Свят Белый

Ниже был только ад

Обжигающе-искренняя история о боли, зависимости, тюрьме, преодолении и пути к успеху

На обложке использовано фото Третьяковой Александры Андреевны

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация:

JenyaGri / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© Свят Белый, текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Посвящается Лиде

Глава 1

Мы скучковались на веранде. Расселись на лавке, точно голубки. По крыше барабанил ливень. Воспитательница, стараясь нас развлечь, подкинула загадку: «Дети, представьте на весах живую курицу, её вес – один килограмм, вопрос: сколько будет весить курица, если поднимет одну ногу?» Так и сказала – ногу. Я огляделся. Лица ребят выражали глобальное недоумение. Неужели, подумал я, они взаправду не понимают? У меня перехватило дыхание. Вдруг я не прав? Все будут смеяться. Знакомое ощущение? Сколько раз оно вас останавливало? Возможно, из таких моментов и складывается судьба. Ты либо решаешься, либо нет. «Столько же!» – выкрикнул я. Это было так громко, что даже воспитательница подзависла. Медленно повернув голову вправо… потом влево… я наблюдал притихших, уставившихся на неё детей. Ещё пара секунд тишины… И радостный возглас: «Правильно, Славик!» – улыбается, хлопает в ладоши. Я снова оглядываюсь по сторонам и принимаю на себя восхищённо-ошарашенные взгляды моих маленьких одногруппников.

Это был триумф. Плотное ощущение победы. Отпечаток на всю жизнь. На санскрите – самскара.

ЭТО БЫЛ ТРИУМФ. ПЛОТНОЕ ОЩУЩЕНИЕ ПОБЕДЫ. ОТПЕЧАТОК НА ВСЮ ЖИЗНЬ. НА САНСКРИТЕ – САМСКАРА.

В индийской философии этот термин используется для обозначения отпечатков, оставленных в уме нашими действиями или яркими внешними обстоятельствами. Самскары способны выявляться при любом благоприятном случае в будущем. Это, можно сказать, «родимые пятна» прошлого, проявляющиеся как рефлекс, автоматизм, шаблон состояния. Отсюда и началось моё неутомимое стремление испытать это впечатление вновь.

Мама у меня была потрясающая. Папа тоже был весёлым парнем. Да, пока алкоголь не сломал им дух, они были замечательными ребятами. Мама часто повторяла: «Вырастешь – станешь директором. Все тебя будут называть Вячеслав Владимирович». Я понятия не имел, что означает слово «директор», но, когда у меня спрашивали, кем хочу быть, когда вырасту, я уверенно отвечал, что намереваюсь стать директором. По улыбкам и искоркам в глазах я понимал, что быть директором – это нечто значимое и достойное, – ещё одна самскара на всю жизнь.

Мне очень нравилось ходить в садик. Я чувствовал себя там восхитительно. Ещё без всех этих долбаных комплексов. Без травм. Без зависимостей. Без тени сомнений в себе.

Я абсолютно убеждён в том, что все дети рождаются победителями. Дерзкими. Непреклонными.

Дальше всё зависит от того, какими взрослыми они будут воспитываться. Если рядом будут уверенные в себе, самодостаточные, счастливые взрослые – ребёнок будет ощущать себя в безопасности и непременно примется всё вокруг по-хорошему завоёвывать. С улыбкой. На расслабоне. Даже не думая об ошибках.

Если же рядом неуверенные в себе, вечно тревожные родители, ребёнку начнёт мерещиться, что мир – это опасное местечко. Он может решить, что тут надо быть осторожным и по возможности меньше высовываться. Если сюда ещё добавить критику – его потенциал, скорее всего, закупорится. Оглянитесь по сторонам, большинство людей бегают по планете с законсервированным потенциалом в душе.

У Эрика Берна, известного психолога, разработчика транзакционного анализа, есть цитата: «Дайте мне поговорить с шестилетним ребёнком, и я вам скажу, что будет написано на его могильном камне». Звучит ужасающе, не правда ли? Вероятно, он имеет в виду, что до шести лет в нас закладываются основные паттерны мышления. По этим «ментальным зарубкам» можно предвидеть, как человек будет реагировать на трудности, интерпретировать все жизненные обстоятельства и, соответственно, принимать решения. С этого ракурса становятся особенно понятны древние фразы великих, что «победа порождает победу», а «у неимущего заберётся и то, что имеет».

После загадки с курицей меня понесло, точно Конора Макгрегора на пике славы. Мама купила мне такой костюмчик – шортики с рубашкой, ярко-зелёный с жёлтыми пальмами… ну и я стал самым заметным в группе – лучшее ощущение в моей жизни.

Помню, мы выбежали на утреннюю прогулку. Всё было спокойно. Но тут кто-то приметил, что на соседнем участке дети выдумали лепить из глины маленькие летающие тарелки. Инопланетянские. Мы загорелись. Идея-то шикарная. Включили режим кротов. Но на нашем участке глины не оказалось вообще ни грамма. Все дети один за другим, точно падающие доминошки, начали растворяться в унынии. Мои маленькие собратья были готовы отступить и завидовать соседям-счастливчикам, которым повезло оказаться на участке с глиной. Понимаете, да, как это будет проявляться во взрослой жизни? Меня такой вариант – просто смириться и отступить – категорически не устраивал. Поэтому я продолжал соображать, как добыть эту чёртову глину. Через пару часов у меня родилась задумка.

Я давно заметил такую тенденцию: не смиряйся с поражением – и победа придёт.

Было собрано экстренное совещание за верандой. План был простой: в обед каждому давали по горстке гренок, я объяснил, что мы не будем их есть, соберём в пакет и на вечерней прогулке обменяем на глину. Двое одногруппников-пухляшей с ходу отказались участвовать и покинули организацию.

Ребята не могли отложить удовольствие. Понять их, конечно, можно: гренки – это гарантированное наслаждение. Перспектива с летающими тарелками – далека и туманна. Ситуация как в «зефирном эксперименте». Слышали о таком?

Стэнфордский зефирный эксперимент – серия исследований отсроченного удовольствия, проведённая в конце 1960-х и начале 1970-х годов под руководством психолога Уолтера Мишеля. В исследованиях детям предлагали выбор между одним небольшим вознаграждением, предоставляемым немедленно, и увеличением награды вдвое, если они смогут терпеливо ждать её в течение короткого периода (примерно 15 минут). В качестве вознаграждения использовался зефир. В последующих исследованиях учёные обнаружили, что у детей, которые были в состоянии дождаться увеличенной награды, как правило, жизнь складывалась более благополучно. Такие выводы были сделаны по их уровню образования, индексу массы тела и другим показателям качества жизни.

Я ДАВНО ЗАМЕТИЛ ТАКУЮ ТЕНДЕНЦИЮ: НЕ СМИРЯЙСЯ С ПОРАЖЕНИЕМ – И ПОБЕДА ПРИДЁТ.

Как бы то ни было, дюжина ребят подхватили мою волну. Гренки были собраны, и вот уже я подбираюсь к кустам-границе, которые разделяли участки, держа вкусный хрустящий груз за пазухой. Я интуитивно понял, что необходимо позвать самого влиятельного мальчугана. Если мне удастся заинтересовать главаря, прикинул я, он, в свою очередь, сделает всю остальную работу. Вот он – лидер – забрался на возвышение, смеётся громче всех, раздаёт какие-то указания. Я позвал его.

Продать идею труда не составило. Достаточно было показать груз.

«Принесите глины на пятнадцать летающих тарелок, – шепчу я, чтобы напустить значимости, – и гренки ваши…»

Естественно, они согласились. Я повернулся к своим подельникам и подмигнул. Через час мы всей бандой, прикусывая губы и высовывая языки, лепили тарелки. Глины перепало даже зефирным пухляшам. Все были в восторге. Тогда я понял, что предприимчивость – это самый главный ресурс.

Предприимчивость – деловая активность, инициативность, способность к начинанию и осуществлению дела, приносящего успех.

Предпринять что-либо – значит сделать инициативное, упреждающее действие, то есть проявить активность до того, как будут чётко определены её условия и последствия.

Если ты предприимчивый – у тебя будет всё.

Тони Роббинс на знаменитой конференции TED в 2006 году высказал ту же мысль. Его выступление, кстати, стало самым просматриваемым за всю историю конференции. Он говорит о том, что многие люди, потерпев неудачу, обычно объясняют это тем, что им не хватило каких-то внешних ресурсов: денег, связей, времени, одобрения начальника, поддержки жены и т. п. На самом же деле, по его словам, внешние факторы никогда не являются истинной причиной провала.

Тони кричит в своей фирменной манере на весь зал: «Если бы у вас было в десять раз больше упорства, вы бы продолжили попытки?! Да или нет?! Если бы у вас было в десять раз больше энтузиазма, вы бы отступили от своей задумки?! Да или нет?! Если бы у вас действительно был настрой сделать или сдохнуть, вы бы добились своего?! Да или нет?!»

Там сидели очень авторитетные дядьки. В том числе 45-й вице-президент Альберт Гор – младший, который также был согласен, что проиграл однажды выборы не потому, что его не поддержал Верховный суд, или из-за грязной игры оппонента, а потому, что проявил недостаточно смекалки, упорства и изобретательности.

Можно сделать однозначный вывод: наши внутренние качества и навыки – самый ценный ресурс во Вселенной.

В пять лет я уже добирался до садика самостоятельно. Даже не помню, как так вышло. Помню только, как мама открывает дверь, я спокойно спускаюсь по лестнице, выхожу из подъезда, поворачиваю направо и иду в садик один. Надо отметить, что до моих десяти лет родители были очень позитивными ребятами. Они не тревожились и ко всему относились легко. Соответственно, и я ещё не был ужален страхом. Я тупо не знал, что это такое – неуверенность. Тогда у меня был огромный лимит внутренней безопасности. Никаких опасений, только тотальное доверие миру. Когда полностью доверяешь миру – ты раскован, щедр, счастлив, любвеобилен – тебе любое море по колено.

Чтобы вы поняли, насколько моя мама была добродушна, расскажу один случай. Мы жили на пятом этаже, и я частенько зависал на балконе. Мне нравилось наблюдать за людьми. Однажды я решил скинуть детворе игрушку. Потом ещё одну. Мне было не жалко. У меня в голове не было дефицита, и я искренне считал, что от меня не убудет. В итоге я выбросил за борт всё, что имел. Когда мама это увидела, её реакция была примерно такая: «Все игрушки выкинул? А сам чем играть будешь? Рисовать будешь? Прекрасно…» Ну действительно, негоже будущему директору париться о каких-то игрушках. Теперь мне понятно, почему через десятки лет я не сдавался, опустившись на самое дно, – в глубине души мне не верилось, что я неудачник.

В школу я шёл с предвкушением. В синем костюмчике с кожаной нашивкой-книжечкой на правом рукаве пиджака. С рюкзачком за плечами. Мама слева, папа справа держали меня за руки. Детально помню их лица – они улыбались. Я тоже улыбался.

Школа мне сразу, как сейчас говорят, зашла. До третьего класса я учился на отлично.

Время – начало девяностых. Перестройка. Тут всё и началось. Народ начал повально бухать. Мои родители не отставали.

Сначала они выпивали редко, как положено, «культурно». Но через пару лет папа уже был чаще пьян, чем трезв. Я наблюдал его мутацию. Того добродушного человека, которого я обожал, с каждым днём становилось всё меньше и меньше – на его месте рождалось незнакомое злобное существо. Я не помню точно, когда именно в нём стали проявляться садистские наклонности, но хорошо помню вечер, когда мой привычный мир схлопнулся. Сидя на кровати в своей комнате, я тревожно прислушивался, как отец глушит маму. Он обрабатывал её с остервенением. Забивал, как мужик мужика в подворотне. Он выбил ей все передние зубы, регулярно ломал нос, челюсть и рёбра.

Даже потом, сидя в самых суровых тюрьмах, где насилие было обычной частью повседневности, я не видел ни разу, чтобы людей так избивали. Мне было девять лет, и я не понимал, что происходит. Я был чудовищно напуган. Вот тогда в моей груди и поселилась перманентная тревога – холодный влажный булыжник.

В итоге отец добрался и до меня. Не бил. Он просто заваливался ко мне в комнату бухой, садился рядом на кровать и молча смотрел на меня. Его глаза были мёртвые, пустые. У меня кишки скручивало от его взгляда. Потом он спокойно брал меня одной рукой за шею и медленно сжимал, улыбаясь и глядя в глаза. Не убивал, доводил до отключки, забавляясь. Я никогда не сопротивлялся. Страх сковывал меня, внутри было такое смятение, что я просто молча и смиренно принимал эту неизбежность. Страх вперемешку с болью, обидой и ненавистью. В голове у меня проносилась только одна мысль: «Папа, зачем ты это делаешь?»

Самым невыносимым было то, что отец был трусом. Я не раз видел, как его унижают собутыльники. Был у нас сосед дядя Коля, который частенько прилюдно давал пинка моему отцу. Я и мои кореша наблюдали, как отец унижается: «Колька, хорош, Колька…» Все смеялись – мне же было не до смеха. Я знал, что сегодня он будет срывать злость на нас с мамой. Так поступают многие слабые люди. Они находят кого-то, кто ещё слабее, и вымещают злобу на них. Пожалуй, такой опыт и сформировал во мне убеждение, что злые люди – это всегда слабые люди. Злость – это защита. За любой агрессией прячется страх. Всю жизнь я пользуюсь этой истиной. Оказываясь впоследствии в опасных ситуациях и наблюдая чью-то агрессию, я знал: этим человеком движет страх.

Я возненавидел отца каждой клеточкой тела. Прячась от него ночами под ванной и слушая, как он унижает мать, я представлял, что когда-нибудь обязательно переломаю ему все кости. Мной тоже двигал страх. Классическая история – мы обижаемся на кого-то, и в душе поселяется ненависть. Зачастую мы не можем её выразить, и эти задавленные эмоции, точно кислота, начинают разъедать нас изнутри. Задавленная ненависть, страх и боль искажают наше мышление. Парадокс состоит в том, что постепенно мы становимся похожи на тех, кого ненавидим.

Однажды я спросил у мамы: «Почему мы не убежим отсюда?» Она ответила: «Куда мы уйдём?» Сейчас я понимаю – у неё был обычный синдром выученной беспомощности.

СВБ – состояние человека или животного, при котором индивид не предпринимает попыток к улучшению своего состояния, хотя имеет такую возможность. Появляется этот синдром, как правило, после нескольких неудачных попыток изменить что-то к лучшему. Характеризуется пассивностью, отказом от действий. Согласно ряду исследований, сопровождается неверием в собственные силы. Феномен открыт американским психологом Мартином Селигманом в 1967 году.

В 2016 году авторы пересмотрели свою теорию и пришли к противоположному выводу: все существа рождаются беспомощными и затем по ходу жизни могут научиться, что их действия могут приносить результат; то есть веру в возможность изменений и в собственные силы не теряют, а приобретают.

Я ПОНЯЛ, ЧТО ОСТАЛСЯ В ЭТОМ МИРЕ СОВЕРШЕННО ОДИН.

Моя мама смирилась со своей тяжкой долей. Отец не работал, просто бухал и чудил. Мама ещё пару лет умудрялась как-то тащить семью. Я помню то утро – у неё не было денег на проезд, и она отправилась на работу пешком через весь город. Я к тому времени уже стал очень тревожным и скатился в школе до двоек по всем предметам. Башка у меня вообще не соображала. Дома неделями не было еды. Отец забирал у мамы все деньги, которые тут же пропивал.

Сейчас я понимаю, что пить мама начала от бессилия. Это был для неё единственный вариант хоть как-то примириться с реальностью. Через год маму тоже стало не узнать. Теперь они оба превратились в мрачных алкашей. Однажды мама сказала мне: «Жалею, что родила тебя…» Отец был рядом, ухмыльнулся. Вот тут и произошёл надлом. Когда у тебя есть хотя бы один родитель, который за тебя, то можно вдвоём держать оборону. Мне не верилось, что она перешла на его сторону.

Я понял, что остался в этом мире совершенно один.

Вот так и случаются психотравмы. Если какие-то взрослые унижали вас в детстве: били, критиковали, отвергали – и вы ощущали, что никто в семье вас не любит, вероятно, вы будете травмированы. И скорее всего, это окажет влияние на всю вашу жизнь.

По сути, психологическая травма означает разрыв с самим собой. Почему происходит разрыв? Потому что быть самим собой очень сложно.

Если вас, например, бьёт и унижает отец – вы можете сделать один из трёх выводов.

1. Отец плохой.

2. Я плохой и недостоин любви.

3. Мы оба плохие.

В большинстве случаев детский ум выбирает второй или третий варианты. Тут важно отметить – травмирует не сама боль, а тот факт, что ребёнку не с кем её прожить. Дети, как правило, не умеют проживать свою боль в одиночестве. Им жизненно необходим контакт со взрослым. Младенец, которого не берут на руки, может умереть, даже если его кормят и ухаживают за ним.

Травма неизбежно сказывается на развитии детской психики. В мозге есть ключевые центры, которые влияют на внешние раздражители: как мы управляем собой, как справляемся со стрессом, как взаимодействуем с другими людьми, сколько в нас эмпатии и сочувствия – все эти функции средней лобной коры мозга могут быть ограничены травмой.

Мозг психологически травмированных детей отличается от мозга детей, не получивших травму.

Об этом есть очень хороший документальный фильм «Мудрость, скрытая в травме», его снял признанный специалист по лечению травм Габор Матэ. В этом фильме он поясняет: «Разрыв с собой и своими чувствами означает, что я не понимаю, как справляться со своими эмоциями, – это значит, что в будущем я буду разрывать любые отношения, к примеру, как только почувствую обиду. Потому что я не знаю, что с ней делать, и хочу избежать боли…» Я согласен с Габором абсолютно.

Пришло время переходить в пятый класс. Обычно детям к первому сентября покупают новую одежду. У меня не срослось. Пришёл в старых кроссовках. Нога за лето выросла, и большие пальцы прорвали носки кроссовок, вылезли чутка наружу. Я зашил дырки и замазал швы зубной пастой. Пальцы поджал. К этому времени я уже начал считать себя основательно бракованным персонажем. Прикольчики и насмешки со стороны одноклассников укрепляли это ощущение. Я начал внутренне сжиматься и уходить в себя. Теперь мне уже не нравилось ходить в школу. Казалось, что там все умнее и лучше меня. Домой меня тоже не тянуло. Родители с каждым днём всё стремительнее теряли рассудок.

Однажды я забаррикадировался в своей комнате. Отец периодически разгуливал по квартире с ножом. Нужно было как-то обезопасить себя в ночное время, чтобы можно было поспать. Мама в этот день куда-то уехала. Я подтащил к двери стол с тумбочкой и попытался уснуть. Я слышал его шаги. Он шёл по коридору в мою сторону. Остановился за дверью, надавил на неё, дверь поддалась. В комнате было темно, я напряжённо выглядывал из-под одеяла. Папа протиснулся в комнату, в этот раз в его руке были ножницы. Когда он подошёл к кровати, я выскользнул из-под одеяла и выбежал из комнаты, умудрившись схватить со стула штаны с футболкой. В эту ночь я убежал из дома.

Глава 2

Я был готов к этому и давно уже присмотрел подвал соседнего дома. Засыпая на трубах в компании крыс, я ощущал несправедливость.

На школу я, естественно, забил. Теперь задача была одна – выжить.

На самом деле в подвале было неплохо. Там было тепло и спокойно. Я оборудовал себе комнатушку. Оттуда я выбирался на промыслы: собирал бутылки и воровал на рынке фрукты и овощи.

Со своими старыми друзьями я больше не общался. Они были будто из другого мира. Радостные, сытые, хорошо одетые, я ощущал себя на их фоне особенно неполноценным. Но совсем одному быть сложно, поэтому я решил попробовать познакомиться со шпаной. Они собирались в соседнем дворе в беседке. Если честно, я их побаивался. Они держали в страхе всю детвору на районе. Я знал, что они ездят на завод и воруют цветной металл. Все они были из таких же неблагополучных семей и имели родителей-алкоголиков. Конечно, они курили и бухали. Когда твои родители – алкоголики, скорее всего, ты и сам будешь употреблять. Это называется алкогольная запрограммированность.

Ребёнок видит пример пьющих родителей и делает неосознанный вывод, что пить – это нормальное явление.

В подсознании появляется убеждение: вырасту – буду делать так же. Ты можешь ненавидеть родителей за их пьяные выходки, думать, что никогда таким не станешь, но подсознательные установки сделают своё дело.

Помню, я весь вечер собирался с духом, чтобы отправиться к той беседке. Наконец решился. Выглянул из-за угла. Они сидели большой компанией, смеялись, кричали. Когда я подошёл, все уставились на меня.

«Ребята, у меня отец с мамкой бухают, – заикаясь, выдавил я. – Слышал, что вы гоняете на завод за металлом, можно мне с вами?»

Их реакция поразила: пацаны угостили меня шоколадкой и чипсами, приняли меня спокойно, будто пополнять свои ряды такими бедолагами, как я, – привычное дело.

«Сегодня, в 22:00, на остановке у котельной, – сказал самый старший, его звали Мишаня. – Деньги есть на проезд?»

«Нету…» – сказал я.

«Держи на проезд и на хавчик…» – Мишаня вручил мне купюру в сто рублей.

В 21:30 я уже стоял на остановке.

Вы никогда не задумывались, как люди становятся преступниками? Обычно всё начинается с мелочей.

Ты не считаешь себя плохим, просто в твоей картине мира отсутствуют законные варианты получить то, что тебе нужно, и в какой-то момент ты решаешься переступить черту, объясняя это безвыходностью.

Мои старые друзья знали, что я связался со шпаной, для них это было предательством. В их глазах я как бы перешёл на тёмную сторону. Если честно, мне было плевать.

В 21:55 мы загрузились в автобус. Там, на заводе возле очистных, было огромное земляное поле с паутиной железнодорожных путей. Называлось это местечко Клондайка. Металл нужно было доставать из-под земли. Берёшь тяжеленный лом и втыкаешь его как можно глубже в землю, если обо что-то лязгнуло – начинаешь рыть. Кого там только не было. На Клондайку ездили целыми семьями. В пять утра наши мешки были забиты алюминиевыми и медными болванками. Следующий этап – донести эти мешки в приёмку. Путь занимал примерно два часа – работёнка не из лёгких.

Когда всё сдали, Мишаня выдал каждому равную долю. Получилось по 700 рублей. Когда мы загрузились в автобус, кондуктор сказала, что мы можем ехать бесплатно, – главное стоя, чтобы не пачкать сиденья. Мы были с ног до самой макушки в грязи. Вернувшись поутру в свою подвальную комнатушку, я забрался, не снимая башмаков, на трубы и тут же провалился в сон.

ВЫ НИКОГДА НЕ ЗАДУМЫВАЛИСЬ, КАК ЛЮДИ СТАНОВЯТСЯ ПРЕСТУПНИКАМИ? ОБЫЧНО ВСЁ НАЧИНАЕТСЯ С МЕЛОЧЕЙ.

Наркотики я попробовал в той же компании. Это был героин. Пацаны уже торчали давно. Было страшно пробовать, но мне хотелось быть как они, быть со всеми на одной волне. Хорошо помню то первое ощущение: тело окутало приятное щемящее тепло, и на душе стало космически спокойно.

На самом деле быть наркоманом – это вообще не про стаж употребления.

Наркоман – это не обязательно тощий паренёк, плотно сидящий на героине. Можно быть наркоманом, ни разу не пробовав наркотики… и наоборот – можно бахать кокс несколько месяцев и при этом не быть зависимым. Дело вообще не в наркотиках.

Наркомания – это внутренняя боль. Это нездоровое состояние психики или, если хотите, – души.

Любой наркотик – это всего лишь обезболивающее.

Представьте, что вам три годика и у вас заболел зуб. Боль не особо сильная, всё вполне терпимо. Вас не ведут к стоматологу, ползут годы, боль не проходит… и вы привыкаете жить с этой болью. Ваш организм подстраивается. Тело в определённых местах сжимается. Боль становится как бы фоном. Представили?

Я нарисовал сейчас обычное состояние наркомана/алкоголика. Зубную боль можете заменить на разочарования и обиды… какие-то психотравмы… недолюбленность… экзистенциальный вакуум… одиночество… несбывшиеся мечты… измученность комплексами, чувством вины и низкой самооценкой.

Во что превращается жизнь человека с фоновой болью? В вечное и беспрестанное отвлечение от этой боли. Человек чувствует себя неполноценным, и ему чем-то необходимо заполнить эту внутреннюю пустоту, чтобы почувствовать целостность.

ЛЮБОЙ НАРКОТИК – ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ОБЕЗБОЛИВАЮЩЕЕ.

Отвлечение (читайте – обезболивание) – это и есть наркомания. И неважно, какое именно обезболивающее попадётся под руку, если оно хотя бы немного снимет неприятные ощущения – ты на это подсядешь.

Помню, смотрел фильм «Я не ваш гуру», про семинар Тони Роббинса. Девушка обращается к Тони с проблемой переедания. Она хотела бы получить какой-то совет, как контролировать чувство голода. Но Тони, как истинный профессионал, знает: переедание – это наркомания. Поглощая вечерами жареные макароны с курицей, человек глушит какую-то душевную боль. Тони начинает копать: «Зачем вы это делаете? Что от вас хотели родители в детстве? Чьей любви вам не хватало?» Выяснилось, что её отец употреблял наркотики. Ей не хватало его внимания. Она с самого детства на него обижена.

Недолюбленность и обида на родителей – самая распространённая боль на планете.

НАРКОМАНИЯ – ЭТО ВНУТРЕННЯЯ БОЛЬ. ЭТО НЕЗДОРОВОЕ СОСТОЯНИЕ ПСИХИКИ ИЛИ, ЕСЛИ ХОТИТЕ, – ДУШИ.

Вот какое дело: любая внутренняя боль, точно чёрная дыра, засасывает в себя потенциал и энергию. Человек становится рабом этой дыры, он посвящает жизнь служению этой твари. Для этой девушки-наркоманки еда стала обезболивающим. Счастливым, цельным личностям плевать на еду, у них нет с этим проблем. Они часто забывают поесть, занимаясь творчеством или открытиями. Эйнштейн не ел неделями, работая над своей теорией относительности. Как в детстве, помните, мама кричала: «Вася, бегом домой ужинать!» А Вася в ответ: «Ну мам! Можно ещё погуляю?!» Для неё не сработает никакая диета и программа тренировок. Она может на какое-то время перестать переедать, но, скорее всего, случится срыв, ибо обида на отца будет вечно продолжать зудеть. И она всегда будет помнить это блаженное 30-минутное ощущение покоя, которое гарантирует ей пара-тройка пирожных или хорошая порция пельмешек с майонезом… Ведь, когда набиваешь желудок, кровь отливает от мозга и на душе становится спокойнее.

Чтобы было понятнее, вернёмся к зубной боли, которая, скажем, мучила вас на протяжении двадцати лет. Если дать вам таблеточку анальгина, представьте, что вы почувствуете, когда эта застарелая боль вас отпустит. Чем в этот момент станет для вас таблетка? Самым мощным наркотиком на планете. Если сейчас предложить её вам, закинетесь? Если ничего не болит, вы откажетесь. Вам она не нужна, вы просто ничего не почувствуете. Представляем дальше – через два часа действие анальгина пройдёт. Зуб снова начнёт болеть. Как вы думаете, на что вы будете готовы ради ещё одной дозы? Чистейшая наркомания. Жажда спокойствия и расслабления.

Если вы ещё сомневаетесь, что наркомания/алкоголизм – это просто обезболивание, вброшу сюда парочку научных исследований.

1. Крысу (одну) помещали в клетку, где было две ёмкости с водой, одна из которых – с героином.

Одинокие крысы всегда пили героиновую воду и быстро умирали.

Ёмкости с героином ставили в «крысиный рай», где в замечательных условиях жили тысячи крыс, – к героину пристрастились только крысы-отщепенцы, которые не могли конкурировать, строить отношения и найти себе место в стае.

Одиночество – возможно, самая мощная боль.

Вы можете сколько угодно утверждать, что вам не нужна дружба/любовь/взаимопонимание/теплота/забота, – это самообман: каждому без исключения человеку нужны близкие доверительные отношения. Если их нет – вы будете испытывать боль. Кстати, человек может чувствовать себя одиноким, окружённый тысячами людей.

Элвис Пресли был окружён огромным вниманием, но бедолага каждый день поглощал десять гамбургеров и пять граммов кокса, пока не умер от передозировки. Элвис был тотально одинок.

Зачастую наркоман/алкоголик – это человек, который по какой-то внутренней причине не умеет выстраивать близкие, доверительные отношения.

Он не умеет кайфовать от искреннего общения и заботы. У него вечное ощущение, что его никто не понимает.

2. Американские солдаты воевали во Вьетнаме. Девять из десяти употребляли героин. Власти США переживали, что, когда закончится война, домой вернутся десятки тысяч наркоманов.

Но когда ребята вернулись, употреблять продолжил только один из ста. Почему? Всё просто: во Вьетнаме солдаты испытывали боль – одиночество, страх, стресс, ранения. Так же как человек с зубной болью закидывается анальгином, они принимали там героин. Выдерни зуб – анальгин больше не понадобится, так же как и бывшим солдатам стал не нужен героин.

НЕДОЛЮБЛЕННОСТЬ И ОБИДА НА РОДИТЕЛЕЙ – САМАЯ РАСПРОСТРАНЁННАЯ БОЛЬ НА ПЛАНЕТЕ.

Нет боли – нет кайфа. У меня есть знакомый, Ваха, нормальный, здоровый, сильный, жизнерадостный парень. Мы тогда уже гоняли по ночным клубам. В те времена я плотно сидел на экстази. Однажды Ваха тоже решил попробовать, закинул в себя мощное колесо, с которого лично я улетал в стратосферу… и ничего не почувствовал. Нет, конечно, его взбодрило: он танцевал, зажигал, общался… но он и без экстази всегда это делал. Он подбегал ко мне несколько раз за ночь: «Славян, когда переть начнёт?!» Я устал отвечать: «Тебя уже прёт!» Короче, его не впечатлило, он был разочарован. Утром сказал: «И это всё?»

Кайф от наркотика ощущается особенно привлекательно только в контрасте с болью.

3. Учёные разделили щенков на три группы: первых всегда ласкали, вторых только били, третьих то били, то ласкали.

Вопрос: какая группа щенков больше привязалась к учёным? Ответ: третья. Потому что, как я уже писал, наслаждение от заботы ощущалось особенно ярко в контрасте с болью.

ЕСЛИ ВЫ СПРОСИТЕ ЛЮБИТЕЛЕЙ АЛКОГОЛЯ, ЧТО ОН ДАЁТ ИМ, СКОРЕЕ ВСЕГО, ОНИ ОТВЕТЯТ: РАССЛАБЛЕНИЕ.

Именно поэтому счастливый, цельный человек не понимает наркотиков. Он говорит: «И это всё?» Вчера, занимаясь сексом, он испытывал то же самое. Позавчера, в порыве вдохновения, он записывал новый трек и испытывал похожие ощущения. Неделю назад, открывая приют для бездомных животных, его накрывала такая же эйфория. Он постоянно кайфует от жизни, наркотик не привносит в его реальность ничего принципиально нового.

Вернёмся к девушке с проблемой переедания. Что ей посоветовал Тони? Новую диету? Программу тренировок? Нет. Он сказал ей: «Помирись с отцом. Прости его. Он тоже носит в себе внутреннюю боль, поэтому и употребляет. Позвони ему сегодня и скажи, как сильно ты его любишь». И что вы думаете? Девушка поговорила с отцом нормально, без претензий, впервые за двадцать лет. Они плакали два часа, выливая скопившиеся обиды и чувство вины… она простила его… он почувствовал, что дочь его любит, что у него есть шанс… он ждал его… просто не верил, что его простят. Он сказал ей: «Дочь, я завязываю с наркотиками… Я люблю тебя…» Боль ушла у обоих. Он завязал с героином, а она перестала объедаться.

Если вы спросите любителей алкоголя, что он даёт им, скорее всего, они ответят: расслабление.

Любители алкоголя вынуждены снимать какой-то стресс. Алкоголь их успокаивает. Развязывает язык. Помогает наладить общение. Почувствовать близость с другими людьми. Будучи трезвым, человек не может в полной мере испытывать эти ощущения. Знаете этих тихонь, которые напьются и начинают орать во всё горло, чудить, приставать ко всем, обниматься, а трезвых вообще не видно и не слышно? Это самые лютые алкаши в мире. Алкоголь дарит им невероятные ощущения. Перекрывая неокортекс, лобные доли мозга, которые отвечают за самоконтроль, алкоголь освобождает бедолаг от боли, критического мышления, низкой самооценки, страха, скованности и сомнений, благодаря алкоголю они на пару часов обретают уверенность и лёгкость.

Тут нужно уточнить: слово боль – условно. Не нужно думать, что наркоманы/алкоголики – это вечно страдающие неудачники. Нет, наркоманы могут быть вполне улыбчивыми и успешными людьми. Просто в их душе есть какая-то перманентная пустота и неудовлетворённость. Они могут никогда об этом не думать, быть оптимистами и наслаждаться жизнью. Но они по-любому будут вечно от чего-то или кого-то зависеть.

Наркотики типа героина – это один из мощнейших способов почувствовать себя лучше, когда человек завис в одиночестве, обидах, страхе, беспокойстве, депрессии и потерянности. В таких случаях простые развлечения наподобие еды, сериалов и компьютерных игр не помогут, но они могут избавить от лёгкой боли, например от скуки.

Скука – самая лёгкая боль. Но одна из самых распространённых.

Обезболивающих против скуки придумано множество. Возможно, вы думаете, что скука – это нормально, её испытывают все. Не соглашусь, сейчас я знаю: здоровому, цельному, увлечённому человеку никогда не бывает скучно. Он даже не понимает этого слова. Попробуйте объяснить, что такое скука, двум известным миллиардерам Гари Вайнерчуку или Гранту Кардону.

Зависимые часто говорят: «Я ещё не нашёл, чем заменить наркотики/алкоголь…» Понимают ли они, что наркотики разрушают их жизнь? Естественно. Но без них им ещё больнее. Героин/винишко хоть на какое-то время даёт облегчение, если его забрать, они останутся вообще безо всего. Вы скажете: но в мире же столько прекрасного! Да, но оно не избавит их от боли в полной мере.

Зависимые люди в большинстве своём – несчастны.

Даже если вы видите их отрывающимися под амфетамином на рейве, а на их лицах безумные улыбки, знайте: в их сердцах пульсирует боль.

Героин полностью обезболил меня. Я впервые за долгие годы почувствовал спокойствие. Тиски разжались. Теперь меня волновала только одна мысль: где раздобыть очередную дозу.

Глава 3

На самом деле мне казалось, что жизнь налаживается. Я начал зарабатывать деньги. Приоделся. В школе появлялся раз в год. К этому времени у меня уже сформировалась плотная неприязнь ко всем учителям и одноклассникам. Так работает обобщение.

Знаете, есть люди, которые ненавидят целые народы. Например, кавказцев. Такое может случиться из-за того, что они пару раз столкнулись с не очень порядочными их представителями. Защитная функция психики – сделать обобщение. Все кавказцы – плохие. То же самое получилось у меня в отношении школы, ну и дальше эта неприязнь продолжала распространяться в целом на всё человечество.

Обобщения бывают полезными. Допустим, обобщить, что в лесу все движущиеся объекты размером больше кошки опасны, будет весьма полезно. А обобщение наподобие все мужики козлы будет, мягко говоря, слегка ограничивать.

Аналогично – обжечься один раз об электроплитку и сказать «Электроплитки опасны!», старательно избегая помещений, где находятся электроплитки.

Но я-то был глуп и потому зарывался в дурацкие обобщения всё глубже. С каждым днём я всё больше и больше пропитывался антисоциальным настроением. От старых друзей (про себя я их стал называть благополучными) я уже давно откололся. С новыми – не чувствовал истинного единства. Ведь каким бы испорченным я ни был на тот момент, задней мыслью я понимал, что воровать и употреблять наркотики – это полнейший отстой. Но и другой, более вдохновляющей альтернативы я не видел.

Это классический пример того, как люди теряют себя и становятся жертвами. Ты подстраиваешься под кого-то… тебе это может вообще не нравиться… но в твоей картине мира нет других вариантов, и, чтобы оправдать своё положение, ты говоришь себе: «Обстоятельства меня вынудили…» – этим активизируешь в себе жертву.

Внутренний «жертвизм» начал просыпаться особенно остро, когда я переехал в подвал. Именно там я принялся регулярно жалеть себя и обвинять мир в несправедливости.

Жертвизм – это зараза. Если в тебе поселился жертвизм – пиши пропало.

Жертвить – это значит обвинять родителей, общество, Бога, правительство, кого угодно в своём ужасном положении. В этот момент ты будто выкидываешь свой «пульт управления жизнью» на общественную площадь и признаёшь себя недееспособным. Ты как бы говоришь: «Я здесь вообще ничего не решаю и поэтому выбираю пассивно отдаться на волю случая и других людей…»

Так ты превращаешь себя в вечного последователя. Теперь тебе нужен некто, кто будет указывать, куда тебе двигаться и что делать. Эти советы непременно приведут тебя в задницу, но это не важно, главное, у тебя есть возможность рассказать себе и окружающим драматичную историю, что это он виноват, из-за него/её/их я сейчас не имею того, что мне нужно.

Крайне удобная позиция, которая позволяет снять с себя ответственность за свои ежедневные решения. Тут появляется куча вторичных выгод, основная – можно вообще не напрягать мозги, не планировать, не ставить цели, не утруждать себя ответственностью.

К семнадцати годам я был пропитан этим насквозь. Стабильно под кайфом, с двумя условками и с уже изрядно поехавшим чердаком. Мама, наконец устав от побоев и безумия, переехала к бабушке. И тут я пьяный завалился домой.

Пришёл мстить.

Отец лежал на диване, тоже бухой. Я сквозь зубы сказал ему: «Вставай». Он всё понял. Поднялся. Выглядел папа печально. Мои кулаки уже были сжаты от гнева и протухших обид.

Шагнув вперёд, я ударил его в челюсть. Потом ещё раз. Он не сопротивлялся, просто молча принимал удары. Меня прорвало, и я обрушил на него всю накопившуюся ненависть. Я забивал его молча, исступлённо, основательно.

ЖЕРТВИЗМ – ЭТО ЗАРАЗА. ЕСЛИ В ТЕБЕ ПОСЕЛИЛСЯ ЖЕРТВИЗМ – ПИШИ ПРОПАЛО.

Через двадцать минут я выдохся. Папа зажался в углу, обхватив колени руками, и ревел, содрогаясь всем телом. Я сел на пол рядом с ним, и из моих глаз тоже хлынули слёзы. Точно трубу прорвало.

Удивительно, но в этот день я остался дома, и мы начали бухать с ним на пару. Мы пили жидкость для очистки труб, в ней содержалось 90 % спирта, разбавляешь один к двум водой – и можно травиться.

Мне нужно было отмечаться из-за условки каждый месяц в отделе милиции. Я туда не ходил, мне было в общем и целом на всё глубоко по барабану, поэтому там копились нарушения.

Я НЕ СЛУЧАЙНО ПРОПУСКАЛ ОТМЕТКИ – ЭТО БЫЛ ПОЧТИ ОСОЗНАННЫЙ САБОТАЖ ПРОТИВ ВСЕГО БЛАГОПОЛУЧНОГО ОБЩЕСТВА.

Однажды инспектор пришла к нам домой, мы с папой валялись пьяные вдрабадан, смотрели телик. Она сказала: «Слава, если ты не будешь ходить отмечаться, мне придётся тебя закрыть».

«Закрывайте уже скорее», – ответил я.

На самом деле мне втайне хотелось в тюрягу. Естественно, это извращение, но такова была моя жизнь. В начале двухтысячных быть бандитом и отсидеть в наших кругах считалось вполне себе выдающимся достижением. Парней, которые отсидели на малолетке, мы уважали. Они будто прошли какую-то школу жизни. К ним все прислушивались. И я начал всё чаще ловить себя на мысли, что хочу отмотать срочину, как они, чтобы ко мне все пацаны на районе относились с таким же уважением.

Я не случайно пропускал отметки – это был почти осознанный саботаж против всего благополучного общества.

Я мыслил примерно так: вы меня отвергли, вы надо мной насмехались, и теперь мне уже никогда не быть таким, как вы… вы другие… теперь я буду до конца жизни переть против вашей долбаной системы.

Наступил 2004 год. Мы с папой продолжали бухать. У нас в квартире собирались пацаны и девчонки со всей округи. Вот тут я и познакомился с ней.

Она приехала с подружками. Где-то узнали про нашу хату, что здесь можно круглосуточно тусить. Девчонка мне сразу понравилась. Такая маленькая, беззащитная, с ходу расшевелила внутри меня какие-то нежные струны.

У меня не было опыта знакомства с девушками, я не умел подкатывать, вся моя уверенность держалась на алкоголе, естественно, я повёл себя как идиот.

Подошёл к ней и спросил: «Как зовут тебя?» Она ответила: «Лида». «Короче, я влюбился в тебя и не выпущу из подъезда, пока не согласишься быть моей девушкой…» – вот такую ерунду сморозил.

Позже она призналась, что чуть не умерла от страха. Но, как бы то ни было, на следующий день она снова приехала. И я даже проводил её до дома.

Это был тот случай, когда сердца сцепляются, а мозги догонят ещё не скоро.

А через неделю мы всей бандой пришли на суд, где мне заменили условку на два года воспитательной колонии для несовершеннолетних.

Во время обыска в тюрьме я перебирал все заученные варианты, как правильно входить в хату и отвечать на вопросы. Мы часто обсуждали в компании тюремную тему, и в общих чертах я уже был просвещён. Как же я удивился, когда, зайдя в камеру, обнаружил, что она пустая. «Мне одному сидеть?» – спросил я у охранника. «Давай заходи! Без вопросов!» Хляц! – позади меня захлопнулась дверь.

Я развернул на шконке матрас. Постельное бельё мне выдали дырявое, но вроде постиранное. Присел. Камера была размером с обычную кухню. Небольшой столик у стены, рядом лавочка, всё намертво прикручено к полу. В углу за шторкой унитаз. Две двухъярусные кровати. Я забрался на второй ярус посмотреть вид из окна.

Череповецкая тюрьма находилась в центре города, и прямо напротив стояла пятиэтажка. На улице смеркалось, и я видел в светящихся квадратиках силуэты людей. «А они видят мой силуэт за решёткой», – подумал я. В камере было тепло и даже уютно. Наверное, странно будет такое читать, но мне там сразу понравилось. Я сидел на втором ярусе, болтал ногами, смотрел в окно и представлял, как через два года выйду, пройдя все тюремные испытания, другим, более крутым пацаном и все меня будут уважать.

Тюрьма даёт потерянным душам успокоение. Это как бы конечная остановка.

Мир сужается до нескольких квадратных метров, и у тебя больше нет необходимости беспокоиться о том, что нужно прямо сейчас чего-то добиваться, добывать деньги, строить отношения. Тут всё за тебя решено – вот тебе роба, баланда и режим дня. Реальность становится предельно ясной и уравновешенной.

ТЮРЬМА ДАЁТ ПОТЕРЯННЫМ ДУШАМ УСПОКОЕНИЕ. ЭТО КАК БЫ КОНЕЧНАЯ ОСТАНОВКА.

Конечно, тогда я ещё не осознавал, что мной двигала мощная разрушительная сила. Как в книге Чака Паланика «Бойцовский клуб». Там главный герой, офисный червь Эдвард Нортон, задолбавшийся жить скучной жизнью, встречает Тайлера Дёрдана, харизматичного торговца мылом с извращённой философией. Тайлер уверен, что самосовершенствование – удел слабых, а саморазрушение – единственное, ради чего стоит жить. Тайлер говорит: «Самосовершенствование – онанизм. Саморазрушение – вот что действительно важно! Это тебе не долбаный семинар!» Вот и я тогда придерживался подобной точки зрения.

