиваются все мысли о нашей лжи – в этот момент я верю, что он действительно мой. Отвечаю на поцелуй, стон застревает у меня в горле. Звук будоражит его, и он прижимается ближе, сильнее, грубее, чем раньше. Да.

И тут я открываю глаза и вижу, что машины уже нет. Нола уехала. Не хочу, чтобы эта близость заканчивалась, но это необходимо. Я разрываю поцелуй первой, касаясь своих набухших губ.

Его грудь тяжело вздымается и опускается, он долго смотрит на меня, не отрываясь.

– Она уехала, – говорю я ему.

Я ненавижу то, чего так жаждет мое тело. Я легко могла бы закинуть ногу на талию Ло и трахнуть его прямо у соседнего здания. Мое сердце трепещет от предвкушения. Я вовсе не застрахована от влияния этих теплых янтарных глаз, хозяином которых является заядлый любитель приложиться к выпивке. Глаза его стеклянные, но очаровательные и глубокие. Те, что то и дело кричат: «Трахни меня!» Те, что мучили меня и будут мучить всю оставшуюся вечность.

После услышанных слов Ло крепче сжимает челюсти. Медленно убирает руки от меня, а затем трет подбородок. Между нами нарастает напряжение, и все мое нутро требует прыгнуть, наброситься на него, как маленький бенгальский тигр. Но я не могу. Потому что это Лорен Хейл. Потому что у нас есть система, которую нельзя нарушать.

Спустя какое-то время в его голове что-то будто щелкает от ужаса.

– Скажи мне, что ты не отсосала тому парню.

Боже мой.

– Я… э…

– Черт возьми, Лили. – Он начинает вытирать язык пальцами, наигранно прикладывается к фляжке и прополаскивает рот остатками алкоголя, сплевывая все на землю.

– Вылетело из головы, – морщусь я. – Я бы предупредила тебя…

– Не помешало бы.

– Я не знала, что ты собираешься меня поцеловать! – отвечаю я, защищаясь. Иначе бы я отыскала зубную пасту еще в общежитии. Или хотя бы ополаскиватель для рта.

– Мы же встречаемся, – отвечает он. – Конечно, я собирался тебя поцеловать, – с этими словами он кладет фляжку в карман и направляется ко входу в «Дрейк».

– Увидимся в апартаментах, – он оборачивается, пятясь назад. – Знаешь, в наших апартаментах. Которые мы разделяем как пара. – На его лице появляется такая знакомая горькая улыбка. – Не задерживайся, любовь моя.

Ло подмигивает. И часть меня охренеть как млеет. Другая – просто в замешательстве.

Попытки разгадать намерения Ло вызывают у меня приступы головной боли. Я тащусь позади, пытаясь понять его истинные чувства. Это было притворством? Или все реально?

Я стряхиваю с себя сомнения. Наши фальшивые отношения продолжаются уже три года. Мы живем вместе. Он слышал мой оргазм из соседней комнаты. Я видела его спящим в собственной рвоте. И хотя наши родители считают, что мы в одном шаге от помолвки, у нас никогда больше не будет секса. Это было лишь раз и никогда не должно повториться.

Глава 2

Я осматриваю содержимое холодильника. Шампанское и дорогие марки рома заполняют большую часть пространства. Открываю один из ящиков и обнаруживаю жалкий пакетик с морковными палочками. Как девушке, которая часто сжигает тысячи калорий на перепихонах, мне просто необходим белок. Я слышала массу негативных комментариев о моей костлявости и давно отбросила мечты о подтянутой фигуре. Девчонки могут быть жестокими.

– Не могу поверить, что ты солгал о продуктах, – раздраженно говорю я.

Я захлопываю холодильник и запрыгиваю попой на столешницу. Сколько бы «Дрейк» ни называл себя историческим местом, внутри он больше похож на оплот современности. Белая и серебристая техника. Белые столешницы, потолки и стены. Если бы не наша красная, а также серая мягкая мебель и декор в стиле Уорхола, наше жилище напоминало бы больницу.

– Знал бы, что сделаю пит-стоп у общежития этих говнюков, захватил бы тебе рогалик из кафе.

Я смотрю на него.

– Ты ел этим утром?

В его взгляде читается отчетливое «пфф».

– Завтракал буррито. – Все еще возвышаясь надо мной, он щиплет меня за подбородок. – Не будь такой угрюмой, дорогая. Я бы мог остаться в закусочной и позволить тебе самой выбраться из лап братства. Хочешь, я отмотаю время назад?

– Ага, пока ты даешь мне возможность самой сбежать из общежития, неплохо бы забежать за продуктами, как ты и сказал Ноле.

Он кладет руки по обе стороны от меня, и я перестаю дышать.

– Я передумал. Обойдемся без перемотки времени.

Хочу, чтобы он наклонился ближе, но вместо этого Ло отступает и начинает рыться в белых шкафах в поисках спиртного.

– Нола должна думать, что ты у меня не голодаешь. Ты и так выглядишь немного костлявой, Лил. Когда дышишь, у тебя ребра проглядывают.

Мальчики тоже бывают жестокими. Он останавливается рядом со мной и наливает виски в квадратный стакан.

Я поджимаю губы и открываю шкаф над его головой. Когда захлопываю его, Ло вздрагивает и проливает виски на руки.

– Иисусе. – Он находит полотенце и вытирает капли с ладоней. – Разве мистер Каппа Фи Дельта плохо выполнил свою работу?

– Сойдет.

– Сойдет, – повторяет Ло, приподняв брови. – Слово, которое каждый парень рад услышать.

На моих обнаженных руках появляются красные пятна.

– У тебя локти покраснели, – говорит он, и его улыбка становится все шире. – Ты как Вайолет из «Чарли и шоколадная фабрика», только съела волшебную вишенку.

Я стону.

– Ни слова о еде.

Он придвигается ближе, и мое тело напрягается. О боже… Вместо того чтобы взять меня на руки – именно это я представила себе в момент слабости, – он едва задевает мою обнаженную ногу, хватая свой сотовый с зарядной док-станции. Я снова впадаю в ступор. Это прикосновение почти не смущает его, но мои внутренности трепещут от нетерпения и желания. Я бы все равно чувствовала возбуждение, будь он безымянным рыжеволосым парнем с горой прыщей. Скорее всего.

А может, и нет.

Меня окутывают фантазии: Ло проводит пальцами по моему колену. Грубо склоняется надо мной, заманивая в ловушку и придавливая своим весом. Моя спина выгибается…

– Я закажу пиццу, если ты примешь душ. Ты пахнешь сексом, а я уже достиг сегодня лимита на вдыхание чужого мужского запашка.

Мой желудок сжимается, а фантазии улетучиваются, возвращая в реальность. Я ненавижу представлять нас с Ло в развратном ключе, потому что, когда прихожу в себя, он стоит лишь в нескольких дюймах. Мне интересно, догадывается ли он о моих мыслях. Вдруг Ло все понимает?

Я внимательно разглядываю, как он потягивает виски. После затянувшегося молчания его брови хмурятся, и Ло смотрит на меня с выражением, говорящим: «Какого черта?»

– Мне придется повторить сказанное?

– Что?

Он закатывает глаза и делает большой глоток, даже не поморщившись, когда крепкий алкоголь обжигает его горло.

– Ты – душ. Я – пицца. Тарзан кушать Джейн.

Он кусает меня за плечо. Я отстраняюсь.

– Ты имеешь в виду, Тарзану нравится Джейн?

Я спрыгиваю со столешницы, собираясь смыть с себя душок братского общежития.

Ло насмешливо качает головой.

– Только не этому Тарзану.

– Знаешь, алкоголь делает тебя очень вредным, – небрежно бросаю я.

Он поднимает свой стакан в знак согласия, пока я иду по коридору. Наша просторная квартира с двумя спальнями маскируется под логово влюбленной парочки. Притворяться парой три года было непросто, особенно в самом начале этой аферы в старшей школе. Когда мы выбрали один и тот же колледж, родители фактически предложили нам с Ло условия совместного проживания. Они не очень консервативны, но я сомневаюсь, что родители поймут или согласятся с моим распутным для такой молодой девушки образом жизни.

Уговаривая меня поселиться в одной квартире с «бойфрендом», мать приводила в пример студенческий опыт моей сестры Поппи. Одна из ее соседок по комнате постоянно таскала к себе парней, даже во время заключительных экзаменов, и всегда оставляла свою грязную одежду (включая трусики) на стуле Поппи. Ее невнимательного поведения было достаточно, чтобы мать сняла для меня отдельное жилье за пределами кампуса и толкнула прямиком в спальню к Ло.

По большей части это было мне на руку. Я помню, какая тяжесть упала с плеч, когда за моей семьей закрылась дверь. Они наконец оставили меня одну. Оставили меня в покое.

Я вхожу в ванную комнату и стаскиваю с себя одежду. Оказавшись под струями горячей воды, окутанная паром, я выдыхаю. Вода смывает запах и грязь, но грехи остаются. Воспоминания не исчезают, и я отчаянно пытаюсь не думать о сегодняшнем утре. Не вспоминать то, с какими чувствами просыпаюсь. Я люблю секс. Но то, что происходит после него, мне не по душе.

Я выдавливаю шампунь на руку и наношу его на свои короткие каштановые локоны. Иногда я представляю будущее. Лорен Хейл, работающий в компании своего отца, входящей в список «Форчун‐500», одет в обтягивающий костюм с плотно застегнутым воротником на рубашке. Он грустен. Я никогда не видела, чтобы он улыбался в моем воображаемом будущем. И я не знаю, как это исправить. Что любит Лорен Хейл? Виски, бурбон, ром. Чем он может заниматься после колледжа? Мне ничего не приходит на ум.

Может быть, это к лучшему, что я не в силах предсказывать будущее.

Я буду придерживаться того, что знаю. Например, прошлого, когда Джонатан Хейл водил Ло играть в гольф в сопровождении моего отца. Я была вместе с ними. Они снова обсуждают то, что обсуждали всегда. Акции, предприятия и продакт-плейсмент для соответствующих торговых марок. Мы с Ло играли в «Звездные войны» клюшками для гольфа, и отцы упрекали нас, когда я случайно ударяла Ло по ребрам, беспорядочно размахивая световым мечом со всей дури.

Мы с Ло могли стать либо друзьями, либо врагами. Мы постоянно видели друг друга. В скучных залах ожидания перед конференцией. В офисах. На благотворительных вечерах. В подготовительной школе. Теперь в колледже. То, что могло превратиться в любовные отношения и нескончаемые подколы, превратилось в нечто тайное. Мы поделились всеми секретами, образовав клуб из двух человек. Вместе мы открыли для себя супергероев в маленьком магазине комиксов в Филадельфии. Галактические приключения Хэвока и путешествия во времени Натаниэля Грея каким-то образом связывали нас. Иногда ни Циклоп, ни Эмма Фрост не могли решить наши проблемы, но они все еще здесь, напоминают о беззаботном времени. Том времени, где Ло не пьянствовал, а я не спала со всеми подряд. Эти герои порой позволяют нам вернуться в теплые, настоящие моменты, и я с радостью продолжаю это делать.

Я заканчиваю смывать со своего тела следы вчерашнего разврата и укутываюсь в махровый халат. Затягиваю пояс вокруг талии и направляюсь на кухню.

– Пицца? – разочарованно интересуюсь я, заметив пустой стол. Технически он совсем не пустой, но я настолько привыкла к бутылкам из-под выпивки Ло, что они стали для меня такими же невидимыми, как привычная кухонная утварь.

– Она уже в пути, – говорит он. – Перестань смотреть на меня этими щенячьими глазками. Выглядишь так, будто сейчас расплачешься.

Ло прислоняется к холодильнику, и я неосознанно смотрю на молнию его джинсов и представляю взгляд парня на поясе моего халата. Стараюсь не отрывать глаз, чтобы не испортить фантазию.

– Когда ты в последний раз кушала?

– Не помню.

У меня однозадачный ум, и его деятельность не связана с едой.

– Это меня беспокоит, Лил.

– Да ем я, – вяло защищаюсь я.

В моем воображении он уже стягивает мой халат. Или, может, мне лучше самой его сбросить. НЕТ! Не делай этого, Лили. Наконец я поднимаю глаза, и Ло смотрит на меня с таким выражением, от которого мое лицо тут же начинает гореть.

Он улыбается и делает глоток, затем опускает бокал, облизывая губы.

– Дорогая, ты хочешь, чтобы я ее расстегнул, или мне подождать, пока ты встанешь на колени?

Я таращусь на него, униженная. Он видел меня насквозь. Меня настолько легко прочитать!

Свободной рукой он расстегивает пуговицу, а затем медленно тянет молнию вниз, обнажая край черных узких боксеров. Он наблюдает за моим дыханием, прерывистым и неровным. Затем Ло убирает руки с джинсов и опирается локтями на стойку.

– Ты почистила зубы?

– Прекрати, – говорю я ему с излишней хрипотцой в голосе. – Ты меня просто убиваешь.

Серьезно, кажется, не только легкие, но и все мое тело сейчас задыхается.

Его скулы заостряются, челюсть сжимается. Он ставит свой стакан на стол и застегивает джинсы, просовывая пуговицу в нужное отверстие.

Я тяжело сглатываю и напряженно опускаюсь на серый барный стул, сделанный из настоящего дерева. Трясущимися пальцами провожу по своим спутанным влажным волосам. Чтобы перестать прокручивать в голове этот момент, я притворяюсь, что он никогда не случался, и возвращаюсь к нашему предыдущему разговору.

– Сложновато набивать себе рот, когда у нас постоянно нет еды в холодильнике.

Мы слишком часто едим вне дома.

– Не думаю, что у тебя есть проблема с набиванием рта, – говорит он. – Разве что не едой.

Я сжимаю зубы и показываю ему средний палец. Скажи эти слова другой человек, они бы ранили куда больнее. Но у Ло есть и собственная проблема. Все о ней знают, и когда я смотрю то на него, то на выпивку, кривая улыбка парня становится жесткой. Он прижимает край стакана к губам и отворачивается от меня. Я не говорю с Ло о чувствах. О том, что он ощущает, наблюдая, как я каждую ночь привожу домой очередного парня. И он не спрашивает меня, каково это – видеть, как он тонет в забвении. Он сдерживает свою критику, а я воздерживаюсь от своей, но молчание создает между нами неизбежное напряжение. Иногда оно давит так сильно, что хочется закричать. Но я держу это в себе. Беру эмоции под контроль. Каждый комментарий, касающийся наших зависимостей, ломает существующую систему. Только в ее рамках мы можем быть свободны и делать все, что захочется.

Я могу менять парней. А он беспробудно пить.

Рядом с дверью звонит домофон. Пицца?! Я сияю и направляюсь к динамику в фойе, тут же нажимая на кнопку.

– Алло?

– Мисс Кэллоуэй, к вам гостья. Мне отправить ее наверх? – говорит женщина из службы безопасности.

– Кто она?

– Ваша сестра Роуз.

Я беззвучно стону. Это не пицца. Опять настало время притворства, хотя Ло любит разыгрывать фарс, когда никого нет рядом, просто чтобы подразнить меня.

– Дайте ей подняться.

Ло переходит в режим марафонца и носится по кухне, пряча бутылки с ликером в запирающиеся на ключ шкафы и переливая выпивку в стакан синего цвета. Я нажимаю на кнопку пульта, и телевизор с плоским экраном мигает, транслируя сцены из боевика. Ло плюхается на серый стеганый диван и закидывает ноги на стеклянный журнальный столик, делая вид, что последние полчаса мы были погружены в фильм.

Он похлопывает себя по коленям.

– Иди сюда, – в его янтарных глазах плещется озорство.

– Я не одета, – возражаю я.

Точка между ног уже слишком сильно пульсирует, чтобы сидеть на расстоянии прикосновения от него. Эта мысль электрическим импульсом пробегает по моим нервам.

– На тебе халат, – возражает Ло. – И я много раз видел тебя голой.

– Когда мы были детьми, – возражаю я.

– Что-то мне подсказывает – твоя грудь с тех пор так и не выросла.

Моя челюсть падает на пол.

– Ах, ты…

Я нахожу подушку на соседнем стуле и начинаю бить грубияна. Мне удается нанести два отличных удара, прежде чем он обхватывает меня за талию и притягивает к себе на колени.

– Ло, – предупреждаю я.

Он дразнил меня весь день, из-за чего противостоять ему труднее, чем обычно.

Парень пристально смотрит на меня, и его рука двигается вдоль колена, задирает подол халата и останавливается на внутренней стороне моего бедра. Он замирает, не делая следующего шага. Черт. Я дрожу под ним, нуждаясь в дальнейших действиях. Не раздумывая, я накрываю его ладонь своей и передвигаю пальцы к пульсирующему месту. Проталкиваю их глубже. Ло напрягается.

О боги… Пальцы ног подгибаются, и я кладу лоб на широкое плечо. Держу его руку в крепких тисках, не позволяя ему делать что-либо без моего разрешения. И как раз перед тем, как начать двигать его пальцы туда и обратно, раздается стук в дверь.

Я резко прихожу в себя. Что я творю?! Не в состоянии взглянуть на Ло, я отодвигаю его руку и ухожу прочь.

Он колеблется.

– Лил?

– Не говори об этом, – сокрушенно отзываюсь я.

Роуз стучит громче.

Я намереваюсь открыть дверь, нервно вышагивая по коридору.

За моей спиной звучат шаги Ло, а затем слышится скрип крана в ванной, когда он поворачивает вентиль. Я оглядываюсь назад и вижу, как Ло моет пальцы с мылом.

Я просто идиотка. Нажимая на дверную ручку, вдыхаю и пытаюсь стереть из памяти худшее сочетание из всех возможных: секс и Лорен Хейл. Иметь его в качестве соседа по квартире – это все равно что махать пакетиком с белым порошком перед наркоманом. Все было бы намного проще, позволь я себе спать с Ло, но лучше не превращать наши отношения в дружбу с привилегиями. Он значит для меня больше, чем все остальные парни, побывавшие в моей постели.

Дверь распахивается, открывая взору мою сестру: на два года старше, на два дюйма выше и в два раза красивее. Роуз проскальзывает в квартиру, сумочка от «Шанель» болтается на ее плече, словно оружие. Моя сестра пугает детей, домашних животных и даже взрослых мужчин своими холодными глазами и леденящим душу взглядом. Если кто и сможет разоблачить наше ложное притворство, то это будет моя самая свирепая сестра.

Сейчас я бледнею даже от простого взгляда Ло, не говоря уже о том, чтобы притворяться парой. Я не спрашиваю Роуз, почему она пришла без приглашения и предупреждения. Для нее это типично. Она везде чувствует себя хозяйкой. Особенно в моем доме.

– Почему ты не отвечаешь на мои звонки? – В ее голосе чувствуется холод.

Она поднимает свои круглые солнцезащитные очки и водружает их на макушку.

– Эм-м…

Стоя в фойе, я копаюсь в корзине с ключами. Обычно здесь хранится мой постоянно пропадающий телефон, который находит любую возможность спрятаться от меня. Тот факт, что я не ношу сумочку, еще больше усугубляет ситуацию – Роуз любит поднимать эту тему снова и снова. Мне просто не нужна вещь, которую я потеряю в квартире или общежитии очередного парня. Потом он может найти способ вернуть его, и мне придется встречаться с ним во второй раз.

Роуз фыркает.

– Ты потеряла телефон? Опять?

Я прекращаю поиски, отыскав лишь несколько долларовых купюр, заколки-невидимки и ключи от машины.

– Похоже на то. Извини.

Роуз переводит свой хищный взгляд на Ло, который вытирает руки полотенцем для посуды и отбрасывает его в сторону.

– А ты? Тоже его потерял?

– Нет. Мне просто не нравится с тобой разговаривать.

Ох, меня сводит это с ума. Роуз втягивает щеки, когда их заливает румянец. Она шагает к Ло в кухню, и ее каблуки стучат по паркетному полу.

Пальцы парня белеют на пластиковой синей чашке, в которой спрятан ликер.

– Я гостья в твоей квартире, – отрезает Роуз. – Относись ко мне с уважением, Лорен.

– Уважение нужно заслужить. В следующий раз тебе стоит позвонить перед тем, как зайти, или хотя бы начать с «Привет, Ло, привет, Лили. Как прошел ваш день?», а не требовать всякое, как сучка королевских масштабов.

Роуз поворачивает голову ко мне.

– Ты позволишь ему так со мной разговаривать?

Я открываю рот, но слова теряются. Роуз и Ло постоянно ссорятся до исступления, и я никогда не знаю, кого поддержать: мою сестру, которая временами может быть невероятно злобной стервой и изливать ненависть на меня, или моего лучшего друга Ло, предполагаемого парня и единственную в жизни константу.

– Это так по-взрослому, – с отвращением говорит Ло. – Заставлять Лили принимать сторону, как пса, который должен выбрать любимого хозяина.

Щеки Роуз вспыхивают румянцем в знак протеста, но взгляд желто-зеленых кошачьих глаз смягчается.

– Простите, – говорит она мне, как ни странно, извиняющимся тоном. – Я просто беспокоюсь о тебе. Как и все мы.

Семья Кэллоуэй не понимает слова «один» или что человек может хотеть жить в отдалении от своей семьи. Вместо того чтобы быть богатыми, нерадивыми родителями, мои – в каждой бочке затычка. Когда мы были детьми, о нас заботилась няня, но мать все равно погружалась во все аспекты нашей жизни – временами она была слишком вовлечена, но в то же время невероятно предана и заботлива. Я бы любила свою семью и их навязчивость, если бы не стеснялась своих повседневных (и ночных) промыслов.

Некоторые вещи нужно держать в секрете.

– Ну, ты увидела меня. Все в порядке, – говорю я ей, отказываясь смотреть на Ло.

Две минуты назад я была готова сделать с ним все и сразу. Желание не ослабло, просто моя глупость удовлетворить его с Ло уменьшилась.

Глаза сестры сузились до щелочек, и она окинула меня долгим взглядом. Я туже запахиваю свой халат, задаваясь вопросом, может ли она распознать мое возбуждение. Ло, черт возьми, это удается.

Спустя какое-то время сестра прячет когти.

– Я пришла сюда не ссориться. – Ну, естественно… – Как вы знаете, завтра воскресенье, и Дейзи заглянет на обед. Вы говорили, что пропускали наши последние встречи из-за экзаменов, но для сестры очень важно отметить ее возвращение домой и провести несколько часов вместе.

Мой пустой желудок сжимается от чувства вины.

– Да, конечно, но у Ло, возможно, уже есть планы, так что он может не успеть подъехать.

Хорошо, по крайней мере, я могу освободить его от этого обязательства.

Роуз поджимает губы и переключает все свое раздражение на Ло.

– Что может быть важнее, чем сопровождать девушку на семейное мероприятие?

Я представляю, как он говорит: «Все что угодно». Челюсть Ло дергается, пока он пытается сдержать колкий ответ. Похоже, ему не терпится упомянуть, что это мероприятие проводится каждое воскресенье независимо от того, посещает его Дейзи или нет.

– У меня запланирована игра в ракетбол с другом, – с легкостью врет он. – Я могу отменить ее, если это так важно для Грега и Саманты.

Ло знает, что мои родители обязательно его раскритикуют, если я приду одна на обед, из-за которого так суетится Роуз. Они сделают необоснованные выводы, например, что он изменяет мне или возвращается в свое подростковое прошлое, связанное с бурными вечеринками. Он все еще живет разгульной жизнью (еще хуже, чем раньше), но им лучше об этом не знать.

– Для них это дороже золота, – произносит Роуз так, словно имеет право решать за других людей. – Увидимся завтра.

Она останавливается у двери, проводя глазами по джинсам Ло и простой черной футболке.

– И, Лорен, постарайся одеться подобающим образом.

Она покидает наши апартаменты, ее каблуки постукивают вдалеке.

Я глубоко вздыхаю и стараюсь изменить ход мыслей. Желание закончить то, что начала с Ло, съедает меня изнутри. Но я знаю, что к этому лучше не возвращаться.

– Лили…

– Я буду в своей комнате. Не входи, – приказываю я.

Вчера я скачала новое видео под названием «Твой владыка». Я хотела посмотреть его намного позже, но теперь планы изменились.

– А когда принесут пиццу? – спрашивает он, преграждая мне путь в коридор.

– Я ненадолго.

Пытаюсь проскользнуть мимо него, но Ло упирает руку в стену. Его бицепс напрягается при движении, и я делаю огромный шаг назад.

Нет, нет, нет.

– Ты возбуждена, – говорит он, все еще глядя мне в глаза.

– Если бы ты не дразнил меня, я бы не оказалась в таком положении, – говорю я в исступлении. – Если я не смогу с этим справиться, мне придется провести день, шатаясь по Филадельфии в поисках парня, который захочет по-быстрому переспать после обеденного перерыва. Большое спасибо.

Ло морщится и опускает руки по бокам.

– Ну, мы квиты, потому что мне придется застрять на обеде с твоей семьей, – он поворачивается, пропуская меня.

– Не входи, – снова предупреждаю я, выпучив глаза.

Меня скорее пугает, что я сделаю с ним, если он войдет.

– Я никогда так не поступаю, – напоминает он мне.

С этими словами Ло направляется на кухню и коротко машет рукой, допивая остатки виски.

После очередного похода в душ и самолечения с помощью порнозвезд и дорогого вибратора я натягиваю нормальную одежду: джинсы и темно-бордовую футболку с V-образным вырезом.

Ло сидит в гостиной, ест пиццу и переключает каналы на телевизоре.

Новый стакан виски балансирует на его ноге.

– Прости, – быстро выпаливаю я.

Его взгляд мельком скользит по мне, прежде чем вернуться к телевизору.

– За что?

За засовывание твоих пальцев в меня.

– За то, что втянула тебя в этот семейный воскресный обед.

Я неуверенно опускаюсь в красное кресло напротив дивана.

Ло наблюдает за мной, как всегда, оценивающим взглядом. Он проглатывает откусанный кусочек пиццы.

– Честно говоря, я не против пойти. – Ло вытирает пальцы салфеткой и берет стакан. – Лучше увидеться с твоим отцом, чем с моим.

Я киваю. Это точно.

– Итак… между нами все в порядке?

– А с тобой все хорошо? – Ло вздергивает брови.

– Угу-м, – бормочу я и, избегая зрительного контакта, хватаю кусок пиццы и спешу обратно к креслу, где мне ничего не грозит. Безопасное расстояние – пункт выполнен.

– Я расценю это как весьма неубедительное «да», учитывая, что прямо сейчас ты не можешь даже смотреть на меня.

– Дело не в тебе, а во мне, – говорю я с набитым ртом, слизывая соус с пальца.

– Опять же, слова, которые каждый парень рад услышать. – Его взгляд ласкает мое тело. – И я даже не собираюсь к тебе сейчас клеиться.

– Не вздумай, – предупреждаю я, подняв палец. – Я серьезно, Ло.

– Хорошо, хорошо, – он вздыхает. – Ты поедешь вечером в «Синюю комнату», не так ли?

Я шокированно отшатываюсь.

– Откуда ты знаешь?

Он смотрит на меня, как бы говоря: «Ты серьезно?»

– Ты редко посещаешь один и тот же клуб больше трех или четырех раз. Какое-то время я думал, что нам придется переехать в другой город, чтобы ты смогла найти новое место для… – он делает паузу, пытаясь подобрать слова. – …траха.

На лице Ло сверкает горькая улыбка.

– Очень смешно. – Я отцепляю пепперони от сыра. – Так тебе нужен трезвый водитель сегодня? Могу подкинуть куда-нибудь по дороге.

У меня-то нет проблем с отказом от пива и крепких напитков.

– Нет, я поеду в клуб с тобой.

Я пытаюсь сдержать удивление. Он ходит со мной на свидания лишь в избранные ночи. Я не могу уловить закономерность, как именно он выбирает, когда присоединиться.

– Хочешь пойти в «Синюю комнату»? Ты же понимаешь, что это танцевальный клуб, а не какой-то прокуренный захолустный бар?

Он награждает меня еще одним взглядом.

– Я в курсе. – Он смотрит в стакан, болтая кубиками льда в нем. – В любом случае, если мы поедем вместе, то надолго не задержимся и не пропустим завтрашний обед.

Он прав.

– И ты не возражаешь, если… – Я даже не могу закончить мысль.

– Если ты оставишь меня, чтобы пойти трахнуться с каким-нибудь парнем? – говорит он, закидывая ноги на кофейный столик рядом с пиццей.

Только собираюсь ответить, как снова упускаю мысль.

– Нет, Лил, – говорит он, – я не встану на пути твоих желаний.

Иногда я размышляю о его желаниях. Возможно, он действительно хочет быть со мной. Или, может быть, он по-прежнему притворяется.

Глава 3

Я помню момент, когда впервые поняла, что отличаюсь от других детей. И это было связано не с мальчиками или сексуальными фантазиями, а с моей семьей. Я сидела за задней партой на уроке английского, постоянно одергивая свою клетчатую юбку, которую носили все девочки подготовительной школы. Когда учительница ушла, несколько мальчиков придвинули свои парты к моей. Прежде чем я успела что-либо понять, они вытащили банки с газировкой. Диетический «Физз». «Физз Лайт». Красный «Физз». Просто «Физз».

Они выпили содержимое, а затем швырнули смятые банки на мой стол. Последний мальчик открыл вишневый «Физз» и озорно улыбнулся.

– Вот, – сказал он, протягивая мне содовую. – Я сорвал твою вишенку.

Мальчишки захихикали, и я покраснела словно то алое пятно от красного «Физза» на моей тетради.

Оглядываясь назад, я должна была поблагодарить их за покупку всей продукции «Физзл». Каждая купленная в автомате банка так или иначе наполняла мой кошелек. Эти детишки были сыновьями и дочерями нефтяных магнатов, что не так впечатляюще, как быть ребенком создателя компании, которая обогнала в прошлом году «Пепси». Но я была слишком застенчива и подавлена, чтобы гордиться или говорить об этом, и хотела еще больше погрузиться в себя и мечтать о невидимости.

В каком-то смысле Ло тоже было несладко. Ни в ресторанах, ни на билбордах он не встречал то, чем занималась его семья, но зато каждая будущая мама была знакома с продукцией «Хейл Ко». Компания создавала все для новорожденных: от детских присыпок и масел до подгузников. Так что напитки «Физзл» могли появиться в продаже по всему миру, но на них не была указана фамилия моей семьи.

Мы беспокоились о репутации и насмешках только в кругу инвесторов и светских львиц. В остальном мы вели себя как два избалованных отпрыска из богатых семей.

Все время в подготовительной школе ребята издевались над Ло, называя его малышом – не имея в виду что-то милое. Они даже вскрыли его шкафчик в спортзале и испачкали одежду порошком от сыпи «Хейл Ко». Ло считался легкой мишенью. И не потому, что был тощим, низким или застенчивым, как я. Он был поджарым и однажды даже обогнал футболиста. Ло погнался за ним по коридорам школы, узнав, что тот поцарапал его новый «Мустанг».

Дело в том, что в подростковом возрасте у Ло был только один друг. И без флера напускной брутальности он стал врагом номер один для других мальчиков. Изгой, которого можно дразнить.

Я сожалею о большинстве своих поступков, а школьные времена полны неправильных решений и выборов. Переспать с тем, кто дразнил Ло, было одним из таких событий. Я не испытывала никаких чувств, когда это произошло, но со временем мне стало очень стыдно. Я до сих пор живу с этим стыдом и ношу его, словно глубокий шрам.

Колледж изменил все к лучшему. После маленькой инклюзивной подготовительной школы мне больше не нужно беспокоиться о том, что сплетни дойдут до моих родителей. Свобода дала мне больше возможностей. А вечеринки, клубы и бары практически стали вторым домом.

Потолок «Синей комнаты» украшен сотнями стеклянных лампочек, напоминающих звезды. Темно-синяя ткань, имитирующая ночной небосвод, задрапирована над головами посетителей. Как следует из названия, все в огромном клубе выдержано в лазурных тонах. Танцпол мерцает бирюзовым, а диваны и стулья с пуговицами этажом выше обиты велюром сапфирового цвета.

Мои черные шорты прилипают к вспотевшим бедрам, бретели серебряного топа спадают с плеч, но тут же приклеиваются к липкой коже – результат того, что я занялась сексом с двумя персонами в туалетной кабинке. Заодно заценила голубые сиденья на унитазе. Я думала, что буду на седьмом небе после секса, но он едва удовлетворил мои желания. Вдобавок ко всему из-за жары я чувствую себя отвратительно.

Я замечаю Ло в баре – его лицо напряжено от того, что бармен мечется из одного конца в другой, а вся стойка полна молодых посетителей, ожидающих обслуживания. Ло выглядит более раздраженным, чем обычно, и я замечаю блондинку в обтягивающем красном платье, сидящую на табурете слева от него. Длинные голые ноги этой особы касаются бедра Ло. Он притворяется, что не улавливает ее знаки внимания, не отрывая своего остекленевшего взгляда от возвышающихся за барменом бутылок с ликером.

– Действуй, Ло, – вполголоса поощряю друга.

Неожиданно какой-то парень подходит сбоку и хватает меня за талию, танцуя позади. Я игнорирую его, но незнакомец пытается двигать моими бедрами и трется об меня своим тазом.

Блондинка рядом с Ло закусывает губу и кокетливо проводит рукой по волосам. Она наклоняется, что-то говорит ему, и я бы все отдала, чтобы подслушать их диалог.

Брови Ло нахмуриваются, и я уже вижу, к чему все идет. Он бросает пару слов, и лицо девушки искажает презрение. Ее глаза полны яда, когда она что-то возражает в ответ и удаляется прочь со своим черничным мартини в сжатых пальцах.

Я чертыхаюсь и отрываю партнера по танцам от своего зада. Быстро бегу к бару и занимаю место блондинки.

– Это что сейчас было? – интересуюсь я.

– Отстань. Я занят, а клуб до сих пор забит телами, с которыми ты еще не потрахалась.

Большим глотком пива он запивает сказанное. Я глубоко вдыхаю, заставляя себя выкинуть из головы его комментарий и игнорировать эту внезапную капризность. Даже ему иногда удается быть сексуальным. А иногда он может унизить одним лишь взглядом. Я прищуриваюсь, глядя на бутылку сливового цвета с надписью «Ягодное пиво» в его руке.

– Что за хрень ты пьешь?

Прошли месяцы с тех пор, как Ло употреблял что-то легче портвейна.

– У них все сраное бухло синее, – жалуется он. – Я не собираюсь пить голубой виски. Или черничную водку.

По крайней мере, я нашла источник его недовольства. Подходит бармен, и я отрицательно качаю головой, все еще планируя оставаться трезвым водителем. Он принимает заказ от пары девушек, сидящих рядом со мной.

Я облокачиваюсь на стойку и поворачиваюсь лицом к другу.

– Уверена, на вкус они неплохие.

– Я бы предложил тебе глоток, но не знаю, что еще побывало в твоем рту.

Меня одолевает злость.

– Я все равно не хочу твоего ягодного пива.

– Вот и хорошо.

Он опустошает бутылку и просит еще одну у барменши. Та отвинчивает крышку и подталкивает новый напиток в сторону Ло.

Я быстро осматриваю ярко-синий танцпол, и мои глаза встречаются с… О нет. Поворачиваюсь назад и устремляю взор на полки с ликером, а затем опускаю голову на руки. Может, он меня не заметил? Может, наши взгляды даже не пересеклись? Может быть, он мне вообще причудился?

– Эй, могу я угостить тебя выпивкой?

Парень касается моего плеча. Он. Касается. Моего. Плеча. Я отрываю глаза от своих рук и украдкой смотрю на Ло. Он выглядит отстраненным, одна его нога соскальзывает со стула на пол, будто он готов уйти и дать мне немного пространства, которого, по его мнению, я сейчас хочу.

– Ты не сказала, как тебя зовут, – добавляет парень.

Рядом со мной сидит рыжеволосая девушка, тоже готовая вот-вот свалить, и мне хочется закричать, чтобы она передумала. Сиди на месте! Когда она все-таки исчезает, парень садится на табуретку и всем телом демонстрирует свои намерения.

Официальное заявление – мое везение было смыто в унитаз.

Я поднимаю голову, стараясь не смотреть на его щетину и густые светлые брови. Да, это парень, которого я затащила в туалет. Именно он запирал кабинку, стягивал мои трусики, хрипел и слышал, как я стону. Парень выглядит на двадцать с чем-то, но я не могу определить его точный возраст. И не спрашиваю. На самом деле я вообще ничего не спрашиваю. Моя уверенность испарилась в момент оргазма. Все, что я чувствую, – это обжигающий стыд, от которого мои уши краснеют.

Мне удается соврать:

– Роуз.

Ло коротко смеется. Парень кладет руку на стойку, наклоняясь ближе и внедряясь в мое личное пространство, чтобы разглядеть Хейла.

– Вы двое знаете друг друга?

– Можно и так сказать, – говорит Ло, осушая очередную бутылку. Он снова подзывает бармена.

– Ты ведь не ее бывший или типа того? – задается вопросом парень, немного расслабившись.

О да, пожалуйста, отвали от меня.

Ло хватает новую пинту вишневого пива.

– Она вся твоя, чувак. Повеселись с ней.

Внутри меня все медленно умирает.

Парень кивает мне.

– Я Диллон.

Мне все равно. Пожалуйста, проваливай. Он протягивает руку с головокружительной ухмылкой, возможно, ожидая второго раунда. Дело в том, что я не вхожу в одну реку дважды. Заканчивается секс, заканчиваются и наши свидания. И ничего больше. Никогда. Это мое личное правило, которого я придерживаюсь до сих пор. И я не собираюсь его нарушать, особенно из-за него.

Я пожимаю руку парню, не зная точно, как прогнать его в вежливой форме. Некоторым девушкам легко говорить «нет». Но не мне.

– Что пьешь? – Он пытается позвать бармена, который занят обслуживанием компании девушек. На одной из них тиара и лента с надписью «Мне исполнилось 21».

– Ничего, – говорю я как раз в тот момент, когда перед нами останавливается барменша в обрезанных шортах и укороченном синем топе.

– Что бы вы хотели заказать? – спрашивает она сквозь гремящую музыку.

Прежде чем я успеваю ответить, что не пью, вмешивается Диллон:

– Ром с «Физзом» и «Голубую лагуну».

– У нас есть только черничный ром, – напоминает она ему.

– Сойдет, – он кивает.

Барменша начинает оформлять наши заказы, а я верещу:

– Я вообще-то не пью.

Он будто не верит мне.

– Ты серьезно?

Эта реакция заставляет меня сомневаться в собственной нормальности. В самом деле, в клубе трудно найти человека, кто не пребывал бы в алкогольном дурмане.

– Итак… – он чешет щетинистую щеку. – Ты сейчас трезвая?

Кажется, я умираю во второй раз. Он считает меня чудачкой, которая занимается сексом в ночном клубе на трезвую голову. Моя шея сильно краснеет, и мне жаль, что я не могу засунуть голову в землю, как страус. Или хотя бы в ведерко со льдом.

– Я пью, – бормочу себе под нос. – Только не сегодня. Я за рулем.

Бармен ставит бокал с синим коктейлем на салфетку, и Диллон пододвигает его ко мне.

– Дерзай. Ты всегда можешь вызвать такси.

В его глазах я вижу все скрытые мотивы. Он воображает, что такого я буду вытворять пьяной, раз и до выпивки вела себя далеко не как монашка. Но то было раньше. Сейчас моя жажда секса значительно уменьшилась. По крайней мере, секса с ним.

– Она не хочет, – рявкает Ло, сжимая свою пятую бутылку так крепко, что она может разбиться.

– Ты же сказал, что я могу «повеселиться с ней»? – спрашивает Диллон, изображая пальцами кавычки.

– Это было до того, как ты пытался споить моего трезвого водителя. Мне нужно, чтобы она была в здравом уме, так что найди другую девицу и предлагай ей свои «Голубые бухты».

– «Голубые лагуны», – поправляю я.

– Да насрать, – отвечает Ло, отхлебывая пиво.

Взгляд Диллона мрачнеет.

– У нее есть рот. Пусть отвечает сама за себя.

Такого поворота событий я не ожидала. Ло впервые поворачивается к Диллону.

– Держу пари, ты знаешь все о ее ротике, верно?

– О божечки, – невнятно бормочу я.

– Эй, не смей так о ней говорить, – вступается за мое достоинство Диллон.

Что здесь творится?!

Ло вздергивает брови.

– Посмотрите, кто тут стал рыцарем и пытается защитить честь дамы? Только сначала трахнул ее в туалете. Не строй из себя хорошего парня.

– Остановись, Ло. – Я стреляю в него предостерегающим взглядом, который, скорее всего, теряется на фоне раскрасневшегося лица. Если они затеют драку, меня выгонят из клуба.

– Ага, Ло… Остановись, – с вызовом говорит Диллон.

Мое лицо настолько горячее, что, боюсь, я в шаге от ожога второй степени. Ло долго смотрит на Диллона, не моргая.

– Я недостаточно пьян для этого дерьма, – объявляет друг.

Он встает со стула и быстро оплачивает счет. Пока мы наблюдаем за этим, Диллон сжимает мое запястье, а я пытаюсь вырваться из его хватки.

– Можно твой номер? – спрашивает он.

Ло прячет бумажник в задний карман.

– Она не умеет говорить «нет». Так что я сделаю это за нее.

Слава богу. Но вместо каких-либо слов Ло показывает ему средний палец.

Я не смотрю на Диллона. И на Ло. Или на любого другого человека в этом заведении. Вылетаю из клуба, не желая ничего, кроме как провалиться под землю или испариться в воздухе.

Ло молча садится в мой спортивный «БМВ». Тишина сохраняется всю дорогу, за исключением звука открывающейся фляжки. Ло пьет, будто он неделю провел в капкане посреди Сахары. Мы избегаем разговоров или упоминаний о неудавшейся ночи, пока не переступаем порог квартиры.

Я бросаю ключи в специальную корзинку на входе, а Ло бежит к запертым шкафчикам со спиртным. Моя рука дрожит, пока я заправляю за ухо взъерошенные волосы. Мне вновь необходима доза моего «наркотика».

Знакомые звуки звона бутылок наполняют кухню.

– Налить тебе? – спрашивает Ло, концентрируясь на смешивании своего пойла.

– Нет. Я хочу позвать к себе кого-нибудь. Если утром он все еще будет торчать здесь, ты сможешь его спровадить?

Он колеблется, а его рука с бутылкой бурбона застывает над стаканом.

– Я могу отключиться. Я всю ночь хлестал дерьмовое пиво.

Ох. Он точно собирается надраться.

– У нас семейная встреча утром, – говорю я напряженным голосом.

Мало что может спровоцировать настоящую ссору между нами, но я чувствую ее наступление.

– Помню. Я, конечно, проснусь, но не факт, что захочу помочь тебе. Это я имею в виду.

Я делаю глубокий вдох.

– Ты испортил мне поход в клуб. Тебе вообще не следовало ехать туда и начинать перепалку, – говорю я. – Теперь мне придется страдать, потому что ты не хотел пить гребаную синюю водку.

– Окей, возвращайся в клуб и бесись на того придурка весь остаток ночи. Я оказал тебе услугу, Лили.

Меня охватывает иррациональный гнев, и я изо всех сил толкаю один из стульев. Он валится на бок, перекладина для ног тут же отваливается. Я мгновенно забираюсь обратно в «ракушку», чувствуя себя дурно из-за поломанной мебели.

– Ого, – рявкает Ло. – В тебе что, Халк проснулся?

Его зависимость обламывает мою. Когда алкоголь становится важнее секса, меня это убивает. По крайней мере ту часть меня, которая нуждается в хорошей интимной близости, желательно длящейся дольше пяти минут.

Я смотрю на сломанный стул, чувствуя себя очень глупо. Я приседаю и ставлю его на ножки. Ох уж эти перепады настроения. Ло прекрасно понимает, что значит превратиться в нуждающееся убожество, но я все равно не осмеливаюсь взглянуть на него.

– Ты большая девочка, Лил, – говорит он после минутного молчания. Я слышу, как он кидает лед в свой напиток. – Я не запрещаю тебе заниматься сексом, но если хочешь переспать с кем-то, то будь готова сама его выдворить.

Я не знаю, почему его слова вызвали во мне такие чувства. Я не двигаюсь, пока Ло не подходит и не выуживает из моего кармана новый сотовый. Хмурюсь, когда он просматривает список контактов и находит номер фирмы, предоставляющей мужской эскорт. Он набирает номер и прижимает трубку к моему уху, потягивая напиток.

Беру в руки телефон и шепчу:

– Спасибо.

Он уклончиво пожимает плечами, но мышцы на его руках напрягаются. Не говоря больше ни слова, Ло скрывается за дверью своей спальни. Я наконец успокаиваюсь, позволяя себе расслабиться и спокойно ждать свой «десерт».

В динамике раздается голос:

– Здравствуйте, чем мы можем быть вам полезны?

Раздражающая мелодия арфы, установленная на будильник, раздается уже в третий раз, и я серьезно задумываюсь о том, чтобы ее сменить. Вылезаю из-под одеяла, стараясь не задеть мужское тело, распластавшееся с другой стороны кровати. Я не должна была оставлять его на ночь, но потеряла счет времени. Несмотря на то что эти… ну, жиголо, работают по часам, их глаза наполняются возбуждением при виде молодой клиентки, которая не старше сорока и не тяжелее ста килограммов. Иногда они сами предлагают поработать сверхурочно, но сейчас задержка случилась по моей вине.

Он захочет остаться на завтрак? Я не настолько хорошо знаю кодекс жиголо, что с ними делать дальше и о чем разговаривать. Обычно я заставляю Ло барабанить в мою дверь и выгонять гостя. Так намного легче. Электронный циферблат часов на моей белой тумбочке светится красным. Десять утра. У меня есть час, чтобы привести себя в порядок, принять душ и собраться на семейный обед в особняке Вилланова.

Я быстро натягиваю футболку до бедер и смотрю на живой «блокпост», расположившийся на кровати: хорошо сложенный мужчина лет тридцати с небольшим, покрытый татуировками, растянувшимися по всему торсу. Его конечности запутались в пурпурных простынях, он буквально отрубился после бурного секса. Разве он не должен уже привыкнуть к такому? Почему-то я не выгляжу так, будто проглотила горсть таблеток со снотворным.

– Эй, – робко обращаюсь я.

Он почти не шевелится. Ладно, Лили, соберись. Если Ло считает, что я смогу это сделать, значит, все получится. Ведь так?

Я делаю глубокий вдох, борясь с сильным румянцем и нервозностью, которые вот-вот охватят меня. Пожалуйста, только не начинай со мной светскую беседу.

– Подъем! – Я трясу его ноги, и он издает протяжный медвежий стон. Ура!

Жиголо протирает глаза и приподнимается на локте.

– Который сейчас час? – бормочет он.

– Поздно. Мне нужно, чтобы ты ушел.

Он плюхается обратно на матрас, издавая долгий скулящий звук. Это что сейчас было? Он помер?

– Дай мне прийти в себя, а?

– У меня есть срочные дела. Тебе нужно уйти.

Он щурится, утренний свет слишком ярок для его чувствительных после сна глаз.

– Пока ты одеваешься, я сварю нам кофе. Договорились?

– Я не платила тебе за то, чтобы ты болтался здесь, – говорю я, обретая некоторую уверенность.

Ну почему это так сложно? Неужели моя просьба настолько необоснованна?

Он бросает на меня раздраженный взгляд, и я вжимаю голову в плечи, чувствуя себя стервой.

– Принято к сведению. – Он встает и подбирает джинсы с рубашкой.

Слава богам, он уходит. Но затем мужчина останавливается и осматривает меня. Мое тело каменеет.

– Для той, что прошлой ночью была словно ожившая фурия, сейчас ты выглядишь замкнутой и не в своей тарелке.

Я открываю рот и закрываю его, не зная, что ответить. Он ждет моих объяснений, но вновь произносит:

– Секс не соответствовал твоим стандартам?

Я поворачиваю голову.

– Ты можешь просто уйти?

– Ты смущена? Я ничего не понимаю…

Конечно, я смущена. Я вызвала жиголо от отчаяния, это выглядело как решение проблемы и облегчение моей боли. Я хотела бы быть одной из тех девушек, которые смело обращаются в эскорт-сервисы, чтобы исследовать свою сексуальность. Но мне он был нужен ради утоления жажды, которая так меня мучает. Он напоминает обо всем, что я ненавижу в себе. Что позволяю своему либидо контролировать мои ночи. Что я не могу быть нормальной девушкой и забыть о сексе хоть на секунду. На секунду.

– Я сделал тебе больно? – спрашивает он, его голос звучит озабоченно.

– Нет, – быстро говорю я. – Все было здорово. Я просто…

Потеряна.

– …Хотела сказать «спасибо».

Мои слова вызывают на его лице грусть.

– Когда я уйду, ты ничего с собой не сделаешь?..

Он думает, что я самоубийца? Я глубоко вдыхаю.

– Через час я должна быть на семейном мероприятии. Именно поэтому мне нужно, чтобы ты ушел.

Мужчина понимающе кивает.

– Хорошо. – Он застегивает последнюю пуговицу на рубашке и добавляет: – Кстати, ты великолепна в постели.

– Спасибо, – бормочу я, снимая постельное белье.

Дверь за ним закрывается, но должного расслабления не наступает. Когда-то я уже вела подобный разговор, и его повторение вызывает во мне странные чувства. Этот мужчина видел меня насквозь. Мало людей на такое способны.

У меня нет времени на самоуничижение. До назначенной встречи осталось совсем немного. Отправляюсь в душ и по дороге спотыкаюсь о пару кроссовок. Когда поздно ночью я шла в ванную, увидела Ло шатающимся по квартире. Сейчас лучше позволить ему отоспаться от пьяного угара, чем заставлять общаться с моей семьей.

К тому времени, как я выпрыгиваю из душа и переодеваюсь в мятно-зеленое платье, я решаю проверить Ло и убедиться, что он спит на боку. Его редко тошнит, когда он вот так отрубается, но все равно нужно убедиться, что Ло в безопасности. Прежде чем покинуть свою спальню, я роюсь в шкафу в поисках дизайнерской сумочки. Чтобы избежать насмешек матери, лучше как можно точнее соответствовать ее ожиданиям. Рядом со сломанными туфлями я нахожу белую сумку «Шанель» с золотой цепочкой (подарок Роуз на день рождения).

Открываю ее. Мой сбежавший телефон вновь у меня в руках, что довольно бесполезно, ведь я уже перенесла все данные на новый айфон.

Я просматриваю пропущенные звонки и несколько текстовых сообщений, оставленные до покупки нового сотового. Мое сердце замирает, когда я открываю сообщение от Роуз. Оно поступило примерно в то же время, когда сестра покидала мою квартиру.

Роуз: Джонатан Хейл придет на обед. Передай Лорену.

Нет, нет, нет. Ло, возможно, мог бы сегодня остаться дома. Я бы придумала какое-никакое оправдание вроде «он приболел». Отказаться от встречи с моей семьей – это мелкое нарушение. Продинамить отца – самоубийство.

В спешке бросаю телефон на кровать и направляюсь в спальню Ло, у меня меньше получаса на подготовку. Время поджимает.

Стучу один раз и вхожу.

В отличие от моей спальни, интерьер комнаты Ло наполнен индивидуальностью. Мерч Университета Пенсильвании (в простонародье «Пенн») заполняет укромные уголки комнаты, на стене висят красно-синие часы, соответствующие цветовой гамме нашего учебного заведения, и фигурка с качающейся головешкой одного из игроков баскетбольной команды «Пенн Квакерз». Наши фотографии висят почти везде. В основном ради антуража. На комоде стоит портрет в рамке, на котором Ло целует меня в щеку. Все это результат принуждения, и от подобных мелочей мои внутренности сжимаются, напоминая о нашей самой большой лжи.

Мои сестры считают, что я храню свою одежду в шкафу в гостевой спальне, чтобы было больше места. По правде говоря, мне нравится жить в той минималистичной комнате. Никаких фотографий. Просто ярко выкрашенные стены, словно картины Леонида Афремова, посвященные Парижу. Хотя иногда такой декор вызывает у меня головокружение.

Ло лежит полностью одетый на покрывале цвета шампань. Он свернулся калачиком, и его светло-каштановые волосы торчат в разные стороны. В правой руке он сжимает пустую бутылку виски «Макаллан» за десять тысяч долларов.

Еще пять таких бутылок разбросаны по полу. В нескольких еще осталась жидкость. Скорее всего, к этим он прикладывался в другие дни. У него высокая резистентность к алкоголю, но не абсолютная. Все выпитое из этих бутылок вырубило бы целую футбольную команду и, возможно, убило бы Ло. Я стараюсь не думать об этом.

Иду в ванную и смачиваю полотенце теплой водой. Вернувшись в комнату, я подхожу к его низкой кровати, матрас едва достает до моих колен. Наклоняюсь и прижимаю полотенце к его лбу.

– Ло, пора вставать, – мягко говорю я.

Он не шевелится. Это не первый раз, когда я пытаюсь разбудить его по важному поводу.

Я бросаю его без сознания на кровати и кружусь по комнате, убирая пустые бутылки и пряча полные. Когда весь алкоголь исчезает, я снова поворачиваюсь к нему.

– Лорен Хейл! – кричу я.

Нет ответа.

Трясу его руки, ноги, талию – все что угодно, лишь бы заставить его восстать из мертвых и подняться.

Ничего не происходит.

Ло не откликается, и внутри я проклинаю его за то, что он выбрал так нахлебаться именно сегодня. Время летит, и мой пульс учащается с каждой секундой. Я не могу оставить его. Ло не поступил бы так со мной, а если мы и канем в бездну, то вместе.

Я расстегиваю платье и выбираюсь из него, оставаясь в трусиках-шортах и простом лифчике. По крайней мере, я знаю, что делать в таких ситуациях, исходя из своего прошлого опыта. Надеюсь, все сработает.

Напрягая все свои мышцы, я хватаю его за подмышки и стаскиваю с кровати. Когда мы оба валимся на пол, он издает тихий стон.

– Ло?!

Парень вновь отрубается, и я быстро вскакиваю на ноги, утаскивая его тяжелое тело в ванную.

– Ты. Мой. Должник. До смерти, – говорю я с каждым рывком.

Эти слова ничего не значат в действительности. Мы оба помогали друг другу бесчисленное количество раз и уже сбились со счету.

Я пинком открываю стеклянную дверь в душ и волоку его внутрь из последних сил. Несмотря на то что на мне трусы бежевого цвета, я отбрасываю смущение и кладу его голову себе на колени. Как еще я могу вести себя, когда он в таком уязвленном состоянии? Через час Ло может все забыть. В любом случае лучше промокнет нижнее белье, чем платье.

Оставаясь на коленях и тяжело дыша, я тянусь к крану. Поворачиваю его на самый ледяной режим, который только возможен.

Вода брызжет на нас обоих, и через десять секунд Ло просыпается, выплевывая воду изо рта так, будто я пыталась его утопить. Я поворачиваю кран, добавляя тепла, и Ло пытается выпрямиться, поднимая свое тело с моих коленей. Он поскальзывается, когда намеревается опереться на выложенную плиткой стену.

Его глаза закрываются и медленно открываются. Ло до сих пор не сказал ни слова.

– Ты должен искупаться, – говорю я ему с того места, где сидела. – Воняешь, как бочка со спиртом.

Он издает бессвязное бормотание, зажмуривая глаза. Время совсем на исходе. Я встаю, хватаю шампунь и мыло. Возвращаюсь к нему, пока вода льется на нас дождем.

– Давай-ка, – тихо выдыхаю я, вспоминая, как он ненавидит, когда я говорю своим «привычным и нормальным» голосом в отвратительные для него утра. Типа мой голос звучит как лезвия, разрубающие детенышей панды. Его слова, не мои.

Он позволяет мне стянуть футболку через голову и едва не запутывается в рукавах. Потоки воды струятся по выступам его пресса. По телосложению бегуна, которое обычно остается скрытым под одеждой. Никто бы и не подумал, насколько он хорош. Или что иногда ходит в спортзал. Это отдельный вид кайфа – видеть нечто прекрасное под уже прекрасным фасадом. Я завидую всем девушкам, которых впервые ждет это прекрасное чувство при виде его тела. Качаю головой. Сфокусируйся. Я отвожу взгляд от изгибов его бицепсов и концентрируюсь на джинсах. Недолго думая, я расстегиваю их и дергаю вниз.

Веки Ло распахиваются, когда тяжелые вымокшие джинсы застревают на его бедрах и прилипают. Я неудержимо краснею, хотя раздеваю его уже не в первый раз.

Парень смотрит на меня сверху вниз.

– Лил… – бормочет он вяло.

Ладно, у нас нет на это времени. Я дергаю джинсы. Сильно. И они наконец высвобождают его чертовски мускулистые бедра и лодыжки, а там я легко от них избавляюсь. Теперь он остался намокать в одних только черных трусах, я обязана приложить все усилия для выполнения следующей задачи.

Я беру мыло, вспениваю мочалку и тру поджарый торс Ло, опускаюсь вниз по животу… Игнорируя ту самую область… Затем тру вдоль бедер и ног. Мочалить спину не хватит времени, но это не главная проблема.

Хуже всего запах. Его кожа порой смердит бурбоном, и, перепробовав различные мыла и одеколоны, мы нашли те, которые маскируют отвратительный запах.

Иногда меня пугает его зависимость. Алкоголь разрушает печень и почки, и однажды после очередной ночной пьянки он может уже не проснуться. Но разве я вправе просить его бросить? Как я могу судить Ло, когда сама не готова отказаться от соблазнов? Так что на данный момент я делаю для него все, что могу.

Я наношу шампунь на его волосы, пока он держит глаза открытыми, изо всех сил стараясь оставаться в сознании. Ло уже пришел в себя, но я не уверена, насколько он осознает происходящее.

– Повеселился? – спрашиваю я, массируя ему кожу головы.

Он медленно кивает, и его взгляд опускается на мой бежевый лифчик – от воды теперь совсем прозрачный. Мм…

Я щипаю Ло за руку, и он снова поднимает голову. Его глаза меняются, янтарный цвет становится ярче на фоне скользящего пара. Он всматривается слишком пристально. Ненавижу, когда он так делает. И Ло это знает. Его рука поднимается и гладит мою шею сзади. Чего?.. Я стряхиваю с себя замешательство и отстраняюсь с хмурым выражением лица. У меня нет времени разбираться с его похмельными, бредовыми поглаживаниями.

Он ухмыляется:

– Решил попрактиковаться.

– Ты знаешь, сколько времени?

Я беру пластиковую чашку, наполняю водой и выливаю ему на голову. Ло щурится от обжигающего глаза шампуня и бормочет проклятия, но он слишком устал, чтобы протереть их.

Когда мыльная пена оседает, я перекидываю его руку себе на плечо и тащу в спальню. На этот раз он помогает мне передвигаться.

Ло падает на одеяло, и следующие несколько минут я вытираю его полотенцем, словно своего любимого пса. Он завороженно смотрит в потолок. Пытаюсь заговорить с ним и жду, когда Ло откликнется на слова об обеде.

– Вчера мы очень засиделись на концерте Чарли в «Пул‐8», – напоминаю я ему, перерывая ящики в поисках подходящей одежды.

Он посмеивается.

– Что смешного?

– Чарли, – с горечью размышляет он. – Мой лучший друг.

Я тяжело сглатываю и делаю глубокий вдох, пытаясь совладать с собой. У меня все получится. Я беру в руки боксеры, голубую рубашку на пуговицах и брюки. Поворачиваюсь к нему, размышляя о том, придется ли мне лицезреть его хозяйство.

Мокрые трусы Ло насквозь пропитали влагой одеяло, поэтому их точно придется сменить.

– Сам одеться сможешь? Хотелось бы ограничить количество раз, когда перед моими глазами мелькает твой пенис.

Он пытается приподняться на кровати, и ему это удается. Я впечатлена. А еще начинаю жалеть, что заговорила о его причиндалах. Особенно учитывая то, как Ло смотрит на меня. Он несколько раз моргает, прежде чем сказать:

– Положи одежду на кровать.

Я кладу стопку рядом и хватаю платье, висевшее на стуле у письменного стола.

Тревога все еще бьется в моей груди. Я вхожу в свою комнату и снимаю промокшее белье, прежде чем надеть платье. Будет ли он говорить достаточно связно, чтобы вести беседу?

В подготовительной школе отец частенько наказывал Ло, когда находил свой опустошенный и разгромленный шкаф с алкоголем или когда сын возвращался пьяным поздно ночью. Когда оценки Ло пошли на спад, мистер Хейл пригрозил отправить сына в военную академию для мальчиков, думая, что дисциплина будет полезна для буйного подростка. Не уверена, что его отец связал все события и понял, что настоящей проблемой Ло был алкоголь.

Парнишка скорее нуждался в помощи ассоциации «Анонимных алкоголиков» или реабилитационном центре, а не в военном лагере для подростков голубых кровей. Вместо всего этого я отдала ему себя – стала прикрытием для его постоянного пьянства. Тем летом мы заключили сделку. Как только Ло сказал Джонатану, что начал встречаться с дочерью Грега Кэллоуэя, их отношения получили второй шанс. Мистер Хейл хлопнул сына по спине и сказал, что Лили будет ему полезна, а если нет, то найдется другой способ изменить поведение Ло. Поэтому, чтобы и дальше потворствовать своим грехам, мы маскируемся перед всеми.

Хоть Ло и не был образцовым членом общества в раннем подростковом возрасте, мои родители были вне себя от радости, узнав о наших отношениях. Сочетание слов «союз Кэллоуэй – Хейл» был более важен, чем качество мужчины, составившего мне пару. Как будто на дворе 1794 год и наш брак принесет военную мощь и права на земли. Проснитесь, мы не члены королевской семьи.

Будучи в этом союзе, мы лгали и скрывали ото всех наши измены, защищая друг друга и играя роль влюбленной парочки. Чем глубже мы погружаемся, тем труднее выплыть на поверхность. Стоит кому-то узнать этот секрет, как наша свобода обратится в прах, чего я сильно боюсь. В любой момент все может разрушиться. Эта опасная игра одновременно и волнует, и пугает меня.

Я возвращаюсь в комнату Ло и расслабляюсь, когда вижу его полностью одетым и устало прислонившимся спиной к изголовью кровати. Его рубашка расстегнута и не заправлена.

По крайней мере, он в штанах.

– Можешь помочь? – обыденно спрашивает он. Уже членораздельно!

Я киваю и маленькими шагами приближаюсь к нему. Провожу по краю выпущенной рубашки, и его горячее, ликерное дыхание покалывает мою кожу. Дабы избежать каких-либо вскипающих ощущений, я делаю мысленную пометку взять пачку мятных конфет, прежде чем мы уйдем.

– Я приду в норму, когда мы туда доберемся, – уверяет он.

– Знаю. – Я избегаю зрительного контакта, пока мои пальцы нащупывают пуговицу рядом с его напряженным прессом.

– Прости, – мягко произносит он, а затем смеется. – По крайней мере, я внес небольшой вклад в твой банк сексуальных фантазий.

Я тяжело вздыхаю. Дабы испытать возбуждение, я не фантазирую о Лорене Хейле намеренно. Было бы совсем неловко каждый раз встречаться с ним взглядом. Иногда эти фантазии приходят случайно, что очень плохо.

– Тебя нет в моем банке фантазий, Ло.

Я думаю, что он будет ворчать или смеяться, но парень выглядит сбитым с толку и немного обиженным. А у меня нет времени вникать в смысл его мимики.

– Тогда извини, – взволнованно огрызается он.

Ему почему-то не понравилось мое невинное подыгрывание. Из-за похмелья он теряет равновесие и падает обратно на матрас. Чтобы удержаться от падения на пол, я крепко держусь за его руки и приземляюсь прямо на Ло. В этот момент время замедляется. Я понимаю, что моя рука вдавлена в твердую грудь, ноги прижаты к ногам, и единственное, что нас действительно разделяет, это его штаны и мое платье.

Он тяжело дышит, мышцы напрягаются под моим весом. Что-то глубоко пульсирует во мне, что-то нехорошее. Его руки остаются на моей пояснице, прямо над задницей. И пока он облизывает губы, наблюдая, как я рассматриваю его тело нетерпеливыми и жаждущими глазами, я подбираюсь к осознанной части своего мозга. И бормочу:

– Твой папа будет на обеде.

Его лицо бледнеет. Он поднимает меня на ноги, словно я ничего не вешу.

– Нам нужно идти, – говорит он, оставив последние несколько пуговиц расстегнутыми. Затем смотрит на часы. – Сейчас же.

Его беспокойство растворяет большую часть похмелья. Надеюсь, оно пройдет к тому времени, когда мы доберемся до Виллановы.

Глава 4

Задерживаемся на десять минут, однако мы не единственные, кто опаздывает.

Мой отец пропустил рейс из Нью-Йорка в Филадельфию, потому что его личный пилот заболел гриппом. Ему пришлось организовать новый перелет, чтобы воспользоваться своим частным самолетом. Это не займет много времени, хотя отец задумал проверить биографию всех своих летчиков. Новому пилоту, вероятно, придется доказывать свою компетентность не менее чем часом испытательных полетов. Моя мать всегда встречает его в аэропорту, поэтому тоже не явилась на этот якобы важный обед.

Но я не жалуюсь. Дополнительное время поможет Ло стать более разговорчивым. Мы сидим во внутреннем дворике с видом на панорамный бассейн и кусты желтых роз. Полуденное солнце блестит в отражении бокалов, наполненных коктейлем «Мимоза». Ягоды, сыры, крекеры и маленькие бутерброды орнаментом выстилают белую льняную скатерть. Все закуски аккуратно разложены на многоярусных тарелках и кружевных салфетках.

У меня урчит в животе, и, к счастью, никто не ждет, пока наши родители приступят к трапезе. Джонатан Хейл тоже не приехал. Сказал, что попал в пробку, но у меня есть подозрение, что он ждет в своей машине, не желая присутствовать на обеде без моего отца.

Ло держит руку на спинке моего стула, погружаясь в фарс. От его близости мое тело ноет в напряжении, и я сажусь на край сиденья как можно дальше от руки Ло. Надеюсь, моя дистанция не слишком очевидна. Знаю, что должна сидеть ближе к своему предполагаемому парню, но я жажду более греховного прикосновения, а время для этого вовсе не подходящее. Все так сложно.

– Передай сюда фотоальбом, – говорит Поппи, протягивая руку.

Как и остальные девочки Кэллоуэй, моя старшая сестра выделяется среди толпы. Маленькая родинка над ее верхней губой кричит о сексуальности в стиле Мэрилин Монро, а кожа выглядит смуглее, чем у остальных, и напоминает кожу загорелой брюнетки. Когда мы встречаемся с Поппи в торговых центрах или аутлетах, все окружающие смотрят ей вслед. Иногда на меня тоже смотрят, но, скорее всего, это связано с моими куриными ножками – такими тонкими, словно вот-вот треснут, как прутик. Знаю, совсем непривлекательно, моя мать не стесняется напоминать мне об этом изъяне.

Дейзи отдает свое модельное портфолио Сэму, который передает его жене.

Поппи ухмыляется, перелистывая страницы.

– Фотографии просто великолепны, Дейзи.

Мою младшую сестру комплимент совсем не смущает. Она слишком занята поеданием крошечных бутербродов, будто не ела весь последний месяц.

– Как прошла Неделя моды? Знакомишься с симпатичными мальчиками? – Я хлопаю ресницами, пытаясь казаться забавной, но, вероятнее всего, выгляжу глупо и неловко.

Дейзи фыркает.

– Думаю, мама испортила все возможности познакомиться с кем-либо.

Сестра завязывает свои каштановые волосы в хвост, благодаря чему ее безупречная кожа и узкое лицо выглядят еще более эффектно.

– Подожди, что? Мама поехала с тобой?

Удивляться тут нечему. Мать сопровождала Роуз на каждой балетной репетиции, даже пропускала семейные ужины, чтобы посмотреть на выступления дочери. Она сама могла легко пройти отбор в шоу «Мамы в Танце».

– Ах, да, – говорит Дейзи. – Мне пятнадцать, помнишь? Скорее ад замерзнет, чем она позволит мне провести Неделю моды в одиночестве. Ты что, не знала этого?

– Я как-то не в теме.

– Мягко сказано, – встревает Роуз.

Поппи улыбается.

– Не вредничай, Роуз. Ты отпугнешь Лили еще на несколько месяцев.

Мы все знаем, насколько «милой» может быть моя сестра. Тем не менее я люблю Роуз все больше. Может быть, потому что мы ближе по возрасту или потому что она активно пытается быть частью моей жизни. Я вижу ее чаще, чем кого-либо еще.

Губы Роуз сжаты, иногда она подносит к ним свой коктейль.

Дейзи обвиняюще указывает на меня пальцем.

– Ты два месяца не была на воскресных обедах! – Она изучает меня, будто выискивая раны. – Почему тебя еще не прихлопнули?

– Я тоже задаюсь этим вопросом, – прерывает Роуз. – А меня готовы распять, если хотя бы один обед пропущу.

– Преимущество от знакомства с Хейлом, – говорит Поппи на этот раз с некоторым сожалением.

При звуке своей фамилии Ло крепко сжимает пальцы на спинке моего стула. Я тяжело сглатываю. Поппи годами убеждала наших родителей одобрить ее парня и принять его в семью. Поскольку на счетах Сэма едва ли было шестизначное число, мои родители опасались, что парень заинтересован лишь в наследстве Поппи. Мой отец нанял его в «Физзл» несмотря на то, что у Сэма был только аттестат о среднем образовании и единственная строчка в резюме гласила о работе в забегаловке. В конце концов мой отец узнал о доброжелательных намерениях Сэма и одобрил брак. А впоследствии и мама тоже.

Теперь где-то здесь бегает маленькая копия Сэма с темными волосами и яркими голубыми глазами. Поппи чаще улыбается, и материнской теплоты у нее больше, чем у нашей собственной матери. Но она никогда не забудет их недоверие к Сэму и все, что с этим связано, даже если опасения родителей были обоснованны.

Ее негодование рикошетом летит в мою сторону, так как мать с отцом легко восприняли наши с Ло отношения.

– Если бы я только мог поменять свое имя, непременно сделал бы это, – говорит Ло, и атмосфера в помещении накаляется пуще прежнего.

Поппи говорит:

– Какое-какое имя, напомни?

Настроение начинает улучшаться. Девочки посмеиваются над Ло, но смех лучше, чем напряженные мышцы и беглые взгляды. Ло никогда не был в восторге от своего полного имени. Одна из причин, почему Роуз всегда зовет его Лореном.

– Когда ты стала такой смешной, Поппи? – спрашивает Ло, бросая ей на колени виноградину.

Я удивлена, что он решил не издеваться в ответ над названиями цветов, учитывая, что наши имена, так или иначе, связаны с растениями. Это смущает только тогда, когда мы все вместе оказываемся на публике, а в остальном я уже смирилась.

– Уже начинаешь швыряться едой, Лорен? – вмешивается Роуз. – Обед даже официально не начался.

– Теперь ты знаешь, почему нам позволено месяцами здесь не появляться, – говорит он ей. – Тайна раскрыта.

– Могу я посмотреть фотоальбом Дейзи? – спрашиваю я у сестры.

Поппи передает его через стол, и он кромкой задевает ножку моего бокала. Я ругаюсь себе под нос и вскакиваю до того, как апельсиновый сок попадет на платье.

Ло быстро хватает салфетку и встает рядом со мной. Он кладет ладонь мне на плечо, а другой рукой совершенно без задней мысли вытирает пятно с моей груди. Никто бы и не подумал ничего такого, ведь мы «встречаемся», но мой разум начинает уносить меня в совсем другом направлении. Подходит официант с большим количеством полотенец, но я буквально сгораю со стыда, не в состоянии сдвинуться с места.

– Мне жаль.

Перед кем я извиняюсь? Перед собой за неуклюжесть?

– Ох, посмотрите, лилия превращается в розу, – поддразнивает Поппи.

При намеке на легкое подтрунивание Роуз бросает на сестру многозначительный взгляд, и я краснею еще больше.

Ло кладет салфетку на стол и шепчет мне на ухо:

– Успокойся, любимая. Смотри, даже пятен не осталось.

Парень весело улыбается, его дыхание щекочет мою кожу. Я практически падаю в его объятия. Ло оставляет легкий поцелуй на моих губах и отстраняется, а я только и могу думать о новом поцелуе.

Персонал, словно пчелки, кружит вокруг нас и наводит порядок.

Когда все усаживаются и я снова обретаю контроль над своим телом, неловко опускаюсь на диван и открываю фотоальбом Дейзи. Ло наклоняется ко мне, чтобы посмотреть на фотографии, его бедро касается моего… Ах, да, фотографии. Точно. Я моргаю, пытаясь сосредоточиться. На большинстве фотографий Дэйзи запечатлена на белом фоне без макияжа. Красивые снимки крупным планом. Я переворачиваю еще одну страницу, и моя челюсть отвисает.

Дэйзи голая! Или почти голая. Она стоит на пятидюймовых каблуках, на плечи накинут мужской пиджак. И ничего больше. Кадр фокусируется на ее длинных голых ногах и груди. Волосы зачесаны в тугой хвост, а благодаря макияжу она выглядит на лет двадцать семь, а не пятнадцать.

Бедра Дейзи неловко изгибаются в модельной позе, и это единственный признак того, что в этот момент пытались запечатлеть высокую моду, а не фото в порножурнал.

Ло протяжно присвистывает, тоже выглядя потрясенным.

– Что случилось? – спрашивает Дейзи, наклоняя голову в попытке рассмотреть фотографию.

– На тебе ничего нет.

Я поднимаю книгу, чтобы она могла видеть, какое фото мы обсуждаем. Она остается совершенно спокойной, ни капли не смущаясь.

– Я в нижнем белье. Оно телесного цвета.

– Мама это видела?

– Да, она предложила мне сделать фотосессию для взрослых. Это повысит мою ценность.

Ценность. Как будто она свинья, выставленная на продажу.

– Тебе нравится работать моделью?

– Да, вполне. Мне это удается.

Океееей. Рассчитывала на другой ответ, но я не ее мать. Я пропускаю эти еженедельные мероприятия по определенной причине, и эмоциональная привязанность к некоторым ситуациям не поможет мне незаметно отдалиться от семьи Кэллоуэй.

Ло потирает подбородок в поисках нужных слов.

– Тебе пятнадцать, Дэйзи. Не следует оголяться перед камерами.

Его пальцы касаются моего плеча, и он шепчет мне на ухо:

– Даже ты этого не делала.

Как будто это я устанавливаю стандарты, связанные с сексуальностью. Я зеваю и щипаю его за бедро. Он обхватывает мою руку, переплетая наши пальцы. Пусть для меня лучше всего отстраниться, делать этого я не хочу.

Роуз вмешивается:

– Не надо играть роль старшего братца, если даже не можешь вспомнить ее день рождения, Лорен.

Челюсть Ло сжимается, скулы заостряются. Он тянется за своим коктейлем, а затем хватает мою сумочку в поисках фляжки.

Из головы вылетают все мысли, когда я слышу возню персонала в соседней комнате. Я хлопаю Ло по руке, и он следует за моим взглядом, застыв как камень.

Мать с отцом прибыли в особняк.

Последние двадцать минут мы с Ло избегали пристального внимания родителей. Моя мать зациклена на дочери Поппи, которая в прошлую среду во время прогулки по тротуару сломала себе передний зуб. Если я еще раз услышу слова «пластический хирург», мне могут понадобиться четыре «Мимозы» и симпатичный официант.

Джонатан Хейл и мой отец шепчутся во главе стола, наслаждаясь личной беседой. Если их междусобойчик и нервирует мою мать, она этого не показывает. Мама перебирает нитку жемчуга на костлявых ключицах и внимательно слушает Поппи.

– Как дела в Пенне?

Я вздрагиваю от вопроса, тут же выходя из ступора. Поскольку Роуз учится в Принстоне, можно с уверенностью сказать, что отец обращается ко мне и Ло.

– Трудно, много учебы, – кратко отвечает Ло.

Его рука обвивает мою талию. Я слишком нервничаю, чтобы начать испытывать возбуждение.

– То же самое, – бормочу я.

В моей семье я признанная тихоня, поэтому легко отделываюсь односложными ответами.

Мать оживляется и вступает в разговор:

– Лили, моя маленькая ромашечка, как у тебя дела?

Я морщусь, радуясь, что она не назвала меня в честь ромашки. Не могу поверить, что этот вариант всерьез рассматривался.

– Отлично.

– В этом семестре вы ходите на какие-нибудь совместные лекции?

Она касается губами своего бокала, красная помада тут же окрашивает его край.

– Только на одну. Управленческая экономика и теория игр.

Как учащиеся бизнес-факультета, мы с Ло иногда попадаем на совместные лекции, но стараемся максимально этого избегать. Есть такая вещь – передозировка Лореном Хейлом.

Джонатан берется за свой стакан с виски. Сын весь в отца, чего уж тут скажешь.

– И как вы справляетесь?

Он переходит к делу, глядя прямо на Ло. И Джонатан, и мой отец выглядят очень элегантно в костюмах от «Армани», их волосы еще не поседели, а волевые челюсти начисто выбриты. Отличие заключается в их особенностях. Джонатан смотрит так, словно может вырвать тебе сердце. А мой отец ведет себя настолько открыто, что может подбежать и обнять меня.

– У меня пятерка, – говорит Ло.

