Ирина Семизорова

Как Саша стал здоровым: практикум по психосоматике

© Семизорова И., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Мне позвонили. Сказали, что у ребенка особенное заболевание: торсионная дистония. Я не врач, и это название мне ни о чём не говорило. Мы договорились о встрече. Пришёл мальчик. С папой. Не с мамой, как водится, а с папой.

Внешне ребёнок был похож на ребенка с ДЦП (детский церебральный паралич). Его звали Саша. Он передвигался с трудом: тело было согнуто пополам, руки и ноги выворачивались в разные стороны. Привычным движением он забросил тело на диван в моем кабинете. Когда начал говорить, я поняла, что не папа привёл ребенка к психологу, а наоборот.

Позже выяснилось, что Саша привёл не только папу, он «привёл» абсолютно всех: папу, маму, бабушек, сестру. Всех, кто был до него и, вероятнее всего, всех, кто будет после.

Первая встреча была по-настоящему странной: я пыталась понять, кого напоминает мне этот ребёнок. Тщетно. В разговоре с папой выяснилось, что семья – этнические немцы. История войны была по понятным причинам полностью исключена, а потому прояснять особо было нечего: только фамилия выдавала немецкое происхождение.

Саша был гораздо разговорчивее, чем папа. Отвечал на мои вопросы, поднимая руку, подробно рассказывая о себе и болезни. До семи лет он был абсолютно здоров, ничем не отличался от других детей, рос в полной и здоровой семье. Когда пришло время учиться писать, внимательные родители заметили, что он особым образом держит ручку. Левша, подумали родители и предложили взять ручку в левую руку. Но и левая тоже стала выворачиваться. Врач был неумолим: торсионная дистония. Это блуждающее по всему тему спазмирование мышц, словно бы кто‑то выкручивает его, ломает и тянет в разные стороны.

Мама была не в состоянии вынести эту муку: к моменту обращения ко мне, она уже родила другого ребенка. Так часто бывает в семье, когда единственный малыш заболевает. Не говоря друг другу в лицо, каждый думает: «Это всё из-за тебя. Из-за тебя эта болезнь, из-за тебя наш сын или дочь нездоров(а)». Второй ребёнок рождается, словно бы призванный выдать амнистию матери. Этим ребёнком она говорит: «Смотри, со мной все в порядке, «мой» ребёнок здоров, а «твой» нет». Ситуация не обсуждается вслух, но эти страшные мысли влияют на реальность и отношения в паре.

В случае с Сашей все это выяснилось позже, а пока в моем кабинете устроились на диване мальчик и его папа. Нагрузка на ребёнка была очевидной, и я с самого начала, предложила папе сказать, глядя сыну в глаза: «Я большой, а ты маленький». И тут же переспросила у Саши, что он услышал из того, что только что сказал отец. К моему изумлению, ответ был: «Ни-че-го». Хотя ребёнок сидел на расстоянии вытянутой руки от отца. Я снова попросила папу произнести те же слова: «Я большой, а ты маленький, я всё сделаю сам». Переспросив Сашу об услышанном, получила прежний ответ. Мне пришлось проделать процедуру в третий раз, хотя папа, будучи истинным арийцем, уже едва сдерживал слёзы. Когда я переспросила Сашу о том, что он услышал на этот раз, Саша улыбнулся и сказал: «Папа произнёс, что теперь я могу выходить на свободу». В ту же секунду я поняла, на кого был похож этот мальчик с белыми волосами, худощавый, перекрученный и улыбающийся. На узника концлагеря.

Тема войны нередкая в моей работе, но ТАКОГО я ещё не встречала. Началась работа, направленная на облегчение. Замечу, что я никогда не ставлю перед собой задачи полного выздоровления клиента, даже если он об этом просит. Вспоминаю тот год с восторгом и восхищением, потому что вся семья объединилась и прилагала колоссальные усилия к исследованию и исцелению системного контекста.

Как выяснилось позже, не только история папы с его немецкими предками была тяжёлой, история мамы тоже была летописью большой и длинной беды. Саша всем своим существом, всем своим телом пытался спасти обоих родителей. Чаще всего ребёнок болеет в битве за мать, но здесь выбор был невозможен, тело выбрало обоих, и не справилось. Тогда родители с одинаковой интенсивностью через невероятное сопротивление разгружали «свои вагоны», чтобы освободить ребёнка. Реальный концлагерь тоже существовал, но то было меньшее из зол, как бы страшно это ни звучало.

Я помню день, когда приехала с очередной учёбы у Даана ван Кампенахута. Это была отчётная группа с невероятными исцеляющими упражнениями. На ней присутствовал Саша и его родители. Пока длилась группа – восемь полных часов – этот мальчик, которому трудно было даже просто сидеть, наравне со взрослыми выполнял все упражнения. Берт Хеллингер говорит, что, когда человек садится на стул чтобы сделать расстановку, не он готов к изменениям, а вся его система готова. Эта одновременность была здесь особенно видна.

У моей истории счастливый конец. Каждый двигался по своему пути исцеления, и в один прекрасный день всё сложилось так, как должно было. Саша живёт в маленьком городе, все его знают, и когда однажды он выпрямился и стал обычным ребёнком, катающимся на велосипеде, город был удивлён. А я – нет. По-другому и быть не могло.

Часть I

Коротко о главном

Глава 1

Почему сейчас

То, что происходит в мире сейчас, затрагивает каждого. Наш разум умеет защищаться, это факт. У тела тоже есть свои способы защиты, но часто они не по вкусу нашему сознанию. Тело проживает сейчас не что иное, как коллективную травму. Травма бывает не только индивидуальная, но и системная, и даже коллективная.

Сейчас важно понять вот что: мы никогда не находимся только в одном месте и в одном времени. Если в каком‑то из поколений женщина умерла в родах или потеряла ребёнка сразу после, в другом поколении этот страх неблагополучных родов или смерти новорождённого будет жить в теле. В здесь и сейчас никто и ничто не говорит нам об этом, но тело будто бы находится на этих уровнях одновременно. Более того, оно пребывает в трёх временных точках, в прошлом – где, когда и с кем это произошло, в настоящем – где я не вступаю в отношения с мужчиной, чтобы не забеременеть, и в будущем – где у меня нет детей, а значит, никто не умрёт. Такие идеи обычно не приходят нам в голову в обычный жизни, потому что они живут в нашем теле. Тело знает, оно находится в указанных пространствах и временных отрезках. Тело ждёт от нас ясности и помощи – значит, нам тоже нужно кое-что узнать.

Вернёмся к коллективной травме, в которой мы сегодня все вместе оказались. Есть четыре уровня, на которых мы можем испытывать недомогание, боль стресс и болезнь.

Индивидуальный. Уровень, где речь идёт о взаимоотношении с собой: я и я, я и мои чувства, я и мои состояния, я и мои ощущения, я и мои мысли, я и моя боль.

Системный. Уровень, где речь пойдёт обо мне и других, любых других: мы члены системы (семья, рабочий коллектив, клуб по интересам, школа, религиозная община). На этом уровне мы озадачены тем, как мы себя чувствуем в контакте с другими внутри системы и с системой в целом.

Коллективный. Уровень города, страны, Родины, государства, национальности, человеческого. На этом уровне мы тоже можем испытывать чувства: например, страх за Родину, стыд за национальную принадлежность, радость от жизни в той или иной стране, гордость за то, что остаёшься человеком.

Метауровень. На этом уровне мы оказываемся крайне редко, а некоторые из нас и вовсе никогда туда не доберутся. Здесь мы вступаем во взаимоотношения с такими фигурами, как Бог или Совесть.

Все четыре уровня влияют на наше состояние. В этой книге мы дадим каждому уровню место внутри нас, чтобы стать целыми и не исключить то, о чём мы просто никогда не думали.

Прямо ехать – живым не быть, направо ехать – женатым быть, налево ехать – богатым быть

Когда началась пандемия, я вдруг осознала, что всю жизнь училась, чтобы проживать именно это событие. Весь мой опыт был про помощь людям в экстремальных ситуациях, с тяжёлыми болезнями, состояниями и травматическим опытом. Я училась много лет и продолжаю учиться сейчас. В отличие от просто учащихся, я много лет с этим работаю. Это время – моё время. Я надеюсь, моя книга будет полезна всем и каждому в кризисный период. И ещё больше полезна, когда кризис закончится, ибо в пиковый период стресса организм проживает стадию мобилизации: мы максимально собранны, активны и здоровы, словно мы получили инъекцию ясности и энергии, словно бы ощущения и чувства задвинуты на второй план.

Если вы когда‑нибудь хоронили близкого человека и можете вспомнить первые дни, заметите, что слёз почти нет, мыслей тоже, чувства отсутствуют и вы чётко выполняете невероятное количество обязательных дел. Но гораздо позже, когда всё закончилось, словно бы отходит наркоз или анестезия, и ощущения утраты накрывает вас болью и слезами в самый, казалось бы, неподходящий момент.

Вот и сейчас мы собранны и механистичны. Смотрим по сторонам, не испытывая ничего. И только когда всё закончится, наше тело вдруг расскажет нам, что с ним было в это время. Мы подготовимся, обещаю. Я пишу эту книгу, а вы читаете, чтобы подготовиться, начать разговор с телом не тогда, когда оно закричит, а сейчас, пока оно хранит для вас все необходимое, чтобы пройти через АД.

Есть процессы, которые можно ПРОжить, а можно ПЕРЕжить. Мы часто что‑то переживаем, но время проходит, и мы ПЕРЕживаем, но не ПРОживаем. Потому что не даём чувствам, которые актуализируются в моменте, на нас подействовать. Мы не хотим, не можем, у нас есть куча рефлексов и защитных механизмов, которые бегут впереди осознанности и управляют сознанием и поведением. Мы будем учиться не просто ПЕРЕживать, но и ПРОживать те процессы, с которыми сталкиваемся. Этот опыт ещё пригодится. Он помогает, потому что, когда трудно, самое главное – иметь варианты. Много вариантов, не взятых из прошлого, из прежнего опыта, который нам давно не подходит. Ответы, которые мы получили когда‑то, не годятся сейчас. Потому что то, что проживаем сейчас, мы не проживали НИКОГДА. Мы пытаемся найти аналогию, похожесть, говорим: «А да, это, как тогда!» Но не так, как тогда. Действовать в этом новом опыте можно научиться, гарантирую.

Будьте очень внимательными к себе, проживая очень трудные и очень хрупкие времена. Книга будет вашим настоящим – реалистичным и актуальным. Как бы ни менялось здесь и сейчас, я буду это включать в контекст. Нам нужно понимать своё тело, быть поддержкой для детей, близких и себя. Тому, кому трудно, и кто не справляется сейчас, включая нас самих.

Будьте внимательными к тому, что происходит внутри вас. Ничего не игнорируйте. Всё замечайте.

Работая с симптомами, я заметила, как они меняются, отражая нюансы настоящего момента. Пока писала книгу, за пандемией пришла война, и человеческая психика на моих глазах судорожно искала решение, как утрамбовать внутри себя ещё один стресс такого масштаба. Я стала замечать, как увеличилось количество обращений по психосоматике зрения. «Врачи ничего не находят, – традиционно говорят мне клиенты, – но с моим зрением что‑то не так, как будто бы болят глаза, хочется их закрыть». Или зрение попросту снижается без видимых на то причин. Видимых, с точки зрения физиологии.

«Война, – отвечаю я клиентам. – Я понимаю, что вы не хотите на это смотреть. Никто не хочет». Я вижу детей, у которых значительно и с неимоверной скоростью снижается зрение. Родители недоумевают, как такое может быть. «Они в ужасе, – говорю им я, – наши дети в ужасе. Они слышат и видят всё, что происходит вокруг, а ещё они слышат и видят вас и ваш испуг. Или долгий, липкий, жуткий страх, который вы испытываете совершенно очевидным для ваших детей образом. Даже если вы так не считаете, ваш страх заметен, он видим, ощутим, осязаем». Многообразие последствий этого состояния нам ещё только предстоит изучить.

ВОЗ опубликовала данные о том, что стресс подобной интенсивности и продолжительности вносит изменения уже на клеточном уровне. Важно знать, что мы адаптируемся, продолжительный стресс не проживается одинаково интенсивно день за днём. Он заставляет нас адаптироваться. Мозг и тело неистово ищут способы сделать это. И у них выходит. Может быть, медленно, не так, как нам хотелось бы, но у мозга и тела получается адаптироваться к настоящему моменту. Мы коллектив, система, популяция, люди. С самого раннего детства научаемся, чему‑то подражая: родителям, взрослым, старшим. Так и сейчас: нам важно смотреть друг на друга и видеть, как у нас получается выживать, жить, сохранять рассудок и жизненные силы.

Если получается у других, получится и у меня. Нам важно смотреть на другого в коллективном травматическом опыте. Важно обратить взор на того, кто способен выдерживать, или просто доверять своему мудрому телу, которое может повести себя выученным ранее способом. А способ этот очень простой, нам не надо о нём даже думать. Если у ребёнка в детском возрасте случится беда, его мозг выключит все чувства, словно свет в комнате. Ребёнок не способен горевать, осмысливать и проживать беду. Он способен только видеть и молча идти через стресс, как через лес, озираясь по сторонам.

То же самое происходит с нами сейчас. Чувства многих выключились автоматом, потому что в какой‑то момент стало уже слишком. Однажды ребёнок вырастет и сможет начать горевать, проживать большие чувства, потому что он большой для больших чувств. Он не сойдёт от них с ума, не умрёт от горя, потому что достаточно вырос, созрел для этих чувств. Так и мы однажды созреем, для того чтобы прожить всё, что спрятано, ибо невыносимо. Мы сейчас уже зреем все вместе, чтобы прожить вселенские стыд и страх, за то что мы живы и здоровы, для того, чтобы прожить беспомощность всех людей на планете во время пандемии. Мы зреем, чтобы прожить отчаяние и бессилие перед информационной и настоящей войной в XXI в.

А пока давайте просто прижмёмся друг к другу и констатируем, что всё это видим. Мы сможем помочь друг другу не закрывать глаза или делать вид, что это сон. Не сон, наша с вами жизнь. Мы выжили, и я продолжу писать книгу.

Болезнь, я люблю тебя

«Человек состоит из пяти вещей: тело, разум, чувства, дух, душа», – говорил Берт Хеллингер. Медицина работает с телом, с возникшими физическими нарушениями в организме. Врачу не требуется брать в расчёт то, что человек думает, чувствует, и как эти вещи взаимосвязаны. А ведь есть ещё дух и душа. Я как психотерапевт рассматриваю человека со всех пяти сторон. Мы работаем со всеми пятью, и тогда речь идёт о целостности, можем рассматривать причину заболевания и работу с ним в совокупности души, тела, разума, духа и чувств.

Мы ВСЕГДА включены психоэмоционально! Например, заболевания ЖКТ напрямую связаны с эмоциями. То, как мы пережевываем, перевариваем пищу, точно так же мы обходимся и с эмоциями. Этому мы научаемся в раннем детстве.

Важно понимать, что мы можем переучить себя. Говоря о переучивании, ведём речь о геноме. Генетическое – это что‑то, передающееся по наследству, мы все об этом знаем. Мало кто понимает, геном – переданный по наследству код выживания, флешка, на которую записан целиком и полностью опыт наших предков. Это не просто опыт проживания каждого дня, а опыт выживания в экстремальных ситуациях, пиковый момент при очевидной угрозе жизни: беги, прячься, стреляй, предай, замри, дерись, умри.

Спасибо тело, спасибо болезнь, ты помогаешь мне держаться за тебя, когда меня сносит с ног ветром перемен

Геном говорит нам: если ты ничего не изменишь, я предложу вариант из имеющихся. Он не будет рассуждать, подходит ли тебе этот вариант здесь и сейчас. И это будет что‑то вроде рефлекса, нечто спонтанное, необдуманное, сиюминутное. Например, некоторые женщины опасаются мужчин. Они никогда не задумывались, в связи с чем. Они просто живут, создавая каждый день обстоятельства, по причине которых мужчина рядом не окажется. Никому не придёт в голову, что это генетически определённый способ выживания.

Другой пример: миллионы страдающих сахарным диабетом или нарушением функции щитовидки детей реагируют болезнью только ради удержания матери возле себя. Их геном точно знает, что здоровый ребёнок надолго с матерью не задерживается. Он будет отдан родственникам, в учебное спецзаведение или вообще, как нередко случалось раньше, продан в другую семью. Давным-давно никто никого не продаёт, не вынужден содержать 14 детей, но записанная на флешку генома история «заболей, иначе отдадут» будет воспроизводить способ поведения до тех пор, пока вы не решите перезаписать данные.

В следующих главах вы найдёте ответы на вопрос «что делать, чтобы перезаписать существующий файл». Но сначала мне хотелось бы сказать, что наше здоровье определяется генетическим вводными на 50 %. Оставшиеся 50 % уходят на то, как мы живём здесь и сейчас. Если вы представите, что геном (т. е. первые 50 %) можно скорректировать, изменить в свою пользу и перезаписать, вы поймёте, что золотой ключик почти у вас в кармане.

Старайтесь не обманываться лёгкостью того, как Буратино добыл ключик. Он был не один, и путь к двери, которую он открывает, тернист и сложен. Мне бы не хотелось, чтобы вы с самого начала пошли за иллюзией простоты своего исцеления, не хотелось обесценивать тот путь к исцелению, который прошёл каждый мой клиент, упомянутый в повествовании. Раз эта книга в ваших руках, значит, вы уже поняли, что привычное вам не подходит, и сбежали вслед за новизной и приключениями. Жизнь – приключение. Здоровая энергия и сила тела нужны нам, чтобы узнать, что же такое жизнь.

Приверженность болезни

Разумно придерживаться комплексного отношения к терапии. Если вам положена диета, её надо соблюдать. Если назначены лекарства, их надо пить. Если полагаются процедуры, надо делать. Когда вы хотите себе помочь, это движение тоже психосоматическое, психоэмоциональное, потому что вы обращены к себе, хотите себя вылечить. Отсюда улучшение. Вы говорите своему организму: «Слушай, я просто так не дамся!» Всё вместе дает положительный эффект. Мы ходим к врачу, пьём таблетки, втираем лечебный гель с какой‑то эмоцией: верим не верим, доверяем не доверяем, соглашаемся не соглашаемся. В излечении и лечении очень много эмоционального контекста. Восприятие, эмоциональный фон в процессе излечения – всё влияет на результат.

Спасибо тело, спасибо болезнь, ты помогаешь мне держаться за тебя, когда меня сносит с ног ветром перемен.

В клинической психологии есть понятие «приверженность болезни». Что это значит? БОЛЕЗНЬ ПРИХОДИТ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ. Я буду повторять это снова и снова, до тех пор, пока идея не станет абсолютно ясной и очевидной для вас. В болезни есть свои плюсы и смыслы. Незнание их делает выздоровление невозможным. Приверженность – это энергия, связи, нити, а иногда и канаты, которые связывают нас с болезнью.

Заболевший онкологией человек в ужасе восклицает: «За что мне эта болезнь?» Она не наказание, и движение к исцелению начинается с вопроса «зачем». ЗАЧЕМ МНЕ ЭТА БОЛЕЗНЬ СЕЙЧАС? Каждое слово в этом предложении имеет особое значение. Произнесите его вслух ещё раз: «Зачем мне эта болезнь сейчас?» Мозг привычным образом захочет вас обмануть и ответит: «Ни зачем». Просто знайте, что это фикция, ложь во спасение. Ваш разум лжёт, чтобы спасти вас от тяжёлых переживаний.

Если вам вдруг покажется, что «вот у вас‑то точно все совсем не так», вспомните любой поход к врачу, назначения доктора и то, как вы их реализуете. По статистике, 70 % пациентов не пьют препараты, назначенные доктором по той схеме в тот период, который был описан в рекомендациях. Это и есть приверженность болезни: мы хотим вылечиться, но лечится не желаем. Хотим похудеть, но сидеть на диете – нет.

Любые рекомендации, которые влекут за собой изменения образа жизни, «помогают» нам совершить мгновенный выбор в пользу болезни. Я думаю, что все гипертоники, инсулинозависимые, сердечники и некоторые другие хроники очень хорошо понимают, о чём я говорю. Мы знаем, что нужно делать, но никто этого не делает. Мы все эксперты в отношении своего заболевания для кого‑то другого, но не для себя.

Прямо сейчас обнаружьте и разглядите всю силу своей преданности и лояльности к болезни.

Болезнь, я, люблю тебя.

У меня есть

Как с точки зрения психологии и психосоматики устроены психофизические заболевания? Поймите: у детей проблем и собственных заболеваний нет. Если ребёнок родился с болезнью, симптомом, какой‑то физической проблематикой – это история, относящаяся в большей степени к его родителям, порой ко всей системе (роду целиком).

Все вопрошают: «Ну как же так? Он такой маленький, только родился, он младенец, какие у него могут быть грехи, за что?» Все эти разговоры потому, что родители не хотят быть задеты проблемой, существующей в системе, не хотят ее видеть и знать. Если системная проблема никак не решается, младший член системы будет нести её на себе за всех. Это закон, как и другие законы системного мира, он нам не нравится, но наше отношение не отменяет его существования. Первая важная вещь, которую стоит усвоить. Когда будете думать о своих состояниях, это тоже будет иметь значение.

Наше тело нельзя определить однозначно. Тело, и всё. В каждом из нас есть тело живое и неживое. Тело субъективное, придуманное, эдакое выдуманное. Прислушайтесь. Закройте глаза. Постучитесь внутрь себя и найдите ту часть, что связана с мёртвыми. Мама, папа, братья, сёстры, абортированные братья и сёстры, не родившиеся дети. Есть часть вас, которую вы отвергли, умертвили или попросту не чувствуете. Она не воспринимается, там пустое место, нет ощущений. Эта часть тела умерла с кем‑то из близких сердцу людей. Мёртвое тело.

Мы можем не чувствовать руки. Или нижнюю часть тела, начиная с поясницы. Вообще считать, что нас здесь нет. Те, кто мёртв, знают, что мертвы, или догадываются. Ничего не хочется. В теле нет желаний, аппетита, энергии. Вы расположились в гробу. Давно. Забыв вернуться с похорон. Не в силах вернуться. Сознание вернулось, а тело? Оно – нет. Или это душа там осталась?

Упражнение «у меня есть». Важно помнить о теле, быть с ним в контакте, вернуть своё сознание в тело. Встаньте или сядьте. Обнаружьте себя. Найдите с ознанием своё тело. Да, это не так естественно и не происходит само по себе. Начните совершать простые действия: говорю, смотрю, ощущаю. Скажите вслух, словно общаетесь с телом по телефону: У МЕНЯ ЕСТЬ ТЕЛО. Почувствуйте вес тела, его границы, заметьте свой рост. У МЕНЯ ЕСТЬ НОГИ. Все внимание направьте в ступни, икры, бёдра. Возможно, вам захочется потрогать ноги – потрогайте. У МЕНЯ ЕСТЬ ПОЯСНИЦА. Заметьте её. У МЕНЯ ЕСТЬ СПИНА. У МЕНЯ ЕСТЬ ПЛЕЧИ. Перечисляйте вслух все части тела. Словно составляя путеводитель или инструкцию. У МЕНЯ ЕСТЬ ШЕЯ. Я часто забываю про тебя. У МЕНЯ ЕСТЬ ГОЛОВА. Так много всего! Волосы, кожа головы, лицо, подбородок, зубы. Как давно мы не виделись!

Знакомьтесь с телом через практику осознанности: мы направляем внимание туда, и больше ничего. С упражнения начнётся ваша «новая жизнь в теле», обещаю. Делать его можно каждый день, когда захотите, сколько захотите. В книге вы не найдёте ничего ОБЯЗАТЕЛЬНОГО. Мы будем всё делать естественно.

Глава 2

Психосоматика. Что внутри

Здоровье – не отсутствие болезни или страдания. Это энергия, витальность и сила. Мы будем смотреть на здоровье не как на отсутствие болезни, боли или симптома, а как состояние силы и контакта с жизнью, к которому мы можем прийти.

Давайте договоримся о понятиях. В этой книге мы несколько раз будем договариваться об этом, чтобы не путаться и, рассуждая о психосоматике, иметь ввиду одно и то же.

Первое. Болезнь (диагноз) или устойчивый симптом (когда боль есть состояние, а диагноза нет). Именно боль, симптом или симптоматика (множество симптомов) мешают нам жить. В книге я буду говорить не только об исцелении (отсутствии диагноза и симптома), скажу о качестве жизни – даже при наличии симптома или диагноза.

Медицинское сообщество подтверждают заболевание как психосоматические, только в семи случаях: язва желудка, инфаркт миокарда, гипертония, бронхиальная астма, язвенный колит, кожные заболевания, мигрень. Это не значит, что в других заболеваниях психосоматический компонент отсутствует. Скорее означает, что в перечисленных выше заболеваниях он яркий и очевидный, и избегать лечения у психотерапевта означает оставить болезнь без изменений.

Сегодня слово «психосоматика» уже осыпано проклятиями со стороны многих учёных, самих клиентов и психотерапевтов, ибо именно клиентов объявляли ответственным за их боль и страдание. В представлении большинства людей психосоматика означает, что ты плохо себя вёл по отношению к себе. Помимо беспокойства из-за болезни людям приходилось винить себя за печаль, доминирование плохого настроения, за то, что у них есть те или иные личностные черты, хроническая депрессия или особое отношение к чему‑либо.

Сегодня существует две школы, смотрящие на человека и его состояние: медицина и психология, каждая из которых борется за человеческое существо, свою правду и думает о своей части как о целом.

Все дело в том, что современные научные представления соответствуют основным идеям доказательности. Наша медицина доказательна. Эти доказательства должны иметь особый порядок (протокол), но «всегда есть что‑то большее», как говорил Берт Хеллингер. Сотрудничая с врачами, я обнаруживаю этот предел, исчерпаемость доказательств, их явный дефицит. Как следствие, необходимость признать, что есть что‑то ещё.

Медицински человек рассматривается как тело с набором функций и процессов, изученных и доказанных, но это всего лишь часть пути, целого, а я верю в более ОБЪЁМНОГО ЧЕЛОВЕКА – большего, чем химические, физические процессы. Человек – это время. Человек – организм, способный вместить в себя время, опыт поколений и планеты. Он сам – часть опыта Земли.

Всё, что мы воспринимаем, воспринимаем телесно. Телесность не заканчивается кожей, а распространяется на всё вокруг, включая отношение к миру. В этой связи мы можем сказать, что, будучи телесными, находимся вне тела. Телесность – это наше взаимоотношение с миром, между нами и миром нет пустоты, т. к. есть соединение. Всё вокруг заполнено этой соединенностью: именно её мы чувствуем как свою телесность. Соединённость нашего тела с миром пропадает только тогда, когда тело становится мёртвым.

Понятие психосоматики достаточно объёмное и иррациональное. Мы отправимся в путешествие, чтобы побольше узнать, как именно наше тело соединяется с миром.

По щучьему велению, по моему хотению. Крекс, пекс, фекс

Био. Психо. Социо

БИО. На здоровье влияют три основополагающих фактора, первый – биологический. Он включает в себя всё, что связано с нашими физическим состоянием, телом, химическими и биологическим процессами внутри. Работать с исцелением, а точнее, с человеком, который недомогает, невозможно без учёта абсолютно всех факторов. Целое состоит из частей, и только контакт и работа со всеми частями человека, помогает найти хорошее решение.

Биохимические и физические особенности имеют колоссальное значение. Очень важно осведомиться о том, что происходит внутри вас на данном уровне. Для этого существуют регулярные обследования, диагностика, анализы. Я как психотерапевт всегда спрошу у клиента, который пришёл разбираться с психоэмоциональными аспектами своего заболевания, о том, что говорит ему врач, и как выглядит его биологическое состояние.

Иногда даже наши эмоции и чувства бывают связаны не с событиями и стрессами, а с изменившимся гормональным фоном, который является полноправным фактором, влияющим на отношения с жизнью. Более того, уровень гормонов должен соответствовать вашей возрастной группе и текущим заболеваниям. Как ни странно, желание плакать или злиться в некоторых случаях может быть вызвано не травматическим опытом, а гормональным дисбалансом.

Я психотерапевт, но гены и гормоны для меня – не пустой звук. Они влияют на состояние человека, и я не буду сбрасывать их со счетов. Постановка диагноза – дело врача. Но бывает так, что есть состояние, боль, дискомфорт, а диагноза нет. Тогда моё внимание будет в большей степени направлено на психологический аспект.

Если диагноз есть, я буду внимательна к тому, чтобы клиент получал одновременно и медицинскую, и психологическую помощь. Ошибочно думать, что, занимаясь психотерапией, мы можем смело игнорировать врачей и их назначения. Это не так. Если есть диагноз, физиологические проблемы, требующие медикаментозной поддержки, получать ее необходимо.

ПСИХО. Наши мысли всегда связаны с чувствами, и неважно – мысль относится к тому, что происходит прямо сейчас, или к тому, что было с нами в прошлом. Удивительное свойство памяти: стоит нам подумать, вспомнить, воспроизвести в голове картинку события, как тут же внутри проявятся все чувства и эмоции, относящиеся к упомянутому событию. Мы вроде бы не хотели переживать, а просто помнить, но так не выходит, ибо мысль ходит под руку с чувствами. Тогда мы предпочитаем не помнить – нам кажется это хорошим решением. Нет памяти, нет мысли, значит, нет и чувств.

Забывая травмирующие события, и чтобы исключить травмирующие чувства, мы вдруг понимаем, что забыли совершенно всё и ничего не чувствуем. Внутри психики нет специального сита, которое бы волшебным образом отделяло хорошие воспоминания от плохих, а травмирующие чувства – от приятных. Есть те, кто забывает всё вместе, и события, и чувства, и те, кто помнит все стрессы, беды, травмы и чувства, связанные с ними.

Опыт пережитых событий и реакций на них формирует психику. Психоэмоциональная реакция – выработанный годами способ взаимодействия с реальностью. Какова реальность, таков и способ. В контексте психосоматики мы будем рассматривать не только компоненты, влияющие на возникновение заболевания или симптома, а рассмотрим уже сложившийся за всю жизнь привычный и даже автоматический способ взаимодействия с реальностью. Эти автоматизмы во многом отвечают за реагирование. Психологический компонент психосоматики включает в себя всю вашу личную историю. Чем шире будет взгляд на себя, чем больше пазлов из жизни вы включите в него, тем лучше.

Нам часто хочется всё упростить, уменьшить и сегментировать. Например, после стресса на работе начались панические атаки, и нам хочется думать, что всему виной начальник, разразившийся гневной тирадой против нас. Но это не так. Каждый день вашей жизни, каждый стресс, каждая реакция привели вас туда, где вы находитесь сейчас.

Психосоматика – это не ВДРУГ. Психосоматика – выученные годами психологические реакции на жизнь.

СОЦИО. О себе мы узнаём на границе контакта с людьми. Вообще, жизнь – изначальный контакт «я и мать». Мы не имеем опыта отдельности, зарабатываем его со временем. Мы научаемся ему – удачно или неудачно. Рождаемся в семье: она может быть маленькой «я и мать», и большой – «я» и многочисленные родственники: братья сёстры бабушки и дедушки». Даже если родители вас бросили, вы тоже изначально окажетесь в системе. Там будут другие правила и взаимоотношения, но это тоже про контакт: врачи, соцслужбы, детский дом. Мы не выживаем в одиночку, а только при помощи других.

Хотим или нет, мы строим отношения, социальные связи. То, какого они качества, во многом определяет и наше поведение и качество жизни. Мы – члены системы, а точнее, множества систем. Первая и самая главная – семья. Далее – детский сад, школа, религиозная или этническая группа, рабочий коллектив – это все системы. Даже человечество.

Направо пойдёшь – коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь – себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь – и себя и коня потеряешь

Мы люди, можем оставаться людьми. Но есть те, кто людьми не остаётся, нарушает правила системы и перестаёт быть человеком. Для нелюдей предусмотрена смертная казнь, заключение, смерть. В системной терапии есть закон принадлежности: нам важно принадлежать группе, так легче, понятнее, безопаснее. Страх потерять контакт с группой, быть изгнанными, отверженными, проклятыми живёт внутри каждого. Многие заболевания связаны с ощущениями контакта или не контакта с группой или группами. Беспокойство, страх, стыд, тревога. Всё перечисленное является запускающим механизмом разных ощущений внутри тела.

Межгрупповые, межсистемные взаимоотношения определяют состояние, влияют на здоровье, ибо идентифицируют: кто я? чей я? с кем я? против кого я? за кого я? Например, папа и мама относятся к разным национальностям и разным религиям. Ребёнок как будто бы естественным образом объединяет внутри себя религиозные и национальные компоненты. Это не так. Достаточно часто у него возникает внутренний конфликт: кто я?

Выбор религии – выбор гигантских размеров. Он не вмещается ни в голову, ни в тело. Я помню клиентку с таким странным симптомом, который называется сонный паралич. Его часто мистифицируют, придавая ему особое значение, т. к. сновидец может вполне отчетливо видеть громоздкие фигуры, которые садятся или ложатся на него, или полностью его поглощают и не дают шевелиться. Это особый опыт на границе сознания и подсознания. То, что клиент по факту хочет выяснить, но не может, ибо вытесняемое так велико, что не помещается нигде. Таким колоссальным вытесняемым может стать вера. Хорошим решением в ситуации будет осознанный выбор собственных верований.

Контакт с другими влияет на психику каждый день. Распаковывая причины заболеваний, стоит обратить внимание на то, как, когда, и какому виду взаимодействия вы научились.

Нет

Давайте сейчас разделим проявления: связанные с детьми, у которых болезней нет, и со взрослыми с их приобретенными заболеваниями. Сначала я объясню, что такое психосоматическая компонента боли и симптома. Любая психосоматика возникает на границе контакта человека со средой. Что имеется в виду? Есть человек, его физическая оболочка и так называемая среда. Что такое среда? Это мир вокруг: семья, работа, город, в котором мы живём, взаимоотношения, погода, природа. Они влияют на нас – тем или иным образом. То, как мы заболеваем, какой орган затронут, говорит нам о том, насколько контакт со средой проблематичен, сложен или глубок.

Представим себе человека. Какая часть организма первой контактирует со средой? Кожа – наша оболочка. Кожные заболевания – первый контакт со средой. Часто у маленьких детей диагностируют диатезы, красные попы, шелушения. Когда мы вырастаем, это переквалифицируют в нейродермиты, псориазы, корки и Бог знает что ещё. Плюс моя любимая история – аллергия.

Субъективное мнение: аллергия, иммунные и генетические заболевания – это когда врачи не знают, какой диагноз написать. Для меня это история про исключения. Родители воспитывают детей, передавая им бессознательные послания: «Давай быстрее!», «Делай вот так!», «Я не хочу тебя слушать/ждать!», «Давай-давай!» Родители транслируют ребёнку одну мысль: НЕ ЧУВСТВУЙ. Ты не должен раздражаться, быть медленным. То, как ты это делаешь, мне не подходит. Нужно подстраиваться, а это неудобно.

НЕ ЖИВИ. Если мы говорим, что исключение является проблемой в системной терапии, точно так же лечение исключения тоже не очень‑то работает. Мы исключаем исключённую. Как говорит Берт Хеллингер, который сделал из системных знаний метод, «Всё, что мы исключаем, только растёт в размерах. Всё, от чего мы пытаемся избавиться, только увеличивается».

Ко мне приходят люди и говорят: «Я хочу избавиться от болезни, чтобы её не было, исключить симптом. Хочу побороться с ним». Первое, что я буду делать, говорить о том, что уже есть. Второе мы будем делать вместе: пытаться найти этому место здесь. Болезнь уже пришла, симптомы вы уже испытываете. Когда говорите: «Я хочу избавиться, побороть это, не хочу с этим никак соприкасаться», вы словно хотите что‑то выковырять изнутри себя. А это уже процесс напряжения, внутреннего конфликта. Вы говорите: «Часть меня мне не подходит. Я себя болеющую знать не хочу. На эту боль смотреть не хочу, думать о ней, она слишком для меня изнурительна, вызывает проблему, стыд, печаль, отчаяние и т. д. Я как будто бы начинаю раздирать себя на куски». Это очень важная часть понимания при работе с болезнью. И выглядит она следующим образом.

Лети, лети, лепесток, через Запад, на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг, как коснешься ты земли, быть по моему вели!

Когда речь идёт о болезни, самое главное – сказать ей ДА. Здесь много противоречий, напряжения и очень много нежелания. Примерьте это как‑то к себе. На самом деле ДА мы начинаем говорить человеку, которого все дружно выперли: «Да, иди сюда. Да, мы будем смотреть на тебя. Да, я знаю, что это случилось. Да, я имею к этому отношение. Да, это всё моё. Да, я к этому принадлежу. Да, это происходит сейчас со мной».

Это первое движение можно сделать на уровне головы, ощущений. Прислушайтесь к себе, что с вами происходит, когда вы это проговорите. Дело в том, что согласие с болезнью не означает, что мы её оставляем себе, страх не даёт нам с ней согласиться. Нам кажется, что, если мы скажем болезни: «ДА», скажем ей: «ОСТАВАЙСЯ». Я же соглашаюсь, что буду болеть. НЕТ, это разные вещи! Мы говорим болезни ДА для того, чтобы она ушла, выполнила свою роль, ради которой она пришла. И смогла уйти на своё место.

Болезнь есть послание, письмо. Сможем ли мы прочитать его, если выгоняем гонца? Мы с ним боремся, закрываем перед ним дверь. Оглушаем себя, лишь бы не слышать то, что он нам говорит. Мы теряем возможность прочитать послание, а чтобы сделать это, нужно впустить.

Болезнь нужна нам для чего‑то. Мысль знакома, но дальше она никуда не идёт. Я предлагаю простую схему. Какие вопросы нужно себе задавать, как продвинуться в осознании, зачем нужна болезнь.

Первый вопрос: Что я делать не могу?

Например, тремор рук. Что я делать не могу? Что ОЧЕНЬ надо делать, но я не могу?

Например, мигрень. Что я делать не могу, когда мигрень? Не могу думать, работать. Спасибо, мигрень, что уложила меня! Без тебя мне некогда прилечь отдохнуть.

Ещё пример: полипы в матке. Наверное, из-за этого не смогу иметь детей. И даже не пытаюсь! Мужу говорю: «Вот сейчас вылечусь, и вот тогдаааааа заживу так, как хочу!» А если родится ребёнок, что будет? Мммм… Пусть лучше будет полип. Спасибо.

Скажите себе по-честному, что вы делать не можете. Пытайтесь свой ответ сузить до абсолютной конкретики. Болезнь говорит за нас то, чего мы сами сказать не можем.

Тяжёлые заболевания, такие как онкология, это наш способ жить так, как мы хотим: отстаньте все от меня! Пример из практики с раком щитовидной железы. Женщина пережила все стадии, которые проходят онкобольные. Почему я? Почему сейчас? Рассказала, что всегда мечтала сидеть дома, чтобы о ней заботился муж, а она бы писала книги. Вуаля! Теперь у нее всё это есть! Обидная мелочь – вдобавок рак. Муж нашёл работу только тогда, когда она заболела и слегла, а его первая семья перестала околачиваться у них дома (трое детей от первого брака постоянно жили с ними). Теперь она смогла уделить время своему хобби. И всё было бы замечательно, если бы не одно НО – рак.

Болезнь – это слово «НЕТ», которое мы не можем произнести. Только так иногда можем кого‑то о чём‑то попросить или сказать твердое «нет». Болезнь именно для этого нам и нужна. Другой возможности просто не существует. Почему не можем сказать: «НЕТ»? В детстве наше «НЕТ» не имело для родителей никакого значения. Они брали и делали то, что считали нужным. Мы выросли, а наше «НЕТ» по-прежнему никого не интересует. И нам нужно буквально сдохнуть, чтобы «НЕТ» было услышано!

Исцелённый = Целый

Моя книга об Исцелении. Исцеление – от слова «целый». Что оно значит? Помните, вода мёртвая делала целым разрубленного богатыря? Как так? Целыми мы становимся, когда мёртвое в нас ЕСТЬ: не прекращается жизнь, когда умирают близкие. Не прекращается, ибо память наша в жизни течёт. Целый – это когда все предки в тебе, в памяти твоей. Когда ничто не прервано, не потеряно, не исключено. Вот и вода мёртвая – это память наших умерших. Они нас делают целыми, исцеляют нас.

Как же так? А вот так! Наши болезни связаны с мёртвыми, и мы тоже. Иногда болезнь приходит, чтобы найти ушедших, потерянных, забытых, отыскать их, как «части отрубленные», найти всех и тогда стать целым, исцелиться. Часто бывает, что симптома или тяжёлой болезни ещё нет, она была где‑то в прошлом, у предков. Но мы боимся её, прислушиваемся, «ждём» со дня на день. Так незаметным образом мы болезнью связываем себя с другими. Болезнь заботится о нашей памяти. Вместо нас. Она, словно вода мёртвая, не убивает, а оживляет нас.

Штефан Хаузнер: «Иногда только благодаря симптому можно найти человека. Утерянного, пропавшего, неупомянутого». Никто не должен быть исключён – гласит закон системной терапии. А если кто‑то остался пропавшим или забытым, нарушается баланс, ибо при наличии исключённого река жизни не может течь.

Как бы, мне рябине к дубу перебраться?

Я б тогда не стала гнуться и качаться

Тонкими ветвями я б к нему прижалась

И с его листвою день и ночь шепталась

Несложно представить род или систему (семью), т. к. её членов чаще всего визуализируют стоящими друг за другом в виде паровозика. Допустим, из этого паровозика вышел человек, тот самый, о котором никто не помнит, или не хочет говорить, на это «пустое» место встаёт самый младший член системы – это мы с вами. Тогда мы чувствуем за потерянного его чувства, проживаем не свою, а его жизнь и судьбу. Странное, казалось бы, ощущение, но знакомое многим: жизнь не моя, судьба не моя и место не моё. И вот, вроде, течёт через паровозик река жизни, вот, вроде, и поток, но мы точно не на своём месте и не со своими чувствами.

«Что же делать?» – спросят многие. «Искать!» – отвечу я. Эти чувства и странные ощущения не своей жизни вытолкнут вас с не вашего места, заставят искать ответ: «А где же я, где же место моё?» Печально, но лучше всего с этой задачей справляются симптомы и болезни. Именно болезнь «включит» ваш непокой и будет тиранить до тех пор, пока вы не найдёте ответ. Тогда придёт упокоение к тому, кто потерян, и успокоение к вам. Так это работает. Всегда.

Симптомы и болезни просто заканчиваются, как только все паровозики оказались на своих местах. Никто не должен быть исключён.

Сначала было фото. На меня смотрело нечто непонятное: это был ребёнок или детёныш какого‑то существа – у меня было всё время мира, чтобы угадывать.

Затем пришло сообщение от матери о том, что у двухлетнего ребёнка появилась кожная реакция неясного генеза. Он был госпитализирован – начался отсчёт: подбирали препараты, пытались понять, какой из них подействует, делали повторные анализы, хватались за головы и… ничем не могли помочь. Мы стали считать дни до расстановки.

К тому моменту, когда встретились с родителями, прошло около трёх недель. Малышу не стало лучше, диагноз так и не был окончательно установлен. Даже после сложного генетического анализа.

Я помню фото. Для меня это было лицо ребёнка, как будто бы полностью засыпанное жёлтым песком: чёрные полосы от гнойных потеков словно бы рисовали на лице кошачью мордочку. «Песок, что за песок?» – думала я.

Родители прислали генограмму (историю семьи) заранее. Я не нашла в ней ничего, что, по моему мнению, являлось бы причиной посыпанного песком лица. Листала и листала документ, думая: нет, это всё не то.

На группе заявка от родителей прозвучала. Начался перерыв. Именно тогда матери пришла информация о том, что в роду была женщина, умершая «так и не разродившись». В моей практике уже были подобные случаи – они из самых сложных. Нужно найти того, кто жив, но сделать это практически невозможно. Так и здесь: ребёнок ещё долго живёт в утробе умершей или убитой матери. Вот он – песок, земля, похороненный заживо.

