Джон П. Стрелеки

Неожиданная остановка. Как продолжить двигаться вперед, когда сбился с пути

Посвящается

Роберту «Бобу» Кшижевски

Моему крестному отцу

1928–2019

Надеюсь, озера в твоем раю полны рыбы и яркое солнце согревает твое лицо.

John Strelecky

RECONNECTION:

A Third Visit to the Cafe on the Edge of the World

Copyright © 2019 by John P. Strelecky

© Мельник Э.И., перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие

Порой, когда меньше всего ожидаешь и больше всего в этом нуждаешься, ты вдруг оказываешься в новом месте, знакомишься с новыми людьми и учишься чему-то новому. И если повезет, когда тебе снова будет очень нужно, ты получишь возможность вернуться.

Это история моего третьего посещения кафе на краю земли.

Глава 1

Было темно, а с неба лило так, что всего в паре метров перед капотом уже ничего не было видно. Из-за дождя дорога стала скользкой. Проезжая огромные лужи, которые становились все глубже с каждой секундой, я чувствовал, как колеса теряли сцепление с асфальтом.

Фары едва рассеивали тьму, поэтому я попытался переключиться на дальний свет. Без толку. Начал собираться густой туман; он отражал свет фар, еще больше ухудшая видимость.

Я преодолел очередную глубокую лужу, всем телом ощущая, как колеса рассекают слой воды.

Взглянул в зеркало заднего вида, но позади меня не было ни одной машины. Я поймал в зеркале собственное отражение – вид у меня был усталый. Вечер был долгим и будет еще более долгим для оставшихся. И слез будет пролито немало.

Внезапно мне показалось, будто я выехал на лед. Машину сильно повело вправо, и я ударил по тормозам. Но в результате автомобиль бросило в противоположную сторону.

Мое сердце подскочило к горлу, и на краткий миг возникло ощущение, что сейчас я сорвусь в занос. Я пытался выровнять руль и продолжал давить на тормоз. Не помогло. Машину продолжало крутить.

Тут я вспомнил, как отец однажды говорил мне, что в дождь нельзя резко тормозить. Что надо бороться с инстинктами и замедляться постепенно.

Я снова нажал на тормоз, на этот раз медленнее.

Зад машины заносило по-прежнему. Я чувствовал действие центростремительной силы, пытавшейся закрутить меня.

Чувствовал, как колеса отчаянно старались нащупать дорожное покрытие под водой. Чувствовал, как мое сердце забилось еще быстрее.

Рядом сверкнула молния, ослепляя меня своей вспышкой. Спустя долю секунды гулкий громовой раскат сотряс ветровое стекло.

«Замедляйся, – услышал я мягкий голос отца. – Замедляйся».

Я вывернул руль в сторону, противоположную той, куда заносило машину, и снова медленно нажал педаль тормоза. Ничего. По-прежнему никакого эффекта.

А потом колеса вдруг нащупали асфальт. Автомобиль содрогнулся и выровнялся.

Мне показалось, что сердце вот-вот пробьет грудную клетку, и я неожиданно осознал, что все это время боялся дышать. Выдохнул и снова посмотрел в зеркало заднего вида. На дороге по-прежнему никого не было. Просто чудо какое-то! Окажись сравнительно близко другая машина – я бы врезался прямо в нее, можно даже не сомневаться.

Я еще несколько раз вдохнул и выдохнул. Сердце постепенно замедлило свой бег. Все нормально. Все абсолютно нормально! Я снова подумал об отце…

А потом у машины лопнуло заднее правое колесо.

Глава 2

Она ездила на велосипеде этим маршрутом не один год. И за все это время ни разу не видела подобной грозы. Молнии одна за другой полосовали небо. Гром грохотал так, что внутри у нее все вздрагивало.

Она промокла до нитки и уже начинала мерзнуть. Было такое ощущение, что температура воздуха упала градусов на двадцать с тех пор, как она отправилась в путь. Выдыхая, она видела перед собой пар. «Ну и денек! И начался скверно, и становится все хуже», – мелькнула у нее мысль.

Она с силой давила на педали, мысленно подгоняя велосипед. Из-за грозы стемнело раньше обычного, и в сгустившемся мраке, и проливном дожде она почти ничего не видела.

Сверкнула очередная молния, и она машинально вжала голову в плечи. В краткой вспышке света на дороге перед ней что-то мелькнуло. Она напрягла зрение, силясь рассмотреть, что это.

Еще один разряд, и она разглядела – слишком поздно – осколки разбитой бутылки на асфальте прямо перед ее велосипедом.

Она торопливо вильнула вправо, но все равно опоздала. Хруст битого стекла под шиной болезненным эхом раздался в ушах. Она крепко сжала челюсти.

– Только бы ее не порезало, – бормотала она. – Только бы не порезало.

Она проехала еще несколько метров, а потом почувствовала, что поворачивать руль становится сложнее, а колеса начинают крутиться с трудом.

– Проклятье!

Глава 3

Из-за лопнувшего колеса заднюю часть машины снова повело влево. Но теперь я был на пологом подъеме, и луж там не было. Я слышал глухие хлопки порванной резины по асфальту и старался удержать машину на своей полосе.

– Не лучший вечер, чтобы менять колесо, – пробормотал я себе под нос. Слава богу, что существует экстренная аварийная служба! Я перевалил через небольшой холм и свернул на обочину. Ни одной машины вокруг по-прежнему не было.

Я открыл бардачок и вынул из него договор на аренду машины, который получил днем, когда прилетел в город.

Там, на обороте, был номер экстренной службы.

Мой телефон заряжался в одном из отделений между двумя передними сиденьями, я отсоединил его, набрал номер…

И ничего не вышло. Я набрал снова. Опять тишина. Я взглянул на угол экрана. Сигнала не было.

– Не лучший вечер, чтобы менять колесо, – повторил я. – Вот совсем неподходящий вечер, чтобы это делать!

Я сунул телефон обратно. Дворники метались по стеклу как заведенные, отчаянно и безуспешно пытаясь согнать с него воду.

Я посмотрел вдаль, но мало что разглядел. Вдруг полыхнула очередная молния. Мне показалось, что примерно метрах в пятистах впереди мелькнуло что-то похожее на мост.

Я снова завел машину. Пусть от обода мало что останется, но если это действительно мост, то я, по крайней мере, не промокну, пока буду менять колесо.

Глава 4

Я открыл багажник и начал перекладывать вещи, чтобы добраться до запаски.

Достал ее вместе с домкратом, баллонным ключом и аварийным набором, в котором был плед, средства первой помощи и аварийные знаки с отражателями. В сумке с набором был встроенный маленький фонарик, и я прихватил ее с собой, чтобы лучше видеть, что делаю.

«Молодцы ребята из проката», – подумал я про себя.

Я разложил все необходимое рядом с лопнувшим колесом и принялся откручивать гайки. Дождь по-прежнему лил как из ведра, но под мостом было сухо.

С тех пор как лопнуло колесо – да и задолго до этого, – я не видел ни одной машины. Все это время ехал по двухполосной сельской дороге. Причем такой, на которой явно не бывает пробок.

Возясь с колесом, я слышал, как неподалеку бурлит река. Наверное, потому здесь и построили мост, и тем самым очень удачно обеспечили мне передышку.

Воздух пах дождем и лесом. «При других обстоятельствах, наверное, я бы с удовольствием задержался здесь подольше: и лес, и река – всё как я люблю», – думал я.

Наконец, потратив немало сил, я снял с оси лопнувшее колесо. Поднял запаску и попытался насадить ее на болты. Она была тяжелой, и выровнять ее никак не получалось.

После минуты бесплодных попыток в расстройстве уронил колесо на землю. Мышцы рук горели от напряжения. Я потряс ими, сбрасывая усталость, и попробовал снова. Наконец с третьей попытки мне удалось насадить колесо на ось.

– Так-так, и где же гайки? – проговорил я вслух. Я снял их с поврежденного колеса и положил куда-то на землю… Пошарил руками вокруг, но не нашел. Дотянулся до сумки с аварийным набором и стал светить себе фонариком.

Да где же они?!

– Вы на них сидите, – послышался чей-то голос.

Я резко развернулся и от неожиданности выронил сумку. Этот голос – явно женский – застал меня врасплох. Я подобрал фонарик и посветил в том направлении, откуда, как мне показалось, донеслись слова. Там никого не было. Только опоры моста.

Я поводил лучом из стороны в сторону, но его мощности не хватало, чтобы посветить на достаточное расстояние.

– Где гайки? – снова спросил я вслух, пытаясь понять, не сыграло ли со мной шутку подсознание.

Пару мгновений было тихо, и я уже начал думать, что мне действительно почудилось.

– Вы на них сидите. У вас была открыта дверца, когда вы снимали другое колесо, и я увидела, что вы положили их рядом с собой. Думаю, теперь вы на них сидите.

На мне был костюм, и я, пытаясь не запачкать брюки, балансировал на корточках, когда менял колесо. Я опустил правую руку и пошарил по земле.

– С другой стороны, – уточнил голос.

Я протянул руку влево – и действительно нащупал гайки.

– Спасибо, – поблагодарил темноту.

Повернулся к машине и начал прикручивать их на места.

«Кто эта женщина и почему она оказалась под мостом в такой ненастный вечер?» – гадал я.

Закончил с запаской и убрал домкрат. Казалось, что все держится достаточно прочно. Я украдкой бросил взгляд через плечо, но никого так и не увидел. Потом уложил разорванное колесо в багажник.

Домкрат и аварийный набор оставил на заднем сиденье на всякий случай: вдруг еще понадобятся. Ребята из сервиса сами уберут на место. Потом всмотрелся в темноту под мостом.

– Вам нужна помощь? – спросил я, обращаясь в никуда.

Нет ответа.

– Я скоро уеду. Если вам нужна помощь, воспользуйтесь этой возможностью.

По-прежнему тишина. Я колебался: меня так и подмывало подойти к опорам и посмотреть, кто со мной разговаривал, но рисковать не хотелось.

– Ладно, я уезжаю! – крикнул я, давая женщине, кем бы она ни была, последний шанс.

Ответа так и не последовало. Я выждал минуту, потом повернулся и направился к водительскому месту.

Глава 5

– Чего это вы такой нарядный?

Снова тот же женский голос. Я как раз дошел до передней части машины, когда она снова заговорила. Я повернулся и вгляделся в темноту, туда, где смутно виднелись опоры моста.

– Я был на похоронах.

Молчание в ответ.

– Умер мой крестный отец.

Опять молчание. Я сделал пару шагов назад к задней дверце машины.

– Что, как в том старом-старом кино? – спросил голос. – «Крестный отец»?

В моем сознании вспыхнули картины похорон, с которых я возвращался. Крестный, лежащий в гробу. Его родственники и друзья, все рыдают. Расставленные вокруг алтаря фотографии, на которых он такой молодой, сильный… живой.

– Не такой крестный.

Голос не откликнулся, и тогда я продолжил говорить в темноту:

– Когда я был маленьким, люди обычно выбирали крестных родителей для своих детей. Тех, кто наверняка позаботился бы об их детях, если бы с родителями что-то случилось. – Я немного помолчал. – Он был моим крестным.

Снова наступила тишина, а потом раздалось:

– У вас были близкие отношения?

Странный вопрос. Еще более странным он казался оттого, что я понятия не имел, кто его задает и почему я вообще веду этот разговор неизвестно с кем под мостом.

– Да, – подтвердил я. – Особенно в моем детстве. Он на самом деле был очень хорошим человеком. Мне будет его не хватать.

Какое-то время опять не было ничего слышно, кроме шороха ливня, потом раздался негромкий лязг металла и звук шагов. Я в это время стоял рядом с пассажирской дверцей и теперь открыл ее. Свет изнутри машины пролился в темноту, осветив юную девушку, почти девочку. Ей было лет пятнадцать-шестнадцать.

Она шла рядом с велосипедом, держа его за руль, и по тому, как он двигался, я понял, что у него спущено переднее колесо.

– Похоже, не у одного меня сегодня проблемы с колесами, – заметил я.

– У меня телефон не работает, – нерешительно пожаловалась она. – А я живу довольно далеко отсюда. Еще минут сорок на велосипеде.

– Да, я тоже не смог поймать сигнал. Должно быть, из-за грозы.

– У вас есть дети?

– Что?

– Дети, говорю, у вас есть?

– Дочка. Ей восемь.

– Она с вами?

Я покачал головой.

– Нет. Она не знала моего крестного, поэтому я не брал ее с собой. И к тому же не уверен, что она уже достаточно взрослая, чтобы возить ее на похороны.

Я посмотрел вдаль, во тьму и дождь.

– Послушай, малышка, вот так идти с велосипедом тебе будет очень трудно. Сорок минут езды – это как минимум два часа ходьбы. Особенно когда спущено колесо. Если хочешь, я могу положить твой велосипед в багажник и подвезти тебя.

– А куда вы направляетесь? – спросила она.

– В аэропорт. У меня сегодня ночной рейс, я возвращаюсь домой. Однако могу вначале отвезти тебя, куда скажешь. Если хочешь.

Девушка замешкалась. Я видел, что она пытается определить, насколько это для нее безопасно.

– Или можешь остаться здесь, – предложил я. – Дай мне номер телефона кого-то из родителей, и, когда я снова поймаю сигнал, позвоню им и дам знать, что тебе нужна помощь.

Она помотала головой.

– Тогда я еще двое суток здесь проторчу!

Я кивнул, не очень понимая, что она имела в виду. Потом пожал плечами.

– Решать тебе.

Глава 6

– Здесь мы не проедем, – сказала девушка, указывая на дорогу впереди.

Она решила принять предложение и поехать со мной, так что мы втиснули ее велосипед в багажник, привязали его куском веревки, который нашли под мостом, и теперь ехали в темноту.

Я увидел заградительные барьеры, перегораживавшие дорогу там, куда она указывала.