Мои брови взлетают вверх от удивления. Пятерка? Я едва набираю проходной балл, но Ло умен от природы и почти никогда не нуждался в кропотливой учебе.

Джонатан смотрит на меня, и я тут же начинаю вжиматься в диван, будто его взгляд может физически припечатать к месту.

– Ты выглядишь потрясенной. Он лжет?

– Чего? Нет, я, я, – бормочу. – Мы редко говорим об оценках…

– Ты мне не веришь, папа? – Он касается груди. – Я уязвлен.

Джонатан откидывается на спинку стула, протягивая:

– Хм-м.

Хм-м? Что это, блин, значит?!

Мой отец пытается разрядить удушающую атмосферу:

– Я уверен, что Лили фокусирует внимание только на важных вещах.

Ло усмехается:

– О да, так и есть.

– Это просто отвратительно, – кисло бормочет Роуз.

Если бы сестра только знала, что Ло говорит о выпивке, а не о сексе. Мать бросает на всех неодобрительный взгляд, полный такого же льда, какой бывает в глазах Роуз.

– Есть планы после выпуска? – спрашивает мой отец.

В голове снова всплывает образ Ло, одетого в обтягивающий костюм и работающего на отца. Его губы накрывает вечная, хмурая гримаса.

– У нас еще есть год, чтобы все обдумать, – отвечает Ло.

– Вам обоим нужно спланировать все как можно скорее, – критично произносит мой отец.

План. Я была так сосредоточена на Ло, что даже не представляла свою жизнь после колледжа. Где я буду? Кем стану? Мое воображение рисует белое, совершенно пустое пространство, не зная, какую картину изобразить.

– Мы просто хотим уделить все внимание учебе. Нам важны оценки.

Ага, конечно.

Отец складывает салфетку на столе, собираясь сменить тему:

– Джонатан и я обсуждали предстоящий Рождественский благотворительный прием, спонсируемый нашими компаниями. Пресса гудит об этом событии уже несколько недель, и важно, чтобы все присутствовали и поддержали мероприятие.

– Мы придем, – говорит Ло, поднимая свой бокал.

– А кольца покупать еще не пора? – спрашивает Поппи с дразнящей улыбкой.

– Мне всего двадцать, – напоминаю я, застенчиво поежившись в кресле.

Кажется, мама упустила возможность назвать меня фиалкой[3].

– Может, поделишься еще какими-нибудь новостями? – спрашивает Роуз, ее скулы заостряются.

Я растерянно хмурюсь и качаю головой. К чему она клонит? Ее губы сжимаются в тонкую линию, и они с Поппи быстро перешептываются.

– Дамы, – упрекает мать, – это некультурно.

Роуз выпрямляется и переводит на меня ледяной взгляд.

– Мне кажется странным, что ты не притронулась к «Мимозе».

– Я за рулем, – отвечаю сестре.

Что не так с окружающими и с моим выбором быть трезвенницей? Когда отказ от алкоголя за обедом стал чем-то ненормальным?

Моя мать хихикает.

– Для этого и нужна Нола, Лили.

– Андерсон тоже, – добавляет Джонатан.

Стукач Андерсон. Да ни в жизнь.

– Ну, у меня есть основания полагать, что твой отказ от алкоголя не связан с вождением, – говорит Роуз.

О чем она?!

– На что ты намекаешь?

Мое сердце бешено бьется. Только не говори о том, чего я опасаюсь больше всего, умоляю. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Ло в успокаивающем жесте сжимает мое бедро, но ситуация уже безысходная.

– Да, Роуз, на что ты намекаешь? – Мама встает на мою защиту.

– У меня есть подруга, которая учится в Пенне. Она видела, как Лили выходила из женского консультационного центра.

Это было в прошлом месяце… Иисусе. Я прикрываю глаза рукой и сутулюсь так сильно, что моя голова оказывается на уровне обеденного стола.

Отец откашливается от напитка, попавшего не в то горло, а кожа Джонатана побледнела так, как почти невозможно при его ирландской внешности.

– Это правда? – спрашивает моя мать.

Да.

Я открываю рот, но не могу рассказать им правду. Да, я пошла туда. Я хожу в больницу проверяться на ЗППП каждые несколько дней, понятно? И делаю тесты на беременность. Я слежу за своим здоровьем и осознаю ответственность. Большинство людей не могут похвастаться этим.

Или, по правде говоря, в один день я увидела вторую полоску на тесте. Меня отправили в консультационный центр на УЗИ. К счастью, ложная тревога.

– Лили, объяснись, – чуть ли не вопит мать.

Ло долго наблюдает за мной и понимает, что я не в состоянии подобрать нужные слова или солгать.

– Это были напрасные опасения, – говорит он и переключает внимание на Роуз: – Забавно, что ты решила поднять этот вопрос сейчас, хотя знала о нем целый месяц.

– Я ждала, что Лили сама мне расскажет. Думала, мы достаточно близки для подобного.

Все мое нутро сжимается.

– А почему ты не рассказала все мне? – спрашивает мать.

Я тяжело сглатываю.

– Или мне, – говорит Поппи.

Дейзи поднимает руку и указывает на себя.

– Мне тоже!

Я надавливаю на веки, лишь бы не разрыдаться.

– Это… было не важно.

Крылья носа матери широко раздуваются.

– Не важно? Незапланированная беременность – более чем важно.

Папа вмешивается:

– У тебя вся жизнь впереди, а дети изменят ее навсегда. Дороги назад уже не будет.

Да, я совершенно уверена, что ребенок помешает нашему образу жизни, поэтому всегда была осторожна. У меня нет ни желания, ни сил обсуждать это с семьей. Даже если вторая полоска в следующий раз окажется правдивой, ребенок все равно будет не от Ло.

Я быстро встаю, голова сейчас треснет, словно ее до упора набили гелием для воздушных шариков. Перед глазами все плывет, но я в состоянии выдавить пару слов:

– Мне нужно на воздух.

– Мы уже на улице, – говорит Роуз.

Ло поднимается со своего места.

– Воздух, который ты еще не испортила. – Он кладет ладонь мне на поясницу.

– Лорен! – рычит Джонатан.

– Что? – в ответ огрызается Ло.

Его взгляд падает на стакан отца, зависть и горечь тут же застилают янтарные глаза.

– Это был долгий день, – говорит отец. – Лили выглядит бледной. Отведи ее внутрь, Лорен.

Прежде чем кто-то вмешивается, Ло ведет меня через французские стеклянные двери в ближайшую ванную комнату. Я мигом оседаю на сиденье унитаза.

– Зачем она так поступает? – Мои легкие сжимаются с каждым вздохом.

Я одергиваю тугую ткань платья, сжимающую ребра. Что, если ее подруга увидит меня выходящей из клиники инфекционных заболеваний? Как мне объяснить проверку на ЗППП?

Ло становится передо мной на колени и прижимает ко лбу полотенце, смоченное в теплой воде. Меня пронзает воспоминание, как этим утром я делала то же самое для него. Спустя всего пару часов мы поменялись местами.

– Роуз бывает жестокой, – напоминает мне Ло.

Я качаю головой.

– Она была задета. – Именно так Роуз Кэллоуэй мстит тому, кто ненароком обидел ее. – Сестра хотела, чтобы я рассказала ей первой.

Дрожащими руками я протираю глаза. Как Роуз отреагирует, если узнает о моей развязной сексуальной жизни? Станет ли ненавидеть меня? Понятия не имею. Беспокойными ночами я представляла ее реакцию, а затем решила, что будет безопаснее держать свои секреты в тайне. Думала, что всем так будет легче.

– Дыши, Лил, – шепчет Ло.

Когда я начинаю делать размеренные вдохи, он отбрасывает полотенце и вытаскивает фляжку. Сделав пару глотков, Ло вытирает рот рукой и прислоняется к раковине.

– Становится все труднее. – Я смотрю на свои руки, будто в них лежит моя неосязаемая ложь.

– Знаю, – выдыхает он.

Я жду, когда он скажет: «Мне надоело притворяться». Вместо этого мы погружаемся в тишину. Звуки его глотков и мои всхлипывания – единственный аккомпанемент нашим страданиям.

Кто-то стучит в дверь, и Ло запихивает фляжку обратно в мою сумочку.

– Лили? Можно с тобой поговорить? – спрашивает Поппи.

Ло смотрит на меня в ожидании команды. Я киваю, и Ло поворачивается к раковине, чтобы прополоскать рот под краном. Он сплевывает воду и открывает дверь.

На пороге его встречает Поппи с теплой, материнской улыбкой.

– Твой отец хочет поговорить с тобой. Он ждет в гостиной.

Уходя, Ло с грохотом захлопывает дверь.

Сестра перебирает пальцами, а я опускаю взгляд на черный мраморный пол.

– Я не знала, что Роуз поступит так. Она рассказала мне это сегодня утром, и я подумала, что мы успеем обсудить все наедине, прежде чем вмешивать маму и папу.

Я снимаю туфли на каблуках и кладу ступни на прохладный мрамор, не в силах произнести ни слова.

Поппи заполняет пустоту:

– У Роуз тяжелые времена. Она видит Дейзи с ее модельной карьерой, у тебя есть Лорен, а я занята дочерью. – Сестра делает паузу. – Ты знаешь, что «Сакс»[4] отказался сотрудничать с «Кэллоуэй Кутюр»?

Я в недоумении хмурюсь.

С помощью матери в возрасте пятнадцати лет Роуз создала «Кэллоуэй Кутюр» в качестве небольшого побочного бизнеса. Спустя годы детище сестры превратилось в прибыльную линию модной одежды. Я особо не интересуюсь ее делами или жизнью. Тем не менее она всегда находит время, чтобы поинтересоваться моей.

– Я пыталась до тебя дозвониться, – продолжает Поппи. – Ты два месяца не отвечала. Ло тоже. Если Роуз не заходит к вам и уверяет меня, что ты жива и здорова, я не могу… – Ее голос становится серьезным. – Я не могу отделаться от мысли, что ты исключила нас из своей жизни.

Я не осмеливаюсь взглянуть на нее. Слезы щиплют глаза, обжигая, но я сдерживаю их. Так будет проще, напоминаю себе. Легче, когда они ничего не знают. Легче уйти от них.

– Я тоже училась в колледже и знаю, что друзья и учеба могут казаться гораздо важнее, чем семья, но ты не должна отказываться от нас.

Она снова делает паузу.

– Марии три года. Я бы хотела, чтобы ты стала частью ее жизни. Когда ты приезжаешь, вы так хорошо с ней ладите. – Она делает неуверенный шаг вперед и тянется ко мне. – Я всегда рядом. Мне нужно, чтобы ты это знала.

Я поднимаюсь на дрожащих ногах и позволяю ей крепко обнять себя.

– Прости, – бормочу я.

Она всхлипывает, ее слезы капают мне на спину. Отстранившись, я вдыхаю.

– Спасибо, Поппи.

Ее слова обескуражили меня, лишив выдержки. Я чувствую себя опустошенной, полой ракушкой, ожидающей возвращения рака-отшельника домой.

Глава 5

Дни проплывают в ленивой дымке, наполненной случайными телами и плотским наслаждением. Я стараюсь держать свое слово и отвечать на звонки сестер (даже общаюсь с родителями), но иногда мой телефон ведет себя как бунтующий подросток и пропадает. Чаще всего я слишком поглощена сексом, чтобы отыскивать его.

Но моя семья не единственная причина, по которой я не выключаю телефон.

Вторая причина – учеба.

Лекции по бизнесу и экономике в Пенне занимают много времени. Наверное, мне следовало выбрать специальность полегче, ведь мои таланты начинаются и заканчиваются на способности заманить парня в постель. Большинство девушек могут легко преуспеть на этом поприще.

Жизнь была бы осмысленнее, будь у меня талант в искусстве или музыке. Я бы обзавелась направлением, целью. Тогда мое будущее не выглядело бы таким пустым.

Поскольку мои артистические дарования ограничиваются убогими рисуночками и свистом, я вынуждена изучать статистику. В полдень мы с Ло сидим в последнем ряду аудитории. Управленческая экономика и теория игр – прикиньте, это реально существующий предмет. В общем я понимаю где-то 1,111 % из всей лекции.

Ло пинает ногой стоящий ниже стул, а я лихорадочно делаю заметки на своем ноутбуке, стуча пальцами по клавишам. Через несколько минут меня одолевает скука, что иногда случается, поэтому я открываю браузер и роюсь на любимых сайтах.

Мои глаза округляются от радости. На сайте «яизвращуга. net» только что появилось новое видео с участием профессионального футболиста (порнозвезды) и его фанатки (еще одной порнозвезды) в страстных позочках. Я склоняюсь ближе к ноутбуку, когда футболист ласкает шею девушки и ведет ее в душевую спортзала. Ох, влажненько.

Видео, конечно, без звука, но мое дыхание становится прерывистым, когда парень с мускулистой фигурой загоняет фанатку в угол, прижимая к мокрой, горячей плитке.

В аудитории раздается смех, и я отрываю голову от экрана, мое лицо предательски пылает.

Никто на меня не смотрит.

Взгляды всех устремлены на профессора. Он берет паузу на очередную шутку про Ke$ha и блестки. Я сглатываю. Ладно, мой разум играет со мной злые шутки. Я сворачиваю вкладку с порно и снова возвращаюсь к заметкам.

Ло грызет кончик ручки, не замечая ни студентов, ни профессора. Он читает последний комикс о «Людях Икс» на своем айпаде, а в другой руке держит термос.

– Не проси у меня конспекты лекций, – напоминаю я ему шепотом.

– И в мыслях не было.

Он делает большой глоток своего коктейля. Кажется, я видела, как Ло сегодня утром готовил тошнотворную смесь из апельсина, лимона и виски.

Мои брови хмурятся.

– Как ты собираешься учиться?

– Я сымпровизирую.

Ло всегда так говорит. Надеюсь, он все завалит. То есть нет. То есть да. Вроде как. Пока я схожу с ума от тревоги, он вальяжно развалился на своем стуле.

– Ты действительно хочешь разозлить своего отца? – спрашиваю я.

Во время обеда на прошлой неделе Дейзи рассказала, что Ло с его отцом отошли в сторонку и Хейл старший тут же начал отчитывать сына из-за оценок и недостаточно безопасного секса со мной. Сестра сказала, что он «аж слюной брызгал», что вполне могло быть правдой. Я видела, как Джонатан Хейл схватил Ло за шею, словно щенка. Он сжимал ее так сильно, что Ло корчился от боли, пока отец не ослабил хватку. Вряд ли Джонатан осознавал свою силу или боль в глазах Ло.

– Он найдет, на что разозлиться, Лил, – шепчет парень. – Если это не школа или ты, значит, мое будущее «Хейл Ко». Даже если я провалю все экзамены, он не сможет отправить меня в гребаную военную академию. Я уже не ребенок. Что же тогда он сделает? Отнимет деньги? Тогда как я буду содержать свою будущую жену?

Этого будущего я не вижу. Где наша ложь доходит до брака.

И, судя по его горькому тону, он тоже не в состоянии это представить. Я облизываю пересохшие губы и вновь концентрируюсь на профессоре. Из-за этого разговора я упустила большую часть информации, и у меня нет друзей в группе, которые дадут переписать лекцию. Опять начинаю торопливо печатать.

Через пару минут Ло со скукой вздыхает и толкает меня в бок.

– У тебя был секс с кем-нибудь из этой аудитории?

– Почему ты спрашиваешь? – интересуюсь я, стараясь войти в режим многозадачности и сфокусироваться на лекции.

Маленькая вкладка в нижней части экрана тоже отвлекает: «Любители Удовольствий Про», смотрите полное видео ЗДЕСЬ.

– Потому что я сейчас засну.

Что он сказал? Все мое внимание занято выделением нужной строки в конспекте.

– Тогда зачем ты вообще пришел?

– Посещаемость составляет десять процентов от оценки. Эту часть я вполне могу контролировать.

Он прислоняется ко мне, его тепло пробирает до самых костей, крепкое предплечье касается моей руки. У меня перехватывает дыхание.

– Ты не ответила на вопрос.

Мои глаза бегают по сотням тел, набитых в помещение, которое похоже на зрительный зал. Останавливаюсь на невысоком парне в фетровой шляпе, из-под которой выглядывают каштановые волосы. Два года назад. Его квартира. Миссионерская поза. Замечаю еще одного, с почти черными волосами, заплетенными в крошечную косу. Пять месяцев назад. Старый «Фольксваген». Поза обратной наездницы. В моей голове, проигрываясь словно заезженная пластинка, кровоточат воспоминания. Сердце замирает от этих образов, а желудок сжимается, когда я осознаю ответ на вопрос Ло. В классе из ста человек я спала как минимум с двумя парнями. Что это говорит обо мне? Шлюха, проститутка. Нутром чувствую чужое осуждение.

Тем не менее я возвращаюсь ко вкладке на компьютере, и моя грудь трепещет от волнения.

– Так что? – с нажимом спрашивает Ло.

– Не знаю, – лгу я.

Он вздергивает бровь.

– Ты не знаешь?

Прежде чем я успеваю разглядеть выражение его лица, он выдавливает знакомую горькую усмешку.

– Просто уморительно.

– Тебе не помешало бы переспать с кем-нибудь, – отвечаю я.

Подумай-ка о своей несуществующей сексуальной жизни для разнообразия.

– А тебе выпить.

– Ха. Ха.

– Ты первая начала.

Я стучу по клавишам, и Ло отодвигается от меня, вес его руки исчезает. Тепло сменяется холодом. Я решительно вдыхаю и стараюсь не думать о яме в животе или той точке между ног.

Мой палец соскальзывает, нажимая случайную кнопку.

– Аааа, детка, давай, жестче!

Вся аудитория замолкает. Головы разворачиваются назад, к источнику сексуальных шумов. Ко мне.

О боже. Порно все еще открыто во вкладке, но крики усиливаются по мере того, как спортсмен достигает апогея. Ее стоны. Его стоны. Я щелкаю клавишей мыши настолько быстро, насколько позволяет мой палец, но браузер разворачивает вкладку на весь экран и пишет «Программа не отвечает» каждый раз, когда я пытаюсь все закрыть.

Ло прижимает костяшки пальцев к губам, желая скрыть ухмылку.

– Трахни меня в попку. Пожалуйста!!! Ааа! – плачет девушка.

ПРОГРАММА, ОТВЕЧАЙ!!! Внутри себя я кричу. Мой компьютер точно решил восстать против человеческого разума. Я захлопываю экран и закрываю глаза, молясь, чтобы мои суперспособности к телепортации проявили себя. Я знаю, они у меня есть.

– Ааааааааххх!

Я прячу лицо в ладонях. Наконец звуки стихают, погружая лекционный зал в мертвую неловкую тишину. Я выглядываю из своего укрытия.

– У меня вирус, – бормочу я и съеживаюсь, слишком смущенная, чтобы перефразировать на «вирус на компьютере».

Темные брови профессора сводятся в совершенно недовольную, жесткую линию.

– Подойдите ко мне после занятий.

Студенты украдкой оглядываются на нас, а моя кожа пылает от стыда.

Ло снова наклоняется, но его мужские феромоны больше не соблазняют. Меня будто молнией пронзило.

– Не знал, что ты смотришь анальное порно.

Он пытается развеселить меня, но я даже смеяться не могу. По моему телу будто ползет армия огненных муравьев.

– Мне конец, – бормочу я, и меня посещает ужасающая мысль. – А если родители узнают?

– Мы не в школе, Лил.

Эти слова не помогают мне почувствовать себя лучше. Я ухожу в свой мир, пристально уставившись на ладони. Плечи выгнуты вперед, голова слегка наклонена.

– Эй. – Ло бережно берет меня за подбородок и слегка поворачивает, чтобы я могла встретиться с его взглядом, полным понимания и сочувствия. Я начинаю расслабляться. – Никто не будет звонить твоим родителям. Ты уже взрослый человек.

Тяжело помнить про это, когда родители с таким усердием и силой цепляются за мое благополучное будущее.

– Как часто ты делаешь это в попу? – шутит Ло с кривой ухмылкой.

Я стону и снова опускаю голову на руки, но мои губы изгибаются в легкой улыбке. Это я тоже скрываю.

Еще через полчаса медленного конспектирования и опасений по поводу компьютера урок заканчивается. Студенты пользуются случаем, чтобы попялиться в мою сторону перед уходом, будто хотят получить полную картину о «девушке, которая смотрит порно (прямо на лекции)».

Я встаю, и мои прижатые к бокам руки дрожат. Ло передает мне рюкзак, и я закидываю его на плечо. Ладонь парня на мгновение касается моей талии, когда он говорит:

– Увидимся позже. Может быть, мы сможем перекусить во время твоего перерыва.

Я киваю, и он отстраняется, оставляя меня гадать, правда это или фальшь. То ли он действительно хотел коснуться моего бедра, то ли это было бессознательное движение, выработанное годами притворства.

Пугает, но я почти надеюсь, что это правда.

Я смотрю, как он исчезает за дверью с почти пустым рюкзаком «ДжанСпорт». Никаких тетрадей. Никаких ручек. Нет компьютера. В его распоряжении только айпад, телефон и термос. Ло продвигается вперед без лишнего беспокойства или напряжения, постукивая пальцами по дверной раме, пока проходит мимо. Что-то в его самоуверенном поведении, в его неторопливости меня завораживает.

– Имя?

Я выплываю из транса. Профессор стоит на возвышении, ожидая моего ответа.

– Ваше имя? – так же лаконично спрашивает он.

Мужчина кладет ноутбук в портфель. Другой поток студентов начинает прибывать на следующее занятие, а их преподаватель моет доску, исписанную задачами по экономике.

Я приближаюсь к возвышению.

– Лили Кэллоуэй.

– Лили, – сухо говорит профессор, хватая портфель со стола, – если не можете принести в класс компьютер без вирусов, вам придется делать записи ручкой на бумаге. Если ситуация повторится, я сделаю это правилом для всех. Вы же не хотите быть девушкой, которая лишает всю аудиторию привилегии пользоваться компьютером?

Нет, не хочу. У меня и так только один друг, и врагов себе я наживать не собираюсь.

– Простите, – говорю я.

Мужчина кивает и уходит, не сказав больше ни слова.

Глава 6

На часах переваливает за полночь, когда я вползаю в вестибюль «Дрейка», стуча каблуками по мраморному полу бежевого цвета. От занятия сексом в гардеробе театра мои мышцы неимоверно ноют. На балетной постановке, которую мы посетили вместе с Роуз и Поппи, я смогла просидеть лишь десять минут, прежде чем уйти искать парня, который не сводил с меня глаз у кассы. После секса я вернулась на свое место, а сестры почти не заметили, что я забила на наше сестринское времяпрепровождение. В течение оставшейся части выступления я воображала, как зову балерунов к себе домой на тет-а-тет. Когда занавес опустился, я всерьез обдумывала превращение этой мечты в реальность. Если бы не присутствие сестер. Я сидела рядом с ними и думала о сексе. Идиотка.

Вхожу в золотой лифт и нажимаю на кнопку верхнего этажа. Спина болит так, словно мой гардеробный любовник избивал меня вешалками, а не трахал.

Двери лифта не успевают закрыться, как кто-то останавливает их, просовывая пальцы между створок. От этого прикосновения они вновь открываются.

Вошедший мужчина запыхался и тяжело дышит. Я наблюдаю за тем, как он проводит рукой по густым каштановым волосам, нажимая на кнопку этажа на один ниже моего. Лифт начинает движение.

Смотрю на его руку. Кольца нет. Темно-серый дорогой костюм и золотые часы на запястье подтверждают мои опасения. Около тридцати лет. Скорее всего, юрист. Эти детали меня мало волнуют, учитывая, что телосложение мужчины невероятно подтянутое и мощное.

А далее самая легкая часть. Даже не зная его имени, я позволяю бушующим страстям на короткий миг поглотить меня. Погружаясь в свои мысли, я прикрываю глаза и глубоко вдыхаю. Проигрывать в голове целое кино выходит у меня лучше всего.

Итак, мужчина скользит горячим взглядом по моим голым ногам, выглядывающим из-под элегантного белого платья с открытой спиной. Я медленно спускаю с плеч черный плащ и двигаюсь чуть вперед. Ему открывается вид на мою оголенную спину, которая отчаянно жаждет прикосновений.

Кладу руку на стенку лифта, тяжело дыша. Крепкое тело вжимается в меня, большие ладони на моих стройных бедрах. Я опускаю его руку ниже, к той точке между ног. Он твердеет. Упираюсь обеими руками в стену, и стон застревает в горле, когда он входит в меня. О, да.

Его пальцы сжимаются вокруг моей талии, цепляясь за платье и задирая его выше. Ладонь мужчины опускается мне на плечо, чтобы проникнуть глубже. И с последним толчком…

Дзинь.

Мои глаза распахиваются, и я краснею от созданной мною фантазии. Этот мужчина и понятия не имеет, что у нас только что был секс. Я стою в отдалении, засунув руки в карманы плаща и затаив дыхание.

А мужчина, не оглядываясь и даже не признавая моего существования, выскальзывает из распахнувшихся дверей лифта.

От подобных сексуальных фантазий мое напряжение лишь усиливается. Двери вновь закрываются, а я в отчаянии бьюсь затылком о стену. Как глупо, Лили.

Достигаю своего этажа и выхожу в коридор. Хотела бы я вернуться во времена старшей школы, где занималась сексом лишь раз в неделю. Остальное время было занято воображением и просмотром порно. Теперь все изменилось, меня почти ничего не будоражит. Но когда я нахожу что-то волнующее, это занимает все мои мысли. Я едва могу продержаться день, не получая удовольствия от пары мужских рук и тела, вдавливающегося в мое.

Что со мной не так?

Я бросаю ключи в корзину, вешаю плащ и сбрасываю туфли на каблуках, стараясь не думать о произошедшем. В воздухе витает запах алкоголя. Направляясь к себе в комнату, я прохожу мимо двери Ло, но неожиданные звуки из его спальни заставляют меня остановиться.

– Эй ты, – хихикает девушка. – Не нужно… – теперь она стонет.

Стонет? Что Ло с ней делает? Пугающая мысль парит в моем сознании, и я кусаю ногти, представляя, чем именно занят Ло.

Его руки на моих бедрах, мои руки на его груди, наши губы слиты в поцелуе. «Лили», – на выдохе шепчет он, придвигая меня к себе, его хватка так крепка. Он смотрит на меня своими янтарными глазами, зрачки сузились от всепоглощающей страсти. И он точно знает, что нужно сделать, чтобы заставить меня…

– О… боже! – Она начинает кричать, когда Ло находит нужную точку.

Ей определенно нравится, каков он в постели. И я ловлю себя на мысли – вот бы она свалила. Ло привел к себе девушку, и что с того? Я сама сказала, что секс бы ему не помешал. Именно этим он и занялся. Я должна быть счастлива, что Ло наконец с кем-то переспит.

Но все это мне почему-то не по душе.

Накатывающие чувства сбивают с толку, и я стараюсь их сдержать. Захожу в свою спальню, намереваясь принять душ. Телефон пищит, сигнализируя о новом сообщении. Открываю его.

Поппи: Не забудь, завтра мы идем за покупками. Спасибо, что пришла сегодня. Люблю тебя.

Шопинг. Ах, да. В честь предстоящего рождественского благотворительного приема. До самого мероприятия еще месяцы, но девочки уже сейчас хотят определиться с нарядами. Включая украшения, туфли и сумочки. Это испытание займет много часов, но я точно присоединюсь к сестрам.

Тук, тук, тук.

Изголовье кровати Ло бьется в стену между нашими комнатами. У меня в горле застревает комок, и я берусь листать список контактов в телефоне с намерением вновь обратиться в эскорт-сервис. После того как последний жиголо превратил «физический» день в «эмоциональный», я избегала общения с парнями по вызову.

Швыряю телефон на кровать.

Тук, тук.

Пытаюсь напомнить себе, что хотела принять душ. Точно. Направляюсь в ванную комнату.

Тук, тук, тук.

Боже.

Я включаю горячую воду, сбрасываю одежду и захожу в душевую. Глаза закрыты, и я пытаюсь думать о чем-то угодно, кроме секса. Кроме Лорена Хейла.

Глава 7

Я сижу недалеко от примерочных на кушетке в викторианском стиле. Вокруг меня огромное количество зеркал и напольных вешалок, забитых платьями, некоторые из которых дороже, чем свадебные.

Мне приходится охранять десятки пакетов с покупками из ювелирных и обувных магазинов, пока сестры примеряют длинные платья в зимних оттенках: морозно-голубой, черный и снежно-белый. Со своим выбором я определилась сразу – он пал на платье сливового цвета с кружевными рукавами, и теперь мне больше не нужно ломать голову над нарядом для благотворительного вечера. Радостная, я сижу поодаль от сестер и украдкой поглядываю на симпатичного парня, сидящего через одну кушетку от меня. Смотря на часы и теребя помолвочное кольцо, он ждет, когда из примерочной выйдет его жена.

Я не сторонница неверности, предательства, измен и всего подобного. Никогда намеренно не встречалась с женатым мужчиной и сейчас не планирую, но любоваться ими… не противоречит моим правилам.

В любом случае я не могу устоять. Вся его челюсть покрыта щетиной, по которой хочется провести пальцами. Его светло-зеленые глаза смотрят в одну точку. И я полагаю, что это к лучшему, но часть меня хочет, чтобы он повернулся в мою сторону. Встал, подошел ближе…

– Это просто уродливо.

Я буквально подпрыгиваю, когда Дейзи выходит из своей кабинки. Она подходит к зеркалам и легонько кружится. Большой бант на заднице и рвотно-зеленый цвет платья подтверждают ее слова. От этого образа меня мутит.

– Отвратительно, – соглашается Роуз, отодвигая шторы и присоединяясь к нам.

– А твое мне нравится! – восклицает Дейзи.

Роуз рассматривает в зеркале свое бархатное голубое платье. Ткань обтягивает грудь и идеально облегает стройную фигуру сестры.

– Что думаешь, Лили?

Мы помирились после конфуза с «беременностью» на том обеде. Роуз извинилась первая во время одного из завтраков в моей квартире. Сестра принесла любимые блюда из кафе, где продают бейглы. Я размякла и тоже извинилась. За то, что отдалялась. Такова природа наших отношений. Я разочаровываю, а она прощает и никогда не забывает, что мы должны двигаться дальше.

– Это платье красиво на тебе смотрится. Как и предыдущие пятнадцать.

Голос Поппи доносится из ее кабинки:

– Положи руку сюда. Перестань быть такой упрямой.

Поппи устало вздыхает. Через пару секунд она выходит в коридор с маленькой вертлявой черноволосой девочкой.

– Ох, Мария, ты так мило выглядишь, – говорит Дейзи, касаясь кружевного розового платья на девочке.

Поппи наконец убеждает Марию угомониться и прижимает ее к своему бедру.

– Что надо сказать? – говорит Поппи своей дочери.

– Спасибо, тетя. – Она кладет большой палец в рот, и Поппи тут же его выдергивает.

– Ты уже не маленькая.

Марии всего три года, но если ты состоишь в клане Кэллоуэй, то должен привыкнуть к горшку, научиться ходить, читать, писать и освоить все остальное до школьного возраста, иначе нам грозит превращение в обычных смертных.

Роуз подходит ближе ко мне, отодвигаясь от Марии, которая корчит гримасу. Ненависть сестры к детям меня забавляет. На моем лице растягивается улыбка при виде мучений Роуз, и когда она это замечает, волна стервозности устремляется в мою сторону.

– Кого приведешь на прием? – спрашивает она.

Ох. Вопрос вполне безобидный.

– Ло, конечно. – Моя улыбка становится шире. – Лучше скажи, кого ты собираешься привести.

Поскольку обычным парням очень трудно соответствовать завышенным требованиям Роуз, она предпочитает обходиться без них. Но мама не приемлет подобного на общественных мероприятиях, считая, что девушка в таком случае выглядит дешево и нежеланно. С мамой я не согласна, и Роуз до последнего отстаивает свое право на одиночество. Борьба с ожиданиями нашей матери крайне утомляет, и она, видимо, принесла с собой океан из рыданий, раз Роуз согласилась. Сестра не может терпеть не только детей, но и слезы.

– Я работаю над этим.

Обычно она берет с собой Себастьяна – симпатичного компаньона для подобных мероприятий, но, похоже, в этом году он бросил сестру ради своего парня. Я выслушивала ее разглагольствования на этот счет всю прошлую неделю. Теперь ее пыл угас, и Роуз не станет поднимать эту тему.

Дэйзи подает голос:

– Возможно, я приведу Джоша.

– Кто такой Джош? – спрашиваю я, нахмурившись.

Она собирает свои каштановые волосы в хвост.

– Мой парень. Уже полгода, – подчеркивает младшая сестра без какой-либо претензии в мою сторону.

– Прости, – говорю я. – Просто…

Просто я не появляюсь в доме родителей, чтобы увидеться с сестрой. Или с ее парнем. И я плохой слушатель.

– Все хорошо.

Я знаю, что это не так.

Она пожимает плечами и исчезает в кабинке, чтобы стянуть с себя зеленое чудовище.

Роуз бросает на меня холодный взгляд.

– Как ты думаешь, с кем она переписывалась весь день?

Дэйзи кому-то писала?

– С папой? – пытаюсь угадать я.

Роуз драматично закатывает глаза. Мария швыряет в меня свою балетку. Иисусе!

– Мария! – восклицает Поппи.

Роуз громко смеется. Думаю, это первый раз, когда ребенок заставил ее улыбнуться. А поводом послужила брошенная в меня туфля!

– Они тупые!

Мой рот открывается от шока. Мария назвала меня тупой? Неужели я всех так бешу? Даже ребенка?

– Не говори такие слова, – ругает Поппи. – Скажи Лили, что больше так не будешь.

– Ненавижу обувь!

Ладно, хорошо. Дело не во мне, а в туфлях. Хоть кого-то я еще не разочаровала.

– Тупые, тупые, тупые!

– А что насчет этих? – Я указываю на коробку с блестящими серебряными сандаликами с розовой застежкой.

Глаза Марии расширяются, она успокаивается. На моем лице появляется улыбка.

– Может, она дочка Роуз? Кинь в нее что-нибудь из «Прада», и она тут же замолкает.

– Уморительно, – комментирует Роуз без намека на прежний смех.

Поппи говорит:

– Я отведу Марию в туалет.

Она собирается отшлепать ее. Моя мама угрожала мне деревянной ложкой при непослушании. Бьют они больно, знаете ли. Эти ложки мне казались чертовски страшными, и я научилась вести себя тихо в общественных местах, опасаясь гнева матери и шлепка деревянной ложки.

– Присмотришь за моей примерочной, Лил? У меня там кошелек остался.

– Да, конечно.

Как только сестра уходит, Роуз убирает в сторону несколько пакетов и опускается рядом со мной на кушетку.

– Все дело в Лорене?

Я хмурюсь.

– О чем ты?

Ее желто-зеленые глаза встречаются с моими.

– Из-за него ты так отдаляешься?

В мой желудок будто вылили кислоту. Отдаляюсь из-за Ло? Мне хочется смеяться, кричать или плакать. Реагировать как угодно, может, даже выкрикнуть правду. Я не могу вписать тебя в свое расписание, когда оно целиком и полностью занято сексом, и ты все равно меня не поймешь.

– Ло тут ни при чем. Я просто занята, иногда и на него времени не остается.

– Ты ведь ничего не скрываешь от меня?

Я смотрю на свои руки – еле заметный звоночек, предвещающий ложь, но я сомневаюсь, что она обратит на него внимание. Качаю головой.

– Нет.

После продолжительной паузы она вновь обращается ко мне:

– Я говорила маме, что в «Пенне» тебе будет трудно. Конечно же, она не послушала. Ты и в «Далтоне» не была прилежной ученицей.

Это мягко сказано. Из меня вырывается смешок.

– У меня были ужасные оценки.

Академия «Далтон» во многих отношениях заставила меня сильно попотеть. Без влияния семьи меня бы не приняли в Лигу плюща. Общеизвестный факт.

– Я помню, как заполняла твою анкету, – говорит Роуз, поджимая губы, но ее глаза блестят, словно этот момент ей очень дорог. А я едва его помню. Должно быть, я торчала в интернете и смотрела порно. Мечтая о перепихоне.

– Ты хорошо поработала, – говорю я. – Меня ведь туда приняли.

– Какое это имело значение? Ты выбрала «Пенн», а не «Принстон».

Сестра встает на ноги и делает вид, что любуется собой в отражении зеркала, но я вижу ее настоящие чувства, которые она хочет скрыть. Мы много ссорились, когда я приняла решение поступать в колледж с Ло, а не с ней. Роуз никогда не говорила, что хотела быть моей соседкой по комнате. Уже позже Поппи поведала мне, что Роуз начала выбирать посуду и мебель, которые, как она надеялась, мы будем с ней делить.

В то время я винила в своем выборе Ло, убеждая всех, что его не приняли в «Принстон». Конечно же, его приняли, но я бы не смогла наслаждаться свободой, живя вместе с Роуз. Это исключено. Ей бы стало известно обо всех моих похождениях. Я бы наверняка вызвала у нее отвращение, и тогда сестра вычеркнула бы меня из своей жизни навсегда. А я не смогла бы так жить. Без сестры. Без того, кого по-настоящему люблю.

Говорю почти шепотом:

– Прости.

Похоже, я только и делаю, что извиняюсь.

Во взгляде Роуз ничего нет. Она выглядит совершенно отстраненной.

– Все в порядке. Я хочу примерить это черное платье.

Сестра проскальзывает в свою кабинку, оставляя меня одну. Ну, не совсем одну.

Я поворачиваюсь к соседней кушетке.

Мое сердце замирает. Она пустая. Мужчина ушел. Отлично, теперь мне даже не на кого глазеть.

Телефон вибрирует в джинсах. Я достаю его и хмуро пялюсь на экран. На нем высвечивается новое сообщение.

215–555–0177: Хочешь потусоваться?

Должно быть, я хорошенько приложилась к бутылке и после секса дала одному из парней свой номер. Обычно я держу личную информацию при себе, ведь это может вызвать привязанность и преследование.

Мои губы расплываются в улыбке. Интересно, кто же это? Неожиданно мной овладевает приятное волнение. Если при встрече я была пьяна, то, скорее всего, даже не вспомню его лица. Считай, что незнакомец. Технически это словно первая встреча.

Я делаю выбор и пишу ответ:

Да. Где встречаемся?

Глава 8

Когда я просыпаюсь на следующее утро, моя голова буквально раскалывается, а вокруг все плывет. Оказывается, у меня были смутные воспоминания о написавшем мне парне, однако их было недостаточно, чтобы образ закрепился в памяти. Он любитель выпить, поэтому вынудил присоединиться к нему и опрокинуть кучу стопок текилы. Однако я прекрасно помню пульсирующий ритм в своей груди, когда оказалась у дверей его квартиры, когда стучала и ждала ответа в жажде прильнуть к мужскому телу и заняться сексом столько раз, сколько он выдержит. Секс с незнакомцем, о внешности которого нет никаких представлений, невероятно меня завел.

Я лежу неподвижно, пытаясь оправиться от вчерашнего крышесносного кайфа и адского похмелья, но мои мысли, так или иначе, возвращаются к Ло. Мы не виделись с тех пор, как мое порно гремело на всю аудиторию университета. Во время обеденного перерыва в тот день я готовилась к викторине и не смогла встретиться с ним в кампусе. Суббота была заполнена платьями, туфлями и сестрами. Я не знаю, где он был и чем занимался, что вовсе не редкость. Мы не торчим вместе каждую секунду. От случая к случаю мы проводим время порознь. Вроде как.

Я выбираюсь из постели, надеваю мешковатую футболку и джинсовые шорты. Хочу расспросить Ло о той девушке, которую он притащил домой, и о том, чем они тут занимались. Только вот насколько странно это будет выглядеть?

Выхожу в коридор и замираю при звуках доносящегося из кухни смеха. Женского смеха.

Мои брови сходятся на переносице. Это та же девушка? Нет, этого не может быть. Желудок скручивается. Это она? Нерешительно я подхожу ближе и замираю в дверном проеме.

– Ты хорошо готовишь, – звучит знакомый женский голос.

Не знаю, почему я решила, что у Ло тоже будет секс лишь на одну ночь, как у меня. С чего вообще я это взяла? Ну осталась она на ночь. А потом еще на одну.

Ло кружит на кухне, смешивая две «Кровавые Мэри» и жаря яичницу. Я внимательно разглядываю девушку, которая сидит на барном стуле со скрещенными ногами, одетая в его футболку. Ткань обтягивает большую грудь, а из-под краев угольно-серой футболки проглядывают красные трусики.

Светлые волосы мокрые, будто она только что была в душе. Даже без макияжа девушка похожа на типичную соседскую девчонку, которую ты бы с радостью трахнул, а потом повел знакомить со своими родителями.

К горлу все сильнее подступает тошнота.

Ло накладывает яичницу в две тарелки. Когда он поднимает глаза, то наконец замечает, что я неуклюже застряла в проходе.

– Привет, Лили. – Он указывает на блондинку. – Это Кэсси.

Девушка слегка машет мне рукой.

– Привет.

Она еще и милашка. Я улыбаюсь в ответ, но внутри все сжимается.

– Присоединишься к завтраку? – спрашивает Ло.

Он ведет себя так естественно, как будто не происходит ничего необычного. Он привел домой девушку. Зовет ее по имени. С каких это пор мы запоминаем имена наших гостей? Да никогда. Ладно, это скорее мое правило, но я думала, что оно распространяется и на Ло. У нас было так заведено с первого дня в колледже.

– Нет, – бормочу я, указывая пальцем на холл позади меня. – Я собираюсь… – забиться в уголок из-за жалости к себе – принять душ.

Я возвращаюсь в коридор, направляясь в свою комнату, в безопасное место. Ладно, это было странно. Я была странной, и вся ситуация тоже. Вот что Ло чувствует, когда я привожу мужчин домой? Я отмахиваюсь от этой мысли. Конечно, он не может чувствовать себя подобным образом. Ведь я не демонстрирую ему своих парней и даже не рассматриваю их как гипотетических бойфрендов. Я бросаю всех почти сразу же.

Только одно может отвлечь меня от размышлений. Быстро переодеваюсь в черное повседневное платье, расчесываю волосы, которые выглядят, к счастью, вполне чистыми. Нанеся парфюм и прихватив туфли на танкетке, я хватаю сотовый, на экране которого высвечиваются три сообщения от других незнакомых парней. Именно они будут управлять сегодня моей судьбой.

К сожалению, чтобы добраться до входной двери, мне сначала нужно миновать кухню и фойе. Я надеваю на себя воображаемые шторы, пока двигаюсь вперед к своей цели. Иди, иди, иди!

– Куда ты? – угрюмо спрашивает Ло.

– Гулять.

По привычке беру связку ключей из корзины, а потом бросаю обратно. Сегодня мне не нужно никуда везти Ло, ведь он будет занят своей Барби Малибу. Так что я вполне могу напиться. И воспользоваться услугами такси, если нужно.

– Это из-за меня? – раздается из кухни шепот Кэсси еще до того, как я открываю дверь.

Я стою в ожидании лифта, когда из-за угла длинного коридора появляется Ло. Я не в силах даже взглянуть на него. Во мне бушует неоправданная злость, которая ухудшает ситуацию.

– Что с тобой?

Я нажимаю светящуюся кнопку вызова лифта еще три раза.

– Лили, посмотри на меня.

Ло хватает меня за руку, прижимает свое тело к моему. Я наконец смотрю в его теплые, янтарные глаза, полные замешательства и недовольства.

– Что, черт возьми, происходит? Ты ведешь себя странно.

– Ты встречаешься с ней?

Ло хмурится. Он решил, что я ревную? О боже, так и есть.

– Так вот в чем дело? Я знаю ее два гребаных дня, – говорит он. – Это ты сказала, что мне нужно перепихнуться, помнишь? Мне нужно было ей рот заткнуть, чтобы она ни звука не издавала?

– Да, сказала, но я думала, что ты приведешь девушку на ночь, а потом избавишься от нее.

Боже, это звучит ужасно.

– Я не ты.

Сердце пропускает удар. Ло говорил мне гораздо более подлые и правдивые вещи. Но после этих слов боль ощущается сильнее, чем я могла предполагать. Снова избегаю его взгляда, потупив глаза в пол.

Рука Ло опускается на мое плечо.

– Лил, извини. Ты можешь поговорить со мной, пожалуйста?

Я отвечаю первое, что приходит на ум:

– Мне страшно.

Я действительно не знаю, что со мной. Внутри меня смущение, злость и обида. Но почему-то с моих губ слетают оправдания, которые я укоренила в своей голове и бесконечно воспроизвожу, словно компьютер, считывающий двоичный код.

– Что произойдет, если эта девчонка захочет познакомиться с твоим отцом? А если начнет болтать, что встречается с Лореном Хейлом, и одна из подружек Роуз это услышит?

Все это меня мало волнует. Пусть наш спектакль катится в ад, чего бы он ни стоил. Меня бесит, что Ло может двигаться дальше без меня.

– Я с ней не встречаюсь.

– А девушка в курсе? Потому что она, кажется, чувствует себя очень комфортно, зная тебя всего два дня.

Да еще и сидит на моем барном стуле почти голая. Хочу прогнать ее. А еще лучше, если Роуз ее прогонит, поскольку отлично справляется с подобными задачами.

Я так иррациональна. И груба, и очень, очень лицемерна. Мне просто необходимо сбежать отсюда.

– Лили, она ведь не переезжает к нам. Она лишь провела здесь ночь, вот и все.

– Дважды! – Я кричу. – А сейчас у нее завтрак с тобой. Который ты сам ей приготовил.

Обычно он готовит завтрак мне. А не рандомной девчонке.

– Не все после секса ведут себя как испуганная мышка, – жестко произносит он. Мое лицо искажается от боли, и Ло морщится. – Подожди, я не имел в виду…

– Просто замолчи, – говорю я, поднимая руку.

Раздается сигнал, двери лифта открываются, но пальцы Ло сжимаются на моем запястье. Я не двигаюсь.

Когда двери смыкаются, он говорит тихим голосом:

– Ты занимаешь важное место в моей жизни. И никуда не денешься.

Зачем он так сказал? Я что, должна изображать мебель, пока он окольцовывает какую-то другую девушку?

Мне хочется его оттолкнуть.

– Я в курсе, что мы не вместе, окей?

– Лил…

– Она все испортит!

Видеть, как они вдвоем играют в «отношения», очень больно. Это наша игра. Я сильно вдавливаю палец в кнопку, умоляя лифт ехать быстрее.

– По крайней мере скажи, куда идешь.

– Не знаю.

– Что это значит?

Я вхожу в лифт, но Ло держит двери, не давая ему тронуться с места.

– Это значит, что я без понятия. В клуб я не пойду. Просто встречусь с кем-нибудь. Скорее всего, в мотеле или в его квартире.

– Чего? – Мышцы тела Ло сжимаются, а на лбу проступают морщины. – С каких это пор ты так делаешь?

– Со вчерашнего дня.

В его глазах я вижу упрек.

– Ты берешь машину?

Лифт сердито гудит, так как двери слишком долго остаются открытыми. Я отталкиваю с них руку Ло, и он делает шаг назад.

– Нет, – говорю я ему. – Она в твоем распоряжении. Я планирую выпить.

– Лили, не делай этого.

Двери лифта начинают закрываться.

– Лили! – Он пытается просунуть руку, но не успевает. В груди Ло застревает резкий вдох, прежде чем его лицо исчезает за закрытыми створками.

– Черт подери! – до меня доносятся его ругательства.

Я должна наслаждаться тем фактом, что пугаю его так же сильно, как и он меня, но не могу.

Глава 9

Похоже, мольбы Ло подействовали на меня, потому что я решила поехать на своей машине. Возможно, я не так сильно хотела пить. Как бы то ни было, мой «БМВ» сейчас припаркован недалеко от обшарпанного многоквартирного дома, где я и нахожусь. В спальне очередного любовника витает дым, полностью наполняя мои легкие. Парень впивается в меня грубым влажным поцелуем, периодически опускаясь к шее. Я хочу, чтобы это мгновение одурманило меня. Унесло все мои мысли. Парень не подкачан, но в свои тридцать выглядит неплохо. У него милые глаза и ямочки на щеках.

Мохнатый ковер из семидесятых, грязно-оранжевые стены и лавовая лампа лишают меня нужного настроя. Руки этого парня не доставляют должного удовольствия, и, когда мои колени впиваются в жесткий матрац, я отворачиваюсь и позволяю мыслям унестись в другом направлении, а сознанию не участвовать в игре.

Я думаю о прошлом. О Ло. Думаю о нем с Кэсси, и почему-то это так больно. И тут в голове всплывает воспоминание.

В кабинете его отца мы смотрели «Звездный крейсер Галактика» на DVD-плеере. Ло достал для меня пушистое одеяло, и я плотно завернулась в него.

– Думаешь, мы досмотрим первый сезон до понедельника? – спросила я.

– Наверное, но ты можешь остаться ночевать здесь, если это займет так много времени. Мы просто обязаны выяснить, что происходит со Старбак.

Мне было четырнадцать, и мои родители до сих пор думали, что мы с Ло все еще дети и не привлекаем друг друга в интимном плане. Конечно, это не было правдой, но я позволила им в это верить.

Неожиданно на пороге появился отец Ло, держа в руке хрустальный стакан с виски. Настроение тут же поменялось. Весь воздух словно вытянули из помещения, и я слышала, в какой панике бились наши сердца. Джонатан Хейл говорил коротко, проводя языком по зубам.

– Мне надо поговорить с тобой, – коротко сказал Джонатан Хейл.

Четырнадцатилетний долговязый Ло стоял перед ним с зажмуренными глазами.

– Что такое?

Джонатан посмотрел на меня своим режущим взглядом, буквально физически вдавливая мое тело в кожаный диван.

– Иди за мной. – Он положил руку на плечо Ло, подталкивая в сторону темного коридора.

До меня доносились отзвуки их напряженных голосов.

– Твои оценки по алгебре ужасны.

Я не хочу об этом вспоминать. Пытаюсь сосредоточиться на парне передо мной. Он ложится на спину, я сажусь сверху и машинально начинаю расстегивать его джинсы.

– Это не мой табель успеваемости.

– Не морочь мне голову.

Хотела бы я это забыть, но что-то в Джонатане Хейле вызывает во мне тревожность. Поэтому я вытаскиваю воспоминание и воскрешаю его в своих мыслях. Когда стало тихо, я представляла, что они перекидываются взглядами, какие бывают у отцов и сыновей с трудными отношениями – полные ненависти и невысказанных истин.

– Ладно, он мой, – признает Ло, теряя преимущество.

– Да ладно? – усмехнулся его отец.

Скрип половиц, что-то врезалось в стену.

– Не будь таким чертовски неблагодарным, Лорен! Я дал тебе все.

Образ причиняет боль. Я закрываю глаза, на мгновение останавливаясь, и перестаю стягивать с парня штаны.

Джонатан прорычал:

– Можешь сказать что-нибудь в свое оправдание.

– Зачем? Тебе вечно всего мало.

– Неужели я о многом прошу? Я прошу о возможности говорить о тебе со своими партнерами. Злорадствовать и рассказывать им, чем мой сын лучше их маленьких говнюков. Но мне приходится затыкать свой гребаный рот, когда они болтают о достижениях или академических успехах своих отпрысков. Так что возьми себя в руки, или я найду место, где из тебя сделают достойного мужчину.

Мой любовник принимает сидячее положение.

– Эй, ты в порядке? Хочешь поменяться местами?

– Нет, нет. – Я качаю головой. – Все нормально.

Сажусь ему на талию и провожу пальцами по его груди, скользя вниз до самого края боксеров.

Вдалеке звучало эхо шагов Джонатана Хейла, и Ло не возвращался еще минут десять. Когда он наконец появился в комнате, его глаза были покрасневшими и опухшими. Я встала и подошла к нему, позволив своим эмоциям взять верх.

В реальности я вскакиваю с парня и бормочу, все глубже погружаясь в воспоминания:

– Прости.

Хватаю свою одежду, мигом надеваю ее и как можно быстрее убираюсь прочь из этого места. Это не тот парень. Мне нужен другой. Нужно нечто большее.

Он кричит что-то вдогонку, но я не слушаю. Выхожу на улицу – дверь за мной захлопывается, – и холодный воздух отрезвляет меня, одновременно отбрасывая назад в прошлое. Моя машина стоит у дома этого парня, чуть дальше парковочной зоны. Воспоминания нагоняют меня, пока я иду вперед.

– Давай включим сериал.

Ло даже не посмотрел в мою сторону.

По моему мнению, существовал лишь один способ заставить человека чувствовать себя лучше. Без раздумий я взяла Ло за руку. Он нахмурился, глядя на меня так, словно на моей голове выросли рога. В то же время в его покрасневших глазах читалось стремление обрести нечто иное, кроме всепоглощающей боли внутри.

Парковочное место. Я рывком открываю дверь автомобиля, затем хватаю сотовый и ищу те контакты, которые все еще остаются для меня «анонимными». Пытаюсь подобрать места для новых встреч. Это подходит. И это. А это нет.

Я поцеловала Ло в губы мягко и нежно. Подвела его к дивану, где наши руки с большой жадностью изучали тела друг друга, слившиеся в страстном порыве. Мы хотели отбросить все ненужное и напитать свои соблазны.

Это был наш первый секс. И последний.

После него Ло напился до беспамятства. А я, растянувшись на том диване, пообещала себе больше никогда не спать с Лореном Хейлом. Никогда не переходить эту черту. Одного раза было достаточно. Секс мог разрушить нашу дружбу, но мы вели себя так, будто ничего не произошло, будто это был момент сиюминутного порыва и поспешных решений.

Я не совершу ошибку, которая может лишить всего, что у нас есть. Поэтому я убираю телефон в карман, включаю заднюю передачу и строю новые планы. Те, которые включают в себя пустые лица и нетронутые холсты. Планы, в которых нет места Лорену Хейлу.

Глава 10

Следующие несколько дней проходят как в тумане. Каждый раз, когда я прихожу в нашу квартиру или покидаю ее, мне удается избегать Ло. Если я остаюсь ночевать в «Дрейке», то сплю с берушами, чтобы не слышать стонов Кэсси или моего лучшего друга. Но в основном я провожу свои ночи там, где могу побаловать себя очередным «котом в мешке» в виде секса с незнакомцем.

А в часы бодрствования меня настигает новое открытие. Если я не переписываюсь с тонной неизвестных мне номеров, то просматриваю объявления на «Крейгслисте»[5] в поисках новых интрижек. Площадки для интернет-знакомств соблазняют меня ими воспользоваться, хотя до дела никогда еще не доходило. Даже имея только псевдоним пользователя, я начинаю выстраивать образ этого человека в своем сознании. Как он выглядит. Что я могла бы сделать с ним в постели.

Чем больше Ло отстраняется, тем больше я погружаюсь в секс, в единственное, что мне так легко дается. Секс будто образует пропасть между нами. Ло не просил быть его трезвым водителем целую неделю, мы совсем перестали обсуждать наши совместные планы на ночь. Раньше я составляла график дня нам обоим, а сейчас даже не уверена, что он дошел до своей постели в целости и сохранности.

Я лежу на кровати, запутавшись в фиолетовых простынях, и думаю о своем бесцельном существовании. Утреннее солнце слепит мне глаза, ярко сияя сквозь жалюзи. Чья-то рука скользит по моей голой спине. Не хочу сама будить ее хозяина. Надеюсь, парень проснется без моей помощи, пока я изображаю глубокую фазу сна. Я не спала с пяти утра. Думала о своей жизни и смотрела в окно на рассветное солнце.

Бах!

Я дергаюсь от шума рядом с входной дверью.

– Лили!

Это Ло. Он снова стучит, его кулак врезается в белое дерево.

В моем горле застревает неприятный комок. От похмелья болит и кружится голова, я закрываю голову еще одной подушкой. Дверной замок щелкает, и я проклинаю тот день, когда дала запасной ключ Ло.

Сонный парень приподнимается на локтях.

– Ты кто? – спрашивает он, зевая.

– Говорите потише, – доносится стон с другой стороны кровати.

Что?! Я переспала с… двумя парнями! Это невозможно… Я не могла затащить в постель их обоих. Копаюсь в своих воспоминаниях, но после «слепого» свидания в баре я совсем ничего не помню. Алкоголь прощает все проступки, но наутро придется отвечать за них самому.

Я лежу в оцепенении.

– Вы оба, проваливайте на хрен отсюда, – усмехается Ло. – Сейчас же!

Парни плетутся за одеждой и напяливают ее, пока я заворачиваюсь плотнее в чистое одеяло в попытке спрятаться. Когда они наконец покидают квартиру, в комнате воцаряется тишина.

Ло давно свыкся с тем, что утром ему приходится выпроваживать парней из моей спальни. Иногда он даже предлагает беднягам чашечку кофе перед уходом. Это просто абсурд.

Пока я избегаю его взгляда, до моих ушей доносится возня Ло и шуршание пластика. Я выглядываю из своей одеяльной пещеры.

Он что, убирается?

Прикрываю грудь кусочком одеяла и выпрямляюсь на кровати.

– Ты что делаешь? – Мой голос звучит тихо и сдавленно.

Ло не отвечает. Он по-прежнему сосредоточен на собирании пустых пивных бутылок в мусорный мешок. Забытая мужская одежда летит туда же.

Впервые за несколько дней я осматриваю то, во что превратилась моя спальня. Слои валяющегося повсюду нижнего белья, разлитые бутылки из-под выпивки и следы от белого «порошка» на моем туалетном столике. Это мерзко. Я практически не могу разглядеть пол из-за остатков разврата и греха. Груды постельного белья валяются под ногами вперемешку с использованными презервативами. Меня не покидает ощущение, будто я проснулась в чужом доме.

– Прекрати, – говорю я ему со слезами стыда на глазах. – Тебе необязательно это делать.

Он бросает пустую коробку от презервативов в мешок, прежде чем посмотреть на меня. Выражение его лица остается непроницаемым, пугая меня еще больше.

– Сходи в душ. Потом оденься, и мы уедем.

– Куда?

– Увидишь.

Ло отворачивается и продолжает разгребать мои вещи. Я убиралась в его комнате бесчисленное количество раз, но в эти моменты он почти всегда был без сознания.

Оборачиваюсь фиолетовой простыней и семеню в ванную комнату. Когда заканчиваю мыть волосы и мочалить каждый дюйм своей кожи, я надеваю махровый халат и шлепки, а затем тихонько возвращаюсь в свою комнату. У распахнутой двери стоит до отказа набитый мешок с мусором, а по коридору разносятся звуки текущей в кухне воды.

В гардеробной я переодеваюсь в удобное черное хлопковое платье, хотя не знаю, куда именно мы направляемся. Я даже не стану угадывать. Все мысли в голове окостенели и застыли, как и каждая мышца в теле.

Когда я возвращаюсь в спальню, Ло уже избавился от мешка и ждет меня у двери. Его взгляд в последний раз проходится по мне, пока я дрожащими пальцами завязываю волосы в хвост.

– Готова? – спрашивает он.

Я киваю и следую за ним, хватая ключи. Неожиданно по телу проходит волна боли. Видимо, прошлой ночью я обо что-то ударилась и забыла, поскольку сейчас мои локти и бедра покрыты черно-желтыми синяками. Спина тоже болит, будто я ткнулась ею в дверную ручку. Слезы наворачиваются на глазах, но я сдерживаюсь, чтобы не выглядеть еще хуже.

– Куда мы идем? – снова спрашиваю я, садясь за руль, поскольку Ло не в состоянии водить.

– В больницу. Тебе нужно пройти обследование.

Мой желудок скручивается в узел. Точно. Обследования.

– Тебе не нужно быть там со мной.

Я наблюдаю, как он пытается найти подходящий ответ, но в итоге просто бормочет:

– Поехали уже.

Завожу двигатель и проезжаю по знакомым улицам.

– Когда ты в последний раз была на занятиях, Лил? – мягко спрашивает он, не отрывая глаз от мелькающих мимо нас зданий.

– В прошлую среду, – пытаюсь вспомнить я.

– То есть вчера? – Между его бровями пролегает складка.

– А сегодня четверг разве? – говорю я пораженно.

Почему я решила, что сегодня суббота? Мои руки снова начинают дрожать, и я крепко сжимаю пальцы на руле. Предательские горячие слезы катятся по моему лицу, обжигая.

– Я просто немного запуталась.

Как я вообще докатилась до такого состояния?

– Знаю, Лил.

Делаю судорожный вдох и миную еще несколько улиц, сворачивая на дополнительный круг из-за параллельной парковки. Тянусь к двери, чтобы открыть ее, но Ло опускает ладонь на мое плечо.

– Мы можем поговорить?

Я напрягаюсь в кресле. Мои глаза прилипают к погасшей приборной панели. Неужели я достигла дна? Казалось, страх перед беременностью был самым ужасным моментом в моей жизни, но проснуться с двумя незнакомыми парнями, которых я даже не помню… Эти ужасные ощущения точно будут преследовать меня. Как я могла забыться на столько дней? Секс и алкоголь словно украли их у меня… Возможно, наркотики тоже участвовали в краже. Я даже не могу все припомнить.

Хотела бы я стать Ло. Нечасто думаю о подобном, но прямо сейчас я завидую его способности столько пьянствовать, не впадая в агрессию и беспамятство. Он пьет весь день и всю ночь, страдая от последствий, только когда превышает свои лимиты и теряет сознание.

Он не отрывает от меня прищуренного взгляда и тяжело вздыхает.

– Помнишь, когда мы впервые приехали в «Пенн» и пошли на пижамную вечеринку первокурсников?

Ах да, тот пижамный отрыв. Обжигающее воспоминание заставляет нас обоих нахмурить брови.

– Тем утром ты нашла меня на полу без сознания.

Он явно подверг эту картинку цензуре. Я прекрасно помню его лицо, покрытое рвотой. Тот момент был для меня поистине ужасающим. Когда я подняла Ло на руки, то подумала о том, что мой лучший друг полностью сдался в лапы своего величайшего порока.

Его голос становится более глубоким:

– Единственное, что я помню, как проснулся в больнице, а по телу словно долбанная фура проехала.

– Тебе тогда желудок промыли, – напоминаю ему.

Ло кивает.

– Я слышал, как ты спорила с медсестрой, уговаривая ее не звонить моему отцу. Настаивала, чтобы она держала случившееся в секрете, поскольку мне исполнилось восемнадцать и докладывать родителям нет законной необходимости.

Еще я притворилась его сестрой, чтобы пробраться в больничную палату. Какой бред. Вообще все. И вчерашняя ночь. И сейчас. Исправить то, что мы натворили и с чем свыклись, выше моих сил. Часть меня всегда будет верить, что нас невозможно изменить. Наверно, мы смирились с этим – с тем, как живем и как умрем.

Глаза слезятся при мысли о двух парнях в моей постели. Я не хочу, чтобы это повторилось. Никогда.

– После этого мы заключили сделку, помнишь? – продолжает он, тщательно подбирая слова. – Мы договорились, что, если она сработает, – мы с тобой, Ло и Лили, будем делать все, что захотим, останемся собой, – но мне нужно соблюдать границы и не выходить за них. Честно говоря, я никогда не думал… Я никогда не думал, что это станет проблемой и для тебя. – Он проводит дрожащей рукой по волосам и делает глубокий вдох. – Я не знал, что одержимым сексом тоже нужно следить за границами. И, Лили, где-то… где-то ты ее пересекла. И ты пугаешь меня до чертиков. Я не мог связаться с тобой несколько дней. Я засыпаю – тебя нет, просыпаюсь – ты уже ушла куда-то. Сегодня впервые застал тебя дома и…

Он потирает губы и отводит взгляд.

Мое сердце бьется в бешеном ритме. Я не знаю, что сказать или сделать. Между нами тянется болезненное напряжение, которое кровоточит от каждого прикосновения.

Он понижает голос, пока я вытираю ладонью горячие слезы.

– У меня нет никакого права приказывать тебе остановиться. И я не это имел в виду. Но чтобы наша договоренность продолжала существовать, ты должна понимать свой предел. Встречи в мотелях, игнорирование моих звонков и… – Ло снова запинается, – секс с двумя сразу… Это должно закончиться. Что, если они причинят тебе боль?

Я закрываю глаза, позволяя слезам стекать вниз.

– Этих двоих я даже не помню.

– Ты была пьяна, – говорит он с осознанием, и его лицо мрачнеет. – А что дальше? Оргии? Сексуальные извращения?

– Хватит. – Я протираю глаза, съеживаясь при виде этих образов.

– О чем вообще ты думала? – бормочет он.

Никогда не позволю повториться этому снова.

– Я остановлюсь. Не с сексом, а с мотелями, перепиской с незнакомцами, «Крейгсистом»…

– «Крейгсист»?! – кричит он. – Какого хрена, Лили? Ты знаешь, кто там секс ищет? Педофилы и извращенцы, не говоря уже о том, что это чертовски незаконно.

– Я им не пользовалась! – кричу в ответ, мои щеки пылают. – Просто смотрела.

Ло делает глубокий медитативный вдох, вытягивая руки вперед и сжимая кулаки.

– Ты чувствовала, что не можешь со мной поговорить?

У меня никогда не было проблем с тем, чтобы выговориться Ло. Мы оба открыты друг другу, но как только в наши отношения вклинился кто-то еще, меня самопроизвольно потянуло на секс с незнакомцами.

– Многое поменялось, – бормочу я так тихо, что меня едва можно услышать.

Я понимаю, что он меня услышал, потому что не стал переспрашивать.

– Знаю, что могу быть той еще занозой в заднице. Но я люблю тебя. Ты мой лучший друг и единственный человек, которому я вообще рассказал о своей проблеме. И не важно, что мы в этих гребаных фальшивых отношениях. Мы должны разговаривать друг с другом. Прежде чем окончательно сорваться с катушек, просто приди и поговори со мной, ладно?

Стираю влажные дорожки с лица и выдыхаю:

– Как Кэсси?

– Она не появлялась в квартире несколько дней, Лили, – говорит он, напоминая мне о том времени, которое я упустила, будучи в забвении.

– Что случилось?

От его слов с моей души словно камень свалился, и я ненавижу то, что получаю удовольствие от одиночества Ло.

– Помнишь, из нашей квартиры выбежала одна девчонка? – Он делает паузу. – Выглядела как летучая мышь из ада. Волосы лохматые, нечесаные, что весьма для нее необычно, – Ло пожимает плечами, – она была взбешена, особенно когда заметила эту новенькую блондинку на нашей кухне. И тогда я избавился от блондинки, полагая, что это может решить парочку проблем.

Пока я обдумываю его слова, он ждет, склонив голову в мою сторону.

Моя грудь вздымается.

– Сработало? – спрашивает Ло.

Будь я лучшей версией себя, то сказала бы «нет» и позволила ему иметь нормальную личную жизнь с красавицей-блондинкой. Но я никогда не была хороша в морали.

– Может быть.

Ло искренне улыбается, опуская руку на мою шею. Он быстро целует меня в лоб, и, прежде чем я успеваю собраться с мыслями, его губы касаются моего уха.

– Я рядом. Всегда.

Делаю глубокий вдох. Этих слов достаточно, чтобы я вошла в двери больницы с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Со мной все будет хорошо. Ло будет на моей стороне, что бы ни случилось.

После визита в больницу я решаю подготовиться к предстоящему экзамену, открываю ноутбук и раскладываю на столе тетрадки, пока Ло смешивает себе напиток. Я осознаю, насколько сильно отстала в учебе, только когда нахожу гору практических задач по экономике за две пропущенные недели.

Но есть и хорошие новости. Я чистая. Ни инфекций, ни трудных решений. В виде реабилитационных центров или клиник для абортов, например. Я плакала от облегчения и чуть не задушила Ло до смерти в своих объятиях. Трудно сказать, как сложилась бы моя жизнь, если бы Ло не знал моего секрета. Если бы я была один на один со своей проблемой.

Я помогала Ло скрывать его зависимость задолго до того, как мы начали наши фальшивые отношения. Я тайком затаскивала его в одну из наших гостевых спален в Вилланове, чтобы он отоспался с похмелья. Перед приходом горничной или отца, который проверял, соответствует ли комната сына его статусу, я прятала бутылки из-под «Джим Бима» и «Мейкерс Марка» под кровать.

В свою очередь, Ло лгал моим сестрам о планах на выходные. Большую их часть я проводила на вечеринках, устраиваемых обычными школьниками. Секс с ребятами из разных учебных заведений помог приглушить слухи о моей репутации в самом «Далтоне». Я все просчитала.

И вот однажды холодной октябрьской ночью я пролезла в комнату Ло через окно. Джонатан Хейл был в Нью-Йорке на конференции, и я спокойно могла бы воспользоваться дверью, но после сериала «Лето наших надежд» для меня существовал только один верный способ попасть внутрь любого помещения.

Мне было тогда семнадцать, и я вернулась с очередного перепихона вся в слезах. Ло сидел на деревянном полу, держа телефон в одной ладони и гленкерн[6] с виски в другой. Он вскочил на ноги, как только увидел мои спутанные волосы и размазанную тушь.

– Кто это был? Он сделал тебе больно?! – Ло судорожно осматривал мое тело в поисках ран.

– Нет, – сказала я, сморщившись. – Он не… это не он.

Оставив Ло в замешательстве, я подошла к столу и взяла бутылку «Мейкерс Марка». Он выхватил ее из моей руки прежде, чем я успела отвинтить крышку.

– Это мое, – сказал он.

– Значит, теперь ты не делишься?

– Никогда не делился и не стану.

Я потерла руки, ощущая пустоту и холод. Ло продолжал пялиться на меня так, словно его назойливый взгляд мог заставить меня открыться. Думаю, отчасти так и случилось.

– Знаешь, вечеринка была просто отстойной, – себе под нос пробормотала я.

– Весьма отстойной, раз ты вернулась оттуда в слезах, – горько сказал Ло.

Он вздрогнул от звука собственного голоса и сделал глоток из бутылки. Затем парень шагнул вперед, потирая подбородок, и его взгляд смягчился.

– Ты можешь рассказать мне что угодно, Лил. Я всегда буду рядом.

К тому времени Ло уже знал большинство моих грязных секретов. Секс. Порно. Самоудовлетворение. Но раскрывать эти тайны оказалось самым трудным в нашей дружбе. Словно я давала ему доступ к ненормальной части себя.

Я плюхнулась на матрас, а Ло стоял в ожидании моих слов, придерживая бутылку за горлышко с красной восковой печатью.

– Сначала все было хорошо. Секс был нормальный.

Ло растерянно потер висок.

– Лили. Говори уже, черт подери. Ты сейчас меня с ума сведешь.

Не в силах смотреть на Ло, я потупила взгляд и сказала:

– Дальше я думала, все будет как обычно. Но когда я начала одеваться, парень стал останавливать меня.

Подняв взор, я увидела, что скулы Ло заострились, словно битый осколок стекла. Я быстро затараторила, пока он не закидал меня вульгарными замечаниями.

– Он не делал ничего плохого, просто задал вопрос.

Я сделала короткий вдох, сжимая в руках края рубашки. Затем открыла рот и изо всех сил попыталась выдавить хоть какие-нибудь слова, судорожно глотая воздух.

– Я сам должен угадать, каким был вопрос? – спросил Ло.

Его грудь вздымалась и опускалась от нетерпения. Прежде чем я успела ответить, Ло начал ходить по комнате и засыпать меня вопросами.

– Была ли ты девственницей? Как часто занимаешься сексом? Хочешь повторить? – Он остановился и провел дрожащей рукой по волосам. – Так что он спросил?!

– Хочу ли я трахнуться с его другом, – сказала я чуть ли не шепотом.

Ло уронил бутылку, и она с громким стуком упала на деревянный пол.

– Я думала, это будет весело. Парень свалил, а его друг зашел в комнату. Вот и все… – Нижняя губа дрогнула, когда настигающий стыд пустил трещину в моем сердце. – Ло, что со мной не так?

Он подошел ближе и наклонился, осторожно обхватил мой затылок, переплетая свои пальцы с моими каштановыми волосами. Взгляд янтарных глаз слился с моим.

– С тобой все в порядке, – сказал он.

Ло опустил мою голову на изгиб своего плеча, успокаивающе приобнимая меня рукой.

Когда отстранился, он заправил мой выпавший локон за ухо и продолжил:

– Ты не боишься, что можешь навредить себе?

– Иногда. Но меня это не останавливает. – Я сморгнула слезы. – Ты… ты думаешь, мы похожи?

Раньше мы никогда открыто не признавали его зависимость от алкоголя или то, что он злоупотреблял выпивкой больше любого другого подростка.

Ло медленно провел пальцем по линиям на моей ладони, прежде чем в его глазах мелькнуло отчаяние. Затем поцеловал в лоб и выпрямился, заговорив напряженным голосом:

– На днях я нашел свой старый выпуск комиксов о «Человеке-пауке». Мы могли бы устроить читательский марафон. – Ло оторопело подошел к сундуку из кедра и расстегнул медные защелки.

В ту ночь он так и не ответил мне по-настоящему.

Но я все поняла.

Тогда я впервые осознала, что я не просто еще одна школьница, которая совсем не разбирается в отношениях между мальчиками и девочками. Я занималась сексом не просто для развлечения или чувства свободы. Мне нравился кайф, страсть и то обманчивое ощущение, заполняющее растущую пустоту внутри меня.

Глава 11

Ночью я возвращаюсь в свои привычные убежища – клубы и бары, не планируя встреч через СМС. Как ни странно, Ло сопровождает меня большую часть времени, выпивая в баре, пока я пробираюсь в подсобки или в туалетные кабинки для очередного перепихона. Однако я все равно скучаю по дневным анонимным встречам и приливам адреналина. Боюсь, последние недели, доведшие мою зависимость до новой крайности, что-то повредили во мне.

Тем не менее я стараюсь исправить ситуацию. Все неизвестные номера удалены, а когда возникает желание зайти на «Крейгсист», я вспоминаю то ужасное утро, когда проснулась в своей постели сразу с двумя посторонними парнями. Это помогает.

Пока я застегиваю молнию на домашнем комбинезоне, мой телефон начинает вибрировать. В любое другое время я бы отшвырнула его в сторону и проигнорировала звонок, но теперь я Лили 2.0.

Поэтому нажимаю на зеленую кнопку.

– Привет, Дейзи.

– Лили! – Похоже, сестра шокирована тем, что я ответила на звонок, не меньше меня самой.

– Что случилось?

– Сделай мне одолжение. – Она останавливается, не в силах продолжить.

На самом деле я не та сестра, к которой можно обратиться за помощью. Роуз всегда звонят первой, она буквально готова бросить все свои дела, если близкие в ней нуждаются. Затем в рейтинге самых отзывчивых сестер идет Поппи, но дочка занимает почти все ее время. Из всех вышеперечисленных я самая недоступная, самая ненадежная, самая никчемная сестра.

– Короче, – в ее голосе сквозит облегчение, – мама с папой поругались. Они кричали друг на друга из-за денег, потраченных на оформление этого рождественского приема. Знаю, что мама собирается пересказать мне их спор, а я вообще не хочу в него вмешиваться. – Дейзи делает паузу. – Ты разрешишь мне прийти к вам и переночевать в гостевой спальне?

Я хмурюсь, гадая, спросила ли она об этом Роуз или Поппи с Сэмом, ведь у них гораздо больше свободного места. Если я стану задавать вопросы, это будет невежливо? Наверное, да, учитывая, что Дейзи обратилась именно ко мне. Делаю натужный вдох.

– Конечно.

– Спасибо тебе, спасибо, спасибо! Буду через полчаса, – визжит она.

Так скоро? В динамике раздаются короткие гудки, и я оглядываю гостевую спальню, которая является… моей комнатой. Именно здесь она планирует ночевать. Дерьмо.

– Ло! Ло! – истошно кричу я.

Через десять секунд он вбегает в комнату, моментально трезвея.

– Что случилось? – говорит он, охваченный паникой.

– Дейзи сейчас придет.

Его мышцы слегка расслабляются, и он проводит дрожащими пальцами по волосам.

– Господи, Лил. Я думал, ты поранилась. Впредь зови меня так, только если у тебя отовсюду кровь хлещет.

– Ты меня слышал? Дейзи скоро придет. И она останется здесь на ночь.

Его взгляд темнеет.

– Почему ты сначала меня не спросила?

– Я… я не подумала. Она спросила, и я ответила «да». – Мои щеки пылают.

Упс, я совсем забыла про Ло. И еще забыла, что мы должны спать вместе, как все про нас и думают.

– Это была бессознательная реакция, и я не хотела быть грубой с Дейзи.

Вздохнув, он трет глаза, а затем осматривает мою комнату.

– Сними постельное белье, закинь в стиральную машину и спрячь все порно. Я уберу алкоголь.

Мы разделяемся и сосредотачиваемся на своих задачах. Двадцать минут спустя гостевая спальня становится чистой и вполне презентабельной для Дейзи. Попытки достать трусики из-под кровати отняли большую часть времени. Раздается звонок, и я захлопываю дверь стиральной машины, запуская ее.

Когда я появляюсь на кухне, Ло и Дейзи непринужденно болтают. Мое присутствие прерывает их разговор, и я расплываюсь в улыбке.

– Привет, Дейз. – Мы обнимаемся.

– Еще раз спасибо, что позволили мне переночевать у вас, – говорит она, снимая свою дизайнерскую сумку и ставя ее на барный стул.

– Да не проблема.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спрашивает Ло, его глаза озорно блестят.