Конечно, это не единственная аналогия, которая привела меня к решению, я ищу ответы по миллиону хлебных крошек, рассыпанных одна за другой в рассказах и документах. В работе с кожными заболеваниями всегда важно помнить о предстоящем ухудшении. Идеи восточной медицины гласят, что болезнь и симптом приходят по спирали и по ней же уходят. Раскручивание и закручивание проходит одинаковые стадии, а значит, ухудшение неизбежно.

И оно наступило. Мне оставалось утешать мать одним-единственным словом: «ВЕРЬ». Всё закончилось, кожа ребёнка полностью очистилась. «Песочек» осыпался, вся ядовитая скорлупа исчезла без следа. Полученный на днях генетический анализ гласил: мутаций не обнаружено.

В описанном примере был найден тот, кого найти сложнее всего, – живой ребёнок в утробе мёртвой матери. Но его нужно было найти, просто необходимо. Идея о том, что его не было, слишком дорого стоила бы системе. Никто не должен быть исключён.

Когда все вернутся на свои места, вы почувствуете в теле расслабление. Вот так, физически почувствуете. Психологи выделяют состояние, называемое «внутреннее узнавание». После работы по поиску исключённых и потерянных внутреннее узнавание вы ощутите каждой клеткой тела. Каждая из них будто бы скажет: «Да, всё так и есть. Ты на своём месте. Да, да, да, я знаю эту историю!» Ваше тело поведает о том, о чём вы никогда могли не слышать. И однажды почувствуете себя на своём месте. В этом больше не будет сомнений: ни одного вопроса – ни себе, ни другим. Я на своём месте. Точка. Я целый.

Есть ещё один фактор, который мы воспринимаем как целостность. Ещё одна грань целостности – исцеления. Папа и мама во мне, оба в одинаковой степени, без всяких условий и преград, без обособленной лояльности или внутренней торговли. Оба они – папа и мама – тут во мне, и тело мое разрешает объединить родителей в одно – в меня. Мы даже не замечаем, как болезнь приходит, чтобы решить эту задачку. Чтобы разведённые родители начали действовать заодно, часто требуется тяжёлая болезнь. Если один из них внутри не признан, изгнан прочь, отрицаем, – тело нецелое. Вот и болеем.

Целостность – это про части внутри: тело, разум, чувства, дух и душа. Они как пазлы или фундамент – нечто основополагающее внутри. Это наши центр, суть. Нельзя быть с телом, но без души. Как нельзя иметь чувства, а разум оставить где‑то.

Наша целостность = наше исцеление. Для этого надо вспомнить себя и собрать по памяти, не своей, как ни парадоксально звучит, человеческой. Человеки мы. Люди. У всех нас есть сердце, папа с мамой. И вот тут начинаются вопросики…

В этой книге мы по крупицам собираем представление о болезни, здоровье, своих ощущениях в теле, о симптомах, заболеваниях детей и даже страхах болезней, которых у нас нет. Качество жизни снижается даже от страха заболеть болезнью мамы или отца. Болезнь, даже ещё не присутствуя в теле, уже что‑то делает с нами одним только знанием о ней: «Я боюсь, что заболеет ребёнок или я сам». Болезни нет, но мы уже парализованы. Штефан Хаузнер: «Для того, чтобы перелезть через забор, нужно вступить во взаимоотношения с забором». Мы будем вступать в отношения с болезнью: с той, которой ещё нет, она была у близких, с той, из-за которой вы не живёте, даже если её ещё нет.

Идеи целительства известны человечеству давно. Люди искали способы исцеления, и в разных культурах его связывали с духовной работой. Целитель был посредником между космическими силами и пациентом, его ценность основывалась на вере, что он способствует продолжению отношений первобытного человека с космосом. Таким образом шаманом считался специалист по посредничеству.

Мифы передавались из уст в уста и материализовались в тотемах и образах. В шаманских культурах шаман как медиатор выполнял функцию контакта с духовными силами. Он не сам исцелял, важна лишь его способность предчувствовать «экстаз».

Он слушал историю пациента не в поисках симптома, а чтобы узнать, в чём тот совершил ошибку. Болезнь заведомо была результатом нарушения табу или нанесённой богам обиды. Исцеление заключалось в восстановлении связи между человеком и божествами через раскаяние и жертвоприношение.

Болезнь как наказание. Эта идея помимо множества языческих культур возникает в Библии, истории Мириам – первом в письменных источниках примере болезни как наказания в иудео-христианской культуре. За критику брата Моисея из-за его женитьбы на эфиопке (темнокожей женщине) кожа Мириам «стала болезненной и белой, как снег» (проказа). Женщина исцелилась только после семи дней раскаяния и жертвоприношения (Числа 12:1—15).

До сих пор идея болезни как наказания присутствует в умах множества людей. Заболев, многие вскидывают руки к небу и вопрошают: за что? Люди винят себя, ищут ошибки или злятся на того, кто надзирает над ними или наказывает их. Но наверху нет надзирателя, всем наплевать на наше поведение. Хотя мы и путаем Отца небесного с родительской фигурой, реальному Богу нет никакого дела до греховности. Ибо что это был бы за Бог, если бы он надзирал и наказывал нас за грехи. Прямо сейчас сделайте упражнение, чтобы понять, что делать со своей виной.

Упражнение

Станьте друг напротив друга. Возьмите за руку соседа. Скажите ему: «Я здесь со своей виной». Второй человек говорит то же самое другому визави.

Виновным кажется, что они изгои, но это не так. На свете нет человека без вины – это опыт нашей души. Нам важно это осознать и принять: в том, что с нами происходит, случается и не случается, есть часть и нашей вины. Пора отыскать баланс между виной и невиновностью, особое место, где нам знакомо и то, и это, где наши виновность и невиновность признаны как ОДНО.

Бог – это Бог, он просто есть, существует для нас. Функции надзирателей, надсмотрщиков и наказующих мы прекрасно выполняем и без его участия. Архетипическая память включает духовный опыт во взаимоотношения с болезнью. Одним из шагов к исцелению будет разделение жития святых от проживания человеческой жизни.

Время и Тело

Целый – это не только вмещающий своих мёртвых. Это ещё и целый во времени. Исцеление неразрывно связано с невероятной субстанцией – временем. Болезнь началась давно, в «там и тогда». Мы с ней здесь и сейчас. Там впереди, в будущем, мы тоже опасаемся болезни, боли. Симптом находится словно бы в трёх временных точках – прошлое, настоящее, будущее – одновременно. Воспоминания о случившемся (травма, беда, событие) мгновенно вызывают ощущения и чувства. Мы реагируем симптомом на воспоминания, словно бы боль в теле это особый вид памяти – телесный.

Налево пойдешь – коня сохранишь, себя потеряешь. Направо пойдешь – себя сохранишь, коня потеряешь. Прямо пойдешь – и себя, и коня потеряешь.

Тело запоминает боль от события. Зачастую голова не помнит, а ощущение и чувства от произошедшего записались в теле. Тело – хранитель всего, чего не помнит голова. Так надёжнее. Болящее тело спасает нас от сумасшествия. Это известный факт: кому‑то проще сойти с ума, а иным заболеть. В Аргентине проводились специальные исследования с целью выяснить, как разные болезни действуют на состояние шизофреника. Получив онкологическое заболевание, шизофреники полностью «исцеляются» от психического расстройства. Но вылечившись от рака, снова возвращаются в свое безумие.

Прошлое вшито в нас, и по законам ПТСР (посттравматический синдром) мы на посту. Дежурим, чтобы то, что случилось с нами, «не случилось». Мы пытаемся предугадать и сохранить себя от событий, которые давно произошли.

Так работает посттравма, словно бы событие из прошлого переносится в настоящее особым переворачиванием, как с песочными часами. В голове уже произошедшие события воспринимаются, как грядущие, не случившиеся, будущие. Мы тревожимся и боимся их, хотя все давным-давно уже произошло.

Парадокс. Болезнь соединяет прошлое, настоящее и будущее в одну точку. Это особое место, портал, объединяющий время, находится в нашем теле. Даже когда вы занялись лечением, болезнь отступила и вы давно не вспоминали о своем симптоме, внутри вас живёт страх, что он вернётся, что‑то должно случиться – бесконечные «а вдруг, а если». Они хорошо знакомы тяжело и долго болеющим людям. Для онкобольных страх рецидива, ожидание возвращения болезни – особый и «обязательный» этап, часть реабилитации, выздоровления.

Чаще всего болезнь – это прошлое. Она там, где нас уже нет. Осталось только решить, возьмёте ли вы её из прошлого с собой. На уровне головы мы говорим будущему: нет, болезнь нам не нужна. А на уровне тела молча забираем её с собой. Почему? Симптом всегда стабилен, и в меняющемся мире, в быстрой и травматической реальности, нам нужно хотя что‑нибудь неизменное. Пусть это будет болезнь, наш старый знакомый.

Мы не заметили, как путешествуем во времени: из прошлого в настоящее, из прошлого в будущее, из будущего в прошлое, и помогает нам в этом заболевание. Оно само или страх перед ним. Здорово – машина времени у нас внутри. Рады ли мы?

Жизнь vs Смерть

Мы часто мертвы – целиком или частями. Иногда даже злимся на эти части себя. Например, матка, которая вместо детей воспроизводит для нас только кисты, миомы или даже опухоли, вряд ли достойна внимания и любви. Мы раздражены или даже злимся на неё. Матка – предатель. Мы отвергаем орган, а за ним и всё тело целиком. Рассчитывали на то, что всё будет так, как мы хотим. Уверены, что у всех всё в порядке, а у нас – нет. Это больно, страшно, чертовски обидно, а потом приходит отчаяние. И мы отстраняемся от тела, диссоциируемся с ним. Я отдельно – тело отдельно.

Есть вода живая, и есть мёртвая. Мы знаем это из сказок. Или просто знаем, и всё. Даже не помним, где и когда это слышали. Память. Системная. Родовая. Генетическая. Кому как проще воспринимать. Хотя понятия эти абсолютно идентичные.

Мы помним не только себя и свою жизнь. Помним человеческое. Как выживать.

Вода живая и мёртвая в сказках всегда под рукой. Разрубленное тело воина поливали сначала мёртвой водой. Она сращивала части. Делала тело целым. И только потом шла в ход вода живая, дабы оживить героя.

Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – жизнь потеряешь, прямо пойдешь – жив будешь, но себя позабудешь.

Сказки – опыт всего человечества, людского, популяции. Многих и многих. Сказка – собранная в метафору линия человеческой жизни. А метафора трансформационная. Что это значит? Мы читаем сказку и меняемся. Начинаем верить в добро. В то, что оно победит зло. А ещё проживаем с героем переход и борьбу с чудовищами. И победу. С героем вместе меняемся и проживаем новые чувства.

Сказка – наш первый учебник жизни, первый тренинг. Ребёнку мы читаем сказки, чтобы он знал, что за чем в жизни следует, где добро и зло. Чтобы знать истины человеческие, чувства прожить неслыханные и живым остаться. Чтобы умереть и родиться заново. С землей дружить и птицами говорить. Нам всё это пригодится. Написано нам в наследство. И тебе, и мне, и нам.

Вода. Живая и мёртвая. Вода – это метафора нашей жизни, она течёт ото дня ко дню. Не надо искать воду по горам и долам. Мы и так погружены в неё с ног до головы.

А! Так вот как утопленная Алёнушка с братцем своим говорит из-под воды! В реке же она с камнем на шее, да и не понять было – жива она или мертва.

Побежал козлёночек на речку, стал на берегу и жалобнёхонько закричал:

– Алёнушка, сестрица моя!

Выплынь, выплынь на бережок.

Костры горят высокие,

Котлы кипят чугунные,

Ножи точат булатные,

Хотят меня зарезати!

Алёнушка из реки ему отвечает:

– Ах, братец мой Иванушка!

Тяжёл камень на дно тянет,

Шёлкова трава ноги спутала,

Жёлты пески на груди легли.

© Русская народная сказка

Вода – жизнь наша. А мертвы мы в ней или живы – нам виднее. Почитав сказок в своей жизни немало и на человеческую жизнь глядя, вот что я вам скажу: есть то, что делает нас живыми, и то, что делает мёртвыми. И то и другое к нашей жизни относится. Стоит посмотреть на это внимательно, ответы свои отыскать и взять свою воду мёртвую и все части разъединённые соединить, и полить себя живой водой и ожить наконец. Стать в жизни своей живым и целым. Хотите? Тогда в добрый путь!

Мы одновременно живём в двух состояниях: жизни и смерти. Наше тело тоже: и здесь, и там. Мы поддерживаем это состояние сознанием, а иногда бессознательно. Болезнь говорит за нас, это особый язык. У человека есть речь, слова. У тела – свой язык: движения, импульсы, зажимы, замедленность, усталость, ускорение, суета, бег. У болезни – боль.

Это не всё. Бывает, что боли нет: болезнь-невидимка. Мы подозреваем её наличие и уже напуганы. В страхе избегаем обследований и анализов, но уже знаем, что она здесь, предчувствуем. Мы её ждем: «Я так и ЗНАЛ!» Эта «встреча» похожа на катарсис, взрыв. Мы предвкушали. Нам хочется кричать, что это не так, но именно болезнь вдруг окрасила всё в яркие цвета и придала всему смысл. Мы не хотим думать, что ждали друг друга. Это душа молча кивает и соглашается с тем, что пришло, ведь началось всё давным-давно.

Часть II

Разговор с телом

Мы рассмотрели понятие психосоматики, поняли, из чего состоим, но этого совершенно недостаточно для выздоровления. Хочется выяснить, отчего мы больны, и в глубине души уверены, что понимание принесёт нам облегчение.

Большинство заболевших приходят с вопросами к психотерапевту. Они хотят понять, что является причиной их заболевания. Внутренняя логика проста: «Я узнаю причину, и мне станет легче». Основатель гештальт-терапии Фредерик Перлз ответил на этот вопрос давным-давно: понимание само по себе не даёт ничего.

Исцеление включает в себя три шага:

1. Понимание. Я должен понять, когда и вправду всё началось, отчего, в связи с чем, в какой момент моей жизни, ответом на что является моё состояние? Тело отвечает за нас, когда мы молчим. Часто молчим, потому что парализованы, разбиты стрессом или трагедией. Иногда молчим, потому что ещё слишком малы и не можем говорить. Тогда тело отвечает, говорит, кричит.

Да, рассуждать о причинах болезни важно. Но гораздо важнее искать стартовую точку, найти источник, ибо он всегда один. Никогда не бывает тысячи причин, которые рождают тысячи болезней. Мы, словно детская пирамидка, состоящая из палочки и колечек. Так вот истинная причина – палочка, а не одно из колечек. Они лишь следствия, которые перегружают тело, чтобы своей громоздкой конструкцией наконец обратить на себя ваше внимание. Понимание не лечит.

2. Чувства. Понимание – лишь первый шаг, на который вам важно среагировать чувственной сферой, а не просто повернуть туда голову, недоумевая и отрицая. Что это значит? Пришло время для чувств. В детстве нам было не до них, чувства были блокированы – из выживания и страха. Мы не могли распознать своё отчаяние на уход отца в свои три-пять‑10 лет. Не могли позволить гнев в адрес матери, которая вычеркнула его из жизни, сменив нам фамилию на свою. Было это недоступно, задача была – просто выжить.

Чувства мешают выжить. Чувства – это больно, и мы оставляем себе только понимание или непонимание, игнорируя и исключая чувства почти всю жизнь. Но они живут внутри, и у них есть единственный шанс достучаться до нашего сознания. Этот шанс – болезнь.

Чувствование – шаг к исцелению: «Я понял, что произошло, и разрешил себе почувствовать то, что когда‑то запретил или не смог почувствовать». Это словно огромная реабилитация, амнистия, выход на свободу. Выпустить чувства на свободу, отреагировать ими в полной мере – второй шаг к исцелению.

Вы поняли, что онкология началась в связи с уходом отца, а вы в тот момент не позволили себе никакой реакции. Поняли событие как начальную отправную точку. Пришло время для чувств. Они разные, они были там и тогда у ребёнка, и они есть здесь и сейчас у взрослого. И те и другие чувства – ваши. И те и другие важны и нужны вам как лекарство. Реагировать чувства – самый лучший детокс, очистка, освобождение, обновление.

Начните со списка, просто перечислите, что вы чувствовали там и тогда, глядя на себя взрослыми глазами. Добавьте в список чувства из сейчас: – Папа, я не хотела, чтобы ты уходил, ненавидела тебя для матери, но любила тебя, и сейчас люблю. Дорогая мама, я ненавидела тебя, но из страха потерять была на твоей стороне. Мои любовь, страх потери и ненависть живут во мне до сих пор. А ещё во мне есть беспомощность. Та самая, которую чувствуют дети. Она похожа на смерть, когда ты ничего не можешь сделать. Она тоже во мне, я её знаю, проживаю, как свою беспомощность перед болезнью, мне было невдомёк, что это моя беспомощность ребёнка перед взрослым. Она похожа на западню, тюрьму, и сегодня я могу выйти. Срок закончен, мои чувства свободны». Но это ещё не всё.

3. Действие. Однажды поняв причину и разрешив себе вырваться наверх, освободив наше тело, содрогаясь слезами, испытывая дрожь, повышение температуры и даже рвоту, чувства поспешат к выходу. Мы освободились! Это не конец, а начало. Наше тело обладает складами и даже ангарами неотреагированных чувств, уложенных в штабеля на паллеты. Не стоит торопиться: лучше к упомянутой ситуации добавить действие. Действие – это тоже про тело. Действие помогает и исцеляет тело. Нет, это не банальные физкультура, бег или ходьба. Это незавершённое движение.

Наше тело – накопитель и хранитель миллиардов незавершённых движений. Например, родители дерутся, и ребёнок встает между ними, защищая мать, искренне веруя, что у него получится. Мы часто вступаем в борьбу там, где результат известен заранее. Когда нас бьют, нам хочется победить, хочется ответного удара неистовой силы, и тело помнит эту борьбу, сопротивление, эти мышцы, превращённые в металлические канаты, мочевой пузырь, готовый опорожниться от страха, сердце, которое стучит не в ритм, сжимающиеся кровеносные сосуды. Мы живём так всю жизнь, готовясь к отпору, проживая в снах этот ответ. Нам кажется, что в этой ситуации суперсила будет хорошим решением, незавершённым движением станет ответный удар.

Мы устали, больше не можем. Крепитесь, ответ будет простым и, я надеюсь, помогающим. Телу, над которым занесена рука или ремень, хочется уйти, убежать, просто оставить это место, не участвовать. УЙДИТЕ, ВЫ МОЖЕТЕ УЙТИ, внутри себя. Просто представьте новую картинку, как возможное развитие событий, которым управляете вы. Вам не надо бороться, терпеть, отвечать, не надо мстить. Вы можете исчезнуть, раствориться, вытечь из этого места, как вода между пальцев. Это тоже борьба – не дать причинить себе вред. Айкидо: вы не боретесь, а управляете телом.

Поняв и почувствовав, нам нужно изменить действие, а точнее, всё поведение. Нам нужно, наконец, изменить детское поведение на взрослое: не терпеть, не участвовать в том, в чём не хотим, не слушать, быть безучастными. У нас есть наше НЕТ. Мы может прекратить разговор, просто сказав, не хотим больше это слушать. Можем выйти из комнаты, в которой накаляется ситуация, делать то, что хотим. Мы взрослые, наша жизнь больше не зависит от того, кто причиняет нам боль. Действие – это новое исцеляющее поведение: по-другому, по-другому, по-другому. Каждый раз.

Поняли, разобрались, обнаружили все чувства, сказали о них, отреагировали, почувствовали, сделали шаг – новый, другой, помогающий – поступили иначе, изменили и изменились. Вот три кита, которые выстилают базу нашего выздоровления и облегчения. Бесконечные рассуждения и слёзы о причинах не лечат. Бесконечное избегание тоже. Лечит осознанный контакт с этими тремя китами, последовательность и баланс между пониманием, чувством и действием.

Далее в книге мы рассмотрим и другие способы помощи себе, потому что каждые заболевание и симптом сугубо индивидуальны. В каждом состоянии свои нюансы, на которые следует обратить внимание. Человек не существует сам по себе, но в рамках своей истории и истории своей семьи, а все мы вместе существуем в рамках коллективного. Нас объединяет общая история. Помогая себе, мы помогаем другим, а другие, исцеляясь, помогают нам.

Мы все связаны, и эта книга предложит вам способы исцеления, причины чувств и действий, которые, быть может, окажутся помогающими и для вас. Читая, обращайте внимание на то, как ваше тело реагирует на написанное, даже если это вроде не имеет к вам отношения. Замечайте, какая история или какой пример затрагивают ваши чувства. Обращайте внимание на импульсы в теле, на то, что вам хотелось бы совершить или сделать. Совершайте и делайте.

Разум связан с чувствами. Воспоминания рождают чувства мгновенно. Читая книгу или проживая новый опыт в жизни, мы управляем тем, что впоследствии станет воспоминаниями. Истории из прошлого память предлагает нам как нечто незавершённое, она ждёт наших чувств и действий. Пусть они рождаются в вашем теле – новые помогающие действия.

Глава 1

Знакомство с телом через метафору

Составим словарик и будем использовать его в книге как инструмент. Для чего? Нам важно не просто понять, о чём я говорю, но и зачем, и как это работает. Нам необязательно, например, разбираться в двигателе внутреннего сгорания, чтобы ехать на автомобиле. При этом нам абсолютно точно важно знать, как открыть машину, разблокировать замок, завести её. Общаясь с собой, нам тоже не обойтись без ответа на вопрос: Что мы такое? Что мы из себя представляем? Только тогда, когда основные понятия нам ясны, мы можем пользоваться ими легко и просто, словно готовить по рецепту. Если вы не имеете понятия ни об ингредиентах, ни о способе приготовления еды, вряд ли сможете что‑то приготовить.

Разбираясь с собой, важно образовываться и в отношении психоэмоциональных процессов, происходящих внутри вас. Это нужно, потому что это и есть вы. Чтобы не пугать их, не сторониться, не избегать, не напрягаться и т. д.

Сейчас я даю вам задание – выбрать метафору вашего тела. Что такое метафора? Это образ, который воображение рождает, когда вы думаете о своём теле. Это совсем не то, на что похоже ваше тело. Понятие метафоры глубже и шире. Для чего она нужна? Чтобы иметь расширенное представление о том, как вы воспринимаете себя.

У нас есть сознание и подсознание. Часто процессы в нашем теле запускаются и реализовываются именно подсознанием, а не сознанием. Иногда в сознании есть одна мысль, например, «я хочу быть здоровым», а в подсознании мысль совершенно другая – «я должен сжаться, спрятаться, чтобы быть в безопасности». Так вы зарабатываете телесные зажимы, от которых страдаете: болит шея, голова, преследуют мигрени. Сознание говорит: «Я хочу быть здоровым, я ничего такого не делаю». Более того, вы не хотите ничего знать о причинах возникновения боли, о том, когда появился симптом.

Выбор метафоры – бессознательный процесс, который помогает расширить представление о теле или узнать о нём больше. Итак, мы ищем образ, который бы выразил ваше тело: не нарисовал, не назвал другими словами, а выразил. Вернитесь в начало главы: я использовала множество метафор, чтобы объяснить вам необходимость знакомства с собой.

Например, вам кажется, что ваше тело – это колокольчик. Вы чувствуете пустоту, и когда обращаетесь внутрь или говорите с собой, словно слышите мелодичный звон. Вам страшно, звук пугает вас. Просто выберите именно этот предмет в качестве метафоры и работы в упражнениях. Без всяких объяснений себе, почему я этот колокольчик, и что это за звон.

Другой пример. Ваше тело – что‑то громоздкое, мягкое, и вы выбираете какую‑то плюшевую игрушку. Без всяких объяснений! Может быть, внешне вы и не напоминаете какого‑то плюшевого медведя, но это тот образ, который откликнулся, возможно, с этим образом вас что‑то роднит. Мы движемся за вашим воображением, это помогающий контакт с бессознательным. Метафора будет помогать вам смотреть на себя шире, чем вы привыкли. У Луны тоже есть другая, тёмная сторона, и метафора поможет увидеть вашу тёмную сторону. То, что спрятано.

Кто‑то вообще представит себя стеклянной вазой. Что ж, рассмотрите её: она прозрачная или матовая, хрустальная или глиняная, узкая или подобна амфоре. Ваза может быть арт-объектом: стоит любоваться, но не нужно использовать его в быту. Или, наоборот, ваша ваза предмет утилитарный, в неё нужно что‑то складывать, размещать.

Предназначение тела не всегда нам очевидно. Чаще основные функции вытеснены в подсознание, и мы можем обнаружить их только через метафору. Заметьте свои чувства к вазе. Что у вас к ней? Ваза – это скорее идеальная конструкция, и ваше тело стремится быть идеальным. Тогда вашим чувством будет грусть, тоска и проживание невозможности: я толстая, но считаю себя тонкой и лёгкой. Возможно, ваша ваза – просто нечто хрупкое, и вы проживаете свою хрупкость каждый день, не вступая во взаимоотношения с жизнью и другими, боясь быть разбитой вдребезги. Ваши чувства к ней, а точнее, к этой метафоре – страх или отчаяние.

В психологии подобные мыслительные процессы называются расширением зоны осознавания. Чем больше мы осознаём, чем больше вариантов решения, тем больше способов выживания. Не вынужденных – либо так, либо никак – а мягких, подходящих, безболезненных, бережных. За такими способами мы приходим к психотерапевту. Он помогает расширить палитру, становится легче, появляются варианты – раз, два, три, четыре. Можно расширять палитру самостоятельно. Например, как давно я стала этой вазой, кто научил меня ею быть, объяснил мне, что красивой быть важнее, чем крепкой. Рассуждайте, чувствуйте, говорите об этом с другими.

Одна клиентка в качестве метафоры тела предложила пружину. Она решила, что пружина лучше всего отражает состояние напряжения в теле. Дело в том, что она не существует сама по себе, а ДЛЯ, смягчая промежуток между одним и другим. Я задала моей клиентке всего один вопрос: между кем и кем ей нужно было встать пружиной? Появилось много ясности, чувств и понимание, какие новые способы поведения будут помогающими и исцеляющими.

Ищите свою метафору: рисуйте, гуглите, визуализируйте. Распечатайте и повесьте её на видное место – процесс исцеления запущен. Вы вынесли вовне то, что происходит внутри. Можете на это смотреть и реагировать. Как хорошо!

Выбор метафоры – лишь один из многих вариантов. Вполне вероятно, что метафора родится мгновенно. Допускаю, что на её поиск уйдёт немало времени. Всё зависит от того, насколько часто вы пользуетесь воображением. Может оказаться, что метафора не придёт совсем, но это не значит, что у вас нет воображения или стоит отказаться от описанного способа. Подождите, дайте себе время. Возможно, метафора придёт к вам во сне или мимоходом в игре детей: если бы я был домашним животным, музыкальным инструментом, транспортным средством, цветом, фруктом, цветком, мебелью.

Крайний способ найти метафору, хотя я уверена, что он не потребуется, читать сказки. Сказка – всегда метафора, трансформационная, как называют её психотерапевты. Если вы не помните сказок своего детства, вам будет трудно, потому что метафора – это ещё и язык души. Уверяю вас, мы можем его постичь, выучить или, просто оказавшись в этой среде, позволив себе раствориться в ней, однажды мы вдруг поймём, что говорим на новом, непонятном для себя, языке, думаем на нём, используем его. Метафора – это то что нас объединяет, нечто общее, понятное и простое. Прочитав мою книгу, вы тоже научитесь понимать и говорить на языке метафор.

Для тех, кто любит домашние задания, держите первое: если в детстве сказок не хватало, читайте сказки на ночь. Не детям – себе.

Глава 2

Я пробую смотреть

Чего хочет моё тело

Фигура – ещё одно слово в словарике, которое мы будем использовать. Понятие ФИГУРА пришло из расстановок, хотя в гештальт-терапии оно тоже присутствует. Но мы будем иметь в виду только расстановочные фигуры. Вы уже познакомились с фигурой вашего тела, его проекцией. Теперь нам нужно увидеть своё состояние.

Когда мы думаем о себе, своем состоянии, физических ощущениях, у нас очень узкое, очень сжатое и ограниченное представление о том, что с нами происходит. Выставляя фигуру состояния перед собой, мы получаем возможность с ней коммуницировать, видеть её, разговаривать с ней, чувствовать что‑то, ощущать в связи с тем, что мы видим, – с нами что‑то происходит.

Почему это важно и даже полезно? Вы перестаёте переживать свою боль внутри, а начинаете переживать ее снаружи. Не только боль, но и убеждения, представления выносите на белый свет. Это очень важный механизм и полезный инструмент, на котором основана вся системная терапия – работа с фигурами вовне, а не внутри себя. Как обходиться с ними внутри, мы давно знаем и умеем. Нам нужны силы, чтобы не думать, не чувствовать, не испытывать боль.

Чего хочет мой разум

Важно ответить на этот вопрос. Дело не в том, чтобы услышать себя и написать кучу пожеланий на листке, а чтобы это реализовать. Не просто услышать, заметить и выписать, создать кучу-малу из хотелок. А сделать. Это про контакт, взаимодействие, про то, как я слышу, взаимодействую и помогаю себе. Возьмите что‑то одно и реализовывайте! Не останавливайтесь на стадии услышал, доберитесь до стадии сделал. Мы устанавливаем контакт с телом и разумом, реализовываем его, а не просто слышим себя и рассуждаем на тему.

Легче всего показать, как это работает, на проблеме лишнего веса. Как мы ведём себя? Начиная контактировать с телом, обнаруживаем, что хочется есть. И не просто есть – жрать. Мы сметаем все подряд: открываем холодильник и, не разбирая, едим всё, что «не приколочено». Как психотерапевт не скажу вам: «Не ешьте». В ситуации того, что происходит вокруг, нам просто не хватает когнитивных, мыслительных функций, чтобы всё это переварить в голове, и мы подключаем наши переваривательные процессы в теле. ПереЖЕВывать – это то же самое что переЖИВать.

Тем, кто переживает за лишнее количество еды, переедания, я предложила бы сейчас не отказываться. Нам достаточно фрустраций, переживаний, требований к себе, чтобы ещё одно предъявить себе сейчас – это слишком. Я бы предложила вам разные способы переваривания. Одно из них – медитация, которая в воображении выглядит, как мясорубка, которую вы прокручиваете и перевариваете там какие‑то невпихиваемые куски.

Пусть это будет большая мельница, жернова, перемалывающие в муку поступающую информацию. Попробуйте подключить воду и соль, которая как кристаллическая структура забирает на себя всё. Принимая ванны с солью, вы будете чувствовать себя легче и лучше, очиститесь и станете не такими уставшими.

Самое главное – движение. Лучше всего мозг переваривает, когда глаза двигаются определенным образом – эффект движущегося поезда. Можете просто ехать и смотреть в окно. Или гулять, не доставая телефон, чтобы мелькание было у вас перед глазами. Мой самый любимый инструмент – он же самый древний – хоровод, хождение вокруг стола. Встаньте со своими домашними в круг и двигайтесь, смотрите не в центр, а по сторонам. Бегать не надо, ходите, хотя бы пару минут. Это тоже будет помогать ментальной мозговой деятельности переваривать напряжение и стресс.

Глава 3

Тот, кто боится, или Чего хотят мои чувства

Терапевтический процесс у каждого человека длится по-разному. Мы всегда хотим ускориться, но реальная результативная психотерапия начинается от 50 часов. Это примерно полтора года еженедельных встреч – экспресс-вариант. Большинство людей, войдя в терапию, не ограничивают её полутора годами. Иногда она длится три-пять и более лет.

Клиенту важно замечать изменения, также как и терапевту, периодически останавливаться и прояснять: мне хуже, лучше или также? Если вы как клиент в работе над своей задачей осознали, что стоите на месте, обратите внимание на «защитника». Точнее, на ту часть себя, которая боится и не хочет изменений, саботирует их и противостоит вашему желанию исцеления или улучшения качества жизни.

«Защитник» – вовсе не плохая часть, она появилась там и тогда, когда изменения стали проблемой. Для большинства изменения означают стресс или даже беду, проблему. Неважно, о каких изменениях идёт речь: смерти близкого, переезде в другой город или разводе родителей. Хотите изменений? Нет, спасибо.

В точке, когда всё остановилось и динамики улучшения больше нет, пришло время обратиться к тому, кто боится, протестует внутри вас, кричит и останавливает вас словами «не ходи, будет плохо». Поговорите с «защитником» через описанное ниже упражнение.

Упражнение

Положите руку на грудь, в область сердца. Войдите в полумедитативное состояние. Эта часть вас знает, вы её узнаёте – это старый друг, диалог не в никуда, а к себе. Направляете внимание внутрь, говорите вслух:

Я обращаюсь к той части себя, которая меня защищает. «Спасибо, что ты есть. Я тебя замечаю. Всё это время ты защищала меня. С того самого времени. Благодаря тебе со мной всё в порядке. Но я выросла, и пришло время для изменений. Теперь я могу сама. Ты можешь отдохнуть. Я сама позабочусь о себе. Спасибо».

Уберите руку, сделайте глубокий вдох и выдох. Мозг воспринимает вашу речь как руководство к действию. При необходимости можно повторять упражнение, но важно понять, вышел ли «защитник» на контакт. Слышите ли вы свои слова, есть ли связь? Не торопитесь, требуется время, чтобы услышать этот отклик без слов. Вы не ошибётесь, почувствуете ответ. Как правило, мы очень хорошо знаем, получилось или нет. Если нет, попробуйте ещё раз.

Ваша задача – договориться с «внутренним защитником» о том, что вы готовы к изменениям, вы в безопасности, и можете позаботиться о себе. Сопротивление этой части обычно означает, что вы сами не верите в свои готовность и решимость. Возможно, травма была слишком сильной или недавней, и «внутренний защитник» не уверен, что опасность миновала, возможны и другие индивидуальные причины.

Сообщите ему, что сейчас не то время, когда с вами случилось что‑то тяжёлое. Сознание понимает, а подсознание – совсем нет, это не очевидно для него. В психологии мы называем это «травматическая фиксация». Человек фиксируется в возрасте травмы, создавая стоп-кадр. В сознании мы – взрослые, в подсознании – там и тогда, когда что‑то разбилось, взорвалось, изменилось тяжёлым образом. Оглядитесь вокруг, убедитесь, что дом не горит, родители не дерутся, никто не умер, не происходит того, что вызывало страх, ужас и напряжение. Сообщите «защитнику», что всё законичилось. Вынесите ребёнка из горящего дома. Он всё сделал для вас, сделайте теперь для него: «Я выросла, выжила».

Человек состоит из множества эго-состояний. Это не только внутренние ребёнок и взрослый, человек гораздо более сложная конструкция. Еще Фрейд выделял около 900 внутренних составляющих. В нас живёт часть, которая пострадала, часть, оставшаяся малышом, та, что помогла нам выжить, которая сомневается, ищет ответ, несмотря ни на что, и здоровая часть.

В НАС ЕСТЬ ЗДОРОВАЯ ЧАСТЬ, которая никогда не знала бед, стрессов и болезней. Она, как дно океана, куда никогда не заглядывал шторм.

Скажу несколько слов о направленности, потому что тело тоже имеет вектор движения. Он задаётся в момент рождения – движение вперед. Оно останется с нами на всю жизнь – будь то просто движение по линии времени или достижение поставленной цели. Речь тоже направлена вперёд, она обращённая. Тело тоже может стать выбранным направлением. Почему это важно? В направленном движении есть энергия, много энергии. Обращаясь к телу, мы направляем туда внимание и энергию.

За направленным обращением к телу следует контакт, за ним – реакция тела. Реакция тела выражается ощущением. Важно помнить, что мысли, чувства и ощущения – совершенно разные понятия.

Обычно мы находимся в мыслях, реже – в чувствах, очень редко – в ощущениях: мне жарко, удобно, колет, заныло, занемело, зудит – это ощущения. Чтобы ощущать, нужно Быть, а мы чаще не в теле, немножко над телом. Если вы обратите внимание на то, как сидите и стоите прямо сейчас, заметите, что ваши плечи подняты, колени сведены, руки обращены ладонями внутрь. Если мы спросим себя, где мы, совершенно чётко ощутим, что в теле нас нет. Мы над ним. Нам требуется усилие осознанности, чтобы вернуть себя на стул.

Берт Хеллингер говорил, что так мы находимся в своем НЕТ. Тело хранит НЕТ поднятыми плечами, напряжением, болью. Иногда просто достаточно сказать себе: «ДА» и заметить, как вы осознанно опускаете плечи и разворачиваете колени наружу, а руки ладонями вверх. Снова и снова обращайте внимание на своё тело, замечайте, как плечи ползут вверх, ноги перекручиваются, а руки держат оборону. Нам трудно говорить «ДА» всему, что было, но – во имя собственного тела – просто необходимо.

Глава 4

Упражнение на расстановку целостности

Моя книга – не просто познавательное чтение о себе и своём теле, болезни и её причинах. Мы зашли в терапию, и не будем её игнорировать. В тексте будут попадаться упражнения на работу с психосоматикой. Делать их или нет – ваш выбор. Моя задача – реализовать свой опыт помощи. Вот он, берите.

К упражнению на расстановку целостности требуется подготовка. Найдите фигурки, изображающие человечков. Это могут быть миниатюры из киндер-сюрприза, конструктора Лего, куколки, животные, пупсики или что‑то подобное. Соберите пять штук. Дайте каждой фигурке имя. Вслух. Словно назначьте её на эту роль:

1. Ты моё тело.

2. Ты мой разум.

3. Ты мои чувства.

4. Ты мой дух.

5. Ты моя душа.

Поставьте фигурки на столе так, как они, на ваш взгляд, соотносятся друг с другом сейчас. Заметьте свои чувства. Дайте себе время рассмотреть, что получилось. Не вдавайтесь в подробности. Старайтесь не думать и не искать «правильный вариант», действуйте интуитивно.

Нет правильной расстановки, индийского фильма, хеппи-энда, нет такой задачи – расставить все фигурки правильно. Важно заметить: «я все фигурки вижу». Неважно, как они стоят: держатся за ручки, стоят друг от друга далеко или близко, смотрят друг на друга или нет. Цель – увидеть, интегрировать в сознание, что все эти части у вас есть, все они – это вы (как целое), все части имеют друг к другу отношение.

До расстановки в вашей голове представление о целостности может быть каким угодно – чаще всего его нет вообще. Мы не думаем о целостности. Но в этой книге нам важна целостность как часть процесса исцеления: мы смотрим сюда, обнаруживаем себя с новым внутренним содержанием, смотрим внутрь себя, собираем и, как следствие, чувствуем себя иначе.

Через некоторое время вы можете переставить фигурки так, как вам хотелось бы (только в том случае, если у вас есть импульс что‑то изменить). Не совершайте изменения многократно, лучше всего не более одного раза. Помните, вам нужна не просто картинка как таковая, на которую вы смотрите, как на кроссворд, в поисках верного решения. Важно видеть всех вместе, чувствовать и ощущать. Вы даже можете задать себе вопрос: «Что я чувствую, когда смотрю на эдакое моё содержание? Какие чувства и ощущения поднимаются во мне в качестве ответа на увиденное». Даже если какие‑то из этих чувств вам не симпатичны. Например, вы испытываете раздражение, если фигурки стоят слишком далеко друг от друга, или одна из них явно отделилась от остальных. Быть может, вас смущает, что они не смотрят на одну из фигур, или вообще не смотрят друг на друга, развернувшись к центру круга спиной. Заметьте эти чувства, ощущения, предоставьте тело этим чувствам: ведь они придут и уйдут, как осенний ветер.

Не суетитесь, не переставляйте фигуры, просто смотрите. Как бы они ни стояли, это хорошо. Они у вас есть: тело, разум, чувства, дух и душа. Они есть у вас и друг у друга.

Телу не нужно больше справляться в одиночку с симптомом или болезнью.

Теперь тело не одиноко: разуму не нужно решать всё и за всех – у него есть помощники.

Душа больше не отвергнута, она может вернуться домой, где её ждут все остальные. Чувства теперь легальны, и никто больше не отвернётся от них, стыдливо опуская глаза.

Чувства могут быть предъявлены и выходить на свободу.

Дух отныне имеет право сказать о своей живости, своём присутствии, словно бы разрешая вам жить, больше не чувствуя себя мёртвым.

Как хорошо! Пусть они стоят перед вами сколько угодно, пока картинка на столе из маленьких подписанных фигурок окончательно не станет вашей внутренней реальностью.

Когда будет достаточно, вы это сразу узнаете, одна из частей просигнализирует. Ничего специального с фигурками делать не нужно, просто дотроньтесь до каждой и скажите: «Ты просто фигурка!» Затем сложите их в коробку или отдайте детям. Отныне и навсегда все на своих местах.

Глава 5

Душа, тело, разум, чувства, дух

Душа

Я разговариваю с душой каждый день. Не только со своей, но и душой моих клиентов. Это понятное и даже привычное для меня действие, но объяснить, что же такое душа, описать словами, затрудняюсь. Попробовать стоит, и я поищу слова, которые будут похожими на те вместилища для духа, коими являются наши тела или предметы, когда дух контактирует с нами. Так и слова будут всего лишь формой, попыткой описать, что такое душа, но не её содержанием. Через слова я предлагаю вам увидеть содержание или почувствовать его.

Мой педагог Даан Ван Кампенхаут предложил понятие души, состоящее из двух частей: неделимое целое души и делимое целое души. Оба представления основаны на многолетней работе, системном и духовном образовании, а также глубинном обучении у латиноамериканских шаманов. В русской культуре даже есть поговорка, которая наиболее полно отражает шаманское представление о душе. В народе говорят: «Душа не на месте». Интуитивно мы понимаем, о чём идёт речь.

Когда же наша душа не на месте? Например, когда не все дома. Часть души безусловно с вами, а часть – явно с ребёнком в школе, саду. А ещё часть души с тем, кто болеет или находится далеко от вас. Может быть, это родители, друзья, коллеги, с которыми вы работаете, а возможно, часть вашей души в больнице, где делали операцию и навсегда остался ваш абортированный ребёнок или аппендицит.

Душа не на месте – явление частое: мы переехали в другую квартиру, а часть души осталась там, в старом доме. Возможно, вы там, где случилось насилие, или в гробу с тем, кто умер. Мы не ощущаем этого напрямую, у нас нет мысли о том, что мы лежим бок о бок в гробу, мы просто проживаем свою жизнь как НЕжизнь, а вакуум, пустоту, замирание или ничто. Нам невдомёк, что эти процессы связаны с делимым целым души.

Здоровье – не просто отсутствие болезней, в первую очередь это витальность и живость, особенная способность ощущать себя живым, чувствовать себя хорошо, быть в контакте с жизнью, а не прозябать, выдерживая из последних сил. Душа имеет к здоровью прямое отношение. Шаманы говорят, что она не находится в теле, а за пределами, и нам нужны усилия, чтобы вернуть её, чувствовать, быть с нею в контакте.

Однажды на учёбе по тяжелому травматическому опыту наша преподаватель рассказывала про работу в Латинской Америке. Её научили одному индейскому ритуалу: вытягивать руки перед собой, складывая одну на другую открытую ладонь, загребающим движением укладывать руки на груди со словами: «Моя душа, вернись ко мне». С тех пор я знаю, как успокоить плачущего, остановить истерику и помочь тому, кому слишком трудно. Я вместе с ним делаю это упражнение. «Моя душа, вернись ко мне» – это призыв или даже зов. Он необходим нам, ибо душа расположена поблизости от физического тела и, судя по всему, входит в состав эфирного тела. Как известно, именно эфирное тело делает нас живыми, точнее, оживляет физическое.

Мы слишком торопливы и не замечаем своих души и тела. Хорошим способом заметить будет практика остановки, замедления, которое совсем не трудно себе организовать, сделав привычным ежедневным правилом.