Забравшись под одеяло, я прислушивался к звукам тюрьмы. Одеяло было колючим и пахло плесенью. Где-то под полом скреблись крысы. За обеими стенками смеялись зеки. С улицы доносились крики: «Тюрьма-старуха, дай кликуху!» И ответы со всех камер: «Какая статья?!»

«Угон!»

И ему наваливают: «Руль! Выхлоп! Шумахер!» А он отвечает: «Не катит!» – а потом: «Катит!» Так новоприбывшие обретают тюремное прозвище. После того как погоняло утверждено, человек должен спеть песню. Шумахер спел «В лесу родилась ёлочка…». Вот оно, оказывается, как это – сидеть в тюрьме… не так уж и страшно, думал я, погружаясь в сон.

На следующий день ко мне закинули Кузю. Это был мой старый знакомый. У него была целая сумка чая, конфет и бичпакетов.

Я знал, что меня никто не навестит, не напишет и не принесёт передачку. Родители, вероятно, даже не знали, что меня закрыли. Поэтому Кузе я был очень рад. Мы пили чай, играли в шашки и читали книги. Книги ему присылала мама, чтобы он тут не тратил попусту время, а набирался ума-разума.

Именно тогда мне и попала в руки первая книга по саморазвитию, точнее, это три книги в одной: «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей путём публичных выступлений. Как перестать беспокоиться и начать жить» Дейла Карнеги. Она произвела на меня ошеломляющее впечатление.

В книге говорилось, что любой человек, где бы он ни был, что бы он ни имел, может изменить жизнь и осуществить любую мечту.

Не знаю почему, но я тогда беззаветно поверил автору. Его доводы и примеры были чрезвычайно убедительными. Меня буквально подкидывало от инсайтов. С каждой страницей я ощущал, как во мне нарастает внутренний конфликт, как новые созидательные идеи пытаются маленьким отрядом взять огромную крепость из моих пораженческих убеждений.

Я лежал на шконке и представлял, как выхожу на сцену и выступаю с вдохновляющей речью.

Я представил, что когда-нибудь тоже напишу вдохновляющую книгу. Думаю, это и был тот самый момент, когда в моей душе загорелся огонёк. Огонёк Веры. Огонёк Мечты.

Кузя стабильно получал весточки со свободы. Ему писали друзья, мама и бабушка. Раз в неделю открывалась кормушка, дырка в двери, и охранник кричал: «Кузин, письмо!»

Я ВИДЕЛ, КАК НЕКОТОРЫХ ТРИНАДЦАТИЛЕТНИХ БЕДОЛАГ ИЗБИВАЮТ КАЖДЫЙ ДЕНЬ.

И вот на этот раз то же самое, но после Кузи я слышу: «Белов, письмо!» Я подбежал к двери, сердце бешено заколотилось. Первая мысль: «Да не, ошибка, наверное… Какому-нибудь другому Белову…» Схватил конверт. От Лиды. Реально мне… Руки задрожали.

Когда ты одинок и весь твой мир состоит из Кузи и четырёх стен, получить письмо от девушки – это событие космического масштаба.

Забравшись на второй ярус, я начал щупать и рассматривать конверт. От него пахло духами.

С ума сойти, сколько радости может принести письмо, до сих пор помню это фантастическое ощущение.

И вот я открываю конверт, все листы в рисуночках и наклеечках: «Привет! Это письмо я пишу тебе на уроке математики… А ещё мы сегодня на ОБЖ разбирали автомат…» Лида училась в восьмом классе. Я перечитал письмо раз двадцать с ходу… потом ещё раз двести.

Через месяц нас с Кузей отправили в воспитательную колонию – это была так называемая красная зона.

Первую неделю все осуждённые находятся в карантине. Мы знали, что тут творится, поэтому были морально готовы. Вечером в карантин зашли сотрудники колонии и молча раздали нам основательных пи***лей. Били ногами и дубинками. Такое происходит во многих лагерях. Система. Их цель – сразу же нагнуть твой воинствующий блатной дух, если таковой у тебя имеется. Ну и просто для профилактики.

Разумеется, такие учреждения не делают тебя лучше.

Я видел, как некоторых тринадцатилетних бедолаг избивают каждый день.

Их унижали дома, унижали в школе, теперь вот унижают на малолетке. Им не просто кажется, они в этом вообще ни капельки не сомневаются, что весь мир тотально против них.

На распределении спросили: «Сколько у тебя классов образования?» Я почему-то соврал, что одиннадцать. Мне на днях исполнилось восемнадцать лет, и я понимал, что тут надолго не задержусь. Месяц-два, и меня отправят на взросляк. Поэтому я надеялся избежать учёбы в школе. Расходясь по отрядам, мы с Кузей обнялись: «Давай держись». – «Ты тоже держись…»

Утром на бараке никого не было, все находились в школе. Меня тоже отвели в школу. Несмотря на то что у меня (как бы) имелось среднее образование, в школу всё равно нужно было ходить. Просто сидеть там.

В классе нас было семеро. Я и шесть бугров. Бугор – это зек-активист, работающий на администрацию. На красных малолетних зонах менты мелькают где-то на периферии, основную работу делают бугры. Ну и понятно, в силу своей незрелости и испорченности делают её с остервенением.

Каждый бугор непременно вымещал свои комплексы на других осуждённых. У них была власть.

Они были, как правило, старше. Некоторым буграм было по 19–20 лет. Их не отправляли на взросляк, давали возможность досидеть свой срок тут. На взросляк они, естественно, до ужаса боялись ехать, их там жестоко наказывали, поэтому здесь они выслуживались перед администрацией от всей души.

Я понимал, что попасть в класс к буграм – это удача. У меня появилась возможность наладить с ними контакт.

Хорошо, что у меня благодаря Карнеги теперь были навыки общения, которые я тут же применил.

Первый принцип: искренне интересуйся собеседником. Этот принцип основан на самой главной человеческой потребности – желании быть значимым. Практически всё, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы получить признание. Поэтому, если мы встречаем человека, который искренне восхищается нами и интересуется тем, чем мы увлекаемся, этот человек нам по-любому понравится. Обычно бугров ненавидят. И конечно, при встрече с ними не проявляют радости.

Я зашёл с улыбкой. «О, парни, привет!» Они дружно оторвали головы от тетрадок и уставились на меня. Кто-то сухо сказал: «Здарова».

Мы сидели в обычном школьном классе – парты, доска на стене. Как обычные школьники. Только в робах и кирзовых башмаках.

Бугры были в особенной робе и кепочках. Подшитых по размеру. У всех остальных зеков роба была на два размера больше и огромный зелёный берет на голове. Наши прикиды выглядели максимально нелепо. Это делается специально, чтобы ты ощущал себя в сравнении с буграми ущербно. Вдобавок все бугры качались и питались в два раза лучше. Короче, они там чувствовали себя почти богами.

Учительницы в классе не было. А мне ужасно хотелось спать, и я, опустив голову на руки, решил воспользоваться случаем и вздремнуть. «Э, ты куда лёг? – меня толкнул самый здоровый бугор, его звали Мирон. – В школе спать нельзя».

«Но учительницы же нет», – ответил я.

«Какая разница, есть, нету, просто сиди, и всё». Я сидел, и всё. А после школы мы сидели на отряде в телевизионке и смотрели советские фильмы про войну.

Перед отбоем мы выстроились в комнате у своих кроватей. Конкретно в этом лагере днём было очень проблематично сходить в туалет, в смысле одному, все передвигались по графику, и, если тебе приспичило, надо было терпеть. Либо просить бугра сходить с тобой до туалета, но, как правило, те отказывали. Ну и бывали случаи, что кто-то периодически накладывал в штаны. Поэтому перед сном санитар делал ежевечерний обход и осматривал у всех нижнее бельё.

Спускаешь кальсоны до колен, и он смотрит, обхезался ты сегодня или нет. Это было так глупо… Когда он подошёл ко мне, я приспустил кальсоны, он с серьёзным лицом всё внимательно осмотрел и пошёл к следующему.

Осмотр белья был завершён примерно без двадцати десять. Мы продолжали просто стоять у кроватей. Бугры на своих кроватях уже лежали. Я шёпотом спросил у соседа:

«А почему не ложимся-то?»

«Нельзя, надо десяти ждать».

Все стояли, уставившись на часы. Эти двадцать минут были самыми странными в моей жизни. Я успел вспомнить свободу, родителей, друзей… подумать о Лиде… бесконечно долгие двадцать минут.

– Отбой!

Все резко падают на кровати. Мне уже объяснили правила – когда кричат «отбой», ты должен молниеносно падать на кровать и сразу же принимать удобную позу. Потому что через три секунды после команды «отбой» ты слышишь:

– Скрипы убрали!

Убрать скрипы – значит перестать шевелиться. Не должно быть слышно ни единого звука. Если будет хотя бы один звук – все встают. Распространённый метод в тюрьмах: когда один не справляется – отвечают все.

В этот раз кто-то скрипнул.

– Подъём!

Мы поднялись. Выстроились.

– Отбой!

Падаем на кровати.

– Скрипы убрали!

Я не успел закинуть ногу на кровать и полностью укрыться одеялом. Она так и осталась на полу. Я лежал, замерев в темноте. Абсолютно всё мне казалось невероятно комичным и абсурдным. Что за жизнь такая вообще?

– Подъём!

Тут мне тоже уже объяснили, как нужно действовать.

После команды «подъём» ты должен через две секунды стоять на ногах.

Дальше ты должен за пятнадцать секунд заправить кровать определённым образом, так называемым конвертиком. Сложная конструкция. Башка спросонья вообще не работает.

«Ты чё, тормоз?! – Ко мне подошёл один из бугров. – Давай быстрее заправляй!»

«Не врубаюсь, как складывать», – ответил я.

«Ща врубишься». – Он подошёл и зарядил мне с ноги прямо в солнечное сплетение.

Перелетая через кровать, я даже успел подумать: «Вот это удар…»

Приземлившись на пол, я ещё до кучи ударился башкой о тумбочку. Дыхание перехватило, я скрутился на полу.

– Встал!

Страх был сильнее боли, поэтому я поднялся, держась за грудь и задыхаясь.

«Эй, Вася! – Бугор подозвал какого-то паренька. – Покажи этому мудаку, как конверт делается».

Бодрое утречко. Никаких проблем с ленью и мотивацией. После заправки кровати ты бежишь в умывальник… да, именно бежишь… тут нужно было передвигаться всегда стремительно. Стремительно просыпаешься, стремительно чистишь зубы, стремительно летишь в раздевалку одеваться на пробежку.

В раздевалке не оказалось моих ботинок. Зашёл бугор: «Чё расселся тут?!»

«Ботинки не могу…» Мою речь прервал его кулак. Опять в грудь. Я рухнул.

Бугор заорал: «Любые надел и побежал!»

Тут нужно было соображать очень быстро.

Я схватил какие-то ботинки, засунул в них ноги и, уже выбегая на улицу, понял, что они мне чудовищно жмут. Мы бежали отрядом, прижавшись плотно друг к другу.

Потом кто-то запел песню: «Вы-ы-ыходила на берег Катюша-а!»

«Вы-ы-ыходила на берег крутой!» – тут же подхватили остальные.

Если ты не подпеваешь – тебя обязательно сдадут, и ты неизбежно отхватишь люлей. Поэтому мы были замечательным хором. Никогда прежде я не пел так громко и выразительно.

Вечером мы, как обычно, сидели в телевизионке. Зашёл начальник отряда: «Белов!»

«Да!» – ответил я.

«Иди сюда…»

Мы зашли с ним в кабинет. Он сказал: «Присаживайся».

Поднял трубку телефона, куда-то позвонил, передал мне.

Чей-то женский голос сообщил, что мой отец покончил жизнь самоубийством, порезал вены в ванной.

Я вернул трубку начальнику. Он сказал: «Всё, можешь идти…» Я встал, вышел в коридор, все уже бежали на ужин… влился в поток… тут нужно было двигаться стремительно.

Так я узнал, что отца не стало. Последний месяц, говорят, он уже передвигался по квартире, держась за стенку. Мама жила у бабушки. В какой-то момент, видимо, он просто устал ползать в одиночестве по обломкам своего маленького разрушенного мира. Для меня он до сих пор является ярчайшим примером того, как человек может целенаправленно разрушить себя и свою жизнь.

Сожалел ли я тогда о его смерти? Нет. Мне было всё равно. Его решение уйти из этого мира виделось мне логичным и очень понятным.

На малолетке я пробыл ещё пару месяцев. Дальше меня повезли на взросляк.

Глава 4

Приехав на взросляк, я ошалел. От восторга. На улице был движ, точно в каком-то районе Индии. Между бараками висело бельё, кто-то играл в нарды, другие чифирили по кругу. На стадионе играли в футбол. У турников стояла тьма народу. Кто-то загорал на травке. Из окон валил шансон. В сравнении с малолеткой попасть сюда было всё равно что освободиться.

После того как я разместился в бараке, меня пригласили на чай. Это были взрослые ребята, все в наколках, с коронками на зубах или вместо зубов, поди разбери, короче, коты (Коренные Обитатели Тюрьмы) – настоящие уркаганы.

Я и представить себе не мог, что однажды превращусь в нечто подобное. «Слышь, малой, – обратился ко мне один из них, – ты кто по жизни вообще?»

У этого дяденьки отсутствовало одно ухо, за что он носил прозвище Резаный. Он не первый раз сидел за поножовщину. Чуть что, говорят, с ходу режет. Сам весь в шрамах. Умопомрачительно мрачный персонаж.

«По жизни пацан…» – промямлил я.

Тут нужно было следить за словами, и поэтому я чувствовал себя неуверенно. Боялся сказать что-нибудь не то.

«Пацаном ты на малолетке был. Сейчас-то ты кто?» – Резаный повернул голову, мол, жду ответ, той стороной, где ухо отсутствовало. Там была просто дырка, вокруг которой росли волосы.

Я заглянул в эту дырку. Интересно, без уха точно так же слышат? Я не знал, что ответить.

«Ну, чё молчишь?» – Резаный улыбался, сверкая бронзой.

«Не знаю, кто я…» – выдавил я, опустив голову.

Все заржали. Мне не нравилось, когда надо мной смеялись. Люди с низкой самооценкой неспособны воспринимать адекватно смешки в свою сторону. Меня это злило ужасно. Но я ничего не мог поделать. Они смеялись, а я в этот момент размышлял: «Настанет день, когда на планете не останется ни одного человека, в общении с которым я буду чувствовать себя неуверенно…» – так и сказал про себя.

Почему кто-то любит пренебрежительно общаться с другими? На самом деле ставить себя выше других и высмеивать – это тоже показатель низкой самооценки. Люди со здоровой самооценкой общаются со всеми (неважно, кто перед ними) одинаково вежливо и уважительно.

Уверенные в себе люди не будут пользоваться вашей наивностью, некомпетентностью или слабостью.

Сильные люди одинаково общаются и с официантом, и с президентом. Это называется «цельность». Они постоянны. Они стабильны. Они со всеми одинаковые.

И наоборот – люди с низкой самооценкой мимикрируют под обстановку. У них нет стержня и высоких принципов, на которые они бы могли опираться, поэтому они подстраиваются под собеседника. С теми, кто ниже их по статусу, они вообще не считаются, но, стоит им встретить тех, кто их выше по всем параметрам, они начинают раболепствовать и лезть из кожи вон, чтобы понравиться.

Многие из нас сталкивались с насмешками, непониманием и унижением. В подобных неприятных ситуациях все реагируют по-разному. Кто-то просто обидится, уйдёт в защиту, даже не думая, что стоит что-то менять в себе. В таком случае человек будет нарываться на такие же ситуации вновь и вновь. Сама Вселенная будет ему их подкидывать, не потому, что она жестока, а для того, чтобы он сделал правильный вывод и вышел на новый, более осознанный уровень.

Когда мы нарываемся на таких внутренне нестабильных людей, которые нас ни во что не ставят, мы можем обозлиться – в этом случае такие пренебрежители или пренебрегатели будут попадаться нам вновь и вновь.

У меня есть знакомый, который всю жизнь нарывается на таких обесценщиков. Ему кажется, что его вообще никто не уважает. И он совершенно уверен, что люди по большей части – уроды.

Если бы он принял решение изменить себя – выйти ментально на другой уровень, то через какое-то время с удивлением для себя обнаружил бы, что с ним все считаются и разговаривают уважительно.

Сейчас я понимаю, что Резаный стал для меня мощным стимулом к развитию. И я его, кстати, встретил спустя десять лет в другой «командировке», где он уже вёл себя совершенно иначе.

Я продолжал ежедневно перечитывать книгу Карнеги. Да, я её привёз с собой, а некоторые страницы даже заучил наизусть. Моё мышление менялось. Я всё больше задумывался о своей судьбе и о том, что было бы здорово перевернуть свою жизнь кардинально, написать такую же вдохновляющую книгу и, возможно, даже выступать на сцене с мотивирующими речами. Но тогда я ещё не представлял, какой невероятно сложный путь в плане трансформации для этого требуется пройти.

На следующий день я вышел прогуляться. Передвижения по лагерю были разрешены. Ты мог делать что хочешь. Администрации здесь будто вообще не существовало. Зеки жили сами по себе. Вот тут я его и встретил, Вована, парня из своего двора. Он жил в соседнем подъезде, я вспомнил, как мы провожали его в тюрягу, но даже не думал, что встречу его здесь. Он бежал откуда-то радостный, с книгой под мышкой. Увидев меня, он тормознул:

– Славян, а ты чё тут делаешь?!

– Сижу! – с улыбкой до ушей ответил я.

Блин, я так рад был его видеть. Вообще встречать знакомых в тюряге по-особенному радостно. Мы обнялись. «Погнали ко мне чай пить», – предложил Вован. Я с радостью согласился. Он жил в восьмом бараке. Шконка в углу, рядом столик, шахматы, книги. Вован работал в кочегарке. После работы ходил в качалку.

Вован заварил чай, достал пряники и камень гашиша.

Наркотики, почти любые, можно было купить прямо в лагере. Мы дунули, попили чайку и отправились на прогулку.

Для прогулки в этот раз выбрали стадион. В лагерях, где можно свободно передвигаться, есть такая история, что ты каждый день выбираешь, куда сегодня отправишься гулять.

В этой Устюженской зоне было три варианта: можно было гулять у барака, можно на стадионе, можно у санчасти. Занимаешь полосу, как в бассейне, и ходишь туда-сюда.

МЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МОЖЕМ СТАТЬ ДРУГИМИ ЛИЧНОСТЯМИ. НО ДЛЯ ЭТОГО НУЖНО ПРОЧИТАТЬ МИНИМУМ СТО КНИГ ПО САМОРАЗВИТИЮ.

На стадионе так могли гулять человек сто, наматывая за день десятки километров.

«Ну чё, Славян, какие планы вообще?» – Вован был в очень бодром состоянии духа, от него веяло силой и уверенностью.

«Не знаю… Сейчас вот книгу читаю Карнеги, развиваю речь, учусь общаться…» – ответил я.

Я ещё ни разу никому не говорил, что мне откликается тема саморазвития и что вроде как внутри меня зарождается идея изменить себя и жизнь кардинально.

Но Вован производил впечатление, будто ему эта тема тоже интересна. И я не ошибся. «О, красавчик! Я сам плотно на таких книгах! – Его глаза загорелись. – Без саморазвития, Славян, ни черта не добьёшься!»

Книги реально могут изменить наш мозг, продолжал Вован, учёные доказали, что клетки мозга нейропластичны, мозг в буквальном смысле слова может перестраиваться и меняться.

Мы действительно можем стать другими личностями. Но для этого нужно прочитать минимум сто книг по саморазвитию.

«Сто?» – для меня это была невообразимая цифра.

«Сотня минимум!» – подмигнул Вован.

«О’кей, я понял…» – Я реально был готов это сделать.

Вот так я повстречал своего первого наставника. Вован был единственным, кто поддержал меня в стремлении измениться. Он стал моим первым ориентиром, и я начал неосознанно его моделировать[1].

Согласно этому понятию, самый быстрый способ достичь мастерства в чём-либо или получить какой-то желаемый результат – найти человека, который уже имеет то, что тебе нужно, и начать его моделировать. То есть копировать его стратегию, ну или по-простому – повторять его шаги.

Нужно узнать, с чего он начал, во что верит, что изучал, как себя мотивировал, и как бы надеть его убеждения на себя.

Все великие художники, писатели, спортсмены имели какой-то ориентир и либо осознанно, либо неосознанно его моделировали.

К примеру, для величайшего баскетболиста Коби Брайанта ориентиром являлся легендарный Майкл Джордан. Для многих боксёров ориентирами являются Мухаммед Али и Майк Тайсон.

В идеале ориентир должен быть не слишком заоблачным, чтобы было легче поверить, что и ты способен быть таким же. Но самое крутое – найти ориентир, который начинал с точно такого же уровня и состояния, в котором ты сам сейчас находишься, – так у тебя появляется возможность узнать, что нужно сделать в самую первую очередь, чтобы изменить положение вещей.

У тебя появляется возможность выяснить, какой именно шаг он сделал в самом начале своего пути, и повторить его. С ориентирами всё становится проще. К примеру, вы девушка, и у вас проблемы в отношениях, вы зависаете в обидах и, возможно, обвиняете во всех ваших бедах партнёра. Вы можете найти девушку-ориентир, у которой в отношениях царит абсолютная гармония, и начать выяснять, что именно она делает каждый день, чтобы получать такой результат. Тут вы можете подумать: «Ей просто повезло с партнёром…» – ради Всевышней любви, не думайте так – этим вы загоняете себя в ловушку беспомощности.

Высший уровень осознанности – вообще перестать объяснять чьи-то успехи простым везением. В 99,9 % случаев это не везение, а результат правильной стратегии. Если какой-то человек имеет нужный нам результат, а у нас не получается его достичь, значит, этот человек понимает и делает нечто такое, чего мы пока не понимаем и не умеем.

Когда мы говорим: «Ему просто повезло» – мы не хотим принимать тот факт, что чего-то не видим и не осознаём.

В таком случае изменить что-либо становится невозможно. Как бы ни было трудно, нам необходимо признать, что успешный в какой-то сфере человек делает что-то принципиально по-другому, и нам нужно выяснить, что именно и как он это делает.

В большинстве случаев это могут быть действия не физического характера. В большинстве случаев человек достигает крутого результата, потому что имеет правильный настрой, высокую самооценку и веру в то, что Вселенная к нему доброжелательна. А мы, к примеру, в отличие от него, с детства себя жалеем, самооценка у нас ниже плинтуса, и ещё до кучи есть ограничивающее убеждение, что весь мир против нас, – в таком случае моделировать нам нужно в первую очередь не действия человека, а перенимать его взгляды, ценности и убеждения. То есть подражать его мировоззрению.

Всё это мне объяснил Вован. Ну и я принялся его моделировать. Мне хотелось быть таким же сильным и уверенным, как он.

На этой волне и прошёл мой первый срок – в ежедневном общении с Вованом и чтении книг. Назовём этот период зарождением мечты. Хотя было бы точнее назвать его началом величайшей битвы. Битвы с самим собой, точнее, со своими демонами.

Глава 5

Вован освободился на полгода раньше меня. Оставил мне все свои книги и шахматы. Через пару месяцев я получил от него письмо. На листочке было всего несколько строк. Он слегка описал прелести свободы и в конце пожелал мне крепости духа. Мне понравилось это словосочетание: крепость духа.

Каждый день я выписывал из книг цитаты великих людей и представлял, как выхожу на свободу и добиваюсь успеха.

Это был март. 2006 год. Я вышел за забор.

Первое Освобождение – это ни с чем не сравнимое впечатление.

Реальность ощущается так плотно, что хоть ножом режь. Адреналин зашкаливает. В каждой клеточке тела одновременно вспыхивают миллиарды фейерверков.

За неделю до освобождения я каким-то чудом дозвонился до мамы. Мы договорились, что она будет ждать дома.

ПЕРВОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ – ЭТО НИ С ЧЕМ НЕ СРАВНИМОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ.

Вот я приезжаю в Череповец. Захожу во двор. Поднимаюсь по лестнице в подъезде. Останавливаюсь у двери. Провожу рукой по косяку, сердце бьётся так сильно, что я его слышу. Подношу руку к звонку, на секунду замираю, представляю звук маминых шагов за дверью… нажимаю… слышу эту птичью мелодию… шаги… да, точно такие, как в детстве.

Когда дверь открылась, восторг, удивление и смущение смешались во мне. Мама изменилась. Алкоголь делал своё дело. Мы обнялись. В квартире всё было так же.

«Проходи, сынок… чай с тортиком будешь?» – Мама была слегка подшофе.

«Буду, мам», – ответил я.

На меня волной нахлынули воспоминания. Каждая мелочь в квартире рождала ассоциации, и я проваливался в какую-то тоскливую пропасть. Я сидел за столом, пил чай, мама курила у окна.

«Как срок прошёл?» – спросила мама. Она не смотрела мне в глаза.

«Нормально…» – ответил я.

«Ну ты тут живи, сынок… Я живу в другом месте…»

Мама жила с дядей Серёжей. Он тоже плотно употреблял. По закону Вселенной – подобное притягивает подобное.

ТРАВМИРОВАННЫЕ ЛЮДИ ОЧЕНЬ ЧАСТО ЗАВИСАЮТ В ПРОШЛОМ.

Мама ушла. Я сидел в большой комнате на диване – любимое место папы. Провалился в прошлое.

Травмированные люди очень часто зависают в прошлом.

Ты можешь вытеснить какие-то болезненные воспоминания, но они никуда не денутся.

Будто выступаешь на сцене, но в зале есть шумный парень, который орёт и всех обламывает. Ты просишь охранника выставить его за дверь. Охранник хватает его и выводит из зала. Ты продолжаешь выступление, но слышишь, как он кричит за дверью. Весь зал его слышит. Вроде можно продолжать, но настрой уже не тот…

Вот примерно так выглядят вытесненные в тёмные углы подсознания травмы. Ты можешь напрямую о них не думать, но что-то тебя заставляет регулярно вспоминать прошлое, копаться в нём. Отсюда инфантильность. Ты не можешь повзрослеть.

Травма как бы привязывает тебя к тому возрасту, когда тебе было больно.

Ты будто душевно замораживаешься в том состоянии. Узел в душе не даёт продвигаться дальше: взрослеть, выходить на новые уровни ответственности, психика стагнирует.

Я зашёл в ванную, мне нужно было помыться.

Вот тут он и покончил с собой… Мне рассказали, что мама приехала от бабушки, зашла в квартиру и почувствовала запах. Папа лежал уже неделю, может, и больше. Ни крови, ни воды. Худое, серое, скрюченное тело. Папу увезли и похоронили родственники, которые вскоре обиделись на меня, что я не приехал навестить его могилу. Они не понимали, что у меня от одной только мысли о нём кишки скручивало. Я набрал ванну. Залез в неё. Холодный булыжник внутри меня давил на грудь. Я чувствовал себя слабым и беспомощным.

Вован по-прежнему жил в соседнем подъезде. Я зашёл к нему на следующий день. Мы обнялись. Он стал ещё здоровее.

«Проходи в комнату, у меня тренировка, сейчас закончу, и пойдём гулять», – сказал он, улыбаясь во весь рот.

Из колонок долбила музыка. В комнате была штанга, гантели, куча книг и мужских журналов. Шахматы на столе. Он был, как обычно, на своей волне.

«Если хочешь, можешь приходить ко мне тренироваться», – сказал он после очередного подхода к штанге.

«Да! С удовольствием!» – ответил я.

Это не было враньём. Я действительно хотел тренироваться.

Вот эту часть пишу специально для тех людей, которые хотят похудеть, выйти на другой уровень дохода, перестать употреблять алкоголь или наркотики. Скорее всего, у вас бывали такие моменты, когда вы хотели прекратить что-то делать или, наоборот, что-то начать. Но через пару недель бросали и возвращались к привычному образу жизни. Возможно, вы даже называли себя слабохарактерным. Скорее всего, кто-то говорил вам, типа: «Значит, слабо хочешь…» Но вы-то чувствуете, что желание у вас реально есть, вот только не можете понять, почему у вас не получается совершить прорыв.

Вот в чём дело: у каждого из нас есть сознание и подсознание. Большинство людей осознаёт только своё сознание. Сознанием мы выносим суждения, типа: 3 + 3 = 6, пытаемся спрогнозировать будущее, вспомнить, куда положили банковскую карту, решаем, что пришло время раз и навсегда отказаться от сахара. Наше сознание похоже на суетливого трудягу. Оно отдыхает, только когда мы спим. Стоит нам проснуться, сознание тут же начинает строить планы и пытаться взять всё под свой контроль. Важно понимать, что сознание развивается или деградирует в зависимости от того, как мы его используем.

ТРАВМА КАК БЫ ПРИВЯЗЫВАЕТ ТЕБЯ К ТОМУ ВОЗРАСТУ, КОГДА ТЕБЕ БЫЛО БОЛЬНО.

Подсознание же – не аналитическая часть мозга. Оно было развито уже в то время, когда мы плавали в утробе матери. Подсознание – это все наши инстинкты и глубинные установки. Подсознание хранит всё, что мы когда-либо слышали, видели и чувствовали. Это хранилище, куда складывается абсолютно вся получаемая нами информация.

И вот тут важно понимать, что подсознание верит абсолютно всему, потому как не имеет никаких фильтров. Если родители, наблюдая в телике богатого человека, морщили лицо и говорили: «По-любому наворовал…» – наше подсознание этому верило.

Если папа с мамой показывают пример, что семейная жизнь – это орать друг на друга, дети перенимают эту модель отношений.

Девяносто процентов всех наших суждений о мире складывается до шести лет, и дальше эти подсознательные установки будут управлять нашими реакциями.

Подсознанию плевать на наши желания, оно рулит нами в зависимости от того, какую информацию в него вложили в первые годы жизни. И если вы сейчас не имеете того, что вам нужно, причина этого кроется в вашем подсознании. У вас есть какие-то убеждения, которые напрямую противоречат вашим желаниям.

И это не просто предположение – это стопудовая истина. Если бы у вас не было ограничивающих убеждений, вы бы уже давно имели то, что вам нужно. Я гарантирую, каждый раз, когда вы возмущаетесь: «Почему у меня не получается?!» – причина кроется в каком-то убогом, обламывающем, странном убеждении, которое вы таскаете в своём подсознании, сами того не подозревая. Вот почему большинство людей, пытаясь создать превосходную жизнь, постоянно спотыкаются.

Предположим, у вас проблемы с алкоголем. Скорее всего, вы с детства наблюдали пьющих взрослых. Вы видели, с каким огромным энтузиазмом они поглощают эту жидкость. В какой-то момент вам захотелось попробовать, вы потянулись к бокалу шампанского или к кружечке пива, но вам сказали: «Маленький ещё»; в этот момент вы сделали неосознанный вывод: вырасту – буду делать так же.

В основе любой зависимости лежит установка, принятая неосознанно в детстве, что употреблять алкоголь – это нормальное, естественное занятие.

Можно сказать – необходимое. Никто не говорил вам, что употреблять – это неприемлемо. Вы слышали: употреблять – это нормально, главное, в меру. На поминках пятьдесят грамм – святое дело. В Новый год бокальчик шампанского – национальная традиция.

Большинство алкоголиков не могут представить свадьбу или любой другой праздник без алкоголя. Трезвый праздник, вы серьёзно?

То же самое с бедностью и богатством. Вы могли наблюдать, как ваши родители не вылезают из финансовых трудностей, тряслись над каждой копейкой и вечно ворчали, что деньги на деревьях не растут. Со временем в вашем подсознании укрепилось убеждение, что деньги – это вечная головная боль.

И вот вы взрослый и хотите грести бабло лопатой, но ваша зарплата по факту с гулькин нос. Вы полностью повторяете модель родителей. Ведь ваше подсознание испытывает недоверие к деньгам. Оно считает, что большие деньги недоступны и что если вы будете зарабатывать огромные суммы, то родители будут считать вас плохим человеком. В этом случае вы будете оставаться бедным, сколько бы вы ни старались разбогатеть.

Даже получив огромную сумму, вы с ходу её растратите, потому что иметь большие деньги противоречит вашим убеждениям.

Вы сами сделаете всё, чтобы обрубить себе возможность получить то, что хотите.

Либо вы всё-таки позволите себе иметь то, что вам нужно, но это будет сопровождаться огромным стрессом (посмотрите на закодированных от алкоголя ребят), в конечном счёте у вас сдадут нервы, и вы всё потеряете.

Выпивая вечером третью бутылку пива или съедая третий кусок торта, мы не осознаём, что нами руководит подсознание. Мы не осознаём, что внутри нас прямо сейчас происходят внутренние конфликты. Желание похудеть воюет с подсознательным стремлением защититься от мира с помощью жира. Желание перестать бухать борется с подсознательным страхом, что все друзья будут считать вас белой вороной. Мы словно давим одновременно одной ногой на газ, другой на тормоз – так никуда не уедешь.

Поэтому, когда я говорил Вовану, что обязательно буду с ним тренироваться, я высказал ему своё искреннее сознательное желание… вот только у моего подсознания были совершенно другие планы.

Глава 6

Когда Вован закончил с тренировкой, мы отправились на прогулку. Прошлись по магазинам, он купил мне джинсы, куртку и шапку. Потом мы зашли в кино, была премьера «Бумер-2», и в начале фильма главный герой тоже освобождается из тюряги и в машине играет песня «Я свободе-е-ен… словно птица в небесах…» – было очень в тему.

На следующий день я проснулся в своей комнате, в своей кровати. На стене висел ковёр, который я в детстве рассматривал перед сном, все эти узоры. Захотелось встретиться со своими старыми дружбанами, отдохнуть, развлечься.

По большому счёту за два года ничего не изменилось. Мои приятели по-прежнему бухали, употребляли наркотики и тусовались в ночных клубах. Поэтому, встретившись с Климом и Бочей, мы погнали в «Карусель», в самый лютый ночной клуб Череповца. Уже в клубе мы купили экстази, закинулись по колесу, чтобы оторваться по полной.

В последний месяц в тюрьме я занимался боксом, спарринговался чуть ли не каждый день. Помню, как бил по груше и представлял на её месте чувака, который якобы до меня докопался. Типа я стою такой спокойненько в углу, он подходит, дерзит, я ему сначала говорю: «Приятель, успокойся…» – он не успокаивается… и я усыпляю его правым боковым в голову. На тренировке говорили: «На свободе могут докопаться, надо быть готовым, удар должен быть поставлен…»

Так всё и вышло. Я стоял спокойно в углу. Клим с Бочей жгли каблуки на танцполе. Ко мне вплотную подошёл паренёк, упёрся в меня.

«Как звать тебя?» – спрашивает он.

«Приятель, успокойся», – отвечаю я.

«Пойдём-ка на улицу выйдем», – кричит он и хватает меня за рукав.

Мы вышли. Боча с Климом – за нами. Зашли за клуб, в тёмную подворотню. На что этот парень рассчитывал, непонятно. Всё шло по заранее продуманному в зоне сценарию, бедолага рухнул и отключился после первого удара.

Я резко крутанулся на сто восемьдесят градусов и отправился ловить такси. Машина стояла у входа в клуб, я залез в тачку, оглянулся, пацанов не видно. Я попросил таксиста подождать минутку. Повернув за клуб, я увидел, что Клим с Бочей забивают бедолагу ногами. Просто прыгают на нём. «Пацаны, надо валить!» – крикнул я. Они послушали. Мы запрыгнули в машину и уехали. Парень остался лежать за клубом.

Вот ещё один ярчайший пример, как работает мозг. Неоднократно прокрученная мысль, подкреплённая эмоцией, проникает в подсознание. Я не просто допускал эту ситуацию в своей голове, я к ней готовился.

Если ты к чему-то готовишься, представляя это событие ярко, с эмоцией, репетируя в движениях, воображая, как это может произойти в реальности, Вселенная создаст этот случай, точнее, ты сам его притянешь в свою жизнь. Поэтому я всем рекомендую запомнить формулу: М + Э = Р (Мысль + Эмоция – создают Реальность).

Вот что тут самое интересное – успех же я тоже представлял, чуть ли не каждый день воображая, как зарабатываю деньги, выступаю на сцене, помогаю людям. Почему же этого со мной не случилось? Всё просто: когда я представлял себя, к примеру, на сцене – на самом деле я не верил, что это произойдёт, это было просто допущение.

Между тем, чтобы допускать что-то и готовиться к чему-то, – огромная разница.

Большинство людей, которые хотят изменить жизнь, могут мечтать о бизнесе, успехе, крутой машине, домике у моря, но одновременно откладывать деньги на чёрный день. Успеха они не дождутся, чёрный день – да. Ещё раз: хотеть чего-то и готовиться к чему-то – это не одно и то же. С нами случается то, к чему мы готовимся.

Чтобы было максимально понятно: представьте, что вам звонят из правительства и вы узнаёте, что приглашены в Кремль. Вас выбрали случайным образом, им нужны люди, которые расскажут о своей деятельности и что именно они хотели бы улучшить в этих сферах.

Естественно, там будут журналисты и телевидение. Встреча через три дня. За вами приедут. Теперь представьте, как вы проведёте эти три дня, о чём вы будете думать, говорить с друзьями и близкими… вы будете готовиться. Вы будете прокручивать в голове это событие. Вы будете выбирать, во что одеться. Вероятно, вы даже несколько раз отрепетируете своё выступление. Всё это вы будете делать, потому что уверены, что это точно должно произойти.

Понимаете? На самом деле, когда вы говорите, что хотели бы добиться успеха, это имеет очень слабое значение, потому что слова сами по себе ничего не значат, покажите, к чему вы готовитесь, и будет понятно, что вас ждёт впереди.

Читая Карнеги и фантазируя об успехе, лёжа на тюремной шконке, я действительно желал изменить жизнь и добиться процветания… но морально я готовился к выживанию на приземлённо-бытовом уровне.

К чему готовился, то и получил.

ВО МНЕ ВОПИЛА ЖЕРТВА. ОБВИНЯЯ СВОИХ ПОДЕЛЬНИКОВ, Я СНИМАЛ С СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

На следующий день нас приняли. Вчерашний парень оказался в больнице. В отделе я узнал, что Клим вытащил у него телефон. Так получилась 162-я статья – разбойное ограбление по предварительному сговору, карается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет. Нас выпустили до суда под подписку.

«На хера вы его ногами забивали?» – возмущался я.

Я был, мягко говоря, раздосадован. Мне казалось, что меня подставили. Я обвинял в случившемся Клима и Бочу.

«Клим, ну на фига ты телефон у него забрал?! Если бы не ваша самодеятельность, сто шестьдесят второй статьи бы не было!» – кричал я на всю улицу.

Во мне вопила жертва. Обвиняя своих подельников, я снимал с себя ответственность.

Естественно, мне тогда недоставало ума и смелости признать, что я сам создал это событие. Обвинять других или обстоятельства в собственных неудачах – чертовски безответственная, но чрезвычайно удобная штука.

Теперь мы дружно решили, что терять нечего и, пока мы ещё на свободе, стоит оторваться на всю катушку. Когда ты выпущен под подписку, выжимай максимум из каждого дня – такова была наша философия.

На четвёртый день мы встретились с Лидой. Она изменилась. Повзрослела. Плотно выпивала. Шутила, что хочет выйти замуж за «Ягуар», в 2006 году это был самый ядерный алкококтейль.

Депрессия уже цепко хватала её за лодыжки. Тоже детские психотравмы. Она частенько разгуливала ночами по кладбищу с мыслишками о самоубийстве.

Мы затарились пивом. Зашли в подъезд. О чём-то болтали. Два потерянных подростка.

Конечно, она чего-то ожидала от меня, но я уже был настроен на очередной срок, какие тут могут быть отношения?

Но была и ещё одна загвоздка – я боялся влюбиться. Держать вообще всех людей на дистанции было моей защитной стратегией.

Я отчаянно нуждался в любви, но одновременно боялся близости. Рассуждал я так: не будет близости – не будет боли.

Когда встречаются два травмированных человека, их сердца могут тянуться друг к другу, но подсознательные страхи и неврозы будут искрить, не позволяя создать здорового союза.

В отношениях хотя бы один партнёр должен быть психологически в норме, чтобы другой мог, грубо говоря, ударяться об этот адекват и тоже приходить в норму. Если же оба травмированные невротики – пристёгивайте, ребята, ремни.

Уголовное дело затянулось на четыре месяца. Всё это время мы пытались забыться в пьянках, гулянках и поглощении всевозможных наркотиков.

Вован однажды попробовал меня вразумить: «Славян, ты не туда полез. На хрена тебе эта компания?»

«Какая уже разница, Вован, всё равно закроют», – отмахнулся я.

Мама жила с дядей Серёжей. Мы практически не виделись. Я толком даже не помню то время, просто выброшенные месяцы. Безумие. Я напивался каждый день до умата. Чтобы заснуть. Я валялся на том же диване, где всегда валялся отец, в такой же позе, с такими же бутылками и с тем же фоновым теликом. В таком же отчаянии.

Я ОТЧАЯННО НУЖДАЛСЯ В ЛЮБВИ, НО ОДНОВРЕМЕННО БОЯЛСЯ БЛИЗОСТИ. РАССУЖДАЛ Я ТАК: НЕ БУДЕТ БЛИЗОСТИ – НЕ БУДЕТ БОЛИ.

В августе состоялся суд. Тот парень на суде попросил, чтобы нам дали максимально жёсткое наказание. «Вот урод, сам наехал на меня, ещё и наказание просит максимальное!» – подумал я. Опять она – позиция жертвы. Нам влепили по пять лет общего режима. Всего четыре странных месяца на свободе.

Устюжна, встречай меня вновь. Жизнь катилась куда-то вниз.

Оказавшись вновь в тюрьме, я призадумался: что, чёрт возьми, происходит? У меня было ощущение, будто я вообще не контролирую эту реальность. Словно некая невидимая сила управляет моей жизнью. Я сидел в камере и обвинял того парня, который на меня наехал в клубе… своих приятелей, которые зачем-то добили его и вытащили у него телефон… судью, который вынес несправедливое, на мой взгляд, решение… я бы и Бога обвинил, но тогда я ещё в него не верил.

Короче, я пытался себе как-то объяснить, почему я вновь зависаю в тюряге. И ничего лучшего не мог придумать, кроме как перекинуть ответственность на других. Легче от этого мне, понятное дело, не стало.

Тогда я принял решение, что на этот раз проведу срок действительно с пользой. Пять лет буду читать книги и всё переосмысливать. Я говорил себе: на этот раз я точно выйду другим человеком.

Но стоило мне приехать в лагерь, я подхватил всеобщую волну и снова принялся употреблять наркотики.

Ещё одна проблема была в том, что я был ведомым.

Я понимал, что нужно развиваться, что нужно меняться, но у меня не было своего направления. Поэтому я всегда мимикрировал под обстановку. Всегда были какие-то люди рядом, которые оказывали на меня влияние, сбивали меня с толку.

Когда у тебя нет цели в жизни, нет собственных принципов, на которые ты можешь опереться, нет твёрдой убеждённости в собственной правоте и, соответственно, нет внутренней целостности – ты неизбежно будешь поддаваться влиянию окружающих.

В 2006 году в лагерях почти все употребляли наркотики. Мы кололись героином, бухали, курили спайс, нюхали амфетамин. Наркотики просачивались отовсюду: летели через забор, затягивались через передачки, заезжали в промзону вместе с углём – это была не зона, а скорее наркопритон.

Я дозвонился до Лиды. Не знаю, на что я рассчитывал: пять лет тюрьмы впереди, а она будет ждать такого раздолбая? Но у нас завязалось общение. Ей тоже было одиноко. Мы начали созваниваться каждый день. Получается, я уже мотал второй срок, а ей только через два года должно было исполниться восемнадцать.

Наши отношения, если то недоразумение вообще можно назвать отношениями, смахивали на исписанный истеричными строчками скомканный листок бумаги. Я сходил с ума от ревности и звонил каждый день: «Ты где?!»

«Я у подружки…» – отвечала она.

«Дай трубку подружке!» – кричал я.

Безумие. У меня свои страхи, у неё свои, оба не в адеквате.

На самом деле я её использовал. Мне было удобно, она делала всё, что нужно. Даже привозила мне наркотики. Я звонил ей, называл место, она забирала груз и летела ко мне на краткосрочное свидание.