Он всегда предлагает гостю выпить, потому что в таком случае алкоголь в его стакане уже не выглядит таким подозрительным. Он смотрит на меня с кривой усмешкой, зная, что я в курсе его трюка.

– Можно просто воды, – говорит она. – Стремно, наверно, не иметь прислуги?

– То есть обслуживать себя самому? – отзывается Ло, пока осматривает содержимое холодильника. – Да, это адские муки.

Он хватает с полки свой термос, и протягивает Дейзи бутылку с водой.

– Не будь ослом, – говорю я.

Ло обвивает рукой мою талию, притягивая ближе к себе. Его губы щекочут мне ухо.

– Никогда, – выдыхает он, пронзая меня опьяняющим взглядом.

Мое сердце сжимается. Это неправда. Он играет роль. Ничего более.

– Так вот какая у вас квартирка, – говорит Дейзи, и я отрываюсь от Ло.

Сестра отходит от бара и сканирует взглядом гостиную по левую сторону и холл по правую. Больше смотреть не на что. В гостиной она разглядывает фотографии в рамках, стоящие вдоль книжной полки. Я забыла, что Дейзи никогда здесь не бывала. Мы с ней редко общаемся, поскольку она самая младшая в семье и мало участвует в моей жизни. Видимо, единственный способ быть рядом со мной – самому вливаться в мой мир, поскольку я по своей инициативе не сделаю и шага.

Это ужасно, не так ли?

– Если у вас будут дети, эту точно придется сжечь, – смеясь, говорит Дейзи.

Она показывает фотографию, на которой Ло засунул свой язык в мое ухо, а я кричу от отвращения. Из всех фотографий она выбрала ту, которая не была постановочной. Тогда нам было по шестнадцать лет и никаких фальшивых отношений.

– Ты разве не слышала о мокром Вилли? – спрашивает Ло, делая большой глоток из своего термоса.

Он опускает его на столешницу и подходит к Дейзи, забирая фотографию из ее рук. Его улыбка становится шире, превращая лицо в нечто прекрасное.

– Нужно облизать палец, – объясняет Дейзи, как будто Ло идиот, – а не засовывать свой язык ей в ухо.

– Согласна, – поддакиваю я, хотя на самом деле так не думаю.

При взгляде на фотографию, где мы с Ло так близки, мое тело вспыхивает пожаром. Его шутливая проделка заводит меня сильнее, чем я показываю.

– Да ладно? – говорит Ло, наклоняя голову, его бровь вздергивается в недоверии. – Насколько я помню, в тот день ты не жаловалась. – Он подбирается ко мне. – И была вся в румянце.

– Я всегда краснею, – парирую я, и мое дыхание сбивается, когда Ло приближается, натягивая свою игривую улыбочку.

– Стой где стоишь. – Угрожающе тычу в него пальцем.

Когда я, зажатая в угол, ударяюсь спиной о кухонный шкаф, то задаюсь вопросом: это реально или просто лабиринт моих фантазий? Я не хочу искать способ вырваться из его объятий и забываю о сестре, которая все еще рассматривает нашу многолетнюю историю – поддельную и настоящую, – стоящую на полках и столах.

– Возьми свои слова обратно, – требует он. – Тебе понравилось.

– Мне не… понравилось, – выдыхаю я.

Ло кладет руки на столешницу по обе стороны от меня, удерживая в ловушке своего тела.

Я моргаю. Это сон. Я точно сплю. Это не по-настоящему. Ло смотрит на меня, раздевая своим вездесущим взглядом. Когда наши глаза встречаются, я чувствую, будто он знает, насколько меня волнует истинность его намерений. И это делает его игру еще более увлекательной. По крайней мере, прямо сейчас он словно наслаждается происходящим.

Внезапно он целует меня. Глубоко, с чувством. Ох… Я точно не сплю.

Моя спина сильнее вжимается в стойку, но Ло притягивает меня к себе, обнимая как никогда крепко. Он прижимается ко мне все телом, наши языки сплетаются.

Его большая ладонь ласкает мою шею. Я окунаюсь в нашу страсть, когда Ло приближается к сжигающему нас обоих пламени.

А потом он отстраняется, и его язык проскальзывает мне в ухо. Я прихожу в себя, визжу и отталкиваю Ло.

Он заливисто смеется и поворачивается ко мне спиной, чтобы взять свой термос. Его губы красные, а мои покалывают и опухают от нашего крепкого поцелуя. Полагаю, он устроил это, чтобы доказать мою ошибку.

– В этом не было необходимости, – говорю я ему.

– Теперь скажешь, что тебе не понравился вкус моего языка у тебя во рту? Знаю, тебе хочется большего. Например, моего языка на твоей…

– Прекрати, – говорю я, мое тело напрягается.

Я бросаю взгляд на Дейзи, которая листает фотоальбом в гостиной. Но когда вновь оборачиваюсь на Ло, моя челюсть буквально отвисает до пола. Он намеренно демонстрирует кубики своего пресса, вытирая вспотевший лоб краем черной футболки. Мое горячее дыхание становится глубоким и неровным. Я бы отреагировала подобным образом, будь на месте Ло кто-то другой… Верно?

Он притягивает меня к себе за край брюк, вновь склонившись в мою сторону.

– Расслабься, любимая, – шепчет он, продолжая спектакль. – Я займусь тобой чуть позже.

Ло оставляет на моей шее влажные поцелуи, и у меня в горле застревает стон.

Ладно, это уже слишком. Я отталкиваю его. Настолько разгорячена, что даже не в силах бросить на него предостерегающий взгляд за то, что он зашел слишком далеко и снова дразнит меня. Ло прекрасно умеет задевать мои самые уязвимые места. Мне вспоминаются стоны удовольствия Кэсси, которые явно намекали на то, что Ло гораздо искуснее в постели, нежели когда-либо признавал. Неужто он и в самом деле так хорош? Нет уж, Лили, не думай об этом. Как только переступишь эту черту, пути назад уже не будет.

Мои нервы все еще напряжены, а Ло неосознанно облизывает нижнюю губу, прислонившись к стойке и наблюдая, как моя кожа рдеет сильнее и сильнее.

От этого пульсация между ног усиливается, заставляя жаждать продолжения. Чего-то большего, чем просто поцелуи и ласки. О боги.

С неловким видом Дейзи возвращается из гостиной. Я искренне надеюсь, что она ничего этого не видела. Я плохая сестра. Поистине ужасная.

– На самом деле я не хочу вам мешать, – признается она. – Я просто буду в гостевой спальне смотреть телевизор, хорошо?

– Как скажешь, Дейз.

Я провожаю сестру до ее комнаты, прижимая палец к покалывающим губам. Когда она входит внутрь, бросая свою сумку на кровать, я закрываю дверь и выхожу в коридор. Ло стоит, упершись ногой в стену. Он кивком указывает на свою спальню, ту комнату, которую мы должны делить каждую ночь.

Я следую за ним внутрь, и он защелкивает дверной замок.

Подхожу к комоду, на котором стоит мой айпод, включаю мелодию и регулирую громкость, чтобы расслабиться и говорить свободно. Стены здесь весьма тонкие. Постоянные стуки во время сексуальных приключений Ло и Кэсси отличный тому пример.

Вдоль соседней стены стоят шкафы с тонированным стеклом. В семи из двадцати установлены секретные замки, открываемые только магнитным ключом. Можно подумать, что Ло параноик, но прошлой зимой мне пришлось объяснять Роуз, почему дюжина полупустых бутылок текилы была засунута под раковину. Та неделя была одной из худших у Ло, и я спонтанно попыталась убрать за ним.

По-видимому, недостаточно хорошо.

Роуз не стала задавать лишних вопросов и только пожаловалась, что я не пригласила ее на нашу мексиканскую вечеринку. Меня бы позабавила эта нелепая ложь – наличие у нас друзей, с которыми можно устроить пирушку, – но мне грустно от мысли, что Ло за неделю выпил столько алкоголя, сколько бы хватило на крупную домашнюю вечеринку.

Он достает стакан и бутылку с жидкостью янтарного цвета.

Я забираюсь на кровать, мое сердце бешено колотится, как и раньше. Так не должно быть. Это Ло. Нам полагается быть вместе. Иметь спокойные, теплые отношения, но я не могу перестать прокручивать в голове то, что произошло. Не могу перестать краснеть, возбуждаться и желать его тела прямо здесь и сейчас. Нет, нет, нет. Не ходи туда.

Я прислоняюсь к дубовой спинке его кровати.

– Можешь налить мне что-нибудь? – спрашиваю я хриплым голосом.

Прочищаю горло. Боже, что со мной не так? Обычно я не испытываю такого дискомфорта с Ло, но эта ситуация усиливает беспокойство и мои желания. Я скрещиваю ноги и тяжело сглатываю.

Глаза Ло на мгновение останавливаются на мне, и он пытается скрыть понимающую усмешку. Достает второй хрустальный бокал, легонько ударяет о свой, а затем ставит оба на стол. Во втором шкафу спрятан мини-холодильник, из которого Ло зачерпывает лед, раскладывает его по бокалам и умело разливает спиртное, не проронив ни капли. Когда напитки готовы, Ло обходит кровать, приближаясь ко мне, но не садится рядом. Просто встает неподалеку со стаканами в руках.

– Ты уверена, что хочешь этого? – хрипло спрашивает он, и часть меня задается вопросом, говорит ли он только про выпивку.

Да, я хочу всего сразу. Я жмурюсь. Нет, скорее всего, он говорит об алкоголе. Перестань фантазировать, Лили.

– Почему бы и нет?

Он облизывает губы. Прекрати это делать. Я задерживаю дыхание.

– Оно крепкое, – говорит он, пристально наблюдая за мной. Слишком внимательно.

– Я справлюсь.

Ло протягивает стакан, продолжая возвышаться надо мной. Подобный контроль – не то, к чему я привыкла. Мне хочется встать, взять ситуацию в свои руки, но Ло уперся в край кровати, блокируя мне возможность опустить ноги на пол.

Одним легким глотком он выпивает половину стакана, затем ждет, когда я пригублю из своего, прежде чем допить до конца.

– Чего ты ждешь?

Мое сердце пропускает удар. Делаю маленький глоток и кашляю в кулак. Срань господня.

– Эй, полегче, – говорит Ло. – Воды налить?

Я качаю головой и необдуманно делаю еще один глоток, чтобы попытаться облегчить жжение. Дискомфорт лишь усиливается.

Ло забирает спиртное у меня из рук и ставит бокал на прикроватный столик.

– Хватит с тебя.

Я продолжаю хрипеть в кулак, проклиная себя за идею расслабиться с помощью алкоголя. Стоило догадаться, что Ло состряпает что-нибудь почти токсичное, слишком сильное для любого нормального, здравомыслящего человека.

Когда дыхание восстанавливается, я делаю глубокий вдох, ссутулившись.

– Ты собираешься сесть?

– Почему так важно, сижу я или стою? – спрашивает Ло, не сдвинувшись ни на йоту.

– Ты заставляешь меня нервничать.

– Боишься, что я наброшусь на тебя? – Коварная улыбка появляется на его губах, когда он делает глоток.

Ло опустошает свой бокал и приступает к моему.

Да.

– Нет.

– Тогда я постою.

Он опять сканирует глазами мое тело, словно представляя, как я выгляжу голой и возбужденной.

Игнорируя его, я рассматриваю памятные вещи, развешанные по стенам или покоящиеся на полках. В те редкие разы, когда я отваживаюсь зайти в комнату Ло, то либо помогаю ему проснуться, либо проверяю, не потерял ли он сознание в своей рвоте. Обычно не обращаю внимание на декор этой спальни. Что-то хранится здесь лишь для того, чтобы удержать гору лжи, в которой мы живем.

Над столом прямо передо мной, висят комиксы в рамках. Все из «Марвел»: Мстители, Человек-паук, Люди Икс, Кейбл и Тор. В уголке каждого выпуска стоят подписи актеров, которых мы с трудом добились во время многочисленных поездок на «Комик-кон» в Сан-Диего.

В прошлом году мы решили больше не ездить на этот фестиваль, поскольку там я совершила кое-что крайне неловкое – переспала с Чубаккой или с фанатом, одетым как персонаж «Звездных войн». Ло тоже провел время не лучшим образом. Капитан Америка споил его. Кэп оказался подлым самозванцем, подсыпав Ло какую-то дурь в напиток.

Ценители поп-культуры тоже бывают порочными.

– Вспоминаешь, как развлекалась с Чубаккой? – Ло, должно быть, проследил за моим взглядом, остановившемся на одной из рамок.

Парень направляется к столу, чтобы еще раз наполнить бокал.

– По крайней мере, я не выпивала с каждым супергероем в маске, который подходил ко мне, – говорю я, окидывая его взором.

– Правда? А я, по крайней мере, не увлекаюсь скотоложством.

Мои глаза сужаются, и я хватаю подушку с кровати, изо всех сил швыряя ее в Ло. Я бы никогда не занялась подобным. Мерзость, мерзость, мерзость.

Ло уворачивается от снаряда, но тот попадает в бутылку бурбона, опрокидывая ее, как кеглю для боулинга. Взгляд Ло темнеет, будто его оскорбили.

– Осторожно, Лили.

Он поднимает целехонькую бутылку с таким видом, словно я толкнула на землю его ребенка. Не стану извиняться. Это всего лишь спиртное. И у Ло подобного навалом.

Мое сердце чуть в пятки не уходит, когда я вижу, что стоит на полке у изголовья.

– И как долго эта фотография находится тут?

Я вскакиваю с кровати. Он должен был сжечь ее!

Ло осторожно возвращает свои бутылки в безопасное место и вытягивает шею, чтобы посмотреть, из-за чего я так суечусь. Испытывая убийственное смущение от этой фотографии, я отпихиваю Ло от стола и преграждаю ему дорогу. Я все равно не в силах заслонить ему обзор: полка выше меня, а он выше полки.

Парень смеется над моими жалкими потугами и с легкостью берет рамку с полки. Я пытаюсь дотянуться до нее, но он поднимает ее высоко над головой, дразня меня еще больше.

– Выбрось ее, – требую я, упирая руки в бока, просто чтобы выглядеть серьезнее в его глазах.

– Она отлично смотрится рядом с постерами, – размышляет Ло, и его глаза блестят, когда он смотрит на застывшее в фоторамке воспоминание.

– Ло, – хнычу я.

Он прав – эта фотография полностью вписывается в интерьер. Мы оба запечатлены на ней рядом с картонными фигурами Циклопа и Профессора Х на одном из «Комик-конов». Меня украшали латексные штаны, блестящий черный бюстгальтер и длинные пластиковые лезвия, прикрепленные к кистям рук. Внутри я была смущена, хотя внешне выгляжу уверенной в основном потому, что Ло умолял меня перестать прятаться за его спиной. Во-первых, он сам виноват в моем полураздетом виде. Ему хотелось, чтобы я выглядела как одна из его любимых героинь «Людей Икс». Сам Ло вырядился как Хеллион, молодой Новый мутант с телекинезом в черно-красном костюме из спандекса. И, как верный друг, в течение всего того дня я играла роль Икс‐23 – женского клона Росомахи.

Меня бесит, что подобная фотография находится вперемешку с фейковыми воспоминаниями. Вот на соседней фотографии в рамке мы держимся за руки под Эйфелевой башней во время семейной поездки во Францию. Подделка. Еще одна – Ло целует меня в беседке. Подделка. Я сижу у него на коленях во время лодочной прогулки по Греции. Брехня. Почему мы позволяем реальным воспоминаниям о нашей дружбе потускнеть на фоне фальшивых кадров с фальшивыми отношениями?

– Пожалуйста, – умоляю я.

– Где еще я раздобуду приличные доказательства того, что мы парочка? – протестует он, медленно приближаясь ко мне и делая этот момент еще более неловким.

Моя поясница упирается в край стола, и я молю бога, чтобы мы не воспроизводили предыдущую сцену, произошедшую на кухне. Но потом до меня доходит.

– Технически… – говорю я, не сводя глаз с его груди, – …это и моя комната тоже.

– Разве?

Он ставит фотографию обратно на полку, и, прежде чем я успеваю повернуться и схватить ее, он крепко сжимает мои запястья. А затем заводит мои руки за спину. О боже.

– Ло, – предупреждаю я.

– Заставь меня поверить, что эта комната твоя.

– Замолчи, – выпаливаю я, даже не обдумав произнесенное.

– Совсем неубедительно.

Он что, серьезно?

– Это моя комната, – непреклонно говорю я, гадая, будет ли этих слов достаточно.

– Правда? – подыгрывает Ло, подбираясь ближе ко мне. – Ты не кажешься такой уверенной.

Я пытаюсь высвободить руки, но его хватка крепнет, и он усиливает напор, прижимая меня к столу своими ногами. Да, все как на кухне, только хуже (или лучше), потому что мои руки скованы и я не контролирую ситуацию. Ни капельки.

– Отойди. – Я пытаюсь звучать убедительно, но в моем хриплом голосе сквозит желание.

– С чего ты взяла, что эта комната твоя? – спрашивает он. – Ты здесь не спишь. Ты здесь не трахаешься. Не ешь и не пьешь. Разве ты имеешь на нее права?

– Сам знаешь, что имею, – выдыхаю я.

Мы притворяемся, верно? Я очень запуталась. Прямо сейчас кто он для меня? Друг, бойфренд или что-то совсем другое?

– Переступив через этот порог, – говорит Ло, – ты вошла на мою территорию. – Его горячее, пропитанное бурбоном дыхание касается моей шеи. – Все, что здесь есть, принадлежит мне.

Моя голова кружится. Сегодня я не занималась сексом, и это бесит. Я ненавижу, что мое тело хочет Лорена Хейла. И, может быть, мой разум тоже.

Я пытаюсь сосредоточиться. Это необходимо.

– Избавься от нее, – снова говорю я.

– Нет, мне нравится эта фотография, и она останется на своем месте.

Почему его так волнует этот дурацкий кадр?!

Прежде чем я успеваю задать вопрос, Ло разворачивает меня и прислоняет животом к столу, удерживая запястья прижатыми к спине. Я пытаюсь высвободиться из хватки, но он прижимается телом ко мне в такой позе, о которой я фантазировала миллион раз. В моем воображении все точно так же (возможно, без скованных рук) – Ло сзади, его таз прижимается к моей заднице. Я изнемогаю, приоткрывая рот. Как хорошо, что он не может видеть выражение моего лица сейчас.

Я делаю глубокий вдох и говорю:

– Ты ведешь себя подло.

Он знает, что у меня не было секса. Когда нам было по восемнадцать, он спросил меня, каково это – целый день не кончать. Я ответила: ощущение такое, словно кто-то погрузил мою голову в песок и начал тянуть за руки и ноги так сильно, что они превратились в тугие резиновые ленты, которые готовы вот-вот порваться от натуги. Страстное желание подобно утоплению и сгоранию в огне одновременно.

Он сказал, что этот парадокс ему весьма понятен.

– Знаю, ты этим наслаждаешься.

О, да, еще как.

– Ло, – выдыхаю я, – если ты не собираешься заняться со мной сексом, то лучше отпусти. Пожалуйста.

Вряд ли я смогу отказать ему. Мое тело жаждет Ло так сильно, что дрожит под его весом, но мысли все еще сопротивляются. Он ведь просто дразнит меня. Вот и все. Я не хочу проснуться на следующее утро с чувством вины за то, что не смогла сдержаться. Такой я ему не нравлюсь. Он не может хотеть девушку вроде меня.

Ло отпускает меня и делает три шага назад. Я массирую запястья и опускаю руки на стол, не поворачиваясь к парню лицом. Пытаюсь сориентироваться – некоторые части моего тела слишком разгорячены сейчас. Когда я набираюсь храбрости и разворачиваюсь, мои глаза полны ярости.

– Что, черт возьми, с тобой не так?

Он не смеет использовать секс против меня, так не пойдет.

Его челюсть сжимается, и он тратит уйму времени на то, чтобы вновь наполнить свой бокал. Прежде чем заговорить, Ло делает два больших глотка и снова тянется к бутылке.

– Не будь такой серьезной, – тихо говорит он. – Я просто дурачился.

Его слова, словно стрелы, поражают мое сердце. Больно. Я знаю, так не должно быть. Я хотела, чтобы он сказал: «Лили, все это было по-настоящему. Я не шутил. Давай будем вместе». Сейчас я поняла это, даже если реальные отношения принесут целый ряд новых проблем. Вместо подобных признаний Ло укрепляет наш искусственный фасад. И лжет.

– Хочешь подурачиться, значит?

Мое тело дрожит, охваченное жаром. Я бросаюсь к шкафчикам с алкоголем, нахожу магнитный ключ и быстро открываю их.

– Эй, эй, эй! – кричит Ло.

Едва я вытаскиваю две бутылки, как он кладет руку мне на запястье. Ло знает, что я либо разобью их, либо выброшу в окно. Я пока не определилась.

– Лили, – он рычит мое имя, будто это самое грубое ругательство в словаре.

Мы оба в ярости. Я чувствую, насколько это оправданно, и не отвожу глаз. Его скулы заостряются, и я буквально вижу, как в голове Ло крутятся шестеренки.

– Давай поговорим, Ло, – напряженно начинаю я, все еще не двигаясь. – Чем отличается то, что ты делаешь со мной, от того, что собираюсь сделать я?

Ло глубоко вдыхает, сощурив глаза. Как и всегда, он просчитывает каждое слово, прежде чем заговорить.

– Мне жаль, хорошо? Ты это хочешь услышать? Мне жаль, что ты не можешь вынести моих прикосновений. Мне жаль, что сама мысль о сексе со мной вызывает у тебя отвращение. Мне жаль, что каждый раз, когда ты чувствуешь возбуждение, я где-то рядом.

У меня перехватывает дыхание. Не понимаю, к чему он ведет. Он меня хочет или его раздражает, что я сексуально зависимая? Я осторожно ставлю бутылки на стол и высвобождаюсь из его хватки. Затем проскальзываю в ванную и запираю дверь как раз в тот момент, когда Ло приближается к ней.

– Лили, – зовет он.

Я ложусь на холодную плитку и закрываю глаза, пытаясь очистить свой разум. Неразрешенные вопросы крутятся в моей голове. Как долго я смогу выносить это – отсутствие ясности в наших намерениях, в наших отношениях? Это сводит меня с ума. Из-за отсутствия определенных стимуляций по моему телу пробегают судороги. Я хочу заснуть и закрываю глаза, но раздается щелчок замка. Дверь открывается, и Ло кладет в карман запасной ключ.

Я не сдвигаюсь с места и устремляю взгляд на белый потолок.

Ло садится рядом, прислонившись к джакузи.

– Не беспокойся о том, услышит ли нас Дейзи. Все нормальные пары ссорятся.

Точно, наш спектакль. Тишина в комнате сгущается, и я горжусь тем, что заставила Ло немного помучиться.

Он ерзает на полу, подтягивает колени к себе и обхватывает их руками.

– Когда мне было семь, отец привел меня в свой кабинет и достал небольшой серебряный револьвер, – говорит он и делает паузу, потирая рот и сухо усмехаясь.

Мое лицо – маска невозмутимости, хотя история меня заинтересовала.

Ло продолжает:

– Отец положил его мне на ладонь и спросил, что я чувствую, пока держу оружие. Знаешь, что я ответил? – Он смотрит на меня. – Я сказал, что мне страшно. Он дал мне затрещину, прошипев: «У тебя в руках гребаный пистолет. Только те, на кого ты его направляешь, должны бояться». – Ло качает головой. – Не знаю, почему подумал об этом, но я частенько вспоминаю этот момент. Револьвер казался таким тяжелым и холодным в руке. Я боялся выронить его или нажать на спуск. А отец выглядел… разочарованным.

Я привстаю и отодвигаюсь к другой стене, чтобы взглянуть на его лицо. Ло выглядит явно расстроенным, и подобного раскаяния от Лорена Хейла мне хватит до конца жизни.

– Ты никогда раньше не рассказывал мне эту историю.

– Не люблю ее вспоминать, – признается он. – В детстве я так сильно восхищался отцом, а теперь меня тошнит от одной мысли об этом.

Я не знаю, как ответить и не думаю, что Ло нуждается в каких-то словах. Между нами снова пролегает молчание. Меня бьет мелкая дрожь, которую я безрезультатно пытаюсь подавить.

– Тебя ломает? – спрашивает Ло, его глаза наполнены беспокойством. – Принести что-нибудь? Вибратор, например?

Да уж, это совсем не неловко.

Я качаю головой, крепко зажмурив глаза. Боль в конечностях усиливается, раздражительность от неудовлетворенности дает о себе знать. Я ощущаю острую тягу. Это напоминает натянутую до упора резинку, которую никогда не отпустят.

– Поговори со мной, – раздраженно заявляет Ло.

– Вибратор не поможет, – отвечаю я, открывая глаза.

– Почему? Батарейки сели?

Мои губы растягиваются в улыбке, хотя настроение совсем не радостное.

– Этого будет… недостаточно. – Ло бросает на меня странный взгляд. – Это как бутылочное пиво вместо бурбона.

Его нос морщится.

– Понял.

Он проводит взором по моему телу, которое моментально нагревается от такого напористого взгляда и даже заставляет меня отвернуться.

– Я собираюсь… перетерпеть этот вечер без секса.

– Ты могла бы пойти куда-нибудь, – предлагает Ло. – Если Дейзи проснется и будет искать тебя, я скажу, что ты ушла на срочное… учебное собрание по экономике, чтобы подтянуть знания перед экзаменом.

– Даже я в это не верю. Все в порядке, Ло.

– Я вел себя как придурок, поэтому хочу помочь тебе, – говорит он с придыханием. – И есть только одно очевидное решение.

Я хмурюсь так сильно, что у меня заболел лоб. Он действительно собирается предложить это? Заняться со мной сексом? По-настоящему?

– Мы можем напоить тебя так, что ты просто забудешь про секс. Быстро отрубишься, а завтра к утру Дейзи уже здесь не будет.

Его предложение застает меня врасплох – я ожидала и хотела услышать совсем другое. Мне хотелось, чтобы он сказал: «Переспи со мной, я хочу быть с тобой по-настоящему». И я бы ответила: «Да, черт возьми». Даже если моногамия пугает меня больше всего на свете, я бы рискнула. Лишь бы быть с Лореном Хейлом. Наверное, я всегда этого хотела. Быть с ним. Не уверена, что он чувствует то же самое. Его слова разочаровывают, но по крайней мере могут вытащить меня из передряги.

– Хорошая идея.

– Да?

Выглядит ли он расстроенным моим внезапным согласием? Не могу сказать.

– Ну, тебе повезло, что я знаю одного эксперта в области алкоголя. Он все устроит.

– Просто скажи этому парню, чтобы не спаивал меня до тошноты, – предупреждаю я.

– Блевать недопустимо, понял.

Мы поднимаемся с пола и возвращаемся в спальню. Моя дрожь уступает место легкому возбуждению от предвкушения чего-то нового, да еще и с Ло. Обычно я не пью всю ночь напролет. Ло никогда не говорил об этом прямо, но я точно знаю, что гораздо больше нравлюсь ему трезвой. Может, потому что тогда я могу подвозить его домой или приводить в сознание. А может, в этом есть нечто большее.

Сажусь на край его кровати и скрещиваю лодыжки.

– Может, приготовишь мне то, что я реально смогу выпить?

– Кажется, у меня где-то завалялся ароматизированный ром. Пить будет легче.

Несколько минут он готовит для меня большую порцию напитка, наливая его в огромную и широкую бутылку для воды.

– Уф… – Я беру холодную смесь. – Хочешь убить меня?

– Там больше газировки, чем рома, обещаю.

Я делаю пробный глоток, и, когда он не обжигает, делаю еще один, гораздо больший.

Его улыбка становится шире.

– Нравится?

– На вкус что-то с кокосом.

– Это ром.

Он плюхается на кровать рядом со мной, в его руке куда меньший бокал, из которого он делает скромные глотки. За считаные минуты я опустошаю бутылку, но почти ничего не чувствую. Может быть, алкоголь еще не ударил.

Я бросаю взгляд на Ло. Его пристальное внимание разжигает пламя в моем теле. Хочу, чтобы он был на мне. Во мне. О боже.

– Еще, – говорю я. – Может быть, мне стоит выпить шоты.

– Я не знаю твоего предела, – говорит Ло, вставая. – И смысл этого не в том, чтобы тебе стало дурно.

Он делает еще один слабоалкогольный напиток. Я едва могу смотреть на Ло, не представляя наши переплетенные тела. Подхожу к нему и беру рюмку.

– Мне нужно что-нибудь покрепче.

Прежде чем он успевает возразить, я наливаю немного виски.

– Рюмку виски? – спрашивает Ло, приподнимая брови. – В самом деле? Лили, тебя сейчас вывернет, черт подери.

Я с вызовом прищуриваю глаза, а затем запрокидываю голову и выпиваю содержимое рюмки.

Тошнота подкатывает. Но мне удается все проглотить, не выплевывая обратно.

Ло наклоняет голову в сторону, типа «я ж тебе говорил».

– Это было ужасно. У меня все горит, – говорю я, дотрагиваясь до шеи и пытаясь прочистить горло.

– Не драматизируй.

В один стакан он наливает что-то прозрачное, в другой – красное. Поднимает оба стакана и протягивает мне.

– Водка. Клюквенный сок.

Киваю и выпиваю поочередно из каждого бокала. Ах, так намного лучше.

– Тебе хватит? – Он качает головой, глядя на меня.

Я пробегаю глазами по его прессу, и местечко между моих ног сжимается. Нет, нет, нет.

– Давай еще.

Ло едва слышно бормочет:

– Как глупо.

Это была идея Ло, но я вижу, как он уже о ней жалеет. Сильно. Спустя час, несколько шотов и коктейля я направляюсь к кровати, и весь мир плывет. Вау.

Я наконец чувствую опьянение.

Падаю спиной на матрас, не чувствуя ног. Все вокруг кружится, и я больше… совсем-совсем… не думаю о сексе. Дьявол, я даже не уверена, что сейчас мое тело вообще способно двигаться.

Я лежу пластом на кровати, наблюдая за Ло, который шатается по комнате, протирая разлитое и убирая бутылки на место.

– Ло… рен. – Я бубню его имя, которое странным образом вертится у меня на языке. – Рен… ло.

Глупая улыбка появляется на моих губах.

– Рад, что ты находишь мое имя таким же забавным, как и имена своих сестер, – говорит он, запирая последний из своих шкафов.

Затем он садится рядом со мной, а я прикрываю глаза.

– Как себя чувствуешь?

– Все кружится, – бормочу я.

– Не думай об этом, – инструктирует он. – Получится заползти под одеяло?

– Хмм?

Все начинает исчезать. Я погружаюсь в темноту.

Не знаю, который сейчас час. Но знаю, что мой желудок урчит, как чудовище, стремящееся выбраться наружу. Ло накрыл меня одеялом. Я даже не помню, как легла к нему и положила голову на подушку. Ло спит на другой стороне лицом ко мне, но руки держит при себе.

Я размышляю, вырвет меня или нет. Попытка дойти до ванной звучит тяжело, болезненно и крайне обременительно для моей головы и тела. Но позывы уже начались. Содержимое желудка начинает подниматься.

Мне нужно вставать.

Я торопливо бегу в ванную и открываю крышку унитаза.

Все, что я выпила, как по волшебству появляется перед моими глазами.

– Лили? – Ло включает свет в ванной. – Черт.

Он смачивает полотенце под краном, а затем опускается на колени позади меня.

Я не в силах остановить рвоту, но с каждым движением пищевода мне становится чуть легче.

Ло гладит меня по спине и убирает пряди волос с моего лица. Через несколько минут тошнота прекращается, но позывы все еще одолевают мой желудок. Парень спускает воду в унитазе и вытирает мой рот полотенцем.

– Прости, – бормочу я, пытаясь опустить щеку на сиденье унитаза.

Ло придвигает меня ближе и прижимает к своей груди, давая возможность положить голову ему на плечо.

– Не извиняйся, – говорит он с болью в голосе.

– Ло? – шепчу я.

– Да?

– Пожалуйста… не двигайся, хорошо?

Мысль о том, чтобы встать или вообще пошевелить телом, может опять вызвать рвоту.

– Не буду.

Он обнимает меня, согревая на холодном кафеле. Долгое время мы сидим в такой позе, совершенно не двигаясь. Я начинаю засыпать, мои глаза тяжелеют. А потом я слышу его голос, такой мягкий, и мне кажется, что я все выдумала.

– Я должен был просто заняться с тобой сексом.

Глава 12

Утреннее солнце слепит глаза. Я щурюсь и вскакиваю с кровати, пытаясь прийти в себя. «Где я?» – первая пугающая мысль, на которую я пытаюсь найти ответ. С намерением вспомнить прошлую ночь я смотрю на одеяло цвета шампанского, на свои ноги под ним, на волосы, собранные в аккуратный пучок, и по моей коже тут же пробегают мурашки.

Ло вынес меня из ванной, положил на кровать, подоткнул одеяло и убрал грязные волосы подальше от моего рта. По-моему, прошлой ночью я выхватила целую бутылку виски прямо из его рук. Ло протестовал, но я хлестала спиртное как идиотка. Вот настолько я была пьяна.

Страдальческий надрывный стон вырывается из моего горла. Почему-то над моим медвежьим ревом не смеется язвительный голос, и я хмуро бросаю взгляд на правую сторону кровати. Пусто, если не считать четкого отпечатка чьих-то ягодиц. У Ло хорошая задница. Я зарываюсь лицом в подушку и стону громче. Ненавижу подобные мысли по утрам.

Стараюсь не зацикливаться на сказанных глупостях или действиях, которые я совершила, будучи такой пьяной. Протираю глаза и встаю с кровати, но тут же замечаю бумажный лист, приколотый к рубашке (его рубашке). Ло переодел меня? Эта мысль первой приходит на ум. Должно быть, свою футболку я запачкала рвотой.

Я покрываюсь румянцем, когда отрываю листок и просматриваю его. Записка нацарапана в спешке, поскольку у некоторых букв разный наклон. Мои глаза расширяются от ужаса.

– Что за черт?

«Родители здесь, вставай живее».

Зачем пришли мои родители? Они узнали, что мы с Ло на самом деле не вместе? Они узнали, что Ло алкоголик? Его отправят на реабилитацию?

Я встаю на дрожащих ногах, подхожу к столу, на котором стоит стакан воды и четыре таблетки аспирина. Я с благодарностью их принимаю и начинаю искать одежду, которую могла бы надеть. В шкафу у Ло небогатый выбор, но я храню там несколько «экстренных» нарядов на всякий случай.

Выбираю лавандовое повседневное платье, которое точно понравится маме, учитывая, что мои грязные волосы наверняка вызовут у нее недовольство. Почистив зубы четыре раза, нанеся дезодорант и пощипав щеки для естественного румянца, я набираюсь смелости покинуть убежище.

Делаю резкий вдох, когда эхо голосов, отразившись от стен гостиной, доносятся до меня.

– Где она, Лорен? Уже день на дворе, – жалуется мама.

Хотелось бы мне, чтобы Ло мог использовать отговорку «она приболела», но для семьи Кэллоуэй болезнь требует посещения клиники и стационара. В любом другом случае – будь добр войти в мир живых.

– Пойду проверю ее, – говорит Ло напряженным голосом.

Я вхожу в гостиную, когда он поднимается с серого дивана.

– А, вот и она! – восклицает мой отец с сияющей улыбкой.

Мама и Дейзи сидят на диване, обе в красивых платьях с цветочным принтом. Все вскакивают на ноги, когда я вхожу, словно приветствуют королевскую особу. Потом я замечаю чемоданы «Эрмес» и багажные сумки, прислоненные к стене. Это наш походный комплект. Ло и мой.

Что, черт возьми, происходит? Они узнали, не так ли? Родители хотят спровадить нас! Может быть, в реабилитационный центр на краю страны. Мы будем порознь. Совсем одни.

Как раз в тот момент, когда я подношу дрожащую руку ко рту, меня почти моментально начинает тошнить. Ло бросается ко мне и говорит:

– Мы отправимся в круиз в честь дня рождения твоего отца.

Я пытаюсь сделать вдох, и мои брови взлетают вверх от удивления. Мать перебирает пальцами жемчужное ожерелье, украшающее ее костлявую шею.

– Ради всего святого, Лили, я напоминала тебе об этом месяцами. Мы устраиваем круиз на яхте и отправляемся праздновать на Багамы.

Даты и планы других людей всегда были моим слабым местом. Я поворачиваюсь к Дейзи, которая, кажется, смотрит куда угодно, только не на меня.

– Почему ты мне не сказала?

Скулы Ло заостряются, челюсть сжимается, и я понимаю, что упускаю нечто важное. Дейзи прочищает горло, но ее взгляд прикован к ковру.

– Я знала, что ты придумала бы оправдание… и мы все решили… – Она замолкает.

Шок поражает меня. Она солгала. Дейзи не хотела быть здесь прошлой ночью. И я не была в списке сестер, к которым можно обратиться за помощью. Все подстроено.

– Мы знали, что ты забудешь, – поясняет мать. – Для твоего отца это путешествие очень важно. Он упорно работал, а теперь мы хотим отдохнуть всей семьей. Если приходится отправлять к тебе Дейзи, чтобы ты не смогла отвертеться, значит, так тому и быть. Ну, теперь ты проснулась и нам пора ехать. Роуз и Поппи уже ждут в самолете.

Скорее всего, нам придется лететь во Флориду, а оттуда пересесть на яхту до Багамских островов.

У меня кружится голова, оправдания вертятся на кончике языка. Я готова на все, лишь бы избежать семейной поездки. Даже если это день рождения моего отца, им не следовало прибегать к обману.

Ло дотрагивается до моей руки.

– Ты в порядке? – Он шепчет так, чтобы только я могла услышать.

Вероятно, решил, что меня снова вырвет.

Я киваю, хотя эта новость ударила меня под дых.

Ло говорит:

– Изобрази улыбку. Ты выглядишь испуганной, Лил.

Делаю, как он просит, слегка улыбаясь маме. Ее плечи все еще напряжены, хотя губы подергиваются в знак согласия. Ей этого достаточно.

Когда мы выходим из квартиры, до меня доходит. У меня не было секса больше двадцати четырех часов, а Ло, который нянчился со мной всю ночь, выпил гораздо меньше обычного. Нас изолируют на судне. С моей семьей.

Все стало намного хуже, черт возьми.

Глава 13

Я перебрала тысячу оправданий, прежде чем войти на борт яхты. Запланированное двойное свидание с Чарли и Стейси, плохие оценки по экономике (правда), нужно готовиться к предстоящему экзамену (правда). Все мимо.

После того как меня вырвало за борт, я признаюсь в похмелье, прикрываясь фразой «выпила слишком много вина прошлой ночью». Мать выглядит весьма взволнованной моим поведением, но это дает мне право спокойно потягивать напиток от похмелья, который приготовил Ло. Не решаюсь спросить, что за коричневую жижу он мне подсунул, поскольку позывы могут вернуться снова.

В правой руке Ло стакан с «Физзом». Ранее я видела, как он сунул бармену пятьсот баксов и попросил вливать ему бурбон всякий раз, когда Ло заказывает газировку. И велел отправить в нашу каюту бутылку с ликером. Вот же скрытный малый.

Такое упорство меня восхищает, но поддержать его у меня не хватает сил. Я валяюсь на палубе, освещаемой солнцем, мучаясь от тошноты и мигрени. Обматываю голову полотенцем, чтобы защитить глаза, и оставляю небольшую щель, дабы смутно видеть свое окружение. Лучи бьют по моей светлой коже, и даже нанеся SPF 15, я знаю, что ожогов не избежать. Хоть бы я вообще сгорела. Может быть, моя кончина вытащит меня из этой гребаной лодки.

– Лучше себя чувствуешь? – спрашивает Поппи, подтягивая свой шезлонг к креслу Ло.

Я приложила огромные усилия, чтобы не пялиться на его пресс и подтянутое тело, которое блестит в свете солнца. Кожа Ло, вероятно, останется прежнего цвета, поскольку он нанес SPF 90.

Поппи расстилает полотенце от «Ральфа Лорена», надевает большие солнцезащитные очки и шляпу с широкими полями, прежде чем сесть.

– Ни капли, – говорю я ей. – Где все остальные?

– Все еще обедают внутри. Ты точно ничего не хочешь? Я могу принести тебе бутерброд.

Я стону, когда вспоминаю сильные запахи еды.

– Звучит как «нет».

– Угадала, – киваю.

Роуз и Дейзи официально повышены до звания «Брута» за обман и треп о моей пугающей тайной «беременности». Мать до сих пор продолжает стрелять в меня колкими взглядами, надеясь, что я превращусь в камень.

– Думаешь, они заметят, если я прыгну за борт? – спрашиваю я, приподнимаясь и зажимая нос пальцами, прежде чем сделать большой глоток напитка от похмелья. Желудок вновь скручивается. Ну и гадость.

Ло крепко спит, его бурбон вперемешку с «Физзом» все еще покоится в руке. Интересно, он всю ночь бодрствовал, чтобы позаботиться обо мне? Не хочу, чтобы Ло облился, поэтому разжимаю его пальцы и убираю стакан.

– Здесь не так уж плохо, – говорит Поппи, открывая книгу в твердом переплете.

Она расслабляется, и я бы тоже хотела просто наслаждаться солнечным светом, читать, смотреть вдаль, медленно дрейфуя на волнах, и предаваться мечтам. Все это могло бы быть мне по душе. Но когда смотрю на широкий, необъятный и бесконечный океан, я представляю, как мое тело слилось с чужим. В своем сознании я воображаю блаженное чувство, которое испытываю, достигая пика наслаждения. Лифт. Мужчина в костюме. Толчки. Все заключено в этом моменте, дарящем мне такие знакомые ощущения снова, снова и снова.

Но это невозможно. Не здесь. Я просто мучаюсь от жажды того, что никогда не наступит.

Раздвижная дверь со свистом открывается, на пороге появляется Роуз с коктейлем «Текила-санрайз» в руке. Целую вечность она пытается дотащить шезлонг, царапая ножками твердый пол, и поставить перед остальными сиденьями. Расправившись с ним, она расстилает светло-голубое полотенце и садится лицом ко мне.

– Хочешь, принесу тебе один? – шутит она, поднимая свой бокал.

– Очень смешно, – говорю я, сдерживая спазмы.

Ло мог бы сутками напролет глотать фруктовые коктейли и не вызывать никаких подозрений, но он ненавидит сладкие миксы. И он предпочел бы не привлекать к себе внимание. Он так быстро расправляется с выпивкой, что люди могут решить, будто он снова вернулся к тем временам, когда я не присутствовала в его жизни. Временам запойных вечеринок. И пусть вечеринки закончились, но выпивка все еще здесь. Хотя об этом никто не знает.

– Это он напоил тебя? – интересуется Роуз, глядя на спящего Ло так, словно хотела бы попрактиковать на нем иглы вуду.

– Нет, – лгу я. – На самом деле он пытался остановить меня.

Полуправда.

В раздумьях Роуз пинает шезлонг Ло, пытаясь пробудить его ото сна.

Он вздрагивает, испуганный.

– Что за черт?

– Роуз, – говорю я, качая головой, – он устал.

– Правда? А я не заметила.

Ло откидывает волосы назад и на выдохе бормочет всякого рода ругательства. Затем поднимает шезлонг в сидячее положение.

– Гляньте-ка кого нелегкая принесла.

– Чего? – огрызается Роуз.

Брови Ло приподнимаются в замешательстве.

– Чего-чего?

– Кого нелегкая принесла? Скажи кого, если яйца на месте.

– Ты права, свои яйца я оставил дома. Ты победила.

Ло вертит головой в поисках своей выпивки. Я протягиваю ему стакан, и он выглядит благодарным за то, что я охраняла его сокровище.

Мигом отпивает половину.

Я прекрасно поняла, что он имел в виду. Завуалированно назвал ее стервой или, по крайней мере, намекнул на это самым неопределенным образом.

Поппи говорит:

– Мне кажется, ты сейчас обгоришь, Лили.

О, круто. Мой план сжечь себя заживо был разрушен материнским инстинктом Поппи.

Она бросает мне бутылку лосьона от загара.

– Я в порядке, правда. Сначала все краснеет, а потом появляется загар. Именно за этим я здесь, – говорю я, поправляя свои очки-авиаторы.

Роуз фыркает.

– Самая глупая вещь, которую я слышала за последнее время.

– Неправда, – возражаю я. – Мы все слышали болтовню Марии о том, что небо на самом деле оранжевое. Ты тоже там была.

– Детский лепет не считается.

Ло улыбается.

– Ох, Роуз проявляет фаворитизм по отношению к детям. Куда мир катится?

Сестра смотрит на меня.

– Меня все еще бесит, что ты притащила его. Поппи хватило ума оставить мужа и ребенка дома.

– Я здесь и все слышу, – говорит Ло, допивая свой напиток.

Роуз игнорирует его, ожидая моего ответа.

– Непохоже, что у меня есть ребенок, о котором Ло должен заботиться. Если бы не Мария, Сэм был бы здесь, верно, Поппи?

Поппи выглядит невозмутимо.

– Меня не вмешивайте.

Такое олимпийское спокойствие во время семейных ссор невероятно всех раздражает. Ло убирает бокал и хватает в руки лосьон. Я решила, что он собирается намазать на свою ирландскую кожу немного защитного крема, но Ло вскакивает, а затем толкает мои ноги к груди. Он опускается на кресло рядом со мной, не замечая, как его движения заставляют мою спину выгибаться и учащать ритм дыхания и сердцебиения.

На мне лишь тонкий купальник, и я уже готова к чему-то большему. Солнце напитывает мою кожу, жара опьяняет и путает мысли, меня охватывает головокружение. Сжимаю пальцы на ногах, пытаясь взять под контроль чувства, которые обязательно ударят по мне рано или поздно. Ло нужен мне. Мне нужно снять напряжение, но я не знаю, как его об этом спросить, чтобы избежать неловкости. Это сильно отличается от просьб налить мне скотч или ром. Я прошу его тела. Это так неправильно.

– Сама справлюсь, – говорю я, прерывисто дыша, когда он открывает крышку.

Роуз добавляет:

– Поэтому ты мне не нравишься, Лорен.

– Я знаю, – отвечает Ло, стоя к ней спиной. – И, честно говоря, мне все равно, Роуз. – Да, подчеркивание с помощью интонации ее имени не возымело эффекта. Ло выдавливает лосьон, и я отшатываюсь.

– Реально, я сама могу себя намазать.

Его глаза расширяются, будто говоря: «Эй, мы с тобой встречаемся, балда». Точно.

– Давай помогу тебе со спиной.

Он наклоняется вперед и берет своей сильной рукой мою ладонь. Его пальцы впиваются в мою нежную кожу.

Я закрываю глаза, пока он втирает лосьон, приподнимая край моего черного бикини-бандо, чтобы нанести крем на всю зону. Он чувствует движения моей грудной клетки, мое тяжелое, напряженное дыхание.

Ло поворачивает меня животом на шезлонг. Затем наклоняется ближе и начинает растирать крем по лопаткам и нижней части спины. Он расстегивает бандо, и я растворяюсь в его прикосновениях. О, да…

Раздвижная дверь снова отлетает со свистом.

– Могу ли я обслужить вас? – спрашивает официант.

На нем униформа обслуживающей команды этой яхты: белая рубашка с воротником и черные брюки. Ему чуть за двадцать, у него золотые волосы и угловатое лицо. Парень выглядит просто ангельским, невероятно красивым и слишком желанным для моего пульсирующего тела.

– Я выпью, – говорит Поппи. – Что вы можете предложить?

Нет. Прогоните его!

Когда официант начинает перечислять обширное меню, Ло нажимает большими пальцами на чувствительные точки моей спины. О… это приятно.

Я сжимаю под своей головой полотенце, поскольку мое тело стремится к чему-то нехорошему. Хочу попросить Ло остановиться, но не уверена, что смогу говорить, не задыхаясь.

Я стискиваю зубы, когда его пальцы впиваются глубже, а затем слегка порхают по всей коже, дразня меня. Прямо сейчас я ненавижу Ло. Ненавижу, то как сильно хочу его.

Мой взор натыкается на красавчика-официанта, и я слетаю с катушек. Стараюсь не выгибать спину и удерживать тремор тела. Прежде чем мои глаза закатились, я успела их закрыть. Из меня вырывается приглушенный вздох, сигнализирующий о достижении пика. Мои сестры оставили его без внимания. Когда я снова открываю глаза, невероятно смущенный официант краткое мгновение всматривается в меня, сканируя все тело.

Он понял.

Я прячу лицо в полотенце. «Исчезни», – приказываю я.

– Ты, – раздается голос Ло.

Ботинки официанта стучат по полу, когда он к нам приближается. О боже! Что Ло задумал?

– Чего бы вы хотели?

– Чтобы ты перестал пялиться на мою гребаную девушку, – говорит Ло, заканчивая фразу горькой улыбкой. – Я был бы крайне признателен.

– Ло! – возмущается Поппи.

Роуз заливается смехом. Мир сошел с ума. И я отказываюсь наблюдать за этим, поэтому прячусь под полотенцем, мое бандо все еще расстегнуто, а грудь прижата к шезлонгу.

– Я не пялился, – напряженным голосом защищается официант, обнажая свои эмоции. – Если вам что-то нужно, я с радостью приму заказ. Если нет, то мне следует удалиться.

– Отлично, – говорит Ло. – Тогда «Физз».

– Вы имеете в виду бурбон и «Физз»? – возражает парень.

Вот дерьмо.

– Нет, я имею в виду обычный «Физз».

Официант говорит:

– Но вы пили бурбон весь день, мистер Хейл. Может, принести вам еще один?

– Ты весь день пил крепкое спиртное? – говорит Роуз совершенно ровным голосом.

– Нет, – возражаю я раньше, чем Ло успевает заговорить.

Пытаясь встать на сторону Ло, я призываю всю свою смелость и выглядываю из-под полотенца, впиваясь взглядом в официанта.

– Вы, должно быть, ошибаетесь. Я пила из его бокала.

Официант долго смотрит на меня, пытаясь прочесть выражение моего лица. Я смягчаю взгляд, как бы говоря ему, что все будет только хуже. И это того не стоит. Парень прекрасно понял, почему я застонала, когда он перечислял пункты меню. Это все, что меня сейчас заботит.

– Точно, – говорит официант.

Он оглядывается на Ло понимающим, довольным взглядом, думая, что позже переспит со мной и реально накажет этого богатого придурка. Я не хочу этого и боюсь. Но позволю этому случиться.

– Я принесу тебе выпить…

– Не надо, – говорит Ло, застегивая бандо на моей спине. – Я бы не хотел пить свой «Физз» вместе с плевком, потому что именно он там и окажется. Так что на сегодня с меня хватит.

Поппи встревает:

– Вы можете отменить мой заказ. Я думаю, нам пока не нужна ваша помощь.

Официант повинуется ее просьбе и уходит.

Я вскакиваю на ноги.

– Мне нужно в туалет, а потом, наверное, в бассейн.

Мои слова звучат плоско и торопливо, но никто не ставит их под сомнение, кроме Ло. Он собирает свои вещи и следует за мной в нашу каюту. Не обращая на него внимания, я направляюсь в невероятно крохотную ванную и встаю под холодный душ.

Раздается звяканье. Я оглядываюсь и вижу, как Ло пьет виски прямо из бутылки. Он в ярости облизывает губы и вытирает рот тыльной стороной ладони. Когда его взор натыкается на мой, он наконец говорит:

– У тебя был оргазм?

Мое тело моментально краснеет.

– Не совсем, – бормочу я.

Он кивает сам себе, ошеломленно глядя в пол:

– Ты так разгорячилась от меня или от него?

Я хмурюсь.

– Это имеет значение? – Мое настроение и так испорчено этим событием. – Тебе не следовало дразнить меня, Ло. Я напряжена до предела.

– Я хотел помочь, – огрызается он.

– Заставив меня заняться сексом на террасе для загара?! – Мой голос срывается на крик. – Это не помощь. Ты сделал только хуже.

Его лицо искажают гнев и боль. Он плюхается на край двуспальной кровати и снова подносит бутылку к губам. Затем говорит:

– Если ты трахнешься с этим гребаным кретином – между нами все кончено.

Я застываю и тихо спрашиваю:

– Что?

Почему-то я решила, что он говорит о нашей дружбе. Его остекленевшие красные глаза лишь подтверждают мои догадки.

Он позволяет этим словам повиснуть в воздухе, пока я внутренне схожу с ума, представляя свой мир без него. Так одиноко. Мое сердце замирает.

– Что ты имеешь в виду, Ло?

– Все будет кончено, – говорит он. – Ты действительно думаешь, что семья примет твою измену с официантом? Вряд ли. Нам придется расстаться.

Он говорит о фальшивых отношениях. Я выдыхаю.

– Я буду осторожна.

Глаза, пылающие костром, сужаются.

– Так ты собираешься переспать с ним?

Я пожимаю плечами.

– У меня нет выбора.

Он качает головой.

– Не верю, на хрен, своим ушам.

Ло поднимает бутылку, повернувшись ко мне спиной.

– Ты не понимаешь, – говорю я, пытаясь защитить пороки своего тела. – Я не могу перестать думать об этом, Ло. Мои ноги трясутся. Мои руки трясутся. Меня словно в мясорубке крутят. Мне просто нужен кто-то…

– Хватит. – В его голосе снова звучит боль. – Просто перестань.

Я совсем запуталась.

– Так что ты от меня хочешь? Я не могу без секса. Ты, между прочим, пьешь как черт! – Это так несправедливо. – А мне почему нельзя сексом заниматься?

– Потому что мы должны быть вместе! – кричит он. – Ты должна быть моей девушкой.

Прежде чем я набрасываюсь на него с вопросами, он идет к двери, намеренно пытаясь избежать разговора.

– Я буду у бассейна.

Глава 14

Большую часть дня я провожу под душем, дрожа и пытаясь заставить себя забыть Ло, официанта и образ мужского тела. Самоудовлетворение только разочаровывает меня, и я опускаюсь на холодный пол, чтобы выплакать всю боль.

Ло сбивает меня с толку. Он хочет быть со мной? Или просто боится, что я собираюсь разрушить нашу ложь? Я не вижу смысла в его словах, как бы усердно ни прокручивала их в голове.

Пропускаю ужин, но Роуз врывается в мою каюту и барабанит в дверь ванной комнаты.

– Что ты там делаешь?

Я закрываю кран и оборачиваю полотенце вокруг своего влажного тела и сморщенной от воды кожи. Когда я выхожу из ванной, она оценивает мое состояние. Я бормочу:

– Мы поссорились.

– Ты и Ло? – Ее взгляд ожесточается. – Что он сделал?

Я качаю головой.

– Не знаю. – На глаза снова наворачиваются слезы.

– Вот засранец, – говорит сестра, прежде чем подойти к моему чемодану. – Я за ужином поняла – что-то не так.

Ло выглядел разбитым? Мое сердце замирает при мысли о том, что он напился до беспамятства из-за меня.

– О чем ты?

Сестра находит мой угольно-черный купальник и протягивает его мне.

– Он все время молчал, – говорит Роуз, не демонстрируя никакого ехидства. – Рано закончил ужинать и ушел на террасу любоваться закатом.

– Ох, – тихо говорю я, теребя в руках купальник. – Зачем он мне?

– Поппи, Дейзи и я собираемся в сауну. Я подумала, что ты могла бы присоединиться.

– Я не очень хорошо себя чувствую…

– Знаю, но, может быть, окружение из любящих тебя людей облегчит состояние.

О разбитом сердце я не говорю. Хватаюсь за купальник дрожащими руками. Не знаю, сколько смогу прожить без секса. Мне нужно решить проблему, но выражение лица Ло останавливает меня от любых действий. Не хочу предавать его, если между нами есть что-то романтическое – даже самая малость, – я не хочу это разрушать. Ни за что. Но боюсь, что именно так и случится.

У меня нет сил спорить с Роуз, и я начинаю натягивать купальник, сбросив с себя полотенце.

– Ссора серьезная? – спрашивает она, сидя на кровати скрестив ноги.

Я бросаю на нее взгляд.

– Не притворяйся, что тебя это не радует.

– Что? Я не наслаждаюсь твоей печалью, но грустить не стану, если вы расстанетесь.

– Почему ты так сильно его ненавидишь? – говорю я, завязывая веревки от купальника на шее.

– Я не ненавижу Ло, – опровергает сестра. – Он раздражает меня, но я не испытываю к нему ненависти. Скорее неприязнь. – Роуз проводит пальцами по покрывалу с морским принтом. – Я думаю, что он недостаточно хорош для тебя. Неужели все так плохо, раз у меня создается подобное впечатление о нем?

– Вовсе нет, – шепчу я, полностью одетая. – Но мы с Ло… – Я пытаюсь подобрать слова. – Может, мы и не подходим друг другу, но иногда мне кажется, что он единственный парень, который может меня полюбить.

И это правда. Кому понравится мое поведение? Девушка, которая спит со всеми подряд. Шлюха. Подстилка. Мусор, подлежащий утилизации. Именно так меня все видят.

– Ты слишком плохо о себе думаешь, – говорит Роуз, вставая. – Если ты сама себя не любишь, Лили, то кто тогда станет? – Она обнимает меня за плечи. – И тебе не нужен парень, чтобы чувствовать себя целой. Пожалуйста, запомни это.

Хотела бы я, чтобы это было правдой.

Звезды мерцают над головой, пока мои сестры нежатся в теплом бурлящем джакузи на носу яхты. Ночь так безмолвна, и кажется, что мы одни во всей вселенной.

Спустя тридцать минут я начинаю жалеть о том, что пришла сюда. Струя за моей спиной лишь заводит мои фантазии в темное и чувственное русло. И мои мысли так часто блуждали в том направлении, что я удивляюсь, почему до сих пор не сплю и не вижу сон о жарком сексе.

Все, что удерживает меня в реальности, – бесконечные игры моих сестер по типу «Я никогда не», из-за которых я узнала, что Роуз и Дейзи все еще девственницы.

Им это только на пользу. К счастью, Роуз не заводит разговор о Ло и отношениях. В основном я слушаю, как Дейзи болтает про парижскую Неделю моды и симпатичных моделей, что тоже не облегчает мою ситуацию.

Вдруг слышу стук каблуков по деревянным доскам. Я оглядываюсь через плечо и стараюсь подавить свои вздохи, стоны и вообще какую-либо реакцию при виде привлекательного официанта. Он оставляет для нас четыре полотенца и, прежде чем уйти, с намеком смотрит мне в глаза.

Так вот оно что. Я хочу отказаться, но боюсь тех последствий, если вообще останусь без секса. И Ло не предложил свои услуги. Так что…

Время действовать. Я притворно зеваю.

– Пойду спать, девочки, – говорю, выбираясь из джакузи.

Роуз наблюдает за мной.

– Ты уверена?

Я киваю.

– Да. Мне все равно нужно поговорить с Ло.

– Если нужна помощь, я с радостью одолжу свои острые ногти, – говорит она с улыбкой.

Я улыбаюсь в ответ.

– Обязательно позвоню, если они мне понадобятся.

Дело сделано. Я захожу в холл, где стоит официант и разговаривает с барменом постарше. Он бросает на меня быстрый взгляд, а затем я спускаюсь вниз и оглядываюсь, чтобы убедиться, что он следует за мной.

И он следует.

Приближаясь к каютам, я чувствую неотвратимость надвигающейся судьбы. Неужели я разрушу наши фальшивые отношения? Паранойя Ло просачивается в мой мозг. Что, если я и дружбу нашу разрушу? Или уничтожу всякую возможность завести с Ло нормальные отношения? Отбрасываю эти мысли прочь. Сегодняшний день такой же, как и любой другой. Ло будет счастлив, что я чувствую себя лучше и что провернула все незаметно. Ничего не изменится. Повторяю – ничего не изменится.

А потом я замираю. Выглядя опустошенным, Ло сидит недалеко от входа в нашу каюту. Его голова низко опущена, и когда он видит меня, то вскакивает на ноги. Я цепенею и чувствую жар тела официанта прямо у себя за спиной.

Ло даже не смотрит на него. Он не сводит с меня своего жесткого взгляда.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Разговоры. Мне они не нужны. Мне нужно кое-что другое.

– Я занята.

Просто скажи это! Скажи Ло, что ты хочешь его, и покончи с этим.

Я трусиха.

Его ноздри раздуваются.

– Пожалуйста.

Я оглядываюсь на официанта, который пытается разгадать наши отношения, словно головоломку. Очень, очень нетривиальные, вот какие.

Со словом «нет» у меня ужасные проблемы. Несмотря на протест моего тела, я киваю и проскальзываю в каюту, Ло щелкает замком позади нас.

Я чувствую, что мне снова приходится оправдывать свои действия.

– Ло, мне действительно это нужно. Прости… – Делаю напряженный вдох. – Я просто не знаю, что еще можно сделать. – Я продолжаю тараторить, опасаясь его реакции. – Я не могу перестать думать об этом, и знаю, что мне не станет легче, пока все не случится.

– Секс в целом или секс с ним? – Он указывает на дверь. – Если ты действительно хочешь его, Лили, тогда иди. Поимей его. Заставь его кончить, заставь кричать, если именно это заставляет тебя чувствовать себя лучше, сделай это.

– Подожди, – говорю я, борясь с головокружением. – Подожди, все не так. Нет… – Я сглатываю. – Официант тут ни при чем. Это просто секс.

Тереблю свои пальцы, нервничая из-за Ло сильнее, чем когда-либо. Это не притворство. То, что мы говорим друг другу, – реальность.

– Если я не найду способ справиться с наваждением, то никогда не перестану дрожать. Это словно… что-то замкнуло в голове, и единственный способ успокоиться – удовлетворить потребность. Ты понимаешь, о чем я… верно?

Он потирает губы.

– Да, да, я понимаю.

Я вдыхаю, решив, что он не будет усугублять мое чувство вины.

– Значит, у нас все в норме?

Он растерянно моргает.

– Чего? – Наконец он понимает, о чем я спрашиваю. – Черт бы тебя побрал, Лили, нет. Секс с этим придурком ничего не сделает нормальным.

Мои глаза стекленеют.

– Почему ты так поступаешь со мной?! – Я срываюсь на крик. – Я ни разу не выдергивала из твоих рук стаканы со спиртным. Мне жаль, что ты ненавидишь этого парня, но больше никого нет. Хочешь, чтобы я переспала со старым барменом? Он ровесник моего отца!

Даже у меня есть некоторые стандарты. Ло мрачно хмурится, а затем прикасается к своей груди.

– Я и есть твой подходящий вариант, и все же ты не просишь меня об этом. Я, черт возьми, не понимаю тебя. Неужели я настолько отвратителен? Ты предпочла бы заплатить деньги и трахнуть какого-нибудь урода, чем спать со мной?

Моя челюсть отвисает, я буквально задыхаюсь в порыве ответить. Он действительно хочет меня?

– Всех этих парней я просто использую. С тобой не могу так поступить, – бормочу я.

– Мать твою, Лили, – ругается он. – Я стою перед тобой и говорю, что хочу заняться сексом, а ты все еще не можешь это принять. Первый раз был поистине ужасен, не так ли?

– Что? Нет…

Первый раз был неправильным, порывистым и поспешным. Мы были просто детьми, пытающимися утешить друг друга. Если мы переспим еще раз, все должно быть иначе.

– Ты не должен спать со мной только потому, что меня колбасит. Мы друзья, – говорю я. – Ты не станешь еще одним именем в моем списке парней на неделю. Договорились?

Он тяжело дышит, его ноздри раздуваются. Парень начинает сокращать расстояние между нами.

– Ло, – предупреждаю я.

– Ты когда-нибудь думала об этом?

Я смотрю, как он приближается, сердце начинает биться быстрее.

– Ты когда-нибудь думала обо мне внутри себя?

Я почти отшатываюсь назад, но он обнимает меня за талию.

– Ты когда-нибудь представляла нас вместе?

Вдохи даются с трудом.

– Вместе?

– Где я не стану делить тебя ни с каким другим мужчиной.

Не переставала думать об этом.

– Да, – говорю я, убеждая себя, что мне все снится.

– Если бы я один смог удовлетворить тебя, ты бы мне позволила быть с тобой?

Я смотрю на него.

– Да.

– Я могу быть тем, кто тебе нужен, – говорит он, его рука обхватывает мое лицо. – Просто позволь мне.

– Это все изменит, – говорю я, мое тело трепещет.

Его губы касаются моих, когда он шепчет:

– Я большой мальчик и справлюсь с этим.

Ох…

– Позволь мне. Помочь тебе.

Ло кладет мою ладонь поверх своих плавок, прямо на член. Да.

– Я не знала, что ты хочешь… Ты никогда не говорил подобного, – запинаюсь я.

Мои легкие борются за воздух, многолетнее ожидание разрывает плотину.

Он притягивает меня к себе, а затем медленно ведет к кровати.

– Как, черт возьми, ты могла этого не знать?

– Я мерзкая, – качаю головой, заливаясь горячими слезами. – Ты не хочешь меня.

Его лицо искажается от боли.

– Никогда так не думал. И тебе не следует. – Его губы касаются моей шеи, а затем поднимаются к уху. – Лил, я хочу, чтобы ты попросила меня. Мне это необходимо.

Он прижимается лбом к моему виску, мягко подталкивая нас ближе к кровати, его руки крепко сжимают мои бедра. Я продолжаю бороться за дыхание. Теперь мне все ясно.

Он хочет, чтобы это случилось по-настоящему.

Мы оба хотим.

– Помоги мне, – прошу я, задыхаясь.

Он крепко сжимает мою шею сзади, а его язык находит мой. Я ударяюсь ногами о матрас, и спина врезается в кровать. Ло приподнимает меня, все время жадно прижимаясь губами к моим. Бутылки со звоном падают на пол, и Ло не обращает на них никакого внимания. Его рука ласкает мою грудь, а топ летит на пол. Я хватаюсь за голую спину Ло, цепляясь за нее, как за единственную опору. Попытки перевернуться и оседлать его проваливаются – Ло отклоняет всякие требования, удерживая мое тело в ловушке под своим весом.

Я поддаюсь его напору, его доминирующим прикосновениям к моей плоти. Ло поднимает мою ногу, кладет себе на бедро, а другую оставляет на кровати.

Обычно я беру все под контроль, набрасываясь на свою добычу, но здесь каждое действие отражается таким же страстным движением. Мои пальцы пробегают по его мягким волосам, пока его рот ласкает мой сосок, а язык кружит вокруг него. Я прижимаюсь ближе. Ох…

– Ло, – стону я. – Ближе.

Я так не могу. Он слишком далеко. Мы все еще недостаточно близко друг к другу.

Ло поднимает мои руки над головой, и я вскрикиваю, поджимая пальцы ног.

– Ты мне нужен. Пожалуйста… ах…

Наконец все встало на свои места.

Он сбрасывает шорты, и я снова пытаюсь забраться на него, но он хватает мои руки и закидывает за голову, как раньше. Пристально смотрит мне в глаза, его тело так прекрасно сливается с моим.

– Я не одно из твоих завоеваний, – говорит Ло хриплым голосом. – Я знаю, чего ты хочешь, и тебе не нужно за это бороться. Я и так дам тебе все, что ты пожелаешь.

Его пальцы проскальзывают под мои плавки, находя чувствительное место.

Они быстро входят в меня, темп ускоряется. Я вздрагиваю, стону и пытаюсь заговорить, но словно забыла, как пользоваться словами. Мои звуки напоминают речь пещерного человека – ворчания, стоны и визги.

– Не двигайся, – приказывает он, слезая с матраса, который тут же выпрямляется от отсутствия его тела.

Ло идет в другой угол комнаты, совершенно голый, и выуживает несколько презервативов из своего чемодана. Я наслаждаюсь видом его тела. И члена…

Вау. Он определенно вырос с тех пор, как я видела его достоинство в последний раз.

Он достает презерватив из упаковки, забираясь обратно на кровать. Проходят невыносимые секунды, и я нетерпеливо ерзаю.

Ло улыбается и снова целует меня, долго и крепко. Ох… я вздрагиваю. А потом он входит в меня. Его бедра вжимаются в мои, и он сливается со мной все сильнее с каждым толчком. Закрываю глаза и поворачиваю голову – естественная реакция, когда ошеломляющие ощущения захватывают меня.

Прижимаясь ближе, он хватает меня за подбородок, и поворачивает мое лицо к своему.

– Посмотри на меня.

От его слов, погружающих мое тело в хаос, я резко распахиваю глаза. И кричу.

– Ло… – Пальцы впиваются в его спину в поисках поддержки. – Еще.

Он двигается внутри, не сводя с меня своих янтарных глаз. Внутрь и наружу. Глубже и глубже. Я потерялась во взгляде цвета виски. В том, как Ло смотрит на меня. Только он так умеет.

Все взрывается.

Я лечу навстречу самому блаженному чувству в мире.

И никогда не захочу спускаться вниз.

Глава 15

Чаще всего после секса я сразу засыпаю, чтобы избежать любого общения с парнями. Но сейчас, когда блаженство сходит на нет, я не могу сомкнуть глаз. От происходящего моя голова идет кругом, и я отчаянно пытаюсь все осознать.

Ло молча слезает с кровати и натягивает черные трусы на голую задницу. Едва успевает спасти от падения бутылку бурбона и стакан. Я подтягиваю темно-синее покрывало к груди, и когда Ло вновь запрыгивает на кровать, матрас трясется подо мной.

Уже более осторожно он садится у моих ног.

Хочет поговорить. Думаю, я тоже. Может быть, именно на этом этапе мы ошиблись в наш первый раз.

– Спасибо, – начинаю я.

Его глаза перебегают с темной жидкости на меня.

– Я сделал это не только для тебя, знаешь?

– Да.

Он облизывает губы.

– Что у тебя на уме?

– Замешательство, – честно говорю я. – Думаю, я долгое время пребывала в замешательстве. Гадала, подыгрываешь ли ты нашей большой лжи или действительно хочешь меня касаться, как ты это делал.

Сказанная наконец правда приносит облегчение.

Ло награждает меня долгим взглядом.

– Я хотел тебя снова с самого первого раза, – признается он. – Но у тебя были все эти правила, и я не желал быть типичным похотливым парнем, пытающимся злоупотребить твоей зависимостью. Поэтому ждал, когда ты сама придешь ко мне.

Мои брови сходятся на переносице. Почему же я не сделала этого раньше?

– Я думала, что все это ложь. Что ты просто притворяешься.

Откуда мне было знать, что Ло хочет большего? Его челюсть сжимается, и он качает головой.

– Я никогда не притворялся, Лил. Мы были вместе, пусть ты и не считала это правдой. У нас лишь не было секса. – Он смотрит на свой стакан. – Признаюсь, в плохие дни я прикасался к тебе чаще, чем следовало. Например, когда Дейзи ночевала у нас, я надеялся, что ты наконец заметишь меня и поймешь, что я рядом. Что тебе не нужно страдать и спать с незнакомцами. Я был прямо перед тобой.

– Я думала, что ты просто дразнишься.

Ло кивает.

– Я знаю. Это не сработало, как я планировал. – Он взбалтывает напиток в своем стакане, опустив глаза. – Меня беспокоили другие парни, только когда я сам подталкивал тебя к зависимости. Поверь, я понимаю ее суть. Винил себя за поддразнивания и надеялся, что ты выберешь меня. Этого никогда не происходило, и в конце концов какой-нибудь удачливый кретин получал то, чего я так сильно желал. У нас с тобой было все – хорошие моменты и плохие, но отношения настоящие. Просто без секса. – Ло глубоко вдыхает. – Я хотел тебя, но по твоим правилам.

– Ты ждал шесть лет, – говорю я, отводя взгляд.

Шесть лет недопонимания. Хотя бы один из нас мог открыться другому. Вместо этого мы позволяли напряжению нарастать между нами, распространяя ложь.

– Хуже всего было слышать тебя. – Он качает головой. – Знаешь, я бы не смог заснуть, слушая тебя и гадая, не превратятся ли твои крики в ужас, не решит ли какой-нибудь парень силой воспользоваться тобой или причинить боль. Но я не могу…

Ло замолкает, но я понимаю, о чем он.

– Ты не можешь остановить меня.

Ведь это лицемерно. Ло не бросит пить, ни из-за меня, ни по любой другой причине.

– Ага. – Сидя поодаль, он рассматривает меня, оценивает мой язык тела после секса. – Ну и как тебе?

Потрясающе.

– Ты хочешь рейтинг свой услышать или типа того? – Я пытаюсь поднять настроение.

Черты его лица заостряются, превращаясь в жесткие линии, в лед. Все в стиле Лорена Хейла.

– Я открыт для критики, – говорит Ло, опустошая свой бокал.

Я не могу оценить его. Он не поддается какой-либо оценке ни в одной из систем измерения. Но я никогда не доверяла кому-то настолько, чтобы позволить управлять мной, да еще и с такой страстью.

– Ты тот, кто мне нужен, – говорю я тихим голосом, – но я не могу лгать. Вдруг в будущем это изменится? Что тогда? Я никогда не была предана одному парню, Ло. Ради тебя я бы попыталась, но… вдруг у меня не выйдет?

– Ты все равно будешь заниматься сексом, – отвечает Ло. – Ты будешь заниматься со мной сумасшедшим, отупляющим сексом. Каждый день. На твоих условиях. А если тебя потянет к кому-то еще, ничего страшного.

– Нет, – тут же опровергаю я. – Нет, так не должно быть. Если мы вместе по-настоящему, я не могу тебе изменять. Это ненормально.

Я понимаю – мы должны рискнуть. Несмотря ни на что, я должна заставить этот план работать и найти все, что мне необходимо, в самом Ло. Идея может выгореть, но не без сложностей.

– Ты частенько будешь мне нужен, понимаешь?

Ло кивает.

– Конечно, Лил.

– Итак, в те дни, когда ты напиваешься и спишь до самого вечера, что мне делать?

– Идти на компромисс. И это будет справедливо, ведь я поступаю так же. Мы подстроим наши графики. – Он кладет руку мне на лодыжку, и по моей спине тут же бегут мурашки. – Я хочу любить тебя больше, чем это, – Ло машет бутылкой, – пока мне нечего терять, отказаться от зависимости точно не выйдет.

Ставки выросли. Я потерплю неудачу, если изменю Ло с другим мужчиной. Если он потерпит неудачу – это тоже приведет к моей измене. В таком случае мы оба останемся одинокими и пустыми. Мы никогда не решались быть вместе, потому что не были готовы идти на маленькие жертвы, вроде меньшего количества алкоголя или отсутствия секса в течение одной ночи. Теперь мне придется искать острые ощущения в чем-то другом.

Три года спустя, утопая во лжи, мы вдруг готовы рискнуть всем ради шанса иметь что-то настоящее.

– Тогда это все. – Я всматриваюсь в его черты, в твердость его груди, в тьму и желание в его глазах. – Мы просыпаемся завтра и становимся настоящей парой. Никаких претензий. С тобой я буду моногамной, а ты ограничиваешь выпивку и помогаешь мне, когда нужно. Ты уверен, что хочешь этого? Нет пути назад. Если мы расстанемся…

Все изменится.

– Лили.

Ло отставляет стакан в сторону и подходит ближе. Обхватывает мое лицо руками. Его близость до сих пор заставляет мое сердце трепетать, как будто он никогда раньше не касался меня. Это хороший знак.

– Мы ужасны во многих вещах – в учебе, в чужих днях рождения, в общении, – но в одном мы почти всегда преуспевали. В том, чтобы быть вместе. Мы обязаны попробовать.

– Хорошо, – говорю я, еле дыша.

Его улыбка становится шире, и Ло крепко целует меня, скрепляя нашу новую сделку – или нарушая старую. Он опускает меня на плед с морским узором. Счастливая, я обнимаю его, прижимая к себе. Никогда больше не выпущу его из объятий.

Глава 16

Пока мы были в круизе, я больше не сомневалась в правдивости его чувств. Когда Ло тянулся к моей руке или обнимал за талию – это было на сто процентов по-настоящему. Никаких больше мыслей о притворстве.

Мы вернулись в Филадельфию, где вместо солнца облака, и самое тропическое, что здесь бывает, – маленькие зонтики во фруктовых напитках. Реальность наступает вместе с осенним сезоном, экзамены и рождественский прием почти на носу. Я вновь окружена мужскими телами, но стараюсь сконцентрировать весь разум только на Ло и ни на ком больше. Ни на симпатичном продавце хот-догов, ни на адвокатах, входящих и выходящих из нашего жилого комплекса.

Мне нельзя изменять Ло, но порой «нельзя» превращается в «иногда можно», которое позже становится «ну и ладно». И я не знаю, как остановить подобные изменения, если они уже начались. Хорошо, что экономика отвлекает меня от Ло и от секса. Я бьюсь головой об толстый учебник.

– Ненавижу вас, числа, ненавижу.

На кухне раздается звон бутылок со спиртным, и этот звук сейчас сводит меня с ума. Но в моем раздражении точно виновата экономика.

– Ло, – зову я из гостиной. – Ты уже сделал домашнее задание? Можешь помочь мне?

Должно быть, я совсем отчаялась, раз прошу его поддержки.

Он смеется, но не удосуживается ответить. Просто прекрасно. Я точно стану двоечницей. Еще один замечательный повод, из-за которого родители не оставят меня в покое. Мир полон лжи. Вам говорят, что после восемнадцатилетия вы становитесь независимыми, самодостаточными людьми, отдаляетесь от семейных уз и вливаетесь в студенческое сообщество. Но при нынешней экономике в девяти случаях из десяти вы финансово зависите от родителей, пока не присоединитесь к реальной рабочей силе. Даже мне – дочери мультимиллиардера-магната – приходится полагаться на поддержку семьи. В этой системе что-то явно сломалось, и мне нужно чертовски хорошо разбираться в экономике, чтобы понять все механизмы.