Чтобы понять, как это устроено, расскажу вам притчу об индейце, который впервые в жизни отправился на автомобиле по автобану. Машина мчалась, пейзажи мелькали, и в какой‑то момент индеец попросил водителя остановиться. Тот разозлился, обозвал индейца и в своей манере сообщил ему, что на автобане останавливаться нельзя. Тогда индеец открыл дверь и вывалился из машины прямо на ходу. На ближайшем островке водитель остановился и подбежал к индейцу, сидящему на обочине, недоумевая и размахивая руками. Индеец был невозмутим и тихо сказал: «Мы ехали слишком быстро, моя душа не успевает за мной. Я сел здесь, чтобы подождать свою душу».

Порой наша душа витает отдельно, не потому что мы получили какой‑то травматический опыт, а всего лишь из-за того, что мы слишком торопимся. У времени есть время, это линия, похожая на следование поезда. Для каждой остановки, точки есть своё особое время – не раньше и не позже. Поезд идёт строго по расписанию, составленному до нашего рождения, и называется в народе судьбой.

Мы так хотим изменить расписание: родить ребёнка не в 30, а в 28. Хотим всего и сразу. Не одного ребёнка, а троих. Замуж не тогда, когда остановка «замуж» должна случиться, а сию секунду. И не просто хотим, требуем! Мы хотим власти над временем и судьбой. Нам не подходит, что остановка под названием «материнство» совсем не скоро, хотим сейчас. Человечество даже придумало для этого инструмент. Но сейчас не об этом – мы о душе.

С душой стоит говорить и искать, если её нет в доступе. Звать, ибо без души любовь не случится и материнство – тоже.

Дух

Дух – это не душа. Дух – это Дух. Слово чаще всего ассоциируется с мёртвыми, привидениями или чем‑то мистическим. Давайте вспомним: умирая, человек испускает дух. Это значит, что дух тоже очевидным образом определяет наши витальность и живость. Дух – то, что нельзя убить, что не умирает. Мы читали или слышали о том, что порой дух бывает сломлен. Как специалист, работающий с тяжёлой травмой, расскажу ещё одну притчу. В этой главе притчи мне кажутся уместными по той простой причине, что язык метафор – это язык души. Именно на нём говорит душа, на языке сказки и метафоры мы говорим с душой и духом, а они с нами.

Человек проживает человеческую жизнь, а его дух живёт где‑то неподалёку. Однажды в жизнь человека приходият беда или испытание, и человек выходит победителем или просто по-человечески справляется. Тогда дух, видя всё это, подходит чуть ближе к человеку. Спустя время снова происходит какая‑то беда, ведь наша жизнь – это череда событий, трудных и разных. И снова в беде или в бою человек выдерживает всё, справляется с испытаниями. Дух подходит ещё ближе… А потом опять что‑то случается, и человек снова может и делает. Тогда дух, подойдя совсем близко, входит в человека, и они вдруг становятся одним целым. Так рождается сила духа.

Сила духа – особая награда. Те, кто пережил многое, знают её цену и ценность. Дух не сломить, а их жизнь становится настоящей.

В духовной литературе описана идея о том, что дух – это Бог внутри нас. Мы – то самое подобие и образ, которых Создатель слепил по себе. Наличие духа, контакт с ним похожи на напоминание о нашей божественности. Перенося тяжёлые болезни или стоя на пороге смерти, первое, о чём мы вспомним, – это чудо. Чудо и Бог, Бог и Чудо.

Здесь нет ничего религиозного, с точки зрения психологии это лишь необходимое нам расширение. Оно необходимо, чтобы искать причины болезни за пределами тела, ведь химико-физический состав тел не даёт ответа на самый важный вопрос: почему я заболел, почему именно я, за что мне это. Много работая с онкобольными, я слышала эти вопросы всегда и везде. Лечить любую болезнь можно только комплексно, находя подход ко всей человеческой сути. Нет тела без души и духа. Нет человеческой жизни, где вопросы душевности и духовности не вставали бы. Важно подумать вот о чём: необязательно дожидаться болезней, чтобы иметь повод встретиться со своим духом или вернуть душу на место.

Упражнение

Поставьте перед собой любой предмет, успокойтесь, дайте себе время. Пристально, не переводя взгляда, смотрите на него, предварительно назначив его вашим духом. Для этого достаточно взять предмет в руки и сказать: «Ты мой дух». Подойдёт любая вещь, кроме стакана с водой. Вы сидите, напротив – ваш дух, который вы поместили в предмет, дав ему временное пристанище. Ваша задача – заметить, как будет ощущать себя тело в контакте, какие ощущения появятся, какие чувства возникнут, какие мысли придут в голову. Вы сразу заметите, знакомы вы или нет. Это станет очевидным, как только фигура окажется перед вами.

Произнесите вслух, глядя на свой дух: «Я тебя вижу». И снова заметьте отражение в теле. Если ваш первый импульс скажет вам, что вы не знакомы, просто произнесите вслух: «Мой дорогой дух, мне жаль, что, дожив до своего возраста, я ничего о тебе не знаю. Но теперь я тебя вижу, я больше не покину тебя и ты меня, пожалуйста, не покидай».

Сделайте глубокий вдох через нос, выдох через рот, верните предмету его название: «Ты больше не дух, а пульт от телевизора». Уберите предмет из поля зрения и отправляйтесь по своим делам. После этой встречи, если вы постарались сделать её неформальной, всё изменится, вот увидите.

Тело

Нам важно быть знакомым со своим телом. Рефлексия – это способность реагировать: я рефлексирую, реагирую на то, что слышу, и даже если не очень понимаю, слышу, и что‑то со мной происходит. Я это учитываю, обращаю внимание.

Что важно знать о своём теле? Мы смотрим на него и придумываем метафору, как описано в первой главе. Это нужно, чтобы расширить своё представление о теле. Есть вещи, которые мы осознаём, что нам приятно, удобоваримо. А есть то, что мы не осознаём: что нам неприятно и мы вытеснили в подсознание. Но всё это – наше тело. Нужно достать из подсознания свои представления о теле. Мы берём метафору и работаем с ней: я стеклянная ваза, лягушка, комочек ваты, пружина и т. д.

Через метафору мы достаём, как из кладовки, то, что мы о себе не хотим знать. Если я не хочу чего‑то знать, это не значит, что этого нет. Психосоматика, как и любое заболевание, всегда связана с тем, что мы вытеснили и подавили в себе. То, что мы запихнули в кладовку, рано или поздно превращается в симптом.

Мы собираем себя из разных кусочков: сознательное представление о теле и себе и бессознательное представление. Когда смотрим на своё тело и говорим о нём, коммуницируем с ним, спрашиваем, чего оно хочет, очень важно не путаться: кто сейчас говорит со мной? Разум или моё тело?

Существует заблуждение – мы подробно обсудим его в следующей главе – то, что мы думаем о себе, это и есть я. Подобное представление нам очень мешает. То, что я думаю о себе, мои разум и мысли – безусловно важно, но это не всё. Психосоматика – психоэмоциональные предпосылки вашего состояния, очень часто рассматривается через несколько событий, которые повлияли на нас сегодняшних.

Всего три вещи, про которые спросит психотерапевт, работая с симптомом.

Первое – органические поражения, так называемая органика: любые биологические невозможности. Например, если у человека при рождении была серьёзная асфиксия и часть мозга пострадала, разбираться с психосоматикой смысла никакого нет. Биологические повреждения через работу с психологом восстановлены быть не могут. Давайте объективно смотреть на своё тело.

Второй момент, на который мы смотрим в контексте психосоматики, – искажения в воспитании в семье. Именно они являются первичной причиной для возникновения психосоматической проблемы в теле. Как и чем вы болеете, всегда связано с тем, где вы этому научились. Генетическое, слышим мы вокруг: «У меня мама этим болела», «Бабушка постоянно от этого страдала». На самом деле вы сами просто научились этим болеть.

Все психоэмоциональные проблемы начинаются в детстве. Существует период формирования, когда человек, как существо, формирует те или иные внутренние механизмы. Первое, чему учат клинических психологов, – периоды формирования в человеке тех или иных установок и где мог произойти тот или иной сбой.

Взаимоотношения в семье определяют: что считать хорошим и плохим. Во время болезни или какой‑то боли, вспомните, мама говорила: «Не ври», «Не выдумывай». С подобого момента начинается отторжение своего тела. Чтобы это исправить, нужно с сегодняшнего дня дать себе установку: «Моё тело имеет для меня значение».

Третья проблема, на которую мы будем смотреть в контексте психосоматики, – травматический опыт. Травма – это ситуация, при которой человек испытывает страх смерти. Ситуации бывают разными. Страх смерти может быть не только за свою жизнь, но и, например, жизнь матери, если в детстве ребёнок наблюдал бытовую ссору, где мама могла потерять сознание от удара отца. Этот страх может появиться на доли секунды, но ваше тело навсегда запомнит эпизод.

Из трёх причин органических поражений очень мало, это скорее редкость. А вот искажения в семье и травматический опыт – лечится и прорабатывается.

Упражнение

Возьмите любой предмет, который будет олицетворять ваше тело, и поставьте перед собой. Рассмотрите его, уловите зрительный контакт между вами и «вашим телом». Проговорите, глядя на фигуру: «Я тебя вижу, и теперь могу смотреть на тебя, ты мне подходишь». Повторите ещё два раза так, будто вы и правда обращаетесь к своему телу. Продолжайте: «Даже если ты не подходишь моей маме, ты мне подходишь», не подходишь моему папе, ты мне подходишь. Теперь ты моё на все 100 %, и я в тебе на все 100 %».

Проанализируйте, что вы чувствовали, когда говорили, какие мысли приходили в голову в моменте. Это упражнение нужно, чтобы установить контакт со своим телом. Повторяйте несколько раз, меняя фигуры или проговаривая фразы перед зеркалом. Вы не можете влиять на своё тело и всеми силами отвергаете его, если контакта нет.

Разум

В одной из глав книги вы найдёте упражнение, которое позволит вам легко удостовериться, что все ограничения – в голове. Любое изменение, даже хорошее, для организма стресс, схожий с травматическим. Ассоциация рождается в голове сама: развод родителей, переезд в другой город, смерть близкого человека – изменение. Пережив такой опыт, «внутренний защитник» не позволит впустить изменения в жизнь, даже если вы их желаете. Начинается внутренний конфликт, и нужно уметь его решать, договариваться с собой.

Разум – это сознание, мышление, память. Память добывает воспоминания. И у неё, и разума есть потрясающий феномен: воспоминания всегда прикрепляют к себе чувства, которые возникли в обстоятельствах, о которых мы только что вспомнили.

Наша задача – научиться управлять разумом, чтобы не завязнуть в травматическом опыте. Вы могли никогда и не сталкиваться с ним, но не стоит забывать об убеждениях и представлениях о себе, свойственных большинству людей. Зачастую они мешают, не дают идти дальше, заставляют стоять на месте. Попробуйте определить, какое из трёх убеждений вам ближе.

1. Я плохой/плохая – не подхожу. На меня не обращают внимания, не любят. Со мной не хотят дружить. Я обуза, со мной тяжело.

2.  Моя потребность не может быть удовлетворена – я не смогу. Меня не выберут. Не стоит пробовать. Ничего не хочу. Чего такие, как я, могут хотеть? У меня всё равно ничего не получится.

3.  Я в западне, мне всегда что‑то мешает – есть кто‑то, кто мешает, обстоятельства не позволяют, не могу этого сделать.

Три группы убеждений связаны с отсутствием веры и внутренней энергии. Если в одном из трёх убеждений вы увидели себя, прямо сейчас возьмите лист бумаги, ручку и напишите: «Я допускаю, что моя потребность (любая) может быть удовлетворена». Не думайте о деталях, просто позвольте себе удовлетворить свои потребности. Написав, проанализируйте, какие чувства вы испытывали. Повторите фразу вслух, отбросив сомнения о том, как это будет происходить, кто это будет делать, когда.

Упражнение

Подготовьте ёмкость с водой (стакан, кружка, тарелка и т. д.) и соль (любое количество). Посмотрите на ёмкость. Вы выбрали её бессознательно, но от её размера зависит, насколько далеко тот предок, из-за которого началась ваша болезнь.

Возьмите всю соль, что приготовили для упражнения, и высыпьте в ёмкость. Поставьте перед собой. Можете расслабиться, глаза закрывать необязательно. Просто представьте людей, стоящих друг за другом.

Представьте, что первый человек в этом «паровозике» – вы. Мысленно возьмите ёмкость с водой и солью и подойдите к первому человеку, стоящему в этом «паровозике». Ваши болезнь, симптом начался гораздо раньше. Возможно, человек, который стоял за вами, тоже болел. Представьте, что болезнь, которая связана с вашим предком, имеет какую‑нибудь форму (шар, квадрат, треугольник). А теперь бросьте её в ёмкость с водой и солью.

Подойдите ко второму человеку в «паровозике». Это уровень бабушек и дедушек. Возможно, в их жизни происходило то, что повлияло на вашу болезнь, или они тоже страдали подобным заболеванием. Преобразите болезнь в форму и киньте в свою ёмкость.

Держа сосуд, подойдите к третьему человеку. Обратитесь к нему: «Я не знаю, имеешь ли ты отношение к этой болезни, но всё, что в твоей жизни происходило или могло повлиять на мою болезнь, я брошу в ёмкость с водой». И бросьте, даже если это что‑то совсем не большое.

Подойдите к четвёртому человеку, посмотрите на него и на его связь с вашим заболеванием и бросьте в сосуд.

Подойдите к пятому человеку, возможно, всё началось из-за него. Он владеет какой‑то важной информацией. Бросьте её в солёную воду.

Подойдите к шестому человеку, которого можете вообще не знать, но вы всё равно связаны. Эту связь тоже бросьте в солёную воду.

Подойдите к седьмому человеку, посмотрите на него. Расскажите ему, чем вы больны и какие ощущения у вас сейчас. Он не имеет никакого отношения к вашей болезни. У него есть какие‑то качества, которые помогали ему избежать болезни. У него достаточно жизненной энергии.

Мысленно поставьте ёмкость рядом с этим человеком и вернитесь на своё место – вы первая в этом «паровозике». Выпрямитесь. Заметьте свои ощущения в теле, новизну. У вас в руках больше нет ёмкости, она где‑то позади. Уловите каждую эмоцию, что сейчас находится внутри.

Ёмкость нужно поставить в зоне сна на всю ночь, а на следующий день взять солёную воду и вылить под дерево, полить им растение, но не выливать в раковину или унитаз. Сны в эту ночь будут яркими и красочными, а боль начнёт уходить прочь из вашего разума.

Большинство людей, безусловно, чувствуют облегчение после упражнения. Всю боль вы отнесли тому, кому она принадлежит, или туда, где она зародилась, а после оставили позади. Важно начать движение на уровне сознания для того, чтобы мы могли разделить боль с теми, к кому она по факту относится. Здесь действия направлены на бессознательный контакт со своей семьёй.

Чувства

Первое, что нужно знать о чувствах в связи с психосоматикой: человеческие чувства исчерпаемы, у них есть предел. Все болезни начинаются в момент, когда эмоциональный предел исчерпан. В юности нам кажется, что пережитое событие на нас не очень‑то и отразилось. Было достаточно двух дней, чтобы успокоиться и жить дальше. Например, произошла ужасная трагедия – смерть матери, когда ребёнок был в юном возрасте, допустим 16 лет. В эти годы интенсивно горевать мы не можем, поэтому психика «закрывает двери», и всё, что остаётся подростку, – утрамбовать переживания внутрь себя.

Представим, что внутри нас есть некая ёмкость: ведро, таз, может быть, стакан. Все свои переживания мы не прорабатываем, а складываем в эту ёмкость один раз, два, три, 40, 100 раз. И на 43‑й раз, организм не выдерживает, говорит: «Я больше не могу», и выдаёт нам либо какое‑нибудь заболевание или панические атаки.

Возьмите простое задние: привычку выписывать свои стрессы по интенсивности и описывать их по шкале субъективного беспокойства. Например: «Я переехал в другой город. Насколько это меня беспокоит?» Оцените состояние по 10‑балльной шкале, где 0 – вообще не беспокоит, а 10 – беспокоит очень сильно.

Когда внутренний сосуд переполнен, организм начинает заворачивать вас внутрь себя, обращает на себя внимание путём болезней и панических атак. Важно понимать, что болезнь появляется не в связи с ситуацией здесь и сейчас, а из-за долгого замалчивания своих проблем, из-за месяцев и лет заполнения сосуда.

При переживании проблем важно не подавлять в себе эмоции: хочется плакать – плачьте, смеяться – смейтесь, ругаться – ругайтесь. Проговаривайте чувства: «Я не хочу этого делать», «Я злюсь», «Я расстроена», «Я не заслуживаю такого отношения к себе» и т. д. Если мы не переживаем чувства, растёт наша медицинская карточка.

Эмоциональный интеллект – когда я понимаю, что чувствую и могу об этом рассказать. Как развивать эмоциональный интеллект.

•  Распечатайте список чувств из Интернета (их около 50) и положите на самое видное место: рабочий стол, дверца холодильника, тумбочка у кровати и т. д.

•  Спрашивайте себя в разные моменты времени: «Что я сейчас чувствую?» и, если вы не можете идентифицировать своё эмоциональное состояние в данный момент, берите список и ищите то чувство, которое вы испытываете сейчас.

•  Каждый раз после определения состояния, задайте себе второй вопрос: «В связи с чем?» Например: «Я грущу, в связи с чем?», «Я злюсь, в связи с чем?» и т. д. Не отступайте, пока не найдёте внутри себя ответ на эти два вопроса.

Хороший вопрос в дополнение к вышеперечисленным: «Когда это началось?» Например, когда началось ваше состояние грусти, печали, злости, раздражения, негодования и т. д. Очень часто выясняется, что состояния, в которых мы находимся долго, мы даже не замечаем, а они были с нами не всегда.

Любая проблема может перейти из сознательного в бессознательное, заседая внутри и нагнетая состояние организма. Если вы осознаёте, что с вами происходит, почему и с каких пор – это сознательное, и мы можем его проработать. Но если переживания уходят в бессознательный уровень, значит, вы вытеснили чувства и попытались заблокировать их. Пусть так, но бесследно они не уйдут.

Всегда старайтесь идентифицировать свои эмоции, чувства, проживать, как бы больно это ни было. Развитие эмоционального интеллекта – очень важный ежедневный диалог с собой.

В психотерапии есть такое понятие «диссоциация» – автоматическая защитная реакция мозга. Диссоциацию можно описать как ощущение, будто вы буквально на несколько секунд попали в замедленное кино или воду. Словно вы существуете отдельно, и ситуация отдельно. Подсознательно абстрагируетесь от происходящего. Мозг говорит: «Ты не там», «Это не с тобой», «Этого не происходит».

Диссоциативные состояния в момент возникновения не контролируемы, и мы не можем на них повлиять, сделать так, чтобы их не было. Диссоциация зависит от степени стресса. В состоянии диссоциации очень часто воспоминания о каком‑либо травмирующем опыте блокируются, потому что мозг просто не может снова переживать тяжёлый момент. Но травма остаётся и перерастает в болезни и панические атаки.

#чеводелатьта, делатьтачево. Вводим хэштег и будем использовать его в книге, когда речь пойдёт о решениях, способных изменить вашу психосоматику. Итак, в данном случае нужно поднять список всех травмирующих событий в жизни и проработать каждое. Если диссоциация заблокировала пласт воспоминаний о каком‑то моменте, нарисуйте рисунок. Повесьте его в зоне кухни, но ни в коем случае не в зоне сна. Каждый день смотрите на этот рисунок и откапывайте из памяти травмирующий опыт.

В этот момент начинается работа над собой, своими чувствами и состоянием. Вы переносите внутреннее в реальный мир, наружу. В этот момент можете начать что‑то чувствовать в отношении ситуации: «Я смотрю на этот рисунок, у меня мурашки», «Я смотрю на этот рисунок, меня тошнит», «Я смотрю на этот рисунок и злюсь», «Я смотрю на этот рисунок, хочу плакать, спрятаться в углу». Не нужно вспоминать, вы просто поднимаете из своего переполненного внутреннего сосуда свои чувства, переживания, проблемы. Вы освобождаете организм от болезней и тревог.

В работе психотерапевта с психосоматическим контентом, конечно, речь пойдёт о тяжёлых чувствах, которые застряли внутри. Нам проще их лечить, а не переживать, относиться к ним, как к боли. «Это моя боль».

Упражнение

Возьмите любой предмет, который сейчас под рукой. Положите перед собой и заметьте свои чувства по отношению к нему, свои ощущения в теле, когда вы смотрите на эту фигуру. Скажите вслух: «Я тебя вижу, и теперь могу смотреть на тебя. Ты моя боль, и теперь ты не внутри, а снаружи. Я тебя не держу. Я – произнесённые слова». Повторите ещё раз: «Я тебя вижу. Теперь могу смотреть на тебя. Ты свободна, и я тоже». Сделайте глубокий вдох и уберите в сторону предмет, говоря: «Ты всего лишь ручка/наушники/пульт от телевизора».

Глава 6

Я и боль. Я и всё, что не так

Тело априори несимметрично. Хирурги часто пытаются сделать лицо симметричным. Даже в системной терапии есть упражнение, когда мы берём фото, закрываем одну сторону, смотрим на часть лица и затем закрываем другую. Очевидно, даже две части лица – совершенно разные. Если взять зеркало и подставить его к половине лица так, чтобы она отразилась и составила единое целое, мы увидим, что перед нами другой человек, не мы.

Тело естественно ассиметрично. Мы не одинаковы, половинки разные. Почему? Мы содержим в своём теле родителей. Они не живут внутри нас, мы всего лишь в эмоциональном смысле отражаем родительские истории, несём их на себе. Правая сторона тела относится к папе, и всё, что травмировано и беспокоит вас справа, – папская история, следует смотреть на взаимоотношения с папой. Левая сторона – мамина, всё, что слева, трактуется про маму, её семью и историю. Яркая асимметрия – история стыковки папы и мамы. Кому‑то не нравится свои тело и лицо, видны перекосы, проблемы с позвоночником, шеей, невыносимые зажимы в теле, невозможность двигаться. Если мы хотим сбалансировать части, значит, желаем помирить родителей. Простое упражнение для тех, кто устал от радикального дисбаланса. Три раза скажите вслух: «Дорогие папа и мама, я больше не буду вас мирить, внутри меня вы одно целое».

Тело – хранитель и носитель целостности и взаимности родителей. Если они её нарушают, с ребёнком явным образом что‑то происходит. Что делает тело, если мозг не включён в сознание? Оно пытается соединить разрозненные части: грыжи, протрузии, перекосы, сжатия, напряжения в грудной клетке во многом связаны с попыткой тела соединить родителей. Чем дальше они друг от друга, тем сложнее телесные катаклизмы.

Папа и мама делают нас целыми, только вследствие согласия с каждым по отдельности и их связью. Здесь начинается самое интересное. Хорошо, если ваши папа и мама жили вместе, родили вас по обоюдному согласию и прожили долгую совместную жизнь. Тогда их совместность и парность будут проживаться как что‑то хорошее, неделимое, целое.

Моя любимая метафора отношений – косточка от авокадо, шарик без очевидных половинок и границ. У многих идеальная картинка отсутствует вовсе или содержит особые нюансы. Немало историй, где ребёнок не просто не видел отца, он даже не знает, кто это. Возможно, мать нарочито снабжает ребёнка ложной информацией об отце, создавая картину обмана и взращивая невозможность контакта.

Всё это влияет на тело: то как общались родители, и не общались тоже, как присутствуют в вашей жизни и отсутствуют в ней. Ваше тело есть хранитель и носитель взаимоотношений, где отсутствие отношений – одна из разновидностей.

Ребёнок обязан знать отца, мать – предоставить ребёнку отца. Она имеет право на любые чувства в его адрес, но сокрытие информации катастрофично. Ребёнок не должен стать заложником вашей беспомощности, неверного выбора или возникших проблем, которые вы не смогли решить. Ребёнок не должен носить в теле обрывки и осколки, оставшиеся от ваших отношений. У него есть отец и мать. Плохие они или хорошие – не имеет значения. Ребёнок сам решит, как к кому относиться. Родительская задача – предоставить возможность контакта и смотреть дружелюбно на способность ребёнка любить другого родителя. Это разрешение – отличное лекарство от многих и многих болезней.

Мы узнаём себя для понимания, диалога, сотрудничества, содружества и любви, для милосердия к себе. Посмотрите на свою боль и всё, что не так.

Упражнение

Уделите себе достаточно времени. Взирайте словно бы внутрь себя. Выпишите в один список всё, что вас беспокоит (болит). Будьте внимательны! Пишите только то, что реально вас мучает, – диагнозы, хронические заболевания, симптомы, боли. Не слушайте свой страх, слушайте свой мозг. Будьте объективны и реалистичны.

Разделите лист на две части: ПАПА и МАМА. Всё, что болит и беспокоит вас справа, перепишите в колонку папа, слева, – в колонку мама.

Подумайте и на следующий день напишите то, что вы хотели бы сказать папе и маме – по одному предложению. Например: папа, я люблю тебя, мне интересно, как у тебя сложилась жизнь. Мама, я всё ещё немного злюсь на тебя в своём теле.

Это может быть любое предложение, которое станет осмысленным выводом того, что увидите в сравнительной таблице. Цель упражнения – заметить объединённость семьи в себе.

Глава 7

Тело и сознание – кто главный?

Давайте в этой главе для удобства понимания сократим пять частей, из которых мы состоим, до трёх: тело, разум и чувства. Хотим мы этого или нет, нравится нам или нет, соглашаемся или нет – мы из этих трёх (как мы условились) частей состоим. Когда люди говорят о некой целостности, о своём состоянии в формулировках «я целый, нашёл себя, я такой, какой должен быть», скорее всего, они бессознательно имеют в виду целостность трёх компонентов. Большинство людей, которые приходят на психотерапию или задумываются о своём состоянии, игнорируют три составляющие человека. Они уверены: «Я – то, что думаю о себе, то, что знаю о себе. Моя голова – это я». Мои читатели, вы уже понимаете, это не так. Куда делось тело в моменте? Оно исключено, как будто здесь ни при чём.

Как‑то раз на одной из групп присутствовала беременная на девятом месяце женщина. Она сказала: «Вы не обращайте внимание, что я беременна, возьмите меня в расстановку». Я ответила: «А с чего вы решили, что мы должны делать вид, что вы не беременны?» Случай, когда мы исключаем тело. Жаль, но мы обходимся с телом таким образом довольно часто.

Я ДУМАЮ, что у меня все в порядке. Я ДУМАЮ, что у меня есть проблема. А что по этому поводу испытывает тело, нас не особо интересует. А уж про чувства я вообще молчу! Что мы чувствуем, вообще к делу не относится. История про психосоматику, которую даже врачи сейчас учитывают, – это история про три части: разум, тело, чувства.

Когда мы рассматриваем боль, заболевание, болезнь через призму трёх частей, тогда у боли кроме мысли есть ещё телесные проявления, чувства, которые вызывают это состояние. На сегодняшний день ряд заболеваний, достаточно тяжёлых, признаны медицинским сообществом как психосоматические, т. е. их причиной является психоэмоциональное состояние.

Просто разрешите себе об этом думать. Когда мы рассматриваем болезнь только с одной стороны, например, как только тело, мы как будто бы становимся беспомощными, становимся человеком, у которого с телом что‑то происходит, а «я» как будто бы и ни при чём. Значит, мы не сможем себе ничем помочь: тревога растёт, боль становится сильнее. Мы не связываем это со своим напряжением, стрессом и физическим состоянием. А они связаны! Разрешите себе думать, что вы – более полная, сложная, более цельная конструкция. Разрешите себе использовать себя целиком. Очень часто мы этого себе не позволяем, и именно тогда появляются проблемы.

Только совершённое действие изменяет наше состояние. Умозаключение состояние не меняет. Часто люди говорят «я хочу понять», а я отвечаю, что от того, что вы поняли, ничего не поменяется.

Упражнение

Расположитесь устойчиво, поставьте ноги на ширине плеч. Закройте глаза, найдите свой центр. Можете открыть глаза и вытянуть правую руку вперёд. Сейчас, не меняя положения ног и не отрывая их от пола, ваша задача начать в правую же сторону заворачиваться до тех пор, пока хватит физической возможности. Не отрывая ноги от пола вообще! Остановитесь в этом положении – настолько, насколько ваше тело вас больше не пускает. А теперь заметьте глазами ту точку, до которой вы дотянулись. Она будет для вас контрольной.

Вернитесь в исходное положение и опустите руки. Закройте глаза и только в воображении представляйте себе «закручивание» и ничего не делайте. В воображении вытяните правую руку вперёд, затем начните это движение так же, как вы это делали только что, дотянитесь до той точки, до которой вы дотянулись только что.

Теперь представьте, что нет никаких ограничений, ваше тело абсолютно пластилиновое, мягкое и может двигаться дальше… дальше… и дальше. Вы можете заворачиваться вокруг себя, и рука может двигаться дальше… дальше… и дальше… Потому что ничто вас не ограничивает, ваше тело мягкое и гибкое.

Откройте глаза, вытяните правую руку вперёд и сделайте упражнение. Дотянитесь туда, куда дотянется на этот раз рука. У кого получилось дотянуться дальше, поздравляю! Ограничения только в вашей голове.

Отличное упражнение, иллюстрирующее фокус-покус, над которым психотерапевты бьются месяцами, годами, приглашая клиентов в терапию. Мы ДУМАЕМ, что можем дотянуться только до точки. А на самом деле – потрогать бесконечность.

Глава 8

Как я представляю тело, или Мои убеждения о себе

Убеждения о себе формируются рано, к нашему взрослому состоянию их целая куча: я плохой, негодный, моя потребность не может быть удовлетворена никогда, моя любовь токсична, я приношу несчастья, у меня ничего не получится, я невидимый, меня нет. В каждой отдельной голове есть своя формулировка, и она, словно железная крышка от люка, не даёт нам обрабатывать реальность. Она, словно забор, через который нельзя перебраться, может быть не только преградой, но и целой норой, из которой мы не можем выйти и функционировать как обычный человек.

Если базово наше убеждение «я плохой» – это не просто мысль о себе. Все действия и события в жизни формируются этим представлением – «я плохой». Если строим отношения, мы строим их из идеи «у меня ничего не получится, ибо я так плох, что меня не выберут, не предпочтут, не заметят и уж точно не полюбят». Если я плохой, то отправляясь с этой идеей выбирать хорошую работу, приду к реальности, в которой таких, как я, никуда не берут. Буду там, где мне не достанется ни должность, ни зарплата. Я буду злиться, негодовать или просто грустить, но внутри будет звучать пресловутое «я так и знал, ведь я же плохой, и со мной не может случиться ничего хорошего».

И вот уже вся жизнь подвластна одной мысли, находится под действием этого убеждения и представления о себе. Представления о себе специфичны, индивидуальны, ведь они – следствие каких‑то событий или отношений с матерью. Они окрашивают наше поведение в свои цвета и определяют нашу жизнь на много шагов вперед. Важно их обнаружить и переработать. «Переработать» – значит начать с ними что‑то делать. Причём начать стоит с самого начала.

Откуда берутся представления – это реакция родителей на ребёнка или травматический опыт. Например, если мать умерла в родах, ребёнок думает: я приношу несчастья, из-за меня могут умереть. Этот ребёнок формирует представление о себе из конкретного пережитого опыта. Он просто это знает, как будто идея вшита вовнутрь. Ему об этом никто не говорил, никто не стыдил и не винил в случившемся. Но это представление о себе существует для него также очевидно, как его имя, рост или цвет глаз. Убеждение – не следствие обвинения, а попытка справиться со своей виной. Эдакое самонаказание, и как бы странно ни звучало, появляется оно для баланса. Так наше тело ищет равновесие.

Вообще наше тело всегда стремится к гомеостазу (саморегуляция, способность открытой системы сохранять постоянство своего внутреннего состояния посредством скоординированных реакций, направленных на поддержание динамического равновесия. Стремление системы воспроизводить себя, восстанавливать утраченное равновесие, преодолевать сопротивление внешней среды). (Википедия). На психологическом уровне блокирующее убеждение – это психологический гомеостаз.

#чеводелатьта, делатьтачево. Поискать хороший выход из убеждения, в переработке опираться на актуальность. Обнаружить и убедиться, что ситуация изменилась и не распространяется на все аспекты жизни. Это правда. Какие бы ситуации ни встречались, двигайтесь вперёд в обнаружение новых способов выживания. Заметьте, чем отличается ситуация здесь и сейчас от прошлого. Это повлияет на всю жизнь, потому что восприятие воздействует на состояние. Назначьте себя человеком со знаком плюс: хорошим и замечательным, умеющим, знающим, могущим, справляющимся. Я знаю, как это сложно на первый взгляд, ведь если бы мы могли стать хорошими из плохих, простое решив так сделать, жизнь была бы прекрасна и удивительна. Но мы продолжаем считать себя плохими, даже если все вокруг считают нас хорошими. Мы воспринимаем слова других как обман, лесть или шутку. Наши убеждения в своей «плохости» непоколебимы. Но мы попробуем.

Упражнение

Составьте список убеждений о себе. Что вы чаще всего думаете о себе в стрессовой ситуации? Например, «у меня не получится», «я не достойна/не достоин», «я виновата/виноват», «это все из за меня», «моя потребность никогда не может быть удовлетворена», «я плохая» и т. д.

Перепишите своё убеждение в позитивном ключе. Подумайте, как оно могло бы звучать?

Представьте то, что могло бы помочь вам думать о себе иначе. Вообразите такого «помощника», волшебство, качество или всё, что угодно. Запишите.

Возьмите любой предмет, назначьте его помощником, помогающим качеством или волшебством. Разместите рядом с фигуркой СЕБЯ.

В помощь – таблица с убеждениями и их заменами.

Глава 9

«Свет мой зеркальце, скажи»

Заболевание и симптом – индивидуальная конструкция с множеством мелких нюансов в каждом случае. Мы смотрим на них через призму химико-физических возможностей, разума, души, духа, чувств, но и через историю отца и матери.

Чтобы реагировать соматически (болезнью или симптомом), нужна приученность тела делать именно так. Например, все плачут, и я плачу. Или все не плачут, и я не плачу. Я научаюсь не плакать, а сдерживаться. Мне сказали нельзя, запретили или даже наказали. Поколение назад – а два и подавно – проявление чувств не одобрялось. Мы учились жить, а для большинства людей задача была ещё сложнее – не жить, а выжить. В выживании чувства – фактор мешающий. Они всё портят, и люди учатся с раннего детства их избегать.

В этой книге я тысячу раз повторю: вытесненные и подавленные чувства, не отреагированные там и тогда, где для них было место, превращаются в боль и симптом. Чувство родилось, ведь вы живы! Чувство – это реакция на то, что с вами происходит. Оно всегда рождается в теле, но, если чувство выражено не было, – на двери замок или тяжелая крышка на кастрюле, запрет, печать, колючая проволока – значит, чувству не вырваться, не оставить вас. Оно бьётся, запертое, как птица, залетевшая в комнату, ломая крылья и разбивая голову. В какой‑то момент борьба прекратится, или внутренняя птица разобьётся окончательно и упадет без сил.

Чувства, оставленные внутри, не исчезают, не растворяются, не трансформируются, не превращаются в кал или мочу, как многие думают. Они ПРЕВРАЩАЮТСЯ в боль, болезнь, симптом, в комок в горле, плиту на груди, в перемычки, затрудняющие вдох и выдох, в камни в почках и жёлчном пузыре, в опухоли, миомы, кисты и новообразования, в лишний вес, отложения солей, в корки и коросты. Чувства превращаются. Их не остановить.

Внутри человека столько всего намешано! Чувства – не единственный жилец. Если ваша мать не горевала о своей матери или отце, горевать станете вы. Будете в недоумении, откуда столько горя и тяжести в вашей невзрослой жизни. Со временем узнаете, что ваш симптом – это горе вашей матери об её отце, с которым она не была знакома. Или мать, впустив любовницу отца в свою жизнь, не злилась на неё, решив, что так лучше для всех. Но она ошибалась, ибо теперь в вашей жизни будет очень много злости. Злости, для которой повод не нужен, ведь это не ваша злость, а мамина.

Все чувства, которые не прожиты в одном поколении, будут прожиты в другом. Это как бомбы замедленного действия, особые устройства с часовым механизмом, которым «положено» взорваться в определённые день и час в вашем теле. «Почему же в моём, – спросите вы, – я же тут ни при чём?» Это частый вопрос о причинах болезни детей. Ребёнок только родился, а у него уже тяжёлое заболевание, как же так? Он же ангел, он же не успел согрешить и насовершать ошибок. У детей нет проблем, есть проблемы у их родителей. Ребёнок, родившийся с заболеванием, – явный признак, что до сего момента родители категорически отказывались смотреть на проблему, которая существует очевидным образом. Подробнее о детских болезнях смотрите в соответствующей главе.

Мы уже говорили о целостности, которая влияет на исцеление. Интегрировали в себя части и соглашались с объединённостью. Папа и мама – это то, с чего все начинается. Они отражены в теле, и через согласие с их присутствием внутри нас можно будет выздоравливать.

«Чтобы что‑то отрицать, нужно это признать» (Берт Хеллингер). Вам совсем не обязательно болеть мамиными болезнями или страдать папиными недугами, быть несчастными, как они, и умирать в их возрасте, полнеть, мерить сахар, страдать от повышенного давления или алкоголизма. Вам необязательно быть ими.

Вы можете быть собой, имея собственные здоровье и ощущения в теле. Вы можете позаботиться о себе, даже если они не научили вас это делать. Вам не нужно умирать от рака в том же возрасте, необходимо просто признать то, что есть. Вы можете оставить себе все чувства, без нелепых попыток что‑то принять, ибо в принятии есть противоречие, где вам нужно сказать «да» тому, чему раньше вы всегда отвечали «нет».

Упражнение не зовёт вас в принятие, оно приглашает в согласие, с тем, что вы такие, какие есть, в связи с тем, что у вас эти отец и мать. А дальше начинается творческий процесс под названием «Жизнь», где вы можете позаботиться о себе наилучшим образом, даже если так никогда не делали ваши родители.

Упражнение

Оно приоткроет вам смысл многих процессов внутри.

Станьте перед зеркалом во весь рост. Можете раздеться или остаться в облегающей одежде, нижнем белье. Начните рассматривать себя с целью обнаружить «следы» папы и мамы в вашей внешности.

Выписывайте в дневник всё, что имеет явную «принадлежность»: глаза, как у папы, волосы мамины. Всё что угодно: прыщи, неровная кожа, длина ног или форма ногтей, кожные реакции типа красноты или пятен, всё, что от них.

Сделайте вывод относительно своей «принадлежности» и запишите его.

Примеры выводов, которые могут возникнуть:

•  Я сделала все, чтобы быть не похожей на родителей, я похожа на папу, я похожа на маму, нас объединяет форма носа, у меня те же кожные проявления.

  Я болею также, как ты, дорогая мама.

•  Я болею в твою честь, мой умерший брат.

•  Я болею, чтобы мама смотрела на меня, а не на мою сестру.

  Мои болезни и симптомы объединяют меня с отцом, которого я не знала. Или его было слишком мало в моей жизни.

  Моя похожесть на отца говорит о том, что я его дочь.

  Мои хронические заболевания делают меня членом моей семьи.

Первый вопрос, который чаще всего возникает после упражнения, вопрос об органах одновременно относящихся к правой и левой части, или, наоборот, не относящихся ни к одной из них. Позвоночник, казалось бы, не относится никуда. У нас есть парные органы, но из-за парности они находятся с обеих сторон. Всё не так однозначно, и принадлежность левой части тела к маминой истории, а правой – к папиной, лишь небольшая подсказка в поисках истины. Не стоит придавать этому слишком большое значение, но и обесценивать не стоит.

Знаете, бывают люди, а может, это вы, которые не хотят быть похожими на родителей. Их раздражает и даже злит малейшая идентичность. Выполняя упражнение, глядя на себя в зеркало, «размещая» таким образом папу и маму в себе, заметьте, насколько вы согласны, разрешаете папе и маме быть внутри вас с их историями и проблемами.

Глава 10

Разговор с сердцем

Сердце – сосредоточение нашего опыта. Именно оно, а не голова, хранит весь опыт нашей жизни. В трудную минуту спрашивайте сердце – оно знает ответ, поспешит вам ответить. Не всякий вопрос в жизни адресован голове. Он может быть не связан с интеллектом или знанием. Внутренний вопрос может быть связан с проживанием, ощущением жизни, опытом предков. Именно на такие вопросы отвечает сердце: «люблю или не люблю» – вопрос не голове, а сердцу. Голова думает, что любит, а сердце знает наверняка. Думать и знать – разные вещи. Сердце знает всегда, всё помнит, хранит, даже когда голова поспешила забыть.

Многие психологи предлагают клиентам полюбить себя. Я не знаю, что это, никогда не оперирую данным понятием. Для меня любовь к себе находится в категории сексуального самоудовлетворения.

Чаще всего в контексте любви к себе я употребляю совсем другой термин – милосердие к себе. Милосердие – милое сердце. Это сердце, не помнящее зла, признающее то, что есть, это сердце, говорящее «ДА» всему, что было.

Упражнение

Воспринимайте его как «плакат на стену» или аффирмацию. Это то, что стоит прочитать глубоко и по-настоящему запомнить или заучить.

В колоде Таро есть карта «Путеводная звезда» или «Звезда». Вы можете распечатать её, она усилит эффект.

Скажите, глядя на карту: «Мое дорогое СЕРДЦЕ, теперь я тебя слышу. Мне жаль, что всё это время мы были в недостаточном контакте. Я вернулась. И рада нашей встрече. Веди меня, и я последую за тобой. Ты моя истинная путеводная звезда, ЗВЕЗДА МОЕГО СЕРДЦА, я больше не собьюсь с пути, не потеряюсь и не пропаду. Теперь мы ОДНО».

Глава 11

Разговор с Душой

Упражнение

Найдите пару. Это должен быть живой человек, но желательно не ваш родственник. Станьте друг напротив друга. Посмотрите на человека, установите контакт глазами, рассмотрите его, не торопитесь. Такие упражнения стоит выполнять очень медленно, внутренне остановившись и успокоившись. Заметьте свои ощущения в теле, мысли, чувства. Не осмысливайте ничего.

Когда будете готовы, произнесите вслух: «Я тебя вижу (пауза). Ты утраченная часть моей души (пауза). Я тебя искала (пауза)».

Обратите внимание, как откликнутся слова. Больше ничего не делайте специально. Оставайтесь в контакте ещё немного. Возможно, придёт ясность о том, где ваша душа, с кем она осталась, придет картинка, словно вы смотрите фильм или сон. Может быть, это нечто совсем забытое, а возможо, что‑то, о чём вы точно не помните или даже не знаете.

Части нашей души нередко остаются с умершими близкими, даже если мы не были свидетелями их смерти. Например, ребёнок матери, который умер в родах (ваш брат). Всё, что вы видели, – горевание матери, её печаль и слёзы. Но вы не видели малыша, не успели назвать его братом. Однако часть вашей души умерла вместе с ним, ибо вы связаны.

Быть может, погиб ваш отец, когда вам было пять или шесть лет, вас не позвали на похороны и вы не помните ничего, кроме зеркал в квартире, завешанных чёрной тканью. Или плотного ощущения скорби, через которое пробивалось ваше тело каждый раз, когда вы двигались по пространству. Часть вашей души там, на похоронах или даже в гробу, с отцом, с которым не удалось попрощаться.

Вы пережили тяжёлую операцию, что‑то было удалено. Даже если нет, часть вашей души осталась под потолком в операционной. Этот опыт полусмерти ваше тело носит в себе, а вы уже не целые, ибо части души растеряны, растрачены, разделены, оставлены и позабыты где‑то. Голова не может вспомнить где.