– На велосипеде вполне можно проехать, – объяснила она. – Так я сюда и попала.

Я кивнул.

– Понятно. А другой маршрут есть?

Она помотала головой.

– Не знаю. Я только этой дорогой всегда езжу.

В арендованной машине не было навигатора, как и сигнала у наших телефонов.

– Что ж, будем действовать по обстоятельствам, – отозвался я и повернул на дорогу, которая не была заблокирована. Взглянул на девушку. – Кстати, меня зовут Джон.

Она кивнула.

– А меня – Ханна.

– Приятно познакомиться, Ханна.

Пару минут мы ехали в молчании.

– Соболезную вам, – сказала она.

– Спасибо.

– От чего он умер?

– В основном от старости. Однако мне говорили, что последние пару лет он был не совсем в себе. Вроде как утратил память.

Я помолчал.

– Почему ты спросила меня насчет моего костюма? Там, под мостом? И про детей?

– Пыталась разобраться, хороший вы человек или нет.

– Ясно…

– Плохие люди могут притвориться, что им не все равно, но видно, что они притворяются, – объяснила она. – Увидела, что вы говорили искренне, когда я спросила, были ли вы близки со своим крестным.

Я искоса взглянул на нее и подумал про себя: «Умница».

– А что ты делала у моста? – спросил в свой черед.

Ханна смотрела в окно, наблюдая, как дождевые капли чертят ломаные линии на стекле. Она бездумно прослеживала их путь пальцем, хоть они и были снаружи.

– Я иногда туда езжу, – ответила она. – У реки есть хорошее место, где можно посидеть и подумать. Стемнеть должно было только через пару часов, но эта гроза пришла так быстро! А потом я пропорола колесо стеклом и застряла.

Глава 7

Мы ехали уже почти полчаса, но так никуда не выехали. Миновали, правда, пару перекрестков, но было не похоже, что другие дороги ведут в нужном нам направлении.

Я посмотрел на часы на приборной панели. Если нам не удастся вскоре выбраться из этой глуши, то я опоздаю на самолет…

– Может быть, вот сюда… – неуверенно проговорила Ханна. Мы подъехали к очередному перекрестку, и, как ни странно, на нем обнаружился знак объезда, указывающий вправо. Первый знак, который мы увидели с тех пор, как съехали с главной дороги у моста.

Я чуть помедлил, потом свернул вправо. В общем-то, особого выбора у меня не было.

Мы проехали еще пару километров или около того, но по-прежнему не увидели ничего интересного. Еще через несколько километров я начал сомневаться в своем решении. На секунду повернул голову влево, вглядываясь в окно, но за ним была только непроглядная чернота.

– Сюда, – вдруг сказала Ханна. – Я вижу там свет. Может быть, там найдется работающий телефон или нам подскажут, где мы.

Я посмотрел вперед. И действительно, примерно в пятистах метрах впереди горел огонек. Один-единственный одинокий фонарь, ярко сиявший посреди черной пустоты.

Волоски у меня на руках встали дыбом, меня пробрал озноб. Я посмотрел на Ханну, потом снова на фонарь. Этот фонарь был мне знаком.

Мы приближались к нему с каждой секундой, и когда преодолели небольшой пригорок, он оказался прямо перед нами.

– Там какое-то здание, – сказала Ханна. – И вывеска на крыше… – Она подалась вперед, глядя сквозь ветровое стекло. – Не могу рассмотреть, что на ней написано.

По моему позвоночнику вверх и вниз маршировали мурашки.

– На ней написано «Кафе “Почему”», – отозвался я.

Она покосилась на меня.

– Ого, какое у вас зрение! Я, например, ничего не вижу.

Я кивнул, не понимая, что происходит и где я на самом деле оказался.

Глава 8

Колокольчики на внутренней стороне двери возвестили о нашем приходе веселым звоном. А вместе с ним нахлынули воспоминания. Красные мягкие сиденья, барные табуреты… Я провел рукой по кассовой стойке.

Ханна повернулась ко мне.

– Здесь хорошо пахнет.

Я только кивнул.

– Пахнет клубничным пирогом, – продолжала она.

– На самом деле, клубнично-ревеневым, – уточнил я. А потом торопливо добавил: – Кажется.

В кафе было тихо.

– Пойду поищу туалет, – сказала Ханна.

– Вон там… – Я поднял было руку, но тут же спохватился. – В смысле, я думаю, что он там.

Она посмотрела на меня с удивлением, словно я вел себя подозрительно. Собственно, так оно и было.

– Ну ладно…

Девушка ушла в уборную, а я сделал несколько шагов вглубь кафе. И остановился возле кабинки, в которой сидел дважды, когда бывал здесь. И оба раза она изменила мой взгляд на жизнь. Оба раза, покидая ее, я гадал, суждено ли мне побывать в этом кафе снова.

– Можешь располагаться, если хочешь, – проговорил кто-то у меня за спиной.

Я повернулся на голос. Еще одна волна воспоминаний и эмоций нахлынула и подхватила меня.

– Привет, Кейси!

Глава 9

– Смотрю, ты на этот раз не один.

Я заглянул в глаза Кейси. Она ничуть не изменилась. Ее улыбка, ее теплота, ее искренность – все осталось прежним. И хотя прошло больше десяти лет с тех пор, как я видел ее в последний раз, казалось, словно она не постарела ни на день.

– Ага, – подтвердил я. – Она заблудилась. Я пытаюсь ей помочь.

Я умолк. Опять повисла тишина. Я обвел взглядом кафе, потом снова посмотрел на Кейси. Мне никак не верилось, что я снова здесь. Но почему?

– Ты сегодня нарядный, – сказала она, разглядывая мой костюм.

– Еду с похорон, – ответил я. – В последнее время для меня это чуть ли не единственный повод надеть его.

Кейси кивнула, потом посмотрела мне через плечо.

– Твоя гостья возвращается.

Ханна шла по проходу к нам, оглядываясь по сторонам.

– И как это я раньше никогда не слышала об этом заведении? – с недоумением сказала она. – Я живу здесь всю жизнь, и никто о нем ни разу не упомянул.

Кейси улыбнулась и жестом показала на кабинку.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Какие напитки вам принести?

Ханна опустила взгляд.

– Ничего не надо, спасибо, – пробормотала она. – Мне ничего не хочется.

Я присмотрелся к ней и впервые заметил – поскольку теперь было светло – что ее одежда имела весьма потрепанный вид.

– У вас здесь есть телефон? – спросила Ханна.

Кейси качнула головой.

– Нет, ничего не работает из-за грозы. Однако я думаю, еще немного – и связь восстановят. Обычно так и бывает. Тебя ждут родители?

– Да нет, в общем-то, – буркнула в ответ Ханна.

Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что делать. В кои веки снова попал в это кафе и не хотел сразу уезжать. Теперь опоздание на самолет уже не казалось мне катастрофой. Однако я чувствовал ответственность за Ханну, тем более что обещал отвезти ее домой.

– Если хотите, можете посидеть здесь, пока не кончится гроза, – предложила Кейси.

Ханна посмотрела на меня, и я пожал плечами.

– Решать тебе. Я обещал, что подвезу тебя. Так что, если хочешь, можем поехать дальше. А можем посидеть здесь и переждать бурю.

Она не ответила.

– Если останемся, я угощаю, – добавил я. – Если бы не ты, я бы, наверное, так и торчал под мостом, ища треклятые гайки.

Она подняла голову и нерешительно улыбнулась.

Мы еще пару секунд постояли у стола.

– Ладно, – решилась она наконец. – Можем и посидеть.

Кейси метнула в меня быстрый взгляд и улыбнулась.

– Отлично! Что ж, устраивайтесь поудобнее. Может быть, все-таки что-нибудь выпьете?

– Хорошо бы воды с лимоном, – попросил я и сел на диванчик в кабинке.

Ханна посмотрела на Кейси:

– А сладкий чай у вас есть?

Кейси улыбнулась:

– Это то, чего ты хочешь?

Ханна кивнула.

– Тогда есть!

Ханна вопросительно взглянула на Кейси, потом уселась напротив меня. Кейси указала на меню, стоявшие в держателе на столе:

– Изучите их хорошенько, а через минуту я вернусь, чтобы принять ваш заказ.

Глава 10

Я взял меню из держателя. Когда перевернул его и посмотрел на оборот, шрифт поплыл и задвоился под моим взглядом. Я досадливо тряхнул головой, потом отодвинул листок подальше от глаз и наклонил так, чтобы на него падал более яркий свет.

– Что это вы делаете? – поинтересовалась Ханна.

Я мельком глянул на нее.

– Читаю оборотную сторону меню.

– А почему так далеко его держите?

– Потому что иначе не могу прочесть, – ответил я несколько раздраженным тоном. И тут же пожалел об этом. Она была не виновата в том, что теперь мне для чтения были нужны очки.

Я снова перевел взгляд на меню.

Почему вы здесь?

Боитесь ли вы смерти?

Удовлетворены ли вы?

Они были там. Три маленьких вопроса. Маленьких – потому что в них было мало слов. И гигантских – если задуматься об их сути.

– Глядите-ка, на оборотной стороне какие-то вопросы! – Ханна проследила за моим взглядом и перевернула свое меню.

Она прочла вопросы на нем, а потом наклонилась вперед, чтобы прочесть мои.

– Это так странно!

– Что именно?

– Вопросы на наших меню разные!

Она привстала на своем диванчике, развернулась и потянулась к соседнему столику. Взяла оттуда три меню и выложила их на наш стол.

– Давайте посмотрим, что написано на этих…

Я наблюдал за ней, пока она поочередно переворачивала каждый листок.

– Здесь написано… Эй! – изумленно воскликнула она. – Это очень странно!

Я вопросительно посмотрел на нее, и она ткнула в меню пальцем:

– Я могла бы поклясться, что секунду назад здесь были другие слова! Но теперь они такие же, как на первом меню, которое я взяла!

Она схватила еще одно из трех новых меню, и я увидел, как ее глаза округлились от изумления. Она подняла на меня взгляд.

– Вы… – Она запнулась. – Вы это видели?! – медленно проговорила девушка.

Она повернула меню лицевой стороной вверх и бросила его на стол. Через секунду снова взяла его и перевернула. Я вместе с ней наблюдал, как буквы исчезают и появляются вновь.

– Ну как, у вас всё в порядке?

Кейси снова подошла к столику и поставила перед нами напитки.

– Я смотрю, вы с меню знакомитесь, – проговорила она и улыбнулась. – Давненько ты в него не заглядывал, – добавила она и улыбнулась мне. – У нас сегодня в наличии особое блюдо – сэндвич «Рубен» с окунем. В меню его нет.

Ханна посмотрела на меня.

– Вот его я и возьму, – ответил я.

– Хороший выбор, – похвалила Кейси. – Его подают на мраморном ржаном хлебе с гарниром из капустного салата с ананасом. Пойдет?

– Пойдет, – согласился я.

Кейси снова улыбнулась и обратилась к Ханне:

– А ты что будешь?

Ханна секунду помедлила, потом положила свое меню на стол.

– Все, что захочешь, – повторил я. – В благодарность за гайки, не забывай.

Она подняла глаза на Кейси.

– Ничего, спасибо.

Кейси быстро глянула на меня.

– Наш фирменный завтрак очень хорош, рекомендую, – сказала она Ханне. Снова посмотрела на меня и подмигнула. —

Его чаще всего берут те, кто у нас впервые.

Ханна помотала головой. На этот раз решительнее.

– Нет, ничего не надо. Спасибо.

Тон ее голоса изменился, стал очень твердым. Дружелюбия в нем как не бывало.

Кейси медленно кивнула:

– Что ж, ладно. – И протянула Ханне руку: – Меня зовут Кейси.

Ханна не приняла ее.

– Здрасьте, – буркнула она.

Кейси убрала руку.

– Мы с Джоном поболтали, пока ты была в уборной. Похоже, вы оба немного заблудились.

– Это он заблудился, – ответила Ханна. – А я тут живу. Знаю эти места. И люди тоже знают, где я нахожусь.

Кейси стрельнула в меня глазами и снова обратилась к Ханне:

– Вот и славно. Ну, пойду отдам заказ. Но если передумаешь, просто дай мне знать.

Глава 11

Ханна взяла телефон и снова проверила, есть ли сигнал. Связи по-прежнему не было, и она отложила его в сторону.

– Ты как? – нерешительно спросил я.

– Где мы? – спросила она вызывающе.

Я видел, что ей не по себе. Взял меню и ткнул пальцем в название на лицевой стороне.

– Как видишь, мы в кафе «Почему».

– Вы сказали, что приехали в наши места на похороны.

– Да, именно поэтому я здесь.

– И что ехали в аэропорт, когда у вас лопнуло колесо.

– Верно.

– Тогда откуда вы знаете это кафе? И почему сделали вид, что заблудились, если знали, что оно здесь?

Я замешкался с ответом.

– Не лгите мне! – добавила она. – Пусть мне всего пятнадцать, но я не дура. Кейси сказала, что вы давненько в меню не заглядывали. И вы повели себя странно, когда я заметила это место с дороги! И вы знали, где здесь туалет, когда мы вошли внутрь!

Я медленно кивал на каждую ее фразу.

– Вы бывали здесь раньше, – уверенно сказала Ханна. – Тогда почему вы притворялись, что мы заблудились?

– Это длинная история, – ответил я.

– Не может быть, чтобы настолько длинная, – саркастически парировала она.

Я снова кивнул. Хорошая девочка. Крепкий орешек. Умница. И явно побывавшая в непростых ситуациях.

– Когда я в последний раз приходил сюда, это кафе было на Гавайях… – начал я. И тут же оборвал сам себя: – Я понимаю, что это звучит как бред. И прости, если я еще больше тебя озадачу, но вопросы, которые ты видела на своем меню пару минут назад, действительно изменились в тот момент, когда ты на них посмотрела. Каждому, кто приходит сюда перекусить, достаются его собственные вопросы. По крайней мере, насколько я могу судить.