Я нервно кусаю ногти и захлопываю учебник. Ло прищуривается, что-то изучая на компьютере. Его рубашка слегка задралась из-за того, что он опирается двумя руками на столешницу. Нажав несколько кнопок, он пристально рассматривает вкладку браузера.

В моей голове расцветает очередная фантазия, в которой Ло подходит ближе, вглядываясь в меня так же, как тогда на яхте. Он знает обо мне все и способен взять инициативу в свои руки. Именно так он поступает, раздвигая мои ноги…

Ло выпрямляется и закрывает ноутбук, его движение выдергивает меня из мыслей. Окей, я не могу концентрироваться на показателях рентабельности, когда в сознании крутится нечто более низменное.

Тихонько иду на кухню, где Ло готовит себе напиток. Количество выпитого сокращается, но не качество. Бурбон и виски, его любимые спиртные напитки темного цвета, длинной чередой стоят по всей столешнице.

Я нависаю над корзиной с фруктами и с поддельным интересом рассматриваю яблоки. Две недели назад мы вернулись из круиза, но я все еще чувствую себя странно рядом с Ло. Я не из тех, кто способен сказать: «Эй, Ло, ты не мог бы переспать со мной, пожалуйста?» Даже мысль об этих словах вызывает на моей коже пятнистый румянец. Незнакомцы – другое дело. Вижу их в первый и последний раз, да и говорить много не приходится. Просто бросаю в их сторону глубокий знойный взгляд, и они сами следуют за мной, куда бы я ни пошла. Эта техника венериной мухоловки в отношении Ло кажется дешевой и вычурной. Поэтому я просто стою рядом, переминаясь с ноги на ногу.

Не хотелось бы «заказывать» секс, словно пиво в баре. Почему все должно быть так сложно?

Задаю вопрос, стараясь не думать о другой неудобной просьбе:

– Ты понимаешь, что через неделю у нас экзамен? Ты вообще готовиться будешь?

– Буду импровизировать.

Расслабившись, он потягивает свой напиток и опирается локтями на стойку. Наклоняет голову, внимательно наблюдая за мной.

Вопрос, видимо, был неудачный. Теперь я нервничаю за нас обоих.

Раньше, примерно в это же время, я бы надела блестящий топ и отправилась в клуб, несмотря на ранний вечер. Теперь, когда я в отношениях, у меня есть только один вариант. Но в данный момент Ло стоит с бурбоном в руках, утоляя свою навязчивую потребность.

Стоит ли мне вообще отвлекать Ло сейчас? Делает ли это меня нуждающимся, эгоистичным человеком в отношениях?

– Лили. – Его голос прерывает мои мысли. – Ты в порядке?

Прекращаю вышагивать по кухне. Боже мой, когда я вообще начала это делать?

– Я в норме.

Возвращаюсь к корзине с фруктами.

– Ты, кажется, ужасно очарована этими яблоками.

– Ага.

– Ладно, хватит. – Он ставит бокал на стойку и подходит ко мне. – С тех пор, как мы вернулись с Багамских островов, ты нервничаешь и дергаешься всякий раз, когда тебе явно хочется заняться любовью. Помнишь, как ты сама каждую ночь выстраивала планы, как именно и где ты переспишь?

– Так было до секса с тобой, – защищаюсь я.

– Значит, теперь все должно быть куда проще, – недоумевает Ло.

– Нет. Я не люблю просить об этом. Парни, с которыми я сплю, сами этого хотят, – говорю я, съежившись. Мои слова звучат не так, как я планировала. – Короче, – торопливо говорю я, покрываясь румянцем, – они сами активно ко мне лезут. Не валяются на диване и не смотрят сериалы. Не хочу, чтобы секс со мной стал обязанностью или проблемой, нарушающей твои личные границы.

– Поверь, заниматься сексом вовсе не обременительно, особенно с тобой. Что касается твоих проблем, то в этом и есть смысл отношений, Лил. Отныне мы все делим на двоих. На самом деле твоя зависимость почти всегда была моей проблемой. Теперь я просто получаю награду, а не смотрю, как ее забирает какой-то придурок.

– Но твоя зависимость в мою жизнь не проникает. Тебе не нужно, чтобы я с тобой выпивала или делала тебе «Виски сауэр».

– Проникает, но другим путем. Ты действительно думаешь, что я ослеп? – Ло накручивает прядь моих волос на палец. – Я знаю, сколько раз ты занимаешься сексом. Знаю, что, когда его нет, ты смотришь порно. Я не идиот, Лил. Много лет я был твоим другом, и все мои знания никуда не делись, когда мы стали парой.

В словах Ло есть смысл.

– Хорошо, но мне все еще неудобно просить о сексе.

Ло цепляется пальцами за ремешок на моих джинсах, разглядывая полоску кожи, выглядывающую из-под блузки.

– Тогда не надо, – говорит он мне, проводя рукой по моей пояснице. – Если хочешь, я сам буду выбирать время, когда мы можем побыть вдвоем. Но я не хотел бы забирать у тебя эту прерогативу.

Рука Ло поднимается вверх по моему позвоночнику и умело расстегивает лифчик. От удивления я отшатываюсь назад, жар растекается по всему телу. Ло сковывает меня в своих объятиях, и я не могу выбраться. Наши тела переплетаются, его твердая грудь вжимается в мою. Я едва могу дышать. Ло касается губами моего виска и шепчет:

– Ты мне доверяешь?

Тяжело сглатываю, пытаясь сосредоточиться. Доверяю ли я?

– Да. Но… не следует затягивать с сексом. – Я тараторю словно безумная. – Мы должны сделать это более двух раз и с небольшим интервалом. Когда я нервничаю, мне может понадобиться больше и…

Ло затыкает мои губы поцелуем. В этот момент я таю, расслабляя плечи. Он выпускает мои руки, и я тут же обхватываю его шею. Наши движения напоминают танец. Словно кружась в вальсе, как Красавица и Чудовище, я взмываю в воздух и парю над облаками. Медленно Ло прерывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему. Меня укачивает от наслаждения. Мои губы на его губах. Удивительно.

– Ты ничего не теряешь, – пытается заверить меня Ло. – Просто все стало спонтаннее. И каково это?

Я открываю рот, но не могу подобрать нужные слова. Его удовлетворенная улыбка становится шире.

– Хорошо, да?

– М-м-м-хм, – мычу я в знак согласия.

– Ты могла бы начать мыть посуду, – шепчет он, щекоча губами мое ухо, – а я мог бы подойти и…

Его рука скользит по моей спине, под джинсы, двигаясь между моих ног…

Я готова на все.

Лифчик уже расстегнут, поэтому я стягиваю с себя рубашку. Ло с легкостью поднимает меня на руки, а затем сажает на стол. В его глазах нечто удивительное – желание, которого я раньше не замечала. Оно искрится решимостью, словно убеждая, что одного Ло мне будет достаточно.

Я надеюсь, молюсь и желаю, чтобы все было именно так. Время покажет.

Глава 17

Запах чесночного хлеба и томатного соуса пробуждают голод. Я ерзаю в кресле и поправляю подол своего черного коктейльного платья, которое плотно облегает бедра. Со времен колледжа самое приятное место, где я обедала, – это паб, в котором подавали дорогие сыры и фисташки. Лишь во время семейных обедов – когда мама заставляет меня надевать высокие каблуки и щиплет за руку, если я не улыбаюсь, – мне доводится читать меню с дегустационным курсом примерно в сотню долларов.

Недоверчивые взгляды других посетителей заставляют меня чувствовать себя неуютно. Аристократы среднего и пожилого возраста бросают в нашу сторону осуждающие взгляды, ожидая, что мы закончим трапезу и смоемся восвояси. Ло тоже чувствует себя не в своей тарелке. Его лоб прорезают глубокие морщины.

Неделю назад он зарезервировал столик, сославшись на то, что нам нужно первое «настоящее» свидание. Я медленно потягиваю вино и удивляюсь, когда он заказывает домашнее «Мерло». Вино он не пьет – Ло частенько называет его «напиток, когда окружение обязывает» – уже несколько месяцев. Но даже несмотря на то, что Нола отвезла нас в винный ресторан, Ло почти не заказывает алкоголь для меня. И не важно, какой крепости.

Теперь, когда мы стали официальной парой, я не перестаю анализировать его жесты и слишком много внимания уделяю некоторым разногласиям между нами. Иногда мне хочется иметь пульт дистанционного управления от собственного мозга и вырубить его к чертям. Хоть на мгновение.

Нам приносят корзинку «премиального» хлеба. Именно такую характеристику этому хлебу дал местный нахальный официант. Может быть, он ожидал, что наши глаза вылезут из орбит, когда мы поймем, что находимся в фешенебельном ресторане с премиальными булками и дорогими равиоли, а не в детской столовой с баксом в кармане.

– Вы готовы сделать заказ? – говорит официант, его лицо надменно вытягивается, прямо как у моей матери.

Я мечусь между «Capellini alla Checca» и «Filletto di Branzino». Паста или морской окунь? Ло замечает мою нерешительность и говорит:

– Дайте нам еще несколько минут.

Официант переминается с ноги на ногу. И, ох, я узнаю этот взгляд – мы явно пришлись ему не по душе.

– Мы не мексиканское кафе, где можно съесть бесплатные крекеры и уйти. Хлеб стоит денег. – О, хлеб премиум-класса стоит денег! Кто бы мог подумать? – Вы должны определиться с заказом.

Ло захлопывает меню и кладет руки на стол, сжимая его края. Он словно готов перевернуть его к чертовой матери. Его отец точно сделал бы это. От этой мысли у меня перехватывает дыхание. Не хочу их сравнивать. Никогда.

– Я сказал: «Дайте нам еще несколько минут». Где в этой фразе намек на то, что я не буду платить?

– Ло, – предостерегающе говорю я, наблюдая за побледневшими костяшками его пальцев.

Пожалуйста, не переворачивай стол.

Официант бросает взгляд на руки Ло, а затем менеджер спешит подойти к нашему столику. Взгляды посетителей за соседними столиками, покрытыми льняной тканью и украшенными свечами, прикованы к зрелищу.

– Что-то случилось? – спрашивает менеджер. Он немного старше официанта, оба одеты в черную форму.

– Нет, – говорит Ло, отрывая пальцы от стола.

Он достает бумажник.

– Хотим заказать бутылку самого дорогого шампанского. А потом мы уйдем.

Ло вручает менеджеру свою черную карточку «Американ Экспресс». Официант выпрямляется, его рот приоткрывается от удивления.

– Это «Перно Рикар Перье Жуэт». Цена больше четырех тысяч долларов.

– Только и всего? – говорит Ло, наклонив голову, изображая потрясение.

Менеджер кладет руку на плечо официанта.

– Ваш заказ будет готов в кратчайшие сроки, мистер Хейл.

Ох, он подсмотрел имя на кредите. Один плюс в копилку менеджера. Он уводит официанта с глаз долой, а Ло выглядит так, будто готов шею свернуть цыпленку или одному кретину, который сейчас убегает, поджав хвост.

– Значит, здесь мы кушать не будем, – делаю вывод я.

– А ты хотела бы? – громко говорит Ло, расстегивая верхнюю пуговицу на черной рубашке.

– Не особо. – С каждым назойливым взглядом посетителей мои щеки все больше приобретают уродливый красный оттенок.

Он закатывает рукава.

– Я понятия не имел, что сначала должен заслужить уважение в этом гребаном ресторане.

– Может, перестанешь возиться со своей рубашкой?

– Почему? – спрашивает он, успокаиваясь и обращая изучающий взор на меня. – Это тебя заводит?

Я смотрю на него в ответ.

– Нет. Похоже, ты готов убежать на кухню и выбить все дерьмо из нашего официанта.

Что весьма комично. Ло избегает большинства драк и скорее закричит оппоненту в лицо, атакуя словами, нежели кулаком.

Он закатывает глаза, но прислушивается ко мне и оставляет рубашку в покое. Проходит всего минута, прежде чем менеджер возвращается с золотой бутылкой и кредитной картой. Ло встает, жестом подзывает меня к себе и выхватывает все из рук мужчины. Уходя, он бросает испепеляющий взгляд на всех, в том числе на менеджера – мистера «просим прощения и спасибо, что пришли».

Я просовываю руки в свое длинное шерстяное пальто.

– Нола будет здесь только через час, – говорю я ему.

– Ну, мы можем прогуляться. Лавка с тако находится в десяти кварталах отсюда. Не против?

Киваю. Мои низкие каблуки уже вязнут в грязи на потрескавшемся тротуаре, но я стараюсь не придавать этому большого значения.

– У тебя все нормально? – спрашиваю я.

В одной руке Ло держит бутылку, а в другой крепко сжимает мою ладонь, согревая своим теплом.

– Меня это бесит, – говорит он, вытирая вспотевший лоб. – Я ненавижу, что с нами обращаются как с детьми, хотя нам уже за двадцать. Ненавижу, что мне пришлось достать бумажник и заплатить за уважительное отношение.

Нас освещает красный свет светофора, и мы останавливаемся перед пешеходным переходом.

– Иногда я похож на отца.

Это признание ошеломляет меня. Его скулы становятся острее, и все внутри меня переворачивается. Ло похож на Джонатана Хейла гораздо больше, чем я когда-либо признавала.

– Ты не он, – шепчу я. – Он бы перевернул там все вверх дном, а потом заставил бы персонал убирать за собой.

– Неужто? – Ло смеется над картиной, которую представил.

Мигает зеленый, и мы пересекаем ряд остановившихся машин, освещающих дорогу ярким светом фар. Витающее в воздухе упоминание отца Ло теряется где-то позади нас.

Я замечаю вдалеке прилавок с тако, украшенный разноцветными гирляндами. Вдоль оживленной улицы расположился небольшой парк, у фонтана сидит парочка студентов, жующих буррито. Полагаю, в эту демографическую группу мы вписываемся, но куда бы мы с Ло ни пошли, я всегда чувствую себя изгоем. Некоторые вещи никогда не изменятся.

– Тебе холодно? – спрашивает Ло.

– Хм? Нет, я в порядке. У меня меховое пальто.

– Красивое.

– На бирку посмотри. – Я пытаюсь скрыть улыбку.

Нахмурившись, он резко отступает назад и бросает на меня быстрый взгляд.

– «Кэллоуэй Кутюр»? – Ло снова нагоняет меня. – Роуз сделала дизайн, – приходит он к выводу. – Беру свои слова назад. Оно ужасно.

Я смеюсь.

– Могу попросить ее сделать для тебя жилет.

– Стоп, – говорит Ло, поморщившись.

– А лучше именную рубашку. Будет вышивка прямо над сердцем – Л-О-Р-Е-Н…

Он щиплет меня за бедро, и я одновременно вскрикиваю и смеюсь. Мы приближаемся к прилавку с тако. Губы Ло касаются моего уха, он шепчет всякие пошлости – все, что он хотел бы сделать с такой «плохой девчонкой», как я.

– Может, вместо поедания тако, займемся чем-то другим? – спрашиваю я, внезапно разгорячившись.

Широкая улыбка освещает его лицо. Ло поворачивается к продавцу, игнорируя мое желание. Пока что.

– Я возьму три тако с курицей. Для девушки тако с говядиной и листьями салата.

Он знает мои вкусы, поскольку мы регулярно едим здесь. Но теперь, когда мы начали встречаться, его жест выглядит очень сексуально.

– А ты к курице возьмешь острый соус, верно?

– Нет, не сегодня.

– Ты же всегда его берешь, – хмурюсь я.

– А ты ненавидишь острую пищу.

Чтоооооо? До меня доходит. Ло планирует целоваться со мной в самое ближайшее время. Мне это по нраву. Мы забираем заказы, расплачиваемся и садимся на бортик фонтана.

Ло осторожно вынимает пробку из бутылки шампанского, и она с шипением открывается. Он разливает напиток в два пластиковых стаканчика.

Примерно в то же время я откусываю большой кусок тако, и соус стекает с другого конца вниз по моему подбородку. Верчусь в поисках салфеток, которые еще не успел унести ветер, но боюсь, что Ло уже заметил мое смущение.

И очень старается не улыбаться.

– Я тут вспомнил тебя на котильоне. Или мне это приснилось?

Фыркаю, но ситуация от этого не улучшается.

– Едва ли. Мне пришлось всю ночь танцевать с Джереми Адамсом, а он был на целую голову ниже меня. Раз уж кое-кто, знаешь ли, решил пойти на бал с Джулианой Бэнкрофт.

Чтобы подавить смех, Ло откусывает большой кусок куриного тако.

– Я до сих пор не понимаю, почему ты так поступил со мной. Бэнкрофт была ужасна.

Делаю большой глоток шампанского, пузырьки щекочут нос. Расслабление наполняет мое тело. Ло просто знаток «жидкой храбрости», но, уверена, он был бы таким же наглым, даже будучи трезвым.

– Она была не так плоха, – говорит он, поднимая упавший кусочек курицы с тарелки.

– Она закидала мой шкафчик презервативами.

– Мы не знаем наверняка.

– Я переспала с ее парнем. Если бы я знала, что она встречается с каким-то чуваком из другой школы в двадцати милях от «Далтона», я бы даже не прикоснулась к нему.

Я старалась не спать с парнями из нашей академии. Репутация развратной девушки не сыграла бы мне на руку, поэтому я очень тщательно планировала свои интрижки. Но не мудро. Иначе бы поняла, что парень лжет насчет отсутствия у него девушки. Однако мне повезло. Бэнкрофт никому не болтала об измене, поскольку не хотела, чтобы люди знали, что ее первым парнем был неудачник. Хоть что-то хорошее в этой дерьмовой ситуации.

– Это мог быть кто угодно, – по-прежнему настаивает Ло, чтобы подразнить меня, и поднимает свой стаканчик с шампанским.

Я таращусь на него.

– Все презервативы были обклеены наклейками со стразами. У кого еще в старшей школе был фетиш на мелочовку от «Лизы Фрэнк»[7]? А в девятом классе Бэнкрофт таскала с собой папку с цветным единорогом. Эта девчонка была не только жестокая, но и очень тщеславная – буквально подпись свою поставила на месте преступления. – Я делаю паузу. – Конец этой истории ты знаешь. Презервативы я использовала по назначению.

Он фыркает и давится шампанским. Я хлопаю его по спине.

– Не налегай так, Ло. Может, переключишься на напитки полегче? Я ведь тот еще сомелье. Ты должен меня слушаться. – Я улыбаюсь.

– Правда, что ли? – говорит он, его лицо покраснело, пока он пытался прокашляться.

Ло делает еще глоток.

– Так зачем ты взял Бэнкрофт? – интересуюсь я. – Ты так и не ответил.

– Не помню. – Он пожимает плечами.

– А я тебе не верю, Лорен Хейл.

– Представляешь, Лили Кэллоуэй, меня больше не бесит мое полное имя. – Он сверкает самодовольной улыбкой.

– Раньше ты сопровождал меня на каждый бал, – напоминаю я. – Так что изменилось?

Мне не следовало так допрашивать его, но любопытство берет верх над чувствами.

Он отодвигает пустой поднос, удерживая бутылку между коленями. Я жду, когда он подберет правильные слова и сформулирует свой ответ. Его пальцы теребят золотую этикетку на шампанском.

– За ночь до того, как Джулиана пригласила меня, я вернулся домой вдрызг пьяный. Заплатил какому-то парню, чтобы тот купил мне «Джима Бима». Выпил бутылку за вечер в укромном уголке нашей старой школы. – Он закатывает глаза. – Небось выглядел как беглый зэк. Мне было скучно. Хотя сейчас скука недостаточное оправдание, чтобы так пить. Отец увидел, как я, спотыкаясь, вошел в дом, и вновь начал твердить о моей неблагодарности. – Глаза Ло блуждают по брусчатой дорожке. – До сих пор помню каждое его слово. «Ты даже не представляешь, как много я, черт побери, дал тебе, Лорен. И вот чем ты мне отплатил?»

Я боюсь прикоснуться к Ло. Он словно в трансе, если я дотронусь до него, есть вероятность, что он очнется несчастным и угрюмым. Хотя он может стать таким, даже если я не трону его и пальцем.

Он продолжает, сильно нахмурившись:

– Я слушал его разглагольствования в течение часа. А потом отец начал говорить о тебе.

– Обо мне? – указываю пальцем на себя, не веря, что была частью того разговора.

Ло кивает.

– Да, отец сказал, что ты слишком хороша для меня. Что я никогда не повзрослею и не смогу быть с такой девушкой, как ты. Я был молод, хотел бунтовать. Когда отец говорил «иди», я протестовал и останавливался. Когда он сказал «Лили», я выбрал Джулиану.

– Ох, – выдыхаю я, не в силах осознать, как глубоко пролегала истина.

– К твоему сведению, – тон его голоса смягчается, – я мучился всю ночь, выслушивая болтовню Бэнкрофт о ее лошадях. И, если память мне не изменяет, низкий рост Джереми ты смогла использовать в своих интересах.

От этого воспоминания мои уши начинают гореть. Закрываю лицо руками, чтобы скрыть свое огорчение.

– Странно, что тебя так забавляют мои прошлые интрижки, – яростно шепчу я, не открывая глаз.

Его губы кривятся.

– Я люблю все в тебе.

Ло приподнимает мой подбородок пальцем и так нежно касается губ поцелуем, что я задаюсь вопросом: кто же этот мужчина рядом со мной? От этой чувственности я словно задыхаюсь.

Я первой отстраняюсь. Не уверена, что смогу долго вот так целоваться без дикого и страстного продолжения. Ло вздергивает брови, поднося стаканчик к губам и ухмыляясь. Этот хитрец точно знает, какие чувства меня одолевают. Читает меня, как открытую книгу.

Я меняю тему, чтобы не расплавиться от телячьих нежностей и не стечь в фонтан.

– Поппи постоянно спрашивает меня о твоем дне рождения. Она хочет встретиться с нашими друзьями, которые типа должны устроить нам вечеринку. Особенно с Чарли и Стейси.

Ло все еще выглядит спокойным.

– Что ты ей сказала?

– Сказала, что наша вечеринка ей не понравится. Кругом будут пьяные студенты, а с друзьями лучше познакомиться в более приятной обстановке. Поппи купилась. У нее ведь нет оснований полагать, что все наши друзья вымышленные.

– Ты могла бы выбрать имя получше, чем Стейси. Я не знаю ни одной Стейси, с которой хотел бы подружиться.

– Стейси звучит как что-то незрелое и стереотипное.

– Не существует стереотипов в отношении имен, но соглашусь с тобой, звучит оно незрело. Даже я не без греха.

– Насчет твоего дня рождения, – я продолжаю тему разговора, – раз теперь ты спишь ночью, а не днем, я могу реально пригласить тебя отпраздновать?

Ло окончательно срывает этикетку с бутылки.

– Вряд ли.

– Ну давай. Мы можем нарядиться в костюмы и отправиться на вечеринку.

– Почему бы нам не остаться дома, выпить, а после заняться сексом?

– Мы делаем так каждый день, Ло, – раздраженно говорю я.

С началом наших отношений я совсем забросила ночные походы в клубы. В отличие от Ло, я не привыкла так много торчать дома.

– Должны же быть какие-то преимущества в том, чтобы отмечать день рождения на Хеллоуин.

Ло погружается в размышления, делая глоток из бутылки, а затем вытирает рот тыльной стороной ладони.

– Помнится, у нас даже есть идеальные костюмы.

Поначалу я ухмыляюсь, но постепенно мои брови хмурятся.

– Подожди, какие костюмы?

От догадки все мое нутро сжимается, и, как только я покрываюсь румянцем, лицо Ло начинает светиться. Ох, я просто ненавижу его.

– Нет, только не те, которые мы носили на Комик-коне.

Мой вульгарный наряд Икс‐23! И обтягивающий костюм Хеллиона, не менее откровенный. С той фотографии в рамке в спальне Ло.

– Если ты так рвешься на вечеринку, то вот мое условие.

Он вглядывается в меня, пытаясь понять, как сильно я этого хочу. Делаю глубокий вдох. Пожалуй, использую накидку или другую нелепую фигню, чтобы прикрыть обнаженку.

– Отлично. Заключаем сделку.

– Кажется, мы только этим и занимаемся.

Я полагаю, что да.

Глава 18

– Учитывай эти цифры, а не эти. – Мой наставник бросает на меня обеспокоенный взгляд. – Поняла?

Мои глаза расширяются.

– Я провалюсь. Снова.

Он постукивает ластиком карандаша по толстому учебнику экономики и смотрит на уравнения. Губы тьютора сжимаются в тонкую линию, поскольку он пытается сообразить, как же вдолбить знания в голову самой глупой девчонке во всем «Пенне». Я безнадежна. Спустя три дня ученических пыток в одиночку я задавила свою гордость и связалась с Коннором по электронной почте, умоляя его подтянуть меня.

Теперь в «экономическом» аду меня есть компания.

– Попробуй это, Лили.

Он пододвигает книгу ко мне и указывает на большой абзац. С кучей слов. Почему так много слов описывают ерунду, связанную с цифрами? Почему экономика не может выбрать что-то одно? Наличие в уравнениях и слов, и чисел вызывает у меня зубодробящую мигрень.

Спустя пять минут борьбы я раздраженно отшвыриваю карандаш.

– Клянусь, я такая тупая не специально. Знаю, ты, вероятно, хочешь, чтобы я попросила кого-то другого.

Коннор откидывается на спинку старого покосившегося библиотечного стула. Мы заперлись в крошечном кабинете с белой доской, длинным столом, светильником и одной стеклянной прозрачной стеной, напоминающей о существовании других живых людей. А прикол вот в чем: я могу во всю глотку орать от невыносимого разочарования, но моих криков не услышит никто, кроме Коннора.

Время идет, солнце близится к закату. Я, похоже, разрушила все планы моего репетитора на ужин и на вечернее времяпрепровождение. Порой я поглядываю на эти густые волнистые каштановые волосы и бездонные глаза цвета неба. Коннор входит в мой личный рейтинг «Парней-Которых-Я-Хотела-Бы-Поиметь» – то есть рейтинг, существовавший до того, как я вступила в моногамные отношения.

Воротник его темно-синего бушлата поднят, что является первым признаком крутизны. Честно говоря, я надеялась на ботана с прыщами и в очках. Кто бы точно меня не соблазнил.

– Как ты вообще узнала про меня? – заинтригованно спрашивает он. – Порекомендовал кто-то?

– Ты был указан как репетитор на сайте нашего факультета. Я просто выбрала самое крутое имя. Выбирала между тобой и Генри Эверклиром[8].

Я бы предпочла девушку-репетитора, но их в списках не было.

– Значит, ты остановилась на Конноре Кобальте, – весело улыбается он. – Коннор – не настоящее имя. Я Ричард.

– Ой. – Мои руки начинают покрываться пятнами. – Теперь все не так круто.

Я могла бы придумать какой-то содержательный или остроумный ответ. Но выбираю самый тупой из всех возможных.

– А какое у тебя полное имя?

Рядом с моим учебником лежит его телефон, на экране которого высвечивается текущее время. Я с опаской смотрю на часы, а Коннор следует за моим взглядом.

– Дополнительную плату я брать не стану.

Я определенно слышала подобную фразочку раньше. Мое лицо краснеет.

– Уже поздно, и я не хочу нарушать твои планы.

– Не парься, – говорит он со смехом, опуская стаканчик с кофе на стол. – Нет у меня никаких планов. Я на самом деле рад, что ты немного медлительна. Раньше я обучал первокурсников с хорошими баллами, а они щелкают все задачки за двадцать минут. Мне нужно много часов репетиторства для резюме. В «Уортоне»[9] программа «MBA»[10] построена на соперничестве, поэтому любая внеурочная деятельность помогает.

Я должна была обидеться на его слова, но истина в них есть. Экономика дается мне с большим трудом.

– Заниматься со мной – гиблое дело.

– Я лучший репетитор в Пенсильвании. Ставлю тысячу баксов, что, по крайней мере, добьюсь твоего допуска до экзамена.

Я зеваю. Что-то не верится.

– Это через два дня.

Он даже не моргнул.

– Значит, следующие сорок восемь часов мы будем зубрить. – Коннор смотрит на часы, берет свой кофе и делает глоток. – Ты так и не сказала своего полного имени. Оно точно не хуже, чем Коннор Кобальт.

Репетитор сверкает жемчужно-белой улыбкой – именно такие ослепляли меня, пока я училась в «Далтоне».

– Лили Кэллоуэй.

Его голова от удивления откидывается назад.

– Ты, случайно, не родственница Роуз Кэллоуэй?

– Сестра.

Он снова усмехается. Хотела бы я сказать ему, чтобы он остановился. После многих лет притворства и лжи ничто так не кричит о фальши, как чрезмерно усердные улыбки.

– Она борется за «Академический кубок» от имени Принстона, верно? Мы постоянно с ними соревнуемся. Роуз чертовски умная. Я удивлен, что ты не попросила ее подтянуть твои знания.

Из меня вырывается сухой смешок.

– Чтобы чему-то научиться у Роуз, нужно сначала нацепить на себя броню. Она суровый учитель.

Его брови поднимаются вверх, когда он допивает свой кофе.

– Правда? – любопытствует он, что не пойдет ему на пользу.

Решаю взять инициативу в свои руки и возвращаюсь к теме экзамена:

– Так ты действительно готов расстаться с тысячей долларов?

Возможно, Коннор заинтересован лишь в наращивании часов репетиторства в своем резюме, но мне действительно нужно много чего изучить.

– Моя гордость на кону. Она стоит больше тысячи баксов. – Его глаза опускаются к циферблату часов «Ролекс» на запястье. – У тебя дома есть энергетики?

Что? Он предлагает перенести учебу ко мне домой?

Коннор начинает складывать книги в сумку, но замечает мое замешательство.

– Библиотека закрывается через десять минут. Я не шутил насчет зубрежки в течение следующих сорока восьми часов. Либо у тебя, либо у меня. Но должен предупредить, моя кошка ненавидит всех особей женского пола, и я не стриг ей когти уже несколько недель. Так что, если ты не боишься ее ревности, то добро пожаловать в мою квартиру.

Я останавливаюсь на «Дрейке». Когда рядом Ло, у меня меньше шансов вытворить что-то идиотское. Например, прислушаться к своему либидо.

– Давай ко мне.

Я перекидываю рюкзак через плечо, и мы уходим.

– Но я живу со своим парнем, так что нам придется вести себя тихо.

Коннор присвистывает.

– Такая молодая и уже делит квартиру с мужчиной. Это многое объясняет.

Он придерживает передо мной стеклянную дверь, но я замираю, прежде чем выйти на территорию кампуса.

– В смысле?

У меня что, все на лбу написано? Или Коннор Кобальт настолько самонадеян, решив, что понял меня за одно занятие?

– Многие девушки здесь из богатых семей…

– Подожди, откуда ты знаешь, что моя семья при деньгах?

Осматриваю свое одеяние. На мне нет ничего, что безвкусно кричало бы о богатстве. Обычные кроссовки «Найк», спортивные штаны и толстовка с логотипом университета.

Если бы Роуз увидела меня, у нее бы глаза полопались.

– Кэллоуэй, – он со смехом произносит мою фамилию. – Твой папа – газировочный магнат.

– Да, но большинство людей…

– Я не большинство и стараюсь знать имена, особенно те, которые имеют значение.

Подобное тщеславие вводит меня в ступор. Мы выходим на улицу в холодную ночь.

– Чаще всего богатые девушки здесь идут по одному и тому же пути. Находят парня из Лиги плюща, который станет весьма успешен в карьере, выходят за него замуж и устраивают свое будущее, не прибегая к дополнительным усилиям. Оценки, резюме и достижения не важны. Я не осуждаю. Если бы я был девушкой – поступил бы так же. Черт, скорее всего, я женюсь именно на такой.

От подобного обобщения меня воротит. Далеко не все женщины готовы отказаться от карьеры, выбрав обеспечивающего мужчину. Меня сейчас либо стошнит, либо я дам Коннору затрещину. Обе реакции выглядят вполне приемлемыми. Бьюсь об заклад, он считает, что женщины должны жить на кухне и рожать детей. Боже, Роуз выцарапала бы ему глаза, если бы услышала его речи.

Но я не такая дерзкая, как Роуз, и другого репетитора искать нет времени. Так что я отбрасываю свои мысли и бреду за этим придурком дальше.

– Ло! – кричу я, попадая в холл и пропуская Коннора внутрь. – Ло!

Когда он не отзывается и в третий раз, я понимаю, что Ло нет дома. Отправляю еще сообщение и надеюсь, что он не слишком пьян и почувствует вибрацию телефона.

Мы устраиваемся на кухне. Я изучаю три разные книги, делая небольшие успехи, но все еще недостаточные. На задачи, которые показывает мне Коннор, я отвечаю правильно в двадцати пяти процентах случаев. Это число еще не колебалось.

Несколько энергетиков и пиццы «пепперони» спустя я смотрю на часы – уже одиннадцать, а Ло до сих пор нет. Пялюсь на свой телефон на барной стойке, ожидая увидеть пропущенный звонок. Когда я рассказала ему про свои дополнительные занятия, мы решили как следует покувыркаться. Может быть, он решил, что с меня на сегодня хватит, и пошел заниматься своими делами?

Закусываю губу. Беспокойство начинает одолевать меня, и сосредоточиться на учебе становится практически невозможно.

– Может быть, он просто потерял счет времени, – говорит Коннор, наблюдая, как я постоянно проверяю свой телефон. – Кстати, сегодня в кампусе неоновая вечеринка. Все первогодки болтали об этом на наших занятиях.

– Старшекурсники на вечеринки не ходят?

– Как правило, нет. Мы более сосредоточены на учебе.

Я стараюсь не закатывать глаза. Еще одно гигантское обобщение. Ло возненавидел бы этого парня. Видя мою встревоженность, Коннор захлопывает учебник.

– Прости, – говорю я. – Мы можем отозвать пари. Я вообще не могу сейчас сосредоточиться, и тебе нет смысла терять свои деньги.

– Слово репетитора – закон. Ставка остается в силе. Ты сдашь экзамен, Лили. Я в этом уверен. – Хоть один из нас в чем-то уверен. – Очевидно, ты сейчас беспокоишься о своем парне. И не сможешь учить экономику, пока не найдешь его. Так где сейчас он может быть?

Что? Он хочет помочь мне найти его? Я игнорирую странность Коннора Кобальта и пытаюсь сосредоточиться на Ло. Где он сейчас? Хороший вопрос. Несколько лет назад Ло был постоянным гостем любой вечеринки, но в последнее время переключился на бары. Обычно он приходит домой раньше полуночи и уже здесь пьет что-нибудь покрепче, чтобы отключиться.

Поскольку я личный трезвый водитель, Ло должен быть где-то в кампусе.

– Ты сказал, что в кампусе будет неоновая вечеринка?

– Да, снаружи, на одной из площадок возле общежитий.

– Давай начнем оттуда.

Над газоном мерцают стробоскопы. Тела студентов содрогаются под гипнотический ритм хаус-музыки. Мы подходим ближе. На гостях вечеринки белая одежда, расписанная специальным фломастерами, чернила которых светятся неоном в темноте. В холодной ночи они трутся друг о друга, танцуя, словно животные.

Как я смогу найти Ло в этом хаосе?

Прежде чем мы успеваем войти в трясущуюся и потную толпу, миниатюрная девушка с рыжими волосами дергает меня за локоть.

– Эй, возьмите это.

Она вытаскивает из коробки две белые футболки, протягивая одну Коннору. Он, очевидно, не испытывает никакого смущения, снимая рубашку и отдавая ее девушке. Затем натягивает на себя футболку.

– Я ее больше не увижу, верно? – спрашивает он девушку, кокетливо улыбаясь.

Может, не кокетливо, а просто мило. Трудно сказать наверняка, учитывая его светскую манеру общения.

Ее глаза лукаво мерцают, и она хватает Коннора за запястье, вырисовывая на нем свой номер сотового черным маркером.

– Я присмотрю за твоей рубашкой.

Рыженькая натягивает ее на себя, словно летнюю накидку.

Святые угодники. Нужно отдать ей должное – это было сексуально.

На лице Коннора улыбка – он выглядит спокойно и собранно, словно искать парня своей ученицы, пока на вечеринке к нему пристает рыжая симпотяжка, для него обычное дело.

Я натягиваю белую футболку поверх своей одежды и вытаскиваю волосы из-под воротника, поправляя их. Затем мы протискиваемся в скопление тел. Какой-то парень в неоново-зеленом парике бежит на меня и визжит, словно банши. Он размахивает гигантским розовым маркером и ставит кляксу мне на грудь. Просто отлично.

Коннор хватает меня за руку и тянет в другом направлении.

– Как твой парень выглядит?! – кричит он сквозь грохочущую музыку, от которой мои ноги вибрируют.

Уклоняюсь от фиолетового маркера, который кто-то нацелил на мою голую руку, и показываю фотографию Ло на экране сотового.

– Я знаю этого парня! – Коннор тычет в экран. – Я видел его на лекциях по международным отношениям!

Это не такое уж большое совпадение. Студенты бизнес-направления имеют схожие факультативы.

– Хорошо! Нам разделиться?!

Рядом со мной визжит какая-то девушка и вырисовывает желтую линию прямо поперек моей задницы. Серьезно? Мои джинсы синего цвета, но даже на них проступают уродливые коричневые пятна от маркеров.

Он осматривает вечеринку и кивает.

– Я проверю территорию с холстом и красками! – Здесь еще и краска есть?! Да, лучше он туда пойдет и проверит. – А ты ступай в сторону, где разливают пиво.

Что ж, Коннор отправляет меня туда, где Ло определенно понравилось бы, если уж он задумал безумную тусовку. Даже если бочковое пиво, по его словам, просто кошачья моча. У бара сгрудились студенты, пришедшие за бесплатным пивом, и парочка людей с фломастерами.

Долговязый парень, покрытый неоново-синей краской, стоит у стойки с бочонками. На его голой груди виднеются вьющиеся клочки волос, поскольку футболку он намотал на голову. Парень хлещет горький напиток, и уже через минуту я понимаю, что Ло здесь нет.

Я должна была догадаться. Уже с двенадцати лет он перестал быть фанатом дешевого алкоголя и оглушающей музыки. Даже если Ло еще не совсем взрослый, вкусы его вполне созрели.

Звоню ему еще раз, но попадаю на голосовую почту.

– Лили?

От звука мужского голоса за моей спиной я хмурюсь и разворачиваюсь на каблуках. Не узнаю парня перед собой, пока не замечаю надпись на рубашке: Каппа Фи Дельта. Братство, из которого меня забрал Ло.

Светлые волосы парня развеваются на промозглом ветру, и он неловко обнимает меня в качестве приветствия. Наверное, для него я полная идиотка, сбежавшая от него сразу же после секса на одну ночь.

Он замечает мое замешательство и говорит:

– Я Кевин. – Он кивает на бочонок. – Могу я принести для тебя выпивку?

Перевод: Хочешь еще раз потрахаться?

Прежде чем я успеваю сказать «нет», Коннор подбегает к нам, раскрасневшись от борьбы с переплетенными телами. Белая футболка на нем покрыта разноцветными неоновыми красками и линиями от фломастеров. Кто-то промазал мимо одежды, разукрасив его локоть ярко-розовым.

– Я не нашел, – говорит он.

– Коннор Кобальт! – восклицает Кевин.

Боже мой. Они знают друг друга. Что это за место такое?

Коннор поворачивается, и его улыбка становится шире, когда он видит Кевина.

– Здорово, приятель!

Они обмениваются объятиями по-братски: хватаются за руки, пожимают их, затем склоняются и шлепают друг друга по спине.

Никогда этого не понимала.

– Не ожидал увидеть здесь твою задницу, – с улыбкой говорит Кевин. – Думал, что пивные вечеринки недостаточно роскошны для таких, как Коннор Кобальт.

Как замечательно, что другие люди находят его имя и фамилию такими очаровательными.

– Я тут как репетитор.

– И что репетитор делает на вечеринке? – Взгляд Кевина падает на руку Коннора с номером сотового рыженькой девушки. – Черт, чувак, возможно, мне стоит перенять твои методы. От своего «репетиторства» я только головную боль получаю. – Он смотрит на меня, переминающуюся с ноги на ногу. – Ох, это ведь Лили.

Очевидно, когда Кевин узнал меня ранее, это слегка выбило Коннора из колеи. Его брови хмурятся, и он склоняет голову в мою сторону. Я хочу ухмыльнуться. Да, дружок, ты обо мне еще не все знаешь.

– Я в курсе, – говорит Коннор. – Я ее репетитор. Экономика.

Кевин прижимает два пальца к губам, пытаясь подавить смешок.

– Ох, «подтягиваешь» ее по экономике, значит? – Этот придурок даже использует воздушные кавычки и многозначительно пихает Коннора в плечо.

Мои щеки снова окрашиваются в алый. Я стою рядом с вами, между прочим!

Удивительно, но лицо Коннора искажается от отвращения. Он смахивает руку Кевина со своего плеча, словно тот переносчик блох.

– Я реально ее обучаю, Кевин. Мы здесь, чтобы отыскать парня Лили. Она не может до него дозвониться.

Он немного поворачивается, словно хочет попятится от своего… приятеля.

У меня нет слов. Коннор – загадка. Сначала он оскорбляет сам, а после «включает обиженку», когда кто-то другой говорит обо мне гадости, пусть и менее тонко.

До Кевина это не доходит.

– Ага, в братстве мне рассказали о нем. Парень приехал за ней на следующее утро.

Коннор хочет заговорить, но я его опережаю:

– В тот момент я ни с кем не встречалась, – огрызаюсь я, несмотря на то, что моя пылкая обида тут же отражается на коже. Румянец, смешанный с неоновыми кляксами, должно быть, делает из меня уродца. – К твоему сведению, ты отстойный любовник.

Я почти готова направиться к выходу, но потом резко разворачиваюсь и выбиваю красный стакан из рук Кевина. Пиво разливается на траву, и парень закатывает глаза, словно я не первая девушка, пожелавшая разделаться с его выпивкой.

Делаю судорожные вдохи и ухожу прочь, расталкивая танцующих и не обращая внимания на зеленый маркер у своей щеки.

Мне все равно.

Ничто не сделает эту ночь еще хуже.

Коннор догоняет меня, когда людей вокруг становится меньше, но я продолжаю ритмично вышагивать в сторону парковки. Он говорит:

– Я собирался назвать его кретином, но твой метод гораздо эффективнее.

Изо рта вырывается смешок. Я вытираю откуда ни возьмись нахлынувшие слезы. Когда я вообще начала плакать? Эта ночь – настоящее испытание, и вдобавок ко всему я до сих пор не нашла Ло.

Что, если он потерял сознание в баре? Или пьяный бродит по улицам? Вдруг он в больнице, где ему промывают желудок?

– Я без понятия, где он может быть, – говорю я тихим голосом.

– Думаю, с ним все в порядке, Лили.

Я качаю головой, слезы обжигают кожу.

– Ты его не знаешь. – Прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала.

Коннор смотрит с сочувствием.

– Я мог бы вернуться обратно и подождать с тобой, пока парень не вернется?

– Не надо, – говорю я, шмыгая носом. – Я уже потратила кучу твоего времени. Все давно вышло за рамки обучения.

– Да, – подтверждает он, кивая. – Но я не против. Самое интересное, что случилось со мной за последние шесть месяцев, – Сэди, царапающая мою подружку. И… – Его взгляд опускается к земле. – Думаю, я знаю, почему ты беспокоишься о таком парне, как Ло. В те редкие дни, когда он появляется на занятиях, от него несет алкоголем.

Я хмурюсь. Ло прогуливает лекции? Знаю, он не самый образцовый ученик, но, по словам Коннора, сложилось впечатление, что Ло пропускает больше занятий, чем посещает. Ло старается избавляться от запаха во время семейных встреч – мятные леденцы, душ, одеколон. Ради университета он так не напрягается.

Никто раньше так не указывал мне на проблему Ло. Я тщательно выбираю слова, прежде чем нахожу что-то близкое к истине.

– Обычно он отвечает на звонки.

Даже такому малознакомому человеку, как Коннор, я предпочту сказать правду, чем тотальную ложь.

Мы подходим к моей машине.

– Ты, должно быть, сейчас жалеешь, что я не выбрала Генри Эверклира.

– На самом деле нет. – Мы оба садимся в машину. – Сложности меня не пугают. Я вхожу в пятерку лучших в своей группе. Самый лучший в специальности. Я преодолею и эту трудность, так что «Уортон» просто не сможет устоять передо мной.

Завожу двигатель и выезжаю с парковки.

– Дай угадаю. Обучить глупую девочку экономике – ты про эту «трудность»?

– Я попытался завуалировать, но все верно.

Вновь я сдерживаю смех и перестраиваюсь в другой ряд. Откровенность Коннора меня удивляет.

– Насчет Кевина… – говорю я, чувствуя потребность защитить свою репутацию. Даже не знаю почему.

– Забей, – отвечает Коннор. – Все люди веселятся. Я понял. – Он постукивает по ручке двери в такт рок-балладе. – Блин, ты далеко живешь.

Красный свет останавливает нас.

– Из-за пробок так кажется.

Еще через несколько светофоров мы подъезжаем к жилому комплексу. Я быстро шагаю к лифту, скрестив руки на груди в попытке скрыть нервозность. Коннор идет за мной по пятам.

Мы поднимаемся наверх, цифры сменяются на экране панели. Смотрю на Коннора и подношу палец к уху.

– У тебя здесь пятно…

Ярко-оранжевая краска покрывает его верхнюю часть. Парень даже не дергается, чтобы стереть кляксу, только улыбается.

– Я весь в краске. Ухо не единственная проблема.

– Ты раньше был на неоновых вечеринках?

Чем еще можно объяснить его абсолютное самообладание во время этого хаоса? Он едва моргнул, когда девушки начали хватать его за задницу. На ней как раз два розовых отпечатка.

– Неа. Хотя я слышал о них. Было прикольно.

Лифт останавливается, и я задаюсь вопросом, что может воспрепятствовать хладнокровной выдержке этого парня. Если его не примут в «Уортон»? О, да, неприятная картина.

Достаю ключи и отпираю замок.

– Ло! – кричу я, входя в гостиную.

Коннор захлопывает дверь, и я мчусь по квартире, надеясь найти Ло на кухне, смешивающим себе коктейль.

На кухне никого нет.

Залетаю в его спальню без стука, игнорируя все формальности. Мой желудок сжимается.

– Слава богу.

Ло лежит на животе на кровати, полностью одетый, с тремя бутылками ликера неподалеку. Меня не волнует, когда именно он вернулся домой. Главное, что он здесь, а не умер где-нибудь в подворотне.

Чтобы проверить, в сознании ли он, я подхожу ближе и зову его по имени. Трясу его за плечо, едва сдерживая разочарование. Ло по-прежнему не шевелится. Осторожно переворачиваю его на бок и дотрагиваюсь тыльной стороной ладони к влажному лбу. Лихорадки нет. Алкогольное отравление – еще один мой страх.

– Он в порядке?

Я совсем забыла про Коннора и подпрыгиваю при звуке его голоса. Он прислоняется бедром к дверному косяку, бесстрастно наблюдая за моей возней.

– Жить будет, – говорю я. – Спасибо за помощь.

Парень небрежно пожимает плечами.

– Да без проблем. Последние четыре года я отсиживался в библиотеке. Совсем забыл, как выглядят настоящие проблемы.

Так-с.

– Увидимся завтра? – Я решаю отмахнуться от его сотого оскорбительного комментария за ночь. – Если ты еще хочешь со мной заниматься.

– В пятнадцатый раз – да, – говорит он. – Тебе нужно поработать над своим умением слушать. Увидимся в шесть.

– Не слишком ли поздно? – Я хмурюсь.

На его губах появляется мальчишеская ухмылка.

– Шесть утра.

Упс. Оборачиваюсь на цифровые часы, стоящие на столе.

– Это через пять часов.

– Тогда тебе лучше лечь спать как можно скорее.

Его непроницаемый взгляд мельком проходится по Ло в последний раз, а затем Коннор выскальзывает из дверного проема, покидая квартиру.

Ло спит мертвым сном, и я решаю переночевать в гостевой спальне. Заворачиваюсь в привычное пурпурное одеяло и осознаю важную вещь – в беспокойстве о Ло меня ни разу не посетила мысль о сексе.

Глава 19

Коннор появляется ровно в шесть с горячим кофе и коробкой круассанов в руках. В отличие от меня он бодр и без темных кругов под глазами. Как он собирается работать после пары часов сна?

– Ты под наркотиками? – спрашиваю я.

Многие студенты злоупотребляют ими.

– Конечно, нет. Это природная гениальность в чистом виде. – Он делает паузу. – А ты?

– Ты ведь понимаешь, что сейчас оскорбил меня? – Я наконец выплескиваю свое недовольство.

Он разламывает круассан пополам и улыбается.

– Прошу прощения, – беззастенчиво произносит он. – Я просто пытался быть полезным. Некоторым людям удается лучше сконцентрироваться с помощью разных препаратов.

Он перефразировал прошлое оскорбление, сделав его мягче. Это одна из хитростей Коннора Кобальта? Или он просто сжалился надо мной?

– Обойдемся без препаратов. Даже если я не прирожденный гений, все равно хочу сделать все правильно.

Я никогда не признавала ни стимуляторов, ни успокоительных, ни прочего в этом роде. У меня уже есть зависимость, еще одна мне ни к чему.

– Тогда давай перейдем к учебникам.

Я штудирую книги еще несколько часов, стараясь запоминать информацию и заполнять пробелы в знаниях, пока Коннор делает для меня флеш-карточки[11]. У него очень аккуратный почерк, чем он, я уверена, неимоверно гордится.

Когда он заканчивает работу над последней карточкой, то смотрит на кухонные часы. Учеба пожирает время, словно монстр, и я совершенно не удивлена, что уже полдень.

– Он все еще спит? – с удивлением спрашивает Коннор.

Мгновение уходит на то, чтобы я осознала, о ком он говорит. Мы уклонились от темы прошлой ночи, так как Коннор появился на пороге, благоухая сладким кофе и выпечкой, лишь раз спросив о состоянии Ло.

– Его вырубило, – поправляю я. – Наверное, через час очухается.

– И часто он так делает?

Не желая обсуждать Ло, я уклончиво пожимаю плечами. К счастью, Коннор понял намек и открыл мой блокнот, чтобы проверить решения задач.

Через двадцать минут оформляем заказ на доставку китайской еды. Как только я вешаю трубку, слышу звук текущей воды и вялых шагов в соседней комнате. От Ло сейчас можно получить лишь невнятные ответы и язвительные уколы, поэтому у меня нет никакого желания с ним разговаривать.

Игнорируя пробуждение Ло, я поворачиваюсь к учебникам и прошу Коннора еще раз объяснить мне четвертую главу. Ло, должно быть, услышал голос постороннего, поскольку через несколько секунд появился на пороге, щурясь от солнечного света, струящегося через кухонные окна.

Он неуклюже входит в комнату, и Коннор замолкает. Спутанные волосы Ло торчат в разные стороны, лицо изможденное и влажное от пота. Вокруг тела витает резкий запах скотча. Будь он мультяшным персонажем – это был бы дурно пахнущий скунс, окутанный зловонным зеленым облачком. Я должна была помочь ему принять душ или, по крайней мере, попытаться переодеть его прошлой ночью. Для меня он сделал бы то же самое.

Ло проводит рукой по волосам и шаркает к кофейнику. Его взгляд на мгновение останавливается на столе, за которым мы сидим.

– Я тебя уже видел, – говорит Ло, наполняя кружку.

– Международные отношения. Ты сидишь в конце аудитории. А я в начале.

Ло слегка поворачивает голову, вздергивая брови, а затем встречается со мной взглядом, как бы говоря: «Ты слышишь, что говорит этот умник?» Ага, уже наслушалась.

– Понятно. – Ло открывает буфет и достает бутылку ирландского ликера «Бейлиз», чтобы добавить в кофе. – Значит, ты у нас ботаник.

Ло произносит последнее слово как ругательство и не видит Коннора, который буквально сияет за его спиной.

– Я готовлю Лили к завтрашнему экзамену.

Ло закрывает шкаф, и я вижу, как кожа не его шее краснеет. Прежде чем взглянуть на нас, он немного колеблется, прислонившись к раковине.

– Ты знаешь об экзамене, верно? – спрашиваю я, хотя с легкостью понимаю, что он попросту забыл.

– Ага, – говорит он, делая большой глоток из своей кружки.

– У вас у обоих есть экономика? – Коннор выглядит слишком возбужденным. – Я могу и групповые занятия провести.

– У меня передозировка учебой. Помогай Лили.

Ло поспешно допивает кофе. Затем открывает холодильник, достает коробку яиц, собираясь намешать лекарство от похмелья.

Коннор тыкает меня в плечо.

– Возвращайся к зубрежке. Пока что у тебя шестьдесят баллов. Мне нужно минимум восемьдесят по всем задачам.

– Я думала, нас и удовлетворительная оценка устроит.

– Я всегда вычитаю десять баллов за волнение.

Раздается шум блендера. Ло наклоняется, придерживая крышку одной рукой, а другой опираясь на столешницу. В сущности, он выглядит так, словно готов стечь на пол или снова отрубиться.

Он почти не обращает на меня внимания. Может, думает, что я изменила ему. Даже не знаю, доверяет ли он мне, когда я нахожусь рядом с другими парнями. Мы почти не выходим из квартиры, чтобы протестировать его доверие.

Или, может быть, это просто чувство вины – на экране его телефона куча пропущенных звонков от меня. Полагаю, причина в этом.

Закончив коктейль от похмелья, Ло снова исчезает за дверью своей спальни. Когда я пытаюсь сосредоточиться на учебе, приезжает курьер с едой. Облегченно вздыхаю, понимая, что нас ждет обеденный перерыв.

– Как давно ты с ним встречаешься? – спрашивает Коннор, ковыряясь в лапше палочками для еды.

Он их держит как адепт азиатской культуры. Совсем не удивлюсь, если парень в совершенстве говорит как минимум на семи языках.

Протыкаю вилкой кусочки курицы с апельсинами и думаю, что ему ответить. Вранье: три года. Правда: три недели.

Я еще ни разу не лгала Коннору и не собираюсь начинать.

– Мы были друзьями с детства. Съехались, когда поступили в колледж. Но начали встречаться несколько недель назад.

– Вау, твои родители очень крутые, раз позволили жить с парнем, хоть он тебе и друг. Мои очень консервативные. Только брак, и ничего иного. Они не хотят, чтобы какая-нибудь девчонка увивалась за мной, если я не сделал ей предложения. Поэтому Сэди – моя единственная спутница по жизни.

– Значит, пока ты один? – говорю я, потягивая диетический «Физз».

– Как перст, – отвечает Коннор, кивая.

Я пытаюсь представить, какую девушку хотел бы повстречать Коннор, но она кажется такой недостижимой – как расплывчатый портрет, на котором вместо лица виден лишь мозг. Тем не менее варианты у него имеются. На той вечеринке с фломастерами за Коннором таскались привлекательные и веселые девушки. Похоже, красивая одежка, внешность и легкодоступность имеют решающее значение. Тем не менее, будучи крайне дружелюбным с теми девушками, на их флирт он никак не реагировал.

– Ты гей? – выпаливаю я, не подумав.

Что со мной не так? Пытаюсь побороть неловкость от вопроса, набивая рот большим куском курицы.

Коннор качает головой, не выглядя задетым. Само спокойствие.

– Я по девушкам. Однозначно. Но ты не мой типаж. Мне нравятся те, с кем бы я мог интеллектуально соревноваться.

Мне пора играть на выпивку – пить по шоту каждый раз, когда Коннор придумывает изобретательный способ назвать меня тупицей. Правда, я бы очень скоро умерла от передозировки алкоголем.

После трапезы я убираю посуду, а Коннор говорит, что мне следует перепечатывать заметки, пока они не улягутся в памяти. Садиться за компьютер сейчас опасно. Проходит время, и порой я забываю, что Коннор где-то рядом. В мои пальцы заползает подсознательное желание вбить в строку поиска сайт с порно.

Когда я была младше, мой путь по наклонной начался с небольших навязчивых мыслей. Например, порыться на сайте для взрослых. Дальше ситуация только усугублялась. Порносайты переросли в секс-чаты, пять минут превратились в час. Я стала одержима возможностью побродить по интернету – как мальчишка, зависимый от «Хейло» и «Колл оф дьюти». Порнография – вор моего личного времени, крадущий дни и ночи, из-за которого я опаздываю на семейные мероприятия и учебу. Я боялась, что об увлечении узнают сестры или, не дай бог, мать, и все равно продолжала.

Почти не сплю из-за своего порока, но все равно не могу остановиться.

– Не слышу, чтобы ты печатала, – доброжелательно причитает Коннор.

Я громко стучу по клавишам, надеясь, что это его раззадорит. Репетитор возобновляет «оценку» решенных мною задач, оставляя кучу красных пометок по всей бумаге.

В последнем порно, которое я смотрела, участвовала моя любимая пара: Эван Эвернайт и Лана Лав. Эван был копом, а Лана – гонщицей. Он выбрался из машины, весь в синей полицейской форме, засунув большой палец в петлю на поясе брюк. Положил мясистую руку на ее серебристый «Лексус». Окно ее машины опустилось, он наклонился ближе…

– Лили, – зовет Коннор.

Я дергаюсь на стуле.

– Чего? – пищу, не в силах взглянуть на него.

Он не может читать мои мысли. Не может узнать, что я себе представляла. Расплываюсь на барном стуле.

– Ты начала странно дышать и бросила печатать. С тобой все нормально?

Нет. Секс буквально вторгается в мой мозг, как вражеские войска.

– Я должна поговорить с Ло. Дашь мне десять минут? – Я вскакиваю на ноги.

Коннор не раздражается, просто небрежно кивает.

– Не торопись. Ты едва можешь соображать, если не сосредоточена.

Мой мозг с трудом обрабатывает очередное оскорбление, когда я мчусь в спальню Ло. Забегаю внутрь, даже не постучавшись, и закрываю за собой дверь, все еще держа ладонь на латунной ручке. Часть меня сомневается и не хочет сталкиваться с ним, когда в моих зрачках бурлит огонь желания. Трусливая сторона говорит вернуться на кухню и подождать, пока Ло заговорит первый, извинится, сделает хоть что-нибудь.

Но вот я здесь. Застывшая и обездвиженная. Ло смотрит на меня, вытирая полотенцем мокрые волосы. Он снова выглядит как живой человек, одетый в чистые джинсы, черную футболку с круглым вырезом. Глаза не такие стеклянные, и румянец вернулся к щекам.

Попадаю в ловушку его янтарных глаз и забываю, зачем вообще пришла. Из-за секса? Ну уж нет, никакого секса, пока мы не обсудим его вчерашнее исчезновение.

– Закончила учебу? – спрашивает Ло и бросает полотенце на кожаный стул. Его мышцы напряжены.

– Нет. У меня перерыв.

Не могу оторваться от его глаз и уйти прочь. Задать свой навязчивый вопрос тоже не получается.

Он стискивает зубы, не отрывая от меня взор, вены на его шее вздуваются, но не от гнева. Сдерживает себя, чтобы не разразиться чередой необдуманных злословий. Ло нервно сглатывает и смотрит на шкафы, где прячется его «опора и поддержка». Я буквально вижу, как он считает в уме, прежде чем снова обратить внимание на меня.

– Скажи что-нибудь, – выдыхает он.

– У меня не было с ним секса. И ни с кем другим, – выпаливаю я.

На его лице – ошеломление, а грудь вздымается. Словно ощущая физическую боль, он опирается на стул, будто хочет смягчить удар. Я ошиблась – дело не в сексе.

Съежившись, Ло держится пальцами за переносицу.

– Ты решила, что я зациклился на этом? Обдумывал, трахнула ли ты своего репетитора?

– Честно говоря, да. – Я встревоженно грызу ногти. – Значит… ты вообще о таком не думал?

Его глаза опускаются к полу, а затем он очень тихо говорит:

– Сделай бы ты это, я бы не стал тебя винить.

Из меня вышибли весь воздух. Слезы застилают глаза. Ему безразлично, если я пересплю с кем-нибудь? Он словно ожидает от меня подобного поведения.

– Я должен был быть рядом, – объясняет Ло больше себе, чем мне.

Продолжает качать головой, вероятно, желая повернуть время вспять и придушить мальчишку, который отрубился от опьянения и не отвечал на звонки.

– Лил, если что-то произойдет, то вина будет только на мне.

– Пожалуйста, не надо. – Я упираюсь спиной в дверь, поскольку она помогает мне удержаться на ногах. – Не давай мне права тебе изменять. Если я обманываю, это реально. Если тебя здесь нет, значит, это реально. Хочешь избавить меня от чувства вины за измену? У тебя не выйдет.

Его глаза краснеют.

– В этом я не силен.

Не силен в отношениях? В попытках пить меньше? В общении со мной? Он не поясняет, и мне остается только гадать. Из ящика в столе он достает пиво и откручивает крышку – неожиданный выбор, учитывая низкое содержание алкоголя. Как ни странно, это выглядит как «извини» на языке Лорена Хейла. Только он может попросить прощения подобным образом.

– Почему ты не отвечал на звонки?

– Ночью у меня разрядился телефон. Я не заметил этого, пока не проснулся.

Ло кивает в сторону стола, на котором заряжается его сотовый. Затем он подходит ближе, берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Целую вечность он смотрит на наши ладони, крепко сцепленные вместе.

– Где ты был?

Он слизывает пиво с губ.

– Есть бар в паре кварталов от нас. Пешком дошел.

Ло ведет меня на середину комнаты, наши ноги двигаются синхронно. Что-то не так. Я вижу холодную, мучительную боль в его глазах. Она так глубока, что просто не может быть из-за меня или одной нетрезвой ночи.

Ло включает музыку, притягивая меня к своему телу. Скользит ладонями по моим бедрам, и я обхватываю его плечи руками, пока мы покачиваемся в такт музыке. Ло пытается забыться, но я пребываю в реальности.

– Что случилось, Ло?

Он смотрит прямо на меня и говорит:

– Ничего.

Я почти ему верю.

Он перестает танцевать, нахмурив брови, его глаза затуманиваются. Какое-то время он просто смотрит в потолок, качая головой, но затем позволяет словам сорваться с языка:

– Я позвонил маме. Не знаю почему… – Крылья его носа раздуваются, пока он сдерживает шквал из эмоций и чувств.

Мою грудь словно сдавливают тисками, лишая возможности сделать вдох. Я все равно жду, когда он вновь заговорит, и Ло понимает, какой вопрос крутится в моем сознании.

Его голос превращается в шепот:

– Ты была в библиотеке, и я начал размышлять. Не знаю, что на меня нашло. Залез в интернет, нашел информацию о Саре Хейл, ее номер телефона.

Дабы сохранить социальный статус даже после развода, мать Ло оставила фамилию мужа. В придачу с фамилией она забрала активы стоимостью в миллиард долларов и часть его компании, будучи ее акционером. Джонатан постоянно жалуется на это, но ничего сделать не может.

– Ты уверен, что номер был верный?

Судя по его прерывистому дыханию, звонок, должно быть, прошел неудачно.

Ло кивает, его потерянный взгляд скользит по комнате. Я сжимаю его ладонь, пока мысли парня блуждают где-то далеко.

– Не знаю, что я собирался сказать, – говорит он. – Может, мне стоило начать с: «Привет, спасибо, что залетела от отца, чтобы выскочить за него замуж и забрать деньги». Или «Эй, спасибо за ни хрена».

– Ло…

– Знаешь, что я сказал? – смеется он, слезы блестят в его глазах. – «Привет, мам». Как будто мы близкие друг другу люди. – Он задумчиво потирает губы и издает еще один короткий смешок. – Столько лет довольствовался тем, что ничего о ней не знаю, и вот позвонил. А она мне: «Кто это? Лорен? Никогда больше не звони мне». И повесила трубку.

У меня отвисает челюсть.

– Ло, мне…

Мне очень жаль? За что? Его мать, нахлебница и вымогательница, которая добровольно отдала своего ребенка после выплаты миллиарда баксов.

– Все будет хорошо. Ты не упустил ничего хорошего. Она ужасный человек.

Ло кивает.

– Да… да, ты права. – Он делает глубокий вдох. – Я не должен был ей звонить. Тогда бы не напился до беспамятства. Просто я хотел перестать думать о ней.

– Знаю. – Крепче сжимаю его ладонь.

– Иди сюда. – Он притягивает меня к своей груди и целует в лоб. – Я буду стараться сильнее. Для тебя.

Удерживая в теплых объятьях, он гладит меня по спине. Я хочу остаться здесь навсегда. В его руках. Самое безопасное место в мире.

– Между нами все окей? – тихо спрашивает он.

– Думаю, да.

Смотрю на часы. Коннор, должно быть, устал меня ждать и начал высчитывать баллы, которые я заработала на задачках. Ло опускает руки на мою шею, заглядывая в глаза.

– Ты вся дрожишь.

– Все в порядке.

Я нерешительно смотрю на дверь, мечтая о сексе с Ло, но на это совсем нет времени. Только не при репетиторе, сидящем на кухне.

Внезапно Ло осознает, что именно меня так волнует.

– Давай я отвлеку его минут на двадцать, а ты останься в моей спальне и посмотри что-нибудь. Я принесу диски из твоей комнаты.

– Правда? – Мое лицо озаряется радостью.

Впервые за сегодня он расплывается в легкой улыбке и искренне рад помочь.

– О, да. Есть предпочтения? Ролевые игры, оральные ласки, БДСМ? – Он идет к двери, собираясь порыться в моей коллекции порно.

– Удиви меня.

Его улыбка становится шире. Через несколько мгновений Ло возвращается с тремя дисками. В его глазах блестит озорство, когда он всучивает их мне. Смотрю на заголовки и понимаю источник его веселья.

– Анал? – спрашиваю я, шлепая пластиковыми футлярами его руку.

Он целует меня в щеку и слегка похлопывает по заднице.

– Сильно не веселись без меня. – Развернувшись к двери, он останавливается. – Что мне следует знать о репетиторе, прежде чем вступать с ним в диалог?

Теперь моя очередь смеяться.

– Он очень мягко говорит оскорбительные вещи. Думает, что умнее всех на планете – и это даже не преувеличение. И он знает Роуз.

– Откуда? – Ло вздергивает брови.

– Судя по всему, они познакомились на академических соревнованиях. Не думаю, что они общаются, так что можешь расслабиться.

– Отлично. – Ло покидает комнату, оставляя меня наедине.

И я позволяю всем своим проблемам улетучиться – семейной истории Ло, событиям прошлой ночи и моему надвигающемуся провалу на экзамене. В этот короткий миг я просто чувствую себя хорошо.

Двадцать минут спустя, опьянев от кайфа, я чувствую себя глупо. Из-за того, что взяла порноперерыв прямо во время занятий с репетитором. Единственный способ оправдать саму себя и не превратиться в ярко-красный помидор – вспомнить, что я не могла бы сосредоточиться на учебе, пока не утолила свою жажду.

Мою руки, беру диетический «Физз» из мини-холодильника в спальне Ло и тихонько покидаю комнату. В коридоре разносится эхо разговора Ло и Коннора, который я решаю подслушать.

– Определенно Б, – говорит Ло. – A, C и D даже не имеют смысла.

Они что-то изучают или болтают о размерах груди?

– Верно. – В голосе Коннора звучит гордость – эту реакцию я так и не смогла выдавить из него. Они однозначно заняты учебой. – Отличная работа. Знаешь, ты не так уж плох. Если бы не был таким ленивым, то, вероятно, достиг бы средних баллов по классу.

Средних баллов? Ло редко говорит про свои оценки, но я думала, что он отличник.

– Думаешь, я слишком туп, чтобы заметить, как ты только что назвал меня идиотом? Или тебе вообще плевать? – спрашивает Ло.

– Честно говоря, – отвечает Коннор, – мне плевать.

– Хм-м… – протягивает Ло.

Я почти вижу, как он пытается осмыслить прямолинейность Коннора Кобальта, порой граничащую с грубостью.

– Вчера ночью Лили очень переживала. Вместо занятий мы искали тебя по всему студенческому городку. Ты куда пропал?

– Подожди, – недоверчиво говорит Ло. – Ты помогал ей?

У меня была такая же реакция, когда Коннор предложил свою помощь в поисках Ло. Это вовсе не обыденное мероприятие – сопровождать незнакомую девушку на охоте за пьяным бойфрендом.

– Ага, – отвечает Коннор. – Мы сходили на неоновую вечеринку в кампусе, но тебя там не было. Пока шатался там, испоганил брюки. Девчонок так и тянуло к моей заднице, даже не знаю почему.

– Лили ведь ни к кому не приставала?

Мне, как и любой другой девушке, должно быть обидно из-за отсутствия полного доверия. Но я рада, что Ло волнуется о моей верности. Значит, ему есть дело до наших отношений, а это самый лучший стимул и для меня самой.

– Зачем ей приставать к кому-то? – спрашивает Коннор. – Вы вместе, да?

– С недавних пор. Между нами есть неразрешенные вопросы.

Ничего себе, Ло не соврал. У Коннора Кобальта есть эликсир правды, который он споил Ло? Или перед его категоричной честностью никто не может устоять?

– Ну, где ты был? – Коннор пихает его локтем.

– В баре дальше по улице.

Хотела бы я послушать их разговоры еще минут двадцать, но мне действительно нужно готовиться к экзамену. Поэтому дальше по коридору я ступаю громко, возвещая о своем присутствии.

Ло крутится на барном стуле с бутылкой пива в руках. Когда Коннор поворачивается, я замечаю у него точно такую же банку. Этот парень может пить и заниматься учебой? Он что, супергерой?

– Тебе уже лучше? – спрашивает Ло, стреляя в меня наигранно-обеспокоенным взглядом.

Он явно о чем-то соврал, дабы отвлечь Коннора, пока я была занята.

– Наверное, все дело в кофеине, – говорит репетитор. – Если ты не привыкла мешать энергетики и кофе, то подобный коктейль твоему желудку точно не понравится. Жаль я не взял с собой лекарства.

Кончики моих ушей покрываются красной сыпью, когда я слышу рассуждения о моем расстройстве желудка, даже если оно выдуманное. И тот факт, что метод обучения Коннора включает в себя перерывы на кофе и лекарства, слегка смущает.

– Ты странно покраснела. У тебя температура? – бесцеремонно интересуется он.

Может, кому-то и нравится подобная напористость, но точно не мне. Моя шея вжимается в плечи, и я выгляжу как черепаха, заползающая обратно в свой панцирь.

– Она часто краснеет. Ты ее смутил, – говорит Ло с натянутой улыбкой.

Всеобщее внимание к моему стыду делает сыпь еще краснее.

– Мы можем просто… вернуться к учебе? – Я открываю диетический «Физз» и сажусь на соседний с Коннором стул.

– Вперед, – говорит он и поворачивается к Ло. – Присоединишься? Тебе бы не помешало. У тебя около шестидесяти баллов, но это все равно двойка.

Я свожу брови на переносице. Шестьдесят баллов? Я должна была догадаться, что у него плохая успеваемость и море пропущенных лекций. Весьма предсказуемая ситуация. Однако я, видимо, была слишком занята собой, чтобы увидеть правду. Теперь все изменилось, но я не знаю, как ему помочь. И вряд ли Ло оценит мое рвение.

– Окей. Заняться все равно больше нечем, – отвечает Ло.

Мое удивление быстро перерастает в гордость. Я и правда хочу, чтобы Ло добился успеха, а это означает, что он должен сам идти к нему на своих условиях. Шаг за шагом.

К вечеру я подтягиваю свои знания до твердой тройки, а у Ло почти четверка. Коннор выглядит довольным и даже улыбается, когда проверяет решения моих задач. Ло открывает свое двенадцатое пиво, даже не скрывая свое пристрастие. Позже он переключается на бурбон и наливает его в обычный бокал, а не в термос. Я думала, Коннор сделает замечание, но тот не сказал ни слова. Он задал вопрос про спиртное лишь раз – когда попросил вторую бутылку пива.

Двадцать минут спустя Коннор складывает в стопку рабочие тетради, утрамбовывая их сверху большим калькулятором.

– Сколько мы тебе должны? – спрашиваю я, пока стою в прихожей и ищу чековую книжку.

– Прибереги свои деньги. Я лучше спишу это время на волонтерство. Еще больше достижений в сфере общественной деятельности никогда не повредит.

Ло улыбается, делая глоток бурбона и выглядя скорее смешливо, нежели раздраженно. На самом деле он неплохо воспринимал все грубые комментарии. Может, и он считает Коннора довольно милым. Насколько вообще может быть милым претензионный ботаник.

– Завтра Хеллоуин, – обращается Ло к Коннору. – Знаешь, где тут проходят костюмированные вечеринки? Лили хочет сходить на такую.

Он все-таки согласился пойти на вечеринку? Я готова скакать от предвкушения.

– У Ло день рождения, – быстро добавляю я, слишком взволнованная, чтобы держать язык за зубами.

Ло бросает на меня угрюмый взгляд, а в ответ получает широкую улыбку. Ничему не удастся сломить меня. Не тогда, когда мы наконец собираемся на вечеринку как пара. Коннор сверкает своими жемчужно-белыми зубами.

– У тебя день рождения в Хеллоуин? Охренеть как круто. Что касается вечеринок, я знаю о пяти людях, которые их устраивают.

Неудивительно. Коннор ясно дал понять, что у него полно связей, и он заводит их, куда бы ни пошел.

– Я не собирался идти на эти тусовки, так как их хозяева – богатенькие придурки, но ради вас сделаю исключение и отведу на наименее дерьмовую вечеринку из всех.

– И чем мы удостоились такой чести? – спрашиваю я, и мое лицо озаряется от догадки. – Я что, твоя лучшая ученица?

Он качает головой.

– Конечно, нет. Но ты помогла моему резюме, так что можешь не искать другого репетитора. И если честно, «Физзл» и «Хейл Ко»… – Коннор улыбается, и его глаза мечутся между мной и Ло. – Вы до сих пор не поняли, кто я такой. И у меня есть предчувствие, что, даже если бы вы узнали меня, вам все равно было бы насрать.

Он идет к выходу, придерживая учебники в руках.

– Удачи завтра. Я свяжусь с вами по поводу вечеринки.

Ло поворачивается ко мне и, наклонив голову, говорит:

– Кто, черт возьми, такой Коннор Кобальт?

Кажется, нам следует это выяснить.

Глава 20

Мы легко находим информацию о нашем новом друге в интернете.

Ричард Коннор Кобальт – сын учредителя многомиллиардной корпорации, которой принадлежат другие небольшие фирмы, занимающиеся производством красок, чернил и магнитов. В отличие от «Хейл Ко» «Кобальт Инк» выпускает свою продукцию под другими названиями – «МагНетик» и «Краски Смита и Келлера». Так что я не чувствую себя глупой, не распознав сразу, что Коннор – выходец из престижной семьи.

И он прав. Его деньги не меняют моего восприятия. Возможно, он использует нас, чтобы получить место в «Уортоне», но делает это через репетиторство, а не выпрашивает рекомендации у моего отца. Теперь я имею более высокое мнение о нем. С помощью имени своей семьи Коннор мог бы добиться чего угодно. Уверена, он использует свои связи, но еще упорно трудится и стремится стать лучшим в своем деле.

Думаю, можно сразу предположить, сколько у Коннора друзей, раз он тратит сорок восемь часов на обучение незнакомой девушки без какого-либо денежного вознаграждения. Скорее всего, их число стремится к нулю.

После сдачи экзамена я сажусь в удобное, слегка потрепанное кресло в гостиной и набираю номер сестры.

Спустя один гудок она отвечает:

– Что случилось?

В динамике хрипит фоновый шум.

– Эй, аккуратнее! – кричит Роуз кому-то.

Затем она снова подносит трубку к уху, и ее голос становится более будничным:

– Извини. Я иду по кампусу, и какой-то дебил кинул в меня фрисби. Я на каблуках и в шубе и не кричу: «Эй, поиграйте со мной».

– Ты, наверное, ему просто понравилась, – говорю я с улыбкой.

– Да ну, я не щенок, которого трясет при виде игрушки. – Она тяжело вздыхает. – Зачем ты позвонила? Что-то важное?

– Вовсе нет, – говорю я.

– Я просто предположила, раз ты сама решила позвонить.

Ее голос почему-то звучит немного рассеянно.

– Могу позвонить позже, если ты сейчас занята.

– Нет, нет, нет. Я пытаюсь дорогу перейти. Сама знаешь, людей сбивают и на пешеходных переходах.

Еще как знаю. Неосторожное вождение и толпа людей, пытающихся перейти на другую сторону улицы, – очень опасная комбинация.

– Ну, я решила нанять репетитора по экономике.

– О, это здорово. Как прошел экзамен?

– Пока не знаю. Надеюсь, все получится. – Я закидываю ноги на банкетку. – Ты, кстати, его знаешь.

– Что, – невозмутимо говорит она. – Кто он?

– Коннор Кобальт.

Сестра визжит, и мне приходится держать телефон подальше от уха.

– Этот ублюдок… – Роуз продолжает череду ругательств, заканчивающихся словами, – и придурок, он тебя учит?

– Ага.