Душа нужна нам для целостности и исцеления. Сейчас она здесь перед вами. «Я вернулась за тобой, я здесь, и ты здесь». И снова заметьте ощущения в теле. Фигура напротив тоже что‑то ощущает, смотрите на это, замечая нюансы, детали и реакции. Глубокий вдох, выдох и заканчивайте.

Если фигуре напротив после упражнения захочется что‑то вам сказать, пусть говорит, а вы просто послушайте. Старайтесь не вступать в дискуссию, продолжить диалог, просто соберите услышанное и увиденное в сердце и отправляйтесь целыми по своим делам.

Это всё, что я хотела сказать о понятии психосоматики и дружбе, воссоединении со своим телом. Перейдём непосредственно к болезням и их психосоматическим причинам.

Часть III

Психосоматика как диагноз

«Взрослые не болеют», – сказал однажды Штефан Хаузнер. Если мы болеем, значит, не взрослые. Значит, что‑то из прошлого, а точнее, из детства, всё ещё стучится в нашу жизнь, напоминая о себе. Так ведёт себя незавершённое: незавершённые день, событие, чувство, незавершённое детство. Мы стоим и ждём завершения всю жизнь. Иногда это стОит нам жизни. Книга Штефана Хаузнера на этот счёт так и называется «Даже если это будет стоить мне жизни». Она о динамике ребёнка, который готов решить задачу за родителей или того ребёнка, который ждёт своего прерванного детства.

Я спрошу: когда закончилось ваше детство? Не торопитесь с ответом. Я задавала его в группах много раз, и ни разу не слышала ответ, относящийся к возрасту. Например: «Я стал взрослым в 21 год (как положено)». Чаще всего я слышу что‑то типа «Я стал взрослым, когда родилась моя сестра». «Я стал взрослым, когда развелись родители». «Я стал взрослым, когда умерла бабушка». «Я стал взрослым, когда началась война». «Я стал взрослым после операции на сердце». «Я стал взрослым, когда мать начала пить».

Бывает, человек не может вспомнить, был ли он ребёнком. Как это вообще, быть окружённым заботой, играть, быть спокойным, слушать сказки на ночь и идти обедать, когда тебя зовут? Есть те, кто не знаком с подобными историями. Болезнь приходит, чтобы помочь, получить те внимание и заботу, котороых было слишком мало или не было вовсе.

Фигура врача часто является проекцией идеального родителя. «Как ваши дела?» – спрашивает он, дотрагивается до тела и выписывает заботливые рецепты. Медсёстры бережно поправляют одеяло и вовремя ставят капельницы. Каждый день к вам приходят, смотрят в глаза и спрашивают вас про ВАС. Тот, кто был лишён всего этого, неосознанно получает, что хотел, сполна заплатив за внимание своей болью.

Есть три способа повзрослеть: исцеление, обучение, рост. На самом деле всё это одно и тоже, три разные двери, через которые вы попадаете в одну и ту же комнату. Это место, где вы будете с собой. В том возрасте, который по факту вам принадлежит. Вы не ребёнок, детство закончилось, даже если оно не начиналось.

Многие пытаются прожить своё детство, бесконечно болея или рожая других детей, пытаясь через них активировать своё лучшее или идеальное детство. Это всего лишь несогласие. «Когда мы хотим детям лучшего, значит, мы не соглашаемся со своей судьбой», – утверждал Берт Хеллингер. А значит, нам стоит учиться и расти, расти и учиться ради констатации существующего факта: МЫ ВЗРОСЛЫЕ. Это необходимо, чтобы быть здоровыми.

Наше тело физически и химически состоит из многочисленных защит. Нам столько не нужно, но они всё равно есть. Важно помнить, что движение к исцелению есть движение по преодолению защитных механизмов – как физических, так и эмоциональных. Организм настроен на сохранение, и он опустит свои щиты только тогда, когда будет уверен в безопасности.

Безопасность – ещё одно важное лекарство. Если в вашем детстве её не было, стоит позаботиться об этом сейчас. Позаботиться на самом деле, обеспечив себе и детям тотальную безопасность. Речь не о мире без войны, которую вам нужно сейчас прекратить своими руками. Речь о том, что мама и папа воспримут своего ребёнка, услышат его, не отвергнут, не выгонят, не ударят. Речь о пространстве, где можно выражать свои чувства – все до единого, а не те, которые приемлемы и разрешены.

Безопасность – это когда все вокруг знают, что такое хорошо и что такое плохо, когда белое отличается от чёрного и вы знаете, где и как выглядит ваше «хорошо». Если безопасность нужна вам, организуйте её. Если она нужна вашим детям, организуйте её тоже. Это и есть ответственность за жизнь, это и есть выбор.

Не помнить – тоже защита. Не понимать, не воспринимать, не уметь. Часто мы инертны и неумелы, чтобы защитить себя от взрослости. Но однажды захотим быть исцелёнными, здоровыми и радостными. Правда, не все этого хотят и захотят. Это было грустное открытие в моей жизни: не все хотят быть здоровыми. Раз вы читаете эту книгу, значит, мы попытаемся. Если упустили время и прожили в забытьи много лет, не старайтесь его нагнать, требуя мгновенного исцеления, телепортации в новое тело, решения всех своих задач за пару дней или месяцев. Для того чтобы понять, даже почувствовать, как скоро всё будет меняться, предложу вам очередное упражнение.

Упражнение

Представьте, что вы на море. Вообразите картинку с водной гладью и побережьем. Вы можете закрыть глаза или оставить их открытыми, вспомнить море, которое видели, вдоль него прогуливались… А можете перенести себя силой фантазии в фантастическое море или даже океан из любимого фильма или картинки в журнале. Получилось? Я уверена, что да. Наши мысли мгновенно переносят нас туда, куда мы хотим, – это особенность мышления.

Теперь почувствуйте, ощутите телом, что вы идёте по песку босыми ногами и море касается пальцев. Почувствуйте температуру воды, которая набегает и касается ног. Ощутите, как проваливается песок под каждым шагом, приятно отпружинивая. Получилось? Обычно для воспроизведения ощущений требуется чуть больше времени, это всего лишь дополнительные секунды. Но я уверена – у вас получилось.

А теперь окажитесь на море… физически. Да-да, перенесите себя туда, где вы только что шли в мыслях и фантазиях. Окажитесь там всем своим существом и телом. Можете? Теоретически – да. Практически вам придётся встать, отправиться за билетом, найти место, где сейчас модно ходить босиком у моря, купить билет, сесть в самолет, долететь до пункта назначения и только тогда физически реализовать то, что так быстро и легко вы представляли минуту назад.

О чём это упражнение? Оно об исцелении, результатах психологической работы с болезнями и симптомами. Найдя причину своего заболевания, мы мысленно соглашаемся с услышанным, мы говорим «да», испытываем облегчение, ощущаем себя другими, думаем по-новому. Мы превращаемся и рады этим метаморфозам. После терапевтических интервенций, упражнений, расстановок и тренингов, испытав облегчение и воодушевление, возвращаемся домой, уверенные, что симптом покинул нас и больше никогда не вернётся. Но в реальности симптом находится там же, где и вы в упражнении про море.

Наше сознание инертно, точно так же и мы лишь фантазируем об изменениях и метаморфозах. Но билет мы ещё не купили, и, скорее всего, вы не помчитесь его покупать сию секунду, ибо дела, привычный распорядок жизни, сопротивление и невозможности заставят вас отложить покупку билета до лучших времен.

Возможно, вы поедете на море, но когда‑то позже, месяцев через шесть-девять‑12. Так и симптом «без купленного билета» всё ещё остается с вами до «лучших времен». Телу сложно воспринять и реализовать радикальные изменения мгновенно, хотя такие истории в моей практике тоже есть. Тело тормозит, защищается, долго думает. Не стоит его торопить, ибо однажды настанет подходящее время, для того чтобы телу «отправиться на море», а вам туда, где ваша жизнь выглядит совсем другой: без боли, симптомов, болезни.

Тему здоровья, психосоматики болезней, как мы уже определили, нельзя рассматривать в отрыве от медицины. Медицина смотрит на тело, она обучена смотреть на него и ищет ответы на все вопросы в теле. Но она знает, что их там нет, и поэтому упирается в затык, невозможность.

Безусловно, ответы есть – дальше, шире. В системной терапии мы смотрим на «до того как». Клиническая психология ближе всех к медицине. Она рассматривает человека, его психику и психологию через доказательный процесс. На сегодняшний день медицина воспринимает как психосоматические всего семь заболеваний. В каждом из них есть психический компонент, и лечение назначается с учётом всех аспектов.

•  Инфаркт миокарда. Врачи согласились с тем, что помимо физико-химических процессов инфаркт имеет психологический подтекст. Чаще всего он возникает у людей порывистых, активных, стремящихся к самореализации, много времени уделяющих работе. Они нетерпеливы, находятся в цейтноте, настойчивы в достижении цели и завоевании авторитета. Всё это – факторы риска по инфаркту, и доктор обязательно обратит на них внимание. Если бы человек мог не нервничать, он бы не нервничал, поэтому надо смотреть детальнее, почему он этого делать не может.

•  Гипертония свойственна людям сдержанным и упорядоченным, которые умело скрывают чувство раздражения. Вы не заметите и тени гнева ни в словах, ни в мимике. Гипертоники избегают конфликтов и выяснения отношений. Для меня как психотерапевта описание похоже на человека с эпилепсией, ибо эпилепсия – даже у детей – это попытка удержать конфликт, который не выходит наружу. По человеку с гипертонией вы не поймёте, в испуге он или раздражении. Внешне они спокойны, удерживают что‑то в себе. Это системный конфликт, как правило, нерешаемый.

•  Бронхиальная астма – мягкость, потребность в опеке, материнской ласке, зависимость от лидера, капризность в боязни показаться слабым и зависимым. Это история про сексуальую травму у самого человека, либо его родителей (скорее у матери). Астма – потребность реабилитации после травмы, о которой ребёнок не говорит.

•  Язва желудка. Процесс пережевывания и переживания – одно и то же. «Я что‑то проглотил или не перевариваю тебя». Язва – невозможность что‑то переварить, внутреннее напряжение, раздражение по поводу несоответствия ситуации, неспособность получать удовольствие от жизни, обидчивость. С системной точки зрения – это история про вторичные чувства. Ребёнок не убрал форму, вы ругаете его, а ведь он не виноват, это вы где‑то не отреагировали вовремя, переносите и реагируете в другом месте. Яркий пример: в социальных сетях – каждый во вторичных чувствах.

  Язвенный колит – стремление к порядку, пунктуальность, склонность к навязчивости и интеллектуальной деятельности. Человеку сложно реагировать, легче уйти в себя, чистить картошку, читать, зависать в телефоне. Обычно пациент с колитом не умеет сказать: «Спасибо, мне страшно» и прочее.

•  Мигрень выдаёт в вас педантичность, высокий контроль над эмоциями, честолюбие, стремление к доминированию. Любовь не может течь – история про головные боли. В системной терапии все процессы потоковые. Мигрень – это ваше несогласие. «Почему я? – первое, что мы думаем, когда приходит болезнь. – Я не хочу, мне не подходит, я злюсь». Если я чего‑то не принимаю, мне будет сложно передать это дальше. Я, словно дамба, которую нельзя преодолеть.

•  Кожные заболевания и зуды. Потребность в физической ласке и опеке, чувство одиночества и мазохистские наклонности. Кожными заболеваниями страдает человек, у которого очень высокий уровень тревоги, невыносимой. Потребность в причинении себе боли (расчёсывания и все зуды) – это невыдерживаемость ожидания: «Я жду беды так сильно, что не выдерживаю, пусть она произойдёт сейчас! Ждать уже невозможно, лучше прямо сейчас причинить себе боль». Вот тут на помощь и приходит симптом.

Это основные заболевания, с которыми мы сталкиваемся, соприкасаемся. Штефан Хаузнер предлагал спросить себя: «На сколько из 100 % ты хочешь жить?» Такой простой вопрос! Я же в здравом уме, разумеется, отвечу на 100 %. Но ни разу никто не ответил мне, что хочет жить на 100 %. Внутри это выглядит очень просто и совсем не так, как снаружи. «Я все‑таки хочу на 93 %. Я боюсь и оставляю себе чуть-чуть на борьбу». Болезнь приходит, чтобы помочь, у неё нет никакой другой задачи.

Жить или не жить – это решение. Принимает его мать, давным-давно родив ребёнка и сказав ему: «ЖИВИ». Но родиться не значит жить. Чтобы жить, надо активировать свою жизнь, как в компьютерной игре. Ведь жить – это не прозябать, не выдерживать в печали день за днём, не страдать от бессмысленности, не терпеть.

Жить – согласиться с тем что было, что есть, и с тем, что будет, – что бы то ни было. Жизнь – это наше ДА. Все остальное – лишь проверка на твёрдую уверенность в том, что мы остаемся. Остаетесь?

Если да, мы начинаем подробный разбор максимально возможного количества заболеваний, которое выдержит эта книга. Смотрите оглавление, вы обязательно найдёте свои симптом или болезнь. Я постараюсь сделать всё, чтобы вы, закрыв книгу после Заключения, начали свой путь к исЦЕЛению.

Глава 1

Голова и всё, что с ней связано

Те, у кого болит голова, как правило, не понимают тех, у кого она не болит. С первыми это состояние живёт долгие годы – подбора таблеток «всегда с собой». Это долгие годы похода к врачам, остеопатам, мануальным терапевтам. Всё давно пройдено: УЗИ сосудов головного мозга, МРТ, иглотерапевты и массажисты, шаманы и БАДы, но боль, словно старый друг, всегда с собой.

Голова болит по-разному. Мигрени могут быть с аурой или без. Головная боль может начинаться в шее и, как железный капюшон, постепенно стискивать всю голову, появляться в висках или взрывать мозг изнутри.

Перебирая препараты, человек переходит наконец к самым сильным препаратам, которые, возможно, снижают интенсивность мигрени, но не избавляют от неё совсем. Многие даже не могут себе представить, что у тех, у кого болит голова, неистово до рвоты два-три-четыре раза в неделю, адски снижается качество жизни. Когда болит голова, нет дела ни до чего. Мы перестаём быть дееспособными, думать соображать, хотеть.

Головные боли можно поделить на две группы. Первая – некая патология, сосудистая или любая другая, которая не даёт сосудам или нервным окончаниям правильно функционировать. Здесь речь о психосоматике идёт в меньшей степени, потому что это вводные, наличие которых мы можем лишь констатировать.

Вспомним, что у наших проблем есть три источника: органические поражения, искажения воспитания в семье, травматический опыт.

Если вашему случаю подходит пункт первый, врач и медицинское учреждение – это лучшие решения проблемы. Но если мы констатируем, что физиологически с вами всё в порядке, тогда вашу головную боль или мигрень мы будем рассматривать как головную боль напряжения. И напряжение здесь не столько физическое, сколько эмоциональное. Чаще всего мы можем свести напряжение к одной бессознательной задаче, которую хотим решить. Точнее, не хотим, ибо даже не знаем о ней ничего: она спряталась глубоко и далеко.

Штефан Хаузнер утверждает, а я лишь подтверждаю своей работой, что головная боль возникает тогда, когда любовь не может течь. Что это значит? Любить нельзя, невозможно, немыслимо. Если буду любить, стану предателем. Конечно же, речь идёт об отце, которого любить нельзя, потому что родители когда‑то развелись.

Берт Хеллингер остаётся всегда на стороне слабого. Ребёнок с тем, кто ушёл. Внутри ребёнка родители являются одним целым, мы уже говорили об этом, и разделённость родителей оказывает на ребёнка губительно тяжелое влияние. Помните, мы говорили с вами об исцелении и целостности, когда папа и мама во мне, я могу быть в их распоряжении как ребёнок, а они в моём – как родители. Но если случился развод, всё нарушается, и ни о какой целостности внутри ребёнка больше не может быть и речи. Он должен что‑то сделать с этой отдельностью, отдалённостью, нелюбовью матери. Ребёнок перестаёт видеть отца таким, какой он есть, он смотрит на него глазами матери или бабушки, глазами других членов семьи. Даже если отец поступил плохо, ребёнок не перестанет его любить, просто с этого момента любовь к родителю превратиться в секрет, который должен разместиться внутри, и о нём никто не должен знать, даже сам ребёнок.

Вот вам и первое напряжение – скрывать от всех, включая самого себя, чувства. А что делать с любовью? Что ребёнку делать с нею? Мы любим или не любим за хорошее поведение. Любовь – безусловное чувство, а значит, в ней нет никаких условий. Любовь рвётся, как горная река, навстречу к ушедшему родителю, но мама плачет, называет его плохим, и ребёнок не в состоянии обработать эту задачу. В таких случаях психика срабатывает одинаково – она подавляет, вытесняет невозможные чувства, закрывает их тяжелой крышкой люка. С этого дня ребёнок, а потом и взрослый, удерживает эту крышку, растрачивая все силы: я и любить не могу, и не любить не могу.

Если вам кажется, что вы не любите отца, раз он пил, изменял, рано умер, и вы не успели его узнать или его вовсе не было в вашей жизни, потому что мама так решила и не построила с ним отношения, он убил кого‑нибудь, украл – это не значит, что вашей любви нет. Она есть внутри. Просится на свободу, просится быть предъявленной тому самому незнакомому плохому, но, очевидно, своему родному отцу. Любовь – это поток, такой же, как и жизнь. Она физически течёт внутри и снаружи, перекрывая это внутреннее течение, и в организме возникает крайняя степень напряжения, вызывающая головные боли.

#чеводелатьта, делатьтачево. Поспешу ответить: «Дорогой папа, я разрешаю своей любви течь к тебе, потому что ты мой отец, а я твой ребёнок, и ты всегда будешь моим отцом, а всегда буду твоим ребёнком. Дорогой папа, я разрешаю свой любви течь, даже если мама будет против». Это волшебные слова, которые стоит повторять себе, как разговор с душой и сердцем, описанные в первой части. Совсем скоро отец появится в вашей жизни, если он жив, и вы сможете сказать ему это в реальности, а если подобный сценарий вы не рассматриваете, я надеюсь, вам подойдёт побочный эффект, и головные боли пройдут.

Хочется напомнить, что мы не просто повторяем слова, формально произнося буквы друг за другом. Это обращение. Ваша речь должна быть направлена, адресована, в ней должны быть энергия и смысл. Как говорит Штефан Хаузнер: «Помогает только та таблетка, которую ты проглотил». Разрешите «таблетке» подействовать на вас, и тогда произойдёт то, что произойдёт, а я вместе с вами порадуюсь вашей здоровой голове и улучшенному качеству жизни.

Ещё одно. Безусловно, ваш отец может быть на месте, он жив, никуда не уходил, жил с вами и матерью, они вместе до сих пор. Речь не об ушедшем отце, а об отце, которого нельзя или трудно любить. В редких случаях речь может идти и о матери, если её не было. Например, рано умерла, сидела в тюрьме, просто отказалась от вас в детстве или отдала в детдом, бабушке с дедушкой или куда‑то ещё, уехав и позабыв о вас. Есть тысячи нюансов и тысячи историй, но их объединяет самое главное – любовь в этом случае не может течь. Так и не иначе.

Головные боли

Спектр головных болей широк, как и множество способов их решить. Головная боль – это спазм. Спазм – в первую очередь напряжение. И здесь я отсылаю вас в начало, в историю напряжения за мать. Я предложу вам разрешающую фразу, которую следует записать и запомнить: «Дорогая мама, мне очень жаль, что тебе так больно. Но я меньше, чем ты».

Спазм во вторую очередь – это удерживание. Очень часто мы что‑то за кого‑то удерживаем, либо не впускаем. Здравствуй, гипертония. Высокое давление – это спазматика, сосуды сжимаются в усилии чего‑то удержать. Важно спросить членов системы, в которой много гипертонии, что они держат, чего не отпускают. Мне кажется, иногда это картинка из истории, например, про раскулачивание, когда люди удерживали свое добро, и отпускать для них было невыносимо. Это всегда нестерпимо – терять деньги, хозяйство, богатство. Тогда гипертония системно обусловлена этим сдерживанием.

Голова может болеть после секса. В нём всегда напряжение, это надо понимать. Однако в конце должно наступить облегчение – жаль, но не все к этому приходят. Я что‑то удерживаю, я не могу расслабиться. Бессознательно женщине даётся расслабление в контексте «я хочу от тебя ребёнка», когда она вся отдаётся мужчине, – «я вся твоя, готова дать тебе ребёнка». А если женщина боится подобного исхода, секс превращается в чрезвычайное напряжение. Она как будто пытается контролировать процесс, и, конечно, головная боль придёт.

Укачивание

Однажды я ехала с друзьями в длинное путешествие на машине. Вполне себе комфортабельный минивэн, который вёз нас из Медвежьегорска в Петрозаводск. Две мои подруги поочередно просили водителя остановиться, потому что их традиционно подташнивало. Несколько часов я наблюдала ситуацию с большим интересом. Одна моя подруга сказала, что ей важно держаться за руль, за рулём её не укачивает: она буквально держится за него. А другую мою знакомую непременно укачивает в любом транспортном средстве, и ничего не помогает изменить положение дел.

Они женщины взрослые, за 40, с проблемой знакомы всю жизнь. Но я‑то знала их истории: обеих били в детстве. Причём не просто били, а очень сильно. Если удар имеет силу, способную вывести ребёнка из равновесия даже на доли секунды, он отлетает и падает – с этого момента что‑то начинает происходить.

После поездки я сделала опрос, результатами которого поделюсь с вами. Точнее, выводами на основании этих результатов. Укачивание – это триггер (запускающий механизм), напоминающий вам и вашему телу о секундах, когда вас трясли, били, отбрасывали в сторону. Это мог быть единичный случай, но и вполне регулярная история. Здесь вроде бы всё понятно.

Однако есть люди, которых укачивает, но их никто никогда не бил, не тряс, не отбрасывал в сторону, как мячик, – всё это происходило с их матерью. Возможно, когда она была беременна вами, подверглась избиению или чему‑то похожему по ощущениям. В работе я часто сталкиваюсь с этой странной конструкцией, где ребёнок инвестирует матери своё тело. Все непрожитое и непереработанное матерью, словно паста из тюбика, выдавливается и проявляется у ребёнка.

Упражнение

Сядьте или встаньте, если удобно, лягте. Почувствуйте каждой клеткой своего тела своё тело, простите за вынужденную тавтологию. Почувствуйте температуру воздуха вокруг, ноги – руки, ощутите поверхность, на которой вы находитесь. Скажите вслух: меня не бьют, я не лечу, я стою (сижу, лежу). Меня не бьют. Я здесь и сейчас, а не там и тогда.

Панические атаки

Часто встречающаяся история. Для тех, у кого они начались, это невидаль, катастрофа, нечто. Человек с паническими атаками в момент начала самой первой думает, что умирает. Приведу основные симптомы приступа панической атаки (далее – ПА), их достаточно часто путают с ПА не являются (?): учащённое сердцебиение, тремор (трясутся руки, ноги или всё тело), затруднённое или сбивчивое дыхание, ощущение нехватки воздуха, обязательное условие – паника, страшная паника, которая следует за мыслью «я умру прямо сейчас». Возможны повышение давления, холодный пот и другие индивидуальные реакции, но основные признаки я перечислила.

Когда ПА происходит впервые, человек страшно напуган, он непременно вызывает «Скорую помощь», иногда кричит, бежит, хватается за других с просьбой или требованием о помощи. Ему кажется, что атака длится вечно, как минимум, очень-очень долго. На самом деле это иллюзия. Продолжительность панической атаки редко превышает 3–5 минут. Важно отметить, что у ПА есть так называемое предсостояние. Те, для кого ПА стали обыденностью, хорошо их распознают. За пару минут до начала начинается внутренняя волна и аксакал движения уже знает: «сейчас начнётся». Помощь нужно оказывать себе именно в этот момент, ибо, если атака уже началась, на пике снять симптом будет невозможно. Паническую атаку можно только предвосхитить, поймать за хвост до того, как она начнётся. А если началась, просто дожидаться конца, помня, что агония продлится недолго. Сначала опишу причины панических атак, а потом дам упражнение, как поймать их за хвост.

Итак, панические атаки – сигнал организма о том, что он эмоционально перегружен. Это красная кнопка alarm. ДОСТАТОЧНО! Хватит, я больше не могу, кричат нам тело и психика. Напомню, что психоэмоциональное вместилище имеет границы (вспоминаем про бочонок с дождевой водой). Достаточно одной капли – всего одной – чтобы вода начала переливаться. Не имеет значения, что это за капля, просто она последняя. Вместилище психики переполнено, и организм больше не в состоянии утрамбовывать залежи не переработанных чувств и эмоций.

Людям с паническими атаками кажется, что событие, предшествовавшее началу, и является причиной. Это не так. Каждый человек неистово пытается усмотреть в последних событиях своей жизни корень произошедшего. Но его там нет: ссора с руководителем, имевшая место вчера, не является поводом для панической атаки, даже если вам хочется в это верить. Это всего лишь триггер (запускающий механизм), щелчок выключателя. Это та самая маленькая капля, которой достаточно, чтобы вода в бочонке с дождевой водой перелилась через край.

Наша психика исчерпаема, об этом следует знать и помнить. Если события, пережитые вами в 18–20 лет можно просто разместить внутри, как вещи на полке, то в 30 лет это уже будет невозможно, потому что свободных мест на полках почти не осталось. Если с вами случилась беда или трагедия, её нужно оплакивать или проживать, горевать, тосковать, грустить – это и есть те самые переживания чувств, которых мы чаще всего стараемся избежать. Если случилась утрата, а мы не горевали, она займёт много места в нашем эмоциональном бочонке. Психика сделает вид, что всё в порядке, ибо мы не готовы к реакции. Но однажды словно бы все реакции на свете за всё непрожитое и неотреагированное, вываливаются наружу, не спрашивая нашего разрешения. Это и есть паническая атака. Она трясёт нас за плечи и кричит: сделай же что‑нибудь!

#чеводелатьта, делатьтачево. Если у вас началась паническая атака, вызывать «Скорую помощь» и колоть успокоительное в качестве лечения вегетососудистой дистонии, а именно такой диагноз ставят врачи скорой, – временная мера. Безусловно, в момент максимального напряжения вам нужна помощь, однако травяное средство или сладкий горячий чай окажут такое же воздействие. Атака – это что‑то короткое, она не длится часами, днями, неделями. Она скоротечна и интенсивна, и закончится очень быстро.

Если мы говорим о хорошей долгосрочной помощи и хотим истинного исцеления, нужно отправиться к психотерапевту, для того чтобы день за днём большим ковшом вычерпывать тот самый бочонок, выливать из него воду, осознанно и не торопясь.

Однажды у меня был клиент, к которому в 90‑е пришли люди и в его собственном кабинете угрожали отнять бизнес. Он не стал их слушать, повернулся спиной. А бандиты вышли, громко хлопнув дверями. На мгновение клиенту показалось, что они выстрелили. С этой секунды хлопок двери определённой интенсивности ассоциировался у клиента с выстрелом из пистолета. В какой‑то момент, услышав такой хлопок, пришла паническая атака, хотя с 90‑х прошло уже много лет. Самостоятельно соединить этот триггер и паническую атаку он не мог. Для этого нужен психотерапевт, который будет ходить по вашей истории с миноискателем, выполняя эту работу за вас.

Панические атаки излечимы навсегда. За психикой нужно ухаживать. Вы чистите по утрам зубы – это просто и естественно. Вашим эмоциям тоже нужно быть отреагированными, чтобы не оседать внутри. Помощь № 1 – психотерапия.

Помощь № 2. Когда приходит атака, человек развернут «мехом внутрь», прислушивается к себе, ощущения и реакции пугают его, он начинает ещё больше сворачиваться. Это замкнутый круг, выйти из которого кажется затруднительным. Чтобы выйти, нужно развернуться «мехом наружу», не прислушиваться к себе, сердцебиению, дыханию, мыслям, а заняться любым внешним процессом снаружи. Чем более обсессивным (упорядоченным) он будет, тем лучше.

Например, посчитайте листья на дереве за окном или вспомните, сколько трусов белого цвета в вашем ящике. Если вы в общественном месте, посчитайте предметы в сумочке. Если уже умеете распознавать своё предсостояние, вот эффективный инструмент. Момент, когда паническая атака вот-вот начнётся, задайтесь целью купить эскимо на палочке. Именно эскимо на палочке. Это миссия по розыску эскимо, задача № 1. Если нужно встать, одеться и выйти из дома, – сделайте это. Эскимо на палочке вас спасёт. Как вариант, замените на бутылку с газировкой. Торопитесь, бегите, спешите. Гарантирую, если вы будете «хорошим агентом» и не дадите миссии провалиться, паническая атака не начнётся. Здесь нет волшебства или секрета. Это осознанное переключение мыслей и приоритетов с внутреннего на внешнее. Развивайте навык, и ваши отношения с паническими атаками изменятся в лучшую сторону. А потом отправляйтесь к психотерапевту.

Болезнь Альцгеймера

Однажды меня пригласили выступить на конференции по глаукоме. Конференция была медицинской, я решила участвовать и как следует подготовиться. Собирала всю информацию, которая помогла бы мне более полно владеть вопросом. Мой куратор-офтальмолог, кандидат медицинских наук, упомянула среди прочего одну очень важную деталь: 80 % людей с глаукомой заболевают болезнью Альцгеймера. Деталь показалась мне интересной и важной. Я собрала фокус-группу и начала прояснять интересующий меня вопрос. По результатам поняла несколько важных моментов, которыми поделюсь здесь, ибо сами клиенты с болезнью Альцгеймера, вряд ли окажутся в кабинете психотерапевта. Чаще всего их родственники и близкие оказываются в моём кресле.

Выяснила я вот что: глаукома и Альцгеймер связаны одним и тем же страхом – страхом мученической смерти. Смерть и правда бывает разная: тихая, во сне, среди близких, со стаканом воды, с теми, с кем следует попрощаться, кто пришёл проводить вас и поможет закрыть глаза. А есть совсем другая смерть – ужасная, долгая, мучительная, через издевательства, глумления, пытки – постепенная, немыслимая. Разумеется, речь о событиях прошлого, где кто‑то из ваших близких находился в тюрьме, был замучен или убит, кого‑то перед смертью пытали или он умирал от тяжелейшей болезни в муках и страданиях.

Память об этих историях носит наши сердце и тело. Я не оговорилась: голова не помнит этого. Страхи не находится на уровне осознавания, мы не вспоминаем об этом, как о событиях прошлого. Чаще всего голова стирает, исключает, отвергает подобные воспоминания, словно бы ничего не было. Но тело не обманешь. Так мученическая смерть заставляет больных глаукомой слепнуть, не смотреть вперед, туда, где эта смерть.

Старики боятся смерти, и мы предпочитаем не обращать на это внимание. Смотреть вперёд, зная, что смерть бывает ужасной, совершенно невыносимо. Тогда психика «помогает» нам, выключая восприятие реальности, мы перестаём видеть её такой, какая она есть. Больные Альцгеймером удивительным образом помнят события 40‑летней давности, но не помнят действий, произведённых секунду назад. У них нет будущего, настоящего, есть только прошлое. Удивительный защитный механизм. Врачи объясняют это определённым отмирание клеток в связи со старением, но для меня как психотерапевта речь здесь о другом: клетки отмирают, потому что носить эту информацию внутри себя мы не хотим. Не хотим сейфовых ячеек, где смерть так мучительна, что мы не готовы умирать.

В опросах участвовали разные люди, но обнаруженная закономерность говорила сама за себя: у людей с глаукомой и Альцгеймером достаточно большая продолжительность жизни. Они мучаются, но не умирают. Это удивительное движение во времени назад, как будто бы волшебным образом плёнка кинофильма стала прокручиваться в другую сторону. Настоящий момент отсутствует, а будущее – тем более.

#чеводелатьта, делатьтачево. Говорить с родителями о смерти. Я знаю, как всё внутри сжалось в ответ на мои слова. Мы предпочитаем делать вид, что смерти нет, это какое‑то недоразумение, и оно вот-вот разрешится. Всё, что мы говорим пожилым, стареющим, умирающим: ничего-ничего, скоро всё будет в порядке. Это ужасно, ибо они понимают, что это не так. Они хотят говорить о другом: своих мыслях и итогах, завещаниях, страхе и ужасе. Что делаем мы? Избегаем и заставляем их избегать. Всё что исключено, «только увеличивается в размерах». Страх мучительной смерти, исключённый, выдворенный вон, предотвращает страшное заболевание – болезнь Альцгеймера.

Старческое слабоумие – необязательная часть старения. Оно свойственно лишь тем, кто не готов смотреть на жизнь и смерть. Ницше сказал: «Умри вовремя». Ирвин Ялом в книге «Вопросы жизни и смерти», написанной в соавторстве с женой в период её умирания от рака и последующей эвтаназии, рассуждал над фразой Ницше в контексте: успеть прожить жизнь и успеть сделать в ней всё, что хотелось бы. Нам важно успевать жить тогда, когда время для жизни нам предоставлено, успевать ставить цели и достигать их. А когда приходит время думать о смерти, думать о ней. Своевременность – отличное лекарство от всего.

Глава 2

Кожа, в которой мы живём

Она была хороша собой, но почти не выходила из дома. Ей не давали прыщи, фурункулы, непонятные образования на коже лица. Всё время её останавливали. Уже будучи взрослой, она чувствовала себя подростком, которому стыдно за свой внешний вид.

Пример обыденный, но, как и любая ситуация здесь и сейчас, она берёт своё начало там и тогда, где было решено остановить красоту. Да, в расстановках мы ставим такую фигуру «красота», потому что однажды именно она всё испортила.

Раньше брак был договором. Любовь – ненужный ингредиент. Брак – договор двух семей, двух больших систем, а если нужна была красота, её можно было купить. Та, чьи фурункулы мешают жить, знает, что красивой быть опасно. Знает не головой, телом. В её жизни и жизни матери также, как давным-давно случился неравный брак.

Кожа – это про наш контакт с миром, семьёй. Кожа – ответ на вопрос «кто я вообще?» Вопрос, который чаще всего остаётся без ответа.

Кожа – орган. Она занимает огромную площадь человеческого тела – около 1,5–2 кв. м. У кожи бесчисленное множество функций, это отличает её от других органов с монофункцией. Под средой мы понимаем окружающий мир. Кожа – барьер, первая важная граница. При такой первичной нагрузке это очень нежный, тонкий орган.

В фильме «Кожа, в которой я живу» главный герой занимался кожей, её исследованием. Пытался сделать кожу, которая не будет такой тонкой и нежной, сможет выдерживать огонь, т. к. его жена погибла на пожаре. Он пытался генетическими экспериментами улучшить наш защитный барьер. Говорил: «Кожа, а особенно кожа на лице, определяет нашу личность. Мы воспринимаем человека по коже на лице, тому, как она устроена. Именно кожа дает нам мимику, образ, форму». Соглашусь с тем, что кожа «работает» с личностью, представляет её, презентует. Поэтому многие из нас так озадачены состоянием кожи.

У человека много кожных реакций, которые влекут за собой различные заболевания. Внешние воздействия – жару, холод, боль – мы тоже ощущаем на коже. Это она говорит: «Мне больно». Это кожа, травмируясь, нам что‑то сообщает. Именно кожа реагирует на холодное или горячее. Она и никто другой сообщает нам о том, что мы заболели. Она как секретный информатор между телом и разумом. Что‑то происходит с желудком – высыпание, с печенью – покраснение, мурашки, тремор.

Кожа, как ни странно, это орган дыхания, мы ею дышим. Любим ходить раздетыми, чтобы кожа дышала. Следующим со средой контактируют дыхательные органы. Но первой удар принимает кожа. Она участвует в терморегуляции, обменных процессах, поэтому проигнорировать её мы не можем. Важно научиться читать послания кожи.

Кожа состоит из нескольких слоев. Первый – эпидермис, он из пяти тонких слоев, и в большей степени мы будем говорить о них, потому что все мои изыскания касаются этих пяти слоев. Кожа – это такой слоёный торт «Наполеон». И она напоминает нам родовую систему.

Первый слой эпидермиса называется базальным. Он расположен ближе всех к органам и представлен одним рядом эпителиальных клеток. Здесь мы считаем систему, поколения. Сразу над ним шиповатый слой, и он представлен тремя или восемью рядами клеток – самый объёмный, если смотреть на кожу в разрезе. Затем следует зернистый слой. Это ещё от одного до пяти рядов внутри. В родовой системе на нас влияют семь поколений родственников. И если представить слои как близких родственников (мать, отец, бабушка, дедушка и т. д.), то ряды клеток – это люди, которые располагаются между ними. После зернистого идёт так называемый блестящий слой. Он предпоследний перед роговым. Это зеркало. Почему? Узнаете чуть позже.

Последний роговой слой состоит из полностью ороговевших клеток. Они отшелушиваются, огрубевают. Мы скрабим их, правда? Как будто хотим докопаться до блестящего слоя. Он ведь такой нежный, гладкий, приятный глазу, даёт нам ощущение заживления. Больные псориазом расчесывают свои болячки до гладкого слоя.

Для чего нам нужно знать про слои? Чтобы представить кожу как систему. Именно таким образом мы и будем на неё смотреть. За эпидермисом следует собственно дерма, она представляет собой соединительную ткань в два слоя. В дерме содержатся капилляры, нервные окончания, сетчатка, лимфатические сосуды, фолликулы волос, железы и т. д.

Если бы мы визуализировали все слои, получился бы огромный паровозик, как минимум, из семи фигур. Давайте посмотрим на все заболевания и процессы в коже с этой точки зрения. Всё, что делает кожа, мы видим на поверхности – это попытка кожи сбалансировать внешнее и внутреннее. Если мы рассматриваем внутреннее как наши органы, состояние здоровья, а внешнее как среду, тогда это попытка сбалансировать всё. Но под внутренним мы понимаем не только органы, вовсе нет. У нас внутри есть ещё много чего: душа, разум, чувства, дух, есть система или системная память.

Наше тело является хранителем и носителем системной памяти. Один из законов системной терапии гласит: никто не должен быть исключён. Что это значит? Нам важно помнить и знать обо всех членах системы, которые у нас есть и были. Например, в системе была какая‑то не очень красивая история: кто‑то покончил с собой. Мы что делаем? Не хотим об этом вспоминать, человек из нашей системы мифически исчезает, и тогда у нас освобождается место. Дырка. Ранка. Или наоборот.

Ещё один закон в системной терапии гласит: если в системе есть убийца, все убитые тоже являются членами системы. Также и в системе убитого живут его убийцы. Первый пример на коже – жировики или липомы. Они выпуклые, торчат, не вмещаются, разрывают кожные слои и вырываются наружу. Что это такое? Не что иное, как неразмещённые в системе члены: убийцы, жертвы насилия, преступники.

Этот сигнал кожи, образование, выпуклость, разрыв ткани, напоминающий извержение вулкана должен рассматриваться с точки зрения системы. Имеет значение, на какой стороне возникло образование: вся левая сторона относится к матери, а правая – к отцу. Вы легко можете понять, в каком роду, в какой системе происходили события. Например, папиного отца убили, а жировики с маминой стороны – это может быть связано с историей мамы и означать, что у папы и мамы вашего отца есть идентичные истории, но в одной системе это более проявлено, а в другой менее. И то, что мы знаем про папу, не знаем про маму.

Кожа – как говорилось выше – защитница, она принимает на себя первый удар. Агрессия очень часто находит отражение на коже: псориаз, нейродермит, атопический дерматит, разные почесухи, расчесывания, ковырялки. В психотерапии это называется «ретрофлексия». По-простому: «Я злюсь на тебя, хочу тебя треснуть по голове, я раздражена, в гневе. Но я не могу, потому что ты моя мама. Или не могу, потому что это некрасиво, неприлично. Но это чувство в твой адрес рождается, и тогда я эти агрессию, гнев, злость ретрофлексирую – возвращаю себе».

Выглядит это как аутоагрессия. «Я не могу это выразить, и я причиняю боль себе». И всё, что касается кожных процессов, связанных с расчёсыванием, ковырянием, обкусыванием, обдиранием, причинением себе подобных повреждений, – это история про невозможность выразить агрессию. Она не может быть выражена по двум причинам

У нас есть первичные чувства, когда мы какое‑то событие отреагировали в моменте: «Да пошла ты сама!» Но если мы чувства не выразили, они остаются у нас внутри. Например, нас остановил гаишник, оштрафовал. И что вы сделаете? Не скажете: «Ты – козёл», вы ему улыбаетесь: «Конечно, конечно, шеф». Вся злость и агрессия на этого человека оседает внутри вас и превращается во вторичные чувства, т. е. в то, что вы не можете выразить здесь и сейчас. Говорят, вторичные чувства длятся вечно. Вы начинаете прокручивать бесконечный диалог с тем, кому не могли ответить: с мамой, коллегой, продавцом в магазине, другом, любимой, супругом. Диалог может быть неприятным. Тогда это выглядит как издевательство над собой: некий зуд, напряжение, раздражение. На самом деле вы просто пытаетесь выразить чувство, которое в моменте не получилось сделать первичным.

Внутри каждого из нас тонна детских запретов, потому что «нельзя злиться». Например, на мать: «Не смей на меня орать!» У нас много ограничений и убеждений внутри, из-за которых выразить негативные чувства нет возможности. Мы такие все принцессы, а они же не какают и смеются серебряным смехом. Вся невыраженная история превращается со временем в экземы, нейродермиты, раздражения и прочие кожные заболевания.

Самый частый пример: когда ребёнок злится на мать, он грызёт ногти. Если ребёнок вырывает брови, ресницы, волосы – это уже невротическая история, застарелая и умноженная на 20 реакция. Ребёнок злится на мать – это норма. Он злится всю дорогу: «иди спать, делай уроки, приберись, переделай, замолчи». Мать ещё и подгружает дровишек, говоря: злиться на меня нельзя, повышать голос, не слушаться. Но злость рождается, и что может сделать ребёнок? Он ретрофлексирует.

Можно ребёнку разрешать злиться на себя. Например, сказать: «Когда ты на меня злишься, можешь сильно-сильно сжать свою руку. И я, когда буду злиться на тебя, тоже буду также делать – сожму вот так сильно-сильно свою руку». Ребёнок будет иметь возможность это сделать. Когда вы видите, что он начинает грызть ногти, кусать, вы можете спросить его: «Ты злишься на меня, потому что я не отпустила тебя гулять?» Он скажет: «Ну, да», и вы ответите: «Я разрешаю на меня злиться, потому что тебе не нравится моё решение». Гарантирую, ребёнок испытает облегчение, потому что он сможет хотя бы часть возникших чувств отреагировать как первичные.

Аллергия

Я уже говорила, что такой болезни не существует. Это попытка кожи сказать нам, что в нашей среде её что‑то не устраивает. Аллергия помогает нам развернуться от внешнего контекста во внутренний. Уезжаете в отпуск – опля, аллергия на солнце. И что вы делаете? Не отдыхаете, а бдите за кожей. Вам уже не до отдыха, важно, что вы едите, во что одеты, как и чем намазаться, где взять лекарства, хватит ли вас до конца отпуска.

Что сделала кожа? Она вам помогла отдыхать. Потому что отдыхать мы не умеем, нам это стыдно, неловко, потому что там есть одна очень страшная опция – я вдруг освобождаю голову и остаюсь с самим собой, своими мыслями и чувствами. А там страшно, там что‑то, с чем я сталкиваться не хочу. И тогда кожа говорит: «Ничего, я тебе сейчас обеспечу занятие, которым ты займёшь голову на весь отпуск!»

Мы контактируем с внешней средой, и появляется сыпь, какие‑то пятна. Как следствие, мы уже не так одеваемся, предъявлены, выглядим, себя любим, вступаем в контакт с другими. И это снова история с системой, когда мы проживаем свой или не свой стыд.

Есть ещё третий вид чувств – перенятые. Чувства, связанные с системой, которые мы переживаем вместе со всеми членами системы. Например, стыд. Наша кожа краснеет, покрывается волдырями, мы вынуждены скрыться и не быть предъявленными. Корки, язвы, волдыри – это всё наше «НЕТ». Мы не можем выйти и сказать что‑то публично. Это перенятые чувства из системы. Вина или стыд, которые живут с нами очень давно.