– На Гавайях? – недоверчиво переспросила она.

В ответ я только кивнул. Вот как объяснить это пятнадцатилетней девчонке?

– Послушай, малышка… Я не знаю, почему наши пути пересеклись. И не знаю, почему мы с тобой оба сейчас здесь. Единственное, что я могу сказать наверняка, – что здесь вкусно кормят, и люди очень славные, и…

Ханна молча встала, взяла свою куртку и направилась к двери. Очень быстрым шагом.

Я вздохнул. Мне не за что было ее винить. Должно быть, происходящее здорово ее напугало. Я слышал, как она дергала дверную ручку, пытаясь выйти наружу, но дверь не открылась. Ханна дернула сильнее, и тогда она наконец распахнулась.

– Ты забыла телефон, – окликнул я девушку. Ее телефон действительно остался на столе. Я взял его и поднял высоко над головой. Мне не хотелось бежать за ней, чтобы она не решила, будто я ее преследую.

Я сидел спиной ко входу – и к Ханне, – но это не помешало мне услышать, что гроза и не думала утихать. Ветер выл, а дождь хлестал по-прежнему.

Я продолжал держать телефон над головой, но не оборачивался. Не стоило пугать ее еще сильнее. Да и, честно говоря, я не знал, что сказать.

Секунду спустя я услышал быстрые шаги, а потом она выхватила телефон из моей руки.

Глава 12

Дождь продолжал лить как из ведра, а ветер настолько усилился, что капли летели чуть ли не горизонтально.

Ханна откинула волосы с лица. Она снова попыталась отвязать веревку, которой был закреплен в багажнике ее велосипед. Совсем близко сверкнула молния, выхватив из темноты всю парковку. Грянувший следом гром был настолько сильным, что едва не сбил ее с ног.

Ханна выровнялась и снова принялась за веревку.

– Могу помочь, если хочешь.

Она резко обернулась. Ветер подхватил ее волосы и швырнул в лицо. Она отбросила их в сторону. Кейси стояла в двух шагах от машины, и дождь нещадно поливал их обеих.

– Могу помочь, если хочешь, – мягко повторила Кейси.

Ханна на миг замерла.

– Не могу велосипед вытащить, – выговорила она, задыхаясь. – Я просто хочу уехать.

Кейси подошла и встала рядом. Ветер хлестал их, точно плетью, и дождь от него не отставал.

– Ты уверена? – спросила Кейси.

Ханна на миг замешкалась, потом всплеснула руками.

– Да! – Она смахнула воду с лица. – Нет! – сказала сразу же со слезами в голосе. – Не знаю!

Она снова запнулась и вытерла рукой нос.

– И я не понимаю, почему плачу, – добавила девушка.

Ханна схватила веревку, которая не давала ей вытащить велосипед из багажника, и в сердцах пару раз дернула ее. Веревка не поддавалась. Кейси наклонилась и через пару секунд справилась с узлами.

Ханна нырнула в багажник, вызволяя велосипед, и Кейси помогла ей его вытащить. Девушка выпрямилась, держась за руль и глядя на скрытую мраком дорогу.

– Вот, держи, – сказала Кейси, протягивая ей телефон. – Можешь ехать, если хочешь… – Она вздохнула. – Но в кафе тепло. И есть вкусная еда.

Очередной разряд – и новый раскат грома, совсем рядом.

– И там тебе ничто не угрожает, – веско добавила Кейси. – Клянусь!

Ханна медлила. Новая молния прорезала тучи. Девушка взглянула на Кейси, ожидавшую ее решения.

– Ну что, договорились? – спросила та.

Ханна все еще не была уверена.

– Нет! – вдруг отрезала она, выхватила телефон и побежала прочь по дороге, вцепившись в руль велосипеда.

Глава 13

Кейси вернулась в кафе. Вода текла с нее ручьями.

Я стоял у окна, вглядываясь в темноту.

– Куда она пойдет? – спросил я.

– Откуда мне знать, – пожала плечами Кейси.

– Может, стоит попробовать ее догнать?

Она отрицательно покачала головой:

– Нет. – Кейси пошла в сторону уборной. – Сейчас вернусь. Мне надо переодеться.

Проходя мимо моего стола, она протянула руку и нажала кнопку на пульте от машины. Я услышал звук сигнализации, увидел сквозь стекло мигнувшие огни.

– Ты уверена? – уточнил я.

Кейси положила пульт обратно и пошла дальше.

– Абсолютно.

Я вернулся к своему столику и сел. Меню так и лежало на столешнице. Оборотной стороной кверху.

Почему вы здесь?

Боитесь ли вы смерти?

Удовлетворены ли вы?

Сплошной туман и никакой ясности.

Глава 14

– «Рубен» с окунем и капустный салат с ананасом? – раздался мужской голос.

Голос, который я узнал мгновенно, несмотря на то, что слышал его в последний раз больше десяти лет назад. И повернулся.

– Сколько лет, сколько зим, Джон! Ну и вечерок ты выбрал для новой встречи – бурю с грозой!

Я улыбнулся и привстал с места.

– Рад видеть тебя, Майк.

Он улыбнулся в ответ.

– А уж я-то как рад!

Если Кейси ни чуточки не изменилась с нашей прошлой встречи, то о Майке, увы, этого сказать было нельзя.

Он немного постарел. Не так сильно, как, по идее, должны были состарить его минувшие годы, но все же, все же…

– Когда есть дети, время движется иначе, – сказал он, словно читая мои мысли. – Присутствие Эммы все меняет. Она теперь совсем взрослая.

– Когда я в последний раз видел вас обоих, она была малышкой.

– Ага, – согласился Майк. – Все течет, все меняется. – Он обежал взглядом кафе и поправился: – Ну, почти все.

Мне не терпелось поговорить с Майком, но мое внимание отвлекала мысль о том, куда могла деться Ханна.

Я глянул в окно, но там по-прежнему не было ничего, кроме чернильного мрака и шума дождя.

– Ты доверяешь Кейси? – вдруг спросил Майк.

Я перевел взгляд на него.

– Да…

Он многозначительно кивнул, словно говоря: «Вот и ладушки. Тогда можешь не переживать».

Майк поставил передо мной тарелку с сэндвичем. Мне действительно очень хотелось довериться Кейси.

Хотелось спокойно сидеть и лакомиться принесенной мне едой, которая пахла просто божественно.

Но Ханна – ребенок, ребенок со сломанным велосипедом. Она сейчас бредет куда-то сквозь дождь и тьму. И ответственность за это лежит на мне, по крайней мере, отчасти. Как бы мне хотелось, чтобы она сейчас была с нами в кафе!

Майк уселся на диванчик напротив меня.

– Иногда просто бывает неподходящий момент.

– Да я все понимаю! – поморщился я. – Но там бродит в одиночестве пятнадцатилетняя девочка…

– Ты доверяешь Кейси? – перебил меня Майк, повторив свой вопрос.

Я неохотно кивнул.

– Тогда все будет в порядке.

Какая-то часть меня не желала успокаиваться. Откуда ему знать, что все будет в порядке? Но Кейси я доверял. И Майку тоже.

Майк помолчал, потом промолвил:

– Иногда мы – первая капля, иногда – последняя, а иногда – нечто среднее.

Я смотрел на него, не зная, что на это ответить.

– Представь себе жизнь как ведро с потенциалом, Джон. Иногда человек появляется здесь, у нас, думая, что в его ведре почти пусто. Он не замечает ничего обнадеживающего ни в себе, ни в мире.

Майк облокотился на стол и продолжил:

– Но когда он проводит здесь какое-то время, мы помогаем ему добавить в его ведро пару капель. Этими каплями может быть история, идея, иной взгляд на жизнь – словом, что угодно, что поможет ему взглянуть на свой потенциал иначе. И, естественно, если человек считает свое ведро практически пустым, наша пара капель, возможно, почти ничего не изменят. Когда они туда падают, раздается только гулкое «дзынь».

Он взмахнул рукой, изображая падение капли.

– Но в этом нет ничего страшного. Потому что всем нам надо с чего-то начинать. И со временем, если человек не станет закупоривать свое ведро крышкой, в него будут падать новые капли и оно будет наполняться.

– Может быть, он даже станет искать эти новые капли? – дополнил я его мысль.

Майк согласно кивнул.

– Может быть. И хочется верить, что в какой-то момент все эти отдельные капельки сольются и приобретут такое значение, что ведро потенциала этого человека наполнится до самых краев.

– И тогда?..

– И тогда он заживет жизнью намного более удивительной, чем представлялось ему вначале, – договорил Майк.

Он чуть помолчал, позволяя мне осмыслить сказанное. Потом указал на тьму, обступившую кафе:

– Не нам решать, какой именно каплей мы будем в жизни другого человека.

– Наверно. Мне просто показалось, что Ханне будет полезно провести какое-то время здесь, – отозвался я. – Будет очень жаль, если она застряла под мостом со спущенным колесом только ради того, чтобы стать катализатором, позволившим мне снова побывать в кафе. А ей достанется лишь долгий путь домой в темноте под проливным дождем.

Майк понимающе кивнул.

– Иногда все идет не так, как мы рассчитывали.

Глава 15

Ханна стояла, нахохлившись, у боковой стены кафе. Она пристроилась под небольшим козырьком, который частично защищал ее от непогоды, но ветер продолжал свирепствовать и швырять ей в лицо веера брызг. Они летели с такой силой, что было больно коже.

Сбежав от Кейси, девушка прошла пару сотен метров по дороге. Но реальность незавидного положения, в котором она оказалась, пересилила страх. Она понимала, что было бы глупо идти дальше в такое ненастье неизвестно куда и неизвестно зачем.

Так что, как только Кейси скрылась за дверью, Ханна осторожно вернулась к кафе и затаилась в закутке у стены.

Перед этим она заглянула в одно из больших передних окон. Джон сидел за столом и разговаривал с мужчиной, которого она раньше не видела. Похоже было, что они знакомы.

Все это ее нервировало. Почему Джон сделал вид, что они заблудились? Он ведь точно бывал в этом кафе раньше. Она терпеть не могла, когда люди ей врали. Как это отвратительно, что мир полон лжецов!

Ханна сунула руку в карман и вытащила все деньги, которые у нее были. Жалкие три доллара. У нее мелькнула мысль: может, стоит набраться храбрости, вернуться в кафе и сесть в отдельную кабинку? Может быть, этих трех долларов хватит, чтобы что-нибудь заказать? Она ужасно проголодалась. Может быть, Джон все же заплатит за ее ужин, как и предлагал…

Но ей не хотелось возвращаться. Она не могла ему доверять, а поскольку он был явно знаком с работниками кафе, то не могла доверять и им.

Она не знала, что делать. Поэтому продолжала стоять, ежась от бьющего в лицо дождя и холодного ветра. Жалкая и несчастная… И чем больше она об этом думала, тем сильнее в ней разгорался гнев.

Почему другим живется намного лучше, чем ей? Чем она провинилась, что заслужила такую жизнь?

Глава 16

Майк посмотрел в окно, в темное ненастное ничто, как будто мог там что-то разглядеть. А потом вновь повернулся ко мне.

– Как тебе «Рубен»?

Я как раз закончил жевать очередной кусок и улыбнулся:

– Восхитительно! Как и любое блюдо, которым меня здесь потчевали.

– Всегда рады угодить клиенту.

Майк кивнул на капустный салат с ананасом на моей тарелке.

– Это, кстати, гавайский рецепт. – И он заговорщицки ухмыльнулся: – А тебе, случайно, не приходилось бывать на Гавайях?

Я вернул ему улыбку, вспомнив свое второе посещение кафе. Которое, как Майк прекрасно знал, состоялось как раз там.

– Это, кстати, было одним из самых важных событий в моей жизни, – заметил я.

Майк, все так же улыбаясь, помолчал, а потом поинтересовался:

– А что тебя привело в эти края?

– На самом деле я приезжал на похороны. Скончался мой крестный.

– Печально слышать. У вас были близкие отношения?

– Мы довольно долго с ним не виделись. Но мы были близки, когда я был ребенком.

– И что, потом вы не поддерживали контакт?

Я отрицательно покачал головой.

– Он был двоюродным братом моего отца. К тому же на пять или шесть лет старше его. Так что разница в возрасте у нас была большая. После того как я уехал в колледж, мы какое-то время переписывались. А потом я погрузился в учебу и не всегда отвечал на письма.

Я вздохнул и продолжил:

– После колледжа домой я уже не возвращался. И не всегда сообщал свой новый адрес, когда переезжал с места на место. А переезжал часто. Так что со временем мы потеряли связь.

Я снова вздохнул.

– На похоронах я вдруг понял, что даже не представляю, знал ли он, насколько ценным было для меня его присутствие в моей жизни. В молодости часто совершенно по-другому смотришь на эти вещи… Пока не попадешь на похороны и не поймешь, что теперь уже слишком поздно.

Я помолчал и обвел кафе взглядом.

– Майк, не пойми меня неправильно… Я очень рад снова оказаться здесь. Но не совсем понимаю… Для чего сюда попал, если моя задача состояла не в том, чтобы привезти с собой Ханну?

Майк пожал плечами:

– Это ты мне скажи!

– Не знаю, – я отзеркалил его жест. – У меня все в порядке. Я…

И тут запнулся. Во время первого посещения кафе я долго разговаривал с Кейси о стремлении к жизни, о которой мог бы сказать что-то большее, чем просто «в порядке». Воспоминание об этом разговоре вспыхнуло в моем сознании, как наяву.

Изменившееся выражение моего лица не укрылось от Майка.

– Так, значит, у тебя все в порядке?

Я ответил не сразу:

– Пожалуй, в последнее время у меня были кое-какие сложности… Поездка на похороны просто сделала их более очевидными.