На свиданке она доставала изо рта фитюльку с героином и передавала мне. Если бы её поймали, это было бы уголовное дело, но я просто не думал об этом. А она уже влюбилась в меня, поэтому была готова на всё.

Спустя два года, когда ей исполнилось восемнадцать, я пригласил её на длительное свидание.

В каждом лагере есть комнаты для длительных свиданий. Там кухня, душевая, как в общежитии, можно пожить вместе с родственниками три дня. В те времена расписываться было необязательно, просто платишь пару тысяч, и к тебе пускают кого угодно.

Лида приехала на свиданку. Для меня это было невероятно важное событие, я безумно волновался. Волнение усиливалось тем, что я был девственником. Двадцать лет на днях исполнится, а у меня ещё ни разу ни с кем ничего не было. Пацанам я задвигал, что у меня была сотня девушек. Странно, но быть девственником почему-то являлось постыдным делом.

Комната свиданий была убога. Ободранные обои, разваливающаяся кровать, какая-то древняя тумбочка в углу, телика не было. Лида сидела на кровати и теребила в руках расчёску. Было видно, что у неё тоже от волнения может сердце встать. Я присел рядом.

«Привет», – сказал я.

«Привет», – тихо ответила она.

Дальше я не знал, что сказать. Мы просто сидели молча, она теребила расчёску. Крайне неловкий момент. Я так и не решился к ней прикоснуться.

В соседней комнате был паренёк с женой. Она привезла ему героин. Я понял это по его глазам, встретившись с ним на кухне. Подмигнул, он кивнул в ответ, прошептав: «Через пять минут у меня в комнате…»

Я зашёл к ним. Всё уже было готово, я взял шприц, сел на кровать и вмазался.

«Только никому не говори», – попросил он.

«Естественно, – ответил я уже севшим голосом. – Благодарю, братан…»

Вот такое свидание. Наркотики были особенно нужны мне в те моменты, когда я чувствовал себя неуверенно, когда сильно нервничал. А нервничал я практически постоянно.

Покурив с ребятами, я вышел из комнаты этой наркоманской парочки, зашёл в нашу полунаркоманскую, лёг на кровать рядом с Лидой и уснул. Утром она уехала. А я вернулся в лагерь с ещё большим комплексом неполноценности.

Вот тут у меня и начались эти приступы.

Паранойя. Мне стало казаться, что все вокруг против меня.

Сосед заваривает чай, всех зовёт, а меня, как обычно, нет…

«Я ему не нравлюсь…» – проносится у меня в голове.

Другой парень идёт по комнате, угощает всех конфетами, но проходит мимо меня…

«Они тут все сговорились против…» – думаю я.

С такими мыслями я жил примерно год. Я отмечал и даже каждый день записывал (!), как меня игнорируют, обходят, кидают в мою сторону презрительные взгляды.

Я с утра до ночи сидел на своей шконке в совершенном безумии, загнавшийся, точно псих. Негодование и боль набухали внутри меня с каждым днём всё сильнее.

ПАРАНОЙЯ. МНЕ СТАЛО КАЗАТЬСЯ, ЧТО ВСЕ ВОКРУГ ПРОТИВ МЕНЯ.

Однажды к нам в секцию заглянул Фёдор, парень из соседнего барака. Он поздоровался со всеми радостно, но со мной как обычно – равнодушно и холодно. Я отметил, что, пожимая руку именно мне, он не улыбнулся, потом быстро отошёл от меня к другим пацанам, с ними он был очень приветлив, даже обнял их.

Я наблюдал за ними и внимательно прислушивался к их разговору. И тут я понял, что они обсуждают меня. Я отчётливо слышал, как они говорят: «Белого надо убирать». Потом они ещё о чём-то поговорили, и Федя двинул на выход. Я выскочил за ним, обида и отчаяние переполняли меня, я схватил его за плечо, развернул его и проорал на весь отряд: «Кого убрать вы хотите?! Что я вам сделал?!»

Федя, мягко говоря, ошалел от моей выходки, взял меня за плечи: «Славян, что с тобой?»

«Я слышал, что вы хотите убрать меня!» – По моим щекам текли слёзы.

Федя понял, что у меня поехала крыша, приобнял меня и завёл в комнату. Я не мог успокоиться, наверное, это был нервный срыв. Вокруг меня собралась куча народу, все спрашивали, что случилось. Я начал припоминать каждому, как они меня целенаправленно целый год обходили и относились без уважения. Я достал тетрадь, зачитывая точные даты и события.

Выплеснув все претензии, я немного успокоился и начал улавливать, что лица пацанов выражают неподдельное недоумение. А потом они стали обнимать меня и уверять, что всё это случалось не специально.

Когда я прорыдался и напряжение стало понемногу спадать, я осознал, что весь этот год я был не в себе. Меня просто накрыла паранойя.

Позже пацаны мне говорили, что последнее время я был каким-то странным и поэтому они не спешили со мной общаться.

«Славян, ты постоянно сидел на своей шконке с насупившимся лицом, по твоему виду я делал вывод, что ты не хочешь ни с кем общаться, поэтому обходил тебя…» – сказал мне Фёдор, когда мы с ним, сидя у меня на шконке, пили чай… а потом он зачитал стишок по этому поводу, который вычитал в какой-то книге:

«Хочешь правду? Думаешь, мы все в сговоре? Мы, друзья и родные, нарочно тебя пытаем под стать врагам? Вместе казни выдумываем всё новые? Да, нарочно. Да, вместе. По четвергам. Только, знай, и мечтаем, как нам опять растравить тебе душу, да посильнее, да подольше, да побольнее, вымотать аж до стона.

Нервы истрепать:

ни к сердцу прижать,

ни к чёрту послать,

ни пустить уже на все стороны.

Так вот и живём: мучим, а потом сядем и планируем заново.

Вот тебе, дружок, и четверг пришёл. Вот такая теория заговора».

Вот так могут выглядеть последствия детских психотравм.

Обиды, задавленные эмоции, гнев – эти монстры сидят глубоко внутри.

Вся эта негативная энергия давит изнутри на сознание и искажает восприятие действительности. Ты начинаешь видеть и слышать то, что тебе рисует твоя внутренняя боль. Ты как бы живёшь в своём собственном искажённом мире.

Тут будет полезно рассказать об одном понятии из НЛП – Карта Мира. Дело в том, что ни один человек на планете не имеет дела с реальным миром, каждый из нас имеет дело со своими представлениями о мире. Никто не может сказать, каков мир объективно, ибо, описывая мир, на самом деле будет описывать всего лишь своё субъективное мнение о нём.

Мы видим мир согласно нашим убеждениям.

Одни и те же внешние сигналы могут пройти через органы восприятия: слух, зрение, тактильные ощущения, – и внутри себя каждый будет интерпретировать их по-своему, в зависимости от подсознательных фильтров.

МЫ ВИДИМ МИР СОГЛАСНО НАШИМ УБЕЖДЕНИЯМ.

Знаю одну девчонку, Машу, мать у неё умерла от передозировки, когда ей было четыре года. Отец был конченым алкоголиком, поэтому её взялись воспитывать бабушка с дедушкой. Они прошли войну и были, возможно, немного суровыми ребятами. По крайней мере Маша считала их очень жёсткими. Сейчас ей тридцать лет, и она выглядит как боец спецназа: короткая стрижка, вся в чёрном, на ногах берцы, с юности занимается тяжёлой атлетикой.

В детстве ей было очень обидно, что отец к ней не приезжает. Тогда она интерпретировала это в своей маленькой голове вот так: «Ему на меня плевать, и маме тоже было на меня плевать…» Суровость бабушки с дедушкой она также принимала на свой счёт и расценивала это как нелюбовь к себе. Она не чувствовала, что её вообще кто-то любит.

Вот тогда Маша и сделала вывод, что в этом мире она никому не нужна, что здесь надо быть жёсткой и бесчувственной.

В пятнадцать лет у неё уже была сформирована чёткая установка, я это называю Глобальной Жизненной Метафорой, что Мир – это опасное место, а сама Жизнь в этом опасном мире – борьба.

Глобальная Жизненная Метафора определяет нашу судьбу.

Из этой установки родилась её стратегия выживания, она неосознанно решила: раз жизнь – это борьба и мир опасен, значит, я должна быть сильной, жёсткой и никому не доверять.

Эти подсознательные убеждения стали своего рода фильтрами, через которые она смотрела на мир. Маша упаковала себя в толстую броню из мышц и жира, стараясь таким образом почувствовать себя в безопасности. Её мужчины всегда были женоподобны, она не могла допустить, чтобы мужчина был сильнее её, ведь так она будет чувствовать себя уязвимой и он сможет причинить ей боль.

Маша выработала в себе агрессивность, чтобы уметь защищать свои интересы, видя во всём лишь войну и опасность. Например, сосед по даче делает что-то у забора, она думает: «Гад, хочет забор передвинуть…» Если ноутбук на сутки задерживают в ремонте: «Сотрудники меня не уважают!» – и летит туда с разборками.

Как-то я спросил: «Представь, что ты идёшь по улице и видишь пьяного первоклассника, он где-то нашёл бутылку вина и напился, кричит тебе: „Тётенька, ты дура!“ – что ты почувствуешь?» Она не задумываясь ответила: «Я бы захотела его убить». То есть у неё внутри не было ни сантиметра внутренней безопасности. Машу мог задеть кто угодно, хоть шимпанзе в зоопарке, она всё принимала на свой счёт.

ВНУТРЕННИЕ УСТАНОВКИ ФОРМИРУЮТ НАШУ РЕАЛЬНОСТЬ.

Маша считала, что добрых, искренних людей не существует в принципе. Если кто-то и ведёт себя рядом с ней по-доброму, то это по-любому лицемерие, этому человеку что-то от неё нужно. Поэтому она сама не была доброй и честной. Её бизнес был не совсем легальным, отношения холодные, она не транслировала в этот мир любовь, она была несчастлива. Её персональный мир был очень суров и жесток.

Чтобы глубже понять, что значит Карта Мира и как она влияет на наше мировосприятие, представьте следующую ситуацию: вы стоите на перроне, ждёте поезд. Вам сообщают, что вы поедете в купе вместе с мошенниками, молодой парой, которые живут тем, что втираются в доверие, а потом разводят людей на бабки.

На самом деле в купе будут сидеть нормальные люди, муж с женой, которых просто попросили оценить со стороны вас как попутчика.

И вот вы заходите в купе с мыслью, что там мошенники. Представьте, как вы будете себя вести. Скорее всего, вы сухо поздороваетесь, в глаза им смотреть не будете, сядете с краю или залезете сразу на верхнюю полку вместе с сумкой.

Если потом спросить у этой пары, что вы можете сказать о попутчике, возможно, они описали бы вас как подозрительного типа, с которым нужно быть начеку.

Теперь представьте другой вариант: вам сообщают, что вы поедете с потрясающими людьми, которые ездят по миру с семинарами на тему благодарности и любви, ещё они создают приюты для бездомных животных и помогают бедным людям.

Как вы зайдёте в купе? Обратите внимание на своё лицо, что изменилось? Вероятно, вы поздороваетесь более приветливо, заглянете им в глаза с теплотой, ваши движения будут расслаблены. Если потом спросить у этих ребят, какое впечатление вы на них произвели, наверняка они бы сказали, что вы очень приятный человек.

Внутренние установки формируют нашу реальность.

Если нам кажется, что мир жесток, то конкретно с нами он действительно будет жестоким. Но не потому, что он объективно такой, а потому, что мы его таким делаем.

Маша каждый день создавала свой опасный мир и придумывала, как в нём выжить. Можно ли сказать, что она выдумывала опасность там, где её и в помине не было? Да, часто именно так и было. Поэтому она практически ежедневно сталкивалась с реальными неприятностями. Люди действительно пренебрегали ею, и у неё было множество подтверждений, что в этой жизни вообще нельзя расслабляться. Ну и мир всё больше и больше трансформировался под её видение.

Так же произошло с моей паранойей.

Я был убеждён, что мир – это опасное место, а сам я до мозга костей бракованный.

Поэтому я был закрыт и вечно ждал от других подвоха. Окружающие люди казались мне неприветливыми, хотя на самом деле неприветливым был я сам.

Мне казалось, что все думают про меня плохо. На самом деле это я думал про всех плохо.

Мне казалось, что все вокруг что-то задумали против меня. На самом деле это я отдалился от всех.

Когда я всё это осознал, то решил начать изучать психологию. Я понял, что мне срочно нужно что-то делать со своей мрачной картиной мира. После года паранойи и нервного срыва во мне будто жили две личности. Одна – славный парень, который верит в себя, в успех и добро. Вторая – торчок-неудачник, который считает, что весь мир настроен против него.

Я хотел измениться, изучал психологию, но направлял эти знания на обман. В то время, в 2009 году, в лагере уже были телефоны, и многие занимались мошенничеством. Я не был исключением.

Мы разводили людей и даже гордились этим, соревнуясь между собой за звание самого крутого обманщика. У меня на счету были десятки одиноких женщин, с которыми я созванивался и рассказывал «про любовь», хотя на самом деле единственное, что меня интересовало, – это потешить свою жалкую самооценку и вымутить денег. Всё, что удавалось добыть, мы тратили на наркотики.

Внутри меня возникла какая-то нездоровая мешанина: психология, личностный рост, желание измениться, жертвизм, мечты об успехе, наркотики, психические расстройства и мошенничество.

Именно тогда, в 2009 году, появились курительные спайсы. Мы долбили каждый день. Через год мои мозги ссохлись. Я докурил до того, что однажды решил позвонить Лиде и понял, что не могу вспомнить, как её зовут. Так бы и продолжалось, но в 2010 году во всех тюрьмах стали отделять тех, кто сидит впервые, от рецидивистов.

Наверное, в этом есть смысл. У тех, кто оказался в тюрьме первый раз, есть шанс осознать, что находиться здесь – полный отстой и надо всё срочно менять. Но, попадая под влияние заядлых сидельцев, молодой паренёк может подхватить эту волну и заразиться тюремной романтикой.

Тюремная романтика – интересный психологический феномен.

Зеки романтизируют свою жизнь, чтобы смягчить реальность.

Когда ты сидишь уже не первый раз, из-за того что не можешь реализоваться на свободе, сложно признать, что на самом деле ты просто неудачник.

Нужно как-то объяснить себе, что во всём этом безумии есть хоть какой-то смысл. Поэтому многие зеки придерживаются некой идеи, стараясь этим как бы амортизировать непривлекательную правду. Многие слушают шансон о нелёгкой арестантской доле и пропитываются этой идеологией.

И вот человек уже начинает ассоциировать себя с этим миром, называет себя порядочным арестантом, кричит: «Тюрьма – это наш дом!»

Если такое слышат неокрепшие умом восемнадцатилетние пацаны, они могут поверить в эту идею. Поэтому отделять первоходов от рецидивистов мне кажется вполне логичным и правильным решением.

Я сидел второй раз, поэтому меня отделили от новичков и перевезли в Великий Устюг. Там сделали лагерь для рецидивистов.

В Великом Устюге я продолжил изучать психологию и читать книги по саморазвитию. Даже что-то вроде бы понимал. Наркотиков там было меньше, и я более-менее пришёл в себя. Даже, помню, сказал одному парню, что хочу стать тренером личностного роста. Хотя он даже не понял, о чём речь.

ЗЕКИ РОМАНТИЗИРУЮТ СВОЮ ЖИЗНЬ, ЧТОБЫ СМЯГЧИТЬ РЕАЛЬНОСТЬ.

Лида приезжала на свиданки. У меня наконец получилось сделать сдвиг в плане интимной близости. Получается, девственности я лишился в 21 год. Зачем я это пишу? Очень многие люди заморочены какими-то социальными стандартами и комплексуют, если не удаётся этому соответствовать. Я тоже очень комплексовал по этому поводу в свои восемнадцать, девятнадцать, двадцать лет, и, общаясь с пацанами, мне приходилось врать, что опыт у меня в этом деле огромный. Сейчас это кажется таким смешным и глупым.

За год до освобождения я решил полностью прекратить употреблять наркотики. На этот раз у меня было действительно твёрдое намерение – освободиться и изменить жизнь.

Глава 7

Я вышел в августе 2011 года. Приехав домой, я увиделся с мамой, она всё так же жила с Серёгой. Я понятия не имел, с чего мне начать движение к успеху, что именно нужно делать. Решил начать ходить в спортзал. Конечно, встретились с Лидой.

На работу идти я категорически не хотел. А что хотел – не понимал. Лида видела моё потерянное состояние.

Вроде вышел на свободу спустя пять лет, по идее – радость. Но её не было. Скорее была депрессия.

Оказавшись на свободе, я ощутил тотальное непонимание, чем тут вообще заняться. Я осознал, насколько сильно я выпал из общего потока.

Мне не хотелось становиться каким-то идейным преступником, но и ходить пять дней в неделю с восьми до пяти на какую-то работу мне не хотелось ещё больше.

Если у человека нет цели, нет плана – он начнёт поддерживать какой-нибудь чужой план.

Мы встретились с Климом, он тоже на днях освободился. Начали вместе ходить в спортзал. У него были мошеннические схемы, как можно раздобыть денег.

Помню, занимаемся в спортзале, и после очередного подхода Клим говорит: «Славян, один раз живём, раз в неделю-то можно расслабляться…»

Расслабляться – значит что-нибудь употреблять. У Клима есть татуировка Vita brevis, в переводе с латинского – «жизнь коротка». Он интерпретирует её так, что, пока живы, надо попробовать весь кайф на планете… под кайфом подразумевались, естественно, наркотики. Мне нечего было ему противопоставить, и поэтому я поддержал его философию.

Мы начали с героина раз в неделю. Потом плотно перешли на дезаморфин. Дезаморфин – наркотик, который готовится из таблеток, бензина и йода, – лютая бодяга, сидя на которой ты мог протянуть от силы пару лет. Люди в Череповце от этой беды ежедневно умирали десятками.

У меня на хате образовался наркопритон. Беда была в том, что люди беспрестанно менялись. Одни уходили, приходили другие. Нескончаемый конвейер. Мы варили дезаморфин, и с каждого замеса я получал свою долю просто за то, что вся эта чернуха происходит в моей квартире. Я кололся по десять-пятнадцать раз в сутки. Через полгода я был похож на мумию. Надо было что-то предпринимать, и я впервые решил лечь в наркуху.

Позвонил Лиде и попросил отвезти меня в больницу. Она заехала ко мне утром, помогла собрать сумку и на такси отвезла меня в городскую наркологическую больничку.

Помню, как сидел посреди кабинета, вцепившись обеими руками в стул. Казалось, если отпущу, то обязательно соскользну почему-то вправо и расшибу себе башку об кафель.

– Сколько раз ставишься за день? – Врач-нарколог смотрел на меня классически поверх очков.

– Что делаю?

– Колешься сколько раз?

– А-а…

Я задрал рукава кофтёнки. Дорог больше, чем на карте Москвы.

– Ясно… Держи направление, четвёртый этаж.

На третьем пришлось организовать передышку. Сумка ещё… тонну весит. Потный, мокрый. Все тридцать триллионов клеток моего тощего тела молили об очередной дозе.

Добрался. Вдавил кнопку звонка. Открыла приятная с виду женщина, улыбающаяся, с родинкой на щеке.

– Заходи, заходи, дорогой…

Вот что меня поразило: все, кто там работал, не испытывали ко мне отвращения.

Напротив, от каждого исходили лучи… тёплые, мягкие… сверхпервоклассные лучи души, если хотите.

Это возвышало ситуацию из пакости, придавало ей человечность.

В палате никого не было, я кое-как застелил кровать. Простынь моя – стыдно, капец – вся прожжённая сигаретами.

«Давай укольчик поставим… – Медсестра стучала по шприцу. – Тебе полегче станет».

Откуда-то с ног пошло расслабление, тиски разжались, и я, видимо, резко опрокинулся в сон.

Тяжело было дышать… Сплю? Где я? Каждый вдох давался с трудом…

Я открыл глаза. На моей груди лежал чёрный здоровенный котяра. А-а, вот кому она кричала: «Космос, Космос! Кис-кс-с-с-с-кс-с!»

«Ко-о-осмос, слезай на хрен, ща задохнусь…» – Я перевернулся на бок.

С улицы заливал лунный свет. Форточка была открыта. Сквозняк прошёлся прохладой по моему лбу, шее, груди. Мне было холодно. Пусто. Внутри будто чёрная дыра.

Кое-как присел на край шконки. Мозги – бетон. Чем меня укололи?

Чтобы вы понимали, состояние моё было примерно такое: захотелось почесать нос, я смотрю на правую руку, думаю, что надо её поднять и почесать ею нос… начинаю поднимать… уже половина дистанции пройдена… и тут я осознаю, что нос уже не чешется… приходится опускать руку обратно… такое вот состояние.

Там, в конце коридора, была душевая, а посреди душевой стояла большая чёрная ванна, я вспомнил о ней, и мне до смерти захотелось её принять. Обожаю принимать ванну.

Взял банные причиндалы, вышел в тёмный коридор… там, далеко в конце, был свет… символичненько.

Засеменил, как жук, как мотылёк, на свечение. Космос не отставал. Хорошо помню это путешествие… пенопластовые ноги… будто плыл в густом киселе, будто в пенсионном возрасте на Эверест, будто бумажный манекен против ветра.

Душевая была просторна, белоснежна. Яркий свет обжигал сетчатку. Посреди стояла она – чёрная ванна. Положил на подоконник мыльницу, полотенце, надежду, что когда-нибудь всё изменится… и принялся освобождать купель. Да, в ней были какие-то кастрюли, резиновые сапоги, тряпки… ясно дело – ванной не пользовались… но мне-то что? Помыл, заткнул водосток, выдавил на дно прилично шампуня, включил воду, скинул с себя тряпьё и перелез через борт. Мне нравится в самом начале… когда воздух холодит, но снизу вода прибывает и по телу мурашки… Космос разместился на подоконнике.

Вода, пена, блаженство разрастались… Я улёгся, закрыл глаза. Ох, как хорошо… Шум разбудил меня. Кто-то ломился в дверь.

– Открывай! – Санитар надрывался. – Ты живой там?!

Пошли к чёрту. Пошёл весь мир к чёрту. Оставьте меня в покое.

– Открывай!

Космос сидел столбом на подоконнике, жмурился.

– Открывай, слышишь?!

Ага, ща… пошли к чёрту.

– Гена, вышибай.

Гена, видимо, вдарил с ноги – грохот! – они вломились… окружили ванну, уставились на меня. Пена повсюду… только моя голова торчит.

– Ты чё тут…

– Чего?

– Гена, доставай его… Ишь чё выдумал.

Гена помог мне выбраться, сопроводил до палаты, даже укрыл меня.

Засыпая, я размышлял: почему, зная, как поступить себе во благо… люди поступают наоборот?

На следующий день я познакомился с Фитилём. Двухметровый тощий паренёк, тоже дезаморфиновый. Он протащил телефон. Решили прямо оттуда заморочиться на наркотики. Я позвонил Лиде, чтобы она встретилась с фитилёвскими друзьями, забрала наркотики и привезла в наркуху.

Мы располагались на четвёртом этаже, я был с Лидой на связи, а Фитиль рвал простынь на мелкие полоски и делал верёвку, чтобы выбросить из окна и подцепить груз. Когда Лида уже подъезжала, к нам в комнату залетела девчонка, Яна.

«Если вы меня не возьмёте в тему, я вас сдам», – заявила она.

Вопиющая наглость с её стороны, но такова наркоманская сущность. Мы с Фитилём переглянулись. Можно было ей объяснить кое-что о жизни, но времени не было, поэтому мы просто кивнули. Она присела на кровать, сложила на коленях руки, будто держа в руках маленькую птичку, и так невинно спросила: «Ребята, может быть, вам чем-то помочь?» Я попросил Лиду купить ещё один шприц.

МАЛО КТО ПОНИМАЕТ, НО СОЗАВИСИМОСТЬ – ПРОБЛЕМА ПОХЛЕЩЕ ЗАВИСИМОСТИ.

Почему Лида помогала мне? Кто-то подумает: неужели она не понимала, что этим не помогает, а наоборот, только усугубляет ситуацию? Это называется созависимость.

Созависимость, или эмоциональная зависимость от другого человека, – это невротическое расстройство. В 9/10 случаев рядом с наркоманом или алкоголиком есть созависимая мама/жена.

Мало кто понимает, но созависимость – проблема похлеще зависимости.

Потому что созависимые женщины почти никогда не признают, что с ними что-то не так.

«Это сын у меня проблемный…», «Это муж у меня алкаш/нарк…», «Со мной-то всё норм…»

СОЗАВИСИМЫЕ НЕВРОТИКИ ПРИВЯЗЫВАЮТ К СЕБЕ ЛЮДЕЙ МАНИПУЛЯЦИЯМИ.

Созависимые женщины неадекватны. Когда говорю «неадекватна», имею в виду, что её взгляд на ситуацию искажён: она сама тонет в страхах, тревоге, обидах, претензиях, в чувстве вины и стыда. Они спрашивают: «Как помочь мужу?» Но было бы прекрасно, если бы они спрашивали: как помочь себе?

Например, созависимая мама-спасательница может говорить: «Сын достал, играет на ставках, весь в долгах, из меня все соки высосал…»

Парню 29 лет, где-то служит, созваниваются каждый день, его зарплата приходит ей, она с самого детства его контролирует, нарушает его границы, проецирует на него свои страхи. Невероятно тревожная женщина.

Он один день не позвонит ей, она не может уснуть, в её голове рисуются страшные картины. Она невротик, и поэтому в их семье отношения строятся исключительно на манипуляциях. Её мать тоже была невротик. Так же манипулировала и бесцеремонно нарушала её границы. Она не умеет по-другому. Боится остаться одна. В личной жизни беда. Она всю дорогу прививает сыну чувство вины, стыда и никчёмности.

«Ты заставляешь меня переживать…», «Мать хочешь в могилу свести?», «Я молюсь за тебя каждый день…», «Ты не звонил неделю, я десять пачек успокоительных выпила…»

Созависимые невротики привязывают к себе людей манипуляциями.

Они годами давят на чувство вины, стыда и страха. Зачем? Проблемы с самооценкой. Невротики не верят, что достойны безусловной любви. Им постоянно кажется, что их бросят, кинут, оставят, предадут. Поэтому они зациклены на болезненном контроле.

Им кажется, что, если они будут давить на жалость и чувство вины, скорее всего, их не бросят. Конечно, это всё завёрнуто в фантик спасательства и самопожертвования.

Жертвить и спасать – вообще очень привычная стезя русской женщины.

Знаю женщину, которая хотела спасти бомжа. Муж у неё давно спился и умер. Она, как истинный невротик, решила, что в этом виновата она: «Недоспасала…» Да, созависимые постоянно берут на себя ответственность за выбор другого человека. Они постоянно парятся: «Может, это я что-то неправильно делаю?» Живут прошлым. Купаются в чувстве вины. Ощущают одиночество.

Посредством спасения бомжа эта женщина хотела искупить придуманные грехи, облегчить тревогу, почувствовать нужность и самоценность. Короче, у неё была потребность причинить ему добро.

Он бы в итоге не оценил и пропал. Зато теперь у неё был бы повод зайти к подруге, рассказать, мол, какие мужики всё-таки неблагодарные козлы. Потом, гуляя по улице, она бы его высматривала… Ей очень хотелось бы посмотреть ему в глаза и спросить: «Почему… почему ты так поступил?»

Спасатель – Жертва – Контролёр – это так называемый Треугольник Карпмана – любимые роли невротика. Созависимая женщина растворена в муже/сыне. Её эмоциональное состояние на 90 % зависит от него. Она теряет себя.

Например, он задерживается на работе. Она уже тревожится. Биохимия в крови уже нездоровая. Муж открывает дверь – она по звуку определяет, трезвый он пришёл или пьяный.

Созависимость – это такая же зависимость. У Лиды, как и у меня, была куча внутренних проблем, поэтому она растворялась во мне и поддерживала моё безумие… Ей казалось, что она поступает правильно… хотя на самом деле всё катилось прямиком в преисподнюю.

Но больше всего я удивился, когда встретил Вована. Он тоже торчал на дезаморфине. Это был уже другой человек. Мышцы сдулись, щёки впали. Вован был весь грязный. Я в буквальном смысле замер от когнитивного диссонанса, когда увидел его. От того сильного парня, которого я знал, который когда-то был моим наставником, остался только силуэт.

У него всё началось с привычки стабильно расслабляться гашишем раз в неделю. Помните, он ещё в тюряге покуривал. Беда была в том, что Вован не считал гашиш наркотиком.

Многих, кстати, сгубило именно это убеждение, что гашиш, трава, алкоголь не являются наркотиками. Конечно, являются – возможно, самыми опасными.

К Вовану приезжали друзья, успешные ребята, они выкуривали по плюшке и играли в шахматы. Кажется, ничего страшного, но трава и гашиш – это почти всегда трамплин к каким-то другим наркотикам.

И так случилось, что однажды ему предложили амфетамин. Со своим одержимым характером Вован нырнул в новый кайф с головой. Потом на амфетаминовых отходняках ему предложили героин, типа станет легче, он согласился. Начал торчать на героине. Потом попробовал более дешёвый вариант – дезаморфин. Когда мы с ним встретились, он торчал уже пятый год.

Это было так странно – видеть Вована в роли торчка. Мне стало очень не по себе. Я подумал: если уж Вован сюда залез, как же мне выбраться? Мы начали торчать вместе. Двери моего притона были открыты для всех. С самого утра кто-то приходил, и вместо завтрака мы варили наркотики. Вонь от дезаморфина стояла на весь подъезд. От меня самого воняло за три метра. Запах специфический – смесь бензина с йодом.

Я ПОНИМАЛ, ЧТО ОПУСТИЛСЯ НА САМОЕ ДНО.

Соседи уже не раз жаловались участковому, поэтому моя хата была в разработке, и однажды в квартиру, выбив дверь, залетели менты. Нас было человек восемь, всех положили на пол. Скрутили. Привезли в отдел. На кухне в шприце нашли остатки дезаморфина. Этого хватило, чтобы завести уголовное дело. Статья 228 часть 2 – хранение наркотиков в средних размерах. Так как я хозяин притона, пришлось брать всё на себя.

Мне дали три года строгого режима. Заехав в тюрьму уже в третий раз, я попал в камеру к трём знакомым наркоманам. С нами был один парень, который в прямом смысле слова гнил заживо. Он был в настолько плачевном состоянии, что стоило ему постоять на одном месте минут десять, как под его ногами оставались следы гноя.

Я понимал, что опустился на самое дно.

У Лиды тогда случилось обострение депрессии, все ей говорили, что она дурочка и вообще зря тратила на меня время. «Мы же тебе говорили, что он конченый!» – внушали ей подруги. Она обратилась к психиатру, чтобы тот выписал ей успокоительные, потому что даже поспать нормально не могла. Её мир, основанный полностью на мне, рухнул. Лиде выписали антидепрессанты. Она сходила с ума дома, а я – в камере. Написал ей письмо: просил приехать ко мне один раз и привезти самое необходимое. Ещё я попросил прощения, что так всё вышло.

Лёжа на шконке очередной бессонной ночью (когда отходишь от наркотиков, тебя ломает и ты не спишь минимум неделю), я размышлял о том, что, чёрт возьми, вообще происходит.

Я понимал, что скатываюсь всё дальше и вообще не контролирую это падение.

Тогда я спросил себя: готов ли я попробовать ещё раз поработать над собой, сделать мощнейший рывок к изменениям, снова посвятить весь срок работе над собой и в третий раз попробовать изменить свою жизнь? Я почувствовал, что готов.

Глава 8

На этот раз я был уверен, что всё получится. Ещё сидя в СИЗО, я заявил ребятам, что никогда больше не вернусь к наркотикам и теперь уже точно совершу радикальные изменения. Я ещё не замечал, что мой дух был подорван и что моя психика давала сбои. Опыт регулярных провалов делал своё дело.

Приехав в лагерь, я почувствовал, будто внутри меня что-то надломилось. У меня опять начались эти приступы паранойи.

В то время, в 2012 году, в лагере всё так же бухали и курили спайсы. Я тонул в чувстве вины, постоянно думал о том, что Лида сходит из-за меня с ума.

Я ежедневно винил себя, что в очередной раз облажался.

Каким-то образом я заставлял себя заниматься спортом и читать какие-то книги, но здоровье было подорвано, и меня теперь не отпускало ощущение, что как будто чего-то не хватает.

Через год я созвонился со своим старым приятелем, Спецом. Мы с ним познакомились ещё на малолетке. Он тоже когда-то употреблял, но потом завязал. Я слышал, что он принял ислам и уехал в Дагестан, учиться в Исламском институте и тренироваться по ММА. Я вообще не понимал, что делать, куда мне податься, за что зацепиться, и поэтому решил пообщаться с ним. Спец был единственным из моих знакомых, у кого получилось завязать и изменить жизнь, но главное – он был единственным, кто ещё относился ко мне хорошо.

Мы начали созваниваться. Он рассказывал мне про ислам, и я решил попробовать удариться в религию. Просто я уже не знал, что делать, и был готов на что угодно. Спец сказал мне: «Попробуй допустить, что Бог есть, и пообщайся с ним…» Я начал допускать и пробовать общаться.

Срок проходил в каком-то тумане, организм отходил от наркотиков.

Через полтора года мне сообщили, что вышли поправки по моей статье и мне снизят срок вдвое. Я чувствовал, что совершенно не готов к свободе. Понимал, что если приеду сейчас в Череповец, то с ходу начну торчать.

Лида переехала в Питер. К ней ехать не хотелось, в Питере наркотики раздобыть было ещё проще. Поэтому я решил обратиться к Спецу и спросить, можно ли поехать к нему в Дагестан.

Это была странная идея, но я видел в этом спасение. Я рассуждал так: если ударюсь в религию и спорт, в новом, совершенно трезвом окружении, возможно, у меня получится выбраться из этого безумия.

Когда Спец узнал о моём желании, сразу ответил: «Конечно! Я буду рад видеть тебя здесь!» Ещё он сказал, что как раз собирается в Череповец навестить родителей, поэтому может встретить меня и потом мы вместе отправимся в Дагестан.

Так и сделали, через неделю мы уже обнимались со Спецом за забором. Сели в тачку и поехали в Череповец. Я знал, что мама с Серёгой по-прежнему выпивают. Зашёл к ним в гости. Мама была выпившая и с трудом понимала, что происходит. Не стал даже заходить к ним в квартиру, просто посмотрел на неё секунд десять, развернулся и ушёл.

Позвонил Лиде и сказал, что еду в Дагестан. Объяснил, что там мне будет проще оставаться трезвым. Ну а потом, когда приду в себя, рвану к ней в Питер.

Дальше мы встретились с Тохой, знакомым парнем, с которым тоже когда-то сидели, я предложил ему снять у меня квартиру. Он согласился. Дал мне семь тысяч за первый месяц, и с этими деньгами мы отправились в Москву.

В Москве переночевали у какого-то паренька. Утром приехали на вокзал, денег на поезд не хватало, но Спец знал, что есть автобусы и можно попробовать договориться доехать до Махачкалы за полторы тысячи. Мы нашли такой автобус, водитель пошёл нам навстречу. Мы загрузились в автобус на второй этаж. Предстояло трёхдневное путешествие через всю Россию.

Я не знал, что из этого выйдет, просто бежал куда-то, бежал от безысходности, бежал от самого себя.

Мы проехали сквозь всю Россию и оказались в Махачкале. Атмосфера Дагестана произвела на меня незабываемое впечатление. Будто в другой мир попали. У нас оставалось пятьсот рублей. Спец жил в спортзале. С деньгами у него было негусто.

Жить вместе с ним было не вариант, поэтому мы решили, что мне нужно поступить в Исламский институт.

Институт находится в центре Махачкалы сразу за главной джума-мечетью. Территория ограждена забором: здание института, общага, спорткомплекс. Дети учатся там по пять лет, изучают ислам и по итогу могут стать имамами в мечети. Имам руководит богослужением и контролирует работу мечети. Часто синонимом имама в разных странах служит арабское понятие «мулла». Община выбирает имама среди пользующихся авторитетом верующих богословов. В пятничных или соборных мечетях имамы еженедельно читают проповеди во время молитвы. Короче, как православные священники. Вот на такую профессию я и пошёл поступать в институт.

Бородатые дядьки на собеседовании были весьма удивлены моему приезду.

«Ты откуда?» – спросил меня один из них.

«С Вологодской области. Город Череповец», – ответил я.

Они принялись шептаться. Спец меня уже просветил, что по исламу не принято отказывать жаждущему знаний страннику, поэтому я точно знал, что они не могут меня не принять.

Один из них встал, куда-то вышел. «Что тебя привело сюда?» – спросил другой.

«Хочу изучать ислам…» – вроде бы честно ответил я.

Мне действительно было интересно изучить эту религию.

Тот, кто уходил, вернулся с молодым пареньком с жидкой бородкой. По исламу носить бороду – это сунна, то есть очень желательно. Борода была у пророка Мухаммеда, и делать всё, что делал он, – это сунна. Я тоже начал отращивать бороду.

Мы со Спецом придумали мне новое имя – Салим. Слава – Салим, просто похожие слова.

Поэтому учителям я уже представился новым именем.

«Салим, это Мага, – сказал учитель, кивая в сторону паренька. – Он оканчивает пятый курс и всё тебе покажет».

Мага спросил, есть ли у меня одежда, учебники и тетради. Я ответил, что у меня нет вообще ничего. «Не проблема, сейчас всё купим», – ответил Мага с улыбкой.

Мы зашли в какой-то отдел наподобие бухгалтерии, там сидели две молодые девчонки.

«Как вас записать?» – спросила одна из них.

«Салим, – ответил я. – Фамилию надо?»

«Нет, имени достаточно», – ответила девушка, внесла меня в какой-то список и выдала десять тысяч рублей.

Я попадал под благотворительную программу как студент. У них были сбережения, чтобы помогать таким, как я. Каждый правоверный мусульманин платит закя́т. Закят – один из пяти столпов ислама, обязательный ежегодный налог в исламском праве, выплачиваемый с различного вида доходов и имущества (движимого и недвижимого) всеми самостоятельными, свободными, дееспособными и взрослыми мусульманами в пользу нуждающихся. Закят является важным социально-экономическим институтом, призванным утвердить в обществе принципы справедливости и затрагивающим многие аспекты жизнедеятельности общества.

Мы пошли с Магой в магазин и купили мне книги, ручки, тетрадки – короче, все необходимые учебные причиндалы. После магазина мы пришли в общагу, где мне выдали белый костюм, широкие штаны, длинную рубаху и тюбетеечку. Потом мне показали комнату, где я буду жить.

Эти комнаты были один в один как на зоне. Четыре комнаты на этаже и в каждой по десять двухъярусных кроватей. Никого на этаже не было. Мага сказал, что сейчас все на учёбе. В углу была свободная шконка – я её занял. Рядом была розетка, можно заряжать телефон. Вообще там телефоны были запрещены, но я соврал, что, если не буду ежедневно звонить родителям, они будут переживать. Учителя пошли мне навстречу.

Вечером прилетели ребята с учёбы, и я слегка ошалел – это были дети 10–15 лет. Я только сейчас осознал, что буду жить с детьми. Увидев меня, они тоже все удивились. Каждый подошёл и с недоверием со мной поздоровался. Потом они принялись кричать и играть. Ну как обычные дети. Я зависал в интернете, двигался по старым шаблонам, искал, кого развести на деньги, просидел до часу ночи.

В пять часов утра прозвучал звонок. Не ожидал такого раннего подъёма. Вспомнилась малолетка. Мы выбежали в туалет, потом нужно делать омовение ног, рук, лица. Омовение делается перед каждым намазом. Нужно было правильно всё мыть, но я полоскался как умел. Потом мы прибежали в огромный зал для молитвы. Я повторял за всеми движения. Дальше мы побежали на пробежку. После пробежки в душ и на завтрак. Потом на учёбу.

В классе все сидели прямо на полу. Перед каждым стояла маленькая парта. Мы изучали историю ислама и учились писать по-арабски справа налево. У нас были тетради наподобие прописей, и по ним нужно было выводить буквы.

Потом по расписанию был обед, снова молитва, после молитвы мы выполняли домашнее задание, на полдник – молитва.

Вечером нужно было идти в спортивную секцию: борьба, бокс, футбол, тяжёлая атлетика. Я выбрал бокс. На первой же тренировке мне изрядно наприлетало по башке. После тренировки снова молитва. Я искал возможность перевести дух, поваляться где-нибудь в уголке, но это было невозможно.

К отбою я был ушатан вусмерть, никогда прежде я так не уставал. Дополз до кровати и уснул без задних ног. На следующий день всё повторилось. Так я продержался неделю, у меня болело всё что можно, я засыпал на уроках, засыпал на молитве, я не вывозил, нужно было что-то срочно предпринимать.

На десятый день я сообщил, что чувствую себя неважно, типа болит желудок. Никто даже не подумал, что я могу блефовать. Мне сказали: лежи, отдыхай. Я как бы взял себе отпуск обманным путём. Все убежали на уроки, и я остался один.

Мне хотелось поразмышлять, переварить, где я и что вообще происходит.

Изменения в жизни были слишком глобальные и контрастные. Мой мозг был перегружен новой информацией.

Вот о чём я думал, отдыхая на кровати в одиночестве: это место было очень похоже на малолетку, только в плане режима здесь было ещё жёстче. Там подъём был в шесть утра, и давался он всем через боль. Тут подъём был всегда на рассвете, в пять или даже в четыре утра, и вскакивали тут все с улыбками.

Кормили здесь очень скромно. Утром чай и хлеб с маслом, всё. На малолетке давали кашу на молоке и сыр, но там все жаловались, что еды не хватает, тут же вообще никто не жаловался.

На малолетке нас заставляли делать пробежку пару километров, и всех это ужасно напрягало. Здесь мы бегали каждое утро дистанцию в три раза больше, и никто ни разу не высказал даже намёка на недовольство.

Там мы по вечерам смотрели телевизор, здесь кроме религиозных книг мы не видели вообще ничего, но при этом здесь все были пропитаны энтузиазмом.

Там мы клевали носом перед отбоем, мечтая поскорее упасть в тряпки и поспать, тут все перед сном веселились, и мне часто приходилось загонять некоторых ребят в постель.

Здесь даже забор был как на зоне, и срок отбывания тут у всех гарантированно пять лет. А на малолетке в среднем у всех от года до трёх. При этом на малолетке все считали дни до освобождения, тут никто вообще не думал, сколько ему осталось.

Короче, в плане условий и режима тут было гораздо сложнее и суровее.

У меня возник вопрос: почему на малолетке все были недовольны, а здесь все радуются каждому дню?

И я понял. Разница заключается в том, что здесь ребята были уверены, что всё это не зря. В тюрьме человек считает, что он теряет время впустую и все трудности, которые он претерпевает, не имеют смысла. Здесь же все были уверены, что всё это окупится сполна и за все эти трудности каждый получит вознаграждение в будущем.

Заключённые, думая о своих друзьях на свободе, чувствуют себя обделёнными. Им кажется, что по сравнению с ними люди на свободе живут более полноценной и яркой жизнью. Здесь все думали наоборот: люди вне этого учреждения многое упускают, их отвлекает мирская суета, и они не имеют возможности изучать самое важное, то есть религию.

Для меня это стало невероятным открытием.

Оказывается, не условия и события делают нас счастливыми или несчастными, а то, какое значение мы придаём этим событиям.

Если ты не видишь смысла в тех трудностях, которые преодолеваешь, ты будешь страдать. Но если ты видишь в испытаниях смысл и веришь, что сможешь в итоге обернуть все эти трудности в свою пользу, то сможешь не просто преодолеть преграды, но при этом ещё и чувствовать себя счастливым человеком.

За время моей лжеболезни с помощью мошеннических движений в интернете я наковырял какую-то небольшую сумму и принял решение валить отсюда и снять квартиру. Я не был готов к местному режиму ни физически, ни морально. Тут все ребята были на недосягаемой для меня волне. Я даже заметил за собой, что ищу себе подобных.

Здесь люди были словно с другой планеты. Никто не матерился, все были фантастически дисциплинированны, все их ценности и интересы концентрировались на исламе и служении Богу.