Папиллома

В качестве психотерапевта я рассматриваю все заболевания, даже кариес, как психосоматический процесс. В качестве системного терапевта смотрю на человека гораздо шире, не только в рамках его тела. Я смотрю через призму пяти компонентов: тело, разум, чувства, дух, душа. Только тогда, когда эти пять частей находятся в содружестве – всё в порядке, и мы здоровы. Тело не может вырабатывать что‑то в отрыве от головы. Человек состоит из чувств. Чувства участвуют в его жизни. Папиллома это новообразование, которое говорит: «Я здесь. Вы меня забыли. Посмотри на меня. Вот же я».

Возрастная пигментация

Для меня истории про возраст, это про время, которое отведено нам на решение определённых задач. Пигментация – это про то, как вы эти задачи обрабатываете, как вы с ними справляетесь, не исключаете ли кого‑то. Наша задача очень простая – помнить, чтить, уважать и иметь в виду. Тогда жизнь длится долго. Кожа как вестник, информатор о том, всё ли в системе в порядке. Есть люди, которые вплоть до старости выглядят очень хорошо. У них есть контакт с кожей: уважение, уход, разговор с телом о том, что все процессы не остаются незамеченными. Я тебя вижу, я тебя слышу.

Упражнение

Возьмите любой предмет, который может стоять, – флакон, подсвечник и т. д. Только не стакан с водой. Поставьте перед собой. Ваша задача – представить этот предмет вашей кожей. Так и говорите: «Ты моя кожа». Первый шаг – вы смотрите на фигуру, не отрываясь, и замечаете несколько вещей: своё ощущение в теле, мысли, которые появляются, чувства, никак их не осмысливая, одномоментно. Скажите вслух, обращаясь к фигуре: «Ты моя кожа. Я тебя вижу. И теперь я могу смотреть на тебя. Дорогая кожа, я прочту каждое письмо, которое ты пошлёшь мне». Сделайте глубокий вдох через нос и выдох ртом. Заметьте, что с вами происходит. Если трудно дышать, опустите голову и скажите: «Я знаю, что было трудно, но я всё равно буду смотреть». Может закружиться голова, появиться кашель, мурашки, заложить уши, либо появятся слёзы благодарности. Немеет голова – это невротическая реакция. Мурашки – наличие чувства вины перед теми, кто был исключён. Колени закрутило – движение в другую сторону. Покраснели щёки – стыд. Разжались ладони – вы несёте какую‑то тяжесть, связанную с системой. Заболели челюсти – удерживаете что‑то в системе. Кашель – надо откашляться, дать выйти всей мокроте. Ваша реакция говорит о том, что там есть что‑то. Если у вас никаких реакций, – это на самом деле избегание. Хорошо, если вам плохо, значит, отклик у тела есть. Все реакции только ваши, посторонних нет. Кожа содержит множество секретов, информации.

Меланома

Онкология, как все новообразования, это агрессия. В случае с меланомой уровень агрессии, не включенный в систему предков, может быть катастрофическим. Это тяжелые истории, которые семьёй, системой перевариваются с трудом. И тогда, когда человек заболевает смертельным кожным заболеванием, он нам говорит: «Вот ЭТО я продолжать не могу, не принимаю». Ведь наша задача в болезни сказать: «Да, это было. Да, убивали. Эта история не относится к нам, здесь и теперь. Она из прошлого». Раковые больные – больные с неприятием: «Я не соглашаюсь с этим, это слишком стыдно, неудобоваримо. Не могу об этом помнить, воспринять это». Рак – несогласие, невозможность впихнуть, какая‑то немыслимость.

Лишай

Это большой стыд, какие‑то нечеловеческие поступки. Есть такая динамика в системной терапии «выход из системы». Бывают истории, когда система отвергает человека. Например, женщина рожает ребёнка вне брака, и отец ей говорит: «Ты мне больше не дочь» и выгоняет из системы. Или человека отлучают от церкви, сажают на электрический стул, потому что он больше не человек. Чтобы стать исключённым из системы, не надо много усилий. Увольнение с работы – это тоже исключение из системы: «Ты больше не с нами. Ты не наш». Идея не нова и пришла к нам из первобытно-общинного строя, когда люди жили вместе в пещере, и выйти означало погибнуть. Для нас очень важно принадлежать какой‑то группе. Семья, религия, круг друзей, национальность, вообще человечество – это все системы. Но здесь речь идёт о более глобальных условиях и стыдных. Тогда в системе появляется лишай: «Мы тебя за человека не считаем, мы тебя изгнали».

Сухая кожа

Часто моя рекомендация клиентам звучит как «плачь»: ты пролил недостаточно слёз, мало оплакал процессы. Есть два процесса, от которых много чего зависит в жизни, – это рождение и погребение. Если они каким‑то образом были искажены, нарушены, как‑то извращены, как правило, это имеет глобальные последствия для человека и всей системы. Одним из важных атрибутов прощания, погребения является оплакивание. Что это такое? Мы принимаем тебя, сожалеем о тебе. О том, что тебя нет, ты умер. Значит, мы согласны с тем, что ты есть, присутствовал. А если кто‑то не был оплакан, значит он, возможно, не был похоронен или был исключён. Слёзы – часть нашей жизни.

Герпес

Относится к аутоиммунным заболеваниям. Иммунитет переводится с латыни как «освобождение». Освобождение себя от себя. У нас много заболеваний, где клетки нападают на «своих». Происходит внутренняя аутоагрессия на себя. Например, что‑то сделала мама, отец или брат. Один пошёл воевать за красных, другой за белых. Тогда в системе возникает динамика на внутрисистемную агрессию, привлекая за собой аутоиммунные заболевания. Или мы считаем себя виновными, наказанными. Вина не была искуплена в системе (например, совершено убийство, но человек в тюрьме не сидел), и начинается процесс аутоагрессии. Если вина не искуплена, мы, допустим, не наказали ребёнка за провинность, что он начнёт делать тогда? Наказывать себя сам. Наше любимое самоедство и причинение себе вреда – ничто иное, как наказывание себя. Аутоагрессия – это «я сам себя накажу, сам себя сожру, сам себя убью». Добро пожаловать, герпес.

Целлюлит

Такая рыхлость кожи – это бардак, неясность. Есть системы рыхлые, разбитые, ничего в них не понятно. Приходит клиент, и на вопрос: «До какого колена ты знаешь своих родственников» говорит: «Ну, только маму и бабушку». Как будто бы назад он не смотрит, и это не имеет к нему никакого отношения. Дряблость кожи для меня вот про это. Какая‑то несобранность, расхламлённость: «Я не знаю, откуда я, чьих я».

Бородавки

Если у вас или вашего ребёнка бородавки – неважно, сколько их, как давно появились, где локализуются, я сразу предлагаю вам упражнение. Оно подойдёт абсолютно всем, кто хотел бы очистить кожу от бородавок. Механизм упражнения всё так же связан с одним из основных системных законов – «Никто не должен быть исключён».

Все очень просто, но всегда гарантированно помогает. Вы смотрите на свою бородавку или бородавку ребёнка (подросток может делать это самостоятельно) и говорите: «Я тебя вижу!» Повторяйте процедуру несколько дней, неделю или чуть больше. Пусть это превратится для вас в игру, и ребёнок тоже воспринимает упражнение в игровой форме. Через какое‑то время вы обнаружите, что от бородавок не осталось и следа.

Кому мы говорим: «Я тебя вижу»? Исключённому. Часто нам ошибочно кажется, что мы должны знать имя-отчество-фамилию того, кого мы разыскиваем. На самом деле это не так: нам нужно желание найти, контакт. Когда мы проговариваем фразу, между нами и исключённым возникает соединённость. Между нами возникает что‑то: это не пустота, а соединенность. В психотерапии один из важнейших факторов – быть в контакте, не любить, не принимать, как многие пытаются и вас убедить, а просто замечать, видеть. И мы видим, смотрим, соединяемся.

Алопеция

Это заболевание изнурительное и странное. Волосы выпадают, оставляя целые зоны головы абсолютно лысыми. Это могут быть области размером с пятак или более обширные тотального облысения. Но облысение у мужчин и алопеция у женщин – разные вещи. Поговорим о ней.

Напомню, что ежедневно мы теряем определенное количество волос, и на их месте вырастают новые – это естественный процесс. Иногда ситуация в корне меняется: волосы начинают не просто выпадать, а вылезать клочьями, оставаясь на расчёске в пугающе избыточном количестве. Все пациенты с алопецией проходят один и тот же круг ада, пытаясь лечиться медикаментозно: гормональные мази, уколы, физиотерапия, акупунктура, нетрадиционные методы. Это даёт лишь временное улучшение, если вообще даёт.

Наконец, человек приходит на расстановку. С уверенностью скажу, что метод даёт хороший результат в лечении алопеции, ибо её причина – исключительно системная и связана с массовыми убийствами. Некоторые думают, что, когда речь идёт об убийствах, имеются в виду абортированные дети – вовсе нет. Убийства – это только убийства, когда один убивает других, причём многих других. Первая мысль в таком случае о ВОВ, массовых растрелах и истреблениях. Причастность членов семьи чаще всего и будет поводом для алопеции. Работники концлагерей, полицаи, работники карательных органов, которых в нашей стране было предостаточно, знают, о чём идёт речь, когда я говорю про массовые убийства. Неважно, на чьей вы стороне, даже если просто надзиратель в тюрьме и ваша работа в расстрельной группе выполняется по приказу, это относится к массовым убийствам.

#чеводелатьта, делатьтачево. Иди на расстановку, чтобы исследовать причину и следствие, найти решение и избавиться от проблемы. Медленно, но верно рост волос будет остановлен, и ваши внутренние процессы, запускающие телесную реакцию, придут в баланс.

Глава 3

Органы дыхания. Аллергии

Есть мы, а есть мир вокруг нас. Его принято называть средой. Под средой психологи подразумевают абсолютно всё, что окружает человека, начиная с погоды, природы, отношений в семье, заканчивая котом или ковром, висящим на стене.

Первая среда человека – утроба матери. Она учит нас дышать, воспринимать и взаимодействовать со средой. Если будущая мать спокойна, и ребёнок спокоен. Но бывает так, что во время беременности происходят события или стрессы, которые влияют на внутриутробную среду самым неблагоприятным образом. Например, кто‑то умер. Беспокойство матери выглядит для ребёнка как ушат горячей воды, кипяток или даже серная кислота. Ребёнок привыкает к токсичной среде, учится дышать и не дышать в ней, жить и не жить.

Трагедии, переживаемые матерью во время беременности воспринимаются ребёнком очень по-особенному. Безопасное место становится опасным и учит его адаптироваться. Мы ищем причины своих заболеваний во взрослом возрасте, а они часто спрятаны в детстве, где мы формировались и учились. Психотерапевты работают и с более ранними периодами формирования ребёенка: внутриутробный и даже три месяца до зачатия.

В EMDR-терапии (переработка тяжёлой травматической информации посредством движения глаз, как в фазу быстрого сна). На сегодняшний день метод EMDR признан Всемирной ассоциацией здравоохранения лучшим методом при работе с психотравмой у детей. Существует протокол работы с ранней травмой, включающий в себя переработку периода за три месяца до зачатия. О чём здесь речь? О том, как мать проживала своё намерение, её волнения, страхи и невозможности. Мы не знаем, была ли ситуация в семье трагической, или будущая мать просто напугана, сомневалась, становиться ли ей матерью с этим мужчиной в конкретных обстоятельствах. Иногда наш ответ лежит в иррациональной зоне, где нам не пришло бы ранее в голову его искать.

Чаще всего мы говорим о среде в контексте обычной жизни после рождения ребёнка: реакция матери, обстановка в семье – основные влияющие факторы. Самый частый пример взаимоотношений ребёнка и среды – период, когда приходит время идти в детский сад. Отправляясь туда, ребёнок вдруг начинает болеть, и дело здесь не только в формировании иммунитета. Это новая среда, на которую он реагирует своим «нет». Вообще у младенцев и маленьких детей нет своего слова «нет». И тогда это важное слово они отдают своим симптомам и болезням, которые с готовностью берут это «в свои руки».

«Нет, мама, я не хочу туда». «Мама, я хочу быть с тобой и младшим ребёнком дома». «Нет, мама, я не хочу, чтобы ты уходила на работу». «Мама, мне страшно». «Нет, мама, я не хочу быть один». «Мама, я не хочу, чтобы уходил отец». «Нет, мама, мне не нравится отчим». «Мама, я не хочу быть старшим ребёнком». «Нет мама, я не хочу быть младшим ребёнком». «Мама, я не хочу переезжать». «Нет, мама, я не хочу, чтобы ты пила». «Мама, я не хочу, чтобы ты болела». «Нет, мама, я не хочу»…

Я могу продолжать список, пока не кончатся страницы в книге, но знаю, что вы сами способны сделать это. У каждого из вас есть свое «нет», оставленное внутри, невысказанное и невыплаканное.

Вдохнуть – значит сказать «ДА». Не всегда, но часто. Вдохнуть – согласиться с тем, что есть. Дыхание – это не только вдох, но и выдох. Есть заболевание, которое отчасти связано с «да» и «нет», но имеет более конкретную принадлежность. Речь об астме.

Астма

Она ещё совсем юная, но баллон, чтобы дышать, всегда с собой в сумке. Она смотрит вокруг и не понимает, почему не может вдохнуть. Всё, что она вдыхает, не подходит: оно токсично, вызывает слёзы, покраснения и отказ.

Папа и мама здесь давно ни при чём, ибо речь идёт о маминой матери, девочке из детдома, а за ней – пустота. Все женщины вглядываются в эту пустоту и не могут понять, почему так трудно жить и дышать.

Мы отправляемся за хлебными крошками, шаг за шагом высматривая их на земле, и узнаём, что в детский дом бабушку отдала её мать. Она не могла её оставить, ибо бабушка – ребёнок, зачатый от изнасилования. Бабушка покончила с собой, сказав напоследок, что жизнь тяжела. Потому маме тоже трудно жить, у неё рак, а внучке трудно дышать, у неё астма. Чудо, что они живы. Самое настоящее чудо. Потому что, если бы мама бабушки не оставила её жить, никого бы не было.

При астме нужно обратить внимание – если речь идёт о вас или ваших близких – что затруднено: вдох или выдох? Это всегда большая разница. Чаще человек не может сделать вдох. В астме всегда есть сексуализированный контекст. Что это значит? Причиной астматической симптоматики часто может являться история с сексуальным насилием.

Сейчас все подумали о детях, у которых есть астма, лет пяти-шести. Какой же к чёртовой матери тут сексуализированный контекст? Речь пойдёт о родителях. Я напомню, у детей нет проблем, есть проблемы у их родителей. Нерешённая взрослая проблема становится болезнью ребёнка, чтобы, помогая ему, взрослый помогал себе. Так дети «любят» нас. Они болеют «нашими» болезнями, проживают нашу боль, чтобы нам, по их мнению, ничего не досталось. Как жена алкоголика, которая пьёт с ним, чтобы ему досталось меньше. Но в итоге вместо одного алкоголика в семье появляются два. Это не помогает. Так и с детьми и их болезнями: вместо родителя с проблемой теперь ещё и ребёнок с проблемой.

Представляете себе, как дышит астматик? Если мы замедлим и усилим этот звук, (сильный, словно лавина, резкий выброс воздуха со звуком. На что это похоже? На звуки во время секса. Эту аналогию заметил ещё Фредерик Перлз (основатель гештальт-терапии) и описал в одной из своих книг. Он предлагал своим клиентам активно дышать, имитируя сексуальный вдох и выдох со стоном. Эффект был фантастическим: астма уходила.

Один человек жил в большой коммунальной квартире. В одной комнате жили он, его жена, дочь и мама. Он спал с женой на одной кровати, а за шкафом, что стоял у изголовья, на другой кровати спала его мама. И так они прожили всю жизнь. У мужчины – астма. Как вы думаете – почему? Потому что секс с его активным процессом вдоха-выдоха, стона, крика был невозможен. Это было сплошное сдерживание, сдавливание внутри естественных проявлений. Всё подавлено, все засунуто внутрь.

Часто астма возникает у детей, чья мать подвергалась сексуальному насилию. Это мог быть не прямой половой акт, а принуждение к минету. Представьте женщину в этом положении, может она вдохнуть? Нет. Часто симптом развивается после насилия, даже если оно произошло не с вами. У меня была история, когда две сестры ехали в лифте, зашёл мужчина и принудил одну из них это сделать, а вторая просто просила отпустить их.

Именно у второй сестры, которая стала свидетелем насилия, впоследствии развилась тяжёлая астма – травма свидетеля. Ей было так страшно, и казалось, будто это происходит именно с ней. Симптом невдоха говорит о том, что ей по-прежнему страшно. Она представляет, что это происходит с ней до сих пор. Телесная фиксация: не просто голова запоминает картинку произошедшего, но и тело предоставляет себя другому. В психоанализе есть даже термин на этот счёт: инвестиция тела. Ребёнок не может смотреть на то, как насилуют мать, он как будто бы отдаёт ей своё тело, мысленно и мгновенно. Таким образом представляя, что забирает её страдания себе.

Это снова про любовь. Младшая не могла смотреть на происходящее, «лучше я, чем ты». Так называется динамика в системной терапии описанная в примере – «лучше я, чем ты». Тогда все ощущения, пережитые другим, со всеми телесными нюансами произошедшего, мы начинаем ощущать как собственные. Развивающиеся вследствие болезни имеют такой не очень логичный запускающий механизм. Если спросить ребёнка, что случилось с тобой? Он честно ответит: «Ничего». Если задать ещё более конкретный вопрос: «Переживала ли ты сексуальное насилие?», ребёнок снова ответит честно: «Нет, не переживала». Но, как известно, болезнь говорит – и астма сообщает мне, что секс-контекст есть, я буду искать нюансы и обстоятельства, которые подтверждают эту гипотезу.

Брызгать в рот ингалятором бесполезно. Нужно вернуться в травмирующую ситуацию и защититься от неё. Это про астму. Безусловно, там есть какие‑то вариации на тему. Часто у маленьких девочек возникает астма, потому что с мамой был такой эпизод. И даже если они ничего об этом не знают, не имеет никакого значения, они чувствуют. Из любви к ней. Они не могут дышать за неё.

Штефан Хаузнер рассказывал мне про детскую астму ещё в одном контексте. Часто муж и жена разводятся. Тогда ребёнок вдыхает, соглашаясь и принимая их как своих родителей. «Располагайте мною». Ему нужно вдохнуть обоих. Здесь важно научить ребёнка самоотдаче, быть в распоряжении родителей как ребёнка. Сделать это можно, только если вы в его распоряжении как родители. Ребёнок-астматик при разводе – это ребёнок, пытающийся понять, «кого из родителей мне вдыхать, а кого нет».

Типичная история: сын матери, которая родила его для себя и не сочла нужным ни разу в жизни уведомить его о том, кто отец. Ни имени, ни фамилии, ни внешних данных, ни национальности и уж, тем более, ни истории из жизни. Он не может дышать. Нос вечно заложен, лёгкие не раскрываются, дыхание крайне поверхностное – как жизнь под водой. С точки зрения психологии симптомы вполне объяснимые, ибо согласиться с выбором матери ребёнку невозможно. Это его «НЕТ». Каждая клетка дыхательной системы закрывается, сжимается и не соглашается. Он не мог ничего сказать матери, пока она была жива, потому что она – единственная, кто у него есть, и не имея отца, ребёнок вряд ли будет готов осознанно вступить в конфликт с матерью, ибо он рискует потерять и её. Лишь его дыхание – прерывистое и шумное – говорило ему: «Нет, так быть не должно. Это неправильно, мне не нравится твой выбор, мама». Его диагнозы – астма и все виды аллергии, которые способствуют заложенности носа и нарушения нормального дыхания. Неважно. Эти симптомы говорят то, что он не может сказать сам: «Нет, мама, как ты могла со мной так поступить! Я не хочу это воспринимать, не хочу это вдыхать».

Среда – это ещё и жизнь. Жизнь сама по себе. Для всех она разная: для кого‑то хороша, а для иных плоха, для кого‑то опасна, для других безопасна. Наше дыхание напрямую связано с этими понятиями: как удаётся или подходит нам наша жизнь.

Аллергия

Для меня это история про то, что врачи, не зная, как назвать заболевание, назвали «аллергия». Я не видела ни одного человека, которого вылечили бы аллергологи. Для меня это болезнь – отношение к ситуации и среде, в которой вы находитесь. Часто в своей работе мне приходится реабилитировать несчастных котов и собачек, морских свинок, попугайчиков, яблоки или кедровые орешки. Дело в том, что все эти прекрасные существа, плоды и даже пыль совершенно ни при чём.

Аллергия – это реакция тела на стресс в доме матери, а кот – всего лишь триггер (запускающий механизм, напоминание). Нам проще изъять из своей жизни кота или кедровые орешки, чем мать или кого‑то из родственников. Когда в вашей жизни творится что‑то невыносимое, аллергия спешит на помощь, как Чип и Дейл, чтобы вы смело могли сказать маме: «Я не могу зайти в твой дом, у меня аллергия на кота, на твоего кота».

Безусловно, дело не только в матери. Аллергические реакции – лишь крик вашего тела с просьбой о помощи: «Я не понимаю, не справляюсь, не знаю, как мне быть». Стоит спросить у тела. Как это сделать, написано в главе Разговор с телом.

Поллиноз

Как и многие другие аллергические реакции, которые имеют сезонный характер, связаны не просто с изменениями в среде и наличием стресса. Они имеют связь, прямую и неизменную, с тем, что в психотерапии называется «синдром годовщины». Остановлюсь на нём чуть более подробно.

В момент стрессового события мы почти не реагируем. Как будто утрата, горе, беда, болезнь близкого, увольнение с работы, вынужденный переезд в другой город или страну – не важны. Важно то, что это вас потрясло или задело. В момент, когда всё происходит, организм проживает стадию активной внутренней мобилизации, все силы брошены на проживание стресса и выживания в нем.

Более того, первой реакцией на любой стресс будет реакция избегания. Она нужна нам для того, чтобы мы не нарушились психически от удара. Мозг словно бы завешивает эту ситуацию толстыми театральными шторами. Мы ничего не видим, не понимаем, и лишь догадываемся, что за шторой что‑то есть. Наши чувства и ощущения отсутствуют или выглядят притупленными и странными. Но жизнь не останавливается, она идёт, и мы вместе с ней. Привыкаем к стрессу, адаптируемся к нему, если он продолжается, или постепенно забываем о нём, если он остаётся в прошлом.

Важно помнить, что любой стресс рождает реакцию. Насколько она была проявлена и выражена, знаете только вы. Часто бывает так, что она не выражена и не проявлена. Проходит год с того дня, когда случился стресс, и вдруг на ровном месте, как нам кажется, ни с того ни с сего, мы вдруг получаем аллергию. Те, кто имеет продолжительные нарастающие аллергии, знают одно чувство, которое непременно придёт, – это беспомощность, отчаяние. Эти два чувства ходят рядом, рука об руку, мы ненавидим их и не хотим на них смотреть, чувствовать отчаяние перед смертью близкого, не хотим чувствовать беспомощность в отношении болезни другого, мы не хотим. Аллергия возьмеёт это на себя.

Каждый год в один и тот же месяц вместо походов на кладбище, горевания, печали и тоски, вы будете заняты своей аллергией, она отвлечёт вас, замкнёт ваши мысли на себе. Она скажет: «Не смотри наружу, смотри внутрь». Вы будете злиться на аллергию и бессилие по отношению к ней. Каждый год, в одно и то же время.

Весенний поллиноз – говорите вы? Вспоминайте, кому адресовано это ваше весеннее «нет». Кому или чему вы не смогли это сказать? Помните, что речь может идти не только о вас лично, но и о ваших родителях, с которыми что‑то произошло в указанный период. Вспоминается трудно, ибо невозможно вспомнить то, на что я не смотрю. Но стоит напрячься, чтобы реабилитировать весну и цветы.

Для начала стоит вспомнить, когда всё началось. Клиенты часто торопятся сказать, то, что их беспокоит, было у них всегда. Пусть торописька пройдёт, и вы снова спросите себя, когда это началось. Если речь идёт об аллергии у ребёнка с самого рождения, конечно же, причина не в нём, не в событиях его жизни, а в родителях, матери и её истории.

Если речь идёт о взрослом, стоит повспоминать спокойно и всерьёз, когда были замечены первые симптомы и ощущения, которые вы связываете с аллергией. Посмотрите на этот период широко и пристально, не торопитесь. Можете даже выписать все события на листок. Не думайте, что есть важное и неважное. Просто выписывайте всё, что вспомните, ничего не исключая. А потом называйте эти события вслух, просто констатируя их как историческую справку, замечайте свою реакцию в теле на произнесённые слова. Если вы уже научились взаимодействовать и тело – ваш союзник, оно безошибочно даст вам знать, о каком событии идёт речь, какое событие вы исключили и не прожили, какое продолжает жить в вашем теле и вашей душе, откликаясь аллергией каждый год.

Тело реагирует, чтобы мы реагировали на него. Реагируйте! Горюйте, тоскуйте, плачьте, радуйтесь, помните о том, что порой вы бессильны и есть ситуации, с которыми вы ничего не можете сделать. Помните о том, что отчаяние можно поменять на веру, а весенний поллиноз на счастье продолжать жить.

Глава 4

Опорно-двигательный аппарат

Артриты, артрозы, ревматизмы

Зимний вечер, барак, оба родителя пьяны. В комнате холодина градуса четыре, и толком не ясно, это ещё плюс или уже минус. Они снова дерутся или выкрикивают что‑то друг другу. Двое братьев уже не пытаются, они просто уже не пытаются жить. Старший бросался разнимать родителей, убегать, спасать брата от влияния улицы, грести против течения, бежать, жить наоборот…

Потом придёт болезнь, чтобы помочь. Она будет напоминать о прошлом и день за днём, снова и снова, выкручивать суставы, разливая боль горячим свинцом по всему телу. Болезнь придёт и останется надолго. Боль нужна, чтобы чувствовать себя живым. «Живи, – говорит она, – живи».

Все заболевания, связанные с опорно-двигательным аппаратом, беседуют с нами про движение в жизнь. Вроде бы вещь очевидная, но большинство из нас в этой жизни совершенно не двигаются. В лучшем случае – стоят на месте, в худшем – движутся в обратном направлении. Эта динамика называется «Я следую за тобой».

Например, кто‑то из близких умирает, и мы оказываемся в этой динамике совершенно бессознательно, т. е. я иду за умершим, в его умирание, его эмоциональную сторону. История про мать, которая потеряла ребёнка и двигается в его сторону, в умирание, а не в сторону оставшегося в живых. Потому что в жизни нет того, кто нужен, «без этого человека я двигаться в жизни не хочу, я как бы живу, но и как бы не живу».

Здесь важно прояснить, что останавливает и отталкивает нас от движения вперёд. Мы напуганы жизнью, жизнь не привлекательна для нас, и для этого есть тысяча поводов. Первый из них – жизнь наших родителей. Если мы видим их, жалующихся на жизнь, не живут, пьют, ругаются или умирают слишком рано, поносят существующее положение дел, всегда недовольны, то жизнь для нас вряд ли станет чем‑то привлекательным и вызывающим живой интерес.

Другой вариант: это травма, событие, череда событий, которые раз и навсегда сделали нашу жизнь ужасной и невыносимой. Мы больше не хотим жить, «нам достаточно, это и так слишком». Наше тело не желает шевелиться, потому что впереди – кромешная тьма или ад. Наши кости, суставы останавливают нас в ужасе, кричат через тело «не ходи туда, я этого больше не выдержу».

Ситуация максимально визуализирована на примере ревматоидных состояний у пожилых людей. Смерть близко, они видят её, ощущают, но никто не задумывается над тем, что старики боятся умирать. Они в ужасе от этой близости, их тело отказывается стареть и двигаться НАВСТРЕЧУ смерти. Мы никогда не говорим об этом, не обсуждаем страх смерти с теми, к кому она так близка. Как сказал Вилфрид де Филипп: «Получая жизнь, мы получаем и смерть». Говорить о приближающейся смерти необходимо. Осталось только найти слушателя.

В Америке провели уникальный эксперимент, где собрали пожилых людей от 80 до 90 лет. Отвезли в специально построенный дом, где всё было устроено так, как тот период их жизни, когда им было 40–45: мебель, предметы интерьера, одежда, музыка. Эти люди, прожив там совсем не долго, выдали удивительные результаты: улучшение состояния по всем показателям и анализам. Мы чувствуем себя так, как к нам относятся, и как мы относимся к жизни. Наша дееспособность зависит от нашего восприятия собственного тела и отношения к будущему.

Ещё один фактор, влияющий на возникновение и развитие ревматизмов и артритов – ранние смерти близких людей. Если в опыте семьи кто‑то умирал слишком рано (ранними смертями считаются таковые до 50 лет), то смерть будет казаться нам близкой и пугающей. Вроде бы мы совсем не старые, но вдруг старческие заболевания обуревают наше тело без всяких на то физиологических причин. Это называется синхрония, когда мы словно бы соединяемся с чужой трагической историей ранней смерти и наше тело воспринимает её как собственную. Здесь хорошим решением будет «вступить в диалог» с тем, кто умер рано. Сказать ему, назвав по имени: «Ты это ты, а я это я. Так случилось, что ты жил совсем не долго, и мне жаль. Но моя история – не твоя, смотри, пожалуйста, на меня дружелюбно, когда я буду долго жить».

Рассеянный склероз

Девочка была в семье третьим ребёнком, и мама решила, что это слишком. Отдала сестре. Пусть будет мой ребёнок у сестры, мне не справиться. Цинично и с холодком, забыла о ребёнке. Девочки росла. Тихо. Безропотно. А в семь лет родной матери захотелось отвести её в школу. Говорила, что перед соседями неудобно.

Побыла девочка немного у родной матери, а потом снова была отправлена к приёмной. Так и жила с вопросом: «Что не так со мной»? И за всю жизнь не нашлось у родной матери ни ответов, ни объяснений. И тогда пришла болезнь. Положила, «успокоила». Слабостью, головокружениями. Не ходи, мол, хватит. Пойдёшь – убьёшь, разозлишься, а ты же хорошая. Потерпи, может, придёт и заберёт она тебя. Но нет. Не забрала, не успела. Умерла.

На мой взгляд, рассеянный склероз – чистая психосоматика. Утверждаю, потому что очень часто работаю с этим «заболеванием». Показательный пример. Мама уехала устраивать личную жизнь в другую страну, и мальчик 12 лет остался один. Папа тоже жил своей семьей. У мамы жизнь там не сложилась, она вернулась, когда сыну было уже 24. Они стали жить вместе. В этот момент у молодого человека диагностировали рассеянный склероз.

Гнев на мать, которая оставила его в детстве, такой, что выразить его невозможно! Но при этом мама же вернулась – этого он хотел больше всего. Назревал внутренний конфликт: я люблю тебя, и я тебя ненавижу. «Амбивалентность, это напряжение заставляет меня хотеть что‑то с тобой сделать, и в то же время помогает остановиться. Я не смогу ударить, не выражу свою агрессию, потому что люблю и ненавижу одновременно». Тогда приходит рассеянный склероз, чтобы обездвижить человека. Инвалидное кресло не за горами, если дать болезни прогрессировать. Тело полностью обездвиживается, теряет эластичность, и человек от этого умирает. Заболевание приходит за тем, чтобы вам помочь, вас спасти. Призвать вас к действию, которое вы совершать не хотите.

Штефан Хаузнер утверждает, что рассеянный склероз – это скрытый импульс на убийство, чаще всего на убийство матери. Я знаю, как большинство опасается фразы «убийство матери». О боже, я так не думаю, что вы! Конечно, вы так не думаете, эта мысль в чистом виде никогда не поднимается в вашем сознании, ибо она ужасная, невообразимая, невозможная. Именно поэтому мысль об убийстве живёт в вашем теле. Именно она останавливает тело, затормаживает его. Тело говорит мозгу: «Я остановлю тебя!» Но гнев есть, ярость есть, и тело словно бы становится клеткой для невыраженных чувств и слов. Сдерживая гнев и ярость, тело сдерживает и вас.

В моей копилке множество примеров. Я вставляю их в книгу не для того, чтобы мы ужаснулись или удивились, а чтобы мы расширились, поняли, что так бывает, чтобы направили туда внимание и признали то, что есть, без всякого нелепого принятия, которое в подобных случаях невозможно.

Принятие – это когда нужно сказать «ДА» тому, чему я раньше говорил «НЕТ» (Штефан Хаузнер). Я предпочитаю слово «согласие», ибо принятие кажется мне насилием над собой.

Как я должен принять отца, убившего мать на моих глазах? Как принять мать, глумящуюся над своим ребёнком? Не издевающююся, а именно глумящуюся. Эти дети вырастают и ищут принятия, параллельно обвиняя себя за то, что не могут его найти. А его нет! Здесь нет никакого принятия, и быть не должно. Всё, что вам следует сделать, это констатировать наличие у вас таких родителей или такой жизненной ситуации. Признать то, что есть, повторю я в очередной раз. В согласии все ваши чувства становятся легальными, разрешёнными: злость, гнев, ярость, негодование. Всё разрешено, к чёрту принятие! Вы свободны от этого безумного противоречия, где вам нужно сказать «ДА» тому, чему вы раньше говорили «НЕТ».

Нет – это нет. Больше не нужно выкручивать своё тело, выламывать суставы и запихивать ярость внутрь. Есть отцы, которым стоит сказать: «Ты чудовище». Просто констатируя ту единственную правду, которая есть. Отец-педофил, отец, склоняющий дочь к инцестуальным отношениям, отец – серийный убийца, отец, убивший мать, ребёнка, отец, ежедневно глумящийся над вами, разбивающий вам голову кочергой после работы или погружающий вас в яму с испражнениями в качестве наказания.

Это всё живые примеры из моей практики, где самым исцеляющим решением было сказать отцу: «Ты чудовище». Оставить внутри только биологического отца, а все остальные части и функции отца оставить без своего принятия, согласившись с дефицитом, который есть. Это не хорошо и не плохо, это согласие с судьбой, которая выглядит так, как выглядит, не больше и не меньше. Чаще всего в такой судьбе мы находим импульс для чего‑то хорошего и прекрасного, обнаруживаем хорошее в плохом и получаем невероятный заряд жизнеспособности и движения вперед. Все наши чувства легальны. Всё, что было плохо, может быть названо плохим, а хорошо, должно быть названо хорошим. Тогда появляются ясность и опора. Опорно-двигательный аппарат вдруг становится нашей задачей, и мы с ней справляемся.

Ещё в этом контексте хочу привести очень симпатичную мне идею из цветотерапии ауросома Вики Оло. Она гласит: важно стремиться к выстраиванию внутренней вертикальной основы. Человек обычно выстраивает свою опорную основу горизонтально. Мы опираемся на то, что рядом с нами: дом, работа, близкие люди. Как только что‑то из списка пропадает, теряем и свою способность стоять. Мы словно проваливаемся, ибо то, на что мы опирались, исчезло. Если опираемся на мать, то после её смерти мы обрушиваемся и падаем. Это состояние может быть отражено только в нашем теле: боли в позвоночнике, перекосы правой и левой части тела, боли в пояснице или крестце, боли в грудном отделе позвоночника. Наше ощущение скованности мы часто проживаем скелетом.

Ауросома предлагает стремиться вверх. Замечать, что нас окружает, – близкие или работа, но не опираться на них. Стремиться вверх – это двигаться за путеводной звездой в небе, тянуться макушкой кверху, растягивая позвоночник и опираясь на три точки внутри себя.

Первая точка находится в теле в районе гениталий и является проекцией звезды Земли. В цветовой терапии ауросома – точка обозначенная красным цветом. Как вы стоите на Земле, как вы чувствуете её под ногами, держит ли она вас, контактируете ли вы с ней. Часто терапевты уделяют больше внимания работе с травмой, чем с ресурсом. Но проживать травму снова и снова, не имея поддержки, в отсутствии внутри и снаружи помогающих факторов, – это нарушение баланса, которое часто приводит клиентов к усталости от терапевтического процесса. Я стараюсь чередовать работу с тяжёлым травматическим опытом и работу с опорами, которые неизменно существуют в жизни, несмотря ни на что.

Вторая точка вертикальной опоры внутри тела находится в районе сердца – эдакий центр всего. Точка связана с жёлтым цветом и является проекцией звезд нашего сердца. Сердце – вместилище всего опыта. То, как мы относимся к нему, размещаем его внутри, зависит во многом и наше состояние. Грудной отдел позвоночника и боли в нём часто путают с сердечными болями и спешат лечить сердце, вместо того чтобы посмотреть на свою вертикальность, опорность и контакт опытом. А это баланс вины и невиновности, с которыми нам тоже стоит как‑то обходится. Мы предпочитаем вину, вот позвоночник и болит.

Боли в спине, в грудном или поясничном отделе

Лечатся просто. Запишите упражнение, которое можно делать в любом месте и в любых условиях.

Упражнение

Станьте, выпрямитесь, насколько можете. Представьте перед собой человека, которого стоит поблагодарить, именно стОит, но вы не можете, потому что обиделись, злитесь, или потому что он умер, вы конкурируете или ещё почему‑то. Образ этого человека, возможно, придёт к вам в голову сразу, а может, сопротивлением в виде недоумения: Кто же это может быть? Я не могу вспомнить… Неважно, знаете, помните вы о нём, или нет. Если спина болит, значит, он есть.

Поставьте перед собой стул или мягкую подушку, отойдите на два-три шага, посмотрите на фигуру, назначив её тем самым человеком, обида на которого вызывает боль в спине. Если вы так и не вспомнили, скажите: «Ты тот, кому сказать спасибо я не могу». Заметьте свои чувства в моменте, заметьте возникающие ощущения в теле, но никак их не осмысливайте, просто заметьте. Медленно опустите голову, как будто вы бросили подбородок на грудь, расслабив шею, плечи и всё тело. Побудьте со склонённой головой, продолжая замечать свои ощущения. Опустите плечи так, чтобы руки повисли, а не были прижаты к телу.

Да, это поклон. Если тело просит и хочет этого, опуститесь еще ниже, склонив голову и согнувшись в пояснице. Если вам хочется продолжить, станьте на колени. А если и этого недостаточно, лягте на пол лицом вниз, вытянув руки вперёд, повернув ладони кверху. Из этого положения, которое выбрало ваше тело, а не вы, скажите вслух: «Спасибо. Спасибо. Спасибо». Если появятся слёзы, не пугайтесь, плачьте. Оставайтесь в позе то время, которое покажется вам правильным. Помните о балансе! Это не акт жертвоприношения или самобичевания. Акт признания. Признания того, что есть, не больше и не меньше.

Наша боль – это неготовность совершить выбор. Она зовёт кого‑то на помощь, не просто исцелив нас, а ещё и совершив за нас этот выбор. Например, мать стала пить, когда дочери исполнилось 14. Детство кончилось, началась другая жизнь, и всё, что было после, повлияло на жизнь дочери. Абсолютно на все события. Дети с пьющими родителями – дети без родителей. Здесь тоже есть выбор: ненавидеть мать свою жизнь за то, что она так поступила, или оставить её и себя в покое, признав свою судьбу такой, какая она есть.

Дочь выросла, боль в спине, бесконечно изнуряющая, привела её в конечном итоге на операционный стол: грыжи в межпозвоночных дисках не давали покоя. Как часто бывает, операция не даёт окончательного облегчения, потому что причина не в грыже, а в невозможности совершить выбор, в переламывании себя. Так мне простить мать или продолжать иметь в своих руках уникальный инструмент манипуляции? Ведь если я соглашусь с тем, что есть, стану обычным человеком или лишу себя права на постоянные обвинения. «Я очень хочу, чтобы спина не болела, очень хочу признать то, что есть». Но эта травма, как и любая другая, делает меня особенной, даёт мне право требовать и обвинять.

Внутри любой травмы есть «волшебный подарок» – и он не один, их два. Первый – право на манипуляцию, бесконечное превосходство на основании пережитого, жалость других, поддержка, помощь, сладкая власть, расставаться с которой нам совершенно не хочется. Второй подарок – суперсила, способности, возможность и качество, которые приобретает человек, проживая травматический опыт. Он становится другим: выжил, победил, смог, он маг. Обратите внимание: слово «магия» состоит из двух основ: могу и я. Часто побочным эффектом травматического опыта является мистическое мышление, ощущение особенности, величия и всемогущества. Нам нужно выбрать, какой из подарков мы возьмём себе – жертвенность и всемогущество.

Наша спина как отражение невозможности выбора выламывается и выкручивается до тех пор, пока мы не скажем судьбе: «Спасибо, спасибо, судьба, мне подходит этот опыт».

Часто в психотерапии травмы у клиента все застопоривается и застывает именно в этом месте. Ему кажется, что отказаться от травмы означает отказаться и от суперсилы и манипуляции. Он удерживает травму и всё, что с ней связано, в надежде удержать «подарки». Открою вам секрет: даже если вы откажетесь от травмы, ваша суперсила останется с вами навсегда, потому что вы и вправду смогли, выжили, у вас получилось.

Поднимаемся дальше по вертикальной опоре из ауросома. На макушке головы располагается третья точка – проекция звезды нашей души. Она в этой системе координат синего цвета. Мы тянемся вверх к звездам за своей путеводной звездой. Если поставить задачей не держаться за тех, кто рядом, не наваливаться на них, не удерживать, а делать то, что должен, для чего предназначен, вашему позвоночнику станет заметно легче. Проверено.

Даже если вы будете чередовать одежду, выбирая упомянутые цвета, – красный, желтый, синий, таким образом вы будете контактировать со своими частями, отвечающими за вертикальность, опору на самих себя.

Глава 5

Желудочно-кишечный тракт

Запор у ребёнка. Он не хочет ходить в туалет. Именно не хочет. Он боится, нервничает, тревожится, он словно бы сжат, как будто в теле этого малыша есть запрет на проявление и открытость.

Внутри нас естественным образом что‑то сжимается и разжимается, что‑то должно прийти – оно приходит, что‑то уйти – оно уходит. Наше здоровье выглядит как баланс, и если он нарушен, стоит пристально посмотреть на то, что не должно уходить.

Малыш топчется на месте, мучается, испытывает боль, но в туалет не идёт. Так ведут себя хранители, стойкие хранители семейных секретов. По правилам системной терапии младший член системы будет хранителем. И они держат семейный секрет в себе. Мама хотела этого ребёнка, как и двух предыдущих детей, хотела по-особенному, неистово, в какие‑то моменты желание было доведено до абсурда. Зачем, ведь у тебя уже есть двое детей? Тебе больше 40, ты рискуешь! Но она шла на риск, ибо на уровне души ей тоже хотелось раскрыть секрет.

Мы не говорим с родителями, если родители не говорят с нами. Мы не задаеём им вопросов, не интересуемся, просто воспринимаем жизнь такой, какой они нам её предложили. Или, спустя много лет, став взрослыми, замечем несостыковки, белые пятна, отсутствующие детали, нелогичность, а порой и откровенный абсурд. По-прежнему не спрашиваем, мы болеем. Или болеют наши дети.

Болезнь – как разрешение спросить: «Мама, кто мой отец на самом деле?» Мы не помним дату брака родителей, потому что, если начнём считать, поймём, что зачатие наступило до брака, а мы не хотим этих нюансов, они напрягают нас. Нам никогда не придёт в голову, что зачатый до брака малыш может быть не ребёнком супруга. Мы не будем считать. Не станем скрупулезными и внимательными. Мы не хотим этой правды, потому что мама её не хочет.

Родители живут вместе, и мы не знаем, что папа спас маму от позора, забеременела она вовсе не от папы. Никто никогда об этом не узнает, до тех пор, пока не придёт болезнь, разрывающая малыша от напряжения. Прошло много времени, и секрет может быть раскрыт. Главное – вовремя успеть, чтобы участники событий всё ещё были живы.