Майк внимательно слушал, не издавая ни звука.

Я тряхнул головой и дал волю воспоминаниям.

– Лучшие воспоминания о моем крестном связаны с поездками, в которые меня брал отец. Собирались мы с отцом, крестный и еще трое мужчин примерно их возраста. Каждый год два или три раза мы выезжали на природу. На самом деле это была их идея. Их возможность оторваться от работы и заняться тем, что они любили. А я был просто мальчишкой, которого они по доброте душевной брали с собой. Мы садились в наш старенький минивэн и тряслись в нем – часов по пять в одну сторону. Приехав на место, несколько дней рыбачили и жили в палатках, а потом возвращались домой.

– Здорово, наверное, было, – вставил Майк.

Я кивнул:

– Ага. Хорошие были времена… – А потом добавил: – Они были хорошими людьми. Упрямыми и имевшими свое твердое мнение по любому вопросу. Я это хорошо помню. Тогда еще не было всех этих технологий, какие есть сейчас, так что единственным, чем можно было заполнить пять часов дороги, были разговоры. И они вели их на всевозможные темы. Но даже несмотря на их упертость, я видел, как они чувствуют, когда следует сменить тему. И как ненавязчиво показать иную точку зрения…

Их лица сейчас стояли передо мной, как наяву.

– А еще они были настоящими мужчинами. Когда надо было сделать работу или разобраться с проблемой, их не приходилось ни просить, ни уговаривать. И они присматривали друг за другом. И за мной тоже.

Я на секунду отвел глаза в сторону.

– Я многое узнал о жизни благодаря им. О том, что надо поступать правильно, пусть это и не всегда самый легкий путь. О том, что обращаться с людьми нужно уважительно, особенно с женщинами. О ценности дружбы и искреннего смеха…

Из моей груди вырвался вздох.

– Кроме моего отца, никого из них больше нет на свете, Майк. Они все ушли. Я больше никогда их не увижу, не услышу их голоса, не смогу наблюдать, как они подшучивают друг над другом. Остался только мой отец, и он дряхлеет с каждым днем. И когда его не станет… – Я запнулся. – Когда его не станет, следующим на очереди буду я.

Лицо Майка осветила мягкая улыбка.

– Уверен, у тебя впереди еще немало лет, Джон.

– Надеюсь, что так. Но я тоже старею, Майк. Мне уже за пятьдесят. – Я покачал головой. – Я впервые наткнулся на это кафе больше двадцати лет назад. Так трудно в это поверить! Кажется, все случилось вчера.

Я снова вздохнул.

– Не понимаю… Когда впервые попал сюда, я был потерянным. По-настоящему, во всех смыслах. Но потом нашел это место – нашел себя и, уезжая, увез с собой совершенно другой взгляд на жизнь. Со мной произошло столько перемен! Я очень многое для себя понял! Потом, когда снова увидел твое кафе на Гавайях, казалось, что все у меня шло хорошо – лучше некуда. И был уверен, что во всем разобрался…

Я снова взглянул на меню.

Почему вы здесь?

Боитесь ли вы смерти?

Удовлетворены ли вы?

Строчки казались размытыми.

– А теперь? – вернул меня к разговору Майк.

– Не знаю. Я снова чувствую себя совершенно потерянным.

Он кивнул. Несколько мгновений мы оба молчали.

– Может быть, ты здесь для того, чтобы снова во всем разобраться, – предположил он.

Я вздохнул.

– Надеюсь, что так.

Глава 17

Мы с Майком сидели за столом и продолжали неторопливый разговор. Я услышал за спиной легкие шаги и увидел, как мой собеседник поднял голову и улыбнулся.

Сначала у меня мелькнула мысль, что это вернулась Ханна. Однако, обернувшись, я понял, что это не она. Ко мне приближалась молодая женщина, на вид лет двадцати.

– Привет, Джон, – сказала она и протянула руку. – Рада снова тебя видеть.

Шестеренки в моей голове лихорадочно завертелись, пытаясь вычислить, кто она такая. Ее голос показался мне смутно знакомым, хотя и звучал несколько иначе, чем раньше.

– Ты как, еще катаешься на доске? – с улыбкой спросила она.

И вдруг части головоломки сложились.

– Эмма?! – изумленно воскликнул я и посмотрел на улыбавшегося до ушей Майка.

– Уже не та маленькая инструкторша по серфингу, с которой ты общался в прошлый раз, верно? – подмигнул он.

Я перевел ошарашенный взгляд на Эмму.

– Когда я в последний раз тебя видел, ты была маленькой девочкой! Добрым милым ребенком, который помогал мне готовить завтрак и учил нас всех кататься на доске!

– Ну, милой она быть не перестала, – посмеиваясь, заметил Майк. – А в серфинге так и вовсе стала мастером. Мне порой трудно за ней угнаться.

Эмма улыбнулась отцу.

– Я теперь ему поддаюсь, – хитро сообщила она мне. – Просто, чтобы не терял уверенности в себе. Ну, знаешь, катаюсь с ним на малых волнах.

Я расхохотался:

– Как это мило с твоей стороны!

Эмма посмотрела на Майка:

– Пап, мне нужно закончить кое-какие дела. Тебе понадобится помощь на кухне или еще в чем-нибудь?

Майк задумался и быстро глянул в темное окно.

– Нет, – ответил он и улыбнулся дочери. – Спасибо, Кокосик. Не сейчас.

Она хмыкнула и подмигнула мне:

– Представляешь, он до сих пор меня так называет!

– Наверное, так будет всегда, – отозвался я.

– Вот уж точно! – притворно вздохнула она. – Надеюсь, Джон, у нас потом будет возможность обменяться новостями. Я бы с удовольствием послушала, где ты успел побывать с тех пор, как мы в последний раз виделись.

Я кивнул:

– Было бы здорово. И мне не терпится узнать о твоей жизни. У меня теперь тоже есть дочка. Хочется послушать, что ты думаешь о воспитании детей.

– Ну, я с этой задачей справился почти идеально! – шутливо похвастался Майк.

Эмма рассмеялась:

– Если не считать пары-тройки больших проколов, то да!

– Точно, – кивнул Майк. – Если не считать их.

Эмма посмотрела на меня.

– Жду с нетерпением. Вы тут общайтесь на свои мужские темы, а я подойду позже, чтобы рассказать о папе.

Когда Эмма ушла, я, не сдержавшись, выпалил:

– Как же она выросла! Совсем взрослая!

Майк кивнул:

– Да, так и есть. Дети – это такой парадокс! Вот вроде бы совсем недавно они были крохами, которых ты мог катать на плечах и укладывать в постельку по вечерам. А с другой стороны, одновременно кажется, что они были в твоей жизни всегда. И невозможно эту самую жизнь без них представить. – Он ткнул в меня пальцем. – Уверен, ты понимаешь, о чем я, поскольку у тебя теперь тоже есть дочь. Поздравляю, кстати!

– Спасибо. Я совершенно согласен с тобой. Хоть я и прошел по этому пути намного меньше, чем ты. Моей дочке всего восемь.

Я задумался, а потом сказал:

– Это так странно, правда? Как работает время. Я не видел Эмму с тех пор, как она была ребенком. И помнил ее ребенком. Словно время остановилось и стояло на месте вплоть до того момента, когда она упомянула про серфинг и я понял, кто она такая. И тогда время полетело со скоростью тысячи километров в час, перенося меня из воспоминания, в котором она была маленькой девочкой, в настоящее.

Майк молча слушал меня.

– Это немного похоже на то, что было сегодня днем, – добавил я грустно. – Когда мы с крестным в последний раз виделись, он был всего на пару лет старше меня сегодняшнего. Невозможно в это поверить! – воскликнул я. – И я представлял его себе прежним. Все таким же энергичным и полным жизни… Пока не приехал на панихиду. И за один миг он превратился в старика, чья жизнь подошла к концу.

Глава 18

Эмма подошла к стойке, у которой стояла Кейси. Та уже переоделась в сухое и теперь досыпала сахар в сахарницы.

– Я ее не вижу, – проронила Эмма.

– Она ушла.

– Ох, – печально вздохнула Эмма. – А мне так хотелось с ней поговорить! Вернется?

– Она еще не решила, – ответила Кейси и похлопала Эмму по плечу. – Иногда просто бывает неподходящий момент.

Ханна по-прежнему стояла на улице у стены кафе. Она то и дело поглядывала в окна и видела, как вернулась переодевшаяся Кейси и принялась что-то делать за стойкой. Потом в кафе появилось новое лицо. Девушка чуть постарше самой Ханны.

И все они, похоже, хорошо знали друг друга.

Что-то подсказывало Ханне, что ей надо поговорить с этой девушкой. Зачем – она не знала. Среди своих знакомых Ханна этой девушки не припоминала.

На минуту она заколебалась, раздумывая, не вернуться ли в кафе. На улице похолодало, и она мерзла. И было понятно, что, если остаться снаружи, теплее не станет.

Но она снова отвергла эту мысль. Она чужая там. Да и не хотят они ее видеть! Если бы хотели, то пошли бы искать.

Едва успев подумать об этом, она сразу же поняла, что это неправда. Ведь никто не заставлял Кейси стоять под дождем и просить ее вернуться в кафе. Причем несколько раз.

Почему она отказалась? Это было бы так просто. Но теперь она не хотела возвращаться обратно. Это будет так глупо выглядеть!

Налетел очередной порыв ветра, и она обхватила себя за плечи. Мокрая, замерзшая и несчастная.

Ханна посмотрела на парковку и увидела машину Джона. Она стояла совсем близко. Возможно, даже открытая. Может быть, удастся спрятаться в ней и дождаться момента, когда наконец утихнет дождь.

Она прислонила велосипед к стене под выступом крыши. Никуда он отсюда не денется. Эта часть кафе была скрыта от любопытных глаз, да и кто в такую непогоду потащится на улицу?

Потом, не спуская глаз с окон, чтобы убедиться, что ее точно никто не заметил, она стала пробираться к машине.

Глава 19

Мы с Майком пару минут сидели в молчании.

– Есть еще что-то, что тебя беспокоит, помимо похорон твоего крестного, Джон?

– В смысле?

– Терять кого-то всегда сложно. Особенно близкого человека. Однако мне почему-то кажется, что это не первый раз за последнее время, когда у тебя возникают трудности.

Я покачал головой.

– Да я сам не знаю, в чем дело. Просто что-то вдруг – раз! – и становится другим. Мой первый приезд сюда перевернул для меня все. Я радикально изменил направление своей жизни, и мне это ужасно нравилось. Долгое время чередовал год работы с годом путешествий. Вот как я жил, когда мы в последний раз с тобой виделись. Потом, пару лет спустя, стал отцом – и мир вдруг перестал вращаться вокруг одного меня. Самым важным стало заботиться о ком-то другом… И не пойми меня неправильно: мне это нравится. Я просто обожаю быть отцом. Да это вообще лучшее, что случилось в моей жизни!

– Но это все меняет, – добавил Майк.

Я согласно кивнул.

– И почему-то то, что у меня есть дочь, заставляет меня очень остро чувствовать бег времени. Осознавать, кто я есть… – Я сделал паузу. – И кем больше не могу быть.

Майк понимающе прищурился:

– К примеру, двадцатилетним парнем, вольным как ветер, путешествующим по свету с рюкзаком за плечами.

– Именно! И, опять же, это не значит, что мне не нравится моя жизнь. Нравится. Но как можно ужиться с фактом, что эти реальности миновали, причем навсегда…

Меня это почему-то задевает. И теперь, когда умер мой крестный…

Я пожал плечами и снова заговорил:

– Знаю, наверное, это прозвучит глупо, но пару недель назад я шел по улице и увидел парочку. Юные совсем, примерно возраста Эммы. И было ясно: у них сейчас такой момент жизни, когда они больше ни о чем думать не могут, кроме как друг о друге. То, как они держались за руки, как смотрели друг на друга, как себя вели… И до меня вдруг дошло, что я больше никогда таким не буду. Мне больше никогда не будет ни девятнадцать, ни двадцать с небольшим, ни даже тридцать девять. Я уже никогда не смогу пережить эту беззаботную пору жизни – которая бывает до того, как человек становится родителем. Я не буду ни двадцативосьмилетним парнем с рюкзаком, шатающимся по планете, ни даже тридцативосьмилетним мужчиной с рюкзаком. Эти времена ушли безвозвратно.

Майк задумчиво наклонил голову.

– И почему это так сильно по тебе ударило?

– Наверное, потому, что одной из главных идей, которую я унес отсюда в первый раз, была убежденность в том, что я контролирую свою жизнь. Мои решения создавали значительную часть моей реальности. Но я не могу принять решение и стать моложе. Это невозможно. Я смотрю на шкалу своей жизни и понимаю, что сейчас ближе к семидесяти пяти, чем к двадцати пяти. И что бы я ни делал, нет никакого способа вернуться обратно.

– А ты хотел бы вернуться назад? – тут же заинтересовался Майк. – Если бы как-то смог?

Я всерьез задумался. Это кафе было местом, где следовало тщательно подбирать слова, отвечая на подобные вопросы.

– Нет – если бы это значило, что я рискую оказаться не в том месте, где есть сейчас. Что могу больше никогда не найти это место. Или не буду странствовать по миру, или лишусь своей семьи.

– Тогда похоже, что ты все сделал правильно, – сделал вывод Майк.

Я опустил глаза на меню, лежавшее на столе, и прочел первый вопрос.

Почему вы здесь?

– Наверное, дело в том, что я думал, будто со всем разобрался. Но теперь уже не так в этом уверен.

– А мне кажется, что на тот момент ты действительно разобрался, – не согласился Майк. – Но мы меняемся. И, может быть, тебе сейчас представился шанс со всем разобраться заново. В этой новой фазе жизни.

– Наверное… – нерешительно протянул я. – Наверное, бывают моменты, когда думаю: эх, вот бы я был моложе!