Если мне это было просто интересно – для них это был смысл жизни.

Я искал того, кто смотрит на происходящее так же, как и я, того, с кем можно поприкалываться и поиронизировать. Я искал единомышленника, кто привык нарушать правила, кто испорчен, кто не парится о том, чтобы быть богобоязненным. Тут мне все казались чересчур правильными.

Спец жил в спортзале, и у меня нарастало ощущение, что мне не с кем даже поговорить. Я знал, что меня никто не поймёт, если я выражу своё истинное мнение.

Был случай, когда в столовой я однажды заметил мужика, на руке у которого была наколка, очень похожая на тюремную. На его лице я вроде бы тоже уловил своеобразный отпечаток. Мы были примерно одного возраста – он был гораздо старше остальных студентов. Я подумал тогда: «Походу, свой…» – стал наблюдать за ним и всё больше находил подтверждения, что он пришёл сюда из того мира, к которому я привык.

Ну и как-то после молитвы я подошёл пообщаться. Там все были открытые и приветливые. Мы разговорились, и я медленно подводил его к таким вопросам: откуда он, как сюда попал, чем занимался в прошлом? Потом я указал на наколку: «А это где сделал?» Он смущённо спрятал руку и ответил: «По дурости в армии наколол, надо сводить, некрасиво…» Так я понял, что он не свой.

Поразительно, но тогда я на полном серьёзе расстроился. Это ярчайший пример того, как человек разделяет окружающих по принципу свой / не свой и как подобное ищет подобное. Мы можем говорить, что окружение, которое мы имеем, нас не устраивает, но по факту мы сами его притянули.

ЕСЛИ МНЕ ЭТО БЫЛО ПРОСТО ИНТЕРЕСНО – ДЛЯ НИХ ЭТО БЫЛ СМЫСЛ ЖИЗНИ.

Мы притягиваем к себе людей с аналогичными ценностями и взглядами на жизнь. Если мы ленивы, нам будет некомфортно среди продуктивных людей. Если мы не стремимся всем сердцем зарабатывать миллионы, нам будет некомфортно среди помешанных на бизнесе предпринимателей. Если мы не очень религиозны, нам будет неинтересно с радикальными верующими.

Мы хотим, чтобы нас слышали и понимали. Если в нас есть сарказм и цинизм – нам хочется, чтобы рядом были люди, с которыми можно этот сарказм и цинизм разделить. Если в нас есть пессимизм и жертвизм – нам нужны жалующиеся на жизнь бедолаги, чтобы мы могли пообсуждать с ними, как тяжела наша жизнь. Поэтому, когда люди говорят, что их окружают одни придурки и неудачники, конечно же, это означает только то, что в них самих присутствует всё то же самое в равнозначных пропорциях.

Не найдя себе подобных, я должен был бы мимикрировать под окружение, перенять их ценности и интересы – переключиться на их волну. Точно так же как и бедный человек, желающий стать миллионером, должен перенять привычки и ценности богатых людей. И тут становится ясно, готов ты к радикальным изменениям или нет. Я, конечно же, был не готов стать истинным мусульманином, поэтому стал продумывать план, как оттуда свалить.

К тому моменту мне удалось накопить какие-то деньги, их было достаточно, чтобы снять комнату. Однажды я просто собрал вещи, вышел из общежития, повернул за учебный корпус и перемахнул через забор, дабы не объяснять на вахте цель своего ухода, и был таков.

Хоть я там и не прижился, но надо признать, что на самом деле я вышел оттуда немного другим человеком. Да, я оставался всё тем же преступником, потерянным наркоманом, но что-то во мне изменилось.

Взаимодействуя с этими прекрасными людьми, которые мне тогда казались наивными, я ощутил, насколько испорчен я сам.

Меня там никто не учил морали, не было никаких нравоучений, но я ежедневно чувствовал контраст между мной и местными ребятами.

Например, мы сидели в мечети и общались на высокодуховные темы. Лица ребят отображали одухотворённость. Пространство было пропитано чистотой и благодарностью. А я ловил себя на мысли, что прикидываю, сколько же там денег в коробке для пожертвований. Заходя в мечеть, я заметил, что в ящике были пятитысячные купюры, и мысленно подсчитывал, сколько там может быть. Нет, я не смог бы их украсть, но, глядя на окружающих, осознавал, что, кроме меня, тут никто об этой коробке не думает. Благодаря таким моментам я мог ощутить свою испорченность.

Даже когда я прикинулся больным, все вокруг старались что-то для меня сделать и каждый день интересовались моим самочувствием. Я видел в их глазах искреннее сочувствие, и мне становилось по-настоящему стыдно, что я сейчас пользуюсь их душевной чистотой.

Короче, на их фоне я остро прочувствовал искажённость своего мышления. Пока я находился в тюрьме среди убийц, воров и обманщиков, я ощущал себя не таким уж плохим человеком. Оказавшись здесь, я почувствовал себя конченым.

Когда я принял решение свалить из института, вероятно, я убегал именно от ощущения обжигающего стыда.

Оказавшись за забором, я подошёл к первому же мужчине и спросил, не знает ли он, где можно снять комнату. Он без вопросов куда-то позвонил, с кем-то договорился и сказал мне адрес. Что меня поражало в местных людях – они все были невероятно приветливы и отзывчивы, все относились друг к другу словно мы все большая семья.

Ты можешь зайти в кафе и проорать: «Саламу алейкум!» – и тебе все ответят: «Ваалейкум ассалям!» Что будет, если я зайду где-нибудь в Москве в кафе и прокричу: «Всем привет!» Много ли людей не посчитают меня придурком?

Ещё пример: когда я зашёл к врачу-хирургу во время медосмотра, он сказал мне: «Присаживайся, ща будем арбуз кушать…» И вот мы сидим, едим арбуз, он показывает фотки своих детей и рассказывает, как они всей семьёй съездили в хадж. И так везде – удивительная доброжелательность и гостеприимство.

Позже я лечил там зубы и на первом же приёме спросил: «Сколько я буду должен?» Мне ответили, что, когда всё сделают, посчитаем. Я ходил туда месяц и в конце мог просто пропасть, и ничего не нужно было бы платить.

Раньше, если бы мне выпала такая возможность, я бы не раздумывая ею воспользовался. Но тут во мне что-то затронули, поэтому я пришёл и заплатил им за работу. Я даже удивился своей честности, думал, боже мой, я поступаю как хороший человек. Да, определённо Дагестан влиял на меня положительно. Я чувствовал здесь от людей теплоту и заботу, благодаря этому что-то внутри меня разморозилось, подтаяло.

У МЕНЯ ПОЯВИЛОСЬ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО, ВОЗМОЖНО, НА ЭТОТ РАЗ У МЕНЯ ПОЛУЧИТСЯ ВСЁ ИЗМЕНИТЬ.

Я снял комнатушку за четыре тысячи в районе под названием Научный городок, на окраине Махачкалы. Спец выиграл путёвку в хадж[2] в Саудовскую Аравию.

Каждый мусульманин мечтает съездить в хадж, Спецу невероятно повезло. Он уехал, и я остался в Дагестане один. Нужно было что-то придумывать по деньгам, и я решил попробовать старую мошенническую тему с массовой рассылкой СМС. Не буду объяснять, как это делается, просто скажу, что в первый же день мне накидали на симку пару тысяч рублей, и я понял: жить можно.

Тогда я впервые задумался о том, чем дальше заняться в жизни.

У меня появилось ощущение, что, возможно, на этот раз у меня получится всё изменить.

Я уже долгое время был трезвый, и, вероятно, поэтому мне пришла идея организовать тут реабилитационный центр для наркоманов.

Я часто воспоминал ребят, с которыми торчал, и мне хотелось их спасти. Я представил, что было бы круто снять здесь дом побольше и придумать свою программу реабилитации. Эта идея меня захватила, и я стал созваниваться со своими приятелями-нарками и их родителями. Многие были согласны приехать ко мне. Некоторые родители даже готовы были мне заплатить, только чтобы я увёз куда-нибудь подальше их сыночка. У меня впервые в жизни появилась какая-то конкретная цель.

Глава 9

Да, я действительно поверил, что на этот раз у меня получится изменить свою жизнь. Мы созванивались с Лидой, и я ей сказал, что хочу приехать в Питер на Новый год. Я хотел доказать её друзьям, что они ошибались, когда говорили ей, что нужно меня бросать. Я хотел прилететь и порадовать всех подарками.

Но перед самым Новым годом она позвонила мне и сказала, что её друзья против моего приезда. Меня это удивило и обидело, я не мог понять, почему они меня отвергают, ведь я встал на правильный путь. Тогда я попросил Лиду узнать, в чём дело, почему они против. Лида написала мне сообщение: «Они сказали, что эти месяцы, что ты живёшь в Дагестане, ни о чём не говорят. Пока ты там – ты держишься. Они не верят, что ты изменился. Возможно, поверят, если ты будешь на свободе лет пять, трезвый, и ещё посмотрят, чем ты будешь заниматься…»

Меня это реально обидело. Мне так хотелось предстать перед ними в трезвом виде, но меня обрубили. Тогда мы решили со Спецом праздновать Новый год в Махачкале, а в январе сгонять в Череповец за первой партией наркоманов. Программа реабилитации у меня была готова, а жить мы тут будем за счёт мошеннической рассылки СМС.

Всем выдам телефоны, прикидывал я, будем рубить бабло, работать над собой, бегать счастливые по горам. Максимально идиотский план. Но мне он тогда казался восхитительным.

Почти каждый день я созванивался с приятелями-нарками и их родителями, описывал им в красках свой план реабилитации, и человек десять уже были готовы ко мне ехать.

Спец сказал: «Может, родители их на самолёт посадят, а мы их тут встретим, зачем туда ехать?» Но я, нацепив на себя костюм спасателя, объяснил, что это моя миссия и я должен их всех собрать и привезти.

Десятого января мы отправились в Череповец.

В первый же день, встретившись с первым же приятелем-нарком – это был Вован, который теперь выглядел ещё печальнее, – я сам сорвался.

Спец всё понял и укатил обратно в Дагестан.

Через пару недель я уже проторчал все вещи и полуживой валялся в своей берлоге.

Позвонил Лиде и сказал, что её друзья были правы. Ещё я сказал, что, наверное, из меня ни черта не выйдет, что ей нужно искать другого. Это было очередное жесточайшее падение.

Спустя годы, анализируя ситуацию, я понял, что, находясь в Дагестане, я был просто воздержанником. Воздержанник – это человек, который имеет подсознательные наркоманские убеждения и тягу к употреблению, но в данный момент, в силу каких-то внешних обстоятельств, воздерживается от употребления.

Всё то время, что я планировал создать реабилитационный центр и поехать за друзьями-наркоманами, на самом деле это моё подсознание выдумывало план, как привести меня обратно в привычную среду и вернуть себе возможность употреблять. Когда я ехал в Череповец, я уже подсознательно готовился к срыву, но мой ум тщательно это маскировал под благородным мотивом.

На самом деле я просто скучал по старым друзьям и всем этим наркоманским движениям, где всё просто и понятно, где все понимали друг друга с полуслова.

Мы употребляли вместе с Вованом, пока он однажды не стащил у меня телефон. Он опустился, это был уже совершенно другой человек. Я послал его к чёрту. Стал употреблять один. За несколько месяцев я сторчался вусмерть. Еле на ногах стоял. Надо было что-то предпринимать. У меня в голове крутилась одна мысль: «Надо садиться в тюрьму, тюрьма может быть единственным спасением…» Я опустился до того, что не мылся неделями. Здоровье было подорвано.

В июне 2014 года я лежал на кумаре у себя в берлоге, свет давно отключили за неуплату, меня трясло, точно советскую стиральную машинку. Лида жила в Питере и давно уже со мной не общалась. Я просто лежал в темноте и охреневал. На телефоне не было денег, не мог даже никому позвонить. Мне срочно нужна была доза. Я перебирал варианты, что можно предпринять, и у меня в голове появился безумный, отчаянный план. Я вышел на улицу и пошёл прямиком к одному знакомому, мне нужно было хотя бы пятьдесят рублей на сим-карте. Он закинул мне сотку.

Я позвонил риелтору и сказал, что хочу сдать квартиру, срочно. Через час риелтор приехал с двумя узбеками, и я отдал им ключи за пять тысяч рублей. Погнал за наркотиками.

Вечером мне уже было некуда идти, это была часть плана, я специально подталкивал себя к пропасти.

Переночевал в подъезде. Проснулся примерно в шесть утра. У меня оставалось рублей пятьсот, пошёл в магазин, купил бутылку водки, какой-то дешёвый нож и пачку феназепама. Выпил полбутылки, закинулся таблетками, вышел на улицу и зашёл в первую попавшуюся парикмахерскую, достал там нож и сказал спокойно: «Бабки сюда…» Там были две девчонки. Они очень испугались и отдали мне деньги, я взял купюры и вышел.

Потом я зашёл в «Займы до зарплаты», повторил ограбление. Потом ещё ограбил салон красоты и какой-то магазинчик. Я шёл с золотом и деньгами по улице. Встретил Клима, ему тоже было хреновенько, я дал ему одно кольцо и попросил, чтобы он не закладывал его в ломбарде, предупредил, что оно краденое. Он мне ответил, что не дурак, всё понимает. Потом я поехал за наркотиками.

Я понимал, что меня наверняка уже отследили по камерам и в любой момент могут принять. Заехал напоследок к маме, у них с Серёгой перед пенсией ни черта не было, я подкинул маме денег, сходил до магазина, взял им водки и что-то перекусить.

Выпил вместе с мамой, было ощущение, что мы прощаемся навсегда.

Посидев с мамой, я вышел на улицу, пошёл не знаю куда. Заметил серую девятку, уже всё понял, она проехала мимо, затормозила, я услышал, как открываются двери, дальше крики: «Лежать, сука!»

В отделе мне дали бумажку, это были показания Клима. Он всё же пошёл с кольцом в ломбард, где его и приняли. Ему пригрозили: «Скажи, где взял, и сразу отпустим, не скажешь, сам в СИЗО поедешь». Естественно, он всё выложил. Да я и без его показаний ничего бы отрицать не стал, понятное дело, что меня опознают потерпевшие.

Написал чистосердечное признание. В отделе мне стало уже совсем хреново. К вечеру меня отвезли в СИЗО. Оказавшись в камере, я упал на шконку и отрубился.

На следующий день я проснулся и понял, что не могу встать. Ко мне подошёл сокамерник: «Славян, у тебя глаза жёлтые капец, как ты себя чувствуешь?» Я ему ответил, что, походу, сейчас подохну. Они вызвали врача. У меня взяли кровь, прошли ещё сутки, я за целый день смог встать только один раз до туалета, состояние ухудшалось.

На следующее утро в камеру зашли сотрудники с врачами и сказали мне собираться. Собирать было нечего, я просто слез с кровати, надел кроссовки, и меня повели на выход. Мы сели в машину и куда-то поехали. По пути мне объяснили, что пришли анализы, печень в печальном состоянии и в крови у меня в сотню раз повышен какой-то билирубин.

Мы направлялись в Вологду, в областную тюремную больницу. Там нас встретил главврач с санитарами. Из машины меня уже доставали, сам я выйти не мог, положили на каталку. Помню отрывками, как мы спускаемся куда-то, один из санитаров пробубнил: «В подвал его…»

НЕНАВИСТЬ – ЭТО ОБРАТНАЯ СТОРОНА ЛЮБВИ.

Чтобы вы понимали, вологодская тюремная больница – это здание восемнадцатого века с чёрными стенами и подвалом, точно из фильма о Фредди Крюгере. Оказавшись в этом подвале, я подумал: «Ну конечно, всё срослось идеально…»

Меня закатили в камеру, переложили на кровать и воткнули в руку капельницу. Я повернул голову и увидел рядом рыженького паренька. Он очень медленно поворачивал голову в мою сторону, я даже успел подумать: «Как же он медленно поворачивает голову…» – когда он повернулся, свет из окна, что было позади меня, упал на его глаза… у него были невероятные голубые глаза…

Первая ночка выдалась жёсткой. У моего соседа был рак желудка, и он беспрестанно стонал. На следующий день врач зашёл только вечером, осмотрел его и сказал кому-то на выходе: «К утру, скорее всего, успокоится».

Вторую ночь я опять слушал хриплые стоны соседа. За окном уже начало светать, в камеру заглянули лучики солнца, я вроде вздремнул. Да, я поспал, и мне ужасно хотелось в туалет. Но у меня не было сил встать. И тут я понял, что стонов больше нет. Повернул голову и увидел, что мой сосед умер, его голова тоже была повёрнута ко мне. Его небесно-голубые глаза были открыты, он будто смотрел в окно, чёрт, какие же у него были глаза… я их никогда не забуду.

Через час я сходил под себя… и вот я лежу, обмочившийся, с раздутым животом, под капельницами, в абсолютной тишине, рядом с мёртвым пареньком, в тюрьме, на фиг никому не нужный, вспоминаю своего отца… и тут меня пронзает озарение, я осознал, что в точности повторяю его судьбу… он загубил свою жизнь алкоголем, а я наркотиками… он избивал мать и заставил её уйти от него… я тоже избивал Лиду, только не физически, а морально, и тоже добился того, что она меня бросила… в итоге папа убил себя… и я тоже убил себя… я повторял путь того, кого ненавидел… подражал тому, на кого меньше всего хотел быть похожим.

Ненависть – это обратная сторона любви.

Если мы ненавидим кого-то или сильно на кого-то обижены, значит, мы эмоционально привязаны к этому человеку. Мы как бы ставим этого человека в своём подсознании на пьедестал и, скорее всего, начнём неосознанно ему подражать. Мы всегда превращаемся в того, кого ненавидим.

В Библии очень красочно показан этот парадокс, как обиженный незаметно для себя мутирует в своего обидчика. Авессалом – третий сын Давида. Его сестру Фамарь изнасиловал их же брат – Амнон. Авессалом обижается на брата, в его сердце бушует ненависть, и он решает мстить якобы ради восстановления справедливости. В итоге он убивает Амнона; позже восстаёт против отца, сам превращается в преступника и насильника. Заканчивается эта история тем, что Авессалом терпит поражение – во время бегства запутывается длинными волосами в ветвях дерева, и его убивают.

Мы всегда мутируем в того, на кого обижены.

Рыженького выкатили из палаты. Я остался один. Прошла неделя, живот раздуло ещё больше. Мне привозил еду паренёк, я почти не ел, он поил меня сладким чаем, этот парень был из моего района, из соседнего дома.

Однажды утром, наливая мне чай, он сказал, что есть хреновые новости: «Славян, твою мать, походу, кинули на квартиру…» Позже он узнал, что к ней приехали так называемые чёрные риелторы и начали разводить, что её сыну, то есть мне, якобы светит пожизненное и нужен срочно миллион, чтобы меня отмазать. Они поили мою мать два дня, а на третий она согласилась подписать бумаги. После этого её куда-то отвезли вместе с Серёгой.

Мы догадывались, кто это был: эти ребята «работали» по чернухе – кидали людей и держали их в каком-нибудь доме за городом или на какой-нибудь хате, поили спиртом, запугивали, чтобы прошло определённое время, после которого уже нет смысла идти в полицию. Потом они просто увозили человека в другой город и бросали на улице.

Я представил, что мама прямо сейчас где-то сидит запуганная и я не могу ей ничем помочь… меня придавило, словно плитой, тяжеленное чувство тоски и беспомощности… я вцепился руками в это вонючее рваное одеяло, и по всем моим нервам загромыхали выстрелы боли… я заплакал… это был цокольный этаж днища, ниже был только ад.

Вот тогда у меня и щёлкнуло.

Я впервые решил обратиться к Богу. И это был мой самый осознанный акт за всю мою жизнь. Я сказал так: «Бог, если ты есть, давай заключим контракт… Ты оставляешь меня в живых, а я становлюсь примером, что любой человек… где бы он ни был… что бы он ни имел… может изменить себя, жизнь кардинально и осуществить любую мечту…»

Это был переломный момент. Прозвучит странно, но я сразу почувствовал, что точно выживу и точно всё изменю. Я не знал, как именно всё изменится, но я точно знал, что теперь я ни секунды не потрачу впустую и совершенно неважно, какой срок мне дадут, – я проделаю настолько огромную работу над собой, насколько это вообще возможно.

Действительно ли человеку для радикальных изменений нужно опуститься на самое дно? В большинстве случаев – да. Конечно, у каждого это своё персональное дно. Кого-то увольняют за прогулы с работы, и это его дно. Кто-то проигрывает в казино машину и понимает, что так продолжаться не может.

Персональное дно – это нечто твёрдое, и ниже него ты опуститься не можешь.

На дне ты испытываешь невероятные мучения… ты чувствуешь стыд, обиду, вину, и эта боль настолько сильная, что буквально сжигает тебя изнутри, и ты прежний – умираешь… В этот момент может быть два варианта: ты либо ломаешься полностью, либо перерождаешься в новую личность. Внутри тебя появляется новый ресурс, ты не можешь объяснить, что это за ресурс, потому что перемены в тебе настолько глобальные, что их невозможно описать словами – просто в тебе появляется тотальная уверенность, что теперь всё будет по-другому. В такие моменты у человека обычно появляется какая-то Цель.

Лично мне нужно было коснуться днища Вселенной, чтобы раздуплиться. Я не знал, как именно мне поможет дно, но я точно осознавал, что опуститься ниже просто физически невозможно. Любой бомж по сравнению со мной был вполне успешным человеком. У бомжа есть свобода, относительное здоровье, он может ходить, у него, вероятно, есть какой-то друг… у меня же не было вообще ничего. Я понимал, что, если сейчас умру, меня вывезут на кладбище, закопают, воткнут в земляной холмик какую-то табличку и всё. Никто не придёт на мои похороны, никто даже не узнает, что я умер… И я осознавал, что это мой жизненный результат.

Я лежал и вспоминал прошлое. Начал признавать, что загубил свою жизнь собственными стараниями, я сам опустил себя на днище Вселенной… В такие моменты многое переосмысливаешь. Я лежал месяц в этой больнице, в одиночестве, и это было лучшее место для переоценки всего… Я просто лежал и с утра до ночи прикидывал, какие невероятные изменения мне придётся совершить… С каждым днём мне становилось легче… Я быстро шёл на поправку.

Когда смог наконец вставать, то достал из тетрадки скрепку, выпрямил её и, заточив один конец, сделал иголку. Потом поджёг пластмассовый станок, закоптив дымом нижнюю часть умывальника, – так делается жжёнка для наколок. Соскоблил в коробок эту копоть, добавил туда капельку мыльной воды и этой чёрной жижей наколол на запястьях слова татуировки, на левом слово победа, чтобы видеть это слово чаще, на правом слово смерть. Теперь для меня не существовало никакой середины. Я втыкал иголку медленно, чтобы прочувствовать каждый миллиметр боли. Мне хотелось её прочувствовать, наверное, этой болью я старался вбить в себя решимость для изменений и, возможно, искупить грехи.

А ещё я решил поменять имя с Вячеслав на Святослав. Я представил, что тот человек, кем я был раньше, которого звали Вячеслав, умер в этой больничке и на его месте родилась новая личность. Имя Святослав ассоциировалось у меня с чем-то светлым и сильным, каким я, в общем-то, и хотел быть. На самом деле смена имени – очень распространённый ритуал, который люди проворачивали во все времена, желая изменить свою жизнь. Сменил имя – изменил судьбу.

Это было решение. То есть я принял решение. До этого я всю жизнь лишь пробовал что-то изменить.

Пробовать что-то сделать и реально делать – тотально разные вещи.

Обычно, когда мы хотим совершить какие-то глобальные изменения в жизни или осуществить большую задумку, мы говорим себе: «Я попробую…» Мы не сжигаем все мосты, мы оставляем себе лазейку к отступлению. Мы как бы говорим себе: «Если будет очень сложно, то я отступлю…» Вот эта лазейка и есть причина проигрыша. Всегда.

Если оставить лазейку к отступлению – ты обязательно ею воспользуешься при первых же сложностях. Ведь остаётся соблазн отступить – этот вариант манит, и попытки становятся хилыми.

Все слышали историю, когда Цезарь, высадившись на вражеский берег, приказал сжечь корабли, тем самым лишив своё войско возможности отступить. Теперь в голове каждого воина было только два варианта: либо победа, либо смерть.

ПРОБОВАТЬ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ И РЕАЛЬНО ДЕЛАТЬ – ТОТАЛЬНО РАЗНЫЕ ВЕЩИ.

Когда ты исключаешь для себя вариант проигрыша, твои действия становятся тотальными. Получается, что ты исключаешь возможность сомневаться в победе, ты думаешь только о том, как добиться цели, любые другие варианты просто отлетают – с таким настроем невозможно проиграть. Ведь что такое неудача или поражение? Это тот самый момент, когда ты смирился с поражением и отказался сражаться дальше. Пока ты не смирился, пока ты готов совершить ещё одну попытку, тебя нельзя назвать проигравшим.

В тот момент, когда ты принимаешь настоящее решение, происходит нечто волшебное. Ты ни с чем это не спутаешь. Внутри всё успокаивается.

Больше нет никакой неопределённости. Ты уже не болтаешься между несколькими вариантами – у тебя одна ясная цель. Всё становится чётким.

Гёте писал об этом так: «До тех пор пока ты не принял окончательное решение, тебя будут мучить сомнения, ты будешь всё время помнить о том, что есть шанс повернуть назад, и это не даст тебе работать эффективно. Но в тот момент, когда ты решишься полностью посвятить себя своему делу, Провидение оказывается на твоей стороне. Начинают происходить такие вещи, которые не могли бы случиться при иных обстоятельствах… На что бы ты ни был способен, о чём бы ты ни мечтал, начни осуществлять это. Смелость придаёт человеку силу и даже магическую власть. Решайся!»

РЕШЕНИЕ НУЖНО ПРИНИМАТЬ, ОПИРАЯСЬ НА ВЕРУ, А НЕ НА ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА.

Я абсолютно согласен с Гёте, и тут важно отметить, что все ждут некоего благоприятного периода, чтобы принять решение. На самом деле такой период никогда не настанет.

Решение нужно принимать, опираясь на веру, а не на фактические обстоятельства.

Действовать нужно из состояния неготовности.

Я не понимал, как именно изменю свою жизнь, но я точно знал, что сделаю всё возможное. Когда ты начинаешь использовать каждую минуту для учёбы, ты выжимаешь из себя максимум – весь мир начинает тебе подыгрывать.

Конечно, жизнь не изменится в одночасье. И ты не изменишься. Ты по-прежнему будешь катиться по своим старым ментальным рельсам, но теперь ты будешь осознавать это и делать всё, чтобы спрыгнуть с наезженной колеи.

Как это происходило у меня: я лежу на шконке, принявший решение всё изменить, но по привычке продолжаю жалеть себя… по привычке обвиняю Лиду, что она не пишет мне писем… по привычке мир кажется мне жестоким… И тут ко мне закидывают, а точнее, закатывают на каталке мужчину под капельницами, сплошь перемотанного бинтами.

Позже выяснилось, что везунчика звали Ваня. У него было всё: семья, бизнес. Он ехал из Череповца в Вологду, когда на встречную полосу вылетела машина и врезалась лоб в лоб. Он выжил. Там – один труп. Вообще, виноват водитель той машины, но погибший оказался начальником какого-то отдела полиции, и Ваню сделали виновным.

К чему я привожу здесь этот пример – за неделю ему пришли пара десятков писем и несколько передачек. Сотрудники говорили, что каждый день кто-то приезжает и пытается передать Ване продукты. Они даже просили его сообщить всем своим знакомым, чтобы те перестали приезжать.

На его фоне я ещё сильнее ощущал свою ущербность. Можно было сказать, что ему повезло, раньше бы я так и объяснил себе эту разницу, но, ударившись о самое дно, я был готов смотреть правде в глаза.

Правда была такой: он имеет внимание и заботу со стороны многих людей, потому что как человек он лучше меня и сделал для людей и мира гораздо больше… Мне было крайне больно это признавать, но обманываться уже не было возможности.

Было ясно: всё, что я имею в данный момент, – это моя заслуга.

Я всю жизнь был эгоистом, зацикленным на собственных страданиях. Думать о других? Делиться с ними теплом и светом? Как? Внутри меня ничего не было… я сам был пуст.

И вот тут случилось чудо. В одной из Ваниных передачек оказалась книга «Сказать жизни – Да!» Виктора Франкла. Маленькая книжечка о психологе, которого фашисты со всей его семьёй запихали в концлагерь. В этой книге он описывает все ужасы и несправедливость, которые ему довелось пережить. Но самое главное, он описывает своё отношение к происходящему. Франкл наблюдал, как в одних и тех же обстоятельствах одни люди превращаются в животных, а другие – в героев.

Он задавался вопросом, почему одни люди через неделю прыгают на электрический забор, а другие продолжают бороться с трудностями?

Почему кто-то переходил на сторону нацистов за дополнительную пайку, чтобы питаться лучше, и всё равно умирал от голода раньше, чем тот, кто не предавал своих принципов, делился с кем-то кусочком своей пайки?

Однажды, засыпая после изнурительных работ, он сделал главный вывод, который впоследствии стал основным принципом его учения: «У человека можно отнять всё, кроме одного: последней свободы – выбирать собственное отношение к любым обстоятельствам, выбирать собственный путь».

Его открытие заключалось в том, что между стимулом (событием) и нашей реакцией (как мы отнесёмся) есть пространство, которое называется свобода воли, и в этом пространстве мы можем выбирать своё отношение к происходящему. Этой способностью обладают только люди, у животных нет возможности выбирать свою реакцию, они реагируют инстинктивно.

Франкл писал, что надзиратели могли сделать с его телом что угодно, но у них не было власти над его разумом и духом. Они не могли заставить его отчаяться, не могли поселить в его душу ненависть, он мог сознательно не сдаваться, мог оставаться любящим человеком даже в таких ужасных условиях.

Невзирая на ежедневные испытания, Виктор помогал больным, был утешителем для многих. Он жил верой, что выживет и обязательно напишет книгу, где поделится своими открытиями. Впоследствии он стал одним из самых выдающихся психологов на планете.

После прочтения книги в моей душе родилась Новая вселенная.

Я посмотрел на свою жизнь как бы со стороны, впервые допуская мысль о том, что можно выбрать другую реакцию на события. Мне захотелось стать таким же, как Виктор Франкл.

Я перечитал эту книгу раз десять. И в моё сердце всё глубже проникали его слова: «Именно там, где мы беспомощны и лишены надежды, будучи не в состоянии изменить ситуацию, – именно там мы призваны, ощущаем необходимость измениться самим».

Я был в восторге, у меня появилась надежда. Весь произошедший треш начал приобретать смысл, и все события прошлого стали постепенно окрашиваться в другой цвет.

Теперь у меня не было сожалений по поводу будущего срока, я понимал, что он необходим и всё происходит так, как должно было быть. Единственное, о чём я действительно беспокоился, – это мама, Лида и те люди, которые пострадали от моих действий. Раскаивался ли я? Думаю, да. Если я правильно понимаю слово раскаяние. Мне кажется, раскаяться – это признать свои ошибки… осознать, что так поступать нельзя… пообещать, что никогда больше так не поступишь… взять твёрдое намерение сделать для людей и мира добро, которое перевесит стократно все твои злодеяния.

Я понемногу приходил в себя, Ваня тоже поправлялся. Адвокат сказал, что родственники погибшего очень заинтересованы его закрыть. Ване было тяжко в тюрьме: во-первых, он потерял здоровье, во-вторых, терял бизнес, в-третьих, он не был преступником и попал сюда ненамеренно. Кто-то может подумать: ну так все попадают в тюрьму ненамеренно. На самом деле я встречал всего нескольких человек, которые оказались в тюрьме случайно. Примерно 99,9 % осуждённых закрыли себя сами. Конечно, никто этого не признавал. Впоследствии, когда я говорил, что сесть в тюрьму – это был мой выбор, все удивлялись. Никто не хотел в тюрьму. Но все хотели безнаказанно нарушать правила.

Я же, приняв ситуацию и взяв на себя полную ответственность за происходящее, начал постепенно вылезать из роли жертвы. Через месяц я поправился, хотя печень, конечно, была убита. С 13 лет я страдал хроническим гепатитом, это заболевание бьёт по печени, особенно если ты ведёшь нездоровый образ жизни. Меня привезли обратно в череповецкую тюрьму.

Я начал писать письма Лиде. Писал, что у меня произошёл катарсис, что на этот раз я всё осознал. Конечно, я понимал, что это выглядит смешно и она не верит ни единому слову. Как поверить человеку, который сидит четвёртый раз и постоянно врёт? Она мне не отвечала. Правильно делала.

Глава 10

Через месяц состоялся суд. Он проходил в особом порядке, то есть без разбирательств. Когда ты полностью признаёшь вину, то можешь подать ходатайство на рассмотрение в особом порядке. Сотрудники просто зачитывают то, что ты сделал, прокурор запрашивает срок, судья выносит решение, десять минут на всё про всё. На суде присутствовали пострадавшие, две из них – женщины. Мне было стыдно. Муж одной из них смотрел на меня с ненавистью. На последнем слове я сказал, что мне нет оправданий и я должен быть наказан с максимальной строгостью.

Мне дали семь лет строгого режима. И я поехал в лагерь в Вологодской области, в посёлок Шексна ИК-17.

По приезде я первым делом пошёл в библиотеку и набрал кучу книг. Взял Достоевского, Пушкина и Джека Лондона. В лагере были телефоны, и в первый же день я позвонил маме, её номер я помнил наизусть. Номер был неактивен. Тогда я позвонил знакомому, чтобы он сходил к Серёге, который мог что-нибудь знать. Выяснилось, что Серёгу тоже кинули чёрные риелторы и он пропал. Меня разрывало желание найти этих ублюдков. Я засыпал с мыслями, как однажды найду их и медленно переломаю им все кости.

Ещё я позвонил Лиде, поговорил с ней. Чувствовалось, что она неравнодушна ко мне, но уже не верит в то, что всё может наладиться. Я понимал, что мне нужно доказать ей какими-то действиями, что на этот раз я всё изменю.

Мои слова уже не имели веса, нужно было доказывать поступками.

Первое, что я решил, что не попрошу у неё больше ни копейки. В идеале я хотел посылать деньги ей. На самом деле заработать в тюрьме реально. Можно было идти на промзону – работать. На промзоне пробиться на срубы или в автосервис – там платили неплохие деньги. Можно научиться делать разные побрякушки типа чёток, блокнотиков, сувенирчиков, на этом рукоделии тоже можно себя обеспечить.

Я начал думать, чем тут заняться, чтобы заработать. И у меня получалось раздобыть какие-то копейки, встретил должника, он мне вернул косарь, выиграл в каком-то споре пару тысяч, деньги я не тратил, откладывал и в итоге накопил на телефон. В 2015 году в тюряге можно было без проблем купить телефон.

Взял старенькую раскладушку Nokia. Главное, там была функция выхода в интернет. Я стал искать маму, общаться с Лидой и читать книжки по саморазвитию.

Никто не знал, где мама, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как звонить ей каждый день. Абонент всегда был недоступен, но других вариантов у меня не было.

В одной из книг я вычитал, что для достижения успеха нужно вырабатывать в себе лидерские качества, уметь сделать так, чтобы люди видели в тебе того, за кем хочется следовать. Все самые успешные люди на нашей планете – превосходные лидеры.

В тот момент в лагере был так называемый чёрный ход. Чёрный ход – это когда зеки живут по воровским понятиям. В лагере рулит не администрация, а братва, блатные. В каждом отряде есть смотрящий, который отвечает за порядок.

Мне пришла в голову мысль попробовать стать смотрящим. Мне это было нужно не потому, что я был приверженцем воровской идеи, а для того, чтобы научиться быть лидером. Я подумал, что если смогу сделать так, что меня будет уважать и слушать сотня отмороженных зеков, то потом на свободе руководить людьми будет крайне просто.

На самом деле сама мысль стать смотрящим и отвечать за отряд меня пугала. Я чувствовал себя неуверенно. Это была слишком большая ответственность. Я был инфантилен, а инфантильные люди делают всё, чтобы избегать ответственности. Ещё я понимал, что внутренне не соответствую понятию людей.

Настоящий лидер должен быть тотально уверен в себе. Должен уметь сделать так, чтобы к нему прислушивались. Он должен быть примером.

Целый месяц я обдумывал эту мысль. И всё больше понимал, что мне нужно попробовать, я чувствовал, что эта роль может вывести меня на новый уровень.

Я продолжал искать маму. Ну как искать, я просто ежедневно набирал её номер. Прошло полгода. Сколько бы ещё я мог звонить? Не знаю, может быть, вечность. Но вечности не потребовалось, в одно прекрасное утро она взяла трубку.

«Да, алё… – хриплым голосом ответила она. – Алё… Я вас слушаю…»

Я даже на секунду растерялся… Потом спросил: «Мама, ты где?»

Она назвала мне адрес.

МАМА ТОЖЕ КОСНУЛАСЬ ДНИЩА ВСЕЛЕННОЙ.

Я позвонил Спецу, он как раз был в Череповце. Спец съездил и забрал её. У меня не было денег, чтобы сразу снять ей жильё, поэтому Спец нашёл свободную комнату в общаге и поселил маму туда. Мама была больна. Психологически сломлена.

Вечером мы созвонились, и она подробно рассказала о произошедшем. В тот день к ней приехала девушка, Люба, представилась моей подругой, сказала, что мне светит пожизненное и нужен миллион, чтобы меня отмазать. Люба бухала вместе с мамой каждый день. В пьяном угаре она капала ей на мозги, что нужно срочно разменивать квартиру, ну и в итоге добилась согласия. Параллельно обрабатывали и Серёгу. Их кинули одновременно. Где Серёга, мама не знала.

Её отвезли в какой-то полузаброшенный дом на окраине города. Люба приезжала через день и подкидывала спирт, бичпакет и полбуханки хлеба. Маму запугивали, что, если она выйдет из дома, ей не поздоровится. Идти было некуда. В квартире не было даже телевизора. Мама просто месяцами сидела в комнате в полном одиночестве. Телефон у неё был спрятан за подкладкой в сумке, но зарядки не было, и, если бы она даже попросила, ей бы никто её не принёс. Задача мошенников была продержать маму годик, ну а потом просто выгнать её на улицу.

Маме было некуда идти. Серёга пропал, родственников и друзей у неё не было. Муж давно уже вышел из игры, покончив жизнь самоубийством, сын сидит в тюрьме, возможно пожизненно.

Двадцать лет алкоголизма, слабость, одиночество, можете представить её состояние – беспросветная апатия.

Дважды она пыталась повеситься. Склонность к самоуничтожению у нашей семьи, походу, в крови. Слава богу, даже это у неё не получилось. Короче, помощи ждать было неоткуда.

Можно подумать: она же могла убежать, прийти в полицию, ей бы выделили комнатушку в каком-нибудь приюте, нашла бы работу, и всё было бы нормально. Не всё так просто, в подобных случаях проблема никогда не в обстоятельствах, проблема всегда в психике и мышлении.

На тот момент мама утратила всякий смысл жить, была запугана. Ей казалось, что выхода нет. В её картине мира не было ни единого варианта, как можно исправить ситуацию, она чувствовала себя в тупике.

Мама тоже коснулась днища Вселенной.

Спустя девять месяцев к ней подкинули старушку, у той не было телефона, но был зарядник. Мама включила телефон, и через полчаса позвонил я. Не чудо ли?

Когда она уже находилась в общаге и мы обстоятельно обо всём поговорили, я чувствовал по голосу, что мама психологически сломлена. Нужно было её как-то вытаскивать из этого состояния. К тому времени я уже прочитал немало книг по психологии и был заряжен, поэтому каждый день вываливал на неё ведро позитива. Я кричал: «Не оборачиваемся, смотрим в будущее! Всё будет хорошо! Всё к лучшему!»

До пенсии оставалось полгода, надо было как-то дотянуть. Я понимал, что на протяжении этого времени мне нужно снимать ей комнату и переводить какие-то деньги на еду. Нужно было что-то придумывать.

Тогда я выдвинул ей ультиматум, сказав: «Мама, давай договоримся, я найду тебе комнату и буду переводить какие-то деньги, но пообещай мне, что ты завязываешь бухать». Она согласилась.

Теперь нужно было найти деньги ей на комнату, еду и одежду. К тому времени у меня был уже неплохой телефон, и я решил его продать. Пошёл к барыге, это специальный чувак, через которого в тюрьме проходят все коммерческие операции. Он оценил мой телефон в четырнадцать тысяч рублей. Теперь его задача была найти покупателя. И он нашёл.

Мне позвонил из СУСа так называемый стремяга. Стремяга – человек, который стремится стать вором в законе и обычно является самым авторитетным в лагере. Он сидел в СУСе. СУС – это отдельный барак со строгими условиями содержания. В СУСе обычно сидят самые отрицательные, по мнению администрации, преступные элементы. Стремягу звали Ефремом. Слегка пьяный Ефрем сказал, что заберёт у меня телефон. Спросил, согласен ли я, что он переведёт мне семь тысяч сегодня, остальные семь завтра? Я согласился и назвал номер карточки Лиды, с которой у меня более-менее наладились отношения, и Ефрем перевёл туда семёрку.

В этот же день я нашёл маме комнату всего за четыре тысячи рублей. В квартире у одной бабульки, которой дочь искала соседку для помощи по хозяйству. Мама была для неё идеальным вариантом.

Спец перевёз её на новое место жительства и передал от меня три тысячи. На тысячу рублей мама купила себе какую-то одежду в секонде, две осталось на еду. Я сказал, что эти две тысячи нужно растянуть на две недели, потом переведу ещё две.

На следующий день я позвонил в СУС поинтересоваться, что с деньгами. В СУСе все были пьяные, и мне ответили, что не пойти бы мне куда подальше. Короче, они просто решили меня кинуть.

Завязалась перепалка, и я слегка нагрубил этому Ефрему. Он сказал: «Ты труп…» – и кинул трубку.

Я понял, что сейчас он позвонит в лагерь братве, они придут разбираться и, естественно, найдут вариант, как сделать меня виноватым.

Преступный мир такой. Там редко встретишь действительно правильных людей, там всё построено так же, как в мире обычном, – большинство занимают какие-то «должности» для своей личной выгоды, а понятиями на самом деле просто прикрываются.

Я понимал, что мне нужна поддержка, и поэтому пошёл к Чечену.

Чечен был авторитетным дядькой, независимым ни от кого, к его мнению прислушивались все. Я зашёл к нему в барак, мне сказали, что он в спортзале на тренировке.

Найдя его, я объяснил ситуацию, он сказал: «Пойдём, ща всё решим…»

Выходя из спортзала, мы увидели толпу человек из пятнадцати – братки уже собрались ко мне на отряд. Кто-то крикнул: «Чечен, погнали на тринадцатый барак! Там какого-то охреневшего типа надо угомонить!»

Тогда я крикнул: «Это я!» Братки встали. Уставились на нас. Тогда Чечен позвал всех пообщаться. Как обычно, заварили чаю, расселись кругом. Многие пацаны меня знали, я быстро объяснил ситуацию, и всем стало ясно, что Ефрем неправ и просто не хочет отдавать деньги.

Тогда Чечен позвонил Ефрему, вышел из комнаты и долго с ним о чём-то разговаривал. Потом зашёл обратно, кинул телефон, посмотрел на меня, пожал плечами и сказал, что ничего не может сделать.

Ефрем перезвонил минут через пять, попросил включить громкую связь и сказал, что с меня надо получить за дерзкое общение со стремягой.

Типа я нагрубил ему. Получить, если по-простому, означает дать пи***лей. И повесил трубку.

Все сидели молча. Все понимали, что он неправ, но не решались противоречить. Тогда я встал и сказал: «Давайте, пацаны, получайте, да я пошёл…»

Кто-то встал и дал мне слегка по башке, больше для вида, я улыбнулся и ушёл. Все в этот момент понимали, что правда на моей стороне. Поэтому позже, когда Ефрем протрезвел, ему кто-то позвонил, скорее всего Чечен, и сказал, что так не пойдёт, надо заминать этот вопрос.