Почему малыши? Я очень люблю этот термин, потому что родители малышами своих детей не считают. Родители привычно просят малыша скорее подрастать и становиться самостоятельным. А если появился второй ребёнок, малыш автоматически перестаёт быть малышом и становится старшим братом или сестрой. Родители любят транслировать ребёнку, что он большой, взрослый и пора бы уже… Но даже если он старший, он остаётся малышом. Даже если это вам не удобно, даже если вы тоже хотите быть малышами. Малыш – это малыш, а вы взрослые, даже если вы не были готовы к этой новой расстановке сил.

У малышей иногда возникает трудность с походом в туалет. Обычно эта проблема приходится на возраст два-три года, реже у детей постарше. Малыш не идёт в туалет по большому, терпит: день, два, три или более. Иногда ребёнок откровенно боится пойти в туалет. У этого страха нет оснований и объяснений, ребёнок не может объяснить, чего именно он боится. Он может стонать, сжиматься, топтаться на месте, даже плакать, но в туалет не идти – этакий психологический запор. Такие вопросы не решаются слабительными, вернее, решаются ситуативно и в моменте, их стоит использовать, следуя рекомендациям врача. Но параллельно нужно обратить внимание и на большой психоэмоциональный контекст проблемы. Как вы уже поняли, речь пойдёт о большом секрете.

Это может быть как секрет матери, так и большой системный секрет. Какого рода секреты встречаются чаще всего? Это измена. Не просто измена, а ребёнок, родившийся от другого мужчины. Он может родиться от измены, которая произошла по собственной воле женщины или от изнасилования. Это тоже большой секрет в системе, о котором вам не расскажут за чашкой чая или за столом на семейном празднике. Беременность, как многогранник, имеет тысячи разных сторон, и я знаю столько же историй об отцовстве и материнстве, которые никогда не выйдут на поверхность.

Как говорит Берт Хеллингер, мы узнаем о нарушении порядков по их последствиям. Нам кажется, что, совершив тот или иной поступок в нарушение порядка, его нужно просто скрыть, и тогда не будет последствий и ответственности. Но они будут, непременно настанут. Однажды вы узнаете, что ваш отец, как в примере выше, взял вашу мать в жены, когда она уже была беременной, но совсем не от него. Он спас её, но благодарности здесь не место, гореванию, стыду, беспомощности нет места. Тогда всё это будет прожито кем‑то другим. К сожалению, вашим малышом или вами.

А что у взрослых с проблемами ЖКТ? Все до боли в желудке просто. Мы поглощаем какую‑то информацию, какую‑то внешнюю историю через пищеварение, переживание. Мы начинаем ПЕРЕЖЕВЫВАТЬ стрессы. Как мы пережевываем пищу, так мы обходимся со стрессами. ЖКТ напрямую связан со стрессами, событиями, переживаниями.

Язва желудка

Относится к тем семи заболеваниям, которые считаются психосоматическими, я писала об этом выше. Бактерия хеликобактер до сих пор вызывает у меня удивление. На мой взгляд, это чисто психосоматическое заболевание. Рак желудка – это ситуации, которые пережиты не были. А мы с вами знаем, что стресс важно проживать: пережевать, проживать, перемолоть, не пытаться заглотить, вытошнить. Прожить ситуацию – это и есть наша задача. Пережить на ментальном, эмоциональном уровне, на уровне разума, чувств – на всех уровнях.

Фредерик Перлз говорит, что переЖЕвывать и переЖИвать – это примерно одно и то же. Оба процесса можно соотнести. В обычной речи есть аналогии, похожие на пищеварение. Например, я проглотил этот стресс, я его не пережевал, я переживаю. Вспомните, желудочные спазмы часто происходят на фоне стресса – это все знают. Мы грешим на гастрит, язву, но на самом деле это мы не проживаем своё переживание. Не соотносим свою боль в животе с тем, что мы только что пережили. Нам кажется, что мухи отдельно, а котлеты отдельно. Пойду таблеток напьюсь, авось, полегчает. Или Смектой все залью – и будет мне счастье. На самом деле ничего не проходит, и мы переходим к хроническим заболеваниям и носим тот или иной симптом с собой до бесконечности.

#чеводелатьта, делатьтачево. Важно выводить ситуацию на уровень осознавания. Когда вы свои физические состояния начнёте чувствовать и понимать, только тогда сможете сделать шаг в сторону своей симптоматики. Можно уменьшить физическую боль в разы. Все остальные органы – это уже глубина, некий «бермудский треугольник». Нам нужно очень сильно постараться, чтобы «заболел» жёлчный пузырь или появились камни в почках.

Камни в жёлчевыводящих путях

Жёлчный пузырь – это наш ответ Чемберлену, защитная реакция на злость, агрессию в наш адрес. Важно иметь внутренний посыл агрессировать: «Не смей так со мной!» Если не дать ярости выхода, блокировать свой ответ («я ж хорошая, не умею говорить «нет»), каждое слово будет откладываться камнями в жёлчном пузыре или травмировать ЖВП. Камнями мы охраняем себя от нападок. Умение защищаться/не защищаться находится в жёлчном пузыре, вся нагрузка на него, эмоции подавляются в жёлчи.

Про камни предложу вам любимый тест. Представьте своих знакомых: тех, что абсолютно не конфликтные люди. У каждого есть такие: славные, никогда не повышающие голос, мирные и примиряющие всех. Можете проверить, я даю гарантию 99 %, что у них камни в почках. Более того, если это люди взрослые, такие приступы были у них неоднократно. Что такое наши почки? Какую функцию они несут? Это фильтр. «Хорошие» люди фильтруют свою речь и фильтруют, и фильтруют. А любое чувство, которое не было отреагировано, возвращается в виде симптома. Меня раздражает моя коллега по работе, но мама воспитывала, что нужно со всеми мирно общаться, поэтому я буду лыбиться при встрече, хотя её ненавижу. Буду делать вид, что всё прекрасно, потому что негативные эмоции испытывать грешно. Я раз это схавала, два, три, 15, 100. А потом меня просто увезут на Скорой в муках доставать почечные камни.

Моей знакомой недавно удалили жёлчный пузырь вместе с камнями, которых было больше трёхсот. В больницах есть такой аттракцион: положить в ряд все эти камешки перед пациентом. На столе лежали 25 лет подавления нападок, унижения, хамства и агрессии мужа. Я сказала тогда: «Каждая фраза, на которую ты не ответила, лежит сейчас перед тобой в виде этих камней».

Упражнение

Выдавайте агрессивную реакцию, разрешите себе сказать: «Закрой рот! Ты охренел что ли! Мать, отвали, иди в *опу!» Когда жёлчь отправлена по назначению, она выходит вовне и человек лечится.

#чеводелатьта, делатьтачево. Говорить «нет» ртом, а не телом, отказывать, сопротивляться. Для этого у нас есть речь. Речь – особое достояние человека. Ни у одного животного нет речи, а у нас есть. Наша речь связана с мозгом, и способность говорить является отраженным вовне нашим внутренним состоянием. Говорить необходимо. Слова – это освобождение, выраженные и поднятые на поверхность чувства и ощущения. Наша речь – великий дар, исцеляющий нас. Системный подход, в которым я предпочитаю работать, имеет опцию «разрешающая фраза». Разрешающая не от слова «разрешение», а от слова «решение». Сказать – значит решить. Решить быть здоровым.

Например, ребёнок не хочет идти в школу или просто просыпается по утрам с тошнотой. Он не может сказать маме: «Я не хочу идти в школу», потому что мама ответит что‑нибудь типа: «Не выдумывай, так нельзя», но ему нужно что‑то сделать со своими нежеланием или страхом или напряжением. Тогда тело спешит на помощь, ведь тошнота – это наше «нет».

Глава 6

Лишний вес, уходи

Проблема лишнего веса есть не у всех, ведь это лишь одна из реакций тела на случившееся. Ваше тело может говорить: «НЕТ». Согласие – важное умение. Согласие с тем, что есть в нашей жизни, ещё и исцеление. Однако умение говорить «нет» – на вес золота. «Нет» – тому, кто кричит, «нет» – тому, кто причиняет боль, «нет» – тому, кто обесценивает, врёт, манипулирует. «Нет» – тому, кто БЬЁТ ИЛИ ПУГАЕТ. «Нет» – тому, кто насилует. «Нет» – маме, если есть повод это сказать.

В психологии есть понятие РПП (расстройство пищевого поведения). В этой главе мы будем говорить о том, что расстроилось или кто расстроился, ибо тело, как музыкальный инструмент, может расстроиться, сонастроиться, перестроиться и т. д. Мы не будем говорить о диагнозах, поговорим об историях, в которых кто‑то узнает себя.

Часто повод прихода к психотерапевту – булимия. Кто‑то даже и не знает, что это пищевое расстройство так называется. Определимся, что булимия – это ситуация, при которой человек после приёма пищи самостоятельно вызывает у себя рвоту, чтобы вернуть обратно всё, что съел. Я уже упоминала один системный закон «давать и брать». Здесь мы ещё раз обратимся к нему, ведь потребность в еде – так называемая витальная потребность (пирамида потребностей Маслоу).

Нам нужна еда, чтобы жить. Это первое действие человека после рождения: сосать мамину грудь, питаться, напитываться, поддерживать жизнь, брать у матери. Процесс налаживается постепенно: мы учимся брать у матери жизнь и еду. Иногда вместе с едой мать даёт нам любовь, ибо по-другому любить она не умеет. Накормить – значит любить. Несколько поколений выросло с пресловутой идеей и привычкой: накормить, накормить, накормить.

Мамы, как и еда, разные. Есть те, у которых нет любви. Бывают даже мамы, у них и еды нет. Есть матери, которые предают или оставляют в опасности. У них не хочется ничего брать, словно бы эта еда отравлена. В психологии даже есть теория под названием «отравленное молоко». Это очень физиологично: когда ребёнок сосёт материнскую грудь, он нечаянно может укусить её и поранить. И тогда вместе с молоком в рот ребёнка попадает капелька крови. Психоаналитики называют это «отравлением». Запускается знакомый многим замкнутый круг: «Я сам делаю что‑то таким образом, что отравляю свою жизнь, но злюсь на другого».

Такие дети вырастают с идеей, что всё предложенное – неподходящее и плохое. Всё не то и всё не так, и это повод, чтобы не брать, вечная история про злую или холодную мать, в которой я нуждаюсь, к ней хочу прильнуть, но её одновременно опасаюсь и избегаю.

«Я хочу быть с тобой мама, и ненавижу тебя мама», — эта фраза выражает механизм булимии, – будь со мной и оставь меня одновременно».

Я хочу есть и не хочу, чтобы еда повлияла на меня. Я хочу прижаться к матери и даже интегрировать её внутрь себя, как когда‑то я сама была интегрирована внутрь матери. одновременно я хочу избавиться от неё, как от чего‑то токсичного и неподходящего.

Это множество неосознанных претензий и обид к матери, которые так и не были озвучены. Тело в булимическом процессе словно бы проигрывает снова и снова это непрожитое движение: «Уходи, нет останься». Булимия – это всегда про маму.

Для тех, кто переживает что так много процессов в теле, связанных с мамой, для баланса опишу историю под названием анорексия.

Анорексия – всегда про папу. Берт Хеллингер говорил об анорексии как о способе умереть за отца. Там, где есть анорексия, всегда есть уход отца, явный или неявный. Неявный – это когда мать скрывает реального отца от ребёнка. В моём кабинете бывали матери, которые приводили дочерей в надежде на излечение, и я задавала им один вопрос: реальный ли отец у ребёнка. Матери похожи на фортнокс – неприступную крепость. Они унесут эту тайну с собой в могилу, но ребёнок телом будет чувствовать связь с реальным отцом, независимо от того, скрыта история или нет.

Чаще отец известен, родители развелись, и он ушёл. Тогда, глядя на себя в зеркало, девушка (анорексия свойственна только женщинам) не находит в зеркале кого ищет: отца в себе. С этими проблемами лучше разбираться в кабинете у психиатра. Я настоятельно рекомендую показаться специалисту в случае анорексии.

Я привела эти примеры для того, чтобы вы понимали, что РПП – это не просто процесс, основанный на вашей воле, чаще всего он более глубокий, серьезный и многоуровневый. Дело не только в воле, отвечающей за способность удержаться от соблазнов, но и в ваших отношениях с собой и миром.

Причин нарушения пищевого поведения много, они разные и, к сожалению, универсальной кнопки борьбы не существует. Вес набирается и воспринимается по-разному. Фундаментальная причина – системная. Есть люди-ведьмы, которые «жрут булки» ночами и не толстеют. А есть те, что толстеют от глотка воды. Все дело в системе: склонные к полноте имеют определённого родственника и получают пышность по наследству.

В первую очередь сюда входит наш способ выживания: запасаться, питаться определённым образом мы научаемся, переживая голодные времена. В России их было в изобилии: блокада, голодомор, революция, коллективизация. Пища была скорее роскошью, поэтому запасаться едой нас научили. Наши тело, разум привыкали к способу взаимодействия с едой. Есть люди, которые едят впрок. Не потому что голоден: вдруг вечером не будет времени покушать, поем сейчас чуть больше. Я всё время опасаюсь остаться голодным, поэтому ем сейчас, чтобы избежать голода. Раньше было принято есть на кладбище, оставлять на могиле еду, как ритуал разделения пищи с мёртвыми. Многие кормят своих мёртвых в себе – это перенятые чувства. Второй системный контекст – умершие, которых мы носим на себе. Часто это легко можно определить. Три-четыре лишних килограмма, кто весит столько? Если в системе были умершие дети или в родах умерла мать, таким образом они напоминают о себе.

#чеводелатьта, делатьтачево. Ритуал захоронения. Неупокоение – большая проблема души. Найдите место для этих детей: закопайте камешек, пусть у ребёнка будет место. Носите с собой 10 кг – ребёнок уже постарше: утонул, потерялся, умер от болезни. Масса историй из военных и голодных времен. Превышаете норму на 60 и более кг – носите взрослого, которого не помнят. Большой живот бывает у женщин, которые носят в себе абортированных детей. У мужчин в животе – мама.

Полнота – идея про неполную семью. Мы ищем утраченных, исключённых. Если потерянный нашёлся, нет надобности носить его на себе, чтобы помнить и давать место. Полный-неполный – когда своей полнотой мы заполняем опустевшее пространство в семье.

Около 15 лет назад ко мне приходил клиент – бывший спортсмен, который в 16 лет потерял старшего брата. Брату было 24, он разбился в автокатастрофе. Клиент, до этого момента спортивный подтянутый юноша, поправился на 80 кг. Ровно настолько, сколько весил на момент гибели его брат. Это бессознательное движение в теле было вызвано невозможностью прожить утрату в таком юном возрасте, он просто ходил с братом «на себе».

Полнота может появиться не только вследствие потери, но банального ухода одного из членов семьи. Работая с весом, всегда важно обратить внимание на то время, когда всё началось. К какой момент вес стал расти, тело меняться, а отношения с едой трансформироваться до неузнаваемости. Напомню, что всё происходит по-разному, есть люди, которые с раннего детства имеют проблемы с весом, и тут моя рекомендация будет направлена на пристальное рассмотрение двух аспектов в организме – гены и гормоны.

Полнота – это ещё и вместилище для секретов. Жир, как забор, не позволяющий разглядеть истинных причин и следствий. Часто мы скрываем секреты от других, но бывает, что и от себя. Вес отлично справляется с этой задачей. Нам трудно заниматься чем‑то другим, когда вес растёт, и мысли заняты только закреплённым движением и сбалансированным питанием.

Повышенный холестерин

Тема жира и полноты неразрывно связана с повышенным холестерином. Однажды я делала эксперимент: расстановку, чтобы посмотреть на жировую клетку. Первое, на что обратила внимание: визуально жировая клетка выглядит, как глаз, она практически не отличается от изображения глаза в разрезе. Я люблю нестандартные идеи, и одна из таких тут же пришла мне в голову. Что будет, если «расставить» то, куда смотрит жировая клетка. Я с удивлением открыла, что она сфокусирована взглядом на абортированных детей.

Что это значит? У жира, полноты есть ещё одна задача – запасать энергию для тех, кого нет. В одной из экспериментальных расстановок я исследовала: что за переизбыток энергии у холестерина, откуда и зачем эта энергия, которую холестерин перевозит по организму, в теле. Оказалось, это стратегические запасы, то, о чём шла речь выше, когда я описывала системные аспекты чрезмерной полноты.

Наш организм удивительным образом заботится о тех, кто должен был быть, словно в некоем особом месте выдается энергия для каждого человека, который должен родиться на Земле. Если этот человек не родился, энергия не утилизируется, не выбрасывается. Она накапливается у следующих поколений. Мы храним внутри себя еду для тех, кто не родился, для абортированных братьев и сестёр. Это как оставить шоколадку в надежде, что обязательно придут дети, и нам будет чем их угостить.

Жировая клетка – хранитель секретов, энергии и всего, что требуется для жизни. Удивительный баланс, организованный природой в теле человека. Мы носим на себе этот стратегический запас для тех, кто не родился, кто умер в страхе и стыде потратить все на себя.

Однажды у меня была клиентка с запросом о материнстве. У неё двое детей, однако она считала себя не очень хорошей матерью, не могущей выразить любовь и тепло детям. У неё все это было, но отдать она не умела и испытывала чувство вины. В терапии она узнала, что была приёмным ребёнком для своей матери. Она догадывалась, но терапия сделала это знание более проявленным и очевидным. В терапии начался поиск настоящей матери, и она узнала, что её взяли из детского дома совсем маленькой.

Знание и незнание не определяет наше поведение. Его определяют гораздо более глобальные процессы, о которых не знаем мы, но знает наше тело. Все записано в ДНК, наш геном, как файл, хранит все подробности реальности. Выводом в терапии в контексте её запроса стало то, что всю любовь она берегла для родной матери. Тело накапливало, чтобы однажды сказать: «Дорогая мама, я ждала тебя всю жизнь. Возьми, пожалуйста, всю мою любовь. Я не отдала её никому, даже своим детям.

Такая «бережливость» может стать причиной лишнего веса и повышенного холестерина. Жировая клетка смотрит на абортированных детей, выяснила я на одной из расстановок. Если мы смотрим на всех таких детей в системе – иногда их очень много – это поразит вас. Закон баланса заставляет нас накапливать энергию, жир, холестерин, чтобы однажды достать и накормить тех, кто голоден. Это всё про баланс, и он не является производной нашей воли и выбора. Он скорее производная выживания в системе семьи, популяции.

#чеводелатьта, делатьтачево. Рекомендация будет неприятной, ибо нас учили делиться, а быть делящимся – значит быть хорошим. Что нужно сделать – отказать в шоколадке тому, неродившемуся, ребёнку. Нужно отказать в конфетке тем, кто не родился или чьё детство было несладким. Первая реакция – стыд и вина, мы не приучены жрать под одеялом свою порцию. Мы приучены делиться. Это здорово, но не сейчас, потому что те, с кем вы хотите поделиться, давно умерли. Они не воскреснут и не придут, и баланс в том, чтобы научиться разумной достаточности для себя здесь и сейчас. Мои выводы имеют хорошие результаты снижения холестерина без медикаментов.

Упражнение

Поставьте перед собой любую фигуру или много фигур. Я люблю делать это упражнение с карандашами, когда вы просто высыпаете их из коробки, сколько бы их ни было. Увеличивайте, уменьшайте, если вам того хочется. Теперь посмотрите на карандаши – неважно, сколько штук на столе. Выпрямитесь и чётко скажите: «Я не буду вас больше кормить». Старайтесь произнести это не как упрёк, вызов или просьбу. Просто констатируйте: «Я не буду вас больше кормить». В этой фразе нет ничего хорошего или плохого. Просто скажите её. Теперь вся энергия и еда моя, и жизнь моя. Я не живу в вашей жизни, живу свою. А в вашу честь сделаю чего‑нибудь хорошее.

* * *

Лишний вес может служит якорем, эдаким утяжелением, которое мы, как железную громаду, бросаем на линии времени. Что я имею в виду? Например, часто радикальное изменение в весе происходит у женщин после рождения первого ребёнка, как будто движение дальше замедляется, затрудняется, встречает сопротивление. Если представить набранный вес как большой железный шар и посмотреть, что было во времени до, мы увидим девичество, лёгкость, свободу, сексуальные отношения. Материнство меняет нас, и мы словно ставим зарубку на теле в виде лишнего веса, отмечая тот период, в котором хотели бы остаться. Полнота, словно вата, окутывает нас, притупляя реакции на жизнь и переключая фокус внимания с внешнего на внутреннее.

Иногда лишний вес появляется после утраты близкого человека: я бросаю якорь туда, где он ещё есть, где мы ещё есть. Порой полнота приходит после насилия: я бросаю якорь туда, где этого ужаса ещё не было. Часто это просто возрастные особенности, и взрослеющая девушка полнеет, потому что всё ещё хочет остаться ребёнком.

Полнота в период менопаузы тоже якорь, который говорит: «Я хочу остаться там, где моя старость ещё не началась». Полнота – некий скафандр, альтернативный аватар. У нас есть ощущение временности и ненастоящести собственного тела. Оно, словно вокзал, на котором мы рассчитываем пробыть совсем не долго, но остаёмся на всю жизнь.

Пришло время отказаться от временного, вступить в отношения с телом, с тем самым, которое досталось нам от папы и мамы, вместилищем нашего опыта, телом, которое проживает жизнь той, какая она есть, с тем самым, что вмещает все события, что случились и нет. Когда я говорю о неслучившихся событиях, примером может служить материнство, которого не случилось. Мы в неистовых отношениях с телом, предъявляем ему претензии, ругаем за полноту, ибо нам нужен ребёнок от принца, которого мы выбрали. Тело покорно несёт эти претензии, реагирует на нашу злость и отвечает на обвинения в предательстве.

Помните, что всегда можно принять решение о перемирии. День подписания пакта о ненападении сегодня. Пообещайте себе и телу не нападать, не злиться, не травмировать, не повреждать, не изнурять. И тело обязательно ответит вам дружеской реакцией. Быть может, не так быстро, как вам хотелось бы. Каждый день спрашивайте себя: что хорошего я сегодня сделал для своего тела.

Порой мы едим впрок, наперёд, заранее, объясняя процесс занятостью или тем, что еды не будет в доступе. Другими логичными и нелогичными причинами. Мы едим не потому что хотим, а потому что надо или пора. Безусловно, можно сделать генетический анализ и совершенно определённо выяснить структуру своего метаболизма и реальное время, когда вашему организму требуется пища: через три часа или пять. Опираясь на эти данные, можно составить режим питания, а на его основе и режим дня. Можно понять, какие диеты будут рабочими, помогающими, а какие нет.

Генетический анализ доступен не всем из-за стоимости, продолжительности исследования и небольшого количества институтов и лабораторий, занимающихся подобными исследованиями. Но голод – чувство, которое ни с чем не перепутать, и именно тут находится самая большая проблема. Есть люди, способные сделать всё что угодно, только бы не чувствовать голода. «Нет, нет и нет – никакого голода! Проще умереть, чем остаться голодным. Я обо всём позабочусь и всё проконтролирую, у меня всегда будет с собой еда, я буду есть впрок и заранее, буду кормить детей на убой – только не голод. О боже, только не голод!»

Это слово, не говоря уже об ощущении, невыносимо. Нам трудно представить, что менее 100 лет назад огромная часть нашей страны голодала. Голодомор. Разумеется, со словом «голод» знакомы и те, кто во время войны или блокады ели полынь или клей. Сюда же запишем тех, кто на оккупированных территориях во время ВОВ ел картофельные очистки, тех, кто в концлагерях ради выживания вонзался зубами в мертвую плоть соседа по нарам.

Голод. Слово, затуманивающее сознание, мы не способны размышлять или рассуждать об этом. Предпочитаем молча пережовывать пищу, не фокусируясь на её вкусе и объёме порции. Главное – просто не быть голодным, потому что за этим ощущением пустоты в желудке следует страх, ужас или паника. Отношения с едой становятся странными, абсолютно уходит контроль над тем, что я ем, когда и как.

В одной исследовательской группе по работе с лишним весом была женщина, у которой в семье её родителей от голода умерло шесть человек. Она предпочитала есть впрок, заранее, на случай, если вдруг проголодается. Упражнение, которое ей помогло, было простым и сложным одновременно. Я просила её еду, которую она покупала впрок, не есть, а относить на кладбище тем шестерым. Как результат, она похудела на 40 кг за год, пока длилась группа. Это было хорошо для неё, а может быть, и для них.

Полным кажется, что проблема – переедание, полнота, сладкое, жор. Спросите худых: им не кажется, что они выиграли в генетической лотерее, в которую проиграли полнеющие от стакана воды. «Выигравшие», похожие на узников Бухенвальда, подбирающие себе одежду в детских отделах универмага, тоже частенько не очень‑то рады. Отсутствие мышечной массы, вес ниже нормы, выпирающие кости, нежелание есть, забывчивость в отношении приема пищи – всего лишь оборотная сторона полноты. С этой стороны жалоб явно меньше, худые быстрее адаптируются, даже если в детстве их называли мешком с костями, а все в районе бабушки пытались их накормить, подозревая в излишней худобе проявление нездоровья.

В системной терапии есть гипотеза о том, что излишняя худоба – это наличие пропавших без вести в родовой системе. Пропавшие без вести – специфическая конструкция: человек ни жив и ни мёртв. Те, кто живёт в этой системе после него, своим телом как бы говорит: «Я ни жив и ни мертв». Худые как будто бы не знают: есть, чтобы жить, или не есть, чтобы умереть. У пропавших без вести нет констатации факта смерти. Это затруднительно, ведь мы не можем начать горевать и оплакивать его, ибо есть шанс, что человек жив. Таких историй миллионы: бегство, дезертирство, подмена документов, потеря памяти, стыд, вина – тысячи и тысячи обстоятельств, из-за которых «пропавший без вести» прерывает связь и контакт с прошлым. Быть может, он умер при каких‑то особых обстоятельствах, его разорвало в клочья или он утонул. Труп был не найден, это значит, что никто не скажет, что он умер. Родственники пропавших без вести, как подвешенные в воздухе, находятся между мирами мёртвых и живых. Важная работа – получить знания о пропавших, хотя бы на уровне души, без доказательств и бумаг.

Однажды Даан ван Кампенхаут на группе в СПб делал упражнение, чтобы все пропавшие без вести нашли своё место на земле, в воде, воздухе или огне. Я сама много раз использовала это упражнение и знаю, как важно завершённому быть завершённым. Вы тоже можете сделать это упражнение в индивидуальном формате.

Возьмите четыре листочка, напишите на них: огонь, земля, вода и воздух. Положите по кругу, как будто это четыре стороны света. Спонтанно, не думая, а двигаясь только за импульсом в теле, положите монетку, которую подготовили заранее, на один из четырех секторов. Голова не знает ответа – умер тот, другой, или жив, но душа знает. Она всегда знает ответ, ведь помимо индивидуальной души у нас есть душа семьи и большая человеческая душа, которая связана с коллективной. Внутри нас всегда есть правильный ответ: дайте ему быть проявленным, а дальше дайте природе завершить ритуал, закопав монетку в земле, бросив в воду, костёр или оставив в самолете. С этого момента у пропавшего будет место, а у вас – ясность.

Глава 7

Гинекология

Женщина предназначена для продолжения жизни. Это её роль, функция – воспроизводить жизнь. Детородные органы женского пола – матка, маточные трубы, яичники устроены так, чтобы давать жизнь. Если они в порядке, значит, вы способны родить ребёнка. Невозможность, которая существует по этому поводу, связана с психоэмоциональным контекстом.

Матка – орган очень плодоносящий, внутри неё возникает множество образований: эндометрий, опухоли, полипы, миомы. Так матка демонстрирует готовность к воспроизведению. Почему вместо рождния ребёнка происходит это? Глобальный рост эндометрии начинается в возрасте, когда женщина рожает первого ребёнка. Тогда подобная симптоматика возникает как бы на пустом месте.

Второй причиной может быть «говорящий симптом», то, что мы не можем сказать сами. Например, «НЕТ» мужчине: кровотечения, боли, спазмы, возникают, когда тело говорит «нет» насилию и принуждению, или родился не тот ребёнок и тело говорит материнству «нет». Начиная молочницей и кончая вагинитом, – история про отказ от секса или материнства.

Множество женских заболеваний связано с поиском исключённого ребёнка. Иногда только через симптоматику исключённый может быть обнаружен. Тогда приходят спокойствие и исцеление.

Мастопатия тоже рождает много вопросов. «Я не могу кормить этого ребёнка, не хочу кормить его». Возможно, это реакция на его рождение. Ведь роды вообще – это колоссальный стресс. Всё, что касается деторождения, связано с родами, послеродовым периодом – эта история глобальная, и она влечёт за собой много последствий и психосоматических реакций.

Молочница говорит за нас «нет». Говорит: «Я боюсь» или «Я опасаюсь». Она каждый раз вынуждает нас задуматься, будет секс сегодня или нет. Как настоящая подруга, она разрешает всё свалить на себя. Мы злимся снаружи, но благодарны ей внутри за эту чрезвычайную внимательность к сексуальному контакту.

Три фазы женского здоровья

Жизнь женщины делится на несколько периодов. Детство, когда организм не производит половые гормоны, мы спокойно живём без них. Далее женщина переходит во вторую фазу – выработка гормонов, месячные. Эмоциональное состояние меняется, т. к. гормоны «проводят работу» с организмом. Следом идёт репродуктивный период – взрослая женская жизнь, где присутствуют роды, беременность, циклы. Здесь женщина вполне себе в норме, выдерживает стрессы. Третья фаза – менопауза, переход происходит постепенно, в 50–52 г., и знаменует конец репродуктивного возраста. Функции угасают, организм перестаёт вырабатывать женские гормоны, женщина чувствует себя странно: приливы, кризисы, слезливость, другой эмоциональный фон.

С архетипической точки зрения, стоит попрощаться с каждым периодом. В древние времена женщины соблюдали ритуалы: прощались с девичеством, репродуктивным возрастом. Процесс перехода похож на умирание: человек проживает его, но целиком не умирает, уходит лишь определённый период. Важно заметить приход новой фазы и что‑то предпринять: добавить гормоны, следить за собой и настроением. Важно понимать, что не стоит требовать от организма невозможного, наоборот, следует прислушаться к нему.

ЭКО, аборт и своё место в системе

Есть вопрос, который мне задают всё чаще. Я не люблю на него отвечать, потому что он рождает напряжение у того, кто спрашивает. Но не отвечать не могу. На мой взгляд системного терапевта, это даёт мне много ясности о порядках и нарушениях. Снова повторюсь, система – это в первую очередь порядок, когда одно следует за другим в своё время.

Понятие своего места – одно из ключевых в системной терапии. «Мое место здесь, здесь и нигде иначе». Место определяет наши состояние, ощущение присутствия, нужности, видимости и даже право на жизнь. Поэтому архиважно каждому рождённому ребеёнку знать, на каком он месте. Часто бывает, что родившийся ребёнок считается матерью первым, а он на самом деле третий. Ребёнок чувствует, он буквально ощущает своё непервенство. Это внутреннее несоответствие проживается телом самым разным образом, а в голове возникает лишь недоумение: «Отчего я так себя чувствую?» Обнаруженная таким образом информация о своём настоящем месте приносит глубокое облегчение и освобождение. Пришло время поговорить об абортированных детях, своём месте и порядке. Начнём с того самого вопроса, на который отвечать я не люблю. ЭКО.

Как ни странно, здесь тоже речь идёт о месте. Мать, которая решила стать матерью во что бы то ни стало, в период неистовства меньше всего думает о ребёнке. Только о себе: «Это нужно мне. Необходимо именно сейчас!» Она требует и злится, недоумевает, почему её воли недостаточно для реализации потребностей.

В учебниках истории или художественной литературе мы встречали описания первобытных общин. Системная жизнь, когда в общине все живут по правилам и слушают старшего. Их мудрость, опыт всегда помогали молодым строить безопасную жизнь. В общинах вступившая в брак пара приходила к старейшине и спрашивала разрешения родить ребёнка, и именно он смотрел самым широким взглядом на эту пару в контексте общины, в которой они жили все вместе. Всё было предельно просто: выживем не выживем. Если урожая было недостаточно, пропитания мало, старейшина понимал, что ещё один член общины станет проблемой для остальных. Он говорил молодожёнам что‑то типа: «Ребята, не сейчас». Мы были частью чего‑то большего и индивидуальное решение принималось с учётом множества внешних факторов.

Сейчас мы не перестали быть частью общины. Влияющих факторов стало больше, а не меньше! Они просто видоизменились: теперь это не количество хлеба и возможность пережить зиму. Нынешние факторы тоже во многом определяют выживем мы или нет. Сейчас нет старейшины, который может сказать женщине: «Не сейчас». Однако думать о том, что я и мой ребёнок – часть чего‑то большего, просто необходимо. Жаль, что мы меньше всего думаем о других, когда хотим удовлетворить свою потребность. Если так, не буду вас переубеждать, а предложу посмотреть на материнство с точки зрения крайней индивидуализации.

Я и моё материнство имеют отношение к одному из самых важных факторов жизни – я и моя судьба, я и моё время. Мы все движемся по линии времени. Это дорога, по которой идёт каждый, получая жизнь, мы получаем и смерть. Наше время останется нашим, и судьба проведёт за руку по выбранной линии. Судьба знает о нас всё, а мы о ней – ничего. Интересная загадка, которая может быть даже смыслом жизни: кто‑то будет с интересом разгадывать её, а кто‑то – нет. Кто‑то просто будет требовать здесь и сейчас того, что хочет.

Предположим, что судьба знает, что ребёнок появится в вашей жизни в 36 лет, в особые день и час. Тот факт, что в судьбе запланировано материнство и ребёнок – уже хорошо, ибо не всем так повезёт. Мы не знаем планов судьбы, и в 30 лет мы озадачены, в 32 напуганы, в 33 мы в отчаянии, а в 34 года идём записываться на протокол ЭКО. Мы даже не подозреваем, что нужно подождать всего ещё два шага, и все получится само собой. Нет, мы хотим вырвать желанного ребёнка из будущего в настоящее.

#чеводелатьта, делатьтачево. Упражнение. Найдите пару, которая поможет вам посмотреть на ситуацию и сделать более явным и очевидным написанное выше. Представьте, вы – это вы, а другой человек, которого выбрали для упражнения, – это ваш потенциальный ребёнок. Станьте напротив друг друга и посмотрите в глаза. Дайте себе минуту, чтобы выровнять состояние и выполнить это упражнение в контакте со всем, что будет происходить внутри. Обязательным условием станет лишь контакт глазами. Не опускайте их, когда будете говорить, в какой бы роли вы ни находились, – роли матери или ребёнка. Сначала как мать будущего ребёнка скажите вслух, глядя ему в глаза: «Ты мне нужен любой ценой. Ты мне нужен любой ценой. Ты мне нужен любой ценой». Сделайте глубокие вдох и выдох. Поменяйтесь местами с напарником. Теперь вы будете тем человеком, который услышит фразу, пусть ваш напарник произнесёт её: «Ты мне нужен любой ценой». Разница есть всегда – говорить или слышать. Обсудите с напарником, как ему было слышать фразу и как вам было её произносить. Вспомните чувства, которые возникли у вас в роли ребёнка, когда это говорили вам.

Нас интересует материнство, а не ребёнок. Как жаль. Работа с потребностью получить материнство начинается не сейчас, она начинается ранее, где какому‑то ребёнку не было места.

Вспоминаю одну свою клиентку, у которой сын, находясь в браке девять лет и проходя мириады медицинских обследований, так и оставался без детей. Это отдельная история – кто виноват: он или она, но в этой паре оба искали решение. Через девять лет силы были на исходе, ребята стали готовиться к ЭКО. Именно в тот момент свекровь, будучи моей клиенткой, отправила жену сына ко мне.

Мы не стали искать решение на сознательном уровне. Но вы уже знаете – чаще всего там его нет. Моя подсказка для многих: если вы не можете найти решение головой, бросьте, это бесполезно. Помимо сознательного уровня, есть ещё бессознательный и системный, куда мы сразу же и отправились с сыном и невесткой моей клиентки. Пара согласилась на системную расстановку, которая совершенно очевидным образом показала того, кому не было места в системе.

Однажды на корпоративе сын моей клиентки вступил в интимные отношения с одной из коллег. Наступила беременность, и эта женщина решила оставить ребёнка. Мужчина его своим не признал, не придав значения этому эпизоду. В расстановке именно эта история, как огромная крепость или гора, стояла на пути собственного родительства.

Прошло совсем не много времени, и я получила два письма: сначала от жены сына моей клиентки, а потом от свекрови, где они рассказали о естественной беременности, наступившей практически сразу после расстановки, и о том мальчике, которого тогда не признали. Теперь он тоже часть этой семьи. Они вместе потихоньку строят отношения друг с другом. Зато у нового малыша есть своё место – не отнятое у первого ребёнка, а собственное, второе.

Иногда волшебная фраза – это не «крекс-пекс-фекс», а что‑то вроде «Ты будешь моим вторым ребёнком, я жду тебя как своего второго ребёнка». Это не чудеса, а системный подход. Камни, которые вы убрали с пути, и река может снова течь по своему руслу. Это готовность системы к признанию того, что есть. Целительное решение.

У темы ЭКО много разных оттенков. Каждая история – особенная. Но мысль о том, где место для моего ребёнка, в контакте ли я с судьбой, будет хорошим началом вашего порядка.

Материнство

Женское тело принадлежит женщине, и только ей решать, хочет ли она прожить и реализовать свое материнство или нет. Это ещё один трудный вопрос, который мы не обсуждаем даже с близкими. «Я не хочу быть матерью». По разным причинам.

Условно разделим все проблемы материнства на две большие группы: личностные истории, внутренние запреты и системные причины, вне зоны осознавания.

Откуда мы узнаем, что мы хотим ребёнка? Это первичные взаимоотношения, из которых берём или нет базовые знания в свою жизнь. Рожаем детей для себя. Когда мы задумываемся о детях и материнстве, первой возникает картинка о нашем детстве. Чаще оно было неудачным. Тогда мать думает: «Я не буду рожать, спасу тебя от этой жизни». Если родители были разведены, будущая мать не хочет повторения судьбы. У женщины есть убеждение, что мужчина уйдёт, если появится ребёнок. Неимение детей – это акт любви, спасение. В голову не приходит, что мы не рожаем своих детей из любви к ним. «Я забочусь о нём, даже когда его нет, оберегаю от ужасных ситуаций, потому что я это прожила».

Важно, чтобы через эти дверь и призму вы смотрели на своё «нет». Так выглядит эта любовь, и здесь отметим несколько причин. Отношение матери к ребёнку: если ваша мать не имела идеи в голове, что она хочет быть матерью, наблюдая за своей отстраненной мамой, мы смотрим на материнство, как на голгофу. Многие впрямую говорят: «Если бы не ты, то я бы…» И транслируют детям историю о том, что это трудно, апокалипсис. Ребёнок априори чувствует себя виноватым, ненужным. Тогда мы говорим: «Я не рожу тебя, потому что не смогу произнести тебе этих слов, я так люблю тебя, что не скажу». Как спастись? Не рожать вообще.

Второй опыт – многодетные семьи, где больше четырёх детей. Здесь наблюдается трансформация представления о материнстве. Классика: родители, которые не хотят своих детей. Они с самого детства в конструкции ухаживающих за младшими детьми матерей. Отказываются рожать детей, выбирают профессию, чтобы рождение детей стало невозможным. Когда я говорю о таких семьях и детях с клиентами, всегда напоминаю, что они рожают для себя, а не для превращения старших детей в нянек. Последние уже наигрались и часто остаются без материнства.

Третья причина – ранняя смерть матери. Здесь комплект два в одном, два блокирующих фактора: первый даже в голову не поднимается! Если рожу ребёнка, тоже умру. Иррациональный страх родить и умереть, который не имеет под собой фактического обоснования. Плюс ребёнок остаётся в детском состоянии: мы созреваем с матерью, переживаем себя как девочку, подростка и т. д. В отсутствии мамы ребёнок не проходит эти этапы, в наличии физические искажения восприятия себя как женщины, рожающей детей. Смерть матери в детском возрасте – слоёный пирог.

Четвертая причина – детдом и дети, утратившие родителей по любой причине. Родители потеряли право называться таковыми вследствие злоупотребления наркотиками, смерти, преступления. Социальное воспитание в учреждении накладывает невероятный отпечаток на жизнь. Дети живут группой, представления «мать-ребенок» у них нет. Построить такую модель позже невозможно.

В материнство нас втаскивают правила, установленные социумом. Общество, социальные нормы как будто не дают нам возможности прислушиваться к себе и тому, чего мы хотим на самом деле. Я часто спрашиваю клиенток: чья идея, что надо родить? Признаться себе: не хочу, есть страхи, отторжение, напряжение. Разве можно такое вслух произносить? Выясняется, что идея навязана, предложена: родителями, мужем, социумом. Вы идёте за ней, а не за собой. А чья идея? Откуда она берётся? Кто её запускает? Ответ очевиден: давят родители, возраст, биочасы, окружение, менталитет и ещё 100 500 причин.

С очевидным понятно. Неочевидное есть? Да, системные причины, почему женщина не хочет ребёнка. Здесь кроется основная идея: «Я не хочу ребенка, потому что не хочу продолжать что‑то страшное, стыдное, преступное. Меня это пугает адски».

Первое. Смерть матери в родах, как я писала выше. Системная память вас блокирует, потому что система отправляет послание: нет-нет-нет, это надо прекратить! Стоп, здесь мы видим системное искажение: ребёнок убил свою мать. Система напрягается и закрывает ворота в идею материнства, и всеми правдами и неправдами сигнализирует, что надо бояться и перестраховаться.

Второе. Другой системный страх – больной ребёнок. Исторически отмотаем: дети в условиях голодания, родовспоможения, плохого развития медицины были нездоровыми. Конструкция вызывает беспокойство, но оно не такое блокирующее, как смерть. Есть страх выживания, выруливания из ситуации. Но родить можно, зачатие не заблокировано, только затруднено.

Пункт третий. Смерть детей. Мать винит себя за то, что может причинить ребёнку вред (как было где‑то в системе ранее): «Я плохая мать, и ребёнок убьётся. Тогда я не будут рожать и уберегу его от себя как от токсичной матери».

Последний страх. Педофилы, убийцы, маньяки, суицидники, полицаи, врачи-экспериментаторы, палачи и проч. Весь контекст, осуждаемый правосудием, моралью. Тогда, если кто‑то покончил с собой, «я не хочу это продолжать, берегу систему: не рожу педофила, полицая, сотрудника ОГПУ, надзирателя концлагеря». Снова это непрямое размышление, подобный контекст записан в нашем ДНК, и мы избегаем решений, чтобы не произвести на свет исчадие ада. «Это же ребёнок. Я на его стороне. А если он кого‑то убьёт? Я не смогу это вынести».

Однажды мой педагог Марианна Франке-Грикш рассказывала о настенном плакате об атомной войне. На нём было написано: «Давайте мы не сделаем то, что мы можем». Марианна привела в пример эту идею о неделании не в контексте атомной войны, а в контексте создания искусственного человека. Речь не о клонировании или странных фантастических экспериментах, а о том, что уже давно и прочно вошло в нашу жизнь: банки спермы, суррогатное материнство, замороженные эмбрионы. Дети, рождённые неприродным способом, уже успели подрасти и начали задавать вопросы. Ведь это дети, а значит, вопросы будут.

Если вам не приходило это в голову, пусть моя книга заставит вас задуматься: как вы будете отвечать. Ребёнок, рождённый без участия мужчины, станет для вас незнакомцем. Это как сюрприз в самом плохом смысле слова. Вы не знаете, кто это, как минимум, наполовину. Получая биоматериал (так это называется), вы не будете знать ничего о владельце, его истории, особенностях, характере, патологиях, здоровье. Возможно, вам сообщат цвет глаз и национальность, а может быть, и нет. Родившийся таким образом ребёнок задаст вопрос: «Где мой папа, кто он?» Вам придётся признать, что шанса найти своего второго родителя у ребёнка нет и не будет. Однажды он встанет перед ещё более сложным вопросом: «Кто я? Кто я такой?»