Глава 20

– Вот бы я была старше, – бормотала себе под нос Ханна. – Как бы я хотела быть старше! Мне не приходилось бы ездить на этом дурацком велосипеде. Я была бы самостоятельной. У меня была бы свобода…

Она добралась до машины Джона и поочередно подергала двери. Они все были заперты. Она присела на корточки рядом с задней пассажирской дверцей, пытаясь понять, что делать дальше.

И снова вспомнила о том, как Кейси уговаривала ее вернуться в кафе. Как предлагала помочь ей.

– Дура! – в сердцах обозвала она саму себя. – Надо было пользоваться, пока предлагали.

Раздосадованная, она протянула руку и снова дернула дверную ручку. Не потому, что думала, что дверца откроется. С чего бы вдруг? Минуту назад они все были заперты.

Вот только теперь дверца оказалась открыта. Она почувствовала, как ручка подалась под ее пальцами, и услышала, как щелкнул замок. Девушка застыла на месте. Как, скажите на милость, это могло случиться? Она была совершенно уверена, что считаные секунды назад все дверцы были заблокированы.

На миг ее охватила паника. Чем ей это грозит? Потом опять налетел ветер, пронизывая тело леденящим холодом сквозь мокрую одежду.

Итак, машина стояла открытая. Как так получилось, Ханна не знала, но, если тянуть время, замок может снова заблокироваться. Она знала, что у некоторых машин есть такая функция.

Бросив короткий взгляд на окна кафе и убедившись, что никто не смотрит в ее сторону, она распахнула дверцу и забралась на заднее сиденье.

Глава 21

Эмма помогала Кейси досыпать сахар.

Вдруг Кейси замерла с очередной сахарницей в руках.

Потом улыбнулась.

– Что такое? – спросила Эмма.

– Капля упала в ведро, – загадочно ответила Кейси. И закрутила крышку последней сахарницы.

– Если тебе нужно еще что-то сделать, займись этим прямо сейчас, – сказала она Эмме. – Есть у меня предчувствие, что потом ты будешь очень занята.

– Ты имеешь в виду… – начала Эмма.

– Думаю, да, – перебила Кейси. – Посмотрим.

– Потрясающе! – сказала девушка и радостно улыбнулась. Подхватила поднос с сахарницами. – Отнесу их в кухню и закончу другие дела. Дай мне знать, ладно?

Кейси кивнула.

– Пришло время сдвинуть дело с мертвой точки.

Глава 22

– Привет, незнакомец, – пошутила Кейси, подходя к столику, за которым сидели мы с Майком.

Майк подвинулся, освобождая для нее место, и она опустилась рядом.

– Извини, что у меня до сих пор не было возможности посидеть и поговорить с тобой. Надо было кое-что уладить с Эммой.

Майк покосился на Кейси и вопросительно поднял бровь:

– Правда? Ты так думаешь?

Она кивнула:

– Да, похоже на то.

Я непонимающе смотрел на Кейси и был уже готов спросить, о чем это она. Но она меня опередила:

– Ну, что я пропустила?

Майк кратко пересказал ей суть нашей беседы.

– Так, значит, ты чувствуешь, что стареешь, да? – спросила меня Кейси. – Майк теперь вот тоже… – Она потянулась рукой к его вискам и сострила: – Мистер Оттенки Серого.

– Но-но! – шутливо запротестовал он.

Мы рассмеялись.

– Проблема в том, что ты знаешь, что стареешь, но внутренне не чувствуешь себя таким, – пояснил я. – Пока тебе не напомнит об этом собственное тело – или остальной мир.

– И, как я понимаю, недавно это с тобой случилось? – лукаво спросила Кейси.

Я вздохнул.

– Последние пять лет мы с приятелем вывозим свои семьи в один кемпинг. Там куча занятий и развлечений для детей, а мы с ним на пару участвуем в турнирах по пляжному волейболу.

– Если я правильно помню, это как раз твой вид спорта, – вклинился Майк.

Я кивнул.

– И каждый год мы побеждали практически одной левой. А в прошлом году чуть не проиграли. Нет, мы в итоге победили студенческую команду, но это было нелегко. И я не мог перестать думать о том, что каждый год они играют чуть лучше, а мы становимся чуть старше. И когда-нибудь настанет день, когда для нас все изменится.

– Кажется, в этом году так и случилось, я угадала? – спросила Кейси с улыбкой.

– Да. И что хуже всего, брат моего приятеля за ужином подсел к нам и рассказал, что парни, которые нас победили, потом пошли в кафе. Они разговаривали о нас со своими друзьями, и один из них спросил: «Как вы думаете, сколько лет этим мужикам?» И кто-то из компании ответил: «Точно не знаю, но очень надеюсь, что, когда буду настолько старым, смогу играть хоть как-то».

– Ай! – воскликнул Майк и рассмеялся. – Какой болезненный щелчок по самолюбию!

– Ну да, это было неприятно, – подтвердил я. – Нет, конечно, я в курсе, что времена моего студенчества давно миновали. Но именно такие моменты и не дают забыть о том, каким видит тебя мир.

– Но это не означает, что ты должен бросить волейбол, – добавил Майк.

– Или серфинг, или велосипед, или бег… – подхватила Кейси.

– Я знаю. И планирую играть до тех пор, пока не пойму, что больше не могу. Физически. Просто иногда с этим трудно смириться. Все так, как я уже говорил, Майк. Трудно осознать, что тебе больше никогда не будет двадцать.

– Точно, – согласился Майк.

Я увидел, как Кейси смотрит на меню. И снова перечитал вопросы.

Почему вы здесь?

Боитесь ли вы смерти?

Удовлетворены ли вы?

– Что ты там увидела? – спросил я.

– Ты хорошо играл свои роли, Джон? – неожиданно ответила она вопросом на вопрос.

– Свои роли?

– Когда ты ушел отсюда и стал путешественником, который хотел изучать наш мир, хорошо ли ты играл эту роль? Целиком в нее вкладывался? Играл ли ты эту роль на пределе своих возможностей?

Я задумался. Воспоминания о путешествиях замелькали в моей памяти. Я невольно улыбнулся, вспоминая, как ходил на веслах по рекам в Амазонии. Как ездил на слоне по джунглям Юго-Восточной Азии. И тот безумный момент, когда мы с друзьями решили съехать на санях со склона вулкана… И тысячи других моментов.

– Да, – ответил я через некоторое время. – Да, хорошо.

Майк тоже поднял глаза от меню.

– И эти воспоминания навсегда останутся с тобой. Как и то, чему ты научился. А потом в какой-то момент настает время двигаться дальше, переходить к следующей роли. Потому что для того, чтобы началось очередное большое приключение, нужно, чтобы закончилось предыдущее.

– А это должно случиться, если ты собираешься играть роль зрелого мужчины, на равных состязающегося в волейбольном турнире со студентами колледжа, – подала голос Кейси. – Это роль, которую кому-то нужно играть – и играть ее должен человек, которому пятьдесят один год, чтобы вдохновлять своим примером двадцатилетних мальчишек.

– Наверное, вы правы, – неуверенно ответил я. – В таком ракурсе я на это не смотрел.

Майк постучал пальцем по меню.

– Помнишь, что мы с Кейси говорили тебе, когда ты попал сюда впервые? Что люди страшатся не смерти. Они боятся дожить до конца своих дней и осознать, что на самом деле не жили по-настоящему.

Я кивнул.

– Так вот, ты – жил! И живешь. Ты путешествовал по миру. Плавал с морскими черепахами, ходил по живописным горным тропам, обследовал древние развалины…

– Тогда почему у меня в меню остались все те же вопросы? – перебил его я.

– Вопросы те же, но ты сейчас находишься на другом отрезке жизни. Ты не боишься обнаружить, что не жил на самом деле. Об этом ты как раз позаботился. Причем блестяще. Так чего ты боишься теперь? Почему сегодняшние похороны так сильно повлияли на тебя?

– Не знаю.

И я глубоко задумался.

Глава 23

Майк периодически поглядывал в окно и поэтому первым увидел, как на парковку завернула машина.

– Это кто, Макс? – удивленно спросил он Кейси.

Она покивала.

– А разве у нас есть для него какое-то дело? – поинтересовался он.

– В кухонной раковине потекла труба, – объяснила она и уточнила: – Часа два назад.

Майк безуспешно попытался скрыть усмешку:

– Ну надо же!

– Что, какая-то проблема? – спросил я. – У меня так-то руки нужным концом пришиты. В те годы, когда я путешествовал по свету, мне не раз приходилось заниматься мелким ремонтом в обмен на бесплатное жилье.

– Вот и отлично, – одобрительно кивнула Кейси. – Макс – наша палочка-выручалочка, когда дело касается вопросов, связанных с ремонтом. И уже не один год. Но я уверена, что от помощи он не откажется.

У меня мелькнула мысль, что я ни разу не видел в этом кафе ничего старого или сломанного. Однако не успел всерьез задуматься об этом феномене, как дверь кафе отворилась. Внутрь шагнул пожилой мужчина с довольно старым металлическим ящиком для инструментов в руке.

Он поставил его на пол, потом стряхнул с куртки дождевые капли и повесил ее на вешалку у двери.

– Привет, Макс! – окликнула его Кейси.

Он повернулся, и Кейси махнула рукой, подзывая его к нам. Он снова подхватил свой ящик и вскоре уже был у нашего стола. Кейси вскочила и порывисто обняла его.

– А вы в курсе, что у вас там… – начал было он, указывая рукой в окно.

– Ага! – жизнерадостно отозвалась Кейси.

– И еще там голубой… – продолжил он и махнул на боковую стену кафе.

– Точно-точно, – снова перебила его Кейси, кивая.

– Наверное, я бы мог…

– Как раз на это я и надеюсь, – сообщила Кейси и похлопала его по плечу.

Я перевел недоуменный взгляд на Майка.

Он невозмутимо улыбнулся:

– Меня можешь даже не спрашивать. У них двоих есть свой особый язык.

– Макс, это Джон, – представила меня старику Кейси. – Он тебе поможет с трубой. Если нужно.

Макс смерил меня цепким взглядом, явно оценив мой костюм.

– Рад знакомству, – чуть ворчливо пробормотал он. – Для возни с сантехникой ты какой-то чересчур нарядный. Может быть, я просто…

– Джон – хороший человек, Макс, – мягко перебила Кейси и коснулась его плеча.

Макс дернул плечом.

– Ладно, поглядим.

Он повернулся к Майку и поздоровался:

– Рад тебя видеть, дружище. Не хочешь показать мне, где проблема?

– Я тоже рад тебе, Макс, – ответил Майк. – Только в этот раз тебе все покажет Кейси. Это ведь она… – он запнулся, – поняла, что нам требуется твоя помощь! – Майк подмигнул Кейси, потом снова обратился к Максу. – Но если тебе что-то понадобится, просто дай мне знать. И если проголодаешься, не молчи. Я с удовольствием что-нибудь для тебя приготовлю.

Глава 24

Макс лежал на спине, подняв руки к трубам под раковиной.

– Так, включай воду, – скомандовал он.

Я отвернул кран. Макс медленно провел пальцами по всей длине труб.

– Ага, – сказал он. – Можешь выключить. Вижу.

Он вылез из-под раковины.

– Мне нужны два разводных ключа, – сказал он. – Верхнее отделение в ящике.

Верхнее отделение было битком набито разными инструментами, но я нашел нужные ключи и передал ему.

Он в ответ одобрительно что-то проворчал.

Я был совершенно уверен, что Макс просто проверял, знаю ли я, что такое разводной ключ.

Он отключил горячую и холодную воду и начал отсоединять трубу.

– Ведро под сливную трубу нужно? – спросил я.

Он буркнул:

– Да, конечно. Может, у Кейси есть. – И нехотя расщедрился на похвалу: – Хорошая мысль.

Я поднялся с корточек и вышел из кухни. Кейси стояла у стойки. Она услышала звук открывающейся двери и повернулась ко мне.

– Ну что, как там дела?

Я в ответ лишь приподнял брови.

– Макс – душечка, – заявила она, улыбаясь. – Просто не сразу проникается к новым людям.

– Боюсь, это «не сразу» потребует больше времени, чем у меня есть.

Она только усмехнулась в ответ.

– Все у тебя будет в порядке. А если нужно ведро, то оно стоит в дальнем углу кухни. Под крайним шкафчиком, – добавила она.

Я кивнул и пошел обратно.

Глава 25

Через пару минут Макс установил ведро под раковиной и уже откручивал одну из больших труб.

– Ты сегодня первый раз в кафе, малыш? – спросил он меня.

– Нет. Уже дважды здесь был. Первый – лет двадцать назад. Потом еще раз, тоже довольно давно.

Он длинно присвистнул.

– Ох, ничего ж себе! Побывать тут в таком молодом возрасте! Должно быть, интересная жизнь у тебя после этого началась.

Я кивнул и, в свою очередь, спросил:

– А ты? Когда ты впервые сюда попал?

Он ненадолго задумался.

– Да уж почти девять лет назад. В Рождество. С тех пор сюда и езжу. Меня просят ремонтировать вещи, когда они ломаются… Хотя, по правде говоря, скорее это они меня чинят, а не я.

Я понимающе кивнул.

– И что тебя сюда привело в этот раз? – продолжал он расспрашивать, вернувшись к работе.

Мне вспомнился вопрос Майка, который он задал, когда мы сидели за столиком. Почему эти похороны так сильно задели меня?

– Трудности со старением, – ответил я Максу.

Тот хохотнул и выбрался из-под раковины.

Задрал очки на лоб и пригляделся ко мне.

– Слышь, малыш, а тебе годков-то сколько?

– Да какой я тебе малыш, Макс?

– Ну, ты как минимум лет на тридцать моложе меня, так что по моим меркам ты еще мальчишка.

Он снова лег под раковину и взялся за трубу.

– Так что там у тебя за трудности?

– Наверное, я боюсь, что у меня кончится время. Оно так быстро бежит и может кончиться раньше, чем успею сделать все, что хочу… – Я запнулся. – У меня маленькая дочка. Ей восемь. Кажется, теперь ощущаю это еще острее – из-за того, как быстро она растет. А у тебя дети есть? – поинтересовался я.

Последовало долгое молчание.

– Нет, – наконец ответил он. – Эта сторона жизни прошла мимо меня.

Он чуть выдвинулся из-под раковины и протянул руку.

– Мне нужны плоская отвертка и хомут.

Я покопался в ящике, нашел инструменты и передал ему. Он заскрежетал отверткой по металлу.

– На все просто не хватает времени, – сказал он после нескольких минут молчания. – Ни у кого не хватает. Так что остается радоваться тому, что есть.

– Догадываюсь, – пробормотал я.

Макс еще несколько минут работал молча.

– Подумай о том, что тебе нравится делать, – сказал он мне. – Не надо ничего грандиозного. Просто, что нравится делать.

Я подумал и наугад сказал:

– Ходить в кино.

– И как часто ты ходишь в кино?

– Раз в месяц, наверное. Может, чуть реже.

– Ну, тогда тебе, возможно, осталось раз триста посидеть в кинотеатре. А потом ты уже больше никогда этого не сделаешь. Что еще ты любишь делать? – повторил он вопрос, прежде чем я успел переварить его слова.

Я пожал плечами.

– Путешествовать с семьей.

– Ага, а этим ты как часто занимаешься?

– Сейчас – примерно раза два в год, – сказал я.

– Отлично. Во всей твоей будущей жизни осталось около шестидесяти таких поездок. И намного меньше – вместе с дочкой, потому что не успеешь оглянуться, как у нее будет своя жизнь.

Повисла пауза.

– А Рождество ты любишь? – спросил Макс. Я в это время силился примириться с мыслью, что мне осталось так мало путешествий со своей семьей в полном составе, поэтому не ответил сразу.

– Эй, так как насчет Рождества? – поторопил меня Макс.

Я подумал о дочке, о елке, о подарках и украшении пирогов.

– Их у тебя осталось меньше тридцати, – предупредил Макс, – и всего четыре или пять таких, когда твоя малышка все еще будет малышкой.

И действительно, понял я. Отпраздную Рождество еще раз тридцать – и всё!

– Ну, может, еще сколько-то раз сверху, – расщедрился Макс. – Нельзя знать наверняка. Я вот сейчас живу взаймы. Поэтому каждое Рождество много для меня значит.

– Что ты имеешь в виду – живешь взаймы? – не понял я.

– Мне больше лет, чем обычно достается на долю мужчинам. Среднестатистический мужчина умирает, не успев дожить до моего возраста.

Он наконец снял трубу, выбрался из-под раковины и сел.

– Как-то нерадостно это звучит, Макс.

– Ну, может, и так. Только это правда. Пусть она тебе не нравится. Пусть ее трудно принять. Но это не имеет никакого значения. Так уж устроена жизнь, ничего не попишешь. Так что лучше тратить с толком каждую минуту, которая у тебя есть. Потому что она не будет длиться вечно, и часики продолжат тикать, не глядя, с толком ты ее тратишь или нет.

Глава 26

Макс перебирал содержимое своего ящика, ища подходящую трубу на замену.

– Думаю, ты, Макс, сейчас говорил о страхе, который меня гнетет. Мне это представлялось немного не так. Но, как уже говорил, я буквально ощущаю пролетающее мимо время. А ты только что подтвердил это на совершенно новом уровне.

– И в чем проблема?

– Ну, раньше было как-то легче. Я тратил много времени на то, что действительно любил. Год работал, потом год путешествовал. Мое расписание определял только я сам. Мне не надо было учитывать в планировании никого, кроме себя.

Я перевел дух и продолжил:

– Но все становится не так просто, когда появляются другие люди, зависящие от тебя. Уже не так легко поверить, что все сложится само собой.

– И дальше что? – повторил Макс.

– И тогда я понял, что мне надо подналечь на работу. Потому что в этом случае у меня будут деньги и я буду ближе к свободе. Вот только теперь вообще не чувствую себя свободным, да и отец из меня получается не такой, каким хочу быть. Я уже не уверен, что все делаю правильно.

Макс пару секунд размышлял, а потом огорошил меня вопросом:

– А ты действительно стараешься изо всех сил?

– В каком плане? В воспитании дочери или в зарабатывании денег? – уточнил я.

– В обоих.

Я кивнул.

– И какой у тебя процент?

Я непонимающе уставился на него.

– Ты сказал, что не уверен, что делаешь все правильно. Так как, ты все делаешь неправильно? Или все-таки частично правильно? И тогда – на сколько процентов?

Я задумался.

– Сам не знаю…

– Нет, назови мне число, – не отставал Макс.

– На восемьдесят процентов.

– Ладно. Тогда, если сто процентов «правильности» означали бы, что каждую минуту каждого дня ты абсолютно, фантастически доволен собой, то насколько ты был бы доволен собой при восьмидесяти процентах «правильности»?

– Не на восемьдесят процентов, – ответил я, улавливая, к чему он клонит.

Он посмотрел на меня и развел руками, словно спрашивая: «И почему же?»

Я улыбнулся:

– Знаешь, когда ты вот так ставишь вопрос, это выглядит довольно абсурдно.

Макс вновь улегся на спину и, готовясь вернуться под раковину, сказал:

– Каждый из нас – незавершенный проект, малыш. Но если ты продолжишь грызть себя из-за тех вещей, в которых пока не достиг совершенства, то трудновато тебе будет не растерять энтузиазм, пытаясь стать лучше.

Глава 27

Максу потребовалось еще несколько минут, но в итоге он сумел приладить новую трубу именно так, как ему хотелось. Закрепив ее хомутом, он выбрался из-под раковины и выпрямился во весь рост, разминая спину. Как раз в этот момент в кухню вошла Эмма.

– Привет, Макс! – воскликнула она. Было совершенно очевидно, что она рада встрече.

– Как дела, малышка? – спросил он ее своим скрипучим голосом.

Она подошла и заключила его в объятия.

– Теперь, когда ты здесь, намного лучше!

– Ну-ну, – скептически проворчал он.

Я наблюдал за Максом и видел, что несмотря на его напускную суровость, ему приятно видеть Эмму.

Она повернулась ко мне:

– У Макса изумительно получается чинить разные вещи.

Я показал на раковину:

– Да, я уже убедился.

– Понять никак не могу, каким образом здесь то и дело что-то ломается, притом что все кажется новехоньким, – заметил Макс.

Эмма улыбнулась:

– Ну а я рада, что ломается. Потому что тогда приезжаешь ты.

Я тоже улыбнулся и подумал: «Трудно сказать, кто тут кому помогает».

– Макс не только вещи ремонтировать мастер, – уточнила тем временем Эмма. – Он и людей отлично чинит.

– Ну да, конечно, – саркастически фыркнул Макс. – Придумала тоже!

Эмма сунула руку в ящик с инструментами и вынула небольшой моток сантехнической уплотнительной ленты. Продемонстрировала ее Максу, посмотрела ему в глаза и многозначительно приподняла брови.

– А я считаю, что именно это ты и делаешь!

Я стоял и смотрел на них, но под конец не выдержал:

– Что-то я вас не пойму!

– Не хочешь ему рассказать? – спросила Эмма Макса.

– Да что там рассказывать-то, – отмахнулся он.

Эмма смешливо фыркнула.

– Ладно, раз Макс настолько недооценивает свое влияние, тогда я сама. Не так давно в наше кафе зашла женщина. У нее тоже были свои трудности. И Макс развернул ее жизнь на сто восемьдесят градусов с помощью вот этого… – Эмма покрутила в воздухе моток ленты.

Я непонимающе переспросил:

– Уплотнительной ленты?

Эмма глянула на Макса.

– Кейси сказала, что ты считаешь Джона недостаточно сведущим, чтобы брать его в помощники. А он с одного взгляда понял, что это такое! Значит, разбирается в инструментах.

Макс чуть смущенно покосился на меня.

– Я просто был не уверен, что ты… – запинаясь, пробормотал он. – Ну, ты ж такой весь в костюмчике, важный. Я не знал, много ли от тебя помощи будет, и вообще, понимаешь ты в этом деле или как…

– Все нормально, Макс, – успокоил я старика. – Наверное, будь на твоем месте, я подумал бы то же самое при виде такого франта… – Набрал воздух и в который раз за этот день объяснил: – Я был на похоронах. Умер мой крестный. В иных случаях так не одеваюсь.

Глава 28

Макс поднял на меня глаза.

– Извини, малыш. Я не знал.

Я пожал плечами.

– Все нормально.

Видно было, что его это не успокоило.

– Все нормально, – повторил я и спросил у Эммы, которая все еще держала в руках моток. – Так какая там вышла история с уплотнительной лентой?

– Как я и сказала, у женщины, которая сюда пришла, были трудности, – стала рассказывать Эмма. – Она объяснила, что замужем и у нее двое детей. Раньше она работала в офисе одной компании, но ушла оттуда, когда у нее родился первый ребенок.

– А в чем была проблема? – спросил я.

– Трудности возникли из-за того, что раньше они с мужем были только вдвоем, – вставил Макс. – А до замужества она и вовсе была сама по себе.

– И в те времена ей было намного легче выкроить время, чтобы заниматься тем, чего хотела она сама, – добавила Эмма. – Потому что не надо было учитывать никого другого.

Макс взмахнул рукой в мою сторону.

– То же самое, о чем ты рассказывал пару минут назад.

– Ну так вот, Макс изменил ее жизнь, – неожиданно закончила Эмма и похлопала Макса по плечу.

Тот пожал плечами.

– У нее большое сердце. Ей хотелось, чтобы всем было хорошо. Ей очень нравилось быть матерью, и в своих детках она души не чаяла. И мужа тоже любила. И поэтому страшно переживала из-за своих «неправильных» чувств.

– Каких именно? – уточнил я.

– А ты что чувствуешь, когда тебе кажется, что что-то идет неправильно? – ответил мне вопросом он.

Я пожал плечами.

– Если это мелочь, то немного расстраиваюсь.

– А если это не такая уж и мелочь? – не отставал он.

– Тогда кажется, будто попал в капкан, из которого необходимо выбраться, – ответил я.

– А когда дела совсем плохи? – наседал Макс. И стоило ему произнести эти слова, как в его мыслях вспыхнуло давнишнее воспоминание. Узенькая койка в холодной, темной комнате сиротского приюта. Одинокая голая лампочка под потолком. Поношенная одежда, висящая на проволочной вешалке, зацепленной за спинку кровати. Он вытолкнул это воспоминание из головы и испытующе посмотрел на меня.

Я опустил глаза, потом нерешительно поднял голову. Наши взгляды встретились.

Макс медленно кивнул.

– Вот так и любому, кто себе не врет, эти чувства в той или иной степени знакомы. Только нам обычно слишком неловко или стыдно кому-нибудь о них рассказывать.

– И тогда он рассказал той женщине об уплотнительной ленте, – снова подала голос Эмма и бросила моток Максу.

Он поймал его и отмотал кусок длиной около полуметра. Лента была эластичной и легко порвалась, когда он сильно потянул.

– Ты знаешь, для чего эту штуку используют в сантехнике? – спросил он меня.

– Ею обматывают резьбу, и соединения плотно изолируются. Чтобы не было протечек.

– Именно. – Макс нагнулся и подобрал с пола часть тяжелой металлической трубы. – Вот есть у тебя эта невероятно прочная, долговечная труба… – Он протянул руку и подобрал другую часть. – А вот у тебя другая невероятно прочная, долговечная труба, которая соединяется с этой.

Макс скрутил два куска вместе.

– И когда кажется, что они идеально подходят друг к другу, хорошо и плотно, и ты пускаешь по трубе воду…

– …Она все равно немного подтекает, – договорил за него я.

– Точно!

Он снова раскрутил трубы, обнажив резьбу.

– Потому что как бы идеально они друг к другу ни подходили, в местах соединения все равно есть крохотные зазоры. Места, где одна труба не может полностью заполнить углубление в другой. И тогда ты берешь эту тоненькую, тянущуюся, совсем вроде бы необязательную ленту и добавляешь ее к соединению…

Макс взял оторванный кусок уплотнительной ленты и накрутил ее на резьбу одной из труб. Затем снова скрутил трубы между собой поверх ленты.

– И когда ты это делаешь, и потом пускаешь по трубе воду…

– …Она не протекает, – подхватил я.

Глава 29

– У меня нет семьи, – пожал плечами Макс. – Я много времени провожу в одиночестве. А когда просто сидишь и смотришь, как мимо тебя движется мир, видишь, как люди что-то делают… Слышишь, как они разговаривают… Или, в некоторых случаях, орут друг на друга… И однажды меня просто осенило.

Он снова поднял первую трубу.

– Не важно, насколько силен этот человек… – Потом поднял другую. – Или этот… – Он указал на место их соединения. – Или насколько идеально они связаны между собой…

– Все равно есть зазоры, – договорил за него я. – Места, где этой связи недостаточно.

Макс согласно наклонил голову.

– Та леди когда-то любила современные танцы. Когда она вернула в свою жизнь занятия танцами – всего один раз в неделю, – это упрочило все ее связи. Уплотнило все соединения.

– Танцы стали ее сантехнической лентой, – вставил я.

Он кивнул.

– Это так легко недооценить! Один-единственный урок танцев. Да какое он может иметь значение, когда у тебя все идет наперекосяк? Это же мелочь. Ерунда – в сравнении с тяжестью всего мира, которую ты, судя по ощущениям, несешь на своих плечах. Верно?

Я был с ним совершенно согласен.

– Но эти занятия танцами напоминают ей о том, что она не только жена и мать, но и кто-то еще. Они позволяют ей снова полностью ощутить свое «я». А еще это час в неделю, у которого есть возможность превратиться в два часа в неделю. Потом в какой-то момент, может быть, даже в час каждый день. Но этому не бывать, если этого часа нет вообще.

– Это решение кажется таким простым! – восхитился я.

– И вот еще что я заметил в людях, – продолжал Макс. – Когда ноша кажется им невыносимой и они видят простое решение, то думают, что оно никак не может быть верным. Поэтому даже не пробуют его реализовать, а просто продолжают мучиться. Или ищут другое, намного более сложное. Потому что им кажется, что чем сложнее решение, тем оно эффективнее. Вот только из-за того, что оно оказывается таким сложным, они не пробуют его воплотить.

– То есть просто продолжают мучиться, – завершил я его мысль.

Он кивнул.

– А моя уплотнительная лента – это серфинг, – вставила Эмма и улыбнулась. – Когда я надолго разлучаюсь с волнами, мои соединения начинают распадаться.

– Даже с папой? – не поверил я.

Она кивнула.

– Даже с ним.

– У каждого своя лента, – подытожил Макс. – Танцы, садоводство, поездки на велосипеде, кемпинг, рыбалка… Но все они действуют одинаково. Поддерживают плотность соединений.

И тут в кухню вошла Кейси.

– Самое популярное место в нашем кафе, – сказала она, улыбаясь. – Как дела с ремонтом, Макс?

– Пять минут, – ответил он. – Немножко уплотнительной ленты на резьбу – и я все закончу. После этого все будет в порядке.

– Отлично, – просияла Кейси. – А я как раз расставила тарелки. Мы же не можем отпустить Джона без куска пирога с ревенем и клубникой!

Я поднял брови:

– Так, значит, это его я все-таки учуял при входе!

– Было-было у меня предчувствие, что ты можешь заглянуть на огонек, – улыбнулась мне она. – Потому мы и решили сегодня его испечь.

Глава 30

Я помог Максу уплотнить все соединения и проверить их герметичность. Пару минут спустя мы уже сидели в кабинке, а перед нами на тарелках лежали куски пирога – размером почти с нее.

Майк сел рядом со мной, держа свою порцию в руках. Эмма и Кейси тоже заняли места за столом.

– Будем здоровы, – провозгласил Майк и приветственно поднял перед собой вилку. – Приятно снова всех вас видеть.

Я вспомнил о Ханне и невольно посмотрел на парковку и окружавшую ее темноту.

Должно быть, Кейси заметила мой взгляд, потому что со звоном стукнула по моей вилке своей. Когда я повернулся к ней, она кивнула в сторону окна и заговорщицки усмехнулась. Словно уверяя, что все будет в порядке.

Теперь уже и все остальные наперебой зазвенели вилками, пробуя пирог.

Я положил в рот кусочек.

– Как вкусно! – блаженно выдохнул я. – Как же это вкусно, Майк!

Он довольно улыбнулся.

– Как я слышал, ты сегодня отведал Максовой сантехнической философии?

– О да, очень оригинальный взгляд.

– Видел бы ты, как его обнимала первая женщина, с которой он ею поделился, – добавила Кейси. – Я думала, она тебя никогда из рук не выпустит, Макс!

– Ой, да будет вам! Я просто старался помочь, – пробормотал тот, явно смущенный.

– Ты помог, это точно, – ответил Майк. – И не только ей. – Он глянул на меня. – Мы с Эммой то и дело поминаем сравнение Макса. Когда чувствуем, что у нас возникла потребность в том, что играет роль нашей уплотнительной ленты, мы так и говорим. А потом даем друг другу возможность этим заняться.

– А иногда мягко напоминаем друг другу, что, возможно, настало время применить волшебную ленту, – добавила с улыбкой Эмма.

Майк кивнул:

– Верно. Иногда бываешь настолько поглощен стараниями помочь другим людям, что забываешь о том, как важна твоя собственная уплотнительная лента. И если эта забывчивость длится достаточно долго, то сам не замечаешь, что дела идут все хуже и хуже с каждым днем.

– У Макса еще не было возможности рассказать об этом Джону, – вставила Эмма.

Я дожевал последний кусочек пирога.

– А, так ты от меня еще что-то скрываешь, Макс! Что происходит, когда дела идут все хуже и хуже?

Он смущенно пожал плечами.

– Ну, я же говорил, что просто подмечаю разные вещи. Вот как с трубами: если у тебя нет уплотнительной ленты, то возникнет протечка. Если соединение плотное, течь поначалу почти незаметна, но она все равно есть. Со временем она становится больше, потому что давление действует на эти крохотные зазоры и они начинают разрушаться. Очень скоро коррозия начинает разъедать и другие места, где соединяются трубы. Это следующая стадия проблемы. Когда мелкие протечки становятся большими.

– А на этой стадии проблему еще можно решить уплотнительной лентой? – спросил я.

– Мы сейчас говорим о трубах или о людях? – уточнил он.

– И о тех, и о других.

– Ага, – кивнул он. – Если поймать процесс сравнительно рано, можно разъединить трубы, накрутить много ленты, а потом заново соединить. Если коррозия не зашла далеко, этого хватит. Наверное, и с людьми будет так же.

– А что будет, если не спохватиться вовремя? – спросил я.

– Тогда все развалится на части, – ответил он. – Со временем давление становится непреодолимым. Соединение, которое поначалу было таким прочным, полностью разрушается.

– Что мы так часто видим в жизни, – подхватила Кейси. – Между двумя людьми возникает отличное соединение, когда они знакомятся. А через пару лет они уже не выносят друг друга.

– У родителей с детьми тоже так бывает, – добавила Эмма. – Я много раз наблюдала, как вначале прекрасные отношения между моими друзьями и их родителями потом разлетались вдребезги.

Макс повел плечом.

– Лучше заранее позаботиться о том, чтобы уплотнительная лента оказалась на нужном месте. Чтобы соединения с другими людьми были плотными, крепкими и надежными. Ради самого себя.

Он указал на Эмму.

– Как она сказала тогда в кухне. Для малышки это серфинг. Для леди, которая сюда приходила, это танцы. Не знаю, что это у тебя, Джон, но, полагаю, если ты дашь себе труд пораскинуть мозгами, то поймешь.

– Приключения, – тут же ответил я. – Если бы не сегодняшний вечер, я бы долго искал ответ. Однако, выслушав твое описание, я понимаю, что это один в один мой случай. Слишком много однообразия изо дня в день – и я чувствую давление.

Разговор на некоторое время утих. Я думал о стрессе, который ощущал в последние пару лет, и о его причинах. Я думал о том, что позволил себе слишком долго не использовать свою уплотнительную ленту.

– Спасибо тебе, Макс, – сказал я.

– За что?

– За то, что даешь себе труд наблюдать за миром. За то, что нашел такой своеобразный способ смотреть на жизнь. Жаль, что я не познакомился с твоей точкой зрения на пару лет раньше!

Макс пытался отнекиваться, но Кейси обняла его за плечи.

– Это лишь малая доля того, что делает Макса таким потрясающим, – заявила она.

Глава 31

За столом остались только мы с Кейси.

Макс вернулся в кухню, чтобы собрать оставленные там инструменты. Майк и Эмма пошли вместе с ним – им предстояло прибраться после ремонта. Я вызвался помочь, но они сказали, что сделают все сами.

Я посмотрел на Кейси.

– Нам так и не удалось как следует поговорить.

Она ответила:

– Тебе сегодня было нужно то, чего я не могла предложить. Как удачно получилось, что труба потекла и Макс приехал ее чинить!

– Да, удачнее не придумаешь.

Она улыбнулась, и мы несколько мгновений сидели в уютном молчании.

– Я так понимаю, у тебя трудности со старением, – сказала она. – И с поддержанием связи с той частью твоей души, которая обожает приключения. Одна из составляющих жизни – понимание, что каждая ее стадия дает шанс сыграть роль, которую ты не мог играть прежде. И порой в этом-то и состоит приключение.

– Как сегодняшняя роль Макса, например, – предположил я.

Кейси кивнула.

– Мудрость, накопленная за восемь десятков лет, не может появиться у того, кому не восемьдесят. И если эта мудрость кому-то нужна, а поделиться ею некому…

Я додумал ее мысль.

– Понимаю.

Ее лицо осветила улыбка.

– Я знала, что ты поймешь.

– Спасибо, Кейси.

– Всегда пожалуйста. И ты должен мне двадцать долларов.

– За совет? – удивился я.

Она покачала головой.

– Нет, совет бесплатный. Двадцать долларов за кое-что, что ты поймешь позже.

Я растерянно уставился на нее.

– Ты мне доверяешь? – спросила она.

Я кивнул.

– Тогда просто поверь мне.

Кейси встала и взяла со стойки свой блокнот для заказов. Выписала мне счет, который я оплатил, добавив сверху двадцатку.

– Ну, тебе пора в путь, – сказала она. – Не забывай, у тебя скоро самолет.

– Да не страшно! Я уже смирился с тем, что опоздаю.

Она покачала головой.

– Вот и зря. Твой рейс отложен из-за грозы. Если выедешь прямо сейчас, то окажешься дома как раз вовремя, чтобы почитать дочке сказку на ночь.

Не знаю, откуда Кейси было известно, что я каждый вечер перед сном читаю дочери книжки. Или откуда она знала, что успею на свой рейс. Но я был совершенно уверен, что в итоге она окажется права.

Глава 32

Чтобы забрать вещи из кабинки, мне потребовались считаные секунды. Я выпрямился, надел пиджак и обвел кафе долгим взглядом. Интересно, увижу ли его когда-нибудь снова?

Кейси вроде бы уходила в кухню, но теперь она стояла у входной двери. Я двинулся к выходу и тут же вспомнил о Максе, Майке и Эмме. Я с ними не попрощался!

– Я сделала это за тебя, – сказала Кейси, словно прочтя мои мысли. – Ты же не хочешь опоздать на свой самолет. – Она обняла меня. – Кстати, – добавила она, выпуская меня из объятий, – Макс попросил меня передать тебе кое-что. На память об этом вечере.

И вручила мне моток уплотнительной ленты.

Я улыбнулся:

– Спасибо.

Кейси открыла дверь кафе и нашла взглядом мою машину. Дождь наконец утих, и сквозь низко нависшие облака кое-где даже пробивался свет.

– Наверное, тебе стоит открыть дверцы машины, прежде чем пускаться в путь, – посоветовала она, пока я спускался по ступеням крыльца на гравийную площадку. – Кажется, у тебя окна запотели. Так ехать нельзя.

Я присмотрелся и понял, о чем она говорила.

«Очень странно», – подумал я про себя. Стекла действительно запотели, словно внутри машины по какой-то причине было тепло.

Я подошел ближе и нажал кнопку на пульте. Пикнула сигнализация, и я услышал, как со щелчком разблокировались замки. Сделав еще несколько шагов, я распахнул заднюю дверцу, чтобы положить туда свои вещи, и вздрогнул от неожиданности. В машине кто-то был.

Я не сразу понял, что это Ханна.

– Извините, – зачастила она, сбрасывая с себя плед из аварийного набора. Звуковой сигнал явно разбудил ее. – Я тут уснула. Шел дождь, и я пыталась идти по дороге, но ветер был такой сильный, что я…

– Спокойно, малышка, – ответил я. – Все нормально.

– Я не малышка, – мгновенно насупилась она.

Я вспомнил Макса.

– Знаешь, если человеку больше пятидесяти, то все люди твоего возраста для него – малыши, – ответил я.

Я отступил, позволяя Ханне выбраться из машины. Увидел, как она подняла глаза к небу, потом покосилась на дальнюю стену кафе.

– Там твой велосипед? – догадался я.

Она кивнула.

Тут мне вспомнились два момента из недавних разговоров с Кейси. Первый – когда она объяснила, что в каждом возрасте у нас есть определенная роль. Второй – когда она сказала мне, что я должен дать ей двадцать долларов.

Я восхищенно улыбнулся и покачал головой.

– Что такое? – настороженно вскинулась Ханна.

– Ты была права, – ответил я.

– Насчет чего?

Я махнул рукой в сторону кафе.

– Насчет того, что я уже бывал здесь. Когда я впервые наткнулся на это место, мне было двадцать восемь лет. Это случилось больше двух десятилетий назад. То приключение изменило мою судьбу – ты даже не представляешь насколько.

Я немного помолчал и продолжил:

– Я живу замечательной жизнью, потому что когда-то вошел в это кафе и провел в нем время, разговаривая с людьми, которые здесь работают. И жалею только об одном – что оно не попалось на моем пути раньше. Тебе пятнадцать, Ханна. И тебе повезло: ты нашла его раньше. Не знаю, почему так случилось. Но, если бы ты была моей дочерью и у тебя бы появилась возможность провести здесь пару часов, я бы сказал, что такой шанс выпадает раз в жизни.

Я посмотрел на дорогу, потом взглянул на Ханну.

– Если хочешь, ты можешь поехать домой прямо сейчас. Не сомневаюсь, что, если мы войдем внутрь, Кейси подскажет, как добраться до твоего дома. Я даже подвезу тебя, если ты все еще этого хочешь. Но если ты задержишься здесь хотя бы на пару часов, думаю, много лет спустя ты будешь вспоминать этот день и поймешь, что это было одно из лучших решений в твоей жизни.

Мы стояли на парковке лицом друг к другу. Ханна посмотрела на кафе, потом уперлась взглядом в землю. Я слышал, как бурчит у нее в животе. Должно быть, она была зверски голодна.

Я вздохнул и улыбнулся.

– Я отдал Кейси двадцать долларов за твой ужин. Просто на случай, если ты все же решишь зайти. И уже говорил тебе, что угощаю. Так что, если решишься, ужин будет за мой счет. А еще там есть старый мастер по имени Макс. Он чинит разные вещи. И у него это отлично получается. Уверен, он сможет починить твой велосипед, если ты ему разрешишь, и сделает это с удовольствием. Просто спроси об этом Кейси.

Ханна снова посмотрела на входную дверь, но продолжала молчать.

Я хотел рассказать ей больше. Подобрать подходящие слова, чтобы как-то ее убедить. Но понимал, что в итоге ей придется принять решение самой.

– Можете ехать, – сказала девушка после нескольких секунд молчания. – Я сама во всем разберусь. Подвозить меня не надо.

– Ты уверена? – уточнил я.

Она кивнула.

– Что ж, тогда ладно.

Она отступила от машины, и я сел на водительское место. Завел двигатель, развернулся и медленно поехал через парковку. Я все время посматривал в зеркало заднего вида. Ханна по-прежнему стояла на том месте, где была припаркована моя машина.

– Ну, давай, малышка, – пробормотал я.

Я подкатил к выезду на дорогу и снова посмотрел в зеркало. Она до сих пор не сдвинулась ни на шаг.

– Давай же, – тихо повторил я.

Пару секунд раздумывал, что делать. Спорил сам с собой. Но решение оставалось за Ханной. Я это знал.

Я осмотрел дорогу в обоих направлениях, убеждаясь, что она свободна. Потом, постепенно прибавляя скорость, выехал на нее. Она делала плавный поворот вправо, и, проезжая эту часть, я в последний раз глянул в зеркало.

Кафе отдалялось, становилось все меньше, но Ханну я увидел. Она поднималась по ступенькам, протягивая руку к двери.

Я ощутил прилив энергии и поймал себя на том, что улыбаюсь так искренне, как не улыбался уже давно.

– Добро пожаловать в кафе на краю земли, малышка. Добро пожаловать в кафе.

Эпилог

Я доехал до проката и сдал машину. Автобус до аэропорта подошел почти сразу, и вскоре я был уже в пути. Мой телефон поймал сигнал еще раньше, но я не стал просматривать длинный ряд сообщений, поскольку был за рулем.

Теперь же для этого появилось время. Было четыре СМС от авиакомпании, где сообщалось о переносе вылета на более поздний час. И два от моей дочери: она написала, что любит меня, сопроводив эти слова цепочкой забавных смайликов. В своем последнем сообщении она также выразила надежду, что я приеду пораньше и мы успеем почитать перед сном.

Я глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул. По пути в аэропорт мои мысли были заняты тем, что происходило в кафе. Разговор с Максом. Новая встреча с Кейси, Майком и Эммой. Знакомство с Ханной. Ее фигурка у входа в кафе, когда я отъезжал… А еще то и дело возвращался к похоронам крестного, силясь осмыслить тот факт, что его больше нет.

По прибытии в аэропорт я зарегистрировался и получил посадочный талон. Сотрудница авиакомпании сказала, что до отлета еще пятьдесят минут и что я без проблем успею подняться на борт. И извинилась за задержку рейса.

Я отошел от стойки и направился к своему посадочному выходу, на ходу пытаясь убрать талон во внутренний карман пиджака. Сделать это никак не получалось: что-то мне мешало. Я сунул туда руку и нащупал сложенный вдвое конверт.

Письмо было адресовано мне, но указанный на нем адрес я сменил уже очень давно. Суда по почерку, рука писавшего сильно дрожала.

По не вполне понятным причинам, пока я рассматривал конверт, меня тоже пробрала дрожь. Кто написал это письмо? Как оно оказалось в кармане моего пиджака?

Я перевернул конверт. Его оборотная сторона тоже оказалась исписана. В отличие от адреса на лицевой стороне, буквы на обороте были ровными и бисерно-мелкими. Сообщение от Кейси.

Дорогой Джон!

Как хорошо было бы сегодня пообщаться подольше! Рассказать тебе эту историю, сидя здесь, в тишине кафе. Как мы делали всегда. Но порой космические переключатели срабатывают необъяснимо, и в самые неожиданные моменты пересекается множество жизней. Ханне очень скоро предстоит принять серьезное решение, а тебя ждет семья. Так что на этот раз придется довольствоваться тем, что есть.

Пару недель назад наше кафе посетил один очень славный пожилой джентльмен. Сначала я заметила его через окно. Казалось, он брел, сам не зная куда, словно заблудился. Я вышла на крыльцо и пригласила его зайти к нам. Когда спросила, куда он направляется, он сказал, что ищет почтовый ящик. Что ему нужно отослать важное письмо и он беспокоится, потому что ящик ему никак не попадается.

В итоге он зашел в кафе, и мы с ним сидели и беседовали некоторое время. Хороший вышел разговор. С каждой минутой его сознание крепло. Мало-помалу прояснялись мысли. Воспоминания обретали четкость. Смех лился легче. В глазах засверкали искорки.

Он рассказал мне о том, как жил в молодости на диких просторах Аляски. И как его семья собирала всех родственников на Рождество и на летние пикники. Он оказался прекрасным рассказчиком. И очень обаятельным.

Еще он рассказал мне о своем крестном сыне, Джей-Джее, которого на самом деле звали Джоном. И о вылазках на рыбалку и на природу с палатками, которые они организовывали много лет назад. И еще он сказал, что письмо, которое ему нужно отослать, адресовано Джей-Джею.

Ближе к концу нашего разговора он спросил, могу ли я оказать ему любезность и позаботиться о том, чтобы письмо дошло до адресата. Он опасался, что, как только выйдет из кафе, его сознание вновь затуманится и он забудет, что пытался сделать.

Я прервал чтение и посмотрел в сторону. К глазам подкатили слезы. Я сморгнул их.

Спасибо, что на один день поделился с нами своим крестным отцом, Джон. Наше кафе стало лучше оттого, что он в нем побывал. Вот письмо, которое он написал тебе.

С любовью,

Кейси

Моя рука с письмом безвольно упала, и я, не веря в реальность происходящего, потряс головой. В тот вечер на похоронах я узнал от родственников, что за несколько недель до смерти мой крестный исчез из пансионата для престарелых, где в то время жил. Медсестры думали, что он обедает в столовой. Сотрудники столовой были уверены, что он у себя в комнате. А дежурные, которые осуществляли наблюдение за его комнатой, предполагали, что он гуляет по коридорам.

А на самом деле он нарядился в свой лучший костюм, вышел из здания и просто пошел вперед. Это выяснилось, когда сотрудники пансионата просмотрели записи с камеры наблюдения у входной двери.

Пять часов спустя он вернулся, вошел через ту же дверь – чем принес немалое облегчение сотрудникам, которые сбились с ног, пытаясь его разыскать. Потом никто так и не смог дознаться, куда он ходил и зачем.

Я снова посмотрел на строчки, написанные рукой Кейси, и, борясь с дрожью в пальцах, вскрыл конверт. Письмо, лежавшее внутри, было написано тем же неровным почерком, что и адрес на лицевой стороне.

Дорогой Джей-Джей!

Давненько мы не писали друг другу. Надеюсь, у тебя все хорошо.

На днях я вспоминал все наши поездки, в те времена, когда ты был маленьким мальчиком. Помнишь ли ты их? Помнишь, как мы жили в палатках и ловили рыбу?

Думая об этом, я вдруг осознал, что сейчас ты старше, чем был я сам во времена наших приключений. Даже трудно себе представить!

Тогда мы о многом разговаривали. Ты всегда умел задавать замечательные вопросы. Даже когда был совсем крохой. Конечно, многие из них касались рыбалки и природы. Но ты задавал немало вопросов и о жизни.

Я никак не мог понять, почему они тебя волнуют. Тебе всегда было интересно, что окажется там, за очередным поворотом. Ты словно всегда искал подсказки, пытаясь угадать, что будет дальше.

Наверное, потому-то я и решил написать тебе это письмо, Джей-Джей. У меня теперь не так часто бывает ясность в мыслях. И уже давно этого не случалось. Врачи говорят, что причина в головном мозге. Он работает не так, как ему положено. И уж точно не так, как мне хотелось бы.

И есть у меня ощущение, что остальные части моего организма тоже помаленьку сдают. Кажется, у меня осталось не так много времени, чтобы написать все необходимые письма.

И вот мне захотелось написать тебе. Потому что ты должен знать, что там, за предпоследним поворотом.

Одна из вещей, которые понимаешь в этот момент, – это то, какой драгоценностью является молодость. И как быстро она уходит прочь. А еще понимаешь, что летит она со все нарастающей скоростью.

Немного похоже на то, что происходило во время наших вылазок на природу. В первый день всегда казалось, что у нас впереди еще много времени. По дороге к выбранному месту мы наперебой строили планы, обсуждая, чем заполним эту неделю.

Второй день был примерно таким же насыщенным. Но потом, стоило только нашим каникулам достичь середины, как остальные дни начинали мчаться вскачь, все быстрее и быстрее. И вдруг – раз! – время уже вышло.

Тебе знакомо это ощущение? Что ж, если даже ты его еще ни разу не испытывал, вскоре тебе предстоит познакомиться с ним.

Насколько я помню, когда тебе было около двадцати восьми лет, тебя накрыло серьезным откровением. Ты вроде бы провел вечер в каком-то необычном кафе – об этом мне рассказывал твой папа. Он сказал, что после того случая ты сосредоточился на вещах, которые делали тебя счастливым. Рюкзак на плечи – и вперед, изучать мир, переживать приключения.

Я был очень рад это слышать. Требуется большое мужество, чтобы решить делать то, что считаешь правильным для себя, даже если весь остальной мир полагает, будто ты сошел с ума. Но когда подходишь к последним поворотам своего пути, становится как никогда ясно, что именно эти решения и были самыми важными.

Надеюсь, ты по-прежнему получаешь от своей жизни удовольствие, Джей-Джей. Может быть, ты уже не чувствуешь себя юношей, да и по сравнению с самим собой в два дцать или даже тридцать лет ты уж точно не мальчик. Но тем больше у тебя причин сосредоточиваться на том, что делает тебя счастливым. Потому что наши часы склонны убегать вперед.

Продолжай искать такие места, которые позволяют тебе чувствовать себя живым, счастливым и взволнованным. Проводи там побольше времени. Продолжай заполнять свою жизнь занятиями, благодаря которым каждый прожитый день приносит удовлетворение. Потому что наступит день, когда ты не сможешь делать многое из того, что любишь. Твой разум или тело попросту не позволят тебе больше этим заниматься.

И продолжай проводить время с людьми, которые для тебя важнее всего.

Потому что это самые драгоценные минуты на свете.

Тогда, в прошлом, наверное, все мы понимали, что эти наши поездки – особенные. Но теперь, на этом этапе жизни, я понимаю, насколько особенными они были. Я бы ничего не пожалел, только бы провести еще один день где-нибудь на реке в нашей прежней компании. Смех, шутки, необыкновенное настроение на рассвете, когда еще не знаешь, что может принести тебе этот день.

Чего бы я только не отдал за возможность еще раз ощутить тепло солнца на своей коже, почувствовать движение волн. За еще один шанс подержать в руке удочку и почувствовать, как дергает леску невидимое чудовище глубин.

Что ж, малыш, кажется, пора на этом заканчивать. Я чувствую, как мое сознание снова затуманивается. Не знаю, надолго ли хватит ясности, поэтому хочу пойти и бросить это письмо в ящик, пока еще могу.

Береги себя, Джей-Джей. Люблю тебя.

Твой крестный

Я сложил письмо. Мои глаза снова наполнились слезами, но на этот раз я даже не пытался вытереть их и они просто потекли по щекам. Соседи в автобусе настороженно посматривали на меня, как на безумца. Но мне было все равно.

Следующие несколько часов полета я мысленно перебирал те поездки, в которых мы были вместе, и свои трудности, возникшие в последние пару лет. Размышлял обо всем, что случилось за последние сутки, и о том, что значил для меня крестный.

Кажется, я понял один из наших главных страхов перед старением: мы боимся прощаться с людьми, которые много для нас значат. Мы бессознательно ждем этого прощания. Последнего мига, проведенного с ними. Последнего объятия, последнего «люблю». Последнего совместного приключения или мудрого совета, который они нам дают.

Но в действительности важен не этот последний момент. Важны все объятия, которыми они нас одаривали. Все их сказанные нам «люблю». Все приключения, которые мы пережили вместе, и все советы, которыми они с нами делились.

Вот то, что останется навсегда. То, что обеспечит нам плотное соединение с ними – до конца наших дней.

Об авторе

Пережив в тридцать три года событие, которое круто изменило его жизнь, Джон вдохновился идеей сесть за письменный стол и поведать миру историю «Кафе на краю земли».

Не прошло и года после выхода этой книги, как поддержка читателей помогла ей разлететься по всему земному шару, вдохновляя людей на всех континентах, включая Антарктиду. После этого она стала бестселлером № 1 во многих странах и была переведена на 43 языка.

Книги Джона проданы во всем мире общим тиражом более 6 миллионов экземпляров, в их числе «Кафе на краю земли», «Возвращение в кафе», «Новая встреча. Третье посещение кафе на краю земли», «Сафари для жизни», «Большая пятерка для жизни», «Большая пятерка для жизни. Приключение продолжается», «“Ага!” – моменты вдохновенной мысли» и «Чему я научился. Размышления о том, как жить полноценной жизнью».

Все это по-прежнему изумляет Джона, но ничуть не умаляет его скромности.

В перерывах между литературными трудами Джон часто путешествует по миру вместе с семьей.

Связаться с Джоном можно по адресу:

www.johnstrelecky.com

или через социальные сети:

Facebook – @JohnStrelecky

Instagram – @JohnStrelecky

Twitter – @JohnStrelecky

LinkedIn – @JohnStrelecky

Content

Джон П. Стрелеки
Неожиданная остановка. Как продолжить двигаться вперед, когда сбился с пути

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог

Об авторе