Как бы то ни было, на следующий день ко мне подошёл парнишка и протянул телефон: «Белый, это Ефрем, хочет поговорить с тобой…»

После того как я поздоровался, Ефрем попросил меня зайти куда-нибудь, где нас никто не подслушает. Я зашёл в каптёрку. Он сказал: «Слушай, ты вчера грамотно разговаривал… я был неправ… Но ты понимаешь, что ты надерзил мне при пацанах и я просто не мог поступить по-другому… Короче, у меня для тебя предложение… У вас там на бараке смотрящий освобождается через месяц, не хочешь взять барак на себя?»

Я согласился. Не для него. Для себя. А вечером он перевёл мне оставшиеся семь тысяч. Две я перевёл маме, а за пять купил себе телефон.

Так я стал смотрящим, и теперь у меня была возможность, точнее, теперь я был вынужден учиться лидерским качествам.

В первые дни мне было очень дискомфортно, казалось, что я не справлюсь, для меня это была огромная ответственность. А ответственность я брать на себя не привык. Наоборот, я всю жизнь её избегал – это отличительная черта почти всех наркоманов и инфантильных людей. Ответственность грузит, напрягает, если ты к ней не привык. Но я понимал, что если не научусь нести ответственность за других людей и быть лидером, то не смогу кардинально изменить свою жизнь.

Мне нужно было сделать так, чтобы сотня зеков прислушивалась ко мне и видела во мне лидера. Я чувствовал своё несоответствие. Ощущение было, будто я прыгнул в воду и понял, что вообще не умею плавать.

Позже это станет одним из моих жизненных девизов: ввязывайся в игру и разбирайся в правилах по ходу дела.

Мы часто готовимся совершить какие-то радикальные изменения, например уйти с ненавистной работы и стать предпринимателем, и все ждём подходящего момента. Мы ждём состояние, когда будем ощущать некую готовность и уверенность. Но подвох в том, что эту внутреннюю готовность мы, скорее всего, никогда не почувствуем.

Сейчас я всем говорю: действуйте из состояния неготовности. Уверенность придёт к вам только за пределами зоны комфорта.

Вообще все прорывы и настоящие изменения в личности происходят в зоне дискомфорта.

Короче, я столкнулся с тем, что меня как руководителя никто не воспринимает. Какая была первая реакция? Как у большинства, в моей голове крутилась тревожная пластинка: «А может, это не моё?» Уверен, вы тоже с этим сталкивались. И тут важно понимать, какую историю ты сам себе расскажешь. Ты можешь повестись на этот сомневающийся голосок и отступить туда, где комфортно и безопасно, – это самое простое, а можешь сказать этому внутреннему ноющему засранцу: «Заткнись, у нас всё получится…» – и идти вперёд на трясущихся от страха ногах.

Когда я стал смотрящим, то в бараке начался хаос. Все знали, что я добрый и чувствительный человек, естественно, большинство воспринимали это как слабость.

Потёртые жизнью преступники инстинктивно чувствуют, кто перед ними. В бараке начался беспредел, каждый начал творить что хочет, все безбожно бухали, тянули в перекачках наркотики, били друг другу морды и тому подобное. Моя роль заключалась в том, чтобы этого беспредела не было, но я не справлялся.

Я собирал всех и объяснял, что это может хреново на всех отразиться. Сейчас, когда вспоминаю, мне приходит образ кота Леопольда с его идеей: ребята, давайте жить дружно. Зеки меня даже не слушали.

Я огорчался, мысленно спрашивая себя: «Почему они не понимают по-нормальному?!»

Сейчас я знаю, что на самом деле проблема была не в них, а во мне. Матёрые зеки не воспринимали меня как человека, к которому действительно надо прислушиваться. Логично, я не соответствовал.

Тогда я пошёл к Чечену и сказал: «Я вообще не вывожу… Наверное, быть смотрящим – это не моё… тут надо включать жёсткость, как-то чувствовать себя иначе, более уверенно, но у меня не получается… меня не воспринимают всерьёз…»

Чечен посмотрел мне в глаза и сказал: «Лидерами не рождаются, а становятся…»

Он достал книги, и одна из них была про язык телодвижений, сказал: «В своё время я годами тренировал взгляд, смотрел в одну точку часами. Тренировал речь, позу и прямую осанку. Тренировал смелость, дисциплину и силу духа. Учился искать подход к каждому человеку. Познавал принципы лидерства. Ты тоже всему научишься. Не отступай. Ты способный. Разберёшься…»

У Чечена была фантастическая способность вдохновлять людей.

Чечен дал мне книгу по коммуникации и языку телодвижений. Кто-то скажет, что самостоятельно научиться таким вещам невозможно. Если просто читать, ничего не применяя на практике, – а так поступает большинство, – чтение будет бесполезным. Я же всё, что узнавал в книгах, тут же применял в реальной жизни.

Например, тогда я узнал один из базовых принципов коммуникации: «Смысл любой коммуникации – в реакции, которую она вызывает». Имеется в виду, что у вас могут быть хоть какие благородные намерения, но если вы не получаете от людей (от сына, клиента, подчинённого) нужной вам реакции, вам нужно менять послание. Мы можем сказать: «Это они не понимают» – позиция жертвы. Обвинять других, что они нас не слышат, бессмысленно. Гораздо разумнее попробовать изменить свой способ коммуникации.

Я понял, что для большинства зеков я веду себя странно и непонятно, разговариваю слишком мягко и, конкретно для них, совершенно неубедительно. Веду себя неконгруэнтно.

В психологии конгруэнтность означает согласованность информации, одновременно передаваемой человеком вербальным и невербальным способом (или различными невербальными способами), а также непротиворечивость его речи, представлений, убеждений между собой; в более широком смысле – целостность, самосогласованность личности вообще.

Простыми словами, человека можно назвать конгруэнтным, когда его мысли, слова и чувства согласованы.

Когда я говорил: «Если вы не перестанете чудить, мне придётся принять меры!» – в самом высказывании и в интонации зеки чувствовали, что на самом деле я сам не верю в то, что говорю, и вообще все мои высказывания не соответствовали тому, к чему они привыкли и, самое главное, что до них могло дойти. Они меня в буквальном смысле не слышали.

В итоге я понял, что мне необходимо изменить своё поведение, свои жесты, мысли, речь, и когда я это сделал, то практически сразу же стал получать от людей нужную мне реакцию.

Вот это очень важный момент: нам всем необходимо осознать, что когда люди нас не понимают или не слушают – проблема не в людях, а в том, что мы не выяснили, как нужно себя вести и что говорить, чтобы дошло именно до этого человека.

Как бы дискомфортно мне ни было в начале моей лидерской практики, через год я уже чувствовал себя в роли смотрящего вполне уверенно. Я сразу решил, что буду стараться, если так можно выразиться, положительно влиять на зеков, быть для них примером, и у меня это получалось.

Глава 11

Каждый день я созванивался с мамой и Лидой, внушал им, что на этот раз всё изменится. Конечно, первое время Лида сомневалась в моих намерениях, и правильно делала. Слова уже ничего не значили, единственное, чем можно было доказать мою адекватность, – это поступками.

Поначалу мама почти в каждом разговоре соскальзывала в воспоминания о том, как её лишили квартиры. Она не могла об этом не думать.

И вот тут я хотел бы рассказать о своих чувствах к тем, кто кинул дорогого мне человека. Я знал этих людей и, наслушавшись маминых рассказов, ежедневно засыпал с мыслями о мести. Я даже нашёл номер одного из участников, позвонил и сказал ему: «Привет, я тот, чью мать ты кинул на квартиру… Я скоро выйду и убью тебя, животное…» Он послал меня и кинул трубку. Ох, как же я тогда хотел оказаться рядом с ним. Я думал об этом человеке с утра до ночи.

Вообще, обиды и желание отомстить – пожалуй, самые разрушительные чувства для человеческой личности. Я уже говорил, что основная проблема состоит в том, что обиженный и жаждущий мести человек становится таким же, как и те, на кого он обижен.

В какой-то момент я очень чётко понял, что мне нужно их простить и отпустить ситуацию. Просто забыть. И перенаправить всё своё внимание и энергию на созидание собственного успеха и счастья. Я понял, что если не отпущу обиды и мысли о мести, то ни черта не добьюсь.

Создавать что-то прекрасное в этом мире и одновременно держать в голове мысли о мести – невозможно.

Поэтому я принял решение простить этих людей и отпустить прошлое. Да, это было сложно. Многие мои знакомые знали о том, что произошло, и иногда даже спрашивали: «Чё сделаешь с ними, когда выйдешь?» И я отвечал: «Ничего не сделаю, я простил их…» Большинство людей не понимали меня, считали это слабостью. Бывало, я и сам сомневался: не слабость ли это с моей стороны? Но те вещи, которые я узнавал от очень авторитетных людей из книг, помогали мне понять, что прощение – это единственный верный вариант.

Например, я прочитал об одном из самых мстительных убийц ХХ века Карле Панцраме. В детстве мальчик был изнасилован, после чего подвергся жестокому обращению на «реабилитации». Позже он явил себя миру взбешённым насильником и серийным убийцей. Он начал со злобы на людей, которые причинили ему боль. Его обида росла, и в итоге он накрыл своей ненавистью всё человечество. Его разрушительность была направлена на самого Бога. Панцрам насиловал, убивал и сжигал, чтобы выразить своё возмущение бытием. Он действовал так, будто его жертвы были в ответе за его боль.

Реакция Панцрама понятна. Он был сильным и логически последовательным человеком. Это был могучий и бесстрашный деятель. Смелость Панцраму даровали его убеждения. Как можно было ожидать, что такой человек забудет и простит, учитывая, что с ним произошло?

С людьми действительно случаются ужасные вещи. Неудивительно, что они затаивают обиду, выходят из себя и мстят. При таких раскладах месть кажется моральной необходимостью. Как отличить её от требования справедливости? После того как ты пережил ужасающие зверства, не будет ли прощение просто трусостью и показателем слабой воли?

Я сидел и размышлял над подобными вопросами. Рядом со мной были сотни озлобленных и несчастных людей. Многие подверглись травле в детстве и со временем стали подражать своим мучителям.

Пережитое насилие научило жертв тому, что приносить людям зло – это нормально.

В их рассуждениях есть определённая логика. Они говорили: «Если меня никто не жалел, какого чёрта я должен проявлять сочувствие?»

В таких условиях можно поверить, что отвечать злом на зло – это единственный вариант.

Но мне повезло, из книг я узнавал, что на планете есть много людей, которые восстали из кошмарного прошлого, чтобы делать добро.

Например, я узнал про одного очень крутого художника, который вышел из той же «школы», что и Панцрам. Его бросили туда, когда он был невинным пятилетним ребёнком, сразу после длительного лечения в больнице, где он одновременно переболел корью, эпидемическим паротитом и ветрянкой.

Неспособный говорить на языке этой школы, оторванный от семьи, он подвергался избиениям, голоду и другим мучениям, и это сделало его злым и сломленным молодым человеком. Впоследствии он наносил себе тяжкий вред наркотиками, алкоголем и другими формами саморазрушительного поведения. Он питал отвращение ко всему: к Богу, к себе, к человечеству.

Но однажды он положил этому конец. Он бросил пить и употреблять наркотики. Он перестал ненавидеть. Он оживил свою родную художественную культуру и повёл за собой молодых людей. Он создал тотемный столб в память о событиях своей жизни и каноэ длиной 12 метров из одного бревна, какие сегодня редко кто (если вообще кто-то) делает. Он объединил свою семью и устроил великую вечеринку – 16 часов танцев и сотни гостей, – чтобы выразить своё горе и примириться с прошлым. Он решил быть хорошим человеком и провёл огромную работу, которая требуется, чтобы жить достойно.

Такие примеры заставляли меня задуматься… Я вспоминал отца и понимал, что его душу также съедала боль. Поэтому он стал алкоголиком. Он не был дерзким, как Панцрам. Не мог уничтожить своих обидчиков, поэтому принялся выплёскивать свою ненависть на нас с мамой.

Вспомните Виктора Франкла. Его жена погибла в ужасных условиях. Имел ли он право на ненависть? Ещё бы! Но Виктор не обозлился. Его вера в людей и добро стала только крепче.

В какой-то момент я осознал, что стою на развилке и у меня есть два варианта.

1. Стать таким, как отец и Панцрам. Культивировать в себе обиду и ненависть. Посвятить жизнь мести и саморазрушению.

2. Стать таким, как Франкл и тот художник. Простить всех. Простить себя. Встать на путь Созидания. Ответить миру Добром. Быть Светом и Вдохновителем.

Вы читаете эту книгу и понимаете, какой вариант я выбрал тогда.

Картинка стала проясняться. Я наблюдал в интернете успешных людей, анализировал своё прошлое, представлял будущее с учётом новой миссии. Вырабатывал лидерские качества. Общался с мамой, нуждавшейся в ежедневной поддержке. Созванивался с Лидой, которую требовалось убедить в том, что на этот раз мне стоит поверить, – возможно, самая сложная задача на тот момент.

Прошёл год. Я по-прежнему не употреблял, моё сознание прояснилось. Основная моя проблема – зависимость – отошла на задний план, я забыл о ней, мне казалось, что книг и какого-то общего саморазвития на протяжении семи лет будет достаточно для того, чтобы больше никогда не возвращаться к наркотикам.

И тут, как всегда бывает в таких случаях, когда внутренняя проблема не решена, ты спотыкаешься именно в тот момент, когда самоуверенно начинаешь считать, что всё под контролем.

Я ПОНЯЛ, ЧТО ГОД ТРЕЗВОСТИ, ЧТЕНИЕ КНИГ И ГЛОБАЛЬНАЯ ОСОЗНАННОСТЬ НЕ ДЕЛАЮТ МЕНЯ НЕ ЗАВИСИМЫМ.

В лагере стала появляться соль. Соль, или мефедрон, – распространённый синтетический наркотик. Наркотики данной группы вызывают эффекты, схожие с действием амфетамина, MDMA и кокаина. Только они в разы мощнее. Пожалуй, это самый ужасный наркотик, созданный за всю историю человечества.

Я зашёл к знакомому на отряд и увидел картину, как они тусовкой нюхают порошок. В этот момент (употреблявшие меня поймут) я выхватил разгон. Разгон – это неконтролируемая реакция организма: сердце начинает бешено биться, дыхание учащается, мысли затуманиваются, и у тебя появляется непреодолимая тяга употребить.

Если, будучи наркоманом, ты выхватил разгон и у тебя есть возможность получить наркотик – ты употребишь с вероятностью 99 %. Тебя уже ничто не остановит.

Короче, я сорвался. Понимал ли я, что всё теряю в этот момент? Нет. В такие моменты ты вообще не думаешь о будущем или прошлом, ты весь в настоящем моменте, ты не видишь ничего, кроме наркотика, ты вообще не думаешь. Ты как собака Павлова – тупо реагируешь на звонок. Осознаешь ты всё на следующий день, когда придёт отходняк, ну а сейчас ты весь поглощён ощущением этой лжеэйфории.

Через сутки после употребления мефедрон делает тебя параноиком, высасывает всю уверенность и силу. На следующий день я пришёл к себе в отряд, и пацаны сразу поняли, что я под чем-то.

Когда мефедрон отпускает – приходит депрессия и тяжелейшее чувство вины. Ты понимаешь, что опять сорвался, что все те, кому ты втирал за трезвость, в тебе разочарованы.

Я понял, что год трезвости, чтение книг и глобальная осознанность не делают меня не зависимым.

Я признавал, что по-прежнему являюсь наркоманом и всё, что я себе придумываю о будущем, – иллюзия: я ни черта не смогу осуществить из-за своей зависимости.

Тогда я решил, что мне нужно найти специалиста по зависимости. Что если я действительно хочу кардинально изменить свою жизнь, то мне необходимо решить эту проблему в первую очередь.

Почему зависимые люди, как правило, не обращаются за помощью к специалистам? Они не верят, что от зависимости можно избавиться.

Однажды я сидел в изоляторе, и там мне попался наркоман по прозвищу Беза. У нас состоялся диалог.

– Белый, я слышал, что ты, типа, собираешься отойти от наркотиков навсегда? – спросил у меня Беза.

– Да, – ответил я.

– Ты прикалываешься?

– В смысле? – Я не понимал, к чему он клонит.

– Кто завязал?!

– У тебя нет ни одного примера, кто раньше употреблял, а потом избавился от зависимости? – спросил я.

– КОНЕЧНО, НЕТ! ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЗАВИСИМОСТИ НЕВОЗМОЖНО!

Абсолютно все его знакомые не могли решить эту проблему. Если даже они пробовали какие-то варианты вроде программы 12 шагов, то через какое-то время срывались. Либо эти люди находились в трезвости, но эта трезвость была напряжной, тяга что-нибудь употребить не пропадала. Поэтому он удивился, что я всем уверенно заявляю, что намерен навсегда отказаться от наркотиков. В этот момент я выглядел для него наивным пареньком, который ещё не понял, что оказался в ловушке нерешаемой проблемы.

Но вот в чём заключалась разница между нами: у меня были примеры успешных людей, которые раньше употребляли, а сейчас являются известными и процветающими личностями. У меня был пример Халила Рафати – однажды я прочёл его книгу «Я забыл умереть». Халил был конченым нарком. Он травился наркотиками пятнадцать лет и опустился на такое же дно, как и я. А потом он изменил свою жизнь. Сейчас он миллионер, ему принадлежат сеть магазинов здорового питания и центры йоги, он летает на личном самолёте и его знает весь мир. В своей книге Рафати пишет, что его давным-давно уже не тянет употреблять.

Ещё у меня был пример Гранта Кардона, он пять лет ежедневно употреблял наркотики. Сейчас он миллиардер, у него прекрасная жена, дети. Он владеет несколькими компаниями, и его книга «Будь одержим или будь как все» переведена на множество языков и издаётся по всему миру. В книге он также пишет, что его больше не тянет употреблять.

Вот тут у наркоманов может возникнуть сопротивление, типа эти забугорные миллионеры, может, как-то устроены по-другому, не так, как мы, они будто слишком высоко летают, и сравнивать себя с ними сложно. Но у меня был ещё один пример – Макс Фарсов. Я случайно нарвался на его ролик на ютубе.

Эксцентричный дядька, который в своих видосах частенько наезжал на наркоманов. Сначала он меня оттолкнул своей дерзостью, но потом я узнал, что он тоже употреблял наркотики в течение десяти лет, умирал в парке на лавочке с ножевым ранением, все от него отвернулись, но он всё изменил и уже долгие годы был не просто трезвый, а добился успеха, женился на фитнес-спортсменке, создал свой центр, собрал команду и помогает людям менять жизнь. Если до Халила и Гранта дотянуться было невозможно, то Макс был относительно рядом.

То есть у меня были реальные примеры, что люди не просто избавляются от зависимости, а становятся после всего пережитого безумия успешными, известными и уважаемыми людьми.

Если в твоей картине мира нет примера, что кто-то делает определённые вещи, твоей вере не за что ухватиться.

Чтобы поверить во что-то, нам нужен перед глазами реальный пример.

Если бы Безу посадить в одну комнату с Халилом, Кардоном и Фарсовым, он бы не мог кричать: «Кто завязал?!» Перед ним были бы люди, которые когда-то находились в точно таком же состоянии, что и он, и они со всем справились.

Поэтому правильный вопрос должен ставиться не «возможно ли избавиться от зависимости?», а «как избавиться от зависимости?».

Когда я привёл Безе примеры, он ухмыльнулся, типа всё эта фигня, и они по-любому что-то периодически употребляют, просто ты не знаешь.

Если человек в чём-то убеждён и весь его жизненный опыт подтверждает его убеждения, переубедить его крайне сложно.

Короче, я тогда временно отложил книги по успеху и принялся изучать проблему зависимости. Я понял, что, если не избавлюсь от зависимости, всё остальное мне даже не пригодится. В итоге я выяснил, что самое популярное движение в мире, которое направлено на помощь зависимым, – это сообщество АН[3].

История организации начинается с того, как американец Билл Уилсон, который из-за пьянки в очередной раз попал в больницу, остался трезвым полгода. Испытывая искушение напиться вновь, он стал искать пьяницу, нуждающегося в помощи. Билл познакомился с доктором Бобом Смитом, который также был алкоголиком. В результате общения у них возникла идея, что, живя по определённым духовным принципам (честность, вера в Бога, сознательная помощь людям и т. д.), они могут противостоять недугу и передавать своё знание другим.

Так зародилось сообщество «Анонимные алкоголики». Со временем такое своеобразное общение начало приобретать всё более широкое распространение и разрослось во множество направлений. Десятого июня 1935 года доктор Боб Смит в последний раз выпил спиртосодержащий напиток (бутылку пива). Десятое июня 1935 года является днём создания сообщества АА. «Анонимные алкоголики» отделяются от Оксфордской группы.

Этот опыт позволил им объединить других алкоголиков, и в 1937 году группа насчитывала уже 40 участников. В декабре 1938 года был разработан текст «12 шагов АА». К 1995 году сообщество АА насчитывало более 2 миллионов членов и работало в 141 стране. В 2015 году на празднование 80 лет АА в Атланту приехала 61 тысяча делегатов из 80 стран. Литература АА издаётся на 90 языках и распространяется в 170 странах мира.

Я изучил принципы 12-шаговой программы – она замечательная и помогает многим людям оставаться в трезвости, только была одна загвоздка, которая меня не устраивала. В концепции 12-шаговой программы наркомания/алкоголизм считаются хронической болезнью. Хронической – значит, неизлечимой. То есть в этой программе не подразумевается полное избавление от зависимости, ты можешь только держаться в трезвости, полагаясь во многом на высшие силы, и всегда остаётся вероятность срыва.

Меня такой вариант не устраивал. Я не верил, что зависимость – это болезнь. Что-то в моей голове не складывалось. Мои ориентиры не казались больными, и Грант Кардон с Максом Фарсовым также утверждали, что зависимость – никакая не болезнь.

Я продолжал исследования и через какое-то время вышел на метод Шичко. Геннадий Шичко – советский учёный, который работал с алкоголиками в течение тридцати пяти лет. Именно он нашёл, где находится выход из зависимости. Его метод основан на том, что зависимость – это не болезнь, а испорченное сознание. Он утверждает, что все люди рождаются естественными трезвенниками, но потом, наблюдая пример употребляющих взрослых, приобретают установку, что алкоголь/сигареты/наркотики – это нормальное, естественное явление: вырасту – буду делать так же.

Потом приобретаются ложные наркоманские/алкогольные убеждения. Например, алкоголь в малых дозах полезен, или сигареты помогают расслабиться.

Открытие Геннадия Шичко заключалось в том, что, изменив наркоманскую/алкогольную установку на убеждения Сознательного Трезвенника, потребность в употреблении уйдёт сама собой.

И вот тут пазл сложился. Я понял, что действительно все, кто ни разу в жизни не пробовал наркотики, просто убеждены, что это страшная, неприемлемая чернуха, в то время как мы были уверены, что употреблять – это прикольно, это кайф, это по-взрослому. Мы выросли в таком контексте, где употреблять что-то считалось совершенно неотъемлемой частью жизни.

Наркоман или алкоголик – это запрограммированный на употребление человек.

Он не может представить жизнь без употребления. Абсолютно трезвая жизнь? Вы серьёзно? Это просто невообразимо.

Тут у меня сложилось общее понимание, почему люди подсаживаются на что-то. Две составляющие:

1) алкогольная/наркоманская запрограммированность;

2) внутренняя боль, о которой я писал в начале книги.

То есть ты с детства убеждён, что выпивать или что-то употреблять – это нормальное, естественное явление – все это делают. Каждый начинает употреблять именно из-за этой установки. Я вспомнил, как смотрел на пьющих родителей и мне было интересно попробовать, что они там такое пьют и почему их состояние так меняется. Это были неосознанные мысли, большинство алкоголиков и наркоманов не помнят их. Они могут сказать: «Мне не нравилось, что родители пьют…» Дело не в том, нравились ли тебе домашние пьянки или нет, – они неизбежно оказывали влияние и программировали тебя на такую модель жизни. Девяносто девять процентов зависимых наблюдали в детстве пример пьющих и курящих родителей. У меня вообще весь подъезд бухал. Да что там, в девяностых вся страна бухала. Вопрос пить или не пить вообще не ставился – конечно, пить, только культурно… но никто не сообщил, что культурно получится далеко не у всех.

Когда я впервые потянулся к бокалу с пивом, отец мне сказал: «Маленький ещё!» – так у меня появилась «мечта»: вырасту и обязательно попробую.

Геннадий Шичко говорит об этом так: «Алкоголизм начинается не с первой выпитой рюмки, а с первой увиденной рюмки в руках отца или мамы».

Потом я попал в компанию, где считалось нормальным курить траву и колоться героином. Я действительно тогда поверил, что это круто. Ведь крутые пацаны это делали – я хотел быть как они. Мне было страшно пробовать в первый раз, но, чтобы приобщиться к их компании, я был готов на всё.

А ещё я помню, как мы приходили в компьютерный клуб, все смотрели на нас и понимали, что мы накуренные или под героином, и почему-то я был уверен, что они считают нас крутыми.

Вот такая ерунда в голове, все эти установки и убеждения, по мнению Геннадия Шичко, и есть основная причина употребления.

Теперь, станешь ли ты употреблять редко, как говорят, «я только по праздникам», или травиться каждый день, будет зависеть от твоей психики. Если у тебя есть какие-то проблемы с самооценкой, психические расстройства, неврозы, обиды, общая неудовлетворённость жизнью, то в этом случае алкоголь/наркотики до кучи становятся для тебя ещё и обезболивающим.

После того как употребишь что-то меняющее состояние – тебе на время становится спокойнее. Вот почему большинство используют алкоголь именно для снятия стресса, они не могут снять напряжение другим способом.

У меня сложилось чёткое понимание проблемы.

Зависимость – это информационная запрограммированность + внутренняя неудовлетворённость.

ЗАВИСИМОСТЬ – ЭТО ИНФОРМАЦИОННАЯ ЗАПРОГРАММИРОВАННОСТЬ + ВНУТРЕННЯЯ НЕУДОВЛЕТВОРЁННОСТЬ.

Получается, вот как выглядит выход из зависимости: изменить установку и убеждения по методу Шичко + решить все свои внутренние проблемы, другими словами, стать счастливым человеком, – и потребность в употреблении пропадёт навсегда.

В итоге я нашёл в интернете книги о методе Шичко и трёхмесячную программу, основанную на его открытиях, ну и начал работать.

Когда я прописал себе программу, в голове перещёлкнуло. Спустя ещё пару лет, это был уже 2017 год, я, начитавшись уже достаточно книг по саморазвитию и насмотревшись мотивационных видео, многое понял.

Во-первых, я осознал, что одной из главных проблем в моей жизни было то, что я никогда не следовал определённой цели. Как и большинство людей, я всю дорогу жил чужими смыслами, был чьей-то тенью.

В какой-то момент я вспомнил то ощущение, которое было у меня в детском садике, когда я двигался на своей волне, – только тогда я по-настоящему жил.

ВНУТРЕННИЙ НЕУДАЧНИК ВО МНЕ СЧИТАЛ, ЧТО КОНКРЕТНО У МЕНЯ ЭТО НЕ ПОЛУЧИТСЯ.

Кроме того, я беспрестанно наблюдал за своими ориентирами в интернете и всё чаще ловил себя на мысли, что хочу стать таким же, как эти ребята. Я понял, что тоже хочу быть известным, так же писать книги, делать бизнес, хочу, чтобы у меня была команда и последователи. Но я не знал, с чего начать. Мне казалось, что у меня нет совершенно никаких возможностей, за которые можно было бы ухватиться.

Но, несмотря на собственную неуверенность, я спросил себя: «А что, если и правда попробовать стать таким, как эти ребята?» – у меня дух захватило от этой мысли. Тут же выскочила банда ограничивающих убеждений: «Уже поздно добиваться такого… Ты недостаточно красив для публичной деятельности… У тебя не хватит способностей… С твоим бэкграундом общество тебя не примет… Для бывших зеков и наркоманов все двери закрыты…» Я оказался в замешательстве.

Внутренний неудачник во мне считал, что конкретно у меня это не получится.

С другой стороны, я наблюдал за своими ориентирами и понимал, что они когда-то были в аналогичной заднице и в итоге смогли прорваться.

Со временем я начал допускать мысль, что хочу стать успешным, всё чаще и чаще. В 2018 году Макс Фарсов проводил тренинг «Перепрошивка», и я купил Лиде билет. Перед тем как она поехала, я сказал: «Подойди к Максу, расскажи, что я, как и он, хочу выбраться из дерьма, спроси у него, с чего мне начать?» На следующий день Лида написала мне сообщение: «Он сказал, что тебе нужно изучать НЛП».

Я даже не слышал, что это такое. Загуглил. Скачал книги по НЛП и начал читать. Принципы НЛП взорвали мой мозг. Это было невероятно. Там были ответы на все мои вопросы. В НЛП есть такие понятия, как пресуппозиции. Пресуппозиция – по-другому, закон, принцип, нерушимая истина. И каждый из этих законов переворачивал моё сознание.

Одна из базовых пресуппозиций гласила, что если один человек получает какой-то результат и ты будешь в точности моделировать его стратегию, то неизбежно получишь тот же результат. Вопрос не ставится – возможно чего-то достичь или невозможно: возможно всё. Вопрос только в том: как это сделать?

Самый простой способ получения нужного тебе результата выглядит так: ты определяешься, какой именно результат тебе нужен, → находишь несколько ориентиров, которые уже имеют нужный тебе результат, → изучаешь их стратегию (во что они верили, кем вдохновлялись, каких ценностей они придерживаются, какой первый шаг сделали, что они говорят сами себе в моменты трудностей) → тупо повторяешь их действия.

Если ты повторишь их шаги, то получишь примерно такой же результат – это закон. Если результат не достигнут, значит, в какой-то сфере (возможно, в психологическом настрое) ты не сделал то же самое, что и они. Пойми, что именно ты не смоделировал, подкорректируй это и попытайся ещё раз.

Итак, несколько ориентиров у меня уже было: Макс Фарсов, Грант Кардон, Владимир Древс и Халил Рафати. Все они были когда-то зависимыми от наркотиков, а теперь имели то, что меня вдохновляло. Но я не мог уловить, с чего они начали и как я могу смоделировать это прямо сейчас.

И тут я наткнулся на двух удивительных дам. Тогда я не ожидал, что они станут моими ориентирами. Ольга Савельева и Лариса Парфентьева. Они развивались в соцсетях и писали посты каждый день. У них были большие аудитории. Они обе были авторами книг-бестселлеров. Они обе зарабатывали любимым делом – писательством и выступлениями.

Я начал следить уже за тремя ориентирами: Максом, Олей и Ларисой – и разбирать их путь по винтикам. Выяснилось, что изначально они публиковали посты у себя на страничках, рассказывали свою историю – просто делились мыслями. В какой-то момент у них собралось несколько тысяч читателей, и они придумали продукт, который предложили людям. Макс создал программу помощи зависимым, а Оля и Лариса издали книги.

И вот тут у меня будто лампочка над головой зажглась – я понял, что мне нужно начинать вести блог.

Глава 12

Естественно, я понятия не имел о том, как его вести и что рассказывать. Но одно было очевидно – рассказывать нужно правду. Меня это пугало.

Я понимал, что если сейчас начну рассказывать правду, то придётся вскрывать все карты, придётся распахивать душу, и тут опять вылезла куча сомнений: «Да кому вообще могут быть интересны мысли какого-то зека-наркомана… Да над тобой будут смеяться…» Но вместе с тем я понимал, что это действительно может быть началом, той соломинкой, за которую я могу ухватиться. Ведь у меня, во-первых, появится возможность оттачивать умение выражать мысли через текст, во-вторых, будет аудитория, и, возможно, я смогу создать какой-то продукт, заработать денег и помочь маме с Лидой, ну и самое главное, возможно, мне даже удастся кого-то вдохновить.

Я продолжал наблюдать за Олей, Максом и Ларисой, публиковавшими посты практически каждый день. В какой-то момент я решился.

Встал с утра и накатал свой первый пост. Я написал, что сижу в тюряге четвёртый раз, что с детства употреблял наркотики, теперь я хочу попробовать изменить жизнь и буду писать тут о своих продвижениях.

Помню, как у меня ладошки вспотели перед публикацией. Я понимал, что этот пост увидят какие-то мои знакомые и начнут обсуждать: «Видели, Белый какую хрень пишет? Вообще рехнулся…» Но, как бы то ни было, я решился.

Проблема была в том, что в постах я жертвил. От них за километр несло жалостью к себе.

Хоть я и пытался написать что-то вдохновляющее – получались только сопли.

Это выглядело примерно так: вот я тут такой несчастненький сижу, посочувствуйте мне. Какая-то часть внутри меня нуждалась в сочувствии, и она просвечивала в каждом посте. Я очень нуждался в понимании, участии и поддержке. Короче, я давил на жалость.

КОГДА МЫ ПРИВЫКАЕМ ЖАЛЕТЬ СЕБЯ – ЭТО ПРОПИТЫВАЕТ НАС НАСКВОЗЬ.

И тут, как манна небесная, я получаю коммент от одной дамы-коуча, она написала под одним из моих постов: «Хрен ли ты ноешь, детина? Лучше подумай, что ты можешь сделать для этого мира и людей…»

Точно ледяной водой окатила. Максимально неприятные ощущения. На меня стремительно навалилась обида вперемешку со злостью и стыдом. Хотелось ответить: «Да что ты понимаешь вообще?! Тебя бы на моё место!» Но в глубине души я понимал: она права. Но как признать это?

И вот тогда я отключил гордость и написал ей: «Вы правы… Посоветуйте, что делать?» Эх, как же мне было не по кайфу это отправлять. Она скинула книгу Тони Роббинса «Книга о власти над собой», типа читай.

Вылезти из жертвизма сложно. Примерно так же, как из алкогольной или любой другой зависимости.

Когда мы привыкаем жалеть себя – это пропитывает нас насквозь.

Мы снова, снова и снова прокручиваем в голове события прошлого: свои промахи, унижения и упущенные возможности.

Эта грустная пластинка стимулирует выработку кортизола (гормона стресса), и мы подсаживаемся на него, точно на героин, мутируем в кортизоловых наркоманов.

Жизнь превращается в вечную драму. Казалось бы, живи да радуйся, кто мешает? Оглянись! Мир полон изобилия! Но нет… У нас своё кино в голове. Мы копаемся в себе, точно кроты. Смакуем неприятные моменты и упиваемся жалостью к себе.

Мы ищем тех, кто нас поймёт и пожалеет. Такие люди непременно находятся. Мы рассказываем свою трагическую историю, и нам сочувствуют… Нас обнимают… Угощают чем-нибудь вкусненьким.

Жертвизм становится нашей неосознанной стратегией добиваться внимания… Как отказаться от этого? От всех этих привилегий и бонусов?

Ну начнёшь говорить себе/окружающим, что у тебя всё схвачено, всё шикардос! Придётся же реально что-то предпринимать. И уже не обвинишь никого в своих промахах. Не перекинешь ответственность. Как тогда оправдывать своё бедственное положение?

Жертвизм служит великолепной маскировкой нашей лени, инфантилизма и нежелания становиться зрелой осознанной личностью, отвечающей за свои намерения, поступки и результаты.

«Родители сделали меня таким…», «Подельники виноваты в том, что я сижу…», «Мать не даёт мне прохода…», «Не мы такие, жизнь такая…», «Он делает меня несчастной…», «Обстоятельства мешают…», «Я бухаю из-за неё…», «Они вынуждают меня беспокоиться…»

Всё это я слышал от реальных людей. Ими как бы кто-то или что-то управляет. Их как бы ЗАСТАВЛЯЮТ унывать, обижаться, бухать, сидеть без любви, признания, понимания, возможностей и денег. У меня у самого крутилась именно такая пластинка в голове.

Да, заставляют! А как иначе? Признать, что это МОЙ РЕЗУЛЬТАТ? Что это МОЙ ВЫБОР? Ну прям.

Короче, я получал прикрытие и плюсы. Скажу откровенно: мне было очень сложно отказаться от жертвизма. Ещё тюремная обстановочка располагает: там все жертвили, все типа были невиновны, всех подставили, всех осудили несправедливо.

Были мысли: куда ты лезешь? Какой блог? Какой успех? Кого ты можешь вдохновить?

Ты ограничен… Смирись со своим положением… Иди хлебни чифира, играй в картишки, смотри телик, валяйся на шконке… Ты заложник обстоятельств, так что расслабься. Этой сладкой песенке хотелось довериться. Жертвизм убаюкивал, он, падла, обволакивал. Но меня уже тошнило от собственной слабости, от всех этих соплей и оправданий. Поэтому я принял решение завалить эту ноющую сучку внутри себя.

Ноющая сучка – это не моё выражение. Так Грант Кардон называл неудачников. Я даже полгода носил его браслет с надписью «Не будь ноющей сучкой!». Серьёзно. Лида мне прислала.

Начал я с «Книги о власти над собой», дальше – больше: погрузился в вопрос жертвизма очень глубоко. И постепенно, один за другим, меня накрыли «пять выстрелов», которые уничтожили во мне жертву.

Выстрел 1: «ПРОБЛЕМЫ СЛУЧАЮТСЯ НЕ С НАМИ, А ДЛЯ НАС».

Эту истину я усвоил от Тони Роббинса. Он столкнулся в детстве с жестокостью. Его мать была не в себе и заливала ему в глотку моющие средства для посуды.

Сейчас он осознаёт, что именно это и сделало его самым лучшим в мире тренером-мотиватором.

Он говорит: «Если бы надо мной не издевалась мать, у меня бы не было такой силы и целеустремлённости».

Тогда я задал себе вопрос: для чего всё это со мной случилось?

Ответ тут же пришёл: «Чтобы ты это преодолел и стал Вдохновителем».

Выстрел 2: «У человека можно отнять всё, кроме последней свободы – выбирать свою собственную реакцию на те или иные события».

Это истина от Виктора Франкла. Он провёл не один год в нацистском концлагере. Именно там он сделал открытие, что между стимулом и нашей реакцией есть пространство, которое называется свобода воли.

Никто не способен заставить нас сомневаться в себе, не уважать себя, смириться с поражением, ненавидеть или обижаться – мы способны выбирать свою реакцию и отношение.

Тогда я задал себе вопрос: как я могу реагировать более мудро на все те испытания, которые мне довелось пережить?

Ответ пришёл: «Ты можешь всех простить, принять себя и ответить миру добром».

Выстрел 3: «БУДЬ БЛАГОДАРЕН, НЕВЗИРАЯ НА СТРАДАНИЯ».

Эту истину я получил от Ника Вуйчича. Ник родился без рук и ног, очень страдал и даже пытался покончить с собой. Но потом понял, что руки и ноги – это не главное, главное – то, что у тебя внутри.

Он не говорит, что в жизни нет страданий, он говорит, что мы должны быть благодарными, невзирая на страдания.

Ник стал мегауспешным оратором, женился, у него трое детей, он написал несколько мировых бестселлеров и заработал миллионы долларов.

Тогда я спросил себя: есть ли хоть что-нибудь, за что я должен быть благодарен, невзирая на всю эту чернуху, которая есть в моей жизни?

Ответ пришёл: «Ты жив, голова работает, руки и ноги на месте, будь благодарен за это».

Выстрел 4: иногда самое полезное – «УБИТЬ СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ».

У Ошо есть книга «Зрелость», и там он приводит эту потрясающую метафору:

«Если хочешь стать зрелым, ты должен стать очень искусным убийцей. Пока ты не убьёшь несколько человек, ты никогда не станешь зрелым. Ты должен убить своих родителей, ты должен убить всех своих учителей, ты должен убить своих лидеров.

Все они толпятся у тебя внутри, они не позволяют тебе стать взрослым человеком, они заставляют тебя оставаться ребёнком. Они делают тебя зависимым, они не дают тебе независимости…»

Тогда я задал себе вопрос: кого и что мне нужно «убить» в себе, чтобы стать зрелой личностью?

Ответ пришёл: «Взорви всё своё прошлое!» Всё не стал взрывать, но «замочил» я многих и многое.

Ну и 5-й выстрел – это тот самый коммент: «Хрен ли ты ноешь, детина? Лучше подумай, что ты можешь сделать для этого мира и людей!»

Я ПОНИМАЛ, ЧТО У НЕЁ ОТСУТСТВУЕТ СМЫСЛ ЖИЗНИ, А ПОТОМУ ЕГО НУЖНО БЫЛО СОЗДАТЬ.

Когда мы растворены в жертвизме, мы как бы сидим на обочине жизни с протянутой рукой: «Подайте мне… Любите меня…» Наши внутренние системы настроены на то, чтобы брать… Удобненькая позиция.

Помню, я сделал глубокий вдох… Потом м-е-д-л-е-н-н-о выдохнул… И задал (впервые в жизни) себе этот вопрос: а что я МОГУ СДЕЛАТЬ для этого мира и людей?

Тогда Вселенная повернулась ко мне лицом, говоря: «Ну наконец-то, чувак!»

Когда я поменял отношение к прошлому и избавился от привычки жертвить, мои посты начали приобретать более-менее благообразный вид. Я продолжал созваниваться с мамой. Она понемногу приходила в себя.

Ей оптимизм давался труднее, она никак не могла оторваться от сожалений и ежедневно сокрушалась об упущенных возможностях, но однажды я сказал ей: «Мама, давай договоримся. Прошлое уже не изменить. Мы можем вспоминать его до конца жизни, купаться в сожалениях и жалости к себе, но нам нужно смотреть в будущее и думать, что делать завтра, через месяц, через год. У меня в будущем появятся дети. Ты лучше представляй, что тебя ждёт роль бабушки. Нужна ли детям бабушка, которая целыми днями зависает в унынии?»

Я понимал, что у неё отсутствует смысл жизни, а потому его нужно было создать.

И я как мог рисовал для мамы картинку счастливого будущего, и постепенно она начинала в него верить. У неё не было других вариантов.

Любому человеку нужен смысл жизни. Ещё Виктор Франкл, находясь в концлагере, заметил, что выживали те, у кого была чёткая цель и понимание – для чего нужно жить. Людям нужна была веская причина, чтобы преодолевать все эти невероятные трудности. У кого смысла и причины не было – ломались и умирали очень быстро.

Конкретно Виктор верил, что его жена, находящаяся в соседнем концлагере, жива и не сдаётся… как он может сдаться? Но кроме жены у него была ещё одна причина жить – он хотел рассказать о своих открытиях миру, написать книгу и помочь многим людям.

Впоследствии Франкл создал направление в психологии – логотерапию, лечение смыслом. Виктор убеждён, что большинство психологических проблем у людей появляется из-за того, что внутри них так называемый экзистенциальный вакуум – внутренняя пустота. По-простому, люди просто не понимают, для чего живут. Когда ты не понимаешь, для чего живёшь, и у тебя нет какой-то большой цели, ты не будешь видеть смысла в прошлых трудностях и тебе все испытания будут казаться бессмысленным и несправедливым наказанием.

Стоит обрести смысл жизни и наметить цель, как все события из прошлого выстраиваются в логичную цепочку, и ты понимаешь, что всё так и должно было быть.

Поэтому я старался, грубо говоря, навязать маме понимание и веру, что у неё есть смысл жизни. Я понимал, что если у неё будет чёткое понимание, ради чего жить, – она сможет воскреснуть, если так можно выразиться.

И через год практически ежедневных внушений мама поверила в картинку, которую я рисовал. Она уже самостоятельно снимала комнату, дождалась пенсии. Но когда она оказалась в трезвости, ей, естественно, было скучно сидеть в этой комнатушке целыми днями. Поэтому я как-то спросил: «Нет ли у тебя желания попробовать найти работу?» На самом деле она хотела бы чем-то заняться, чувствовала она себя бодрячком, но была ужасно не уверена в себе. Она говорила: «Куда меня такую возьмут?» Она комплексовала из-за внешности.

Но спустя год мама всё-таки переборола страх и начала искать работу. Её предсказуемо не брали. Удивительно, но мама не отступала. Прошло ещё полгода, и в какой-то вечер она звонит мне и радостно кричит: «Сынок, я нашла работу! Гардеробщицей в школе!» Это было событие. Я сказал: «Умница, мама!» В глазах у меня стояли слёзы.