Если вы думаете, что этот вопрос никогда не будет задан, ошибаетесь. Самое странное, что уже сейчас матери, родившие детей от доноров спермы, переадресовывают эти вопросы психотерапевтам. «Что мне ответить?» – спрашивают меня. А я не знаю! Понимаю, что это результат нового времени, новых глобальных процессов и изменений, и я еду к моим мудрым учителям и говорю, что не могу расшириться и выбрать терапевтическую стратегию для клиента, который купил таким образом детей. Они, словно безумно дорогие игрушки, лежат в кроватках и ждут своей судьбы. Но я не знаю, есть ли она у них, – эта судьба. В поисках терапевтической интервенции я получаю ответ от моего немецкого педагога Гуни Баксы о том, что и у этих детей есть место на Земле. Я не знаю, как с этим работать, что говорить этим родителям. Просто представляю детей на своём месте и прошу Землю позаботиться о них.

Однажды ко мне пришла клиентка, которая долгое время с мужем искала возможность заиметь ребёнка. Физиологически ни для того ни для другого такой возможности не было. Прогресс не стоит на месте, и им было предложено подсадить эмбрион. Биоматериал, соответственно, был от других мужчины и женщины.

Эмбриону было пять дней, сколько лежал в заморозке, неизвестно. Он прижился, и беременность была реализована. Наверное, это можно было бы считать счастьем, если бы в один из дней тяжелейшее генетическое заболевание ребёнка не привело мать в клиентское кресло психотерапевта. Не буду описывать подробности, они не относятся к разделу гинекологии, скажу лишь что это вопрос жизни и смерти. Если в то время, пока я пишу эту книгу, ситуация изменится, благодаря сделанной расстановке, я обязательно об этом напишу.

Очень важно понимать, что у всего на свете есть последствия и своя цена. Иногда цена так велика, что мы не можем оплатить её в полной мере, потому что это будет слишком. В расстановке мы обнаружили, что причиной всему – ребёнок, родившийся от инцестуальных отношений. Да, так бывает, что помимо сексуальных отношений с отцом или другим родственником, усугубляющим фактором становится беременность. Все порядки нарушены, все правила летят в тартарары, и во всех последующих поколениях женские репродуктивные органы выдают без всяких на то оснований невозможность на невозможности.

Вернёмся к началу. Гинекологические проблемы – это то самое «нет», которое наше тело говорит за нас. В связи с этой проблематикой мы исключаем отношения, контакт, брак, материнство. Каждые болезнь и симптом в теле организованы ради спасения. Тело бережёт нас от насилия, инцестов, нежелательных беременностей, смерти в родах, смерти детей, детских патологий и всего остального. Каждый орган репродуктивной системы, как хороший солдат, стоит на посту, и мы имеем проблему за проблемой, занимаясь которыми откладываем все риски.

Глава 8

Зависимости: алкоголизм и курение

Она приехала с севера. Там холодно. Очевидно, правда? Но для меня важны все детали. Порой моя работа похожа на сказку, где дети по хлебным крошкам ищут дорогу: каждая даже микроскопическая крошка ведёт меня к решению. Холод, в котором она жила, тоже был деталью. Она сказала, что пьёт давно и по-настоящему. Бутылка виски для женщины – давно уже не проблема.

Женский алкоголизм – отдельная тема, но Она была особенной. Я ничего не знала о Ней, т. к. встретила впервые на той самой группе по расстановкам. Начала задавать вопросы, и в самом начале казалось, я понимаю, о чём идёт речь: психическое нездоровье брата, буйное помешательство с раннего детства, явно оказывало влияние на ребёнка, выросшего в такой среде. Жаль, но это было только начало.

Когда Она села рядом со мной на физическом уровне, почувствовала присутствие Её воли. Как хорошо, подумала я. Её воля здесь, а значит, всё может получиться. У меня есть список вопросов, который задаю клиенту, проясняя его запрос. Это обычные несложные вопросы о семье, но они помогают составить представление обо всех искажениях и нарушениях, чтобы диагностировать, когда и что пошло не так.

Её рассказ поразил мое воображение. К слову сказать, это почти невозможно – поразить меня. Я работаю с тяжелейшим психотравматическим опытом 17 лет, и ко мне давно уже не ходят люди с обычными житейскими вопросами или излечимыми заболеваниями. Я про другое – про темы, которые находятся за гранью привычного, и таких явно большинство. Так вот Её история была немыслимой. В какую‑то секунду подумала, что разбираться с отдельной динамикой одного из поколений просто бесполезно. Я уже знала: произошло то, что не укладывается в рамки привычного человеческого восприятия. Я знала, что речь пойдёт о чём‑то очень большом.

Запрос мгновенно вышел за пределы человеческих взаимоотношений, житейских травм. Все смерти, которые описывала клиентка, и их обстоятельства были похожими на сюрреалистический фильм. А системная терапия – это порядки, и я мысленно дошла до первого кадра Её фильма. Дед по материнской линии участвовал в ВОВ, и не для всех она закончилась в мае 45‑го. Для некоторых она продолжилась в Японии, где дед моей клиентки тоже воевал. Спустя почти 80 лет мы все понимаем: это была не просто война. Существовала одна деталь, точнее, две детали, которые поставили под сомнение всё человеческое.

Я училась работать с зависимыми у Роланда Шиллинга. Он всегда говорил, что у алкоголика внутри горит пожар. Он берёт воду, чтобы залить его, но там оказывается бензин. Я поняла, какие фигуры должны быть в расстановке: КЛИЕНТКА, ЕЁ ДЕД, ЕГО ВНУТРЕННИЙ ПОЖАР (ОГОНЬ, КОТОРЫЙ ГОРИТ У НЕГО ВНУТРИ), АТОМНАЯ БОМБА И ЯПОНСКАЯ ВОЙНА. В системных расстановках такие фигуры называют большими. Я запомню эту расстановку на всю жизнь. Задавая вопрос, знала наперёд, как ответит клиентка, но всё же спросила: «Что дедушка рассказывал после войны?» Она ответила: «Ничего». Тогда я поставила фигурку КРИК.

Что было дальше, невозможно развидеть никогда: вся группа замерла, мы смотрели на эту историю, на ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ И НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ В НЕЙ. В расстановке я поняла, что те, кто пьёт, видели сгоревших заживо. В нашей стране таких много, может быть, слишком много. Мы видели сгоревшие деревья, амбары и сараи, куда загоняли жителей и сжигали заживо. Танки, горящих людей в них. Взрывающиеся дома, атомные бомбы, от взрыва которых не остаётся даже пепла. Я не оговорилась: не ОНИ видели, а МЫ видели. У нашей души есть глаза, она смотрит и не может забыть.

Алкоголь – хороший друг для тех, кому нужно стереть ПОЖАР из памяти, хотя бы на время. Чем больше и крепче алкоголь, тем больше сгоревших тел в истории этого человека. Шестого августа 1945 г. атомная бомба уничтожила Хиросиму. Но это не самое страшное. Самое страшное, что, увидев последствия, девятого августа американцы сбросили вторую бомбу. Видеть это и не умереть дорого стоит нашим потомкам. Тяжёлая алкоголизация, психическое нездоровье, пропавшие без внести, суициды, неадекватная агрессия и много чего ещё.

Нечеловеческий крик остался в теле, и выжженная земля тоже. В конце расстановки я ставлю клиента рядом с заместителем его души, чтобы они нашли друг друга и стали вновь одним целым. Моя клиентка, глядя на всё, что разворачивалось в процессе, плакала и говорила: «Это и есть моя жизнь!» Хотя речь шла о событиях, случившихся задолго до её рождения. В конце есть разрешающая фраза. Она, как последняя капля или точка в предложении, завершает расстановку и является самым важным, что клиенту стоит понять. Для женщины с севера, куда она уехала, чтобы охладить свой пожар, фраза была такой: «С сегодняшнего дня я буду человеком». Для алкоголика очень много значит – быть человеком, не дать нечеловеческому победить. Борьба добра со злом происходит не только в сказках, но и в душе алкоголиков.

Наверное, каждый сталкивался с выражением «алкоголизм – болезнь». Не так что бы я уж очень разделяла эту мысль, но психоэмоциональные причины здесь определённо есть. Алкоголизм – способ избегания травматической реальности, так же как наркотики и даже трудоголизм. Надо сказать, что трудоголизм и алкоголизм отличаются друг от друга не очень сильно: и там, и там человека зовёт на помощь то, что помогает ему не смотреть вокруг. Моя любимая метафора про человека, который «разворачивается то мехом наружу, то мехом внутрь» сюда отлично вписывается.

Однажды жизнь пугает нас, нестерпимо. Это всё та же градация об искажениях воспитания в семье или травматическом опыте. Нас напугало то, что происходило дома, потому что это было слишком, или с нами случилось нечто, что в психологии называется травматическим опытом. Он, в свою очередь, бывает очень разным: например, резким, ситуативным – нападение, сексуальное насилие или ежедневным – регулярные драки родителей, постоянное проживание в тюрьме или на войне. К травмам из второй группы мы непременно адаптируемся, но от этого опыт не перестаёт быть травматическим. Иная страшная реальность остаётся внутри на долгие и долгие годы.

Однако травма – это не только страх собственной смерти, но ещё и проживание стыда невероятного уровня, который по своей интенсивности ничуть не меньше, чем умирание. В народе говорят «сгореть от стыда». Всем алкоголикам хорошо понятно это выражение. Стыд, вина и алкоголь – хорошие друзья. Часто опыт прошлого содержал не просто травму, но и стыд. Достаточно небольшого напоминания, чтобы человек провалился в тартарары.

Самый лучший способ не отправляться в ад снова и снова – алкоголь. Он выключает сознание, мышление, память. Проблема только в одном: для того чтобы призраки из прошлого исчезли, требуется всё больше «помогающего напитка». Алкоголик использует алкоголь как анестезию или наркоз. Отбирать у него это – совершенно бессмысленная задача. Убирать нужно воспоминания, первичную травму, а не сам алкоголь, который зависимый считает спасением.

Как системный терапевт, я, безусловно, смотрю на проблему максимально широко. Работая с алкоголиками, сталкиваюсь с травмами личными и системными. Личная травма – алкоголик что‑то пережил, это было плохо, стыдно, страшно, больно, и он помнит, знает. При этом есть и ситуации, когда видимых причин выпивать у алкоголика нет. Тогда стоит посмотреть на «династию». Как правило, алкоголик из семьи себе подобных: пил отец или мать, возможно, пили оба. Тогда мы отматываем время ещё на один виток назад, чтобы понять, когда и что началось.

В психологии работать с алкоголизмом возможно только тогда, когда мотивация клиента крайне высока. Так бывает редко, но случается. Обычно алкоголики – это «холодные» клиенты, которые пришли, потому что их вынудила семья или они были напуганы появившимися симптомами: инфарктом, паническими атаками. Но когда инфаркт забывается, а панические атаки проходят, алкоголик снова начинает пить, ибо задачи избавиться от старого друга не стоит.

Пожалуй, упомяну здесь три основные стадии алкоголизма, ибо есть момент, когда помочь человеку уже нельзя. Итак, три стадии алкоголизации.

Первая стадия – тяга. Не просто потребность выпить, а очень сильная потребность, справляться с которой уже не хочется, а порой и невозможно. Тяга есть и у курильщиков, наркоманов и даже у трудоголиков. Им нужно это прямо сейчас, словно бы остаться наедине с собой является риском для жизни. Это так и есть, ведь остаться наедине с собой означает почувствовать боль, стыд и вину. Алкоголик пьёт, чтобы не испытывать стыд и вину, но, выпив, он испытывает эти чувства и снова пьёт, чтобы пропали стыд и вина. Этот замкнутый круг хорошо знаком алкоголикам и их родственникам. Стоит начать с того, чтобы не стыдить алкоголика.

Вторая стадия – абстинентный синдром (похмелье). До похмелья нужно допиться, оно не появляется сразу, нужны годы активных тренировок. Вторая стадия является хорошей диагностикой реального положения дел. Прямо сейчас вы можете проверить себя: вспомните, как вы чувствуете себя утром после употребления ЛЮБОГО количества алкоголя. Если вам хочется выпить и, опохмелившись, вы чувствуете себя лучше, добро пожаловать в алкоголики. Если же алкоголь наутро вызывает у вас тошноту, отвращение или рвотные спазмы, нежелание продолжать пить вообще, то ни о каком алкоголизме в вашем случае речь не идёт. За второй стадией почти незаметно следует третья.

Третья стадия – деградация личности. Не торопитесь с выводами. Когда речь идёт о деградации, большинству из нас представляется грязный бомж на улице, валяющийся в луже из собственных испражнений. Но в реальности деградация личности приходит совсем незаметно: сначала вы начинаете везде опаздывать, потом нарушаются и искажаются контакты с людьми, включая ближний круг, затем всё меньше ухаживаете за собой и жилищем, вам все труднее выдерживать договоренности, приходить вовремя. Иногда вы можете просто не прийти на работу, объясняя себе это тысячей причин. Деградация личности уже здесь.

Между первой и второй промежуток небольшой, также между второй и третьей стадией никакого рубикона не существует. Человек просто оказывается в стадии деградации без объявлений и переходов границ. Алкоголикам кажется, точнее, они уверены, что, когда начнутся проблемы, я возьму и остановлюсь. К сожалению, алкоголизм не был бы таковым, если бы подобная возможность у алкоголика была. Когда начинаются проблемы, остановиться уже нельзя. В этом суть любого зависимого поведения: мы получаем свое «приятно и хорошо», а в зависимости это всегда присутствует, а потом из «приятно и хорошо» человек незаметно оказывается в «ужасно и невыносимо».

Если в первых двух стадиях психологи могут попытаться помочь (конечно, речь о психологах-наркологах), в третьей стадии жалкие попытки смысла не имеют. Человек не может остановиться, да и не хочет. «Человек, который пьёт, хочет умереть» (Берт Хеллингер). Даже если он не осознаёт это движение к смерти, его все равно совершает.

Однажды на большом семинаре в Хельсинки Даан ван Кампенхаут делал большое упражнение для алкоголиков. Сначала он рассказал нам о том, что в природе есть много трав и растений, которые тоже действуют как анестезия, наркотик, чтобы унять душевную боль. Как ни странно, животные в этом нуждаются. Но боль интенсивная и короткая, остальное – это страдания, важно вовремя притормозить с анестезией, наркозом, отвлекалками и помогайками. Животное может остановиться, как только боль унялась, а человек – нет. В том упражнении те, кому было важно справиться с зависимостью, просили своё внутреннее животное помочь. «Ты – моё внутреннее животное, помоги мне остановиться, пожалуйста».

Курение

Это тоже зависимость, и является таким же способом избегания реальности, как и любое другое зависимое поведение. Но в курении есть свои нюансы. Курящий словно бы держит ногу в двери между жизнью и смертью. Он приглядывает за мёртвыми, говоря им: «Я здесь, поблизости, как вы там?» Когда я упоминаю эту идею в своих лекциях, часть людей сразу понимают, откуда ноги растут, а другая недоумевает, что за дверь и мёртвые? На мой взгляд, метафора – лучший способ ответить на все вопросы сразу. Попробую распаковать идею для вас.

Есть те, кто начал курить в связи с каким‑то событием, трагедией или травмой, и чётко видит эту связь между случившимся и началом своего зависимого поведения. Но и те, кто курил задолго до того, как что‑то случилось. Вот они не понимают, за какими мёртвыми нужно приглядывать, оставаясь в тамбуре между жизнью и смертью. В этом случае речь идёт об абортированных детях, скорее, братьях и сёстрах того, кто курит.

Вы живёте, а они – нет, вас выбрали жить, а их – нет. Ситуация запускает механизм, называемый в психотерапии «вина выжившего». Те, кто выжил, оставлен, выбран, как будто всю жизнь не могут определиться: я должен жить или немножко умирать в память о тех, кого не выбрала мама. Сколько их? Обычно, если в вас есть движение к смерти – зависимое поведение это всегда движение к смерти, – мёртвых больше, чем живых. Это значит, что оставленных детей у мамы меньше, чем абортированных. Так бывает, что речь идёт о ваших абортированных детях, и вы курите в память о них. Присматриваете за ними, не закрывая дверь до конца.

Курение – это немного умирать каждый день, быть на связи с мёртвыми, доступа к которым другим образом у вас нет. Бросить курить означает просто закрыть эту дверь. Для большинства это так и не становится возможным, они меняют одну зависимость на другую, не осознавая, что же движет ими на самом деле. Закрыть дверь – сказать всем «прощай». Проститься, значит, простить. Не их, а себя. Простить, за то, что не жил. Мы чаще не живём, больше чем живём.

Наступает день, когда мы понимаем, что не жили. Это отличный день, праздничный. Осознав, что не жили, мы можем начать жить. Пусть этот день будет сегодня.

Глава 9

Онкология

«Те, кто не выбирает алкоголь, предпочитают онкологию», – Марианна Франке-Грикш. «Женщине проще иметь рак груди, чем начать уважать свою мать» – Штефан Хаузнер. Неуважение к матери – глубокая большая тема, это снова про амбивалентность, противоположность чувств «любовь и ненависть», которые изнуряющим образом живут рядом. Неуважение может и не выходить на поверхность напрямую – я люблю свою мать. При этом на глубоком уровне, тела, души, я её не уважаю за то, что она, к примеру, разрешала отцу себя бить. Или за то, что унижалась, не устроила свою жизнь так, как хотела и могла. Причин много: измена отца, очевидные любовницы, безденежье, инфантильность, эгоизм. Неуважение в душе порождает онкологию.

Рак – это один из способов, а иногда единственный – начать жить так, как хочешь. Потому что рак – это единственный способ сказать «НЕТ». Я не хочу с тобой говорить, спорить, выполнять твои распоряжения, не хочу с тобой жить. Я хочу быть сам по себе. Иногда мне нужно умереть, чтобы быть таковым. В голове многих смерть – не конечный результат, это лишь способ выхода из контакта с реальностью, словно пустая комната, в которую я могу заглянуть, чтобы передохнуть. Там находится кнопка «вернуться назад».

Многие искренне недоумевают, когда, оказавшись на пороге комнаты под названием «Смерть», они вдруг узнают, что возврата не будет. Мы думаем не о конечности в чистом виде, а о прерывании, манипуляции, воздействии на других и получении желаемого. Мы хотели бы не работать, писать книги, чтобы все заботились о нас и ухаживали за нами. Включая мужа на иждивении. В этих мечтах и идеях не подумали, как именно хотим этого достичь. Провидение решает за нас.

Моя клиентка хотела – живой пример из практики, никаких фантазий на тему. В период болезни она искренне удивлялась тому, что её желание исполнилось: она не работает, эту обязанность взял на себя муж после четырёх лет сидения дома, не нужно заботиться о его и своих детях, она может ничего не делать – даже книгу писать необязательно. Но есть одна деталь, которая не значилась в её мечтах: рак. Похоже на шутку, но жизнь слишком серьёзна.

Все начинается гораздо раньше. Рак – это мышление. Идея не нова, если мы посмотрим на философские тезисы о том, что наше сознание определяет бытие. Они и впрямь определяют не только нашу жизнь, её качество, но и наличие заболеваний. О чём же думают люди, страдающие онкологическими заболеваниями? Что особенного в их мышлении, что из мириада симптомов и болезней их тело выбирает рак?

Идеи справедливости и несправедливости. К слову сказать, они придуманы, чтобы управлять общественным сознанием. Это психология группы, коллективного сознания. Нам нужны идеи справедливости, чтобы выдерживать жизнь такой, какая она есть. Не буду далеко уходить. Однажды человек смотрит на свою жизнь и на случившуюся ситуацию, и говорит себе: «Это слишком!» Не просто слишком: любая трудная ситуация больше, чем мы, чем наше восприятие, все наши силы. Человек смотрит на это «слишком» и добавляет туда один ингредиент: это несправедливо, так не могло быть, не должно быть со мной. Он словно бы говорит этой ситуации: «НЕТ. ЭЙ, БОГ!!! ЗАБЕРИ ЭТО НАЗАД! Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ОТ ПОСЫЛКИ!»

И мы не входим в переживания. Не начинаем эмоционально обрабатывать случившееся. Несправедливость – словно препятствие, не дающее нам согласиться с произошедшим. Мы заняты несправедливостью, свернули не туда. Пошли не проживать, горевать, грустить, тосковать, а мать его, искать справедливость… и потерялись.

«За что? – спрашивает заболевший в самом начале, это и есть тот самый поиск справедливости, – за что? Ведь я хорошо себя вёл!» Сама идея справедливости дезориентирует нас. Мы ищем баланс: если я был хорошим и все делал правильно, по логике, заболеть раком не могу. Этого просто не может быть. Заболев, человек оказывается эмоционально в том самом событии, согласиться с которым он не смог, как и тогда, в моменте события, заболевший становится апатичным и безвольным.

«Нет, я заслуживаю другого. Нет, проснусь и всё будет иначе. Нет, нет, нет! Это чудовищное недоразумение. Мне нужно немножко подождать, и всё обязательно наладится». Но время идёт, и ничего не налаживается, как и тогда, где мы не согласились, что жизнь такова, какова есть, и больше никакова.

Безусловно, есть ситуации в жизни, восприятие которых требует от нас сверхусилий. Но если усилия требуются, их нужно совершить. Счастье – это глагол. Жизнь – действие. Агрессивное действие по большей части. В агрессии нет ярости, там энергия. Агрессивен не тот, кто взял и бросил стул в другого, а тот, кто решил, встал и сделал. Безусловно, нам требуется время на осмысление, горевание или печаль. Но есть одно правило в проживании чувств, полезное для здоровья.

Никакие чувства не должны длиться слишком долго.

Издревле существовали правила даже в отношении сроков горевания по умершим. Пушкин: «Год прошёл, как сон пустой, царь женился на другой». Горевали год. Дальше жизнь снова шла своим чередом. О детях, умерших в детстве, принято было горевать столько месяцев, сколько они прожили, – не больше. Мы дезориентированы, путаемся, проживаем ли мы чувства, которыми затоплены, или боремся с ними всю жизнь?

Наша жизнь возврату и обмену не подлежит.

Мы не можем нажать на кнопку и перепрожить заново не понравившуюся нам ситуацию, вернуть годы, прожитые в анабиозе, диссоциации или сне наяву. «Получая жизнь, мы получаем и смерть», – сказал Вилфрид де Филипп. Это комплект, и, родившись, начинаем движение к смерти. Время пошло. Каждый день на счету. Я не знаю, стоят ли идеи справедливости всей вашей жизни.

Рак груди

Это всегда про маму. Отношения с мамой затруднены, возможно, есть признание и даже принятие матери, но нет уважения. Вас распирает много внутренних претензий и обид, бесконечный внутренний диалог. «Я такая мать, какие у меня отношения с матерью», – Берт Хеллингер.

В онкологии груди эта тема проявляется очевидным образом. Негативные чувства в адрес матери чаще всего подавлены, вытеснены и не произнесены вслух. Это не значит, что хорошей профилактикой рака груди станет скандал с матерью. Скорее хорошим началом такой профилактики станет большое письмо, адресованное ей, где вы пожалуетесь на факты, когда она, на ваш взгляд, несправедливо с вами поступила. Письмо можно даже не отправлять. Храните его, перечислив в нём всё, и даже больше. Пусть оно будет немым свидетелем произошедшего между вами и матерью, пусть эти истории покинут вас навсегда и останутся в конверте. Когда придёт время, можете отнести его на могилу матери. А пока помните о плохом, как об исторической справке, не унося все чувства из «там и тогда» в «здесь и сейчас».

Рак щитовидной железы

Заболевание сегодня распространённое, хорошо поддающееся лечению. Я всегда настаиваю на том, чтобы медицинская поддержка осуществлялась качественно и в срок. Щитовидка – напоминание о том, что мы защищены матерью. Так было внутри утробы, и мы хотим продолжить этот эффект и во взрослой жизни. Но защищающая мама досталась далеко не всем, и если в генетической лотерее вы не вытянули счастливый билет и ваша мама пила, была психически нездорова, эмоционально холодна или неуравновешенна, может быть, просто тяжело болела, умерла слишком рано, была занята другими детьми по причине их нездоровья или по тысяче других причин, тогда вы знаете о беззащитности всё.

Рак щитовидки похож на зов: Мммммммааааааааааааааммммммммммааааааааааа, защити меня! Может, это был всего лишь эпизод в школе или на улице, где вы подверглись истязанию, обвинению, нападению, и мама не защитила вас. Быть может, это был отчим или отец, которые домогались вас, а она не защитила, знала и молчала. В инцестах самое страшное даже не сам факт сексуального посягательства, а отказа матери верить и защищать.

Рак матки

Матка – вместилище, дом для ребёнка. Это часть нашей женской идентичности, связанная с материнством. Матка – волшебный орган, который, как космический корабль, имеет всё необходимое для путешествия из одной галактики в другую. Это чёрный цилиндр фокусника, превращающий ничто в нечто невиданное. Матка – космос внутри нас, призванный воспроизводить, в первую очередь человека.

Если по каким‑то причинам вы не используете её по назначению, она всё равно будет делать своё дело – воспроизводить. Миомы, кисты, новообразования – злокачественные и доброкачественные. Кто это, что это и зачем это в матке? Стоит разбираться не только с врачом, но и с психотерапевтом. Причин множество, от идеи о прекращении системы, до идеи «меня быть не должно».

Однажды одна из клиенток пришла ко мне с анализами, где чётко прослеживалась картина риска онкологии. Врачи предложили удалить орган. Я не принимала за неё решение, психотерапевты этого не делают. Мы говорили о страхе того, что матка может воспроизвести, ведь она воспроизводит не просто малышей, а людей, которые впоследствии могут стать исчадиями ада: убийцами, преступниками, насильниками. Тогда матка – словно бы угроза, и удаление её решает все вопросы. Часто матка и её заболевания отсылают нас к своему внутриутробному периоду, и тут неважно, сколько нам лет. Даже детородность тут ни при чём. Это место, где находилась точка отсчета. Откуда мы хотим все перезаписать или исправить: родиться в полной семье или не родиться вовсе, чтобы не становиться причиной ухода отца или смерти матери. Матка – это космос, а потому я остановлюсь с перечислениями, ибо они могут занять всю книгу.

Детская онкология

Когда речь идёт о детях, идея справедливости – той самой, которой нет, встаёт в полный рост. Это то, что не укладывается в голове. Мы ни о чём не можем больше думать, кроме как о справедливости и несправедливости. Напоминаю, что стоит оставить эти несуществующие фигуры и посмотреть пристальнее на то, что есть, а не на то, чего нет.

У детей нет проблем, они есть у их родителей, снова повторяю я. В тяжёлых заболеваниях детей это особенно прочитывается.

Лейкоз – заболевание крови – иногда приходит так рано, что все вокруг ошарашены, снова смотрят не на решение проблемы, а на поиск справедливости, отправляясь в противоположную сторону. Проблемы крови – проблемы кровных уз, родственных взаимоотношений и переплетений.

Тема тоже вполне объёмная, и я думаю, что подобное нарушение порядков есть практически в каждой семье. Вопрос только – в какой степени. Речь может идти как о приёмных детях, которым не сказали, что они не родные, так и о сексуальных отношениях между родственниками – братьями и сёстрами, например, отцами и дочерьми. И это ещё не все вариации на тему. Есть связи между тёщей и зятем, в которых могут быть беременности. Мы предпочитаем скрывать, не помнить, делать вид, что этого не было.

Системный подход – это про порядки, систему и правила в семье, которые были установлены сотни и даже тысячи лет назад. Люди учились на своих смертях и смертях своих детей, что кровосмешение – плохо. Научились, но не все. Это не значит, что детский лейкоз является только лишь следствие кровосмешения, разбираться нужно взрослым с тем, что есть, а не отправляться за справедливостью, зная заранее, что найдена она не будет.

Рак ЖКТ

«Пережёвывать и переживать – это одно и тоже», – утверждал Фредерик Перлз. Наш желудочно-кишечный тракт всегда отражает процесс психоэмоциональной деятельности. Онкология в области ЖКТ – всегда указатель на тяжёлые эмоции, которые «переварены» не были. Речь идёт о невпихиваемом. Бывают события и чувства большие, чем человек, их проживающий. Либо событие было слишком большим, либо человек был маленьким. В том и в другом случае «переваривание» будет затруднено. Кишечник своей длиной словно бы даёт нам время на переработку.

Иногда переработать нужно нечто немыслимое, и решением становится удаление непережитого вместе с кишечником. Жизнь и её события могут быть токсичными и даже ядовитыми. Мы можем быть отравлены жизнью. Задайте себе вопрос: что в жизни мне горько, что отравляет меня, с чем я не готов согласиться? А потом, обнаружив всё это, выписав на листок, что придёт первым в ответ, спросите себя: «Что мне может помочь? Что бы мне помогло прямо сейчас?» Речь здесь не идёт о сложных невероятных изменениях планетарного масштаба. Прямо сейчас мне нужна шоколадная конфета и моя собака подойдёт, как только я её позову. Может, это букет цветов, который я нарву возле дома. Может, стоит одеться, упасть в снег и лежать, глядя на звезды, чтобы жизнь стала на секундочку лучше. Может быть, нужно уткнуться в ребёнка, который спит в своей кровати, или посмотреть любимый фильм. Стоит завести будильник и отправиться завтра встречать рассвет или закат, испечь хлеб, сварить щи, позвать гостей или отправиться, на прогулку в одиночестве.

Жизнь такова, какова есть, и больше никакова. Нам нужно просто попросить у мира сил, чтобы жить дальше и любить жизнь, зная о ней всю правду. Зная о том, что справедливости нет.

Болезнь – это всегда превращение. Юнг часто использовал это понятие в контексте различных изменений, сейчас мы чаще слышим и используем слово трансформация. Но по факту болезнь превращает нас, меняет, преобразовывает, а тяжёлая болезнь особенно. Мы больше не те, что были.

Глава 10

Детская психосоматика

Дети – это история не только про вашего малыша, но и про вас как ребёнка. В этой главе поговорим обо всём, что связано с детскими заболеваниями, и тем, что происходит или происходило с вашей матерью. Запаситесь терпением, глава длинная. Но только потому, что, возможно, она самая важная в моей книге.

Напомню, что я ни в коей мере не отрицаю медицинскую составляющую любой болезни. Не призываю отказываться от операций, медикаментов или других способов традиционного лечения. Я лишь хочу, чтобы вы воспринимали мои исследования наряду с медицинской информацией, которую получаете от врачей. Это дополнение, а не замена. Моя информация должна восприниматься исключительно как дополнительная, и никак иначе.

Традиционная медицина всегда исходит из симптома. Когда вы смотрите на своего ребёнка, тоже видите только симптом. Часто болезнь не уходит, потому что не видите болезни целиком, вы ограничены её проявлениями. Саму болезнь как бы исключаете. Важно, чтобы исцеление, работа с симптомом всегда начиналась с того, что вы смотрите на ребёнка, себя и симптом ВМЕСТЕ. Потому что симптом и есть вы.

Самый важный пласт психосоматических причин болезней у детей – взаимоотношения матери и отца. Помните, в начале книги мы говорили, что внутри ребёнка мама и папа являются одним целым. И всё, что разделяет внутри ребёнка эти фигуры, может вызвать заболевание. Например, переломы, которые участились после развода родителей, заикание, когда ребёнку не дали общаться с отцом.

Самое главное для профилактики психоэмоционального здоровья ребёнка – предъявить ему отца. Это проблема, т. к. многие женщины мне тут же возразят: «А как, если отец не хочет общаться с ребёнком?» На самом деле это не имеет никакого значения, потому что ваша задача как матери этого отца назвать и предъявить. Рассказать, кто он, где, почему занят и вы расстались, – информация, необходимая ребёнку для эмоционального здоровья.

В бессознательных поисках отца рождается большинство болезней. Ваши личные отношения с бывшим супругом могут выглядеть как угодно: вы можете быть вместе или злиться, ругаться, любоваться, игнорировать друг друга, но всегда должны помнить, что внутри ребёнка вы – единое целое.

Многие заболевания относятся к наследственным, и первая динамика, за которой следует наблюдать, называется в системной терапии «Я – как ты». Иногда какой‑то симптом – это единственная возможность для ребёнка иметь связь с отцом. Порой болезнь проявляется для того, чтобы соединиться в душе с папой. Потому что мама, например, его игнорирует, его исключила, не хочет этих коммуникаций, не даёт ребёнку возможности с ним общаться. Ловите наследственность, как путь к отцу из любви и лояльности к нему. Чем дальше отец, тем больше вероятности, что ребёнок будет отцовскую симптоматику каким‑то образом считывать.

А отчим? Проблема отчима заключается в том, что его делают отцом за то, что он даёт, тогда как настоящий исключается. У многих из нас есть иллюзия, что я любим только тогда, когда что‑то получаю: если отец даёт деньги, то он заботится о ребёнке. Если не даёт, он – такая падлюка, которую нужно проигнорировать, исключить и запретить общаться с ребёнком. Деньги мы получаем от отчима, значит, он и будет назначен отцом. На самом деле у отчима по отношению к ребёнку «нет ни прав, ни обязанностей» (Берт Хеллингер). Почему? Потому что у ребёнка есть отец. И не нужно его выпиливать, выжигать, вырезать из другого.

Как только женщина забеременела, два человека становятся родителями третьего. Неважно, чем закончилась беременность (родами, замершей беременностью, абортом и т. д.), вы оба теперь родители, и это навсегда. Чем больше женщина исключает эту фигуру, тем больше проблем у ребёнка. Важно, чтобы вы это услышали здесь и сейчас. Мы исключаем, а потом удивляемся – откуда что берётся? Вся система психотерапии основана на принципе «никто не должен быть исключён». Наша задача – научиться включать, в том числе и болезнь. До тех пор, пока она не находится в зоне вашего внимания, вы ничего не можете с ней сделать. Потому что её нет, вы исключили.

Ребёнок ВСЕГДА имеет ДВУХ родителей. У него не может быть трёх, четырёх, шести – по принципу «кто больше дал, тот и молодец». Этот факт имеет прямое отношение к здоровью детей. Исключая отца, вы будете заниматься психосоматикой ребёнка до бесконечности. Как только родители начинают расходиться в разные стороны, ребёнка тоже начинает разрывать. Когда он рождается, берёт жизнь у обоих родителей. Нет мамы, которая дала больше, а папа меньше – здесь присутствуют оба. Если по каким‑то причинам ребёнок не берёт жизнь, он начинает собирать что‑то неполезное – зависимости, агрессию, ожирение, аллергии.

Вторая динамика, которая ведёт к психосоматическим проблемам у детей: женщина бессознательно встаёт между отцом ребёнка и им. Прямой конфликт, напряжение. Встаёт, не давая им взаимодействовать. Конечно, у матери есть своя логика: она считает, что защищает ребёнка, делает что‑то во имя него и т. д. А по факту такая мать имеет проблемы с собственным отцом. Никакой защиты от отца у матери быть не должно, потому что ребёнок стоит всегда между родителями. Какой бы мужчина ни был, он – отец, и когда выбирали его в отцы, были в здравом уме и твёрдой памяти, не под наркозом, не в состоянии психического нездоровья. Вы выбрали его, а потом начинаете отдаляться, это, как минимум, чревато заболеваниями ребёнка.

Лучшее решение – говорить ребёнку об отце, если он не живёт с вами, только голую информацию, не окрашивая эмоционально, чтобы ребёнок не оказался перед выбором – кому из родителей хранить лояльность. Вы всё время должны оставаться одним целым внутри ребёнка. Чем больше вы даёте здесь свободы, пространства, воздуха, тем лучше.

Даже когда отец живёт в семье, он тоже может существовать несколько отдельно. Много работает, часто уезжает в командировки, т. е. не в распоряжении ребёнка, вне зоны доступа. Тогда ребёнок заболевает, чтобы удерживать отца возле себя, потому что болезнь – это тот самый инструмент по добыванию внимания. Но мне бы хотелось, чтобы понятие «внимание» вы тоже понимали достаточно широко. Это не просто «я на тебя смотрю, я тебя вижу». А я ещё и «нахожусь в твоем распоряжении как родитель». Это гораздо более глубокое понятие. Просто присутствовать – это не значит быть родителем, очень важно быть в распоряжении. Быть отцом. Быть матерью.

Хотите ещё одну причину детской психосоматики? Абортированные или неродившиеся дети, братья и сёстры. По значимости это скорее вторая причина, не менее сильно влияющая на здоровье ребёнка. Все просто: мать потеряла ребёнка, она горюет. В каком‑то смысле произошла её эмоциональная смерть. В психологии это так и называется «синдром мёртвой матери». Бывает, мать остаётся с нерождённым малышом, а когда рождаются другие дети, она к ним не идёт, как бы в отдалении, печалится, её душа занята тем ребёнком. И тогда родившиеся дети начинают делать что‑то, чтобы мама смотрела на них. Например, они тяжело заболевают, говоря: «Нам тоже надо умереть, дорогая мама, чтобы ты начала на нас смотреть, была также вовлечена в нас, как в этого нерождённого ребёнка».

Всё происходит на бессознательном уровне и проявляется в соматизации ребёнка. Мама включается только тогда, когда он болен. Часто причиной серьезных заболеваний, смертельных, является потеря детей у мамы. Здесь матери важно отделить мёртвых от живых. Если мать хранит фотографию умерших детей, комната ребёнка, который погиб, не тронута, она горюет год, два, пять лет, то дети понимают, что мёртвые рядом. Они пугаются. Начинается бардак. Например, нарушение пищевого поведения – дети много или плохо едят в раннем возрасте. Возникает детская анорексия, тревожность, другие психоэмоциональные проблемы: речевые нарушения, нервный тик и т. д. Потому что мёртвые живут с живыми, они рядом, и дети запутаны, дезориентированы. Самый простой способ отделить мёртвых от живых – это системная расстановка.

Реальные братья и сёстры – это тоже причина? Разумеется. Если ребёнок один, добро пожаловать в психосоматику, и её будет много. Братско-сестринская динамика выглядит обычно следующим образом. Я часто говорю, что братья и сёстры друг друга не заказывали. Это значит, что решение о втором, третьем и т. д. ребёнке принимают родители. Надеюсь, с иллюзией, что ваш ребёнок очень просил братика или сестричку, вы расстанетесь прямо сейчас. Перекладывать на него ответственность за такое решение совершенно абсурдно. Ребёнок или дети, сколько бы их ни было, следующего не заказывают. Даже если они говорят так, это не означает то же самое, что имеете в виду вы. Ребёнок говорит про это в таком же контексте, в каком просит у вас мороженое. Относиться к вопросу, как к чему‑то настоящему, совершенно бессмысленно.

Ребёнок всегда испытывает стресс, когда появляется следующий отпрыск. Здесь всё имеет значение: сколько лет ребёнку, в каком состоянии находится семья и т. д. Чем меньше промежуток времени между детьми – абортированными или живыми, – тем сложнее будет динамика и психосоматика. Если, например, один ребёнок умер и мама забеременела месяцев через шесть, родила, в системной терапии проявляется динамика под названием «если бы ты не умер, я бы не жил». Как будто бы живой ребёнок должен быть благодарен предыдущему за то, что он умер, к сожалению, это правда так. Если бы предыдущий ребёнок выжил, нынешнего могло и не быть. Это очень сложная эмоциональная конструкция, сложный внутренний конфликт, когда я хочу и не хочу это видеть и знать. Абортированными считаются дети и со стороны матери, и отца.

Конечно же, родившиеся дети влияют на уже имеющихся, и каждый из них вступает в борьбу: «Это моя мама». Когда дети на одной линии, проблем нет. Но если кто‑то выходит вперёд и говорит: «Это моя мама», проблемы появляются у всех. Когда их больше одного, никто не хочет делить мать с остальными. Всегда есть конкуренция за внимание матери, принадлежность к ней, её любовь и т. д. Выражается эта борьба в психосоматических реакциях. Если я не могу «отжать» себе желаемого, заболею. И тогда мама будет со мной. Если я в больнице, конечно же, мама приедёт ко мне. Это 100 %-й беспроигрышный вариант, которым дети пользуются достаточно часто.

Начнём с любимого – сопли и простуда. Это самый распространённый тип психосоматической реакции, самый простой способ заставить маму быть ближе. Сплошь и рядом мы видим ситуации, когда ребёнок начинает заболевать после рождения второго ребёнка. Она привязана к младенцу в силу объективных причин, а старший должен идти в садик, школу, и поэтому ему приходится что‑то делать, чтобы оставаться дома. Его не устраивает, что без него что‑то происходит. И он оказывается дома таким вот вынужденным способом. Речь про конкуренцию, динамику «это моя мама, а не твоя».

Важно отдавать себе отчёт и не обесценивать чувства ребёнка. Рекомендация из категории «чего делать‑то?» Относиться к ребёнку серьёзно: когда он говорит: «Мне страшно», не надо отвечать: «Нет, смотри, это совсем не страшно», потому что таким образом вы обесцениваете его страх. Страх, тики и фобии помогают ребёнку. Когда малыш боится темноты, он физически прижимается к матери: «Мама, я боюсь!» Так он обеспечивает себе ту самую близость, которую потерял в связи с рождением другого ребёнка. Если обесценивать эмоции и страх детей, они найдут страх, который подействует на маму в большей степени, чем предыдущий.

Я снова за своё: нет проблем у детей, проблемы у родителей! Почему такая связь? Мне уже 20, 30, 40, 50, а я всё про маму. Девять месяцев беременности не проходят даром: это не просто Соприсутствие. Вы являетесь одним целым на протяжении этих месяцев. Ребёнок знает о вас абсолютно всё. Как кровь течёт по сосудам, бьётся сердце, как вы дышите. Конечно, ваши тревога и напряжение передаются ребёнку автоматически. Как ему реагировать, если инструментов раз-два и обчёлся? Психосоматика – самый «излюбленный» из доступных способов: позаботиться о матери, спасти её, сделать что‑то за неё.

Рекомендация, которую я чаще всего даю в контексте соматизации ребёнка в связи с появлением второго или третьего – выделять время для каждого по отдельности. Мать, в силу обстоятельств, пытается всех детей объединить и коммуницировать с ними вместе – общие дела, кружок, игры и т. д. Если рожаете много детей, отдавайте себе, пожалуйста, отчёт в том, что у вас не детский сад. Каждый ребёнок, которого вы родили, нуждается в вас целиком и полностью. Мать им нужна ЦЕЛИКОМ. Важно общаться с каждым по отдельности, чтобы вы были в полном распоряжении ребёнка хотя бы какое‑то время, вне зависимости от его братьев и сестёр.

Если не хотите, чтобы ваш ребёнок болел, выделите в течение дня хотя бы 10 минут на каждого ребёнка, которые вы проведёте только с ним. Хорошо работает любая капсуляция, например, вы вместе забрались в шкаф. Закрываетесь в ванной и вместе моетесь. Идёте на прогулку только с ним. Важно оставаться не матерью детского сада, а каждого ребёнка в отдельности. Только так качество контакта будет высоким. Не просто рядом присутствуете, а вы – целиком для него. Даже 10 минут – пусть, но они будут!

Что ещё влияет на психосоматику? Травматические события. Самая распространённая история – развод. Это всегда психотравма. С эмоциональной точки зрения, для ребёнка он похож на смерть. В каком‑то смысле семья умирает. И не надо иллюзий, что это может пройти лайтово. НА РЕБЁНКА ЭТО В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ ПОВЛИЯЕТ. Внутри ребёнка родители – одно целое. Когда вы начинаете расходиться в разные стороны, у него происходит взрыв, расщепление, которое может выражаться в болезнях. Напоминайте ребёнку: «Мы всегда будем твоими родителями, всегда с тобой и в твоём доступе». Ведь это правда! Важно донести это до ребёнка простым языком. Ему просто нужно понимать, что теперь будет С НИМ, как ЕМУ быть.