– Знаешь, моя команда обыграла его на последнем турнире академических соревнований, но Кобальт был одержим тем, что знал одного британского философа восемнадцатого века, оказавшего влияние на Фрейда. Он вообще не мог заткнуться, – вещает она чуть ли не с пеной у рта. – Чертовски надоедливый, но ты, наверное, уже это поняла.

– Кхм. – Я решаю не принимать чью-то сторону в этом вопросе.

– Брось его и найди кого-нибудь другого. – Она делает паузу. – Это пойдет на пользу его безмерному эго. Кстати, я тоже могу тебя учить.

Вдруг мой телефон начинает вибрировать – параллельный входящий звонок. Смотрю на экран и вижу высвечивающиеся большие буквы «КОННОР КОБАЛЬТ». Эм…

– Роуз, мне придется тебе перезвонить. Давай позже поболтаем. Кто-то на второй линии.

– Ло? Ты серьезно сейчас повесишь трубку из-за него?

– Нет, на самом деле это…

Она задыхается.

– Нет. Ты не кинешь меня ради Ричарда.

Меня забавляет звук его настоящего имени.

– Поговорим позже. Он, наверное, просто хочет знать, как у меня дела.

– Лили, – предупреждает она.

– Пока, Роуз. – Я быстро переключаюсь с одного звонка на другой. – Привет, Коннор.

– Какая оценка?

Из меня вырывается вздох. Экзамен был трудным, и я понятия не имею, получилось ли его сдать.

– Пятерка, – шучу я.

На фоне раздаются звуки его шагов – вероятно, он вышел погулять по кампусу или встретиться с кем-то. Например с Роуз. Ухмыляюсь про себя.

– У тебя будет пятерка, когда ад замерзнет, но если ты уверена, что справилась с экзаменом, значит, так и есть.

– Спасибо, Коннор.

– Сегодня вечером я заеду к вам около десяти, и мой водитель отвезет нас на вечеринку… – Он делает паузу, а затем продолжает растерянным голосом: – Лили, мне звонит твоя сестра.

Не может этого быть.

– Слушай, я сбросила наш с ней звонок, чтобы поговорить с тобой, – тараторю я. – Откуда у нее вообще твой номер?

– Видимо, Роуз связалась с кем-то, у кого он есть, – говорит Коннор, ничуть не удивившись. – Я должен ответить.

– Удачи.

– Я ее не боюсь, – смеется он. – Увидимся вечером, Лили.

Раздаются короткие гудки, и я убираю телефон в карман.

Ло выходит из аудитории с другого конца коридора и машет мне рукой. Я встаю и следую за ним к выходу из здания. Мы сознательно стараемся не говорить ни об оценках, ни об экзамене, чтобы не испортить настроение и день рождения Ло.

Когда мы добираемся до дома, я прячусь в гостевой спальне, неуклюже напяливая свой старый супергеройский костюм. Стараюсь избегать всех зеркал. Кожаные брюки стали сидеть плотнее, чем раньше, и весь мой живот выглядывает наружу.

Сижу на кровати сгорбившись и пытаясь застегнуть пуговицу тугих штанов.

Дверь скрипит, и Ло просовывает голову.

– Ку-ку.

Он горделиво входит, украшенный красным спандексом с черными полосками по бокам, большим ремнем на талии и гигантским крестом на груди. Ло выглядит круто – короткие рукава демонстрируют его бугристые мускулы.

– Ты похожа на поникший цветочек, – говорит он мне. Прежде чем я успеваю запротестовать, он берет меня за бедра и поднимает с кровати, а потом держит за запястья, чтобы я не попыталась прикрыть голый живот. – Ты очень сексуальная, Лил, – шепчет он мне на ухо и целует меня в висок.

– Где мой плащ? – Несмотря на нежные поцелуи, я не могу думать ни о чем, кроме наряда.

– У Икс‐23 его нет.

Он сосет мочку моего уха, и его рука скользит вниз по коже, к бедру, а потом…

Я задыхаюсь.

– Ло… – Я крепко сжимаю его руки и прикусываю губу.

Парень держит меня в своих объятиях и, кружа, направляет в сторону большого зеркала.

Вот хитрец.

– Если тебе неудобно, можешь переодеться. Я не заставляю тебя носить этот костюм, но ты в нем очень красивая. Видишь?

Осматриваю себя – длинные пластиковые лезвия, торчащие из перчаток, ребра перестали проглядывать под кожей, что является несомненным плюсом. Мне точно не нужны шуточки про скелеты во время Хеллоуина. И в этом наряде моя грудь выглядит немного больше, чем обычно. Но штаны не очень красиво обтягивают промежность, поэтому мне все равно не нравится этот прикид. Увы, сейчас с этим уже ничего не сделаешь, хотя мне и хочется быть уверенной в себе на сто процентов, ради Ло я готова на все, ведь у него день рождения.

– Полагаю, накидка была бы кощунством, – говорю я.

Он поворачивает меня к себе и жадно целует. Его пальцы очерчивают огненную дорожку по моему голому животу. Я отстраняюсь, когда они ныряют под латексные штаны.

– Ло, – говорю я, прерывисто дыша. – Ты целый час натягивал свой костюм.

За последние несколько лет Ло набрал в мускулатуре, и, пока я разглядывала свой костюм, он спросил, есть ли у меня масло. Он натер все детским маслом «Хейл Ко», и костюм легко скользнул по его телу.

Помимо мускулов Ло – достоинство тоже стало заметнее. Или, может быть, во время первого секса я стеснялась его рассматривать. Пытаюсь отвести глаза, но, так или иначе, они возвращаются к причинному месту.

Прямо как сейчас.

Он ухмыляется.

– Что, не можешь насмотреться на самую важную часть прикида?

Мои руки покрываются красными пятнами.

– Э… нет, – бормочу я. – Вообще-то мне интересно, не порвется ли твой костюм, если ты… ну… знаешь.

– Разорвется на мелкие кусочки.

О боже.

Его ухмылка становится шире, когда я отворачиваюсь, отчаянно пытаясь сдержать пульсирующее во мне желание. Очень хочу запрыгнуть на него прямо сейчас. Честно говоря, я бы с удовольствием содрала с него костюм, но Коннор будет здесь меньше чем через час, а у меня мало времени, чтобы втиснуть тело Ло обратно в тугую ткань.

– Постараюсь себя сдерживать, – говорит он, продолжая улыбаться. – Но я могу сделать кое-что, не раздеваясь.

Мимика моего лица расслабляется, когда он медленно опускается на колени, скользя руками по моим бедрам. Срань господня.

Облизав нижнюю губу, Ло не сводит с меня томного, опьяняющего взгляда, наэлектризовывая каждую клеточку моего тела. Одной рукой он обхватывает мой зад, а затем стягивает латексные штаны ниже, ниже и ниже.

О… боже.

Ло толкает меня на матрас, широко раздвигая ноги. Он все еще на коленях у изножья кровати, и я хватаю его за волосы, оттягивая голову назад. Сильные руки сжимают мои колени, и никто из нас не рискует сдвинуться с места.

Я знаю, что Ло задумал. Почти бросая вызов, он смотрит прямо мне в глаза, принуждая первой отвернуться. Я выдерживаю его натиск. И это доставляет мне самое большое наслаждение – пристальный янтарный взгляд, ощущение близости за пределами сплетенных страстью тел. У меня никогда такого не было.

Ни с кем, кроме него.

– Дыши, – говорит Ло.

Как раз в тот момент, когда я сосредотачиваюсь на дыхании, он проводит руками вверх по моим бедрам, и я вздрагиваю от прикосновения.

– Ло…

Все мое нутро содрогается, и он закрывает глаза, прильнув в поцелуе к моему пульсирующему месту между ног.

Крепко сжимаю его волосы в руке, задыхаясь от нахлынувших ощущений.

Мне никогда это не наскучит.

Глава 21

Водитель Коннора Гиллиган – ширококостный, лысый и больше подходящий на роль телохранителя, чем личного водителя, человек. Он лениво и безмолвно возит нас по улицам Филадельфии.

Кобальт откупоривает вторую бутылку шампанского и наполняет мой бокал. Каждый раз, когда я делаю глоток, пластиковое лезвие на перчатке бьет меня по носу. Ло сидит рядом, потягивая ликер из фляжки.

Подарок, который я ему подарила на день рождения, не сочетается с костюмом Хеллиона, однако он все равно его надел. Это ожерелье из бисера с кулоном в виде стрелы. Я купила его, когда нам было по двенадцать и мы путешествовали по Ирландии.

Пока наша машина скользит по улицам, Ло бессознательно крутит в пальцах ожерелье. Я улыбаюсь, понимая, что для него эта подвеска значит столько же, сколько и для меня.

– Ты всегда ездишь на лимузине? – Я снова смотрю на Коннора и провожу руками по полированному кожаному сиденью черного цвета.

– А вы нет?

Ло держит меня за талию, касаясь голого бедра, притягивает ближе к своему телу и говорит:

– О да, мы катаемся на своем лимузине по парковке «Волмарта», чтобы показать обычным смертным, как выглядят деньги. Правда, дорогая?

От сарказма Ло мои глаза округляются.

– Вообще-то у нас есть «Эскалейд», – пытаюсь взять себя в руки, отодвигаясь от Ло чуть подальше, даже если это может меня прикончить. Его игривость – хоть и невероятно сексуальная – определенно заставит Коннора чувствовать себя некомфортно.

Он наш первый друг, и Ло явно хочет, чтобы тот вышвырнул нас из машины.

На Конноре плащ, на глазах тканевая маска, а в руке, которую он опускает на сиденье, пластиковый меч. Зорро к вашим услугам.

– Некоторые люди не одобряют лимузины, а я, в свою очередь, не одобряю их. Вы видите, сколько человек сюда вмещается? К тому же я стою прямо перед вами. Мне не нужно напрягать шею или наклоняться, чтобы разговаривать с кем-то. Это очень ценно.

– Пожалуй, я могу свыкнуться с этим. – Ло кидает на меня озорной взгляд. – А ты, любимая?

Я думала, что поддразнивания прекратятся после того, как мы заведем реальные отношения. Мне нравятся такого рода насмешки, и Ло это отлично знает. Он кладет руку мне на колено, проводит слишком небрежно вверх по ноге, чтобы это можно было воспринять как нечто сексуальное. По-моему, с таким же успехом он мог бы упасть на колени во второй раз.

Я шепчу одними губами: «Прекрати».

Он отвечает: «Почему?» – и расплывается в великолепной улыбке. Затем смотрит на Коннора, сжимая пальцы на моем бедре.

– Хочешь услышать историю?

Что сейчас происходит?

Коннор поднимает свой стакан.

– Весь внимание.

Взгляд Ло быстро перемещается ко мне, и я не могу понять, что же он задумал.

– Короче, в «Физзл» частенько проходят экскурсии, на которых они рассказывают об истории своих напитков и дают продегустировать все импортные вкусы.

– Конечно, в девятом классе я был на фабрике.

– Это фейковое место. Там ничего не производят.

– Я подозревал. – Коннор кивает.

– Ну, нам с Лили было по двенадцать, и ее отец оставил нас в музейной зоне.

Воспоминание всплывает на поверхность. Я улыбаюсь и добавляю:

– Папа думал, что мы будем заняты распитием сладкой газировки.

Ло смотрит на Коннора.

– Но у Лили была идея получше. Она сказала, что настоящая фабрика находится через улицу.

– Вы сами пробрались на настоящую фабрику? Как вас пропустили? – Брови Коннора взлетают вверх.

Ло наклоняет голову.

– Хочешь сама рассказать, любимая? – Его рука опускается на внутреннюю часть моего бедра.

Я тут же забываю все слова, и у меня перехватывает дыхание.

– Нет? – Он усмехается и добавляет Коннору. – Она назвала охране свою фамилию и сказала, что отец приказал им устроить мини-тур для нас. Как только мы вошли внутрь, то бросились врассыпную.

Ло так быстро бежал. Он всегда так делает. Я изо всех сил старалась не отставать, а он замедлялся или бегал вокруг меня. Когда к нам начала приближаться охрана, он посадил меня к себе на спину. Я крепко сжала его шею, и Ло помчался к гигантскому вращающемуся чану с темной жидкостью. Мы ненадолго спрятались, а когда шаги работников фабрики затихли, он придумал гениальный план.

– У вас потом были проблемы?

Ло качает головой.

– Нет, у ее отца золотое сердце. На самом деле он был польщен тем, что мы хотели увидеть фабрику. Но если бы он знал, что я сделал, то не был бы так добр. Я отыскал неподалеку какое-то спиртное.

Поправка: у Ло была с собой его фляжка.

– И вылил все в один из чанов.

– Да ладно, – говорит Коннор. – Ты подмешал алкоголь в газировку?

– Они, видимо, не пробовали ту партию. И алкоголя было совсем мало по сравнению с количеством сиропа. Короче, я горжусь этим поступком. Благодаря нам кто-то вместо обычного «Физза» заполучил классный сюрприз.

Он поворачивается ко мне словно для поцелуя. Его взгляд задерживается на моих губах, и я оказываюсь на грани от того, чтобы опрокинуться на сиденье и отдаться Ло без остатка. А потом его телефон начинает жужжать, портя момент.

Я вздыхаю, слегка расстроенная. Поступивший на его телефон звонок совсем не случаен. Вся моя семья с самого утра названивала ему, чтобы поздравить с днем рождения, но Ло предпочел бы слушать непрекращающиеся гудки, чем вести светские беседы с моими родственниками – особенно с Роуз.

– Просто ответь, – призываю я.

Заглядываю через плечо Ло и вижу, как на экране его телефона высвечивается фото отца.

Ло напрягается всем телом. Его звонки он никогда не пропускает, в отличие от звонков моих родственников.

Иногда мне кажется, что страх перед гневом Джонатана Хейла тут ни при чем. Где-то в глубине души он любит своего отца. Просто не может понять, что это за любовь и как с ней справиться. Ло подносит телефон к уху.

– Привет.

В тишине лимузина я слышу из динамика грубый голос Джонатана:

– С днем рождения. Ты получил мой подарок? Андерсон сказал, что оставил его в вестибюле у стойки ресепшена.

– Да. Я как раз хотел тебе позвонить. – Ло с опаской смотрит на меня и убирает руку с моей ноги. – Я помню, как ты пил его, когда я был моложе. Крутой подарок.

Отец подарил ему бутылку виски пятидесятилетней выдержки – «Декантер» или «Далмо», что-то в этом роде. Ло пытался объяснить мне его ценность, но все пронеслось мимо моих ушей. Понимал ли Джонатан, насколько этот подарок идеальный и в то же время неправильный?

– В следующий раз, когда ты приедешь, мы можем попробовать виски, – говорит отец. – У меня завалялась парочка хороших сигар.

– Звучит неплохо. – Ло сдвигает плечо, словно закрываясь от меня.

– Как день прошел?

– Хорошо. Я сдал экзамен по экономике.

Коннор недоверчиво вздергивает бровь.

– Вот как? – В голосе Джонатана тоже скользит скепсис.

Должно быть, я была единственной, кто верил в хорошую успеваемость Ло.

– Не могу больше говорить, – говорит Ло. – Я с Лили. Мы идем на вечеринку в честь Хеллоуина.

– Хорошо. Будь осторожен… – Он замолкает, словно хочет еще что-то сказать. После долгой паузы он добавляет: – Счастливого двадцать первого дня рождения, сын.

– Спасибо.

Джонатан отключает трубку, и Ло пытается вести себя непринужденно, убирая телефон в карман. Он крепче обнимает меня за плечи, притягивая ближе, но его мышцы остаются напряженными. В голосе появляется еле различимое веселье.

– Может, ты могла бы передать своим сестрам «спасибо» от моего имени. Типа сделать массовую рассылку сообщений всем сразу.

– Почему ты не можешь сделать это со своего телефона?

– Потому что они ответят, и тогда мне тоже придется вступить в диалог. Звучит ужасно утомительно.

– Ло дело говорит, – вмешивается Коннор.

А разве он не должен быть на моей стороне? Он же мой репетитор.

– Только не говори, что светская болтовня тебя утомляет. Это же твоя фишка.

Коннор берет свой бокал с шампанским.

– Для Ло утомительно, а я бы с радостью поговорил с твоими сестрами.

– Кстати, – говорю я. – Как прошел ваш разговор с Роуз? Ты все еще живой, значит, все не так плохо.

Ло давится тем, что было в его фляжке, и я хлопаю его по спине.

– Извините, – бубнит Ло. – Ты разговаривал с Роуз? Типа у вас был адекватный, человеческий разговор?

Коннор кивает.

– Я даже пригласил ее присоединиться к нам.

– Только не снежную королеву с ледяным сердцем, – стонет Ло.

– Эй, – парирую я, – это моя сестра. Нормальное у нее сердце. – Я делаю паузу. – Просто сначала ты должен ей понравиться.

– Или быть с ней в родстве, – добавляет Ло.

Истинная правда.

– Так она приедет? – нервно интересуюсь.

Я бы предпочла не объяснять Роуз, почему Ло так выпивает, учитывая, что все ждут от него изменений после беспечных месяцев пьянства. Сегодня его день рождения, и она добавит это к бесконечному списку недостатков Ло и причин, по которым он мне не подходит.

Коннор говорит с долей разочарования в голосе:

– Она не придет. Сказала, что лучше выпотрошит моего кота.

Он улыбается. Реально улыбается, произнося это. Боже мой, они флиртовали друг с другом по телефону?

Ло расслабляется и бормочет:

– Слава богу.

Коннор кивает в мою сторону.

– Кстати, а что за костюм на тебе?

Меня всю ночь будут спрашивать об этом? Видимо, я должна смириться. Поднимаю руку с пластиковыми когтями.

– Икс‐23.

Он растерянно щурится.

– Женская версия Росомахи. Технически – его женский клон.

– О. Понятно. Хотя ты больше смахиваешь на проститутку с ножами. – Что?! Он собрался разнести мою уверенность в пух и прах? – Ло, к этой вечеринке тебе нужно подготовиться. Куча парней будут приставать к Лили.

А я думала, что подавила неуверенность в себе. Похоже, она возвращается с удвоенной силой.

Ло ободряюще сжимает мне плечо. Мысль о снующих повсюду парнях весьма возбуждает – это игровая площадка для моих влечений, но теперь я ужасно напугана. Возможно, вечеринка была плохой идеей.

– Хорошо, она потренируется говорить «нет». – Ло обращается к Коннору.

Ох, это было подло. Я отталкиваю его, распутывая наши пальцы. Ло с безразличным видом наливает бурбон в тонкое горлышко своей фляжки. Если бы Джонатан не звонил, Ло повел бы себя иначе. Начал бы дразнить меня или шептать непристойности. Теперь же его разум переключился в совсем другое русло.

– Сказать «нет» для меня не проблема, – неубедительно бормочу я, пытаясь защититься.

Однако я никогда не проверяла эту теорию с тех пор, как мы начали встречаться. Ло закрывает фляжку и смотрит на Коннора.

– Если ты увидишь, как она с кем-нибудь флиртует, просто оторви ее от придурка.

– Ло, – я награждаю его злобным взглядом.

Что, черт возьми, подумает Коннор? Что я действительно шлюха с когтями?! Все мое тело горит, и я изо всех сил пытаюсь не закрыть лицо руками.

– Вы двое такие странные, – непринужденно произносит Коннор.

Коннор, называющий кого-то странным, все равно что единорог, считающий лошадь волшебным созданием. Это чертовски бессмысленно, поэтому мы с Ло расплываемся в улыбках, несмотря на испорченное после телефонного звонка настроение.

Внезапно машина останавливается. Гиллиган снимает блокировку дверей и бормочет:

– Мы на месте.

Прямо передо мной открывается вид на шикарный пригород, и я прижимаюсь носом к окну, чтобы все рассмотреть. Сверкающий особняк стоит на вершине крутого холма, освещая темное небо. Коннор сказал, что из всех вечеринок он выбрал ту, на которой должны быть лучшие закуски. А затем сразу добавил, что мне неплохо было бы поесть.

К кольцевой подъездной дорожке приближается еще несколько машин, и мы выбираемся наружу, попадая в окружающую суматоху. В центре возвышается фонтан, из камня бьет красная вода, напоминающая кровь. Зомби с отвисшими ртами и окровавленными конечностями, сидящие на зеленой лужайке, выглядят невероятно реалистично. При ближайшем рассмотрении оказывается, что это обычный силикон, протезы и краска.

Мы идем за Коннором вверх по каменному крыльцу, а затем он стучит бронзовой колотушкой в дверь. Пока мы ждем, позади нас собирается все больше людей.

Дверь наконец распахивается, внутри дома гремит оглушающая музыка.

Перед нами появляется то ли Джордж Вашингтон, то ли Моцарт с бокалом шампанского в руке. Белая таблетка шипит на дне с золотой жидкостью.

– Коннор Кобальт! – Он усмехается и покачивается на ногах, белый парик слегка сползает набок.

– Привет. – Они по-дружески обнимаются. – Ты кем, черт возьми, вырядился?

– Томас, мать его, Джефферсон.

– Разумеется, – говорит Коннор с саркастичной улыбкой.

Томас Джефферсон не замечает подкола, и мне интересно: не знай я Коннора, тоже не обратила бы внимания на его тон? Коннор подает нам знак, и я разворачиваю корпус к Ло, пряча свой обнаженный живот.

– Это мои друзья. Лили и Ло.

Томас Джефферсон прищуривается, глядя на Ло, а я прячусь за его спину.

– А ты кто? – недоумевает Джефферсон. – Мистер Спандекс?

– Умно. – Ло сверлит его взглядом.

– Они «Люди Икс», – уточняет Коннор.

После этих слов Ло хватает меня за запястье и притягивает к себе. Он опускает руку мне на талию, будто показывая нашему новому знакомому, что мы сладкая парочка мутантов.

Томас Джефферсон смотрит на мои длинные когти.

– Точняк! – Он хлопает в ладоши при взгляде на знакомого персонажа. – Девушка-Росомаха.

– Она по-другому называется, – поправляю я.

Парень забавно рассматривает меня, а Коннор нетерпеливо вздыхает, позволяя легкому раздражению нарушить его идеальный облик.

– Нас пригласят внутрь, только если узнают, в чьих мы костюмах? – спрашивает Коннор. Он вытягивает шею, чтобы рассмотреть кого-то за плечами Томаса. – Мне кажется, что я заметил там Суини Тодда, и я точно знаю, что ты никогда о нем не слышал.

– Ха. Коннор Кобальт. Все продолжаешь умничать. – Он распахивает дверь и насмешливо приглашает нас внутрь.

Его прислуга, видимо, покинула дом из-за предстоящей вечеринки и не хотела, чтобы их захлестнул ураган рвоты и сладкого попкорна.

Не обращая внимания на оскорбление, Коннор входит в широкое фойе, где с потолка свисают мерцающие хрустальные люстры. Гости снуют вверх и вниз по мраморной лестнице и проходят дальше в украшенные комнаты. Все дверные проемы занавешены паутиной, а люди кругом дергаются и кружатся под гипнотическую музыку.

Я прохожу внутрь, а Джефферсон блокирует собой дверной проем, не пропуская людей с улицы.

– Я вас не знаю, – говорит он людям позади нас. – И вас тоже.

Дверь захлопывается.

– Вот же халявщики, – обращается он к Коннору, словно ожидает от него согласного кивка.

Репетитор никак не реагирует, только хватает с подноса дымящийся напиток в кружке в виде тыквы. Выпивку разносят модели в костюмах гоблинов – волосатые и покрытые бородавками.

В отличие от неоновой вечеринки красные пластиковые стаканы здесь заменили бокалами для шампанского и кружками в виде тыквы. Маленькие пакетики с таблетками и порошком тайно передаются из рук в руки. Я росла в такой обстановке – тусовки с богатыми подростками, нуждающимися в наркотиках, дабы заполнить чем-то бесконечное количество свободного времени. Эти люди словно сошли со страниц книги Брета Истона Эллиса «Меньше чем ноль».

Наркотики никогда не были моей проблемой. Возможно, я должна быть благодарна, что мои пороки менее опасны, чем стремление к бегущей по венам химии. Секс является частью жизни каждого, и не важно, зависимый ты или нет.

Наркотики – не часть жизни.

Алкоголь тоже.

Вы можете годами обходиться без того и другого, но большинство людей никогда не соблюдают целибат всю жизнь. Каждый раз, когда я ловлю девушку с остекленевшими глазами, запихивающую небольшой пакетик за пазуху, то чувствую укол зависти. Почему людям так сложно понять и принять мою слабость? Весьма гнусная мысль – желать зависимости, от которой многие умирают. Я бы предпочла не иметь ни одной, но по какой-то причине для меня это невозможно.

Прежде чем я осознала свои навязчивые идеи, могла часами лежать в постели, эмоционально истощенная скачущими в голове мыслями. В какие-то моменты я оправдывала в уме свои действия. Мое тело принадлежит мне. Секс заставлял меня чувствовать себя лучше, а отказ от него вызвал бы больше проблем, чем продолжение разрушительного пути. В другие моменты я плакала часами, убеждая остановиться. Я говорила сама себе, что нет никакой проблемы – я просто шлюха, которая пытается оправдать свои мысли, помешанные на сексе. Иногда я останавливалась. Выкидывала все порно и отказывала своему телу в оргазме.

Но я не могла пережить ломки, поэтому бесплодные идеи быстро покинули мою голову. Я всегда находила причину начать все заново. Наверное, это мой самый большой страх – найти предлог, чтобы уйти от Ло. Я буду вынуждена сделать это.

Ло идет впереди меня, а я прячусь за его спиной, стараясь не отставать. Группа девушек-хиппи в цветастых мини-платьях набрасывается с разговорами на Коннора. Они хихикают, а он лишь кивает и неискренне улыбается.

Ему придется самому постоять за себя. Я тащусь на кухню, где возле хромированной плиты сгрудились тела. Они зажигают конфорку и прикуривают от пламени. Раздвижная стеклянная дверь приоткрыта, дым клубами струится наружу. Несколько девушек в бикини, визжа и громко смеясь, вбегают в дом совершенно мокрые и покрытые гусиной кожей.

Ло дергает ручки стеклянного шкафа. На семи полках выстроились хрустальные бутылки, наполненные янтарной жидкостью. Каждая роскошная вечеринка, на которой присутствует Ло, начинается одинаково. Он бежит к самому дорогому алкоголю в доме, страстно желая испробовать вкусы разных марок.

– Заперто, – говорю я. – Просто выпей свой бурбон.

Фляжка висит на его поясе, отлично сочетаясь с красно-черным прикидом.

– Подожди.

На мгновение он уходит, исчезая за соседним углом, а я делаю вид, что интересуюсь натюрмортом на стене. Лучше выглядеть очарованной яблоками и грушами, чем как одинокая неудачница.

Через несколько мгновений Ло возвращается с булавкой.

– Ло, – с предупреждением в голосе произношу я, когда он начинает вертеть ею в замочной скважине. – Мы только что приехали. Я не хочу, чтобы нас выгнали.

– Ты меня отвлекаешь, – говорит он.

Видения школьных вечеринок всплывают перед моими глазами. Ло крадется по подвалу дома одного ребенка, который пригласил всех одноклассников и сверстников. Подобные сходки происходили слишком часто. Ло пил марочные вина и импортный виски, а разгневанные затейники вечеринок вытаскивали его за уши и выгоняли из дома. Я плелась за единственным другом, с ног до головы покрытая алым румянцем.

Не люблю наступать на одни и те же грабли, но, похоже, мы оба застряли в какой-то временной петле.

Даже несмотря на болтовню курильщиков у плиты, я слышу щелчок замка. Когда стеклянные двери распахиваются, глаза Ло сияют от счастья. Глядя, как он деликатно прикасается к бутылкам с жадным предвкушением, я вспоминаю о своих желаниях.

И выпаливаю:

– Хочешь сделать это в ванной? – мой голос тих и робок.

Я пока не та уверенная и сексуальная девушка, которая, несомненно, живет в мечтах Ло. Ею быть трудно, учитывая, что Ло не очередное мое завоевание, которого можно поматросить и бросить.

– А? – Отвлекшись, он берет в руки лучшие спиртные напитки и ставит их на гранитную стойку рядом со мной.

– После того, как выпьешь, хочешь пойти в ванную, чтобы… – Я замолкаю, опасаясь отказа, который может больно меня ударить.

Ло вытаскивает хрустальный колпачок из бутылки и выливает жидкость в стакан.

– Мне казалось, я потрясающе справился сегодня, – говорит он. – А может, мне только показалось, что ты это сказала. Ты издавала так много всяких звуков и мычала, трудно было что-либо разобрать.

Руки начинают краснеть, когда я вспоминаю все постыдные трюки, которые мы выполнили перед отъездом.

– Верно, ты меня не расслышал. Никаких слов я тебе не говорила.

Он улыбается, а затем делает внушительный глоток.

– Но, – продолжаю я, – мы занимались сексом только в квартире и на яхте.

Ло смотрит на дно своего стакана.

– Тебе это так необходимо? Разве имеет значение, где именно мы занимаемся сексом? – едко спрашивает он, а затем опрокидывает остатки ликера. Быстро наливает повторно.

Я открываю рот, но в итоге выгляжу как рыба, пытающаяся вдохнуть. Где мы занимаемся сексом, не должно иметь значения, но меня всегда тянет сделать это в особенном месте. Настоящий соблазн.

– Ладно. – Одно слово не отвечает должным образом ни на его вопрос, ни на его грубость.

На скулах Ло ходят желваки, пальцы крепче сжимают бокал.

– Я все равно застрял в этом костюме. Если только ты не хочешь прорезать дырку для моего…

– Нет. – Я поднимаю руки, сдаваясь. – Ты прав.

– И если ты забыла, Лаура, – он делает акцент на настоящем имени Икс‐23, – у меня, блин, день рождения. Значит, это, – Ло поднимает свой бокал, а затем смотрит на низ моего костюма, – важнее вот этого.

– Ты так похож на Джулиана, что даже страшно.

Я тоже назвала его настоящим именем Хеллиона. Они оба могут быть угрюмыми, раздражительными придурками, а в следующую секунду стать самыми милыми ребятами на свете. Ты просто должен подловить их в нужное время и в нужном месте.

– А вот и нет. У меня есть обе руки.

Хеллион потерял руки, сражаясь со Стражами в «Людях Икс: Второе пришествие». Мэдисон Джеффрис создал для супергероя металлические руки, и теперь это новая фирменная часть его гардероба. Ло отказался от них, потому что они мешают ему держать фляжку.

Я нервно бегаю взглядом по кухне, ожидая, что появится Томас Джефферсон и изругает Ло.

– Если не хочешь стоять здесь, иди погуляй с Коннором.

– Ты мне доверяешь? – интересуюсь я.

– Я искренне считаю, что Коннор асексуален. Как бесполое существо, которого не интересует размножение. Он, вероятно, даже не заметит, если ты на него набросишься.

Хочу упомянуть свою теорию о том, что Коннор влюбился в Роуз, но Ло станет ехидничать. Не хочу затевать драку, защищая сестру, пока ее нет.

– А другие парни? Им ты тоже доверяешь?

Он бросает на меня острый взгляд.

– Не знаю. Теперь ты заставляешь меня думать, что мне, черт возьми, стоит волноваться.

Ло в скверном настроении, и я не в курсе почему. Может быть, знакомая атмосфера навевает плохие воспоминания, и он жалеет, что мы не остались дома. Или он предпочел бы пить со своим отцом и курить сигару, а не торчать в чужом доме с незнакомцами, которые ничего для него не значат.

– Я просто психую из-за пустяка. Так же, как ты изображаешь из себя засранца. То есть весьма иррационально.

Ло одним глотком допивает обжигающий внутренности алкоголь, а затем вытирает рот тыльной стороной ладони. Он никак не реагирует на мой ответ, но подзывает меня пальцами. Я колеблюсь, а потом подхожу ближе.

Прежде чем оказаться совсем близко к нему, Ло целует меня прямо в нос. А потом в щеку. Спускается к шее.

Я улыбаюсь нежным, быстрым поцелуям. Он обвивает меня руками, плотно прижимая к своему телу. Его движения легче воздуха, и мы балансируем на ногах, словно у нас нет центра тяжести. Его губы впиваются в мои долгим, сладким поцелуем. После этого головокружительного момента Ло отстраняется и прикладывает большой палец к моей нижней губе.

– Как тебе такая идея? – От его хриплого, низкого голоса у меня перехватывает дыхание. – Просто повторяй эту фразу всякий раз, когда почувствуешь желание запрыгнуть на другого парня. – Его рот касается моего уха. – Лорен Хейл трахается лучше них всех.

Я задыхаюсь.

– Хорошо, да?

Он подмигивает и отходит в сторону. Мне тут же хочется вернуть эти объятия, взять его за руку и прижать к своей груди. Ло вновь возвращается к стакану. Не могу поверить, что я завидую посуде. Прочищаю горло, собираясь с мыслями.

– Это сработает, но я придумаю другую мантру.

– Какую? – Ло пытается улыбнуться, но алкоголь взывает к нему. Его взгляд плывет в другую от меня сторону.

– «Я не буду изменять Лорену Хейлу».

Он осматривает шкаф.

– Первый вариант мне нравится больше, – говорит он отстраненно, затем берет с полки бутылку треугольной формы.

Несмотря на бушующее вожделение и беспокойство за психическое состояние Ло, я оставляю его напиваться дальше.

Я медленно вхожу в забитую людьми гостиную, где мелькает рассеянный свет и сияют хеллоуинские огни. У потрескивающего камина я замечаю Коннора, который болтает с большой группой людей и явно находится в центре внимания. Он пару раз вставляет свои комментарии, чем провоцирует людей говорить с ним, хотя и не желает этого. Все планы вылетают у меня из головы, и даже мысль о том, чтобы бороться за чье-то внимание, утомляет и пугает одновременно.

Прежде чем я успеваю отвернуться, Коннор ловит мой взгляд и машет рукой.

Я наблюдаю за хиппи, которые снуют повсюду босиком, и качаю головой. Ну уж нет. Я лучше останусь в тени, обмотанная паутиной. Коннор точно предпочитает быть гвоздем программы.

Его лоб покрывается морщинами, он что-то торопливо бормочет своим друзьям и неожиданно отделяется от стада, приближаясь ко мне. За спиной развевается плащ, и он поднимает маску с лица, оставляя ее на своих густых волнистых волосах каштанового цвета.

– Знаешь, – говорит Коннор, – эти ребята не кусаются. Ужасное сборище, но относительно безобидное.

– Знаю. Просто не люблю большие компании. Обычно я на вечеринках… танцую.

Какая большая ложь, но я бы в любом случае не стала упоминать секс.

– Мало ли кто из них в будущем окажется инвестором. Таких хорошо держать в своей записной книжке на всякий случай.

– Не смею тебя задерживать. – Я машу в сторону болтающей компании. – Иди и найди будущего миллионера.

Коннор стоит на месте.

– Где Ло? Ты опять его потеряла?

– Он на кухне, и, скорее всего, нас скоро выгонят отсюда. Я хотела осмотреть этот особняк перед тем, как мне дадут пинка под зад.

Надеюсь, мои слова звучат так же тоскливо, как я себя чувствую.

– С чего бы нас выгонять?

Я качаю головой, отгоняя эти мысли прочь.

– Ни с чего. Забей.

Мимо нас неторопливо проходит пожарный без рубашки, на его голой груди блестит пот, как будто он спас кого-то из горящего здания. Я не буду изменять тебе, Лорен Хейл. Нет, даже с сексуальным пожарным.

– Привет, Коннор, – говорит Бэтмен, подходя ближе и держа в руке пиво – редко встречающийся напиток в таких заведениях. – Не думал, что ты здесь появишься. Говорят, у Даррена Гринберга будут бесплатные полеты на вертолете.

– Салон вертолета, покрытый блевотиной, – звучит совсем непривлекательно. И я пришел сюда за едой.

– Да, Майкл продешевил в этом году. Я думал, он собирался воссоздать сцену из «Зловещих мертвецов» во дворике перед домом. Вместо этого он раскидал третьесортных зомби. – Бэтмен смотрит на меня. – Ты выглядишь знакомо. Мы раньше встречались?

Я с усилием вглядываюсь в лицо парня и все равно не узнаю его. Если я не могу вспомнить людей, но они помнят меня, это говорит лишь об одном – мы переспали.

– Нет, не думаю, – говорю я.

– Это Лили, – представляет Коннор. – Моя подруга.

Бэтмен хлопает Коннора по плечу.

– Хорошая работа, чувак.

Что это вообще значит? Бэтмен впился в мой голый живот голодным взглядом. Упс. Я скрещиваю руки на груди, но потом он замечает мой костюм.

– Эй, ты же Росомаха! – Я даже не пытаюсь его поправить. – Мы должны найти всех здешних супергероев и сразиться с каким-нибудь гребаным злом.

– Ее парень неподалеку. Он тоже часть «Людей Икс».

Бэтмен выглядит немного удрученным.

– Парень, да? – Его глаза сужаются до щелочек. – Я думаю… думаю, что действительно знаю тебя. Ты была когда-нибудь в «Облаке»? Это клуб в центре города.

Прежде чем успеваю произнести хоть слово, вижу, что он что-то вспомнил. На его лице мелькает веселье. Немедленно срабатывает моя внутренняя реакция, и я убегаю, надеясь, что Коннор последует за мной. Один парень замечает меня и говорит, что спал со мной, – странное совпадение. Второй парень сделает так же – Коннор решит, что я ненормальная.

Толпа людей в фойе, наблюдающая за скользящим по изогнутым перилам Фредом Флинстоуном, останавливает меня. Коннор касается моего плеча, и я поворачиваюсь к нему лицом, радуясь, что Бэтмен не с ним.

– Я бы позаимствовал твои методы избегания придурков, но, постоянно удирая, друзей не завести.

Немного расслабляюсь. Коннор решил, что я убегаю от придурков по типу Кевина или Бэтмена. Но я не уверена, что придурки в данной ситуации именно они. Я спала с ними, вела себя именно так, как меня воспринимают. Как дешевку.

– Я здесь не за друзьями, – говорю я.

– Понятно. Должны ли мы найти твоего парня? Убедиться, что он не заблюет кого-нибудь.

– Его редко рвет.

– Отлично. Он часто бросает тебя на вечеринках?

– Я сама ушла. Оставила его на кухне.

Коннор поднимает руки в сдающемся жесте. Мы идем дальше и, когда оказываемся у стеклянного шкафа, видим одетого лишь в белую рубашку и носки парня. Он с раздраженным видом расставляет бутылки.

О нет.

– Что случилось? – спрашивает Коннор, хотя я уверена, что он сам обо всем догадался.

Том Круз из «Рискованного бизнеса» достает отмычку.

– Я нашел какого-то урода, пьющего ликер моего дяди. Это дерьмо стоит больше чем машина.

Дядя. Должно быть, он двоюродный брат реального Томаса Джефферсона.

– Ты его выгнал? – Коннор сохраняет спокойствие, в то время как мой пульс учащается.

Что, если они выволокут Ло на улицу, изобьют, унизят… или того хуже?

– Нет, мои братья хотели сначала узнать его имя. Они все на заднем дворе.

Том Круз держит бутылку с остатками янтарной жидкости.

– А он крепкий орешек. Я бы вырубился, если бы выпил столько, сколько этот парень.

Я услышала все, что хотела, поэтому бросилась к черному ходу, молясь, чтобы Ло держал рот на замке. У него есть манера говорить совершенно дурные вещи, чтобы спровоцировать драку. Большую часть времени он делает это нарочно.

Мне не нужно было настаивать на вечеринке. Когда я заметила перемену в его настроении, нам следовало вернуться домой. Ло не хотел быть здесь.

Пока я прохожу мимо бассейна, светящегося темно-оранжевым светом, мои ботинки утопают в мокрой траве. В воду сигают полуголые девушки. Ло не видно ни в одной из групп людей, что вертят в руках напитки.

Коннор касается моего плеча и кивает в сторону дома.

– Сюда.

Он уже увидел Ло? Или знает, где эти богатеи допрашивают своенравных гостей? Я раздвигаю паутину и черные ленты, подходя ближе к восточной стороне особняка.

Здесь малолюдно, а в ночном небе разносится тревожная сирена в виде чьих-то криков, перекрывающих мягкий гул музыки.

– В сотый гребаный раз повторяю, шкаф был открыт! Может быть, тебе стоит проверить замки, прежде чем устраивать вечеринки?

Мы нашли Ло. Его подстрекательские речи вселяют страх в мое сердце.

– Нам насрать на твои оправдания!

Другой парень добавляет:

– Кто ты, черт возьми, такой и какой обсос пригласил тебя сюда?

– Этим обсосом был я, – говорит Коннор, когда мы появляемся в их поле зрения.

В моем горле что-то застревает. Я вижу Ло, прижавшегося к каменной кладке дома. Рядом четверо хмурых парней, одетых как Черепашки-ниндзя – на темно-зеленые рубашки с длинными рукавами надеты светло-зеленые майки, к спине прикреплено что-то наподобие панциря. Даже в оранжевом свете стробоскопа проглядывает красный синяк, растущий на щеке Ло.

Кто-то ударил его.

Отбросив весь здравый смысл, я несусь к Ло.

Один из черепашек Томаса хватает меня за талию, прежде чем я успеваю добежать до своего парня.

– Эй! – в унисон кричат Ло и Коннор.

– Какого черта ты притащил этот мусор в дом нашего дяди? – спрашивает Донателло в фиолетовой бандане, пока я пытаюсь вырваться из его хватки.

Я изо всех сил брыкаюсь, мои ноги даже не касаются земли, и черепашка держит меня так, словно я мешок с костями.

Коннор делает шаг вперед.

– Вы кто, головорезы из переулка? Отпусти ее, Мэтт. Тогда мы сможем поговорить.

Некоторые из стоящих неподалеку людей начинают наблюдать за происходящим. Все еще дергаясь в руках парня, я разглядываю этих гостей: Динь-Динь, Питер Пэн, супергерой в зеленом костюме и Добби. Когда супергерой в зеленом облачении подходит к нам, видимо, на подмогу, Мэтт отпускает меня, и я тут же подбегаю к Ло.

Он мигом опускает ладони мне на щеки, мимоходом осматривая все тело.

– Я в порядке, – говорю я, больше беспокоясь о его состоянии. – Перестань дразнить этих парней.

Его взгляд становятся жестче, скулы заостряются, губы сжимаются в прямую линию.

– Просто встань позади меня.

– Ло, – паникую я, моя грудная клетка сжимается.

– Если что-то случится, – выдыхает Ло, отталкивая меня назад, – беги к лимузину Коннора. Не жди меня, ладно?

– Нет. – Мои глаза округляются. – Ло, пожалуйста.

– Этот парень должен нам сорок штук, – усмехается Мэтт, снова переключая внимание на Ло и игнорируя Коннора.

Зачем Коннору вообще помогать нам? Это может нанести непоправимый ущерб его репутации.

– Ни цента не получишь, – выплевывает Ло. – Откуда, мать твою, я должен был знать, что спиртное запрещено? Там не было никакого знака.

– Двери были заперты, – говорит один из приятелей в синей бандане.

Ло снова открывает рот, и я щиплю его за руку, бросая свирепый взгляд. Нам нужно уйти отсюда, желательно вместе. Он стискивает челюсти и, к счастью, замолкает.

Мэтт переводит разъяренный взгляд обратно на Коннора.

– Думаешь, мы спустим тебе это с рук, раз ты Коннор Кобальт? Любой другой на твоем месте уже был бы в черном списке.

Ох, черный список. Ло и я, вероятно, вычеркнуты из всех списков богатых филадельфийцев. Если бы не Коннор, мы бы даже не попали внутрь этого дома.

– Делай что хочешь, – говорит Коннор. – Вечеринка просто отвратительная. Ты даже не потрудился подать еду.

Мэтт удивленно откидывает голову назад.

– Ты предпочтешь этих людей нам?

Коннор кивает, его мышцы напрягаются.

– Да. Давайте-ка осмотримся. Чистая стоимость, возможно, – он оглядывает особняк позади меня, – двадцать пять миллионов с учетом всего хлама внутри. – Он указывает на Ло и меня. – А это Кэллоуэй и Хейл. Каждая гребаная банка содовой в твоем доме и подгузники всех племянников и племянниц. Это миллиарды долларов. Так что да, я собираюсь встать на сторону двух людей, на фоне которых ваше наследство выглядит как мелочь.

Я разинула рот, не ожидая подобной тирады от Коннора. И что мы станем друзьями за несколько дней. Он коллекционирует людей, а мы с Ло – золотые самородки в его банке. За нас так давно никто не заступался, поэтому мне нет никакого дела до его мотивов. Иметь союзника так здорово. В отчаянии, да, но никто и не говорил, что мы с Ло идеальны.

Мэтт и его шестерки выглядят ошеломленными, пытаясь осознать наше богатство и наши фамилии. Затем он жестко произносит:

– Ну, я полагаю, с твоими средствами у тебя не будет проблем вытащить соску из своей задницы и возместить все выпитое.

Выражение лица Ло мрачнеет. Беру его за руку, надеясь, что он не вступит в агрессивный спор. Знаю, пока я рядом, он не станет вступать в драку, но стоит мне уйти…

– Пошел ты, – огрызается Ло.

Прежде чем один из черепашек поднимает нацеленный на Ло кулак, Коннор вмешивается в разговор:

– Твоему дяде действительно будет не все равно? Сорок тысяч – это ничто.

– Это стоимость тачки, Коннор, – недоверчиво говорит Мэтт. – Это больше, чем некоторые люди зарабатывают за чертов год! Да, дядя будет в бешенстве, и эта подгузничная сыпь может легко возместить ущерб. Плати, или мы сами отнимем у тебя залог, пока ты не притащишь сюда гребаную чековую книжку.

Они вглядываются в меня, а я застываю на месте, словно каменное изваяние. Ло смотрит через плечо и, убедившись, что я в безопасности, делает шаг вперед.

Ну уж нет! Я кидаюсь к нему и хватаю за руку.

– Лили.

– Он не сможет оплатить, – говорю я, пытаясь защитить Ло.

– Лили, – предупреждает он. – Не надо.

Я замолкаю, не собираясь рассказывать незнакомым людям подробности личной жизни Ло. Тем не менее Джонатан выделяет ему скромное ежемесячное пособие, полностью контролируя банковский счет. Он отслеживает каждую транзакцию и названивает Ло, когда происходят какие-либо крупные покупки. Шампанское за четыре тысячи долларов в итальянском ресторане плюс другие расходы оставили его без копейки до конца месяца.

И если Ло превысит лимиты, Джонатан Хейл закатит истерику.

– Ты действительно думаешь, что я поверю в это, милая? – говорит Мэтт.

Конечно, он не поверит.

Коннор впервые выглядит обеспокоенным. Он продолжает пятиться назад, оглядываясь по сторонам в поисках подкрепления на случай, если все станет плохо.

– Я могу… заплатить вам. Но моя чековая книжка в машине вместе с сумочкой, – говорю я.

Если мне придется принять удар на себя в виде сорока тысяч долларов, то я это сделаю. Я легко могу объяснить все покупкой нового платья для Рождественского приема, сославшись на то, что предыдущее испорчено. Единственная проблема: я не взяла с собой денег. Не имея карманов и склонности таскать с собой сумочки, я вышла из дома ни с чем, кроме пластиковых лезвий и кожаных сапог до колен.

– Мэтт!

К нам подбегает высокий загорелый парень. Он одет в зеленую кожаную куртку, к спине привязан лук и колчан со стрелами.

Это Зеленая Стрела, стоящий неподалеку от нас. Изумрудная краска покрывает кожу вокруг его глаз словно импровизированная маска, а растрепанные каштановые волосы подчеркивают жесткие черты лица. Он выглядит мужественным, сильным и взбешенным. Его костюм, вероятно, помогает создавать подобное впечатление, но и без него этот парень – ходячая самоуверенность.

Он останавливается в нескольких футах от нас и черепашек, сосредотачиваясь на парне в фиолетовой бандане. Я буквально жду, когда он сделает то, чего избегал Ло, – потрясет кулаком перед лицом Мэтта, запугивая его своим крепким телосложением. Супергерой в зеленом говорит:

– Слушай, одна девчонка мне сказала, Майкл хочет, чтобы вы вернулись в дом. Кто-то затеял драку в подвале, нужно разобраться. Они там вышибают дерьмо из друг друга.

Мой рот медленно приоткрывается. Так он… здесь не для того, чтобы помочь нам? Я идиотка.

Мэтт потирает шею, осматривая нас, а затем командует другим черепахам:

– Идите. Я со всем разберусь.

Они слушаются и бегут в сторону бассейна.

– Майкл хотел, чтобы вернулись все четверо.

Мэтт фыркает.

– Окажи мне услугу, Райк. Эти двое должны моему дяде сорок тысяч. – Он указывает на меня. – Девушка говорит, что ее чековая книжка в машине. Иди с ними и забери деньги.

– Да без проблем.

Мой желудок ухает вниз. Теперь за нами будет следить личный супергерой Мэтта, который выглядит таким здоровым, что легко может схватить меня и запросто припечатать к земле. С Ло он, возможно, не справится. Но со мной и с Коннором точно… Просто отлично.

Злобная черепаха скрывается за углом, и Райк переключает свое внимание на нас.

– Где машина?

Он поворачивает голову, и я осматриваю его профиль: небритая челюсть, тонкий нос, медового цвета глаза. Он вобрал в себя все, к чему меня бесспорно тянет. Я отбрасываю эту мысль, тем более что Райк дружит с двоюродными братьями Томаса Джефферсона.

– За мной. – Коннор ведет нас к своему лимузину.

Ло кладет руку мне на талию, притягивая ближе. Райк идет рядом с Коннором впереди, а Ло прожигает дыры своим взглядом в спине супергероя. Кроме того, что Райк работает мальчиком на побегушках у Мэтта, мне интересно: чувствует ли Ло от него угрозу? Ло видел, как я пялилась на Райка? Не уверена. Он ростом около шести футов трех дюймов, немногим выше Ло, держится с особой уверенностью, излучая сплошную мужественность. Ло тоже, но есть небольшая разница, которую я едва могу уловить. Там, где Ло, – сама острота, этот парень – твердость и несгибаемость.

Словно лед против камня.

Я моргаю, стараясь не зацикливаться на привлекательной внешности Райка. Время неподходящее.

Отойдя на пять шагов, Ло снимает с пояса фляжку и прикладывается к ней.

– Это вообще твоя выпивка? – спрашиваю я, разозленная тем, что он заглушает очередную ситуацию алкоголем.

Я тоже немного отвлеклась, представив на секунду пресс Райка. Так что не только у Ло рыльце в пушку.

Он вытирает рот рукой.

– Может быть.

Райк время от времени оглядывается через плечо. Его глаза мечутся между нами, загадочное выражение лица почти невозможно понять. Если Мэтт доверяет ему, он ничем не лучше остальных Черепашек-ниндзя.

Может быть, я смогу выдавить из себя слезы, и платить не придется. Разве парням не становится по-настоящему неловко, когда девушки начинают рыдать?

– Так что у тебя за костюм? Ты Робин Гуд? – спрашивает Коннор.

– Зеленая Стрела, – поправляю я, прежде чем Райк успевает заговорить.

Райк оглядывается и внимательно изучает мой костюм, его внимательный взгляд обжигает меня.

– Ты знаешь Зеленую Стрелу? – наконец спрашивает он, глядя мне в глаза.

– Немного, – бормочу я. – Вселенная комиксов «ДС» на самом деле не мой конек.

Мне нравятся истории о неудачниках, которые становятся супергероями. Питер Паркер, мутанты и все в этом роде.

– Только лузеры читают «ДС», – добавляет Ло.

Ладно, я бы не стала заходить так далеко.

– Я не читаю комиксы, – признается Райк. – Я посмотрел по телевизору «Тайны Смолвиля». Как теперь назовешь меня?

– Теперь ты придурок.

Райк, удивленный такой враждебностью, вздергивает брови.

– Понятно.

– Для протокола, – вмешиваюсь я, – с Ло я не согласна. И не поклоняюсь так комиксам на бумажных носителях.

Кто угодно может читать комиксы, но если вы этого не делаете, то имеете полное право наслаждаться любимыми персонажами в медиапространстве.

Ло смотрит на меня и демонстративно закатывает глаза. Райк игнорирует комментарий, разворачиваясь к притихшему Коннору.

– Почему ты с этими двумя? Разве ты обычно не окружен толпой людей, пытающихся поцеловать тебя в задницу?

– Я расширяю свой круг общения.

Когда мы подходим к машине, я понимаю, что нужно составить план, но с каждым паническим вдохом мой мозг коротит. Когда мы оказывается у проезжей части, на нас налетает ветер, развевая мои волосы. Лимузин Коннора прижимается к бордюру.

– Где, черт возьми, твоя машина? – спрашивает Райк, с опаской поглядывая на дом.

– Прямо здесь. – Коннор стучит в окно, и Гиллиган снимает блокировку с дверей.

Я жестом прошу Ло забраться в машину. Никакой другой мотивации ему не требуется, и он, покачиваясь на ногах, выполняет просьбу. Когда мы благополучно устраиваемся на кожаном сиденье, я начинаю расслабляться. В некотором роде.

– Где твоя сумочка? – спрашивает Коннор, а затем его глаза медленно расширяются. – Подожди, ты ведь не взяла ее с собой, верно?

– Я, я… – мычу в ответ, пытаясь избегать взгляда Райка.

Он собирается шантажировать меня? Ударить? Его крупные мышцы напрягаются, и я съеживаюсь от страха.

– Что ты сделал? – в ужасе спрашивает Коннор.

Открывая рот, я смотрю на него и понимаю, что репетитор обращался не ко мне. Кобальт переводит взгляд с Райка на лужайку, по которой бегут Черепашки-ниндзя, уворачиваясь от неподвижных зомби и направляясь прямо к… нам.

Глава 22

– Садись в машину, – настаивает Райк.

Я поспешно запрыгиваю и ударяюсь головой о металлическую раму. Чертыхаясь себе под нос, я потираю лоб и ныряю внутрь салона. Ло развалился на самом длинном сиденье, закрывая глаза и убаюкивая фляжку, словно плюшевого медведя. Я придвигаюсь к нему и опускаю ладонь ему на ногу.

Коннор садится внутрь, и, к моему удивлению, Райк следует его примеру. Он захлопывает дверь и нажимает на автоматический замок.

– Дави на газ! – кричит супергерой в зеленом.

Гиллиган мчится по улицам пригорода, а Черепашки-ниндзя преследуют наш лимузин, их фигуры освещает яркий свет задних фар. Постепенно они замедляются, исчезая в темноте, а мы уносимся все дальше и дальше.

Я поворачиваюсь назад, сидя лицом к Коннору и Райку.

– Дайте угадаю. В их подвале не было никакой драки, – говорит Коннор.

Райк наблюдает за посапывающим Ло.

– Я это придумал, – признается он отстраненно. – С ним все в порядке?

– Подожди. – Я поднимаю свои руки. – Что происходит? Почему ты нам помог?

Он стоял в стороне, наблюдая за разыгравшейся драмой. Райк спокойно мог бы остаться на вечеринке, не предпринимать никаких действий и не вмешиваться. Однако он придумал изощренную ложь, чтобы заманить Черепашек-ниндзя внутрь дома и дать нам время скрыться.

В моем мире случайных порывов доброты не существует. Единственный разумный ответ – Райк хочет быть на нашей стороне, предпочитая миллиард долларов двадцати миллионам, как и предположил Коннор.

Он отрывает взгляд от вырубившегося Ло.

– Ты думаешь, я стал бы стоять и смотреть, как пьяный Мэтт распускает руки и хватает чужих девушек?

– Многие люди так бы и сделали, – бормочу я.

Он хмурит брови, а в глазах появляется нечто жестокое и темное, вынуждая меня осторожнее выбирать слова.

– Вот как? Значит, люди – говно на блюде.

Бросив очередной взгляд в сторону Ло, Райк внезапно выхватывает фляжку из его пальцев. Затем отвинчивает крышку, опуская автомобильное стекло.

– Что ты делаешь? – оголтело восклицаю я и прыгаю на другое сиденье, пытаясь отобрать фляжку. – Это не твое!

Изо всех сил я тянусь к ней, чтобы Райк не выплеснул содержимое на асфальт. Супергерой в зеленом без особых усилий удерживает фляжку подальше от меня, но я загораживаю своим телом открытое окно, лишая его возможности проронить хоть каплю.

Он смотрит на меня так, словно я неожиданно превратилась в ящерицу.

– Да что с тобой?

– Это не твое, и не смей выливать все в окно!

– Я так понимаю, это твой парень здесь валяется?

Я свирепо смотрю на него, не говоря больше ни слова.

Коннор с любопытством наблюдает, но не вмешивается.

– Это, – говорит Райк, взбалтывая жидкость, – стало причиной вашей гребаной драмы сегодня. Так что я окажу услугу ему, тебе и всем остальным в этом чертовом лимузине и все вылью.

Он снова оказывается у окна, и я заслоняю собой дверь, вытянув руки в стороны. Райк опускает ладонь на мое плечо – его тело так близко, и я чувствую, как мое сердце бьется о грудную клетку в бешенном ритме. О боже…

Парень пытается пройти мимо меня, потянувшись к окну, но я отбрасываю его руку. Янтарная жидкость выплескивается на нас обоих. Моя борьба за фляжку оказалась совсем бесполезной, и теперь мы оба по уши в алкоголе.

Дабы остановить меня, Райк прижимает мои руки к креслу.

– Прекрати, – убеждает он.

Я пристально смотрю на его хватку.

– И чем твои действия отличаются от действий Мэтта?

Его челюсть буквально каменеет.

– Я пытаюсь помочь твоему парню.

С этими словами он расслабляется и откидывается на сиденье. Мой обнаженный живот становится скользким от алкоголя, и я начинаю краснеть, прокручивая в голове свои действия. Выхватываю пустую фляжку и опускаюсь на свое место. Мои глаза все еще недоверчиво буравят Райка.

– Кто ты вообще такой?

– Ты его не знаешь? – спрашивает Коннор, вздергивая бровь.

Я свирепо смотрю на него.

– А должна?

– Это Райк Медоуз, капитан команды по легкой атлетике. Майкл и Мэтт тоже этим занимаются.

Напряженный вздох срывается с моих губ.

– Итак, – я перевожу разгоряченный взгляд на Райка, – они твои приятели по спортзалу?

– Верно, – отвечает Райк и вновь смотрит на Ло, а затем пересаживается по другую сторону от его дрыхнущего тела.

– С ним все нормально, – почти кричу я.

Моих знаний вполне хватает, чтобы позаботится о Ло. Я много раз оказывалась в ситуации, когда нужно решать, что для него сейчас полезнее всего: больница, сон или стакан воды. Райк не верит мне на слово. Он прикладывает два пальца к шее Ло, проверяя пульс.

– Ты знала, что все это время Ло налегал на их бесценную выпивку, верно? – спрашивает Коннор.

Брови Райка сходятся на переносице, а из-за краски на его лице он выглядит еще злее и мрачнее.

– И ты не остановила его? – Он неодобрительно качает головой.

Меня одолевает чувство вины, а я его ненавижу. Ненавижу, что Ло вызывает во мне это чувство. Я сделала все, чтобы защитить Ло от него самого, стараясь не быть лицемерной.

– Я пыталась.

Предупреждения не сработали, но я бы не смогла заставить его остановиться. Я понимала, что Ло жаждет алкоголя так же сильно, как я секса.

– Он всегда так много пьет?

Что это за допрос? Я прикусываю губу, не в состоянии сформулировать и озвучить кипящие во мне мысли.

– Ло сегодня отмечал двадцать один год.

Почти все люди празднуют свои дни рождения в компании алкоголя, но Райк все равно что-то подозревает. Он словно видит меня насквозь, как тот жиголо.

– Это чушь собачья, – говорит Коннор. – Ло не скрывал от меня свою тягу к выпивке. Я вообще никогда не видел его без алкоголя в руках.

Отворачиваюсь от их обличающих взглядов, крепче сжимая руку на ноге Ло.

– Мне просто нужно отвезти его домой.

«Проснись», – хочу я закричать прямо в ухо Ло. Он оставил меня одну разгребать его бардак. Снова.

Коннор меняет тему разговора, а лимузин дальше прокладывает себе дорогу по ухабистым городским улицам. Я чувствую бурлящие эмоции Райка, его тяжелое дыхание, пока он пытается смириться с происходящим. Каждый раз, когда я мимолетом бросаю взгляд в его сторону, он выглядит так, будто готов кулаком проломить стену. Или точнее – потягать гантели.

Когда лимузин притормаживает у «Дрейка», я подползаю к Ло и подхватываю его под руки, прижимая тяжелое тело к своему.

– Ло, – шепчу я.

Да проснись же! Вряд ли я смогу дотащить его до ванной комнаты.

И как, черт возьми, я должна запихать его в лифт?

Так получилось, что просить о помощи я не привыкла, поэтому следующие несколько минут в одиночку толкаю тело Ло в сторону двери.

Коннор и Райк вылезают из лимузина, и тут моя дверь резко распахивается. Коннор просовывает голову в машину, стоя на улице.

– Лили, отодвинься. Мы понесем его.

– Нет, Ло бы это не понравилось.

Райк тянется глубже в салон автомобиля.

– И еще большинству парней не понравится, если девушка понесет их на руках.

Я воспринимаю это как личное оскорбление, хотя Райк скорее всего не имел в виду ничего плохого.

– Мне кажется, Ло совсем это не заботит, – говорит Коннор так, будто его комментарий поможет делу.

Становится ясно, что в этом поединке я не выиграю. Выхожу из машины, вдыхая холодный филадельфийский воздух. Коннор ныряет внутрь лимузина.

– Бери его за ноги.

После недолгой череды взаимных указаний Райк подхватывает Ло на руки, с легкостью неся его по дороге. Я бы хотела, чтобы Коннор тащил Ло. Что-то в Райке выводит меня из себя.

Но моим желанием не дано сбыться. Картина, должно быть, выглядит крайне комично, потому что Ло в красно-черном спандексе выглядит как раненый супергерой из «Людей Икс». Могу себе представить реакцию Ло, который просыпается в объятиях Зеленой Стрелы. У него бы случился припадок. Не такой, как у юных фанаток, конечно же.

– Следите, чтобы он не ударился головой, – командую я, когда мы проходим через вращающиеся двери.

– Все под контролем. – Райк входит в вестибюль, даже не вспотев.

Оказавшись в лифте, я не свожу глаз с Ло, расстроенная ходом событий.

Еще никогда я не позволяла кому-то нести его или даже помогать. Это буквально мое призвание с самого детства. И, может быть, я не была идеальной сиделкой, но Ло все еще жив и дышит. Все еще здесь, со мной.

Подходя к двери, я отыскиваю ключи. По моим нервам пробегает импульс, когда я понимаю, какое количество тестостерона сейчас переступило порог моей квартиры. Если не считать тех двоих парней, с которыми я переспала.

– Давайте положим Ло на кровать.

Я веду в спальню Райка который тут же опускает тело Ло на покрывало цвета шампанского. Пока я стягиваю с него ботинки, Райк разглядывает интерьер – многочисленные постеры, фотографии и затонированные шкафы. Его интерес кажется мне странным – словно он впервые находится в комнате другого парня.

– Вы двое живете вместе? – Райк берет со стола рамку с фотографией.

– Она Кэллоуэй. – Коннор опирается бедром на дверной косяк, скрестив руки на груди.

Райк говорит:

– И что это значит?

– Мой папа создал «Физзл», – объясняю я.

– Это не отвечает на вопрос, почему вы двое живете вместе. – Он кладет фотографию на место.

Коннор поднимает руку.

– Просто ради уточнения – мне нравятся эти двое. Реально. С ними вообще не соскучишься.

Райк стягивает кожаную куртку, пропитанную алкоголем.

– У вас серьезные отношения?

– Какое значение это имеет конкретно для тебя?

Его лицо искажается от раздражения.

– Ты всегда так общаешься с людьми, которые спасли твою задницу?

Да. Вместо того чтобы признать свою вину, я отвечаю на предыдущий вопрос:

– Мы друзья детства. Недавно начали встречаться, но живем вместе с самого колледжа. Доволен?

– Сойдет, – говорит он, крутя в руках другую фотографию.

Коннор спрашивает:

– Как ты думаешь, во сколько Ло проснется? Он обещал, что завтра мы пойдем в спортзал.

Я вздыхаю.

– Обещания Ло похожи на бары по утрам – совершенно пустые.

Открываю ящик стола и нахожу три флакона обезболивающих. Выбрасываю пустую упаковку в мусорное ведро и насыпаю в ладонь четыре таблетки из второго флакона. Торопливо наливаю стакан воды из-под крана и ставлю его рядом с кроватью вместе с таблетками.

– А ты свое дело знаешь, – отмечает Райк.

Избегая его взгляда, я выключаю свет и выпроваживаю всех в гостиную. Мои руки начинают дрожать, и я решаюсь завернуться в кремовое хлопчатобумажное одеяло. Сворачиваюсь калачиком в замшевом кресле, пока незваные гости выбирают куда сесть.

Райк словно впитывает в себя атмосферу всего окружающего, осматривая подушки, светильники, неиспользуемый камин и картину с белым медведем в стиле Уорхола.

Парень будто воссоздает в голове наши психологические портреты, используя мелкие детали. Мне это не нравится.

– Вам пора идти. Я устала.

Коннор вскакивает на ноги.

– Хорошо, но я вернусь сюда днем, чтобы забрать Ло в спортзал. Не важно, сдержит ли он обещание, я сам возьму то, что принадлежит мне.

Когда Коннор выходит из квартиры, Райк поднимается с дивана. Он продолжает осматриваться, его глаза скользят по кухне, барным стульям, книжным полкам.

– Ты планируешь что-то украсть? – спрашиваю я. – У нас почти нет ценных вещей. Тебе стоит заглянуть в дом моих родителей.

Выражение лица Райка меняется.

– Ты та еще штучка, знаешь? – Его глаза сужаются. – Если я пялюсь на гребаный торшер, это еще не значит, что хочу его украсть.

– Если ты не делаешь мысленные снимки, чтобы вернуться позже, тогда какого черта ты делаешь?

Райк наклоняет голову набок и смотрит на меня так, будто я действительно идиотка.

– Всего лишь пытаюсь понять, кто вы такие. – Он указывает на каминную полку, где стоит хрустальная ваза – подарок Поппи на новоселье. – Богачи.

Затем кивает на бутылки из-под ликера, разбросанные по кухонной столешнице, и говорит:

– Алкоголики.

Как вообще можно сделать подобный вывод из-за парочки бутылок?

Мой нос краснеет от возмущения.

– Тебе пора.

Его глаза еще больше прищуриваются.

– Так больно слышать правду? Кто-нибудь говорил тебе это раньше?

Я редко бываю так взвинчена, и в моей груди поднимается что-то чужеродное и яростное.

– Ты не можешь взглянуть на пару шкафов и решить, что знаешь о нас все!

– Разве? Я задел тебя за живое. Видимо, потому что прав.

– В чем твоя проблема? Мы не просили тебя о помощи. Если бы я только знала, что ты поведешь себя как… – рычу я, не в состоянии подобрать нужное слово.

– Как дикарь? – шутит он. – Гамадрил? Примат?

Он делает шаг ближе ко мне. Я могла бы ударить его. Я никогда раньше не испытывала такой враждебности по отношению к кому-либо.

– Просто оставь нас в покое! – кричу я, но похоже скорее на скулеж.

Ненавижу свой голос.

– Нет, – непреклонно говорит он.

Я стискиваю зубы, подавляя желание топнуть ногой, как капризный ребенок.

– И почему же?

– Ты знаешь, что у Ло серьезные проблемы, но ничего не предпринимаешь. Это чертовски действует мне на нервы. – Он оглядывает меня с ног до головы. – Придется тебе смириться с моим присутствием.

Он оборачивается к двери. Огромная часть меня согласна с Райком. Я не знаю, как помочь Ло, не навредив себе. И я слишком эгоистична, чтобы решить все наши проблемы.

– Я больше никогда не хочу тебя видеть, – честно говорю я.

– Значит, тебе ни хрена не повезло, – бросает Райк, поворачивая ручку. – От меня очень трудно избавиться.

С этими словами он уходит. И мне хочется кричать.

Он настолько парится о благополучии Ло, что готов встретиться с нами еще раз?

Дверь закрывается, и я стараюсь не думать об этом парне. Наверное, он пустословил, чтобы обвинить меня и скинуть всю ответственность за происходящее. Никто не стал бы так вмешиваться в дела другого человека.

С другой стороны, он остановил перепалку, которая никак его не касалась. Райк Медоуз – один из тех парней, которые суют свой нос куда не следует.

Глава 23

Поскольку мысли о Райке продолжают отравлять мой разум, я трачу остаток ночи на порно и секс-игрушки, утопая в поту и оргазмах. Мы должны были остаться дома и справить день рождения здесь, как Ло и хотел. На следующий год я не совершу ту же ошибку и прислушаюсь к нему.

Когда я заворачиваюсь в одеяло, на глаза наворачиваются неудержимые слезы. Я думала, что настоящие отношения между мной и Ло исправят все неурядицы в нашей жизни. Облегчат проблемы. Ведь нам больше не нужно притворяться. Мы можем быть самими собой, свободными от лжи. Разве сейчас наша любовь не поможет преодолеть все трудности? Неужели проблемы не решатся волшебным образом после высказанных обещаний и поцелуев?

Все просто хуже некуда. Ло пьет. Я трахаюсь. Наши порочные желания слишком часто пересекаются и накладываются друг на друга, становясь скорее разрушительными для отношений, чем приносящими пользу.

Никто не говорил мне, что можно любить кого-то и все равно быть несчастным. Как это возможно? И все же при мысли о расставании с Лореном Хейлом у меня сжимается сердце. Мы были друзьями и союзниками так долго, что мне теперь неизвестно, кто я без Ло. Наши жизни пересекаются на всех возможных перекрестках, и расставание звучит как смертельная, незаживающая рана.

Но что-то здесь не так.

К позднему утру у меня начинает болеть запястье, но я все равно достаю очередной диск с порно. Когда я плюхаюсь на кровать, раздается звонок в домофон. Только не это. Я не в настроении развлекать Коннора. Кроме того, я могу начать приставать к нему. Во мне все еще кипит возбуждение из-за отчаянной нужды в Ло. Но его поведение прошлой ночью заслуживает небольшого наказания. Даже если этим я скорее наказываю саму себя, Ло в ближайшее время ко мне не притронется.

Домофон продолжает раздражающе визжать. Просто отлично. Ло все еще спит без задних ног.

Я выползаю из кровати, надеваю футболку и спортивные штаны, прежде чем нажимаю большим пальцем на кнопку громкой связи на домофоне.

– Алло?

– Мисс Кэллоуэй, у меня здесь мистер Кобальт.

– Впустите его.

Варю себе кофе, надеясь, что кофеин превратит Коннора в уродливого хоббита, на которого бы я не набросилась с объятиями. Хотя Фродо в некотором роде симпатичный.

– Кто к нам пожаловал?

Я чуть не проливаю молоко мимо чашки.

Потирая глаза, Ло устало подходит к шкафчикам и роется в поисках крекеров и смеси для «Кровавой Мэри». Его волосы все еще влажные после душа, спортивные штаны до безобразия низко висят на бедрах.

Мое тело напрягается, и я отворачиваюсь как раз в тот момент, когда его глаза встречаются с моими.

– Доброе утро. – Он кладет руку на мою обнаженную шею, откидывая назад волосы.

– Хватит, – задыхаюсь я и отодвигаюсь подальше.

Вижу, как знакомое раскаяние омрачает черты его лица. Он осматривает меня с ног до головы – от потных ног и влажной одежды, прилипшей к телу, до спутанных волос.

Вероятно, я выгляжу так, будто занималась сексом.

Он упирается рукой в стол, словно пытается удержаться на ногах, пока по его телу бьет ураганный ветер.

– Лили…

Кто-то барабанит в дверь.

– Лорен Хейл! – восклицает Коннор. – Тебе лучше проснуться. Ты обещал мне спортзал. Я хочу тягать железо.

Ло неохотно отходит от меня и впускает его.

– Ты как всегда вовремя, – уныло говорит он, возвращаясь на кухню.

– В этом весь я. – Коннор смотрит, как Ло достает бутылку водки из морозилки. – Знаешь, еще только полдень. Клетки мозга обычно плохо реагируют на алкоголь так рано. Лучше выпей «Гаторейд»[12].

– Чтобы избавиться от похмелья, он готовит «Кровавую Мэри». – Я по привычке защищаю Ло, даже не подумав.

– Лили все правильно сказала, – добавляет Ло, чем совершенно не заставляет меня чувствовать себя лучше от того, что я освещаю его проблему.

Просто не думай об этом. Он открывает томатный сок, продолжая готовить свой напиток, пока Коннор рассуждает об электролитах.

Я смотрю в одну точку и представляю себя прижатой к столешнице, чьи-то руки по обе стороны берут меня в ловушку. Безликий и безымянный парень прикасается своими теплыми губами к моей шее, лаская ее поцелуями. Пальцы скользят под мою футболку, а затем направляются к поясу спортивных штанов, опускаясь ниже…

– Лили, звучит как план, верно? – спрашивает Ло, сморщив лоб.

Я оторопело моргаю.

– Что? – Приглаживаю волосы, пытаясь остыть, но обжигающие фантазии тлеют в моем мозгу.

Ло сжимает в кулаке голубой «Гаторейд». Что случилось с его томатным антипохмелином? Неужели Коннору удалось переубедить его? Он ставит его на стол и подходит ко мне, замечая дрожь в руках.

– Ты в порядке? – Ло тянется, чтобы коснуться моего лица, но я отворачиваюсь и отстраняюсь.

Все его тело напрягается до предела.

– Да. Я в душ.

– Ты пойдешь с нами в спортзал? – Его голос звучит встревоженно.

– Это не входило в мои планы.

Каждый шаг в сторону от Ло заставляет мое тело пульсировать. Сила воли постепенно угасает. Он мне нужен. Я хочу его. Я в нескольких секундах от того, чтобы послать все к черту и забрать Ло себе. Одним ловким движением он хватает меня за бока и наклоняется к моему уху.

– Пожалуйста, пошли с нами. – Его хриплый голос действует на меня как афродизиак, но я пытаюсь сдерживаться. – Так я заглажу вину перед тобой.

Он шепчет, что именно собирается сделать со мной в спортзале. Я не могу отказаться. Я едва ли могу сказать «нет» чему-либо. Он покупает прощение моей слабостью. Это то же самое, как если бы я облажалась и послала ему подарочную корзину, полную дорогого виски.

Киваю и бормочу, что сначала нужно принять душ. Ноги сами несут меня в ванную, где я смываю с себя пот и привожу волосы в порядок.

Ло стучит в дверь.

– Мне зайти?

Да. Но я думаю, что смогу продержаться до спортзала. Надеюсь, что смогу.

– Нет.

Слышу, как Ло задерживается у двери. Возможно, он понимает, что облажался, но извиняться не станет. Жду, когда он спросит, спала ли я с кем-нибудь, но Ло молчит. Затем раздается звук удаляющихся шагов. После душа я переодеваюсь в нейлоновые брюки и мешковатую футболку.

Когда мы оказываемся в спортзале, Коннор проводит почти все время за тренажером для нижних конечностей. Он смотрит что-то по телевизору и делает жим ногами.

На другом конце комнаты сижу я, неподалеку от тренажера для дельтовидных мышц. Ло берется за ручки, прикрепленные к гирям, поднося их к груди и опуская.

Я все еще избегаю прикосновений Ло. В машине я все время прижималась к двери, чтобы подчеркнуть свою позицию, но от рытвин на дороге сиденья постоянно вибрировали, и это меня просто убивало.

– Может, сделаем это сейчас? – спрашиваю я, опуская свои высокие носки, которые постоянно поднимаются выше лодыжек.

– Разве предвкушение не является частью кайфа?

– Только иногда.

Я подтягиваю колени к груди и смотрю на Коннора, прерывающего тренировку ради спора с другим парнем из-за телевизионного пульта.

– Мы должны избавиться от него.

Это самое простое решение наших проблем. Коннор – незваный гость, парень, заставляющий смотреть в лицо нашим проблемам. Смотреть по-настоящему и видеть их такими, какие они есть. А я не хочу думать ни о об одной из них. Райк тоже виноват, что посеял семена вины в моем сознании.

– Коннор вроде вполне сносный, – говорит Ло, снова прижимая гирю к груди. Делает долгий вдох и отпускает ее. – Он, наверное, самый большой придурок, которого я когда-либо встречал, но он не идеален, несмотря на его собственное мнение.

– И он асексуален.

– Судя по всему.

Я беру пару гантелей, избегая косых взглядов двух девушек на степпер-тренажерах. Видимо, сопровождать своего парня в спортзал и смотреть на его тренировку считается чем-то отстойным. Несколько минут я поднимаю гантели в руках, которые, так уж вышло, самые слабые части моего тела.

Пересаживаюсь ближе к Ло.

– Мы можем поговорить о прошлой ночи?

Он морщится, когда мышцы его груди напрягаются от поднятого веса. Затем Ло отставляет гири и вытирает лоб полотенцем. Я буквально вижу, как он размышляет над ответом.

– И о чем тут говорить?

– Ты выпил спиртное того парня.

Ло наиграно закатывает глаза и поднимается со скамейки, чтобы взять гири потяжелее.

– Раньше я поступал так же. Что делает «этот раз» таким особенным, Лил?

– Ты больше не в старшей школе, – говорю я. – И… теперь мы вместе.

Гантели с гулким звоном бьются друг о друга, Ло садится обратно.

– Хочешь, чтобы я бросил пить? – спрашивает он со всей серьезностью.

Да. Почему я должна хотеть, чтобы он продолжал падать все ниже? Ло может умереть. Однажды он может потерять сознание и никогда не проснуться. Прежде чем я набираюсь смелости, чтобы высказать свои опасения, он добавляет:

– Ты хочешь завязать с сексом?

Нет. Откуда такая взаимосвязь? Потому что будет несправедливо, если я продолжу отдавать всю себя, все свои мысли и энергию сексу, в то время как Ло откажется от алкоголя.

– Слушай, – говорит он, осознавая, что я не могу найти ответ. – Выпил я много. А ты мастурбировала всю ночь. Ты мне не изменяла, верно? – Он ждет, что я скажу «да», и я качаю головой в знак согласия. Он с облегчением кивает. – Это просто была плохая ночь. У нас таких было предостаточно и раньше. Согласна? – Он возвращается к гирям.

Я ошеломленно утыкаюсь взором в пол.

– Иногда я думаю, что нам удается куда лучше быть фальшивой парой.

Ло напрягается.

– Почему ты так считаешь? Секс со мной был плохой?

– Нет… Но раньше все было проще.

Мы должны вернуться к прошлому. Тогда мы почти не ссорились. Наши расписания для удовлетворения «потребностей» сильно различались, пересекаясь лишь время от времени. Мы не зависели от желаний друг друга, а теперь все слишком сильно переплетено.

– Никто не говорил, что быть в отношениях легко.

Все мое тело ноет. Хотела бы я, чтобы огня в моем сердце хватало на решительные действия. Тогда я бы встала, подошла к Ло и оседлала его прямо на этой скамье, упираясь руками в грудь.

Его дыхание сбивается, и он спрашивает:

– Лили?

Ло не останавливает меня. Я наклоняюсь к нему, опуская свои бедра на его таз. Целую его шею до тех пор, пока выдержка Ло не ослабевает и он не издает стон. Его возбуждение трепещет подо мной, и хриплым голосом он призывает меня встретиться с ним в раздевалке…

Влажное полотенце опускается мне на лицо, и я рывком возвращаюсь в реальность. Ло смотрит на меня с упреком.

– Мечтаешь обо мне?

Руки тут же покрываются красными пятнами.

– Может быть.

Хорошо, что только с Ло я могу быть такой откровенной.

– Ты должна была сказать «несомненно», а не «может быть». – Его глаза весело поблескивают.

– Несомненно, – говорю я с улыбкой. – Трахнемся сейчас?

Он спускает ноги со скамейки и хватает свой «Гаторейд». Возбуждение нарастает внутри моего тела и мгновенно гаснет, когда Ло не сдвигается с места.

– Лучше, если мы будет делать это спонтанно, Лил.

Я хмурюсь.

– Ты… ты боишься заниматься сексом на публике? Нас не поймают. Я позабочусь об этом и…

– Не боюсь, – уверяет он.

Просто чтобы доказать правдивость своих слов, он запускает руку в мои волосы, а затем со всей страстью впивается в губы поцелуем, полным нетерпения и обещания чего-то большего. Его язык проскальзывает в мой рот, и из меня вырывается тихий стон.

Ло отстраняется с довольной ухмылкой.

– Скоро.

О, да.

Он идет к Коннору, который все еще зависает на тренажере для ног. Ло останавливается, когда замечает, что я стою обездвиженная. Его поцелуй навсегда превратил меня в камень.

– Ты со мной?

Еще как с тобой.

– Разве ты не хочешь какое-то время побыть в мужицкой компании?

Я словно назойливая, прилипчивая подружка, которая околачивается рядом со своим парнем. Трудно подобрать надлежащую манеру поведения во время таких моментов, ведь мы всегда были единственными друзьями друг у друга.

Ло размышляет несколько секунд, а потом корчит гримасу.

– Не хочу. Пошли. – Он подзывает меня к себе двумя пальцами.

Ло не ведет себя развязно на публике, но, боже милостивый, сейчас даже обыденные жесты сводят меня с ума.

Он отворачивается, но я успеваю заметить мимолетную улыбку. Ло садится на тренажер рядом с Коннором, а я беру коврик для йоги и расстилаю его неподалеку от них, стараясь не мозолить глаза.

Я не полная идиотка. Ло затягивает с сексом, и часть меня задается вопросом: это для подогрева интереса или чтобы понять, смогу ли я в течение дня меньше заниматься сексом, дабы помочь в борьбе с моей зависимостью.

Понятия не имею, что Ло задумал, но склоняюсь ко второму варианту.

Парни не отрываются от плоских мониторов в спортзале, завороженные футбольным матчем. Я равнодушно смотрю на экран, меня одолевает скука. Мой взгляд скользит к мужчине с золотистой кожей, который качает мышцы ног. Он лежит не тренажере, с усилием толкая ногами специальную педаль.

Я валяюсь на коврике для йоги, уставившись в потолок, и закрываю глаза. Мужчина опускает руку рядом с моей головой, нависая над телом. Я зажата под его весом.

Он стягивает с меня легинсы вместе с трусиками и становится на колени между моих ног. Его руки скользят к бедрам, обхватывая пульсирующее место…

Я содрогаюсь всем телом, резко открывая глаза. О мой бог.

– Дааааа! – слышу я улюлюканье и радостные вопли.

Несмотря на то что прозвучали они лишь из-за забитого гола, мое лицо все равно начинает пылать.

Взгляд Коннора прикован к одному из телевизоров, на экране которого идут бизнес-новости. По крайней мере, он не заметил, как я, словно одержимая, предавалась мечтам. Но Ло не сводит глаз с моего тела. Как долго он так пялится? Он догадался, что в моих мыслях теперь кто-то другой?

Я вскакиваю на ноги, не в силах больше ждать. Ему придется либо следовать за мной, либо я найду способ, как утолить свою жажду. Без измен.

– Сейчас вернусь, – говорит Ло Коннору и мчится за мной.

Напряжение наконец спадает. Возможно, между мной и Ло все не так просто, но мы обязаны приноровиться друг к другу.

Глава 24

Бесчеловечно требовать зачет по естественно-научным предметам для студентов разных специальностей. Через два года я так или иначе забуду все, что зазубрила, и в мои планы не входит заниматься бизнесом в какой-нибудь фармацевтической компании. Когда вообще мне могут понадобиться знания о митозе? Еще одно тематическое исследование о дрозофиле – маленькой фруктовой мошке, – и я серьезно задумаюсь о переводе на курс «Грибы и остальные друзья и противники». Но остроумно названный курс имеет ужасный рейтинг на «ОцениСвоегоПрепода. ком». Студенты пишут, что преподаватель – настоящая заноза в заднице, поскольку заставил их выучить научные названия всех обсуждаемых грибов. А мой мозг с трудом запоминает имена соседей. Теперь я застряла в другом круге ада для гуманитариев под названием «Биология для специальностей, не связанных с естествознанием». Курс лекций не из легких, и все студенты объединены одним большим чувством прискорбия.

Время идет, солнце норовит скрыться за горизонтом, как и мои веки, опускающиеся все ниже, ниже и ниже. Я зеваю, собираясь воспользоваться советом Коннора и купить энергетик. Может быть, мне стоит сделать флеш-карточки.

За все это время я отвлеклась только один раз, и даже не для того, чтобы пофантазировать о симпатичном парне в очках через два стола от меня. Какой-то студент до смерти избивал вендинговый автомат с газировкой, когда тот отказался выплевывать купленный вишневый «Физз».

Парень сдался, поняв, что гигантскую пластиковую коробку невозможно разрушить – по крайней мере, при помощи пары кроссовок.

Ло написал мне дважды. Первый раз, чтобы спросить, когда я буду дома и отвезу его в винный магазин. Второй – попросил купить презервативы по дороге домой. От этого сообщения я чуть не подавилась своим диетическим «Физзом», удивляясь, что мы стали так близки и спокойно обсуждаем подобные вопросы.

В конце длинного стола, за которым я сижу, расположилась девушка в темно-синей толстовке с логотипом университета. Она наклоняется к своей подруге и шепчет:

– Ты видишь его? – шипит она. – Он идет в эту сторону. О боже мой.

Миниатюрная подтянутая блондинка в спортивной толстовке вытягивает шею, пытаясь заглянуть за угол высоченных книжных шкафов.

– Не пались так, Кэти, – задыхается девушка в темно-синей толстовке.

Кто, черт возьми, может быть настолько хорош собой, чтобы вызвать такой интерес?

Теперь и мне стало любопытно. Я кусаю кончик карандаша, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит. Черт. Я поднимаю свой зад с неудобного деревянного стула и наклоняюсь, чтобы оглядеть шкаф с обеих сторон. По всей видимости, этот загадочный парень – призрак и приобрел мою любимую сверхспособность испаряться на месте.

– Кого-то ищешь?

Я подпрыгиваю от испуга, ударяясь спиной о деревянную перегородку шкафа. Эм… запрокидываю голову и смотрю на того, кто возвышается надо мной. Не верится, что девчонки так восхищались им.

Райк, он же Зеленая Стрела, кладет руку на мой стол с самодовольным видом. Он, должно быть, понял, что я пыталась шпионить за ним. Однако ровно до того момента, как узнала в «таинственном горячем парне» того, кто затащил пьяного Ло в нашу квартиру.

Девушки по другую сторону стола утыкаются носами в блокноты, бросая на Райка довольно красноречивые взгляды. Он это замечает, подходит ближе и придвигает свой стул к моему, повернувшись к девушкам спиной. Они смотрят на меня с такой неприязнью, какую сложно вообразить.

– Думаю, твои подружки тебя заждались, – говорю я, уставившись в учебник.

Пощадив меня, он разворачивается к ним:

– Привет, Кэти, Хизер.

Кэти притворяется удивленной.

– Ой. Привет, Райк! А мы тебя и не заметили.

– У вас, девчонки, сегодня тренировка?

– Ага, физическая подготовка. Ты придешь в спортзал?

Ах да, они знакомы из-за легкой атлетики – теперь все приобретает смысл. Поскольку я не вступила ни в один кружок по интересам в Пенсильванском университете и меньше всего меня интересуют мячи для художественной гимнастики и кувырки в воздухе, все очарование Райка ускользнуло от меня. Может быть, он покоряет сердца девчонок, когда растягивает свои квадрицепсы?

Бросаю раздосадованный взгляд на мышцы его ног, скрытые под джинсами. Я не буду изменять Лорену Хейлу, особенно с ним. Мне действительно нужно перестать думать о других парнях. Одного Ло мне вполне хватает. Но когда кто-то другой маячит перед взором, мой разум пускается в греховные мечтания.

– У меня сегодня уличная пробежка.

– Отстой. Что ж, если ты когда-нибудь захочешь позаниматься вместе, ты знаешь, где нас найти.

Он кивает, а затем снова поворачивается ко мне. Нет. Проваливай. Я мысленно радуюсь, когда Райк обходит стол с другой стороны, будто услышав мой приказ. Но вместо того, чтобы уйти, он пододвигает стул ко мне и опять садится. Наклоняется, упираясь локтями в дерево.

Закрываясь от него, я поднимаю свой учебник.

Проходит несколько секунд, и Райк кладет на него руку, книга с глухим стуком падает на стол.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– А я не хочу с тобой разговаривать. – Я снова поднимаю учебник и использую как штору, но Райк прижимает его к себе, беря в заложники.

– Мне нужно заниматься, – говорю я тем же визгливым тоном.

– Почему ты постоянно ноешь?

Я свирепо смотрю на него.

– Ты всех людей оскорбляешь, когда тебе чего-то хочется? – Хочу, чтобы Ло был здесь и одним пинком прогнал этого парня. Почему мои слова не производят такого же эффекта?

– Только тебя, – размышляет он, листая мою книгу, а затем захлопывая переплет. – Биология? Ты первокурсница, что ли?

Я краснею.

– Ты мешаешь мне готовиться к зачету. – Протягиваю руку, чтобы выхватить книгу, но Райк снова отодвигает ее подальше.

– Я верну тебе книгу после того, как ты меня выслушаешь.

– Это из-за алкоголя?

– Нет.

– Из-за Ло?

– Не совсем.

– Грубить собираешься?

Он откидывается назад на скрипучем стуле, издавая короткий смешок.

– Не знаю. Зависит от того, куда повернет наш разговор. Теперь можем поговорить?

– Ладно. – Я жестом прошу его начать, а затем скрещиваю руки на груди.

Он не комментирует мой надменный жест, переходя сразу к сути:

– Когда я был у тебя дома, то заметил постеры с «Комик-кона». Я внештатный автор «Филадельфийской хроники», они хотят отправить меня на этот фестиваль, оплатив все расходы. Дело в том, что я понятия не имею, чего ожидать, что это влечет за собой и даже что делать.

Я дополняю:

– И ты решил, что мы все это знаем? – Не такого разговора я ожидала.

– Надеялся, что могу поспрашивать Ло.

Мои брови взлетают вверх.

– Хочешь поговорить с моим парнем? О «Комик-коне»? – Да уж, совсем не странно. – Райк, действительно все дело в комиксах?

– Думаешь, я лгу?

– Ага, вроде того.

Он закатывает глаза.

– Послушай, я будущий журналист. Я бы хотел поговорить с непосредственным источником информации, а не дергать цитаты из Википедии или блогов.

– Я думала, ты сказал, что хочешь больше узнать о «Комик-коне», а не цитировать кого-то.

Ха! Кажется, я поймала его на лжи. Райк даже не вздрагивает.

– И это тоже. – Он задумчиво потирает губы. – Слушай, может, Ло одолжит мне хотя бы несколько комиксов и расскажет про основных персонажей и сюжетные конфликты.

Я продолжаю смотреть на Райка со скептицизмом.

– Говоришь, проблема Ло тут ни при чем, да?

– Под «проблемой» ты имеешь в виду его алкогольную зависимость?

Злость одолевает меня. Райк продолжает настаивать на своем. Я хочу убраться отсюда, и к черту учебник биологии – пускай забирает. Райк быстро протягивает руки, чтобы остановить меня.

– Прости. Иногда я бываю черствым. – Я не сдвигаюсь с места. – Дело не в алкоголе.

– Ты в него влюблен или что?

От неожиданности Райк дергается назад и съеживается.

– Чего? Почему ты, черт возьми, так решила?

– Даже не знаю. – Я изображаю замешательство. – Ты спрашиваешь о его комиксах. Тебе нужен его совет относительно «Комик-кона». Ты же понимаешь, что у меня тоже есть комиксы и я тоже ездила на фестиваль?

Райк стонет.

– Почему ты все усложняешь? Я просто прошу о помощи. От тебя, от Ло, от любого, кто знает разницу между твоим костюмом и тем, что в действительности носит Росомаха.

– Есть много других людей, которые могут тебе помочь.

Я вообще не доверяю Райку. Его ответы раздражают буквально каждый корешок моих нервов. Невозможно испытывать влечение к тому, из-за кого все мои внутренности опасливо сжимаются.

– Мне не нужна их помощь. Я хочу вашей.

Прежде чем я успеваю осознать его слова, на столе жужжит мой сотовый. Райк бросает взгляд на имя контакта, отправившего мне сообщение.

– Ло. Может, ты сейчас у него и спросишь?

– Он скажет «нет», – парирую я.

– Ты этого не знаешь.

– А ты не знаешь Ло.

Я открываю сообщение.

Могу я сегодня вечером посмотреть порно вместе с тобой? Ты проводишь больше времени со своим пультом, чем со мной. Я ревную.

Прижимаю телефон к груди, надеясь, что Райк не успел прочитать текст. Мои руки все равно осыпает пятнами.

– Ты краснеешь.

– Здесь жарко, – бормочу я и прочищаю горло. – Не знаю, что еще тебе сказать.

– Скажи: «Конечно, Райк, я помогу тебе, ведь ты помешал Мэтту выбить все дерьмо из моего парня».

Мои глаза сужаются.

– Как долго ты собираешься тыкать меня в это носом?

– Всегда.

Я тяжело вздыхаю и понимаю, что это закончится не так, как я хочу.

– Ты можешь прийти, но Ло, скорее всего, наорет на тебя, да еще и отборным матом покроет, призывая тебя свалить.

Райк издает еще один короткий смешок.

– Думаю, что смогу с ним справиться. – Он наклоняет голову. – А вот выдержит ли он меня?

– Ты ведь понимаешь, что это звучит пошло? – выпаливаю я и тут же жалею о сказанном. Ну кто меня за язык дернул?!

– У тебя, похоже, очень извращенный ум.

С этим я поспорить не могу, и на моей коже проявляется какой-то совершенно новый оттенок красного. Стараясь не обращать внимание на свое смущение, я возвращаюсь к прошлой теме разговора:

– Тебе не разрешается упоминать алкоголь. Сделаешь это – и тебе конец.

Райк кивает.

– Вполне справедливо.

Может быть, Ло найдет способ избавиться от Райка. Если кто-то и сможет умело вышвырнуть этого парня из нашей квартиры, так это Ло.

Я прокручиваю дни календаря на своем смартфоне.

– Когда ты хочешь прийти?

Райк встает и засовывает мой учебник по биологии в свой рюкзак.

– Прямо сейчас.

– Я вообще-то учусь, Райк. – Моя челюсть отвисает от удивления.

– Правда, что ли? Учишься? – Он потирает подбородок. – Могу поклясться, что ты пялилась на людей и грызла свой карандаш.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

– Ты шпионил за мной?

Райк перекидывает рюкзак через плечо.

– Просто наблюдал. Не расстраивайся из-за этого. Мне нужно было убедиться, что ты в хорошем настроении и спокойно выслушаешь мою просьбу. – Он кивает в сторону выхода. – Ты готова?

Я раздраженно встаю, собираю свои тетради и запихиваю их в сумку.

– Не понимаю, почему мы должны делать это прямо сейчас.

Он задвигает за собой стул.

– Потому что, Лили Кэллоуэй, ты, похоже, из тех девушек, которые никогда не будут отвечать на мои звонки. – Он жестом приказывает мне следовать за ним, словно я домашняя собачонка. – Пошли.

Я делаю напряженный вдох, представляя, как швыряю дротики в лицо Райка Медоуза. Его самоуверенная высокомерность действует мне на нервы. На самом деле я бы хотела вообще с ним не взаимодействовать, предоставив Ло самому придумать, как поступить с этим парнем. На это вся надежда.

Глава 25

Мы договариваемся встретиться в вестибюле «Дрейка», так как каждый поехал на своей машине. Когда я вхожу в здание, то не удивляюсь, видя Райка у золотых лифтов. Мой учебник по биологии зажат у него под мышкой, и я впервые позволяю себе хорошенько рассмотреть Райка. Без костюма Зеленой Стрелы он выглядит немного старше, особенно из-за щетинистой челюсти и загорелой кожи. Уверена, что под его белой спортивной футболкой скрываются очень подтянутые и крепкие мышцы. Один его взгляд способен поставить девушек на колени. Прямо как у Ло.

Не могу представить их друзьями. Эти двое как лед и камень, острие против молота, мороз против зноя. Они разные, но каким-то образом все равно похожи.

Когда я подхожу ближе, Райк нажимает кнопку.

– Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет.

– Не вырвет, – глупо бормочу я, благодарная быстро открывшимся дверям лифта.

Я проскальзываю внутрь и нажимаю кнопку верхнего этажа.

Когда двери закрываются, Райк поворачивается ко мне лицом и заслоняет выход, словно боится, что я убегу, как только мы приедем.

– Я солгал, – начинает он.

Моя челюсть отвисает.

– Что?

Это была плохая идея.

– На самом деле я не поеду на «Комик-кон».

– Я так и знала! – Мне следовало прислушаться к своей интуиции. – Теперь проваливай.

Он наклоняет голову, хмуря брови, когда слышит мой идиотский приказ.

– Мы в гребаном лифте. И еще… – Райк нажимает на кнопку аварийной остановки, и лифт с грохотом тормозит. Боже мой. Он собирается прикончить меня! Я бросаюсь к панели управления, чтобы сдвинуть лифт с места, но парень загораживает ее своими руками, а затем слегка отталкивает меня назад.

– Выпусти меня!

– Просто выслушай, – начинает Райк, – Я действительно специализируюсь на журналистике. И реально работаю на «Филадельфийские хроники». Но ехать на «Комик-кон» я не собираюсь.

– Тогда почему…

– Я хочу помочь твоему парню. Мне было нужно, чтобы ты подпустила меня ближе и позволила все объяснить.

Я начинаю защищаться с утроенной силой:

– Справимся без твоей помощи! Я сама могу позаботиться о Ло. – Тыкаю пальцем себе в грудь. – Я делала это всю его жизнь.

– Правда? – Глаза Райка яростно сузились. – Сколько раз ты видела, как Ло терял сознание? Несколько таблеток аспирина ему не помогут, Лили. Он по уши в дерьме.

Мои щеки горят, пока я с осторожностью обдумываю слова Райка. Больно видеть, как Ло пьет в таких количествах. Как после одной бутылки он тянется к другой. Я боюсь того дня, когда он переступит черту, но закапываю все свои волнения в сексе и оргазмах.

– Почему ты так сильно хочешь его исправить? – Мой голос смягчается.

Райк смотрит на меня с таким сочувствием, которого я от него не ожидала.

– Мой отец алкоголик, и я не хочу, чтобы Ло стал таким же. Я бы никому такого не пожелал.

Задаю вопрос, который мучает меня уже некоторое время:

– С чего ты решил, что Ло алкоголик? Ты его не знаешь и видел лишь однажды, когда он праздновал свой день рождения. Вы вообще не разговаривали, Ло все время был в отключке.

Райк пожимает плечами.

– Знаю, и все. Особенно когда увидел твою одержимость его фляжкой. Ло бы не на шутку разозлился, если бы я вылил его дорогой алкоголь, не так ли?

Все верно. От напряжения я грызу ногти.

– Что ты от меня хочешь?

Райк подается вперед.

– Дай мне помочь ему.

Я качаю головой.

– Ло тебе не позволит.

– Знаю, и именно поэтому для начала я хочу просто потусоваться с вами, познакомиться ближе.

Пазл начинает складываться в картину.

– Вот для чего «Комик-кон». Ты хочешь наврать Ло с три короба, чтобы войти в доверие, а потом попробовать повлиять на него. Хочешь, чтобы я тоже лгала?

Вряд ли это сработает. Мы уже впустили Коннора в нашу жизнь – еще один человек просто уничтожит и без того хрупкое равновесие.

– Да, – говорит Райк. – Солги своему парню и дай ему шанс стать лучше. У тебя это получится, Лили? Или ты станешь чертовой эгоисткой и оставишь его на этом разрушительном пути? В один прекрасный день он может просто не прийти в себя. Его органы могут отказать. И ты будешь вспоминать этот момент и задаваться вопросом: почему ты не согласилась на мое предложение? Почему не попробовала что-то еще, чтобы помочь своему другу?

Я отшатываюсь назад, словно меня ударили в живот.

– Не хочу, чтобы Ло умирал, – бормочу я.

– Тогда сделай хоть что-нибудь.

Я импульсивно киваю, не осознав до конца всю долгосрочную перспективу этого плана. Мне придется врать Ло. Смогу ли я? Я хмурю брови, погрузившись в раздумья. Наверное, смогу. Ло потеряет гораздо больше, если я не попытаюсь. Следующее фиаско наподобие хеллоуинского мы можем и не пережить, поэтому я приложу все силы, чтобы спасти Ло и наши отношения. Никто раньше не пытался поддержать нас. И если бы Ло предложили похожую сделку, дабы избавить меня от пороков, согласился бы он на нее?

Знаю, что согласился бы.

Я снова смотрю на Райка.

– Ты мне все еще не нравишься.

– Аналогично, – признается он и протягивает мой учебник.

– Что я тебе сделала? – хмуро спрашиваю я.

Он нажимает кнопку, и лифт со скрежетом трогается с места. Мы поднимаемся.

– Ты слишком худая. Слишком много ноешь. И ты потворствуешь алкоголику.

– Я уже жалею, что согласилась на эту аферу. – Поджимаю губы, твердо решив смириться со злыми комментариями Райка, если это даст шанс изменить ситуацию Ло.

– Я предупреждал тебя, что от меня нелегко избавиться.

Думала, он преувеличивает.

Двери лифта открываются, и я веду его в квартиру, несмотря на то что он и так знает дорогу. Эта мысль пугает меня так же сильно, как план Райка. Когда он был здесь, Ло лежал в отключке. Еще полчаса назад я надеялась, что Ло найдет способ выгнать напросившегося гостя, но теперь я должна его защищать, даже если он невыносимо раздражает.

Я отпираю дверь и бросаю позвякивающие ключи в корзину.

Ло зовет меня из спальни:

– Лил, давай-ка посмотрим «Жесткую долбежку», и я трахну тебя получше, чем… – Он замолкает, чтобы прочитать слова на обложке диска, в то время как я хочу ослепнуть, чтобы не видеть выражение лица Райка, – …группа байкеров с пирсингами. Хм…

– Ло! – кричу я.

– Это видео мне тоже не нравится, – говорит он, перебирая коробки с дисками.

Райк откашливается Я бросаю на него быстрый взгляд и замечаю, как вздернуты его брови, пока он наблюдает за мной. Может ли эта ситуация стать еще более неловкой?

– Или ты бы предпочла, чтобы я вылизал каждую частичку твоего тела, любимая?

О мой бог.

Из нас двоих именно Райк выглядит наименее смущенным, а я стыдливо пячусь назад. Спустя секунду из спальни выходит Ло. На нем нет ничего, кроме джинсов и торчащих из-под пояса боксеров. В любой другой день я бы как следует насладилась видом его пресса, изгибов мышц, которые соблазнили бы меня на что-то более греховное. Еще тридцать минут Ло бы сверкал своим томным взглядом, прежде чем поднять меня на руки и отнести к кровати. Он бы заманивал меня каждым движением, взглядом и каждой частью тела, наэлектризовывая мои нервы до предела.

Но сейчас Ло застревает в проходе между прихожей и кухней.

Черты его лица заостряются, а мышцы превращаются в камень.

Я открываю рот, чтобы представить Райка, но Ло игнорирует меня и бросает на гостя ледяной взгляд.

– Кто ты, черт возьми, такой?

– Зеленая Стрела, – с легкостью отвечает Райк.

Лицо Ло искажается в замешательстве. Он не помнит, что произошло. Я делаю шаг вперед и подхожу к Ло сбоку.

– Он был на вечеринке в честь Хеллоуина, – говорю я. – Помог нам выпутаться из драки. И отнес тебя домой.

Ло кивает.

– Тогда спасибо.

Он поворачивается ко мне, держась спиной к Райку, и понижает голос, чтобы услышала только я:

– У нас есть расписание, Лил. Тебе не следовало приводить его в квартиру.

Я хмурюсь.

– Ты не собираешься спросить, почему он здесь?

Ло бросает нерешительный взгляд на Райка.

– Прямо сейчас, – шепчет он, – я больше озабочен тем, чтобы заняться с тобой сексом.

– Все в порядке, – говорю я – Утра мне было достаточно.

– Ты уверена? – Его брови нахмуриваются. – Я кончил в тебя всего дважды.

Сглатываю, когда чувствительные места начинают пульсировать. Ну, теперь я уже не так уверена. Но должна временно отбросить свои желания.

– Я могу продержаться.

Ло кладет два пальца мне под подбородок и приподнимает мою голову.

– Даже не знаю, верить ли тебе.

Он делает шаг вперед, заставляя меня пятиться, пока мой позвоночник не ударяется о барный стул. Я хватаюсь за его спинку, а Ло прижимается ко мне, опуская руки на столешницу.

– У нас гости, – напоминаю я.

– Как будто мне не насрать, – шепчет Ло.

Он целует меня так крепко, что у меня перехватывает дыхание, а бедра выгибаются навстречу его тазу. Ладонь Ло скользит к карману на моих джинсах.

Райк подает голос:

– Лили.

Я немедленно отрываюсь от губ Ло и откидываюсь на спинку стула, пытаясь избежать любых прикосновений.

Ло стискивает зубы, и его голова поворачивается к Райку.

– Очевидно, что я пытаюсь трахнуть свою девушку. Так что скройся.

– Слушай, ты можешь делать с ней все, что захочешь, но позже.

Райк впивается в меня жестким взглядом, ища поддержки. Я должна согласиться и отодвинуться от Ло, но его пальцы проскальзывают под пояс моих трусиков. Рука оказывается на моей заднице.

– Ло, – предупреждаю я. – Парень попросил нас о помощи, и мы в долгу перед ним…

Мои колени почти подгибаются, когда он сжимает свои пальцы на моих ягодицах. Ло удерживает меня на ногах, прижимая к своему телу.

– Тебе действительно так хочется торчать здесь с этим парнем?

Очевидно, что нет, но это необходимо. Раньше мы бы выставили его за дверь, дистанцируясь от всех, кто не является частью нашей жизни. Быть наедине и только вдвоем – наша особенность. А появление нового человека в тесной компании – это то, с чем мы еще не совсем разобрались.

Другой рукой Ло расстегивает мои джинсы.

– Эй! – кричу я.

Ло хочет поставить Райка в неудобное положение и вынудить его сбежать, что совсем не в духе этого парня, поскольку он непробиваем для смущения или стыда. Мне удается отодвинуть от себя Ло и застегнуть джинсы. Моя шея пылает, когда я отхожу в сторону и оказываюсь между Ло, стоящим на кухне, и Райком, все еще ожидающим в холле. И что, черт подери, мне теперь делать?

Ло склоняется, чтобы получше разглядеть Райка.

– Ты все еще здесь?

Райк отвечает на пристальный взгляд с таким же усердием:

– Лили сказала, что вы оба можете помочь мне и рассказать кое-что про «Комик-кон».

Ло внимательно слушает.

– Она согласилась на это? – Он смотрит на меня сверху вниз. – Непохоже на тебя.

– Я в долгу перед ним.

Взгляд Ло вновь возвращается к Райку, его челюсть сжимается.

– И ты не можешь прийти попозже?

– Я уже здесь. В чем проблема?

Ло хмуро смотрит на него, как на идиота.

– Ты мешаешь мне перепихнуться, вот в чем, мать твою, проблема.

Я хочу провалиться под землю. Прямо сейчас.

Райк смотрит на меня, а затем без какой-либо опаски наклоняет голову в сторону Ло.

– Займись с ней сексом позже. Я не стану тебе мешать. – Он на дюйм приближается. – Лили, ты сама достанешь комиксы или мне пойти и взять их самому?

Ло вмешивается:

– Стой где стоишь. Даже не мечтай остаться с ней наедине.

– Ло, все в порядке, – говорю я.

У меня нет желания делать хотя бы малейшие сексуальные поползновения в сторону Райка, и я почти уверена, что это взаимно.

Райк еще раз осматривает Ло, а затем кивает.

– Будь я на твоем месте, то среагировал бы так же. Какой-то странный парень ошивается рядом с твоей подружкой. Я понимаю. Это вызывает подозрения.

– Мягко сказано, – произносит Ло. – Я целуюсь с ней, а ты стоишь на месте. Опускаю руку ей в штаны, ты все еще стоишь. Говорю, что собираюсь ее трахнуть, а ты продолжаешь стоять как столб. И что я должен теперь о тебе думать?

Мое сердце бешено колотится, а легкие словно разучились усваивать кислород. Должно быть, я сплю. Да, это сон. Надеюсь, что меня разбудят. Поскорее бы.

– Что я уверенный в себе парень, который берет то, что хочет. И конкретно сейчас я хочу немного информации о «Комик-коне». Все довольно просто, не так ли?

Желая дать Ло возможность поразмышлять над происходящим, я говорю:

– Пойду и возьму несколько комиксов о новых «Людях Икс». Оставайся здесь.

Не хочу, чтобы он сбежал. Я исчезаю в его спальне, бегая вокруг, чтобы собрать нужные выпуски. После того как в моих руках оказывается пачка комиксов, я выбегаю в коридор.

Ло прокрался на кухню и принялся рыться в шкафчиках, чтобы найти свой бокал.

Когда я прохожу мимо Райка, стоящего у раковины, в его глазах читается «помоги мне».

«Стараюсь», – одними губами говорю я.

«Старайся сильнее», – отвечает он.

Показываю ему средний палец, и Райк закатывает глаза. Становясь между ними двоими, я кладу комиксы на стол.

Ло закрывает холодильник и опускает кубик льда в свой виски. Когда он опирается локтем на стойку, то взглядом подзывает меня к себе. Вероятно, Ло обнимет меня за талию и позволит прижаться к нему всем телом.

Нет, Лили. Я качаю головой в ответ, продвигаясь к центру кухни, ощущая себя растерянно и неуютно.

Будучи отвергнутым, Ло кривится и направляет всю свою ненависть на Райка:

– Что ты хочешь знать?

– Что угодно, – пожимает плечами тот.

– Когда-нибудь слышал о «Гугле»?

– Это такая маленькая поисковая система в штуке под названием «интернет»? Не-а, никогда не слышал. Может, ты и это объяснишь? – На его губах появляется сухая ухмылка.

Ло стискивает зубы и смотрит на меня.

– Напомни, что он тут делает?

– Ему нужно написать статью о «Комик-коне», и мы у него в долгу.

Ло резко вдыхает.

– Ладно.

Он начинает быстро рассказывать о персонажах из «Людей Икс», способностях мутантов и о том, как они вписываются в Землю‐616.

– Подожди, подожди. – Райк вскидывает руки. – Что, черт возьми, такое Земля-616?

Ло выглядит утомленным. Он выпивает половину своего напитка, и тело Райка напрягается, будто каждый глоток Ло – пуля, простреливающая его грудь. Подобная реакция Райка вынуждает меня подойти к Ло и попробовать что-нибудь еще.

Встаю на цыпочки и шепчу ему на ухо:

– Обними меня.

Ло услужливо отставляет свой бокал и обхватывает меня двумя руками за бедра, прижимая спиной к своей груди. Объятия на публике точно бы смутили меня, но Райк не обращает внимания на наши проявления любви, будто мы просто стоим рядом.

Я вмешиваюсь:

– Земля‐616 – вселенная «Марвел».

– Это не так уж трудно понять, – говорит Райк.

Одна из рук Ло забирается мне под рубашку и ложится на живот. Я ужасный, отвратительный человек. Мне следует отпихнуть Ло и сосредоточиться на разговоре, но если мои действия удерживают его от выпивки, то, значит, они оправданны.

Ло говорит:

– Не все сюжеты комиксов «Марвел» происходят на Земле‐616.

– Теперь я в замешательстве. – Райк склоняет голову.

Я пытаюсь объяснить:

– Это используется для обозначения основной временной линии в «Марвел». Есть линейка комиксов, в которой все сходится в одной определенной последовательности…

Я чувствую что-то холодное на пояснице и подавляю вздох.

Ло проводит кубиком льда по моей коже, поддразнивая… и, вероятно, надеясь, что Райк поймет намек и уйдет. Сосредоточься, Лили.

Я прочищаю горло.

– Тогда можно взять этих же персонажей и дурачиться с ними, потому что другая ветвь комиксов не будет вписываться в Землю‐616. – Ло скользит кубиком вверх по моему позвоночнику, мою кожу покалывает от холода. О боже… – Как в «Современных Людях-Икс» … они…

Кубик тает, и Ло проводит пальцами по тому же мокрому следу. Я заправляю прядь волос за ухо.

– Повествование не вяжется ни с одним другим комиксом о «Людях-Икс». Точно так же и «Современные Люди-Икс» не вписываются в линейку «Мстителей», хотя про них там тоже рассказывается.

Ло делает маленький глоток своего напитка, и поначалу я думаю, что мои старания не принесли плодов, но он выплевывает в ладонь кубик льда, даже не скрывая свои намерения от Райка. Я поднимаю руку к лицу, дабы спрятать себя от любого рода осуждения и неловкости.

Ло говорит Райку:

– Это альтернативные вселенные.

– Что лучше, основная линия или альтернативные вселенные?

– Они разные.

Прикосновение льда к коже шокирует меня, и я вздрагиваю в руках Ло. Разворачиваюсь и опускаю ладони ему на грудь. «Остановись», – говорю я одними губами.

Он прикасается губами к моему уху и шепчет, пристально глядя на Райка:

– Я собираюсь оттрахать тебя так сильно, что ты будешь кончать с каждым толчком. И когда твоя киска станет влажной и разбухшей, все, что мне потребуется, – просто войти в тебя разок. Мне даже не придется двигаться, чтобы ты закричала.

Да.

Нет! Пытаюсь сосредоточиться, хотя мои ноги дрожат от возбуждения. Касаясь груди Ло, я толкаю его в сторону стола, подальше от себя.

Он смотрит на меня пожирающим взглядом, сжимая запястья. Я бы уже положила руку ему на плечо, заставляя опуститься на колени. И Ло охотно бы вцепился в бедра, раздвигая мои ноги. Сфокусируйся.

Райк идет к холодильнику.

– Что вы, ребята, читаете?

Глаза Ло как бы говорят: «Не обращай на него внимания».

Я качаю головой и высвобождаюсь из хватки.

– Мы оба читаем Землю‐616.

Как раз в тот момент, когда Райк возвращается с диетическим «Физзом», Ло снова хватается за свой стакан.

Теперь, когда я покинула его объятия, он вновь станет прикладываться к выпивке. Здорово. Если бы я сказала ему остановиться, он бы ответил: «Сначала ты прекрати трахаться». Прямо сейчас это равносильно пытке.

– Можешь взять эти комиксы, – говорю я Райку, размышляя о новом предлоге. – Когда дочитаешь, вернешь.

Райк будто впечатлен тем, что я придумала неплохой трюк, чтобы он смог вернуться к нам снова.

Ло пристально смотрит на меня, его пальцы сжимают стакан.

– Не думаю, что ему обязательно брать наши комиксы. Он может почитать их на онлайн-ресурсах.

Весь гениальный план Райка заключается в том, чтобы сблизиться с Ло. По его словам, дружеские отношения каким-то образом помогут Ло бросить пить. Я не совсем понимаю его план, но если Райк сталкивался ранее с алкоголизмом, то способен предложить что-то стоящее.

– Не будь таким грубым, Ло, – говорю я.

Он допивает остатки своего напитка. Нет, нет, нет. Прежде чем Ло успевает налить себе еще, я хватаю его за руки.

Брови Ло приподнимаются.

– Лили…

Я никогда не говорила ему прямо, как отношусь к алкогольной зависимости. Я буквально вижу, как в его голове крутятся шестеренки, когда он размышляет, не собираюсь ли я разрушить нашу хорошо налаженную систему.

Кладу его ладони себе на грудь, и на губах Ло появляется кривая ухмылка. Он немного меняет позу: одна его рука скользит мне под футболку, а другая обвивается вокруг плеч, притягивая меня к своему телу. Я стою спиной к Райку, и, когда Ло начинает ласкать мою грудь – сила воли рассыпается в прах.

– Я принесу их завтра, – говорит Райк. – Желаю вам потрахаться на славу.

О мой бог.

Ло говорит:

– Оставь комиксы себе. Считай это подарком за то, что помог нам на вечеринке.

Перевод: Мы квиты.

– Я бы все равно предпочел вернуть их хозяевам. Спасибо за приглашение, Лили.

Меня словно автобусом переехало. Дверь закрывается, и Райк уходит.

Через секунду до меня доходит, что Ло, возможно, дразнил меня в присутствии Райка, только чтобы вышвырнуть его вон. И теперь, когда парень ушел, Ло станет подкармливать свой порок и игнорировать мой. На мгновение во мне вспыхивает страх. Но Ло намеревается выполнить свое обещание и припечатывает меня спиной к холодильнику.

У нас будет жесткий секс.

Он сжимает мои запястья и поднимает их над головой. Я пытаюсь придвинуться навстречу его телу, но Ло немного отстраняется от меня.

– Ну же, – хнычу я, тяжело дыша.

– Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

– Да, – стону я и пытаюсь вернуть свои руки.

Касайся меня!

Он прижимается плотнее, сплетаясь с моим телом, но тянет запястья еще выше.

– Ло. – Я хочу расстегнуть его штаны. Хочу, чтобы он сорвал с меня футболку. Вместо этого он продолжает крепко держать меня, словно в тисках.

– Понимаю, что ты чувствовала себя должницей. Но теперь мы ничем не обязаны этому парню, хорошо?

Я пытаюсь найти слова, чтобы переубедить Ло. Райк славный малый? Нет. Одинокий? Тоже нет.

– Он хочет как лучше, – правда срывается с моих губ, пока все мое тело извивается в сильной хватке. – Ло, пожалуйста.

Мне нужен секс. Сейчас же.

– Ты фантазировала о нем?

Я съеживаюсь.

– Что? Нет. – Ло беспокоится, что мне может понравиться этот парень? – Каждое сказанное им слово превращало мою вагину в Сахару.

Достаточное описание неприязни?

– Тогда в чем дело, Лили? – Одной рукой Ло сжимает мои запястья над головой, а другой расстегивает джинсы.

– Он… э-э… – Я не могу сосредоточиться! – Он спросил меня о комиксах… и…

Ло стягивает с меня джинсы, и они падают на пол. Холод окутывает мое тело, заставляя желать Ло еще сильнее.

– Действительно все дело в комиксах? – Он недоверчиво задает вопрос.

– Я… э-э… забыла… презервативы, – говорю я, когда мои мысли вновь метнулись к сексу.

– Если ты принимаешь таблетки и ни с кем больше не трахалась, то все будет нормально.

Я быстро киваю.

– Можешь отпустить мои руки?

– Нет.

Ло проводит пальцами по внешней стороне моих трусиков, не проникая внутрь. Я дрожу под его ладонью.

– Итак, когда этот парень вернется, – говорит Ло, – ты ведь его выгонишь?

– Что? – Он прекращает ласкать меня между ног. Нет, нет, нет. – Ло…

– Я хочу знать, действительно ли он здесь из-за комиксов, Лили. Он больше сюда не припрется?

Я прикусываю губу. Ло читает меня словно открытую книгу.

– Что ты сделала, Лил? – на выдохе говорит он, сжимая пальцами запястья над моей головой.

Давление ощущается приятней, чем следовало бы.

Сказать правду будет поражением, с которым я пока не могу смириться. Поэтому приходится придумывать на ходу:

– Он хочет написать статью о нас… О детях продовольственных магнатов. Я согласилась, потому что мы в долгу перед ним, и я знала… Знала, что ты не согласишься, ведь ему придется повсюду таскаться за нами. Я выдумала эту ложь про «Комик-кон», чтобы как-то познакомить его с тобой…

Ло смотрит на меня холодными, прищуренными глазами и отпускает мои руки, делая четыре шага назад.

– Он будет следовать за нами?

Я киваю.

– Прости. Я должна была спросить тебя…

– Ты знаешь, почему я сказал бы «нет»? – Он тычет пальцем себе в грудь. – Меня бесит, когда нужно прятать алкоголь. Ты не понимаешь, потому что секс – приватное мероприятие.

Я хмурюсь.

– А как ты издевался надо мной прямо перед Райком? Не похоже на приватное мероприятие.

Ло качает головой.

– Самое страшное, что он решит, будто я перевозбужденный парень, Лил. Он не поймет, что ты «сексуальная» наркоманка. И мне, черт возьми, не нужно, чтобы эту опубликованную статью увидел мой отец.

– Это для учебы, а не для какого-то издания, – вру я.

Этой статьи даже не существует! И на данный момент это лучшее оправдание, которое я смогла придумать, чтобы Райку удалось ошиваться рядом с нами.

– Никто не станет ее опубликовывать.

– И ты поверила в эту чушь собачью?

– Это не чушь! – спорю я, пока мои глаза наполняются слезами.

Я никогда еще так сильно не старалась направить Ло по правильному пути, и это разрывает меня на части.

– Простипростипрости, – нечленораздельно бубню я.

Его лицо искажает гримаса, и он сокращает расстояние между нами.

– Эй… – Его голос смягчается.

Он обхватывает мои щеки и вытирает слезы большим пальцем.

– Мы можем сказать ему, что статья нас больше не интересует.

Я качаю головой и давлюсь рыданиями.

– Нет…

Ну почему все так сложно?

Я просто хочу попросить Ло остановиться, но он не станет этого делать. Что бы я ни сказала, он будет продолжать пить. Вариант Райка – наш единственный выход.

– Почему нет?

– Я дала обещание, – говорю я. – Пожалуйста… позволь мне… позволь мне его сдержать.

Этим эмоциям нужно положить конец. Я начинаю утопать в них и поэтому сосредотачиваюсь на вещах, которые всегда приносят мне удовольствие. Я легонько целую Ло в губы.

Он отвечает. А потом отодвигается. Его рука у меня на затылке, и он смотрит на меня так, будто хочет продолжить разговор. Я, в свою очередь, предпочту заняться другими вещами.

Поэтому расстегиваю его джинсы.

– Лили… – говорит он почти шепотом.

Опускаю молнию и стягиваю джинсы вниз.

– Помолчи. – Я собираюсь упасть на колени, но он хватает меня за локоть.

– Лили…

Янтарные глаза Ло стекленеют. Он не хочет заниматься со мной сексом?

Мои брови нахмурены, и я говорю с замешательством в голосе:

– Что?

После долгой паузы он шепчет:

– Ничего.

Ло ослабляет хватку, и я вижу, как его скулы заостряются, превращаясь в осколки льда. Мои колени упираются в пол, и я привычным движением стягиваю с Ло трусы. Он держит руку на моем затылке, и я пытаюсь выжечь из воспоминаний печаль в его глазах. Она может наполнить мои глаза слезами.

Я пытаюсь вспомнить страсть и огонь желания, стараясь утопить Ло в плотском удовольствии.

Глава 26

Наши отношения висят на тонких ниточках, которые грозят порваться. Я чувствую это. Ло тоже чувствует, я уверена. Его самым большим волнением была мысль о том, сможет ли он полностью удовлетворить меня, но это вовсе не проблема. Наша эгоистичность вклинивается в отношения. Ни один из нас пока не готов отказаться от своего порока ради любви. И я не знаю, что еще сделать, чтобы избавиться от наших монстров.

К воскресенью ураган запирает нас в доме, и Коннор вваливается без предупреждения и какой-либо причины, кроме как попить пиво с Ло. Я начинаю верить, что ему просто нравится зависать с нами. После спора о том, кто одержит победу в шахматах, Ло и Коннор достают доску и начинают играть, болтая и потягивая пиво.

Я листаю «Космополитен», лежащий на стуле, и читаю о новых позах для секса. Я понимаю – не все девочки интересуются тем же, чем интересуюсь я. Меня это полностью устраивает. Секс – моя самая сильная, искренняя любовь. Слишком сильная.

Дождь барабанит по окнам. Я пропустила семейный ланч, и теперь мой телефон разрывается от сообщений сестер. Нахожу Райка в социальной сети и отправляю ему короткое сообщение, рассказывая о нашем новом прикрытии. Когда я прокручиваю список уведомлений на своем телефоне, то вижу ответное сообщение:

И Ло на это купился?

Отвечаю:

Да. Скорее всего.

– Ты не должен так ходить, – говорит Коннор, указывая на ладью. – Очевидно, что есть вариант получше.

Ло убирает пальцы с ладьи и внимательно рассматривает доску, стоящую на кофейном столике.

Новое сообщение гласит:

Он сейчас пьет?

Я вновь отвечаю:

Пиво.

Коннор сидит в кресле, наклонившись вперед и сгорбившись над доской. Затем указывает пальцем на слона.

– Лучше сходи этим.

– Как насчет того, чтобы ты играл своими фигурами, а я своими? – Ло сдвигает ладью.

Я бросаю взгляд на новое уведомление на экране.

Заеду к вам.

У меня сводит живот. Поначалу Ло не соглашался с тем, чтобы разрешить Райку ходить за нами по пятам, но я расплакалась, и Ло перестал отвергать эту идею, лишь бы я успокоилась. Почему-то все кажется таким искаженным и запутанным.

Отвечаю:

Сейчас?

Райк:

Увидимся через двадцать минут.

Я внутренне стону.

Коннор обходит своей фигурой одинокую пешку.

– Шах.

– Что? – Ло разевает рот. – Но как… – Он закатывает глаза. – У меня нет возможности выиграть сейчас, верно?

Коннор улыбается, поднимая свое пиво.

– Я бы сказал, что ты выиграешь в следующий раз, но вряд ли это произойдет.

Ло признает поражение, опрокидывая своего короля.

И тут раздается звонок в дверь. Я напрягаюсь. Может, Райк уже здесь? Нет. Он сказал, что приедет через двадцать минут, а не двадцать секунд. Ох, как же я не готова к этой встрече.

Я стряхиваю с себя нервную дрожь и выхожу в фойе. Чувствую на себе взгляд Ло всю дорогу до двери.

– Хочешь еще пива? – он спрашивает Коннора.

– Давай.

Ло встает и ведет себя непринужденно, открывая холодильник на кухне.

Я нажимаю кнопку на домофоне.

– Да?

– Мисс Кэллоуэй, Роуз пришла навестить вас.

Мои плечи расслабляются.

– Впустите ее.

– Роуз? – Коннор услышал голос сотрудника службы безопасности.

Мои глаза расширяются. Я забыла, что Роуз его недолюбливает.

– Э-э… да.

В ярко-голубых глазах Коннора плавает веселье.

– Она не будет рада меня видеть.

Ло протягивает ему пиво и опускается на диван.

– Вступай в гребаный клуб. Она меня тоже ненавидит, но продолжает себя мучить, заявляясь сюда.

– Только не грубите, – предупреждаю я их обоих.

В конце концов, она моя сестра и я люблю ее, что бы ни говорили другие.

Ло что-то бормочет в свой стакан с… виски. Должно быть, он только что променял пиво на напитки покрепче. Меня волнует, что я недостаточно стараюсь, дабы отвлечь Ло от его зависимости, как заявил Райк. Но единственный способ сделать это – стать прилипчивой партнершей и сосредоточить его на сексе. Пока что подобный способ лишь добавляет напряженности в наши отношения.

Я боюсь, Ло начнет обижаться на меня за то, что я мешаю ему наслаждаться выпивкой.

Поэтому позволяю ему налегать на виски до тех пор, пока в дверь не раздается резкий стук. Сделав два глубоких, мотивирующих вдоха, я поворачиваю ручку.

– Привет.

Роуз стоит с мокрым зонтиком в руках. Она сбрасывает меховое пальто, демонстрируя черно-белое платье с высоким воротом, которое облегает ее стройную фигуру.

Ее прямые волосы теперь завиты и торчат в разные стороны.

– На улице град, – говорит она с презрением.

– Серьезно? Я думала, это просто дождь.

– Так и было, пока я не вылезла из машины.

Она заходит внутрь, ставит зонтик в угол и вешает пальто на крючок. Интересно, как долго я смогу удерживать ее в прихожей, прежде чем она неизбежно наткнется на Коннора.

Сестра проводит пальцами по волосам.

– У тебя есть кофе?

– Да, сейчас налью.

Веду ее на кухню, но на полпути Роуз отстраняется, поворачивая голову в гостиную.

– Что?! – визжит она. – Лили Кэллоуэй, почему ты пригласила его сюда, не предупредив меня об этом?

Ло вмешивается:

– В прошлый раз, когда я проверял наш договор аренды, то не видел твоего имени в графе «арендодатель». У тебя нет права голоса в том, кто будет приходить в эту квартиру.

Роуз разворачивается к ним спиной.

– Что Ричард здесь делает? – шипит она.

– Он неожиданно пришел.

Я протягиваю кружку, из которой валит пар, и кладу ладонь ей на спину, подводя к гостиной.

Ло одаривает сестру сухой улыбкой.

– Его поведение тебе кого-то напоминает?

– Заткнись, – огрызается Роуз. – Не сравнивай меня с ним.

Коннор встает, приветствуя ее, как хороший мальчик из подготовительной школы, а Роуз демонстрирует непоколебимость. Я хватаю свой журнал и сажусь рядом с Ло. Некоторые позиции, заинтересовавшие меня, я обвела красным маркером. Например: «Отшлепай меня, если сможешь», «Центр управления» и «Дикие ска`чки». Ло указывает на самую доминантную из трех, где парень дергает девушку за волосы, пока та садится на его бедра, поворачиваясь спиной.

Ло шепчет:

– Позже.

Хоть бы Райк сегодня не заявился.

Ло снова потягивает свой виски.

Но, с другой стороны, лучше пускай приходит.

Я оглядываюсь на Коннора и Роуз и понимаю, что они почти все время молчали. Они просто смотрят друг на друга очень, очень долго, словно безмолвно общаются глазами.

– Именно так ведут себя умные люди, – шепчу я Ло.

– Они, похоже, обладают какой-то сверхчеловеческой телепатической силой, которой у нас нет.

Ло усаживается так, чтобы я могла опустить голову на его твердую грудь, тепло его тела еще сильнее окутывает меня. Я действительно хочу, чтобы все гости ушли восвояси и позволили нам с Ло повторить одну из поз в журнале.

– Это из-за прошлого года? – спрашивает Коннор с растущей улыбкой. – Ты, конечно, не знала, что Бернард Уильямс написал «Этику верности фактам» и «Проблему самости», но это еще не делает тебя глупым человеком. Многие люди не знают этого философа.

Роуз выпячивает грудь, выглядя даже более раздраженной, чем когда Ло действует ей на нервы.

– Я знаю Фрейда, Коннор. Знаю, что Уильямс повлиял на него. Если бы кто-то из моей команды не чихнул, то я бы так не растерялась во время соревнований.

– Чихнул? Ты собираешься списать свой проигрыш на чью-то аллергию?

Роуз поднимает руку, как бы останавливая спор, и устремляет на нас свой ледяной взгляд.

– Вы оба реально не должны дружить с этим козлом. Хотя, – она указывает на Ло, – ты можешь. Но, Лили, тебе это зачем?

Ло ухмыляется.

– Продолжай в том же духе, Роуз. Ты просто мотивируешь меня любить этого парня еще сильней.

О боже. Ситуацию ухудшает еще то, что Коннор явно забавляется происходящим безумием. Он непринужденно засовывает руки в карманы.

– Что случилось с Чарли и Стейси? – задает вопрос Роуз.

Они никогда не существовали.

– Они переехали, – легко врет Ло. – Перевелись в «Браун» месяц назад. Я бы дал им знать, что ты хотела попрощаться, но, боюсь, им все равно. Ты никогда им не нравилась.

Еще одна ложь прибавляется к нашим выдуманным друзьям.

Роуз свирепо смотрит на него.

– Это действительно мило, Лорен, учитывая, что они меня даже не знали.

– Подождите, какой еще Чарли? – спрашивает Коннор.

– Ты их не знаешь, – говорю я.

Он выглядит оскорбленным. Серьезно?

– Я знаю всех.

Мой рот открывается и закрывается, поскольку я не знаю, что ответить.

Роуз фыркает.

– Ты не меняешься, Коннор. Все пытаешься возвысить себя до умопомрачительного уровня. Держу пари, твоя самая большая мечта – поцеловать в задницу Билла Гейтса.

Как раз в тот момент, когда мне кажется, что комментарий Роуз пробил холодный, спокойный и всезнающий образ Коннора, тысячедолларовая улыбка на лице этого парня становится еще шире. Он делает шаг вперед, собираясь вторгнуться в личное пространство Роуз.

Ло шепчет себе под нос:

– Береги свои яйца, Коннор.

Я бы согласилась, но Кобальт доказал, что умеет постоять за себя. Парень наклоняет голову, вглядываясь в мою сестру.

– Говорит девушка, от чьей линии одежды отказался «Сакс». – Он осматривает ее сшитое на заказ платье. – Этот кусок тряпки еще где-то продается? Или твои два клиента все еще могут отыскать подобные платья в третьесортном секонд-хенде?

Ло разражается смехом, а я ныряю глубже в его объятия. Это не кончится ничем хорошим. Абсолютно. Коготки Роуз длиннее и острее, чем у меня. Она без особых усилий защитит себя, если того потребует случай.

– Заткнись, Лорен, – говорит она первой, опуская руку на бедро. – Итак, газеты ты читаешь, Коннор. Поздравляю, ты – хорошо информированный гражданин Пенсильвании. Давайте устроим парад в эту честь и поставим памятник.

– Или ты могла бы сходить со мной на свидание этим вечером.

Что?! Ло давится своим алкоголем, а моя челюсть отвисает до пола. Роуз. Коннор только что пригласил на свидание Роуз, мою сестру. Я предвидела подобный исход. Правда же?

– Ха! – восклицаю я, пихая Ло рукой.

Он кусает меня за плечо и бормочет:

– Она еще не сказала «да».

Ох. Я бы хотела, чтобы Роуз дала Коннору шанс. Если кто-то и может словесно угнаться за ней, так это он. Но моя сестра отталкивает мужчин с той же частотой, с которой я с ними встречаюсь. Язык ее тела остается скрытым – ледяное выражение лица, как и минуту назад.

– Очень забавно. Хорошая шутка.

О нет, Роуз, он не шутит. Хочу сказать сестре, что это не какой-то жестокий трюк и никто не намеревается смеяться над ней. Она выстроила стены между собой и миром, чтобы ей не причинили вреда. Легче быть отчужденным, чем мучиться от боли разочарования.

– Я не шучу, – говорит Коннор, делая еще один шаг. Ноги Роуз прикованы к полу, она не двигается, что является хорошим знаком. – У меня есть билеты на «Бурю».

Я добавляю:

– Роуз, ты же любишь Шекспира.

Она бросает на меня взгляд, призывающий не вмешиваться. Я сжимаю губы, но вижу, как ее разум обдумывает поступившее предложение. Роуз пристально смотрит на Коннора.

– Итак, у тебя есть два билета на сегодняшний вечер? Это что, приглашение из жалости?

– Как ты могла такое подумать? – возражает он. – Никакой жалости к тебе я не испытываю. Я приглашаю тебя, поскольку билеты останутся неиспользованными, если ты не согласишься сопровождать меня. Я купил их для своей матери, но у нее появились срочные дела.

– Зачем приглашать именно меня? – спрашивает сестра. – Ты знаешь всех. Уверена, ты сможешь найти какого-нибудь богатея и хорошенько с ним посплетничать.

– Верно, но это не та компания, которую я хотел бы видеть сегодня вечером. Я предпочитаю тебя – красивую, умную девушку из «Принстона».

Роуз изучает Коннора, сузив глаза.

– Все равно звучит как приглашение из жалости.

– Я уже сказал, что это не так. Возможно, тебе стоит проверить свой слух. Будет несправедливо обыграть тебя из-за этого на следующем турнире.

Она закатывает глаза.

– Да брось. Ты не смог бы победить «Принстон» даже со шпаргалкой.

– Говорит девушка, которую отвлекла чья-то щекотка в носу.

– Ты такой странный, – говорит она.

Роуз принимает расслабленную позу, опустив наконец руку с бедра. Да! Коннор делает еще один шаг, и теперь он лишь в нескольких дюймах от нее. Я не видела Роуз так близко к мужчине или ребенку уже целую вечность.

Ло шепчет мне на ухо:

– Мы в альтернативной вселенной?

Я киваю.

– Да, мы определенно покинули Землю‐616.

И мне это нравится.

– Итак, что скажешь? – спрашивает Коннор. – Кстати, насчет первого ряда…

– Подожди, с первого ряда ничего не видно. Сцена блокирует обзор. Все это знают.

– Разве я сказал, что наши места в первом ряду? Не думаю, что говорил подобное. – Он наклоняет голову. – Вам действительно нужно проверить ваши ушки, мисс Кэллоуэй.

О, это было сексуально. И пускай я буду первой, кто это признает. Коннор достает бумажник и протягивает ей билеты с зарезервированными местами в третьем или четвертом ряду.

Роуз едва бросает на них взор, поскольку Коннор бесцеремонно проник в ее безопасную зону. Она тяжело дышит, и ее щеки начинают краснеть. Ох, этот парень действительно влияет на мою сестру. Два асексуальных человека, которых тянет друг к другу, – такое случается раз в жизни.

Сестра возвращает ему один билет.

– Заезжай за мной в семь. Не опаздывай.

– Я всегда прихожу вовремя.

Роуз закатывает глаза, а затем поворачивается ко мне.

– Сейчас я поеду к Поппи. Мне просто хотелось проведать тебя и узнать, как дела.

– У меня все хорошо, – говорю я. – Еще не получила на руки результаты теста по экономике, поэтому пока не знаю, справилась ли я с ним.

Она отпивает кофе и ставит чашку на стол.

– С моей помощью ты справишься со следующим тестом на раз-два.

– Я все еще ее репетитор, – говорит Коннор.

– Вот уж нет. Относительно Лили у меня есть семейные права. – Она указывает на Ло. – А этого грызуна можешь взять себе.

Ло показывает средний палец.

– Очень по-взрослому, – с безразличием произносит она и смотрит на свои перламутровые часики. – Мне нужно идти. Я передам маме и папе, что ты скучаешь. Но будет лучше, если ты придешь на обед в следующее воскресенье. Они начинают задавать вопросы, на которые я не могу ответить.

Сестра целует меня в щеку и внезапно бросает взгляд на Ло.

– Тебя тоже касается.

С этими словами она выходит за дверь, держась с достоинством, как типичная Роуз.

Такое дружелюбие просто невозможно не любить.

– Ты сумасшедший, – обращается Ло к Коннору. – Я думал, ты лишь слегка чокнутый, раз хочешь тусоваться со мной и Лили. Но теперь ты официально признан сумасшедшим.

Раздается звонок.

Тишина после этого звука становится тяжелой и невыносимой. Если Роуз ушла, то в вестибюле может ждать только один человек.

– Роуз что-то забыла? – спрашивает Коннор.

Сомневаюсь. Я отпираю дверь и быстро отправляю Райку сообщение, чтобы тот просто вошел в квартиру. Когда я возвращаюсь в гостиную и плюхаюсь на диван к Ло, что-то смутное и неосязаемое разделяет нас, словно невидимый барьер. Ло знает, что я не против присутствия Райка и хочу позволить ему написать «статью».

Впервые мы с Ло не сошлись во мнениях.

Я знаю, что Райк сильно усложнит нашу жизнь. Мне будет труднее уворачиваться от лишних вопросов, а Ло будет труднее пить без того, чтобы его не отчитали, как непослушного ребенка. Но сейчас слишком поздно, чтобы отказываться от плана Райка. И я этого не хочу.

– Кто звонил? – спрашивает Коннор.

– Райк.

Я объясняю Ло смысл статьи, стараясь не вдаваться в подробности. Дверь со щелчком открывается, и я замолкаю. Райк входит в квартиру, впиваясь глазами в каждого из нас. Он упаковал комиксы в зип-пакет, чтобы они не намокли под дождем, но ему самому нужна была защита от ливня. С него капает на ковер, как с мокрой собаки. Белая рубашка прилипла к накачанной груди, а мокрые джинсы облепили бедра. Райк проводит рукой по влажным волосам, откидывая назад каштановые пряди.

– Могу я воспользоваться вашей сушилкой? – спрашивает он, стягивая рубашку.

О боже. Я отвожу взгляд, а Ло закрывает журнал и накрывает им мое лицо, чтобы я перестала таращиться. Затем он встает на ноги.

– Я покажу тебе, где сушильная машина.

Когда Ло проходит в прачечную, Райк поднимает брови и смотрит на меня, будто говоря: «Видишь, какой он приветливый. Вы делаете успехи». Ага, но я не настолько оптимистична. Райк приветствует Коннора кивком и говорит:

– Как дела?

– Идут своим чередом, – отзывается Кобальт.

Райк следует за Ло, скрываясь из виду.

Коннор листает что-то на своем айфоне, а мои мысли возвращаются к сестре.

– Насчет Роуз…

– Да?

– Ты мне нравишься, Коннор. Правда. Но я также знаю, что ты мастер подниматься по социальной лестнице. Может, в твоих глазах я выгляжу простушкой, неспособной связать два слова, но, если ты причинишь ей боль, я придумаю, как причинить боль тебе. Моя сестра должна значить для парня больше, чем деньги или фамилия.

Коннор засовывает сотовый в карман.

– Лили, – говорит он, – если бы я хотел встречаться из-за фамилии, у меня под рукой была бы девушка каждый божий день. Я вообще не был бы холостяком. – Он наклоняется вперед. – Поверь, мои намерения чисты. И я думаю, что это мило, что ты так волнуешься за сестру, но она вполне способна позаботиться о себе. Это одна из причин, почему я так заинтересован в ней.

– А какие еще есть причины? – выпытываю я.

Коннор улыбается.

– Мне не придется долго и нудно объяснять ей пункты меню в настоящем французском ресторане. – Он знает, что сестра свободно владеет французским языком? – Не придется объяснять финансовые отчеты или дивиденды. Я смогу обсуждать все и вся на свете, и у Роуз всегда найдется ответ.

– А как насчет твоих слов про богатых девушек? Разве мы не одинаковые и хотим найти себе парня из Лиги плюща, ничего больше не планируя в своей жизни?

Губы Коннора дергаются, скрывая улыбку.

– А еще я сказал, что, вероятно, женюсь на такой девушке.

Не понимаю, к чему он клонит.

– Роуз не такая. Она талантливая, настойчивая и целеустремленная…

– Под словом «вероятно» подразумевается гипотетическая возможность. Но это не значит, что я выберу именно такую.

Ох. Я понимаю, что Коннор найдет правильный ответ на любой вопрос, который я ему задам. Соревноваться с отличником в словесном поединке почти невозможно.

Парни возвращаются в гостиную, и, что удивительно, одна из черных футболок Ло сидит на Райке просто идеально. Как и джинсы, хотя они обтягивают бедра чуть туже, чем предполагалось. Ни один из парней не говорит ни слова, их застывшие тела буквально излучают напряжение. Затем Ло опускается на диван рядом со мной, а Коннор предлагает Райку свое место.

Тот кивает в знак благодарности и садится. Коннор подтаскивает красное кресло поближе к нашей маленькой группе, и грохот сушильной машины заполняет повисшую тишину.

Коннор обращает свое внимание на Райка и говорит:

– Итак, ты пишешь статью о детях магнатов. Я полагаю, ты забыл включить в этот список меня.

Райк покачивается на стуле.

– Должно быть, у меня вылетело из головы. – Он сухо улыбается, избегая моего взгляда.

– Я все еще к твоим услугам.

– К моим услугам? – Брови Райка взлетают вверх.

Ло вмешивается:

– Это звучит идеально. Просто напиши о Конноре. Он добровольный участник. У твоей истории будет счастливый конец, и все останутся в выигрыше.

Он сжимает мое плечо, я напрягаюсь и задаюсь вопросом, как Райк отреагирует на подобное предложение.

– Нет, мне это не нравится.

И это его ответ? Я закатываю глаза. Мне не следовало ожидать чего-то лучшего.

Ло потирает губы.

– Значит, ты даже не будешь ошиваться рядом с Коннором?

Райк бросает взгляд на Кобальта, который сидит, положив лодыжку на колено, опрятный до такой степени, что его можно сфотографировать и поместить изображение на обложку дорогого мужского журнала.

– Без обид, Коннор, но я бы предпочел не торчать весь гребаный день с лизоблюдами. Если ты тусуешься с Ло и Лили, то о тебе я тоже напишу. Это все, что я могу предложить.

– По рукам, – отвечает Коннор.

Ло пока не согласился. Он переплетает свои пальцы с моими.

– Собираешься закидать меня вопросами?

– Ты имеешь что-то против них? – Райк удивляется. – У тебя вопрософобия?

Ло смотрит на него, свирепея.

– У меня в сердце просто нет теплого местечка для людей, которые суют нос не в свое дело.

– Да? Совать нос не в свое дело – мое призвание. – Он тыкает пальцем в грудь. – Специальность – журналистика. Задавать неудобные вопросы – моя главная задача.

Я с легкостью могу в это поверить.

Ло сердито смотрит в потолок.

– Тогда у меня есть полное право спросить у тебя о чем-нибудь личном. Как тебе такое условие?

– Звучит приемлемо.

Ло даже не нужно озвучивать, что эта ситуация его бесит. Ледяная поза говорит за него. Я понимаю его сомнения. В их основе лежит критика, с которой мы сталкиваемся, когда окружаем себя людьми. Мы так долго держали дистанцию от всех ехидных взглядов и ненавистных слов. Шлюха, пьяница, неудачник. Я понимаю, почему Ло не хочет возвращаться к прежней жизни. К той, где отец бил его по затылку, недоумевая, почему Ло так облажался, выпивая всю ночь напролет. К той, где девочка из подготовительной школы клевещет на меня, называя заразной, тупой и недалекой.

Я не знаю границ своего терпения. Но я надеюсь, что мне хватит сил противостоять всем насмешкам и помочь Ло.

– Это продлится всего пару месяцев, – обращаюсь я к Ло. – Семестр почти закончился.

– Хорошо. – Он допивает свой виски и встает, чтобы налить еще.

Райк бросает на меня тяжелый взгляд, на который я не могу ответить, поскольку Коннор сидит совсем рядом. Он деловито пялится в экран своего сотового, отправляя кому-то сообщения.

Внезапно Коннор вскакивает на ноги и кладет телефон в карман пальто.

– Еще увидимся, ребята.

– Куда ты идешь? – спрашивает Ло из кухни.

– Я должен выбрать соответствующий костюм для сегодняшнего вечера.

– Шутить вздумал? – огрызается Ло. – У тебя свидание с дьяволом. Все, что тебе нужно, это перцовый баллончик и огнетушитель побольше.

– О ком он говорит? – Райк кивает мне.

– О моей сестре. Роуз.

Райк наблюдает за Коннором, который направляется в прихожую.

– Она модельер, – говорит Кобальт. – И будет оценивать меня по одежке.

Парень машет нам на прощание и покидает квартиру.

Я слышу звон бутылок, не зная, какие шаги предпринять. Райк шепчет:

– Так ты отвлекала его сексом?

– Это плохо? – Я краснею.

– Нет, – признается Райк, – но это не совсем работает, учитывая, что он наливает себе… – Парень балансирует на двух ножках стула, чтобы заглянуть в кухню. – …неразбавленный виски.

Отчасти я надеюсь, что Райк свалится со стула.

Так и происходит – деревянные ножки проскальзывают под весом Райка, и тот падает на ковер, ударяясь спиной.

Я смеюсь так сильно, что у меня болит в груди.

– Это ни хрена не смешно, – говорит он, поднимаясь и разминая руки.

– Обхохочешься.

Ло возвращается с полным стаканом виски.

– Что я пропустил? – Он садится на другую сторону дивана, наши тела разделяет подушка.

– Райк шлепнулся со стула, – говорю я.

Райк пересаживается на более безопасное кресло с откидной спинкой. А потом кивает в сторону Ло.

– Что это за виски?

Чувствую, как Ло хочет просверлить сердитым взглядом дырку в моей голове за то, что я поставила его в такое положение.

– Не понимаю, как этот вопрос связан со статьей. – Он отпивает темно-янтарную жидкость.

– Небольшая предыстория не помешает, – уклончиво говорит Райк. – Ты мне не ответил.

– И не собираюсь.

Ло делает еще один большой глоток, даже не морщась, когда крепкий алкоголь скользит по его горлу.

Райк потирает губы.

– Какой у тебя отец?

– Мы действительно сейчас начнем это обсуждать? – огрызается Ло.

– Да, и давай не будем терять время.

Ло одним махом допивает все, что было в стакане, и снова встает.

– Хочешь пива или еще чего-нибудь?

– Принеси мне пиво, пожалуйста, – говорю я, когда Ло исчезает на кухне.

Райк качает головой, глядя на меня так, будто это было плохое решение.

– Я передумала! – кричу Ло.

– Райк? – спрашивает он. – У тебя последний шанс.

– Ничего не нужно.

Я очень тихо шепчу Райку:

– Ты его так раздражаешь, что он пьет еще больше.

– Вижу. Сейчас что-нибудь придумаю.

Я пытаюсь доверять Райку, но у него плохо получается пробиваться сквозь жесткую манеру общения Ло. Когда он возвращается в гостиную, мы с Райком таращимся на наполненный черной жидкостью стакан.

Ло садится на диван. Далеко от меня. Мне это чертовски не нравится.

Он наблюдает за Райком, медленно потягивая спиртное, затем облизывает губы и говорит:

– Ты, кажется, ужасно интересуешься моим виски. Уверен, что не хочешь стаканчик?

– Нет, я не пью.

Мышцы на челюсти Ло подергиваются.

– Не пьешь? Даже пиво?

– Нет. В старшей школе у меня было полно неприятностей из-за выпивки. Однажды я напился и сел за руль. Все закончилось разбитой машиной, сломанным почтовым ящиком и сердитыми соседями. С тех пор я не пью алкоголь.

– Вождение в нетрезвом виде было твоей первой ошибкой, – говорит Ло.

– Вот это, – Райк кивает на ликер в руке Ло, – тоже выглядит как ошибка.

– Ну, я – не ты, верно? Если ты ждешь какую-то историю, где я бы вел себя как ты – тебя ждет разочарование. Я именно такой, каким ты меня считаешь, – богатый засранец, у которого есть все. И мне это нравится.

В его голосе я слышу Джонатана, и это пугает. Может быть, вся наша затея не имеет никакого смысла.

Лицо Райка застывает. В его глазах мелькает сочувствие, которое Ло точно не оценит.

– Тогда давайте начнем с более простого вопроса. Как вы двое познакомились?

– Друзья детства, – говорит ему Ло. – Ты хочешь знать, лишил ли я ее девственности? Не-а. Какой-то придурок опередил меня.

– Ло! – Я хватаю подушку, собираясь спрятаться за ней.

Райк не сводит своего вызывающего взгляда с Ло.

– Как интересно. – Райк находит историю о потери моей девственности интересной – просто чудесно. – А Лили была твоей первой девушкой?

Ло не отвечает, делая глоток.

Райк закатывает глаза.

– Приму это как «да». Она единственная девушка, с которой ты встречался?

Я вмешиваюсь:

– Я не понимаю, какое это имеет отношение к твоей статье.

– Нет, – Ло игнорирует меня. – Я спал с другими.

– Я не говорил о сексе.

Ло выдерживает пристальный взгляд Райка.

– С ней у меня самые долгие отношения. Как и у нее со мной.

Интересно, суммирует ли Райк те годы, когда я была снисходительна к зависимости Ло, облегчая ее симптомы? Когда глаза Райка впиваются в меня с презрением, я знаю, что он все понял. Теперь можно все исправить. Это может разрушить наши отношения, но я готова действовать.

Я придвигаюсь к Ло, прижимаясь своим плечом к его. Он опустошает стакан, и, прежде чем Ло успевает встать, я обнимаю его за талию, удерживая на месте.

Его холодный взгляд задерживается на мне, и он тихо шепчет:

– Я не в настроении.

Он выпутывается из объятий, перешагивает через мои ноги и направляется на кухню. Я откидываюсь на диван, словно получив удар под дых.

– Ты в порядке? – шепчет Райк.

На глаза наплывают слезы.

– Не знаю, что делать, – бормочу я.

– Если я подсяду к тебе, Ло меня задушит?

– Я ни в чем больше не уверена. – Мои глаза щиплет от соленых капель.

Райк осматривается вокруг и опускает свою задницу на подушку рядом со мной.

– Ты все делаешь верно, Лили. Я просто не понимаю, почему ты не предпринимала никаких попыток раньше.

Потому что у нас есть система, которая не может быть нарушена.

– Ло никому не причиняет вреда, – шепчу я, пытаясь защититься. – Он никогда никому не вредил, Райк.

– Как минимум, он причиняет боль тебе.

– Мне? Нет, я в порядке. – Я качаю головой.

– Тогда почему ты плачешь, Лили?

Я вытираю предательские слезы, когда Ло входит в гостиную. В его руках нет выпивки, но он несет сверток с сухой одеждой Райка. Бросает ее на колени парню, даже не взглянув на меня.

– Тебе пора отчаливать.

Райк напряженно стоит, сжимая в руке одежду, затем приближается к Ло и шепчет:

– Твоя девушка расстроена, Ло. Разве ты этого не видишь?

Он пытается повлиять на него чувством вины. Сомневаюсь, что это сработает.

– Не делай вид, что ты ее знаешь.

– Кое-что я узнал.

– Ни хрена ты не узнал. Ты бы с катушек съехал, если бы знал хоть что-нибудь. – Ло тыкает пальцем в футболку, которую одолжил Райку. – Оставь мою одежду себе. Мне она не нужна.

– Прекрасно. Скоро увидимся.

С этими словами он уходит, дверь за ним с грохотом закрывается.

Ло вытирает рот и говорит:

– Я буду в своей комнате.

Моя грудь сжимается. Мы должны поговорить, но что мне сказать? «Ло, я бы хотела, чтобы ты перестал пить». И он бы ответил: «Лили, я бы хотел, чтобы ты перестала так много заниматься сексом». А потом мы бы пялились друг на друга, ожидая слов от другого: «Хорошо, я изменюсь ради тебя». Но эта фраза не прозвучит никогда. Будет лишь тишина, такая глубокая и режущая, заставляющая чувствовать себя растерзанным и обнаженным. Пути назад больше бы не было.

Я подбираю единственные слова, которые имеют для меня смысл.

– Мне жаль, что я поставила тебя в такое положение. Мне очень, очень жаль, Ло.

Его мышцы напрягаются, и он проводит рукой по волосам.

– Я хочу побыть сейчас один. Мы можем заняться сексом утром, хорошо?

И он уходит.

Я опускаюсь на диван и слушаю тиканье старых дорогих часов на книжной полке, затем сворачиваюсь калачиком в одеяле, чувствуя себя опустошенной.

Проходят минуты, прежде чем я начинаю плакать. С моих губ срываются уродливые рыдания, лицо морщится, и я давлюсь всхлипами.

По крайней мере, меня никто не видит, но я знаю – не одну меня одолевают страдания.

Утренний секс жесткий, грубый и настолько эмоциональный, что у меня начинает кружиться голова. К концу это становится невыносимо, я бросаюсь в ванную комнату и меня рвет в унитаз.

– Лили, – окликает меня Ло, натягивая боксеры и поспешно забегая в ванную.

Он опускается на колени позади меня и гладит мою спину.

– Все хорошо. Все хорошо. – Он говорит так, словно пытается убедить самого себя.

Позывы скручивают меня целую минуту, пока я дрожащими руками держусь за унитаз.

– Что случилось?

Я сижу к нему спиной.

– У меня кружилась голова.

– Почему ты ничего не сказала?

– Не знаю, – бормочу я, мой голос грубый и хриплый.

Я встаю, чтобы почистить зубы. Трясущимися руками беру зубную щетку и пасту.

– Лили, поговори со мной, – призывает Ло, стоя за моей спиной. Он нежно кладет руку мне на бедро, пока я сплевываю в раковину.

Закончив водные процедуры, я поворачиваюсь к нему и прислоняюсь задом к столешнице.

– Ты хочешь расстаться? – говорю я прямо.

Его дыхание прерывается.

– Нет. Я люблю тебя, Лил. – Он берет мою руку. – Слушай, я буду стараться еще сильнее. Мы оба будем.

Я не удивлена его внезапным заявлением.

В одну минуту мы ссоримся, в другую – пытаемся помириться. Это единственная причина, почему наши отношения еще не рухнули в пропасть. И я полагаю, страх потерять друг друга всегда сильнее, чем боль, которую мы причиняем.

– Стараться усерднее делать что? – Я хочу прояснить, в каком положении мы находимся.

– Я буду пить больше пива и меньше крепкого. Райк вчера выводил меня из себя, поэтому я перешел на виски. – Он делает паузу и нерешительно смотрит на меня, собираясь поменяться ролями. – Лили… Мне нравится заниматься с тобой сексом, но последние две недели тебя было не остановить. Я едва могу мысли в кучу собрать.

– Знаю. Мне очень жаль.

Но я вела себя подобным образом, чтобы отгородить его от пьянства. Я думаю, мне нужно поработать над компромиссом и перестать отвлекать его сексом. Придумать другой способ, как помочь ему поддерживать трезвость.

Райк будет разочарован, но это лучшее, что я могу сделать, не отталкивая Ло. Я нуждаюсь в нем гораздо больше, чем он во мне. Его порок – бутылка виски. Мой – его тело. Поэтому, когда мы ссоримся, в конце концов проигрываю я.

– Ты хочешь расстаться? – Ло спрашивает у меня то же самое.

Было бы легче отпустить его, вернуться к нашей прежней жизни. Но теперь, когда у меня есть Ло, который удовлетворяет абсолютно все мои потребности, я просто не могу представить, что не окажусь в его объятиях. Он – мой наркотик, который я принимаю с огромным рвением. Я думаю, Ло боится этого больше всего. Он тоже потворствует моей зависимости. Всегда потворствовал.

И пока мы вместе, он будет кормить мои пороки и дальше.

– Нет, – шепчу я. – Нет, я хочу быть с тобой.

Он притягивает меня ближе и целует в лоб.

– Мы все исправим. – Его губы касаются моего уха. – В следующий раз, когда тебе станет плохо, пожалуйста, скажи мне об этом.

– Хорошо.

Он приподнимает мой подбородок и целует в губы, приоткрывая мой рот. Его язык на мгновение проскальзывает внутрь, а затем он выдыхает:

– Давай на этот раз сделаем все правильно.

Ло подхватывает меня на руки, и я обнимаю его за шею, с радостью готовясь стереть все плохие моменты и заменить их хорошими.

Глава 27

– Поможешь застегнуть молнию?

Ло поправляет галстук, а затем кладет руку мне на бедро. Я стараюсь не зацикливаться на том, как его пальцы прижимаются к моему телу. Мы только вышли из душа, потому что до этого занимались сексом.

Не хочу появляться на модном показе, организованном Роуз, с растрепанными волосами и алыми щеками.

Ло застегивает молнию до самого воротника, и от его прикосновения по моей коже пробегают мурашки.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Ага.

Я приглаживаю волосы, доходящие до плеч, пытаясь унять нервную дрожь в животе. Я почти не помню случаев до средней школы, когда мне приходилось знакомить друзей со своими родителями. Вероятно, это было потому, что Ло был единственным моим другом долгое время.

Скрытая и мерзкая часть меня почти желает, чтобы Роуз и Коннор никогда не встречались.

Или чтобы я не была его другом. Ненавижу, когда эти два мира сталкиваются – моя семья и студенческая жизнь. Коннор уже многое знает. Больше, чем Роуз, и я боюсь, что мы совершили ошибку, когда не придумали порцию лжи для нашего нового приятеля. Но откуда мне было знать, что Роуз из всех парней в мире найдет привлекательным именно Коннора Кобальта? Невезение порой преследует меня.

Однако я не настолько эгоистична, чтобы разрушать отношения Роуз с Коннором еще до того, как они начались. Это было бы подло.

Райк будет сопровождать нас на мероприятиях, и это удваивает стресс. В любой момент Коннор или Райк могут проболтаться моей семье, и все в одночасье будет уничтожено. Более того, я чувствую себя подавленной, позволяя семье увидеть другую часть моей жизни. Я предпочитаю разделять ее на отдельные фрагменты, и теперь все кажется совершенно беспорядочным и сложным. Если Ло и чувствует то же самое, то не подает виду. Он небрежно проверяет банковские карточки в своем бумажнике, прежде чем положить его в карман.

Кто-то стучит в дверь.

– Вы там не голые? – звучит приглушенный голос Коннора.

Ло открывает дверь, и в комнату входит Кобальт в дорогом, сшитом по заказу костюме. И с такой же дорогой улыбочкой.

– Нам нужно выезжать. Я не хочу опаздывать.

– Мы и так придем на час раньше, – жалуется Ло. – Несколько минут не сыграют роли.

Я следую за ними на кухню, где Райк набирает на своем телефоне текстовое сообщение.

– Хочу увидеть Роуз до начала показа, – признается Коннор. – Сегодня утром она казалась нервной.

– Так и есть, – говорю я. – Больше всего она беспокоится о том, что никто не придет.

Я даже позвонила ей. В основном чтобы поговорить о Конноре. Сестра не рассказала никаких подробностей об их свидании в театре, кроме того, что Кобальт вел себя именно так, как она ожидала. Что бы это ни значило. Но парочка все еще гуляет вместе, значит, свидание прошло хорошо. Надеюсь, они не слишком много болтали о Ло и обо мне. Я собираюсь выбрать подходящее время и сказать Коннору, что Роуз не знает о некоторых аспектах нашей жизни. Например, о постоянном пьянстве Ло.

– Я сказал ей, что улажу это дело, но она мне не верит, – говорит Коннор.

Маленькие морщинки пролегают вокруг его глаз, когда он недовольно морщится. Такую эмоцию я вижу впервые со стороны невозмутимого Коннора Кобальта.

– Кому ты звонил? – интересуется Ло, прежде чем бросить взгляд на Райка у барной стойки.

Даже в те дни, когда Райк задает Ло вопросы, он держит его на расстоянии, отвечая с сарказмом или презрением. После того как я сняла с себя ответственность за отвлечение внимания Ло от алкоголя с помощью секса, Райк не упускает возможности свирепо впериться в меня взглядом. Я просто не в состоянии сделать правильно хоть что-то.

– Там будут владельцы «Мэйсиса», «Нордсторма» и еще некоторых менее известных ритейлеров. Зал будет полон. – Коннор смотрит на меня. – Только не говори Роуз, кто будет на показе. Нет никакого смысла заставлять ее нервничать еще больше.

– Согласна.

Райк встает из-за стойки, засовывая телефон в карман не менее дорогого костюма, чем у Ло или Коннора. По какой-то причине его сшитый на заказ костюм застает меня врасплох. Я думала, что Райк живет на стипендию, но, судя по аккуратной посадке и тонкой ткани, одежда явно принадлежит известному бренду.

Возможно, «Армани» или «Гуччи». А это значит, что у парня есть деньги. Много денег.

Я осознаю, что почти не расспрашивала Райка о его личной жизни. Ло хотел это сделать, но во время разговора так бесился, что просто бросил идею выведать что-либо.

Прежде чем Райк успевает бросить на меня уничтожающий взгляд, я придумываю отличный вопрос.

– Чем занимаются твои родители?

Коннор кладет руку мне на плечо.

– Разговаривай и шевели ногами. Мы опаздываем.

На самом деле это не так, но определение слова «опоздание» Коннора Кобальта сильно отличается от моего. Коннор почти выталкивает нас из квартиры.

Райк идет рядом, но Ло все равно ко мне ближе всех.

– Мама не работает. Но мне досталось кое-какое наследство.

Коннор снова нервно смотрит на часы, а я нажимаю кнопку первого этажа, когда мы оказываемся в лифте.

– Отец помог?

– Ага, – говорит Райк. – Я с ним не живу. Всегда был только с мамой.

От этой новости мое сердце замирает, и я не знаю, как отреагирует Ло. Он выглядит совершенно ошеломленным этим откровением.

– Развод? – интересуюсь я.

Ло обхватывает меня руками за талию, и я прислоняюсь спиной к его груди. Мои глаза закрываются, когда я чувствую биение его сердца и жар тела. Я бы хотела, чтобы он наклонил меня и… нет, Лили.

– Да, – отвечает Райк. – Развод прошел довольно грязно. Предполагалось, что у них будет совместная опека надо мной, но мама полностью выиграла мировое соглашение.

– Ты когда-нибудь встречался с отцом?

– Было дело, – признается Райк несколько отстраненно, словно уже со всем смирился. – Отец постоянно присылал мне подарки, а мама их выбрасывала. Но сколько я себя помню, она позволяла мне встречаться с ним каждый понедельник. Он казался вполне нормальным, но мама годами рассказывала о нем ужасные вещи. А я был совсем маленьким. Через какое-то время я перестал видеться с отцом и любить его тоже. – Райк бросает взгляд на Ло. – А как насчет тебя?

– Насчет меня?

– Разве твои родители не в разводе?

– Я живу с отцом, – спокойно отвечает Ло. – Он самый лучший папаша во всем этом сраном мире. Извини, что твой не оказался таким замечательным.

Лицо Райка каменеет.

– У вас с ним хорошие отношения?

– Лучше не бывает.

Я смотрю в пол, мой желудок скручивается от его язвительного тона.

– Твоя девушка, похоже, не согласна.

– Прекрати психоанализ ее движений, – парирует Ло.

Да, пожалуйста, остановитесь. Особенно потому, что в данный момент мне приходится скрестить лодыжки, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, кроме секса.

В лифте раздается сигнал. Как только мой разум возвращается в нужное русло, на меня обрушивается внезапная волна беспокойства. Привести Коннора и Райка на показ все равно что согласиться на собственную смерть. Однако в конечном итоге я променяю эти убийственные эмоции на фантазии и плотские наслаждения. Это звучит лучше, чем смириться с заползающей под кожу тревогой.

К тому времени, как мы добираемся до места встречи, я придумала десять различных сценариев секса с Ло на заднем сиденье лимузина и почти кончила около пяти раз подряд. Только Ло замечает, как я отключаюсь от реальности и погружаюсь в мир фантазий.

Место между ног пульсирует, желая обрести облегчение, но я стараюсь избегать лишних движений, поэтому мучаю себя этими образами. Ло на мне. Ло во мне. Его греховный шепот.

Это так глупо.

Я здесь из-за Роуз.

И все же не могу остановиться.

Я сжимаю кулаки, заставляя себя сосредоточиться на настоящем.

Я здесь.

Больше нигде.

В середине помещения стоит подиум, а по обеим сторонам от него расположились белые пластиковые стулья. Вся публика состоит из фотографов, публицистов, моделей и стилистов. Большинство убегает в подсобное помещение. Я уверена, что Роуз деловито готовит там моделей к показу. Дейзи, вероятно, прямо сейчас примеряет шелковое дневное платье для повседневной носки. Я должна пойти и навестить их, но мои мысли постоянно возвращаются к тому, для чего сейчас самый неподходящий момент.

– Ло, – шепчу я, сжимая его бицепс.

Я смотрю на него с придыханием, опуская ресницы. Пожалуйста, пойдем со мной. Пожалуйста…

– Ты можешь подождать до дома?

Райк улавливает эти слова как раз в тот момент, когда Коннор набирает номер Роуз и уходит.

– Что случилось? – спрашивает он меня.

– Ничего. – Я бросаю на Ло предупреждающий взгляд. – Сейчас вернусь.

Я собираюсь уйти в уборную, но Ло хватает меня за запястье.

– Тебе нужно сдерживать себя, – говорит он мне.

– Как будто ты сдерживаешься.

Ло прижимается губами к моему уху и шепчет:

– Пытаюсь. Я сегодня пил только пиво. Сама знаешь.

Не могу представить, что не удовлетворю свою потребность прямо сейчас – слишком больно. Это все, о чем я могу думать. И если Ло не поможет мне, тогда я сама справлюсь с наваждением. Без измен. Я высвобождаюсь из его объятий.

– Не хочу сидеть весь показ в таком состоянии. У нас еще есть время.

– О чем ты? – вмешивается Райк.

Меня бесит жесткий тон его голоса. Будто я в шаге от того, чтобы убить Ло, вызвав у него очередной стресс, который он заглушит алкоголем, пока я лишь наблюдаю.

Остервенело смотрю на Райка.

– Не твое дело.

– Тише, – говорит он. – Я просто хотел предложить помощь.

Мои щеки пылают.

– Ты не сможешь.

– Господи, кто-то проснулся не с той стороны гребаной кровати, как я погляжу.

– Не смей упоминать меня и слово «кровать» в одном предложении, – парирую я, ведя себя бессмысленно и иррационально.

Ло хватает меня за запястье.

– Лили, остановись.

– Ты защищаешь его? – Мой рот открывается от ошеломления. – Серьезно?

Горячее дыхание Ло касается моего уха.

– Ты себя сейчас слышишь? Начни мыслить здраво.

Я отталкиваю от себя Ло.

– Вы просто два придурка, – говорю я, окидывая их взглядом, когда они стоят бок о бок.

Элегантные и красивые. Лед и камень. Я ненавижу их. Ненавижу себя.

– Даже не знаю, почему я согласилась на все это.

Почему согласилась быть с Ло? Почему позволила Райку повсюду следовать за нами? На секунду я останавливаюсь, и до меня доходит, что я просто срываюсь на них из-за своей тревоги от показа. И это несправедливо, незрело и жестоко. Но я не хочу размышлять над этим. Я просто хочу позволить волнению покинуть мое тело.

С моих губ срываются редкие, грубые вдохи. Мне нужно идти. Сейчас же. Мчусь в туалет со всех ног. Ло идет за мной, следуя в секцию для мужчин. Парень лет тридцати видит меня в зеркале, пока справляет нужду. Он чертыхается и застегивает ширинку. Решительность наполняет мое тело – потребность удовлетворить себя превосходит все остальное.

Я выбираю кабинку, не сказав ни слова, и забираюсь внутрь.

Ло входит в нее, даже не взглянув на парня. Он нацелился только на меня и выглядит так, будто хочет проглотить меня целиком или задушить. Да.

Он захлопывает дверь кабинки и грубо хватает меня за запястья. Поворачивает к себе спиной, и кладет мои ладони на кафельную стену. Моя спина выгибается, широко расставленные ноги выглядывают из-под стенок кабинки.

– Ты этого хочешь? – рычит Ло, когда его рука скользит под мое платье и пальцы находят самое влажное место.

Я задыхаюсь, мои глаза закатываются. Пожалуйста.

Он затыкает рукой мой рот, заглушая стоны, когда его пальцы двигаются внутри меня. Ладони скользят по кафелю, и я чуть не ударяюсь головой о твердую стену, но Ло крепко держит меня, не давая возможности упасть.

Он проникает в меня, и я теряю себя в удовольствии, в блаженстве и в прекрасном чувстве наполненности. Мое дыхание учащается, когда Ло наращивает темп. Он врезается в меня, словно хочет наказать непослушную хулиганку. И я принимаю его наказание с замиранием сердца и головокружением.

Когда мы заканчиваем, он натягивает штаны на бедра и застегивает их, пока я пытаюсь отыскать трусики, упавшие к ногам.

– Ты в порядке? – спрашивает Ло, убирая мои потные волосы с лица.

– Думаю, да.

Почему у меня только что был секс в мужском туалете? Осознание происходящего волнами накатывает в мое сознание и сердце, пока я тяжело дышу. Почему я это сделала? Что со мной не так?!

Когда мы покидаем кабинку, Ло моет руки, а затем провожает меня к выходу. К счастью, шоу еще не началось, но зал заполнен до отказа.

Я проскальзываю на место в первом ряду рядом с Коннором, избегая Райка.

– Хочу пойти и найти Роуз, – говорю я.

– У тебя нет на это времени, – Коннор бросает взгляд на свой «Ролекс». – Шоу начнется через пятнадцать минут.

– Ой.

Я пытаюсь избавиться от чувства вины, которое скручивает мой желудок. Руки дрожат, Ло протягивает свою ладонь и сжимает их. Я замечаю беспокойство в его глазах, но стараюсь не думать об этом. Я в полном порядке. Все будет хорошо.

Поднимаю глаза и вижу Поппи и Сэма, идущих по проходу с широкой улыбкой. Мой желудок сжимается еще сильнее. Они подходят ближе, и сестра приветственно целует меня в щеку.

– Здесь так много людей! – восклицает она. – Роуз, должно быть, очень гордится.

– Где мама? – спрашиваю я, мое сердце колотится в такт быстрой музыке.

– Уже идет. Папа разговаривал по телефону, поэтому какое-то время они были снаружи. – Поппи бросает взгляд на Коннора и Райка. – Это твои друзья? Ох, это Чарли? – Она сосредотачивается на Райке, у которого растерянное выражение лица.

– Нет, Чарли переехал, – вру я. – Это Райк, мой друг из «Пенна», а это Коннор Кобальт.

Поппи на мгновение забывает о Райке, когда Коннор поднимается, чтобы пожать ей, а затем Сэму руку.

– Приятно познакомиться с вами.

Его очарование и приветствие официально загипнотизировали Поппи. Она кивает, пока тот рассказывает Сэму о «Физзле», пытаясь завязать привычный разговор. Не знаю, является ли это обычным приступом болтовни или Коннор намеренно накручивает себе очки харизмы, дабы еще больше завоевать расположение Роуз.

Когда Поппи высвобождается из магнетической ловушки Коннора Кобальта, то шепчет мне:

– Это тот мальчик, с которым встречается Роуз?

– Ага.

Поппи улыбается.

– Сестра отлично справилась.

– Да, но Роуз, наверное, думает, что может добиться гораздо большего.

Поппи смеется, а затем касается моей руки.

– Мы сидим через несколько мест от тебя. Увидимся после шоу. – Она колеблется. – И, Лили, я рада наконец познакомиться с твоими друзьями.

Я улыбаюсь, но это причиняет боль. Потому что в глубине души я понимаю – этих друзей с таким же успехом можно купить.

Поппи и Сэм идут искать места, а я устраиваюсь на своем с тяжелым грузом на сердце. Единственное, что отвлекает меня, – это секс. И как только я начинаю фокусироваться на фотографах, особенно одном из них – самом неряшливом, застывшем в углу зала, – мое тело снова наполняется возбуждением.

Я так долго занималась самолечением с помощью секса, что отказ от этого кажется почти неосуществимым, как попытка остановить скоростной поезд, прежде чем он врежется в бетонную стену. И я разобьюсь. Распадусь на куски и сломаюсь. Но это будет чертовски потрясающе, поскольку я лечу со скоростью двести миль в час прямо в объятия своей погибели.

Я концентрируюсь лишь на этом. Острые ощущения, кайф и эндорфины от прикосновения к другому телу. К любому телу. Надеюсь, к Ло. В моей голове нет ничего кроме нешуточного голода. Люди опускаются на свои стулья, время идет, и я едва слышу, как Райк расспрашивает Ло о модельной карьере Дейзи. Не вслушиваюсь в ответы, слишком зацикленная на том, как фотограф держит камеру. Его мышцы напрягаются, и я представляю, как он вместо своей безделушки обнимает меня. Остановись.

Я мысленно стону и вытираю вспотевшие ладони о платье. Я зависимая, и мне срочно нужна еще одна доза. Бесит, что быстрый секс в кабинке не насытил меня. Я уже облажалась по полной. Роуз сильно рассердится за то, что я не заглянула к ней за кулисы? Хватит.

Я не хочу думать об этом.

Свет тускнеет.

– Ло, – выдыхаю я. – Ло, мне нужно… – Не могу озвучить свои мысли, но по тону моего голоса все предельно ясно.

– Шоу вот-вот начнется, Лил, – шепчет он. – Ты должна продержаться.

Не знаю, смогу ли. Я ерзаю на своем сиденье, борясь с желанием побежать за очередной дозой своего «наркотика».

Мои родители входят в зал. Райк встает и разминает руки.

– Эй, я собираюсь сходить в туалет перед началом шоу.

Он идет туда, куда я тоже намеревалась. Ло хмурит брови, провожая Райка взглядом.

Я скрещиваю ноги, на моей коже собирается пот. Я не могу пересилить себя. Мне нужен кто-то… Мне нужно облегчить это… Я встаю.

– Лили, – протестует Ло, подпрыгивая вместе со мной. – Лили, твоя сестра. Подумай о Роуз.

– Я больше не могу, – шепчу я, бросаясь к выходу и оставляя Коннора одного рядом с тремя пустыми стульями.

Его обычно довольное выражение лица испаряется. Он выглядит взбешенным.

Ло говорит:

– Подумай о последствиях, Лили. Пожалуйста.

Я буду чувствовать себя ужасно. Да.

Но я не могу остановить движение своих ног или прерывистое дыхание. Глубоко внутри меня есть место – монстр, нуждающийся в подпитке. Мне нужен секс. Нужен больше, чем дыхание, больше, чем воздух, больше, чем сама жизнь.

Это глупая мысль. В ней нет никакого смысла. Но она движет мной, дергая за ниточки.

Я прохожу мимо своих родителей, которые с замешательством смотрят на меня. Ло притормаживает, чтобы придумать хоть какое-нибудь оправдание, а я выбегаю на улицу. В свободу города. На парковку, где многочисленными рядами выстроились машины.

Нахожу «Эскалейд» Нолы, на котором родители сюда приехали, и открываю дверь. К счастью, ее нет внутри. Забираюсь на заднее сиденье и задираю платье.

Прежде чем я успеваю что-то предпринять, дверь открывается и Ло вползает внутрь. Он грубо хватает меня за лодыжку и дергает к себе. Я теряюсь в надвигающихся ощущениях.

Я теряюсь в нем.

Когда мое тело перестает дрожать от удовольствия и стимулирующие гормоны сходят на нет, все возвращается на круги своя. Слезы застилают глаза.

– Что со мной не так? – задыхаясь, говорю я.

Начинаю быстро натягивать одежду, едва отыскав лифчик на полу автомобиля. Ло двигается гораздо медленнее. Он выглядит так, будто у него скручивает желудок.

– Лил, – мягко говорит он и протягивает руку, чтобы коснуться меня.

Я не заслуживаю этих нежных прикосновений и отдергиваюсь, обезумевшая от стыда.

– Нет, мы должны уйти, пока шоу не закончилось. Может быть, она не заметит…

Когда я открываю дверцу машины, гости показа начинают выходить на покрытую светом закатного солнца парковку, размахивая подарочными пакетами в руках. Что? Все закончилось? Я пропустила все шоу?!

– Лили…

Ло перекидывает пиджак через руку и на мгновение колеблется, прежде чем положить ладонь на мое плечо.

– Ты знал, который час? Почему ты не остановил меня?

– Я пытался, – выдыхает Ло. Он тяжело сглатывает, испытывая боль. – Лил, я пять раз пытался остановить тебя.

– Что? – Я качаю головой. – Я этого не помню. Я не…

– Эй, эй, все в порядке… – Ло прижимает меня к своей груди, обвивая руками, словно погружая в кокон. – Тише, Лил, все в порядке.

Нет, это не так.

Я должна была остановиться еще на первом разе. Почему я посчитала, что кайф того стоит? Отталкиваю Ло, задыхаясь от чувства вины.

– Нет, нет, я должна извиниться.

Надеваю туфли и пытаюсь сфокусироваться. Все будет хорошо. Я придумаю какую-нибудь ложь о пищевом отравлении, затем зашлифую это несколькими «извини», и все наладится.

Все будет хорошо.

Мое сердце бьется так же громко, как шумит толпа, ринувшаяся к стеклянным двойным дверям. Мне даже не нужно искать родителей – они направляются к машине, за ними следуют Поппи и Сэм.

Они смеются, когда Поппи показывает маме фото на своем телефоне. Я приближаюсь к ним, и лица всех четверых тут же искажаются. Мое присутствие высосало всю радость из их черт.

– З-знаете, – заикаюсь я. – Я плохо себя чувствовала. У меня прихватило живот и кружилась голова. Я сегодня почти не ела. Мы подумали, что в машине может быть еда.

Отец поворачивается к Сэму, полностью игнорируя меня, и говорит:

– Ты должен прочитать один отчет из «Физзла».

Он уводит мужа Поппи и, проходя мимо, бросает на Ло долгий взгляд.

Я стараюсь избегать матери, которая вцепилась в меня взглядом, способным заморозить всю Флориду. Остается Поппи.

– Я реально чувствовала себя не очень хорошо. Я бы никогда не пропустила показ Роуз.

Ложь обжигает мне горло.

Взор Поппи поднимается к моим волосам, и я автоматически приглаживаю торчащие пряди. Ло касается моей поясницы, и я снова отдергиваюсь.

– У тебя платье помятое, – холодно говорит мама, прежде чем перевести взгляд на Ло. – В следующий раз постарайся контролировать свои гормоны во время семейных мероприятий.

Что? Он не виноват.

– Ло не…

– Да, вы совершенно правы, – вмешивается Ло, и я тупо смотрю на него. – Мне жаль. Время было неподходящее. Такого больше не повторится, Саманта.

Мать некоторое время обдумывает его слова, прежде чем осторожно кивнуть. Поджав губы, она проходит мимо нас к машине. Поппи все еще стоит рядом, разочарование застилает ее глаза.

– Роуз внутри, но я не думаю, что она захочет говорить с тобой сейчас. Дай ей немного времени, чтобы остыть.

Поппи уходит, прежде чем я успеваю сказать хоть слово. Мне все равно нечего сказать, кроме очередных жалких извинений.

Не смогу дожить до завтра. Боль сильна, и я не могу ей противостоять. Направляюсь к зданию, но Ло хватает меня за запястье.

– Что ты делаешь?

– Я должна поговорить с ней.

– Ты не слышала, что Поппи сказала? – говорит Ло, его глаза широко открыты. – Пусть Роуз сначала в себя придет. Иди, если хочешь, чтобы она тебе сердце вырвала.

Может быть, мне стоит увидеть сестру. Может быть, я заслуживаю подобного наказания.

Коннор толкает плечом стеклянные двери, его пальцы набирают текст на телефоне. Я бросаюсь к нему, и, когда Кобальт поднимает взгляд, выражение его лица темнеет.

– Как она? – спрашиваю я, пытаясь разглядеть что-нибудь за закрытыми дверьми.

Коннор намеренно загораживает мне обзор своим телом.

– Она недовольна, – говорит парень напряженным голосом.

– Где Райк? – интересуется Ло, нахмурившись.

– Он ушел. Ему нездоровилось.

– Видимо, мы чем-то отравились, – подытоживаю я.

Брови Коннора сходятся на переносице, а затем он говорит с недоверием в голосе:

– Это было до или после того, как вы ушли трахаться в машине?

Я отшатываюсь, будто меня ударили в живот. Мои сгорбленные плечи натыкаются на грудь Ло, и на этот раз я позволяю ему меня обнять.

– Коннор, отвали, – предупреждает Ло.

Кобальт даже не дернулся.

– Я был с вами рядом достаточно долго и могу сказать, что синхронных позывов опорожнить мочевой пузырь не бывает. И в этом нет ничего зазорного. Это ваша сексуальная жизнь, а она меня, откровенно говоря, совсем не волнует. – Коннор оглядывается на здание, а затем переводит взгляд на меня. – Тебе лучше уйти.

– Сначала я хочу извиниться.

– Зачем? – Тон Коннора остается ровным и резким.

Я каким-то образом оскорбила его и вызвала отвращение. А раньше мне казалось, что его невозможно чем-либо оттолкнуть.

– Она должна знать, что я сожалею.

– Роуз продала свою линию одежды нескольким крупным ретейлерам, – говорит Коннор. – Не нужно лишать ее радости, пытаясь облегчить чувство вины. Просто уходи, Лили.

Не знаю, что еще можно сделать. Поэтому я следую совету Коннора и удаляюсь.

Весь следующий день я названию Роуз почти каждый час, но она не отвечает. После десятой попытки помириться с сестрой я бросаю телефон на пол и кричу в подушку. Вот почему я не участвую в семейных мероприятиях. Вот почему у меня нет друзей. Я всех разочаровываю.

Дверь в мою спальню открывается, и я поворачиваюсь спиной к Ло, который шаркающей походкой плетется к кровати.

– Она простит тебя, Лил. Меня, скорее всего, нет… но тебя точно простит.

Я съеживаюсь. Мать решила, что подскочившие гормоны Ло испортили вечер, но это я облажалась. И меня приводит в бешенство тот факт, что Ло взял на себя всю вину.

Он садится у моих ног и осторожно кладет руку мне на лодыжку.

Я тут же отстраняюсь и поднимаюсь к изголовью кровати, бормоча:

– Я не…

Его брови обеспокоенно сходятся на переносице.

– Ты хочешь прекратить заниматься сексом?

А что дальше? Соблюдать целибат? Я даже не представляю, что значат эти слова. Как можно бросить то, что укоренилось в человеческой природе?

– Возможно. Нет. Я не знаю.

Должна ли я избавиться от своего порно? Но что произойдет через неделю, когда я пойму, что эта идея не сработала? Мне придется скупить все свои диски обратно. Оно того не стоит.

– Я поддержу любое твое решение, – говорит Ло.

Чувство вины мешает мне наслаждаться сексом. Я загоняю все свои гормоны в клетку из вечного целомудрия. Опускаю голову на колени. Нужно принять окончательное решение, но я лишь прыгаю от одной мысли к другой. Было ошибкой так сближаться с семьей. Теперь я должна дистанцироваться. Как только я извинюсь перед Роуз, то отдалюсь от всех, и все вернется на круги своя. Жизнь снова станет ясной, где каждая ее часть существует отдельно друг от друга.

– Сначала мне нужно поговорить с Роуз, – решаю я. – И только потом мы сможем заняться сексом.

Ло целует меня в висок.

– Я буду рядом, любовь моя.

Он покусывает мое ухо, и я хватаю подушку, игриво толкая ее в грудь Ло. Он улыбается, но уважает мое решение и перестает отвлекать своими заигрываниями. Ло почти оправился от произошедшего. Знаю, что была не самой лучшей компанией в последнее время – постоянно ныла и была зациклена лишь на себе.

Соскальзываю с кровати. Обуздав свои эмоции, я вновь готова столкнуться с неприязнью Роуз. Сегодня самое подходящее время для нашего разговора, поскольку завтра она вернется в «Принстон», а я буду занята тем, чтобы не завалить все экзамены.

– Думаешь, она пустит меня на порог?

– Трудно сказать. Роуз будет менее стервозной, если ее кое-кто как следует оттрахает, – говорит Ло.

Я бросаю на него тяжелый взгляд, и он поднимает руки в сдающемся жесте. Я горжусь тем, что моя сестра не отдавалась каждому, кто попадался ей на пути.

Быстро укладываю волосы, хватаю пальто и оставляю Ло на кухне готовящим послеобеденный легкий коктейль. По дороге в Вилланову я пытаюсь подготовить речь, но к тому времени, как оказываюсь у дома, все мысли улетучиваются из головы.

Уворачиваясь от снующего повсюду персонала, я поднимаюсь по парадной лестнице, ведущей в старую комнату Роуз. Она останавливается там, когда приезжает в Филадельфию. Несколько раз я стучу в дверь, а затем она распахивается. Как только желто-зеленые глаза останавливаются на мне, Роуз поджимает губы и напрягается всем телом, словно готовится стать телохранителем королевы Англии.

– Нам нужно поговорить, – начинаю я, радуясь, что дверь еще не ударила меня по лицу.

Хороший знак.

Роуз продолжает стоять в проходе, не впуская меня к себе в комнату. Очевидно, я нежеланный гость в ее святилище, что вполне оправданно.

– О чем тут говорить? Ты занималась сексом с Лореном во время моего показа. Я устала поражаться твоим поведением, удивляться твоим поступкам и обижаться, Лили, – спокойно говорит она.

– Прости меня. – Я касаюсь своей груди. – Ты не представляешь, как мне жаль. Я обещаю, что изменюсь.

Роуз качает головой, хмуря брови.

– Хватит, Лили. Мне надоели обещания. Ты всегда будешь выбирать Ло. И вам двоим всегда будет насрать на всех остальных. Ты эгоистка, и мне придется свыкнуться с этим, если я не хочу всю жизнь быть разочарованной. Советую тебе сделать то же самое.

В комнате звенит ее мобильный, и она оглядывается, все еще не предлагая мне зайти внутрь.

– Я должна идти. Это «Мэйсис».

Сестра закрывает дверь, прежде чем я успеваю сказать «поздравляю». Наверное, мне следовало начать именно с этого слова.

По дороге домой я прокручиваю в голове наш разговор, пытаясь понять, права ли она.

Смогу ли я простить себя, приняв собственный эгоизм и смирившись с тем, что этого попросту не исправить?

Если это не поможет избавиться от чувства вины – может быть, секс поможет.

Глава 28

Я стараюсь чаще звонить Роуз. По большей части она отвечает на звонки и рассказывает последние новости про «Кэллоуэй Кутюр». Иногда она бывает резка со мной, но это лучше, чем скандалы и хлопанье дверьми. Пока я пытаюсь наладить отношения с Роуз и игнорировать остальных членов семьи, Ло проводит много времени с Коннором в спортзале.

Райк продолжает таскаться за нами, и после модного показа Ло почти сменил гнев на милость. Райк частенько притворяется, что оставляет какие-то заметки для своей «статьи», но он действительно старается понять Ло. Прошлой ночью они делились воспоминаниями о своих нянях. Одна из нянь Ло постоянно пила клубничную «Маргариту» и к полудню уже была в стельку пьяная. У Медоуза ситуация похожая, только его нянечка позволяла девятилетнему Райку потягивать ее «Мимозу» и «Кровавую Мэри».

Я провожу расческой по мокрым волосам, пока Ло вытирает голову полотенцем. Секс в душе. Превосходно.

Я почти не могу вспомнить, почему я так беспокоилась о своем образе жизни. Я более чем способна заставить все работать.

Сегодня профессор разместил в интернете оценки по экономике. Как и всегда, Ло предпочитает не озвучивать свою, а я заработала тройку с плюсом, что, по мнению Коннора, уже большой успех. Он даже предложил это отметить. Только для Коннора Кобальта хорошие оценки – это уже повод начать все с чистого листа. Ло каким-то образом тоже вернул его дружеское расположение. После случая на показе я думала, что Коннор занесет нас в черный список и прекратит посещать с нами любые мероприятия. Но, скорее всего, все сводится к Роуз. Моя сестра – его единственная слабость. И если она нас простила, то, наверное, велела Коннору поступить так же.

Когда в вестибюле «Дрейка» показались Коннор и Райк, я все еще пыталась распутать свои волосы. Ло уходит открывать дверь, а с расчески в моих руках падают сломанные зубчики. Серьезно? Как это вообще возможно? Я наконец-то приобрела суперсилу – несокрушимые волосы. Суперубожество.

Дверь в ванную остается открытой, пока я ищу другой гребешок. Хотя для моих колтунов нужна нормальная расческа. Я слышу, как парни переговариваются на кухне. Однако они не знают, что я слышу их разговор, поскольку он неожиданно уходит от темы лучших пиццерий Филадельфии и переключается на меня.

– Чья была идея свалить с показа мод? – спрашивает Райк.

– Это для твоей статьи? – удивляется Ло.

– Нет, просто любопытно.

– Захотелось трахнуть свою девушку. Так я и поступил. Ты тоже сбежал оттуда. Какое у тебя оправдание?

– У меня тоже есть горячая подружка, которую я захотел немедленно трахнуть, – шутит он. – Нет, правда, у меня было пищевое отравление. Я съел тако из киоска за углом.

– Мы едим там постоянно, – говорит Ло. – Никто никогда не травился.

Неужели он думает, что Райк лжет? У него нет для этого причин. На самом деле Райк с радостью бы остался и понаблюдал за моим крахом.

– Значит, тем утром я съел хлопья с прокисшим молоком. Хрен его знает, – раздраженно говорит он.

Коннор подает голос:

– Это действительно была твоя идея, Ло?

Я закрываю глаза, надеясь, что Ло перекинет на меня часть вины.

– Лили особо не вставляла палки мне в колеса.

Ладно, думать, что от его слов мне станет легче, было ошибкой.

– Чтобы заниматься любовью нужны двое, а чтобы совершить ошибку, хватит и одного, – Коннор разворачивается к Райку и добавляет: – Запиши-ка это в свой блокнот.

– Считай, что я запомнил. – Должно быть, Райк указывает пальцем на свою голову.

– У тебя вообще есть друзья? – спрашивает Ло непринужденным тоном. – Честно говоря, мы едва перевариваем твою персону.

– Лили – мой друг. Еще, возможно, Коннор. Ты в списке «приятелей».

– Ну, Медоуз, ты не совсем в моем вкусе, – небрежно бросает Коннор, но не обидевшись.

– А вот это я, пожалуй, запишу в свой блокнот.

– Не стесняйся и просто записывай каждое мое слово. Кстати, в заголовке должно быть мое имя. Например: «Эксклюзивное откровение детей магнатов с участием Коннора Кобальта, будущего предпринимателя, на которого стоит обратить внимание».

– Я обдумаю твой вариант, но заканчиваться заголовок, скорее всего, будет так: «…с участием Коннора Кобальта, которого вам захочется поцеловать в задницу».

– Идеально! – восклицает Коннор.

Наконец я нахожу расческу в ящике с носками и заканчиваю бороться с колтунами. Когда я захожу на кухню, то вижу, как Ло наливает в стакан скотч. Он обнимает меня за талию, когда я подхожу ближе.

«Отвлеки его» – Райк безмолвно шевелит губами.

Качаю головой. Я больше не пытаюсь заставить Ло бросить пить, если это приносит ущерб нашим отношениям.

Райк показывает мне средний палец, а Коннор слишком погружен в свой мобильный, чтобы заметить наш немой разговор. Я высовываю язык и кривляюсь, вцепившись в Медоуза взглядом. Да, очень по-взрослому.

Ло хватает меня за подбородок и поворачивает мою голову к себе.

– Ты только что показала ему язык? – На его лице веселая усмешка.

Я качаю головой.

– Не-а.

– Показала, – выдает меня Райк.

– А ты мне свой средний палец!

Ло целует меня в губы, заставляя замолчать. Ох… Когда он отрывается от меня, его теплое дыхание касается уха.

– Я люблю тебя.

От этих слов мое сердце трепещет. Неожиданно его телефон вибрирует, и я не успеваю ответить взаимностью.

Я мельком смотрю на экран, и мой желудок сжимается.

– Может быть, не станешь брать трубку?

Ло подносит телефон к уху.

– Привет, пап.

Желая поговорить без свидетелей, он уходит в спальню.

Чтобы отвлечься, я подхожу к холодильнику и достаю вишневый «Физз». За сдачу экзамена по экономике я должна Коннору тысячу баксов. Сейчас у меня нет настроения рыться в вещах, дабы найти чековую книжку, но я обязательно оплачу долг. Вполне возможно, книжка валяется где-то под кроватью или в одной из сумок.

– Коннор, можно я отдам тебе деньги чуть позже?

Одна из бровей Райка выгибается.

– Какие деньги?

Коннор рассеянно отвечает, продолжая с кем-то переписываться:

– Тысяча долларов. В зависимости от того, сдаст она экзамен или нет. И, Лили, мне не нужны твои деньги.

– О…

– Тем не менее я хотел бы попросить тебя об одолжении, – говорит он, не отрывая глаз от сотового.

Райк издает короткий смешок.

– Конечно, Коннор Кобальт предпочтет деньгам услугу.

Коннор никак не реагирует.

– Какого рода одолжение? – спрашиваю я.

– Когда будешь свободна, я думаю, ты могла бы поработать на свою сестру. Необязательно прямо сейчас. Возможно, весной. Роуз нужен ассистент в «Кэллоуэй Кутюр», и она очень обрадуется, если ты присоединишься к команде.

Мой желудок скручивается.

– Как бы мне ни хотелось поработать с Роуз, я ничего не смыслю в моде.

– Вот почему ты будешь ассистентом, а не управляющим.

– Звучит невесело.

А когда я буду делать перерывы на секс? Не могу поверить, что я вообще об этом размышляю: как втиснуть в рабочее расписание просмотр порно, как незаметно приводить Ло, как удовлетворять свои желания.

– Ну, ты проиграла пари и теперь у меня в долгу.

– Разве я не могу просто заплатить тебе?

– Нет, это слишком просто.

Вздыхаю и задаюсь вопросом, смогу ли вывернуться из сделки, когда приблизится время платить по счетам. Скорее всего, нет. Но, возможно, когда этот момент настанет, я уже смирюсь со своей судьбой. Поэтому я киваю.

– Ладно. Когда-нибудь в будущем я стану ассистентом Роуз.

– В ближайшем будущем, – поправляет Коннор, а затем хватается за сотовый и встает. – Мне нужно позвонить.

Он прижимает телефон к уху и направляется в гостиную. Оставив меня наедине с Райком.

Я запрыгиваю на столешницу у шкафов и поворачиваюсь к нему лицом. Райк оглядывается через плечо и смотрит в глубь коридора, где исчез Ло.

– Он любит отца? Я не понимаю.

Я пожимаю плечами.

– Время от времени.

– Что он из себя представляет? – Райк снова поворачивается ко мне.

– Джонатан Хейл?

Райк кивает.

– Ло не говорит с тобой об отце?

На прошлой неделе мне удавалось не участвовать в их мальчишеских гулянках, поскольку я навещала Роуз за завтраком. Мне это понравилось больше, чем я всем рассказываю.

– Почти нет, – отвечает Райк. – Иногда он проклинает его, а порой отзывается о нем, как о божестве.

Похоже на правду.

– У них все сложно.

– Как же так?

– Слушай, – говорю я, понижая голос, – я знаю, что на самом деле ты не пишешь статью, поэтому тебе не нужно спрашивать об этих вещах.

Райк закатывает глаза.

– Я, черт его дери, знаю это, Лили. Мне просто любопытно. Без обид, но твой парень меня интересует больше, чем ты.

– Уверен, что не влюблен в него? – Я щурюсь.

Райк стонет.

– Ты серьезно, Лили?

– Что? Это вполне адекватный вопрос. Ты одержим Ло.

– Я не одержим. Не употребляй это слово. Мне просто любопытно. Я хочу узнать его. Почему я должен быть влюблен, если просто хочу понять Ло?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Это странно. – Я чувствую нечто подозрительное, но не могу это ни с чем связать. – Ты уверен, что нет чего-то большего?

– Нет. Давай вернемся к первому вопросу. У Джонатана Хейла скверный нрав?

Я сосредотачиваюсь, пытаясь подобрать верные слова, чтобы описать этого неоднозначного человека. Он, конечно, не избивает Ло, но и отцом года его тоже трудно назвать. В одно мгновение Джонатан может обнять Ло и сказать, что он прекрасный сын, а в следующую секунду выместить на нем всю свою ненависть. Настроение Ло меняется в зависимости от расположения духа Джонатана, и всякий раз, когда он общается с отцом, я не знаю, чего ожидать. Возможно, Райк считает, что именно здесь начинаются все проблемы Ло.

Мне не удается должным образом описать темперамент Джонатана, поэтому Райк задает другой вопрос:

– Ты часто с ним общаешься?

Я качаю головой.

– Он почти всегда игнорирует мое существование и вспоминает о нем только тогда, когда хочет обвинить кого-нибудь в плохой успеваемости сына. Вообще, я стараюсь обходить поместье Хейлов стороной.

– Он снова женился?

– Нет, но почти каждую ночь приводит новую девушку.

Мать Ло ушла из семьи, когда тот был еще совсем маленьким. Почти сразу Джонатан нашел няню и снова начал встречаться с другими женщинами. Количество дам, покидающих поутру поместье Хейла в той же одежде, в которой они вошли туда вечером, с годами росло в геометрической прогрессии.

Помню, когда мне было шестнадцать, я жевала яичницу-болтунью, пока Ло пытался вскрыть винный шкаф своего отца. Джонатан отсыпался после бурной ночи. Женщина в облегающем черном платье плелась через кухню к выходу, держа в руках красные туфли-лодочки. Она даже не взглянула в нашу сторону – ее взор был прикован к двери, будто это финишная черта в длинном забеге. Внезапно во мне возникло желание вскочить со стула и подбежать к этой женщине. Мне захотелось спросить, нравятся ли ей острые ощущения от секса на одну ночь так же сильно, как и мне. Посплетничать и поболтать с ней о том, каково это – быть девушкой, которая сама решает, как поступать со своим телом. В то время я была очень замкнута, оберегая свой секретный порок. Поэтому я осталась сидеть на стуле, наблюдая за уходящей женщиной и представляя в голове, что она могла бы мне сказать.

Не знаю, понимает ли Ло, что я узнала о беспорядочных половых связях из-за бесконечных интрижек его отца. Надеюсь, что нет. Я бы никогда ему не открыла глаза на это.

Вновь обращаю свое внимание на Райка, который пристально наблюдает за мной, словно пытается найти ответы в выражении моего лица.

Ло входит на кухню со стиснутой челюстью и телефоном в кармане. Только не это.

– Все хорошо? – спрашивает Райк.

– Просто прекрасно, – неубедительно отвечает Ло и хватает куртку со стула вместе с бутылкой бурбона. – Поехали.

Мы с Райком обмениваемся беспокойными взглядами и оба следуем за Ло.

Ожерелье, которое я подарила Ло, дергается на его груди, пока мы танцуем. Кончиками пальцев я касаюсь кулона, и Ло сжимает мои руки в своих ладонях. Прежде чем отстраниться, он оставляет невесомый поцелуй на моей щеке. Я тянусь к нему, но Ло уже ушел, назначив себя властелином одного из барных стульев.

Он налегает на весь ассортимент напитков, в то время как я, отбросив неуверенность, двигаюсь под гипнотическую музыку в одиночестве, стирая с шеи накопившийся пот. Мой взгляд падает в сторону бара каждый раз, когда в руках Ло оказывается новый напиток. Мы еще не обсуждали телефонный звонок, поскольку Кобальт и Медоуз постоянно крутятся рядом, а я бы предпочла не затрагивать эту тему в их присутствии.

После трех рюмок текилы Коннор и Райк отправляются в уборную, и я использую этот шанс, чтобы поговорить с Ло наедине.

– Не скучаешь? – Я пихаю его в плечо и сажусь на ближайший стул. Рассеянный взгляд Ло направлен на дно стакана с бурой жидкостью – его мысли далеко отсюда. – Чего хотел Джонатан?

Ло качает головой и крепче сжимает стакан.

– Ничего.

Я хмурюсь в попытке задавить боль, вызванную замкнутостью Ло. Его молчание ранит меня, но, возможно, сейчас просто неподходящее время. Он замечает мою опечаленность и оглядывается в сторону уборных, дабы убедиться, что Райк и Коннор еще не вышли. Затем Ло поворачивается ко мне всем телом: наши колени соприкасаются, и во мне вспыхивает желание наклониться ближе, обхватить его ногами, ощущая под собой упругие мышцы. «Лили, сейчас не до этого», – напоминаю я себе, отгоняя эгоистичные мысли.

– Все дело в маме, – признается Ло. Грязные образы в моей голове испаряются, сменяясь искренней заботой. – Каким-то образом отец узнал, что я связался с ней. – Ло делает паузу и потирает губы в глубокой задумчивости. – Он сказал, что она не хочет иметь со мной ничего общего. – Мое сердце сжимается. – Сказал, что она не заслуживает слышать мой голос или даже произносить мое имя. – С губ Ло срывается короткий и горький смешок. – Назвал ее гребаной потаскухой.

Я съеживаюсь всем телом.

Он проводит рукой по своим волосам.

– Лил, знаешь… Я думаю, что согласен с ним.

Ло хмурится в полном замешательстве, пытаясь разобраться в своих противоречивых эмоциях.

– Твоя мать бросила тебя, – говорю я, – и злиться на нее абсолютно нормально. Ты не становишься похожим на Джонатана.

Его губы сжимаются, пока он обдумывает мои слова, и мне жаль, что я не могу облегчить его страдания. Ло наклоняется вперед и легко целует меня в висок. Это маленькое «спасибо». Затем он разворачивается на стуле и просит барменшу повторить напиток.

Она наливает бурбон в бокал «Ридл» и подносит его Ло.

– Как скоро ты захочешь сходить в туалет? – спрашиваю я.

– Не знаю. Мой мочевой пузырь довольно вместительный. Еще на пару часов точно хватит, – отвечает Ло.

Когда я бросаю на него острый взгляд, Ло ухмыляется.

Неожиданно он цепляет ногой перекладину моего стула и двигает к себе. О, вау. Бедро прижимается к его ногам, и Ло обвивает рукой мою талию, притягивая к себе. Это в некотором роде мило. Его рука проскальзывает под рубашку и гладит нежную кожу на моей спине.

Я начинаю предаваться мечтам о сексе. Ло подводит меня к барной стойке и трахает прямо на ней.

Эта картина выглядит так, словно наши пороки обрели плоть и занимаются любовью.

Губы Ло щекочут мое ухо, возвращая в реальность.

– О чем думаешь?

Он прекрасно знает ответ на свой вопрос и улыбается, покусывая мое ухо.

– Снимите себе номер! – восклицает Коннор, присаживаясь рядом со мной, в то время как Райк располагается со стороны Ло.

– Или еще лучше, – говорит Райк, – машину.

– Как насчет лимузина Коннора? – спрашивает Ло с улыбкой. – Твой водитель будет возражать?

– Я буду, – отвечает он. – Ты очарователен, Ло, но не настолько, чтобы мне хотелось отыскать на кожаном сиденье пятна от…

– Ну, хватит уже. – Я съеживаюсь и затыкаю уши. Мерзость. Мужицкие разговорчики. Фу.

Все трое смеются, а я подзываю рукой бармена.

– Чего ты хочешь? – спрашивает Ло.

– Просто пиво.

Он кивает и позволяет мне сделать заказ. После того как я показываю поддельное удостоверение личности, бармен протягивает мне бутылку пенного напитка.

– Вам не понравится здешний туалет, – говорит Коннор. – Он отвратителен. Хочу вызвать ЦКЗ[13], когда мы уедем. Без защитного костюма туда лучше не ходить.

Ло ухмыляется мне и вздергивает бровь. Нет! Коннор просто чересчур драматизирует.

– Ты редко бываешь в прокуренных заведениях, – говорю я Коннору. – Ты просто не привык к месту, где нет обслуживающего персонала и бесплатных мятных конфет, которыми можно угоститься, когда пописаешь.

– Я и раньше опускался до подобных баров, но есть места, куда не должен ходить ни один человек.

Ло улыбается, делая еще один большой глоток из своего бокала. Я больше не хочу обсуждать уборную, но позже планирую прокрасться туда, чтобы сделать собственные выводы.

После пары рюмок Ло начинает задавать Райку вопросы, и я изо всех сил пытаюсь расслышать их разговор в какофонии посторонних звуков: возгласы пьяных студентов, грохочущая современная музыка и орущий Коннор, который болтает по телефону с Роуз.

– Да! Я считаю, этот бушлат – отличный выбор!

Что? Роуз просит у него совета насчет одежды? Мир действительно сошел с ума.

Коннор морщится.

– Я тебя не слышу! Подожди! – Он прижимает ладонь к динамику. – Лили, присмотри за моим местом.

Прежде чем я успеваю согласиться, он спрыгивает со стула и бросается к двери. Коннор Кобальт не проталкивается сквозь тела – он вальяжно вливается в массы и ждет с нетерпеливым хмурым видом, когда люди расступятся и проложат для него импровизированную дорогу. Я улыбаюсь, а затем разворачиваюсь, чтобы положить пальто на его табурет.

Какая-то блондинка подбегает и опускается на стул прежде, чем я успеваю что-либо сделать. Упс.

– У меня нет никаких братьев и сестер. – Я подслушиваю речь Медоуза. – Я рос только с матерью.

После слов Райка Ло ерзает, чувствуя некую тревожность, особенно после телефонного разговора с отцом. Поэтому он переключается на другую тему:

– Почему ты занялся атлетикой?

Я удивлена, что Ло предпочитает задавать вопросы, а не избегать этого, как обычно.

– Когда я был маленьким, мама водила меня смотреть на забеги. Она сказала, что я могу выбрать между теннисом и бегом. Я выбрал второе. – Райк тихо смеется. – Мне нравится все доводить до конца и достигать финишной черты.

В это поверить несложно.

– Забавно, – с горечью говорит Ло, – Отец всегда говорит мне, что я от всего удираю.

– А это правда?

Скулы Ло заостряются, губы сжаты в тонкую линию.

– Забудь об этом, – быстро говорит Райк. – Ты не обязан отвечать.

– Как много из того, что я тебе говорю, ты собираешься использовать? – спрашивает Ло.

Райк хмурится.

– О чем ты?

– О статье, – напоминает ему Ло. – Я рассчитываю попасть на все таблоиды к концу семестра.

– Не буду я продавать о тебе информацию.

– Так все говорят.

Ло возвращается к бару и делает очередной заказ. Обращаясь ко мне, он спрашивает:

– Хочешь еще пива?

Я качаю головой. То, чего я действительно хочу, не имеет никакого отношения к алкоголю, но Ло уже прыгнул в кроличью нору самозабвенного пьянства. Я не могу вырвать стакан виски из его пальцев, а он выпил достаточно, чтобы позабыть о моих нуждах.

– Предлагаю тост, – говорит он и поднимает свой напиток. – За Сару Хейл. За то, что она была настоящей тварью.

Ло выпивает всю жидкость до конца, и я украдкой смотрю на Райка.

Его взгляд заостряется.

– Может быть, тебе пора переключиться на воду.

– Можешь пробежаться до выхода, если я тебе мешаю.

Он берет в руки свою следующую рюмку.

Райк напряженно откидывается на спинку стула и смотрит на меня округлившимися глазами, как бы говоря: сделай что-нибудь.

«Нет», – одними губами отвечаю я. Здесь я бессильна и уже знаю, чем закончится эта ночь. Ло будет в отключке. Он хочет достичь этой точки, чтобы заглушить свои чувства. Что бы я ни сказала, он будет пить до последнего. Даже если я упаду на колени, крича и умоляя, Ло не остановится.

Я бы тоже не остановилась.

Ло нужно самому принять решение, а мои придирки лишь оттолкнут его. А я этого не хочу. И это не в моих интересах.

Райк неодобрительно качает головой и смотрит, как Ло снова оскорбляет мать во время следующего тоста.

– Можешь перестать? – огрызается Райк.

– А тебе-то какое дело? – Ло пристально наблюдает за барменом, который возится с другими посетителями.

– Мне просто не нравится выпивать за шлюх и тварей.

– Никто тебя не заставляет, – парирует Ло.

Райк проводит рукой по каштановым волосам, не скрывая своего расстройства.

– Я знаю, ты ненавидишь свою мать…

– Да ладно. – Ло поворачивается к нему.

– Пойдем потанцуем, – вмешиваюсь я, дергая Ло за руку.

Он резко отстраняется и свирепо смотрит на Райка.

– Ты меня не знаешь, – усмехается Ло. – Меня тошнит от твоего поведения. Вздумал, будто понял, через что я прохожу? Ты что, в доме моем жил?

– Нет.

– Ты видел, как копы забрали мою кровать, потому что мать утверждала, что она принадлежит ей?

Райк потирает челюсть.

– Ло…

– Может, тогда мой отец схватил тебя за шею и… – Ло кладет руку на затылок Райка, притягивая его ближе, – и сказал: «Сынок… – он делает паузу, их лица разделяют всего несколько дюймов, и что-то неосязаемое циркулирует в воздухе, напряжение настолько сильное, что я едва могу дышать, – …сынок, повзрослей на хрен».

Райк отказывается отступать. Он принимает вызов Ло, не отводя от него колкого взгляда. Он даже делает еще один шаг вперед и трепетно кладет руку на затылок Ло.

– Мне жаль, Ло, – выдыхает Райк с болью, которая буквально застает меня врасплох. – Мне так чертовски жаль. Но сейчас я рядом. Я, может, не испытывал того, через что ты проходил, но сейчас все закончилось. И я хочу поддержать тебя.

Ослабив хватку, Ло убирает руку с шеи Райка. Какой реакции ожидал Ло? Драки хотел? Или словесной перепалки? Он ожидал всего, кроме сострадания.

Ло подзывает бармена и ведет себя так, как будто ничего не произошло. Будто Райк никогда не предлагал помощь таким образом.

– Пойдем потанцуем. – Я снова пытаюсь обратиться к Ло.

Он избегает моего взгляда.

– Я занят. Потанцуй с Коннором.

Бармен пододвигает еще один маленький бокал. Должна ли я оставить Ло в покое? Райк пьет воду из пластиковой бутылки и внимательно наблюдает за ним. Он точно не будет танцевать. Поэтому я просто… пойду одна. Может быть, Ло вспомнит обо мне через какое-то время и присоединится.

Когда Коннор возвращается, я уговариваю его потанцевать со мной – целомудренно и по-дружески, сохраняя дистанцию в двадцать дюймов.

Время от времени я оглядываюсь на Ло, но он пьет молча, уставившись на высокие шкафы с бутылками. В руке он держит бургер, что приносит мне некоторое облегчение. По крайней мере, еда поглощает какое-то количество алкоголя.

Я пытаюсь расслабиться и сконцентрироваться на зажигательной музыке, абстрагироваться от Ло и его забот. Вибрация басов утягивает меня за собой.

На танцполе, где множество тел подпрыгивает в такт музыке, я ловлю блуждающий взгляд другого парня. Таинственный взор будоражит кровь, и мне требуется вся сила воли, чтобы не последовать за этим мужчиной по привычке.

После шестой песни Коннор смотрит в сторону бара, и неожиданно я чувствую что-то на своей заднице. Незнакомец танцует сзади, удерживая руки на моих бедрах. Я не вижу его лица и в своем воображении представляю, что это Ло или, может быть, прекрасный принц.

Я закрываю глаза и плыву навстречу этим ощущениям. Рука скользит по моему животу, а затем залезает под рубашку. Ласкает податливую плоть моего пресса и медленно поднимается к груди. Мое дыхание становится учащенным, и я вновь оказываюсь в своем теле.

Чья-то другая рука крепко сжимает мое запястье и выдергивает из чужих объятий. Я упираюсь в грудь этого человека, и он по-дружески придерживает меня за плечи.

– Иди полапай кого-нибудь другого, – спокойно говорит Коннор парню, а его рука сильнее сжимается на моем локте. Неужели все было реально? Не фантазия?

Все мое тело горит, и я отказываюсь смотреть на своего неожиданного партнера по танцу. Он что-то бормочет себе под нос и уходит. Обращаю внимание на бар – Ло увлечен оживленной беседой с Райком, размахивая своим бургером так яростно, что листья салата выпадают из булочки.

Коннор кладет руки мне на плечи и заставляет повернуться к нему лицом.

– Лили, – говорит он с ноткой беспокойства в голосе, – что, черт возьми, происходит?

Я хочу провалиться под землю. Этого не должно было случиться. Не тогда, когда Ло падает все ниже и ниже. Камень застревает у меня в горле, и как раз в тот момент, когда я собираюсь сказать самую глупую ложь в мире, Райк спасает меня.

Он подходит с бутылкой воды в руке и хмурым выражением на лице.

– Лили, – рычит он, – мне нужна твоя помощь. – Райк указывает на бар. – Ло будет пьян в стельку через пять минут. Скажи ему переключиться на воду. Каждый раз, когда я говорю об этом хоть слово, он опрокидывает рюмку виски просто назло мне.

– Он же сейчас ест бургер.

Защита Ло укоренилась в моей ДНК?

Райк ошеломленно смотрит мне в глаза.

– Не выкручивайся. Ему нужна сейчас его гребаная девушка. Давай обойдемся без хеллоуинских приключений, хорошо? Я не буду затаскивать отключившегося Ло в вашу квартиру.

Райк потирает затылок дрожащей рукой.

Я делаю неглубокий вдох.

– Хорошо, я попробую поговорить.

Я проталкиваюсь мимо людей и сажусь на пустой барный стул рядом с Ло. Он едва замечает меня, но говорит:

– А мне только начал нравиться этот конченый придурок.

– Что он сделал?

– Он не понимает намеков. Я не хочу говорить о своих родителях. Не хочу говорить о его матери, когда у меня ее нет. Я не хочу, чтобы он компостировал мне мозг из-за выпивки. – Ло делает еще один глоток. – О чем, черт возьми, вообще эта статья? Про двух богатых детишек с серебряными ложками во рту? Или об избалованных сопляках, которые занимаются саморазрушением?

Слова Ло звучат ясно и связно. Он редко говорит невнятно, но в его голосе есть некая резкость, которая появляется, когда он много пьет. Я слышу ее в десятикратном размере.

– Думаю, статья тут ни при чем, – мягко говорю я. – Может быть, он просто хочет узнать тебя получше.

– Почему? – спрашивает Ло, нахмурив брови так, будто для кого-то совершенно чуждо дружить с ним.

– Райк волнуется за тебя.

– Ну, ему не следует.

Ло заказывает еще выпивку, отправляя в рот картофель фри.

– Наверное. Нам лучше уйти отсюда.

– Нет. В этом месте хорошая выпивка и еда.

Я жду сексуальной улыбки или кокетливой шутки, но Ло поглощен тем, что находится на столе перед ним. А я ему совсем неинтересна. Ло будет держать рюмку в руке и пить до посинения, даже если я стяну с себя топ и сброшу лифчик. Поэтому снимать одежду – бесполезная задумка. Это моя единственная тактика в арсенале, и она совершенно ничего не стоит.

– Райк отнес тебя домой, – говорю я правду. – На вечеринке в честь Хеллоуина ты отрубился, и ему пришлось нести тебя на руках до квартиры.

Его лицо искажает море эмоций, а затем Ло останавливается на чем-то чуждом и пустом.

– Ты реально хочешь, чтобы он снова тащил тебя до дома?

– Я не пьяный, – опровергает Ло, наконец-то взглянув на меня. Его глаза – лед. – Никоим образом. А для этого разговора я вообще слишком трезвый.

Меня будто приковали к барному стулу, и я не могу двигаться, иначе он взорвется подо мной.

– Ты меня пугаешь, – бормочу я.

Его взгляд немного смягчается.

– Лили, я в норме. Честно. – Ло держит руки у своей еды и напитков, даже не притрагиваясь ко мне. – Я дам тебе знать, когда захочу уйти, и это будет до отключки.

Моя грудь сжимается.

– Я собираюсь пойти потанцевать с Коннором.

Ло кивает и не пытается остановить меня, когда я встаю со стула.

Коннор и Райк стоят у высокого столика неподалеку от танцпола.

– И? – мгновенно спрашивает Райк.

– Он говорит, что не пьян.

Райк бросает на меня взгляд, полный отвращения.

– Да ладно? Ни хрена подобного, Лили. У него проблема! Конечно, черт тебя дери, он так скажет.

– А когда ты экспертом заделался? – кричу я в ответ. – Бросил пить, а теперь возомнил, будто знаешь, как помочь Ло!

– Ты права, – говорит Райк. – Это выше моего понимания. Ему только профессионалы помочь смогут.

На глаза наворачиваются слезы.

– Замолчи.

Я хочу, чтобы Ло помогли. Но не могу представить мир, в котором он был бы вырван из моей жизни. Что со мной будет?

– Любому, у кого есть сердце, было бы не все равно, Лили, – говорит Райк. – Так что куда лучший вопрос: почему ты ни хрена не делаешь?

Удар под дых отбрасывает меня назад. Дышать очень больно, и самое трудное – пытаться оправдать себя перед собой же. Мне действительно не все равно.

Я не позволяла Ло садиться за руль. Я заботилась о том, чтобы он вернулся домой целым и невредимым. Защищала его. От всех, кроме него самого.

Я напрягаю голову и пытаюсь подобрать слова, глядя на Коннора, а он впервые замолкает. Избегая моего взгляда, он отдирает этикетку со своей пивной бутылки. Он согласен с Райком?

Я издаю короткий смешок, граничащий с придыханием.

– Наверное, я просто ужасная девушка.

И я верю в это. Почти во всех отношениях.

Пока я проталкиваюсь сквозь толпу, в моей душе нет и капельки сил, чтобы взглянуть на реакцию Райка и Коннора. Руки дрожат, как у наркомана, нуждающегося в дозе, а голова кружится от флюоресцентных огней стробоскопов. Я спотыкаюсь о пластиковые стаканы на полу и случайно задеваю кого-то по пути в уборную.

Кабинки выстроены в один ряд, двери приоткрыты и пусты. Я наклоняюсь над раковиной, на которой нацарапаны слова перманентным маркером. «Подмойся». «Тина была здесь». «Пользуйся мылом, грязная ты девка!» «Отсосите».

Дверь скрипит позади меня, и я оглядываюсь. Входит незнакомый парень с хищным лицом волка, заросшим подбородком и темными глазами. Это тот, кого я случайно задела плечом? Я не отрываю от него взгляда, и он принимает приглашение.

Его руки вопросительно задерживаются на моих бедрах, и я в ответ лишь сжимаю край раковины. Грубые поцелуи впиваются в мою шею, и на мгновение мне становится лучше. Такое чувство, что все снова может быть хорошо. Когда джинсы опускаются и холод начинает щипать мою кожу, я резко просыпаюсь.

– Нет.

Я не буду изменять Лорену Хейлу. И пускай меня унизят и назовут шлюхой, если я сейчас откажусь.

Парень не слышит меня или не понимает намека. Руки хватают меня за задницу, между мной и ним лишь тонкий слой трусиков. Дерьмо.

– Нет, – говорю я громче, используя единственное слово, которого всегда избегала.

Его руки скользят под мои трусики, и я пытаюсь отойти в сторону или отстранится. Но парень сильно толкает меня, и мой живот врезается в раковину, выбивая кислород из легких.

– Остановись! – Я дергаюсь и пытаюсь вырваться, но я – кожа да кости, а парень – сплошные мускулы и голод.

Слезы текут по щекам, когда я пытаюсь закричать, но грохочущая музыка проникает в уборную, заглушая мои мольбы.

Что мне делать? Что, черт возьми, мне делать?!

Может быть, мне стоит просто трахнуться и покончить с этим. Вести себя так, будто я хочу секса с парнем. Убедить тело, что это лишь очередная интрижка. Улучшить ситуацию. Заставить себя поверить, что это какая-то фантазия.

Мои слезы высыхают, и я в последний раз пытаюсь сопротивляться, но меня вновь вдавливают в раковину. Я хрипло кашляю.

Время притворяться, Лили. Заставь его поверить. С этим ты всегда отлично справлялась.

Как только я закрываю глаза, дверь с грохотом распахивается.

– Отвали от нее на хрен! – орет кто-то.

Этот звук ужасен. Давление позади меня пропадает. Я оцепенела, но автоматически поднимаю джинсы и застегиваю их, будто это обычная ночь.

Райк хватает парня за руки, борясь с его пьяными, враждебными движениями. Парень замахивается. Райк пригибается, а затем запихивает его в кабинку. Пьяница грузно валится на унитаз, ударяясь лбом о фарфоровый край, и его ноги вываливаются за дверь.

Райк хватает его за рубашку, поднимая в воздух.

– Ты, подонок, совсем ополоумел?! – кричит он. Но я чувствую, что этот вопрос скорее должен быть адресован мне.

Подбегает Коннор и закрывает собой взор на драку, но я смотрю мимо его глаз.

– Где Ло? – спрашиваю я тихим и будто бы чужим голосом.

– Он все еще в баре, – отвечает Коннор. – Лили. – Он машет рукой перед моим лицом. – Лили, посмотри на меня.

Слушаюсь, но мои глаза ослепли. Я никогда не отказывалась от секса, только предлагала его кому-то. Прежде мне никогда не причиняла боль моя же зависимость. Не такую пронзительную.

Райк пинает парня в пах, а затем захлопывает перед ним дверь кабинки.

Это все неправильно. Здесь должен быть Ло, а не Коннор с Райком.

– Я хочу домой, – бормочу я.

Райк кладет руку мне на плечо и выводит из туалета, подальше от насильника – или, по крайней мере, от парня, который не понимает слова «нет». На лице Райка появляется хмурое выражение.

– Мне нужно отыскать Ло. Коннор, ты не мог бы…

– Понял.

Райк убирает с меня ладонь, и ее место занимает рука Кобальта. Он ведет меня вперед, и мы выплываем из бара на улицу, где нас поджидает лимузин. Я пролезаю на заднее сиденье. Коннор находит в холодильнике бутылку с водой и отдает ее мне.

– Почему ты пошел в уборную? – спрашиваю я.

Когда я сбежала, то сама должна была решить свою судьбу, без постороннего вмешательства.

– Ты странно вела себя всю ночь, Лили. Я волновался, поэтому предложил Райку проверить тебя.

Дверь машины открывается, и Райк сажает дрожащего Ло. Он пошатывается, но успевает нырнуть под раму, прежде чем удариться головой. Упав на сиденье напротив меня, Ло сразу же опускает потяжелевшие веки, погружаясь в море тьмы, безмолвное и лишенное беспокойных мыслей.

Райк садится рядом с ним, закрывает дверь и велит водителю Коннора трогаться с места. Прямо сейчас я так завидую Ло за его умиротворенный сон, который способен защитить от несправедливости хотя бы на одну ночь.

Райк проверяет его пульс, а затем кивает мне.

– Ты как? – Синяк на его скуле расплывается по лицу, будто тот парень вмазал ему локтем.

Я смахиваю слезы.

– Сама виновата.

Лицо Райка искажается, как будто я физически ранила его.

– Что? Что ты, твою ж мать, несешь?

Коннор прикрывает глаза рукой, чтобы я не могла видеть его реакцию. Если Райк выглядит таким взбешенным из-за того, что со мной приключилось, значит, все действительно плохо.

– Я позволила этому парню прикоснуться к себе, – говорю я. – …но потом… потом я передумала. Но было уже слишком поздно.

Мои руки дрожат. Жаль, что Ло не может сейчас утешить меня. Колени трясутся. Я хочу, чтобы он проснулся. Хочу не нуждаться в нем так сильно, но я люблю его. Шмыгаю носом, не сдерживая слез, и говорю:

– Это моя вина. Я произвела на него неправильное впечатление.

Райк разинул рот.

– Нет – значит нет. И мне без разницы, когда именно ты это сказала, Лили. Как только ты сказала «нет», он должен был отвалить. Любой наполовину порядочный парень отступил бы.

Мое сердце сжимается. Если Ло узнает о том, что произошло, пока он торчал в баре, это его раздавит. Я не причиню ему такую боль.

– Не говори ему.

– Он должен знать, – отвечает Райк.

Я хочу закричать, что он не прав и эта новость разорвет Ло на части, а не сделает его сильнее. В моей голове пульсирует что-то рациональное, призывая послушаться, но я отмахиваюсь от этого.

– Это убьет его, – задыхаюсь я. – Ты не помогаешь!

– Ты не можешь скрывать такое от него, Лили. Подумай о том, как ему будет больно, когда он поймет, что знали все, кроме него. А он обязательно поймет. Не обманывай себя.

Может быть, он прав. Я разваливаюсь на сиденье, подчиняясь не терпящему возражений взгляду Райка. Одним движением смахиваю остатки слез и смотрю в окно. В лимузин пробирается молчание, длящееся до конца поездки. Никто не разговаривает. Даже когда Райк несет отрубившегося Ло в квартиру. И когда я запираю снаружи дверь его спальни.

Когда мы остаемся втроем, Коннор первым нарушает молчание:

– Я собираюсь сварить немного кофе. Если ты хочешь лечь спать, я пойму, но мне хотелось бы поговорить с тобой.

Друзей я не заслуживаю, но буду держаться за них, потому что боюсь черноты и пустоты, подстерегающей меня, стоит только разжать пальцы.

– Ты можешь приготовить мне горячий шоколад? – спрашиваю я.

– Отлично. Тебе не помешало бы немного калорий.

Я опускаюсь в глубокое кресло, кутаюсь в теплое одеяло и наблюдаю, как Коннор по-хозяйски расхаживает по кухне. Будь у меня брат, я бы хотела такого, как Коннор. Немного тщеславен, но в глубине души, даже несмотря на его привычку коллекционировать людей, у него доброе сердце.

Райк разваливается на диване.

– Позвонить твоим сестрам?

– Нет. Они будут волноваться.

Коннор возвращается с подносом кофе и передает мне кружку горячего шоколада.

– Слишком поздно. Я написал Роуз.

– Что? – пищу я.

– Она уже в пути.

Глава 29

Роуз сейчас придет.

Эта новость еще не до конца дошла до меня. Она сидит вместе с остальными дрейфующими мыслями, превращаясь во что-то оцепенелое и неизвестное. Я беру дымящуюся кружку горячего шоколада и делаю маленькие глотки в тишине.

Коннор ничего не говорит. Райк молчит. Они застыли на диване, словно две статуи, пока я сворачиваюсь калачиком в кресле.

Отвратительная часть меня пытается подобрать подходящую ложь для Роуз. Как еще солгать, чтобы скрыть пьянство Ло и инцидент в туалете? Из-за двух свидетелей этой ночи у меня нет подходящей нити, чтобы сплести новые истории. Надвигается мрачная, обжигающая реальность, и я не ощущаю ни страха, ни чувства потери, которые должны были прийти после стольких лет лжи сестре.

Я просто опустошена.

Звонит домофон, и Коннор поднимается, чтобы впустить Роуз.

Я перевожу взгляд на Райка, который сидит в кресле, закинув лодыжку на колено. Он отстраненно рассматривает ночник, прижав пальцы к губам. Свет падает на его каштановые волосы и карие глаза, которые сейчас мерцают золотом. Он очарователен, но в данный момент ни одному мужчине не под силу загипнотизировать меня.

Райк слегка поворачивает голову и видит, что я наблюдаю.

– О чем ты думаешь? – спрашиваю я.

– Каково это, – он делает паузу, – быть Ло.

Я отвожу взор, глаза опять щиплет от слез.

– И? – Мой голос дрожит.

Я вытираю скользящую слезу и глубоко вдыхаю, стараясь подавить подступающие рыдания.

Когда Райк молчит, я снова перевожу взгляд на него. Он затравленно смотрит в пол, будто представляет в голове альтернативную реальность. Неужели с Ло действительно все так плохо?

Раздается хлопок двери, и мы оба вздрагиваем, вырванные из своих мыслей.

Я плотнее закутываюсь в шерстяное одеяло, прячась под мягкой тканью. Храбрости встретиться взглядом с сестрой у меня совсем нет, поэтому я просто прислушиваюсь к знакомому стуку ее каблуков. Он затихает, когда Роуз ступает по ковру в гостиной.

– Почему вы не отвезли ее в больницу? – с обвинением говорит она.

– Все сложно, – говорит Коннор.

– Ничего сложного, Ричард, – выплевывает она. – На мою младшую сестру только что напали. Ее нужно показать врачам.

Я делаю небольшой вдох, набираясь смелости, и смотрю на сестру. На ней меховое пальто, губы потрескались от холода. Ее обычное холодное поведение сменилось чем-то более человечным. Роуз не плевать. Я всегда это чувствовала, хотя другие люди видят лишь ее отчужденную сторону.

– Со мной все в порядке, – говорю я, тут же веря в собственные слова. – Парень не успел зайти слишком далеко.

Чтобы избежать всплеска эмоций, Роуз крепко стискивает зубы, уставившись на меня так, словно я начала распадаться на атомы прямо на ее глазах. Я не знаю, что она сейчас обо мне думает. Но я действительно в порядке. Честно.

– Все нормально, – убеждаю я.

Роуз поднимает палец, чтобы сделать паузу в разговоре. Затем поворачивается к Коннору.

– Где Ло? – Она сдавленно прочищает горло.

Выплевываю автоматически:

– Спит.

– Он без сознания, – поправляет Коннор.

Райк встает.

– Мы с Коннором нашли Лили. Ло был… – напивался до беспамятства. Он качает головой, невероятно расстроенный. – Я пойду проверю его.

Райк уходит, мы остаемся в гостиной втроем.

Роуз оглядывается на Коннора.

– Что Ло делал всю ночь?

– Ничего, – вмешиваюсь я. – Реально, Роуз, все в порядке. Со мной все хорошо. С Ло тоже. Вам, ребята, лучше разойтись по домам.

Мы сами со всем справимся. Мы уже прошли через многое. Чем сегодняшняя ночь отличается от других?

Роуз игнорирует меня и ждет ответа Коннора.

– Он напивался в баре.

Роуз почти сразу же качает головой, не веря своим ушам.

– Нет. Он больше не пьет, и он бы не оставил Лили. Они всегда вместе.

Коннор хмурится.

– Мы говорим об одном и том же Лорене Хейле?

Я делаю глубокий вдох.

– Хватит, – говорю я. – Пожалуйста! Все в порядке.

Мой голос звучит сдавленно и приглушенно, голова кружится. Я словно лечу в пропасть.

– Думаю, что знаю его лучше, чем ты, – говорит Роуз. – Он встречается с моей сестрой уже три года.

Я вдавливаюсь в кресло, наблюдая, как огромный шар разбивает мою жизнь на мельчайшие осколки.

– Тогда одному из нас скормили неверную информацию. Ло и Лили, которых я знаю, встречаются всего два месяца.

Когда их обвиняющие взгляды пронзают мое тело, я сильнее закутываюсь в одеяло.

– Лили, – говорит Роуз высоким голосом. Я пугаю ее. – Объяснись.

Плакать нельзя. Нервно сглатываю.

– Прости, – начинаю я, – мне жаль.

Я подтягиваю колени к груди и прижимаюсь к ним лбом, пряча подступающие слезы. Я физически ощущаю осуждение Роуз, ее ненависть и злобу к нереальному миру, который я выстроила прямо перед ее глазами. Перед глазами девушки, которая всегда безоговорочно любила меня.

– Лили, – выдыхает она, ее голос мягкий и родной. Роуз кладет руку мне на щеку, приглаживая волосы. Я поднимаю глаза и вижу, как она опускается передо мной на колени, не огорчившись моим предательством. – Что происходит?

Я хочу нарисовать для нее образ – жаркий, беспокойный образ нашей жизни, которую мы проживали все эти три года. Но говорить правду больнее, чем придумывать ложь. Я сосредотачиваюсь на фактах. Как интеллектуал, возможно, Роуз примет их.

Кладу подбородок на колени и смотрю куда-то вдаль. Так проще.

– Три года назад мы с Ло заключили сделку и решили притвориться парой. Мы хотели, чтобы люди поверили в то, что мы хорошие, порядочные люди, однако это ложь. – Я отвожу взгляд. – По-настоящему мы начали встречаться лишь во время круиза на Багамах.

Роуз напрягается и тщательно подбирает следующие слова:

– Лили, что значит: «люди должны поверить, что вы порядочные люди»?

С моих губ срывается короткий безумный смешок. Почему я хочу смеяться? Все это кажется таким сюрреалистичным.

– Мы два несчастных эгоиста. – Я откидываю голову назад.

Предполагалось, что настоящие отношения все исправят. Наша любовь должна была заглушить боль и растворить обиды. Вместо этого мы сталкиваемся с еще большими осложнениями, еще большими последствиями, еще большим осуждением.

– И ты решила отгородиться? – спрашивает она. – Построила фальшивые отношения, чтобы спрятаться от нас? – Тон ее надломившегося голоса становится резким, но когда я смотрю на нее, то вижу страх, боль и сочувствие.

Чувства, которых я не заслуживаю.

– Это бессмыслица, Лили. Ты не плохой человек. Не настолько, чтобы бросить нас и играть в притворство со своим другом детства.

Я съеживаюсь.

– Ты не знаешь меня.

Роуз оглядывается через плечо и говорит Коннору:

– Оставь нас.

Он, не колеблясь, исчезает в коридоре. Роуз поворачивается и сжимает мои руки в ладонях. Я пытаюсь вырваться.

– Отстань, – говорю я.

Ее хватка крепнет.

– Я здесь и уходить не собираюсь.

Слезы опять наворачиваются на глаза. Роуз должна уйти. Я причинила ей достаточно боли.

– Посмотри на меня, – умоляет она.

Горячие слезы обжигают кожу, медленно стекая по щекам, оставляя испепеляющие дорожки. Я не могу смотреть ей в глаза.

– Ты не сможешь избавиться от меня, Лили. Говори и делай, что хочешь, – я не уйду. Если ты не расскажешь правду сейчас, я все равно ее узнаю, но позже…

– Остановись, – всхлипываю я.

– …три года, пять лет, десятилетие. Я буду ждать, пока ты все не расскажешь. – Роуз плачет? Сестра, которая никогда не проронила ни слезинки и корчится при виде рыдающих детей. – Я люблю тебя. Ты моя сестра. Это никогда не изменится. – Она сжимает мои руки. – Понимаешь?

Все всплывает на поверхность. Я начинаю рыдать, и сестра бросается в мои объятия, крепко прижимая меня к стулу. Слово «извини» застревает у меня в горле. Я произнесла достаточно пустых извинений, чтобы их хватило на всю жизнь. Это слово должно что-то значить.

Я вырываюсь из ее рук, но мы все еще сидим рядом. Она держит свою руку в моей, ожидая, пока я попытаюсь объяснить то, что кажется неосязаемым.

– Я… я всегда думала, что со мной что-то не так. – Тяжело сглатываю, почти неспособная шевелить губами. – Роуз, я хочу остановиться, но не могу. Думала, все изменится, когда мы начнем встречаться. Думала, что плохих ночей больше не будет, но это лишь другой сорт прежнего кошмара.

У нее перехватывает дыхание.

– Наркотики?

Я издаю еще один короткий смешок, слезы капают.

– Лучше бы это были они. Тогда все имело больше смысла. – Я вдыхаю. – Не смейся, ладно?

– Лил, – говорит она. – Я бы не стала.

– Многие девушки стали бы смеяться. – Я встречаюсь с ней взглядом. – Мой первый секс был в тринадцать лет. – Я заправляю прядь волос за ухо, внезапно чувствуя себя такой ничтожной. – У меня было больше связей на одну ночь, чем дней в году… – Я открываю рот, готовясь поведать ей следующую часть правды, но замолкаю.

– Думаешь, ты безнравственная? – удивляется она, нахмурившись. – Я бы не стала осуждать тебя за то, что ты потеряла девственность так рано. – Она приподнимает мой подбородок пальцем. – Секс на одну ночь не делает тебя шлюхой. Секс – часть человеческой природы. Ни одна женщина не должна стыдиться его.

– У меня все иначе, Роуз.

Мне следовало воспользоваться мудростью Роуз много лет назад. Когда я ворочалась в постели и думала, что лучше умереть, чем помастурбировать, и что это привилегия мальчиков. Все девочки говорили то же самое. Они избегали это слово, избегали людей, озвучивающих его. Они считали, что к женщинам могут прикасаться лишь мужчины. Теперь это кажется таким нелепым.

– Объясни все, – говорит сестра.

– Я сотни раз предпочитала секс семейным мероприятиям. Даже когда знала, что это неправильно, я не могла остановиться. Еще до Ло я убеждала себя, что прекращу, но на следующее утро открывала очередной порносайт. И все шло по кругу. – Мои руки дрожат. – И что ты думаешь?

Она размышляет, широко распахнув глаза.

– Что ты зависима.

Жду, что она рассмеется или скажет, что я все выдумала.

– Лили, – говорит Роуз очень тихо. – Ты знаешь, как это началось? Почему ты такая?

Я прочитала ее мысли. К тебе приставали? Ты подверглась насилию? Тебя трогал какой-то дальний родственник? Я часами сидела и задавалась вопросом, не подавило ли мое сознание какое-нибудь травмирующее событие, но ничего не приходило на ум.

– Со мной ничего не случилось. Все произошло само собой. Один раз я почувствовала кайф, а потом не смогла остановиться.

Разве не так начинается большинство зависимостей?

– Ох, Лили. – Слезы снова наворачиваются на ее глаза. – Тебя только что чуть не изнасиловали… Как это повлияло на твою зависимость? Такое случалось раньше?

– Нет, нет, – быстро говорю я, пытаясь унять ее слезы. Мои глаза тоже начинает щипать. – Такое приключилось со мной впервые. Отчасти в этом есть и моя вина. Я… Я послала этому парню неверный сигнал. Это первый раз, когда в отношениях с Ло я допустила ошибку.

Хватка Роуз усиливается.

– Нет, – настаивает она, сжимая мои руки в своих. – Ты так ошибаешься, Лили.

– Ты не понимаешь…

– Верно. Я пока не понимаю твоей зависимости. Это нечто новое для меня, и я все еще пытаюсь это переварить. Но, Лили, если ты сказала тому парню или даже намекнула, чтобы он отвалил, то он должен был прислушаться.

Райк сказал то же самое.

– Я должна быть расстроенной, – говорю я. – Ситуация должна сильно повлиять на меня, верно?

Тогда почему я чувствую лишь оцепенение?

– У тебя шок, – бормочет Роуз. – Тебе нужна квалифицированная помощь? У меня хороший психотерапевт. – Она осматривает комнату в поисках своей сумочки.

– Нет, я не хочу идти к психотерапевту.

– Значит, тебе нравится так жить? Ты не хочешь попытаться обуздать свою зависимость?

Я пожимаю плечами.

– Я в порядке, – продолжаю убеждать себя. – Ло здесь. Пока он у меня есть…

Глаза Роуз внезапно темнеют, и я вижу, как в ее голове крутятся шестеренки. Она слишком умна, чтобы позволить чему-то столь важному остаться незамеченным.

– Ты сказала, что вы оба непорядочные люди. Вы хранили секреты друг друга, верно? – И тут ее осенило. – О боже мой, Лили. Лорен так и не бросил пить?

Когда я не отвечаю, сестра откидывается на спинку стула, прикасаясь к губам.

– Почему я не заметила раньше? Он говорил, что завязал с вечеринками, ведь тебе они сильно не нравились. Значит, он соврал.

– С нами все нормально, Роуз, – говорю я в миллионный раз.

– Ни черта подобного! – визжит она. – Вам нужна помощь. Лорен напился и потерял сознание, а на тебя набросился какой-то насильник!

Выражение моего лица искажается.

– Все хорошо, – шепчу я. Теперь слезы текут в полную силу, и поток не останавливается, я смотрю на свои руки. – Эта система работает. Я знаю, ты этого не видишь, но это так. – Я вытираю глаза, но это не помогает. – И… всем стало лучше. Наши пристрастия влияют лишь на нас двоих. Мы научились с этим справляться.

Ее рот приоткрывается.

– И ты решила, что отталкивать свою семью – лучший вариант? На нас тоже это влияет. И нам не важно, чем ты занимаешься, Лили. Знаешь почему? Потому что мы тебя любим. Папа спрашивает о тебе каждый день, потому что ты никогда не отвечаешь на его звонки. У мамы на комоде стопка книг по саморазвитию. Знаешь, о чем эти книги?

Я качаю головой. Не совсем. Это будет больно.

– Как восстановить связь с дочерью. Как выстроить отношения с детьми. Ты влияешь на них, Лили. Твоя зависимость влияет. Уйти из нашей жизни вовсе не решение проблемы.

Я понимаю, что она говорит. Слышу слова, и в них много смысла. Но как еще я могу утолить свои желания? Получить психологическую помощь? Ковыряться в своей зависимости? Как избавиться от того, что является частью жизни? Я понимаю отказ от алкоголя, но воздерживаться от секса совершенно неестественно.

Роуз наблюдает за мной, пока я размышляю, и добавляет:

– Ты начнешь консультироваться с теми, кто проходил через подобную зависимость раньше.

– Я хочу сначала поговорить с Ло.

Не уверена, что готова отказаться от своего пристрастия, даже если это осчастливит всех остальных. Ненавижу себя за эти мысли, но отказ от секса звучит как нечто нереальное.

– Пойду спать.

Машинально я поднимаюсь со стула. Роуз следует моему примеру.

– Я остаюсь здесь на ночь. Посплю на диване, чтобы ты могла подумать о своем.

– Тебе необязательно оставаться. На самом деле я… – Сестра бросает на меня острый взгляд, и я немного меняю свой выученный до автоматизма ответ. – …Со мной все будет хорошо.

Она кивает и заправляет мои выбившиеся волосы за ухо.

– Так и будет. Увидимся утром, Лили. – Прежде чем я отстраняюсь, Роуз обхватывает меня руками, сжимая сильнее. – Я люблю тебя.

Слезы вновь подкатывают к горлу, но я сдерживаю свои эмоции. Я тоже тебя люблю.

– Я оклемаюсь, – бормочу я.

С этими словами я высвобождаюсь из ее объятий и проскальзываю в спальню.

Мой разум отстраняется и окончательно отделяется от тела.

Глава 30

Проходят часы, прежде чем я засыпаю, остановив бесконечные метания между осуждением и оправданием своих поступков. Иногда я думаю, что Роуз права, возможно, терапия пошла бы мне на пользу. Но некоторые врачи едва ли считают сексуальную зависимость чем-то реальным. Что, если я окажусь во власти психиатра, который будет презирать меня, заставляя чувствовать себя еще более никчемной?

Множество других мыслей одолевают разум, вовлекая в разрушительный цикл. И когда я наконец просыпаюсь, то вяло смотрю на светящиеся красным цифры на часах. Непреодолимое напряжение вдавливает меня в кровать, и я попросту не могу поднять с матраса свое онемевшее тело.

Слышу, как Роуз приоткрывает дверь и время от времени заглядывает в мою комнату, но я притворяюсь спящей, и сестра так же быстро выскальзывает. Так много изменилось за последние двадцать четыре часа, что я изо всех сил пытаюсь ухватиться за что-то знакомое. Ло, моя единственная константа, без сомнения, услышит о событиях прошлой ночи. Я бы хотела сама ему все рассказать, но все еще не нахожу в себе сил подняться с постели.

Плотные шторы погружают мою комнату в полную темноту, и единственный источник света – мой телефон. Я роюсь в интернете, просматривая эротические фотографии, меня начинает тошнить. Но я не останавливаюсь, пока дверь в мою комнату не открывается. Тогда я быстро выключаю экран и закрываю глаза, притворяясь спящей.

Сосредоточившись на звуках шагов, я жду, когда Роуз снова уйдет. Дверь закрывается, и я выдыхаю, вновь возвращаясь к фотографиям.

– Ты очень плохая лгунья.

Я вздрагиваю от глубокого, тихого голоса и быстро включаю прикроватную лампу. Ло щурится от внезапной вспышки света. Его глаза красные и опухшие, волосы спутаны и торчат во все стороны, словно он дергал их в приступе отчаяния. Ему, должно быть, все рассказали. Как я и предполагала.

Сохраняя дистанцию, Ло прижимается к стене рядом с комодом. Я стараюсь не обращать внимание на расстояние между нами, но это все равно причиняет боль.

– Мне удавалось долго дурачить Роуз, – говорю я себе под нос. – Как ты понял, что я не сплю?

Он облизывает нижнюю губу, прежде чем сказать:

– Я спросил Роуз, включен ли твой телевизор. Она сказала, что в комнате кромешная темнота. Так я и понял, что ты проснулась и вырубила свое порно.

Почти каждую ночь я засыпаю под порноролики, без звука воспроизводящиеся в фоновом режиме.

– Это не делает меня плохой лгуньей, – мягко возражаю я. – Ты просто слишком хорошо меня знаешь. – Я прислоняюсь к дубовому изголовью и подтягиваю колени к груди. – Мне пришлось рассказать все Роуз.

– Знаю.

Выражение его лица остается непроницаемым, и я не понимаю, насколько он обеспокоен. Поэтому сама делаю первый шаг:

– Думаю, все будет нормально. Непохоже, что Роуз собирается все разболтать. И она сказала, что даст мне столько времени, сколько понадобится. – Именно это она и имела в виду, верно? – А с Роуз у нас с тобой есть целая вечность. Так что мы просто забудем вчерашнюю ночь, и все станет как прежде.

Я самодовольно киваю, подтверждая свои слова. Ло не выказывает согласия. Он стискивает челюсти, когда в его глазах мерцают слезы, делая веки еще более опухшими.

– Ты реально думаешь, что я смогу все забыть? – Он задыхается. – Смириться со вчерашней ночью, будто ничего не произошло?

– Мы должны попытаться, – говорю я тихим голосом.

Он грустно смеется. Надломленный смех затихает, застревая в его горле. Ло вытирает рот и выдыхает.

– Спроси меня.

– О чем?

Холодные глаза впиваются в меня.

– Спроси, почему я пью.

Мое горло сжимается. Мы не говорим о наших пороках. Не откровенничаем. Мы хороним их под алкоголем и сексом, а когда чувствуем себя потерянными – на помощь приходят комиксы.

От страха я забываю все слова. Кажется, ответ мне известен, но я боюсь менять привычный уклад жизни. Мою константу. Моего Ло. Из своего эгоизма я не хочу лишиться того, что имею сейчас.

– Черт возьми, Лили, – говорит он сквозь стиснутые зубы. – Просто, мать твою, спроси меня!

– Почему ты пьешь? – Эти слова пронзают меня насквозь.

По щеке течет слеза, и он говорит:

– Потому что могу. Когда мне было одиннадцать и я попробовал свою первую каплю виски, то решил, что это сблизит меня с отцом. Я почувствовал в себе силу повлиять на что-то. – Он касается своей груди. – Я никогда никого не бил. Не садился пьяным за руль. Не терял сраную работу, не терял близких друзей. Всякий раз, когда я пил, то думал, что причиняю боль лишь себе.

Ло делает неглубокий вдох и проводит дрожащей рукой по волосам.

– До прошлой ночи. Или, может быть, до последних двух месяцев. Или всегда. Я больше ничего не знаю.

Я крепко сжимаю одеяло в кулаках, пытаясь не забыть, как дышать.

– Все хорошо, – говорю я, съежившись. – Со мной все будет в порядке, Ло. Ты не причинил мне вреда. Это была просто ошибка. Плохая ночь.

Он отталкивается от стены и, обретя уверенность, опускается на край моей кровати. Все еще сохраняя дистанцию. Его глаза впиваются в мои, когда он говорит:

– Ты забываешь, что я знаю твои трюки, Лил. Сколько раз ты повторяла себе эти слова, надеясь, что они сбудутся? Я делаю то же самое, чтобы оправдать каждую дерьмовую ночь.

Он придвигается ко мне, а я застываю словно изваяние. Пальцы Ло опускаются на мое колено, и он морщится, словно ему больно прикасаться ко мне.

– Но я больше не хочу проживать с тобой плохие ночи.

– Это Роуз тебя подговорила?

– Нет. – Он качает головой. Ло нежно кладет руку мне на ногу, я делаю еще один напряженный вдох. – Я должен был быть там. Должен был остановить этого парня. Должен был держать тебя в своих объятиях и утешать. Говорить, что все изменится к лучшему, даже если это ложь. Эта обязанность лежит только на мне.

– И что дальше? – спрашиваю я.

Пожалуйста, не оставляй меня.

Возможно, это одна из моих самых эгоистичных мыслей на сегодняшний день. Я опускаю голову на руки, слезы стекают по щекам. Ло покидает меня, уносится прочь, как легкое дуновение ветра.

– Эй, посмотри на меня, Лил.

Он касается моих рук, пытаясь вытащить меня из импровизированного кокона. Ему это удается, и я высоко вздергиваю подбородок. Он подбирается ближе и прижимает мои скрещенные руки к груди, чтобы я больше не уворачивалась от его взора.

В глазах Ло снова появляются слезы, и я внезапно прихожу в ужас от того, что он собирается сказать.

– Я страдаю от алкоголизма.

Ло никогда не говорил этого и не признавал.

– Мой отец алкоголик, – продолжает он, слезы текут по его щекам, капая на мои руки. – Я не могу просто отмахнуться от этого, как от выдумки. Это часть меня. – Ло подносит руку к моему лицу и смахивает соленые капли большим пальцем. – Я люблю тебя. И хочу всегда выбирать тебя, а не спиртное. Я стану тем, кого ты заслуживаешь. Стану тем, кто помогает, а не усиливает твои зависимости. И поэтому для начала я должен помочь сам себе.

Я слышу только одно. Реабилитация. Он собирается на реабилитацию. Он уедет. Я горжусь этим. Где-то в глубине души я очень горжусь. Но это чувство прячется под страхом. Ло собирается уехать. На плаву меня держали лишь две вещи – секс и Ло. Раньше они никогда не смешивались, и потерять все сразу равносильно тому, как если бы кто-то оторвал жизненно важный орган и отказался подключить меня к аппарату жизнеобеспечения.

– Лили! – диким голосом зовет Ло, встряхивая меня несколько раз.

Я ничего не могу понять, пока его губы не касаются моих. Он целует меня и говорит:

– Просто дыши.

Делаю глубокий вдох, моя голова кружится, будто я тону под толщей воды.

– Дыши, – повторяет он.

Ло кладет руку мне на живот, и я каким-то образом оказываюсь у него на коленях. Хватаюсь за его футболку, задаваясь вопросом, могу ли заставить его остаться. Нет, это неправильно. Я уверена, что неправильно.

– Поговори со мной, Лил. О чем ты думаешь?

– Когда ты уезжаешь? – Я с трудом сглатываю.

Он качает головой.

– Я не уеду.

– Что? Я-я…

Это не имеет смысла. Он ведь сказал, что…

– Я останусь здесь и сделаю детоксикацию.

Я бездумно качаю головой.

– Нет, Ло. Не оставайся здесь ради меня… пожалуйста.

Я толкаю его в грудь, но он берет меня за руки.

– Остановись. Роуз уже спорила со мной на эту тему. Я остаюсь здесь и уеду, только если ничего не выйдет. Мы будем вместе, и я попытаюсь через это пройти.

– Разве здесь не опасно проводить детоксикацию?

Он кладет подбородок мне на голову.

– Коннор нанял медсестру. Все должно получиться.

Я слышу страх в его голосе. Он собирается полностью исключить алкоголь из своей жизни. Ло достиг самого дна.

А я?

Не могу перестать думать о том, как помочь Ло провести все процедуры и в то же время сдерживать свои сексуальные порывы. Сначала мне нужно сосредоточиться на нем, а когда Ло станет лучше, я займусь собой.

Это кажется правильным.

Глава 31

Целую неделю Ло провел в трезвости. Первые пару дней были самыми худшими. Медсестра подключила его к капельнице, чтобы раствор восполнил дефицит жидкости в организме. Ло должен принимать витамины, чтобы восполнить питательные вещества, уничтоженные алкоголем, и придерживаться определенной диеты для вывода токсинов.

Я также спрятала кофеварку, чтобы он в процессе не пристрастился в кофе. Несмотря ни на что, он испытывал приступы рвоты, потел, дрожал и рычал на всех, пока Райк не пригрозил заклеить ему рот скотчем. Это рассмешило Ло.

Сегодня он просит поехать в кафе в честь Дня благодарения. Каждый год я провожу этот день со своими родителями, а Ло навещает отца, но предварительно мы лакомимся индейкой в маленькой закусочной. Место вовсе не изысканное, но домашняя еда вкуснее, чем маленькие порции и диковинные блюда, которые готовят повара наших родителей.

Ло ведет машину по оживленной улице, одна его рука держит мою ладонь. Его пальцы дрожат, и он встряхивает их, а затем сжимает, прежде чем вновь прикоснуться ко мне.

– Похоже на езду на велосипеде? – интересуюсь я у Ло, учитывая, как долго он не садился за руль.

– Легче, – отвечает он. – В твоей машине нет переключения передач. Все, что мне действительно нужно знать, – это как включить поворотник.

Он нажимает на поворотник, и тот издает щелкающий звук, затем Ло опускает руку мне на колено.

Он уделял много времени сексу, подкармливая моих демонов, чтобы заглушить своих. Это сработало, но иногда я вижу тоску в его глазах и желание вернуться к прежней жизни.

Ло паркуется, и я быстро плачу за стоянку. Колокольчик звенит, когда мы входим в кафе. Ло придерживает дверь и ждет, когда я пройду внутрь, ныряя под его руку. Заведение выглядит так же, как и в прошлом году. С потолка свисают оранжевые и желтые ленты, в центре лениво вращается вентилятор. Кабинки с красными потрескивающими виниловыми спинками расположены по левую сторону от окон. На стекле нарисован пернатый индюк и разноцветная фраза: «Счастливого Дня благодарения». В воздухе кафе витает знакомый аромат клюквенно-чесночного картофельного пюре, а пожилые пары за столиками пьют кофе и улыбаются.

Я долго смотрю на одну из этих пар. Их седые волосы коротко подстрижены и почти одинаковы. Они ссорятся из-за пятна на рубашке мужчины, а женщина наклоняется, чтобы помочь его вытереть. Я хочу, чтобы это были мы. Я хочу состариться и накричать на Ло за то, что он разлил кофе. Хочу, чтобы он был моим навсегда.

Возможно, Ло впервые на правильном пути к достижению такого будущего. Я надеюсь, что у меня тоже получится встать на эту дорогу.

Лишь одна вещь отличает этот год от всех других – наши друзья машут нам, приглашая сесть за стол у окна.

Коннор, Роуз и Райк сидят с левой стороны, а мы с правой. Моя сестра выглядит на миллион долларов в своей юбке с высокой талией и кремовой шифоновой блузке, бриллиантовое ожерелье в форме капли плотно прилегает к воротнику.

– Оно новое? – спрашиваю я.

Роуз прикасается к драгоценному камню, ее щеки краснеют так же сильно, как и мои.

Я не могу удержаться от улыбки.

– Я купил его! – восклицает Коннор, положив руку на крышку кабинки позади Роуз.

– Зачем? – Я прищуриваюсь.

– Без повода, – отвечает Коннор. – Я увидел его и подумал, что Роуз понравится.

Она очень старается не улыбаться, но ей не удается скрыть свою радость. Ло стонет.

– Ты выставляешь меня в плохом свете. – Его рука поднимается по моему бедру и опускается ниже. Ло дарит вещи, которые мне нравятся гораздо больше, чем бриллианты или цветы.

Райк жует свою бумажную соломинку.

– Ты никогда не делал Лили такие подарки?

– Нет, ожерельям она предпочитает кое-что другое.

– Например, что, Лорен? – Роуз выглядит так, словно готова перегрызть ему глотку.

Ло принимает вызов.

– Например, мой язык на своем…

– О боже! – кричу я, отодвигаясь от Ло и вжимаясь в стену кабинки.

Я беру меню и скрываю за ним свое лицо.

Райк тихонько смеется, а Роуз готова набросится на всех парней и расцарапать их ногтями.

Коннор шепчет ей на ухо:

– Он просто издевается.

– Лили сексуальная наркоманка, – так же яростно шепчет она в ответ. – Ему не следует над этим шутить.

– Я вас слышу, – спокойно произносит Ло.

Райк единственный, с кем я не сталкивалась с тех пор, как наша дружная компания узнала о моей зависимости. Да, Ло объяснил причины моего поведения Райку. Я понятия не имею, как это вышло. Может быть, эта информация просочилась тогда, когда они обсуждали детоксикацию. Наши пороки так переплетены, что Ло трудно говорить о своем, не затрагивая мой.

Райк даже не смотрит на меня. Он безмолвно двигает губами, посматривая на Ло. «Я скажу им».

Они обмениваются одобрительными кивками.

Я хмурюсь.

– Сказать им что? – спрашиваю я.

– Ничего, – уворачивается Ло, жестом предлагая мне подсесть ближе.

Я откладываю меню и возвращаюсь в его объятия. К нам подходит официантка, прерывая перепалку Роуз и Коннора.

Мы заказываем воду и запеченную индейку, и мне остается только гадать, какой секрет Ло и Райк скрывают от нас. Это может быть что угодно. Пока официантка плетется обратно на кухню, сестра поворачивается к Райку и достает хрустящий белый конверт.

– Я не смогла нигде узнать твой адрес, поэтому приходится отдавать лично. – Она передает ему приглашение на рождественский гала-концерт. – Райк – это прозвище? О тебе вообще нет никаких упоминаний где-либо.

– Среднее имя, – говорит он отстраненно. Райк берет в руки кремового цвета приглашение с золотыми буквами. – Я не смогу прийти.

Он даже не обдумывает свой ответ.

– Почему? – спрашивает Ло, явно задетый таким ответом.

Райк был сильной поддержкой для него с тех пор, как началась детоксикация. Медоуз буквально счастливый талисман всего этого мероприятия. Знаю, что Ло действительно хочет, чтобы Райк принял приглашение, тем более что Джонатан тоже будет присутствовать.

– Это из-за статьи? Ты же почти ее закончил?

– Я отправил статью несколько недель назад. – Наконец-то Райк избавляется от лжи. – Профессор поставил мне пятерку.

– Пришли мне копию, – говорит Коннор. – Я бы с удовольствием ее почитал.

– Конечно.

Вероятно, он «забудет» отправить ему статью по электронной почте в течение следующих нескольких недель, и так до тех пор, пока Коннор не перестанет спрашивать.

– У тебя какие-то планы есть или типа того? – спрашивает Ло. – Это за день до сочельника. У тебя еще хватит времени, чтобы повидаться с мамой, даже если ты примешь приглашение.

Я никогда не видела, чтобы Ло умолял кого-то, да и еще в такой очевидной манере.

Райк кивает.

– Ладно. Да, я постараюсь. Спасибо, Роуз. – Он складывает конверт вчетверо и засовывает в задний карман.

Ло расслабляется и бросает взгляд в сторону уборных. Он хочет заняться сексом? Будто читая мои мысли, он поворачивается и тихо шепчет:

– Мне реально нужно в туалет. Не позволяй Райку есть мою еду.

С этими словами он целует меня в щеку и исчезает в направлении синих дверей. Я откидываюсь на спинку кресла, ощущая жар, пока три пары глаз буравят меня.

– Лили, – начинает Роуз, наклоняясь вперед. Она складывает руки. – Лили, я много думала в последнее время и действительно хочу, чтобы ты переехала жить ко мне, когда закончится семестр. В моей квартире более чем достаточно места, и…

– А как насчет Ло? – Я хмурюсь и качаю головой. – Не хочу оставлять его в таком состоянии. И я ведь учусь в «Пенне».

– Ты всегда можешь перевестись, – напоминает она мне.

Райк поворачивается к ней.

– У Ло все под контролем.

Желто-зеленые глаза Роуз пронзают его насквозь.

– Он болен, Райк. Ему нужно сосредоточиться на себе, а он не сможет этого сделать, если будет беспокоиться о благополучии Лили. Я хочу, чтобы Лорен пошел на поправку, но за Лили я переживаю еще больше. Так что простите меня за беспокойство о родной сестре.

– Я слежу за Ло. Он сначала хочет попробовать так, не разъезжаясь. Слушай, пока эта схема рабочая, потому что всю прошлую неделю…

– Да, он трезв, но разве Лили становится лучше? Она начала заниматься терапией или отказалась от секса?

– Ребята, пожалуйста, прекратите, – говорю я, мой голос теряется в их бурном споре.

Им необязательно обсуждать мою сексуальную жизнь прямо в кафе. Возможно, после этого я никогда не наберусь смелости вернуться сюда.

– У него есть план, – парирует Райк. – Поверь, он любит Лили.

План? Это то, о чем они секретничали?

– О чем ты? – Роуз удивляется.

Да, что за план? И почему мне никто не сказал?!

– Ло собирается начать ограничивать ее и постепенно уменьшать просмотр порно.

Я разинула рот, в то время как моя сестра одобрительно кивает.

– Что?! – кричу я.

Меня больше всего беспокоит тот факт, что Ло обсуждал нашу сексуальную жизнь с Райком.

– Скажи мне, что вы не трепались об этом с Ло.

Я уже знаю ответ. В тот момент, когда Райк появился в библиотеке с предложением помочь Ло, я тут же согласилась. Я рассказала о пристрастии Ло к алкоголю. И если Райк пришел с подобным предложением помощи к Ло, возможно, тот его принял.

Райк беззастенчиво встречает мой взгляд.

– Теперь я знаю все твои грязные секреты.

– О боже мой, – бормочу я, отчаянно глядя на Роуз, пытаясь найти поддержку.

Она мрачно смотрит на Райка вместо меня.

– Ничего не расскажу, это личное.

– Да ладно. Парни все разбалтывают не хуже, чем девушки. Помни об этом, когда найдешь какую-нибудь цыпочку, а затем расскажешь Ло о своем перепихоне.

Коннор вмешивается:

– Хорошо, нам всем нужно остыть. Люди начинают пялиться. Пошли, Роуз. – Он поднимает ее за руку. – Давай выйдем на минутку.

Она напряженно поднимается с кресла, но затем обращается к Райку:

– Я рада, что ты помогаешь Ло, но клянусь, если ты причинишь боль моей сестре…

– Роуз, – останавливает ее Коннор.

– Я бы никому не причинил вреда намеренно.

Коннор бросает на него взгляд.

– Просто помолчи.

Роуз начинает бессвязно молотить языком, и Коннор каждый раз находит правильный ответ, успокаивая ее. По крайней мере, в этом году она нашла кавалера на рождественский вечер, и он не гей.

В этот момент приносят еду, и только мы с Райком остаемся за столом, чтобы приступить к обеду. Но никто из нас не притрагивается к тарелкам.

– Не хочу, чтобы меня ограничивали, – говорю я ему. – Сейчас дело не во мне.

– Но ты всегда была частью этого, – отвечает Райк. – Если бы ты с самого начала рассказала про сделку и фальшивые отношения, я бы не был так разочарован тобой, когда ты отказывалась помогать мне. Прости меня за это.

– Ло нужно сосредоточиться на себе, – напоминаю я Райку.

– Лили… – Он кладет локти на стол и наклоняется вперед. – Вы двое все делали вместе. Каждый жизненно важный шаг преодолевали плечом к плечу. Чтобы план сработал, ты не можешь продолжать регрессировать, пока Ло движется дальше.

Я хмурюсь еще сильнее. То, как Райк сформулировал свои слова, заставляет думать, что Ло станет другим человеком. Станет кем-то новым, кто больше не вписывается в мою картину мира. Возможно, Ло меня разлюбит и найдет того, кто будет поддерживать его новый жизненный уклад. Мне не нравится такое будущее, но я хочу, чтобы ему стало лучше.

– Ты понимаешь, о чем я говорю? – спрашивает Райк.

– Ага, – киваю я. – Хорошо, посмотрим, что я могу сделать.

Тело Райка остается напряженным, и я сдвигаю брови.

– Ты мне не веришь, не так ли?

– Не верю. Но меня радует твоя открытость.

– Я буду бороться. – Я свирепо гляжу на него.

– Посмотрим, насколько сильно. – Он откидывается назад. – И Лили… Я искренне надеюсь, что ты, черт возьми, удивишь меня.

Я тоже надеюсь на это.

Ло был достаточно любезен, чтобы ограничивать меня постепенно. На прошлой неделе даже не было жесткого секса. Вчера я выбросила половину своих порнофильмов, но желание никуда не исчезло. Вместо того чтобы утолять его, я пью снотворное, дабы отключиться и не думать о сексе. Ночью хуже всего. Количество эндорфинов растет, и все, что я хочу делать, это оседлать Ло каким-нибудь гнусным образом.

Но я сдерживаюсь. Мне приходится.

Я боюсь оставаться одна. Боюсь, что начну трогать себя или импульсивно вызову эскорт. Паранойя окутала меня до такой степени, что я пропустила большую часть лекций. Три предмета из пяти мне придется нагонять с утроенной силой. Это лучше, чем изменять Ло и самой себе.

Ло почти не спит. Он ворочается посреди ночи, пробуждая меня даже после снотворного. Я жду, пока его ломка утихнет и станет легче, но этого не происходит. Иногда я задаюсь вопросом, придется ли ему бороться со своим пороком всю оставшуюся вечность. И тогда я понимаю, что, вероятно, мне тоже придется сопротивляться своей зависимости всю жизнь.

Я сопровождаю Ло и Райка в спортзал для легкоатлетов. В основном потому, что меня бесит быть одной, а у Роуз на этой неделе выпускные экзамены. Свои я сдала вчера. Ну, вроде того. Я не была на биологии и экономике управления. Двойка мне обеспечена, но я планирую все исправить и остаться в университете на дополнительный семестр.

Я растягиваюсь на длинной скамье и верчу в руках новую камеру, которую мне подарила Роуз. У меня никогда не было другого хобби, кроме секса, но бессмысленные фотографии помогают заполнить пустоту. Я фотографирую парней, пока они растягиваются на траве. Оба одеты в лонгсливы и спортивные штаны. Я ловлю отличный кадр, пока они подшучивают друг над другом и смеются.

Ло и Райк очень похожи. У обоих каштановые волосы, хотя у Райка немного темнее. У обоих карие глаза, хотя у Ло они скорее янтарные. Зимой загар Райка начал сходить на нет, и цвет кожи теперь напоминает светло-ирландский оттенок, как у Ло. Они могли бы быть братьями, но у Райка более широкие плечи, мощная челюсть и тонкие губы.

Когда они начинают бежать, Райк стремительно срывается с места, но Ло догоняет его за считаные секунды. Они мчатся энергично и упорно, мышцы их ног напряжены до предела, кроссовки барабанят по черной беговой дорожке. Райк, как более подготовленный спортсмен, опережает Ло на несколько шагов, но тот не сбавляет темпа.

Они бегут так, как будто ничто не может их остановить. Я смотрю на Ло и вижу новое будущее. Оно проникает в мое сознание, еще совсем размытое, но уже лучше и ярче прежнего.

И мне интересно, найдется ли в нем место для меня.

Глава 32

Бывают дни, когда все не так гладко. За несколько часов до прибытия в отель на рождественский благотворительный гала-концерт я подозреваю, что он пройдет не совсем удачно.

Прошлой ночью Ло спал не больше тридцати минут, кружа все время по комнате, пока не позвонил Райку и не разговаривал с ним пару часов. Его ничего не успокаивает, и, мне кажется, причина кроется в предстоящем разговоре с отцом, где Ло поведает о намерении стать трезвенником. Но я боюсь, что это не единственный источник его терзаний.

Прежде чем отправиться на кухню, Ло дважды огрызается на меня, когда я заговариваю о колледже. Я поинтересовалась, какую оценку он получил по экономике управления, которую я с треском провалила, и он ответил, что наладит оценки весной и мне нужно прекратить быть такой назойливой. Под раздражением Ло явно скрывается какая-то причина.

Роуз делает мне макияж рядом с туалетным столиком. Я уже надела свое сливовое платье с кружевными длинными рукавами. Роуз действительно купила бархатное сапфировое платье, хотя после него примерила еще десять других. Гала-концерт состоит из двух частей.

Первая – ужин за большим круглым столом, куда приносят множество блюд. Затем бизнесмены один за одним будут выходить на подиум и произносить благодарственные речи. Вторая часть – сам прием, где гости будут пить коктейли, прогуливаться по большому бальному залу, чтобы поболтать и пообщаться.

Обычно мы с Ло стоим у бара и закидываем обслуживающий персонал неудобными вопросами, наблюдая, что случится дальше. Это некультурно и, возможно, грубо, но так можно скоротать время. В этом году я планирую бесцельно бродить по залу, что так же стремно.

В манере Коннора Кобальта мы прибываем на целый час раньше положенного. Райк поправляет галстук и нервно оглядывает помещение, заполненное официантами, которые расставляют на столах композиции из красных роз и заканчивают натягивать гирлянду.

– Ты был на подобных мероприятиях? – спрашиваю я.

– Да, – признается он. – Но социальный круг был другим.

Ло нервничает и дергается пуще прежнего. Он проводит дрожащей рукой по волосам, затем трет глаза и стонет.

– Мне нужно выпить.

– Ты справишься, – уверяет Райк. – Эй, что тебя так тревожит?

– Ничего, – раздраженно бросает Ло. – Я реально не хочу сейчас ни с кем говорить. Без обид, но это не помогало весь сегодняшний день. У меня просто сильная мигрень.

Я тянусь к его руке, и его глаза встречаются с моими. Что-то плохое шевелится во мне.

– Ты хочешь?..

– Нет, – говорит Райк нам обоим.

Я свирепо смотрю на него.

– Не то чтобы это тебя касалось – я целый день не смотрела порно.

Я опускаю ту часть, где я провела весь день в постели с Ло. И мы не спали.

– Поздравляю, – сухо говорит Райк, а затем бросает ледяной взгляд на Ло. – Ты должен ограничивать секс.

– Я помогаю ей.

– Ты знаешь, что это не так.

«Это я ему сейчас помогаю», – хочу я опровергнуть. Но Ло уже сделал свой выбор. Его рука скользит вниз по моей пояснице, и он выводит нас из комнаты в вестибюль отеля.

Ло достает из кармана свой бумажник.

– Мы бы хотели забронировать комнату, – говорит он администратору.

Я раскачиваюсь на носках. Да.

Теперь, когда оргазм сошел на нет, все мое тело болит. Ло брал меня сзади, гораздо сильнее, чем обычно, и мне это нравилось. Пока мы трахались. Теперь я сожалею о такой позе, напористости и о том, что вообще подала ему эту идею.

– Который сейчас час? – спрашивает Ло, хватая часы с тумбочки. – Дерьмо.

Он поспешно встает с кровати, одеяло валяется на полу, простыни скручены.

– Вставай, Лил.

Я лежу неподвижно, положив голову на подушку и надеясь, что смогу раствориться в постельном белье.

Ло склоняется над кроватью и смотрит прямо на меня.

– Вставай.

Он швыряет платье мне в лицо.

Я держу свой наряд и выпрямляюсь. Пытаюсь натянуть платье через голову, но мои больные руки едва могут двигаться. Ло запрыгивает в штаны, а затем находит белую рубашку на пуговицах. Я бы хотела остаться здесь, но это были бы старые Лили и Ло. Теперь мы стали лучше. После продолжительной борьбы с кружевами я наконец просовываю голову в платье. А потом мой взор падает на открытый мини-холодильник.

Пока сильно лучше мы не стали.

– Ло… – тихим голосом шепчу я.

Он кладет в карман маленькую бутылку текилы. Почему он это делает? Все было прекрасно. Верно? За исключением сегодняшнего утра, и этого дня, и нынешнего момента…

– Ло, ты что, пил?

Он не встречается со мной взглядом.

– Все в порядке. Завтра я вообще не собираюсь пить. Мне просто нужно кое-что…

– Ло! – кричу я, вскакивая с кровати без нижнего белья. Я изо всех сил пытаюсь выудить спиртное из его кармана, но он сжимает мои запястья.

– Лили, остановись!

– Нет, ты остановись!

Мы боремся, пока не падаем на кровать. Он прижимает мои руки по обе стороны от тела.

– Ло! Ты не можешь сдаться так просто!

Это моя вина. Глубоко в душе я осознаю, что сама привела его сюда. Я разрыдалась, усугубляя накал предстоящей ночи. Ло мягко отстраняется от меня.

– Пожалуйста, не плачь, – задыхается он. – Лили… – Он легонько целует мои губы, щеку, нос, глаз и подбородок. – Пожалуйста, все в порядке. Со мной все будет хорошо.

– Это моя вина, – плачу я.

Его губы возвращаются к моим, и он пытается заставить меня сосредоточиться на поцелуе, а не на болезненных мыслях. Если бы я была умнее, то оттолкнула бы его. Сказала бы ему остановиться. Сделала бы что-то, приносящее пользу нам обоим, а не подкармливала бы разрушительный круговорот наших зависимостей.

Его пальцы скользят во мне. Я хватаюсь за простыню и закрываю глаза рукой, пока мои мысли дрейфуют от хорошего к плохому.

Ло заменяет пальцы своим членом, и я резко выдыхаю от внезапной полноты, проникшей в меня. Его губы находят мои, и Ло целует меня, медленно раскачиваясь, будто говорит мне: все правильно, все хорошо. Он здесь. Я здесь.

Это все, что нам нужно.

Это наша величайшая ложь.

Я неподвижно стою в лифте, пока он опускается на первый этаж к большому бальному залу. Мы пропустили праздничную часть ужина, и мне почти хочется отказаться от приема и вернуться в «Дрейк», где я могла бы свернуться калачиком в своей постели и заснуть. Но я планирую найти Роуз. Она нужна мне.

Ло завязывает галстук на шее, глядя на цифры, пока мы спускаемся. Пропасть из выпивки и секса на эмоциях разделяет нас. Я не смогла помешать ему опрокинуть ту маленькую бутылочку текилы и прихватить с собой еще одну. Если алкоголь и успокоил его, то это незаметно. Мышцы Ло напряжены, шея почти не двигается, взгляд устремлен лишь вперед.

– Куда ты пойдешь, когда мы спустимся? – спрашиваю я.

– Мне нужно поговорить с отцом.

Его глаза сужаются при виде светящихся цифр на приборной панели.

– Может быть, тебе стоит сначала найти Райка.

– В этом нет необходимости.

Я с трудом сглатываю, когда лифт останавливается и двери открываются. Ло быстрым шагом направляется к бальному залу, а я с трудом поспеваю за ним. Затем я примерзаю к полу, пораженная яркими мерцающими люстрами и оживленным залом, где повсюду толпятся люди. В центре возвышается рождественская елка, украшенная золотой мишурой и свисающими яблочками. Два экрана по обе стороны сцены напоминают всем о благодетелях этого мероприятия. «Хейл Ко» и «Физзл». Я прохожу мимо официанта, который несет поднос с розовым шампанским.

Ло берет один бокал, осушает его быстрым глотком и ставит обратно. Я не стану оставлять его. Не сейчас. Я протискиваюсь между телами и бормочу «извините» сотни раз, пытаясь проследить за Ло. Он хочет попасть в конкретное место, двигается целеустремленно и решительно, лед брезжит в его янтарных глазах.

– Ло, подожди, – говорю я, протягивая руку, но он ускользает от меня.

Я боюсь искать Роуз или Райка в толпе, потому что могу потерять Ло из виду. Бросив на меня мимолетный взгляд, Ло устремляется вперед и сильно отдаляется. К тому времени, как я его догоняю, он уже стоит перед одетым в смокинг Джонатаном. На его лице привычная суровая маска.

Я держусь на расстоянии вытянутой руки, но достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.

– Ты избегал меня? – спрашивает Джонатан. – Обычно ты заходишь по средам.

– У меня были трудности в последнее время.

Джонатан пристально смотрит на сына.

– Выглядишь ты нормально.

– Все не так, – признается Ло. Он несколько раз качает головой, и его глаза становятся стеклянными. – Со мной не все нормально, папа.

Взгляд Джонатана скользит по окружающим, и он говорит:

– Это не то место, Лорен. Мы поговорим позже.

– У меня проблемы, – говорит ему Ло. – Ты меня слышишь? Со мной не все в порядке.

Джонатан допивает остатки виски и ставит бокал на ближайший высокий столик. Затем вытирает губы и склоняется ближе к своему сыну. Я застываю на месте, дыхание перехватывает.

– Ты пытаешься опозорить меня?

Руки Ло дрожат, и он сжимает их в кулаки.

– Ты знаешь, что я выпиваю, и тебе насрать.

– Так вот в чем дело? – Лицо Джонатана искажается. – Ло, тебе, черт подери, двадцать один год, парень. Конечно, ты выпиваешь.

– До отключки, – говорит Ло.

Почему Джонатану так трудно понять, что у Ло проблемы? И тут меня осеняет. Может быть, потому, что Джонатан сам не осознал и не смирился со своими.

– Так делают все. Все подростки злоупотребляют.

– Я и дня не могу прожить без выпивки.

Губы Джонатана скривились.

– Перестань забрасывать меня оправданиями своих ошибок. Признайся в них, как настоящий мужчина.

Есть разница между злоупотреблением алкоголем и зависимостью от него. Если бы Джонатану удалось это понять, он бы пришел к единственному выводу – Ло относится ко второй группе.

Я делаю шаг вперед и тянусь к руке Ло, но он отдергивает ее от меня.

Джонатан берет у официанта еще один стакан виски, делает глоток и кивает мне.

– Ты вложила эти мысли в голову моего сына?

Я отпрянула от его уничтожающего взгляда.

– Даже будучи ребенком, я осознавал свою проблему, – говорит ему Ло. – Лили не нужно было ничего мне говорить.

– Очень сомнительно.

Чья-то рука обвивается вокруг моей талии. Я подпрыгиваю от неожиданности и натыкаюсь на обеспокоенный взгляд Роуз. Падаю в ее объятия и пытаюсь не расплакаться ей в плечо.

Райк, запыхавшийся, будто бежал сюда, подкрадывается к Ло и кладет руку ему на плечо, даже не взглянув на Джонатана.

– Пошли, Ло.

Роуз пытается оттащить меня, но я качаю головой и твердо стою на месте. Что-то не так. Я вижу это по лицу Джонатана. Он бледнеет, как лист бумаги, и чуть не роняет свой виски. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает он Райка.

– Вы знаете друг друга? – Брови Ло хмурятся.

Джонатан слегка фыркает.

– Ты ему не сказал? – спрашивает он Райка.

Взгляд этого мужчины возвращается к бальному залу, когда окружающие гости начинают следить за происходящим. Он раздраженно качает головой и допивает свой виски.

– Не сказал мне что? – Ло топчется на месте.

– Ничего, – отвечает Джонатан с горькой улыбкой. Он ставит стакан и снова встречается взглядом с Лореном. – Это все, что ты хотел мне сказать? Хотел обвинить меня в своих проблемах и топать, как капризный ребенок?

Райк решительно сжимает плечо Ло, поддерживая его так, как мне никогда не удавалось.

– Нет, – мягко говорит Ло. – Будь я моложе, может, так бы и произошло. Единственное, что я хотел сказать, – с выпивкой покончено. – Глаза Ло затуманиваются, и одинокая слеза скатывается по щеке. – Я собираюсь на реабилитацию. И когда я вернусь, то, возможно, мы будем видеться гораздо реже.

Он собирается на реабилитацию. Он знает, что этот план не сработает – быть вместе, пока он пытается отказаться от алкоголя. Я едва могу дышать. Он уходит. Как долго его не будет?

Джонатан резко вдыхает и свирепо смотрит на Райка.

– Это ты его подговорил?

– Нет, – отвечает он. – Для меня это новость.

Джонатан оглядывается на Ло.

– Не нужна тебе никакая реабилитация, – бормочет мужчина и качает головой. – Это чертовски смешно. Я позвоню тебе завтра, и мы поговорим, хорошо?

– Ты не сможешь. – Глаза Ло еще сильнее наполняются слезами. – Завтра меня уже здесь не будет.

– Ты не алкоголик! – кричит Джонатан, заставляя замолкнуть половину бального зала. Оглядывается через плечо, как будто только сейчас осознал свою внезапную вспышку гнева. Он делает шаг вперед и тихо говорит:

– Ты в порядке, Лорен. Прекрати этот цирк.

– Он болен, – вмешивается Райк. – Он все это время пытается до тебя достучаться.

Моя грудь сжимается, а голова продолжает кружиться. Единственная причина, почему я все еще стою на ногах, – это рука Роуз в моей. Если упаду я, то она тоже.

Джонатан игнорирует Райка.

– Почему ты плачешь? – спрашивает мужчина, а его голос наполнен отвращением вперемешку с чем-то более человечным.

– Я не знаю, – отвечает Ло, его нос раздувается, когда он пытается подавить беззвучные слезы.

Джонатан хватает Ло сзади за шею и приближает его лицо к своему.

– Еще раз подумай обо всем, – умоляет Джонатан с усмешкой, тряся Ло.

Сейчас люди точно начали пялиться. Ло пытается вырваться из хватки отца, сжимая своими руками локоть Джонатана, но тот лишь сильнее впивается пальцами в нежную кожу на шее.

– Остановитесь, – призываю я, пытаясь броситься вперед, но Роуз тянет меня к себе.

Райк хватает Джонатана за руку и отдергивает ее от застывшего в оцепенении Ло.

– Что с тобой не так? – Райк кричит на Джонатана. – Хотя я, похоже, и сам знаю. Ты, черт, никогда не изменишься. Можешь вернуться к мысли, что ты охрененно крутой мужик, но я не позволю тебе разрушить жизнь Ло.

Почему Райк говорит так, будто знает его?

– Это все Сара придумала? – спрашивает Джонатан. – Где она?

Его взор мечется по всему залу в поисках этой женщины. Ло пятится от Джонатана и Райка, переводя взгляд с одного на другого, пытаясь понять, как они могут быть связаны. Очевидно, что разговор принял совсем другой оборот.

– Ее здесь нет. Она даже не знает, что я разговаривал с Ло! – восклицает Райк.

Лицо Джонатана искажается от боли.

– Значит, ты решил разрушить мою семью? После всего, что я пытался для тебя сделать? – Его глаза вспыхивают. – Я мог бы вычеркнуть тебя из своей жизни, оставив только с матерью. У тебя никогда бы не было отца.

Стоп, стоп, стоп.

– Так было бы даже лучше, – говорит Райк.

– Ты не настроишь моего сына против меня, слышишь? – Джонатан стискивает зубы.

– Что происходит? – спрашивает Ло. – Что, черт возьми, происходит?

Из-за спины Джонатана появляется Коннор и что-то шепчет ему на ухо. Джонатан кивает, а затем обращается к Ло:

– Сейчас не время. Мы поговорим позже.

Попрощавшись, Коннор уводит Джонатана перед началом еще больших разборок.

– Встретимся в холле, – говорит Ло Райку, даже не глядя в его сторону.

Я следую за ним вместе с Роуз. Слишком много мыслей проносится у меня в голове, чтобы я могла сосредоточиться. Слезы продолжают капать – не знаю почему. Может быть, от грубых слов Джонатана. Может быть, из-за реабилитации. Или из-за странной связи между Райком и отцом Ло.

Мы останавливаемся в коридоре отеля. На полу ковер с безвкусным ромбовидным рисунком, стены поклеены обоями блестящего золотого цвета. От того и от другого у меня кружится голова.

– Кто ты?! – кричит Ло на Райка. – Не лги мне больше!

– Успокойся и дай мне все объяснить, пожалуйста. Ты заслуживаешь знать правду.

– Откуда ты знаешь моего отца? – спрашивает Ло. – Откуда он тебя знает?

Райк протягивает руку ладонью вниз, пытаясь призвать Ло обуздать эмоции.

– Сара Хейл – моя мать.

Ох… Джонатан обмолвился, что является отцом Райка. Так вот почему начался развод? Сара изменила и забеременела?

Это сделало бы Ло и Райка сводными братьями.

Ло отшатывается, пытается собраться с мыслями, а потом поднимает глаза, нахмурив брови, и говорит:

– Ты внебрачный ребенок?

Райк съеживается от боли и отрицательно качает головой с такой болью, что на его глазах наворачиваются слезы.

Ло указывает на свою грудь дрожащей рукой.

– Я – тот самый ребенок?

Райк кивает один раз.

Когда Ло издает странный и сдавленный звук, я хочу броситься к нему, но Роуз снова меня удерживает. Ло вытирает глаза рукой и глубоко вдыхает.

– Дай мне свои водительские права, – категорично требует Ло.

Райк достает бумажник из заднего кармана и вытаскивает карточку.

Прежде чем отдать ее Ло, он говорит:

– Ты все еще мой брат. Не имеет значения, кого здесь не должно было быть.

– Просто дай права.

Ло держит их в руках и смотрит на имя. Его челюсть сжимается, скулы заостряются, превращаясь в колкий лед. Пальцы дрожат, когда он читает надпись.

– Джонатан Райк Медоуз. – Ло издает безумный смешок и швыряет карточку обратно Райку. Она падает на ковер. – Что уж ты говорил про свою мать? – Ло изображает замешательство. – Ах, да, что она живет на деньги твоего папаши. – Ло прикусывает нижнюю губу и кивает.

– Ло…

Он кладет руки на голову и огрызается:

– Пошел ты. Почему мне никто не сказал? Ты сын Джонатана. Сара Хейл – твоя мать, но не моя, верно?

– Мама подала на развод, когда любовница Джонатана забеременела. Я в тот момент только появился на свет.

Все, что отец говорил Ло, – обман. Неудивительно, что Сара ненавидит Ло и проклинала его по телефону. Он – результат супружеской измены и ее неудачного брака. Я пытаюсь подойти к нему еще раз, но Роуз продолжает удерживать меня.

Ло плачет.

– Сара забрала мою кровать, чтобы отдать тебе, не так ли?

– Я не знал, что она твоя.

– Мой комод, моя гребаная одежда, она забрала из дома все и отдала тебе. – Ло прижимает пальцы к глазам. – Зачем все было скрывать?

– Есть юридические моменты… – Райк подходит ближе. – Я даже не знал о твоем существовании, пока мне не исполнилось пятнадцать. Мама проговорилась об этом во время одной из вспышек ненависти. Раньше я частенько навещал Джонатана в загородных клубах, но это продлилось недолго. Я начал меньше пить, и до меня дошло, кто мой отец. Мне казалось, что я вижу его насквозь.

Он шмыгает носом, пытаясь сдержать эмоции, но при взгляде на выражение лица Ло это становится почти невозможно. Поэтому глаза Райка становятся красными и опухшими.

– Ты знал обо мне семь лет и даже не захотел встретиться со мной? – Голос Ло полон глубокой обиды. – Я же твой брат.

– А еще ты причина, по которой развелись родители, – говорит Райк, его губы дрожат. – Годами меня бесила даже мысль о тебе. Мать тебя ненавидела, а я ее любил и прислушивался. Так чему, черт возьми, мне было верить? Я отдалился от нее, только когда поступил в колледж. Потом я много размышлял и в итоге смирился с тем, что ты есть. Я бы никогда не появился в твоей жизни. Думал, что ты избалованный богатый придурок, прямо как Джонатан Хейл. Но потом я случайно наткнулся на тебя. – Райк кивает сам себе, его глаза наполняются слезами. – Увидел на вечеринке в честь Хеллоуина и сразу понял, кто ты такой. Когда я узнал, что у меня есть брат, Джонатан постоянно показывал мне твои фотографии и спрашивал, не хочу ли я с тобой встретиться. Я не решался.

– Почему? – спрашивает Ло огорченно.

– Я понял, каким бы вырос, если бы меня воспитывал Джонатан. И тогда я обо всем пожалел. Пожалел, что винил тебя, хотя ты был лишь ребенком, которому выпали дурные карты. Я почувствовал желание помочь тебе за… за все те годы, когда просто ошивался рядом и ничего не делал. Я знал, каким был Джонатан. Мать рассказывала, какие ужасные, отвратительные вещи он говорил ей, они были такие же смертоносные и болезненные, как удар по лицу. Ты вырос в этой обстановке. А я ни черта не сделал, чтобы облегчить твою участь. – Голос Райка срывается, и он в отчаянии качает головой.

– Итак, ты увидел меня, – говорит Ло. – Я настолько же жалок, каким ты меня и представлял?

– Нет. Ты засранец в некотором роде, но и я тоже. Мы действительно друг другу братья.

Ло давится коротким смешком.

– Почему от меня все скрывалось? – Он делает шаг назад, и рука Райка падает с плеча Ло. – Что за юридические моменты?

– По условиям соглашения Сара должна молчать об имени твоей матери и должна оставить фамилию Хейл, иначе она потеряет все, что выиграла при разводе.

Райк, вероятно выбрал девичью фамилию Сары: Медоуз.

– Почему такие условия?

– Так отец избежит тюрьмы. Твоей маме едва исполнилось семнадцать на тот момент. Она была несовершеннолетней. Сара могла бы выдать Джонатана полиции, но подписала бумаги о неразглашении. И если она передумает, то все деньги пойдут на благотворительность и она проиграет.

Лицо Ло искажает гримаса.

– Он изнасиловал ее?

– Нет, – быстро добавляет Райк. – Нет. Сара говорила много дерьмовых вещей про Джонатана, но никогда не упоминала изнасилование. Не думаю, что он любил твою маму, иначе нашел бы способ ввести ее в твою жизнь. Скорее всего, это была… простая интрижка. – Он проводит рукой по волосам. – Наверное, она… – Райк изо всех сил пытается закончить фразу. – Она просто покинула тебя. Не знаю, почему она согласилась на роды, но быть с тобой после них она не хотела.

Джонатан вырастил Ло, когда все от него отказались.

Слова доходят до разума Ло, и его руки дрожат, грудь едва понимается для слабого вдоха.

– Просто всем было бы легче, если бы я ничего не знал, верно?

– Я не был уверен, что Джонатан когда-либо расскажет тебе всю правду, – признается Райк. – И когда встретил тебя, то понял, что ты ничего не знаешь. И не знаешь, кто я.

– Почему ты не рассказал все сразу? – спрашивает Ло, указывая на свою грудь. – Я заслуживал знать.

– Конечно, ты прав, – соглашается Райк. – Но ты нездоров, Ло. Я захотел помочь, и поэтому, чтобы сблизиться хоть как-то, выдумал небольшую ложь. Мне даже пришлось отказаться от показа мод Роуз, потому что там был отец Лили. Я встречался с ним раньше. Он знает меня. Но в тот момент ты не был готов к правде.

Отец все знал? У него все время были ответы. Мой мозг отказывается это переваривать.

Райк придвигается ближе.

– Я боялся, что, если ты все узнаешь, я ненароком подтолкну тебя к чему-то темному и пугающему. Ты понимаешь? – Его взгляд метнулся ко мне. – Думаю, да.

Ло снова трет глаза. Он не может перестать плакать. Я вижу, как боль пробегает по нему, как сносящие все на своем пути волны прилива. Они бьют его о камни снова и снова, лишая дыхания и сил, пока Ло окончательно не тонет в них. Он кричит в ладонь – озлобленный, страдающий, взбешенный.

Ло медленно опускается на колени и опускает ладонь на ковер.

– Вставай, – говорит Райк, наклоняясь к нему. Он пытается помочь, но Ло отмахивается, его взгляд дикий и наполненный горечью.

– Где Лили? – спрашивает Ло в бешенстве. – Лили! – Он мотает головой и кричит: – Лили!

Роуз наконец отпускает меня, и я бросаюсь в его объятия. Он крепко сжимает мое тело, опустив голову, и плачет мне в плечо.

– Я здесь, – выдыхаю я. – Все хорошо.

Когда я поднимаю взор, то вижу, как Райк и Роуз обмениваются нерешительными взглядами.

Теперь я понимаю – они боятся нашей близости. Когда мы вместе, то затягиваем друг друга в омут разрушения.

Во всяком случае, пока.

Ло вцепляется в мой наряд и плачет до тех пор, пока слез не остается вовсе. Я молюсь, чтобы он со всем справиться – чтобы стать сильной ради него. Ло шепчет мне хриплым голосом:

– Мне кажется, я умираю.

– Нет, Ло. – Я целую его в щеку. – Я люблю тебя.

Через несколько минут мы встаем и молча выходим на улицу к парковочной зоне. Роуз и Райк следуют за нами. Я прошу их оставить нас вдвоем. Они соглашаются и говорят, что встретят нас в «Дрейке». Ло садится в «Эскалейд», я за ним.

– «Дрейк», – говорю я водителю, даже не взглянув в его сторону.

Машина трогается с места, и я поворачиваюсь к Ло, который прикрывает глаза рукой.

– Я не знаю, что делать.

– Ты уедешь на реабилитацию, – с уверенностью говорю я, хотя эти слова сжимают грудную клетку. Я знаю, что так правильно. Для нас обоих.

– Не хочу оставлять тебя. – Он опускает руку. – Это может занять месяцы, Лили. Я не хочу, чтобы ты была с другим парнем…

– Я стану сильнее, – говорю я, беря его ладони в свои и сжимаю. – И тоже посвящу свое время терапии.

– Лили… – Его полный боли голос пронзает мое сердце, словно кинжал.

– Я перееду к Роуз.

Он закрывает глаза, позволяя новым слезам стечь по коже.

Я сдерживаюсь, чтобы не заплакать, и сглатываю.

– Наверное, я переведусь в «Принстон» и буду ждать твоего возвращения.

Ло часто кивает, пытаясь переварить новости.

– Если это то, чего ты хочешь…

– Именно этого.

Ло облизывает губы и прислоняется плечом к моему.

– Прости меня за этот день. Мне не следовало вести себя так в гостиничном номере. Я… я был расстроен, и это не имело к тебе никакого отношения. Я…

– О чем ты?

Я хмурюсь. Что такого ужасного могло произойти, раз он решил выпить те бутылочки, отбросив свою кратковременную трезвость? Она значила для него так много. Как и для меня, наших друзей… и его брата.

– «Пенн» прислал мне письмо этим утром, – Он делает паузу. – Меня отчислили.

– Что? Они не могут тебя отчислить. Ты не сделал ничего плохого. Мы пойдем к декану…

– Лили, я пропускал половину лекций. Моя успеваемость равна нулю. «Пенн» может избавиться от людей, которые не соответствуют академическим стандартам. Меня уже предупреждали в прошлом году, и мне было насрать.

– Что? – пищу я. Я догадывалась о не самой лучшей успеваемости, но не знала, что его оценки хуже моих. – Ну… ну ты можешь перевестись в «Принстон» и поехать со мной. С твоей фамилией тебя обязательно примут.

– Нет. – Он качает головой. – Нет, я не собираюсь возвращаться к учебе. Это не для меня, Лил.

– Так что ты собираешься делать? – спрашиваю я, пытаясь осмыслить происходящее.

– Не знаю, – отвечает Ло. – Как насчет того, чтобы сначала вылечиться?

– Хорошо. А как насчет твоего отца? Ло, если он узнает, то заберет твой трастовый фонд.

– Он не узнает. Я уже позвонил в приемную комиссию и сказал им не связываться с Джонатаном.

Я выдыхаю с облегчением.

Машина подъезжает к дому.

– Мы прибыли, мистер Хейл.

Я напрягаюсь. Этот голос… Этот голос не принадлежит Ноле.

Водитель меняет позу, и я вижу седые бакенбарды, пушащиеся волосы и очки, сидящие на крючковатом носу.

– Андерсон, – напряженно произносит Ло.

Андерсон, водитель Джонатана Хейла, тот мужчина, который сдал нас много лет назад.

– Пожалуйста, не говори моему отцу…

– Приятного вечера, – говорит Андерсон с фальшивой улыбкой. Он поворачивается обратно к рулю и ждет, когда мы уйдем.

Мы выбираемся на свежий воздух, и я знаю, что все вот-вот изменится.

Глава 33

После короткого разговора мы соглашаемся провести ночь порознь. Я остаюсь с Роуз в «Дрейке», а Райк забирает Ло в свою квартиру в кампусе. Только от сестры я узнаю, что Джонатан утром звонил Ло.

Он поставил ему ультиматум, которого мы избегали и боялись всю нашу жизнь. «Возвращайся в колледж, приведи жизнь в порядок, иначе твой трастовый фонд исчезнет». Несколько месяцев назад Ло согласился бы. Он бы перевелся в «Принстон» или в Университет штата Пенсильвания, вернулся бы к привычной рутине в новой обстановке. Но мы оба понимаем, что некоторые вещи важнее, чем изысканный образ жизни и набитый кошелек.

За завтраком, пока я ковыряюсь в тарелке с овсянкой, меня совсем не удивляют разговоры Роуз о Ло и потерянных деньгах. Сестра говорит, что это самый героический поступок, который он совершил в своей жизни. Ирония судьбы заключается в том, что он не спасает принцессу от дракона, не выносит ребенка из горящего здания – он спасает самого себя. Возможно, это слегка поможет нашим отношениям, но в основном все происходит ради него самого. И это самая достойная причина.

Несмотря на страх, я очень горжусь.

Через несколько дней мне нужно будет обрести такую же храбрость.

Роуз кладет руку мне на плечо.

– Он придет, чтобы забрать кое-что из своих вещей. Они уезжают в полдень.

Мою грудь сдавливает, но я все равно киваю. Мы сами решили, что ему нужно отправиться на реабилитацию как можно скорее. Мы боимся, что передумаем, переубедим друг друга, оправдывая тем, что это неверный шаг и мы можем сами все исправить. Это гиблое дело. Мы пробовали. Все закончилось тем, что Ло выпил текилу в гостиничном номере, а я яростно вжималась в его тело.

Я двигаюсь на диване, чтобы Роуз смогла сесть рядом.

– Как у тебя дела? – спрашивает она, собирая мои короткие волосы и заплетая косы.

Я качаю головой. Слов больше нет. За одну ночь Ло потерял трастовый фонд, узнал, что его отец лгал всю жизнь, и обрел брата. Мы так связаны, что я чувствую боль от обмана, будто она моя собственная.

Как Джонатан мог так долго лгать? Я хочу презирать его за сокрытие всей истины, но не могу. Он любит Ло. Сильнее, чем кто-либо может признать. Любовь Джонатана настолько самоотверженна, что он решил вырастить Ло в одиночку, а не бросать на произвол судьбы.

Он боится, что после реабилитации Ло поменяет свое отношение к нему и их пути разойдутся. Думаю, какая-то часть Джонатана верит, что Ло вернется к нему, вернется домой за деньгами, поскольку осознает все трудности рабочего класса. Может быть, Ло так и сделает. Или он наконец попрощается со своим отцом и никогда не вернется.

– Сначала это будет трудно, – говорит мне Роуз, заплетая косу. – На какое время вы расставались дольше всего?

Я снова качаю головой.

– Не знаю… может быть, на неделю.

Это кажется совершенно абсурдным, но это правда. Мы словно были женаты всю жизнь, а теперь должны расстаться. Я знаю, что все идет только к лучшему, но боль заставляет эту рану гноиться.

Роуз гладит меня по спине, и я поворачиваюсь к ней лицом. Она смотрит на меня с таким беспокойством, которое мне кажется почти невозможным. В конце концов, мне помог не парень.

А сестра.

Я держу ее за руку и говорю:

– Спасибо. – В моих глазах блестят слезы. – Не знаю, смогу ли справиться без тебя.

Мы договорились держать мою зависимость в секрете от родителей и сестер. Не каждый человек сможет такое понять и принять, а я не хочу тратить время на оправдания своих пристрастий. Если Роуз тоже так думает, значит, я приняла здравое решение.

– У тебя все получится. Не сразу, но получится.

– Я боюсь. – У меня болит горло. Я делаю напряженный вдох. – Что, если я изменю ему? Что, если я не смогу ждать?

Роуз сжимает мою руку.

– Ты сможешь. Ты пройдешь через это, а я буду рядом на каждом шагу этого пути.

Я вытираю щеки, а затем обнимаю ее долго-долго. Чтобы сказать «спасибо», «прости», а затем…

– Я люблю тебя, – шепчу я.

Она гладит меня по волосам.

– И я люблю тебя.

Я стою на тротуаре перед «Дрейком». Снежинки целуют мои щеки, пока я жду Ло. Вокруг снуют люди в красивой церковной одежде, направляясь на рождественскую мессу или службу. Крошечные огоньки гирлянд вьются на фонарных столбах, круглые венки с замшевыми красными лентами украшают наш жилой комплекс снаружи. Город пребывает в праздничном настроении, в то время как мое сердце сжимается с каждым ударом.

Черная «Инфинити» Райка прижимается к бордюру. Он бросает в багажник спортивную сумку Ло и закрывает его.

Под глазами Ло синие круги от бессонницы, он выглядит разбитым и уставшим. Три фута разделяют наши тела, и мне интересно, кто первым преодолеет это расстояние – если вообще преодолеет.

– И что говорить, Ло? Прощай?

– Нет. – Он качает головой. – Это не прощание, Лил. Надо сказать: «До скорой встречи».

Я даже не знаю, в какую реабилитационную клинику он собирается. Райк не говорит мне адрес, но хочу верить, что это безопасное место и располагается оно не на краю земли.

Я слабо улыбаюсь, отчаянно пытаясь не расплакаться. Но как только я замечаю слезы на его щеках, то рассыпаюсь на миллион осколков.

– Не меняйся слишком сильно, – говорю я и всхлипываю.

Я боюсь, что после возвращения он не сможет вписаться в мою жизнь. Ло превзойдет меня, а я останусь прежней и одинокой.

– Изменится только все плохое, – говорит он.

Ло делает первый шаг вперед. А потом еще один. И еще. Пока наши туфли не соприкасаются и его большой палец не начинает гладить мою щеку.

– Я всегда буду твоим. Ни время, ни расстояние не изменят этого, Лили. Ты должна мне верить.

Я кладу руки на его крепкую грудь и провожу пальцами по ожерелью с кулоном в виде наконечника стрелы.

– Я никогда не хотел оставлять тебя здесь одну, – его грудь сжимается под моими ладонями, – и причинять тебе боль, Лил. Ты должна знать, что… что это самое трудное из всего, что мне когда-либо приходилось делать. – Он облизывает губы. – Труднее, чем сказать «нет» моему отцу и отказаться от трастового фонда. Это убивает меня.

– Со мной все будет в порядке, – шепчу я, изо всех сил стараясь поверить своим словам.

– Разве? – спрашивает он с сомнением. – Потому что я видел, как ты плакала и металась в постели. Видел, как ты зовешь кого-то и молишься Богу, чтобы боль прекратилась. И я несу за это ответственность.

– Прекрати, – выдыхаю я, не в силах смотреть ему в глаза. – Пожалуйста, не думай так.

Он открывает рот, и я думаю, что Ло захочет освободить меня от обязательства. Скажет, что я могу изменять и он с этим смирится. Вместо этого по его лицу текут слезы, и он говорит:

– Дождись меня. – Эти слова звучат сдавленно и болезненно. – Мне нужно, чтобы ты дождалась.

Кто-то подтолкнул его к этому. Я оглядываюсь через плечо и вижу Роуз, прижимающую руку ко рту, пока она наблюдает за нами с широко распахнутыми глазами. Затем смотрю на Райка. Его жесткий взгляд ничего не говорит.

Значит, это была идея Ло.

Он знал, что это единственный способ для меня по-настоящему вступить в борьбу с демонами. Когда есть что терять.

Я пытаюсь сформулировать ответ, но слова камнем застряли в горле.

Ло притягивает меня ближе и обнимает за плечи.

– Я люблю тебя.

Он целует мой лоб и отстраняется, оставляя меня безмолвной и разбитой. Затем кивает Роуз.

– Позаботься о ней.

– А ты береги себя, – отвечает сестра.

Ло кивает, и я жду, когда он снова посмотрит на меня.

Но он этого не делает.

– Ло, – зову я.

Он держится за дверь машины и колеблется, прежде чем взглянуть в мою сторону.

Я открываю рот, желая выразить все свои чувства сразу. Я тебя люблю. И буду ждать тебя! Ты мой лучший друг, моя родственная душа и мой возлюбленный. Я так горжусь тобой. Пожалуйста… вернись ко мне.

Его губы растягиваются в обнадеживающей улыбке.

– Я знаю.

С этими словами он садится в машину и закрывает дверь. «Инфинити» выезжает на проезжую часть.

А потом скрывается из виду.

Благодарности

Прежде всего мы хотим поблагодарить всех людей, которые поддерживали нас в процессе создания «Зависим от тебя». Семья, друзья, а также те, кого мы обожаем, почитаем и любим: коллеги-блогеры и книжное сообщество. Мы приносим всем вам огромную благодарность и крепко обнимаем. Будь эти объятия виртуальными или реальными, они значат для нас одно и то же. Для любого, кто страдает от зависимости или чувствует, что она у него есть, признание проблемы – это первый шаг, а разговор с кем-то может стать следующим. Важно, чтобы мы, как женщины-читательницы, поддерживали и вдохновляли друг друга. Сексуальная зависимость для женщин – сложная тема. Есть тонкая грань между деструктивной сексуальной зависимостью (как в случае с Лили) и простым исследованием сексуальности. Зная об этой грани, мы сможем поддерживать других женщин в раскрытии их сексуальности, а не стыдить их. Мы все сестры, и нам не терпится начать праздновать связь, которую мы все по своей сути разделяем. Всех мальчиков, читающих эту книгу, мы тоже любим!

Спасибо всем!

Примечания

1

Каппа Фи Дельта – профессионально-общественное (студенческое) коллегиальное братство, основанное в 1899 году и расположенное в Соединенных Штатах.

2

Кег (швед. kagg англ. keg) – пластиковая или металлическая емкость (обычно из стали), используемая для хранения и транспортировки различных холодных напитков.

3

Фиалка (англ. Violet) – в древнегреческой мифологии знак невинности, скромности, добродетели, чистоты, беззащитности, преданности своему любимому.

4

Saks Fifth Avenue – американская сеть универмагов класса люкс со штаб-квартирой в Нью-Йорке, основанная Эндрю Саксом.

5

«Крейгслист» – сайт электронных объявлений, пользующийся большой популярностью у американских пользователей интернета.

6

Гленкерн – бокал для виски особой формы, разработанный шотландской компанией Glencairn Crystal.

7

Лиза Фрэнк – американская бизнесвумен, основательница Lisa Frank Incorporated. Известна тем, что создает причудливый коммерческий дизайн для школьных принадлежностей и других детских товаров.

8

Everclear – игра слов. Буквальный перевод «всегда ясно».

9

Wharton – первая в мире бизнес-школа.

10

MBA (от англ. Master of Business Administration) – это престижная квалификационная степень, которую получают в бизнес-школах.

11

Флеш-карточки – карточки для запоминания слов и ответов. Используются для изучения иностранных слов, химии или любого другого предмета.

12

Gatorade – общее название серии изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo.

13

Центры по контролю и профилактике заболеваний США (англ. Centers for Disease Control and Prevention, CDC, ЦКЗ США) – федеральное агентство министерства здравоохранения США.

Content

Криста Ритчи, Бекка Ритчи
Зависим от тебя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Благодарности

Примечания