Лида тоже приходила в себя и даже начала работать с психологом. Постепенно всё налаживалось, и у меня появилось ощущение, будто я с тысячной попытки выстраиваю карточный домик, который раньше всегда рушился на первом этаже, но сейчас я установил второй, и он вроде как стоит.

Я продолжал следить за своими ориентирами, писать посты и читать книги.

Однажды я увидел, что Лариса Парфентьева запускает онлайн-курс по писательскому мастерству «Текстура», и мне капец захотелось в нём поучаствовать. Цена была 12 500 рублей. В кармане – хоть шаром покати. Потом смотрю: она конкурс проводит – можно выиграть участие. Знаете, типа: напиши пост, вставь ссылки и размести у себя на странице. Быстренько накропал пост:

«Я сижу в тюряге, и мне жизненно важно пройти „Текстуру“.

Моя мечта – стать писателем. Пожалуй, это единственное, что меня по-настоящему вдохновляет.

Даже сейчас смотрю на колючую проволоку и представляю, как стою в модном костюмчике и подписываю поклонникам свой бестселлер.

Звучит наивно. Согласен. Но если поставить меня и любого участника конкурса на беговые дорожки, кто дольше пробежит, тот и получит участие, вариантов было бы два.

1. Они бы сдались первыми.

2. Я бы умер.

Так говорит Уилл Смит о своей целеустремлённости, и в этом мы с ним похожи.

Хоть я и не верю во всякие такие штуки, но тут надо задействовать весь арсенал.

Скрестим пальцы.

Прилепим клевер.

Поставим священную корову.

Всем удачи!»

И что вы думаете? Через пару дней мне прилетает такое послание: «Свят, привет! Это Команда Ларисы! Мы прочитали твой пост, посовещались и решили, что ты должен быть на „Текстуре“!»

Это была фантастика. Я сразу решил, что буду отжигать на курсе. Участвовало больше ста человек, и внутри меня вспыхнуло то самое забытое чувство из детского садика, когда я кайфовал от того, что мог находиться в центре внимания.

Система была такая: каждую неделю подводили итоги, выбирали лучшие тексты и определяли победителя, в конце самый сильный автор заберёт главный приз. Мне хотелось победить, и нужно было готовить победную разрывную гранату, и… я заболел.

Прилетает сообщение от девчонки, которая тоже участвовала: «О чём будешь писать? Я видела твои тексты, ты можешь тут забрать главный приз…»

Отвечаю ей: «У меня температура… Башка не варит. Я выхожу из игры…»

Она (хороший психолог) пишет: «Свят, что за самосаботаж? Ты заболел, потому что боишься! Я бы сказала – проиграть… Но в твоём случае скорее выиграть!»

Чёрт, я уже и сам это знал! Всю жизнь я избегал соревнований, где была возможность проявить свои способности и забрать приз.

Поколебавшись полтора часа, я ответил: «Мой текст будет называться „Разреши себе побеждать!“»

И я написал. Физически ощущая сопротивление – точно из картофелины одной рукой выжимать капельку сока. Меня наизнанку выворачивало.

Я не выиграл. Но это не важно. Главное, тогда мне удалось схватить за горло этого долбаного Внутреннего Саботажника. Он никуда не делся, но теперь я смотрел этому засранцу прямо в глаза.

НОВАЯ Я-КОНЦЕПЦИЯ НЕИЗБЕЖНО ИЗМЕНИТ И ПОВЕДЕНИЕ, И ЭМОЦИИ, И УБЕЖДЕНИЯ.

Вот так всё и происходит: сначала ты намечаешь цель, потом Вселенная начинает подкидывать варианты, и, проходя через новые для себя события, ты видишь, как один за другим всплывают внутренние страхи и ограничивающие убеждения. Самое главное – не убегать от них, а хватать и уничтожать на месте.

Я продолжал изучать НЛП и узнал о пирамиде логических уровней Роберта Дилтса – открыл для себя такую штуку, как я-концепция.

Я-концепция (я-образ, англ. one’s self-concept или self-perspective) – система представлений индивида о своей личности.

Я-концепция – это зафиксированное в словесной форме представление человека о самом себе. Неэффективный образ самого себя (и вера в него) приводит к конфликтам с реальностью; напротив, адекватная я-концепция способствует более успешному приспособлению к миру и другим людям.

Я-концепция, если по-простому, – это то, кем мы себя считаем. Этот метауровень, словно король, восседает на высшей ступени нашей психики и влияет на низшие уровни: убеждения, эмоции, поведение.

Я наконец понял, почему люди часто саботируют свой успех и сами себе не позволяют быть победителями.

Любые глобальные изменения в личности должны начинаться с трансформации Я-концепции.

Кто-то может думать/говорить о себе: «Я глупышка-трусишка…» или «Я ничем не выдающийся человек, обычный работяга…» – это и есть их я-концепция.

Вселенная даёт нам ровно то, что соответствует нашей я-концепции. Если мы считаем себя серенькими и незначительными, с нами вряд ли случится что-то потрясающее. Если мы в глубине души сомневаемся в том, что достойны быть победителями, – мы никогда ими не будем.

Поэтому, если мы действительно хотим перестать заниматься самосаботажем, надо менять я-концепцию.

Новая я-концепция неизбежно изменит и поведение, и эмоции, и убеждения.

В Библии сказано: «Что человек помыслит в сердце своём, таков он и есть».

Человек, считающий себя физкультурником, скорее всего, будет заниматься физкультурой. Человек, который считает себя наркоманом, вряд ли будет заниматься физкультурой. Человек, который считает себя мусульманином, вероятно, будет посещать мечеть, а не православный храм. Человек, который считает себя веганом, вряд ли пойдёт работать в стейкхаус. Человек, который в глубине души считает себя неудачником или недостойным человеком, сделает всё, чтобы не оказаться на пьедестале победителя.

То, кем мы себя считаем, определяет то, что мы чувствуем, думаем и делаем. Стоит нам как-то себя назвать (публично обозначить свою индивидуальность) – и мы жёстко придерживаемся своей позиции.

Мы можем принудить наркомана заниматься физкультурой. Спортсмена заставить лежать на диване. Мусульманина затащить в православный храм. Вегана затолкать в стейкхаус. Но эти люди сделают всё возможное, чтобы вернуться к тому, что соответствует их я-концепции.

Макс Фарсов тоже частенько упоминал о я-концепции. В одном из видео он рассказывал, как однажды приехал на тренинг по НЛП. На тот момент Макс уже год не употреблял, был хорошо одет, но тренеры сразу увидели на нём отпечаток наркомана и посоветовали изменить я-концепцию, если Макс действительно хочет кардинально изменить жизнь.

Когда я осознал важность я-концепции, то впервые в жизни задал себе такие вопросы: «Кем я вижу себя в идеале? Какой личностью я действительно хочу быть? Кто я в самой блестящей версии? Каковы мои лучшие роли?»

Я ломал голову недели две, и вот что у меня получилось.

Профессиональный оптимист, вдохновляющий лидер, успешный предприниматель, автор бестселлеров, захватывающий оратор, проповедник силы добра, любящий муж, сын, отец, друг, незыблемо верящий в то, что любой человек, где бы он ни был, что бы он ни имел, может изменить себя/жизнь и осуществить любую Мечту.

Профессиональный оптимист – эту формулировку я взял у одного суперпозитивного чувака, Гари Вайнерчука. Фразу «проповедник силы добра» стащил у Тони Роббинса.

Я собрал свою новую Я-концепцию из качеств разных людей, которыми восхищался.

Макс Фрай писал об этом так: «Вы не обязаны всю жизнь носить серую личность, вы можете примерить более яркую и разносить её, как разнашиваете новые ботинки».

Я начал ежедневно разнашивать новую я-концепцию, как бы вживаясь в новую личность. В самом начале, естественно, я не верил в то, что из этого может что-то получиться, тут важно продолжать представлять себя в новой роли, невзирая на сомнения. Как бы играть роль.

Я спрашивал себя: «Как чувствует себя профессиональный оптимист?» – наблюдал за Гари Вайнерчуком и перенимал его повадки. Он улыбался, всегда двигался энергично, много смеялся, говорил быстро, обильно жестикулировал, верил в то, что оптимизм – это его главное оружие.

Однажды он даже выпустил кроссовки с надписями OPTIMISM and POSITIVE. Они были настолько крутые, что я готов был на всё, чтобы получить их.

Я подсчитал, что в пересчёте на рубли они выйдут в пятнадцать тысяч. Таких денег у меня не было. Но у меня уже был небольшой круг читателей, и вот тогда (это был уже 2018 год) я решил запустить свой первый курс. Назвал его «PRO-ОПТИМИЗМ». Мне хотелось поделиться с людьми теми знаниями, которые я приобрёл за последние годы, и попробовать заработать на кроссовки.

Это была моя первая попытка заработать денег честным путём. Написал пост-приглашение. Фиксированной цены не устанавливал, написал «по возможности». Капец как волновался, что никто не примет участия, но мне настолько сильно нужны были кроссовки, что я готов был прорваться сквозь любые преграды.

В итоге я выложил пост-приглашение, никогда не забуду то ощущение – адреналин зашкаливал. На курс записалось тридцать человек, которые в общей сложности перевели мне семнадцать тысяч. Я тогда чуть с ума не сошёл от радости. В итоге я провёл курс, он всем понравился, и я даже получил кучу благодарностей.

Потом я зашёл на сайт заказать кроссовки и выяснил, что доставки в Россию нет. Мне нужен был человек в Америке. Я вспомнил, что на писательском курсе я познакомился с Люцией, дочь которой живёт в Америке. Я написал ей: «Люция, помоги!» Она поговорила с дочкой, и та без проблем согласилась помочь. Мы выслали ей деньги, она заказала кроссовки и отправила Лиде.

Через месяц Лида прислала мне фотку. Кроссовки ждали меня на свободе. Казалось бы, мелочь, но для меня это была большая победа.

Я был по-настоящему счастлив. Моя новая Я-концепция стала подкрепляться делами и достижениями.

Я провёл курс «PRO-ОПТИМИЗМ» и получил оптимистичные кроссовки – я действительно становился Профессиональным Оптимистом.

Но самое главное: я впервые в жизни ощутил себя полезным. Ведение блога, создание своего курса и обратная связь от людей в виде благодарностей рождали внутри меня невероятно приятные ощущения.

Я каждый день засыпал и просыпался с мыслями о том, что написать для людей, как их порадовать, чем вдохновить сегодня. Я наконец нащупал то, от чего я кайфовал гораздо больше, чем от наркотиков.

Это было важно. Работая по программе Шичко, ты можешь перепрограммировать подсознание и перевести алкоголь/наркотики в категорию неприемлемого, но на этом трансформация не должна останавливаться. После того как человек перестал употреблять, ему необходимо найти занятие, которое будет его вдохновлять и заряжать энергией, ради чего он будет просыпаться по утрам. И этот движ должен реально делать человека счастливым, тогда возвращение к прошлому будет невозможным.

Вот как это работает: наркоманы, которые употребляют, хотят почувствовать кайф. И действительно, те ощущения, которые они испытывают от наркотиков, они интерпретируют как удовольствие. Если спросить у них: «Ты испытываешь кайф от употребления?» – наркоман ответит: «Конечно!» Но никто не говорит – там не чистый кайф. Там как бы всегда примешан негатив – чувство вины… понимание, что жизнь катится под откос… осознание, что скоро начнётся ломка или отходняк… чувство стыда и слабости… То есть наркоман получает удовольствие всегда вперемешку с чернухой. Конечно, наркоман старается не думать о негативе, но тут думай не думай – негатив всегда есть, и зависимый это чувствует.

Так вот, чтобы вообще перестать ностальгировать о прошлом, любому человеку, который отказался от употребления, нужно найти движуху, которая будет его по-настоящему зажигать и будет направлена на улучшение этого мира. Я нашёл для себя эту движуху – начал вести блог и вдохновлять людей. Получая благодарные комментарии, я испытывал абсолютное счастье. Погружаясь в творческий процесс, я испытывал умопомрачительный кайф.

Зарабатывая деньги честным и, главное, полезным для людей способом, я ощущал фантастическую радость.

Теперь тот кайф, который я испытывал, был чистым. Тут не было ни капельки негатива, напротив, мой новый кайф был приправлен гордостью за себя, благодарностью, радостью от процесса и потрясающей перспективой в будущем.

Когда я почувствовал это чистое счастье, я понял, что все те движения, которые я совершал в прошлом в поисках удовольствия, являлись каким-то недоразумением. В этот момент я чётко понял – к старой жизни я больше не вернусь.

Глава 13

Когда ты обретёшь путь и понимание, куда двигаться, жизнь начнёт проверять, насколько серьёзно ты настроен.

У меня был начальник отряда, Александр Сергеевич. Парень тридцати лет, полтора метра ростом, с обширным комплексом неполноценности. Такие сотрудники, по моему опыту, есть в каждой тюрьме и в каждой колонии. Из-за комплексов и низкой самооценки они не могут не злоупотреблять своей властью и начинают целенаправленно портить зекам жизнь.

Каждый день Сергеич приходил в отряд и первым делом залетал ко мне. Он мог подойти и схватить книгу, например «Думай и богатей» Наполеона Хилла, поднять её над головой и кричать на всю секцию: «Смотрите, Белый богатым хочет стать! Ха! Ты какой раз сидишь?! Очнись! Тебя грузчиком даже не возьмут! Какое богатство?!» Естественно, поначалу я на него злился, думал, вот сука… и на полном серьёзе тратил кучу энергии, чтобы доказывать ему, что он ошибается.

У нас началось противостояние. Он поставил себе цель – доказать мне, что я отошёл от реальности и все мои мечты ломаного гроша не стоят. Я же защищался и придумывал аргументы, что у меня есть шансы, приводил ему примеры своих ориентиров, кричал, что вот они тоже когда-то были в заднице и в них никто не верил, но они прорвались… Он смеялся и кричал в ответ, что это исключение и конкретно у меня такое не выйдет.

Преимущество, конечно, было на его стороне, Сергеич имел полномочия посадить меня в любой момент в изолятор. Конечно же он этим пользовался. В общем-то, это ничего не меняло: я просто брал с собой пару-тройку книг, до которых у меня в отряде не доходили руки, и с величайшим удовольствием прочитывал их в изоляторе, отсиживая положенные пятнадцать суток.

Однажды я даже написал про Сергеича в своём блоге. Мол, ребята, Сергеич снова сажает меня в изолятор, отдохну пару неделек, не теряйте. Потом выходил и писал, как провёл время, о каких-то своих новых озарениях.

И вот однажды Сергеич узнал, что я веду блог и даже немного этим зарабатываю. Теперь его целью стало лишить меня телефона. На обыске он шмонал именно то место, где стояла моя шконка.

Телефон ему найти было не дано, у меня имелась очень крутая пряталка – в стене под батареей было выдолблено углубление размером с магнитофонную кассету, требовалась секунда, чтобы, если сотрудники забегают с обыском, опустить руку и вложить туда телефон.

Факт, что мои посты читают люди и движуха приносит мне доход, не давал Сергеичу покоя.

Однажды я пришёл с прогулки, Сергеич сидел у меня на шконке и читал мой дневник, куда я ежедневно записывал свои цели. Первая из них гласила: «Я автор книги, которая вдохновляет людей».

Я подошёл к нему и сказал: «Александр Сергеевич, зачем читать чужие записи?» Он привычно засмеялся и заорал на всю комнату: «Какая книга, Белов?! Ты приди в себя уже! У тебя тут ошибки в каждом слове! Писатель хренов!»

Ошибок у меня действительно было много, я это знал, да и хейтеры постоянно писали об этом в комментах. Сергеич продолжал: «Чтобы быть писателем, дурик, нужно образование!»

Тогда меня это очень задевало. Я был не уверен в себе, и мои цели были шаткими. Меня это цепляло потому, что он повторял слова, которые и без него пролетали в голове. Вообще, нас задевает только правда, только то, что мы и без других сами про себя думаем.

Например, если кто-нибудь скажет, что у вас не получится поднять штангу весом пятьсот килограммов, вас это не заденет, вы улыбнётесь и скажете: «Согласен, не подниму», вас это не огорчит.

Меня задевали слова Сергеича, потому что он попадал в правду.

Он говорил, что общество не принимает бывших уголовников, – я знал, что в этом есть правда. Он говорил, что писателем без образования не стать, – я понимал, что в этом есть правда. Он говорил, что надо начинать добиваться успеха в двадцать лет, никак не в тридцать пять после наркоманского прошлого и четырёх сроков, – у меня тоже были такие мысли.

Короче, его слова меня обламывали только по одной причине – я сам не был уверен в том, что у меня получится. И, доказывая ему свою правоту, на самом деле я пытался доказать это себе. Наше противостояние продолжалось больше двух лет. Он раз десять сажал меня в изолятор. И чем больше он портил мне жизнь, тем больше я включал оборону и придумывал аргументы, как ему доказать, что он неправ. Сергеич начал занимать в моей голове очень много места. Я тратил на него уйму энергии.

И в какой-то момент меня озарило. Я посмотрел видео Тима Гровера, легендарного тренера Майкла Джордана.

Гровер говорил, что настоящие победители ничего никому не доказывают, они просто делают.

Гровер рассказывал, как Майклу Джордану противники в каждом матче кричали оскорбления и пытались вывести его из себя, он ни разу им не ответил. Чтобы вы понимали, игра Майкла Джордана была настолько превосходна, что он один мог забить за игру шестьдесят очков из семидесяти. Противники знали: если не вывести его из равновесия – он будет неудержим. И они каждый раз старались выдумать способ задеть его и заставить злиться. Когда журналисты спросили его: «Как вам удаётся не отвечать на провокации?» – он спокойно ответил: «А зачем на них отвечать?»

Когда я это услышал, у меня щёлкнуло – я понял, что трачу огромное количество времени, чтобы что-то доказать Сергеичу, и делаю это по единственной причине – из-за неуверенности в себе. Вместо того чтобы конкретно ему что-то доказывать, мне стоило бы сфокусироваться на своих задачах и просто молча делать своё дело.

На следующий день Сергеич, как обычно, залетел к нам в секцию. Я спокойно убрал телефон и книгу с тумбочки. Он начал: «Ну чё, писатель, всё читаешь свою лабуду?»

Я спокойно ему ответил: «Не, Александр Сергеевич, я понял, что вы правы, херня всё это…»

Он буквально замер, потерялся на пару секунд. Потом сказал: «Наконец-то! Понял, что Сергеич был прав?!»

Отвечаю: «Да, реально понял… Напридумывал себе иллюзий…»

ГРОВЕР ГОВОРИЛ, ЧТО НАСТОЯЩИЕ ПОБЕДИТЕЛИ НИЧЕГО НИКОМУ НЕ ДОКАЗЫВАЮТ, ОНИ ПРОСТО ДЕЛАЮТ.

Возразить было нечего, он просто развернулся и ушёл. Я спокойно достал телефон и продолжил делать то, во что верил. Возможно, этот пример с Сергеичем будет кому-то полезен. Мы часто что-то кому-то доказываем. Я знаю многих парней и девушек, которые всю жизнь пытаются что-то доказать своим родителям.

Однажды я общался с девушкой, у неё была контролирующая мама, которая всегда обесценивала её старания. Ситуация один в один как у нас с Сергеичем. Когда она поняла, что есть вариант не спорить, не доказывать, а просто подыграть маме, девушка сказала, что ей стало в буквальном смысле слова свободнее дышать.

Зачем что-то доказывать, сказал я ей, согласись с мамой, типа: «Да, мамуль, ты абсолютно права…» – а потом просто продолжай делать свою движуху. Дальше результаты скажут всё за тебя.

Это, конечно, ребячество, но, когда книга увидит свет, я хочу послать один экземплярчик Сергеичу, подписав: «Александр Сергеевич, благодарю за мотивацию…» Так и сделаю. Я действительно ему благодарен, Сергеич сыграл огромную роль в формировании моей целеустремлённости.

Стоял 2019 год. У мамы всё было хорошо, у Лиды тоже. Я продолжал писать посты и рассказывать о своих планах и озарениях. За моим продвижением регулярно следили несколько тысяч человек. У меня даже появились первые клиенты, которым я помогал дистанционно избавиться от зависимости. Я стал разрабатывать собственную программу, основанную на методе Шичко, НЛП и личностном развитии. Я всё больше и больше утверждался в том, что у меня получится изменить жизнь и стать полноценным членом общества. Самым главным было то, что у меня было дело, которое меня по-настоящему вдохновляло, и люди, которым я мог быть полезен и которые в меня верили.

Я регулярно заходил на страницу Ольги Савельевой. Она писала посты каждый день. Женские штучки мне ни к чему, но порой она выдавала такие тексты, что у меня волосы на голове шевелились от восторга. И вот однажды я собрался с духом и накатал под одним из её постов комментарий. Я знал, что он выделится из всех и она его, как писатель, точно заметит и оценит.

«Я зависаю на вашей странице пятый месяц кряду. Ощущаю себя изголодавшимся волком, следящим за проносящейся стаей постов-бизонов. И мне хочется схватить одного и утащить в подполье. Разложить тушку на огромном дубовом столе и расчленить в поисках секретного ингредиента, который, точно монстр из фильма „Чужой“, прячется в ваших текстах и пожирает читательские сердца…»

Она его заскринила и выложила у себя на странице: «Смотрите, какой комментарий! Вот ради этого я готова писать по два поста в день!»

Ну и забылось. Прошло несколько дней, и вдруг в одно прекрасное утро я получаю от неё сообщение: «Свят, привет! Почитала твои посты, пишешь классно… Хочу сделать тебе посылку. Напиши, что тебе нужно».

Я чуть со шконки не свалился. Выбежал на улицу, мне нужно было всё осмыслить. У меня было ощущение, что мне ответила суперзвезда. Так и было! Потом я забежал обратно и трясущимися руками написал ей ответ: «Оля, спасибо вам огромное, вы не представляете, насколько мне приятно получить от вас сообщение! Посылок никаких не нужно! Если можно, я бы очень хотел с вами созвониться и проконсультироваться, буквально пять минут, по поводу того, как мне издать книгу…» Она скинула номер и написала: «Без проблем, набирай после пяти…»

ЧТО БЫ МЫ НИ ЗАДУМАЛИ ОСУЩЕСТВИТЬ, НАШ УСПЕХ ИЛИ ПРОВАЛ БУДЕТ ЗАВИСЕТЬ ОТ СТРАТЕГИИ.

В пять у нас была проверка. К шести собрался звонить. Зашёл в каптёрку, поставил чувака у двери, чтобы никого не впускал, пока я тут разговариваю. В каптёрке сушилось бельё, и я, сидя на корточках, набрал трясущимися руками номер. Казалось, что сердце на хрен остановится, настолько сильно я волновался.

Она взяла трубку: «Привет! Ой, я в ванне моюсь… Блин, зачем я тебе про ванну, ты не видел её давно… короче, ерунду говорю, не обращай внимания…»

Мы поговорили, и она мне объяснила, как вообще люди становятся авторами книг, и разложила конкретную пошаговую стратегию.

Из каптёрки я вышел другим человеком. У меня было ощущение, будто какая-то высшая сила шепнула на ушко: «Ты всё делаешь правильно, продолжай, у тебя всё получится…» Сердце буквально разрывало от благодарности.

Что бы мы ни задумали осуществить, наш успех или провал будет зависеть от стратегии.

То есть сначала ты определяешь цель и потом обязательно выбираешь стратегию. Стратегии бывают эффективными и неэффективными. Давайте объясню это на примере издания книг.

У одной моей знакомой был отец-алкоголик. У него была мечта – написать роман и стать популярным автором.

Ближе к полтиннику он решился попробовать. Год не пил. Написал. И понёс в издательство. По старинке – бумажную рукопись. Естественно, его отвергли. Он вернулся к алкоголю, обвинив людей в том, что они не смогли разглядеть его талант.

В чём тут истинная проблема? Ну, во-первых, на самом деле он никогда не принимал решения стать популярным автором. Он решил попробовать стать… но если с ходу не получится… ну и чёрт с ним. Мы уже говорили об этом: пробовать что-то сделать и реально что-то делать – диаметрально разные вещи.

Если бы его решительность действительно была на уровне «умри, но сделай», то, столкнувшись с первой преградой, он задался бы вопросом: «Что мне нужно изменить в своей стратегии?»

Тогда бы он, возможно, нашёл того, кто уже издавался, и узнал бы о том, что именно нужно сделать, чтобы издательство заключило с тобой контракт.

Ещё он мог бы узнать о том, что первую книгу Стивена Кинга «Кэрри» отвергли тридцать раз.

А роман «Мастер и Маргарита» более двадцати лет не мог попасть в печать из-за цензуры.

Короче, его основная ошибка состояла в выборе изначально дерьмовой стратегии.

Я знал эту историю и ещё сотню подобных, поэтому сразу решил не изобретать велосипедов, а перенять проверенную стратегию. Именно поэтому я и обратился к Оле с просьбой объяснить мне стратегию, то есть что мне необходимо сделать в первую очередь, что во вторую и т. д.

Оля рассказала, что для того, чтобы заинтересовать издательство, у меня должна быть аудитория в соцсетях, читатели, которым может быть интересна моя книга. Соответственно, мне нужно вести блог, писать посты, приносить людям пользу и создавать комьюнити. Когда у меня будет хотя бы пятнадцать – двадцать тысяч читателей, вероятность, что издательство будет заинтересовано, увеличивается во много раз.

Дальше нужно было создать книгу, но не абы какую, а которая потенциально может быть интересна широкому кругу читателей. То есть я должен учитывать, что сейчас в тренде тема саморазвития и люди ищут пользу, мотивацию, опору или какие-то интересные факты.

Получается, сначала у меня появилось чёткое понимание и план, как именно сделать так, чтобы моя книга увидела свет. И эта стратегия была эффективная.

Если у человека не получается что-то осуществить – это не значит, что мир жесток или у него нет способностей.

Нужно внимательно посмотреть на стратегию и спросить себя: «Уверен ли я, что моя стратегия эффективна и точно приведёт меня к тому результату, который мне нужен?»

Ведь как говорит Тони Роббинс: «Вы можете очень сильно желать увидеть рассвет, но, если вы бежите на запад, сколько ни упорствуйте, вас неизбежно постигнет разочарование».

А потом Оля написала обо мне пост в своём блоге. Типа, вот Свят ведёт блог прямо из тюрьмы, пишет классно, кому интересно, почитайте. От неё тогда ко мне перешла пара тысяч человек. Но были и хейтеры: «Приличная с виду тётенька, а рекламируете, прости господи, уголовников…»

Я был безумно благодарен Оле. Когда она написала обо мне пост, я тут же позвонил Лиде: «Ты видела?! Видела?!» Для меня это было чем-то фантастическим. Олина поддержка сыграла огромнейшую роль на моём пути.

Я начал понемногу верить в то, что я адекватен, что мои цели – не просто безумные фантазии, в это верят другие адекватные люди, значит, это возможно.

Вот какое дело – я капец сомневался в себе. Постоянно думал: может, я придумал какую-то ерунду, нарисовал себе иллюзию и просто неадекватно оцениваю собственные способности? У меня не было фактического опыта побед, на который я мог бы тогда опереться.

Уверен, вам знакомы эти ощущения. Поэтому тут я хочу сказать следующее: друзья, послушайте, если у вас есть какая-то задумка, если вы вновь и вновь возвращаетесь к какой-то теме/идее, знайте – это стопроцентный критерий, что вы способны, что вы сможете, что вам дано это осуществить! Если бы вам было не дано, вы бы даже не думали в ту сторону! Но вы думаете! Это ваши инстинкты шепчут вам: «Давай… Действуй… Начни уже…» Ради Господней любви – ДОВЕРЬТЕСЬ ИМ.

Сомнения? Конечно… А как без них? Страшно? Естественно!

Вот что об этом говорит Остин Клеон, автор книги «Кради как художник»: «Если бы я не решился „начать творить“, пока не разберусь в себе, пока не пойму, кто я и зачем живу, то до сих пор занимался бы самокопанием, а не делом. Есть вполне реальная черта характера, ярко выраженная у многих образованных людей, называется она „синдромом самозванца“ – это психологическое явление, при котором человек не способен принять собственные достижения. Это значит, что вы чувствуете себя мошенником, думаете, что действуете экспромтом, и не имеете ни малейшего понятия о цели своих действий.

Знаете что? Все чувствуют это. Спросите любого, кто создал хоть что-то креативное, и он вам честно ответит, что не представляет, откуда приходят правильные решения. Он просто делает своё дело. Каждый день…»

Подписываюсь под каждым словом!

Поймите: те, кто идёт за своей Мечтой и делает что-то крутое, не лучше и не умнее вас.

Просто однажды они зажмурились, выдохнули и сделали первый шаг… Потом открыли глаза и увидели, что каким-то образом всё получается.

Вы тоже можете.

В 2020 году мой блог набрал обороты. Я писал посты практически ежедневно, стараясь вдохновлять людей и транслировать в мир идею, что всё возможно и любой человек способен кардинально изменить свою жизнь. С каждым днём я всё чаще и чаще получал благодарности от людей. Но чем шире разрасталась моя аудитория, тем больше становилось и критики.

Поэтому хочу сказать пару слов о хейтерах. Поначалу, чем бы вы ни занялись, особенно если вы будете показывать крутые результаты, вы неизбежно столкнётесь с критикой. И ваша задача – пройти сквозь неё.

Давайте я просто вставлю сюда пост о критике и хейтерах, который я написал на пике неприятия. То есть когда мне каждый день писали: «Ты зек, куда ты лезешь вообще… засунься и не высовывайся!»

ХЕЙТЕРЫ, ИДИТЕ, Я ВАС ОБНИМУ.

Ну, хейтеров я принимаю. Посты я начал выкладывать, может, в 2017-м… Ага… Почти с ходу появился первый… Первый хейтер – это как первая любовь, на всю жизнь.

Это был мужичок 45 лет по имени Федя.

Он вставал спозаранку и сочинял под каким-нибудь из моих постов огромный, размером с бизона, волосатый ревностный коммент.

Федя реально вкладывал душу.

Всё у него было выверенно, обстоятельно и продуманно. Очень преданный был. Работоспособный. Этакий маленький негативопроизводительный заводик.

Что он писал? «Ты гнусный зек, втирающийся в доверие!» или «Ты проект! Тебя вообще не существует! Выдумка!»

Дело не в смыслах. С чем напасть на человека, у них, видимо, заранее заготовлено.

Я подумал: может, у них имеется какой-то особый хейтерский справочник?

Зачастую комменты были написаны как по шаблону, будто их авторы где-то тайно собираются в попытках вывести максимально обидные хейтоформулы.

Хейт – это н-е-в-е-р-о-я-т-н-о полезная очищающая процедура. Вроде скраба для нервной системы – отшелушивает и освежает.

Конечно, сначала вам «больно». Думаете: «За что? Несправедливо!» Вам обидно. На этом этапе 9/10 творцов сматывают удочки и ретируются – один хейт разламывает их пополам. Критиканы потирают ручонки и ставят крестик в своём чёрном блокнотике.

Если вы выдержите первую волну и не спрячетесь, то, вероятно, выйдете на второй уровень – ввяжетесь в общение.

Может, пойдёте в атаку: «На себя посмотри, утырок!» – или начнёте раболепствовать: «Почему вы так пишете? Неужели вы не понимаете, что мне неприятно?» – или попробуете говорить на равных: «Обоснуйте свои слова». Все эти варианты заведомо проигрышные.

Вас выбили из равновесия. Вас втянули. Вас зацепили. Теперь вы думаете не о новых идеях, а о какой-то там Кларе Тяпкиной, которая жаждет вашей кровушки.

Задача хейтеров – сбить вас с толку. Разубедить в стремлениях. Ваши слёзы и полная капитуляция – вот их Высшая Цель.

ХЕЙТЕРЫ – ЭТО НЕИЗБЕЖНОЕ ПОБОЧНОЕ ЯВЛЕНИЕ.

Вы будете искать логику: почему они так делают? Возможно, начнёте искать причину в себе и оправдываться. Вероятно, вы даже совершите самую чудовищную ошибку – попытаетесь под них подстроиться.

В любом случае такой опыт полезен.

Продержавшись пару лет, вы вдруг осознаете одну освежающую мысль.

Хейтеры – это неизбежное побочное явление.

Как шлак при выплавке стали.

Как боль в мышцах после интенсивной тренировки.

Как ссоры в отношениях.

Как рыбки-прилипалы рядом с большой белой акулой.

Надеяться на то, что всего этого в вашей жизни не будет, – по-детски наивно.

Поэтому, если вы собираетесь выложить своё творение/мнение (себя) на всеобщее обозрение, будьте готовы к хейту – он неизбежен.

Вы можете явить себя миру и не получить критики только в одном случае: если ваша движуха – пыль и не имеет вообще никакого значения.

Если вы не привлекаете хейтеров, значит, скорее всего, вы слишком осторожничаете… слишком нейтральны… слишком невыразительны.

Несколько злобных, яростных, гневных комментов – это критерий, что вы мутите нечто прикольное, вызывающее восхищение и респект.

Хейтерами движет зависть.

Не ищите логику – зависть и более ничего. Им больно от того, что к вам проявляют внимание, они тоже жаждут его, но у них нет нужных качеств и навыков, поэтому они злятся и фыркают.

Обесценивание чужих достижений – это попытка оправдать свой провал.

Хейтеры – это маленькие чёрные дыры в творческой вселенной. Они тоже хотели творить и привлекать внимание, тоже мечтали стать звёздочками, но не решились.

Если мы не следуем за своей мечтой, не самовыражаемся – это неизбежно проявится в какой-нибудь уродливой форме: зависти, раздражении, претензии к миру.

Хейтеры – всегда несчастные люди.

Очевидно же, что счастливый, реализованный, окружённый любовью и признанием деятель не будет черкать с фейковых страничек чернуху.

«От избытка сердца говорят уста, что на языке, то и в сердце…»

Я заглянул тогда на страницу Феди. Оказывается, он тоже писал… Под каждым постом один лайк – его собственный.

Будто старое заброшенное кладбище с одиноким обезумевшим сторожем.

Я честно прочитал несколько постов (что-то недовольное про политику) и отметил в комментах пару моментов, которые мне реально понравились.

После этого к нему заглянула пара тысяч моих друзей-читателей и залайкала его сверху донизу.

Больше Федю я не видел…

Друзья, если вы хотите творить – делайте!

Знаю: боязно… Вы выложите свою картину/статью/видео с трепетом, точно только что родившегося ребёночка, и, если он реально красивенький, его непременно изрежут ножиками и вытряхнут на него пару пепельниц.

Ваша задача – продолжать.

Если в вашей душе есть Свет – вы обязаны светить. Для мотыльков, светлячков и бабочек.

Но прилетят и злобные осы с дикими шершнями… Будут вас жалить – крепчайте. Позвольте им быть. Вы как солнце – для всех.

Постепенно в вас выработается иммунитет, и однажды случится инсайт, как в финальной сцене «Матрицы» – бум! – и Нео осознаёт, что является Избранным (помните?). Пули зависают в воздухе… Теперь он неуязвим… Агенты Смиты мечутся в панике.

Будьте неуязвимыми, друзья! Светите!

Светите, несмотря ни на что! Желаю вам миллион преданных хейтеров!

Глава 14

Кроме хейтеров, ненормальным меня считало и окружение. Я по-прежнему был смотрящим, и зеки офигевали от того, что я кого-то консультировал. Они слышали, что я ежедневно с кем-то созваниваюсь, запускаю какие-то курсы, что подписчики присылают мне книги. Конечно, многие шептались, что я занимаюсь какой-то странной движухой. По понятиям, порядочному фраеру негоже заниматься коммерческой деятельностью, продавать товары или услуги. Поэтому мне приходилось прорываться не только через критику хейтеров, но и через непонимание зеков. В этом мне очень помогла книга Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Я понимал, что местные «чайки» недовольны тем, чем я занимаюсь, но я был готов пойти против их мнения ради своей мечты.

Видимо, в какой-то момент кто-то не выдержал и решил донести на меня. До администрации дошли слухи, чем я занимаюсь, им даже скинули ссылку на мой блог. То, что у меня был телефон, они знали, это был не секрет. Но вот то, что я вёл блог, им очень не понравилось, ведь я мог написать что-то про колонию, про какие-то нарушения и беспредел с их стороны.

Я не собирался этого делать, писал исключительно о позитивных вещах и вообще не трогал тему колонии. Но их тоже можно понять. Поэтому однажды опера пришли к нам в отряд и вызвали в кабинет Сергеича.

«Белый, мы всё понимаем, блогером хочешь стать, но пора закругляться, выйдешь на свободу, там делай, что хочешь, – начал разговор главный опер. – Короче, удаляй страницу, или мы найдём телефон и закроем тебя в БУР до конца срока…»

Хотя пряталка была надёжной, я понимал, что опера могут подтянуть пару человек из моей секции, поднажать на них и те сдадут тайник. Я сказал, что всё понял. До свободы оставался ещё год, и у меня готовился проект с шапками. Я заказал партию вдохновляющих шапок с надписью «БЛАГОДАРЕН 24/7/365» – на тот момент это стало моим девизом. Однажды я уже вкладывался в шапки и прогорел. Я долго копил на вторую партию и наконец заказал её. Люди ждали шапки, я неоднократно писал, что они появятся со дня на день. Удалять страницу и тормозить движ был не вариант.

Дело было, конечно, не столько в шапках, сколько в общем направлении, мне настолько нравилось писать посты, вдохновлять, что по собственному выбору перестать это делать было выше моих сил.

Вероятно, так и определяется, «твоё» это или «не твоё». Многие ищут предназначение и, пробуя, не понимают, нашли ли они на этот раз «дело всей своей жизни» или это опять «не то пальто».

Ребята, скажу вам так: когда вы найдёте Дело Жизни – вы это ни с чем не перепутаете.

Вас будет за уши не оторвать от процесса. Вы не сможете не думать об этом. Это как наваждение, всё остальное становится неважным. Это как одержимость. Посмотрите на своих ориентиров, которые заняты развитием своих проектов. Они просто не могут не заниматься этим. Их надо заставлять отдыхать. Но даже на отдыхе они думают о том, что ещё можно придумать, чтобы продвинуться в своём направлении.

Меня часто спрашивают: как найти себя? Я всегда прошу обратить внимание на тех людей, которые вас восхищают.

Посмотреть, чем они занимаются. Что вас привлекает в их движухе? Попробуйте делать что-то похожее. Не факт, что вам понравится, но вы должны пробовать новое. Если вы не попробуете – вы не узнаете.

Я продолжал писать и даже рассказал в своём блоге, что, скорее всего, меня на днях закроют.

Так и вышло. В одно утро опера залетели в отряд, но я успел заныкать телефон. Они завели меня в каптёрку, раздели до трусов. Часа три они искали телефон, знали, что я его прячу где-то рядом с кроватью. В итоге нашли. Телефон был под паролем, но они взломали его и удалили мою страничку без возможности восстановить. Дали время на сборы. У меня получились две огромные сумки с книгами. Ну и повели меня в БУР – барак усиленного режима.

Я зашёл в эту маленькую камеру два на три метра, позади захлопнулись двери. В руке у меня была книга, ручка, тетрадь и пара конвертов. До конца срока оставался год.

Если описывать камеру, я бы сравнил её размеры с ванной комнатой. Шконка, днём пристёгнутая к стене, маленький столик, маленькое окошечко и дырка в углу. В камере можно было сделать четыре небольших шага.

Было ощущение, словно меня заново посадили. Я понял, что последние пять лет я сидел не в тюрьме – я сидел в интернете. Я не чувствовал, что я как-то ограничен. Большинство людей на свободе находились в таком же положении – ходили на нелюбимую работу, а вечером зависали в интернете. С этой точки зрения моя жизнь в тюрьме ничем не отличалась от жизни большинства людей по ту сторону забора.

Оказавшись в маленькой бетонной коробке без телефона, я почувствовал себя в заключении.

Только там я осознал, сколько ощущений мне давал мой движ. В то время когда большинство зеков сходили с ума от скуки и безделья, я был весь поглощён творчеством и общением с людьми, которые видели во мне вдохновителя. Сейчас, когда у меня забрали моё дело, мне стало реально грустно. Я сидел на полу. Разбитый. В 22:00 шконку отстегнули. Я завалился спать.

На следующий день мне вспомнилось правило 48 часов, о котором я где-то вычитал. Типа, если тебя постигла какая-то неудача, ты имеешь право сокрушаться, унывать, рвать на себе волосы, как угодно страдать, но не больше 48 часов. Через два дня ты обязан взять себя в руки и включить продуктивный режим.

Я стал прикидывать: а что, если попробовать писать посты через письма?

Сидеть осталось 11 месяцев… В сбережениях – около 100 тысяч… Если урезать расходы до 5 тысяч в месяц (кофе, книги, конфеты, чутка еды), остаётся 50 тысяч… Что, если всё-таки попробовать создать какой-то продукт? Не шапки… Что-то покруче… Смогу ли я снова найти друзей-читателей? Поддержит ли меня кто-нибудь? Готов ли я вложить остатки денег и пойти ва-банк? У меня перехватило дыхание, я чувствовал, что должен попробовать. Схватил тетрадку и написал «Послание с днища Вселенной» и вдогонку письмо с просьбой о помощи Ольге Савельевой.

У меня родился план. Я написал Лиде записку с инструкцией создать новую страницу, опубликовать туда первый пост (текст поста я уже написал) и обратиться к Оле Савельевой и Максу Фарсову, чтобы они сделали репосты или написали обо мне у себя в блогах, что вот, если кто-то потерял Свята, держите ссылку на его новую страницу. Тексты просьбы для Оли и Макса я тоже написал.

Потом я свернул все эти записки в трубочку и стал дожидаться паренька, который привозит еду, – он был единственной возможностью попробовать передать записки в лагерь пацанам, которые, в свою очередь, сфоткают все инструкции и пошлют Лиде.

Дождавшись обеда, я дал баландёру тарелку, к которой снизу прилепил все записки. Он взял тарелку, нащупал свёрточек, незаметно отлепил его и положил в карман. Охранник рядом ничего не заметил. Теперь мне нужно было ждать ответ от пацанов. В записке я написал: «Как отправите Лиде фотки, передайте мне, что всё сделали…»

На следующий день, на ужине, баландёр шепнул мне: «Они всё отправили…»

Теперь нужно было ждать ответ от Лиды. В инструкции было сказано: «Если Макс с Олей обо мне напишут и на новой странице вновь появятся читатели – сразу пиши письмо: „Всё сделано!“»

План был простой – писать посты через письма. То есть отправлять Лиде бумажные послания, чтобы она их переписывала и публиковала. Дальше: на остатки сбережений создать какой-то продукт и предложить людям. Меня мотивировало вот что: во-первых, это позволило бы мне продолжать заниматься творчеством, развивать блог, вдохновлять людей, заработать немного денег к освобождению.

Меня зажигала сама мысль вести блог через письма – такого ещё никто не делал!

Деньги нужны были на лечение у стоматолога, поскольку с зубами была беда. Я прикидывал, что если я хочу снимать видео, становиться публичным человеком, то первое, что мне нужно сделать, – это зубы.

Месяц я ждал письма от Лиды. Это был самый долгий месяц в моей жизни. Каждый день я гадал: согласятся ли Оля и Макс написать обо мне? Через месяц я получил ответ: «Всё сделано. Страница создана. Первый пост опубликован. Оля написала о тебе пост у себя в блоге. Макс сделал репост. Три тысячи человек перешли к нам на страничку. Можешь писать посты…»

От воспоминаний даже сейчас по телу бегут мурашки – это был один из самых счастливых моментов в моей жизни. Я буквально прыгал от радости. Меня переполняла благодарность к Оле и Максу за то, что они меня поддержали.

Теперь нужно было придумать, какой продукт я могу создать и предложить людям. У меня была только одна идея – вдохновляющие шапки с моим девизом «БЛАГОДАРЕН 24/7/365», который означает, что нужно быть благодарным каждый день. Но со временем идея затёрлась. Чтобы писать посты и продвигать свой продукт, нужно самому гореть этой идеей – если ты сам не веришь в свой продукт, никто другой им так не заинтересуется. То же самое, кстати, происходит и с нашей самооценкой.

Мне нужно было срочно найти идею. И чтобы эта идея захватила меня.