Второе, что происходит, ребёнок оказывается перед выбором. Ситуация иногда осложняется: один из родителей настаивает на том, чтобы он сделал выбор сам. Чаще ребёнок принимает сторону слабейшего. Им может стать и отец, потому что его выгнали. Или мать, потому что отец изменил. Ребёнок эмоционально окажется в связи с более слабым. Здесь начинается история про соматизацию, которая выглядит как лояльность. В системной терапии это называется «кому ты хранишь лояльность – я храню лояльность к отцу». Выше мы говорили о том, что симптом отца, – способ быть с ним на связи, будь то аллергия или экзема.

Следующая история про травму – насилие, которое ребёнок пережил либо вовне (изнасилование, избиение и т. д.), либо внутри семьи: инцесты, насилие от отчима, дедушки, дяди, брата. Часто старшие братья склоняют младших сестёр к минетам – это тоже насилие. Вариантов подобных воздействий миллион. Если ребёнка в раннем возрасте склоняли к минету, часто это отражается в соматизации в горле и дыхательных путях. Когда гениталии находятся во рту, вдох затруднён. Подобная сексуализация является началом бронхиальной астмы (см. главу «Органы дыхания»).

Инцест – это динамика «сделай это за меня». Важно понимать, что мать делает это не специально: она понимает, что насилие в семье возможно, но закрывает глаза на то, что происходит с дочерью. Не слышит, не видит, и если что‑то узнаёт, то не верит, что это произошло. Где‑то глубоко в душе она понимает, если посмотреть на ситуацию, увидеть её и защитить ребёнка, то ей достанется. А ребёнок в этом случае будет бессознательно защищать мать. Выход есть – защищать дитя во что бы то ни стало! От отца, нарушения границ, просто потому, что вы – мать. Она всегда может что‑то сделать для своего ребёнка!

У насилия есть ещё один психологический компонент – несогласие со средой. Все аллергии дыхательных путей на самом деле отсюда. Когда у ребёнка начинает закладывать нос, идут астматические проявления, – в среде есть то, что «я внутрь себя допускать не хочу».

Отит, заболевания ушей

Нежелание слышать то, что говорят родители. Часто отит возникает, когда в системе есть секрет, и он не должен быть раскрыт. Если родители ругаются. Ребёнок не хочет слышать по разным причинам, мы поделим их на две части: то, что происходит сейчас, и то, что происходило в системе, в роду какое‑то время назад. И то и другое может влиять в одинаковой степени. Вопрос в том, что сейчас наиболее актуально.

Ожирение

Это один из способов тела сказать: «Не прикасайся ко мне! Не трогай меня!». Ситуация встречается часто при инцестуальных отношениях, когда самого полового акта не было, но дедушка трогал внучку за гениталии или терся своими об неё. Тогда ребёнок с маленького возраста начинает очень быстро набирать вес.

Разумеется, никто не отменял естественный набор веса в пубертатном периоде, когда дети такие рыхленькие. Я не беру этот период. Если насилие или подобные отношения были в очень раннем возрасте, информация может быть амнезирована, т. е. человек не помнит о том, что с ним было, и только наличие большого веса выводит нас на понимание, что такие события в системе происходили.

Пограничные расстройства, различные фобии, страхи, неврозы, невротический кашель

Здесь в качестве травматизации я бы указала холодную мать, мёртвую, про которую мы уже говорили. Заболевания психоэмоционального спектра возникают тогда, когда мама не находится в эмоциональном доступе, и ребёнок тогда пытается достать мать различными приёмами, которые, на его взгляд, выбьют её из текущего состояния.

Часто началом психосоматических заболеваний является попытка спать с родителями. Своей болезнью он как бы соединяет их, и видя, что те начинают усиленно заботиться о нём в моменте, снова и снова к этой болезни возвращается. Это уникальный способ ребёнка соединить родителей. Он несёт что‑то за родителей, испытывает какие‑то недомогания, вплоть до психических расстройств.

Аллергии дыхательного спектра, чихание, заложенность носа, одышки, поллинозы

Мы уже говорили, что причиной может быть попытка быть рядом с отсутствующим отцом. Тогда разрешающей фразой будет: «Ты можешь просто любить отца». Если мы говорим о простой аллергии, заложенности носа, то ищем причину в среде, которая ребёнку не подходит по каким‑то причинам, и начинаем что‑то делать с ней. Не обманывайте ни себя, ни меня: вы точно знаете, ЧТО не так. Вам кажется, это невозможно изменить. Скажите сыну/дочери следующее: «Я ничего не могу изменить, но я всегда буду любить тебя». Это меняет диагноз. Разрешающие фразы, которые я даю, надо повторять достаточно регулярно на протяжении месяца, раз в два-три дня. Что повторять для профилактики? Если ребёнок часто болеет, на ночь в первой фазе сна вслух скажите: «Ты лучшая дочь/сын для меня». Говорите её каждый день перед сном, пока можете повторять. Это очень стабилизирует ребёнка, даже самого болезненного.

Энурез

Это слёзы. О ком‑то или чём‑то, которые родитель не может выплакать. Напомню: болезнь ребёнка является следствием того, что происходит или происходило с родителями. Чем меньше родитель вовлечён в происходящее, чем меньше он на это смотрит, тем больше ребёнок будет вовлечён в системную динамику, тем тяжелее заболевание. Абортированные дети могут влиять, ребёнок может оплакивать их, потому что вы этого не делаете. Сделайте расстановку и признайте всех, включите всех. Гарантирую, поможет.

Атопический дерматит

Очень часто здесь речь об исключении отца, когда он обесценивается, исключается. В каждом отдельном случае надо разбираться индивидуально. Важно помнить, что дерматит – чистая психосоматика. Можете обмазаться и измазаться мазями, ходить по врачам и гомеопатам, но до тех пор, пока вы не учли психосоматический компонент, не выявили основную психоэмоциональную причину, разобраться с этим заболеванием будет очень сложно. Обращайтесь к психотерапевтам, специалистам, работайте с ними в паре, потому что медицинское лечение обслуживает симптом, но не обслуживает человека, который является его носителем.

Аденоиды и гланды

Системная история, когда кто‑то должен быть исключён. Выдирая что‑то из себя, убирая, вырезая, вы продолжаете динамику исключения в системе. Важно прояснить, откуда такое неистовое желание удалять, вычёркивать, исключать из системы её членов. Как только вы это найдёте, думаю, гланды и аденоиды больше ребёнка беспокоить не будут.

Артрит

Всего пару строк, чтобы закрыть психосоматический компонент в таком недетском заболевании. Подробно про артрит читайте в главе «Опорно-двигательный аппарат». Сразу даю разрешающую фразу ребёнку: «Ты просто запутался и идёшь не туда. Теперь свободен и можешь отправиться в хорошее место».

Заикание

Это о секретах детей, о которых им нельзя говорить. То, что несёт внутри ребёнок, не может быть произнесено. Здесь два направления, две динамики одновременно: «Я хочу рассказать, но не могу, потому что есть нечто, что меня удерживает от оглашения этой информации». Секреты бывают двух видов – те, которые могут быть рассказаны, и о которых нельзя говорить. Иногда важно похоронить секрет в системе. У меня была история, когда ребёнок внезапно начал заикаться, казалось бы, без причины. Мы стали делать расстановку, и выяснилось, что у папы от первого брака были близнецы, о чём он не подозревал, т. к. не поддерживал отношения с предыдущей женой. Это была скрытая в системе информация. Развод с первой женой состоялся, потому что она якобы не могла иметь детей, а на самом деле она их абортировала. Секрет первой жены повлиял на ребёнка от второй. После расстановки заикание прошло.

Нейродермиты, псориазы, кожная симптоматика

Снова речь про контакт человека со средой, и тоже может быть связано с родами или насилием. Я настоятельно рекомендую системную расстановку для выявления истинной проблематики. Стресс в случае с нейродермитами и псориазами часто является просто спусковым механизмом, но причина у него совершенно другая.

Нервный тик

Это следствие напряжения в теле. Когда проживаем только свою жизнь, мы в общем‑то справляемся. А когда жизнь ещё пятерых, можем и не справиться. Возникает напряжение. Например, тики плечами – как будто несу что‑то непосильное для себя, тяжёлое. Это вызывает рефлекторные сокращения в теле. Здесь важно разобраться: что вы несёте, как долго и зачем. Тики, когда дети моргают глазами, они не хотят на что‑то смотреть. Однажды у меня был ребёнок, который постоянно дул на руки. На самом деле у него погиб отец, и он таким образом проверял, живой он или нет, – дышал. Это связано со страхом собственной смерти.

Температура

В день экзамена или за пару дней до него у подростков часто поднимается температура. Чисто невротическая реакция, когда тело включено и реагирует на напряжение. Вы замечали, как ребёнок в преддверии соревнований или важных мероприятий выступлений жалуется на лихорадку. Так дети боятся не вслух, а про себя. Чем больше реакции наружу, тем лучше. Поговорите с ребёнком, пусть он расскажет, как он волнуется. И если он говорит, что никак, не верьте. Позадавайте вопросы, помогайте ему вытащить страх наружу – в прямом и переносном смысле понизить градус. Эмоция должна быть отреагирована.

Болезнь – это флажок, которым машет ребёнок. Он говорит: у меня есть что‑то незавершённое, непрояснённое. В системе это существует, и разбираться должен не ребёнок, а вы.

Глава 11

Ковид‑19

Ковид‑19 – нечто неслыханное, ни на что не похожее, ворвавшееся в наше время и делающее нас особенными. Мы это видели, знали, переживали. Ковид‑19 – не просто история болезни, вируса, но и глобальной изоляции, глобального страха, стыда и вины. Глобальных настолько, что они распространяются не только на нас, наш город, страну, а на весь мир, на всю планету Земля.

Человечество до настоящего времени не знало таких вирусов или войн, от которых нельзя было бы уехать или скрыться. От революции многие уезжали в Париж, от Второй мировой – в Аргентину. Если кому‑то не хотелось проживать текущий катаклизм, можно было бежать от него, ибо было куда.

Размышляя над новой болезнью, я поняла, что вирус ковид‑19 существует не только как вирус. Он затрагивает все аспекты жизни и призван трансформировать человека как вид, популяцию и запустить необратимые изменения в восприятии человека человеком и человеком мира. Мы в самом начале, а потому нам ещё предстоит проанализировать и распаковать все смыслы этих лет и событий. Из того, что стало очевидным, перечислю. Ковид – это:

•  безликий геноцид и истребление людей как части эволюции;

•  вирус, болезнь;

•  страх;

•  пропаганда;

•  манипуляция общественным сознанием;

•  часть эволюции человечества.

Вирус сам по себе как биологический факт проблемой не является: ни у одного вируса нет задачи убить всех, т. к. вирус живёт за счёт носителя. У него определённая задача: распространиться и заполонить. Вирус – не дурачок, он не может убить или иметь целью убить носителя. Иначе не будет распространения.

Иммунитет переводится с латыни как «освобождение». Я была шокирована, когда это обнаружила. Иммунитет = освобождение. Кто кого от кого освобождает? Википедия говорит, что одни клетки нападают на другие, а иммунитет – герой-освободитель, отвечающий за распознавание и удаление чужеродных веществ и клеток, в том числе болезнетворных бактерий с целью поддержания гомеостаза.

Процесс становится чуть понятнее, если сделать его не внутренним, а внешним. Если посмотреть на подобные процессы через призму взаимоотношений людей в семьях, системах и популяциях, можно обнаружить, что во все времена были гонимые и гонители, те, кто нападал и кто защищался. В каждой самой маленькой системе есть свои агрессор и жертва. У каждого садиста есть свой мазохист. Смею предположить, что раз так было всегда, так всегда и останется. Мы можем лишь фантазировать о том, как и чем именно запускается механизм принятия решения о нападении.

Мы всё ещё помним изоляцию, куаркоды и чувство вины за то, что ты здоров, и нездоров тоже. Мы помним трёх всадников Апокалипсиса, скачущих нам навстречу с телеэкранов и из Интернета: стыд, вина и страх смерти.

Религия уже давно не работает. Ещё Ницше констатировал завершение эпохи веры в Бога. Вот уже много-много лет геенна огненная, ад и всё такое не являются достаточным аргументом для манипуляции общественным сознанием. А потому новое время рождает новые устрашающие механизмы, на которые человечество реагирует страхом и парализацией. Мы напуганы и остановлены вирусом, а точнее, стыдом, виной и страхом смерти.

Ковид‑19 видится мне гораздо меньшим злом, чем психотические реакции, которые выросли за период пандемии на 40 % (по данным ВОЗ), и тревожные расстройства у большинства населения планеты. Психотический фон – это когда отовсюду слышите двойные послания, противоречащие друг другу данные, взаимоисключающие идеи и утверждения. Человек формируется психотически, живя в инфополе, где явным и очевидным становится сомнение в себе. Мы перестаём доверять тому, что чувствуем, видим собственными глазами, ощущаем своим телом, тому, что думаем. Мы раскачаны, расшатаны, повержены.

Геноцид – это исчезнувшие, выдворенные, вымаранные, стёртые с лица Земли, непогребённые, не отпетые, не оплаканные. У них нет места в памяти, нет могил, они свалены в кучи, которые сровняли с землей. В человеческой жизни есть два момента, влияющих на неё, как ничто другое, момент рождения и захоронения. Одним из самых страшных наказаний во времена Иисуса было незахоронение. Но мы не пойдём так далеко, а лишь напомним себе о важном системном законе, который я упоминала в течение книги кажется уже 100 раз: никто не должен быть исключён (читай: истреблён, забыт, стёрт), ибо на его место встанет другой, родившийся позже, совсем в иные времена.

Речь о нас с вами и наших детях. На место исчезнувших встаём мы, чтобы никто не был исключён, место было занято и жизнь могла течь через нас. Это иррациональное движение жизни так устроено, даже если это для нас непостижимо, оно всё равно продолжается так, а не иначе. Ковидные умершие захоронены в чёрных пакетах без отпеваний, последних прощаний, прикосновений. Мозг не идентифицирует чёрный пакет как мать или отца, а как ничто, и начинает искать. А как, кого и каким образом мозг поставит на место умершего, нам ещё предстоит узнать.

Всю пандемию я проясняла законодательные акты о захоронениях и способах исключения из правил, чтобы те мои клиенты, которым предстояло кого‑то хоронить, могли проводить мёртвых в последний путь так, как положено и правильно.

Мы выжили, выстояли, похоронили наших мёртвых. Нам стоит запомнить, а не стереть из памяти историю несвободы, ибо она сделала нас ближе к тем, кто был заточён, изолирован, назван неправильным и неподходящим. Мы вышли на свободу, а значит, в контакте с иммунитетом, а он – с нами.

В одном иррациональном терапевтическом подходе считается, что за наш иммунитет отвечает вера. Я верю, мы научимся не только выживать, но ещё и помнить: как и какой ценой у нас это получилсь.

Глава 12

Другие болезни

Инсулинозависимость

Родители развелись слишком рано и отдали меня бабушке, причём отдали той, которую я совсем не знала, – папиной маме. По сути, в три года я оказалась среди незнакомцев. Они не ждали меня, а я их. Но обстоятельства удерживали нас друг возле друга. Я как‑то выжила. Не помню как.

Стала хорошей матерью, родила троих детей, никого никому не отдала, но у младшего ребёнка диагностировали сахарный диабет. Вся горечь отдельности, вся моя несладкая жизнь словно бы отравляет и его кровь.

Диабет – системное заболевание, связанное с наличием неподходящего или проданного ребёнка. Давно в деревнях во времена голодомора детей продавали или ссылали в город для работы. Эти дети присваивались новой системе, начинался излом. Ребёнок, которого женщина получала таким образом, будто бы переставал быть человеком той системы, из которой его изъяли. Это не так. Для ребёнка переезд или откровенная продажа другой семье были травмой.

Что делает организм, чтобы защититься от неё? Портит себе кровь, чтобы стать негодным для продажи, перепродажи. Это история про несладкую жизнь, передаваемая из поколения в поколение: «У меня дурная кровь, я не гожусь, не трогайте меня».

ВАЖНО! Даже в псориазе и онкологии есть выздоровления и истории с хорошим концом. Про сахарный диабет такого сказать нельзя. Да, показатели сахара после расстановок меняются, клиент переходит в инсулинорезистентность, но совсем болезнь не проходит. Выздороветь – значит системно признать, что теперь я годный. Это невозможно! Тревога и страх растут, клиент не хочет быть вылеченным, инсулин и его неправильная выработка организмом оберегает его от подобных историй. «Я не гожусь, а значит, в безопасности».

Однажды я попросила маленького мальчика с сахарным диабетом сделать рисунок своего заболевания, он нарисовал 10 могил. Уровень сахара у него поменялся на следующий же день.

Варикоз, вены, сосуды, сердечно-сосудистые заболевания

Кровь – это всегда про кровные узы. Скорее всего, у вас есть непризнанные родственники, кого‑то вы исключаете, обнуляете, иммигрируете, пытаетесь сделать вид, что этого человека нет. Но мы коллективные члены системы, её продолжение, хотим этого или нет. Заболевания кровеносной системы, сосудов – попытка вместить того, кто исключён, вмещён не был. Исцеление приходит, когда хотя бы один человек говорит всему этому «да»: кровосмешению, убийцам, непотребным отношениям.

Сердечно-сосудистые заболевания вплоть до потери конечностей – это история про кровные потери. Утрата конечностей равно утрата членов системы, которые пропали без вести, либо в систему интегрированы не были. Отторгая части тела вследствии заболевания, мы таким же образом, как и система, отвергаем этих членов системы. Мы отрицаем самый главный закон системы – закон принадлежности. «Ты нам больше не принадлежишь. «Ты нас опозорил». «Ты не за того вышла замуж». «Ты совершил преступление, и мы не хотим больше тебя знать». Тогда эта динамика продолжается в систематизации – потеря конечности и нарушение сосудистой работы. Нарушение закона принадлежности – это движение к смерти. Отторгнутые от системы – обречённые на смерть.

Внутри подсознания есть память тела. Будучи отвергнутыми, изгнанными из наших систем, мы подвергались смерти. Эта память приживается в психосоматических процессах, которые мы переживаем.

Щитовидная железа

Щит, которого нет. Кто является для ребёнка щитом? Мама и папа. Они могут наличествовать, быть в природе и даже воспитывать ребёнка, но не защищают его эмоционально. Вопрос по качество контакта. Я знаю много мам, которые, родив ребёнка, через девять месяцев выходят на работу. У мамы есть теоретическое обоснование, почему это делает, и она делает. Другая пытается похудеть после родов, чтобы прийти в форму, которая была ДО. Что она этим исключает? Правильно, ребёнка.

Самое удивительное и странное, самое прекрасное и ужасное – больше никогда не будет так, как было. НИ-КО-ГДА. Женщина становится матерью – всё! Чем больше она хочет для себя, тем больше её ребёнок чувствует себя беззащитным. Потому что женщина сделала вид, что его нет.

Тогда ребёнку нужно родиться с недоразвитием для того, чтобы мама всё время была здесь, помнила, что ребёнок без неё не справится, просто отвезти его к бабушке и оставить там на неделю, месяц или год нельзя. Для ребёнка это единственный способ получить мать. Потому что мама решила, что она родила ребёнка – миссия выполнена, и теперь она может быть свободна. Нет, она щит и защита ребёнка. Чтобы он оставался здоровым, необходимо БЫТЬ рядом.

Почки, почечная недостаточность

Почки – органы парные, они всегда в сиблинге. Сиблинговыми называются братско-сестринские отношения, и отношения муж – жена. Часто почечные истории связаны с близнецовыми внутриутробными парами: мать зачала двоих, но один умер, и тогда вероятность, что у оставшегося ребёнка будут проблемы с почками – 95 %.

Камни в почках – история про фильтры. Камни – это не выраженные негативные чувства. Почки – фильтр и всё, что касается невыраженных эмоций, отфильтровано к почкам. Они принимают на себя большой удар. Не имеет значение – одна почка больше другой или нет.

Почечная недостаточность – это значит, что вам в жизни приходится фильтровать гораздо больше, чем вы можете себе позволить. Я бы спрашивала: какой защиты вам недостаточно? Кто вас не защищает? От кого бы вы хотели себя оградить? Порой в семье, где происходило насилие и мать не защищала дочь от притязаний отца/отчима, будет расти девочка с почечной недостаточностью. У неё просто не было достаточно защиты от матери.

Это всё, что касается заболеваний, не сгруппированных по системам организма. Далее в книге вы найдёте большие главы, посвящённые болезням и симптомам, которые по ряду признаков можно объединить и описывать вместе.

Заключение

Большинство людей не пьют таблетки, назначенные врачом. Они хотели вылечиться – врач назначил. Но они их не пьют. Статистика гласит: 70 % людей не выполняют назначений. Пациенты не говорят врачу, что не принимают лекарства. Они даже от себя это скрывают. Реальность такова, что все попытки помочь себе заканчиваются, как только лечение требует изменения образа жизни.

Мы хотим вылечиться, но не хотим вылечиться.

Мы хотим похудеть, но не хотим похудеть.

Мы хотим быть здоровыми, но не хотим быть здоровыми.

Я каждый день вижу в своем кабинете людей, которые уверены, что готовы к изменениям. Как только настаёт время их реализовать, желание улетучивается. Это называется «приверженность болезни». Мы любим болезнь, она наш хороший друг, знаем её порою всю жизнь. Она наша стабильность (симптом всегда стабилен). В современном неустойчивом мире, где всё меняется со скоростью света, нам просто жизненно необходимо что‑нибудь стабильное. Часто эту роль выполняет симптом. Когда приходит привычная боль, с одной стороны, мы злимся, а с другой – выдыхаем с облегчением.

Боль, я всё про тебя знаю.

МОЯЯЯЯЯ ЛЮБИИИИИМАААААЯЯЯЯЯ!

Ты то, что мне хорошо знакомо.

Ты то, что всегда со мной.

Если болезнь генетическая, наследственная или мамина, тогда у неё для нас есть ещё один подарок – связь со всеми. Даже если все умерли от неё, – это нас объединяет. Делает нас одним целым с близкими, со всеми, кто пострадал.

Нам никак не расстаться – мы в отношениях. Расставание похоже на предательство. «Как же я могу оставить боль и страдания? Я не смею». Мы останавливаемся. Болеем в память о прошлом, во имя тех, кто пострадал. Придаём своей болезни смысл и даже элементы святости. Болезнь – самый простой способ «забраться на иконостас» или найти смысл жизни.

Смысл жизни в другом: нам не сказали, что жить можно хорошо, жизнь – для счастья, удовольствия и удовлетворения. Даже Иисус Христос, на которого мы так хотим походить в своих страданиях, в надежде на Царствие Небесное, делал то, что хотел, выбирал делать: осмысленно, по-взрослому на все 100 %.

Страдания – лишь инерция сознания. Снова процитирую Штефана Хаузнера: «Боль интенсивная и короткая, а всё остальное – наши страдания». Интенсивность страданий и их продолжительность мы выбираем сами. Самое важное: мы можем НЕ ВЫБИРАТЬ. Это отличное решение. Выберите стать первым, кто проживёт жизнь здоровым человеком. Первым в своей семье и своём роду. Первым, кто научится выражать эмоции здесь и сейчас, а не заталкивать их внутрь кирзовыми сапогами, чтобы потом вырезать хирургическим путём вместе с органом, в который вы всё это затолкали.

Мёртвым не нужна наша боль. Умершим не требуется наше умирание. Те, кто болен, не исцелятся, если заболеем мы. И даже если умрём, никто не выздоровеет и не встанет из гроба. Если вы сомневаетесь, найдите хотя бы один пример, когда страдания помогали. Иисуса из Назарета в этот список мы включать не будем. Ибо отец его – Господь Бог. Если ваш отец тоже Господь Бог, я приму в расчёт предложенный вами пример, если нет, останьтесь человеком, которому дарованы жизнь, тело, здоровье, сила, любовь к жизни. Оставьте всё это себе. Пусть эти ингредиенты помогают вам лучше таблеток. Их не нужно покупать, можно просто сказать вслух:

«Дорогая жизнь! Ты мне подходишь такая, какая есть.

Дорогое тело! Ты – мой подарок. Я позабочусь о тебе, обещаю».

Отзывы

Все истории в этой главе приводятся с официального разрешения автора? Орфография и пунктуация сохранены.

* * *

Мой личный запрос был на избавление от постоянной изжоги и периодические боли в желудке, диагноз «Атрофический гастрит». В результате курса было положено начало работы с диагнозом, с его психологическими составляющими. Отследила прямую связь своего диагноза в отношениях с мамой, со своим несогласием её отношения, её «нелюбви»… Прошло два года моей работы в терапии, диагноз несмотря на утверждение врачей что Атрофический гастрит не исчезает, не подтверждается. Изжоги постоянной нет. Болей нет.

* * *

Ирина Николаевна, добрый день. Итоги с октября 2021‑го по ноябрь 2022‑го, в течение этого времени – расстановка у Вас, две расстановки у Галины Желензняковой? группы личная терапия. Боги, все Ваши онлайн проекты – Это мы, Тело, Лузеры, Шаманское колесо, Короли и капуста. Все, кроме Эгоистов. Первые изменения именно в психосоматике после 10 месяцев с вами, прошла медобследование – уменьшилось до незначительных размеров доброкачественное новообразование в шитовидке, нет никакой патологии в левом яичнике, с которым мучилась с 13 лет примерно (последнее обострение после расстановки было, и все чисто теперь!!!), с почками вдруг все ок после пиелонефрита и подозрения на гидронефроз. Кроме того, краснота постоянная на лице и начавшиеся образования кожи (которые характерны для возрастных пациентов), больше не проявляются (расстановка на эту тему была) радуюсь, что позволяю действовать процессам, информации, процедурам, которые даёте Вы. Уверена, что продолжение следует. Беру себе всё, присваиваю, замечаю результаты своих усилий и, порой, сверхусилий. Благодарю Вас! И к себе – с благодарностью и милосердием.

* * *

Ирина Николаевна, добрый день! Я делилась подробно отзывом в директе. Этим откликом разрешаю использовать свой кейс для книги. Трудилась со своей кожей я два года, вебинар «Кожа» стал возможностью объединить все пазлы наконец‑то в одну картину. За этот период исключённые «включены». Через гнойные прыщи, по факту, выходила агрессия, задавленная. Агрессивным и непонятым пришёл после Бреста прадед. Контакт был невыносим и не прожит. Не перевариваем, отсюда «комбо» с пищеварительной системой. Это только одна часть длительной истории. Постепенно, с течением времени, формы смягчались, как и моя кожа. Благодарю! И пусть кейс послужит во благо людям!

* * *

У моего ребёнка резко упало зрение. Показатель стал 1,75.

В процессе работы выяснили, что ребёнок не хочет смотреть на войну, которая идёт. (Мы живём на границе с Украиной.)

Ирина сказала, какие делать упражнения, какие фразы необходимо говорить ребёнку.

Спустя два месяца показатели уменьшились и стали 1,25.

О следующих замерах обязательно напишу.

* * *

Мне поставили диагноз: «рак левой молочной железы», ст. III A, гр. кл. 2.

Было много работы: курс «Тело», который помог мне увидеть своё изменившееся тело (без волос на голове, бровей, ресниц, +8 кг лишнего веса от вводимых гормонов), были расстановки, которые прокладывали мой путь к исцелению.

Была работа с ПТСР. Мне приходилось сдавать анализы каждые три месяца и это была пытка. Я не позволяла никому ЖАЛЕТЬ себя, я искала и находила силы и смыслы ВЫЖИТЬ. Это была максимальная концентрация и сосредоточенность на себе. Я справилась. Я выжила.

И ЖИТЬ – это внутреннее решение, которое или принимается, или нет.

Сейчас я в ремиссии. Я умею собирать себя по частям. Рождаться заново. Я жива и живу. Моё тело прекрасно. Моё состояние устойчивое. Мой вес нормализовался.

Я благодарю вас, Ирина Николаевна, за каждую нашу сессию, за каждую расстановку, (особенно за расстановки он-Лайн-, мне тогда они нужны были как кислород), за вашу веру в меня, за то, что вы шли рядом со мной, за Стоун Хэндж, за то, что показали как всё, что со мной произошло можно трансформировать в СУПЕРСИЛУ.

Для меня это очень ценно.

* * *

Я пришла на расстановку с запросом про личный вес у ребёнка 11 лет.

Расстановку делали в марте.

Ирина говорила, что расстановка «одевается» в течение года.

Первые месяцы ничего не происходило. В июле я уже даже было отчаялась.

Потом дочь уехала на каникулы, мы не виделись три недели. Когда встретились, я поняла, что она похудела, взвесились – три кг.

К октябрю ещё минус пять кг.

Сейчас прошло уже 1,5 года вес – 12 кг.

Питание не меняли, все как было. Спорт добавили только в этом году.

* * *

У меня была расстановка на курсе Тело, мой запрос был лишний вес. Мой вес спустя полтора года минус 17 кг… ещё у меня была расстановка, мой запрос был: отёк левой ноги, она не стала такой, как правая, есть, конечно, разница, но первое – она перестала постоянно быть отекшей, и втрое – стала в несколько раз меньше, чем была до расстановки… так же у меня была расстановка с запросом на неприятный запах, и он исчез! Фото, которое я вам пришлю, это промежуточный был результат… просто там одно и тоже платье для наглядности, сейчас я ещё стройнее.

* * *

Я неоднократно ходила на индивидуальнее расстановки. Для меня это самый продуктивный метод решения проблемы (если, конечно, проблема напрягает настоль, что я готова её решить). В одной из расстановок у меня был запрос: «плохое зрение правого глаза». В расстановке было ясно, что симптом не мой, а моей бабушки (маминой мамы). Мне невыносимо смотреть на её тяжелую жизнь, и как она страда всё детство в войну и мужем, который не (не убрать?) обижал (у неё тоже плохое зрение было) и из любви к бабушке я беру симптом себе. После расстановки зрение не улучшилось, так как орган повреждён. Но для меня открылась новая сторона жизни бабушки, я увидела, как она страдала, как погиб её отец на войне. Жизнь перестала быть прежней. На другой онлайн расстановке у меня был запрос «ангина и боли в ушах». В расстановке я увидела причину происходящего, как оказалось, я всё, что мне говорят проглатываю и не высказываю в ответ, так же невыносимо слушать что говорят мне, вот и болят уши. После расстановки на следующий день прошла ангина. На другую расстановку индивидуальную я пошла с запросом больное горло (необходимо было срочно решить эту проблему так как надо было уехать в отпуск). Причина была а том, что я не высказывала мужу (что мне стыдно и в чём я виновата). После расстановки боль в горле прошла, отпуск спасен был. В другой расстановке я ходила с запросом «плохое забыла», можно сказать, я не выходила из кабинета стоматолога. После расстановки год-два я не ходила к стоматологу. Как оказалось, проблема с зубами была с том, что я сдерживала чувства, которые мне были непонятны (и неприемлемы). Я маленькая очень боялась спать одна ночью, и бежала спать к папе. Мама уходила ко мне в кровать. Когда я просто спала вместе с папой, я считывала его мужскую сексуальную энергию и не знала, что с этим делать (я сознательно этого не помню мне было три‑11 лет). Мама уходила спать в другую кровать.

* * *

Здравствуйте, хочу поделиться о себе. Я 10–12 лет болела, всех врачей обошла. Состояние было ужасное, тахикардия, скачки давления, предобморочное состояние. Никто не мог вылечить. Страх смерти просто сжирал изнутри. Каждый врач назначал кучу таблеток. Узнала, что есть психотерапевт в Санкт-Петербурге, Семизорова И. Поехали к ней на расстановку. Если говорить, что произошло, я не очень поняла. Утром я проснулась без страха и состояние было великолепное. Я и вся моя семья целый день наблюдали за мной, так как я одна последние годы не находилась. Говорю правду, я стала жить, просто жить и не могла понять как можно всё изменить за один день, проведённый с Семизоровой И. Всё прошло!!! Я стала работать, перестали меня мучить панические атаки, страхи и т. д. Это уникальная женщина, великолепный специалист, а главное, она помогает всем. Прошло много лет, но я и вся моя семья ей благодарны. Хочу пожелать Семизоровой Ирине крепкого здоровья, и я буду всегда ей благодарна, что вернула меня к жизни. Произошла перезагрузка и открылись таланты, о которых я и не знала. Благодарю. 🙏

* * *

Ирина Николаевна, была на вашем тренинге «МЫ», уже несколько лет мучаюсь от пяточных шпор (сзади и снизу на пятках), не могла ходить на плоской подошве, босиком. Тренинг был в марте 2022 г., задания все выполняла, тренинг закончился и вроде бы ничего не произошло, но в конце лета, я заметила, что хожу босиком и в шлепках на сплошной подошве, а ноги не болят, и до сих пор хожу и наслаждаюсь, спасибо вам огромное за ваш труд!!!

* * *

Дорогая Ирина Николаевна, курс «ТЕЛО» только закончился, а у меня уже результат, уже лет 15 гормоны щитовидной железы всегда повышены, то один, то другой, сейчас сдала анализы, они в норме, это просто чудо, не могла поверить, ещё очень болел сустав на правой руке, лечила несколько месяцев, но сделав упражнение на курсе, про родителей, прошло в течение 5 мин, ваши тренинги работают, когда хочешь впустить эти изменения, огромная благодарность!!!

* * *

У меня было два симптома, которые вы помогли мне вылечить.

Первая история: у меня резко по всему телу высыпали сухие пятна. Врач поставил диагноз – каплевидный псориаз. Это было в январе 2020 г. До этого никаких кожных аллергий и ничего подобного не было. Никогда.

Врач назначил гормональное лечение. Но прежде чем лечить, я пришла к вам на группу. Задала вопрос, и вы тогда спросили меня – а люблю ли я папу? Я ответила, что не знаю, и ушла домой.

Через неделю ехала на машине, ужасно чесались все пятна на теле. Я в разговоре с мужем вдруг поняла, что мне папу любить было стыдно. Так как родители развелись, я осталась с мамой, и папа «как бы» плохой.

И буквально через 15 минут тело перестало чесаться, и примерно через месяц все пятна сошли на нет и больше не появлялись.

Вторая история:

С детства (шесть-семь лет) аллергия на фрукты, пыль, весну и кошек.

Была расстановка, про детскую спонтанность и радость, после которой аллергия прошла практически полностью. Это было год назад. Я постепенно пробую все ранее аллергичные продукты, и все ок. Особенно это явно на примере манго, попробовав который я однажды чуть не задохнулась. А теперь спокойно могу есть.

* * *

Добрый день! После курса «Тело» в 2021 г. мне отменили диагноз «перегородка в матке» и отменили операцию по рассечению этой самой перегородки😊

На УЗИ в матке была видна перегородка, как плёнка (со слов врача). Должны были делать операцию по рассечению этой перегородки. Пришла на осмотр после курса «Тело», чтобы сдать анализы и назначить дату операции. На УЗИ врач сказала, что вынуждена забрать свои слова обратно, на УЗИ она не видит никакой перегородки и операция не требуется. До этого этот же врач делала УЗИ.

Спасибо, Ирина, ещё раз.

* * *

17 декабря 2022 г. я пришла на расстановку к Ирине Семизоровой со сложной для меня темой. Моя родная старшая сестра болеет параноидальной шизофренией с 2021 г., а первые симптомы болезни у неё проявились в 15 лет. Этого никто не знал и не мог даже представить, мама работала в больнице и психиатрические диагнозы отметались из стыда и страха. Но страшное подтвердилось для моей семьи, и я стала в ужасе от того, что стало с моей сестрёнкой, которая была гордостью школы. Она была мастером спорта по метанию ядра и отличницей, с олимпиадным знанием немецкого языка. С этим ужасом и страхом, что со мной, я росла.

На расстановку я пришла с запросом. Я в браке 23 года, у меня двое детей, сын 19 лет и дочь 15‑летка. Меня беспокоило, что дочь спит плохо, ей снятся кошмары и она чувствует в комнате большие фигуры. Я её отвела к психиатру, ей прописали противотревожные препараты и снотворное. Позже добавился синдром беспокойных ног. Она утомлялась, учиться было сложно, у неё появились признаки депрессии, и она стала жаловаться, что ей страшно от того, что с ней происходит.

Меня тревожили ещё отношения с сыном. Когда он делился со мной тем, что у него происходило в жизни, он не мог устоять на месте. Он передвигался из одного угла комнаты в другой. У меня даже кружилась голова, я не могла его усадить на диван со мной, он не хотел.

На расстановку к Ирине Николаевне, я пришла с этим запросом: хочу, чтобы детям было легче, чтобы были здоровы. И шепнула, что сыну завтра исполняется 20 лет. Ирина Николаевна улыбнулась и сказала: «Будет сыну подарок».

Симптомы моих детей в расстановке, были связаны с моим страхом повторить то, что было с моей сестрой. Ирина сразу это обнаружила, и мы сделали расстановку.

Уже спустя неделю дочь сказала, что сны перестали ощущаться как реальность. Сон был сном. Она стала засыпать раньше к полуночи. Перестала просыпаться по ночам и ушло ощущение больших фигур рядом.

Через две недели, сын пришёл и рассказал, что влюблён. Его глаза горели, и он смотрел мне в глаза, был рядом и уже не убегал.

Ещё через неделю он познакомил нас с мужем с его девушкой. Это было удивительно видеть. Из парня, который держал меня на расстоянии, стал мягким и физически расслабленным, он сам подходит ко мне, улыбается, обнимает. А то что он в любви, отдельное счастье наблюдать.

Сейчас у дочери есть ещё пугающие сны, она летит или падает, но во сне приходит папа и спасает её.

Она рассказывает мне это как сон, история, которая приснилась, а не как реальность как это было ранее. Синдром беспокойных ног ушёл.

Благодарю, Ирину Николаевну за глубину и профессионализм. Это мастерство и щепотка магии, любви к людям. Пишу и слёзы льются, даже представить боюсь, что могло быть со мной и моими детьми.

Спасибо Вам, с любовью и уважением от всей нашей семьи.❤

* * *

Осенью 2020 г. я пришла на расстановку к Ирине, с запросом: облегчить состояние, а лучше избавить от головных болей мою дочь. Моей дочери было 13 лет, последний год её мучила головная боль странного характера. Происходил спазм в течении 20 сек, и она замирала не двигаясь, чтобы он прошёл. Потом её отпускала. Сначала это было раз в неделю, потом несколько раз в неделю, а на расстановку я пришла, когда это происходило каждый час. Дочь была обследована у невролога, ей поставили сосудистую дистонию, обнаружили смещение шейных позвонков и отправили с таблетками домой, сказав, что пить их нужно будет долго и регулярно. Таблетки давали временный эффект, после прекращения курса, симптом возвращался.

Ирина провела расстановку, на которой мне было плохо и непонятно: ты смотри и воспринимай, больше ничего от тебя не требуется. Ответила Ирина Николаевна.

После месяца расстановки, головные боли стали появляться раз в неделю. Через два-три месяца это было уже раз в месяц. А через шесть-восемь месяцев, я совершенно не слышала жалобы на головную боль. И это при этом, что она находилась в переходном возрасте.

Я помню, как на группе рассказала всем, что нас это проблема не волнует, она исчезла, всё прошло. Это было волшебно. Сейчас ей 15 лет, но этих 20‑секундных болей не было ни разу!

От всей души хочу рекомендовать метод системных расстановок в помощь, именно у Ирины Николаевны Семизоровой. Пишу с огромной благодарностью и любовью, за радость жить без страха и боли!

* * *

Хочу рассказать о моём случае исцеления в 2016 г. от рассеянного склероза.

Диагноз был диагностирован в марте 2014 г. в Первом медицинском институте им. ак. Павлова в отделении неврологии через МРТ и анализ пункции спинномозговой жидкости.

Первый приступ появился в 2010 г.

Я принимала лечение и медикаментозное, и психологическое, а также лечилась травами.

У тебя я прошла расстановку по этому диагнозу.

И ещё, примерно через год, я пришла к тебе на группу побыть заместителем.

И «случайно» стала заместителем девушки с тем же диагнозом, которая была заказчицей расстановки.

Я отказалась от пожизненных уколов, которые назначают при этом диагнозе.

Не делала контрольных снимков МРТ.

Просто живу.

Люблю и благодарю.

* * *

Расстановка на панические атаки в первый день месячных, жуткая боль, обмороки. С признаками эпилепсии, их больше нет, я даже забыла, что они были.

Благодарю.

Также расстановка на молочницу, которая только при мысли о сексе сразу проявлялась. Стало значительно лучше. Молочница бывает, редко, она не мучает меня как раньше. С этим можно жить. Спасибо.

* * *

На расстановках ещё не была. Но хочу написать отзыв о том, как благодаря вам я избавила сына (шесть лет) от бородавки, которая была у него года четыре! И начала разрастаться и плодиться. Не знаю, как это работает, но ежедневно, по несколько раз я говорила им: «Я вас вижу», и они исчезли. Даже самая основная и большая! Она то подсыхала, то снова росла. Но сейчас (не помню точно сколько времени прошло, +– полгода) от неё остался только след шелушившийся.

Content

Ирина Семизорова
Как Саша стал здоровым: практикум по психосоматике

Часть I Коротко о главном

Глава 1 Почему сейчас

Болезнь, я люблю тебя

Приверженность болезни

У меня есть

Глава 2 Психосоматика. Что внутри

Био. Психо. Социо

Нет

Исцелённый = Целый

Жизнь vs Смерть

Часть II Разговор с телом

Глава 1 Знакомство с телом через метафору

Глава 2 Я пробую смотреть

Чего хочет моё тело

Чего хочет мой разум

Глава 3 Тот, кто боится, или Чего хотят мои чувства

Глава 4 Упражнение на расстановку целостности

Глава 5 Душа, тело, разум, чувства, дух

Душа

Дух

Тело

Разум

Чувства

Глава 6 Я и боль. Я и всё, что не так

Глава 7 Тело и сознание – кто главный?

Глава 8 Как я представляю тело, или Мои убеждения о себе

Глава 9 «Свет мой зеркальце, скажи»

Глава 10 Разговор с сердцем

Глава 11 Разговор с Душой

Часть III Психосоматика как диагноз

Глава 1 Голова и всё, что с ней связано

Головные боли

Укачивание

Панические атаки

Болезнь Альцгеймера

Глава 2 Кожа, в которой мы живём

Аллергия

Папиллома

Возрастная пигментация

Меланома

Лишай

Сухая кожа

Герпес

Целлюлит

Бородавки

Алопеция

Глава 3 Органы дыхания. Аллергии

Астма

Аллергия

Поллиноз

Глава 4 Опорно-двигательный аппарат

Артриты, артрозы, ревматизмы

Рассеянный склероз

Боли в спине, в грудном или поясничном отделе

Глава 5 Желудочно-кишечный тракт

Язва желудка

Камни в жёлчевыводящих путях

Глава 6 Лишний вес, уходи

Повышенный холестерин

Глава 7 Гинекология

Три фазы женского здоровья

ЭКО, аборт и своё место в системе

Материнство

Глава 8 Зависимости: алкоголизм и курение

Курение

Глава 9 Онкология

Рак груди

Рак щитовидной железы

Рак матки

Детская онкология

Рак ЖКТ

Глава 10 Детская психосоматика

Отит, заболевания ушей

Ожирение

Пограничные расстройства, различные фобии, страхи, неврозы, невротический кашель

Аллергии дыхательного спектра, чихание, заложенность носа, одышки, поллинозы

Энурез

Атопический дерматит

Аденоиды и гланды

Артрит

Заикание

Нейродермиты, псориазы, кожная симптоматика

Нервный тик

Температура

Глава 11 Ковид‑19

Глава 12 Другие болезни

Инсулинозависимость

Варикоз, вены, сосуды, сердечно-сосудистые заболевания

Щитовидная железа

Почки, почечная недостаточность

Заключение

Отзывы