Я искал то, что активизирует во мне энтузиазм. Ведь энтузиазм – штука заразительная.

Если ты сам «горишь», то загорится и твоё окружение.

Тогда мне в руки попала книга «Куриный бульон для души», которую когда-то прислала Лида. В этой книге была история одной учительницы, которая сделала для каждого из членов своей семьи Дневник Добрых Дел, и они записывали туда добрые дела, которые им удалось совершить. Главная задача была – записывать минимум одно доброе дело раз в неделю. Автор рассказывала, что эта практика изменила атмосферу в доме. Они стали более любящими и позитивными людьми.

Я ИСКАЛ ТО, ЧТО АКТИВИЗИРУЕТ ВО МНЕ ЭНТУЗИАЗМ. ВЕДЬ ЭНТУЗИАЗМ – ШТУКА ЗАРАЗИТЕЛЬНАЯ.

В этот момент я поймал вспышку – вот оно. Я понял, что хочу создать Дневники Добрых Дел. Помимо этого, в голову пришла идея создать сообщество, группу, где люди будут делиться добрыми делами и историями, как именно Дневник изменил их жизнь. Я прикинул, что создам своеобразный наборчик, в котором будет инструкция и наклейки-заряжалки с вдохновляющими установками: «Доброта – это сила», «Благодарен 24/7/365» и «Отдавай, чтобы получать», которые рекомендуется разместить на видных местах, чтобы они постоянно попадались на глаза.

Всё, я поймал вдохновение и был готов сделать всё возможное и невозможное, чтобы осуществить этот проект.

Прежде чем что-то создать, я представляю конечную цель. Это один из главных принципов: «Начинай, представляя конечную цель». Большинство людей, желая что-то осуществить, мыслят из точки А, то есть из той позиции, где находятся сейчас. Я советую представить себя в точке Б, в моменте, когда всё свершилось, и – это ключ – все решения принимать из этого состояния.

Я представил Дневник Добрых Дел. Почему-то я сразу решил, что он должен быть оранжевого цвета. Представлял разноцветные наклейки. Представлял фиолетовые инструкции, которые красиво сочетаются с оранжевым блокнотом. Представлял упаковку из бумаги и печать на ней «БЛАГОДАРЕН 24/7/365». Представлял, как люди делятся в сообществе позитивными эмоциями. Представлял, что волна добра распространяется по планете.

И из этого состояния я начал действовать.

Первым делом написал Лиде и Катун письма. Катун – одна из моих подруг, которая, я знал это, поддержит мою задумку. Через месяц от неё пришёл ответ: «Крутая идея! Погнали!» Я тут же нарисовал подробные инструкции: Лиде нужно было создать группу, а Катун – замутить дизайн и найти, где нам изготовят первые 100 дневников. Отправил инструкции. Теперь нужно было писать посты, чтобы донести до людей свою идею.

Мой план был такой: писать вдохновляющие послания, делиться с людьми полезной информацией, рассказывать о своей идее, что у нас скоро выходит Дневник, ну и надеяться, что кто-то поддержит нас покупкой.

Самое главное – у меня появилась цель на год. Цель, которая меня вдохновляла.

Меня зажигала сама идея того, чтобы создать что-то, будучи ограниченным в возможностях. Ведь если всё получится – это будет потрясающий пример того, что мы можем создавать прикольные вещи и приносить миру пользу, даже если мы заперты в камере и всё, что у нас есть, – это ручка, тетрадь и конверты.

В то время, когда все в БУРе растворялись в негативе, я находился в потоке. Поток – это особое состояние психики, о котором написал в своей книге Михай Чиксентмихайи, она так и называется «Поток: психология оптимального переживания». Михай колесил по миру, изучая счастливых людей. Начиная от шаманов и заканчивая шахтёрами. Счастливые люди, как и несчастные, есть в любом слое населения, среди бедных людей столько же счастливых, сколько и среди богатых.

Михай хотел понять, что же определяет счастье. И он выяснил: счастливы те, у кого есть чёткая цель.

Каждый день он старается стать чуточку лучше, хотя бы немножко превзойти себя вчерашнего.

САМОЕ ГЛАВНОЕ – У МЕНЯ ПОЯВИЛАСЬ ЦЕЛЬ НА ГОД. ЦЕЛЬ, КОТОРАЯ МЕНЯ ВДОХНОВЛЯЛА.

Это легче объяснить на примере игры на рояле. Если я нажму на пять клавиш и попрошу вас повторить – вы справитесь. Возможно, не с первого раза, но в итоге у вас получится. Через какое-то количество повторений вам станет скучно – вы освоили комбинацию, и играть её стало слишком просто. Чтобы поддерживать в вас интерес, мне нужно будет показать комбинацию посложнее, например из семи клавиш. Понимаете? Чтобы поддерживать интерес, задача всегда должна усложняться. Но не слишком. Если бы я сразу сыграл полноценную мелодию и попросил вас повторить – вас бы это совершенно не вдохновило.

Состояние потока находится посередине, между скукой и тревогой. Если вам тревожно, нужно снизить требования к себе. Если скучно, нужно немного повысить планку.

Умение балансировать между скукой и тревогой, полностью концентрируясь на процессе, и есть состояние потока.

В этот момент время будто останавливается. Ты весь растворяешься в действии.

У меня была задача: создать Дневники Добрых Дел, писать вдохновляющие посты и потом предложить аудитории купить мой продукт. Каждый день я был буквально завален бумагами и конвертами. Чтобы написать один пост, нужно было переписывать его от руки по пятнадцать раз. Как только я отправлял очередное послание Лиде, тут же садился за следующее.

Если вы хотели знать всю суть ведения бизнеса через соцсети, то вот вам 11-шаговая инструкция. Благодаря ей любой человек может начать развиваться в соцсетях, запустить своё дело, превратить увлечение в бизнес, ну и начать зарабатывать.

Скажем, вы психолог, скульптор-самоучка, ну или вам просто осточертело работать по найму, и вы подумываете отправиться в свободное плавание… короче, вам хочется научиться зарабатывать достаточно денег тем, что вам по-настоящему нравится.

1. ПРОЯВЛЯЙТЕСЬ

Если вас никто не знает – у вас никто ничего не купит. Логично? Где проявляться? В соцсетях. Где ж ещё. Итак, изначально вам нужно привлечь внимание к собственной персоне. Поэтому начинайте создавать контент.

2. НЕ ПРИДУМЫВАЙТЕ – ДОКУМЕНТИРУЙТЕ

Если вы никогда не создавали посты/видео, у вас возникает вопрос: «А чё публиковать-то?»

Смотрите: вам не нужно ничего придумывать/выдумывать – просто начните документировать свой Путь и делиться с Миром тем, что вам самому по кайфу.

Если вы ещё не эксперт, а только учитесь, так и напишите: «Учусь вот… хочу стать крутым экспертом…» Не придумывайте – документируйте.

Проходите курс по копирайтингу? Напишите об этом. Вас воодушевил какой-то фильм? Напишите об этом. Переехали в другой город? Напишите об этом. Завели кота? Оу! Напишите об этом!

На мой взгляд, основная проблема большинства экспертов/психологов/рукодельщиков – они публикуют посты только в рамках специализации. Но обычно люди идут на людей, а не на экспертность. Поэтому показывайте свою человечность, свои ценности, свои принципы, чувства – своё восхищение, свою радость, своё умиление, свои опасения, свои сомнения… и вас будут воспринимать как живого человека, а не как очередного безликого специалиста.

Пишите обо всём, что зажигает вас самих. Делитесь с людьми своими эмоциями, мыслями и впечатлениями. И выбросите в форточку мысль: «Да кому это будет интересно?» Поверьте – многим.

УМЕНИЕ БАЛАНСИРОВАТЬ МЕЖДУ СКУКОЙ И ТРЕВОГОЙ, ПОЛНОСТЬЮ КОНЦЕНТРИРУЯСЬ НА ПРОЦЕССЕ, И ЕСТЬ СОСТОЯНИЕ ПОТОКА.

3. БУДЬТЕ АУТЕНТИЧНЫМИ

Это одна из главных фишек по созданию контента. Вам нужно быть самобытным.

Когда пишете пост, выражайте своё мнение и будьте естественным. Вы можете кем-то вдохновляться (читайте книгу «Кради как художник»), но никогда никого не копируйте. Не бойтесь быть таким, какой вы есть. Например, я прекрасно осознавал, что большинству не нравился тот факт, что я зависал в тюряге и писал об этом… и сейчас многим людям не нравятся мои сленговые словечки вроде «хренотень», «забейте болт» и т. п. Но я не собираюсь быть ничем другим, кроме как собой.

Будьте настоящими. Поймите: ваша уникальность – ваш главный козырь.

4. ОТЫЩИТЕ БЛОГЕРОВ, ИМЕЮЩИХ ОТНОШЕНИЕ К ВАШЕЙ ТЕМАТИКЕ

Кто уже делает/задвигает то, что откликается вашему сердцу? Подпишитесь на всех, кто резонирует с вашей идеей.

5. ПРИСТУПАЙТЕ К СОЗДАНИЮ СВОЕГО КОМЬЮНИТИ

Начинайте оставлять выпуклые, живые, искренние комментарии во всех блогах, которые вы выбрали. Ещё раз: комменты должны быть живые и искренние. Чтобы их невозможно было проигнорировать, чтобы они цепляли, могли заинтриговывать и мотивировали людей перейти на страницу автора, то есть к вам.

6. ОТВЕЧАЙТЕ НА КАЖДЫЙ КОММЕНТАРИЙ, ОСТАВЛЕННЫЙ ВАШИМИ ЧИТАТЕЛЯМИ

Будьте открытыми и благодарными. Общайтесь, поддерживайте, делитесь безвозмездно лучшим, что у вас есть внутри.

У меня не было возможности видеть комментарии и отвечать на них. Но подписчики присылали мне настоящие письма. Естественно, я отвечал каждому. Я знаю, что людям было приятно. Я и сам кайфовал от этого! Хейтеров просто игнорируйте.

7. СНОВА, СНОВА И СНОВА ПОВТОРЯЙТЕ ПУНКТЫ 1–6

8. ТЕПЕРЬ ТО ЖЕ САМОЕ ЕЩЁ РАЗОК

9. ЕЩЁ РАЗ ВСЁ ТО ЖЕ САМОЕ:)

10. КАК ТОЛЬКО ПОЧУВСТВУЕТЕ, ЧТО ВАШ ЛИЧНЫЙ БРЕНД ДОСТАТОЧНО ОКРЕП, ПРЕДЛОЖИТЕ ЛЮДЯМ СВОЮ ПОЛЕЗНУЮ УСЛУГУ/ПРОДУКТ

Схема как в боксе: джеб, джеб, джеб, ХУК. Бойцы обычно используют такую серию: сначала левый, левый, левый, потом правый.

Сначала вы должны думать исключительно о том, что можете дать людям, и только после этого задумываться, что вы сами можете получить. Удивительно, но многие этого не понимают.

Вам необходимо заслужить доверие, лояльность и уважение аудитории. Делитесь с людьми бесплатно чем-то полезным, вдохновляйте, поддерживайте их, и потом они поддержат вас.

11. НАУЧИТЕСЬ НАВЫКУ ПРОДАЖ

Итак, вы публикуете посты. Привлекаете внимание. У вас собралась аудитория. Теперь вам необходимо грамотно предложить людям свою услугу/продукт.

Продажа – это не о том, как вам пытались впарить на рынке китайские спортивки. Продажа – это тактично показать человеку, как именно ваша услуга/продукт решит его проблему или улучшит его жизнь.

Предлагая свою услугу/продукт, вам нужно понять, что хочет человек. Посмотрите, кто ваша аудитория. Мужчины, женщины? Сколько им лет? Что их беспокоит? Чего они хотят? Расскажите людям, что и как в их жизни изменится к лучшему, если они воспользуются вашей услугой/продуктом. Не приукрашивайте. Оперируйте фактами. Читайте книгу Гранта Кардона «Продай, или продадут тебе». В общем-то и всё.

И да… самое главное – наслаждайтесь процессом.

Глава 15

Я невероятно наслаждался процессом. Отправляя очередное послание Лиде, я всякий раз представлял, как люди его комментируют, как оно вдохновило их или заставило улыбнуться.

Через месяц я получил от Катун первые макеты дневников, инструкций и наклеек. Я сделал кое-какие правки и в этот же день отправил их ответным письмом. Это был н-е-в-е-р-о-я-т-н-о затяжной движ, который выработал во мне фантастическое терпение.

В одном из посланий я написал, что, если есть желание, можете написать мне письмо, я с удовольствием отвечу каждому. И через месяц я получил первые пять писем от моих читателей… Блин, я в буквальном смысле прыгал от радости. Люди писали, что мои посты вдохновляют их и что они ждут, когда выйдут дневники, и с радостью их купят. Я останусь благодарен этим людям до конца жизни. Они не представляют, насколько это было важно. Потом я ещё не раз получал письма, и от этого моя жизнь в маленькой камере била ключом и была наполнена радостью.

Срок подходил к концу. За пару месяцев до освобождения я получил от Лиды письмо, что группа и дневники готовы. Катун прислала фотки наборчика, и я увидел наконец результат работы длиной в одиннадцать месяцев. Мне нужно было написать финальное послание-презентацию с предложением купить наш набор. Я отчётливо помню этот момент – весь мой мир сузился до строчек письма. Вот что я отправил Лиде.

Дорогие друзья, спешу вам сообщить, что наш фантастический Дневник Добрых Дел был признан «Лучшим антидепрессантом на планете» в исследовании, которое я только что придумал.

А если серьёзно, то я с великим трепетом представляю вашему вниманию необыкновенный набор, который способен кардинально изменить качество вашей жизни:

Дневник Добрых Дел + наклейки-заряжалки + вдохновляющий браслет + инструкции-рекомендации – это, вероятно, лучшее, что вы можете приобрести.

Смело сказано? Именно так! Я искренне убеждён: если человек возьмётся заполнить ДДД, его жизнь не останется прежней!

Вы слышали, что смех и объятия продлевают жизнь? Дневник Добрых Дел обладает такой же силой, только ещё более мощной!

Психологи из Университета Калифорнии выяснили: помощь другим людям делает нас более счастливыми, гармоничными и целостными.

Также учёные доказали, что люди, ведущие записи «приятных вещей» в своей жизни, более здоровы, продуктивны и лучше ладят с окружающими.

ДДД объединил в себе эти идеи, поэтому его сила запредельна!

Марк Твен однажды сказал: «Лучший способ взбодриться – попытаться порадовать кого-то ещё». В точку!

Отсюда надпись на браслете (обратите внимание): GIVE TO RECEIVE – отдавай, чтобы получать.

Мы все знаем/чувствуем, что творить добрые дела невероятно круто… Но порой нам не хватает стимула и вдохновения. Поэтому я решил создать специальный Дневник с инструкцией, какие дела засчитываются (главное условие – они должны быть бескорыстными) и как правильно всё записывать.

Совершая и записывая добрые дела, свои мысли и эмоции, мы как бы напитываем своё подсознание менталитетом достаточности, и от нас начинают исходить эманации Силы, Любви и Благополучия.

Всё это непременно вернётся к нам в виде различных жизненных бонусов, ибо таков закон кармы: энергия, которую мы запускаем в мир, к нам возвращается.

Заполнение ДДД – это лучшая «психотерапия», он переключает в «режим изобилия», уничтожает «синдром жертвы», стимулирует выработку «счастливых гормонов», укрепляет иммунную систему и улучшает работу сердца.

Но Дневник – это ещё не всё… Самое главное: мы создали сообщество «Армия Добродеятелей», где каждый может поделиться своей историей и впечатлениями.

Миссия сообщества – собрать в свои ряды 1000 оптимистичных добровоинов и совместными усилиями создать взрывную доброволну, которая по цепочке коснётся многих людей на планете.

К Дневнику прилагаются «наклейки-заряжалки», которые рекомендуется разместить на видных местах, чтобы «натыкаться» на них с самого утра и настраиваться на правильную волну.

Ведь чтобы быть Генератором добра, нам нужно находиться в драйвовом ресурсном состоянии.

Каждая наклейка несёт в себе глубокий заряжающий смысл: они будут напоминать нам, что мы везунчики, что жизнь – это дар, что нам нужно быть благодарными, что доброта – это наша суперсила.

Кстати, будет круто подарить Дневник приунывшему другу (в инструкции есть адрес сообщества, прочитав рекомендации, он/она легко во всём разберётся и поймёт, что нужно делать), ДДД может стать мощным стимулом к новой жизни.

Многие люди зациклены на себе, своём прошлом, своих промахах, обидах и страхах; Дневник Добрых Дел помогает «расциклиться».

Кэтрин Райан Хайд в своей знаменитой книге «Заплати другому» пишет: «Добрые поступки меняют людей. Маленькие меняют людей на маленький лад. Достаточно большие способны целиком изменить ход человеческой жизни. Только будь они большими или маленькими, я не знаю случая, чтобы это не дало результата».

Заполнить Дневник Добрых Дел – это достойная цель.

Я уверен: каждый, кто заполнит ДДД, будет хранить его до конца жизни; он будет намагничен позитивными переживаниями, и от него, точно от хорошо растопленной печки, будут исходить сверхпервоклассные лучики тепла.

Друзья, вы знаете меня как облупленного. Знаете мою историю. Знаете, к чему я стремлюсь. Знаете, какое значение я придаю этому проекту.

Этот Дневник – символ целеустремлённости. Символ, что сдаться – не вариант. Символ, что, где бы мы ни были, что бы мы ни имели, мы должны верить в себя и стремиться к своей Мечте.

За семь лет я практически ни у кого ничего не просил, но сейчас я прошу…

Я прошу вас, друзья, помочь мне выбраться с днища, помочь мне стать нормальным человеком, помочь мне осуществить Мечту.

Я буду вам безумно благодарен, если вы поддержите меня и закажете себе один наборчик.

Цена: 1450 ₽ (с учётом доставки!)

Доставка СДЭКом – 5–7 дней, и бандеролька будет у вас в руках.

Всех, кто приобретёт Дневник, Лида запишет поимённо, и я (совсем уже скоро) отблагодарю каждого лично.

Обязательно вступайте в сообщество и поделитесь с нами своей историей и впечатлениями.

Ну что, друзья, замутим добровзрыв?

Всех обнял!

Как же я ждал ответа от Лиды… Год работы. Мне хотелось знать, сколько человек поддержали нас покупкой. Через неделю мне дали право на звонок. Лида выложила пост в группу и сделала репост на мою страницу – это была ошибка.

Пост почти никто не увидел. Было всего десять заказов. Мы провалили план.

Но, знаете, я не особо расстроился. Ну, может быть, денёк походил унылым. Потому что я знал, что со своей стороны сделал всё возможное ради своих целей. Когда ты знаешь, что сделал максимум, ты спокоен. Просто говоришь себе: значит, сейчас не судьба.

Получается, с зубами я пролетел. Это была проблема. Без зубов на свободе двигаться проблематично.

За три дня до освобождения мне разрешили сделать последний звонок, и тут Лида мне сообщила невероятную новость: одна из подписчиц, Марина, написала ей, что у неё свой зубной кабинет и она готова сделать мне зубы бесплатно.

В этот момент в моей голове заиграла музыка… Вот так и работает Вселенная… Когда у тебя есть твёрдое намерение – ты получишь своё. Люди увидят твою искренность и стремление, кто-то тебе поможет, какой-то вариант появится непременно.

СВОБОДА ДЛЯ ТЕХ, КТО ЕЁ НИКОГДА НЕ ЛИШАЛСЯ, КАК ВОДА ДЛЯ РЫБ – ОНИ ЕЁ ДАЖЕ НЕ ЗАМЕЧАЮТ.

Когда я выходил на свободу, меня встречали Лида и Марина, зубной волшебник. Мы обнялись с Лидой. Свобода была прекрасна. Все эти запахи. Пространство. Ты можешь идти вперёд и не наткнёшься через два шага на стену или забор – одно это приводит в восторг.

Большинство людей не ценят свободу.

Свобода для тех, кто её никогда не лишался, как вода для рыб – они её даже не замечают.

Абсолютно не замечают. Не чувствуют, что она у них есть… что одному этому, свободе, можно каждый день радоваться. Ты на свободе – восхитительно.

Мы сели в машину к Марине и поехали в Федотово, небольшой посёлок под Вологдой. Там жила Марина, там же располагался её кабинет. Мы сняли квартиру. В первый же день мне выдернули восемь зубов. Хорошее начало. Денег у нас почти не было. Лида уволилась с работы. А я, ещё сидя в тюряге, не раз заявлял, что в наём никогда не пойду – это была очередная петля необратимости.

Однажды я случайно наткнулся на видео миллионера Питера Дэниелса. Он рассказывал, что десять лет работал на стройке и вдруг понял, что хочет большего, что хочет стать бизнесменом. Дождался зарплаты и уволился. Тогда он пообещал себе, что никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах не вернётся в наём.

Половину зарплаты он потратил на книги по бизнесу и личностному росту. Когда он пришёл домой и жена увидела все эти книги и узнала о его намерении, то решила, что он не в себе, умом тронулся. Она сказала ему: «Дорогой, ты потратил на книги половину зарплаты, ты с ума сошёл?» Спустя пятнадцать лет Питер, делая для неё очередной подарок, бриллиантовое колье за тридцать шесть тысяч долларов, улыбнулся и сказал: «Ты по-прежнему считаешь, что я тогда зря потратил на книги половину зарплаты?»

НА САМОМ ДЕЛЕ ЛЮДИ ДАЮТ ДРУГИМ ТЕ ЖЕ СОВЕТЫ, ЧТО ДАЛИ БЫ И САМИМ СЕБЕ.

Эта история меня впечатлила. Я подумал тогда: сколько же нужно иметь смелости уйти с работы и заявить, что никогда в жизни больше не вернёшься в наём. Тогда я решил сделать так же.

Лиде я сказал, что всё разрулю, что она может больше не работать. У меня не было чёткого понимания, как именно я вырулю, но я точно знал, что всё получится.

Через неделю я анонсировал свой курс «PRO-ОПТИМИЗМ». Цену установил 2500 рублей. Я хотел поделиться основными фишками, которые лично мне помогли не опустить руки и оставаться оптимистичным, невзирая на провалы. Надеялся, что на него запишутся хотя бы десять человек – это позволило бы прожить месяц. А месяц – это много. За месяц можно ещё что-нибудь придумать. Записалось всего два человека. Я отменил курс.

Помню этот момент – я испугался. Меня накрыла паника. Чтобы Лида не видела, я вышел на улицу. Присел на лавочку и написал пост, что рассчитывал, что больше людей запишутся, но план провалился и мне сейчас вообще непонятно, что делать дальше. Кто-то написал: «Свят, не отчаивайся. Подумай, может, тебе пока на мойку пойти поработать, там всегда рабочие нужны…»

На самом деле люди дают другим те же советы, что дали бы и самим себе.

Тот, кто советовал мне пойти на мойку, сам бы поступил именно так. Но у меня была запущена петля необратимости, и если бы я пошёл на мойку, то испытывал бы чувство тотального поражения.

Я гулял по посёлку часа четыре. И под конец дня вспомнил, что могу предложить людям помощь по избавлению от зависимости. Прибежал домой и написал огромный пост о том, что сам долгие годы искал выход из зависимости – и нашёл. Я пригласил желающих избавиться от зависимости пойти ко мне в наставничество. Если бы никто не пришёл, честно, не знаю, что бы я делал. Но люди пришли. Три человека захотели со мной поработать. Я тогда установил цену 15 000 р. за два месяца программы. Этих денег вполне хватало на пару месяцев скромной жизни. Мы были на плаву. Я тогда улыбался от счастья во весь рот. Лида тоже выдохнула.

Чтобы вы понимали: в четвёртый раз выйти из тюряги и замахнуться на радикальные изменения – непросто.

Меня разрывали сомнения. То есть я одновременно жаждал успеха, имел чёткие цели и непоколебимую решимость «сделать или сдохнуть», но в то же время бо́льшая часть меня сомневалась. Опыт провалов и неудач не вычеркнешь просто усилием воли. Легко сказать «не думай о прошлом, забудь, сфокусируйся на будущем». Мы так не можем. Слишком уж много я до этого проигрывал.

В каждом из нас живут несколько личностей. Обычно две. Их условно можно разделить на испуганного ребёнка и дерзкого взрослого. Ребёнок всего боится и вечно сомневается. Он нам нашёптывает: «Слушай, может, не надо? Над нами будут смеяться. Опять ничего не получится…» У него есть благое намерение – защитить нас от боли и разочарования. Ребёнок желает нашей безопасности. Он хочет спрятаться в шкаф и не высовываться. Всякий раз, когда мы чувствуем неуверенность, в этот момент мы смотрим на мир глазами испуганного ребёнка. Даже наша физиология меняется – плечи и голова опускаются, голос становится тише, мы как бы сжимаемся. Побеждать в таком состоянии практически невозможно.

Другое дело – дерзкий взрослый. Он также есть в каждом из нас. Вспомните момент, когда вы победили, чего-то добились и гордились собой. Это был триумф. Вы чувствовали себя превосходно. Другие люди смотрели на вас с восхищением. Обратите внимание на свою физиологию в тот момент – ваши плечи расправлены, вы улыбаетесь, подбородок поднят, ваш голос громкий и богат интонациями. В этом состоянии вы можете всё.

В позиции дерзкого взрослого вас прёт от жизни. Из этого состояния принимать сложные решения и побеждать – вообще не проблема.

Так вот, в первые месяцы на свободе мной преимущественно рулил испуганный ребёнок. Туда же примешивались неудачник, зек и наркоман. Ребёнок шептал мне: «Может, устроимся на работу? Не обязательно ведь сразу становиться суперуспешным? Ты ещё не готов. Тебе нужно понемногу адаптироваться… Да и не факт, что у тебя вообще что-то получится…» Не знаю, как у меня хватало самосознания, но я чётко понимал, что этого внутреннего засранца слушать нельзя. Я буквально отвечал ему: «Заткнись!»

Это было похоже на финальную сцену фильма «Револьвер», где главный герой оказывается рядом с лифтом, при этом у него клаустрофобия, и голос внутри него говорит: «Ты найдёшь его там, куда тебе меньше всего захочется идти. Так чего же ты боишься, мистер Грин?»

Он заходит в лифт и… застревает. Свет вырубается. Худший из его страхов воплощается в реальность, и его внутренние части начинают спорить. Одна (взрослый) спокойно говорит: «Джейк, нужно прорываться…» Вторая (ребёнок) испуганно шепчет: «Нет-нет-нет! Стены начинают сжиматься! Мы застряли…» Долгий спор двух частей заканчивается тем, что Джейк берёт верх над «ребёнком». Он говорит: «Я больше тебе не подчиняюсь… Я сам буду тобой управлять…»

Я хотел снимать видео. Рассказать миру свою историю. Но внутренний ребёнок шептал: «Ты не готов… У тебя половины зубов нет… Вставишь зубы и потом вылезешь в эфир… Сейчас не время… Над тобой будут смеяться…» Это был мой «лифт», в котором я застрял. В такие моменты решается судьба: если побеждает ребёнок – ты проигрываешь. Потом ты можешь объяснять свой проигрыш чем угодно, но в глубине души будешь знать, что сам не дожал, сам отступил.

Тогда я взял телефон, вышел на улицу и включил камеру. Я понятия не имел, что говорить, но я должен был начать снимать хоть что-то. Просто направил камеру в лицо и начал говорить: «Ребята, я сегодня целый день зависал в раздумьях, стоит ли начать снимать видео сейчас или дождаться, когда мне вставят зубы? Сначала я хотел отложить и дождаться зубов… Но потом подумал: какого хрена?!

Если я отложу всё на потом, то буду напрямую противоречить своему главному принципу: действуй из состояния неготовности! Поэтому я просто вышел сейчас на улицу и начал снимать. Какого хрена мы постоянно откладываем?!»

Я выложил это видео к себе на страничку под названием: «Хватит ждать идеального состояния!» В этот день победил мой внутренний взрослый. Я испытал стресс и дискомфорт. Но вместе с тем ощутил глубочайшее удовлетворение. Ощущение победы над своей слабостью. Я испытал счастье.

Люди хотят быть счастливыми. Но часто путают счастье с удовольствием.

Это корень проблемы, ведь между счастьем и удовольствием заключена большая разница. Удовольствие – чисто телесная история. Удовольствия жаждет наша животная часть. Счастья жаждет наш дух или наша душа. Удовольствие можно получить от еды, секса, просмотра телевизора, лёжа на диване, но счастье мы можем испытать, только развиваясь.

Например, когда человек поднимается на Эверест, удовольствия в этом мало. На высоте восемь тысяч метров кислорода не хватает, подниматься ужасно сложно, тело страдает. Там лежат сотни трупов. Зачем же тогда люди стремятся покорить эту вершину? Чтобы испытать радость и восторг. Да, на вершине Эвереста тело страдает, но Дух – ликует. Ты знаешь, что сумел сделать то, чего боялся. Ты стал лучше. Ты стал сильнее. Ты гордишься собой.

Вот так я начал на свободе своё дело. Вёл блог, честно рассказывал обо всех трудностях. Начал помогать людям избавляться от зависимости. За три месяца мне сделали все зубы. Договорились с Мариной, что я буду отдавать ей деньги постепенно. Пришло время отправляться в Череповец, чтобы увидеться с мамой. Мы будто не виделись с самого детства. Когда между сроками я пару раз её навещал, мы оба были в неадеквате. Поэтому эту встречу можно назвать первой встречей спустя двадцать лет. Было волнительно.

Я приоделся: рубашечка, брючки. Заехали в цветочный, купили букет роз. Торт. Лида всё снимала на камеру. И вот я стою на пороге, сердце пытается пробить грудную клетку, и… Мама открывает дверь.

Сказать, что мама изменилась, – значит ничего не сказать. Я испытал вихрь противоречивых чувств, восторг и грусть. Какая-то часть внутри, тот ребёнок, которому не хватало материнской любви, хочет закричать: «Мама!» – а другая часть видит перед собой чужого человека, совершенно не похожего на того, что мелькал всю жизнь в твоих воспоминаниях. Между нами была дистанция. Будто невидимая стена. Воздух был пропитан неловкостью.

ЛЮДИ ХОТЯТ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМИ. НО ЧАСТО ПУТАЮТ СЧАСТЬЕ С УДОВОЛЬСТВИЕМ.

Но я уже твёрдо решил прорваться сквозь любые внутренние преграды и возродить между нами любовь. Я понимал, что прежде всего мне самому нужно было научиться любить. Ведь мне нужно было подчистую избавиться от детских обид, и я знал, что это можно сделать только с помощью силы любви.

Вот в чём основная проблема: если мы в детстве обиделись на родителей, стали считать их монстрами, а себя недолюбленными, обделёнными, брошенными – мы замораживаемся в детском возрасте. Обида, точно якорь, приковывает нас к прошлому. Равносильно носить в груди холодный влажный булыжник.

Обида – антипод благодарности. Если мы обижены – мы не благодарны.

Если мы не благодарны – мы не счастливы… и как следствие – не успешны. Люди с чёрными булыжниками в груди чаще проигрывают, им тяжело продвигаться по жизни. Они НЕ окрылены. Они как бы тащат «на зубах» существование.

Поэтому, если мы хотим изменить жизнь, стать по-настоящему счастливыми и успешными, первым делом нам необходимо простить своих родителей.

Ещё я понял вот что: чтобы простить – мне необходимо подняться на новый уровень осознанности. То есть мне нужно было признать в себе инфантильность и полностью избавиться от неё. Ведь обида = инфантильность.

Инфантилизм – сохранение во взрослом возрасте (в психике и поведении) особенностей, присущих детскому возрасту.

Инфантильные люди избегают ответственности, действуют импульсивно, в случае неудач винят других. Удобненькая позиция. У меня ни черта не получалось в жизни, но я всегда мог оправдаться: «Ну а что вы хотели? Детство было не сахар… я травмирован…» Обида = жертвизм. Жертвить – значит обвинять в своих бедах кого-то или что-то… типа тебе вставляют палки в колёса, и ты ничего не можешь с этим поделать.

ОБИДА – АНТИПОД БЛАГОДАРНОСТИ. ЕСЛИ МЫ ОБИЖЕНЫ – МЫ НЕ БЛАГОДАРНЫ.

Мне нужно было стать зрелой личностью – это означало, что в отношениях с мамой мне нужно было научиться общаться с ней как взрослый со взрослым. То есть на равных. Ничего не ждать и ничего не требовать от неё. Мне нужно было научиться любить безусловно. Вне зависимости от того, отвечает она мне тем же или нет. В этом мне помогала книга Стивена Кови «7 навыков высокоэффективных семей», в которой он рассказывает о таком случае из своей жизни:

«На одном из моих семинаров ко мне обратился слушатель:

– Стивен, мы с моей женой уже не испытываем друг к другу прежних чувств. Наверное, я её просто больше не люблю, да и она меня тоже. Что я могу с этим поделать?

– Что, совсем никаких чувств не осталось? – спросил я.

– Вот именно! – подхватил он. – А у нас трое детей, нас волнует их судьба. Что вы мне посоветуете?

– Любить её! – ответил я.

– Я же говорю, никаких чувств уже не осталось!

– Любите её!

– Нет, вы не поняли! Никакой любви уже больше нет!

– Тогда любите её! Если чувство ушло, то у вас есть хорошая причина, чтобы любить её!

– Но как же любить, если не любишь?

– Послушайте, мой друг, „любить“ – это глагол, который означает действие. Любовь-чувство есть плод любви-действия. Так любите же её! Служите ей. Жертвуйте собой. Слушайте её. Сопереживайте ей. Цените её. Поддерживайте. Ну как, вы готовы любить её?»

Итак, я был готов тренироваться любить. Попробовать восстановить своё обанкротившееся сердце. Я принялся практиковаться в любви-действии.

Стал служить маме.

Стал её слушать.

Стал ей сопереживать.

Стал её поддерживать.

Стал ценить её.

Разумеется, это было непросто. Мы встречались с мамой раз в неделю, и я каждый раз старался что-то для неё сделать. Я вникал в её картину мира. Внимательно слушал её и, даже если её взгляды расходились с моими, не спорил, а соглашался.

В какой-то момент я почувствовал, насколько тяжело ей живётся, почувствовал, сколько боли и сожалений у неё внутри. Она сама желала любви, но дарить любовь ей было сложно… как человеку с ДЦП – танцевать… ей тоже хотелось раскрыть сердце… но она не умела.

Я продолжал вселять в неё уверенность. Прозвучит грубо, но мама стала для меня самым охренительным тренажёром по прокачке «любительной» мышцы.

Сейчас я понимаю, что не хотел бы никаких других родителей. И если бы мне предложили родиться заново – я бы выбрал своих папу и маму.

Друзья, я хотел вдохновить вас на прощение. Если вы обижены на маму/папу и у вас непростые отношения с родителями, это может стать фантастической площадкой для личностного роста… это может стать вашим благословением.

Глава 16

Но на этом душевные испытания в Череповце не заканчивались. Дело в том, что родной город с самого детства ассоциировался у меня с заморочками, депрессией и наркотиками. Когда мы приехали сюда с Лидой, то оба были напряжены, ведь раньше, если я даже пробовал завязывать, то, вернувшись в Череповец, сразу срывался.

Каждая лавочка, каждое дерево, каждый дом напоминали мне о былых временах. «О, тут мы бухали… а вот здесь барыга жил… А вот тут Коляна ножом порезали…» Меня накрывала ностальгия – это вызывало определённые опасения, ведь новая жизнь ещё не была проверена этим городом. У нас с Лидой были опасения, что меня тут может занести. Да, Череповец был как бы проверочной площадкой, только здесь можно было убедиться, действительно ли я изменился и избавился от зависимости.

В первые же дни в Череповце меня накрыла меланхолия. Так было всегда.

Контекст влияет на нас, особенно тот, где у тебя была пережита масса ярчайших чувств и эмоций.

С самого детства я ходил по этим улочкам, по большей части в депрессивном состоянии, и сейчас меня накрывало тем же настроением. Мне захотелось встретиться со старыми корешами. Хотелось окунуться в те времена.

Это называется эмоциональные якоря. Если ты пережил в каком-то месте яркие эмоции, неважно, положительные или отрицательные, и в этот момент, например, играла какая-то музыка, – когда услышишь эту песню спустя даже десять лет, тебя может отбросить в состояние, которое ты тогда испытывал. В Череповце наркоманские якоря валялись на каждом шагу, и я ловил от этого стресс. Лида наблюдала моё состояние и начала переживать.

Нужно было что-то предпринимать. И я решил воспользоваться знаниями из НЛП и провернуть в своём сознании одну штуку. Я решил сделать рефрейминг контекста[4].

Рефрейминг (англ. frame – рамка) – термин, который широко использует НЛП для описания процедур переосмысления и перестройки механизмов восприятия, мышления, поведения с целью избавления от неудачных (возможно, даже патогенных) психических шаблонов.

Рамка вокруг рисунка является хорошей метафорой, позволяющей понять суть и механизм рефрейминга. В зависимости от того, что именно попадает в рамку, изменяется информация о содержании картины, а следовательно, и восприятие того, что на ней изображено.

Многие метафоры, сказки, анекдоты можно рассматривать как примеры рефрейминга, где события помещают в определённую «рамку».

Сторонники НЛП описывают рефрейминг как понимание того, что «в любой ситуации есть позитивный ресурс», только его нужно увидеть и постараться использовать. Рефрейминг, по их мнению, это изменение контекста или ценности рассматриваемого явления.

Конкретно в моём случае применить рефрейминг к Череповцу означало переосмыслить опыт, который я здесь получил, и сделать так, чтобы этот город стал ассоциироваться у меня не с наркотиками, неудачами и депрессией, а с позитивными вещами, например с победами, силой и вдохновением.

Я размышлял так: здесь мне в любом случае придётся пожить какое-то время, почему бы не прожить его радостно и насыщенно, чтобы просто перекрыть старую чернуху новыми яркими впечатлениями?

Ещё я понял, что всю жизнь стремился убежать отсюда. Но что, если изменить отношение к этому городу и уже не убегать от чего-то плохого, а уезжать с благодарностью к чему-то ещё более прекрасному?

Если ты убегаешь от чего-то, оно будет тебя преследовать. Убегать – это так себе вариант. Нужно было научиться именно в этом месте быть счастливым, сильным и вдохновлённым.

Так Череповец стал для меня ещё одной потрясающей тренировочной площадкой.

Первым делом я решил встретиться с Мишаней. Это был единственный выживший кореш из прошлой жизни. Я знал, что он занимается всё тем же: деградирует, употребляет, по-прежнему живёт с мамой.

Мне хотелось пережить этот опыт – встретиться с самым мощным соблазном и понять, что я действительно больше не завишу от наркотиков и старых шаблонов. Я написал Мишане, и мы договорились встретиться в кафе. Он пришёл под кайфом. Я сразу всё понял – между нами пропасть. И пропасть эта заключалась не в том, что он был упоротый, а я трезвый, – разница была в нашей ментальности. Только заглянув ему в глаза и ощутив его энергетику, я прочувствовал, насколько мы теперь разные. Раньше Мишаня оказывал на меня влияние.

ЕСЛИ ТЫ УБЕГАЕШЬ ОТ ЧЕГО-ТО, ОНО БУДЕТ ТЕБЯ ПРЕСЛЕДОВАТЬ. УБЕГАТЬ – ЭТО ТАК СЕБЕ ВАРИАНТ.

С самого детства он был в моих глазах крутым пацаном. Сейчас передо мной сидел бедолага. Я понял, что сильнее его в сотню раз, он больше не был мне интересен, как и я ему, наши ценности были разными, разговаривать стало не о чем, он заморозился в том наркоманском периоде, как доисторический зверь в леднике. Я дал Мишане пятьсот рублей, пожал ему руку, и мы разошлись навсегда.

Дальше я решил посетить группу анонимных наркоманов. Прописал в поисковике: «Анонимные наркоманы Череповец» – вылетел сайт (проспект Победы, 7, второй этаж, белая дверь) – ссылка в «ватсап».

– Привет! Хочу на группу прийти!

– У вас проблемы с наркотиками?

– Ну было дело… хочу посмотреть, что на группе.

– Любой день, в 19:00.

Победы, 7 – это череповецкое гетто.

Впритык к заводу. Весь наркодвиж там и случался. Гляньте клип Хаски «Панельки» – один в один атмосфера. Поехал на трамвае. В этих железяках особый шарм. Кончиком носа почувствовал осенний холод стекла… капельки дождя искажают картинку… тук-тук… тук-тук… светящиеся вывески, огоньки.

Я помню, как в 2014 году впрыгивал в этот трамвайчик на кумаре с 1000 рублями в кармане. Заложил телевизор. Не ел три дня, но героин нужнее… «Только бы барыга был на месте…»

Мне требовалось совершить «ритуал отпускания». Посетить напоследок священное кладбище собственных слабостей.

Я вспоминал, как лет десять назад меня привезли в невменяемом состоянии на группу… как мы там сидели и обсуждали свои наркоманские проблемы.

Вышел из трамвая. Вот она, старенькая общага, где ребята снимали комнату для ежедневных встреч. У подъезда стояли двое, парень и девушка… я сразу определил – им в белую дверь.

– Привет! Вы туда? – Я кивнул вверх.

– А? Да-да! А как ты понял?

– Эманации.

– А-а…

Ребята кинули окурки в урну.

Большинство анонимных курят. Первое правило гласит: мы признали своё бессилие перед хронической болезнью – зависимостью. Я уже говорил, что они никогда не переходят в категорию Осознанных Трезвенников и полностью Независимых Людей, до конца дней оставаясь в-ы-з-д-о-р-а-в-л-и-в-а-ю-щ-и-м-и. Такова стратегия. Поэтому курение обычно оставляется как меньшее из зол.

Белая дверь. Большая комната без окон. По кругу расставлены диваны и кресла. Несколько человек уже на месте. На всех характерный отпечаток.

Я-концепция – это то, кем мы себя считаем, кем себя называем и, соответственно, кем себя чувствуем.

Как может ощущать себя человек с я-концепцией – «я-наркоман»? Вероятно, не очень хорошо. Изменить деструктивную я-концепцию – на 50 % решение проблемы.

Один парень меня узнал: «Свят, мне вчера попался твой пост, читал тебя, прикинь…»

Вот, оказывается, каково это… когда тебя узнают… Мне предложили чай. На группах уважают чаёк. Особенно пуэр. Сделай покрепче, братан.

Все расселись. Новичок – самая важная персона в помещении – одно из базовых правил. Классическое представление по кругу:

«Всем привет, я Света, я зависимая…»

Привет, Света!

«Привет всем, я Вася, я наркоман…»

Привет, Вася!

Я-КОНЦЕПЦИЯ – ЭТО ТО, КЕМ МЫ СЕБЯ СЧИТАЕМ, КЕМ СЕБЯ НАЗЫВАЕМ И, СООТВЕТСТВЕННО, КЕМ СЕБЯ ЧУВСТВУЕМ.

Я ещё в трамвае решил, что не буду называть себя нарком. Очередь доползла до меня… я спросил: «Обязательно называть себя наркоманом?» Все уставились на меня с сочувствием, как на мудака, который не признаёт свою проблему.

– А ты не считаешь себя наркоманом?

– Нет.

– А чё ты тогда тут делаешь?

– Мне нравится говорить: были когда-то проблемы с наркотиками.

Света сказала: «У меня одиннадцать лет трезвости… И я раньше тоже думала, что я не такая, как все… что они плохие, я типа лучше…»

Но я не считал себя лучше. Просто мне не хотелось называть себя наркоманом. Я задал ещё один вопрос: сколько нужно ходить на группы, чтобы произошёл катарсис? Что конкретно должно случиться, чтобы вы сказали: всё, я независимый, я больше не нуждаюсь в наркотиках?

Такой вариант не рассматривается. В 12-шаговом сообществе зависимость считается хроническим заболеванием, то есть бывших не бывает.

Встреча подошла к концу. Мне подарили брошюрку и брелок АН. На обратной стороне книжечки каждый написал свой номер, чтобы я мог звонить, если буду нуждаться в поддержке… это было трогательно. Мы встали в круг и произнесли молитву: «Боже, дай мне душевный покой принять то, что я не в силах изменить; мужество изменить то, что могу; и мудрость отличить одно от другого».

А теперь настало время обняться. Это был физический терапевтический контакт. Все улыбались и говорили друг другу: «С чистым днём!»

Выходя из общаги, я был невероятно благодарен этим ребятам – они дали мне понять, что я выздоровел.

Сделал, по их мнению, невозможное. Я шёл по вечернему Череповцу и насвистывал весёлый мотивчик… моё тело было маленьким средоточием жизни, вокруг которого клубилась Вселенная.

Стоял октябрь. Я активно развивал свой бренд в соцсетях. Писал посты. Создал сайт, где описал свою услугу – помощь зависимым. Клиентов у меня было более чем достаточно, всё шло по плану. Намечалось ещё одно важное событие – стендап Ольги Савельевой. Ещё сидя в тюряге, я пообещал, что приду к ней на выступление с букетом цветов. Мы списались и договорились встретиться в ресторане. Для меня это был невероятно волнительный момент. Мы приехали с Лидой в ресторан пораньше. И вот я слышу голос Оли, она поднимается по лестнице, с ней организаторы, я встречаю их, и мы обнимаемся.

Расселись. Заказали гору еды. Два часа пролетели словно две минуты. Оля без остановки что-то говорила, в воздухе витало волшебство. Мы сфоткались, и я выложил кадр у себя на страничке. Тысячи людей ждали нашей встречи, верили, что я не подведу, и, конечно, были в восторге от этого эпичного момента. Я спросил Олю: «Слушай, а реально на твоём выступлении на сцену выйти хотя бы на минутку? Я хотел бы сказать слова благодарности». Оля ответила: «Без проблем».

ВЕРА – ЭТО ВЫБОР. И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Я ВЫБИРАЮ ВЕРИТЬ ЛЮДЯМ. И В ЛЮДЕЙ.

И вот мы сидим в первом ряду. Оля зажигает на сцене. Я вообще не слышу её, моё сердце бешено бьётся, все мои мысли о том, что сейчас мне нужно будет выйти на сцену и сказать речь. В зале – человек триста. Страшно кабздец. И вот в конце своего выступления Оля говорит: «Ребята, кто знает Свята?» Я оглядываюсь и вижу, что половина зала подняла руки. Тут Оля смотрит на меня и говорит: «Поднимайся сюда».

Я встаю, на ватных ногах поднимаюсь на сцену, подхожу к Оле и смотрю в зал, на всех этих людей. Потрясающее ощущение. Всё было именно так, как я представлял, сидя в БУРе. Ещё одна мечта воплотилась в реальность. Оля что-то говорила, я не слышал, посмотрела на меня: «Свят, ты хотел что-то сказать?» Я взял у неё микрофон, руки вспотели, достал листочек, который мне прислали в тюрьму, – её распечатанный пост, где она писала, что верит в меня… верит, что я приду на её стендап… верит, что я не подведу.

«Главное, ребята, с ума на фиг не сойти!» – с этих слов я начал свою речь.

А потом я просто прочитал с листочка Олины слова: «Я верю, что Свят существует. А если нет, то его следовало бы придумать. Я верю в его талант и в то, что он ещё покорит этот мир. И напишет свой бестселлер. И придёт ко мне на стендап, когда выйдет из тюрьмы (10 месяцев осталось).

Вера – это выбор. И ответственность. Я выбираю верить людям. И в людей.

И готова нести ответственность за все риски по этому поводу. Если кто-то из людей предаст мою веру, это будет мой новый старый опыт. И он чему-то непременно меня научит. Но я не могу не доверять и тонуть в зыбучих песках подозрительности и недоверия. Ну вот как тонуть, если умеешь плавать? Никак. Но Свят – не подведёт…»

После слов «но Свят – не подведёт…» в зале повисла тишина. И я уже без волнения закончил свою речь: «Ребята, верьте в людей. Верьте в своих близких. В своих детей. Ваша вера действительно может изменить чью-то жизнь…»

После стендапа ко мне подходили люди и просили оставить автограф в Олиных книгах. Я почувствовал себя звездой, меня переполняла благодарность. А ещё я понимал, что жизнь кардинально меняется и что у меня теперь нет ни единой возможности отступить от своего намерения стать успешным. Ведь Оля поверила в меня, её аудитория поверила в меня. А ещё мы снимали всё это на камеру и выкладывали в соцсетях. Тысячи людей наблюдали за мной и вдохновлялись моим примером. Подвести всех теперь становилось просто невозможным. После выхода на сцену я ещё три дня купался в эйфории. Люди писали, что им было невероятно радостно наблюдать нашу с Олей встречу. Вот так мало-помалу я начал собирать в Череповце счастливые моменты и буквально перекрашивать пространство в другие, более яркие цвета.

Через пару дней, зависая на этой позитивной волне в интернете, я случайно наткнулся на пост одной девушки, Марины, которая рассказывала, что у неё приют для кошек, который испытывает финансовые трудности. Она пыталась привлечь внимание к приюту, но под её постом было всего двенадцать лайков и сто просмотров. И я решил поддержать её. Навестить приют, снять видео и этим попробовать привлечь спонсоров. Написал ей в личку: «Привет! Хочу поддержать тебя! Можно приехать в приют и снять репортаж?» Марина ответила, что будет рада нас видеть.

Я никогда прежде не занимался благотворительностью, и это мероприятие в том числе было нужно прежде всего мне самому для рефрейминга контекста Череповца. Поэтому не буду тут строить из себя альтруистичного благодетеля: я делал это с корыстной целью – наполнить себя положительными вибрациями.

Мы с Лидой зашли в торговый центр, я купил зелёную кофту и сделал на ней надпись «Доброта – это сила». Напялил её на себя, и мы отправились в приют. В приюте находилось семьдесят кошек. У одного кота не было имени, он был новеньким. Я заявил прямо на камеру, что если его назовут Свят, то я обязуюсь быть его спонсором до конца его жизни. Так в приюте появился кот по имени Свят. Видео набрало тридцать тысяч просмотров, и много людей поддержали Марину. Для меня это было очередным потрясающим опытом, который очень вдохновил меня и наполнил благодарностью.

Так мы подошли к 31 декабря. Вот прям за настоящим праздничным столом, семьёй, с мамой, по-человечески, с ёлкой в углу и подарками я не встречал Новый год лет двадцать. Это было по-настоящему круто, тепло, уютно и радостно.

2022 год я решил сделать годом прорыва. Я уже закрыл практически все череповецкие гештальты и готов был с благодарностью переезжать в Питер. Но мне хотелось ещё больше раскрасить родной город яркими красками. Поэтому я продолжал загружать в себя положительные эмоции – пробовать каждую неделю что-нибудь новенькое. Так я побывал на йоге. Посетил школу игры на барабанах. Впервые сходил в театр. А в феврале я решил замутить в Череповце первую встречу с подписчиками. Это, по моим задумкам, было финальным мероприятием, которое поставит яркую точку по изменению моего отношения к Череповцу, да и в целом к миру.

СЕЙЧАС Я ТВЁРДО УБЕЖДЁН, ЧТО ЛЮБЫЕ ПРОБЛЕМЫ СЛУЧАЮТСЯ НЕ С НАМИ, А ДЛЯ НАС.

Я написал пост о том, что приглашаю череповчан встретиться. Мы сняли на три часа чайную. Думал, придёт парочка подписчиков, но собралось около сорока человек. Мне не верилось, что столько людей пришли именно ко мне. Мы обнимались. Я смотрел в глаза этим прекрасным людям и ощущал каждой клеточкой тела их любовь. Это была исцеляющая и жизнеутверждающая встреча.

Последним актом по изменению отношения к Череповцу и в целом к прошлому была благодарность подвалу. Я просто почувствовал, что меня туда тянет. К тому подвалу, где я ночевал в детстве. У меня уже были распечатаны наклейки с надписью «БЛАГОДАРЕН 24/7/365», я прихватил одну наклейку, и мы с Лидой отправились туда.

Железная дверь была закрыта. Стоя рядом с этой дверью, я ловил вспышки воспоминаний. Вспомнилось, как однажды притащил сюда бродячего кота… как раскладывал картонки на трубах, чтобы было комфортнее спать… Удивительно, но сейчас те времена казались замечательными. Я действительно ощущал благодарность. Только сейчас, спустя двадцать пять лет, я осознал, что этот подвал научил меня многому. Я приложил ладонь к холодной двери. По моей спине пробежало стадо мурашек. Достал наклейку и с улыбкой прилепил её над входом.

Сейчас я твёрдо убеждён, что любые проблемы случаются не с нами, а для нас.

Ведь жизнь похожа на точильный круг – в зависимости от того, из чего мы сделаны, она либо сотрёт нас в порошок, либо отшлифует. Чем быть – алмазом или сахарным кубиком, – решать нам.

Рефрейминг Череповца был завершён. Этот город больше не ассоциировался у меня с депрессией, провалами и наркоманией. Теперь я был благодарен этому городу. Новые яркие события полностью перекрыли прошлое. Оказывается, всё действительно в наших руках – мы можем перекрасить реальность в любые цвета.

В апреле мы отправились в Питер. Я не убегал из Череповца – я уезжал из него с благодарностью.

Глава 17

Когда мы вышли из метро на Невском, я сразу понял – это то, что нужно. Вот она, энергетика, которой мне не хватало. Я влюбился в Питер с первого взгляда. В эти дома, в этих уличных музыкантов, в эти аутентичные эманации, летающие в пространстве, в этих людей, не боящихся самовыражаться. Только оказавшись в Питере, я в полной мере почувствовал, что нахожусь на свободе.

Первым делом мы замутили там встречу с подписчиками. Это было очередное эпичное событие. Сняли на вечер творческое пространство «Шантарам», там могла спокойно поместиться сотня людей. Я уже знал, что придут очень многие, мне не раз писали, что, когда буду в Питере, нужно сразу делать встречу.

Пространство «Шантарам» мне сразу откликнулось, я даже не стал рассматривать другие варианты. Ещё сидя в тюряге, я прочитал автобиографичный роман Грегори Дэвида Робертса «Шантарам», который меня очень вдохновил. Его судьба чем-то напоминает мою: в прошлом он тоже был наркоманом и преступником, сидел в тюрьме и, пройдя через кучу испытаний, смог изменить свою жизнь. У меня даже спрашивали: «Свят, а ты читал „Шантарам“? История чем-то напоминает твою…» Кстати, слово «шантарам» в переводе с индийского означает человека, которому Бог даровал мирную судьбу.

Я объявил у себя в блоге, где и когда будет встреча.

Когда мы приехали, там уже собралась толпа. Были даже девчонки из Карелии. Они были в одинаковых футболках с надписями «СВЯТи». Мы обнимались, люди фоткались со мной, дарили нам с Лидой подарки: чай, открытки, книги и даже картины… Я не мог поверить, что всё это происходит на самом деле.

Потом все расселись, и я задвинул речь о том, что всё возможно, что каждый из нас может изменить свою жизнь кардинально и осуществить любую мечту.

После моего выступления мы пили чай и общались, кто-то просил меня подписать открытку, книгу, просто что-то написать на бумажке. Все эти люди, которые пришли, не знали, что оказывают на меня огромное влияние – они меняли меня на клеточном уровне, они формировали во мне уверенность, они уничтожали во мне замкнутую антисоциальную часть, они меня облагораживали.

После этой встречи мы прогуливались с Лидой по вечернему Невскому и чувствовали себя самыми счастливыми людьми на планете.

Поначалу мы снимали маленькую квартирку на окраине города. Но я мечтал о своём личном кабинете. Для этого нужна была большая квартира, на которую у нас пока не было денег. Я обо всём этом писал в своём блоге. И буквально через месяц мне приходит сообщение: «Свят, привет! Давно тебя читаю и знаю, что ты бы хотел снять квартиру побольше. Хочу предложить тебе свою трёшку на долгий срок за половину стоимости. Там ты сможешь сделать кабинет своей мечты…» Это было невероятно. У меня в голове не укладывалось, как такое вообще может быть. Будто какая-то невидимая сила всё устраивает именно так, как нужно мне.

Мы приехали на Пулковское шоссе, нас встретила хозяйка квартиры по имени Лена и сразу показала мне ту самую пустую комнату. Комната была идеального размера под кабинет. На следующий день мы уже закупались отделочными материалами и мебелью. Купили огромный стол, комп, кресло и книжный шкаф. Мы сразу же приступили к ремонту и закончили работу через три дня. Кабинет мечты был готов. На стенах я повесил вдохновляющие постеры и распечатал фотографии своих ориентиров: Виктора Франкла, Ника Вуйчича и других, чтобы иметь виртуальное окружение.

Ведь кроме Лиды у меня совершенно не было друзей.

Я как будто застрял в лифте между этажами – от старого окружения оторвался, а новым ещё не обзавёлся.

Поэтому я и решил создать себе виртуальное окружение. Теперь я заходил с утречка в кабинет, и на меня смотрели дядьки, которые меня по-настоящему вдохновляли. У каждого из них было качество, которое я бы хотел выработать в себе. Когда мне нужно было принять какое-то сложное решение, я поворачивался к своим виртуальным друзьям и спрашивал: «Ребята, что посоветуете?» И предоставлял, как каждый из них говорит мне какой-то мудрый совет или просто слова поддержки.

Пришло время встретиться с ещё одним моим ориентиром – Максом Фарсовым. У него был центр реабилитации для наркозависимых рядом с Питером. Мы списались и договорились, что я приеду к нему на трёхдневный тренинг. Мне нужно было решить вопрос с отцом. Хоть я уже достаточно поработал над собой, но где-то глубоко в душе по-прежнему жила обида. И от этой обиды необходимо было избавиться до конца. Мне нужно было не просто полностью простить папу, мне нужно было полюбить его.

Вот в чём дело, если мы не чувствуем внутренней поддержки от родителей, мы становимся похожими на дерево без корней – по жизни будем шатко стоять на ногах. Мужчины с претензией к отцу, как правило, мало зарабатывают, и у них не получается стать мощными лидерами. Родители – это тыл, и, если его нет, человек не чувствует себя достаточно защищённым, его энергия не течёт в полной мере, его потенциал не может раскрыться до конца. Обида – это всегда фиксация на прошлом, я знал это и был готов сделать всё, чтобы решить эту проблему.

Как распознать обиду на родителей? Обычно это можно понять даже по тому, как ты называешь их. Когда говорят отец или мать – обычно за этим стоит обида. Будто между вами есть какая-то дистанция, какое-то напряжение. Я всегда говорил отец. У меня язык не поворачивался произнести слово папа.

Когда мы подъехали к центру, меня накрыл восторг. Я годами смотрел видосы Макса и мечтал, что однажды здесь побываю. Лида, как обычно, всё снимала на камеру.

Мы зашли в дом, ребята-тренеры из команды Макса встретили нас на входе, потом поднялись на второй этаж, и вот он, Макс… Мы обнялись. Атмосферу в доме и мои ощущения не передать словами.

В первый же день на телесно ориентированной практике (вроде так называется) я осознал, что уже долгие годы стою на цыпочках. Я отчётливо понял, что делаю чересчур многое, чтобы понравиться и произвести впечатление. Получается, обманывал. Не совсем специально. Просто не решался быть собой. Улыбался, когда мне не хотелось улыбаться. Если снимал видео или выкладывал пост, то не писал / не говорил какие-то фразы, которые многим бы не понравились. Впервые в жизни я посмотрел на себя будто со стороны и увидел, что всю дорогу веду себя неестественно. Получается, предаю себя.

Зачем? У меня, как и у многих, было убеждение, что если я буду транслировать только позитив и улыбки – тогда меня будут любить.

И тут я осознал, что любят не меня – любят образ Свята Белого, – это выглядело таким нелепым.

На фига я это делаю?

Тот гипертрофированный оптимизм, который я транслировал, был нужен, чтобы справиться с теми невероятными трудностями в прошлом: болезни, лишения, боль, потери, тюрьмы, зависимости и т. п. Последний год я просто по инерции продолжал выдавать этот сверхпозитивный образ, хотя вся чернуха была позади. Я понимал, что этот образ многим помог и многих вдохновил… он и меня спас… но сейчас пришло время расслабиться, перестать играть. Мне часто было страшно, стыдно, вообще не весело, но я делал вид, будто всё чётко… типа я же Профессиональный Оптимист… надо держать марку.

Я ревел на практике как умалишённый. Реально, будто из ведра текло.

На меня смотрели незнакомые люди… я был раним и уязвим… я был собой. Из меня выходило колоссальное количество зажатых эмоций.

Что мной двигало всю жизнь? Я хотел похвалы… точнее, не я, а мой внутренний несчастный маленький мальчик… это был мой главный мотив – понравиться, получить одобрение.

Осознать эту штуку в себе было потрясающим открытием.

На следующий день мы погрузились в холотропное дыхание. Слышали о таком? Это разрыв. Я пошёл в эту практику – решить вопрос с папой. Холотропное дыхание – это когда ты очень быстро дышишь под музыку, лёжа на коврике. Макс долбил в шаманский бубен. Через пятнадцать минут кислород опьяняет, все социально налепленные тормоза отлетают, и ты становишься тем, кто ты есть.

Я мысленно повторял: «Папа, приди… папа, мне нужно поговорить с тобой…» – и он появился… папа стоял напротив… И я начал орать на него, оскорблять, предъявлять ему все накопленные претензии… я кричал: «Ты знаешь, ублюдок, сколько я пережил страданий из-за тебя?! Ты знаешь, как мне было тяжело?! Почему ты такой мутант?! Почему ты издевался над нами?!» Потом я подошёл к нему, схватил за грудки, начал трясти что есть силы и орать ему прямо в лицо: «А-а-а-а-а-а-! А-а-а-а-а! Отвечай, сука, отвечай!»

Не знаю, сколько это длилось… может быть, полчаса… Я просто тряс его и орал… во мне было колоссальное количество зажатой агрессии и гнева. Всю жизнь этот гнев сидел во мне и создавал фоновое напряжение. Только выплеснув его здесь, я наконец почувствовал, что значит глубокое расслабление.

Когда всё это напряжение вышло, я медленно разжал руки и сделал шаг назад. Папа стоял передо мной. Мы смотрели друг другу в глаза. Я поймал себя на мысли, что впервые по-настоящему вижу его… я впервые заглянул ему в глаза без пелены обид.

И тут я всё увидел. Я увидел, сколько в его глазах боли… как он страдает… и меня, точно током, пронзило сочувствие… мне захотелось его обнять… Я сделал шаг вперёд и крепко сжал папу в объятиях, и тут я почувствовал, что он тоже заревел… Я крепко обнимал его и шептал: «Папа, я понимаю тебя…» Так мы стояли обнявшись очень долго. Папа ревел и повторял: «Сынок, прости меня, прости меня, прости меня…»

Потом мы встали снова друг напротив друга и уже оба улыбались, тогда я сказал папе: «У тебя не получилось, ты не справился, ты сдался. Но я не хочу проиграть. Я намерен добиться успеха и стать вдохновителем. Часть тебя есть во мне, и мы вместе можем победить. Папа, ты поддержишь меня?» И он ответил: «Да, сынок, я не справился… но ты сильнее меня, и я верю в тебя и поддерживаю тебя…»

Я вышел из транса. Это было невероятно. В тот день из моей груди вывалился тот чёрный влажный булыжник.

Я не просто простил папу, слово простил не подходит. Обида на него – это была просто нелепость.

Я понял, что всё так и должно было быть. Папа выполнял свою роль… И я есть тот, кто я есть, благодаря ему. Он был лучшим для меня.

Свет включился. Мы молча поднимались и выходили из комнаты. Кто-то шёл умываться, кто-то в свою комнату, лично я вышел на улицу и просто пошёл куда-то по дороге, мне хотелось побыть одному.

Я смотрел на мир и теперь видел его по-другому. Реальность стала более яркой, я чувствовал, что моя внутренняя энергия теперь течёт совершенно иначе.

У Лиды тоже произошёл свой прорыв. Интересное наблюдение: мы были там всего три дня, но по ощущениям – будто бы месяц.

Насыщенность переживаний расширяет время. Мы возвращались домой обновлёнными.

Неделю мы пребывали в эйфории. И я действительно ощущал, что во мне откупорился потенциал, я чувствовал себя более энергичным. На самом деле так и есть, когда ты отпускаешь все обиды и выплёскиваешь все зажатые эмоции – энергия внутри начинает течь свободнее. Именно поэтому, работая с зависимыми, да и не только с зависимыми, а вообще с любым человеком, я уделяю особое внимание обидам и чувству вины – это два самых распространённых ограничивающих блока, от которых нужно избавиться в первую очередь.

НАСЫЩЕННОСТЬ ПЕРЕЖИВАНИЙ РАСШИРЯЕТ ВРЕМЯ. МЫ ВОЗВРАЩАЛИСЬ ДОМОЙ ОБНОВЛЁННЫМИ.

Теперь я чувствовал, что могу взяться за свои мечты. Поступил в академию НАДПО и получил сертификат НЛП-практика. Сделал питерскую прописку, оформил самозанятость и стал отчислять со своей движухи налоги государству. Теперь я был полностью полезным, документозаверенным гражданином. У меня было много клиентов, желающих избавиться от зависимости. Сотни людей принимали участие в моих вдохновляющих курсах. Я вышел на стабильный доход в несколько сотен тысяч рублей. Жизнь налаживалась.

Ну и тут я решился взяться за свою самую дерзкую мечту – стать автором бестселлера.

Всю жизнь я грезил этой идеей – написать книгу, которая, возможно, кого-то вдохновит.

Вообще я хотел написать её чуть позже, знаете, да, это ощущение, будто ты ещё не готов… Но тут я прям почувствовал – надо делать сейчас. Надо действовать из состояния неготовности.

Скачал в интернете книгу «Литературный марафон: как написать книгу за 30 дней». Потом, по совету автора, Криса Бейти, взял листок и написал на нём следующее:

«Этим официальным заявлением выражаю намерение написать и издать обжигающе искренний и экстравдохновляющий роман объёмом в 50–60 тысяч слов до 30 августа этого года».

Назначив столь абсурдный дедлайн для такого серьёзного мероприятия, я понимаю, что понятия «мастерство», «блеск» и «квалификация» сейчас надлежит сразу же отбросить в угол, где они будут находиться в забвении, пока дело не дойдёт до этапа редактирования.

Я понимаю, что я талантливый человек, способный на героические акты творчества, и в течение следующего месяца я дам себе достаточно времени для проявления этих врождённых навыков и не буду предаваться самокритике, сомнениям и другим формам самоуничижения.

Я понимаю, что в течение следующего месяца буду местами выдавать хилую строку и главы с огромными дырами.

Я даю своё согласие на то, чтобы всё это фигурировало в черновике моей книги, и обязуюсь ничего не исправлять до следующего этапа.

Я осознаю своё право скрывать содержание рукописи от читателей, пока не посчитаю её законченной… но с удовольствием соглашаюсь раз в неделю выкладывать посты о своём продвижении.

Я осознаю своё право, как автора, существенно преувеличивать как качество своей писанины, так и тяготы писательского труда, если это поможет привлечь всеобщее внимание и снискать всеобщее уважение, а также освободиться от мелочных тягот повседневной жизни.

ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ НИКОГДА НЕ БЫЛО ПРОБЛЕМОЙ. РЕШИТЬСЯ СДЕЛАТЬ – ВОТ ГДЕ ОБЫЧНО ВОЗНИКАЕТ ЗАТЫК.

Я признаю, что период длиной до конца лета и объём в 50–60 тысяч слов являются абсолютными и неизменными и несоблюдение дедлайна, а также любые мои попытки отодвинуть его вызовут заслуженные насмешки со стороны моей семьи, друзей и подписчиков.

Я признаю также, что после успешного достижения поставленной в отношении указанного романа цели я имею право на шумные празднования и отдых, продолжительность и интенсивность которого могут воспрепятствовать моей трудовой деятельности на несколько дней, если не недель.

Буду признателен любым словам поддержки под этим постом (дабы я прямо сейчас не наложил от страха в штаны) и периодическим напоминаниям мне в личку: «Свят, сколько слов уже написал?!»

Потом я взял иголку, ткнул ей в большой палец, поставил на этом листочке отпечаток кровью, сфоткал себя с этим заявлением и выложил в блоге.

Если бы я этого не сделал, то мог бы и не решиться. Этим публичным заявлением я будто сжёг мосты и вытолкнул себя в такие условия, когда не сделать – не вариант. Допускаю, что такой метод самомотивации не для всех, но лично для меня он всегда срабатывал без осечек. Естественно, когда я выкладывал на всеобщее обозрение своё намерение, у меня коленки тряслись от страха, но я уже знал, что нужно просто прорваться сквозь сомнения.

Что-то сделать никогда не было проблемой. Решиться сделать – вот где обычно возникает затык.

Двести с лишним человек поддержали меня в комментариях: «Свят, давай, мы в тебя верим!»

И я приступил.

Глава 18

На самом деле, если откинуть сомнения и отмазки, любой может написать среднего размера книгу за тридцать дней. Нужно просто вставать пораньше, наливать себе кофе и ежедневно выдавать примерно 1667 слов.

Возможно, вам тоже хотелось бы что-то сотворить, но вы топчетесь на месте… возможно, вас тоже парализует страх перед масштабом мероприятия… Знаете, ребята, сомневаться и бояться – это нормально.

Что же делать, чтобы преодолеть сомнения и страхи? Я рекомендую сконцентрироваться на кирпиче.

Например, если я вам покажу Китайскую стену и спрошу: «Можете сделать такую же?» – вы впадёте в стресс.

Но если показать вам один кирпич и попросить положить его во-о-он туда, вы без проблем это сделаете.

А завтра показать вам ещё один и попросить положить его на первый – у вас получится.

Уловили суть?

У вас есть большие цели, но вы грузитесь: «О боже, сколько ещё предстоит сделать!»

Притормозите коней.

Ваша задача: положить сегодня всего один кирпич д-о-с-т-а-т-о-ч-н-о ровненько.

В начале своего месячного литературного марафона объём работы меня слегка обескураживал.

И тут я случайно наткнулся в интернете на книгу Энн Ламотт о писательском ремесле и вот что обнаружил в предисловии:

«Тридцать лет назад мой старший брат, которому тогда было десять, пытался написать доклад о птицах, на который отводилось три месяца.

Доклад нужно было сдавать на следующий день.

Мы были за городом.

Брат сидел за кухонным столом, обложенный вырезками, карандашами и книгами о птицах, в ступоре и отчаянии от осознания объёма предстоящей работы.

ЭТО НЕВРОЗ. ПЕРФЕКЦИОНИЗМ – ПРИЗНАК СЖАТЫХ ДУШЕВНЫХ МЫШЦ.

Тогда мой отец сел рядом с ним, положил руку на плечо и сказал: „Птица за птицей, парень. Просто опиши их одну за другой, птица за птицей…“»

Знаете, были дни, когда писать капец не хотелось, ты будто упираешься в стену и ощущаешь дичайшее сопротивление.

В такие дни я говорил себе: положи один «кирпичик», без перфекционизма, просто опиши одну маленькую «птичку». Порой за сутки выдавливалось только двести слов, и я благодарил Вселенную за этот маленький шажок.

Возможно, друзья, временами вы тоже бываете обескуражены объёмом предстоящей работы. Тут может быть полезно выбросить из головы образ Китайской стены. Попробуйте сфокусироваться сегодня на одном малюсеньком кирпичике.

Птица за птицей, парень…

Птица за птицей…

А как же быть с перфекционизмом?

Простой ответ: вам не нужно быть идеальными.

Знаю девчонку, она хотела снимать блог… полгода готовила студию, ещё полгода репетировала, потом сняла восемьдесят шесть триллиардов дублей, всё забраковала, бросила и растворилась в жертвизме.

Это невроз. Перфекционизм – признак сжатых душевных мышц.

Одному парню вырезали миндалины. Это такие небольшие штуки в горле. После операции ему было так больно глотать, что он пил и ел через трубку. Сидел на мощных обезболивающих, но через неделю таблетки закончились, а боль – нет. Он позвонил врачу, попросил выписать ещё один рецепт, но тот отказался и посоветовал ему – что бы вы думали? – купить жвачку.

Её надо было энергично жевать – сквозь боль.

Врач объяснил, что, когда на теле образуется рана, мышцы вокруг неё сокращаются, чтобы защитить раненую поверхность. Эти мышцы необходимо разработать, иначе они не расслабятся.

Парень купил жвачку, положил её в рот и с величайшей осторожностью начал жевать. Сначала ему будто обожгло горло серной кислотой… но через несколько минут боль исчезла. Совсем.

Вероятно, что-то похожее происходит с мышцами нашей души.

Они сокращаются вокруг раны: давней детской боли, взрослых потерь и разочарований, – чтобы нас снова не ударили по тому же месту. Перфекционизм и есть такое сокращение мышц.

Порой мы и сами не знаем о существовании защитных механизмов, они обычно работают в обход нашего сознания. Из-за них мы живём/творим насторожённо, с оглядкой… У нас не получается просто броситься в творчество, будто в океан голышом… Что же делать?

Есть такое слово: достаточность. И я рекомендую всем: вцепитесь в него зубами.

Друзья, поймите, вам не нужно быть идеальными (к чёрту идеальность!), сделайте достаточно нормально… и всё. Снимите достаточно нормальное видео, напишите достаточно нормальный пост и выкладывайте его сквозь страх.

Будьте уверены – со временем зажатые мышцы души расслабятся и вам станет проще/легче. Раньше мне часто говорили о диком количестве ошибок в текстах… Открою вам секрет: я запятые от балды шлёпаю, реально вообще не врубаюсь, по какому принципу их вставляют. Хвала Всевышнему, что над этой книгой поработают корректоры.

Изначально я хотел издать книгу за свой счёт и распространить среди подписчиков. Поэтому через пару недель, когда половина книги была готова, я написал Оле Савельевой, что собираюсь в сентябре издать за свой счёт. Она ответила: «Зачем за свой счёт? Напиши тизер к книге, я своему редактору в „ЭКСМО“ отправлю, может, они согласятся тебя издать…»

Я по-быстрому накатал тизер:

«История, где рассказывается путь парня, который родился в семье алкоголиков и, опасаясь за свою жизнь, сбежал из дома в 11 лет.

По воле случая ему в руки попадает книга „Я забыл умереть“ Халила Рафати, наркомана, который изменил жизнь, стал миллионером и вдохновителем.

У него появляется мечта стать как Рафати – успешным человеком и мотивирующим автором.

Спустя десятки лет провалов и неудач он вновь оказывается в тюрьме. Его отец оканчивает жизнь самоубийством, мать лишается квартиры и пропадает без вести.

Он начинает вести блог прямо из тюрьмы и делиться с миром своими мыслями, рассказывая всю правду. Тысячи людей находят в его постах вдохновение. Писательство становится его терапией.

В итоге он находит мать и вытаскивает её из лап алкоголизма. Возвращает доверие жены и помогает ей вылезти из депрессии. Выходит на свободу и продолжает помогать людям.

Он становится тем, кем мечтал.

Книга вселяет веру в то, что любой человек, где бы он ни был, что бы он ни имел, – может изменить себя/жизнь и осуществить заветную мечту».

Оля ответила: «Отлично! Завтра отправлю своему редактору!»

Стоит ли говорить, что у меня от благодарности скулы сводило?

Потом Оля познакомила меня с редактором, Юлей, и я отправил ей готовую половину рукописи. Дальше нужно было ждать от неё ответ.

На самом деле я каждое утро открывал «ватсап» с трепетом, волнительное дело – ждать ответа от редактора.

И вот в одно прекрасное утро я получаю от Юли такое сообщение: «У-Т-В-Е-Р-Д-И-Л-И! Ура-а-а-а-а-а! Книге быть!»

В этот момент моё сердце чуть не выбило грудную клетку… аж дыхание перехватило. Я встал из-за стола, вышел из кабинета, повернул направо, зашёл на кухню, подошёл к Лиде, она там что-то готовила, стоя у плиты, и просто молча показал ей сообщение.

Будто ядерный взрыв глубоководной бомбы – щемящая волна эйфории… по ногам, в животе, в груди, на лице.

Лида обняла меня.

Она, как никто другой, знала, сколько людей за всю жизнь говорили, что у меня ничего не получится… как я жаждал, мечтал, просто грезил этой идеей двадцать лет… как я старался.

Перед ней я сдержался.

Но, вернувшись в кабинет, я сел за стол и заплакал… и слёзы были… как бы вам сказать… не обычные… именно таких у меня ещё не было – это были слёзы и-с-ц-е-л-я-ю-щ-е-г-о первосортного счастья.

Сидел так с улыбкой, оглушённый, минут двадцать.

Представлял, как захожу в «Буквоед», и вот… моя книга стоит на полке. Ошалеть.

Потом я написал Оле. Если бы не она… кто знает, как бы всё сложилось? Она в курсе, что я до сих пор храню её пост, распечатанный на бумаге, где написано: «И я верю, что Свят существует… и верю, что он напишет свой бестселлер…»

Оля ответила: «Уи-и-и-и-и-и-и-и! Это тебе зарплата от Вселенной!»

Потом я написал у себя в блоге: «А-а-А-а-А-а-ааа!!! Ребята, они утвердили книгу!!!»

Мне хотелось рассказать об этом всему миру!!!

Ну я так и делал.

Парень, который помогал нам диван доставить из мебельного, протискиваемся с ним в дверной проём, и я выдаю: «Прикинь, мою книгу напечатают!»

Он недоверчиво: «Поздравляю…»

Встретили Лену на улице, у которой квартиру снимаем, и я ей с ходу: «Мою книгу напечатают!»

Она такая: «Я и не сомневалась…»

Короче, если серьёзно – это был очередной эпический день, который навсегда останется в моей памяти.

Я в этот день всех любил. Буквально ВСЕХ. Каждого. Мне хотелось обнять и расцеловать всех людей на планете. Расцеловать весь мир. И ещё я тогда очень чётко понял, что в людях есть злоба, зависть и любая другая чернуха, вероятно, только по одной причине: их заветные мечты не осуществляются.

Мой папа бухал, причинял другим боль и в итоге покончил жизнь самоубийством по одной главной причине – потому что он не решился быть/стать тем, кем мечтал.

И тогда я вспомнил, что два месяца назад в центре у Макса сказал ему: «Папа, я твёрдо намерен осуществить мечту… И я обещаю, что никогда не сдамся… ты поддержишь меня?» – и он ответил мне: «Да, сынок, я с тобой…»

Я стоял у окна в своём кабинете, смотрел на небо и тихо прошептал:

«Папа, у нас получилось».

Книга была уже почти дописана, и тут прилетает сообщение от Тани: «Свят, давай к нам в Кострому с выступлением!» Таня – основатель клуба для предпринимателей, куда стекаются спикеры со всей России. Мы познакомились с Таней давно, когда я ещё сидел. Она тогда написала мне: «Вы – будущая Легенда! Хочу открыть вас миру!»

На самом деле тогда Таня озвучила то, во что я в глубине души пытался поверить. Она уже тогда хотела подключить меня по видеосвязи, чтобы я задвинул речь прямо из тюряги. Таня написала: «Хочу пригласить к нам спикером Свята! По видеосвязи, прямо из тюрьмы! Он крутой!»

Реакции некоторых резидентов были примерно такие: «Да все они прекрасно умеют заливать в свободные уши…», «У меня был знакомый наркоман, они не меняются…», «Таня, так можно в один момент уронить репутацию Клуба…»

Когда я узнал, что «об меня» можно уронить репутацию, воодушевление схлопнулось, я вернулся в свою раковину неудачника и сам придумал причину ретироваться, чтобы Тане не нужно было озвучивать отказ.

Но она продолжала следить за мной.

Она в меня верила.

Как в знаменитой речи Виктора Франкла перед студентами в 1972 году Виктор рассказывал, что поступил на курсы пилотирования самолёта. Там ему объяснили, что, если вы намереваетесь прилететь в определённую точку, но справа дует боковой ветер, вам необходимо целиться гораздо выше и гораздо правее. Дальше он сказал, что этот принцип справедлив и для человечества. Если рассматривать человека таким, какой он есть, мы делаем его только хуже. Но если мы его приподнимаем (тут весь зал засмеялся и взорвался аплодисментами)… и смотрим на его потенциальность – этим мы способствуем тому, кем он на самом деле может быть.

Эту мысль он взял у Гёте, тот писал так:

«Если мы рассматриваем человека таким, какой он есть, мы делаем его хуже, чем он есть. Но если мы рассматриваем его таким, каким он должен быть, мы даём ему стать таким, каким он мог бы стать…»

Таня говорила мне неоднократно: «Совершенно очевидно, что ты добьёшься успеха! Я уже вижу в тебе звезду!» И говорила она это с такой убеждённостью, что буквально забирала у меня неверие в собственные силы.

Двадцать второго сентября мы с Лидой приехали в Кострому. Я уже знал, что сотня человек точно придёт на моё выступление. Выйти на сцену именно со своим вдохновляющим выступлением было ещё одной сокровенной мечтой. Все мои кумиры-мотиваторы были спикерами, и я мечтал стать таким же, как они. Когда мы приехали в конференц-зал, там было всё готово, мы обнялись с Таней, и она показала мне сцену и огромный экран, где уже горел мой девиз «БЛАГОДАРЕН 24/7/365».

Люди потихонечку подтягивались, и вот уже набился полный зал. Мне на голову надели маленький микрофон и вручили пульт для переключения слайдов. Мы вместе с Таней поднялись на сцену, и она рассказала предысторию нашего знакомства. Потом она предоставила слово мне.

Не знаю почему, но я почти не волновался. Я знал, что все эти люди в зале хорошо ко мне относятся, поэтому говорить было очень легко.

Я закончил речь такими словами: «Ребята, каждый из вас способен осуществить любую мечту! Посмотрите на меня! Если уж у меня получается, вы тем более способны!»

После выступления ко мне подходили фоткаться и брать автографы. Это было невероятно. Мы с Лидой были на седьмом небе от счастья и очень благодарны Тане за такую возможность – она была первая, кто поверил в меня как в спикера. И её вера в том числе сыграла роль в моей трансформации.

Сейчас я бы хотел сказать всем, кто читает эти строчки: если вы замахнётесь на что-то большое и дерзкое – всегда будут люди, которые захотят напомнить вам о ваших провалах/грехах/неудачах, их задача – не дать вам взлететь. Тут нужно понимать, что люди говорят другим то, что каждый день нашёптывают сами себе.

Дело не в том, что критики не верят именно в вас, на самом деле они не верят в себя.

Не слушайте обломщиков – просто делайте то, во что верите, и пусть ваши результаты заставят скептиков замолчать.

Все эти события: договор с «ЭКСМО», благодарности клиентов, встреча с подписчиками, поддержка ориентиров, выступление – укрепляли во мне уверенность, что я в адеквате. Да, во мне ещё жила часть, которой не верилось, что всё это не сон. Порой меня разрывал синдром самозванца и мне казалось, что, стоит мне выйти на сцену, раздастся крик: «Эй! Ты куда забрался?! Ты реально поверил, что кто-то тебя слушать будет?! Давай слезай оттуда!» Но с каждым днём доверия к себе и к реальности в моей душе становилось всё больше.

Год 2022 выдался сложным для всего мира, но лично для меня он стал годом прорыва. В сентябре у меня уже была команда, с которой мы запустили онлайн-проект по избавлению от зависимости, где каждый мог принять участие и поработать в группе из любой точки мира.

Но самым мощным достижением было то, что я прожил полный год на свободе, да ещё и в абсолютной трезвости. Фантастическая лично для меня цифра. Ведь до этого самое большое я держался восемь месяцев. Ключевое слово – «держался».

Помню момент, это был уже третий срок, я поймал себя на мысли, что в тюрьме мне комфортнее. Шконка, роба, проверки, баланда… в этом ограниченном пространстве всё было понятно и просто. Выходя в большой мир, я терялся, словно вампир на солнце. Тут надо было определяться с направлением, ставить цели, учиться нормально разговаривать, повышать стандарты, начинать всё с нуля, прорываться сквозь комплексы и закостенелую неуверенность. Я не вывозил и с ходу нырял в употребление, чтобы спрятаться от проблем.

И вот в октябре, гуляя с Лидой по ночному Питеру, я мысленно пробежался по событиям пролетевшего года. Вспомнил, как вышел из тюряги, а люди писали: «Свят, пожалуйста, только не слейся…»

Весь этот год был до упора забит невероятными по значимости событиями, от которых у меня в прямом смысле слова захватывало дух. Мне было страшно, некомфортно, хотелось спрятаться, включить заднюю… меня разрывал внутренний конфликт, мощнейший стресс… порой я не успевал осознавать, где я и что вообще происходит. Но в то же время я был пронзительно счастлив. Счастлив до мурашек. Счастлив настолько, что хотелось орать на весь мир.

ЗА ПРОШЛЫЙ, 2022 ГОД СОТНЯ ЧЕЛОВЕК С МОЕЙ ПОМОЩЬЮ ИЗБАВИЛИСЬ ОТ ЗАВИСИМОСТИ.

Эти финальные строки я пишу уже в 2023 году. Друзья, вы помните, что, когда мама потеряла квартиру, я тогда потратил целый год, представляя, как нахожу тех людей и ломаю им каждую косточку по отдельности. Потом, осознав, что мстить – это не вариант, я решил направить всю эту энергию на то, чтобы выбраться из задницы, научиться зарабатывать и купить маме квартиру.

Прямо сейчас я сижу у себя в кабинете, и передо мной лежат полтора миллиона честно заработанных рублей. И мы отправляемся в Череповец покупать маме квартиру.

Вся моя жизнь изменилась. Мама работает в школе, чувствует себя замечательно. Лида тоже счастлива.

За прошлый, 2022 год сотня человек с моей помощью избавились от зависимости.

На днях я еду в Нижний Новгород с выступлением, как полноценный мотивационный спикер. Вы сейчас держите в руках мою книгу… всё это означает, что у меня – получилось.

Поэтому, друзья, сейчас я могу с особой уверенностью заявить, что любой человек, где бы он ни был… что бы он ни имел, – может изменить себя/жизнь кардинально и осуществить любую мечту.

Прошлое не определяет будущее.

Знайте, друзья: вы действительно можете одним решением развернуть свой корабль хоть на 180° и в итоге оказаться в совершенно другой реальности.

Не позволяйте никому убедить вас в обратном.

Ницше однажды сказал: «Страдание – физическое, психологическое или умственное – вовсе не должно порождать нигилизм – радикальное отрицание ценности, смысла и желания. Страдание всегда допускает множество интерпретаций».

Страдание может стать стимулом к Разрушению. Страдание может стать стимулом к Созиданию. У нас, чёрт побери, действительно есть выбор.

Поэтому сейчас, когда люди говорят, что мир несправедлив, что их бросили, предали, кинули… и теперь у них в душе копится боль, обида, ненависть… У меня возникает только одна мысль.

Дружище, подумай, как (ради своего будущего… ради тех, кто тебе дорог…) сублимировать всю эту энергию – в созидательный движ.

Примечания

1

Моделирование – это понятие из НЛП (техники нейролингвистического программирования направлены на копирование или моделирование поведения людей, добившихся успеха в некой области, для приобретения их навыков).

2

Ха́дж (араб. الحج‎) – паломничество, связанное с посещением Мекки и её окрестностей. Хадж является пятым столпом ислама после шахады, молитвы (намаз), милостыни (закят) и поста (саум).

3

Анонимные наркоманы (сообщество «Анонимные наркоманы» / АН) – международное сообщество выздоравливающих зависимых, которые помогают друг другу прекратить употреблять наркотики и научиться жить без них. Движение АН, зародившееся в 1953 году, сейчас является одним из старейших и крупнейших среди сообществ подобного типа в мире. Оно еженедельно проводит более 70 000 собраний на 65 языках в 141 стране мира. В этом сообществе используется 12-шаговая программа выздоровления.

4

Слово «рефрейминг» – существительное от глагола reframe, означающего «вставить в новую рамку (ту же картину)», «вставить в ту же рамку (новую картину)», «заново приспособить», «по-новому формулировать».

Content

Свят Белый
Ниже был только ад
Обжигающе-искренняя история о боли, зависимости, тюрьме, преодолении и пути к успеху

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания