К.О.В.Ш

Дьявол предпочитает правду

© К.О.В.Ш., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Новый босс

Черный «Мерседес» плавно въехал на подземную парковку бизнес-центра. Дорогие часы на правой руке главного акционера компании показывали, что до начала рабочего дня оставалось десять минут. Алексей по привычке тряхнул рукой с часами, сунул объемный кейс с документами под мышку и вышел из машины, весело насвистывая. Иногда ему казалось, что во всем мире только он один любит понедельники и только он один, будучи владельцем гигантской компании, никогда не опаздывает на работу, хотя мог бы приезжать попозже. Даже его замов никогда не видно на работе раньше половины девятого.

Привычно нажав кнопку последнего этажа, где располагался его кабинет, Алексей расправил плечи и лучезарно улыбнулся своему отражению в зеркале просторного лифта. И пусть он ехал один, он все равно улыбался, потому что считал, что улыбка – залог успеха каждого начинания. Оптимизм уже не раз спасал его из, казалось бы, безвыходных ситуаций.

Поэтому, когда двери лифта отворились, первым, что увидели сотрудники, было радостное лицо шефа, который выглядел таким довольным, словно и не было последних двух месяцев кромешного ада в компании.

– Чему обязан ранним визитом? – шутливо спросил Алексей, подозревая, что не просто так его караулят три начальника разных отделов с утра пораньше.

– Алексей Геннадьевич, извините, но вопрос срочный, – начала новая глава бухгалтерии. – Мы не займем много времени.

– Хорошо, потому что у меня совещание через час. Пройдемте в мой кабинет.

Алексей слушал явно заранее подготовленную речь своих подчиненных и поражался их наглости. Возможно, он действительно был слишком лоялен и добр к ним, как говаривал порой его топ-менеджер Смирнов, поэтому они сели ему на шею.

– С меня достаточно, – строго сказал шеф, подводя черту. – Если вас что-то не устраивает, вы тоже можете уволиться – я никого не держу. И жалоб такого рода не потерплю. Мы не просто так уволили двадцать человек одним днем, и вы прекрасно это понимаете. За два месяца мой аудитор навел порядок в трех отделах.

Алексей встал из-за стола, показывая, что и другие могут сделать то же самое и покинуть его кабинет.

Главный бухгалтер, эйчар-директор и ведущий экономист молча встали со стульев.

– Оля, – обратился Алексей к директору по персоналу, – подготовьте все документы на Чернова. С этого дня он больше не внештатный сотрудник, теперь он заместитель финансового директора. И будьте добры исполнять его поручения в срок.

Подчиненные молча переглянулись, не скрывая тревоги в глазах. Каждый понимал, что руководителем сразу нескольких отделов станет пронырливый, мерзкий тип в зауженных брюках от «Армани», который непонятно откуда взялся, но навел такого шороха, что двадцать человек, в том числе руководителей, уволили одним днем.

– Я передам все лично Тамаре в отдел кадров, – вымученно улыбнулась Ольга.

* * *

Поля изо всех сил старалась не опоздать на любимую работу, но, ойкнув, остановилась, чтобы прилепить еще один пластырь на палец. Черт бы побрал новые босоножки, которые шикарно смотрелись на ногах, но натерли ужасные мозоли, едва она прошла двести метров. Обычно в это время она уже пила кофе со Светой, мониторя почту своей руководительницы и отвечая за нее на письма, а сегодня ползла к офису, удивляясь тому, что Инна Владимировна еще не отправила ей список поручений в вотсапе.

Мелькнула мысль, что, возможно, Инна тоже, как все смертные, решила отдохнуть на майских праздниках, но Полина тряхнула головой, отгоняя ее. Чушь! Ее начальница работала с утра до ночи даже в отпуске, не забывая заваливать личную ассистентку поручениями. А тут неожиданная тишина, хотя рабочий день начался целых десять минут назад. Не найдя этому феномену никаких адекватных объяснений, Поля пришла к выводу, что Вселенная на ее стороне – начальница не спалит ее опоздание. Хоть у них и теплые отношения, наглеть не стоит. Она и так дала ей лишний выходной.

Быстро, насколько позволяли ее измученные новыми туфельками ноги, Полина пересекла холл бизнес-центра и протиснулась в переполненный такими же опаздывавшими, как и она, сотрудниками, лифт. Кое-как ткнув в кнопку с цифрой «семь», девушка нервно шарила в сумке в поисках пропуска. Выскочив из лифта, она приложила его к стеклянной двери и попала на ставший родным уже этаж. Мечтая поскорее оказаться у своего стола, в нижнем ящике которого верно ждали своего часа аварийные балетки, Полина семенила по коридору, как вдруг из-за угла, как маньяк из подворотни, выскочила ее подруга Светка.

– Ты такое пропустила! – взвизгнула она, хватая Полю за рукав пиджака и утаскивая на маленькую кухню, где пара юристов пила кофе. – Шикарный загар, подруга. И где ты в Польше успела загореть? Туфли – класс! Там купила? – тараторила она, не давая вставить ни слова.

– А у меня для тебя сувениры, – улыбнулась Полина, доставая из объемной сумки магнит, помаду и красивую статуэтку.

– Спасибо. – Большие выразительные глаза Светы засветились от радости, а затем она мрачно напомнила, что у нее есть новости.

– Давай быстрее, мне надо к Инне.

– Можешь не спешить, – со скорбным лицом сказала Света, выждав драматичную паузу. – Инну уволили.

– Что?! Как? Когда? Почему?

– Одним днем, пока ты отдыхала в Польше. Помнишь, нам два месяца назад прислали внештатного аудитора для массовых проверок? Он все это время был тут, искал косяки и все такое. Я узнала, что в итоге уволили человек сорок. За один день, Карл! Он просто монстр. Но такой симпатяжка… Ай, ты ж его не видела, знаешь…

– Света, – Полина схватила подружку за плечи и слегка встряхнула, отвлекая от воспоминаний о красавчике-аудиторе, – кого еще уволили?

– Несколько замов, твою начальницу, Сашеньку-экономиста, главбуха… Прикинь, противная Наташа теперь главбух! Так, еще Люду-экономиста и Женю-финансиста, но его не жалко, он старый маразматик. И по другим отделам до фига кого. Наших любимых юристов только не трогали, а может, он до них еще не добрался.

– Ты серьезно? Сашу тоже уволили?

Сердце тоскливо сжалось – ей так нравился молодой экономист с добрыми глазами. Она представляла, что вот-вот получит повышение и будет работать рядом с ним под началом Инны Владимировны. Поля отпустила Свету и плюхнулась на свободный стул, чувствуя, что земля уплывает из-под ног.

Едва поступив на заочку, Поля принялась упорно карабкаться вверх по камням карьерного эвереста от самых низов. Сначала она год батрачила, как лошадь, офис-менеджером, а по-простому секретаршей на три отдела, а теперь она третий год работает ассистентом руководителя. И вот мечта была почти в кармане – Инна разглядела в ней потенциал и способности, особенно за последний год. Поля съездила с начальницей в две командировки, ей стали доверять проверки отчетов и подготовку сложных документов и договоров, она даже прошла курсы на знание спецпрограмм. Она рвалась и всю себя отдавала этой работе, чтобы по окончании института ей сразу дали должность экономиста в этой чудесной компании.

Месяц назад Инна прямо ей сказала, что повысит ее в конце лета, и выписала премию, а теперь все рушилось на глазах. Еще и Сашку уволили. Сашку, парня-мечту, на которого она пялилась в столовке уже год, мечтая о свидании с этим голубоглазым, серьезным и таким умным парнем.

– Поля, успокойся. – Света ткнула подругу пальцем в щеку. – Ты так побледнела, не дай бог в обморок грохнешься, – встревоженно пробормотала она.

– Мою любимую начальницу уволили, мужчину из моих девичьих грез уволили, непонятно за что, мое положение теперь висит на волоске, а ты говоришь успокоиться?! – Поля вскочила и зашагала по небольшой кухне. – Я даже не знаю, в какой кабинет идти и что сейчас делать. Кто теперь руководитель? Или мне сразу на биржу труда?

– Ты драматизируешь, – закатила глаза Светка, открывая подаренную помаду и внимательно изучая цвет. – Все не так плохо – нас не уволили. Да нас и не за что увольнять, дорогая. А по поводу руководства: кажется, я слышала, что этот красавчик, то есть изверг, и есть наш новый руководитель. Ну твой так точно.

– Ты же сказала, что он внештатный аудитор, нет? – совсем обалдело спросила Полина, снова сползая на стул, совершенно не обращая внимания на юристов, которые, забыв про кофе, с интересом наблюдали за разворачивавшейся у них на глазах драмой.

– Ну с этого дня он не аудитор, – хихикнула Света. – Тамара шепталась с Наташкой, что он теперь большой босс. Ой, Поль, ты бы видела, какой он красавчик, – мечтательно закатила глаза Светка.

– Он уволил Инну и Сашу! – сквозь зубы процедила Полина. – Он не может быть красавчиком!

Света хотела возразить, что большинство красивых мужчин – тираны, но вдруг рабочий телефон, который она всегда носила в кармане, пронзительно зазвонил.

– Слушаю, – лениво ответила Света, мечтая скорее распрощаться с собеседником. А учитывая, что звонил внутренний телефон компании, девушка даже представляться не стала – она и так всех знала, как и ее. – Да, это офис-менеджер седьмого отдела.

Полина услышала, как кто-то на другом конце провода приказал Свете немедленно вернуться на рабочее место, а затем трубку бросили. Света же и не думала шевелиться. Буркнув, что развелось тут всякое хамло, она спокойно достала из кармашка маленькое складное зеркальце, накрасила губы новой помадой и только затем нарочито медленно пошла на ресепшен.

Поля, тяжело вздохнув, ткнула на кнопку кофемашины, решив, что спешить ей теперь некуда. Нет начальницы, не будет и повышения: ведь никто не выдвинет ее кандидатуру, невзирая на отсутствие нужного опыта в трудовой. Теперь она обыкновенная ассистентка руководителя финансового отдела, которая, по сути, тот же секретарь. И если Инна давала ей интересную, ответственную работу, посвящала в тонкости и всячески готовила к переходу на новую должность, то новый начальник, который начал свой путь в компании, уволив сорок человек, явно не станет с ней возиться. А быть девочкой на побегушках она не хочет. Будет хорошо, если он не вытурит ее до того, как она найдет другую работу.

Решив, что завтра же начнет подыскивать новое место, Полина взяла чашечку эспрессо и пошла в сторону своего рабочего места. Она уселась за стол и включила компьютер, с тоской оглядывая кабинетик, который уже стал ее вторым домом. Скинув под столом туфли, которые сжимали ступни, как колодки, она с наслаждением пошевелила пальцами и слегка откинулась в кресле. Наверное, ей стоило встать и постучаться в дверь, которая располагалась в паре метров от нее, – как-никак, надо было познакомиться с новым руководителем. Но девушке было так тошно от этого утра, что она дала себе еще пять минут, чтобы как-то собраться и предстать в лучшем свете.

Включив компьютер, она открыла рабочую почту и пробежалась взглядом по непрочитанным письмам. Одно из них было от ее бывшей руководительницы – обычная общая рассылка, в которой она прощалась с коллективом. Полине стало немного обидно, что Инна не написала ей лично – ей казалось, у них были весьма теплые отношения.

И вообще, было странно, что Инна не предупредила, что увольняется. Конечно, Полина была в отпуске, и все же…

– Поля, это жесть! – Светка ворвалась в приемную, источая недовольство. – Этот красавчик – урод моральный, – объявила она, размахивая чашкой кофе, которую сжимала в руках.

– Так, не ори, – попросила Поля, нервно оглядываясь. – Рассказывай. – Она вышла из-за стола и подошла к подруге поближе. – Что случилось?

– Прикинь, прихожу на ресеп, он начинает меня грузить, что какие-то указания на почту выслал, что я должна быть на своем рабочем месте и еще чтобы я принесла ему капучино с двумя ложками сахара!

– Фу, гадость какая, – поежилась Поля, которая не понимала, как можно пить кофе с молоком, а тут еще и с сахаром.

– Гадость – твой новый босс, – поджала губы Света. – Начал меня выстегивать за то, что я не заказала в пятницу скрепки. А они, вот ужас, закончились. Понимаешь, чертовы скрепки, Поля! Он мелочная сволочь!

– М-да, – фыркнула Поля. – Ну, вообще-то, к слову, о «закончилось»: пора заказывать бумагу, – напомнила она.

– Ой, все, – отмахнулась Света, поставив чашку с кофе на стол Полины. – Может, плюнуть ему в чашку? – задумчиво протянула она, рассматривая белую молочную пенку. – Как думаешь, догадается?

– Свет, тебе что, пять лет? – хихикнула Поля.

– Ладно, ты права. Кстати, я рассказывала тебе о пареньке из «Тиндера» [1], с которым вчера переписывалась? Короче, мы завтра встречаемся, и я вот думаю, что надеть…

Услышав за спиной тихое покашливание, Света резко обернулась и столкнулась нос к носу с Даниилом Александровичем.

– Светлана, благодарю за кофе, а теперь вернитесь к работе, – спокойно приказал он, глядя на нее сверху вниз. – Для личных разговоров у вас есть обед.

– Да, – неожиданно тихо пискнула Светка, мгновенно исчезая из кабинета.

Полина обалдело смотрела ей вслед: никогда она не видала, чтобы кто-то сумел заставить Свету что-то делать. Она была типичной секретаршей до мозга костей: никого не боялась, считала, что весь мир ее подождет, а кофе могут и холодный попить. Но этот субъект заставил ее зашевелиться. Полина переместила взгляд на причину Светкиного психоза и отчего-то занервничала сама. Она была уверена, что это и есть ее новый начальник. Девушка понимала, что некрасиво с ее стороны так неотрывно пялиться, но ничего не могла с собой поделать. Хотелось запечатлеть этот образ у себя в голове, чтобы ночами представлять, как она делает куклы вуду и сворачивает шею козлу, который уволил ее начальницу и разрушил так и не начавшуюся личную жизнь.

Он был высокий, почти на голову выше, а ведь ее рост был метр семьдесят. И еще он был явно молод, скорее всего, немногим старше ее и Светы. Скорее всего, ему даже тридцати не было. Черты лица были очень выразительные и запоминающиеся, немного угловатые, с ярко-выраженной линией челюсти и подбородка. Скуластый, глаза голубые, яркие, недовольно прищуренные, рот большой, губы пухлые и красиво очерченные, кожа бледная и гладко выбритая. Да, его можно было назвать пугающе красивым. Даже не просто красивым, а идеальным. В нем все было идеально, начиная от четких линий бровей, заканчивая цветом наручных часов.

Стильные темно-коричневые туфли-оксфорды, зауженные, чуть укороченные темно-синие брюки на длинных прямых и стройных, как у модели, ногах, такого же цвета приталенный жилет, белая рубашка по фигуре, ярко-красный узкий галстук, большие и невероятно красивые часы на левой руке, мужская темно-коричневая аккуратная сумка в цвет ботинок и темно-синий, как жилет и брюки, пиджак в правой руке.

Он даже стоял идеально, возможно, даже дышал идеально. Полина в жизни не видела таких мужчин. Женщин – да, но чтобы мужчина был словно с обложки журнала и при этом одним взглядом заставлял дрожать от ужаса и бешенства – с таким она столкнулась впервые. Самодовольный хлыщ в костюме-тройке, уволивший, по слухам, сорок человек.

– Позвольте представиться, Даниил Александрович, новый зам финансового директора и руководитель всех подразделений административного отдела, – сухо проговорил мужчина. – А вы, я так понимаю, мой ассистент?

– Полина. – Она буквально выдавила из себя ответ, смущенная тем, что так беззастенчиво рассматривала его.

– Приятно познакомиться. Я уже заметил, что у вас в компании весьма свободные нравы, но все же, Полина, будьте добры впредь обуваться. Все-таки разгуливать по приемной босиком как-то не комильфо, – насмешливо сказал Даниил Александрович, пригубив кофе, который взял со стола Поли. – И, кстати, попросите Светлану принести мне новый капучино, этот безнадежно остыл.

С этими словами он скрылся в кабинете, оставив растерянную девушку рассматривать свои босые ступни и краснеть от злости и унижения. Если первое впечатление самое важное – то она явно провалилась.

* * *

Полина пялилась в экран компьютера, время от времени обновляя почту, проверяя, не отправил ли Даниил Александрович новых писем. За день он дал ей пять мелких поручений, так что она преимущественно лазила в интернете и перекидывалась сообщениями с девочками из других отделов. По итогу выяснилось, что Светка, как всегда, преувеличила: уволили не сорок, а двадцать человек, но это нисколько не успокаивало. Как-никак, все случилось очень стремительно и тихо, что было не характерно для их компании. До прихода Даниила Александровича такой фигни не случалось.

День тянулся бесконечно долго, потому что работы никакой особо не было, настроение было паршивым, а нервное напряжение возрастало. Полю немного беспокоил тот факт, что Даниил Александрович даже не перекинулся с ней и парой слов, как будто она была пустым местом, а не личным ассистентом. Она ждала, что он вызовет ее к себе в кабинет, но этого не произошло. Тогда она отправила ему сообщение, что уже шесть, и ее рабочий день окончен. В ответ она получила «ОК».

Девушка только глаза закатила, выключила компьютер и, подхватив сумку, которая стояла на тумбочке под столом, вышла из приемной. В холле перед лифтом, где располагался ресепшен, она обнаружила Свету, беседовавшую о чем-то со старшим юристом Денисом, который стоял, прислонившись к стойке, и беззастенчиво пялился в декольте секретарши.

– Свет, пойдем? – окликнула она подругу, бессовестно прерывая милое воркование. Денис ей категорически не нравился.

– Да, конечно, – Света одними губами прошептала «ненавижу», а потом, закинув на плечо сумочку, пошла к Поле.

Втроем они дошли до лифта, где Денис и Света продолжили переглядываться, а Поля ежилась от неприятного холодка, который пробегал по спине каждый раз, когда она слышала голос юриста. Почему-то он ассоциировался у нее со змеей, которая гипнотизировала ее глупенькую, наивную Светочку. Ей не нравился его взгляд, который липко скользил по каждой короткой юбке в офисе, его поведение – короче, Полина просто-напросто его не переваривала.

– Денис, до свидания. – Света игриво махнула рукой мужчине, выходя на первом этаже.

– До завтра. – Он кивнул девушкам, нажимая на минус второй этаж.

– Боже, он такой милаш, – расплылась в глупой улыбке Света. – Видела, как он смотрел на меня?

– Не смотрел, а пялился, – исправила Полина, потряхивая копной каштановых волос. – Не понимаю, что ты в нем нашла, откровенная мерзотка.

– Сама ты мерзотка, – надулась Света. Ее увлечение было единственным камнем преткновения в их общении, возникшим в марте, когда она впервые поговорила с Денисом, который до того совсем не обращал на нее внимания. И теперь они почти каждый день перекидывались ничего не значащими фразами, немного флиртуя. Единственной ложкой дегтя в этой истории было то, что Денис не спешил приглашать Свету на свидание. – Как думаешь, когда он созреет пригласить меня на ужин? Ну или до дома подвезти? – мечтательно спросила девушка, выпархивая на улицу.

– Надеюсь, никогда, – строго сказала Полина. – Пешком пройдемся?

– Давай, погода суперская.

Девушки пошли длинной, но более приятной дорогой, петлявшей в дворах и скверах. Света стала расспрашивать Полину о новом начальнике, но той нечего было рассказать, кроме унизительной истории про то, как она встретила его босиком.

– Вдруг он решит меня уволить? – снова всполошилась Поля.

– За что? Есть статья, которая запрещает ходить босиком? Расслабься, нельзя быть таким жутким невротиком. Может, тебе надо поесть?

– Света, не все в мире можно исправить едой! – возмутилась Полина.

– Скажи об этом моей маме, и она кинет в тебя хачапури.

Поля представила себе эту картину и немного повеселела. Она улыбнулась, подумав, что все не так плохо. Уже достаточно тепло для того, чтобы гулять после работы в пиджаке, а это уже повод для радости.

– В конце концов, не замерзну, когда буду стоять на паперти, – пробормотала она.

– Боже, прекрати! Возьми себя в руки. Тебе надо переговорить с красавчиком на предмет твоих перспектив и рассказать, как ты помогала Инне. Ты даже ездила с ней в командировки. Да ты не просто ассистент, ты незаменимая правая рука!

– Звучит так себе, – ехидно заметила Поля.

– Отвали! В конце концов, ты старательная, ответственная…

– Да, и встречаю нового шефа босиком, – заломила руки Поля. – Вот это уровень.

– Это эксцентричность! Короче, прекращай страдать. Конечно, неприятно, что Инну так некрасиво уволили, но тебя – нет. И вообще, начальство приходит и уходит, а мы остаемся. Тебе просто надо быстренько втереться к красавчику в доверие и проявить себя. Все равно ты окончишь универ только через пару месяцев, так что вперед и с песней!

– Ладно, ты победила, я поговорю с ним завтра, – согласилась Полина. – А если меня не повысят, я начну искать новую работу сразу после защиты диплома, – решительно сказала она.

– Тогда иди туда, где нужен самый крутой в мире секретарь, – я уйду с тобой, – заверила ее подруга, подхватывая под руку. – Только нам нужен мужской коллектив! Мы слишком прекрасны, чтобы быть одинокими.

Глава 2

Разбор полетов, карамельный фраппе и черный латекс

Полина пришла на работу пораньше, даже чересчур пораньше. Девушка всю ночь не могла уснуть, переживая о том, куда теперь покатится ее карьера. Что-то подсказывало, что с ветерком вниз на самое дно, черное и мрачное, как американо в огромной чашке с мультяшками. Сердце билось в такт тиканью настенных часов. Еще никогда Поля не приходила на работу так рано.

Практически все кабинеты были закрыты, Светы не было на месте, даже Тамара не заваривала свой травяной чай на кухне. Девушка опять посмотрела на чашку с кофе, а затем на закрытую дверь, ведущую в кабинет нового зама. Казалось, что даже дверь источала холод и внушала страх. Поля попыталась выдохнуть и представить разговор с начальством, но мысли в испуге разбегались по углам. Часы все так же гулко тикали, а из горла не уходил тугой ком. Успокоиться не получалось.

Даже любимый американо не бодрил, а скорее щекотал нервы, заставляя бессмысленно теребить папку с документацией, которую принесли для Чернова накануне уже после ее ухода с работы. Поля на автомате снова обновила корпоративную почту, чтобы хоть чем-то занять руки.

– Доброе утро, вы рано. Сегодня в обуви?

От неожиданного и столь насмешливого приветствия Поля едва не расплескала кофе, хотя от природы неуклюжей не являлась. Девушка, как солдат при исполнении, подскочила с кожаного кресла на колесиках, и последнее с громким хлопком отъехало в стену за ней.

– Доброе утро, – как-то совсем пискляво выдавила Полина, чуть ли не заикаясь.

Зам снова посмотрел на нее с легкой усмешкой. Сегодня он пришел в зауженных серых брюках в клетку, темно-серых узких кроссах, такого же цвета стильной футболке и полуспортивном модном пиджаке по фигуре.

– Документы для меня? – кивнул он на папку на столе Поли.

– Д-да, – девушка нервно передала папку.

– Полина, через час у меня совещание, вызовите ко мне в кабинет главбуха и директора HR до того, как я уйду, желательно сейчас. Еще я выслал вам на почту список поручений, который надо сделать до обеда. Пока все. – Даниил Александрович приложил свой пропуск к двери и скрылся в кабинете.

Полина хотела было сесть на стул, но Чернов снова показался в приемной.

– И после обеда вызовите ко мне начальника техотдела.

Полина тут же достала ежедневник, чтобы записать поручения. Она всегда ответственно подходила к работе, боясь что-то упустить, специально дублировала дела себе в блокнот. Почему-то это всегда ее успокаивало.

Со страхом открыв почту, Поля увидела письмо от зама. Дел на утро было тринадцать. Написано было емко, сжато и по делу. Даже непривычно: обычно Инна Владимировна спамила ей в вотсап как безумная, то и дело утекая в посторонние темы, и иногда тяжело было понять, чего она хотела. Новый зам же писал сухо и кратко, четко выражая свои желания. Правда, от его желаний Полине стало страшно. Потому что первое, что он просил, – это копии штатного расписания и всех приказов за этот год по кадрам. А это означало, что Поле надо было идти к Тамаре. Поход к Тамаре равнялся восхождению на эшафот – девушка представила себе, в каком восторге будет эта женщина, которая тихо, а иногда громко, ненавидела почти всех в компании.

Безуспешно обзвонив всех, кого просил вызвать Чернов, Поля стала нервничать все сильнее. Не зная, что делать, потому что до его совещания оставалось полчаса, рабочий день начался, а главбух и директор HR где-то шлялись, девушка сорвалась с места на поиски. Хотелось спрятаться в туалете или притвориться кактусом, – она не успевала сделать все, что просил зам.

– Меня уволят, меня точно уволят. – Полина с глазами испуганного котенка подбежала к Свете, которая трепалась в коридоре с курьером, доставившим новые бутылки воды для кулера.

– Ты чего такая дерганая? – поинтересовалась Светка, тут же отходя от симпатичного курьера.

– Я не могу найти Наташу и Ольгу. И я боюсь идти к Тамаре.

– Так, спокойно. – Света достала свой телефон и кому-то позвонила: – Алле, Олег Григорьевич, здрасьте. А Наталья Васильевна не у вас? Да, передайте, что ее срочно вызывает новый зам финдира. Спасибо.

Света позвонила еще паре человек и выяснила, что директора HR сегодня не будет. Полина послала ей воздушный поцелуй и помчалась к Тамаре.

* * *

Жизнь рушилась на глазах. Поля обреченно ждала своей участи, замерев у двери в кабинет Даниила Александровича. Хотелось плакать, как маленькой девочке. Главбух пришла к ней в приемную, только когда злой зам уже ушел на совещание, еще и дерзко сказала, что была занята. Тамара грубо и нелицеприятно послала Полю куда подальше, сказав, что никакого штатного расписания и никаких личных приказов по кадрам на руки какой-то ассистентке не выдаст. Пусть новый зам сам идет за документами и несет ответственность, если их кто-то увидит. А в той же бухгалтерии ее послала бухгалтерша по материалке, сказав, что после инвентаризации Чернова у нее куча работы и отчет по списанным материальным ценностям будет готов только к вечеру.

Девушка опять задумалась о том, что, видимо, придется искать новую работу. Тихая, скромная и ответственная, она годами налаживала с людьми в отделах отношения, работала на Инну и в основном помогала с документами, чтобы теперь выяснить, что всем на нее плевать, никто, кроме Светки, не хочет помогать и не воспринимает всерьез. Еще и ненавидят, видимо, из-за того, что она ассистент зама-изверга. Людей, с которыми она общалась, уволили, остались те, кто всегда относился к ней прохладно. Были, конечно, и те, с кем она общалась нормально, но они работали на других этажах.

– Полина, – перед ней буквально вырос злой, как дьявол, Даниил Александрович, – пройдите ко мне в кабинет.

Голубые глаза метали молнии от бешенства, хотя разговаривал он спокойно и подчеркнуто вежливо.

Полина осторожно пошла за ним и едва не охнула от удивления. За каких-то несколько дней кабинет Инны Владимировны изменился до неузнаваемости. Год назад начальница выпросила его себе после какой-то удачной сделки с инвесторами, где активно поучаствовала, но в ее огромном шикарном кабинете с панорамными окнами и видами на центр Москвы всегда был хаос. Куча шкафов с вываливающимися папками, бардак на столе, заваленном документами, куча кресел по углам, на которых также лежали папки и бумаги. Теперь же все выглядело как в раю перфекциониста-минималиста. На всю стену по левую руку протянулся шкаф: по краям были расположены закрытые секции, а в центре были открытые полки с книгами, какими-то статуэтками и всякой ерундой. Параллельно шкафу расположился огромный, узкий и высокий аквариум со множеством разноцветных рыбок, который словно делил кабинет на две части: ту, которая заканчивалась огромным столом из темно-серого дерева, где, судя по всему, и заседал новый зам, и ту, где напротив панорамного окна появился красивый полукруглый кожаный диван и журнальный столик.

Полина запретила себе таращиться и прошла к столу, устроившись на краешке новенького кресла для гостей. Зам тоже сел в кресло за стол, оказавшись напротив ассистентки. Глаза его продолжали метать молнии – Даниил Александрович не привык к тому, что его поручения не выполняют. Он смотрел не моргая на свою молодую помощницу и пытался понять, о чем она думает. Очевидно, нервничает, судя по тому, как теребит собственные пальцы, не зная, куда их деть. Даниил открыл почту, проверяя. Да, из тринадцати скромных поручений она выполнила девять. Вроде неплохо, и видно, что старалась, но не хорошо. И хотелось бы услышать почему.

– Почему вы не прислали мне главбуха и директора HR до моего совещания? И почему я не получил документы, которые запрашивал от кадров? И где отчет по инвентаризации? – спросил он, стараясь выглядеть максимально спокойным.

Полина стала мямлить, чего Даниил не выносил. Он старался не спешить с выводами и постепенно составлять мнение об ассистентке. Пока он мог сказать о ней только то, что она была милой девушкой, высокой, худенькой, с густыми волнистыми волосами каштанового цвета и выразительными карими глазами. Она была симпатичной, но его больше беспокоило, являлась ли она нормальной ассистенткой. Ему нужен был грамотный помощник, и хотелось поскорее решить, сможет ли он с ней сработаться. На данный момент он в этом сильно сомневался, потому что мало что мог уловить из ее нервных мычаний.

– Полина, расслабьтесь, я не кусаюсь, – наконец мягко сказал он. – Вы пришли в кадры, и вам не дали запрошенные мной документы, потому что…

– Потому что Тамара сказала, что вы должны получать их лично, – вдруг, набравшись храбрости, твердо сказала Поля. – Мне сказали, что не положено выдавать их ассистенту.

– Та-а-ак, – многозначительно протянул зам, чувствуя, что внутри поднимается волна ярости на кадровичку, – в бухгалтерии вам то же самое сказали? – ехидно спросил он.

– Нет, – вспыхнула румянцем Поля, – мне сказали, что отчет будет готов вечером. А главбух была занята, как она сказала. Она заходила к вам, когда вы были на совещании. И директора HR, как я писала вам на почту, сегодня нет.

– И вы не уточнили, почему ее нет в ее рабочий день, – поставил жирную точку зам.

Полина обреченно кивнула, представляя, что ее сейчас четвертуют. Но зам молча взял телефон и позвонил в кадры.

– Тамара, – жестко сказал он, – я жду вас у себя в кабинете со всеми ранее запрошенными документами. Сейчас. Нет, Тамара, ваша работа подождет. Я жду вас сейчас.

Примерно в том же тоне Даниил Александрович поговорил с главбухом и потребовал, чтобы Наталья Васильевна пришла к нему в кабинет вместе с бухгалтером по материалке.

– Мне выйти в приемную? – тихо спросила Полина своего шефа.

– Нет, пока задержитесь, вместе подождем наших коллег, – Даниил Александрович взял документы и что-то стал в них черкать.

Тишина давила жутко, Полине хотелось провалиться под землю.

– Чем вы занимались у предыдущего руководителя? – поинтересовался зам, не отрываясь от документов.

– Отчеты помогала делать, иногда выполняла личные поручения, отвечала за нее на письма… В основном помощь в документах, – оживилась девушка, думая, что вот он шанс намекнуть, что она почти экономист.

– Вы учитесь? – неожиданно спросил зам. – Есть ли у вас семья, муж, дети? Какие планы на ближайший год?

Полина решила не удивляться ничему и просто отвечать. Все лучше, чем жуткая тишина и пугающий пронзительный взгляд.

– Через два с половиной месяца я оканчиваю институт по специальности «экономика». Мужа и детей у меня пока нет, и в ближайшие годы не планирую, собираюсь строить карьеру. Хотелось бы здесь. – Поля так тихо пробормотала последнюю фразу, что начальник еле ее расслышал.

– Очень хорошо, Полина. Значит, вы готовы много работать. Экономисты здесь нужны, а мне сейчас нужен ассистент. Давайте так, никакие отчеты я вам пока не доверю, потому что не знаю ни вас, ни ваши способности. Поработайте моим помощником, если хорошо себя проявите, то, может, поручения станут интереснее и с перспективой на карьерный рост. Но вам нужно стать увереннее в себе, говорить внятнее и громче, иначе вас никто не услышит. Возможно, вам придется работать больше и усерднее, надеюсь, вас это не испугает. И всегда будьте на телефоне. И будьте жестче с сотрудниками, иначе моя работа будет идти медленно, а я не люблю, когда работа идет медленно. Меня не волнует, хотят вам давать отчет или не хотят, занят главбух или не занят. Если я вызываю к себе в кабинет или собираю совещание, значит, все без опозданий должны прийти, иначе – три дисциплинарных замечания, и на выход. Донесите эту светлую мысль до сотрудников. На первый раз я поговорю за вас.

Полина даже ответить не смогла, потому что на этом моменте в кабинет после короткого стука зашли три женщины. А дальше начался фильм ужасов, который Поля еще долго не хотела вспоминать. Ее зам превратился из старшего демона ада в настоящего сатану. Сначала он просто размазал по стенке, тонко и без мата, но так унизительно, как Поле и не снилось, бухгалтера по материальным ценностям, сказав, что инвентаризация была еще две недели назад, и если через час он не увидит отчет, то ей стоит задуматься о другой работе, попроще и с меньшей ответственностью, где на один отчет дают, скажем, месяц. Поле стало немного жалко старую бухгалтершу: она-то знала, что Лена действительно много работает и на нее вешают не только материалку. Лена сдерживала слезы, а Даниил Александрович делал вид, что не замечает этого.

– Наталья Васильевна, почему вы допускаете бардак в бухгалтерии? Это и ваша ответственность тоже. И какими делами вы были заняты, что не пришли к своему прямому начальнику, когда вас вызвал мой ассистент? Я надеюсь, это первый и последний раз, когда вы так сильно меня подвели. Не самое удачное вступление в новую должность, скажу вам. Помогите Лене с отчетом и принесите мне его через час. Время пошло, вы свободны.

Две бухгалтерши быстро ушли из кабинета, а Даниил Александрович стал, как кобра, гипнотизировать Тамару. Надо отдать должное, Тамара работала давно и много повидала, поэтому не дрогнула, а скорее молча сдерживала гнев. Но Поля все же решила про себя, что в этой битве титанов Тамара проиграет. Пожалуй, впервые за то время, что она тут работает.

– Тамара, как давно вы работаете в кадрах? – ехидно спросил зам.

– Давайте говорить по делу, Даниил Александрович, без ужимок. У меня много работы и мало времени, – злобно и дерзко сказала начальница кадров, привыкшая, что ее боятся, а не наоборот.

Но Поля не на шутку испугалась за нее. Кажется, зам взбесился окончательно от такой наглости старой тетки.

– Хорошо, Тамара, кратко и по факту, чтобы не отнимать ваше время. Если еще раз вы не предоставите документы, которые я запрашиваю, вовремя, я вас уволю по статье за невыполнение своих должностных обязанностей. Так достаточно кратко или немного разъяснить ситуацию? – нагло усмехнулся Даниил Александрович, возвращаясь к своим документам.

– Вам меня увольнять не за что. Свои обязанности я знаю и четко выполняю. Ассистенту не положено давать штатное расписание и приказы по личному составу.

– Похоже, придется разъяснить, – Даниил отложил бумаги в сторону. – Мой ассистент имеет доступ к документам более серьезным, чем штатное расписание, также мой ассистент подписывал бумаги о неразглашении персональных данных и прочей информации, касающейся компании. Вы осведомлены об этом, поэтому крайне непрофессионально с вашей стороны не давать ей подобные документы. Весьма непредусмотрительно с вашей стороны пытаться мешать моей работе, потому что я все равно буду ее делать, с вами или без вас. И раз вы заговорили о своих четких обязанностях, то будьте добры к следующей неделе обновить все должностные инструкции с учетом изменений профстандартов за этот год, принести мне все ежемесячные отчеты по кадровому составу и зарплате за последние два года, потому что, как вы помните, в этом году проверка. И раз уж директор HR где-то гуляет в свой рабочий день, договоритесь с ней сами о срочном поиске людей на освободившиеся вакансии. Да, и на всякий случай разместите вакансию на должность главного бухгалтера. Мы, кажется, поспешно отдали эту должность Наталье. И, Тамара, пожалуйста, не мешайте больше мне и моему ассистенту выполнять нашу работу. Спасибо, это все. Пока что.

Тамара, бледная и униженная, молча положила папки с документами, что просил зам, и также молча вышла из его кабинета.

– Полина, вы тоже свободны. Я скинул пару поручений вам на почту, сделайте после обеда. Надеюсь, больше проблем не возникнет.

Даниил Александрович наконец остался один, устало потирая виски. Работы было еще много. Кроме навалившихся новых обязанностей, надо было продолжать вести аудит. Конечно, он ожидал, что его невзлюбят. Кто вообще в здравом уме любит аудиторов? Может, зря он согласился на эту должность и контракт на год? Хоть он и привык по жизни быть один, делать свое дело и плевать на все и всех, но даже ему было сейчас нелегко. Он знал, что его обсуждают и осуждают, но не ожидал, что так открыто начнут втыкать палки в колеса. Это было крайне глупо. И с какой-то стороны можно было их понять: никому не нравится, когда им мешают халтурить. А именно этим и занималась подавляющая часть сотрудников, и многие руководители в том числе. Наверное, именно по этой причине Дан предпочитал работать один.

«Это место… я уволил двадцать человек, оставшиеся ненавидят и мешают работать, того гляди аудит встанет на мертвом месте из-за этих бездельников… Да и к черту их всех! Нытики и лентяи, которые работать не умеют. Надо будет, уволю всех к чертовой матери и наберу нормальных. Они у меня узнают, что такое труд».

Дан взял очередные отчеты, позвонил Полине, желая попросить кофе, но вспомнил, что сам отпустил ее на обед, и сбросил звонок, не дожидаясь первого гудка.

* * *

Света как раз закончила досматривать серию «Хорошего доктора», когда бледная как смерть Полина ворвалась в холл.

– Света, алярм, у меня полный треш, – заявила она, демонстрируя кулак, в котором была зажата пачка тонких дамских сигарет. – Выйдешь со мной?

– Ладно, мне будет полезно пропустить обед, – согласилась Светка, ущипнув себя за несуществующую складку на боку. – Тебе не кажется, что я поправилась? – спросила она, покрутившись перед зеркальными дверями лифта.

– Тебе не кажется, что есть проблемы посерьезнее твоего мифического жира? – насмешливо вскинула брови Поля.

– А, да, прости, что там у тебя случилось? – поинтересовалась Света, подкрашивая губы помадой, которую Полина привезла ей из Польши. – Отличный оттенок, кстати.

Кто угодно бы обиделся на нее, но Поля знала, что Света просто очень быстро переключалась. То есть она как бы вникала в проблемы подруги, но при этом еще обдумывала планы на вечер и заодно красила губы – так уж она была устроена. Поэтому Полина вкратце пересказала ей события своего рабочего дня, закончив на том, что у нее складывается ощущение, что все в их отделе массово офигели.

– Пойдем кофе возьмем? – Света потянула подругу в сторону кофейни, которая была в паре метров от входа. – Вообще, все дело в том, что эти придурки устроили бунт, – бросила секретарша, внимательно изучая меню, которое за все годы, что девушки работали в башне, ни разу не изменилось. – Холодный чай с малиной и сливками, – попросила она, улыбаясь симпатичному парню-бариста.

– Какой еще бунт? – Поля с недоумением уставилась на Свету, которая подтолкнула ее к кассе. – Американо с двумя шотами эспрессо.

– Куда такой крепкий? Ты и так дерганая, – заметила Светка, покачивая головой. Порой ей казалось, что, если было бы можно пускать кофеин по вене, Поля села бы на иглу.

– Расскажи про бунт, – отмахнулась Полина.

– Короче, я так поняла, что наш серпентарий решил саботировать работу красавчика…

– Господи, перестань уже его так называть, – попросила Поля.

– Ладно, – закатила глаза Светка, – короче, тетки решили выжить Данилку.

– Нет, так еще хуже, – передернулась Поля.

– Что и требовалось доказать.

Спустя пять минут девушки уселись на лавочку в паре метров от входа, куда ходили курить сотрудники. Света потягивала свой сладкий чай, а Поля с наслаждением затягивалась сигареткой. Вообще, назвать ее курильщицей можно было с очень большой натяжкой, потому что она хваталась за заветную пачку, только когда очень волновалась. Скорее ей просто нужно было занять чем-то руки.

– Короче, наши тетушки решили, что если втыкать красавчику палки в колеса, то он не справится с работой, и его уволят, – возобновила рассказ Света. – Ерунда несусветная, но, я думаю, именно поэтому они от тебя бегают.

– Так, план, конечно, ничего такой, но я-то тут при чем? По итогу получилось, что я ничего не сделала из-за них, но ему-то пофиг! – возмутилась Поля. – Они с ним воюют, а козел отпущения – я. Свет, что делать?

– Расслабиться и переждать, – посоветовала Света, подставляя лицо весеннему солнцу.

Поля смотрела на подругу и не могла понять, как ей удается сохранять такую раздражающую безмятежность. Она щурила зеленые глаза, окруженные частоколом густых черных ресниц, и улыбалась своими пухлыми губами, чувствуя, как солнышко еле ощутимо припекает.

– Я завтра хочу сходить на пробное занятие по йоге, пойдешь со мной? – вдруг предложила Светка. – Думаю, будет прикольно. Обретешь внутреннюю гармонию и все такое.

– Не уверена, что мне это поможет, – хмыкнула Поля, откидываясь на спинку лавочки. – Мне надо как-то заставить этих старых жаб работать. Инну они уважали и поэтому выполняли все ее поручения, а с Даниилом Александровичем у них не складывается, – сетовала девушка. – Я, конечно, все понимаю, но, блин, не хочу быть крайней, мне кажется, он думает, что я тупая как пробка.

– Я думаю, он вообще ничего о тебе не думает. Прикинь, он тут шороху навел, уволил людей, стал начальником, все ополчились на него, Тамара с Наташей устроили бунт, да еще и Машка с шестого преследует. Думаешь, ему сейчас есть до тебя дело?

– Что, какая еще Машка? – как истинная женщина, Полина улавливала самое пикантное.

– Такая. – Светка стянула светлые волосы в тугой хвост, втянула щеки и выпучила глаза. Перехватив непонимающий взгляд Поли, она отказалась от своей пантомимы и пояснила: – Офис-менеджер шестого отдела. Ну?

– А, эта, которая всегда в напряже-е-ении?

– Ага, прорывалась на этаж три раза с личными бумагами для красавчика, но я дала ей от ворот поворот, потому что никаких распоряжений не было, – повела плечами Светка. – Так что про свои личные бумаги пусть другим заливает.

– Я тебя обожаю, – расхохоталась Полина.

Света была самой нахальной и пофигистичной секретаршей на планете, но никто не мог лишить ее удовольствия поиграть в «ты не пройдешь». Она оберегала вход на этаж, словно за стеклянными дверьми сидел президент, а не юристы, бухгалтеры и финансисты с кадровиками. А еще она знала все про всех, поэтому обвести ее вокруг пальца было просто невозможно. Стоило ей усомниться в том, что посетителя ждут, как она разворачивала его к лифту и советовала без пропуска не возвращаться.

– Всегда пожалуйста. Красавчик выстегивал тебя?

– Немножко, – призналась Поля, сразу растеряв все веселье. – Он хочет, чтобы я всех контролировала и заставляла работать. И я без понятия, как это сделать.

– Будь с ними строже, – посоветовала Света. – Инна вела мягкую политику, а Даниил Александрович, видимо, любит пожестче, – многозначительно заявила она. – Вот и бери с него пример. Хочешь, я подарю тебе костюм из черного латекса и плеть, м-м? Будешь ходить и доминировать.

Девушки рассмеялись, а потом у Полины пискнул телефон. Проверив почту, она обнаружила новые поручения от руководителя. Список был небольшим и, главное, не подразумевал контактов с озлобленными женщинами. Выдохнув с облегчением, Поля встала и хотела уже пойти обратно в офис, но тут Светка повисла у нее на руке.

– Поль, смотри, там байк! Какой офигенный! – восторженно пропищала она, тыкая пальцем в огромный мотоцикл, который кто-то оставил почти у самого входа. – Пойдем, сфоткаешь меня?

– Света, работать надо, – помотала головой Поля.

Она терпеть не могла фотографировать Светку, у которой то нос большой, то щека толстая, то прохожий в кадре. Процесс всегда затягивался, и ради одного удовлетворяющего подружку снимка Полина тратила кучу времени и нервов.

– Не будь занудой! И, кстати, я пропустила обед из-за тебя.

– Ты же поправилась? – съехидничала Полина.

– Ты злая, – пожаловалась Света, продолжая тянуть ее в сторону сверкавшего на солнце мотоцикла. – Давай, минутка всего.

Обе знали, что это было враньем, но Поля все равно согласилась. Света забралась на мотоцикл, выудила из сумочки зеркальце и проверила, в порядке ли макияж. Слегка взлохматив крашенные в блонд волосы, она расстегнула джинсовку и объявила, что готова.

– Только не забудь, что у меня рабочая левая сторона! – крикнула она Полине, которая уже жалела, что согласилась.

Света ползала по мотоциклу, усаживаясь и так, и сяк, и даже полежала на нем, нацепив солнцезащитные очки. Поля нащелкала штук пятьдесят снимков и уже предложила сворачиваться, но Светка хотела последний кадр. Сняв джинсовку, она небрежно перекинула ее через плечо, оставшись в красивом платье, подол которого трепетал на легком весеннем ветерке. Она хотела прислониться к мотоциклу боком, но споткнулась и толкнула его достаточно сильно для того, чтобы он начал заваливаться на бок.

– Блин!

Света попыталась ухватиться за ручку, но это было бесполезно. Байк рухнул на бок, как раз в тот момент, когда в поле ее зрения появился огромный бородатый мужик, сжимавший в руках шлем. Все, особенно то, как он уставился на девушек, указывало на то, что он владелец мотоцикла. Он замахал рукой и что-то закричал.

– Света, бежим! – тонко вскрикнула Полина и, вцепившись в руку подруги, потянула ее в сторону стеклянных дверей.

– Блин, блин, блин, – ойкала Света, пытаясь поспеть за подругой и не свернуть себе ноги, которые были обуты в босоножки на высоком каблуке.

Когда за ними закрылись двери лифта, Света прислонилась к стальной стенке и попыталась восстановить дыхание.

– Ты видела, какой он огромный? – спросила она с дрожью в голосе у Поли.

– Вообще, пипец, – покачала головой девушка. – Убийца медведей. Думаешь, запомнил нас?

Света задумчиво пожевала нижнюю губу, смешно нахмурив лоб, а потом помотала головой.

– Да нет, не думаю. А даже если запомнил, то что он нам сделает? – дерзко спросила Света, словно не она пару минут назад с визгами скрывалась с места преступления. – Кстати, фотки нормальные получились?

* * *

Светка как раз закончила обрабатывать фотографии с обеденной фотосессии и выбирала между той, которую Поля сделала за секунду до падения байка, и той, где у нее особенно удачно получился взгляд дерзкой кошечки. Выкладывать карусель ей не хотелось, так что она поочередно изучала оба снимка, пытаясь принять какое-то решение. Полина, как назло, куда-то убежала по поручению начальника, так что помощи было ждать неоткуда.

Пискнул лифт, обозначив остановку, и Светка с надеждой уставилась на него, решив, что Поля уже вернулась. Но вместо Поли из лифта вышли Рома Андреев, который раньше работал юристом в ее отделе, и Машка из шестого, которая, видимо, решила не сдаваться.

– Запрос на пропуск не отправили? – с надеждой спросила она, прижимая к груди какую-то папку.

– Мария, а вы точно его заказали? – скептически спросила Света, просматривая запросы. – Нет ничего.

– Ну ладно, я тогда тут подожду, – решила назойливая девица с шестого. Усевшись в красное кресло у лифта, она стала копаться в телефоне.

– Светка, чего вредничаешь? Пропусти ее, – предложил Андреев, облокачиваясь о стойку и широко улыбаясь блондинке.

– Щаз! Одну пропущу, и потом устроят тут проходной двор, – проворчала девушка, набирая номер на рабочем телефоне. – Алло, запрос на пропуск для Марии с шестого и побыстрее, – потребовала она и сбросила, не дожидаясь ответа. – Набрали идиотов, а я тут с этой крыской-лариской сидеть должна, – скривилась девушка.

– Дружный женский коллектив, – пропел Рома. – Вы же обе секретутки, как же профсолидарность?

– Сам ты секретутка. Я офис-менеджер, – с напускной важностью заявила Света, ткнув пальцем в бейдж на груди. – Тебе чего?

– Мне надо к юристам. Илья попросил наорать на них за косяк в договоре. Только я без пропуска.

– Прям наорать? – Света встрепенулась, предчувствуя сплетню.

– Ага, – кивнул Рома.

– Не смею задерживать, – девушка прижала свой персональный пропуск, который открывал все двери на седьмом этаже, к датчику. – Кофе сделать? Капучино без сахара?

– Все-то ты помнишь, – улыбнулся парень. – Давай, на обратной дороге выпью и расскажу последние новости.

Довольная Света пошла колдовать над кофемашиной, предвкушая новости от Андреева. Он всегда был ей симпатичен, и даже наличие девушки не сделало его менее интересным человеком. Пожалуй, он был редким исключением среди мужской части компании, которое она рассматривала не как потенциальную добычу, а как приятеля. Возможно, все дело было в том, что он тоже любил посплетничать. Когда он работал в их отделе, то они частенько обедали втроем с Полиной, судача о коллегах и обмениваясь новостями.

– Так, значит, ему можно без пропуска? – возмущенно спросила Машка, вырастая у нее за спиной.

– Он от Смирнова, – многозначительно заявила Света. – Сама знаешь, если его доставать, полетят головы. Он же на особом счету у Алексея Геннадьевича.

– Ну да.

Против этого аргумента Маше нечего было сказать: никто не спорит с любимчиками начальства. Но мерзкая Светка все равно бесила. Конечно, она догадалась, что никакого особенного поручения у нее нет, просто она нашла повод поглазеть на нового зама, о котором все судачат второй день без перерыва. Сгорая от любопытства, она вызвалась отнести документы вместо Пашки-айтишника, который только рад был, а дебилы-охранники никак не могли переделать запрос на пропуск.

Света сидела на своем месте, время от времени посматривая на монитор, куда шла трансляция с камер, установленных в коридорах, комнате отдыха и холле. Маша все так же копалась в телефоне, а Рома возвращался обратно. Света встретила его у дверей, выпуская.

– Как успехи? – спросила она, вручая ему кофе.

– Мне так нравится работать с Ильей, потому что все его жутко боятся, – довольно сказал парень. – Даже Денис задергался, а я-то помню, какой он непробиваемый. Шуршат там теперь, как тараканы.

Света не успела ничего сказать в защиту Дениса, потому что из лифта выскочила недовольная Полина. В руках у нее была подставка с двумя большими стаканами кофе. Гневно опустив их на стойку ресепшена, она тяжело выдохнула.

– Блин, ну что за день? Конечно, на мне закончились сливки.

– Кофе со сливками? Кто ты и что сделал с Полтосом? – всполошился Рома.

– Во-первых, еще раз так меня назовешь, придушу, – Полину передергивало, когда она слышала это мерзкое прозвище, которое ненавидела еще со школы. Рома знал об этом, поэтому не упускал случая ее подразнить. – А во‐вторых, привет. И да, эта гадость не для меня, а для Даниила Александровича.

Света уставилась на подругу, вытаращив глаза похлеще Машки. Она понятия не имела, куда бегала Поля, только крикнула, что по поручению, но и подумать не могла, что ее отправили за кофе. Как-то это было совсем.

– Он серьезно отправил тебя в кофейню? – возмутилась секретарша.

– Да-да, я человек с почти высшим экономическим, бегаю за кофе для надутого индюка с прилизанными волосами и в дизайнерском костюме.

– Надутый индюк – это новый зам финдира? – вклинился Рома. – Расскажи про него чего-нибудь, я его еще не видел.

– Ромка, смотрел «Дьявол носит Prada»? Спорим, он фанат Миранды Присли? А еще знаете, что он попросил? Купить ролик для чистки одежды!

– Зачем? – в унисон спросили Рома и Света.

– Понятия не имею, но подозреваю, что в его закрытых на замок шкафчиках не документы, а костюмчики его, – заявила Полина. – А еще он постоянно делает вот так, – не сдержавшись, она, хихикая, скопировала позу начальника и смахнула с плеча невидимую пылинку. – И вообще, я понимаю, что он тут всего два дня, но зачем постоянно ходить с таким выражением лица, как будто у него кол в заднице, и наводить на всех панику? Он недавно так отчихвостил Тамару…

Ребята перемывали косточки начальству, не замечая, что Маша, на которую никто не обращал внимания, снимает все на камеру телефона.

* * *

Дан допивал второй карамельный фраппе, просматривая почту, как вдруг пришло новое сообщение с чьей-то личной почты. В сообщении было видео. Нажав на воспроизведение, он с удивлением обнаружил на экране Свету, Полину и какого-то незнакомого ему парня, которые бурно обсуждали… его.

– Понятия не имею, но подозреваю, что в его закрытых на замок шкафчиках не документы, а костюмчики его…

Дан поперхнулся, закашлялся и выронил стакан, перевернув его себе на брюки. Вскочив с кресла, едва его не опрокинув, он поставил видео на паузу, не желая и дальше слушать, как его подчиненные, в том числе его персональный ассистент, сплетничают о нем, как бабки на лавочке. На его отглаженных брюках в районе паха расползалось мокрое кофейное пятно. Выругавшись, он пнул ногой пластиковый стаканчик, валявшийся на полу, и подошел к самой крайней секции шкафа, запертой на ключ.

Открыв ее, он выдвинул вешалку для брюк и принялся подбирать те, что подошли бы под пиджак, который он сегодня надел.

– Дьявол предпочитает Armani, – пробормотал Дан, переодев брюки. Посмотревшись в зеркало, закрепленное на внутренней стороне дверцы шкафа, он не сдержался и слегка взъерошил волосы. – И ничего они не прилизанные… Полтос, – фыркнул он, запирая шкаф.

Глава 3

Круговорот звездюлей в офисе

Дан привычно проснулся за пять минут до будильника. Часы показывали шесть утра. Он быстро откинул тонкое одеяло и пошел чистить зубы. Привычно выпил стакан апельсинового сока, надел спортивные штаны, футболку и кроссы и пошел бегать ровно сорок минут в сквере рядом с домом, где снимал квартиру. Взбодрившись пробежкой и прослушав две главы новой книги любимого автора на английском, вернулся домой, сходил в душ и побрился. Съел сэндвич, выпил чашку кофе, надел черные укороченные брюки, горчичную рубашку с черным коротким галстуком и горчичные легкие ботинки, прихватил черную сумку с проектом, который готовил до ночи для Алексея, и пошел на работу. Машину брать не хотелось: майское солнце вдохновляло на прогулку, тем более до офиса было идти ровно четырнадцать минут легким шагом. Он придет на работу за тридцать пять минут до начала рабочего дня и успеет неспешно проверить отчет из бухгалтерии, который ему принесли к концу дня накануне.

Но едва Дан бодро прошел сто метров, как строительная машина перекрыла весь переулок и уже начала бомбить дорогу, вздымая пыль и асфальтовую крошку. Дан разозлился, потому что теперь ему придется делать петлю и дорога выйдет на десять минут дольше. Чертыхнувшись, он пошел обратно, решив срезать дворами, и столкнулся с огромной машиной, которая разгружала мусор из контейнеров, а рядом стояла «газелька», в которую двое работяг загружали чью-то мебель. Пройти, не испачкавшись, было почти невозможно, и Дан пошел еще более долгой дорогой, начиная беситься.

Мало того, что кто-то вечером скинул гадкое видео, где его ассистентка вела себя как пустоголовая курица, отвратительно его пародируя и позоря, так еще утро не задалось. Даниил так и не решил, что делать с дурой-ассистенткой. Не хотелось сотрясать воздух на тему того, что сплетни и небылицы на рабочем месте – последнее дело, но проучить мерзавку хотелось.

Ему подумалось, что можно сыграть в эту игру и начать вести себя в соответствии с ее бездарной пародией. Глупо, конечно, но все равно, ассистент ему не очень-то и нужен. Дан предпочитал всю основную работу делать сам, никакие отчеты он в жизни никому не доверит. А Полине в особенности. Скорее она ему и вправду нужна в качестве секретаря для прихотей, типа принести кофе или сгонять в химчистку. Хотя можно еще поручить ей отвечать на тупые письма или использовать в качестве курьера. В любом случае теперь она не получит никакого повышения, разве что через его остывший труп. И пока она у него в подчинении, веселые будни ей обеспечены.

Размышляя об этом, Дан и не заметил, как дошел до офиса. И тут же разозлился на себя за то, что опаздывал на целых пять минут, вместо того чтобы прийти раньше, как он планировал. К великой удаче лифт, забитый опаздывающими, уехал, а Дан, дождавшись следующего, поехал один. Точнее, почти один, потому что в последнюю секунду в закрывающиеся двери вихрем влетела Светлана, едва в него не врезавшись.

– Еле успела, – пропыхтела Света, но, заметив, с кем едет в лифте, тут же вся подобралась. – Данила, вы тоже опаздываете, – лучезарно улыбнулась она со всем обаянием, на какое была способна.

– Данила – ваш сосед по даче, – высокомерно заметил зам. – А я – Даниил Александрович, ваш руководитель.

– Простите, – пискнула Светка, проклиная свою фамильярность, но оценив его весьма неплохой юмор. – Просто у нас в компании новые правила, почти все обращаются друг к другу по имени.

– Светлана, свою подружку можете называть как угодно, – так же высокомерно сказал зам, глядя на нее сверху вниз. – А мне нравится мое отчество, не забывайте про него.

Сейчас эта блондинка бесила его почти так же, как ассистентка. Как и видео, где они над ним смеялись. Отчего-то оно никак не выходило у него из головы.

– И, кстати, начальство всегда приходит вовремя, а вот вы – офис-менеджер седьмого отдела – уже опоздали, – подчеркнул Дан.

Света поджала губы, но прямо посмотрела в лицо опасности. Никому не позволено учить ее жизни, даже красавчику.

– Я работаю за голый оклад и идею…

– Боюсь спросить какую, – не смог сдержать ехидства Даниил, выходя из лифта вслед за Светой. – Так почему же вы опоздали?

– Обстоятельства непреодолимой силы. Я могу написать объяснительную, – зачем-то заявила она, уверенная, что он отмахнется.

– Напишите, – просто сказал Дан, – если к концу месяца их будет три, у вас действительно будут проблемы. Объяснительную жду до обеда у себя на столе. И позвоните в отдел рекламы и позовите срочно руководителя ко мне в кабинет.

* * *

Дан устал как черт после совещания у Алексея, где шеф выковырял его мозг чайной ложкой и засунул обратно.

– Даниил, задержись.

Дан почти взвыл, когда все покинули малый конференц-зал, а ему еще полчаса канифолили мозги.

– Мне нравится твоя финансовая политика на этот год. Правда, придется вносить много изменений в имеющуюся, но, чувствую, это приведет к успеху, – радостно сказал шеф. – Как тебе работа у нас? Как должность? Как коллектив?

– Нормально, – коротко ответил молодой человек. – Немного отвык работать в команде, я последние три года плотно сидел в аудите, но нормально. Справляюсь.

Алексей посмотрел на него с лукавым недоверием. Глаза большого начальника так и говорили: «Парень, себе-то не ври. Тебя все ненавидят, но я рад, что у тебя стальные яйца». Или как-то так.

– Хорошо, вот и продемонстрируешь это.

– Продемонстрирую что? – не понял Дан.

– Через три недели ежегодный летний корпоратив. На первые выходные июня основной штат и все руководство выезжают на базу отдыха. Мы проводим тренинги для поднятия командного духа, сотрудники из разных отделов ближе знакомятся друг с другом, играем в пейнтбол и волейбол. Тебе понравится. Отказаться нельзя. Говорю заранее, чтобы ты ничего не планировал.

Дан покинул кабинет шефа совсем озадаченный. Только игр в командный дух ему не хватало. Перспектива провести выходные со своим коллективом напрягала. Он совершенно не понимал одержимость Алексея, стремившегося поддерживать со всеми добрые отношения, создавать атмосферу доверия и сплачивать коллектив. Будучи одиночкой по жизни, Даниил совершенно не нуждался в одобрении, поддержке и даже помощи. Он привык со всем справляться сам, не рассчитывая, что кто-то протянет ему руку.

В конце концов, если не быть самостоятельной единицей, то кем, а главное, зачем вообще быть? Все эти рассусоливания на уровне детсада порядком его раздражали. Каждый должен отвечать за себя и полагаться только на себя. И уметь взять на себя ответственность за себя и свою жизнь. Даже в самых сложных ситуациях можно найти выход, если вовремя подключить голову.

Спустившись на седьмой этаж, он обнаружил, что его ассистент и офис-менеджер опять шушукаются на ресепе. Его уже начинали раздражать эти закадычные подружки, которые тратили свое рабочее время на болтовню и какие-то глупости. Раздражение, которое он уже с трудом сдерживал, стояло где-то в горле, готовясь вырваться в едкое замечание о том, что один секретарь на этом этаже явно лишний, но тут Полина обернулась к нему, выставив вперед руки, в которых держала подставку с двумя стаканами.

– Ваш карамельный фраппе, – к его удивлению, девушка улыбалась, хотя, когда он отправлял ее в кофейню, выглядела крайне недовольной. Видимо, уже успела от души посплетничать про него со своей подружкой.

– Это не фраппе, а растаявшая кофейная жижа, – поджал губы Дан.

Полина смотрела на его недовольное лицо и с трудом сдерживалась, чтобы не спросить, в чем, собственно, разница. Высокомерный взгляд голубых глаз отчего-то разжигал внутри ее гнев. Этот хлыщ бесил ее с каждой секундой все сильнее.

– Стоило воспользоваться холодильником, Полина, но вас, видимо, задержали обстоятельства непреодолимой силы, – тут он выразительно посмотрел на Свету, которая медленно стекала под стойку ресепшена, надеясь, что гнев Даниила Александровича обойдет ее стороной.

– Извините, я…

– Мне не нужны ваши оправдания. – Дан все-таки не сдержался и повысил голос. Он смотрел в округлившиеся от испуга карие глаза и понимал, что уже не может остановиться: – Если вы настолько бесполезны, что не в состоянии даже кофе подать, то о каких более серьезных поручениях может идти речь?

Хуже его последней фразы было только то, что в холл выплыла Тамара, которая в ожидании лифта от души наслаждалась прилюдной поркой ассистентки. Поля вцепилась в подставку, как в последнюю надежду, опустив глаза в пол, мечтая как можно скорее оказаться в другом месте, подальше отсюда.

– Ваши безответственность и необязательность наводят меня на мысль о том, что, возможно, вам стоит вернуться на позицию офис-менеджера? К истокам, так сказать. Быть может, с этой работой вы будете справляться лучше?

– Даниил Александрович, извините, я принесу вам новый кофе.

Жалко, она чувствовала себя до одури жалко, говоря эти слова. Даже Тамара, которая все еще была в холле, посмотрела на нее с сочувствием. Вчера отчитывали ее, сегодня Полину. Круговорот звездюлей в офисе.

– Конечно, принесете. А эту бурду отправьте в помойку, – подвел черту зам, исчезая в холле.

Дан шел по коридору, чеканя каждый шаг, злясь на Алексея, глупых девиц, но больше всего на себя. Едва он остался наедине с самим собой, как сразу же понял, что перегнул палку и, кроме того, выставил себя истериком, закатившим скандал из-за кофе. Конечно, скандалом это можно было назвать с большой натяжкой, но он всегда старался обуздывать свой гнев.

Запершись в кабинете, Даниил уселся на диван и закурил. Он смотрел на город и думал о том, что ему все это надоело. Оказалось, что работать в постоянном контакте с людьми – достаточно трудно. Концы в отчетах не сходились с концами, а его подчиненные не собирались ему помогать. Он должен был понять, куда утекают деньги, из-за которых, собственно, Алексей и затеял проверку, а вместо этого он нянчился с сотрудниками, которые не могли справиться с элементарной работой.

Но самым неприятным в этой истории почему-то все еще оставался момент с видео, где Полина смеялась над ним. Он не мог понять, почему эта ерунда целый день не выходила у него из головы. Все его детство над ним насмехались, так что он давно отрастил себе панцирь, который не могли пробить какие-то глупые шуточки… так ему казалось раньше.

– Все дело в этих чертовых отчетах, – решил наконец Дан, затушив сигарету.

* * *

Полина была так подавлена после выволочки от шефа, что Света предложила сходить в кофейню вместе с ней, снова пропустив обед. Она смотрела на подругу, которая сутулилась и смотрела себе под ноги, и никак не могла понять, что, собственно, происходит. Третий день она была нервная и какая-то слегка рассеянная.

– Поль, а почему ты не убрала кофе в холодильник? – спросила она наконец.

– Я не знаю, правда, – пожала плечами Полина. – Все эти дни я стараюсь произвести на него нормальное впечатление, а вместо этого все получается через одно место. Все из-за того, что, когда мы впервые встретились, я была босиком. Первое впечатление было провальным, второе тоже, а сегодня просто апогей с этим кофе… А еще, знаешь, у меня внутри все прям против него восстает, вот не знаю почему.

– Из-за Сашки? – какой бы глупенькой блондинкой ни казалась Светочка, она была весьма проницательной.

– Да, – призналась Поля. – Я понимаю, что у нас ничего не было, да и, скорее всего, не вышло бы, но все равно мне так обидно из-за того, что даже шанса не было попробовать…

– И поэтому тебе хочется думать, что во всем виноват красавчик? – догадалась секретарша.

– Бинго! Именно этого мне и хочется, – кивнула девушка, нервно теребя пальцами край пиджака. – А еще я вчера написала Сашке…

– Что-что ты сделала?! – Света остановилась как вкопанная и стала таращить свои и без того большие глаза. – Ты написала ему? Написала первая?

– Да, я…

– Боже, что ты написала? Он ответил? Рассказывай, рассказывай, рассказывай…

Полина открыла переписку, где одиноко висело прочитанное, но оставшееся без ответа сообщение: «Привет) Как дела?» – и сунула телефон подруге.

– Я тебя сейчас ударю, – пообещала ей Светка, с трудом сдерживаясь, чтобы не утопить телефон в журчавшем неподалеку фонтане. – Ты издеваешься надо мной? Год пялиться на него, чтобы потом выжать из себя вот это? Вот это?! Выглядит так, как будто ты издеваешься… как могут быть дела у человека, которого уволили?!

– Черт, об этом я не подумала. – Полине захотелось побиться головой об асфальт.

– Ну ладно, ничего, – утешила ее Светка. – Одна дверь закрылась, другая откроется.

– Я не хочу другую дверь, я хочу Сашку!

– Да ладно тебе. Тоже мне принц в пыльном свитере, – фыркнула Светка. – Я тебе давно говорю, зарегистрируйся в «Тиндере», найдешь себе кого-нибудь и будешь счастлива.

Поля воздержалась от комментариев, одарив подругу выразительным взглядом. Она крайне скептически относилась к свиданиям вслепую, на которые Света ходила чуть ли не по расписанию, два раза в неделю. Одержимая идеей найти себе жениха, она соглашалась на встречи со всеми подряд, считая, что ее судьбой может оказаться кто угодно. Но вместо судьбы ей почему-то попадались озабоченные извращенцы или какие-то странные или стремные типы. Но, несмотря на то что все ее усилия уходили в никуда, «Тиндер» оставался Светиной религией. Время от времени она подбивала Полю попытать счастья, но она каждый раз упорно отказывалась. И этот раз не стал исключением.

– Свет, отвали, – попросила она, ставя точку в разговоре про сайты знакомств.

– Вот поэтому ты одна, – нравоучительно заметила Светка.

– Я не одна, я отвергнута Сашей. И вообще, у меня разбито сердце. А у тебя какое оправдание? – поинтересовалась Поля, толкая дверь в кофейню.

Света промолчала, потому что оправданий у нее не было. У нее было только четкое осознание того, что ей двадцать пять лет, а у нее до сих пор не было хоть какого-то завалящего романчика. Одни только неудачные свидания и ворох смешных историй.

– Кстати, как прошло твое свидание? – спросила Поля, сделав заказ.

– Давай, добей меня, – фыркнула Светка. – Короче, встретилась с этим парнем, ну про которого рассказывала в понедельник, помнишь? Мы решили посидеть в кафе. И тут он спрашивает, как я отношусь к поцелуям на первом свидании. Я сказала, что, может, кофе сначала выпьем, а там видно будет, на что он смотрит мне в глаза и говорит на полном серьезе: «Просто у меня уже эрекция», – последнюю фразу она выдавила сквозь рвущийся из груди смех. – Короче, я развернулась и пошла домой.

– Вот, видишь, я же говорила, что в интернете только извращенцы, – захихикала Поля. – Знакомиться надо вживую.

– Ловлю на слове, – вдруг оживилась Светка. – Пойдем в бар в пятницу? Расслабимся, выпьем винишка, перемоем всем косточки?

– Последний пункт у нас в режиме нон-стоп, – заметила Поля. – Но я все равно за.

– Класс! Я найду какой-нибудь бар, где тусят не малолетки, а приличные молодые люди, нацеленные на…

– Света, ты бы лучше в работе такой энтузиазм проявляла.

– Кому вообще нужна эта работа? – возмутилась Света. – Меня там держит исключительно мужской коллектив.

– Господи, и почему я с тобой общаюсь?

* * *

Света как раз собиралась заглянуть к Полине и занести ей слойки с яблоком, которые передала ее мама, как затрезвонил рабочий телефон.

– Слушаю.

– Света, вызови мне кого-нибудь из айти, – приглушенно попросила Полина. – У меня комп завис и не выключается, а мне надо ответить на письма. И скажи, чтобы побыстрее шли, – попросила она.

– Блин, Поль, вот тебе везет как утопленнику, – вздохнула секретарша. – Может, тебе ауру почистить? Я слышала, что…

– Почистим обязательно, только пусть сначала комп починят! – с этими словами Полина бросила трубку, зная, что Свету может понести совсем далеко и надолго.

Света позвонила Маше, которая сказала, что все заняты и до пяти никто не придет, а потом бросила трубку.

– Вот нахалка, – возмутилась Света, уверенная, что та злится из-за вчерашнего. Решительно выскочив из-за ресепа с булочками наперевес, она спустилась на шестой этаж.

Маша, преспокойно пилившая ногти, завидев Свету, улыбнулась мерзко-премерзко и спросила, заказала ли она пропуск. Услышав, что никакого пропуска нет, она посоветовала позвонить на охрану и заказать.

– Так, нечего играть со мной в эти игры, – прошипела Света, склонившись к ней. – Это для Даниила Александровича, который может уволить тебя одним щелчком пальцев, так что давай, вызывай кого-нибудь.

– Скорей уж тебя уволят, – все с той же гаденькой улыбочкой сказала Маша. – И нечего тут шипеть, говорю, все заняты, «1C» переустанавливают в бухгалтерии.

– Маш, ты совсем дура? Бухгалтерия на моем этаже, и там никто ничего не переустанавливает. Если уж врешь, делай это убедительно, – посоветовала Света, уже едва ли не перевесившись через стойку ресепшена.

– Ну я перепутала, – равнодушно сказала Маша. – Света, возвращайся на свой седьмой и жди. Говорю же, заняты все.

– Вот ты коза. Нечего личное мешать с рабочим!

– От кого слышу! Ты сама все время…

– Дамы, у вас все в порядке?

Света вздрогнула, услышав глубокий бас, такой низкий, что ей стало не по себе. Обернувшись, она увидела вчерашнего байкера, который смотрел на них с Машей с некоторым удивлением. Во рту стало сухо, а сердце глухо упало куда-то вниз. Почему-то вид этого огромного мужчины внушал ей страх.

– Все хорошо, – тихо пролепетала Света. – Просто неполадки с компьютером, вот попросила Марию вызвать кого-нибудь…

– А что случилось-то? – от того, как пронзительно смотрели серые глаза, Свете почему-то стало не по себе.

– Комп завис.

– Ну пойдемте, Светлана, посмотрим, – вдруг улыбнулся он.

Эта улыбка была такой неожиданно добродушной и неподходящей к его лицу, что девушка смогла только кивнуть и на автомате двинуться к лифту. Она все пыталась понять, узнал он ее или нет, и, если да, не задушит ли ее в лифте.

Однако душить он ее не собирался, да и разговаривать, судя по всему, тоже. Он просто молча шел с ней по коридорам седьмого этажа, а Света, пожалуй, впервые в жизни молчала больше двух минут. Когда они наконец оказались в приемной, где их ждала бледная от волнения Полина, блондинка с трудом сдержала вздох облегчения.

Судя по тому, как расширились карие глаза подруги, она тоже узнала человека, байк которого они уронили. Света все еще не знала, как его зовут, поэтому все-таки бегло посмотрела на его бейдж.

– Это Павел, он поможет тебе с компьютером, – протараторила она, проскакивая к двери в кабинет зама финдира. – Мне нужно отнести объяснительную.

Постучав, Света прижала пропуск к датчику и быстренько скрылась в кабинете Даниила Александровича, который, увидев на пороге Свету, потерял дар речи.

Девушка же с интересом рассматривала кабинет, о котором так много слышала от Поли. Он действительно выглядел шикарно. Разглядывая разноцветных рыбок в аквариуме, она задумалась о том, что быть Черновым реально круто: и кофе, и рыбки, и вообще все, что угодно. А она уже второй месяц пыталась выбить себе новое кресло, которое никто не собирался менять, потому что его не видно, и только Светин эстетизм страдал от осознания того, что она сидит на облезлом кресле.

– Красиво тут у вас, – пробормотала девушка, глядя в панорамное окно сквозь аквариум.

Даниил Александрович смотрел на нее и не понимал, что происходит. Но если его глаза ему не врали, а они не врали, то офис-менеджер его отдела бродила по его кабинету, как по музею, видимо, решив, что она бессмертная.

– Светлана, что вы тут делаете? – спросил он наконец, отложив договор, который проверял.

– Вы просили принести объяснительную, – опять быстрее, чем сообразила, что никакой объяснительной у нее нет, выпалила Света.

– Ну так положите ее на стол и возвращайтесь к работе, – зам нахмурился, потому что совершенно забыл о том, что она действительно должна была ее принести. Это место явно сведет его с ума.

Света подошла к его огромному столу и возложила туда контейнер со слойками, который так и таскала в руках все это время.

– Это что?

– Булочки. Очень вкусные, мама пекла, – пролепетала Света. Что-то подсказывало ей, что из двух зол она выбрала явно большее.

– Заберите это и выйдите вон, – голос зама был тихим и вкрадчивым, но это пугало больше, чем то, как он орал на Полину в холле. – Немедленно.

– Да, простите.

Выйдя из кабинета Чернова, Света увидела, что Полина обсуждает что-то с Павлом, и как можно быстрее проскочила мимо них и вернулась на ресепшен. В ней боролись два чувства: святая уверенность в том, что с ней не может случиться ничего плохого, и предчувствие скорой смерти от руки мужчины. Тут и к гадалке можно было не ходить.

Усевшись на свое ободранное кресло, она нервно постучала ноготками по столу, глядя на слойки. Желудок взывал к ее совести, напоминая о том, что она ничегошеньки сегодня не ела, а разум бился в конвульсиях, видимо, окончательно отмирая. Ей еще предстояло выпроводить Павла и не умереть.

Она быстренько нашла его в базе пропусков. Павел Петрович Кузнецов работал у них почти полгода, но Свету не удивило то, что она не встречала его раньше. Айтишники были тихими чудаками, которые жили своей жизнью на шестом этаже. На фото на пропуске Павел был с приличной прической и гладко выбритый, а в жизни у него была бородка, а отросшие волосы собраны в невразумительный пучок на голове. В принципе, этот диссонанс Свету не удивил: уж она-то знала, что фотографиям верить нельзя.

Услышав тихий стук, она обернулась и увидела Павла, который стоял у двери. Приложив свой пропуск, она впустила его в холл.

– Все сделали? – спросила она, провожая его к лифту.

– Да, – кивнул айтишник, не сводя с нее глаз. – Там ерунда была.

Они стояли и ждали лифт, и Света вдруг решила, что надо смотреть своим страхам в лицо. Не бегать же ей от него при любом случае.

– Я вчера уронила ваш мотоцикл… – начала она, но Павел ее перебил.

– Ничего страшного, бывает, – отмахнулся мужчина. – Полина сказала, что вы не ушиблись, а это главное. Просто вы так вопили вчера…

– Вообще-то, я хотела сказать, что нечего бросать свой драндулет где ни попадя, – сказала Света, решительно вздернув подбородок.

Мужчина уставился на нее во все глаза, а потом расхохотался так громко, что секретарше показалось, что вот-вот стены затрясутся.

– А вы смешная, – сказал он, заходя в лифт. – Рад был познакомиться.

– Не могу сказать, что это взаимно, – проворчала Света, когда двери лифта закрылись. – Смешная, тоже мне. Несимпатичный, патлатый, да еще и айтишник. Пф. Из плюсов только мотоцикл, – решила секретарша, мысленно отправляя Павла в корзину. Он на роль потенциального жениха никак не годился. – Ну что за жизнь.

Глава 4

Пучок петрушки на удачу

Света изо всех сил пыталась игнорировать крики близнецов, доносившиеся с кухни, но даже одеяло, натянутое на голову, не спасало от сирены в лице ее младшеньких братьев.

– Да вашу мать. – Девушка подскочила в кровати и сама заорала, потому что ее мать буквально стояла над ней с какой-то бумажкой. – Мама?! Что ты делаешь в моей комнате в семь утра?

– А на что это похоже, Светлана? – с важным видом спросила ее немного пухленькая, но очень красивая мама.

– На то, что изгоняешь из меня демонов, мам, – хмыкнула Светка, сползая с кровати. – Я серьезно… Что ты делаешь?

– Тетя Аля сказала, что на тебе венец безбрачия, и дала мне молитву. Я читаю ее уже третье утро, ты просто до этого крепко спала и не слышала, – невозмутимо ответила ее мать и спрятала листочек в карман огромного халата.

– Мам, вы с тетей Алей чокнутые! – заявила Света и пошлепала босыми ногами в ванную комнату, намереваясь утопиться в душе.

За завтраком близнецы все еще орали, как потерпевшие, выясняя, кто круче, Танос или Капитан Марвел, ее мама квохтала, что дочери двадцать пять и на ней точно венец безбрачия, а Светка радовалась тому, что хотя бы ее отец убежал на работу пораньше. Иначе бы Рамаз Альбертович точно вставил свои пять копеек на тему того, что в его гордом грузинском роду Папаскири ни одна женщина долго в девках не сидела, кроме своевольной и вредной Светы.

– Мама, в Японии, между прочим, средний возраст женитьбы – тридцать пять лет, – заметила Света.

– А ты на дураков не смотри! – на кухню зашла бабушка и хитро переглянулась с матерью девушки. – Вот, – бабуля положила на стол перед тарелкой с блинчиками тонкую зеленую веточку с листочками.

– Это петрушка? – скептично спросила Света, собираясь скорее убежать на работу. Тем более она почему-то опять опаздывала.

– Это – заговоренный любисток, который принесет удачу в любви, – гордо сказала мама Светы. – Бабушка специально для тебя его искала и заговаривала, положи в сумку, он должен быть при тебе.

– Я не буду ходить с укропом в сумке и приманивать им парней, – категорично сказала Света, решительно покидая помещение. – Я ушла, сумасшедшие женщины!

* * *

Света, как обычно, вбежала в лифт в последнюю секунду, надеясь, что сегодня там не окажется нового зама. И чудо, в лифте стояла злая как черт Поля с огромным черным пакетом в одной руке и стаканом из кофейни в другой.

– Я надеюсь, там не Данила Александрович по частям. – Света ехидно указала пальцем на пакет в руках подруги. – Ты чего опаздываешь?

– Эта сволочь позвонил мне в шесть утра. В шесть утра, Свет! Это вообще законно? Надо бы спросить у Тамары… И знаешь, что он сказал?! – Поля так негодовала, что забыла про уборщицу, которая с интересом прислушивалась к их разговору.

– Что-то мне подсказывает, что он явно не прошептал: «С добрым утром, малыш», – хихикнула Светка. – А было бы прикольно…

– Он сказал, чтобы перед работой я зашла в химчистку забрать его рубашки и взяла его любимый псевдокофе. Козел, – прошипела Поля выходя из лифта.

– Можешь утешать себя тем, что не живешь в грузинской версии «Давай поженимся», – мрачно ответила Света, пересказывая свое утро. – Моя семья сведет меня с ума.

К несчастью, прямо в приемной стоял Даниил Александрович, хмуро разговаривая с двумя незнакомыми мужчинами. Светка с Полей пытались аккуратно проскочить мимо, но мужчины уже пошли к лифту, а Даниил Александрович направился прямо за девушками.

– Светлана, вы снова опоздали, – заметил шеф.

– Извините, я отводила в сад ребенка, – тут же соврала Света, поджав пухлые губы.

– У вас есть ребенок? – опешил мужчина. Такого поворота он не ожидал.

– У моей мамы есть один, – ляпнула Света. – В смысле, еще один, кроме меня. То есть двое. Вообще, четверо, всего.

– Глупость – дар божий, но не следует им злоупотреблять, – только и сказал Даниил Александрович, многозначительно посмотрев на Свету, и ушел дальше по коридору.

– Свет, он убьет нас, – вздохнула Поля и засеменила с пакетом и кофе вслед за замом.

День шел медленно и тяжело. Сказывались перемены, стресс, всеобщее недовольство, усталость и плохое настроение. Почти все сотрудники то и дело поглядывали на часы, мечтая, чтобы рабочая пятница поскорее закончилась. Кто-то в мыслях был уже далеко за пределами Москвы, где-нибудь на даче в лесу с шашлыками и бутылочкой вина. Погода, словно издеваясь, была теплой, безмятежной и солнечной. Многие, чьи кабинеты были на южной стороне, включили кондиционеры.

А вот Полина в какой-то момент забыла, что на дворе весна, май и пятница, потому что настоящую жару ей с самого утра устраивал новый зам. Девушка пропустила свой утренний кофе, обед и пятиминуточку сплетен со Светкой и не помнила, когда последний раз заходила в дамскую комнату. Даниил Александрович каждую минуту требовал от нее какую-нибудь бумажку или очередной стакан с кофе. Ее почта была завалена письмами, ей без конца звонили сотрудники и объясняли что-то про очередные документы, которые запрашивал зам, ей звонили какие-то люди, которые просили назначить встречу с замом, и Поле начало казаться, что Инна Владимировна, которая пахала на работе, как крестьянин в поле, просто расслабленно пила коктейль на пляже. Потому что ее нынешний начальник успевал все, и при этом на его идеальном костюме не было даже складочки или ворсинки, а сам он благоухал свежестью и приятными парфюмом.

В какой-то момент Поля посмотрела на часы и поняла, что рабочий день закончился пятнадцать минут назад. Мобильный пикнул. Писала Светка с вопросом, идут ли они вечером в бар. Поля коротко ответила, что планы в силе, но с работы она уйдет позже, так что пусть подруга не ждет. Убрав телефон, она нерешительно постучала в дверь кабинета начальника, а затем тихо вошла.

Даниил Александрович с кем-то говорил по телефону на английском, причем так быстро и пересыпая речь такой терминологией, что Поля поняла из всей беседы два слова, не больше. Пока он говорил, она опять осмотрелась в его кабинете, решив, что кабинет босса, очевидно, отображает его внутренний мир. У Инны Владимировны всегда был хаос, что на столе, что в сообщениях, что в личной жизни. Как-то на корпоративе начальница обмолвилась, что ее второй муж тоже придурок и надо разводиться. У нового зама, скорее всего, было идеально все, что в жизни, что в гардеробе, что на работе. Он даже по телефону говорил не так, как простые смертные.

– Полина, – голос шефа был холоднее, чем айсберг, потопивший «Титаник», – потрудитесь объяснить, – Даниил Александрович шлепнул на стол договор, который она относила на подпись главе компании.

– Я взяла подпись, как вы просили, – заерзала нервно Поля, не понимая, где накосячила.

Да и как можно было накосячить, если ее просто попросили отдать документ на финальную подпись? Она его даже не открывала.

– Вы косите под дуру или это ваше стабильное состояние? – не выдержал зам и ткнул пальцем в угол договора, где был едва заметный след капли кофе. – Это оригинал договора на два миллиона долларов. На нем подписи трех руководителей компании. Эту бумагу я должен в понедельник утром предоставить нашим партнерам для их подписей. А вы несете мне испорченный договор?! – Голубые, исполненные ярости глаза зама прожигали насквозь.

Он смотрел на глупую безответственную букашку и хотел придушить. Она хлопала длинными ресницами и смотрела карими глазами, в уголках которых начали собираться слезы, а он раздражался от этого еще больше. Почему женщины вечно думают, что если заплачут, то им все простят и пожалеют? Почему он должен терпеть ее некомпетентность? Почему он работает за десятерых до ночи, а она красит губы на работе со своей подружкой и еще смеется над ним, когда он не видит? Какого черта он согласился спасать эту компанию, а ему все только мешают?

– Я дал вам простое указание – отнести документ на подпись и принести его обратно, а вы не справились даже с этим, – продолжил Дан, мечтая встряхнуть ее как следует и выбить из головы бабочек, которые у нее, видимо, были вместо мозга. – Вы сказали мне, что хотите строить карьеру. Пока что вы с успехом ее рушите.

– Простите, – залепетала Поля, – я могу распечатать заново, собрать подписи у руководителей и извиниться за свою халатность…

– Это моя халатность, что я допустил вас до серьезного дела, – взбесился зам, забирая себе бумаги. – Я сам разберусь, а вы свободны.

Поля вздрогнула от ужаса. Что значит «свободна»? От работы в этой компании? Она уволена или нет? Что сказать? Что делать?

– Почему вы все еще здесь?

– Вы говорили, что мне нужно будет помочь вам разобрать документы за прошлый год…

– Вы свободны, – с нажимом сказал Даниил Александрович, кивая в сторону двери.

* * *

– Поля, заканчивай, я не могу уже слушать это по третьему кругу.

Света потянулась за бутылкой. Слушая рассказ подруги, она не сводила накрашенных глаз с симпатичного блондина за соседним столиком, а потому нарочито медленно и изящно наполнила их с Полей бокалы.

– Ты не понимаешь, он уволил меня. Я ничтожна… Что мне теперь делать? – Поля нервно опрокинула в себя полбокала вина залпом.

– Так, спокойно. – Света собиралась выдать ей поднимающую боевой дух тираду, но тут к блондину, на которого она пялилась уже тридцать минут, подсела несимпатичная женщина, да еще и поцеловала. Настроение поползло вниз. – Мы будем вечно одиноки, – простонала она, пригубив вино.

– Не напоминай… А ведь я могла бы работать с Сашей и Инной, а не вот это вот все, – совсем трагично сказала Полина и заказала у пробегавшего мимо официанта еще вина.

– Так, Полина, забудь про Сашу: поезд уехал, корабль отплыл, и все такое. От страданий на лице морщины появятся, и тогда будешь плакать, оплачивая ботокс. В конце концов, эта сумасшедшая неделя закончилась, мы в шикарном баре с обалденной музыкой и кучей симпатичных парней. О работе надо думать на работе, так что отложим это до понедельника. А там, глядишь, красавчик за выходные остынет, и все будет тип-топ.

Поля в очередной раз позавидовала неиссякаемому оптимизму подруги и пробурчала, что Света выбрала бар без танцпола, со спокойной музыкой.

– Если твоя душа так жаждет грязных танцев, то допьем вино и пойдем в другой бар. Я знаю чудесное местечко для этого.

– Тогда зачем мы изначально пришли сюда? – удивилась Полина.

– Потому что здесь всегда тусуются крутые парни, – стрельнула глазками Светка. – И не смотри на меня так! Мне двадцать пять, а я холоста, как пуля.

Поля засмеялась и стала обсуждать с подружкой симпатичных парней и несимпатичных женщин, которые почему-то чем-то охмуряют красавцев. Вино приятно согревало тело и душу, и вдруг действительно захотелось потанцевать и расслабиться. Света права в одном – сейчас думать о работе просто бессмысленно.

Они почти прикончили бутылку, когда Света отлучилась в туалет. Поля ожидала, что она, как обычно, пропадет минут на двадцать, зависнув с телефоном у зеркала, но подруга вернулась почти сразу, а лицо ее было безумно как никогда.

– Поля, все, как у Коэльо, – затараторила Светка. – Вселенная слышит твой зов.

– Что ты несешь? – удивилась Полина.

– Наш шеф здесь. В смысле, красавчик, ну Данилка. Сидит за столиком в углу один, базарит по телефону и пьет!

– То есть он еще и одинокий пьяница? – саркастично изогнула бровь Поля, а затем попыталась выглянуть из-за плеча Светки, чтобы разглядеть Чернова в полумраке бара. Тщетно. Никого она не увидела, но поверила, что он тут.

– Не важно. Это шанс, – оживилась подруга, – иди и поговори с ним. Неформальная обстановка, приятный лаундж, ты в красивом мятном платье, на каблуках. Давай же. Другого момента не будет, сама говорила, что он может тебя уволить. Не допусти этого!

– Совсем свихнулась? Я не смогу… точно не смогу, – задрожала Полина, представляя, что скажет ей шеф, когда увидит рядом со своим столиком. – Да и ничего хорошего из этого не получится, его и на работе от меня уже тошнит.

– Так. – Светка быстро перелила остатки своего вина в бокал Полине и заставила выпить для храбрости, – хватит ныть! Даже Новосельцев в «Служебном романе» к Мымре смог подойти, а ты уж точно посимпатичнее Новосельцева. Вперед.

Полина сама не поняла, почему поддалась на уговоры, но пошла, не имея ни малейшего понятия, что скажет. Чернов был хуже Мымры или Миранды Присли, в этом она не сомневалась, как и в том, что если не сделает что-нибудь, то ее уволят. Поэтому даже была рада, что выпила достаточно много вина, вдохнувшего в нее немного храбрости. И когда увидела зама, который как раз убирал телефон и допивал стакан, она, не думая ни секунды, просто подошла и села к нему за столик.

– Полина? – Зам уставился на нее, широко распахнув глаза. Видимо, она застала его врасплох. – Вы что, следите за мной?

– Мне нужно с вами поговорить, – выпалила Поля и, остановив пробегавшего мимо официанта, попросила повторить напиток, который пил Даниил. – Два, пожалуйста, – добавила она, стараясь не обращать внимания на то, как взметнулись брови зама. – Даниил Александрович, это не я испортила договор, – она заговорила до того, как с гневно искривившихся губ мужчины сорвалось хоть одно слово, решив, что сейчас или никогда. – Алексей Геннадьевич пролил кофе на стол, и пара капель попала на договор, что я могла ему сказать? Как вы себе представляете, я, какая-то ассистентка, говорю руководителю компании, слышь, пес, куда кофе льешь?

Дан сидел и буквально офигевал от своей ассистентки. Поначалу он подумал, что она сошла с ума, но потом вдруг заметил, что ее жесты еще более дерганые, чем обычно, карие глаза блестят, а на щеках проступал слишком однозначный румянец – Полина явно была пьяна. Ее губы были красными, очевидно, от вина или «Маргариты», что она там пила, не поймешь. Когда на стол поставили два бокала с виски, который он пил до этого, девушка вцепилась в него так стремительно, что Дан не успел ее остановить. Желая промочить горло и продолжить свою речь, Поля, не глядя, опрокинула грамм двести виски безо льда и закашлялась от горечи, обжегшей рот.

– Какую гадость вы пьете, – прямо сказала она, окончательно захмелев и осмелев. – Принесите воды без газа, пожалуйста, – попросила она у официанта, которого поймала за рукав, отчего Чернов почти испытал испанский стыд.

– Полина, прежде чем…

– Нет, дайте мне сказать, прошу вас. – Поля подалась вперед едва ли не через весь стол, отметив, что ярко-голубые глаза Даниилы Александровича красиво мерцают и в темном баре, – я очень стараюсь на работе, я не пустоголовая, я делала отчеты для Инны Владимировны, и я была в Германии с ней, и я проверяла договоры, и, вообще, я не дура. Я могу не только кофе носить, – заверила она его, чувствуя, как мир слегка вращается, а потому решила говорить быстрее, чтобы успеть сказать все до того, как ее унесет этот радужный водоворот. – Простите, что встретила вас в первый день босиком, просто я переобувалась, а вы зашли, а я натерла ногу. И первое впечатление обманчиво, я нормальный сотрудник. Пожалуйста, не увольняйте меня, хотя бы еще два месяца, пока я диплом не допишу. Я буду задерживаться на работе, я готова работать в выходные, я…

– Полина, хватит! – не выдержал зам, разрываясь между желанием придушить ее или дать оплеуху, чтобы она пришла в себя.

Он смотрел на нее, а потом все-таки выбрал третий вариант. Оставив на столе деньги, он вышел из бара, мечтая как можно скорее оказаться подальше от набравшейся ассистентки. Но так просто сбежать не получилось, потому что девушка вышла за ним на улицу и тоже закурила рядом, продолжая нести еще более бессвязную чушь. В какой-то момент Дан просто отключился и посмотрел на нее другими глазами.

Что, в сущности, она делала сейчас? Пришла, очевидно, расстроенная в бар напиться от горя с какой-нибудь подружкой типа Светланы. Увидела своего начальника и решилась на последнюю попытку сохранить работу, хотя, по сути, увольнять ее никто пока не собирался. Он хотел проучить ее, но не увольнять. Пока что. С большей частью заданий она худо-бедно справлялась. А она решила, что теряет работу, порыдала, напилась так, что еле стоит на ногах, и унижается, чтобы ее оставили на работе, которой она дорожит.

Дану вдруг стало немного стыдно. Совсем чуть-чуть. Эта девушка просто очень хотела свою прежнюю работу, с прежним укладом и прежним руководством, а не носить ему кофе с утра до ночи. Но потом он снова вспомнил видео и напомнил себе, что его ассистентка – та еще дрянь. И явно не так проста. Может, и встречу в баре она тоже подстроила? Или нет. Дан снова посмотрел на нее. Поля все еще что-то бубнила и курила уже вторую сигарету. Даниил подумал, что даже если у нее и был какой-то план, то он явно пошел к черту, когда она так напилась.

Хотелось просто развернуться и пойти домой, но совесть и воспитание не позволяли ему оставить ее одну пьяную на улице поздним вечером. А она точно была одна, потому что никто не искал, хотя она болтает с ним уже полчаса.

– Полина, – наконец позвал ее зам, – где вы живете? Я вас провожу, – предложил он, надеясь, что она скажет, что пришла не одна и ее проводят.

Вместо этого Полина неопределенно указала рукой на пруды. «Не ассистент, а заноза в заднице», – подумалось Дану, а потом он пошел в указанном направлении.

– Полина, не мое дело, как вы проводите свободное время, но вы часто пьете? – вежливо спросил зам, который в какой-то момент буквально тащил девушку на себе, потому что она трижды чуть не упала в своих красивых, но очень неустойчивых туфлях.

– Я не пью! Это все ваша бурда в стакане, – оживилась Поля, покрепче цепляясь рукой за его плечо, чтобы не упасть.

– Не бурда, а виски. И вас не просили его заказывать, – поправил ее Дан и крепче сжал тонкую талию, не давая бестолковой девице упасть, потому что она опять запнулась о собственные ноги.

– Мы пришли, Даниил Александрович. – Поля попыталась встать ровно и не шататься, как маятник, но получалось не очень. – Вот мой дом.

А Дан с удивлением отметил, что живут они недалеко друг от друга. Может, встреча в баре все же случайна?

– Спасибо, что проводили. Вы меня теперь уволите? – почти трезво спросила Поля, а затем покачнулась.

– Я подумаю, – терпеливо ответил Дан. – Сами до квартиры дойдете? – осведомился он.

– Да-да, я посижу немного на лавочке у подъезда и поднимусь домой. Не переживайте, у меня тихий двор.

– Хорошо, я пойду, спокойной ночи, – прохладно сказал зам и пошел домой, все еще не понимая, что это было.

Полина устало села на лавочку у подъезда старенькой сталинки, где снимала чистую и большую комнату у одной женщины, как вдруг откуда-то из темноты выплыла Света, сжимавшая в руках две сумочки. До Поли медленно дошло, что все это время она шла без своей сумки.

– Света, ты давно тут? – улыбнулась Поля, закуривая.

Удивительно, она шла все это время, сжимая пачку сигарет с зажигалкой в руке, но даже не подумала о своих ключах от квартиры и мобильнике. Такое с ней было впервые. Поля даже в школе так не напивалась. Сначала она испугалась, а потом захихикала.

– Ну ты жжешь, мать. Я надеялась, ты его засосешь прям у подъезда, – восхищенно затараторила Светка, тут же рассказывая, как беспалевно следила за ними. Благо красавчик был так занят, держа в руках Полю, что не смотрел назад. – Это было бы почти романтично, если бы ты не была в хлам. Это он тебя споил? – пропыхтела Светка, поднимая подругу с лавочки.

– Я окончательно погубила свою работу, – простонала Поля, игнорируя ее вопрос. – Све-е-ет, вот он козел, но у него та-а-акие глаза красивые.

– Клиент готов, – покачала головой секретарша, заталкивая подругу в подъезд. – Завтра поговорим, пьянь.

Глава 5

Игры в Шерлока, командный дух и оригами

Полина читала книгу, а точнее, пыталась. Ей никак не удавалось заставить себя сконцентрироваться на словах, которые разбегались, как тараканы, потому что девушка без конца возвращалась в своих мыслях к ужасному вечеру пятницы. Это было, пожалуй, самым позорным, что она делала в своей жизни. Хуже самой ситуации было только то, что всю субботу она умирала от похмелья, случившегося с ней в первый раз за все ее двадцать три года.

«Вы часто пьете?» – в который раз всплыл в голове вопрос Даниила Александровича.

Она в жизни не пила ничего крепче вина, да и то редко, больше ради вкуса, нежели ради градуса. А ее шеф теперь наверняка думает, что она алкоголичка. Как ей теперь объяснить, что это единичный случай, а руки у нее иногда трясутся под конец рабочего дня от нервов и переизбытка кофеина, а не потому, что она прибухивает, запершись в туалете? Да она в глаза-то ему посмотреть теперь не сможет, не то что заговорить.

– Наобъяснялась уже, – поморщилась Поля, откладывая книгу в сторону. – Может, мне правда надо ауру почистить?

Раз она всерьез задумалась о таких вещах, значит, все действительно плохо. «Интересно, если меня уволят, удастся получить сносные рекомендации или лучше об этом не заикаться? А может, меня уже уволили, как Инну и Сашку? Одним днем и без объяснения причин?»

Девушка задумчиво вращала в руках поясок от халата, прикидывая, выдержит ли он ее вес. Но, посмотрев на старую, видавшую виды люстру, решила, что максимум вырвет ее из потолка, и все. С таким везением это было бы даже ожидаемо. Решив, что даже помереть спокойно у нее не выйдет, она собиралась пойти на кухню, как в комнату ворвалась Света.

– Привет, ты не отвечала на мои звонки, так что я решила зайти, – заявила она, закрывая за собой дверь. – Ужасно выглядишь, кстати.

Глядя на возбужденное лицо подруги, Полина немного пожалела, что дала ей ключи от квартиры и комнаты. Она всегда была рада Светке, но сегодня у нее не было ни сил, ни настроения на общение и вообще хотелось побыть одной. Но, прежде чем она успела озвучить это, Света прыгнула на ее кровать и заговорила.

– Короче, не спрашивай как, но я нашла Сашину девушку в инстаграме [2], – выпалила она. – Я потратила на это всю субботу, ты же знаешь, что его нет ни в каких соцсетях, но…

А дальше Поля уже не слушала. Она пребывала в таком глубоком шоке, что Света испугалась и помахала рукой у нее перед лицом.

– Кстати, как тебе мой новый маникюр? – осведомилась она, демонстрируя длинные ногти. – Я решила снова отращивать.

– Маникюр шикарен, но что там с Сашей? – напомнила Поля.

– Короче, я играла в Шерлока и нашла страницу его девушки, которая уже не девушка, а невеста. Они планируют пожениться летом, а сейчас он увез ее на Бали, прикинь. Блин, я тоже хочу на море.

– Не море, а океан, – зачем-то исправила Полина.

Она смотрела прямо перед собой, снова и снова прокручивая все, что сказала Светка, а потом вдруг обнаружила, что ничего не чувствует. Вообще ничего. Разве что очень сильно удивилась тому факту, что у Саши кто-то есть.

Она вышла из комнаты и пошла ставить чайник. Света, словно почувствовав, что ей надо немного побыть наедине с собой, осталась в комнате. Полина на автомате насыпала в френч-пресс кофе, залила его кипятком, взяла две чашки и потащила все это в комнату. Пока кофе заваривался, она подошла к окну и посмотрела на залитый солнцем бульвар. Люди куда-то спешили, бежали, а она смотрела на них с высоты четвертого этажа, вдруг осознав, что Саша ей никогда по-настоящему не нравился.

Ей просто нужен был герой для идеалистических историй, которые она сочиняла перед сном. Образ, на который можно пялиться в столовке. За все то время, что она считала себя влюбленной, она ни разу ничего не сделала и даже почти ничего о нем не знала. Безответно влюбленной быть проще, чем делать что-то ради любви. Она посмотрела на Светку, которая постоянно бегала на свидания, наряжалась и находилась в перманентном поиске. Рано или поздно она настолько задолбает мироздание, что оно пошлет-таки ей мужчину ее мечты. А Поля так и будет сидеть в своей комнате, глядя на мир сквозь окно.

Королева самообмана – вот кто она.

– Свет, я все поняла. – Она смотрела на подругу и не знала, какими словами объяснить ей неожиданно открывшуюся истину, а потом просто сказала: – Я беру новый курс! Курс на успех и любовь!

– И какой план?

Света выжидающе смотрела на нее своими огромными зелеными глазами. Полина же разлила кофе по чашкам, сунула одну подруге и хаотично забегала по комнате, как и всегда, когда пребывала в сильном волнении.

– Я должна перестать постоянно метаться и сомневаться, – выдала она наконец. – Хочу быть как ты. Как тебе удается быть такой… – Она затруднилась подобрать слово.

– Пофигистичной? – фыркнула Светка. – Я тебе давно говорила, секрет прост: расслабься и плыви по течению. Ты все воспринимаешь слишком близко к сердцу. Вот каждый раз, когда красавчик спускает на тебя собак, ты начинаешь психовать и нервничать… А толку? Минимум сопротивления, и тебя станет скучно пинать. Максимум, тебя уволят, но даже если и так? Чего ты вцепилась в эту работу? Лучшее, что там есть, – это я, а меня можно забрать с собой.

– Типа предлагаешь просто игнорировать то, что он меня унижает? – иронично изогнула брови Поля.

– Во-первых, никто тебя не унижает, просто ты это так видишь. А ты рассматривай это по-другому: например, у Тамарки плохое настроение, потому что ее все достали. Она орет на меня, а я выключаю звук в своей голове и думаю о чем-нибудь приятном. И мне вообще наплевать, что она там будет говорить. Если не можешь изменить ситуацию, меняй отношение к ней. А во‐вторых, пересмотри свое отношение к красавчику. Конечно, ему не стоит орать на тебя, но ты тоже всю эту неделю была сама не своя. Он же не знает, что ты вообще нормальная, просто вот так вот сложилось, – пожала плечами Света.

– Ты права, – признала Поля, продолжая мерить комнату шагами. – Блин, может реально лучше уволиться и начать все заново в новом месте? Я ему в глаза теперь взглянуть не смогу…

– А нечего тебе туда смотреть, что они у него красивые, мы и так уже знаем. – Света поиграла бровями, напоминая Полинины пьяные речи. – Уволиться – это слишком простой путь, а нормальные герои всегда идут в обход, разве нет?

– Но моя репутация…

– В твоих руках, – перебила ее Светка. – Просто сделай вид, что ничего не было и ты теперь иная.

– То есть ты предлагаешь просто заявиться на работу и делать вид, что ничего не было? И это после скандального выступления Полины Позорян? – Полина даже остановилась, настолько ее поразила сама идея. – Типа это не я напилась и доставала его?

– Ну а почему бы и нет? Пройдет неделька-другая, и все уляжется. У всех историй есть свой срок годности.

– Он меня ненавидит, – поджала губы Полина.

– Не ненавидит, но явно сомневается в твоей адекватности, – фыркнула Светка. – А ты докажи ему, что он не прав. Ты же можешь. Просто перестань нервничать, и все будет чики-пуки.

Полина снова начала бродить туда-сюда. Света наблюдала за ней, понимая, что подруга решает что-то для себя. Она не торопила ее, зная, что бороться со своими страхами сложнее всего, особенно таким невротичным особам. Сколько она знала Полю, столько она сомневалась и металась. Работая с Инной, она была уверена в себе, потому что женщина относилась к ней с добротой и сама раскрывала ее потенциал, который Полина не умела показывать. Она стеснялась, терялась и нервничала, даже когда делала все хорошо, а не у любого начальника есть терпение разбираться в чужих моральных переживаниях.

– Поль, для эффективной работы тебе нужны поощрения, а красавчик явно предпочитает кнут, а не пряник. Если ты справишься с этим, то вырастешь как личность и как сотрудник, а если нет… вариант уволиться у тебя всегда остается в запасе. В конце концов, ты закончишь уник через пару месяцев и будешь телочкой с дипломом, – подвела черту подруга. – Нельзя жить с оглядкой на мнение окружающих, они всегда найдут к чему придраться. Бери пример с Данилки, его все хейтят, а ему пофиг.

Поля села рядом с ней на кровать и прижалась лбом к ее плечу. Светка, как всегда, была во всем права. Она слишком зависима от чужого мнения, и с этим надо было что-то делать.

– Ладно, я попробую, – выдавила она наконец. – Но если меня уволят с позором, это будет на твоей совести.

– Напомни мне скинуть тебе психологический курс про принятие ответственности, – улыбнулась Светка.

– Отвали, – попросила Поля, улыбаясь в ответ. – Я уже решила, что в понедельник начнется новая жизнь. А пока, может, пиццу и красивую киношку про любовь?

* * *

Дан устало потер глаза и отодвинулся от монитора. Хотелось смачно выругаться и кинуть клавиатуру в стену. Достали все с восьми утра. Все утро телефон разрывался от звонков, почта была переполнена, отчет принесли кривой, а Алексей вдруг решил потрепаться с ним за жизнь, когда у него все горело от бешенства, в том числе задница, потому что финдир опять не согласовал документы. И не потому, что они были неправильными, а потому что ему было якобы некогда.

– Якобы, – ехидно бросил Дан, хлопнув по столу.

А то он не встречался с такими директорами. В отличие от Алексея, финдир только за два месяца аудита Даниила сменил двух ассистенток, и почему-то обе больше напоминали эскортниц, а не личных помощников. Дан терпеть не мог таких людей: тех, кто мешает личное с бизнесом, тех, кто так в открытую ведет себя как некомпетентный осел. Телефон опять зазвонил, и зам злее, чем обычно, гаркнул в трубку. Звонила Полина из приемной, предупредила, что идет на обед. Даниил отпустил ее, стараясь придать голосу подобие мягкости, но не особо получилось.

Дан вдруг вспомнил, что забыл заказать доставку еды. Ближайший ресторан может довезти быстро, но через час у него разбор полетов с рекламщиками, которые сильно превысили бюджет, и директором HR, которая не особо шевелилась с поиском экономистов. Глубоко вздохнув, Дан сделал над собой усилие и решил впервые пойти в столовую компании на пятом этаже.

Не то чтобы он брезговал столовской едой, он часто слышал, как сотрудники хвалят ее и шутят, что столовая – один из самых огромных плюсов работы здесь. Его больше напрягала необходимость идти к людям. Дан прекрасно знал, что каждый его шаг обсуждают. Как его внешность и костюмы, так и его работу. А еще он прекрасно проводил время наедине с собой и любил есть один и в тишине. В конце концов, пока ешь, можно послушать скопившиеся аудиосообщения или проверить личную почту. Но оборвав себя на мыслях о прекрасном одиночестве, он все же вышел из кабинета, не давая себе шанса передумать.

На секунду задержавшись в своей приемной, Дан в кои-то веки с одобрением посмотрел на стол Полины. Еще в понедельник он сделал ей замечание, сказав, что под завалами из бумажек на ее столе можно спрятать небольшую европейскую страну. А теперь все выглядело более чем прилично, даже карандаши были аккуратно заточены и сложены в ряд на манер его стола. Даниил удивленно выдохнул: неужели его ассистентка взялась за ум и стала вести себя серьезно и ответственно? Она перестала, к его удовольствию, болтать без конца со Светланой, стала приносить кофе до того, как он ее попросит, сменила корм для рыбок на более качественный и выполняла вовремя все поручения. Она даже проявляла инициативу в работе и казалась неожиданно спокойной, меньше напоминая невротичку. Дан от природы не был суеверным, но в душе почти перекрестился, боясь сглазить такую приятную перемену. Учитывая, что последняя неделя была просто адской, Дан признался сам себе, что помощник ему нужен не только, чтобы кофе приносить.

Даниила поразило количество народу в столовой – почти все столики были заняты, а очередь к двум кассам была длинной, как в супермаркете на Новый год, хотя обслуживали быстро. Приятно пахло едой, а выбор был весьма разнообразным. Дан заказал рыбу и салат, не забыв про кофе. Стоя в очереди, он заметил, что все сотрудники делятся на две категории: тех, кто, как и он, даже в обеденное время предпочитают решать какие-то вопросы по работе по телефону, и тех, кто занимается пустой болтовней. Например, офис-менеджер седьмого этажа. Дан мог бы поспорить на круглую сумму, что замолкает Светлана, только когда спит глубоким сном, потому что ее звонкий голос он слышал через всю столовку. Они с Полиной сидели вместе, и, когда очередь дошла до Даниила, он уже был в курсе всех дел Светы за прошлый вечер: что она поругалась с бабушкой, что снова наелась пирожков перед сном и синее платье ей скоро станет мало, а маникюр ей сделали неудачно, потому ноготь скололся, а не прошло и пяти дней.

Дану хотелось взвыть. Будь его воля, он отправил бы Светлану в далекую командировку в Арктику с билетом в один конец. Хотя нет, Светлана бы вытрепала нервы даже полярным медведям.

Сев за столик в углу подальше от своих подчиненных и вообще людей, Дан стал проверять почту и по возможности отвечать на вопросы по работе.

– Приятного аппетита, Даниил Александрович.

Зам поднял глаза, отвлекаясь от недоеденного салата. Перед ним стояла очень пухленькая миловидная девушка в клетчатом пиджачке и таких же брюках. В руках она держала стопку бумаг и смотрела на него немного хмуро, на лице не было и тени сожаления, что отвлекает его от обеда. Не дожидаясь приглашения, девица нагло уселась к нему за стол, чем вызвала уже хмурый взгляд Даниила.

– Я извиняюсь, что отвлекаю, я всего на минуту, – начала без предисловий она. – Меня зовут Лиза, я из HR-отдела, и я занимаюсь тимбилдингом в компании. Совсем скоро корпоратив, там будут тренинги на командообразование и сплоченность коллектива. Сейчас мы проводим опросы и рассылаем тесты для сотрудников. Это очень важно, а вы у нас еще и новый сотрудник.

– Да, я помню, – перебил ее зам, – мне приносили тест в понедельник, я его заполнил.

– Да неужели, – совсем нагло и ехидно сказала девушка. – Вы думаете, вы первый начальник, который не хочет проходить тест и спихивает на своего ассистента? Ваш тест ужасно шаблонный и бездушный. Даниил Александрович, перепишите тест и сдайте в HR-отдел до пятницы, пожалуйста. – Девушка хлопнула на стол старый тест, приложила к нему пустой бланк и гордо ушла.

Минуту зам просто сидел, опешив от наглости девчонки и охваченный раздражением на Полину, которую полчаса назад мысленно похвалил. Читая то, что она за него написала, он бледнел от ярости. Как можно было написать такую чушь?!

– Даниил Александрович, не обращайте внимания на эту хамку. Она какая-то дальняя родственница Алексея Геннадьевича, поэтому так нагло себя ведет!

Дан снова поднял глаза, встречаясь взглядом с девушкой, которую вроде видел в компании, но не помнил ни имени, ни должности. На бейдже было написано «офис-менеджер Мария», но это ни о чем ему не говорило. Он посмотрел на нее, окончательно смирившись с тем, что поесть ему никто не даст и нужно срочно возвращаться к себе в кабинет.

– Даниил Александрович, а у вас свободно? Могу присесть, все столы заняты? – Девушка, не дожидаясь согласия, уже поставила свой поднос на его столик.

Мысленно решив, что это первый и последний его поход в столовую, Дан не стал доедать чудесно приготовленную рыбу и просто ушел, бросив Марии, что стол свободен и она может сесть.

Убрав поднос на ленту, Дан хотел было уйти, но увидел хихикающую Полину вместе со Светланой и каким-то парнем, лицо которого тоже казалось смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где видел его раньше. Подойдя к ним, Даниил решил все же не устраивать прилюдных порок и просто вполне даже вежливо сказал Полине, чтобы она была у него в кабинете через десять минут. Девушка мгновенно побледнела и кивнула.

Пока зам ждал ее в кабинете, успел выкурить сигарету и выпить свежий кофе из кофемашины. Не такой вкусный, как могло бы быть, но лучше, чем ничего. Ассистентка тихо постучала в дверь и вошла, слегка опешив от неприкрытого раздражения на лице Дана.

– Полина, – нетерпеливо позвал он, вставая с дивана и подходя к ней почти вплотную, – вы надо мной издеваетесь? Это риторический вопрос, можете не отвечать.

Девушка растерянно хлопала ресницами и не знала, куда смотреть, поэтому то опускала глаза в пол, как нашкодивший ребенок, то поднимала к потолку, как солдат на построении.

– Вы что, сделали копию со своей анкеты? Удивительно, что фамилию мою поставили, – зам сунул тест в руки Поли.

– Нет, я просто писала по наитию. Я же не знаю ваши увлечения и психологический портрет, – замямлила Полина, сгорая от стыда. Ее план быть уверенной и твердо стоять на своем рассыпался в прах под разгневанным взглядом голубых глаз зама.

– То есть вы по наитию вписали в строку с хобби оригами?! – взбесился Дан. – Как вы себе это представляете? Я сижу в кабинете и делаю бумажного журавлика из договора на аренду площадей, так, по-вашему?!

– Мне показалось, у вас утонченный вкус, – совсем тихо сказала Полина, мечтая умереть здесь и сейчас, лишь бы он перестал так жутко прожигать ее взглядом.

– А что ж вы сразу икебану не написали? Это больше подходит для людей с утонченным вкусом, нет?

– Простите, я исправлю. – Полина хотела взять новый тест, чтобы переписать, но Дан не дал его.

– Полина, принесите мне сэндвич и кофе, а потом займитесь дальше программой, про которую я говорил утром. Свободны.

Оставшись в одиночестве, Дан уставился на текст. Глупые вопросы, составленные идиотами, которые не знали, чем себя занять, поэтому и доставали окружающих своими глупыми тестами. Поручив Полине заполнить его, он был уверен, что никто даже не смотрит на эти бумажки. Но она все равно могла бы постараться получше. Могла его спросить, в конце концов, но нет. Она написала какую-то ахинею, хотя точно знала, что это будет кто-то читать, не первый год уже здесь работает.

Теперь он выглядел нелепо, а еще ему не дали поесть. А еще он устал от того, что окружающим кажется, что можно просто так подойти к нему и начать разговаривать. Быть внештатным аудитором ему нравилось куда больше, чем заправлять бездарями, напрочь лишенными манер. На фиг ему сдались их тренинги и командообразование. Он одиночка, и его это полностью устраивает.

«Часто ли чувствуете, что нуждаетесь в друзьях, которые вас понимают, могут одобрить или утешить?»

– Какая ересь, – прошипел зам, выводя ответ своим красивым, почти каллиграфическим почерком.

«Никогда».

Глава 6

Girl power

Света недовольно поглядывала на часы, барабаня ногтями по столешнице. Мало того, что в этот четверг ей суждено было задержаться на работе, так еще и Денис каким-то образом проскочил мимо нее так, что она его не заметила и не попрощалась. Наверняка это было в тот момент, когда ей позвонили из айти и заявили, что вечером будут переустанавливать программное обеспечение. А она, конечно же, должна остаться, чтобы впустить сотрудников в святая святых.

– Кому вообще нужна эта дурацкая система пропусков? – бормотала она себе под нос.

– Чего ворчишь? – весело спросила Полина, забегая к ней за ресепшен.

– Скажи мне, милая моя, почему нельзя установить все вонючие программы в рабочее время: с девяти и до шести? Почему я должна проводить лучшие годы своей жизни в этой дыре? – драматично вопрошала Светка, откинувшись на стуле.

– Потому что будет простой на час, а то и на полтора, – пояснила Поля. – А это не очень хорошо. Проще сделать это до или после…

– Ну хорошо, хоть к шести утра не вызвали, – усмехнулась Светка. – Красавчик еще у себя? Не видела, чтобы он выходил.

Поля промолчала, потому что Даниил Александрович как раз вышел в холл. Кинув на девушек быстрый взгляд, он усмехнулся, демонстрируя, что все прекрасно слышал. Полине осталось только радоваться, что он услышал лучшее из своих прозвищ и не от нее. Уже что-то.

– До свидания, Даниил Александрович, – нисколько не смутилась Света, поднимаясь с кресла и улыбаясь начальнику. – Хорошего вечера, – пожелала она, послав в спину мужчине воздушный поцелуй.

– Света, ты что творишь, лифт же зеркальный, он все видел, – зашипела Полина, пихнув подругу в бок.

– Так и было задумано. У меня же камеры в коридоре, я видела, что он идет, – подмигнула блондинка. – С этим мне, конечно, навряд ли что-то светит… но вдруг?

– Ты неисправима, – закатила глаза Поля. – А как же Денис?

– А что Денис? Такими темпами я состарюсь до того, как от стадии «здороваемся в лифте» мы перейдем наконец к нашему «жили долго и счастливо». А ты чего мне Дениса припоминаешь, он же мерзотка? – вдруг прищурилась Светка. – Или пытаешься отвлечь меня от Данилки с красивыми глазами?

– Совсем чокнулась? – возмутилась Полина, направляясь к кофемашине. Она уже сто раз пожалела, что ляпнула эту пьяную чушь, которую Светка заботливо припоминала ей каждый день. – И да, красивые глаза не отменяют того факта, что он козел, деспот и все время меня унижает, – заключила она. – Такие парни могут казаться классными только старшеклассницам и тетенькам с пятью кошками, а я считаю, что он просто самовлюбленный, несдержанный грубиян, упивающийся своей крошечной властью, – перехватив насмешливый взгляд зеленых глаз, она исправилась: – Ладно, не крошечной, но тем не менее. Короче, ничего хорошего в нем нет.

– Однако ты выдала целую тираду, а неделю назад ограничивалась простым «козел», – заметила Светка. – Ваши отношения набирают обороты. А вот чертовы айтишники, кажется, сдохли, – недовольно добавила она, посмотрев на часы.

– Хочешь, я с тобой посижу? – предложила Поля, отпивая глоточек горячего напитка. – Можем кинцо посмотреть? Все равно, кроме нас, тут никого нет.

Света просияла и полезла за мобильным, чтобы открыть свой бесконечный список фильмов к просмотру. Несмотря на то что за обычный рабочий день она успевала посмотреть минимум один, а то и два фильма, список не уменьшался, а, наоборот, рос. И теперь она листала его, выбирая какое-нибудь особенно интригующее название.

Прежде чем она на чем-то остановилась, пискнул лифт, а потом в холл вошел Павел. Увидев уже знакомые лица, он добродушно улыбнулся, на что Поля ответила улыбкой, а Света нахмурилась и сказала, что он опоздал.

– Вообще-то, я уже ушел, но меня вернули, потому что Леха не смог задержаться, – нисколько не смутившись, пояснил он. – У ребенка ветрянка началась, и он…

– Жизнь Лехи меня не интересует, – самым наглым образом прервала его Светка. – Из-за ваших неразберих я задерживаюсь тут дольше положенного, а у меня очень много важных дел, так что извольте поскорее закончить, – попросила она, открывая двери на этаж.

Услышав про «очень важные дела», Поля не сдержалась и прыснула со смеху, за что удостоилась крайне гневного взгляда от Светки. Павел же просто пообещал сделать все максимально быстро и скрылся в коридоре.

– Ты чего такая злая? – удивленно спросила Полина, когда двери закрылись. – Хоть бы кофе ему предложила.

– Еще чего, – фыркнула Светка, возвращаясь к компьютеру. – Пусть работает.

Отметив посетителя, девушка с удивлением увидела, что в базе висят еще три посетителя на семь часов. Несколько секунд она тупо пялилась на экран, пытаясь составить логическую цепочку, а потом повернулась к Поле.

– Крошка, тут три мужика должны прийти к Данилке, ты в курсе? – спросила она. – В семь часов, то есть уже через двадцать минут.

– Чего?! – Поля отставила кофе в сторону и склонилась к монитору.

Мысли в голове заметались, пытаясь собраться в какую-то единую картину, но ничего не складывалось. Зам спокойно ушел, ничего ей не сказав, не предупредив. Ладно, не сказал ей, ее он в грош не ставит, но Свету-то стоило предупредить. Взгляд зацепился за фамилию одного из визитеров, которая казалась ей смутно знакомой. Она точно видела ее где-то совсем недавно. А потом ее осенило: это крупный бизнесмен, и, кажется, он уже заключал с ними сделки.

– Ты готовила зал для переговоров? – спросила она у Светки, которая помотала головой. – Черт. Может, он забыл?

– Сильно в этом сомневаюсь, но ты позвони на всякий случай.

– А вдруг наорет? – заволновалась Полина.

– Он и так орет на тебя почти каждый день, тоже мне новость. Звони.

Полина выудила из сумки телефон и набрала Даниилу Александровичу. Он снял трубку после третьего гудка и тут же поинтересовался, что случилось.

– Даниил Александрович, вы помните про встречу в семь?

– Какая еще встреча? – Даже говоря с ним по телефону, Поля могла живо вообразить выражение его лица. Слегка поджатые в недовольстве губы и приподнятая вверх левая бровь.

Полина постаралась максимально коротко и адекватно донести до него те крохи информации, которые у нее были, не запинаясь и не заикаясь от волнения. Даниил Александрович молча слушал ее, а когда она замолчала, коротко выругался, но она как-то сразу поняла, что это было не в ее адрес.

– Полина, слушайте меня внимательно. – Девушка с удивлением услышала в его голосе напряжение. А ей казалось, его ничем не прошибить. – По каким-то причинам Геннадий Михайлович не поставил меня в известность о том, что встреча с инвесторами пройдет сегодня. Я постараюсь как можно скорее добраться до офиса, но буду не раньше чем в семь пятнадцать. Подготовьте переговорную, предложите чай и кофе… черт. – Он замолчал, а потом добавил: – Проведете презентацию, пока будете меня ждать, иначе мы будем выглядеть идиотами, которые не могут прилично вести бизнес.

Едва сказав это, Даниил понял, что именно на это и рассчитывал финдир, которому он не понравился с самой первой встречи. Хотел выставить его некомпетентным идиотом. И у него бы это получилось, если бы не Полина, которая была на грани обморока от его предложения провести презентацию. Но Даниил все равно начал объяснять, где лежат документы, откуда вытащить презентацию, что говорить, на что обратить внимание. Пока Полина металась по его кабинету, Светка расставила в переговорной стаканы, разложила листы, ручки, принесла бутылочки с водой, включила проектор и вернулась на рабочее место.

Одернув края красного пиджачка, она остановилась в паре метров от лифта, ожидая прибытия гостей. Без одной минуты семь стеклянные дверцы разъехались, а на Светином лице расплылась самая очаровательная улыбка, на которую она была способна.

– Добрый вечер, меня зовут Светлана, – представилась она троим взрослым мужчинам в строгих костюмах. – Позвольте проводить вас в переговорную, – она открыла стеклянную дверь. – Это Полина, наш ведущий проект-менеджер.

Полина, нисколько не смутившись своему резкому карьерному росту, пожала мужчинам руки и положила договор на середину стола.

– Могу я предложить вам чай или кофе? – спросила Света, когда гости заняли свои места.

Слушая их пожелания, она внимательно наблюдала за подругой, которая выглядела максимально решительно. Она была бледнее, чем обычно, но это не бросалось в глаза. Света не знала, что пообещал, а точнее, какими словами угрожал ей Данилка, но она видела, что Поля собирается выложиться на все сто.

Уже закрывая за собой дверь, она одними губами шепнула «удачи», и вышла в коридор.

Полина буквально чувствовала, как холодок бежит по коже вдоль позвоночника. Благо она держала в одной руке ручку, а в другой – лазерную указку, иначе опять бы начала заламывать пальцы и психовать. Мужчины за столом сидели молча, внимательно ее слушая, следили за слайдами на проекторе, а девушка пыталась говорить громко, четко, медленно и с расстановкой. И в этот раз она последовала совету Светки и периодически мило улыбалась, молясь, чтобы ее шеф скорее пришел и спас компанию и ее от позора.

Дан спокойно вошел в конференц-зал, поздоровался со всеми, не извиняясь за опоздание, мгновенно включился в презентацию и взял ситуацию под свой контроль. Полина на трясущихся ногах присела на край стула и тоже стала внимательно слушать. Дан ловко и даже профессионально вел беседу в удобное для него русло, говорил то, что хотели услышать бизнесмены, расписывал предложения, риски, суммы.

Поля в какой-то момент заслушалась его плавной речью и поняла, что Даниил Александрович может быть весьма обаятельным. Прямо сейчас все в нем располагало к себе. Он даже улыбался приветливо и дружелюбно. Поля уже вообще не слышала, что там спрашивают все эти люди, что там отвечает ее начальник, она глаз не могла отвести от мистера «идеальность». Как будто не Даниил Александрович несся совсем недавно на работу, скороговоркой объясняя ей по телефону, что делать и как спасать положение. Сейчас он снова был само совершенство.

В какой-то момент Полине подумалось, что также зачарованно на него смотрит и офигевает не только она, но и все присутствующие.

* * *

Света изнывала от беспокойства. Желание сунуть свой любопытный нос в переговорную становилось все более нестерпимым, но она представляла, какую взбучку может ей устроить Данилка, если она зайдет туда просто так. Она рассчитывала, что спустя почти сорок минут ее попросят повторить чай, но Поля не писала и не звонила.

Тогда секретарша пошла к переговорной, намереваясь самым наглым образом что-нибудь подслушать. Но, прижавшись ухом к двери, она выяснила, что не может разобрать ни слова. Кто-то что-то говорил, а она даже не понимала кто.

Жалея, что нигде нет кнопочки «увеличить громкость», она недовольно поджала губы и уже собиралась уходить, как в коридоре появился Павел.

– А подслушивать нехорошо, – весело заметил он, поравнявшись с ней.

– Вы уже закончили? – проигнорировала его замечание Светка.

– Ага.

– Чудесно, я вас провожу.

Выпустив Павла в холл, девушка остановилась у ресепшена, ожидая, что мужчина пойдет к лифту. Но вместо этого он стал осматриваться, переминаясь с ноги на ногу, а потом посмотрел на нее, насмешливо прищурив серые глаза.

– Можно попросить вас сделать кофе?

Света, которой по-прежнему было как-то неуютно в его обществе, попыталась придумать причину, чтобы поскорее выставить его, но таковых не нашлось. Тогда она кривовато улыбнулась и направилась к кофемашине. Пока она нагревалась, девушка украдкой посматривала на айтишника, который примостился в красном креслице у лифта.

Он выглядел нелепо, сидя в слишком маленьком для человека такого телосложения кресле и листая глянцевый журнал. Очевидно, тот показался ему скучным, и он отложил его в сторону, снова окидывая взглядом этаж.

– Вам с сахаром или без? – уточнила Света, когда машинка утихла.

– На ваш вкус.

Света посмотрела на него как на идиота.

– Так с сахаром или без? Вы уж определитесь, пожалуйста.

– Ну вы бы себе как сделали? – спросил Павел, поднимаясь на ноги и делая пару шагов навстречу к ней. – Вот и мне сделайте так же.

– Я не люблю кофе. А еще в вашем возрасте пить кофе на ночь вредно.

Она сама не понимала, почему ее так тянуло ему нахамить. Возможно, все дело было в этом насмешливом выражении лица, которое ее отчего-то раздражало. Ей категорически не нравилось, когда над ней смеются.

– Мне вообще-то всего тридцать два, – заметил мужчина. – Или, по-вашему, я уже вышел в тираж? – все так же весело спросил он.

Эта вредная девчонка-секретарша его забавляла. А еще она очень мило хмурилась, когда была чем-то недовольна. Так и тянуло ее подразнить.

– С чего вас должно беспокоить мое мнение? – вскинула густые брови Светка. – Я добавлю сахар, – решила она, надрывая сразу три пакетика и высыпая их в чашку. Размешав кофе, она хотела было поставить его на блюдце, как полагалось, но Павел забрал чашку из ее рук, продолжая улыбаться.

– Немного приторно, – заметил Паша, сделав глоток.

– Вы же попросили на мой вкус, наслаждайтесь.

Света сказала это с сарказмом, но на самом деле она действительно пила только очень сладкий кофе. Полина вечно плевалась, когда видела, как подруга делает себе кофейно-сахарную бурду. Она не понимала, как Светка пьет все эти кофейные напитки, украшенные взбитыми сливками и залитые сиропом. А девушка просто не очень любила горьковатый вкус кофе и обычно пила его от безысходности или за компанию.

– Вкус у вас так себе, – сказал Павел, отставив чашку в сторону. Пить это пойло было решительно невозможно.

– А я смотрю, вам нравится говорить людям гадости, – фыркнула Светка, наливая себе воды из кулера.

– Видите, у нас есть что-то общее, – подмигнул мужчина. – Может, поужинаем вместе?

Света опешила. Она смотрела на него во все глаза, не уверенная в том, что не ослышалась. Если ей не показалось, а ей точно не показалось, то ее только что позвали на свидание. И впервые в жизни она собиралась сказать решительное «нет». Однажды попав в ее корзину, вернуться из нее было уже нельзя. Да и с чего ей идти на свидание с этим Павлом, напоминавшим ей уголовника из фильма про бандитов?

– Спасибо, я не ем после шести, – ответила она наконец, отводя глаза в сторону.

– Ну тогда в другой раз, – беззлобно ответил мужчина, нисколько не расстроенный ее отказом.

– Никакого другого раза не будет, – покачала головой Светка, когда его увез лифт. – Тоже мне донжуан на пенсии. – Может, поужинаем вместе? – передразнила она, возвращаясь за ресепшен.

И хотя она на все сто процентов была уверена, что этот Павел не сдался ей, почему-то мысленно она снова и снова возвращалась к его добрым, насмешливым глазам.

* * *

Когда все закончилось и Дан с Полиной стали провожать потенциальных партнеров компании, Поля украдкой бросила взгляд на часы и отметила, что было почти десять вечера. Но, к ее удивлению, Света все еще сидела на ресепе и, едва завидев их всех, тут же вышла из-за стойки, лучезарно улыбаясь, предложила еще кофе.

Мужчины отказались, хотя выглядели весьма довольными. Дан пошел провожать их до первого этажа, но, остановившись на мгновение в холле, коротко шепнул девушкам подождать его немного.

Как только они уехали на лифте, Светка тут же стала расспрашивать, что и как, а Поля даже ответить толком не могла. Из головы все еще не выходило то, что Даниил Александрович умеет улыбаться и улыбка его очень даже живая, а не как у манекена.

– И зачем он сказал нам остаться и ждать его? Вот серьезно! Я есть хочу последние шесть часов. Если он не придет через пять минут, я начну грызть стойку ресепа, – захныкала Светка, но тут же вспомнила про Павла и доложила подруге, что ее позвали на ужин. – Ты прикинь!

– А почему ты отказалась? – искренне удивилась Поля. – Он кажется вполне приятным.

– Серьезно, Поль? У него борода, татухи на руке, а может, не только на руке, какие-то патлы… Возможно, он бывший уголовник! – возмутилась Светка.

– Ну не знаю, Денис выглядит более подозрительно, чем этот Паша, – фыркнула Полина.

– Ну и забирай его себе. Или тебе красавчик нравится? – хитро прищурилась Светка.

– Никто мне не нравится.

– Девушки, прошу извинить, что вам пришлось сидеть на работе до десяти вечера. – Даниил Александрович вырос за их спинами со стороны лифта, устало потирая глаза. – Спасибо за вашу помощь, обещаю завтра отпустить вас обеих пораньше с работы.

– Есть в мире справедливость, – засмеялась Светка, ничуть не скрывая бурную радость.

Полина тоже заулыбалась, глядя на Светку и думая о том, что сто лет не уходила с работы раньше.

Интересно, насколько это «пораньше с работы» в понимании Чернова?

– И чисто по-человечески хотел бы спросить, насколько далеко вы живете? Уже десять вечера, компания может вызвать и оплатить вам такси.

– Да мы недалеко…

– Мы поедем на такси, это так мило с вашей стороны, Даниил Александрович, – нагло перебила Полю Светка, еще и подпихивая подругу в бок.

– Хорошо, – кивнул Чернов, – говорите адреса, я вызову такси, завтра оформим в бухгалтерии эту поездку.

Светлана радостно подобрала их с Полей сумки и потащила подругу к лифту, мечтая скорее оказаться дома.

– Нам же идти домой всего ничего, таксист дольше крутиться будет, – вздохнула Поля, смотрясь в зеркало лифта. – Хорошие тени, весь день держатся! – с восторгом сказала она, переключаясь.

– Да, и оттенок ничего, – согласилась Светка. – А по поводу такси, читала «Мастера и Маргариту»? Кто мы такие, чтобы отказываться от благ, которые дает нам высшая сила? – мечтательно сказала девушка.

– Света, что ты несешь?! Там вообще другой смысл был.

– Не важно. Все равно Данилка как Воланд или как Бегемот, который предлагает спирт, а я, как Маргарита, не буду отказываться.

– Света, кто-нибудь говорил тебе, что ты чокнутая? – закатила глаза Поля. – Кстати, эта сволочь умеет улыбаться. А я думала, он вечно с колом ходит.

Лифт пикнул, двери лифта открылись, а Света вдруг стала сверлить Полину таким взглядом, словно изучая подопытную мышь.

– Ты что, втрескалась в него? – в лоб спросила офис-менеджер.

– С ума сошла?! – возмутилась Поля. – Вечно тебе любовные связи мерещатся.

– Просто у него то глаза красивые, то теперь улыбка. А ты сейчас трезвая. Признавайся. – Света включила фонарик на своем айфоне и стала светить возмущавшейся и смеющейся одновременно Поле в лицо.

– Я просто сказала, что он не робот, и это мило, что он предложил вызвать такси и что отпустит нас завтра раньше. А ты все переиначиваешь.

– Так не втрескалась? – разочарованно уточнила подруга, убирая телефон.

– Света!

Глава 7

Зови меня Рэмбо, сынок

Полина сидела, откинувшись на сиденье автобуса, листая музыку в телефоне. Настроение было непонятное, поэтому она никак не могла остановиться на какой-нибудь песне. Впервые за все годы работы ей не особо хотелось участвовать в командном выезде за город – слишком утомили ее последние три недели.

После того как они на пару со Светкой разрулили ситуацию с договором, Даниил Александрович стал относиться к ней более серьезно, но и еще более требовательно. Он активно подключал ее к своей работе, доверяя не только вещи в химчистку сдать, но и готовить кое-какие бумаги, которые все равно за ней проверял, но почти всегда был доволен. Ну, по крайней мере, Полине так казалось.

Понять, что у него на душе, казалось ей решительно невозможным. Она частенько вспоминала ту его улыбку, которую впервые увидела на презентации, но, вопреки ее ожиданиям, он не стал чаще улыбаться, хотя ему это просто невероятно подходило. Он все так же проводил большую часть рабочего дня, запершись в кабинете и проверяя какие-то прошлогодние отчеты. Иногда он вызывал ее к себе и просил сверять цифры, не объясняя зачем, а она не решалась спросить. Но все-таки ей было совсем непонятно, что он пытается найти.

За те три недели, что они проработали вместе, Полина сделала для себя несколько выводов о нем как о человеке. Он никогда никого не хвалил, а единственным выражением его одобрения было брошенное невзначай «неплохо». В отличие от Инны, он не посвящал ее практически ни во что. Даже поручая ей какую-то работу, в большинстве случаев он ничего не комментировал, из-за чего у девушки сложилось впечатление, что он ей не доверяет. Но ей было по большому счету все равно. Она почти не косячила, а он почти не отчитывал ее, хотя не мог отказать себе в удовольствии намекнуть на то, что у нее явный дефицит серого вещества.

Наверное, ей надо было бы уволиться, высказав все, что думает о его методах работы, но Полина понимала, что он просто такой человек. Он был едким, дотошным и недружелюбным, но зато работал на износ, не щадя себя и окружающих. И Полина понемногу заражалась этим его отношением к делу, которое ее восхищало. Девушка не могла назвать это энтузиазмом, скорее одержимостью. И ей это нравилось, потому что, как бы он ни прикидывался булыжником, такая страстность, пускай и направленная на работу, выдавала в нем человека с огнем внутри.

«Чет меня понесло», – подумала Поля и посмотрела на Светку, которая собиралась до глубокой ночи, а потому теперь спала, привалившись к окошку. Она уснула, только автобус тронулся, и спала уже второй час. Полине было немного жалко ее будить, но они уже почти приехали. Поэтому она осторожно потрясла подругу за плечо.

– Света, просыпайся, – пропела она, улыбаясь. – Давай, мы почти на месте.

* * *

Девушки не первый раз были на этой огромной базе отдыха, поэтому сразу же зафиксировали свое прибытие у организаторов и потащили свои вещи в комнату. Поля шагала налегке – из вещей у нее был только рюкзачок, посмеиваясь над Светкой, которая пыхтела позади нее, едва ли не заваливаясь набок под тяжестью своей сумки.

– Свет, знаешь, ты все-таки прям типичная такая девушка из анекдотов, – хихикала Поля, – мы тут на два дня, а вещей ты набрала как на неделю.

– Настоящая женщина должна быть готова ко всему, – парировала Светка, в глубине души понимая, что было немного нелогично брать в лес две пары роскошных туфель на шпильке. – И вообще, лучше бы помогла.

– Нет уж, набрала, теперь тащи. Своя ноша не тянет.

– Вот выйду замуж, будешь знать.

– Такими темпами ты себе только грыжу заработаешь, – покачала головой Полина, все-таки помогая подруге затащить ее баул на второй этаж.

Минут двадцать у девушек ушло на то, чтобы слегка освежиться и отдышаться после трудного восхождения. Света тут же заявила Полине, что у нее есть план по захвату красивых коллег.

– И-и-и? – спросила Поля, кинув взгляд на подругу, которая старательно пыталась накрутить что-то из своих коротких волос, чтобы они не лезли в лицо.

– Надевай купальник, мы идем играть в волейбол.

– Ой, я забыла купальник.

– Ничего не забыла, ты специально его не взяла, – недовольно сказала Света, уперев руки в боки. – Я это предвидела, но ничего. Есть план Б. Мы будем играть в пейнтбол, все равно все парни туда пойдут. Я подслушала в автобусе.

– Свет, а может, все-таки тренинг?

Полина даже спрашивать не стала, как Света могла что-то подслушать, пока спала. Света умудрялась узнать что угодно, когда ей было это нужно.

– Нет уж, – помотала головой блондинка. – Хватит с меня этой ерунды типа лекций из оперы «часть команды – часть корабля» и упражнений на доверие. Ты уже забыла, как Тамара «случайно» уронила меня в прошлом году?

Полина захихикала, но спорить не стала. Она еще никогда не играла в пейнтбол, так что это могло быть интересно. Хотя ей нравились всякие мотивационные лекции и игры на поднятие командного духа, она не отказалась бы немного подвигаться. Не так часто ей удавалось оказаться на природе.

Они со Светкой пошли на место сбора, болтая о всякой ерунде. Оказавшись перед списками команд, девушки зависли, думая, в какую записаться.

– Давай пойдем в красную? – предложила Светка, увидев, что зам записался в синюю. – Во-первых, это чудесная возможность выстрелить в него, а во‐вторых, не хочу играть с ним. Он пройдет по нашим головам и не поморщится.

– Зря ты так плохо о нем думаешь, – сказала Поля, не уверенная в том, что стрелять в Даниила Александровича – хорошая идея.

– Так, стоп, Денис в синей! – вдруг заметила Света, без раздумий записывая их имена в нужную колонку. – Ладно, красавчика подстрелим в другой раз.

Полина только глаза закатила, отдаваясь в руки Светы. Мама всегда говорила ей, что с сумасшедшими не спорят. Она оглянулась в поисках знакомых лиц и сразу наткнулась на Даниила Александровича, который шел к месту сбора со стороны реки. Он был в футболке и легких брюках, которые при ближнем рассмотрении оказались спортивными штанами и только выглядели как брюки. Почему-то Полю это нисколько не удивило. Увидев ассистентку, он кивнул ей и совершенно неожиданно улыбнулся.

– Полина, надеюсь, вы не пойдете против меня? – спросил он, разглядывая списки. – Светлана, день добрый. Не ожидал, что вы увлекаетесь пейнтболом.

– Я очень разносторонняя личность, – фыркнула блондинка, выискивая глазами Дениса. Шуточки зама были ей до фонаря, куда больше ее интересовала собственная личная жизнь.

– А вы увлекаетесь? – осмелилась спросить Полина.

Она никогда не задавала Даниилу Александровичу личных вопросов, но сейчас это казалось уместным. Зам выглядел расслабленным и на удивление довольным. Вероятно, сказывались неформальная обстановка и яркое теплое солнце, которое придавало выезду на природу особое очарование.

– Я не командный игрок, – пожал плечами зам. – Но когда-то давно играл, мне понравилось.

– Я раньше не играла, – призналась Поля, снова чувствуя себя бесполезной.

– Тогда постарайтесь не попасть под обстрел, это весьма болезненно, – добродушно посоветовал Дан, вынимая из кармана пачку сигарет.

Он отошел на несколько шагов в сторону, чтобы не дымить на всех, и закурил. От нечего делать посмотрел на девушек, которые о чем-то оживленно спорили, но тихо, поэтому ничего не было слышно. Но оно и к лучшему, его неимоверно раздражал пустой треп, особенно в исполнении Светланы, которая, размахивая руками, что-то доказывала Полине.

Он не уставал поражаться тому, как непохожи эти две подружки. Несмотря на все его претензии, Полина производила на него впечатление девушки рассудительной и достаточно серьезной. Особенно когда на горизонте не было Светланы. Они даже одеты были совершенно по-разному. Секретарша оголила все, что можно, надев коротенькие шортики и топ. Разумеется, это не выходило за рамки приличий, особенно учитывая, что выезд был неформальным, но Дану куда как больше импонировала Полина, которая была в простой футболке с незатейливым принтом и обтягивающих легинсах. Несмотря на то что большая часть ее тела была скрыта одеждой, он считал, что это гораздо более сексуально, чем чрезмерная открытость, не оставляющая простора воображению.

– Повезло нам, что девчонки в нашей команде, да? – спросил не пойми откуда взявшийся ведущий юрист Денис.

– В данной ситуации они скорее балласт, – бросил Дан, выкидывая окурок и направляясь к раздевалке.

– Зануда, – покачал головой Денис, рассматривая красивые ноги офис-менеджера Светланы, которая, перехватив его взгляд, заулыбалась и помахала рукой. – Вечер перестает быть томным, – хмыкнул мужчина, последовав за Даном в раздевалку.

* * *

Полина скептически смотрела на свое отражение в зеркале. Штаны и куртка вкупе с налокотниками и наколенниками придавали ей странный вид, к тому же куртка была сильно велика, а штаны висели мешком. Девушка осторожно взяла шлем с прозрачным стеклом, напоминавший мотоциклетный, и повертела в руках.

– Серьезно?! – возмутилась Светка, осматривая их форму в стиле милитари и застегивая синий жилет. – Как мы в этом закадрим парней? Мы как пятнадцать бесформенных зеленых масс!

Поля только хихикнула, сказав Свете, что она скорее напоминает маленького смешного смурфика. Низкорослой Свете все было чересчур большое, поэтому пришлось подкатывать рукава и штанины.

– И ружье не такое уж и легкое, – пожаловалась блондинка, выходя из раздевалки. – Шлем, налокотники, ружье с шариками с краской, наколенники, может, сразу скафандр?!

– Светлана, вас с другого конца поля слышно, – заметил зам, приближаясь к девушкам.

Поля мысленно присвистнула. Была ли на свете хоть одна вещь, которая не подошла бы Даниилу Александровичу? Она была уверена, что он и в чехле от танка смотрелся бы неотразимо. Начальник выглядел по-мужски стильно и эффектно, словно чертову форму сшили по его меркам. Остальные мужчины из команды смотрелись просто неплохо. Разве что Денису тоже шла эта экипировка для игры. Возможно, дело было в том, что в их команде собрались сплошь сорокалетние дядьки, кроме пары молодых инженеров, Даниила Александровича, Дениса и Поли со Светкой.

– Да ладно. – Светка пропустила мимо ушей замечание зама, потому что во все глаза уставилась вперед: к ним бодро шла Машка, облаченная в такую же форму и синий командный жилет. – Паршивка, она тоже решила играть! Поля, надо убрать ее первой.

– Светлана, в сокомандников не стреляют, – вполне себе весело сказал Дан, раньше чем Поля вставила хоть слово.

– А жаль… Я бы парочку лиц подстрелила, – воинственно заявила Светка.

Дальше организатор собрал всю их команду и стал объяснять правила. В этом году их слегка изменили. Перед командами было огромное поле с ржавыми машинами, грязными от краски деревьями и окопами, а в центре поля был огромный деревянный лабиринт с четырьмя входами. Команда противников вбегала на игровое поле немного дальше, но в целом расстояние до лабиринта было одинаковое, как и шансы добежать до него невредимым и неподстреленным. Где-то в центре лабиринта был флаг. Та команда, которая сорвет его первой, побеждает. Если получил три шарика краски – выходишь из игры, если хочешь закончить игру раньше, просто поднимаешь руки вверх и аккуратно вдоль стенки выходишь. Организаторы будут следить за игрой сверху, с нескольких вышек.

– Какой план в этом году? – бодро выдал Денис, после того как организатор сообщил, что до старта пять минут.

– Предлагаю идти тройками или четверками, а не толпой, как в прошлом году, – предложил Гриша из юротдела.

Света с Полей и Машей только глаза закатили, когда мужики стали спорить и ругаться, как базарные бабы, кто как побежит и кто кого будет прикрывать. Как ни странно, даже Даниил Александрович оживился и внес пару идей.

– Даниил, ты парень дельный, но послушай мой совет, – сказал пиарщик Костя, который успел выпить уже в автобусе, – я на этих корпоративах раз шесть уже был. Надо бежать в центральный вход в лабиринт, а дальше врассыпную.

Поля заметила, что ее начальник вежливо улыбнулся и не стал больше спорить с сорокалетним мужиком, но его чуть нахмурившиеся брови выдали легкую степень раздражения. Девушка в кои-то веки слегка позлорадствовала про себя. Обычно все вокруг чувствовали себя глупо и бесполезно, а тут впервые проигнорировали Даниила Александровича, а не наоборот.

Но он вроде не особо расстроился, видимо, сделав какие-то свои выводы.

– Давайте быстро разделимся на примерные группы по четверо? – не унимался Костик.

Все стали спорить еще громче, пока организатор не объявил, что через минуту старт. Тогда Светка хотела влиться в группу Дениса, но ее опередила Маша, которой Денис не смог отказать. Поля почувствовала, что ее подруга начнет стрельбу прямо здесь и сейчас, и попыталась утащить ее до того, как Света успела высказать пару мерзких слов в адрес пронырливой секретарши шестого отдела.

Когда до начала игры осталось несколько секунд, Поля вдруг поняла, что на поляне как неприкаянные стоят только они со Светкой и Даниил Александрович.

– Похоже, у нас лучшая команда, – закатил глаза зам, надевая шлем. – Бегите за мной в крайний правый вход в лабиринт и постарайтесь продержаться в игре хотя бы пять минут.

Светка хотела опять начать ругаться, потому что планы по завоеванию Дениса таяли на глазах, но Поля тоже стала быстро крепить шлем. Подруга последовала ее примеру, скрипя зубами от досады. Когда прогремел старт, Поля почувствовала себя бойцом на сверхоперации по спасению рядового Райана. Она бросилась к лабиринту, не теряя из виду Светку и Даниила Александровича, чувствуя бешено бьющееся сердце в груди и слыша где-то неподалеку крики соперников.

Каким-то чудом они со Светкой правда продержались в игре больше пяти минут. Адреналин стал зашкаливать, особенно когда они втроем спрятались за старой ржавой машиной в пятидесяти метрах от лабиринта.

– Почему именно в крайний правый? – громко спросила Поля у зама.

– Потому что флаг в той стороне! – так же громко сквозь шлем крикнул Дан.

– У вас во всем такая мощная уверенность, – фыркнула Света, все еще злясь на Дениса, который рвался с Машей и Костиком в центр лабиринта.

– Да, у меня во всем непоколебимая уверенность.

Полина готова была поклясться, что Даниил Александрович произнес это с ехидной улыбкой на губах.

– Бежим! – закричал начальник, резко выскакивая из-за их укрытия и паля из ружья перед собой.

Поля со Светой рванулись за ним и тоже начали стрелять, правда чуть не подстрелив друг друга.

В самом деревянном лабиринте стало еще интересней. Он был довольно широкий, но с кучей тупиков, и Поля подумала, что это уже не спасение рядового Райана, а скорее фэнтезийный блокбастер. Неожиданно из-за угла выскочили двое соперников. Света истошно заорала, а Дан с Полей стали стрелять. Причем девушка на манер Светы зажмурилась, паля наугад. Даниил Александрович снова проявил себя, легко и непринужденно выстрелив обоим соперникам краской в шлем, выбив их из игры, но и сам получил два выстрела в ногу.

– Вам больно? – закричала Полина, глядя на огромные пятна красной краски у него на штанах.

– Полина, успокойтесь, я же не на мине подорвался! – крикнул Дан. – Светлана, прекратите орать, мы привлекаем внимание.

Света взяла себя в руки и замолчала. Теперь ребята двигались осторожнее, и следующего противника обстреляла краской уже Света. Бедный некто из команды соперников получил выстрелов десять сразу и, нещадно матеря Свету, покинул игру.

– Экономнее с краской, – посоветовал зам. – Игра только началась, а у вас полупустое ружье.

– Зато я его убила, – дерзко бросила секретарша. – Зови меня Рэмбо, сынок.

Полина с Даном не смогли сдержать смех и стали громко ржать над маленьким офис-менеджером в огромной не по размеру форме. Причем Поля отметила, что смеется их начальник весьма заразительно и звонко.

– Боги, просто пойдемте дальше, – сквозь смех попросил Дан.

Напряжение потихоньку ушло. Даже Света отметила, что вне работы Даниил Александрович вполне нормальный такой человек, наделенный чувством юмора, и может вести обычные беседы. Когда они, отстреливаясь краской, почти добрались до флага, как и предсказывал зам, Поля и Света все же схлопотали по одной «пуле». Причем Поля поняла, как это больно – шарик с краской угодил ей в бедро. Пекло и жгло неимоверно, но она старалась быть сильной и не охать от боли, хотя синяк обещал быть размером с грейпфрут. Свете повезло больше – ее выстрел угодил прямо в налокотник.

Поля попыталась высунуться из-за угла, но Даниил Александрович тут же оттащил ее обратно, прижимая свободной рукой к стене. В ту же секунду послышались крики. Кто-то из их команды перестреливался с соперниками. А затем мимо пробежал Костя, весь в краске.

– Так. – Дан приподнял немного шлем, чтобы его было лучше слышно, – ни мы, ни они к флагу не подойдем… У меня есть план.

Света и Поля подошли поближе, а Полина старалась не думать о том, как только что Даниил Александрович пригвоздил ее своей сильной рукой к стене.

По плану Дана, он, как приманка, выйдет из укрытия, соперники тоже выскочат и начнут в него стрелять. Он постарается кого-нибудь выбить раньше, чем выбьют его, а у Поли со Светой будет больше шансов выйти позже, добить противников, и хотя бы одна из них сможет добежать до флага.

– Они же вас расстреляют, – с сомнением сказала Поля, потирая подбитое бедро. – Это очень больно.

– Нормально, – отмахнулся зам. – Ну что, готовы?

– Да, капитан! – Света воинственно поправила шлем и ружье, готовая всех убивать.

Дан бросился из-за стены и стал пригибаться и стрелять. Соперники действительно выбежали из укрытия и всадили в него шариков пятнадцать. У кого-то даже закончились шарики в ружьях. Тогда Поля выскочила и опять стала палить наугад. В этот раз повезло: она смогла добить двоих. Обстрелянные сослуживцы вместе с замом пошли на выход. Поля задержалась взглядом на Данииле Александровиче, удивляясь тому, что его странная затея сработала. Он и противников выманил, да еще и приманкой стал, пощадив хрупких девчонок. «Он пройдет по нашим головам и не поморщится». – Полина с неожиданным удовольствием подумала о том, что Света ошиблась.

Вдруг девушка почувствовала, как плечо обожгло болью. Не сразу осознав, что в нее выстрелили, она машинально повернулась и получила краску прямо в шлем. Огромный парень в зеленой форме и красном жилете побежал мимо нее к флагу, как вдруг Света выпустила оставшиеся шарики с краской, стреляя ему в спину.

Паша ощутил болезненный, словно жало осы, укол в правую ягодицу, а затем в лопатку. Он все равно схватил флаг, но его тут же вырвало какое-то маленькое создание в мешковатом костюмчике. А затем создание сняло шлем, и оказалось, что прелесть, подстрелившая его в задницу, – офис-менеджер седьмого отдела.

– У тебя три ранения, ты выбыл, – гордо сказала Света, забирая флаг у опешившего Паши.

* * *

– Мы победили и дошли до самого конца! Поверить не могу, – восторженно сказала Поля, когда они вернулись в номер, чтобы оставить там подарки за игру.

Всем участникам из команды победителей подарили по бутылке дорогого шампанского и коробке хороших конфет. А Свете, как главному победителю, вручили шикарный фирменный тостер в красивой подарочной коробке.

– Ух, я, конечно, надеялась, что просто буду ближе к Денису, но тостер – тоже классно, – улыбалась счастливая Светка. – Как мы им нос утерли, а! Неудачники!

– Не будь злючкой, – засмеялась Поля. – И мы победили благодаря нашему начальнику.

– Поля, я все же думаю, ты на него запала, – сказала Света, пристально глядя на подругу, – либо тебе надо лечиться. Сходи на тренинг или к психологу, а то Данила Александрович слишком плотно засел в твою голову и мыслишки.

– Все потому, что я его ассистент пять дней в неделю, – надулась Полина. – А с этими выходными – все семь. Я что, виновата, что он повсюду?

– Оправдывайся-оправдывайся, – фыркнула Света, запихивая в рот шоколадную конфету.

* * *

Остаток вечера был немного смазанным из-за огромного количества людей вокруг. Света с Полей болтали то с одними, то с другими, то охотились на шашлык, так что все слилось в калейдоскоп впечатлений и лиц, сменявших друг друга. Поля уже немного устала от шумной тусовки, а Света чувствовала себя великолепно, особенно учитывая то, что в конечном итоге именно она сорвала флаг и была звездой вечера. Единственным членом команды, который еще ничего ей не сказал после игры, был Денис, которого она высматривала, перемещаясь по поляне, на которой стояли столы.

Отчаявшись его найти, она нашла бесхозную бутылку вина и приватизировала ее.

– Будешь? – спросила она у Поли, делая небольшой глоток прямо из горла.

– Шутишь? – сделала большие глаза подруга. – Полина Позорян на пенсии, хватит с меня!

– Фи, какая ты скучная, – фыркнула Светка. – Я пойду позвоню родителям, пока телефон не сел, чтобы не волновались. Тут слишком шумно.

С этими словами она пошла в сторону реки, где уже никого не было. Присев в одной из полузакрытых беседок, она поставила бутылку на лавочку и набрала маме, которая тут же стала тревожиться, все ли хорошо.

– Мамуль, все прекрасно, – отрапортовала Светка. – Да, да, тепло одета, – покривила душой девушка, рассматривая свои голые ноги. – Нет, комаров еще нет. Да, Полина все время рядом, присматривает за мной… – Она хотела рассказать про захват флага, но мама опять стала рассказывать про тетю Таню, у которой третья дочь собралась замуж. – Да, я очень за нее рада, да-да, замуж – это прекрасно. Да, старая дева, знаю. Нет, я не привередничаю. Да нет на мне никакого венца безбрачия! Да, прости, не буду кричать…

Света слушала маму с кислым лицом, периодически прикладываясь к бутылке. Настроение падало ниже плинтуса, и она слушала мать минут десять, надеясь, что телефон вот-вот сядет и это закончится. Когда наконец он, жалобно пискнув, отключился, она убрала его в карман и уставилась на реку. На воде играли последние лучи догоравшего солнца, и это могло бы быть почти романтично, если бы она не смотрела на это в компании сухого красного.

Отчего-то ей захотелось дойти до реки, что она и сделала. Почему-то вода всегда ее успокаивала, а сейчас ей было нужно именно это. Ее так достала эта тема с женитьбами, успешными дочерьми маминых подруг и прочей ерундой, что хотелось взвыть. Конечно, за столько лет Света обросла пофигизмом и слушала это все вполуха, но именно сегодня почему-то было особенно тяжело.

Наверное, она и сама устала от своего вечного одиночества. Каждый раз глядя на счастливые парочки на улице или в кино, она ощущала сосущую пустоту, которую не могли заполнить ни яркие помады или шмотки, которые она скупала тоннами, спуская на них почти всю зарплату, ни веселые вечера с Полиной, ни бесконечные свидания, которые ни во что не выливались. Те, кто нравился ей, были либо заняты, либо она им не нравилась, а те, кому нравилась она, как правило, не особо ее интересовали.

– Отстой, – подвела черту девушка.

Она развернулась и пошла обратно, решив, что Полина потеряет ее и будет волноваться. Однако, вернувшись на поляну, где полным ходом шло веселье, Полю она не обнаружила. Обойдя все столы по кругу, секретарша вернулась в комнату, но там не было ни Полины, ни ее вещей. Нахмурившись, она поставила телефон на зарядку, а когда он все-таки включился, прочитала сообщение: «Свет, извини, не дозвонилась. У меня тут треш, я уехала в Москву. Не волнуйся, я потом все объясню, прости, что бросила тебя одну».

Конечно, Света волновалась. Она позвонила Поле, но та скинула, а потом написала, что не может говорить. Решив, что при встрече точно убьет эту клушу, девушка задумалась о том, что делать дальше. Самым простым вариантом было допить бутылку вина, не выходя из комнаты, послушать грустную музыку, пожалеть себя и лечь спать.

– Но когда мы выбирали легкий путь? – спросила Светка у своего отражения в зеркале.

Освежив макияж, она переоделась, потому что на улице стало прохладно, и вышла из комнаты, намереваясь все-таки столкнуться с Денисом. Раз уж она осталась одна, надо было пользоваться случаем. Все равно на пейнтболе ей не удалось приблизиться к нему ни на метр.

Когда Света вернулась к народу, окончательно стемнело и зажгли яркие цветные фонарики, которые были развешаны на деревьях. Еда была съедена, а вот алкоголь лился рекой – все расслаблялись после насыщенного играми и тренингами дня. Уже играла музыка и кто-то даже танцевал. Эта часть выезда ничем особо не отличалась от новогоднего корпоратива, когда все делились на группки по интересам, болтая о своем: кто о работе, кто о детях, кто о машинах. Дениса девушка заметила в крайне необычной компании: он о чем-то разговаривал с мужчинами, имен которых Света не помнила, но они все играли в пейнтбол.

Она уже собиралась подойти к ним и ненавязчиво влиться в беседу, как вдруг на горизонте появилась Маша, которая тоже успела переодеться. Точнее было бы сказать – раздеться. На ней было ультракороткое, совершенно неприличное платье темно-синего цвета. Аппетитная грудь, казалось, вот-вот выскочит из декольте, и это был вовсе не игривый «привет», а «бери меня полностью».

Встретившись глазами с соперницей, Маша тряхнула волосами и ехидно посмотрела на Светку, которая почувствовала себя монахиней в своих обтягивающих джинсах и простом белом топе. Она пыталась убедить себя, что Маша выглядит как самая обычная дешевка и вообще она все равно похожа на крыску, но тщетно. Все это блекло перед тем фактом, что сейчас офис-менеджер шестого этажа была горячей как никогда.

– Раунд, – фыркнула она, приближаясь к девушке. – Потанцуем? – спросила она, призывно покачивая бедрами.

– А ты умеешь без шеста? – фыркнула Светка, тем не менее присоединяясь к ее танцу.

– Ой, как смешно, – издала наигранный смешок Маша. – Только вот Денис на меня смотрит, – едко добавила она.

Света бы могла это оспорить, потому что они танцевали почти вплотную друг к другу и разобрать, кто там на кого смотрит, было нереально. Но то, что на них смотрели все, сидевшие за ближайшим столом, в том числе и ведущий юрист, было очевидно, а потому Света мило улыбнулась сучке Маше и сделала вид, что у нее все хорошо.

Маша извивалась как змея, выгибаясь так, чтобы у всех была возможность оценить все, что не могло скрыть ее платье. Она делала это как бы невзначай, но это было так очевидно, что не понять это могли только подвыпившие мужчины.

– Синдром шалавы не заразен? – уточнила Света, когда Маша потерлась о нее бедрами. – И вообще, оставь это для того, кто оценит, – посоветовала она.

– Знаешь, а ты ведь права, – вдруг сказала Маша, а потом пошла прямо к Денису, который заулыбался ей так же, как обычно улыбался ей, Светке. Едва ли не ткнув юристу своим декольте в лицо, Маша что-то тихо сказала, а потом он рассмеялся и встал.

Теперь, когда они танцевали вместе, Света почувствовала себя ужасно тупо. Во-первых, потому что оставшиеся за столом теперь смотрели на нее, но ей это и задаром было не надо, ведь Денис в паре метров от нее обнимал Машу, которая бросала на нее взгляды победительницы. Хотелось развернуться и уйти, но это было бы еще более глупо. Слишком очевидное признание в том, что она потерпела поражение. Денис выбрал не ее.

Всегда одна, даже если вместо танцпола у нее под ногами утоптанная земля. В руке она по-прежнему сжимала бутылку вина, которая пришлась как нельзя кстати. Сделав несколько крупных глотков, девушка закрыла глаза, отдаваясь музыке, растворяясь в красивом голосе Лободы. Очередное поражение кололо изнутри, но вино приятно неслось по венам, отгоняя лишние мысли.

Да и к черту! Денис все равно не обращал на нее почти никакого внимания, просто она, как обычно, настроила себе воздушных замков. Ни ее красивые глаза, ни пирожки, которые она периодически ему приносила, его не интересовали. Стоило ли ей расстраиваться из-за парня, который побежал за глубоким декольте?

А я очень хотела забыть обо всем, бежать за тобой босиком… [3]

Она отключилась от всего, позволяя своему телу следовать за музыкой, заткнув внутренний голос, который нашептывал: «Ты никому не нужна и умрешь в одиночестве, потому что у тебя аллергия на кошек». Да и плевать.

– Сегодня, сегодня, сегодня ты, а завтра я, – подпевала Светка, подпрыгивая в такт музыке, – запомни, мой сладкий, все люди как люди, а я суперзвезда! – прокричала она, случайно ткнув кого-то бутылкой, которую продолжала сжимать в руке.

– В этом я не сомневался, – фыркнул Павел, глядя на нее сверху вниз.

– Вы за мной следите? – прищурилась девушка. – Если что, я метко стреляю, – дерзко заявила она, отпивая еще вина.

– То есть вы планомерно целились в мою… ягодицу? – хохотнул Павел. – Чем она вам так не угодила?

Света затруднилась с ответом. Ей вообще не очень-то хотелось с ним разговаривать. Хотя это было лучше, чем ловить победоносные взгляды Маши, поэтому она ответила:

– Я просто хотела тостер, – призналась Света, отходя немного в сторону от танцующих. – Извините, – бросила она, занимая свободный стол.

Паша присел рядом с ней на деревянную скамейку. Света сидела, подтянув одну ногу к груди, и смотрела куда-то в сторону. Ей было грустно и одиноко, несмотря на то что она пыталась гнать от себя эти мысли. Теперь, когда ее сознание не заполняла музыка, она оставалась наедине с ними, подавленная и расстроенная. Обычно ей было легче заставлять себя переключаться, но весь этот вечер словно хотел довести ее до ручки.

Может, во всем было виновато вино, которое делало ее легкой и расслабленной, но в то же время и более восприимчивой? Она смотрела на Машу, жавшуюся к Денису, и думала о том, что чертовски давно ни с кем не танцевала. И не целовалась. Наверное, уже целую вечность.

– А не пора ли нам выпить на брудершафт и перейти на «ты»? – вдруг выпалила она, глядя в серые глаза Паши.

– После вашего «меткого» выстрела, думаю, мы вполне можем себе это позволить, – фыркнул Павел, переплетая свою руку с ее.

Она легонько стукнула бутылкой о стаканчик, который он сжимал в руке, а потом сделала несколько глотков. Отведя руку в сторону, Света подалась вперед и прижалась своими губами к Пашиным, следуя древнему ритуалу. Он опешил всего на мгновение, а потом проскользнул языком между ее приоткрытых, хранивших вкус вина, губ.

Он не думал о том, как она отреагирует на его инициативу, что она отшила его пару недель назад, что вокруг куча народу. Все его восприятие сосредоточилось на податливых, мягких губах, которые отвечали на его поцелуй. Паше хотелось коснуться ее, но их руки все еще были сплетены и зажаты между телами.

Света понимала, что это неправильно, но никак не могла заставить себя оторваться от Паши, который на удивление хорошо целовался. Медленно, осторожно, не только языком, как многие мужчины, но и губами. Легко и невыносимо сладко, так, что екало где-то в груди и не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Поэтому, когда он наконец отстранился от нее, Света посмотрела на айтишника, не понимая, какого черта он остановился, а потом разозлилась на себя за охватившее ее разочарование. Сказать ей было нечего, и надо было уходить, но она почему-то продолжала смотреть на Пашу, удивляясь, что он так хорошо целуется. И тому, что его борода совсем не кололась, а оказалась неожиданно мягкой.

– И все-таки мне кажется, что нам стоит поужинать вместе, – вдруг сказал Паша, улыбаясь, как Чеширский кот.

– Креститься надо, когда кажется, – выпалила Светка, поднимаясь на ноги. – Ты нагло воспользовался ситуацией.

– Ты была против? – насмешка в его глазах бесила, но ответить было нечего.

Поэтому она просто развернулась и ушла, напомнив себе, что Паша там, где ему самое место, – в корзине. И должен там оставаться, если она не хочет поступиться всеми своими светлыми идеалами, а заодно довести свое многочисленное семейство до массового нервного срыва.

– Корзина, корзина, корзина, – как мантру повторяла она, лежа без сна в постели. – Патлатый, бородатый, похожий на зэка айтишник, а значит, со сдвигом, байкер, значит, по-любому, слушает каких-нибудь рогатых трупоедов и пьет пиво со своими дружками в каких-нибудь гаражах. То, что Денис оказался придурком обыкновенным, не значит, что теперь надо бросаться на все, что плохо лежит, – убеждала она себя, стараясь не думать о том, что так ее еще никогда не целовали.

Глава 8

Тебе не понравится предсказание в китайской печеньке

Когда Света ушла, Полина вдруг услышала старую песню David Guetta «Sexy Chick». Девушка стала блаженно улыбаться и тихо покачиваться в такт мелодии, попивая колу из стаканчика. Настроение было приподнятым, а приятная погода и веселые сослуживцы вокруг только добавляли позитива. Девчонки из бухгалтерии, тусившие неподалеку, обсуждали, как уделали в пляжном волейболе рекламщиков, а пиарщики спорили друг с другом о работе даже на отдыхе. Полина вдруг подумала, что надо бы тоже с кем-нибудь потрепаться ни о чем или потанцевать.

Иногда мечты имеют свойство сбываться мгновенно, правда, в случае с Полей, весьма своеобразно. Кто-то нагло прервал ее блаженный тихий танец в уголке и тронул за плечо. Поля тут же открыла глаза и застыла на месте, а в самом краешке ее сознания мелькнула мысль о том, что в какой-нибудь романтичной комедии к ней подошел бы крутой парень, или хотя бы друг крутого парня обратил бы внимание, но нет. В суровой реальности перед ней стояла пухленькая девица из отдела HR и недовольно смотрела то на Полю, то на лист А4 в своих руках.

– Полина, почему вы с офис-менеджером седьмого отдела Светланой не участвовали в тренинге по профессиональной деформации? – строго спросила девушка.

– Но мы со Светой много где участвовали, – начала оправдываться Поля, не понимая, почему эта Лиза вечно всех доматывает всякой фигней.

– Полина, тренинг по профессиональной деформации – это обязательный тренинг. Вы изучали программу? Всякие игры в волейбол или пейнтбол – дело добровольное, – фыркнула Лиза, тыкая в Полю программой, – вы еще успеваете записаться в последнюю группу на сегодня.

Полина в кои-то веки хотела просто послать назойливую девицу, которая каждый год выбирала себе жертв для своей статистики, как неожиданно увидела своего начальника, который хмуро шел со стороны зоны тренингов. Лиза тоже проследила за взглядом Полины и ехидно заметила, что даже руководство участвует в программе компании, в отличие от них со Светой.

Полина не стала ругаться, а, слегка покраснев от злости, пошла со своим стаканчиком с колой, утешая себя тем, что хорошая песня все равно закончи- лась.

– Даниил Александрович, – окликнула она зама.

Молодой мужчина остановился и вопросительно посмотрел на ассистентку.

– Не знаете, где тренинг по профдеформации? – вяло спросила Поля, все еще костеря в душе Лизу и ее треклятый тимбилдинг.

– Только оттуда иду, – махнул рукой Дан куда-то вправо, – вас тоже HR достал? – весело улыбнулся мужчина.

– Скорее конкретное лицо из их отдела, – обреченно вздохнула Поля и заметила, что Данила Александрович держит в руке пакетик с печеньем с предсказаниями. – Простите, а где вы взяли печеньки с предсказаниями? – зачарованно спросила девушка.

– Не поверите, выиграл в конкурсе лучших слоганов, – усмехнулся Дан. – Рекламщики немного обиделись, сказали, четыре года подряд выигрывали. Но теперь предлагают бросить финансовый отдел и идти работать к ним, – хмыкнул весело Дан.

– И как? Вас переманили на сторону зла? – улыбнулась Поля.

– Нет. Я верен, как Хатико, – улыбнулся Дан. – Хотите печенье?

Полина вдруг поняла, что ее начальник впервые отпустил безобидную шутку и вообще весь день хоть немного похож на обычного человека. Девушка радостно взяла из большой пачки одно печенье и стала его открывать, сказав, что обожает такое печенье, с тех пор как посмотрела «Чумовую пятницу».

– Я видел эту комедию, – засмеялся Дан. – Вы тоже хотите поменяться с кем-нибудь телами?

– Только не с вами, – фыркнула Поля, представляя этот кошмар.

– Тогда, может, с Тамарой. – Дан расхохотался, представив, как это было бы жутко.

Поля тоже стала смеяться в голос, разламывая печенье и вынимая бумажку с предсказанием. Только прочитать, что на ней написано, она так и не успела, потому что, как только она откусила печенье, ее охватила такая жуткая боль в зубе с правой стороны, что смех пропал, а на глазах выступили слезы.

– Полина, что с вами? – обеспокоенно спросил Дан, заметив резкую перемену в ее лице.

– Зуб! Мой зуб! – Поля, не стесняясь, выплюнула печенье вместе с белым осколком, чувствуя языком, что ее зуб, кажется, разваливается, а всю челюсть пронзает острая боль. – Я сломала зуб!

– Вам нужно к врачу, – констатировал начальник. – Сильно болит?

Глупо было спрашивать, его ассистентка едва сдерживала слезы, судорожно сжимая пальцы в кулак.

– У вас нет обезболивающего? – жалобно спросила девушка, проклиная и его, и чертово печенье.

Дан покачал головой, и тогда Полина выхватила телефон, собираясь вызвать такси. Но, учитывая, что они были за городом, Uber ей выставил такую сумму, что Поля едва сдержала рвущиеся наружу ругательства. Еще неизвестно, сколько денег будет стоить починка зуба, что бы с ним ни было. А еще нужно было найти круглосуточную стоматологию, потому что до утра она с такой адской болью просто не доживет.

– Полина, успокойтесь. – Дан вдруг напомнил, что все еще стоит здесь. – У меня есть знакомый врач. Я позвоню ему, он задержится и примет вас сегодня. А я вас отвезу.

Поля слушала его молча, только немного кривилась от боли.

– Я все равно не собирался оставаться здесь на второй день. Соберите вещи и идите на парковку. Я предупрежу руководство и скоро там буду. – Поняв, что от девушки в таком состоянии проку мало, Дан сделал то, что умел лучше всего: принял решение и отдал приказ к действию. И как ни странно, Полина качнула головой и без лишних разговоров пошла к жилому корпусу, прижимая руку к щеке.

Поля в жизни не собиралась так быстро, как в этот раз. Схватив свою сумку, она примчалась на парковку через две минуты и замерла в ступоре, не зная, какая среди кучи машин принадлежит Даниилу Александровичу. Она решила, что надо предупредить Светку, что она уезжает, но ее телефон был отключен. Тогда Поля оставила ей сообщение и продолжила переминаться с ноги на ногу, стараясь отвлечься, но зуб так болел, что хотелось лезть на стену. Мозг рисовал жуткие картины, где она останется без зуба, что там полный капец и придется ставить имплант. А ей всего двадцать три. Ужас.

– Полина, садитесь в машину, – зам вырос за ее спиной, как дьявол, только в руке сжимал не том по черной магии, а небольшую спортивную сумку.

Полина обернулась и увидела, что Дан садится в матово-черный спортивный «Мерседес». Несмотря на адские муки, Поля все равно подумала, что она даже не сомневалась, что у идеального человека – идеальная шикарная машина, в которой не было ни пылинки. Все сверкало, приятно пахло кожей, а из посторонних вещей была только бутылка воды.

Дан сорвался с места и быстро поехал, на ходу договариваясь по телефону с врачом.

– Все хорошо, мы успеем на прием, не переживайте, – ободрил он, быстро проносясь по загородной дороге к магистрали.

– Спасибо вам.

Полина, как и многие люди, боялась стоматологов, имела в детстве неприятный опыт со стоматологами и вообще считала их маньяками, которым нравится мучить людей.

– Как вы могли сломать зуб о печенье, – удивленно заметил Дан, закуривая в открытое окно.

– Возможно, оно было просрочено, – промычала Поля. – Или это ваш способ избавиться от ассистента.

– Чтоб вы знали, я гуманист, – беззлобно заметил мужчина, набирая скорость.

– Чтоб вы знали… Ой! Я нечасто ломаю зубы о печенье. – Поля схватилась за щеку, жалея, что не умеет лечить руками.

– Если вас утешит, у меня как-то выпала пломба на следующий день после того, как поставил, потому что я решил съесть ириску, – усмехнулся зам.

– Тогда вы тоже неудачник, – буркнула Поля, еле сдерживаясь, чтобы не плакать.

Дан замолчал, думая о том, что его ассистентка точно заноза в заднице. А с другой стороны, ему правда было ее жалко. Она сидела, свернувшись в клубок от боли, и чем-то напоминала котенка с перепуганными глазами. Дан вспомнил, как у самого как-то год назад воспалился зуб мудрости, и он бежал сломя голову в стоматологию, проклиная все на свете.

– Почему вам нравится «Чумовая пятница»? – спросил он, желая отвлечь Полину от страданий.

– Потому что в определенном возрасте всем девочкам нравился Чад Майкл Мюррей и потому что фильм правда забавный, – сказала Полина. – А вам?

– Потому что люблю позалипать иногда на расслабляющие комедии и потому что мне нравилась Джейми ли Кертис, – улыбнулся Данила.

Они доехали до стоматологии быстро, учитывая, что база отдыха была в Подмосковье, а клиника в противоположном конце Москвы, но Полине все равно казалось, что они ехали целую вечность.

Когда они ворвались в клинику, администратор сообщила, что доктор отошел на пять минут, но они могут пройти в кабинет. Тем более кроме них и ассистента врача, никого уже не было. Дан проводил Полину до кабинета и собирался вернуться в холл, как его остановила в дверях немолодая, но очень улыбчивая ассистентка.

– Вы можете остаться и посидеть здесь со своей девушкой. Бедненькая, она такая бледная. Садитесь на стул в уголок, – сказала она, подталкивая его.

– Я не… – Дан не успел и слова вставить, как его усадили на стул и стали втирать, как девушкам нужны мужская поддержка и забота.

– Он не мой парень, – промычала Поля.

– А зря, – подмигнула женщина Дану, чем окончательно его взбесила. Он хотел было уйти, думая об абсурдном и непрофессиональном поведении ассистентки, как столкнулся со своим врачом.

– Привет, Данилка, что тут у вас? – бодро спросил старый врач.

Пожалуй, только этому старичку и своей матери Дан позволял так ребячливо обращаться к себе. К Олегу Павловичу они с матерью ходили лечить зубы уже лет десять и ни разу об этом не пожалели. Наверное, старому доктору Дан готов был и жизнь свою доверить, со страхом ожидая дня, когда он решит уйти на пенсию.

– Я сломала зуб о печенье, – подала голос Поля, трясясь в кресле от страха и боли.

– Понятно. А знаешь, мы с Данилкой познакомились, когда он пломбу сломал об ириску. Тебе лет шестнадцать-семнадцать тогда было? – улыбнулся врач.

– Да, я тогда еще писал потом жалобы на ту стоматологию и хотел их засудить за некачественные пломбы.

– Ох уж этот юношеский максимализм. А теперь иди в холл, выпей кофе, я посмотрю, что тут.

Дан ушел, стараясь не обращать внимания на ассистентку Олега Павловича, которая все еще мерзко подмигивала ему.

* * *

На второй час работы Олега Павловича Полине казалось, что она в шаге от истерики. Врач, правда, был милым и хорошим, болтал с ней и успокаивал, но Полина все равно страдала и переживала за свои зубы. А когда ей сообщили, что у нее был хронический пульпит, зуб сильно разрушен и нужна будет коронка, она совсем пала духом.

Поля вышла из кабинета врача только через полтора часа, замученная и убитая. Ей поставили временную пломбу, назначили дату встречи с другим врачом, который занимался коронками, затем окончательно опечалили ценой вопроса будущего лечения. От анестезии все неприятно онемело, а в голове без конца крутилось, что ей двадцать три, а у нее уже коронка. Олег Павлович попытался ее ободрить, что все остальные зубы в идеальном состоянии, но Поля только вымученно улыбнулась онемевшим ртом.

– Ну как вы? – спросил Дан, выходя из-за угла, где сидел в мягком кресле, просматривая свою почту.

– Ненавижу печенья с предсказаниями, – еле шевеля губами, сказала девушка. – Вы могли меня не ждать, – смущенно добавила она.

На часах было почти двенадцать ночи. Дан попрощался со своим врачом, добавив ему денег за сверхурочную работу.

– Я верну вам деньги с зарплаты, если можно, – попросила девушка, выходя на улицу и чувствуя ночную прохладу.

– Вычту из вашей премии, – отмахнулся Дан. – Садитесь в машину.

– Я могу вызвать такси, Даниил Александрович. Вы и так очень мне помогли, мне неудобно, – засопротивлялась Полина.

– Во-первых, мы с вами живем на соседних улицах, а я все равно еду домой, так что садитесь. А во‐вторых. – Дан на секунду замялся, но достал из сумки бумажный платок и протянул Полине, – у вас, кхм, слюни немного текут справа.

Полина встала как вкопанная, а затем, густо покраснев, выхватила из его руки салфетку и приложила к онемевшему рту. Хотелось провалиться под землю, потому что ее начальник опять смотрел на нее пронзительными голубыми глазами, которые безмолвно смеялись над ней.

– Спасибо, – все же промямлила она, забираясь в машину.

Уже попрощавшись с Даниилом Александровичем, Полина долго стояла во дворе и думала о событиях длинного и насыщенного дня.

Наверное, это был один из самых странных дней в ее жизни, а Даниил Александрович был определенно одним из самых странных людей, что она когда-либо встречала. Педантичный и въедливый тиран на работе, уволивший кучу людей, в том числе ее любимую Инну Владимировну, почему-то помог ей со стоматологией, хотя она особо ему не нравилась и, как ей самой казалось, едва ли не перманентно раздражала. Оказалось, что он умеет играть в команде и умеет шутить, ведет себя, как будто он комп на ножках, но любит простые американские комедии. Точно, странный человек. Странно, но безумно приятно, что он ей помог. Поля засунула руку в карманы ветровки, желая достать ключи, но вместе с ними достала ту проклятую бумажку с предсказанием, которое так и не прочла.

– «Случайности не случайны», – прочитала Полина, подставляя бумажку под свет фонаря. – Фигня какая-то, – решила она, отправляя бумажку на асфальт.

Глава 9

Киндер-сюрприз

Полина пришла на работу и без всякого удивления заметила, что Светка, как обычно, опаздывает. Они должны были встретиться вчера, но планы изменились, потому что к Светиным родителям без предупреждения приехали гости. Девушки условились поделиться всеми новостями в обеденный перерыв, а пока Полина прошмыгнула в сторону своего кабинета, не желая получить раздраженный взгляд начальника, который и так натерпелся от нее во время эпопеи с печеньками.

Она чувствовала себя неловко и все воскресенье думала о том, как мило было с его стороны так с ней возиться, хотя она ему по большому счету никто. Улыбаясь, она постучала в его кабинет, собираясь занести его любимый фраппе, за которым зашла, сделав небольшой крюк, хотя он ее не просил. Не услышав ответа, Полина открыла дверь, но в кабинете никого не было. Она поставила кофе на подставку на столе и с удивлением отметила, что зам, судя по всему, еще не пришел.

Выудив из кармана пиджака телефон, она открыла почту и обнаружила сообщение, в котором Даниил Александрович проинформировал ее о том, что его сегодня не будет. Также он отправил ей список дел на сегодня. Мелькнула мысль позвонить ему и узнать, все ли в порядке, но Поля тут же отогнала ее, представив реакцию зама.

Взгляд зацепился за кофе, который надо было отдать Светке, потому что такую сахарную бурду Поля выпить не сможет, а выкинуть жалко. А потом на краешке сознания забрезжила идея полазить по кабинету начальника, пользуясь его длительным отсутствием. Ей хотелось узнать его немного лучше, но ее останавливали две вещи. Во-первых, Поля была уверена, что он узнает, что она шарилась в его вещах. Ну и право на личное пространство никто не отменял, хотя на это она могла бы закрыть глаза, если бы не святая уверенность в том, что за ее преступлением последует неминуемое наказание.

Еще раз прочитав список дел, девушка поняла, что освободится достаточно рано, а значит, можно не спешить. Поэтому она направилась к Свете, которая с жутко недовольным видом втолковывала кому-то, что у нее опять тормозит рабочая почта.

– Вы можете раз и навсегда решить эту проблему, а не морочить мне голову? – возмущенно вопрошала она у айти-отдела. На другом конце провода что-то невнятно объясняли про устаревшую технику, но блондинка упрямо гнула свое: – Старею тут я, ожидая, пока все загрузится, а вы плохо работаете!

С грохотом повесив трубку, она посмотрела на Полю, которая, улыбаясь, протягивала ей кофе.

– Ты уже в курсе, что Данилка заболел? – спросила секретарша, забирая стакан. – Я слышала, как Алексей Геннадьевич сказал об этом финдиру. Вроде красавчик просил не распространяться, но…

– Разве болеть стыдно? – удивилась Поля, подтаскивая стул за ресепшен.

– Ну если пустить богу кровь, то люди подумают, что он не так уж и всемогущ, – фыркнула Светка, делая глоток и жмурясь от удовольствия. – А не зря он так часто гоняет тебя в кофейню.

– Глупости какие, – пробормотала Поля, жалея начальника. – Кстати, я так и не рассказала тебе про свой зуб.

– Какой еще зуб? Если это твоя интересная история, то оставь ее для бабули, а мне расскажи, что заставило тебя бросить меня на растерзание Маше и уехать. И если это не супергорячий и…

– Я сломала зуб о печенье с предсказанием! – перебила Поля, зная, что Света может надолго зависнуть в режиме монолога. – А потом Даниил Александрович отвез меня к стоматологу. Было жутко больно, а потом я увидела счет, и сердце чуть не остановилось, и…

– И если ты не заплатила красавчику натурой, то мне уже скучно, – фыркнула Светка, а потом обняла Полю. – Шучу. Не расстраивайся, – пробормотала она, поглаживая худую спину подруги. – Если надо, я тебе одолжу…

Поля отказалась и пересказала вкратце события вечера субботы, сделав особый акцент не на том, как это было ужасно, а на том, какой Даниил Александрович заботливый и добрый. На что Света только фыркнула и сказала, что любой бы так поступил.

– Ага, особенно твой Денис, – отчего-то Поле стало немного обидно за начальника.

– Не мой, а Машкин. Эта крыска увела принца, а мне досталось чудовище, – драматично вздохнула Света, а потом рассказала об ужасном происшествии с Павлом. – Ну целуется он, конечно, ниче так, но блин…

– Господи, тебя засосал Паша? Паша из айти?! – офигела Поля. Такого поворота она не ожидала. – С чего ты вообще пила с ним на брудершафт?!

– Во мне была почти бутылка вина, а тебя рядом не было! – заявила Светка, краснея. – Не могла найти другое время чтобы ломать зубы и, пользуясь случаем, кадрить своего шефа? – спросила она, зная, что лучшая защита – это нападение.

– Если у тебя все мысли только об одном, это не значит, что у всех так, – надулась Поля.

– Глаза красивые, улыбка красивая, и весь он такой милый, прям сахарный пончик, а не мужчина, – кривлялась Светка, пытаясь увести подругу от выяснения обстоятельств ее с Пашей поцелуя.

– Ты говоришь так, чтобы я не вспоминала про Пашу, но мы это еще обсудим! – пообещала Поля, вспомнив, что ей надо отнести договор финдиру. – Поговорим на обеде.

Света скривилась в ответ, а когда подруга ушла, открыла базу и нашла там Павла. Рассматривая его фото, она думала о том, что если его побрить и постричь, то он вполне похож на человека.

– Господи, о чем я думаю, – потрясла головой девушка. – Фу, Света, фу, быть тобой.

* * *

Света с Полей привычно заняли свой любимый столик в углу и решили, что раз зама нет, то можно особо не торопиться и обедать в свое удовольствие.

– Итак, ты хотела поговорить, – начала Света, едва Поля сунула в рот первую ложку супа. – Я думаю, тебе пора определиться, запала ты на красавчика или нет, – заявила секретарша, пристально глядя подруге в глаза.

Полина закашлялась. Вообще-то она должна была морально давить на Свету, а никак не наоборот.

– Совсем рехнулась? – возмутилась она, со звоном уронив ложку в тарелку. – Это все из-за того, что ты волосы без конца осветляешь, уже до мозга дошло. И вообще, расскажи лучше, что у тебя там с Павлом? – сладким голосом протянула она.

– Да, мне тоже было бы интересно послушать, – как в самой придурочной американской комедии рядом с ними возник айтишник. – Можно присесть к вам? А то мест свободных нет.

Не дожидаясь ответа, он уселся за стол, весело наблюдая за переглядками девушек. Света таращила глаза, мысленно обещая себе, что прикончит Полю, как только они останутся вдвоем, Полина же, наоборот, смущенно отводила глаза в сторону, проклиная себя за то, что вечно говорит не то и не там. Павел переводил взгляд с одной девушки на другую, потом фыркнул и принялся за свой суп.

– А разве айтишники ходят в столовую? – вдруг подала голос Света, которую нельзя было надолго выбить из привычной колеи. – Раньше я вас тут не видела, – прищурилась девушка.

– Может, плохо смотрела? – подмигнул мужчина, намеренно обращаясь к ней на «ты». – Приятного аппетита, девушки.

Щеки Светы порозовели: Павел явно намекал на недавний поцелуй. Она уставилась в тарелку, оставив его слова без всякого ответа, только дернула плечом, демонстрируя свое недовольство. Ей отчего-то было не по себе.

Полина смотрела на подругу и не узнавала ее. Смущенная Света – это было что-то новенькое и крайне интересное. А Павел-то был совсем не промах, и отчего-то девушке казалось, что он своего добьется и Светка таки пойдет с ним на свидание. А Поля ему посодействует, потому что лучше милый добряк Паша, чем мерзотный Денис.

Но пока что нужно было как-то разрядить атмосферу, и потому Поля решилась нарушить слегка затянувшееся неловкое молчание.

– Павел, как там в айти? Много работы? – спросила она, потому что в голову ничего не приходило. Был еще вариант спросить про синяк, который ему поставила Светка, но что-то подсказывало ей, что не стоит.

– Ну, скажем так, хватает, – добродушно ответил айтишник. – Ваш новенький уже и до нас добрался, требует отчеты, хотя я без понятия, что он там хочет найти.

– Отчеты из айти? – вскинула брови Поля.

– Сам в шоке, – фыркнул мужчина, поглядывая на Светку, которая усиленно делала вид, что ее очень интересует содержимое тарелки. – Попросил прислать ему список всех обращений, которые поступали за последние два года, – пояснил он, упуская технические моменты, которые, по его мнению, могли быть непонятны простым смертным. – На самом деле ничего особенного, просто я не привык, что кто-то этим интересуется.

– Ясно, – протянула Полина, выразительно глядя на Свету, которая, в свою очередь, смотрела куда угодно, только не на Пашу.

Это выглядело крайне нелепо, поэтому Поля продолжила болтать с айтишником о всякой ерунде, чтобы сгладить не совсем адекватное поведение подруги. Ей казалось, что мужчину это должно задеть, но он только усмехался и, как ни в чем не бывало, обсуждал с Полиной прошедший корпоратив и Лизку, которая спамила всем очередными анкетами.

– Ну, спасибо за компанию, дамы, я пойду работу работать, – сказал он, наконец забирая свой поднос. – Хорошего дня.

– Поля, я тебя убью, – пообещала Света, провожая взглядом широкую спину айтишника. – Хватит кидать мне подставы, бестолковая ты женщина. И нечего тут с ним любезничать!

– Ну прости-прости, но тебе не кажется, что есть тема поважнее?

– Например? Обсудим красавчика? – оживилась блондинка.

– Да нет, Свет, нет. Тебе не кажется, что Даниил Александрович не просто проводит аудит? – задумчиво протянула Полина, наматывая остывшие спагетти на вилку.

– Мне кажется, что ему нравится повсюду совать свой нос.

– Да нет же, смотри. – Поля перегнулась через стол, едва не ткнувшись грудью в тарелку, и быстро зашептала: – Он просматривает все документы за последние несколько лет, каждый день по несколько часов чахнет над ними, как Кощей над златом. Не то чтобы это странно, но, учитывая и без того немалый фронт работ, да, это странно. А еще и этот запрос… что его может интересовать в работе айти?

– Ничего, – вяло ответила Света, за неимением других вариантов.

– Вот в том-то и дело! А значит, он что-то ищет, – возбужденно тараторила Поля. – Хорошо бы узнать, что именно. И кого он все-таки проверяет. Может, он занимается промышленным шпионажем?

– Поль, ты, может, Донцову перечитала? – усмехнулась Светка.

– Да нет же, Свет, не тупи, ты же умная!

– А кто недавно говорил…

– Забудь, что я говорила, – замотала головой Поля. – Нам надо узнать, чьи заявки интересовали Даниила Александровича. Он явно не может проверять всех, там работы было бы на сто лет. Значит, это должны быть отдельные люди. Смекаешь?

– Мне плевать на твои теории заговоров, – надулась Светка. – Лучше скажи мне, почему все лучшее достается бабам с сиськами? – недовольно скривилась девушка, провожая взглядом Машу, которая, потрясая своим третьим размером, подошла к столику, за которым обедал Денис.

– Свет, забей ты на эту мерзотку, – закатила глаза Поля.

– Да дело не в Денисе даже, а в том, что мы с тобой одинокие одиночества, которые, вместо того чтобы флиртовать с мужичками, обсуждают какие-то стремные загоны начальника. Какое тебе дело до того, кого он проверяет? Лучше скажи мне, ты не нашла у него еще какой-нибудь привлекательной части тела, пока вы катались в стоматологию? – поиграла бровями девушка.

– Меня от тебя тошнит, – рассмеялась Поля. – Но, если тебе так интересно, его стоматолог зовет его Данилкой.

– А вот это уже интересно, – довольно заметила Светка.

И они снова стали болтать о каких-то пустяках, быстро забыв о странных интересах зама. В конце концов, Света была права, ее, Полю, это нисколько не касалось, потому что он все равно не посвящает ее в свои дела. А раз так, то почему ее должно это хоть как-то волновать?

* * *

Полина откинулась в кресле и посмотрела на часы. До конца рабочего дня было еще целых два часа, а она уже все сделала. Было немного непривычно просто сидеть и ждать, когда стрелка часов доползет до нужной отметки, чтобы уйти домой. Было странно не получать все новые и новые поручения от зама.

Мысли ее потекли в сторону Даниила Александровича, которому, наверное, было совсем нехорошо, раз он не пришел на работу. Все-таки он был настоящим трудоголиком. Девушка задумалась: а есть у него кто-то, кто принесет лекарства или просто спросит, как он себя чувствует? Полине почему-то казалось, что нет. Возможно, это было совсем не ее дело, но он же не бросил ее один на один со сломавшимся зубом. Может, и ей стоило проявить какое-то участие в ответ? Вдруг он болеет совсем один и некому о нем позаботиться?

Не оставляя себе времени подумать, она вытащила из кармана телефон, нашла номер зама и нажала на вызов.

– Полина, я вас слушаю, – голос мужчины звучал ровно и вполне себе бодро.

– Даниил Александрович, как вы себя чувствуете? Я услышала, что вы заболели, может, вам что-нибудь нужно?

На другом конце провода повисло молчание, от которого у девушки пробежал холодок по спине, а потом зам заговорил подчеркнуто медленно:

– Полина, убедительно прошу вас заниматься работой, а не собирать сплетни. Я догадываюсь, откуда растут ноги у моей болезни, но осмелюсь вас заверить, что я совершенно здоров. А потому, вернитесь к своей работе, – посоветовал мужчина. – Я пришлю вам еще один список, если вы уже справились с предыдущим.

– Да, Даниил Александрович, конечно. Извините.

– Хорошего дня, – пожелал зам, а потом бросил трубку.

Поля смотрела на телефон и проклинала тот миг, когда решила, что ему отчего-то нужна ее забота. Ему вообще никто не нужен, пора было это понять. Только вот почему-то эта мысль оказалась какой-то совсем неприятной. Полине хотелось думать, что она ему нужна. Хотя бы как ассистент. А вместо этого складывалось ощущение, что она только путается под ногами и мешает ему работать.

Обновив почту, девушка нового сообщения не обнаружила и поэтому продолжила тупо пялиться в экран, ожидая дальнейших распоряжений начальника. Вдруг в приемную постучали, а потом дверь открылась.

– Полин, привет, – пропела молоденькая экономистка Наденька с их этажа. – А Даниил Александрович у себя?

Девушка заметила стакан из-под кофе, который Надя сжимала в руках.

– Ой, я просто ходила на обед и решила захватить ему кофе, он вроде его любит. Так он у себя? – повторила она свой вопрос.

Ассистентка смотрела на Надю и испытывала жуткое раздражение. Мало того, что она была всего на два года старше и в три раза успешнее в карьерном плане, так у нее еще были длинные ноги и грудь размера четвертого. И теперь, словно для того, чтобы ее добить, она пришла подкатывать к Полиному начальнику и не поленилась сходить ради этого в кофейню. Полина прекрасно знала, что Надя кофе не пьет.

– К сожалению, его сегодня не будет. И еще, он не пьет американо, – немного высокомерно протянула девушка, скользнув взглядом по отметкам на большом стакане. – Могу чем-то еще помочь?

– Может, расскажешь, как он тебе? Ну как начальник и человек? – заискивающе улыбнулась Надя.

– Строгий. Что-нибудь еще? – максимально отстраненно поинтересовалась ассистентка.

– Не знаешь… У него кто-нибудь есть? – рискнула задать животрепещущий вопрос Надя.

– Вроде да, – зачем-то брякнула Поля. – Он часто говорит с кем-то по телефону. Ну, знаешь, на личные темы.

Она соврала так легко и уверенно, словно только этим всю жизнь и занималась. Надя разочарованно посмотрела на нее, а потом резко развернулась на острых каблуках и ушла, оставив стакан на столе. Поля на автомате потянулась к нему и сделала большой глоток, пытаясь прийти в себя.

Она смотрела прямо перед собой, не понимая, какого черта это только что было. Она никогда не врала, кроме тех случаев, когда правда могла быть болезненной либо доставить много проблем. Но впервые она сделала это просто так, ни с того ни с сего.

Внутри что-то неприятно перекатывалось, а ее любимый кофе только еще сильнее взбудораживал нервную систему. Тонкие пальцы нервно стучали по столу, а Поля не могла признаться самой себе, что это гадкое чувство, толкнувшее ее на ложь, – банальная ревность.

Она злилась на Даниила Александровича, который постоянно на нее срывался, отчитывал за все, даже за попытку проявить заботу. Злилась на Надю, которая пришла сюда со своей гордой четверкой и намерением заарканить ее шефа. Но больше всего она злилась на себя за то, что внутри что-то непонятно сжалось от мысли, что Даниилу Александровичу это могло бы понравиться.

– Да что же это такое, – простонала она, допивая кофе. – Это все Света со своими «влюбилась»! Он деспот и тиран, неприятный человек и жесткий начальник, – убеждала она себя, отгоняя в сторону воспоминания о том, как зам прикрыл их на пейнтболе и как вез ее к стоматологу. Это все было чересчур для нее.

Вскочив с места, она забыла про обещанные замом поручения и пошла к Светке, которая выясняла отношения с курьером.

– Оставьте посылку, я распишусь и отнесу ее адресату.

– Я должен вручить ее лично, – упирался парень.

– Молодой человек, есть правила. Вы оставляете посылку, я расписываюсь и передаю куда надо. Понимаете?

Поля слушала их дурацкую перепалку, ожидая, пока хоть кто-то сдастся, а потом прочитала имя на коробке.

– Это для моего шефа, я могу принять посылку. Я личный ассистент, – сказала она, желая как можно быстрее прервать спор. – Могу даже печать поставить, если хотите.

Паренек покосился на нее с подозрением, а потом протянул планшет. Поля быстро черканула подпись, не обращая внимания на недовольную Светку, и отправила курьера к лифту. Оставшись наедине с подругой, она плюхнулась на стул рядом с ней и, заглянув в ее зеленые глаза, сказала, что случилось нечто ужасное.

– Пришла Надя, которая…

– Которая с четверкой и зарплатой под сотку, – перебила ее Света. – И что хотела?

– Мне кажется, она хотела подклеиться к Даниилу Александровичу.

– И? – вскинула брови Светка.

– Я… – Поля покраснела слегка и, зажмурившись, выдохнула: – Я соврала ей, что у него есть девушка.

– Что?! Зачем?

– Я не знаю, – развела руками Поля. – Без понятия, оно само вырвалось.

– Так все-таки ты запала на…

– Бога ради, не вопи на весь этаж, – зашептала Полина, воровато оглянувшись.

– М-да… как думаешь, дело в красавчике или в Наде? Ну она же тебе не нравится.

– Я ей просто немного завидую, давай честно, – вздохнула Поля. – Но не настолько чтобы… ну не знаю. Это глупо как-то.

– Это просто все проклятое нашествие сисек, – вдруг выпалила Света. – Сначала Маша, теперь Надя… эти грудастые девицы скоро разберут лучших мужчин. Думаю, это подсознательный инстинкт.

– Какой еще инстинкт? – Поля смотрела на Свету и не понимала, к чему она ведет.

– Ну типа красавчик – твоя добыча. Он на тебя орет, он гоняет тебя за кофе, а тут приходит эта, вся из себя, и лезет без очереди. Вот ты и отвадила конкурентку, так сказать. Конечно, ты ревнуешь, со своей-то вшивой полторашечкой.

– Ну спасибо, – надулась Поля. – Зато я не обманываю мужчин, как ты. Твой двойной пуш-ап – это же ящик Пандоры. Откроешь, а там…

– Нет, детка, это киндер-сюрприз, – хихикнула Светка, нисколько не обидевшись, а потом снова стала серьезной. – Но фиг с ними, с сиськами. Лучше скажи, что делать-то будешь?

– С чем?

– С тем, что Данилка тебе нравится, и не пытайся мне врать, – погрозила она пальцем. – Я тебя насквозь вижу. Срочно нужен план.

– Свет, ты бредишь? Какой еще план?

– Полечка, с такой конкуренцией. – Светка показала четыре пальца, намекая на Надю, – нужно что-то посущественнее, чем твои попытки приманить его на кофе.

– Я не приманиваю!

– Да-да, конечно. Короче, нам нужна тяжелая артиллерия, – задумчиво протянула блондинка. – Что-нибудь придумаем, – решила она, вытаскивая телефон. – Оʼкей, «Гугл», как соблазнить начальника?

* * *

Дан бросил трубку на кресло и тут же ощутил очередной приступ тошноты. Парень помчался в туалет, где его вывернуло наизнанку четвертый раз за день. Все тело трясло от отравления и дурного самочувствия. Черт бы побрал суши, которые он заказал накануне вечером!

Данила поплелся в ванную, мысленно оставляя свою машину и все имущество матери, а заодно размышляя о том, что пора бы задуматься о завещании. Будучи от природы педантом на сто процентов, а также упрямым бараном на все двести, он еще год назад составил документ, чтобы в случае смерти его тело кремировали – матери об этом знать не стоит, опять начнет проповеди читать, – а вот о самом завещании в двадцать семь лет как-то еще не приходилось думать. А, видимо, было пора.

Молодой человек посмотрелся в зеркало над раковиной в ванной и решил, землистый цвет лица ему совершенно не идет. Под глазами залегли темные круги от недосыпа последних двух дней. Неожиданная болезнь превратила его в нечто пугающее. Неожиданно телефон снова зазвонил из единственной огромной комнаты его студии. Дан чертыхнулся, решив, что, если это опять Петрушкин из отдела рекламы или Полина с глупыми вопросами, – убьет обоих.

Но звонила по скайпу мама. Даниил сначала хотел сбросить, но потом передумал, решив, что, в конце концов, последние три с половиной года она жила в Литве, редко приезжала, и они достаточно мало общались.

– Привет, мам, – вяло пробормотал Данила. – Как дела?

– Данилка, я не отвлекаю от работы? Как ты, милый? Я так соскучилась! Приезжай к нам с Юстасом, съездим на Куршскую косу.

Дан только вымученно улыбнулся. В душе он очень радовался, что мать наконец нашла свое счастье, пусть и в виде странного литовца с маленькой сыроварней в пригороде Вильнюса, но, кажется, они были всем довольны. Его мама это заслужила после стольких тяжелых лет. А еще она, как истинная учительница младших классов, могла невыносимо долго и без остановки болтать.

– Мам, – перебил Дан, – у меня сейчас много работы. Я приеду на пару дней в августе.

– Ты плохо выглядишь, – вдруг прищурилась женщина. – И такой бледный. Дан, не стоит так перетруждаться. Плохие времена прошли, сынок.

– Я знаю, все нормально, я просто отравился. Пишу завещание и жалобу на доставку суши.

– Поэтому у тебя нет девушки. Мой сын – зануда! – Мать фыркнула так громко, что было слышно даже по скайпу, хотя в таких же голубых, как у сына, глазах горели веселые искры.

– Твой сын, между прочим, умный, замечательный, красивый, заместитель финдиректора крупной компании, и вообще завидный жених, – начал отшучиваться Дан, чувствуя, что его опять подташнивает.

– И зануда! Хватит работать, найди девушку и приезжай в отпуск к нам в Литву. Тебе двадцать семь, когда мне ждать внуков? Я не молодею!

– Ма-а-ам! Лучше посоветуй лекарство. Кажется, я умираю, – простонал парень, с трудом подавив очередной приступ тошноты.

* * *

Даниил все же дополз до аптеки за новой порцией лекарств и решил, что если к утру не полегчает, то пойдет к врачу. Но к позднему вечеру ему все же стало легче, так что он даже вышел на свой маленький балкончик с чашкой крепкого чая и сигаретой. Июньская прохлада приятно освежала, а ветерок щекотал лицо. Дан проверил почту в телефоне, посмотрел, что ему накидали подчиненные. Последнее письмо было от Полины. Девушка спрашивала, нужно ли что-то сделать утром до работы. Дан тихо усмехнулся.

Его ассистентка начала проявлять рвение к работе, и это было приятно. Даниил машинально написал, что ему нужен фраппе утром и все финотчеты за ноябрь прошлого года: пусть достанет их из архива и принесет ему утром. Отключив телефон, он выпил немного чая и закурил. А ведь эта Полина была совсем немного младше его. Дан вспомнил слова матери о том, какой он зануда и как у него никогда не будет девушки. Мелькнула мысль, показать матери фото своей ассистентки и сказать, что она его девушка. Полина очень даже симпатичная, вполне в его вкусе, мать порадуется, а ассистентке он выплатит премию за фиктивные отношения перед его мамой.

Дан чертыхнулся от этих мыслей и закурил вторую сигарету. Что за бред? Он же не безнадежен. А мать вообще в Литве живет. О чем он думает! Это все глупости, а вот то, что скинули айтишники, отнюдь нет. Дан решил, что болезнь – непозволительная роскошь, особенно когда он наконец-то нащупал ту самую ниточку, которую так долго искал.

– Пора немного поработать, – сказал он сам себе и пошел к светившемуся в темноте ноуту.

Глава 10

Последняя попытка выйти замуж

Полина сидела на низком диване в кабинете зама, разбирая очередную кипу документов. Даниилу Александровичу пришло в голову перебрать все документы, которые были в кабинете Инны Владимировны, когда она еще тут работала. Он приказал доставить ему коробки, в которые были хаотично свалены бумаги, и рассортировать их, не забывая при этом выписывать номера в тетрадку, которую он ей выдал. Главным условием было, чтобы они все шли по порядку, один за другим.

Она тратила на это по несколько часов уже который день, а работы был еще непочатый край, потому что ей приходилось выискивать в завале из бумаг определенные документы, чтобы занести их в реестр. Работа была монотонной, скучной и пыльной в прямом смысле этого слова. Радовало только то, что Даниил Александрович всегда звал ее тогда, когда уходил на совещание или по делам, так что она могла со спокойной совестью чертыхаться, разыскивая очередной договор или отчет.

Однако сегодня все пошло не по плану: зам вышел куда-то минут на двадцать, а потом вернулся, попросив ее продолжать работу. И вот теперь они сидели вдвоем в его кабинете: Поля рылась в бумажках, а зам стучал по клавиатуре.

– Полина, как ваши успехи? – вдруг спросил он, отрываясь от компьютера.

– Это явно займет больше времени, чем я ожидала, – она оглянулась и встретилась глазами с мужчиной, который смотрел на нее каким-то очень странным взглядом. – Извините.

– Нет, все в порядке, это не срочно, главное, чтобы все было на месте.

Поля не поняла, почему он выделил голосом последние слова. А может, ей просто показалось: в последнее время ассистентке особенно хотелось произвести на Даниила Александровича впечатление, а потому она ловила все перемены его настроения и пыталась предугадать его просьбы. И это напрягало ее куда больше, чем его странный интерес к бумагам годичной давности.

– Полина, какие у вас планы на ближайшие пару дней?

– Никаких, – выдохнула девушка, не понимая, к чему он клонит.

Он не успел ничего сказать, потому что зазвонил телефон. Пока он с кем-то разговаривал, у Поли появилось время подумать. Мелькнула безумная мысль, что он предложит ей… Что именно он мог ей предложить, она еще не решила, но была заранее согласна на все. Пока она мысленно перебирала свои лучшие платья, зам закончил разговор и снова обратился к ней, указав на стул у своего стола.

– Полина, у нас возникла форс-мажорная ситуация, – сказал Дан, когда она села напротив, – финдир заболел, – сказал он, с трудом скрывая раздражение в голосе. Как будто он совсем дурак и не понял, что тот всеми путями пытается ничего не делать и скинуть всю работу на него. – Как вы знаете, он должен был присутствовать на подписании договора с австрийцами, но теперь мне придется поехать вместо него. И я бы хотел, чтобы вы составили мне компанию. Тем более у вас открыт шенген.

Поля удивленно смотрела на него и не могла поверить, что он приглашает ее поехать с ним в Австрию. Все остальное особого значения уже не имело, поэтому она просто кивнула, а потом спросила:

– А откуда вы знаете, что у меня есть виза?

– Полина, я знаю все о своих подчиненных, – улыбнулся мужчина. – Так вы согласны? – уточнил он.

– Конечно, – она улыбнулась в ответ.

– Тогда оставьте пока эти пыльные коробки, нужно перебить билеты, внести изменение в бронь отеля и оформить командировку. Свяжитесь с…

– Я знаю, что делать, – вдруг решилась перебить его Поля. – Я напишу Арине Витальевне и заполню заявления. С бухгалтерией тоже решу.

– Может, вы еще и подпись мою подделаете? – фыркнул зам, приятно удивленный тем, что она наконец начала схватывать на лету.

– Если надо, смогу, – вполне серьезно ответила Поля.

– А казались такой порядочной девушкой, – покачал головой Дан. – А вы, оказывается, потенциальная аферистка.

Полина издала какой-то странный смешок, а потом принялась накручивать на палец выпавшую из прически прядь. Зам снова посмотрел на нее тем самым странным взглядом, а потом отпустил. И только когда дверь за ней закрылась, она вдруг поняла, что немного флиртовала с ним. Совсем чуть-чуть, но все же. Может, она не так безнадежна, как считает Светка?

* * *

– Ты безнадежна, – заключила Светка, выслушав Полин рассказ на обеде. – Если ты считаешь это флиртом, то я тогда папа римский, – заявила она, обгрызая по кругу ватрушку. – Нужно действовать более решительно.

Поля хмыкнула, продолжая жевать салат. С того памятного дня, когда она таки призналась сама себе и Свете в симпатии к своему начальнику, прошло полторы недели. Светка каждый день скидывала ей десятки советов с женских форумов и всяких журналов, но Полина игнорировала их, считая, что эта история так же безнадежна, как и она сама. А значит, не стоит распаляться. Но почему-то именно сегодня она поверила в себя и решила, что, возможно, есть шанс. На что, пока не ясно, но у нее как минимум будет возможность побыть с замом тет-а-тет. А как максимум…

– У тебя будет отличный шанс его очаровать в этой поездке, – оживилась подруга. – И если твой флирт станет похожим на флирт, а не заигрывания дошкольницы, то, глядишь, что-то сдвинется.

– Свет, как думаешь, я правда могу ему понравиться? Ну как девушка.

– Естественно, особенно если ты будешь посылать ему сигналы, – заверила Светка. – В конце концов, у кого из нас было целых три парня?

– Света, если не считать третий класс, то два, – напомнила Поля. – А если вычеркнуть из списка Витю – три свидания, и до свидания, то в сухом остатке у нас только Коля – полгода моей боли. Да и они все сами как-то ко мне подходили, я ничего особо не делала. Так что я без понятия, что делать…

– Я знаю! – вдруг Светка замахала рукой, привлекая чье-то внимание. Спустя минуту к их столу подошел Рома.

– Привет, привет, – он улыбнулся девушкам и присел рядом. – Давненько вместе не обедали.

– Ну ты же теперь в команде Смирнова, – подмигнула Поля, – слишком крут для нас.

– Ром, есть разговор, – оборвала обмен любезностями Светка. – Нужен мужской взгляд. На что ты обращаешь внимание в девушке?

Рома задумался, а потом просто пожал плечами:

– Либо твое, либо нет. Нельзя выделить что-то отдельное, тебе человек нравится целиком. Внешность, манеры, речь – каждая мелочь складывается в общую картинку, которая тебя цепляет.

– А как понять, зацепила ли девушка? – заинтересовалась Поля.

– Поверь мне, ты поймешь, – заверил ее парень. – А с чего это такие вопросы? Свет, если что, Денис точно не твое, – фыркнул он, кивая в сторону соседнего столика, где Маша и Денис снова вместе обедали.

– Заткнись, – попросила Света. – Мерзкая Машка.

– Злая Светка, – хихикнул Ромка. – Не вешай нос, будет и на твоей улице праздник.

– Да я тут ни при чем!

– Значит, Поля? И кто жертва? – оживился парень.

Поля таинственно улыбнулась и ничего не ответила, потому что Рома, в отличие от Светы, был сплетником без тормозов, в то время как подруга, какой бы болтушкой ни была, секреты Поли хранила аки швейцарский банк. Да и не хотелось выслушивать подтруниваний на тему предмета ее тайных воздыханий, ей хватало Светки.

* * *

Света играла в игру на телефоне, ожидая конца рабочего дня. Им с Полиной предстояло провести ревизию всех ее вещей и выбрать самые лучшие для поездки. Что бы там Рома ни говорил, Света верила в силу красоты. А если учитывать, что зам всегда одет с иголочки, то и девушку будет искать такую же. Если ему вообще нужна девушка. Света в этом сомневалась, но все равно считала, что надо попробовать. За спрос, как говорится, денег не берут.

На часах было без десяти шесть, и офис-менеджер уже начала собирать сумку, как вдруг из лифта вышел Павел, вероятно, для того, чтобы по уже сложившейся традиции позвать ее на ужин. На прошлой неделе он приглашал ее раза три, а на этой еще нет.

– Привет, – он облокотился на стойку ресепшена и улыбнулся.

– Привет. – Света не смогла сдержать ответную улыбку. Потом поняла, что сделала, и попыталась придать лицу строгий вид, но было поздно – Павел заметил.

– Вредина, я вот тебе шоколадку принес, – он положил плитку на столешницу и подвинул ее в сторону девушки.

Она потянулась за ней, а он намеренно положил руку сверху так, чтобы пришлось дотронуться до нее, чтобы забрать шоколадку. Всего на мгновение, но почему-то Света очень остро прочувствовала это мимолетное прикосновение, приятно отозвавшееся где-то глубоко внутри, там, где на самом дальнем уголке сознания она уже считала Пашу очень даже милым.

Возможно, это был Стокгольмский синдром обыкновенный, потому что айтишник постоянно мозолил ей глаза: то проходил мимо и улыбался, как объевшийся сметаны кот, то пытался позвать поужинать, то поднимался к ней на этаж, чтобы кофе попить. Она уже запомнила, что он любит крепкий, с ложечкой сахара, но намеренно подливала ему молоко, потому что он забавно морщился, когда его пил. А теперь вот шоколадку притащил.

Света уже собиралась поблагодарить Пашу, как вдруг взгляд ее зацепился за надпись на обертке.

– Это что такое?! – возмутилась секретарша. – Что значит «диетическая»?!

– Ну ты не ешь после шести, вот я и решил, что ты на диете, – развел руками Паша. – А что, плохо, что ли? Там же калорий мало или типа того.

– Намекаешь, что я толстая? Что мне нужна диета? – распалялась девушка.

Павел растерянно смотрел на Свету, которая наступала на него какими-то странными прыжками, как маленький и очень злой воробей. Он хотел хоть что-то сказать в свое оправдание, но блондинка не дала ему и слова вставить. Поэтому он молчал, пока она разъяренно смотрела на него снизу-вверх, а лицо ее начало краснеть, причем пятнами, что вызвало у него непроизвольный смешок.

Услышав его, она взбесилась окончательно.

– Да ты издеваешься надо мной! – возмутилась она, толкнув рукой его в грудь. – Прочь с моего этажа!

Паша решил, что в этой битве ему не выстоять: слова – оружие женщины. Поэтому он молча пятился к лифту, пытаясь придумать, что ему сделать, чтобы следующая чашка кофе из рук Светы не оказалась последней в его жизни.

* * *

– Ну что скажешь? Беру? – спросила Поля, кружась по комнате в легком, летящем платье.

Света придирчиво рассматривала подругу, потом покопалась в горе вещей, которые они свалили на кровать, и подала ей горчичный жакет.

– Накинь, – попросила она, вгрызаясь в треклятый диетический шоколад от Паши. Он, кстати, оказался весьма вкусным.

– Во-первых, там плюс двадцать пять, в этом будет жарко, – отвергла предложение Поля. – А, во‐вторых, ты чего не делишься?

Склонившись к подруге, она откусила приличный кусок от плитки, которую Света держала в руке.

– Шоколадка – это мило, – заметила она.

– Диетическая, – поджала губы Света. – Он считает меня толстой!

– Господи, Света, он просто пытался тебе угодить, – закатила глаза Поля. – Ты всегда всем говоришь, что ты на диете, откуда ему знать, что ночами ты закидываешься печеньем?

– Овсяное можно! И хватит его оправдывать. Вот свалишь в свою Австрию, а я пойду в спортзал после работы, – решительно заявила Светка. – А ты не отвлекайся, у тебя будет три неполных дня, чтобы произвести на красавчика самое сногсшибательное впечатление. Ты должна быть неотразима. Нужно собрать тебе образы на все случаи жизни.

Некоторое время она расшвыривала вещи по кровати, а потом разложила перед подругой четыре до мелочей продуманных образа. Был строгий вариант для официальных встреч, повседневный лук с легким налетом небрежности, сдержанный вечерний наряд и…

– Это что, последняя попытка выйти замуж? – Поля подцепила ажурную ночнушку, которую ей пару лет назад зачем-то подарила мама. – Предлагаешь в ней подать ему утренний кофе? – захихикала девушка.

– Это чтобы ты чувствовала себя на все сто. Типа хочешь быть богиней секса, носи сексуальную пижамку, и вообще, вдруг он захочет занести тебе документы, а там ты вся такая… короче, огонь, а не женщина.

Девушки посмеялись и общими усилиями доели шоколад. Потом Поля перемерила все предложенные Светой наряды, и, невзирая на ее возмущения, сунула в чемодан еще и свои обожаемые синие шорты-бермуды, в которых было удобно гулять.

Даниил Александрович выслал ей программу на поездку, чтобы она знала, к чему готовиться. Они вылетали рано утром в четверг, и в четверг же должны были подписать договор. Обратные билеты были на утро субботы на случай, если в четверг что-то пойдет не по плану и понадобится еще один день. Если все пройдет гладко, то в пятницу будет свободное время и ужин с партнерами. Так что у нее должно было быть достаточно времени, чтобы посетить пару интересных мест.

– Хочу сходить в Музей Сиси, – мечтательно протянула Полина. – Знаешь, она известна тем, что…

– Так, стоп, какие еще музеи? – всполошилась Света. – Будешь ходить туда, куда пойдет Данилка, иначе какой смысл?

Поля нахмурилась: этот момент она не учла. С одной стороны, она обожала путешествовать, безумно любила бродить по всяким выставкам и просто гулять по улицам незнакомого города, а с другой – ей хотелось бы получше узнать Даниила Александровича. За один день на пейнтболе он раскрылся больше, чем за все время их работы, так что был шанс, что в поездке он тоже будет вести себя не так, как обычно в офисе.

Вспомнила его улыбку, когда она согласилась, и музей сразу отъехал на второй план. Света была права, у нее не будет времени на утоление жажды прекрасного, если она хочет хоть как-то продвинуться в общении с замом. Она мысленно помахала ручкой всем известным местам, которые намеревалась посетить, и решила, что будет следовать за Даниилом Александровичем, куда бы он ни пошел.

– В конце концов, я его ассистент, – пробормотала она, вышвыривая свои бермуды из чемодана. – Буду сопровождать его.

– Вот и умничка. – Света потрепала Полину по щеке. – А теперь у меня последний вопрос на повестке дня. Скажи мне, тебе он правда нравится? В смысле, с какого он тебе вообще нравиться начал? Ты все время говорила, какой он…

– Я помню все, что я говорила, – перебила ее Поля, зарываясь пальцами в волосы. – Я и сама не знаю, просто… просто почему-то, когда я его вижу, чувствую себя как-то… я не могу это объяснить, но раньше такого не было. Сначала я постоянно искала в нем негатив, а теперь я вижу только хорошее, а еще… еще мне кажется, что он очень одинокий человек.

– О да, Кристиан Грей с глазами цвета грей, запертый в клетке детских комплексов и порочных желаний. Не боишься оказаться в красной комнате? – хихикнула Светка. – А вообще, тебе не кажется, что ты его слегка романтизируешь? Ну знаешь, как в книгах: он такой плохой, но на самом деле добрый, а потом приходит она и вытаскивает из него скрытую в его черной душе доброту, забывая о том, что он убил сто сорок человек, в том числе и ее брата, а он, конечно, и рад, потому что только и ждал, когда прилетит фея и спасет его. И такой «о, да, я блуждал во тьме, но ты стала для меня светом».

– Это не значит, что такого не бывает. И он никого не убивал, – категорично заявила Поля, чувствуя, что в шутке подруги есть толика здравого смысла. Романтизация сволочей – это самый затасканный литературный прием, которым не брезгуют даже лучшие из пишущих, но девушка была уверена, что в жизни тоже так бывает. – Иногда запутавшемуся человеку нужна рука, которая укажет путь.

– Воу-воу, сколько пафоса. Собираешься стать этой самой рукой?

– Омерзительное ты существо, – передернулась Полина. – И да, почему бы и нет?

– Ну я могу сказать только то, что этой руке явно пора освежить маникюр, – задумчиво протянула блондинка, поймав тонкую кисть Полины в свою ладонь. – А то перст судьбы с отколовшимся лаком – такое себе начало романтичной истории.

– Блин, а я и не заметила, – расстроилась Поля. – Ладно, я еще успею записаться на вечер.

Глава 11

Двенадцать пропущенных от мамы

Света смотрела на экран мобильного, думая о том, что Поля совсем пропала и не прислала ей ни одной фоточки. Только написала, что все хорошо, она много гуляет, и интернета нет, так что Светке оставалось только строить догадки на тему того, как подруга проводит время. И проводит ли она его одна или с красавчиком. Чем она, собственно, и занималась последние два часа.

В их компании пятница не была сокращенным днем, но по случаю отсутствия начальства многие уходили раньше на десять-пятнадцать минут. Света решила не выделяться из толпы и преспокойно вырубила комп, а потом открыла нижний ящик комода, где хранились ее вещи. Там вот уже который месяц ждала своего часа спортивная форма: черные лосины, красный топ и такого же цвета кроссовки. Она посмотрела на них и задумалась, стоит ли вообще переться в корпоративный зал, когда дома мама готовит торт? Потом она вспомнила диетическую шоколадку от Паши и, недовольно цокнув, выудила пакет из ящика, решив, что спорту в ее жизни быть. Тем более заняться ей все равно особо нечем: Поля уехала, дома опять шалман, а тиндер подозрительно молчал.

Она поднялась на десятый этаж, где был большой спортивный зал, который делили две компании, расположившиеся в стеклянной башне. В пятницу народу было совсем немного, видимо, все рванули на тусовки или дачи. Девушка сунула в уши наушники и встала на беговую дорожку, решив, что сегодня у нее первая тренировка, а значит, можно ограничиться пробежкой минут на сорок. Совесть требовала сделать хотя бы упражнения для попы, но Света привычно заткнула ее, пообещав себе подумать об этом завтра.

Только она открыла приложение, чтобы врубить музыку, как ее позвали по имени.

– Свет, привет. – Голос Паши она бы не спутала ни с чьим, слишком уж он был громкий и раскатистый. – Вечерняя пробежка?

– Типа того, – бросила через плечо девушка, снова утыкаясь в телефон. Она все еще злилась за его нелепую выходку с шоколадом. – Надо же как-то худеть.

– Светик, хватит дуться, – посоветовал мужчина, занимая соседнюю дорожку. – Лучше угости меня одним наушником, а то я свои не зарядил.

Она посмотрела на него, собираясь сказать решительное «нет», но он улыбался так открыто и по-доброму, что она, недовольно фыркнув, все-таки вытащила один наушник и уронила в протянутую руку мужчины. Прежде чем он успел хоть что-то сказать, она врубила тренажер и запустила музыку.

Она закрыла глаза, не обращая внимания на тихое покашливание Паши, который наверняка рассчитывал на ее реакцию. Во-первых, мама учила ее не спорить с дураками, а во‐вторых, она не стеснялась слушать то, что ей нравится. А еще она догадывалась, что айтишнику не очень зайдет ее трек-лист, поэтому намеренно выбирала самые низкосортные песни из тех, что у нее были.

Паша смотрел, как Света щелкает песни, набирая скорость. В какой-то момент ему показалось, что он не выдержит этого ада, особенно когда она включила какого-то гнусавенького парня, который выл что-то про незабудки. Нет, он был человеком широких взглядов, но не настолько, придерживаясь мнения, что для того, чтобы петь, надо иметь хотя бы какой-то голос. Его так и подмывало что-нибудь сказать, но, заметив краем глаза ехидную улыбку Светы, понял, что она делает это нарочно.

Так прошло с полчаса, а потом девушка перешла грань, включив то, от чего у Павла едва не закровоточили уши.

Когда волной накрывает боль,

Уже не действует алкоголь,

Когда готов все послать к буям,

Выключи мозг и делай так, как я [4].

– А что, если я не могу выключить мозг? – поинтересовался Паша, вынимая наушник.

– Танцуй под Бузову, под эту легкую музыку, – пропела Света, танцуя руками, продолжая бежать, – пускай завидуют лузеры – танцуй под Бузову.

– Ты нанесла мне психологическую травму, и я больше никогда не буду прежним, – заявил мужчина, останавливая дорожку. – Мне срочно нужна реабилитация.

– Заряжай наушники в следующий раз, – посоветовала Светка, крайне довольная собой. – А ведь мы еще даже до Егорки Крида не добрались.

– Женщина, перестань, ты падаешь все ниже в моих глазах, – простонал Паша.

– Знаешь, мне плевать, что ты там думаешь, и на все эти мейнстримовые темы с хейтом попсы тоже. Все критикуют, говорят, какое это дно, а Крид в это время собирает стадионы и делает бабло, так что не надо тут. И да, то, что я люблю слушать бессмысленные, ненапряженные песни на беговой дорожке, не значит, что я…

Она не договорила, потому что Паша вдруг поймал ее руку, которой она размахивала, высказываясь, и посмотрел прямо в глаза.

– Ты чего такая боевая? – спросил он, улыбаясь. – Я просто прикалываюсь.

– Дурацкие у тебя шутки, – пробормотала Света, напрягаясь от того, что он продолжал держать ее руку. И, к ее удивлению, ей было приятно это прикосновение, хотя обычно ей не нравилось, когда ее трогают посторонние. Хотя можно ли считать посторонним того, с кем уже целовалась? – Ты просто слишком старый и не понимаешь вкусов молодежи, – едко сказала она, чтобы отвлечься от этих мыслей.

– Может, тогда просветишь меня? Например, за ужином?

– Сколько еще раз мне сказать «нет», чтобы до тебя дошло, что я никогда не пойду с тобой ужинать?

– А как насчет прокатиться с ветерком? – особо ни на что не рассчитывая, предложил Паша.

Света задумалась: ей ужасно хотелось прокатиться на мотоцикле лет с пятнадцати, можно сказать, это была почти мечта. У ее троюродного дяди был байк, и он даже как-то предлагал ее покатать, но мама запретила, заявив, что это опасно и вообще не для женщин. А других знакомых с мотоциклами у нее не было. Грешно было упускать такой шанс.

– Я в деле, старичок.

* * *

Когда они спустились в подземный паркинг компании, сердце Светки забилось быстрее в предвкушении. Она радовалась, что сегодня надела брюки, а не платье, так что предложение Паши поступило очень вовремя. Она шла за ним по опустевшей парковке и не могла понять, почему ее так тянуло говорить ему гадости.

Может, все дело было в том, что ей хотелось его позлить, а он вместо этого только и знал, что посмеиваться над ней. Ее так и подмывало кольнуть его посильнее, чтобы посмотреть, что будет, но Паша был непробиваем. И это жутко раздражало.

Когда они наконец остановились у мотоцикла, Света со стыдом заметила небольшую потертость на боку.

– Извини, – пробормотала она, проводя по ней рукой.

– Ерунда, – отмахнулся Павел. – Фотки хоть хорошие получились?

Света смутилась, а потом спросила его, почему он их тогда не прогнал.

– Да мне не жалко. Так, надевай шлем.

– Ну нет, прическу испорчу, – помотала головой Светка. – И вообще, как же там ветер в лицо и все такое?

– Так, правила есть правила, так что…

– А я думала, правила придуманы для того, чтобы их нарушать? Ты же байкер, разве ты не должен идти против системы?

– Не в этом случае, – категорично ответил Паша. Не тратя время на бессмысленные споры, он надел шлем на блондинку и застегнул быстрее, чем она успела увернуться. – И кстати, растрепанные волосы – это очень сексуально, – заверил он, глядя ей прямо в глаза.

– Все ты врешь, – прищурилась Светка. – Ты просто хотел сбагрить свой шлем.

– Вообще-то у меня есть второй, – фыркнул айтишник, а потом провел девушке короткий инструктаж по технике безопасности и правилам поведения. – И если вдруг станет страшно, прыгать никуда не надо, просто постучи по спине, я остановлюсь. Залезай.

– А за что мне держаться? – вдруг спохватилась Светка, уже сидя за Пашей.

– За меня хватайся и держись крепче, – посоветовал он, проворачивая ключ.

Света не успела ничего ответить, потому что мотоцикл задрожал под ней, и, прежде чем она успела испугаться, Паша рванул с места. Девушка обхватила его руками, вжимаясь в широкую спину, и завизжала от восторга. Это было еще круче, чем она могла себе вообразить.

Она не знала, куда они едут, но ей было совершенно все равно. Охваченная впечатлениями, она забыла обо всем, слыша только шум мотора и гул вечерних улиц. Было совсем нестрашно, наверное, потому что спина Паши была большой и крепкой, и Света за ней была, почти в прямом смысле, как за каменной стеной.

Они остановились слишком неожиданно для девушки: она не спешила отпускать Павла, все еще прижимаясь к нему, крепко сцепив руки у него на животе. Он легко прикоснулся к ее тонким пальцам, словно напоминая, что они приехали.

Когда они слезли и стащили с себя шлемы, Света огляделась, пытаясь понять, где они находятся, а Паша смотрел на нее. Девушка выглядела просто сногсшибательно, слегка взлохмаченная, с горящими от восторга глазами. Она вопила почти всю дорогу, но ни разу не потребовала остановиться, хотя он этого ожидал.

– Это было потрясающе, – выдохнула она, подходя к нему почти вплотную. – Ты, считай, мечту мою исполнил. Спасибо.

С этими словами она приподнялась на цыпочки и чмокнула айтишника в подбородок – выше ей дотянуться не удалось. Павел тихонько фыркнул, а потом наклонился и накрыл ее губы своими, легко и нежно. Света же, все еще взбудораженная поездкой, ответила ему страстно, обхватив руками его шею, позволяя крепким ладоням скользить по ее спине.

Она не знала, был ли это адреналин, который все еще бурлил внутри ее, или все дело было в том, что Паша целовался как бог, но ей совершенно не хотелось, чтобы это заканчивалось. Все ее рассуждения про корзины и ее предубеждения вылетели в трубу, а ноги становились ватными. Весь ее мир сжался до крохотной точки, где она, как воск, таяла в руках Паши.

– В этот раз ты не сможешь сказать, что я воспользовался ситуацией, – хмыкнул он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Цыц, не порти момент, – потребовала Света, проводя пальцами по его шее. – Как-никак, лучший вечер в моей жизни.

– Знаешь, что может сделать его еще лучше?

* * *

Они сидели на парапете, болтая ногами и глядя на загорающиеся вдоль реки огоньки, и жадно вгрызались в шаурму.

– А говорила, не будешь со мной ужинать, – ехидно напомнил Паша.

– Ты не говорил, что зовешь есть шаурму, – парировала Светка, стирая ногтем каплю соуса с брюк.

– Ты бы все равно не согласилась.

– Ну, вообще-то, да. Но ты думай, что у тебя был шанс, – хихикнула девушка.

– Вредная ты, Светка, – покачал головой мужчина.

– Какая есть.

Они замолчали, глядя вниз, туда, где Москва горела огнями. За их спиной шумел народ, играла музыка, ревели машины и байки, а они доедали шаурму, думая о том, что жизнь – штука крайне забавная. Вечер был теплым и безветренным, располагавшим к посиделкам и созерцанию.

Света повернулась к айтишнику и стала разглядывать его лицо, не понимая, как раньше не замечала, что он вполне себе ничего. Даже его борода и волосы больше не казались ей такими уж стремными. Наверное, она просто привыкла к ним так же, как и к его раскатистому, звучному басу. Это произошло как-то совсем незаметно.

Почувствовав ее взгляд, он посмотрел на девушку, а потом, улыбнувшись, вытер большим пальцем соус с ее подбородка. Света смутилась, но Павел улыбнулся ей своей бесконечно теплой улыбкой, и она расслабилась. С ним это оказалось легко. Может, потому что она с самого начала не стремилась произвести на него хоть какое-то впечатление, а просто была собой.

– Ты очень красивая, – вдруг сказал Паша.

Это прозвучало так неожиданно, что девушка выронила огрызок своей шаурмы, снова забрызгав штаны соусом. Уставившись на айтишника, она попыталась понять, говорит ли он серьезно или, как обычно, прикалывается.

– Ты тоже ничего, – буркнула она в конце концов.

– И только? – возмутился Павел.

– Это я уже тебе польстила.

– Мило.

С этими словами Паша спрыгнул на землю, и Свете даже на мгновение подумалось, что он обиделся на нее. Но он протянул ей руку и помог спуститься, а потом, все так же сжимая ее ладонь в своей, повел к мотоциклу.

– Хочу, чтобы ты послушала мою музыку, – попросил айтишник, протягивая ей наушники. – Тебе понравится, – уверенно заявил он, заметив сомнение в ее глазах.

Света всунула наушники в уши, назвала ему свой адрес, а потом позволила натянуть на себя шлем. Запрыгнув на мотоцикл, она сразу обхватила Пашин торс руками, а потом заиграла музыка. Гораздо более резкая и тяжелая, чем она привыкла, но, как ни странно, она подходила к ее настроению. И к самой ситуации.

Летим над городом вдвоем.

Пусть будет так, как есть,

Гори огнем! [5]

В этот раз они ехали гораздо быстрее: машин стало намного меньше, и, словно город был за них, все светофоры горели зеленым. Музыка, вопреки ожиданиям, не била по ушам, а закономерно вплеталась в эту ночь. Каждое слово западало куда-то в душу, и в какой-то момент Светка поняла, что она совершенно счастлива в эту самую секунду. Сердце колотилось с неистовой силой, и было совсем наплевать, что будет потом. Она чуть крепче обняла Пашу, зажмурилась и прокричала, вторя солисту, хотя никто не мог ее слышать:

Выше! Выше! Здесь у многих сносит крышу!

Выше! Выше! Звезды светят тем, кто верит и ждет!

* * *

Света смотрела на Пашу, который восседал на мотоцикле, прижимая к груди шлем, и не знала, как попрощаться. Сказать что-то типа «пока, было круто», язык не поворачивался, просто улыбнуться и уйти было как-то совсем тупо. Вообще-то, она была не против, чтобы он ее поцеловал, но он что-то особо не спешил.

Сама того не замечая, она покусывала губу, нервно теребя пальцами край пиджака и переводила взгляд то на него, то на его байк. Паша с легкостью читал ее переживания, но не спешил что-либо делать: ему было интересно, что она предпримет. Наконец она улыбнулась и сказала:

– Если тебе нетрудно, скинешь название первой песни? И еще ту, где парень с девушкой про лошадь поют.

– Света, песня про любовь, а не про лошадь.

– Мне все равно, она начинается со слов про лошадь, – нахмурилась Светка.

– Светка, ты чудо, – заявил Паша, хохоча и сгребая ее в объятия. – Встретимся завтра?

– Завтра не смогу.

Завтра ей нужно было помочь маме принять семь человек гостей, а вечером бежать сплетничать к Поле, потому что какое-то шестое чувство ей подсказывало, что им будет о чем поболтать. Так что, несмотря на то что она бы очень хотела повторить этот замечательный вечер как можно скорее, ничего не выйдет. Да и еще во всех журналах советовали не торопить события и дать мужчине поскучать. Так что все к лучшему.

– Тогда послезавтра? – шепотом спросил Паша, склоняясь к ней так, что кончики их носов соприкасались.

– Ну я не знаю… – протянула Света, слегка растерявшись.

Слишком быстро: еще никогда сразу после первого свидания ее не звали на второе. Хотя она не была уверена, что это можно считать свиданием. А с другой стороны, почему бы и нет? Но она еще не была уверена, нужно ли ей это, и это был совсем не ее тип, да и старше ее лет на семь…

Паша посмотрел на нее прямым долгим взглядом, а потом прищурился и сказал:

– Ты первая меня поцеловала, так что делать вид, что я тебе не нравлюсь, просто бессмысленно.

– Ничего ты мне не…

Павел даже слушать ее не стал, а просто снова поцеловал. Света сопротивлялась ровно одну секун- ду, а потом ее руки вспорхнули на его плечи. Парню подумалось, что вот он классический пример того, когда женское «нет» значит не просто «да», а «да-да-да». А до встречи со Светой он думал, что это просто глупые шутки.

– Послезавтра в семь я за тобой заеду, – пообещал он, надевая шлем.

Света провожала его взглядом, прижимая пальцы к покрасневшим от поцелуев губам и пребывая в полной растерянности. Было странно, волнительно и жутко хорошо. Запоздало она подумала о том, что не знает его номера, но это, наверное, не имеет никакого значения. Он же обещал заехать.

– Светлана! – вдруг закричала мать из распахнутого окна. – А ну живо домой!

Девушка вздрогнула и рысью кинулась к подъезду. Она совсем забыла о времени, о родителях и о двенадцати пропущенных звонках от мамы.

– Черт! – Она взлетела на третий этаж в рекордные сроки, а ее мама уже стояла в дверях.

– Света, ты совсем с ума сошла? – возмутилась мать, когда девушка вошла в квартиру. – Слава богу, отец спит и не видит этого безобразия. А ну, быстро на кухню.

На кухне, кроме мамы, была еще и бабушка. Усевшись напротив Светы, женщины принялись допрашивать ее насчет Паши и серьезности его намерений.

– Он собирается на тебе жениться? – в лоб спросила Ира.

– Мам, у нас было первое свидание, какое жениться?! – возмутилась девушка.

– Если не хочет жениться, нечего тебе голову морочить, так ему и скажи.

– Света, мужчины не женятся на доступных женщинах, – заметила бабуля, наливая себе чай. – Если он все получил до свадьбы, то зачем ему тогда…

– Ба, двадцать первый век, мы в мегаполисе живем, а не в ауле горном, так что твои заморочки тут не актуальны.

– Не важно, где мы живем, в нашей семье есть традиции, значит, надо им следовать. И скромность всегда актуальна, – заметила мать. – Я надеюсь, тебе хватит ума не принести мне в подоле.

– Мам, ну перестань, ничего такого не было, мы просто покатались на мотоцикле… – Уже сказав это, девушка поняла, что сделала только хуже.

– Я ж тебе запретила! Света, почему ты меня никогда не слушаешь?! А если бы что-то случилось, а если бы…

– Ничего не случилось.

Света поджала губы и упрямо посмотрела на мать. Та смотрела на нее не менее упрямо. В конце концов она сказала, что ничего не скажет отцу. Пока что.

– Но больше никаких мотоциклов, никаких поцелуев и никаких опозданий.

– Да, мам, как скажешь, мам, – закатила глаза девушка. – Вспомни об этих словах, когда я умру старой девой, – попросила она, выходя из кухни под горестное бормотание матери на тему ее бесстыдных лобызаний с Пашей.

В принципе, она давно не воспринимала этот вынос мозга всерьез, как и вереницу женихов из числа сыновей маминых подруг и их подруг, как и все их с отцом попытки спихнуть ее какому-нибудь монобровому красавчику. Женихов распугивать она научилась лет семь назад, врать родителям и не краснеть – тогда же. Ключом к их спокойствию было незнание, и Свете очень хотелось, чтобы так оно и осталось. Ей повезло, что отец уже спал.

Этот вечер был слишком потрясающим, и она совсем забыла позвонить и придумать что-то, да еще и так непредусмотрительно спалилась на поцелуях с Пашей. Это было глупо с ее стороны, но стоило того. Она упала на кровать, мечтательно прокручивая в голове события минувшего дня. И все-таки это был определенно лучший вечер в ее жизни.

Глава 12

Ну нормально же общались

В четверг Полина вернулась в номер только под ночь. День был настолько насыщенным и долгим, что ей казалось, ноги вот-вот отвалятся, а мозг выключится и возьмет отпуск. Ранний вылет, быстрое заселение в отель, деловая встреча с австрийцами в их компании, где для нее тоже нашлась ответственная работа с документами и помощью в переводе. Весь день приходилось улыбаться и мгновенно реагировать на все мелочи, затем поздний формальный ужин и участие в обсуждении дальнейшего развития в сотрудничестве компаний. Когда такси доставило ее, Даниила Александровича и большого шефа с его партнером до отеля, Поля чувствовала, что готова помереть. Все-таки в прошлые поездки, когда она сопровождала Инну, ее роль была куда скромнее.

Теперь, из-за того, что личный ассистент шефа в тяжелом состоянии в больнице, а финдир тоже болен, на плечи Даниила Александровича и косвенно на нее обрушилась безумно ответственная работа. Хотя почему-то рядом с замом она ощущала непоколебимую уверенность в том, что все будет хорошо. И не только она. Большой шеф, Алексей, и его первый партнер тоже полностью доверяли Даниилу Александровичу, словно он был каким-то гением-вундеркиндом. Он знал все ответы, мгновенно просчитывал цепочки бизнес-развития, выносил прекрасные идеи и успевал проверять все документы для подписания быстро и не напрягаясь, несмотря на то что речь шла об астрономических суммах.

Полина с завистью подумала, что пусть ее босс и молод, а хватка у него железная. Но главное, что она поняла после этого тяжелого дня, – ее начальник при желании мог запросто нравиться людям и располагать к себе. На формальном ужине он легко и к месту шутил, улыбался вместе с Алексеем и вел себя, как всегда, идеально. Австрийцы прониклись к нему едва ли не больше, чем к Алексею Геннадьевичу, а уж у того обаяния на десятерых бы хватило.

Поля сходила в душ и надела легкую хлопковую пижаму, проигнорировав кружевной разврат, что успела подсунуть ей в чемодан Светка. В номере было довольно прохладно, хотя июнь в Вене был даже теплее, чем в Москве. Черкнув Светке и родителям в ватсапе, что у нее все хорошо, Поля стала почти сразу провалилась в сон, с улыбкой думая о том, что самое страшное в этой командировке позади. Все всё подписали, все были довольны. Австрийцы даже сделали небольшой подарок для них: заказали экскурсии по музеям Вены и ужин в шикарном ресторане накануне отъезда в менее формальной обстановке. Завтра будет легче, а главное, завтра она насладится музеями вместе с Даниилом Александровичем. Ну и кучей партнеров.

* * *

Дан привычно проснулся в шесть утра без будильника. Минута понадобилась, чтобы осознать, что пробежки не будет, потому что он в Вене. Тем не менее он все же откинул одеяло и пошел бриться и умываться. Экскурсионный автобус с партнерами компании должен был подъехать только в девять тридцать утра. Дан сначала было открыл почту и собрался отвечать всем по работе и отправлять запросы, а потом вдруг убрал телефон.

– Хватит.

Вчера они с Алексеем заключили контракт на прямые поставки, прибыль будет огромной, а компания выйдет на новый уровень. Ему лично после этой сделки Алексей выделит такую премию, что можно будет не работать лет пять, тусуясь где-нибудь на берегах Италии. А он по-прежнему рьяно и ответственно относится к работе, как маньяк. На часах было шесть тридцать утра. У него все идеально, и все идет по его плану. А когда он доведет свой аудит до конца, можно будет уехать на полгода в Прибалтику к матери и передохнуть.

Дан подошел к шкафу, куда разложил вчера вещи, и достал летние легкие темно-синие брюки от известного бренда, неформальную рубашку и надел новые летние кеды. Самое то для прогулок, тем более в Европе люди одеваются значительно проще, чем в Москве. Не хотелось одному выделяться на экскурсиях в костюме и ботинках. Да и Алексей вчера подшутил, что Дан вырядился то ли на свадьбу, то ли на показ мод.

– Ближе к народу и простоте. – Дан подхватил аккуратный темно-синий кожаный мужской рюкзак и вышел из номера.

Не хотелось включать аудиокнигу в наушниках, не хотелось проверять почту и тем более кому-то звонить по работе. Дан наслаждался утренней летней Веной. Многие кафе только начинали открываться, австрийцы неспешно шли по делам, пахло свежестью и началом теплого дня.

Их отель был почти в историческом центре города, поэтому Дан обошел его весь, любуясь зданием Венской оперы, Штефансдомом, старой архитектурой, маленькими кофейнями и всевозможными магазинчиками. Сделав огромный круг, он вернулся к отелю и решил зайти в кофейню, чувствуя себя обновленным и посвежевшим. Мысли были ясными, а голова светлой.

Дан решил сесть на открытую веранду, чтобы спокойно пить кофе и выкурить сигарету, и заметил симпатичную девушку за маленьким круглым столиком в углу. Похоже, не ему одному хотелось насладиться кофе с сигареткой и утренним солнцем. Дан отметил, как красиво темно-каштановые волосы незнакомки, уложенные в объемные локоны, переливались на солнце. А тонкие пальцы так изящно сжимали маленькую чашку эспрессо и дамскую сигаретку, что будь Густав Климт жив, он бы не упустил из виду такую натурщицу и непременно бы нарисовал, учитывая его страсть к изображению женщин. Но Дан тут же отбросил эти мысли. Климт с его модерном все бы испортил. Такие изящные кисти должен был рисовать не модернист, а кто-нибудь…

Даниил едва своей мыслью не поперхнулся, потому что девушка, которая издалека казалась незнакомкой и сидела вполоборота, повернулась и оказалась его ассистенткой. Если бы Дан помнил, как краснеть от стыда, он, наверное, именно это бы и сделал, но он лишь слегка побледнел, тут же добродушно улыбаясь.

– Доброе утро, – сказал он Полине, отметив, что ей идут не только крупные локоны и распущенные волосы, но и темно-синяя летняя юбка с веселой блузкой и синими босоножками на платформе.

– Доброе утро, – улыбнулась девушка, убирая свою сумку с соседнего плетеного кресла и приглашая его выпить с ней кофе.

Дан принял приглашение и тут же заказал у официанта большую чашку капучино с яблочным штруделем.

– У нас сегодня так много экскурсий.

– Любите музеи? – поинтересовалась Полина.

– Да, меня привлекает искусство, – вежливо ответил зам, стараясь больше не смотреть на ее тонкие кисти, – хотя времени на музеи у меня обычно нет.

– Сегодня наверстаете упущенное, – весело сказала Поля.

Дан только усмехнулся. Что-то с ней было не так. Она странно улыбалась ему последние несколько недель, старалась не косячить, в поездке проявила себя вполне неплохо и вообще была подозрительно любезной и услужливой. Но с чего такая перемена? Закралась подозрительная мысль, что Полине что-то от него нужно. Самое простое объяснение – она хочет повышение, потому что совсем скоро получит диплом. Но если вспомнить про то, что она много работала с той самой Инной, а он в последнее время сделал большой шаг в поиске тех самых документов, то, возможно, она что-то поняла. Или, может, боится, потому что тоже замешана.

Ведь если вспомнить первое знакомство, мерзкое видео и всякие мелочи, то с чего бы ей вдруг так ему улыбаться? После увольнения такого большого количества людей и осознания, что в компании проводили махинации под носом Алексея, Дан готов был подозревать всех и вся, ну разве что кроме офис-менеджера Светланы. Та девушка точно не шпион и не махинатор. А вот Полина все еще казалась темной и непонятной, как и ее поведение.

Неожиданно в кармане завибрировал телефон, застав Дана врасплох. Молодой человек нахмурился, заметив, что звонит Алексей.

– Я слушаю, – мужчина сделал глоток кофе и достал сигарету.

– Даниил, тут такое дело, привет, – бодро заговорил шеф, – мы покалякали с Гансом, короче, мы со Степой поедем с австрийцами на озера. Ты как, с нами? Или в пыльные музеи?

– Алексей Геннадьевич, я бы поберег силы для вечера. – Дан с тоской подумал, что, если начнет пить с руководством с утра на озерах, до вечерней пьянки может не дожить. – И потом, не хочется обижать австрийцев с экскурсиями, они такую программу составили. Вы со Степаном Евгеньевичем езжайте, а мы с Полиной вас прикроем на экскурсиях. Все будут довольны.

– Золото ты мое, а не зам, – засмеялся Алексей в трубку. – Тогда я скажу Гансу и перезвоню.

Полина вопросительно посмотрела на Дана, заказывая апельсиновый сок с венской вафлей у пробегающего официанта.

Дан отметил еще вчера, что по-немецки она говорит приятно и почти не задумываясь, хотя могла бы и на английском. Местные почти все хоть немного говорят – все же культурный центр для туристов. Телефон опять зазвонил.

– Слушай, ты прав, Ганс обрадовался, что экскурсии не пришлось полностью отменять, – затараторил Алексей. – Короче, вас всего двое, за вами приедет водитель и будет катать весь день. Мы поехали на озера. Встретимся в семь в ресторане. Я дал водителю твой номер телефона. – В трубке послышались короткие гудки.

– Полина, – кашлянул Данил, – у нас с вами сегодня почти выходной.

* * *

Изменить своей натуре трудоголика сложно, но Дан изо всех сил старался не брать телефон и не проверять рабочую почту, убеждая себя, что все и так нормально и можно насладиться выходным в Вене. Когда водитель приехал на служебной машине премиум-класса, Дан хотел было сесть вперед, но Полина жалобно попросила его уступить, так как ее с детства сильно укачивает на заднем сиденье. Усмехнувшись, Дан сел назад и стал смотреть в окно. Он и забыл, что его ассистентка та еще болтушка, и посидеть в тишине не получится. Полина с детским любопытством докопалась до веселого немолодого водителя, расспрашивая его о поездке и музеях. Куда они поедут сначала, что будут делать и что посмотрят. Причем говорила она из вежливости по отношению к начальнику на английском, потому что Дан очень плохо знал немецкий.

Водитель оказался Светой в брюках и живо стал описывать им каждый дом, который они проезжали по кольцу. Иногда он сыпал малоизвестными и, как Дану казалось, придуманными фактами. Не выдержав того, что водитель стал плести откровенные мифы про архитектуру, в которой Дан немного разбирался, а Полина, развесив уши, только восхищенно кивала, зам все же вклинился в разговор и стал живо спорить, на радость водителю.

Первым пунктом был замок императрицы Сиси в Хофбурге. Дан с Полиной договорились с водителем, что позвонят, как закончат.

– Какая красота! – Полина ошеломленно уставилась на виды вокруг, размышляя, стоит ли достать телефон и начать фотографировать, или она будет совсем как типичная туристка, и начальник начнет смеяться над ней.

– Водитель сказал, что на этой экскурсии у нас не будет гида, но мы можем взять аудиоплееры и…

– К черту их, – оборвала зама Полина и тут же покраснела, что перебила начальника. – Извините, просто я хорошо знаю эту историю и могу рассказать ее не хуже гида. – Она окончательно залилась краской от смущения, чем повеселила Дана.

– Ловлю вас на слове, – усмехнулся он, – что ж, проведите мне экскурсию.

Полина прокляла себя за свою болтливость и самоуверенность. Конечно, она не знала историю каждого кирпича этого замка и даже о Сиси не знала всех интересных исторических фактов. Но она много читала об этом замке, прежде чем поехать, интересовалась историей и музеями. В отличие от Светы, Полина осознанно иногда ходила на выставки и в галереи, любила экскурсии и узнавать новое. И хоть мало кто разделял ее увлечения, а Светка подшучивала, что она любительница ветоши и пыльных чайников, Поля, не стесняясь, бродила по выставкам одна, наслаждаясь искусством. А теперь у нее появился шанс впечатлить Даниила Александровича хоть немного и хоть чем-то.

Дан заметил, что ассистентка стала дышать ровнее и усмирила свою почти вечную нервозность. Она мило улыбнулась и начала довольно увлекательный рассказ по пути к входу в замок. Как ни странно, Полина говорила с огоньком в глазах, а монолог ее не был скучным. Она говорила о далеких временах Австро-Венгрии, о нежной любви Франца-Иосифа и баварской принцессы Елизаветы, об их знакомстве, о неприязни дворца и суровых правилах этикета, о трагичной судьбе детей Сиси и о ее собственной смерти. В какой-то момент Дан заслушался рассказом ассистентки. Он любил в девушках начитанность и образованность, и подчиненная сумела его приятно удивить. Первые недели в офисе она казалась пустоголовой курицей на пару со своей подружкой-блондинкой, типичной девицей, не обремененной интеллектом, а теперь она открылась как действительно интересная личность.

– Подводя итог вашего экскурса, – улыбнулся Дан, останавливаясь в комнате с платьями императрицы, – это романтичная история о том, как малолетняя красотка пленила принца, общеголяв свою сестру и на злобу мамке принца. А потом начались веселые будни со свекровью под одной крышей? И, между делом, Сиси бегала без конца в тренажерный зал и следила за молодостью и свежестью кожи, боясь постареть и потерять интерес муженька?

– Вы все опошлили! Всю эту прекрасную историю! – Полина впервые услышала от зама такие фамильярные словечки, да еще в адрес одной из своих любимейших историй Австро-Венгрии. – И, между прочим, София была не просто мамка принца!

У Полины даже лицо пятнами пошло от злости. Она напрочь забыла обо всех советах Светки по флирту с начальником. Сейчас ее распирали обида и желание стукнуть чурбана, который смеялся над ее увлечениями.

– Полина, успокойтесь, – засмеялся Дан, – я же прикалываюсь. Мне двадцать семь, а не семьдесят. Вы очень интересно преподнесли эту историю, хоть и добавили романтики туда, где ее не было. Но мне понравилось.

– Что значит «туда, где ее не было»? Вы думаете, что между ними не было любви? Я знаю, что тогда были политические браки, но не в этом случае. Она была из Баварии, ее сестра должна была выйти за принца. Вот был бы политический брак. К тому же Сиси ненавидела двор, незнакомых людей и этикет. Она любила принца настолько, что терпела унижения от его, как вы сказали, мамки, ее отлучили от детей и… И он тоже пошел против матери и женился на ней.

– Полина, вы романтик, и вы, возможно, правы, но… Ей было шестнадцать, кажется, а ему двадцать три. Какая любовь? Они зацепили друг друга в лучшем случае внешностью и где-то расчетом. А потом все пошло не туда, когда Сиси поняла, во что вляпалась. Двор, этикет, муж под пятой матери Софии, а разводы были не приняты. Она, по-вашему, так его любила, что постоянно путешествовала и занималась исключительно своей внешностью и самолюбованием? А он так ее любил, что никак не защищал перед матерью и двором и не провел должного расследования, когда их сын покончил с собой? Странная любовь. – Дан с наслаждением смотрел, как ассистентка кусает губы и скрипит зубами от бешенства.

– Может, вы и правы. Я романтизирую историю и образы, – сдалась Поля, проходя с Даном в следующий зал музея-замка, – но мне кажется, вы слукавили, когда попросили меня рассказать историю правления Сиси. Судя по вашим словам, вы и так неплохо подкованы в вопросе. И все вас же чем-то заинтересовала эта история, раз вы ее знаете? – прищурилась девушка, переводя взгляд с Дана на столовые приборы, которыми пользовались при дворе того времени.

– Вы меня раскусили. – Дан остановился, галантно пропуская девушку в следующий зал вперед себя. – Я люблю искусство и историю, хоть и считаю себя дилетантом. Но Сиси была интересной личностью того времени, тут я с вами согласен. Для женщины тех времен она была самолюбива, диковата, своевольна и умна. То, что она заставила провести в замке водопровод в то время и вообще заботилась о личной гигиене… Я считаю, это гениально!

Полина встала как вкопанная, чувствуя, что сердце пропускает удар. И еще один, и еще. Она не успела добраться до этой части своего рассказа, потому что они начали спорить, но, безусловно, ее тоже будоражила мысль, что хоть кто-то в то время заботился о гигиене и придумал, как провести водопровод в замке. Как по заказу, они как раз дошли до зала, где были показаны трубы, ванна и туалет императрицы. И Поля снова принялась оживленно рассуждать и спорить с замом, чувствуя, что впервые в жизни нашелся собеседник, такой же чокнутый, как она, потому что раньше она и представить не могла, что найдет единомышленника, который обсудит с ней водопровод в замке императрицы Сиси.

Остаток экскурсии и последующее время в кофейне Дан беседовал с Полиной о римских акведуках, русских банях и туалетах королей. Затем тема перешла в изобретение мыла и его варку в древности, и он с удивлением понял, что день пронесся незаметно и весело. Ему давно не было так хорошо и приятно проводить время, тем более с девушкой, тем более беседуя не о работе. Он кардинально изменил мнение о Полине, решив, что она приятная, хорошая девушка, и, будь они не сослуживцы, он встретился бы с ней как-нибудь в кафе и обсудил историю древних, потому что оказалось, что она тоже интересуется Античностью, в частности его любимой минойской культурой.

Когда водитель привез их обратно к отелю, до ужина оставалось еще много времени, потому что большой шеф сказал, что они с австрийцами задержатся на озерах.

– Похоже, у нас еще часа три, если не четыре, – вздохнул Дан, – предчувствую, что и шефы, и партнеры уже изрядно подпитые.

– Тогда, если вы не против, я пойду по магазинам. Хотела купить сувениров и…

– Шопинг, – улыбнулся Дан, поймав себя на мысли, что день такой легкий, что он улыбается каждые несколько минут. – Если вы не против, я дойду с вами до улицы с магазинами, а там разойдемся.

Поля мысленно захлебнулась счастьем. Она и представить не могла, что ее начальник настолько интересный, начитанный, умный, с чувством юмора, красивый и просто вау. Да еще и по магазинам не дурак пройтись. Сердце радостно выдавало кульбиты, грозясь взорваться радугой.

Так случайно вышло, что и по магазинам они прошлись вместе, посмеиваясь над последними трендами европейской моды и обсуждая город и людей. Счастье переполняло Полину, ей казалось, что они даже немного флиртуют. Определенно этот день можно было назвать одним из лучших в жизни. И в какой-то момент Даниил Александрович обернулся к ней, что-то рассказывая, и она утонула в его смеющихся голубых глазах. Под ногами была старая мощеная дорога, над головой сияло вечернее предзакатное солнце, окрашивая дома в оранжевые оттенки, а где-то совсем рядом пронесся Купидон, пронзивший ее сердце стрелой любви навылет.

Полина застыла на мгновение, понимая, что здесь и сейчас, в этом старом европейском городе, она окончательно и бесповоротно влюбилась в своего начальника. И пусть он уволил Инну и Сашку одним днем, этому должно быть объяснение. Он слишком умен, чтобы уволить кого-то за пустяк или не разобравшись.

– Полина, вы меня слышите? Нам пора возвращаться, скоро ресторан, – повторил второй раз Дан чуть громче, не понимая, что с ней и почему она так странно пялится на него.

– Да-да, извините. – Полина отвернулась, пряча смущение, и пошла за ним в отель.

* * *

Как Дан и предполагал, австрийцы и Алексей со Степаном Евгеньевичем приехали в ресторан веселые и пьяные, обсуждая акции известных мировых компаний и неся откровенный бред. Полина порадовалась, что она просто ассистент, а еще девушка, поэтому ее особо не трогали, позволяя тихо сидеть за столом и пить вкусное игристое вино, закусывая спагетти. А вот на Дана все набросились, как гиены на кусок мяса. Алексей наливал ему коньяк, австрийцы спрашивали его мнение по акциям на бирже, а заодно об экскурсиях. Творилась какая-то вакханалия. Через два часа безумства и пьянки на радостях от крупной сделки Дан задумался о том, что он уже в кондиции и дожить бы до отъезда в отель. А Алексей вдруг улыбнулся, как игривая кошечка, и обратил внимание на Полю, которая тихо сидела со своим почти полным бокалом вина.

– Полина, как вам работа? Как поездка? Как ваши дела? – по-отечески заговорил с ней шеф, подливая вина. – Почему вы не пьете? Может, вам коньяка?

– Нет, спасибо, я пью только вино, – пискнула Поля, вспоминая, как на каждом корпоративе большой шеф выбирал себе жертв для пьянки, причем пьянели все, кроме него, а его это забавляло.

Алексей любил общаться с подчиненными, а заодно шумные посиделки, пока жена не видела. Полина тяжело вздохнула – она слышала, как начальники отдела смеялись, что пока с Алексеем не выпьешь, он не отстанет. Поэтому Поля смиренно позволила шефу налить себе полный бокал вина и слушала его рассуждения о том, что, если бы его сын не был убежденным холостяком, он бы его на ней женил.

К ночи Полина с Даном мечтали сбежать спать и больше никогда не пить. Начальник австрийцев был такой же весельчак, как и их Алексей, поэтому за их столом был микс из англо-русско-немецких разговоров с пьяными матерными шутками и разлитым по скатерти коньяком. Ганс, зам австрийского шефа, обнимался со Степаном Евгеньевичем и что-то втирал ему про рыбалку, а Поля чувствовала, что окончательно окосела от вина. Наконец ее молитвы были услышаны, и официант, извиняясь, сказал, что они закрываются. Алексей щедро предложил выкупить ресторан до самого утра, на что официант испуганно заметил, что они и так закрылись еще три часа назад.

Дан обрадовался слишком рано. После закрытия все со всеми прощались еще час, не спеша садиться в такси. А когда под утро они все же добрались до отеля, Дану хотелось умереть то ли от коньяка, то ли от перегара Алексея. Еще полчаса понадобилось на то, чтобы уговорить шефа не идти в четыре утра в казино, тем более с Даном. Вконец обессилев, зам с Полиной все же отправили Степана Евгеньевича с большим шефом спать.

– Поздравляю, Полина, мы пережили этот вечер, – устало сказал Даниил в лифте.

– Скажите это завтра еще раз. Вылет в одиннадцать утра, машина подъедет в восемь. Встать надо где-то в семь, следовательно, спать осталось меньше трех часов.

– Полина, просто помолчите, – взмолился Дан, думая о том, что еще долго не сможет не то что пить, даже смотреть на проклятый коньяк.

Полина правда замолчала и посмотрела на начальника, который прислонился к стенке лифта и чуть прикрыл глаза от усталости. Он был безмятежно расслабленным и красивым, словно скульптуры Микеланджело, только чуть двоился в глазах. Поля смотрела на него, а потом выпалила, сама не понимая, что творит:

– Я люблю вас.

– Полина, вам совсем нельзя пить. – Дан сказал это спокойно, даже глаз не открыв. Он не мог винить ее за то, что она так напилась, – это все алкоаура Алексея.

Лифт приехал, и они вышли на этаж. Мужчина собирался пойти к двери в свой номер, как Поля перехватила его, вцепившись в рукав.

– Я серьезно, – слегка заплетающимся языком сказала девушка, упрямо глядя ему в глаза. – И я не пьяная. Я люблю вас. – Отчего-то отчаянно хотелось, чтобы ей поверили и восприняли ее чувства всерьез.

Он смотрел на нее, не зная, ржать ему от нелепости ее признания или, как обычно, врубить строгого начальника и устроить втык. Ему понадобилась секунда размышлений, чтобы остановиться на втором варианте.

– Полина, – строго сказал Дан, хмуро посмотрев на нее, – ну что вы несете? Какая любовь? Вино и атмосфера в голову ударили? Мы с вами коллеги по работе. На этом уже можно поставить точку и не рассуждать. Но более того, вы меня даже не знаете! Вас история Сиси и Франца-Иосифа вдохновила на идиотию? – едко добил ее начальник.

– Нет, их история меня не вдохновила на это, – резко сказала пьяная Поля, чувствуя, что сейчас заплачет от обиды и унижения. – Да и вы на принца точно не похожи! – Девушка развернулась и быстро скрылась в своем номере.

– А вот в этом я с вами точно согласен, – хмыкнул Дан, уходя к себе.

Вот надо было ей все испортить? Только он поверил, что перед ним адекватный, интересный человек, как она снова села в лужу, в очередной раз выставив себя идиоткой. А может, ее нелепое поведение было частью хитрого плана? Вспомнились его утренние подозрения. Он вошел к себе в комнату, размышляя о том, кто все-таки Полина? Девушка, у которой явные проблемы с алкоголем, дурочка обыкновенная или расчетливая девица, ведущая свою игру? В каждом варианте были зачатки логики, но выбрать какой-то один не получалось.

– Полина, Полина, – вздохнул зам, расслабляя галстук. – Ну нормально же общались.

Глава 13

Смените сценариста, пожалуйста

Поля тупо смотрела на вращающийся барабан стиральной машины, в который она сунула все вещи из поездки. Она постирала даже те, что не надевала, желая стереть все воспоминания о своем унижении. До этого она долго мылась, пытаясь стереть с себя позор, но почему-то легче не становилось. И вот она гипнотизировала взглядом болтающуюся в мыльной воде одежку, вцепившись в пол-литровую чашку кофе, как в последнюю надежду. Остальные обитатели коммуналки разбрелись кто куда, так что Полина могла спокойно сидеть на пушистом коврике в ванной, не боясь, что кому-то помешает.

Она снова и снова прокручивала события вчерашнего вечера, с большим трудом подавляя в себе желание побиться головой о холодный бортик чугунной ванны. Лучшее, что случилось с ней сегодня, – это то, что им с замом дали билеты в разных концах самолета, так что они почти не виделись, а потом она быстро взяла такси и уехала.

Барабан вращался, совершая один и тот же круг, и мысли Поли бежали также по кругу. Мало того, что ей хватило глупости втрескаться в своего начальника, как в каком-то низкосортном романчике, так она еще умудрилась выдать ему какое-то пьяное признание, причем достаточно напористо. Еще и гадость сказать напоследок.

– Боже, ну почему я какая-то героиня тупого русского сериала? – простонала она, морщась от презрения к себе и головной боли, мучившей ее полдня. – Смените сценариста, пожалуйста, – взмолилась она, глядя в потолок.

– Что у тебя опять случилось? – спросила Света, нависая над ней и глядя на подругу сверху вниз. – Детка, выглядишь просто отстойно. – Блондинка с недовольством отметила тени под глазами, нездоровую бледность лица и отечность. – Ты что, бухала там?

– И это тоже, – тяжело вздохнула Поля, а потом встала на ноги и потащила Светку на кухню, намереваясь покаяться во всех своих грехах.

Чем дольше Поля говорила, тем сильнее хмурилась Света. Все начиналось хорошо, даже слишком, но, судя по тому, какое у подруги было убитое лицо, все закончилось плохо. Пока она пересказывала какие-то нудные разговоры про туалет какой-то царской особы, Света стала перебирать варианты, пытаясь прикинуть, что могло случиться. Поля сорвала сделку? Но тогда бы Данилка ее уже прикончил. Данилка оказался говнюком и спутался с официанткой? Или официантом? Вдруг он гей? Или, может, они переспали, а потом он сказал, что ничего не выйдет? Или он оказался садистом? Или…

– У него что, маленький член? – выпалила блондинка.

– Что? Господи, да что у тебя в голове творится?! Хотя, стой, не хочу этого знать. И я не знаю, какой у него, и это вообще сейчас не важно!

– Ладно, извини, рассказывай. – Света изобразила, как застегивает рот на замок, и выжидающе посмотрела на Полю, которая возобновила свой рассказ.

– … и я сказала, что люблю его.

– Что?! – Света прыснула чаем, услышав эти слова. – Ты совсем рехнулась?

– Я не знаю, что на меня нашло, я напилась, точнее, шеф меня споил, да еще и этот день… Света, он такой умный, и у нас много общего, и…

– И это все не повод нести любовные бредни! Что он сказал?

– Что я дура, если в двух словах.

– Он прав, но все равно козел, – покачала головой Светка. – Но ты тоже молодец, это новое хобби – танцевать на граблях? И вообще, я тебя не узнаю: Сашку на кофе за год так и не собралась позвать, а тут такие признания… что происходит?

– Я не знаю, – развела руками Поля, – просто, когда я с ним, у меня…

– Падает айкью.

– Я хотела сказать про бабочек в животе, но это тоже вариант, – слабо улыбнулась Поля, а потом вдруг выпалила: – Я решила уволиться.

– Кажется, я где-то это уже слышала.

Света скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на Полю, которая сидела на стуле, подтянув колени к груди, и смотрела на нее несчастными карими глазами.

– Света, я, кажется, правда его люблю, – прошептала она.

– Приплыли… – охнула Света, всплеснув руками. – Да нельзя вот так вот запросто, без повода, суда и следствия, влюбляться в кого ни попадя! Разборчивее надо быть, в конце концов.

– И это ты мне будешь про разборчивость рассказывать? – хмыкнула Полина.

– Ну да, – согласилась Света, а потом выпалила: – У меня было свидание с Пашей.

– Да что вы говорите? – оживилась Полина. – Жажду узнать все в самых мельчайших подробностях!

– А как же… – Свете было неловко делиться радостью, зная, что у Поли все не очень.

– Эй, рассказывай. Лучше порадуемся за тебя, чем по пятому кругу обсудим, какая я космическая дура.

* * *

Света шла на работу в самом скверном расположении духа. Она все еще бесилась на мать, которая отправила ее помогать троюродному дяде с уборкой квартиры, потому что его жена родила пятого по счету сына. Она, конечно, была бескрайне за них рада, но не понимала, почему нельзя было вызвать клининг. Ей пришлось проявить чудеса находчивости, чтобы найти Пашу «ВКонтакте» и написать, что ничего не выйдет. Он прочитал и не ответил. Это стало вишенкой на тортике.

А еще она в кои-то веки пришла на работу пораньше. Просто не было сил выслушивать очередную головомойку, которую затеяла бабушка. Ей приснилась рыба, и теперь она была уверена, что Света беременна, но скрывает это, чтобы родители не заклеймили ее позором. Обычно Света обожала препираться с бабушкой и относилась к ее закидонам с юмором, но сегодня у нее совсем не было настроения.

Поднявшись на седьмой этаж, девушка с удивлением обнаружила Пашу, который стоял, облокотившись на стойку ресепшена. Машинально поправив волосы, Света улыбнулась и направилась к нему.

– Что значит «ничего не выйдет»? – хмуро спросил Паша, который весь прошлый вечер провел, размышляя над странным сообщением от Светы.

– Значит, что мое безумное семейство потребовало моего срочного участия, – закатила глаза девушка. – Извини, что написала в последний момент. И нечего хмуриться, морщины будут, а ты и так не слишком молод.

– Договоришься, – насмешливо пригрозил айтишник, расслабляясь. Он просто неверно истолковал ее сообщение, хотя она могла бы выразиться более четко. Но одного взгляда на ее милое лицо ему хватило, чтобы все раздражение улетучилось. – Кстати, как ты меня нашла?

– Женские секретики, – промурлыкала девушка. – А вообще, расширенный поиск.

– Ну да. Точно.

Они смотрели друг на друга, разделенные стойкой. Время приближалось к девяти, и скоро холл седьмого этажа станет людным и шумным, но пока тут были только они вдвоем. Паша накрыл Светину руку, лежавшую на папке с документами, своей. Она встрепенулась, а потом запрокинула голову, заглядывая ему в глаза.

– Я не люблю, когда не отвечают на мои сообщения, – заметила она, царапнув ногтями его ладонь.

– Я исправлюсь, – заверил ее мужчина, вынимая из кармана телефон.

Открыв приложение, он быстро напечатал: «Может, попробуем завтра?»

– Может, – одними губами ответила блондинка, а потом резко выдернула руку, потому что из лифта вышла целая толпа народу. – Спасибо за оперативность, – официально сказала она, кивая Паше и занимая свое место.

Он не смог сдержать смешок, а потом, подмигнув напоследок, пошел к лифту. Света проводила его взглядом, все еще не понимая, каким образом ее угораздило спутаться с чудиком из айти. И почему каждый раз, когда он касался ее, внутри все так трепетно замирало.

Предаться размышлениям на эту тему ей не удалось, потому что из лифта вышла Полина. Света встала со стула, ожидая, что они, как обычно, перекинутся парой-тройкой фраз, но подруга покачала головой. Сначала ей надо было поговорить с Даниилом Александровичем, и желательно до того, как ее покинут воля и решимость.

Она шла по коридору, каждым шагом вбивая гвоздь в крышку гроба своей мечты. Ее самая первая и самая любимая работа превратилась в какой-то фарс. Конечно, она сама этому способствовала, но сделать с собой ничего не могла. Она сказала Свете правду: рядом с замом она почему-то не могла держать себя в руках и вести себя нормально. Все постоянно шло по одному месту. Поправив ворот черной водолазки, девушка поставила сумку на стул, вытащила оттуда заявление и, глубоко вдохнув, постучалась и вошла в кабинет.

Зам уже был там: как обычно, сидел за столом и что-то читал с экрана компьютера.

– Полина, здравствуйте.

Он смотрел на нее с удивлением. Он не писал ей, что нужно зайти за кофе уже недели три, потому что она делала это и без его напоминаний. Это было чем-то вроде ритуала: ровно в девять часов она тихо стучала в дверь, а потом заходила, улыбалась, ставила на стол его фраппе и желала удачного дня. Но сегодня вместо такого желанного стаканчика, она положила ему на стол какую-то бумажку.

Выудив документ из файла, он пробежался по нему глазами, а потом уставился на Полину, не понимая, что все это значит. Точнее, он все прекрасно понимал: ей было стыдно за свое поведение, она все выходные себя накручивала, а теперь вот решила уволиться. Типичное непродуманное поведение недалекой женщины. Только вот одного дня в поездке Дану хватило, чтобы понять, что слово «недалекое» к Полине никак не относилось. А значит, тут было что-то еще. Может, он был прав в своих подозрениях? Пытается выставиться дурой и зачистить концы, сбежав под нелепым предлогом? И как ему на это реагировать? Принимать заявление нельзя в любом случае, вдруг она все-таки в этом замешана?

– Из-за этого вы не принесли мне кофе? – вскинул брови Дан, держа бумажку на вытянутых руках. – Это странное решение, особенно учитывая, что, даже подпиши я это, вам бы все равно пришлось отработать еще две недели, – покачал головой зам, а потом демонстративно разорвал заявление на два кусочка. Потом сложил их, и разорвал еще раз. И потом еще.

– Что вы делаете? – Полина растерянно смотрела, как он отправляет ее заявление об увольнении в мусорную корзину.

– Полина, на что, по-вашему, это похоже? – почти весело спросил зам. – Я не принимаю вашего заявления. – Он насмешливо смотрел, как расширились в недоумении ее карие глаза. Красивые, надо заметить, глаза, правда, сейчас они были затравленными, как у загнанного в угол зверька. И девушке это совершенно не шло. – Пожалуйста, присядьте и объяснитесь.

Полина тихо вздохнула и села на стул напротив зама. Положив руки на колени, она стиснула ими край юбки, пытаясь хоть как-то себя успокоить. Такого она не ожидала. Ей почему-то казалось, что Даниил Александрович только обрадуется ее решению. И вот она молчала, не зная, что и сказать.

– Полина, почему вы так внезапно решили уйти? Может, вы нашли другое место? Или, возможно, я не устраиваю вас в качестве руководителя? – задал он провокационный вопрос.

Девушка покачала головой, со стыдом чувствуя, что краснеет. От проницательного взгляда голубых глаз это не укрылось.

– Неужели дело в том нелепом разговоре в отеле? Если так, то я в вас очень разочарован, – неожиданно строго сказал Даниил Александрович.

Полина уставилась на него, явно не понимая.

– Полина, знаете, что отличает профессионала от любого другого сотрудника? Его отношение к работе. Здесь, в офисе, не имеет значения то, что происходит вне его стен. Наши отношения не имеют никакого значения. Важно только то, что я так и не получил свой утренний кофе, а это напрямую влияет на мою производительность. На нее не влияют ваши пьяные выходки, поэтому мне абсолютно все равно, что вы говорили. – Он выдал всю эту тираду на одном дыхании, а потом прищурился. – А теперь, когда мы все обсудили, будьте добры принести мне кофе и больше не тратьте мое рабочее время на воспитательные беседы.

– А если я так не умею? – вопреки ожиданиям Дана, Поля не побежала в кофейню, а осталась сидеть в кресле напротив. – Что, если я не могу оставлять все личное вне офиса?

– Вы говорили, что хотите стать профи… учитесь, Полина, – хмыкнул зам. – В любом случае уволиться я вам не дам. Но премию выпишу, вы хорошо проявили себя на переговорах в Вене. Это вас устроит?

Он с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться, увидев, как изменилось ее лицо. Что бы она ни задумывала, такого она не ожидала, хотя он в любом случае собирался ее премировать. Все сложилось как нельзя лучше.

– Даниил Александрович, я…

– Все еще не принесли мой кофе, – напомнил мужчина, поворачиваясь к монитору. – Я бы хотел получить его в ближайшее время, а потом займитесь списком, который я выслал вам на почту. И еще, нужно закончить сортировать бумаги, – он кивнул в сторону завала на журнальном столике.

Поля смотрела на него и понимала, что ему просто-напросто наплевать на нее, на ее чувства и на то, что, возможно, она совсем не хочет с ним работать. И ей бы стоило пойти и распечатать новое заявление, ведь она уже все решила и не собиралась больше это терпеть. Он в грош ее не ставил, он не имел права запрещать ей уволиться, он смотрел на нее, как смотрят на нашкодившего ребенка, а она не могла заставить себя сказать хоть что-то.

Она чувствовала, что он насмехается над ней. И знала, что она действительно ведет себя смешно. Непрофессионально. Но что она могла сделать, если от взгляда его голубых глаз внутри все сжималось? Ей надо было уволиться до того, как она наворотит еще что-нибудь.

Дан видел, что Полина судорожно что-то обдумывает, но никак не мог понять, что именно. Неужели она все-таки замешана в афере финдира? Или же она настолько сильно зависима от чужого мнения, что готова уйти с хорошего места из-за ерунды? Особенно странным это казалось на контрасте с тем случаем, когда еще в самом начале их сотрудничества она умоляла его не увольнять ее. Хотя, возможно, она успела провернуть все, что хотела. Но ему не верилось, что она могла сделать что-то прямо у него под носом. Или могла? Дурочка или интриганка? – вот вопрос, ответ на который надо было дать прямо сейчас. От этого зависело то, что он ей скажет. Хотя в любом случае будет хорошо, если он выкажет доверие, чтобы она чувствовала себя спокойно и верила, что ей удалось обвести его вокруг пальца.

Пока он размышлял, Полина встала и собралась уходить, так ничего и не ответив. Когда она взялась за ручку двери, Дан решился:

– Полина, мне сейчас жизненно необходим хороший ассистент, и совершенно нет ни времени, ни желания искать кого-то еще. Я к вам уже привык. Не подводите меня, – неожиданно мягко попросил зам.

Поле хотелось было обернуться, чтобы убедиться, что это точно был он, а не его добрый двойник, который спрятался в шкафу, но вместо этого она закрыла за собой дверь.

* * *

Дан вернулся с затянувшегося совещания и хотел было отправить Полину за новой порцией кофе, как вспомнил, что отправил ее разбирать бумаги. Он прошел к себе в кабинет, но и там ее не оказалось. Тогда он набрал номер ресепшена.

– Светлана, это Даниил Александрович. Принесите мне, пожалуйста, двойной капучино. Две ложки сахара. Спасибо.

В ожидании напитка, призванного вернуть его в рабочее состояние, Дан уселся на низенький диван и посмотрел на документы. Большая часть уже была разобрана и внесена в его «каталог», но оставалась еще пара коробок. Из-за того, что у предыдущей экономистки порядка не было ни в голове, ни в документах, пустяковая сверка номеров заняла очень много времени. Утешало только то, что не он этим занимался.

На краю возвышалась кипа уже рассортированных документов. Дан взял самый верхний и пролистал его, бездумно пробегая глазами по строчкам. Ему просто нужно было занять чем-то руки в ожидании, поэтому он особо не концентрировался на содержимом. Все равно, когда Полина закончит разбирать бумаги, он более внимательно ознакомится с ними.

Вдруг взгляд зама зацепился за последнюю страницу, где в правом нижнем углу, среди прочих, красовались фамилия его ассистентки и ее же подпись. Дан нахмурился и проверил дату. Договор был подписан в прошлом году. Возможно, его подозрения насчет Полины были не столь безосновательными. С другой стороны, ему упорно не хотелось верить, что она так ловко водила его за нос уже второй месяц. Но, кажется, так оно и было.

Отложив договор в сторону, он вернулся за свой стол как раз в тот момент, когда раздался тихий стук, а потом в кабинет вошла Полина. В руках у нее была чашка на блюдечке.

– Я встретила Свету, она сказала, вы просили кофе, – улыбнулась девушка. – Простите, меня задержал Анатолий Гаврилович…

– Все в порядке, – кивнул Дан, забирая у нее кофе. – У вас остались еще какие-то дела на сегодня?

– Сегодня только каталог, – она прошла к дивану. – Еще полтора часа, можно много успеть.

Дан пил кофе и наблюдал за ней, размышляя. Был вариант, что начальница подделывала подпись подчиненной, потому что было достаточно странным то, что Полина подписывала договоры. Но все это даже в его голове звучало бредово. Скорее всего, ему просто хотелось, чтобы девушка была ни при чем.

Подпись стала первым фактом среди всех догадок. Осталось только проверить, сама она подписывала или это все-таки махинации Инны. Зам покинул свое кресло и подошел к аквариуму. Покормив рыбок, он нарочито расслабленно прошелся к окну, а потом посмотрел на Полину.

– Помощь не нужна? – предложил он, опускаясь на диван рядом с ней. – Пока жду документы, могу вам помочь.

Некоторое время они работали в тишине, нарушаемой только шелестом страниц и скрипом гелевой ручки. Полина быстро просматривала бумаги, подыскивая нужные номера и сопоставляя даты, а потом аккуратно записывала в тетрадь. Дан взял себе отдельную стопку, неторопливо перебирая договоры и одновременно наблюдая за Полиной.

– У вас необычный почерк, – заметил он наконец.

Забавным было то, что она все писала слитно, даже номера сливались в гирлянду из цифр. Дан когда-то давно читал несколько статей на тему того, что почерк может рассказать о человеке. Если верить тому, что он почерпнул на просторах интернета, то Полина сдержанная, неуверенная в себе, но при этом обладает логическим мышлением. Удивительно, что для такой невротичной дамочки почерк был вполне спокойным. Хотя вполне возможно, что никакая она не невротичка.

– А что в нем необычного? – Девушка повернулась к нему и застыла.

Их лица оказались совсем близко, потому что он тоже склонился к ней. Впервые она была так близко к нему, если не считать ресторана, но там была неформальная встреча, куча народу, и они выпивали. А сейчас это ощущалось гораздо острее. Сердце екнуло в груди. Вот бы он сейчас ее поцеловал.

Но вместо этого зам провел пальцем по последней строчке, которую она вывела в каталоге.

– Смотрите, вы «съедаете» хвостики у букв.

– Никогда не задумывалась над этим, – пожала плечами Поля. – Так просто убористее получается. И строчка чище выглядит, когда ничего не наплывает.

– Если верить графологии, это значит, что у вас нестандартное мышление, – пояснил Дан. – Хотите попробовать? – спросил он, занося в каталог новый документ. – Что скажете?

Девушка склонилась к тетради и задумалась. Почерк Даниила Александровича был почти каллиграфическим, вытянутым и чуть-чуть угловатым. И ей это не говорило ни о чем, кроме того, что он жуткий педант. Но это она и так знала.

Он смотрел на нее выжидающе, и что-то ей подсказывало, что надо осторожно выбирать слова.

– Скажу, что в детстве вы явно увлекались прописями, – уклончиво ответила Поля.

– Мимо, – усмехнулся Дан. – Над почерком я стал работать лет в пятнадцать. А можете подписаться? – предложил он, подсовывая ей листок. – Только не задумываясь, несколько раз, чтобы наверняка.

– Да, давайте. – Полина охотно подписалась на предложенном ей листе. – И что говорят графологи про мою подпись? – Она позволила себе игриво улыбнуться. Ей нравился этот простой и легкий разговор.

– Хм… вот эти завитушки говорят о том, что вы весьма эгоцентричны. Удивительно, никогда бы не подумал.

– Неправда, – поспорила Поля. – Просто так красивее, чем без них.

– Не оправдывайтесь, – фыркнул Дан с веселостью, которой не чувствовал.

На листе, лежавшем перед ним, было шесть Полининых автографов, и все они были идентичны тому, что стоял на договоре. Она подписывала его своей рукой.

Глава 14

Тварь я дрожащая или право имею?

Дан вяло ковырялся в тарелке с почти нетронутым ужином – любимый ресторан не радовал. И хоть мясо здешний повар готовил не хуже Гордона Рамзи, кусок вставал поперек горла. Он не обращал внимания на то, как две девушки за соседним столиком активно пытались привлечь его внимание и познакомиться, не замечал, что старший официант хмуро смотрит, как постоянный клиент не ест их фирменное блюдо. Дан игнорировал все происходящее вокруг. Мозг хаотично искал выход из сложившейся ситуации.

С одной стороны, Дан был уверен, что за тем штатом мошенников, которых он уволил после аудита, явно стоит финансовый директор, но он все еще не мог это доказать. Нигде не было ни подписи, ни сомнительных счетов, ничего. Вдобавок все, кого он уволил, не выдали финдира. Либо он им хорошо заплатил, либо обвел их же вокруг пальца. Они поняли, что не смогут его утянуть за собой без доказательств, и просто промолчали. И хоть с приходом Дана деньги перестали уходить из компании, он был уверен, что этот козел так просто все не оставит. Но как доказать это Алексею, ведь они с финдиром друзья и совладельцы? Еще и подпись Полины на документах. Она явно что-то знала, а может, участвовала и лишь притворялась дурочкой.

– Простите, с блюдом что-то не так? – Осторожно спросил подошедший официант. – Мы можем предложить вам что-то другое?

– Нет, спасибо, – вымученно улыбнулся Дан, – все отлично, принесите счет.

Официант окончательно впал в ступор. Он часто обслуживал этого постоянного клиента, и еще никогда этот парень не уходил, не притронувшись к еде. Он всегда заказывал почти одни и те же блюда, много разговаривал по телефону, сидел один, а в конце вечера пил кофе и оставлял щедрые чаевые.

– Могу я принести вам двойной капучино и яблочный штрудель? – в последней попытке спросил официант, желая оставить лучшие впечатления гостю, чтобы последний вернулся к ним в ресторан снова.

Дан неожиданно уставился на него, сверкнув голубыми глазами. Промелькнула мысль, что этого парня надо бы взять на работу в их компанию. Официант старается, ориентирован на клиента и при этом не лезет чрезмерно – хороший, ответственный работник.

Даниил резко расправил плечи и дал себе мысленную оплеуху. Чем он занимается в вечер пятницы?! Ест в ресторане и жалеет себя, убиваясь о том, что он хреновый аудитор?! Расстраивается, что милая ассистентка оказалась коварной, алчной мошенницей?! Он увидел ее подпись на прошлогодних кривых документах еще в понедельник, но ничего так и не предпринял до самой пятницы, потому что был загружен работой. Жалкое оправдание. Его так и будут загружать работой, а Алексей так и будет долбить ему мозг, потому что все еще отмечает сделку в Вене. Чтобы вывести на чистую воду финдира, придется жить на этой работе.

– А знаете, вы правы, – вдруг жутковато улыбнулся Дан, – мне очень нужен двойной капучино и штрудель.

Официант не смог сдержать улыбку. Отчего-то на душе стало теплее, хотя он мог поклясться, что ничего особенного не сделал.

Дан быстро закончил с едой и залпом выпил горячий кофе, тут же расплатился, не забыв про чаевые, и в спешке покинул ресторан под недовольные взгляды девушек, что так и не смогли обратить на себя его внимание.

Он быстро забежал домой, сходил в душ и переоделся в простую удобную одежду, прекрасно понимая, что весь его отдел не придет на работу ночью в пятницу и тем более утром в субботу. В компании было не так много людей, кто работал в выходные, и из седьмого отдела таким страдали только он и главбух. Но Наташа попросила работать неделю из дома, поэтому вряд ли кто-то застанет его на работе. Схватив необходимые вещи, папки и личный ноут, Дан помчался на работу, предвкушая расследование не хуже, чем в любимых фильмах.

Центральный вход бизнес-центра должен был работать еще пятнадцать минут, но Дана он не интересовал. Алексей еще в начале выдал ему ключи для служебного входа и лифта, на случай сверхурочной работы.

Попав к себе в кабинет, Дан перевел дыхание, разложил вещи, что прихватил из дома, а затем сел покурить, глядя в панорамное окно. Нужно было собраться с мыслями и решить, с чего лучше начать.

На часах была уже глубокая ночь, а Дан все искал и перечитывал документы по третьему разу. Теперь он еще уделял особое внимание всем документам, где была подпись его ассистентки, проклиная себя, что раньше не придавал ей значения. Она почти провела его, ловко прикинувшись наивной дурочкой. Плюнув на все, к утру Дан уселся на ковролин, обложившись коробками и бумагами. Как многорукий Шива, он делал то записи в планшете, то читал договоры, то искал на компе электронные отчеты. Попутно он оставлял заметки на стикерах и комкал бесполезные копии ненужных бумаг.

* * *

Лучи утреннего солнца мягко освещали кабинет, а Дану снилось что-то странное. Будто он ходил в Музее Сиси, а с каждого портрета на него смотрела Полина в старомодных платьях. Неожиданно один из экспонатов закричал, и Дан резко проснулся, чувствуя боль в онемевшем теле.

Сон превратился в кошмар наяву. Перед ним правда стояла его ассистентка в коротком летнем платье и босоножках на высоких танкетках. В руках у нее была объемная сумка с ноутбуком, а на лице застыли смятение и шок.

Дану хватило доли секунды, чтобы осознать, как глупо он сейчас выглядит. Он уснул на полу своего кабинета в куче бумажек, на щеке, очевидно, отпечаталась ручка, на которой он спал. У него были не почищены зубы, он выпил за ночь столько кофе, что чувствовал себя опухшим. И в заключение, он сидел в джинсах, черной футболке и простых кедах, как у себя дома, а не в бизнес-центре крупной компании. Дан начал стремительно бледнеть от стыда, как будто его уличили за каким-то непотребным занятием. Краем глаза он заметил несколько пустых одноразовых стаканчиков из-под кофе на своем столе и бардак из бумаг по всему полу. Хотелось провалиться под землю или убить Полину как свидетеля страшного.

– Доброе утро, Даниил Александрович, – пискнула Полина, первая взяв себя в руки. – Простите, дверь в ваш кабинет была не до конца закрыта, и я подумала, уборщица забыла закрыть.

Девушка все острее ощущала, как кожа горит от жара смущения – еще никогда она не видела своего шефа настолько красивым и человечным. Отсутствие идеальности и стильного костюма ему шло. Как и заспанные, чуть покрасневшие голубые глаза, как и бледность кожи, как и усталость. А в обычной одежде он смотрелся обалденно. Поля вдруг поняла, почему он все время ходит в костюмчиках. В джинсах и кедах он выглядел младше и как-то безбашенней. А в футболке отчетливо были видны красивые подкачанные руки, и ассистентка осознала, что он не такой уж и худой, и покраснела еще больше.

– Полина, что вы здесь делаете утром в субботу? – спросил Даниил, с трудом подавляя желание пойти чистить зубы.

– Я, я… – Полина стала цвета помидора, боясь сказать правду.

– Вы, вы, – вторил ей Дан, окончательно становясь прежним собой. – Что я тут делаю, я в курсе.

Полина не знала, какую ложь придумать, и просто выдала на одном вдохе правду.

– Вы серьезно? – саркастично спросил Дан, не веря ее словам. Мысль, что она хитрая мошенница, укрепилась в его голове. – Вы пришли сюда, потому что у ваших интернет-провайдеров авария на станции, а вам срочно до часу надо отправить правки дипломной работы своему научному руководителю?

– Да, простите, я знаю, что не должна использовать казенный интернет в личных целях, но мои родители живут на другом конце Москвы, а друзья бы только мешали, если бы пришла к ним. Поэтому быстро добежала до работы. Клянусь, я раньше так не делала, это первый и последний раз. Я…

– Не продолжайте. – Дан задумался, насколько она подготовила себе алиби. – И о чем ваш диплом? Когда защита?

– «Анализ финансово-хозяйственной деятельности предприятия», – отчеканила Поля. – Защита уже в следующую пятницу.

– Интересный выбор темы, – улыбнулся Дан. – Дадите почитать?

– Да, если вам интересно, – снова покраснела Полина. – Но можно я сначала все же отправлю правки руководителю?

– А почему вы не раздали интернет с телефона на ноутбук? – неожиданно спросил Дан.

– Я запаниковала и не подумала об этом, – ошарашенно сказала девушка, чувствуя себя космической дурой. В последнее время это происходило с ней все чаще.

– Ладно, – снова улыбнулся начальник. – Раз уж вы здесь, пишите свой диплом, – подвел черту он, решив, что проверит ее алиби минут через тридцать, когда почистит зубы и приберется у себя в кабинете.

Полина ушла в приемную включать свой ноутбук, в душе костеря себя последними словами. Как можно было снова облажаться? Зачем она сюда приперлась? Настолько заработалась, что в любой непонятной ситуации решила бежать в офис, потому что он рядом с домом?

Но вздыхать о своей дурости было некогда. Поля открыла заключительную главу диплома и быстро стала вносить правки, исправляя ошибки, на которые указала ее руководительница. Сосредоточившись на работе, она забыла о времени и не заметила, что ее начальник вышел к ней в приемную еще десять минут назад и, не стесняясь, смотрел на нее долго и пристально. Полина вздрогнула, только когда Даниил Александрович внаглую подошел к ней и посмотрел через плечо на текст, что она писала.

– Интересная статистика, – вдруг выдал он, придвигаясь к ней так, что Поля могла почувствовать запах зубной пасты и мятного ополаскивателя для рта. – Вы взяли данные уже за этот год?

– Да. У моего научного руководителя есть знакомые и…

– И я все больше хочу почитать ваш диплом, – усмехнулся Дан. – Киньте мне его на почту, прямо сейчас, – с этими словами зам резко отстранился и пошел обратно к себе в кабинет.

Поля посидела, немного ошарашенная его действиями, но все же скинула свой почти готовый диплом ему на почту. Тут же последовал едкий ответ, что для таких вещей он специально дал ей личную почту, все без пометки «работа» должно было отправляться туда. Не удержавшись, ассистентка шикнула, что он зануда, зная, что за закрытой дверью он не услышит. Она быстро дописала оставшийся материал и хотела уже отправить руководительнице, как ее снова отвлек зам.

– Полина, ну что за водолитие во введении? – Дан не поленился распечатать несколько страниц, и уже успел почеркать карандашом и внести свои замечания. – Обозначьте цели и задачи четко. Вы же экономист, а не филолог, не роман пишете. Смотрите, здесь лучше вот так. – Дан пустился в долгие объяснения и примеры, основательно поправив ее введение.

Полина сначала хотела поспорить, что, если сделает совсем сжато, комиссии на защите это может не понравиться, и ее научная особо не придиралась к введению. Но потом она все внимательнее стала слушать предложения Даниила Александровича, а затем спросила, что за работа, на которую он ссылается.

– Есть очень хороший советский экономист, я дам вам его почитать. На всю книгу у вас нет времени – скоро защита, но для введения и заключения можно использовать несколько его цитат и статей. Скину лучшее вам на почту.

Полина благодарно улыбнулась. Стало очень приятно, что Даниил Александрович снова ей помог. Хоть он часто был ею недоволен, а она без конца позорилась перед ним, но он все равно помогал ей, то с зубом, то с дипломом.

– Как ваш зуб? – словно прочитав ее мысли, спросил Дан.

– Вчера после работы поставила коронку, все хорошо.

Полина смущенно отвела глаза, думая, что Даниил Александрович был не прав, когда сказал, что она несет бред про любовь к нему. В нем правда было что-то цепляющее: серьезность, манеры, ответственность, страсть к работе, доброта… «А еще высокомерие, сучизм и деспотизм», – напомнила себе Полина, отгоняя мысли о начальнике. Она для него букашка, и не более того, но она должна стать образцовым профессиональным работником. И настанет день, когда он посмотрит на нее как на равную, а не как на дурочку, и пусть ей не светит сходить с ним на свидание, но уважать себя она заставит. Для начала получит диплом, а потом… А потом станет суперработником месяца, а лучше года, а лучше всех времен!

Последовав совету Дана, она скорректировала введение, отправив все руководительнице ровно в час дня.

– И все же, почему вы не пошли в кафе с вайфаем? – спросил Дан, когда они вместе вышли на улицу.

– Там интернет обычно слабенький и шумно, – не хотелось выглядеть капризной, но Поле правда лучше работалось в тишине. – Извините, я больше не буду использовать интернет компании в личных целях.

– Думаю, компания это переживет. Вы же воруете только интернет? – многозначительно пошутил Дан, внимательно глядя на нее.

– Нет, я должна признаться, год назад я утащила степлер. Точнее, случайно прихватила домой и все еще «несу» обратно, – хихикнула Полина.

– Полина, это просто… – Дан не договорил, потому что прямо перед ними на парковку бизнес-центра въехал финдир компании. – Просто немыслимо!

Полина проследила за его взглядом, но увидела только, как белый джип заезжает на подземную парковку. Все в компании знали, что только второй руководитель ездит на белом «Эскалейде», но девушка не придала этому никакого значения.

Дан опешил. Утро субботы, Полина с ноутом была в офисе, финдир едет в офис. Финдир должен быть в командировке до понедельника. Что происходит? Зам опять уставился на Полю, подозревая ее все больше. Чем, черт побери, она на самом деле занимается?! И как давно?!

– Полина, я забыл ключи в кабинете, мне нужно вернуться. До понедельника, – коротко попрощался он и быстро пошел обратно, оставив растерянную девушку стоять на улице.

Поля постояла минуту, думая, что начальник все-таки у нее со странностями, а потом вдруг хлопнула себя по карману и поняла, что забыла флешку на своем рабочем столе. Флешку, где, помимо диплома, была куча личной информации, фотографий и документов для работы. Что, если флешку возьмет Даниил Александрович или выкинет уборщица?!

Поля помчалась в офис быстрее пули, опять проклиная себя и думая, что скажет начальнику, чтобы оправдать свой идиотизм. Ничего не придумав, она посмотрела в зеркало лифта.

– Тварь я дрожащая или право имею? – решительно заявила девушка, шагнув в раскрывшиеся двери лифта.

Глава 15

Казнить нельзя помиловать

Возвращаясь в свой кабинет, Дан заметил на полу в приемной нелепую флешку в виде совы. Подобрав с пола, он положил ее на стол, в очередной раз подивившись тому, что Полина такая растяпа. Поймав себя на этой мысли, мужчина замер.

«А такая ли она растяпа, какой пытается казаться?»

Что, если флешка – просто предлог, чтобы вернуться? Наверное, она не рассчитывала увидеть его в офисе, точнее, конечно же, она этого не ожидала. Процентов на семьдесят Дан был уверен, что у них с финдиром была запланирована встреча. Пять процентов, что она действительно пришла сюда поработать над дипломом, и еще двадцать пять на то, что она хотела покопаться в документах в его отсутствие, или, кто знает, просто порыскать в его кабинете.

Мужчина прикусил сжатый кулак, как делал всегда, когда злился. Может, он просто притягивает данные? Подгоняет события под версию, которая показалась ему наиболее правдоподобной? А так дела не делаются, ему нужны факты, обоснования, четкие доказательства.

– Так, все, остановись, – потребовал он сам у себя. – Как говорится, нету тела – нету дела, – фыркнул зам, поднимаясь с кресла. – Но оно же есть, – усмехнулся он, выглядывая в приемную.

Полина не спешила возвращаться. Как вариант, она и не собиралась, а у него просто разыгралось воображение. Но все-таки злосчастная флешка притягивала взгляд. Если он ее возьмет, никто об этом не узнает. Совесть попыталась было возразить, но Даниил заткнул ее, решив, что ему надо знать наверняка: с ним Полина или против него. Пока он это не выяснит, то не сможет ей доверять, а это будет усложнять его и без того нелегкую работу, отягощенную этим недорасследованием. В конце концов, ему не впервой применять грязные приемы.

«Я должен это сделать», – решился он наконец, пряча флешку в карман джинсов.

Вернувшись в свой кабинет, он хотел было сразу начать просматривать содержимое флешки, но потом решил сделать это дома. Спокойно и никуда не спеша, он изучит ее от и до, а пока что ему надо выяснить, куда делась Полина: ушла домой или поднялась на девятый к финдиру?

В принципе, это было реально: ему просто нужно было запросить доступ к видеонаблюдению, которое велось во всех холлах и коридорах. Осталось только придумать, что сказать охраннику, чтобы он позволил ему по-быстренькому все посмотреть, вместо того чтобы писать официальный запрос.

Прежде чем гениальные мысли посетили его измученную голову, в дверь настойчиво постучали. Не успел он как-то отреагировать, как на пороге появилась Полина. Решительно посмотрев ему в глаза, она заявила:

– Кажется, я оставила у вас в кабинете свою флешку. Можно поискать? Она мне очень нужна.

– Конечно, – согласился Даниил. – Только почему именно у меня в кабинете?

– Я уже посмотрела в приемной, там пусто, – расстроенно сказала девушка, осматривая пол. – Вы не видели? Розовенькую такую, в форме совы.

Он смотрел на нее всего мгновение, буквально на лету считывая ее волнение, а потом улыбнулся краешком губ, как и всегда, когда ощущал свое превосходство.

– Нет, – качнул головой зам, приближаясь к двери. – Но вы не переживайте, уборщица найдет, если она где-то здесь. Можно оставить ей записку, чтобы не унесла в потерянные вещи, а положила вам на стол. Там что-то важное?

– Ну, скажем так, личное, – уклончиво ответила Поля, тяжело вздыхая. – Ладно, будем надеяться, она не попадет не в те руки, – подвела черту девушка, приближаясь к двери.

Зам посмотрел на нее, прищурившись и все так же странно улыбаясь, и спросил:

– Полина, у вас есть секреты?

– У всех есть, – фыркнула девушка, осматривая диван. – Но вообще у меня там просто много личного. Лет пять назад у меня как-то полетел комп, вся инфа и фотки – все пропало. Поэтому я теперь всегда дублирую все с компьютера на флешку. Не хотелось бы, чтобы кто-то ее нашел и выкинул. Или просмотрел то, что на ней.

Дан слегка смутился: именно этим он и собирался заниматься весь сегодняшний вечер. Но ведь он не ради праздного любопытства это делать собрался, а для работы.

– Не переживайте, уверен, она обязательно найдется, – сказал он, решив, что в понедельник придет пораньше и подкинет флешку уборщице. У него будет достаточно времени, чтобы изучить ее содержимое.

– Надеюсь, – кивнула Поля и пошла вместе с ним в сторону лифта.

Дан был удивлен. Он ожидал, что она будет пытаться отыскать флешку или найдет еще какой-то предлог, чтобы подольше остаться в офисе, но она спокойно спустилась с ним на первый этаж, расспрашивая его о книге, которую он ей посоветовал. Необходимость в просмотре видеонаблюдения отпала, с финдиром Поля не собиралась встречаться на все сто. Ну или они переиграли планы.

«И все же… шестьдесят пять процентов».

* * *

Дан посмотрел на лист ватмана, который он пришпилил к стене кнопками и, сняв с маркера колпачок, разделил лист пополам и записал известные ему факты в правую колонку, а свои догадки занес в левую. Левая получилась на порядок больше, и половина догадок не имела под собой почти никакой основы.

– Думай, думай, думай!

Мужчина швырнул маркер в сторону и пошел на балкон. Закурив сигарету, он снова и снова прокручивал в голове все, что знал, пытаясь найти что-то, на что мог не обратить внимания раньше.

Но в голове был совершенно несвойственный ему сумбур, а светлые мысли, как назло, не появлялись. Так что, затушив недокуренную сигарету, он вернулся в комнату и, выудив из кармана джинсов флешку, воткнул ее в ноут.

На ней было три папки: «Работа/учеба», «Фоточки» и «Всякая фигня». Самым логичным было начать с первой, что Дан и сделал. Но, к его большому сожалению, ничего интересного там не нашлось. Заявления на отпуск, заявление на увольнение, которое она принесла ему недавно, файл с памятками, которому было года два, и куча документов для дипломной работы. Мельком просмотрев несколько, он понял, что это трата времени.

Папка «Фоточки» заинтересовала его куда больше. Вообще-то искать ему там было особо нечего, но кто знал, что он мог там найти. Открыв папку, он обнаружил внутри еще около двадцати папок: Полина тщательно сортировала снимки на коллекции. Недолго думая, он ткнул в «Кунсткамера на выгуле» – это название ему показалось наиболее интригующим. Там он нашел кучу неудачных фотографий Полины и Светы, сделанных в самых неожиданных местах и нарядах, – объединяло снимки только то, что на всех лица девушек были в той или иной степени перекошены.

В папке «Поездки» были собраны снимки достопримечательностей тех городов, которые посещала его ассистентка. Дан был приятно удивлен тому, что фотографировала Полина весьма неплохо, да еще и ракурсы выбирала необычные. Сам того не заметив, он залип, просматривая все снимки подряд. Он прошелся по папкам «Уник», «Работа», «Семья», «Лихие 90-е». В последней он наткнулся на целый ворох детских снимков и порой не мог сдержать смех – такая Полина в детстве была смешная. У нее был крайне недовольный взгляд и очень пухлые щеки, но, даже несмотря на это, она была премиленькой девчушкой.

Листая ее фотки, он словно знакомился с ней ближе, с удивлением обнаружив, что Полина была золотой медалисткой, участвовала в олимпиадах и даже каталась на плече старшеклассника с колокольчиком наперевес. Постоянно он натыкался на ее фотографии с различными грамотами и дипломами.

– Никакая вы не дурочка, Полина Львовна. А как успешно притворяетесь, – покачал головой мужчина, открывая папку «Секретные материалы».

Дан ткнул на первый снимок и чуть не поперхнулся кофе. Отставив чашку в сторону, он уставился на черно-белую фотографию Полины. Она была в кадре по пояс и, что было куда важнее, полностью обнаженная. Она закрывала руками грудь, а лицо ее было каким-то… совсем не подходящим для фотосессии в стиле ню. Глаза ее были печальными, и обнажена она была на снимке скорее эмоционально, нежели физически. Но почему-то снимок завораживал.

Совесть Дана выла как сирена, требуя немедленно перестать пялиться на свою голую ассистентку, но мужчина все равно щелкнул мышкой, открывая следующий снимок. И тут дышать стало тяжело, словно весь воздух из легких выбило. Полина сидела на стуле спиной к фотографу, собрав руками волосы наверх. Даниил завис, рассматривая ямочки на пояснице, острые крылья слегка оттопыренных лопаток, красивый прогиб спины. Изящная, она вся была изящная. Не только кисти, на которые он обратил внимание в Вене. Дан смотрел на спину своей ассистентки, и его захлестывало желание прикоснуться к ней.

Он листал снимки, не в силах перестать рассматривать изгибы красивого, тонкого тела. Ни на одной фотографии не было показано больше, чем надо, никакой пошлости, но почему-то внутри что-то екало, как у мальчишки, впервые увидевшего женское тело, а в горле пересохло. Но тем не менее Дан досмотрел всю папку до конца и только потом отставил ноут в сторону и вышел освежиться на балкон.

Дан слушал гул ночного города и старался изгнать из головы мысли о том, как красиво тело его ассистентки, особенно когда на нем совсем нет одежды. Если бы эта фотосессия была более откровенной, скорее всего, он бы не обратил на нее особого внимания, но эта недообнаженность оставляла некую недосказанность и невыносимое желание увидеть то, что оказалось скрыто от его глаз.

Было и в самой Полине что-то, что не оставляло его равнодушным с самой первой их встречи. Она была смешной, раздражающей, нелепой, но сейчас она была загадкой, которую ему предстояло разгадать. И самым ужасным было то, что ему больше не хотелось ее ни в чем подозревать. Хотелось убедиться, что все его подозрения не имеют под собой никаких обоснований, и начать ей доверять.

Флешка, которую он изучил вдоль и поперек, ему не помогла. А еще из головы никак не шли те снимки, которые всколыхнули что-то внутри. Рациональная часть Дана понимала, что красивая спина – не повод убирать ее из списка подозреваемых, а другая настойчиво требовала позвонить Полине и пригласить ее на кофе.

– А, собственно, почему бы и нет? – вдруг решил мужчина.

Возможно, если застать девушку врасплох, то ему либо удастся вытащить из нее признание, либо подтвердить ее невиновность.

«Казнить нельзя помиловать» – оставалось определиться, где он поставит запятую.

* * *

Полина как раз заканчивала перечитывать речь, с которой собиралась выступать на защите дипломной работы, как ее телефон настойчиво завибрировал в кармане шорт. Увидев, кто звонит, Поля не сразу решилась ответить, но потом все-таки выдавила из себя сдавленное:

– Даниил Александрович?

– Полина, все готовитесь к защите? – проницательно поинтересовался начальник и, прежде чем она ответила, спросил: – Как насчет чашечки кофе? Я как раз прохожу мимо вашего дома.

Поля замерла, пытаясь понять, что происходит. На часах почти одиннадцать вечера, ее начальник, с которым у нее утром был странный инцидент, зовет ее на кофе и вообще звучит как-то слишком уж позитивно и добродушно. И что это еще за прогулка ночная? Ему некого поунижать, вот решил ее вызвать? Или ему нужно помочь с работой? Или… Полина чуть не задохнулась от отчаянно бредовой мысли, что таким странным образом он зовет ее на свидание.

– Полина, так что там насчет кофе? – нетерпеливо уточнил Даниил Александрович.

– Да, да, я не против кофе, – выпалила Поля, срываясь с дивана к шкафу. – У меня есть минут двадцать?

– Я же уже сказал, что прохожу мимо вашего дома, – напомнил зам. – Конечно, я могу и подождать, но я уже здесь, а ваш кофе стремительно остывает…

– Поняла, уже выхожу. – Полина сбросила звонок и мельком посмотрела на свое отражение в зеркале.

Короткие джинсовые шорты и простая маечка вполне вписывались в концепцию достаточно теплого летнего вечера, так что Поля просто накинула на себя удлиненную джинсовку и сунула ноги в слипоны, решив, что если мужчина не готов ждать, то и девушка имеет право одеться как бомж Валера.

Зам ждал ее в том самом месте, где они разошлись, когда он провожал ее после пьяных выступлений. Вспомнив об этом, она смутилась, но Даниил Александрович этого не заметил.

– Двойной американо без молока и сахара, – с этими словами он вручил ей стаканчик.

– Вы помните, какой кофе я пью? – удивилась Полина.

– А вы думали, у меня память, как у золотой рыбки?

– Я об этом не думала, – честно сказала девушка, улыбнувшись. – А вы… Вы просто так решили кофе попить? – уточнила она, глядя на него из-под ресниц и думая о том, что ему чертовски идет двухдневная небритость.

– Не совсем. – Дан дал себе последний шанс взвесить все «против» и «за», но потом его взгляд соскользнул на стройные загорелые ноги Полины, и он немного растерялся.

Все-таки была права Раневская: только мужчина может потерять голову от вида красивых женских ног. А Дан, как бы ни пытался строить из себя безликое и строгое начальство, все-таки был мужчиной. И Полина в своих коротеньких шортиках сейчас вызывала у него вовсе не деловой интерес, а виной всему были дурацкие фотографии. Интересно, кто ее фотографировал? И зачем она вообще их делала?

Слегка встряхнув головой, отгоняя от себя назойливые мысли, зам улыбнулся краешками губ и посмотрел на ассистентку, которая пряталась от него за стаканом с кофе.

– Прогуляемся? Я бы хотел с вами поговорить, – не дожидаясь ее ответа, он направился в сторону прудов, и ей ничего не осталось, кроме как последовать за ним.

– Даниил Александрович, что-то случилось? – уточнила Поля, волнуясь. О чем таком мог хотеть поговорить с ней зам, что вытащил ее вечером, да еще и в нерабочее время? Или, может, решил притопить ее по-тихому в пруду, чтобы не раздражала?

– Ничего особенного, – заверил ее зам. – Просто решил, что нам пора познакомиться поближе. Вы не против?

Полина смотрела в его голубые глаза, в которых отражался свет фонарей, и была готова умереть от счастья прямо здесь и сейчас. Конечно, она была не против, а очень даже за, просто то, что он сам это предложил, да еще ни с того ни с сего, казалось каким-то откровенным безумием. Все это пронеслось в ее голове буквально за мгновение, а потом она едва заметно кивнула.

– Вам нравится тут гулять? – рискнула спросить девушка, мимолетным движением поправляя волосы.

– Если честно, не особо, – фыркнул Даниил, отпивая кофе. – Не люблю быть частью толпы, а тут вечно полно народу. Хотя, когда я бегаю по утрам, тут почти никого нет.

– Если вы предпочитаете одиночество, то зачем позвали меня? – спросила Поля, обалдевая от собственной наглости.

Наверное, кофе был слишком крепким, а может, так на нее подействовала фраза «познакомиться поближе». А еще где-то на задворках сознания мелькнула мысль отряхнуть от пыли забытые спортивные кроссовки и как-нибудь «случайно» столкнуться с замом во время его пробежки.

– Мне просто захотелось пообщаться с вами. Это странно?

Дан сказал это в обычной своей небрежной манере, но сам пристально следил за каждым движением ассистентки, которая снова пребывала в каком-то странном волнении. Причем не в первый раз за сегодняшний день, так что это навряд ли могло быть совпадением.

Пока она лепетала что-то несуразное в ответ, как-то нелепо переключившись на уточек, мирно плававших в пруду, он ловил каждый ее жест: то, как она одергивала края своей джинсовки, как нервно постукивала ногтями по картонному стаканчику, но главное, ее взгляд, который то цеплялся за его лицо, то соскальзывал куда-то вниз, к мыскам забавных оранжевых слипонов. Она явно нервничала рядом с ним.

– И часто вы кормите уточек?

– Ну не сказать, что это мое основное развлечение, – пожала плечами Полина, а потом вдруг улыбнулась. – Вообще, если честно, терпеть не могу уток. И голубей. И вообще птиц не люблю. Они заразу разносят.

Она сказала это с таким серьезным лицом, что Дан не сдержаться и расхохотался в голос, что позволял себе не так часто. Да и редко ему бывало по-настоящему смешно.

– Что вы еще не любите? – спросил он, отсмеявшись.

– Опаздывать, высокие каблуки, когда слишком холодно, но когда очень жарко тоже не люблю, – начала перечислять Поля, чувствуя себя немного свободнее. Это было похоже на самое обычное первое свидание, когда люди задают общие вопросы, пытаясь узнать друг друга получше и понять, то или не то. Не сказать что у нее был огромный опыт по части первых свиданий, но после того, как она заставила зама рассмеяться, ей стало как-то проще. – Терпеть не могу сладкий кофе, а еще, когда люди слишком много о себе думают, кстати, тоже не выношу.

– Даже если их самооценка вполне оправдана? – вскинул брови Дан.

– Особенно тогда.

– А вы суровы, – присвистнул мужчина. – В жизни бы не подумал, что у вас такой обширный хейт-лист. А что вы любите?

– Нет-нет, ваша очередь. Признавайтесь, что вы не любите?

Дан остановился и выкинул в мусорку давно опустевший стакан, а потом скрестил руки на груди и задумался. Полина уже начала жалеть, что решилась задать ему встречный вопрос, и пыталась найти повод перевести беседу в иное русло, но зам вдруг заговорил:

– Не люблю врунов, толпу и шерстяные носки. Именно в таком порядке.

– Интересный набор… А чем вам так не угодила толпа?

– В толпе проще быть никем, скрыть свое нутро. – Дан проговорил это медленно, выделяя буквально каждое слово. – Вот вы часто врете? Притворяетесь кем-то другим?

– Э-э, нет.

Он смотрел на нее так, словно хотел дырку просверлить, а потом спросил:

– Есть что-то, о чем мне стоило бы знать?

Этот вопрос застал Полину врасплох. Глаза ее забегали из стороны в сторону, словно где-то сбоку могла всплыть подсказка. Чего он от нее ждал? Что она покается в том, что смеялась над ним со Светкой и за глаза называет его Данилкой Присли? Что она вломилась в его кабинет, потому что хотела там покурить? Или, что она еще раз признается в своих чувствах?

Она прикусила губу, пытаясь решить, что ему сказать, а он наблюдал за ее внутренней борьбой, готовый услышать все, что угодно, кроме ее внезапного признания.

– Простите, это я, а не уборщица разбила вашу пепельницу, – призналась девушка, не глядя ему в глаза. – Просто вы тогда были не в духе, и я не хотела, чтобы вы… ну, конечно, я заслужила нагоняй, но она стояла на краю, и я все собрала, так что… Я куплю вам новую! Простите.

– Полина, почему вы меня так боитесь? – вдруг спросил Дан, отчего-то позабыв обо всех своих подозрениях.

– Я не боюсь, – помотала головой Поля, поднимая глаза. – Просто не хотела, чтобы вы думали, что я совсем ни на что не способна.

– Полина, это всего лишь пепельница, – закатил глаза мужчина. – Вы слишком впечатлительны. И знаете, вам пора завязывать с кофеином, – посоветовал он, забирая у нее недопитый стакан и отправляя его в помойку. – У вас уже руки трясутся.

– Но вы же сами…

– Это был просто повод для прогулки. Проветриться еще никому не помешало.

Полина смотрела на него, хлопая своими огромными карими глазами, а Дан вдруг подумал: «Казнить нельзя, помиловать».

Глава 16

Позолоти ручку, милая

Полина проснулась от того, что кто-то весьма активно тряс ее за плечи, пытаясь разбудить. Распахнув глаза, девушка увидела Светку.

– А нежнее нельзя было? – возмутилась Поля, сев в кровати. – Сколько времени? И что ты тут делаешь?

– Семь утра, – заявила блондинка, роясь в шкафу подруги. – Я звонила тебе, но ты не отвечала, так что пришлось будить тебя лично. На, одевайся, и поехали, мы уже опаздываем, – с этими словами Светка кинула в подругу какой-то одеждой.

– Куда мы опаздываем в семь утра в воскресенье? – простонала Полина, на автомате одеваясь.

– К гадалке! Она проверенная, к ней запись на три месяца вперед, но образовалось окно на восемь утра, так что давай, вперед и с песней. Если опоздаем, потом до осени не прорвемся.

Полина была еще совсем сонная и почти не соображала, наверное, поэтому она позволила Свете вытолкать ее из квартиры и едва ли не за руку отвести к метро. На полпути она немного очухалась и потребовала зайти за кофе.

– Там попьешь, она на кофейной гуще гадает, – отмахнулась Света. – Давай быстрее!

* * *

Спустя сорок минут девушки сидели на красивых стульях в большой светлой кухне. Вопреки Полининым ожиданиям, гадалка оказалась достаточно молодой и симпатичной и жила в новехонькой многоэтажке. Поля скептически поглядывала на Светку, которая едва ли на стуле не подпрыгивала в предвкушении, и не понимала, какого черта повелась на это.

– Пейте, – сказала Гуля, разливая напиток в две маленькие чашечки, – оставьте немного на дне, не надо выпивать все. Потом одна уходит в комнату, вторая остается. Кто будет первой?

– Она, – заявила Света, исчезая за дверью.

Поля растерянно смотрела на гадалку, которая перевернула ее чашечку на блюдце и попросила еще немного подождать. Девушка хотела пошутить, но, увидев, как сосредоточенно лицо гадалки, сдержалась. Мало ли, может, она связь с космосом устанавливает.

– Не веришь мне? – вдруг хитро улыбнулась женщина, пристально глядя на нее своими черными глазами. – И себе тоже не веришь, – добавила она.

– Вы еще даже не посмотрели на мою чашку, – заметила Полина, которую неприятно укололи ее слова.

– Это я и без кофе вижу, – фыркнула гадалка, переворачивая чашку. – В блюдечке прошлое, в чашке будущее.

– Свое прошлое я и без вас знаю, – едко сказала девушка, не понимая, что можно увидеть в ошметках кофе.

– А я в этом не уверена, – качнула головой Гуля. – Предательство и обман шли за тобой по пятам, а ты не замечала. Слишком добрая и доверчивая, да только не с теми.

– Не было никакого предательства, – возмутилась Полина.

– Было, да вот только ты о нем не знала.

– Так можно что угодно сказать, – насупилась девушка.

– Обманщице веришь, а Гуле нет? – усмехнулась женщина, снова заглядывая ей в глаза. – Не хочешь, не верь, но слушай и запоминай. Кто владеет информацией, владеет миром. Не хочешь про прошлое, будет про будущее. – Она отодвинула блюдечко в сторону и заглянула в чашку.

Она смотрела долго-долго, вглядываясь в причудливые коричневые пятна, а потом наконец сказала:

– От Геннадия держись подальше. Не хочу, чтобы ты с ним общалась.

– Что? Какого еще Геннадия?

– Узнаешь, когда придет время, – заверила гадалка, снова рассматривая гущу. – Ты выбрала себе очень непростого мужчину. Он не даст тебе такой любви, как ты хочешь.

– Как его зовут? – прищурилась Полина. Она окончательно проснулась и решила вывести эту шарлатанку на чистую воду. Такие общие факты и она могла озвучивать. Можно подумать, существовали мужчины, с которыми было легко. По крайней мере, Поле такие еще не попадались.

– Откуда же мне знать? Это же твой начальник, а не мой, – заметила женщина. – И очень красивый, да?

– Ерунда какая-то, – поджала губы Полина.

– Скоро он попросит тебя о помощи. Не отказывай.

– Знаете, с меня, пожалуй, хватит. – Девушка встала. – Было бы странно, если бы мой начальник не просил меня о помощи. Вы обыкновенная шарлатанка.

– Как хочешь, милая, – не стала спорить Гуля. – Но, думаю, тебе стоит знать, что он не воспринял всерьез твое признание. Тебе придется рассказать о своих чувствах снова, если хочешь, чтобы тебе поверили. Но выбери правильный момент. И аккуратнее с вином, душа моя, истины в нем нет.

Последние слова гадалки попали в цель. Девушка уставилась на нее во все глаза, а Гуля только хитро улыбнулась и потянулась к ее руке.

– Позволишь взглянуть? – попросила она.

Полина вложила свою ладонь в ее, забыв на время о своем скептицизме, слишком уж сильное впечатление на нее произвели слова гадалки. Гуля накрыла ее ладонь своей и закрыла глаза всего на мгновение, а потом улыбнулась.

– Ты очень сильная девочка, – сказала она. – У тебя все получится.

Сказав это, она отпустила ее руку и кивнула в сторону двери. Поля вышла, все еще пребывая в некой прострации, а Света прошмыгнула мимо нее на кухню.

– Скажите, вы можете снять с меня венец безбрачия? – спросила она, плюхнувшись на стул.

– На тебе нет никакого венца безбрачия, – закатила глаза Гуля, переворачивая ее чашку. – У тебя же есть мужчина. Так что тебя беспокоит?

Света задумалась – беспокоило ее много что. Во-первых, она не понимала, что у них с Пашей за отношения. Они мило переписывались, катались на мотоцикле, целовались, обменивались многозначительными взглядами на работе, но ей чего-то не хватало. Наверное, она хотела бы, чтобы он как-то обозначил ее статус, типа, предложил бы встречаться. А пока они просто проводили время вместе, и она не могла официально называть его своим парнем. Хотя очень хотелось.

– Расскажите мне, что меня ждет с этим мужчиной! – попросила секретарша.

– С семьей его не знакомь, – вдруг нахмурилась Гуля. – Между вами встанет женщина.

– Чего? Какая еще женщина? – Света едва ли не сунула нос в свою чашку. – Нету тут никакой женщины!

– Светлана, я говорю, что вижу.

– Так развидьте обратно, – потребовала девушка, скрестив руки на груди.

– Не надо так на меня смотреть, я читаю будущее, а не создаю его, – укоризненно протянула Гуля. – Вы зачем сюда пришли?

– Чтобы вы сняли венец безбрачия и мы с Пашей поженились, – прямо ответила блондинка. – Мне уже двадцать пять, и я не молодею.

– Не хочет он на тебе жениться, – покачала головой Гуля.

– Конечно, он пока не хочет, не все сразу, я понимаю, – покривила душой Света.

Весть о том, что Паша не горит желанием поскорее взять ее в законные жены, оказалась весьма неприятной.

– Милая, ты прости, но замужества я в ближайшее время не вижу.

– Ближайшее – это сколько? Месяц, два, три? – напирала блондинка.

– Ближайшее – это год – два года. А может, и больше.

Света вскочила со стула и, уперев руки в бока, бросила на Гулю такой испепеляющий взгляд, что она невольно дернулась назад.

– Значит, так, во‐первых, вам надо протереть свое всевидящее око, оно явно запылилось. Во-вторых, как же профессиональная этика? Кто рассказывает о таких ужасных вещах?

– Светлана, замужество – это не смысл жизни… – начала было Гуля, но Светка указала на ее правую руку, где на безымянном пальце поблескивало колечко.

– Сами-то вы замужем, – скривилась секретарша. – Короче, я платить за это не буду, – заявила она, а потом развернулась и вылетела в коридор. – Уходим. – Она схватила ничего не понимающую Полю за руку и едва ли не вытолкала из квартиры, громко хлопнув входной дверью. – Ты была права, гадания – это полная хрень!

Уже когда они вернулись на Чистые пруды, Света вдруг протянула:

– И все-таки надо было ей заплатить. Может, перевести на Сбер?

– Неожиданно в тебе взыграла совесть?

– Нет, боюсь, что порчу наведет.

– Света!

* * *

Полина в миллионный раз перечитывала свою речь: до защиты оставалось всего два дня, и она использовала каждую свободную минутку на подготовку. Тем более, к ее удивлению, Даниил Александрович выслал ей совсем крохотный списочек. Хотелось думать, что он просто старался не нагружать ее перед защитой, хотя это было совсем на него не похоже.

Она вспомнила слова гадалки «у тебя все получится»… интересно, есть ли шанс, что у нее что-то получится с Даниилом Александровичем? И что имела в виду Гуля, когда говорила, что надо будет выбрать удачный момент? И как понять, какой момент удачный?

– Даниил Александрович у себя? – в приемную вошел финансовый директор.

– Да, ждет вас, – девушка встала и постучала в дверь, а потом впустила мужчину внутрь.

Финдир ей не нравился, хотя многие девушки и женщины, работавшие в компании, находили его весьма симпатичным. Высокий, неплохо сложенный для своих сорока пяти лет, он умело отпускал комплименты и зажигал на корпоративах. А еще спал почти со всеми своими секретаршами. Полю он раздражал с прошлого нового года, когда они стояли рядом для общей фотографии, и Геннадий Михайлович положил свою руку ей на попу. Как бы случайно, но все равно неприятно.

«От Геннадия держись подальше…» – пронеслось в голове предостережение Гули. Навряд ли она имела в виду именно финдира ее компании. Хотя других Геннадиев Поля не знала.

– Полина, два капучино, пожалуйста, – раздался в коммуникаторе голос начальника.

– Сейчас принесу.

– И распечатайте еще один экземпляр договора для Прохорцева.

– Хорошо.

Немного поколдовав с кофемашиной, Полина поставила на поднос две красивые чашки, молочник, сахарницу и ложечки, прихватила со стола свежеотпечатанный договор и прошла в кабинет. Подав кофе, она положила договор перед замом и собиралась было уходить, как финансовый директор вдруг сказал:

– Данила, повезло вам с ассистенткой.

Заму не понравился взгляд, которым финдир смотрел на ноги Полины. И то, что он снова назвал его по имени, да еще и не полному. Старый козел явно пытался довести его, но он только улыбнулся, показывая, что разделяет его мнение.

– Девушка, которая у меня работала, уволилась на прошлой неделе. Так тяжело найти хорошую помощницу. Может, одолжите мне свою? – весело спросил Геннадий Михайлович.

– Как я могу принимать такое решение? Вам надо спрашивать у Полины, – сначала Дану показалось, что Геннадий шутит, но тот на полном серьезе обратился к ассистентке, которая стояла, цепляясь в поднос до побеления пальцев. Ей совершенно не нравилась эта беседа.

– Полиночка, не хотите поработать у меня? Считайте это повышением, – предложил финдир, неприятно усмехаясь.

Дан не знал, что покоробило его сильнее: фамильярное «Полиночка» или то, что работу с ним он считает повышением. Он посмотрел на Полину, которая немного побледнела, а потом натянуто улыбнулась.

– Геннадий Михайлович, спасибо за ваше предложение, но у нас Даниилом Александровичем в данный момент очень много работы, – сказала она, все с той же неестественной улыбкой.

– Ну, может, хотя бы на время? Пока новенькую не подыщем? – продолжал настаивать директор.

– Простите, сейчас…

– Ну, Полиночка, вы подумайте, я не тороплю. Если надумаете, я буду вам рад, – подмигнул директор.

– Идите, Полина. – Дан кивнул в сторону двери. – Итак, продолжим…

Закрыв за собой дверь, Поля упала в кресло, чувствуя себя так, словно по ней трактор проехался. Геннадий Михайлович мог не нравиться ей сколько угодно сильно, но это не отменяло того факта, что он был вторым человеком в компании после Алексея. Вдруг в ее кармане завибрировал телефон.

«Полина, идите на обед», – написал ей Даниил Александрович.

Она растерянно смотрела на телефон, не сразу осознав, что зам дает ей возможность не пересечься с финдиром, когда он выйдет из кабинета. Мысленно его поблагодарив, она выскочила из приемной и пошла к Светке, намереваясь прогуляться с ней до кофейни. Пожалуй, мерзотный фраппе станет лучшей благодарностью боссу-сладкоежке.

– Свет? – позвала девушка, заглядывая за ресепшен. – Обедать пойдем?

– Поль, я занята, – помотала головой подруга, – вычисляю Пашину любовницу по лайкам.

– Чего? У него есть любовница? – вытаращила глаза Поля.

– Ага, мне гадалка сказала, – хмуро ответила Света.

– Сказала, что у него есть любовница? – уточнила Полина, глядя на подругу как на душевнобольную.

– Что между нами встанет женщина.

– Так, вылезай отсюда, и пойдем поговорим, – решительно сказала Полина. – У меня есть новости.

* * *

– Вообще-то это не повышение, а понижение, – заявила Светка, когда Поля поделилась с ней предложением финдира. – Типа ты работаешь за столом, а он предлагает под, ну как бы… – Девушка поиграла бровями, намекая на всякие непристойности.

– Ой, все, перестань, – взмолилась Поля, кривясь. – Мерзость какая.

– Но ты красиво отказалась, аккуратненько.

Девушки сидели на их любимой лавочке неподалеку от здания бизнес-центра. Поля ела сэндвич, а Света уплетала улитку с корицей, запивая это сладким лимонадом и периодически возвращаясь к своим интернетпоискам.

– Слушай, как думаешь, я Паше нравлюсь или так?

– Думаю, что точно ответить тебе сможет только Паша.

– Предлагаешь спросить у него? – возмутилась Света. – Это тупизм какой-то.

– Явно лучше, чем вычислять мифическую любовницу, – заметила Поля. – Перестань уже просматривать страничку каждой, кто когда-то лайкал его аву. Это тупизм.

– Я что, виновата, что у него куча женщин в друзьях? И в фотках. Посмотри, она трогает его руку! – Светка сунула телефон Полине. – Бесстыдство какое.

– Ага, это было три года назад, но, думаю, ты имеешь право негодовать, – иронично сказала Полина. – Брось ты это, пусть все идет своим чередом. Тебе же хорошо с ним?

– Ну да, а потом он найдет женщину и женится на ней, а не на мне. Надо приступать к решительным действиям и заставить его ревновать.

– Логика…

– Я блондинка, мне все можно, так что отвали, – весело сказала Света.

– Крашеная же, – напомнила Полина.

– А вот это уже мелочи, – хихикнула секретарша, поднимаясь с лавочки. – И вообще, нет ничего плохого в том, чтобы устроить парню немного здоровой конкуренции, не находишь? Завтра же этим зай- мусь.

– А чего не сегодня? – спросила Поля, когда они входили в бизнес-центр.

– Я еще не закончила проверять его страницу, – безапелляционно заявила Света.

– Чокнутая. Ладно, я пошла, пока эта бурда не растаяла. – Поля тряхнула стаканом с фраппе.

– Передавай красавчику привет, – игриво выкрикнула Светка.

Поля даже отвечать ничего не стала, только быстрее зашагала к кабинету начальника, чувствуя себя жрецом, который несет подношение божеству. Она надеялась, что лед не растаял окончательно и что финдир уже ушел. Совсем не хотелось пересечься с ним еще раз.

Девушка постучала в тяжелую дверь и, услышав уже почти родное «войдите», вошла в кабинет, а потом прошла к столу зама и поставила перед ним стакан с его обожаемым фраппе.

– Ого. – Он улыбнулся той самой настоящей улыбкой, которая ей так нравилась, и Поля поняла, что не зря потратила обед на поход в кофейню. – Спасибо, Полина.

– Не за что. – Она улыбнулась и уже собиралась уходить, как вдруг Даниил Александрович сказал нечто такое, отчего ее сердце даже биться перестало.

– Полина, как вы смотрите на то, чтобы поужинать вместе после работы?

Глава 17

Секрет на двоих

Полина с замиранием сердца наблюдала, как минутная стрелка неумолимо подбирается к шести часам. Все мысли о предстоящей защите были задвинуты на задний план, уступив место мечтам о предстоящем ужине. Сначала прогулка, теперь вот это… свидание?

Она жутко хотела обсудить это со Светкой, но еще больше не хотела злить начальника, потому сдержалась и не поддалась порыву бросить рабочее место и побежать на ресепшен. Только отошла в туалет, чтобы освежить макияж, поправить волосы и убедиться, что выглядит в целом неплохо. Хорошо, что она надела юбку и блузку, если снять пиджак, то получалось вполне себе симпатично и по-вечернему, но в то же время в меру строго.

Ровно в шесть вечера Даниил Александрович вышел в приемную. Он присел на край Полининого стола и улыбнулся как мальчишка. Девушка не знала, что ее поразило больше: вторая за день улыбка или то, что он уселся на стол, что было совсем не в его стиле. Хотя, может, у него просто было очень хорошее настроение, которое он даже не пытался скрыть.

– Полина, выбирайте: французская кухня, итальянская или, может, китайская?

Девушка смотрела на него и не могла поверить, что это ее начальник, который, кстати, успел снять галстук и сменить пиджак. Вспомнилось, как она шутила про то, что в закрытых шкафах он хранит костюмы. Видимо, она была права. Улыбнувшись этой мысли, Полина сказала, что согласна на все, что не надо есть палочками.

– Хорошо, значит, пойдем в итальянский, там вино лучше, – подмигнул зам, спрыгивая на пол. – Ну что, идем?

– Да, конечно, только я пить не буду, – предупредила Полина, подхватывая сумку. В голове эхом звучали слова Гули, которая предупредила про вино и признание. Может, ей стоит сделать это сегодня?

– А я вам и не предлагаю, – фыркнул зам, открывая перед Полиной дверь в холл. – После него вас тянет на приключения, а сегодня у нас будет особенный вечер.

Он сказал это негромко, но Светка все равно услышала и напряглась, как охотничья собака, почуявшая дичь. Запахло не просто горячей сплетней, уже вовсю полыхало, а она узнала только сейчас. Полина посмотрела на нее извиняющимся взглядом и прошмыгнула в лифт, чувствуя, как подруга испепеляет ее взглядом.

Едва двери лифта захлопнулись, как Света нырнула за ресепшен и принялась закидывать Полину сообщениями, которые она игнорировала. Осознав всю тщетность своих попыток выяснить подробности до того момента, как «особенный вечер» закончится, Света насупилась и начала собираться. Она уже выключала компьютер, как на этаж вошел молоденький курьер.

– У меня письмо для…

Света только собиралась сказать ему, что он опоздал, рабочий день закончен и пусть валит откуда пришел, как лифт снова пискнул, а потом в холл шагнул Паша. Вспомнив девиц с его фотографий, секретарша разозлилась еще больше, но уже на айтишника.

– Вы опоздали, – заметила она, улыбаясь, – но вам повезло, что я пока еще не ушла и готова вам помочь.

– Класс, и правда повезло, – повеселел парень, протягивая Светке конверт.

Паша наблюдал за ними, немного раздражаясь из-за того, что Света слишком дружелюбна к этому парнишке. А то он не знал, как она обычно отшивала курьеров, стоило им опоздать хотя бы на минуту, а тут вся разулыбалась и была сама любезность.

– Дату, время указывать надо?

– Нет, только имя и фамилию.

– Имя? – удивленно вскинула брови Светка.

– Так проще будет найти вас «ВКонтакте», – вдруг подмигнул парень. – Вы же не против?

– Она против, – отрезал Паша, вырастая за спиной курьера.

– Нет, не против, – отрезала Светка, вырывая листочек из блокнота. Написав на нем свои имя и фамилию, она подписалась на бланке и вручила все это курьеру. – До свидания, – сладко улыбнулась блондинка, не обращая внимания на изничтожающий взгляд айтишника.

Курьер посмотрел на него и, понимая, что силы явно неравны, бросил что-то невнятное в ответ и ретировался к лифту.

– И что это сейчас было? – возмутился мужчина, когда они остались вдвоем в холле.

– Спроси у Тани, – заявила Светка, выключая компьютер.

– У какой еще Тани? – чем дальше, тем меньше Паша понимал, что происходит.

– У Мыльцевой, которая у тебя на коленях сидит.

– Это моя двоюродная сестра.

– Ой, ты тоже это видишь? – спросила Света, поправляя волосы. – Смотри-ка, лапша с ушей стекает.

– Света, ей пятнадцать!

– Вот-вот, у тебя явно проблемы, – едко заметила секретарша, закидывая сумку на плечо.

Ничего больше не говоря, она забежала в лифт и стала тыкать кнопку закрытия дверей, но Паша не дал дверям закрыться, просунув между ними ногу в тяжелом ботинке. Оказавшись внутри, он поймал руку девушки и потянул ее к себе.

– Чтобы я этих глупостей больше не слышал, – сказал Паша, не обращая ни малейшего внимания на ее попытки вырваться. – И никаких больше заигрываний с курьерами. И вообще ни с кем.

– Кто тебе дал право что-то мне запрещать?

Света уперлась ладонями ему в грудь, но он не обратил на это никакого внимания.

– Светик, угомонись, – улыбаясь, попросил Паша.

– И не подумаю! Отпусти!

– Какая ты все-таки вредная, – тяжело вздохнул айтишник. – Едем ко мне, – решительно сказал он и потащил ее к выходу из бизнес-центра.

– Зачем?

– Затем, что я хотел приготовить тебе ужин. А пока я буду готовить, можешь высказать мне все, что думаешь о моем аморальном поведении, идет?

Света смотрела на него, чувствуя какой-то подвох. Но, с другой стороны, ей было интересно посмотреть, как живет Паша, да и орать на него удобнее в закрытом помещении, где ему никуда от нее не деться.

– Ладно.

Света не разговаривала с Пашей всю дорогу до его дома и дулась. Он даже не пытался начать разговор, зная, что сначала женщину надо покормить, потом обнять, и тогда она станет милой и пушистой. Поэтому они в полном молчании поднялись на десятый этаж в старом скрипучем лифте. Когда они оказались в квартире, Паша выдал Свете тапочки и сказал:

– Тут две комнаты, так что тебе будет чем заняться, пока я приготовлю чего-нибудь поесть.

– В смысле?

– Ну проверь нет ли тут признаков обитания другой женской особи, а я пойду делом займусь.

Чмокнув Свету в нос, он скрылся за дверью с вставкой из стекла, которая, судя по всему, вела на кухню. Оставшись в одиночестве, девушка некоторое время переминалась с ноги на ногу, а потом любопытство пересилило.

Первым делом она направилась в ванную, чтобы помыть руки, а заодно и осмотреться. В стаканчике на раковине стояла одинокая, потрепанная жизнью зубная щетка, на зеркале были засохшие капли, которые взбесили бы любую нормальную женщину. Но всегда был вариант, что Паша встречался с грязнулей, которая не чистит зубы. Хотя это и было маловероятно, Света нашла себе предлог заглянуть во все шкафы, но не обнаружила там ничего, кроме полотенец, мыла и какой-то мужской ерунды типа пены для бритья.

– Все равно ведь не пользуется, – фыркнула блондинка.

Никаких следов любовницы. Хотя можно ли считать другую женщину любовницей, если она сама не пойми кто? А вдруг она сама любовница? Эта мысль Свете понравилась еще меньше, чем идея с девушкой-грязнулей, поэтому она отогнала ее в сторону и прошлась по квартире. Паша был явным Плюшкиным: в его спальне, помимо кровати, она обнаружила кучу каких-то железок, которые, наверное, нужны были для мотоцикла. Там же она обнаружила коллекцию кожаных курток разной степени затасканности, а на стене висел какой-то флаг, расписанный черным маркером.

В гостиной царил типичный совок, тут было все, даже ковер на стене и бессмертная стенка, в которой теснился бабушкин хрусталь. А еще там был балкон. Паша явно использовал его как склад, но вид был прекрасный. Какое-то время Света шаталась по комнате, представляя, как можно переделать все на свой вкус и сколько хлама придется выкинуть, а потом пошла на кухню.

– Инспектор Светлана, нашли что-нибудь компрометирующее? – весело спросил Паша, когда она тихо подошла к нему со спины.

– Кроме ковра на стене, ничего, – хихикнула девушка, обнимая его.

– А по-моему, очень стильно, – рассмеялся мужчина. – Ну что, готова вкусить моих фирменных вареников с картошкой и грибами в сметанном соусе?

– Звучит неплохо. – Света помогла Паше накрыть на стол и заварить чай. Он, к ее превеликой радости, не страдал захватывающей мир кофеманией и был в ее лагере любителей чаечка с печеньем. – Извини за курьера. И за Таню.

– Принято, – только и сказал айтишник, усаживая ее на стул. – Налетай.

* * *

– Полина, прогуляемся или я вызову такси? – спросил Даниил Александрович, когда они вышли на улицу. – Тут идти минут двадцать, не больше.

– Я не против пройтись.

– Надеюсь, на вас сегодня удобные туфли? – весело спросил мужчина, намекая на их первую встречу.

– Вполне. – Полина заразилась его хорошим настроением и заулыбалась. – Такая чудесная погода.

– Не жарко и не холодно, – согласился зам. – Все для вас.

Девушку приятно удивило, что он запомнил даже эту мелочь из их разговора на Чистых прудах. Конечно, ее начальник был жутким педантом и, казалось, помнил все про всех, но ей хотелось думать, что она хотя бы немного особенная. Она украдкой посмотрела на него, в тысячный раз поражаясь тому, какой он красивый.

– Спасибо, что не отдали меня Геннадию Михайловичу, – тихо сказала она.

– Полина, вы же не вещь, чтобы отдавать вас кому-то. Но, признаюсь, мне лестно, что вы отказались. Кстати, почему?

– Мне нравится с вами работать, – честно ответила Поля.

– То есть вам нравится бегать за кофе для надутого индюка с прилизанными волосами и в дизайнерском костюме? – Дан не смог удержаться от ехидства.

Поля замерла как вкопанная, а потом побледнела. Она уже и забыла о том, как яро обсуждала начальника в первую неделю его работы. Воздуха стало не хватать, а зам же только смотрел на нее насмешливо, но нисколько не злился. Его уже давно отпустила эта история, но реакция Полины стоила того, чтобы напомнить о ее прегрешении.

– Хороший ассистент не должен обсуждать своего руководителя, – подвел черту Дан.

– Простите, мне очень стыдно. Такое больше не повторится. И я не считаю вас индюком.

Мужчина посмотрел на нее долгим взглядом. Губы ее слегка подрагивали, словно она хотела что-то сказать, но никак не могла решиться. Но в глазах ее не было затравленного испуга, который он так часто замечал раньше, теперь там была грусть, так похожая на ту, что он недавно видел на фотографиях. Кажется, пора было раскрыть карты и пригласить ее в игру. Почему-то ему казалось, что она готова.

– Полина, я хочу быть с вами честным, – сказал он, делая шаг ей навстречу. – Поначалу я считал вас недалекой и не доверял вам, но это в прошлом. Сейчас вы нужны мне. Очень. Я могу рассчитывать на вас? – спросил он, глядя ей прямо в глаза.

– Да, конечно! – выпалила Поля, а потом, поняв, что переборщила с энтузиазмом, смутилась.

– Тогда детали обсудим за ужином, – решил зам.

Дан выбрал самый уединенный столик, который прятался в углу за колонной. Он любил это место и частенько ужинал здесь, скрывшись от надоедливых взглядов, чаще всего женских. Полина всего этого не знала, а потому предположила, что он просто хотел сделать обстановку более интимной. У нее в голове была каша из надежд и предположений, кратких, обрывочных попыток обдумать детали, которые он намеревался обсудить за ужином. Когда они наконец уставились каждый в свое меню, она испытала облегчение, потому что можно было перестать думать и сосредоточиться на выборе блюда.

Из-за волнения аппетита не было совсем, поэтому она заказала себе американо и десерт. Даниил Александрович заказал себе бокал вина, что-то с замудренным названием и двойной капучино. Когда официант унес меню, лишив Полину убежища, она посмотрела на зама, чувствуя, как новой волной накатывает смущение.

– Редкая девушка может позволить себе десерт после шести, – с явным удивлением заметил Дан. Ему понравилось, что Полина сломала привычную для него систему и не заказала какой-нибудь жеманный пучок салата.

– А я вот могу, – пожала плечами девушка, коротко улыбнувшись.

Зам фыркнул и пригубил вина. Настроение все еще было великолепным, а вечер многообещающим. Именно сейчас он окончательно убедился, что Полина согласится на его авантюру. Несмотря на месяцы, которые они проработали вместе, она все еще могла его удивить. Хороший знак.

– Итак, не буду ходить вокруг да около, – решился мужчина. – Полина, у меня к вам будет весьма необычная просьба, – с этими словами он подался вперед и коснулся ее руки.

Пальцы Поли дернулись, но руку она не убрала, поощряя его продолжать. Сердце билось где-то в горле, а дышать стало на порядок труднее. Она заглянула в глаза зама: они лихорадочно блестели, да и весь он был каким-то возбужденным. Что-то внутри екнуло, и она неосознанно потянулась поправить волосы.

Дан не замечал, как взволнована девушка, думая о том, с чего начать. Мысли быстро сменяли одна другую, а потом он решил, что в случае с Полиной лучше всего действовать прямо.

– Я хочу, чтобы наш разговор не вышел за пределы этого столика, – протянул мужчина. – Сможете сохранить его в секрете?

Дан рисковал, полагаясь на нее, но другого выхода не было – договор о неразглашении в таких делах подписывать было как минимум нелепо.

Полина ничего не ответила, только едва заметно кивнула и посмотрела на него, готовая слушать.

– Я бы хотел, чтобы вы помогли мне шпионить за финдиром, – сказал зам негромко, так, чтобы услышала только она.

Поля отшатнулась: услышанное повергло ее в шок. Она была готова услышать, наверное, что угодно, но никак не это. Глядя на Даниила Александровича широко распахнутыми глазами, она как-то смешно и глупо хлопала ресницами, не зная, как реагировать.

«Что это? Проверка на прочность? Нелепая шутка? Попытка спихнуть меня финдиру под благовидным предлогом? Хотя он бы не стал так заморачиваться… А может, это месть? Недаром говорят, что ее подают холодной».

Прежде чем она успела что-нибудь ответить, Дан слегка сжал ее руку, а потом склонился еще ближе к ней, так, что их лица почти соприкасались, и заговорил. Издалека это выглядело как воркование двух влюбленных за ужином, поэтому он чувствовал себя достаточно расслабленно, торопливо рассказывая Полине свой план.

Финдир очень вовремя заинтересовался его ассистенткой, так вовремя, что ему самому до сих пор в это не верилось. Это могло очень здорово помочь продвинуться в его нелегких поисках улик, но только при условии, что Полина согласится. Но пока что она слушала его молча, пытаясь понять, серьезно ли он, или это какая-то безумная шутка.

– Полина, помимо аудита, я занимаюсь поиском пропавших из компании денег. И еще Алексей поручил мне вычислить того, кто их ворует. Я на девяносто семь процентов уверен в том, что это финдир, но у меня нет никаких доказательств…

– А без них вам не убедить Алексея, что друг его обворовывает, – подвела черту Полина, пытаясь скрыть разочарование в голосе. Ей было грустно и стыдно от того, что она напридумывала себе бог весть что, а на самом деле Даниилу Александровичу она нужна была только для работы. – Поэтому вы перебирали все отчеты и договоры за прошлые два года?

– В точку, – удовлетворенно кивнул мужчина. Полина проявляла неожиданную прозорливость.

Они смотрели друг на друга, зная, что уже без слов все поняли. Дану не надо было распинаться и рассказывать свой план по внедрению Полины в стан врага, она и сама прекрасно догадалась, к чему он клонит. Лицо ее стало задумчивым, а потом она убрала свою руку под стол. Дан не видел, но был почти на сто процентов уверен, что она мнет пальцами край скатерти.

Наверное, любая нормальная ассистентка на ее месте стала бы сыпать вопросами, но Полина молчала, пытаясь прикинуть, каковы ее шансы на успех.

– Хотите что-то найти в компьютере секретаря?

– Нет, мне нужен доступ в кабинет и в идеале к компьютеру.

– Вы спятили? – возмутилась Поля, а потом вдруг резко встала. – Знаете что, Даниил Александрович, вы хороший начальник, но это уже перебор. Я не хочу к Геннадию Михайловичу, и проблем тоже не хочу, извините.

С этими словами она кивнула, имитируя прощание, и ушла. Дан ошалело смотрел ей вслед, не веря, что Полина, его Полина, просто встала и ушла. Он выудил из бумажника крупную купюру и, бросив ее на стол, встал и пошел за ней.

Полина вышла на улицу, чувствуя, что вот-вот взорвется. Руки сами собой потянулись к сигаретам, которые валялись на дне сумки. Она чувствовала себя обманутой и использованной, хотя зам, конечно, ничего ей не обещал. Но отчего тогда ей было так обидно и горько?

Она смотрела на свое отражение в витрине и видела миленькую девушку, которую вполне можно было бы позвать на свидание. А ее начальник видел троянского коня, которого можно вкатить в приемную к озабоченному до коротких юбок финдиру и попросить шпионить на себя. Полина нервно чиркала колесиком зажигалки, которая упорно не хотела выдать ей порцию пламени.

Уже когда она почти отчаялась закурить, в поле ее зрения появились мужские руки. Вскинув взгляд вверх, она увидела зама, который поднес зажигалку к кончику прыгавшей во рту тонкой сигареты. От неожиданности она затянулась слишком сильно и закашлялась. Даниил Александрович мягко положил ладонь на ее спину, оказываясь совсем близко к ней. Она вцепилась пальцами в сигарету, оцепенев в странных недообъятиях начальника.

– Полина, послушайте, я понимаю вашу реакцию… Но мне действительно не к кому обратиться, – сказал он, глядя куда-то в сторону. – Во всей этой компании я могу доверять только вам. Выслушайте меня. Пожалуйста.

Это тихое, но такое нетипичное для него «пожалуйста» кольнуло Полину. Она впервые слышала, чтобы ее начальник разговаривал так… мягко. Из голоса ушли привычные железные нотки, осталась только просьба. Неадекватная, совершенно ненормальная, но разве Полину когда-то это останавливало?

– Ладно, – согласилась девушка.

Спустя каких-то пятнадцать минут они оказались недалеко от Полининого дома. Она уже собиралась свернуть в знакомую арку, но Даниил Александрович мягко удержал ее и кивнул куда-то вперед. Они прошли дальше и совсем скоро оказались у красивого дома. Полина думала, что они зайдут в кофейню, но вместо этого они прошли к тяжелой входной двери. Только тогда до нее дошло, что Даниил Александрович ведет ее к себе домой. Оказывается, он живет совсем недалеко от нее.

Решив, что он совсем свихнулся, она не стала ничему удивляться. Все так же молча они поднялись на четвертый этаж, а потом он впустил ее в квартиру и забрал у нее пиджак, который она продолжала таскать в руках. Аккуратно пристроив его на вешалку, он повел ее в единственную комнату студии, которую снимал.

Она была большой, светлой и какой-то пустой. От нее так и веяло одиночеством. Диван, на котором, вероятно, спал ее начальник, был собран, кухонная зона выглядела настолько стерильной, словно ею никогда не пользовались. Никакого творческого беспорядка, все было на своих местах, папка к папке, книжка к книжке. Большие окна были открыты, поэтому шторы слегка колыхались, впуская свежий вечерний ветерок.

– Кофе? – спросил зам, указав Поле на высокий барный стул.

– Да, если можно, – почему-то, оказавшись у него дома, девушка снова оробела. Наверное, им все-таки стоило поговорить на нейтральной территории.

– Извините, что не предложил пойти в кафе, – словно прочитав ее мысли заговорил Даниил Александрович, – но тут можно говорить спокойно, не боясь, что кто-то услышит. И тут тихо.

«Даже слишком», – подумалось Поле. Пока зам воевал с кофемашиной, девушка смотрела на его спину, понимая, что зря согласилась выслушать его. Он еще ничего не сказал, а она уже была уверена, что согласится. Пока они шли к его дому, она совсем перестала злиться, понимая, что, вопреки всем ее желаниям, их не связывает ничего, кроме работы. И его предложение – ее шанс стать ближе к нему. Пусть даже таким рискованным путем.

– Полина, если вы согласитесь, вы очень мне поможете. – Дан поставил перед ней чашку с кофе и сел на соседний стул, поворачиваясь к ней лицом. – И, конечно, это не просто так. Если нам удастся собрать доказательства против Геннадия Михайловича, я получу премию. И вы, соответственно, тоже. И я помню о вашем желании работать по специальности… Думаю, это можно будет устроить.

– Вы пытаетесь меня купить? – вскинула брови Полина, улыбаясь.

– Немного, – не стал отнекиваться зам. – Так что?

– Даниил Александрович, понимаете, дело не в премии и повышении, хотя это, конечно, здорово. Просто я очень не хочу, чтобы получился какой-то скандал, или меня бы с позором уволили, или…

– Я понимаю, – сверкнул глазами мужчина. – Понимаю, и потому вся ответственность в случае неудачи ляжет на меня. Не волнуйтесь об этом.

– Но если я…

– Даже если вы все испортите, я все равно буду отвечать за это, – твердо сказал Дан, глядя ей прямо в глаза. – До тех пор, пока вы моя подчиненная, я несу за вас ответственность, так что не переживайте. Тем более я все продумал, у нас не должно возникнуть никаких трудностей.

Он смотрел на нее, испытывая, выжидая. Поля зачем-то еще раз окинула взглядом его пустую квартиру, посмотрела в его голубые глаза и кивнула, соглашаясь. В конце концов, это будет прекрасный повод проводить больше времени с Даниилом Александровичем.

Прежде чем она успела начать задавать вопросы, он сам заговорил. Рассказал ей о том, как проводил аудит, как нашел утечку денег, как уволил двадцать человек, участвовавших в махинациях финдира. Полине стало стыдно за то, что она так плохо о нем думала, но, с другой стороны, откуда же она могла знать про это.

– А Инна… – вдруг поняла Полина.

– Все, кого я уволил, были причастны. – Дан видел, как скривился ее красивый рот, когда он сказал об этом. Она действительно ничего не знала – он читал это в ее изумленных глазах. – И, признаюсь, вас я тоже подозревал.

Поля чуть не подавилась кофе, а потом испуганно посмотрела на него.

– Полина, это в прошлом. Я вам верю. – Он положил свою руку ей на плечо, внезапно для самого себя нарушив и без того пошатнувшуюся субординацию. – Мы теперь в одной связке.

– Ладно, хорошо. – Девушка решила, что обдумает все потом, а сейчас нужно избавиться от лишних эмоций и сосредоточиться на плане зама.

Он говорил и говорил, а она слушала, стараясь не перебивать. Время летело незаметно: они переместились на открытый балкончик, устроились в небольших плетеных креслицах и оговаривали всякие мелочи, которые должны были помочь им получить доступ в кабинет финдира. Полина смотрела на мужчину, в котором произошли какие-то неуловимые, но ощутимые перемены. Возможно, дело было в том, что теперь он смотрел на нее мягко, едва ли не тепло, что было странно, но очень приятно. Этот вечер действительно стал очень особенным. Еще никогда Полина не соглашалась на такие сомнительные аферы, но, слушая торопливую, слегка сбивающуюся от возбуждения речь Даниила Александровича, она радовалась, что согласилась.

Расходиться они собрались уже ближе к одиннадцати. Дан порывался ее проводить, но Поля отказалась: ей хотелось пройтись и подумать о своем, переварить все, что она услышала и увидела.

– Значит, завтра у меня отгул, послезавтра защита, а в четверг я начинаю работать у Геннадия Михайловича? – уточнила она, обуваясь.

– Схватываете на лету, – подмигнул зам. – Удачи с защитой, Полина.

– Спасибо!

Закрыв дверь, Дан прошел на балкон и закурил.

– А все-таки в душе вы аферистка, Полина, – хмыкнул мужчина, провожая взглядом ее спину.

Глава 18

No money – no honey, sweety

Света пялилась на давно погасший монитор, думая о своем. Вчера вечером она снова вернулась домой ближе к полуночи и напоролась на маму, которая зачитала ей очередную партию нотаций на тему ее безнравственного поведения. Она считала, что Паша должен быть представлен семье, а потом обязан спросить у Светиного отца разрешения ухаживать за его дочерью, разумеется, с целью последующего заключения брака. «У кавказских девушек нет парней, только ухажеры и женихи», – вторила маме бабушка, недовольная тем, что внучка вернулась так поздно. Хотя, учитывая, что женская половина семьи была по жизни ею недовольна, Света только фыркнула.

Что-то подсказывало ей, что услышь Паша хотя бы часть этого разговора, то бежал бы сломя голову, а ей этого совсем не хотелось. Ей просто хотелось упиваться тем, что между ними происходит, и не думать о том, куда это идет. Но мысли настойчиво лезли в голову, напоминая о том, что вечно так продолжаться не может. Во-первых, рано или поздно весть о Светином романе достигнет ушей ее отца, и тогда ей придется что-то делать. Во-вторых, все сложнее было находиться рядом с Пашей и… ничего не делать.

Вчера вечером, когда они обнимались на его диване, он вдруг предложил ей остаться, если она хочет. Вспомнив об этом, Света вспыхнула, чувствуя, как учащается пульс, и потрясла головой. Никаких «остаться» не могло быть. Во-первых, потом неизбежно будет скандал дома, а во‐вторых, она не была готова, что он предложит это так внезапно для нее. Хотя, наверное, обычно так и бывает.

– Только мне, блин, откуда об этом знать? – прошипела девушка, выуживая из кармана телефон.

Она отправила Полине, наверное, уже двести сообщений и понимала, что отправлять двести первое – глупо. Подруга не появлялась на работе, не брала трубки и игнорировала ее сообщения. Только написала, что, пока не защитится, она вне зоны доступа и сама позвонит. Конечно, можно было просто вломиться к ней в квартиру после работы, но Светка не рискнула. Если ей так надо, пусть готовится. У нее была такая привычка: когда нужно было сделать что-то очень-очень важное, она запиралась дома и готовилась нон-стоп.

Хотя Свету уже просто распирало от любопытства: ей не терпелось узнать, что еще за особенный вечер был у нее с красавчиком. Настолько не терпелось, что она была на грани того, чтобы за отсутствием Полины устроить ему допрос с пристрастием. Правда, инстинкт самосохранения советовал ей воздержаться от подобной инициативы.

Вдруг, словно иллюстрация к ее рассуждениям, в холл вышел Данила Александрович. Он сиял как начищенный пятак, а Света смотрела и не могла понять, что же такого случилось, что он третий день был в таком приподнятом настроении.

– Светлана, сделайте мне, пожалуйста, капучино, – попросил он, опираясь на ресепшен. – И, Светлана, сахара ровно две ложки. Не три, не полторы, не две с горкой. Ровно две, хорошо?

– Конечно. – Света поспешила к кофемашине, не веря своим ушам: он просил, а не требовал, да еще и так мягко, без привычной стали в голосе.

«Может, Полина показала ему небо в алмазах и он теперь никак в себя прийти не может? Интересно, было что-то или нет, и, если было, можно ли этому научиться?» – любопытство уже почти рвало Свету на британский флаг.

– Даниил Александрович, а вы не знаете, когда Полина вернется из учебного отпуска? – решилась спросить она.

– Не помню, – зам как-то странно на нее посмотрел, а потом ушел к себе.

Света подозрительно смотрела ему вслед. Она очень сомневалась, что в мире есть хоть что-то, чего не помнит въедливый зам. Что-то тут явно было не чисто.

* * *

Полина бродила по приемной финансового директора, ожидая его появления. За те два дня, что ее не было в офисе, Даниил Александрович устроил все так, что она без лишнего шума вышла заменять уволившуюся помощницу Геннадия Михайловича. Пока об этом не знал почти никто, даже Светка, как ни странно, еще ничего не разузнала, иначе бы уже давно прибежала к ней.

При мысли о подруге Полю кольнула совесть: она даже не написала ей, что защитилась. Было стыдно, но в то же время она боялась ее расспросов – ведь нельзя будет ничего ей рассказать. Даниил Александрович посоветовал сказать Свете, что он немного помог ей с речью к защите, и свернуть эту тему.

«А если спросит, почему вы заменяете Лизу, скажите, что я так решил. Так будет проще».

Как бы ни хотелось Полине быть честной, в этом случае это было невозможно. Поэтому она ушла на пару дней в подполье, но сегодня в обед собиралась зайти к Светке и наконец поболтать с ней. К тому же она хотела обсудить что-то про Пашу, так что был шанс, что она забудет про встречу с красавчиком.

«Ага, забудет, как же», – хмыкнула Поля. Ей и самой-то в это не верилось.

Время близилось к одиннадцати, а от Геннадия Михайловича все еще не было ни слуху ни духу, и Полю, привыкшую к профессионализму зама, это уже изрядно бесило. Но она продолжала мило улыбаться, готовая в любой момент прикидываться немножко глуповатой особой. Она то и дело одергивала юбку, которая была короче тех, что она носила обычно, но это было частью их с Даниилом Александровичем замысла.

«У вас красивые ноги, так что пусть смотрит на них. Он привык недооценивать женщин, а нам это только на руку».

Полина хотела возразить, потому что боялась, что ее короткие юбки могут быть расценены неверно, но, до того как она хоть что-то сказала, зам поднял руку, не давая ей заговорить, и пообещал, что обо всем позаботится.

Вдруг дверь в приемную открылась, но вместо финдира девушка увидела щуплого парнишку, сжимавшего в руках шляпную коробку с цветами.

– Доставка для Полины, – объявил он.

– Это я, – растерянно сказала девушка, обалдело рассматривая нежно-розовые пионы.

– Тогда распишитесь тут и тут, – попросил парень.

Оставшись наедине с цветами, девушка заметила в букете открытку. «Поздравляю», а следом на столе завибрировал мобильный телефон. Звонил Данилка Присли. Она нажала на зеленую иконку и поднесла телефон к уху, но сказать ничего не успела.

– Полина, здравствуйте, это Даниил Александрович. Птичка в гнезде? – неожиданно весело спросил он.

Поля не сразу поняла, о какой птичке идет речь, а когда до нее дошло, то она не смогла сдержать смех.

– Нет.

– Опаздывает, как обычно, – недовольно протянул зам. – Ну да оно к лучшему. Полина, я решил, что лучше звонить, чем писать на почту, так что слушайте внимательно, повторять не буду. Цветы вам прислал жених, это наша легенда на случай, если кое-кто будет проявлять к вам повышенный интерес. Если это не поможет и интерес будет слишком настойчивым, обязательно мне сообщите, я разберусь. Это понятно?

– Да, но…

– Никаких «но», Полина, – отрезал зам. – Если произойдет что-то хоть немного выходящее за рамки допустимого, немедленно сообщите мне.

– Хорошо. – Ей стало приятно, что он о ней беспокоился. Хотя это беспокойство и казалось ей излишним.

– И да, поздравляю вас с защитой. Надеюсь, вы получили «отлично»?

– Да, – с капелькой гордости за себя ответила Поля.

– Вы молодец, – повисла небольшая пауза. – Я рад, что у меня такая одаренная сообщница. Кстати, вам понравились цветы?

– Да, очень красивые. – Поля не смогла сдержать глупую улыбку, прикасаясь пальцами к нежным головкам пионов. – Мои любимые.

– Значит, я угадал. Когда мне надоест аудит, открою детективное агентство. – Зам был удивительно многословен и весел. – Кстати, вы уже занялись компьютером?

– Нет, как раз собиралась, – соврала Полина.

Ничего она не собиралась, просто шаталась по приемной и не знала, что ей делать. Она понятия не имела, что искать, но Даниила Александровича это не волновало.

– Тогда вперед, в игру, миссис Хадсон, в игру! – С этими словами мужчина сбросил звонок.

Поля тупо смотрела на экран сотового, не веря, что только что говорила с замом, который был весел, шутил, угадал ее любимые цветы, но главное – он смотрел Шерлока.

– Жесть, – только и смогла сказать она.

* * *

Финдир не пришел ни в двенадцать, ни в час, ни даже в два, когда Поля вышла на обед. Зато у нее было три часа на то, чтобы прошерстить всю личную переписку прошлой секретарши и Геннадия Михайловича и понять, что там не было ничего криминального, кроме того, что прошлую ассистентку он называл Лизонька и местами позволял себе пошловатые шуточки. Конечно, они с Даниилом Александровичем особо и не рассчитывали найти что-то у нее в компьютере, но проверить все равно стоило.

Спустившись на два этажа, Полина застала в холле Свету, которая воевала с кофемашиной, пытаясь добиться от нее капучино для Даниила Александровича, который стоял рядом с ней и, скрестив руки на груди, наблюдал неравный бой. Света пока проигрывала.

– Вы хотите, чтобы я тут состарился? – едко поинтересовался зам.

– Она промывается, что я могу сделать? – нервно спросила блондинка, оглядываясь. – Попробуйте приказать ей, вдруг послушается.

Полина приготовилась к буре, которая должна была последовать на такой непочтительный ответ, но мужчина вдруг тихо фыркнул.

– Ладно, не мучайте ее, себя и меня, – вдруг сказал он вполне себе миролюбиво. – Сходите на обед, а потом все-таки выбейте из нее двойной капучино, хорошо? Тем более вас ждут. – Он подмигнул Полине, которая окончательно впала в ступор, и пошел в свой кабинет.

Света, заметив подругу, издала какой-то нечленораздельный звук и кинулась ее тискать.

– Куда ты пропала? Что за особенный вечер? Ты защитилась? Почему ты не отвечала? Почему не звонила?

И еще куча «почему» в стиле Светы. Понимая, что проигнорировать все вопросы не удастся, Поля увела Свету в столовую, где они обменялись всеми новостями. Света тарахтела как пулемет, пытаясь вытянуть хоть какие-то подробности о ее встрече с замом, но Полина упорно соскакивала на защиту своего диплома, слушать про которую Светке было скучно, а потом резко перешла в наступление.

– Что у вас там с Пашей? – спросила она, прищурившись. – Что за панические сообщения?

– Поль, все плохо. – Света тут же забыла о своих вопросах и сделала драматичное лицо. – Кажется, мне придется смириться с участью старой девы.

– С чего это вдруг?

Света смутилась, а потом шепотом рассказала о том, как Паша предложил ей остаться у него.

– Ну это вообще-то вполне ожидаемо, – протянула Поля. – Ему сколько, лет тридцать? Да и тебе не пятнадцать, так что это нормально. Откуда ему знать, что ты хранишь свой цвет для мужа? – Тут девушка не сдержалась и тихо захихикала.

– Веселись, веселись, – надулась Светка.

– Ну, Свет, а что мне, плакать, что ли? И вообще, чего ты от меня хочешь? Это твоя жизнь, и тебе решать, хочется ли тебе жить в соответствии с традициями, принятыми в семье, или так, как хочешь ты. И, кстати, да, главный вопрос: ты сама-то хочешь?

– Когда он мыл посуду, то забрызгал футболку и снял ее. – Света слегка порозовела, вспомнив об этом. – Короче, даже моя бабуля бы его захотела, о чем ты вообще?

– Ну и что тебе мешает? Скажешь, что у меня, а сама останешься у него, твоя мама будет спать спокойно, Паша будет счастлив, ты будешь счастлива, та-дам!

Света молчала. Звучало очень даже прекрасно, но даже лучшей подруге было стыдно признаться в том, что ей страшно. В голове крутились бесконечные предостережения бабули и мамы на тему того, что никто не женится на распутных женщинах. А вдруг они правы, Паша ее бросит, а она потом будет никому не нужна? Эта мысль уже второй день крутилась у нее в голове. И в конце концов она озвучила ее вслух.

– Если мать узнает, она выпрет меня из дома, – сказала она наконец.

Поля знала, что это не просто слова. Мама у Светы была женщиной милой, но строгой и с заскоками.

– Ко мне переедешь, – пожала она плечами. – Ты же хотела свалить, чем не повод?

– Я хочу свалить замуж за Пашу, – простонала Светка, уронив лицо в руки. – А не вот это вот все.

– Ну так ему и скажи: no money – no honey, sweety. Женись – и останусь навеки. Готова даже прописаться, – захихикала Полина.

Света представила себе лицо Паши, если она отмочит нечто подобное, и рассмеялась. И хотя они так ничего и не решили, настроение у нее стало намного лучше.

– А правда можно будет пожить у тебя? – вдруг уточнила она.

– Ну, конечно. – Поля улыбнулась. – Мой дом – твой дом.

* * *

Зам вымерял шагами кабинет, пытаясь постичь дзен, но тщетно: он был слишком возбужден. Ему не терпелось собрать доказательства и кинуть их финдиру в лицо. Он понимал, что ведет себя несоответственно статусу, но это был редкий случай, когда ему было плевать. Лучше победы может быть только ее предвкушение. Вытащив из пачки сигарету, он пошарил в карманах в поисках зажигалки, но, не обнаружив ее, швырнул сигарету на стол и вышел из кабинета.

Ноги сами понесли его на девятый этаж, проверить, как там Полина. Он предусмотрительно прихватил с собой документы, которые должен был подписать финдир, так что алиби у него есть. Вызывая лифт, он отметил, что Светлана опять куда-то пропала, но сейчас его это мало заботило.

Спустя две минуты он замер у двери в приемную, чтобы придать лицу обычное безразличное выражение. Он не стал стучать, а сразу вошел и застал весьма интересную картину: Полина собирала с пола рассыпавшиеся скрепки, аккуратно присев в своей узкой юбке, которая обтягивала, как вторая кожа. Дан невольно засмотрелся на ее красивые ягодицы, которые так и притягивали взгляд. Он даже пожалел, что она его подчиненная.

«Хотя фактически сейчас она ассистентка Геннадия Михайловича, так что…» – пронеслось у него в голове, но он отогнал эти мысли прочь, отвел глаза в сторону и тихо кашлянул, привлекая внимание девушки.

– Даниил Александрович? – удивилась Поля, ссыпая скрепки в коробочку. – У меня тут небольшая производственная авария, – она махнула рукой в сторону упавшего на пол органайзера.

– А Геннадий Михайлович так и не появился? – уточнил зам, глядя на часы. Пять часов, а финдир все еще порхал где-то, как бабочка на цветке.

– Нет, не появился, на почту не отвечает.

– Звонить не пробовали? – уточнил Дан.

– Недоступен. Но, судя по тому, что его никто особо не ищет, это стандартная история.

– Понятно, – зам прикинул, что так даже лучше. Это можно будет обратить в свою пользу.

Полина с удивлением наблюдала, как на лице зама проступает довольная улыбка. Она расставляла ручки и карандаши в органайзере, когда зам подошел к ее столу и встал к ней так близко, что девушка затаила дыхание, от внезапно охватившего ее волнения. Даниил Александрович почти касался ее своим плечом, а аромат его парфюма ударил в голову, как крепленое вино.

– Когда вы получите карточку от его двери, можно будет осмотреть его кабинет, – мужчина слегка наклонился и его губы едва ли не касались ее кожи, а его дыхание опаляло. – Чем реже он будет тут появляться, тем лучше для нас.

– Да, но я не уверена, что это хорошая идея. – Поля набралась смелости и обернулась.

Теперь их лица разделяли какие-то миллиметры, и это могло бы быть почти романтичным, если бы не борьба взглядов, которая продлилась совсем недолго, а потом зам победил. Он накрыл ладонь Полины своей и посмотрел на нее так, что она не смогла продолжить спор.

– Я буду рядом, – заверил он, проникновенно глядя в ее карие глаза.

Он был так увлечен своими планами, что не заметил, как расширились ее зрачки, как участилось ее дыхание, как побледнели ее щеки от этих слов. Полина замерла, отгоняя мысли о том, что он имеет в виду только их общее дело, позволяя всего на мгновение представить, будто он говорит это ей. Не ассистентке Полине, а девушке Полине, сердце которой вот-вот вырвется из груди и сбежит в окно, не выдержав эмоционального потрясения. Она вся сжалась до крохотной точки, где пальцы Даниила Александровича нежно сжимали ее кисть, а его глаза смотрели на нее так, словно она лучшее, что могло быть в его жизни.

Если бы он сейчас ее поцеловал, она бы просто умерла от счастья, но вместо этого он весело ей подмигнул, расценив ее молчание как согласие, и, шутливо кивнув, вышел из кабинета, оставив ее в полнейшей растерянности. Проводив глазами медленно закрывавшуюся дверь, Поля вдруг почувствовала, как тяжелые слезы обиды сами по себе потекли из глаз. А потом она с удивлением, словно со стороны, услышала сдавленный всхлип, а потом ей стало так обидно, что она позволила себе еще один. А потом еще.

Она чувствовала, что ее рыдания вот-вот станут неконтролируемыми и, порадовавшись, что она одна в кабинете, полезла в ящик стола за платком, как вдруг Даниил Александрович снова появился на пороге.

– Полина, что случилось? – растерянно спросил мужчина, глядя на застывшую у стола девушку.

У нее была ровно секунда, чтобы что-то предпринять, чтобы выдумать причину для своих слез. Вдруг она наткнулась на канцелярский нож, который был в ящике и, не раздумывая, одним движением выдвинула его и с силой провела по нему большим пальцем. Пусть лучше так, чем он будет считать ее слабачкой, или, хуже того, поймет, что она плакала из-за него.

– Кто-то не закрыл нож, – всхлипнула Поля, показывая заму залитую кровью ладонь – она порезала палец неожиданно глубоко, прямо посередине подушечки.

Увидев порез, из которого стремительно лилась кровь, девушка вдруг закатила глаза и стекла в кресло, стоявшее за ее спиной.

– Черт!

* * *

Паша устало потирал виски: хотя он частенько проводил целый день, не отрываясь от монитора, сегодня работы было в три раза больше, чем обычно, да и что-то подсказывало ему, что скоро придется покупать линзы помощнее. Подумав об этом, он нахмурился, и как раз в этот момент в его кабинет впорхнула Света.

– Ну и чего ты кривишься? – весело спросила она, присев на край его стола. – Ты хотя бы на обед выходил сегодня?

– Не, работы много, – повел плечами мужчина, устало улыбаясь. – Ты какими судьбами?

– А так просто зайти нельзя? – надулась блондинка, собираясь встать.

– Тц. – Паша, поймал ее руку и удержал на месте. – Я рад, что ты зашла. Просто устал.

– Опять на телок пялишься каких-нибудь? – подозрительно спросила Света и едва ли не легла на его стол, пытаясь заглянуть в монитор. – Фи-и, как скучно, – протянула она, убедившись, что там ни телок, ни вообще каких-либо картинок: сплошные цифры и какие-то загрузки.

Паша протянул руку и прикоснулся к ее щеке. Кожа у Светы была мягкой и бархатистой. Он легонько ущипнул ее за щеку, зная, что она сразу же начнет шипеть и возмущаться, а потом попытается отомстить. Так и получилось: одним движением блондинка спрыгнула со стола, а потом оказалась у него на коленях, а ее острые ногти скользнули по ребрам. Щекотки он не боялся, но ему нравилось, когда Света забиралась ему на колени. Он притянул ее к себе и закрыл глаза. Стало очень хорошо.

– Не шебуршись, – попросил он, зарываясь пальцами в ее волосы. – Посиди спокойно.

Света недовольно засопела, но послушалась. Прижавшись ухом к широкой груди мужчины, она слышала, как бьется его сердце: размеренно, мощно и очень успокаивающе. Паша всегда был слишком спокойным, а на его фоне она чувствовала себя маленьким щенком, который тявкает и кусает за ухо большого пса, который даже хвостом не шевелит, позволяя мелюзге дурачиться. Сравнивать себя с глупым щенком было как-то досадно.

– Паш, я тебе нравлюсь? – неожиданно тихо спросила Света, не поднимая глаз.

– Нет, я всем подряд сдаю свои колени в аренду. Недавно вот Машка заходила, – спокойно ответил Паша, за что тут же получил легкий тычок в живот. – А зачем ты задаешь глупые вопросы? Сама же знаешь, что да.

– Понятно, – протянула Света, а потом спрыгнула на пол и посмотрела на него. – Дурак ты, – выдала она и ушла так же резко, как и пришла.

Паша недоуменно смотрел на резко захлопнувшуюся дверь, совсем не понимая, что это только что было.

– Глупая, блохастая дворняга, – бормотала Света, негодуя. Что-то ей подсказывало, что между «нравиться» и «любить» пропасть глубже, чем Марианская впадина.

«И почему нельзя любить меня за то, что я такая великолепная? И вообще, ему бы умереть от счастья, что я обратила на него внимание, а он тут про Машку шутит. Глупая Машка захомутала Дениса в полпинка, правда, он все равно ее бросил, так что она вполне может начать подкатывать к Паше… Черт!»

Света круто развернулась и пошла назад, грозно цокая каблуками. Точно, может, он и пошутил про Машку, но в каждой шутке есть доля шутки, а остальное правда. И вообще, с чего он сказал про Машку? Может, она и есть та самая разлучница из гадания?

Почти поверив, что так оно и есть, Света ворвалась в Пашин кабинет и едва не налетела на айтишника, который как раз собирался выйти.

– И куда это ты собрался? – вскинула брови блондинка. – Уж не Машу ли проведать?

– Именно к ней я и собирался, – кивнул Паша, проворачивая ключ в замке, закрывая кабинет.

– Ты чего… – Договорить Свете не удалось, потому что требовательные губы айтишника впились в ее накрашенный алой помадой рот.

Света знала, что он размажет ей помаду, что опять взлохматит ей волосы, в которые так любил зарываться пальцами, что в очередной раз не даст ей повозмущаться, заткнув поцелуем, от которого подгибались ноги. И в очередной раз она сдалась, позволяя прижимать себя к двери и целовать, как в последний раз. Разве что-то могло иметь значение, когда вся она превращалась в оголенный нерв, стоило ему к ней прикоснуться?

Она закрыла глаза, позволяя себе освободиться от всего, что крутилось в голове весь этот день, а потом слегка отстранилась и посмотрела на Пашу.

– Завтра, – вдруг выдохнула она, нервно облизнув губы.

– Что?

– Завтра я останусь, – прошептала Света, пряча лицо у него на груди.

* * *

Открыв глаза, Поля увидела прямо над собой лицо зама, который что-то делал с ее рукой. Она хотела снова поднять руку, чтобы посмотреть на порез, но Даниил Александрович удержал ее, слегка сжав запястье.

– Потом. Не хочу, чтобы вы хлопнулись еще в один обморок. Вы меня напугали.

– Извините, я…

– Ничего страшного, – отмахнулся зам, выискивая в аптечке антисептик. – Никто не любит вид собственной крови. А канцелярские ножи придумал Сатана.

Поля дернула уголком рта, изображая улыбку, хотя ей было совсем не весело. Разрыдаться, порезать руку, а потом хлопнуться в обморок – прямо представление устроила. Конечно, это все было не из-за крови, а от нервного напряжения: защита, промышленный шпионаж, безответная влюбленность, и вот она сползает в обморок, как какая-нибудь японская школьница.

Она полулежала в кресле, а зам колдовал над ее порезом, аккуратно вытирая полотенцем кровь и обрабатывая рану антисептиком. Он все еще опасался, что Полина снова вырубится, поэтому то и дело поглядывал на ее лицо. Она была очень бледной, только глаза немного покраснели от слез. Что-то внутри сжалось от такого зрелища, и он вдруг понял, что не может просто оставить ее такую измученную и несчастную.

– Полина, посидите немного, отдохните, я сейчас вернусь.

И, прежде чем она сказала хоть слово, он вышел. И действительно вернулся спустя десять минут, сжимая в руке портфель. Без лишних слов помог ей собраться и выключить компьютер, а потом подал ей свой локоть.

– Держитесь, – строго сказал он.

Поля смутилась и не решилась ухватиться за предложенную ей руку. Хватит с нее потрясений на сегодня.

– Я сказал, держитесь, Полина, – повторил зам настойчиво. – Не хочу, чтобы следующий обморок случился с вами в коридоре.

– Я обычно не падаю в обмороки, – честно сказала девушка, нерешительно обхватывая его руку. – Простите, что доставила проблем, и еще ведь полчаса до конца рабочего дня…

– Как думаете, я достаточно большой начальник, чтобы уйти немного пораньше? – неожиданно весело спросил Даниил Александрович.

– Да, но…

– Никаких «но», Полина, – перебил ее мужчина. – Я все равно сделал все дела на сегодня, а вы ранены. Знаете, что вам сейчас нужно? По-настоящему сладкий кофе быстро поставит вас на ноги. Или десерт. А можно и то, и другое. Рядом с моим домом есть прекрасная кофейня…

Дальше Полина уже не слушала. Она просто сжимала пальцами тонкую ткань его пиджака и вдыхала его запах, совершенно не думая о том, что будет дальше. И пусть он вольет в нее приторно-сладкий апельсиновый раф, накормит ее сверху ненавистными капкейками – это не важно, ведь, когда ей было плохо, он был с ней рядом. Снова.

Глава 19

Исключение только подтверждает правило

Света снова и снова смотрелась в зеркало, не понимая, нравится ей то, что она видит, или все-таки не очень. Она нанесла минимум косметики, и теперь ей было как-то неуютно, а с другой стороны, совсем не хотелось, чтобы вся ее красота растеклась по лицу в самый ответственный момент. Хотелось надеть что-нибудь яркое, сногсшибательное и сексуальное, но она переживала, что мама что-нибудь заподозрит – с чего бы ей наряжаться, если она собиралась на пижамный вечер к Полине? Поэтому Света ограничилась юбкой и укороченной блузкой ее любимого горчичного цвета.

Хотя какая, в конце концов, разница, что на ней надето, если под всем этим на ней роскошный комплект белья, который она в приступе очередного шопоголизма купила вместе с Полей. Представив, как Паша увидит ее в нем, девушка смутилась и покраснела. Мысли о том, что будет вечером, снова повергли ее в какое-то странное состояние: тревога, предвкушение и возбуждение, которые преследовали ее с самого утра. Светка тряхнула головой, но это нисколько не помогло ей очистить сознание, которое и без того было как в тумане.

Она в который раз перепроверила небольшой рюкзачок в цветочек, куда закинула все самое необходимое для ночевки у Паши, а потом вышла из комнаты, надеясь, что не столкнется в коридоре с мамой, которая что-то увлеченно втолковывала близнецам.

– Света-джан! – услышав хлопок двери, Ира вышла в коридор, сжимая в руках лоток. – Возьми печенье, покушаете с Полиночкой. – Она проследила, чтобы дочь утрамбовала печенье в рюкзак, а потом вдруг улыбнулась. – Душа моя, ты такая красивая. – Она протянула руку и заправила девушке за ухо упавшую на лицо прядь.

Света вдруг испытала какой-то удивительный прилив нежности. Она слегка наклонилась и потерлась кончиком своего носа о мамин, как когда-то в детстве. А потом улыбнулась и, схватив с комода ключи, вышла из квартиры. Выйдя из подъезда, она обернулась и увидела, что мама выглядывает в окно и машет ей рукой. Махнув ей в ответ, Света пошла к метро. Она уже слегка опаздывала, но спешить не хотелось. Она как раз собиралась позвонить Полине, которая планировала навестить родителей и наверняка еще тряслась в электричке, как телефон сам завибрировал в кармане. Звонил Паша.

– Привет, я опаздываю, но совсем чуть-чуть, – затараторила Светка. – Зато я с печеньем и…

– Свет, не приезжай. – Голос Паши был каким-то отчужденным и звучал совсем не так, как еще пару часов назад, когда они прощались после работы.

– Почему? У тебя что-то случилось?

– У нас ничего не выйдет.

– В смысле, сегодня?

Света спросила это таким жалким дрожащим голосом, что стало стыдно за себя. И в то же время было все равно. Наверное, она что-то не так поняла, наверное, у него просто появились дела. Или что-то в этом роде.

– В смысле, совсем, – перерубил последнюю надежду мужчина.

– Почему сейчас? Паш, что случилось? – Она не понимала, зачем он это говорит. Не понимала, что могло измениться всего за пару часов. Она ждала каких-то пояснений, но Паша молчал.

Он не знал, как объяснить Свете, что, когда он возвращался домой, у подъезда был припаркован знакомый кислотно-зеленый байк, а на кухне, пропахшей дымом, сидела любовь всей его жизни. Они с Настей начали встречаться еще в универе, но у них вечно что-то не клеилось. Они сходились, «навсегда» расходились, пытались встречаться с кем-то еще, а потом она неизменно появлялась на его кухне. Паша не знал, как объяснить, что, увидев ее, почти полностью обнаженную, укутанную в дым тонкой сигареты и его старую, потертую кожанку, которую он носил еще на втором курсе, он забыл обо всем, в том числе и о Свете. И только сейчас, лежа на смятых после бурного примирения простынях, вспомнил о том, что она должна приехать, и позвонил ей. И, наверное, ему должно было быть стыдно, но он был слишком счастлив, чтобы думать о том, каково сейчас Свете, которая наверняка уже выехала к нему.

– Паш? – тихо позвала Света, и в унисон с ней раздался другой женский голос: низкий, с легкой хрипотцой.

Мгновения хватило, чтобы она все поняла. Паша был не один.

Света сбросила звонок и еще какое-то время тупо смотрела на телефон. А потом вдруг почувствовала, как по щекам текут слезы, непрошеные, горькие и злые. Первым порывом было пойти домой, но что она скажет маме? Соврет, что поругалась с Полей?

Она снова посмотрела на телефон и позвонила Полине.

– Поль, он меня бросил, Поль, – пробубнила Света, даже не пытаясь придать голосу жизнерадостности. – Поль, гадалка была права – у него другая женщина.

– Чего-чего?! – Поля не сдержалась и крикнула это так громко, что на нее зашикали бабушки, сидевшие рядом в электричке. – Свет, стой где стоишь, я пересяду на другую электричку и вернусь, слышишь? Хотя у тебя же есть ключи от моей квартиры, жди меня там.

– Они дома, – прохныкала Света, – я туда не пойду. Мама начнет допрашивать и…

– И что ты будешь делать? На лавочке меня ждать?

– Лучше на лавочке, – упрямо сказала блондинка.

– Ладно, как хочешь, – не стала спорить Поля. – Тогда иди сядь где-нибудь и жди меня.

Они проговорили еще какое-то время, точнее, Поля пыталась как-то утешить Свету, которая никак не могла перестать плакать и отвечала что-то невпопад. Ей было ужасно противно от того, что Паша ей правда нравился, нравился настолько, что она готова была пренебречь своими принципами, а он… а он уже нашел с кем развлекаться. Да еще и позвонил ей по телефону, как будто она совсем ничего для него не значила. И от этого было еще гаже.

Когда Полину стало совсем плохо слышно из-за некачественной связи, Света уже перестала плакать и теперь просто смотрела на чертов телефон. Хотелось перезвонить Паше и высказать все, что она о нем думает, а еще лучше найти его гребаный байк и спустить колеса или расхреначить его ломом. Эта мысль приятно согрела ее сердце, а руки сами собой потянулись к печенью, которое дала мама.

Открыв лоток, Света посмотрела на печенье и снова начала плакать. Мама как будто чувствовала, что оно понадобится: в отличие от Полины, которая от расстройства не ела, Света всегда заедала стресс. И вот сейчас она сунула в рот печенье и стала жевать, даже не пытаясь утирать слезы: какое ей теперь дело, как она выглядит? Гадалка не соврала про любовницу, а значит, права и в остальном. В ближайшее время ей ничего не светит.

– Светлана? – Девушка с удивлением услышала голос Даниила Александровича. Вскинув глаза наверх, она увидела зама и еще какого-то парня рядом с ним. – Вы в порядке? – с сомнением спросил он.

– Разве похоже, что она в порядке? – возмутился его спутник. – Она плачет, придурок.

Света таращилась на своего начальника и его друга, забыв дожевать печенье. Ей не верилось, что в мире есть кто-то, способный назвать зама придурком. Но вот он стоял перед ней: худощавый парень в футболке и джинсах, с забитой татуировкой рукой, черными волосами, заправленными за уши, и хитрыми глазами.

– Ну и чего ты ревешь? – спросил он, присев на корточки и рассматривая ее заплаканное лицо.

– Меня бросил парень, позвонив по телефону. А с ним рядом была другая женщина. – Света зачем-то сказала правду, хотя вполне могла бы соврать, что сломала ноготь или типа того.

– Вот урод, – резюмировал Дан. – А можно мне печенье?

Блондинка пристально посмотрела на него, а потом вдруг поняла, что ее начальник уже изрядно выпил. Не то чтобы пьян, но, как говорится, навеселе. Наверное, именно поэтому он к ней и подошел, потому что не похож он был на человека, которого могут тронуть слезы секретарши.

– Угощайтесь, – сказала она и протянула ему печенье.

– Знаешь, меня один раз девушка бросила по телефону. Это было отстойно, – вдруг заговорил друг зама. – А потом я узнал, что она ушла к девушке и, ну сама понимаешь, совсем не кайф как-то. Типа после меня она вообще завязала с парнями.

Света не сдержалась и тихо рассмеялась. Незнакомец улыбнулся, довольный тем, что ему удалось поднять ей настроение.

– Меня, кстати, Макс зовут, – вдруг сказал он. – А ты подруга Дана? Он про тебя не рассказывал.

– Нет, – покачала головой Света. – Просто работаем в одной компании.

– А, так он твой большой и страшный начальник? – догадался Макс, выуживая из кармана пачку сигарет. – Я закурю, да? – не дожидаясь ответа, парень сунул в рот сигарету и прикурил. – А мы вместе учились в универе. Он уже тогда был той еще занозой в заднице, но…

– Я вообще-то здесь, – насмешливо кашлянул зам. – Перестань ронять мой авторитет и пойдем уже.

– Слушай, ты любишь караоке? Может, пойдешь с нами?

Света замахала руками так яростно, что вывернула остатки печенья на землю, чем тут же воспользовались налетевшие на него голуби. Она взвизгнула и вскочила на лавочку с ногами, чем вызвала улыбки у обоих мужчин.

– Решено, она идет с нами, – резюмировал Макс. – Она веселая. То, что нужно.

– Нет-нет, я жду подругу, – замотала головой Света, избегая смотреть на начальника. Что-то подсказывало ей, что он не разделяет энтузиазм друга.

– И подругу возьмем, да, Дан?

Мужчина задумался, а потом вдруг понял, что совсем не прочь увидеться с Полиной. Тем более у них будет прекрасная возможность пообщаться вне офиса. Да и вообще, он уже выпил достаточно, чтобы позволить себе вспомнить о том, как беззастенчиво разглядывал ее в приемной финдира. Раз уж Максу так хотелось взять Свету с собой, то почему бы не позвать и Полину?

– Идемте с нами, – решил он. – Я где-то слышал, что пара коктейлей может неплохо обезболить разбитое сердце.

– Но…

– Никаких «но», Светлана, – вдруг с напускной серьезностью сказал Дан. – Премии лишу, – шутливо пригрозил он.

– У меня нет премий, – скривилась девушка, поднимаясь с лавочки.

– Да? Ну тогда с меня коктейль, – решил зам, весело улыбаясь.

Света посмотрела на него с недоверием, но он улыбался по-настоящему, а не так, как обычно. Кажется, она поняла, о чем говорила Полина. Может же, когда хочет. А еще у нее мелькнула мысль, что нельзя думать только о своем разбитом сердце – вот же шанс для Поли, побыть с шефом вне офиса, плюс он в настроении, плюс уже выпил. И вообще, в компании друга он казался не таким уж и страшным.

– А почему караоке? – спросила она у Макса, параллельно набирая сообщение для Полины. Света слишком хорошо представляла Полину и ее спортивный костюмчик для электричек, так что объяснила ей ситуацию и дала инструкции.

– Потому что кое-кто проспорил мне, – хихикнул парень. – Дан, готов зажечь вечеринку?

– Мне надо еще выпить, – покачал головой зам. – Так что сначала зайдем во‐о-он в тот бар.

* * *

Полина судорожно красилась и одевалась, все еще не веря, что все это не какой-то безумный сон. Минут пятнадцать назад ей позвонила Светка и, перекрывая громкую музыку, кричала, что они идут за ней. Времени думать не было, поэтому она надела первое попавшееся под руку платье, наспех подкрасилась и собрала волосы в высокий хвост. Только она сунула ноги в туфли, как требовательно зазвонил домофон.

– Выходи, – недружным хором раздались голоса.

– Кошмар! – пробормотала Полина, хватая сумочку и выбегая из квартиры.

Когда она вышла на улицу, то застала картину века: Света, Даниил Александрович и какой-то незнакомый ей парень орали во все горло, передавая друг другу какую-то бутылку. К счастью, кроме счастливой и пьяной троицы, во дворе никого не оказалось.

– Давай устроим дестрой, веселись и пой что есть мочи! Давай возьмем выходной и не будем спать этой ночью! [6] – выкрикивал незнакомый Поле брю- нет.

– Поля, это Макс, Макс, это Поля. – Света так размахивала бутылкой, что облилась шампанским, но ее это нисколько не смутило. – А красавчик разрешил называть его Даном. Мило, правда?

Поля растерянно переводила глаза с подруги на начальника, не веря, что он спустит ей красавчика и Дана в одном предложении. Но мужчина весело улыбался и смотрел на нее очень даже дружелюбно.

– Но это исключение, которое только подтверждает правило и…

– И ты за-ну-да, – пропел Макс, обнимая друга за плечи. – Полина, не обращайте на него внимания, он вас очень ждал, да, Дан?

– Просто ты меня уже достал, – отмахнулся зам, скользя глазами по обтягивающему платью ассистентки, которое не открывало ничего лишнего, но облегало так, что места воображению оставалось немного. – Полина, вам очень идет… черный цвет, – нашелся он.

– Э, спасибо, – смутилась девушка. Никогда еще он не рассматривал ее так беззастенчиво. Хотя, наверное, они уже немало выпили, пока ее ждали, так что не стоило обольщаться. – Какой план? – спросила она, принимая из рук Светы шампанское и слегка пригубив напиток.

– Мы идем петь, – решил Макс. – Дан сегодня отработает желание, которое мне продул.

Перекидываясь ничего не значащими репликами, они дошли до караоке-бара, где Дан с Максом уже забронировали столик. Народу было достаточно немного, учитывая, что был вечер пятницы: видимо, самая жара еще не началась. Поля обратила внимание на то, что Максим уделяет Свете очень много внимания, и ее это напрягло. С одной стороны, может, и хорошо, что он отвлечет ее от тоски, а с другой – где гарантии, что пьяненькая подруга не натворит глупостей?

– Почему вы так смотрите на него? – Озабоченность Полины не скрылась от проницательного взгляда Дана.

– Просто переживаю за подругу, – честно сказала девушка.

– Зря, Макс отличный парень, – заверил ее зам.

– Хорошие парни тоже могут поступать как козлы, – неожиданно категорично ответила ассистентка.

– Вас кто-то обидел?

Он посмотрел на нее так пристально, что стало не по себе. Как будто он только притворялся пьяным, а на самом деле следил за ней, подмечая каждую ме- лочь.

– Всех нас кто-то обижал, – уклончиво ответила она, отгоняя образ своего на тот момент любимого парня в объятиях одногруппницы.

– У вас грустные глаза, – заметил Дан, подзывая официанта. – Любите мартини?

– Не думаю, что мне стоит пить, – помотала головой Полина, но зам все равно сделал заказ.

– Раз уж мы решили устроить дестрой, то вы просто обязаны выпить, – подмигнул мужчина.

– Эй, кончай спаивать свою ассистентку и вали отрабатывать должок. Любая песня Бритни Спирс на твой вкус, – вклинился между ними Макс. – И помни, я хочу увидеть секс, детка, – напутствовал он друга, выталкивая его из-за стола.

– Я убью тебя, – насмешливо пригрозил Дан, но из-за стола вышел и даже вооружился микрофоном.

Он выпил достаточно много для того, чтобы выполнить дурацкое желание на глазах у незнакомых людей и Светы с Полиной. В конце концов, ему так весело сейчас, что плевать, кто это увидит. Да и рядом с Максом его всегда тянуло на подвиги, наверное, именно поэтому они и подружились.

Полина смотрела на зама, поражаясь тому, что этот парень на сцене – ее строгий, до тошноты въедливый начальник. А увидев название песни, она сложилась пополам. Ну, конечно.

You wanna hot body

You wanna Bugatti

You wanna Maserati

You better work bitch [7].

Зам без всякого стеснения пел песню Бритни Спирс, пританцовывая под музыку. Света с Максом хихикали, а Поля так и застыла с бокалом в руках, не в силах отвести взгляд от начальника. Во-первых, она в который раз поразилась тому, какой у него чистый английский, а во‐вторых, почему-то, даже вроде как выставляясь на посмешище, он не терял в ее глазах достоинства. И, в‐третьих, он устроил действительно горячее шоу.

В какой-то момент он стянул с себя футболку и, раскрутив ее над головой, кинул Максу, под веселое улюлюканье последнего. Увидев его до пояса обнаженным, Поля поняла, что ее сердце сейчас перестанет биться. И не только она – еще с ползала одиноких женщин от двадцати до сорока пожирали глазами торс Дана, который продолжал петь, отплясывая, как заправский стриптизер. Администратор караоке-зала, тоже женщина, не стала делать ему замечания, ограничившись тем, что погрозила наманикюренным пальчиком. В ответ зам послал ей воздушный поцелуй и снова повернулся к компании, сидевшей за столом.

I am the bad bitch

The bitch that you›ll never know.

На этой строчке Поля не сдержалась и рассмеялась, глядя начальнику прямо в глаза. Он только подмигнул и указал на все еще не выпитый мартини. Девушка сдалась и выпила бокал залпом под пристальным взглядом голубых глаз.

Когда на экране перестали появляться слова, Дан передал микрофон следующему столику, а сам легкой, танцующей походкой подошел к Максу и отобрал у него свою футболку.

– Тут слишком жарко, – пожаловался он.

– Просто ты умеешь накалить обстановку, – хохотнул парень.

* * *

Полина смотрела через столик на Светку, которая хохотала над очередной шуткой Макса, который так и вился вокруг нее весь вечер. Несмотря на то что Даниил исправно подзывал официанта обновить ей мартини, девушке казалось, что что-то идет не так. Слишком уж развязно этот Макс закидывает руку Свете на плечо, слишком близко к ней прижимается, слишком старается ей понравиться. И все это Полине активно не нравилось, потому что она переживала, что расстроенная и немного пьяная Света может натворить чего-нибудь, о чем потом будет жалеть. Разбитое сердце, залитое алкоголем, до добра еще никого не доводило.

– Полина, вы так пристально на них смотрите, что это уже просто неприлично, – негромко, так, чтобы только она могла слышать, сказал Дан. – Расслабьтесь.

– И это говорите мне вы? – вскинула брови девушка.

– То, что я ответственно подхожу к своей работе, не говорит о том, что я не умею отдыхать. Иногда.

– И часто вы делаете это в компании своих подчиненных? – полюбопытствовала Полина.

– Впервые, – признался мужчина. – Но ваша компания оказалась не так плоха, – заметил он.

– Всего лишь? – Девушке подумалось, что она, наверное, немного обнаглела, но потом она решила, что зам видел вещи похуже в ее исполнении.

– В моем случае это комплимент, – хитро улыбнулся мужчина.

Полина поджала губы, но глаза ее смеялись. Дан посмотрел на нее долгим взглядом, а потом вдруг спросил:

– Вам не кажется, что нам стоит оставить их вдвоем?

– Ни за что, – выпалила девушка, а потом смутилась.

Она сразу подумала, что, оставив Свету и Макса вдвоем, она сама останется наедине с начальником. И мысль эта манила и пугала одновременно. Она впервые видела его в таком хорошем настроении, таким дружелюбным и даже открытым. Ей казалось, что перед ней приоткрылась та самая дверь, которая до этого была закрыта на пять замков. А теперь она вполне могла заглянуть в щелку и увидеть, что за оболочкой занудного педанта скрывается парень, который может прилюдно исполнять песни Бритни и танцевать, раздеваясь. И торс у него очень даже ничего.

Ей подумалось, что чем глубже она узнает зама, тем больше он ей нравится. Что она действительно влюбляется в него все сильнее. В его мальчишескую улыбку, которую он показывает только узкому кругу лиц, в его холодные глаза, которые могут смеяться. В то, как он умеет удивлять, в то, как, охваченный какой-то идеей, он становится возбужденно-радостным и заражает ее этим придурочным авантюризмом, который толкает ее в кабинет финдира. Он и правда напоминал ей Шерлока из сериала, когда расхаживал по своему кабинету, бормоча себе под нос, а потом вдруг выдавая какую-то идею. И пусть он не видел в ней девушку, ей было очень хорошо в его обществе. Да и, как знать, может, это только начало таяния ледников? Вдруг через неделю, а может, две или три, он все-таки посмотрит на нее новым взглядом и увидит, что она…

– Не знаю, о чем вы задумались, – вдруг услышала она голос Дана, – но, когда вы так морщите нос, вы похожи на котенка, вы знали?

«Шикарно», – подумалось девушке. Она совсем не то имела в виду, когда размышляла о новом взгляде.

– А вам нравятся кошки? – зачем-то спросила она.

– А есть те, кому не нравятся? – удивился Дан.

– Да, у меня аллергия. – Светка каким-то невероятным образом вклинилась между ними. – Мерзкие исчадия ада, которые разбрасывают повсюду свою шерсть. Фу!

– Мы танцевать. – Голова Макса оказалась почти у Полиного лица. – Вы с нами?

– Я свое уже оттанцевал, – качнул головой Дан. – Разве что Полина… вы хотите?

– Может, лучше выпьем? – разволновалась девушка.

Конечно, она очень хотела, но боялась, что у нее окончательно поедет крыша от такого счастья.

– Как скажете, – не стал настаивать Дан. – Давайте я выберу вам коктейль?

Он открыл барное меню и стал изучать его с таким лицом, как будто собирался принять решение всей своей жизни. И почему-то эта его сосредоточенность показалась Полине неимоверно сексуальной.

«Меньше надо было мартини в себя заливать», – подумалось ей, а потом она отвела глаза от него и посмотрела на Макса со Светкой, которые взрывали танцпол. Девушке сразу вспомнилась сцена заигрываний Беззубика из «Как приручить дракона». Тихо рассмеявшись, она прослушала, как Дан сделал заказ.

– Два «Б52» и два «Лонг-Айленда» запить, – распорядился он.

Когда у Полины на глазах официант стал поджигать содержимое стопок, она испуганно посмотрела на начальника.

– Что, не только же нашим друзьям пускаться во все тяжкие? – хмыкнул он, а потом выпил шот через трубочку, которая стремительно начала плавиться. – Полина, поторопитесь.

Длинные пальцы мужчины подтолкнули горящий шот в ее сторону, а потом вставили трубочку. Не давая себе времени задуматься, она обхватила ее губами и втянула в себя содержимое, которое сначала было сладким, а потом обожгло рот. Она огляделась в поисках чего-то, чем можно это запить, и Дан услужливо подал ей высокий бокал, в котором тоже оказался алкоголь!

– Вы что, хотите меня убить? – просипела Полина, чувствуя, как ей мгновенно дает в голову.

– Самую малость, – подмигнул зам. – А теперь, может, все-таки потанцуем?

И вдруг, глядя на него осоловевшим взглядом, девушка поняла, что он с ней флиртует. Совсем немного, с пьяных глаз, но все же. И тогда она, внезапно осмелев, сама взяла его руку и повела за собой в толпу танцующих. Плевать, что будет дальше, сейчас, впервые за столько времени, она вела его за собой. И, черт подери, как же это было потрясающе!

Глава 20

Минус десять очков Гриффиндору

Макс со Светой покачивались в такт медленной песне: руки парня бережно сжимали талию девушки, а она без всякого стеснения закинула руки ему на плечи и смотрела на него, слегка запрокинув голову. Макс был выше, но ненамного, наверно, чуть-чуть выше, чем Поля. Но Свету это вполне устраивало, зато не приходилось ломать шею, чтобы увидеть его лицо. Перехватив ее взгляд, парень улыбнулся:

– Ты чего такая загадочная?

– Я хочу пончиков, – неожиданно для самой себя выдала Светка.

Макс посмотрел на нее, а потом тихо рассмеялся.

– Для тебя все, что пожелаешь, – шепнул он, а потом отыскал глазами Полю и Дана, которые танцевали в паре метров от них. – Этих с собой позовем? – уточнил он.

– Думаю, красавчик не откажется от сладкого, – хихикнула девушка, выскальзывая из рук Макса.

– Кажется, он нацелился на десерт поинтереснее, – пробормотал парень себе под нос, последовав за Светкой.

– Мы за пончиками, – сказала она, вклиниваясь между танцующими.

– Она всегда выскакивает из ниоткуда, как черт из табакерки? – спросил Дан у Поли, глядя на нее поверх блондинистой макушки. – Полина, как вы с этим живете?

– Я с ней, слава богу, не живу, – весело ответила девушка, а потом кинула взгляд на часы, болтавшиеся на запястье. – И да, Свет, никаких пончиков в три часа ночи. Я домой.

– Не ночи, а утра, – парировала подруга, уставившись на Даниила Александровича. – Ну, пончикам быть?

Она решила продавить его, как самое падкое на пончики звено, но зам ее удивил: он покачал головой и сказал, что лучше проводит Полину до дома.

– Все равно по пути, – пояснил он, а потом посмотрел на ассистентку. – Вы же не против моей компании?

Возможности ответить Поле не представилось, Света уже все решила.

– Отлично, а мы с Максимом пойдем за пончиками, – категорично сказала она, делая шаг к другу Дана. – Мое разбитое сердечко требует быстрых углеводов.

Поля подозрительно посмотрела на улыбающегося белоснежной улыбкой Макса, решаясь. Почему-то ей совсем не хотелось оставлять его со Светкой вдвоем. Но, прежде чем она сказала хоть что-то, пальцы Дана мягко сжали ее предплечье. Она посмотрела на него, но он не сказал ни слова, только едва заметно подмигнул, так мимолетно, что Поле подумалось, что у нее разыгралось воображение. Она смотрела в его голубые глаза, чувствуя, как кожа горит под его пальцами там, где он ее касался. Когда они танцевали, это было совсем не так, словно часть какого-то ритуала, а сейчас его прикосновение было отчетливым и обжигающим. И она была уверена, что он тоже это чувствует.

– Так мы пойдем, да? – уточнил Макс, не заметивший взглядов, которыми обменивались Дан и Поля. Он был слишком поглощен созерцанием Светиных бедер, которыми она покачивала в такт музыке.

– Ага. – Света обхватила его руку и потащила к выходу. – Поль, я скоро приду, – пообещала она и ушла, не дожидаясь ответа. – Странно, что красавчик отказался, – задумчиво протянула она.

– Может, он на диете, – фыркнул Макс, рассматривая красивый профиль девушки. – Итак, где в Москве найти пончики в начале четвертого?

* * *

– Я же говорила, что ванильные вкуснее, чем шоколадные, – авторитетно заявила Светка.

– Кажется, скоро ливанет, – не в тему сказал Макс, тревожно поглядывая на стремительно чернеющее небо.

– Ну и ладно. – Света запрокинула голову. – Зато как красиво, – она смотрела на сгущающиеся над рассветом тучи.

Они сидели на лавочке уютного безлюдного сквера, разложив на коленях коробку с пончиками. Макс смотрел на девушку, которая улыбалась каким-то своим мыслям, глядя прямо перед собой. На ее щеке была миленькая ямочка, а на губах сахарная пудра. Воздух был пронизан напряжением, тягостным ожиданием скорого дождя, а он никак не мог перестать думать о том, каковы эти губы на вкус. Наверное, сладкие от пудры.

– Ты чего? – Света почувствовала его взгляд и обернулась. – Все в порядке?

Широко распахнутые зеленые глаза с карими крапинками смотрели так наивно и по-детски, что Макс даже растерялся. А потом улыбнулся и провел пальцем по своей нижней губе:

– Пудра, – пояснил он.

Когда маленький розовый язык скользнул по полной губе, внутри у него что-то приятно екнуло. Желание поцеловать эту миленькую девушку росло в геометрической прогрессии. Он неосознанно подался вперед, но Света ничего не заметила, снова заглядывая в коробку с пончиками, размышляя, стоит ли съесть еще один или уже хватит. Она даже не догадывалась, что, пока она выбирала между ванильным и фисташковым, Макс пытался представить, как она отреагирует, если он все-таки ее поцелует.

– Ты будешь? – спросила блондинка, ткнув ногтем в последний ванильный пончик.

Одновременно с этим на кончик ее носа упала тяжелая капля. Светка удивленно посмотрела наверх, совсем уже забыв, что небо почернело, собираясь излиться дождем. Подставляя лицо первым редким каплям, она закрыла глаза, надеясь, что вода, стекающая по ее лицу, заберет вместе с собой мерзкие мысли о том, что Паша где-то там с какой-то телкой, а она объедается пончиками. Она забыла про Макса, который так и не ответил на ее вопрос, завороженный влажными дорожками, которые капли чертили на бледной коже девушки.

Свету душили слезы, которые она сдерживала изо всех сил. Паша казался таким милым, плюшевым и надежным, а оказался обыкновенным придурком. Ее захлестнула горечь, которую было не заглушить никакими пончиками, а потом она все-таки расплакалась, закрыв лицо ладонями.

– Эй, – Макс не знал, что сказать, поэтому просто притянул ее к себе, так что она уткнулась лицом в его шею, и обнял. – Ну не плачь, у тебя еще куча таких будет…

– Я таких не хочу, – всхлипнула Светка. – Хочу одного, нормального, – пробормотала она.

– Ну я это и имел в виду, да, – исправился Макс, поглаживая ее спину. – Ты только не плачь, ладно? – попросил он, положив подбородок на ее макушку. – Не стоит оно того.

Светка попыталась глубоко вдохнуть и остановить рыдания, но они сотрясали ее плечи, вырываясь откуда-то изнутри. И как бы она ни старалась убедить себя в том, что Паша не стоит того, чтобы думать о нем, получалось совсем фигово.

Дождь, словно вторя ей, зарядил по полной, косой и хлесткий. Одежда вымокла почти мгновенно, а волосы безжизненными прядями повисли, облепив лицо. И несмотря на духоту, витавшую в воздухе, сразу стало холодно. Макс сжал пальцы Светы в своей руке: они были совсем ледяными.

– Надо валить отсюда, – решил он, поднимаясь. – Пойдем куда-нибудь.

Света позволила стянуть себя с лавочки и, прихватив с собой стремительно размокающую коробку, посеменила за ним. Дождь быстро превратился в лужи, теперь даже ноги у ребят были мокрыми, а по асфальту неслись стремительные ручейки. Света смотрела на них, чувствуя абсолютный вакуум в голове, даже не задумываясь о том, куда они идут. Просто шлепала ногами, следуя за Максом, который буквально буксировал ее.

– Я так больше не могу, – вдруг заявил парень, остановившись так резко, что Светка чуть не врезалась ему в спину. – Не плачь, пожалуйста, не выношу женских слез. – Он сказал это так беспомощно, что Света на мгновение опешила и действительно перестала плакать.

– Мне холодно, – жалобно протянула она, обхватывая себя за плечи. – Я забыла в баре куртку, – вспомнила она. – Надо позвонить Полине, может, заберет, – она нашла номер подруги в списке контактов и нажала на вызов, но в ответ услышала только длинные гудки. – Ну, блин, неужели, уснула?

Пока она снова звонила Поле и хмурилась, пытаясь вспомнить код от ее подъезда, Макс звонил Дану, телефон которого находился вне зоны действия Сети.

– Сдох по ходу, – резюмировал парень, убирая телефон в карман.

– Ты про красавчика или про телефон? – истерически хихикнула Светка, все четче осознавая, что к Полине она сможет попасть только в том случае, если она ответит-таки на ее звонки.

А если нет, то ей придется пробираться домой и надеяться, что ее никто не спалит на том, что она вернулась под утро, мокрая, заплаканная и пьяненькая. А зная свою удачливость, она не сомневалась, что именно сегодня у бабушки будет бессонница, или мама решит встать пораньше и приготовить какой-нибудь кулинарный шедевр. А во всем виноват гребаный Паша, который так не вовремя решил оказаться козлом. Из-за него она стоит на улице мокрая и несчастная.

Девушка чихнула, а потом вдруг осознала, какая она бедная и никому не нужная. Ни Паше, ни даже Полине, которая небось и думать про нее забыла и преспокойно уснула.

Макс заметил, как предательски задрожала ее нижняя губа.

– Так, не реви, – решительно сказал он. – Все будет хорошо.

– Ничего не хорошо! Меня бросили, а моя подруга дрыхнет как сурок, пока я тут холодная и голодная…

– Ты драматизируешь, – фыркнул Макс, улыбаясь. – Кто съел половину пончиков?

– Ничего не половину, – надулась блондинка. – И мне правда холодно. И еще дождь. Не хватает только грустной музыки на фоне – и я прям в дешевой мелодраме.

– Может, тогда стоит сменить саундтрек? – вдруг спросил Макс, хитро прищурившись. Он сунул руку в карман и вытащил оттуда чехол с наушниками. Сунув один Свете, а второй оставив себе, он покопался в телефоне и включил песню, услышав которую девушка не смогла сдержать улыбку.

– Только сегодня и только для вас, – усмехнулся он, насмешливо кланяясь. Потом запрыгнул на лавочку и сделал вид, что играет на невидимой гитаре. – Растущая влажность, давление, наоборот, падает. Во всех новостях твердят об одном: выходите на улицу вечером! [8]

Света смотрела, как он трясет головой, копируя какого-нибудь рок-музыканта, играя на невидимой гитаре. Вспомнив недавнее выступление красавчика в караоке, она поняла, что дружат все-таки по интересам, и рассмеялась.

– Это мужицкий дождь, аллилуйя! Дождь из мужиков, Аминь!

Света захлопала, смеясь, и стала подпевать. Макс смотрел на нее сверху вниз и продолжал вторить голосу в наушнике: теперь у него в руках был воображаемый микрофон, и он отвел назад упавшие на лицо волосы.

– И ты выходи, если промокнуть хочешь до последней нитки ночью… Я не вижу ваши руки! Громче!

* * *

Полина медленно шла вдоль аллеи, усыпанной цветными огоньками, и думала, что ее жизнь выдает те еще кульбиты едва ли не каждый день. С приходом Даниила Александровича все резко изменилось. За каких-то пару месяцев она успела съездить с ним в Вену, побыть девочкой для битья – сразу вспомнились походы в химчистку и за кофе в шесть утра, – позорно напиться, едва не уволиться, признаться по пьяни ему в любви, защитить диплом, а теперь участвовать в шпионаже на финдира, и вот наконец отдыхать с ним в баре, еще и домой идти вместе.

Поля невольно усмехнулась. Если отмотать время немного назад, призналась бы она ему в любви в Вене? И если бы не была она влюбленной дурой, то согласилась бы на непонятную авантюру на работе?

Она украдкой посмотрела на такого же молчаливого, как она сама, начальника, легкой походкой шагавшего рядом. Волосы его немного растрепались от ветра, а уже привычный парфюм смешался с запахом ликера, что разлила на него в баре Светка, и дымом сигарет. Даниил Александрович сегодня много курил, пил виски, и не только, и улыбался чаще обычного. Хотя улыбки его оставались загадочными, как у дьявола.

«Дьявола в костюме от Армани», – улыбнулась Полина. Пожалуй, да. Она бы призналась в любви еще раз. И даже не потому, что глаза его были необыкновенными, как звезды в ночном небе. И не потому, что он словно сошел с Пантеона римских богов. В нем было что-то еще, помимо идеальной наружности. Поля не могла себе объяснить, что. Наверное, ее привлек взгляд, которым он одарил старого врача в стоматологии, или тот случай, когда он орал на всю бухгалтерию, но все равно никого не оставил без премии, или когда молча и без истерик оставался на работе до ночи и помогал всем, или произнес речь от всего отдела на день рождения одной из бухгалтерш, когда все остальные стушевались. В любой незначительной мелочи Даниил просто шел и делал, пока другие истерили. Наверное, это было одной из самых лучших черт из списка прочих его достоинств, который она могла бы продолжать бесконечно долго.

– Полина, у вас состояние анабиоза, или «Апероль» плохо усваивается и рвется наружу? – повторил громче свой вопрос Дан, удивленный тем, что ассистентка его игнорирует.

– Что, простите? – Поля подняла голову и поймала насмешливый взгляд начальника. – «Апероль» пила Светка, я пила мартини, а потом «Сангрию», – зачем-то уточнила она.

– Одно и то же.

– Не одно и то же, – авторитетно сказала девушка. – «Сангрия» – это благородный, тонкий напиток богов из белого вина, апельсинового ликера и кусочков фруктов, а «Апероль» Светкин – это итальянская бурда с газировкой!

Дан не сдержался и расхохотался в голос, остановившись на месте.

– Полина, вы точно не алкоголик? Может, в прошлом работали барменом?

Поля в ответ на его смех только залилась краской смущения и прокляла свою болтливость и полное отсутствие женственности.

– Насколько я знаю, в «Апероле» тоже присутствует белое вино. Или у вас личные счеты с итальянцами? – продолжал угорать Дан.

Щеки Полины приобрели цвет спелого помидора, и девушка вдруг искренне порадовалась, что они дошли до ее дома, а значит, пора прощаться. Словно вторя ее молитвам, небо расчертила молния, а через несколько секунд послышался гром, предвещающий ливень.

– Я хорошо отношусь к итальянцам, – зачем-то сказала она, глядя то в темное небо, то на пыльный асфальт – на начальника смотреть было стыдно. – Мечтаю побывать во Флоренции и увидеть дом Данте Алигьери. Возможно, там готовят «Апероль» лучше.

– Почему именно дом Данте? – удивленно спросил Данил. – Необычный выбор. Все стремятся к Колизею и фонтану ди Треви. А если говорить о Флоренции, то на ум приходят в первую очередь Медичи.

Дан понял, что не хочет уходить домой спать. Хотелось поболтать с Полиной. Она была необычной и интересной. И как он мог думать, что она глупая дурочка в начале их знакомства?

– Да что в этом Колизее?! Все давно разграбили англичане, – фыркнула Поля, – груда камней с остатками истории. В Тунисе том же и то арена лучше сохранилась. И там вроде можно гулять в катакомбах под ареной. – Полина поежилась на ветру.

И дождь все-таки пошел. Девушка начала чувствовать, что намокает, мерзнет и не понимает, почему он цепко, как краб, держит ее и не пускает домой. Кто вообще говорит о Колизее в четыре утра со своим начальником?!

– Полина. – Даниил вдруг прямо посмотрел ей в глаза, – вы очень хотите спать?

– Э-э…

– Пойдемте, – безапелляционно сказал он, на миг превращаясь в себя прежнего: властного и беспринципного.

– Куда? – захлопала глазами девушка.

– Вы научите меня делать «Сангрию» и расскажете про дом Данте Алигьери, а я расскажу, почему Колизей прекрасен без золота и статуй, которые англичане сперли в свой музей. Что думаете?

– Думаю…

А что она действительно думала?

Полина медлила с ответом, разрываясь на части от противоречий. Пьяная Полина внутри ее кричала и плясала от радости – сам Даниил Александрович не хочет с ней расставаться этим вечером, а зовет ее обсуждать Рим и пить «Сангрию» у него дома. Не это ли счастье и фортуна? Она заинтересовала его настолько, что он готов провести вместе еще какое-то время. Скорее всего, это значит, что у него явно нет девушки. Скорее всего, она теперь интересует его не только как ассистентка, скорее всего…

Остатки трезвой Полины перебили поток шизофренического бреда и дали мысленно себе пинка.

«Очнись и протрезвей. Знаешь, когда мужик зовет пьяную молодую ассистентку к себе домой и для каких целей? Явно не в шахматы играть и не Рим обсуждать. И если «Сангрии» быть, то только для разогрева».

Полина заткнула обеих шизофреничек в своей голове и чуть качнулась. И правда, с чего бы человек, который смеется над ней почти каждый день, зовет ее пить коктейли и обсуждать Рим у него дома в четыре утра в субботу?! Или у него неожиданно проснулось чудесное отношение к ней после того, как она согласилась на его авантюру с промышленным шпионажем? Или появился очередной скрытый мотив? Или он просто в чем-то обычный человек, который выпил виски в субботу и решил расслабиться со своей секретаршей во всех смыслах этого слова?

Девушка хмурилась все сильнее, косой дождь бил по телу все сильнее, а Дан начал потихоньку напрягаться от ее молчания. Он сделал шаг под крошечный козырек, который не спасал от ливня, но позволил достать сухую сигарету и закурить.

– Знаете, – впервые резко сказала ему Полина, – уже поздно, и мне пора спать. Поговорим об Италии в другой раз, если вы не против.

– Без проблем, – просто ответил Дан, продолжая курить. – Спокойной ночи, – пожелал он, чуть улыбнувшись уголком губ, думая, что дождь ей к лицу, если так, вообще, можно сказать.

Некоторым женщинам шел дождь. Мокрые волосы, липнущие к лицу, едва заметно подтекшие тени для глаз, бледная от холода кожа, мокрые пальцы, путающиеся в ключах от подъездной двери. Дан немного завис, глядя на свою ассистентку. Она была сексуальна и красива, чего греха таить, и оказалась не дурой – еще более приятный бонус. А еще она была смешной, жалко, чересчур наивной и непосредственной.

– Спокойной ночи, – повторил Дан, тихо смеясь, и пошел домой.

Может, если бы они не работали в одном месте и он не был бы ее начальником, он бы сходил с ней куда-нибудь типа свидания. Но первое правило в его личном списке табу гласило: никакой херни на работе. Не смешивать личное и профессиональное. Никогда. Полина всего лишь хороший ассистент и собеседник, и очень жаль, что она зануда, не желающая говорить о Медичи на рассвете.

Дан медленно шел по аллее, вымокнув до нитки. Ливень становился все сильнее, но как же приятно он освежал. И как же приятно было иногда расслабиться. С Максом всегда так. Каждый раз, когда он приезжает, сначала они обсуждают работу, семью, хобби и ведут себя прилично, а в итоге все заканчивается диким отжигом. Чего стоил их отдых на Кубе пару лет назад, при мысли о котором даже у сдержанного Дана алели щеки от приятных и диких воспоминаний, которые страшно было бы повторить, да и не хотелось, но, черт возьми! Было круто.

– Черт возьми, – повторил свои мысли Дан, но уже в несколько ином контексте.

Через всю аллею, прямо по лужам к нему бежала Полина с огромным черным зонтом.

За спиной мерцали огни Чистопрудного бульвара, брели редкие прохожие, и едва брезжил пробивающийся через хмурые тучи рассвет. Полина казалась чем-то средним между Мэри Поппинс и самой красивой женщиной Вселенной, но Дан не был бы собой, если бы не съехидничал:

– Все же захотели «Сангрию» или беспокоились, что я не дойду без зонта?

Полина же просто подбежала к нему и совершила самый безумный поступок в своей жизни. Встав на цыпочки, она резко поцеловала его холодными мокрыми губами. Быстро и дико, как промелькнувшая молния в небе. Дан опешил. Снова и снова. Так опешил, что не отстранился и ответил на поцелуй одними лишь губами. А затем так же быстро она отстранилась, нагло вложила зонт в его несопротивляющуюся ладонь и убежала быстрее ветра. Дан не окликнул ее и не остановил. Он просто стоял в шоке под дождем, слушая гром в небе. Зонт так и был зажат в руке. Сарказм и язвительность вышибло из головы. И почему-то ровно на мгновение он перестал дышать.

– Полина, какого хрена?!

* * *

– На погоны! – Светка кинула на кровать две шестерки. – Раздевайся!

– Ты точно что-то шаманишь, – возмутился Макс, недовольно глядя на нее.

– Мне просто нечего снимать, – хихикнула блондинка.

Это было правдой: на ней было только белье и футболка Макса, едва прикрывавшая ее пятую точку. Она бы ни за что не поддержала его идею сыграть в карты на раздевание, если бы не была уверена, что не проиграет. Что-что, а мухлевать в карты она умела с самого детства – бабушка научила ее всему, что знала сама.

– Ну, я жду. – Света требовательно постучала по покрывалу, где лежали все ее трофеи: два носка, футболка, ремень и браслет.

Макс усмехнулся и стянул с себя джинсы, оставшись в одних трусах. Девушка с любопытством рассматривала его ноги, рассчитывая обнаружить какое-нибудь тату, но там ничего не оказалось. Тогда она подгребла его штаны к себе и отобрала у него шампанское, сделав несколько крупных глотков.

– Неудачник, – заявила она, протягивая ему колоду. – Давай, может, повезет в этот раз.

– Эй, я и так уже в одних трусах, – заспорил парень, перетасовывая карты. – Может, сыграем на желание?

– Боишься остаться без трусиков? – хихикнула девушка, допивая шампанское. – Ладно, я готова выслушать твое предложение.

– Идем ва-банк, – решил Макс. – Выиграю я, ты снимаешь все, выиграешь ты… я тебя поцелую?

– А вдруг я не хочу, чтобы ты меня целовал? – насмешливо спросила Светка, наблюдая за его ловкими пальцами, мешающими карты.

В голове было так странно и пусто, словно пузырьки шампанского вытеснили мысли, которые еще пару часов назад терзали ее. С Максом было весело и легко, и ей это нравилось. Наверное, именно поэтому она не пошла домой, а согласилась спасаться от дождя в его гостиничном номере, переодевшись в его футболку, пока ее одежда сохла на батарее в ванной.

– А чего ты хочешь?

Он смотрел на нее пристально, слишком трезво для того, кто мешал шампанское с текилой из мини-бара и страдал от смены часовых поясов.

Света не ответила, только спрыгнула с кровати и беззвучно, как кошка, прошла к окну. Опершись о широкий подоконник, она наблюдала за каплями, чертившими влажные дорожки по стеклу, и пыталась найти ответ на вопрос, все еще висевший между ними. Она хотела слишком многого, но в то же время ничего особенного: любви и искусства, как говаривала Поля. И тогда она попыталась ответить на другой вопрос, который занимал ее куда больше: хочется ли ей, чтобы Макс ее поцеловал?

Скорее да, чем нет, но это все шампанское.

Она услышала шлепанье босых ног по паркету – Макс остановился у нее за спиной и, приоткрыв окно, закурил. Он был совсем близко, так, что она могла чувствовать тепло его тела, но при этом она видела только покрытую татуировками руку, в которой дымилась сигарета. Такая неожиданная близость ее нервировала, но в то же время и завораживала.

– Глупая татуировка, – зачем-то сказала Света, медленно проводя пальцами по узорам.

Макс ничего не ответил, только фыркнул недовольно и потянулся к окну, чтобы стряхнуть пепел, прижимаясь к ее спине. Теперь его дыхание щекотало ее макушку, и Свете подумалось, что ее волосы насквозь пропахнут дымом. Хотя какая теперь разница?

Веселье, подаренное шампанским, отступало, оставляя за собой пустоту и одиночество. Света подняла глаза, встречаясь взглядом с собственным нечетким отражением – выглядела она как-то потерянно. Да и чувствовала себя не лучше.

– Ты так и не ответила, – тихо напомнил Макс, отправив окурок в окно. – Чего ты хочешь? – повторил он, откидывая ее волосы на плечо, открывая шею.

– Я не знаю, – выдохнула Света.

Макс качнул головой, а потом еле ощутимо коснулся губами ее кожи под ухом, вызвав дрожь во всем теле, и замер, ожидая ее реакции. Света подняла руку и вслепую провела кончиками ногтей по его лицу, а он в ответ поцеловал подушечки ее пальцев. В этом была какая-то щемящая, разбивающая что-то внутри нежность, которая была ей так нужна сейчас. Ей нужен был Макс.

– Пойдем ва-банк? – спросила она, обернувшись к нему и положив руки на грудь.

– Значит, в этом раунде у нас ничья? – усмехнулся он.

– Ничья, – повторила Света, стягивая с себя его белую футболку.

Прежде чем она успела сделать хоть что-то еще, Макс притянул ее к себе и поцеловал. Он весь вечер мечтал это сделать, и теперь, видя, что Света тоже этого хочет, не мог больше сдерживаться. Он целовал ее влажно, пошло, шаря руками по ее полуобнаженному телу. Проводил ладонями по ее плечам, касался кончиками пальцев торчащих от возбуждения острых сосков, сжимал упругие ягодицы, трогая ее лихорадочно, как будто вот-вот отнимут. И Света отвечала на его поцелуй, цепляясь за его плечи, потому что ноги стали ватными и почти не держали.

Где-то в глубине сознания промелькнула мысль о том, что это неправильно, что так нельзя, что она знает его всего ничего, да, по сути, и не знает вообще. Но ей было необходимо заполнить сосущую пустоту внутри, ей хотелось чувствовать его обжигающие прикосновения, она нуждалась в его требовательных губах, которые целовали везде, куда могли дотянуться. Это было безумием, сжигающим до основания, но ей хотелось сгореть в его руках этой ночью, и плевать, что будет потом.

В какой-то момент Макс подхватил ее на руки и перенес на кровать. Кое-как стряхнув на пол рассыпанные по покрывалу карты, они упали на нее, сплетаясь в объятиях. Возбуждение неслось по венам, распаляя, стирая границы. Они трогали друг друга, изучая каждый изгиб, каждый миллиметр тел, и целовались, как в последний раз, словно у них совсем не оставалось времени.

Макс шептал ей какие-то комплименты, но она их не слышала, поглощенная тем, что он с ней вытворял. Она никогда не думала, что может быть так неимоверно горячо. Мыслей в голове не осталось, не было стыдно или страшно, было только чертовски хорошо. Единственным ее желанием было сделать Максу так же приятно, как и он ей.

Она потянула вниз резинку его боксеров, намереваясь стянуть их вниз, но парень отвлек ее: щелкнув застежкой лифчика, он ловко избавился от него и обхватил губами ее сосок, выбивая воздух из легких. Света выгнулась ему навстречу, зажмурившись от удовольствия, а когда его пальцы проникли под кружево трусиков, она не смогла сдержать приглушенный стон.

Ее приоткрытые, распухшие от бесконечных поцелуев губы и лихорадочно блестящие глаза сводили парня с ума. Хотелось довести ее до самой вершины, а потом еще и еще, лишь бы слушать ее тихие стоны, которые звучали лучше любой музыки. Он настолько увлекся Светой, что совсем забыл о себе, о своем возбуждении, которое душило изнутри.

– Малыш, секунду. – Он вдруг вспомнил, что презервативы остались в кармане куртки, которая валялась где-то на полу.

Света не сразу поняла, что происходит, а потом приподнялась на локте, наблюдая, как полностью голый Макс шарит по карманам кожанки. Не сдержавшись, она рассмеялась, уткнувшись в сгиб локтя, уж больно комичным оказалось это зрелище.

– Прекрати ржать, ты убиваешь момент, – шикнул Макс, падая на кровать рядом с ней. Между пальцев он сжимал блестящий конвертик из фольги.

– Минус десять очков Гриффиндору за подготовку, – продолжала заливаться Светка.

– Ой, заткнись, – весело попросил парень, целуя ее улыбающиеся губы.

Света не знала, нормально ли это, хохотать во время секса, да еще и первого в своей жизни, но это определенно было неплохо. А когда Макс стянул с нее трусики, она вдруг поняла, что совсем не волнуется. Скорее, ждет.

Руки парня мягко огладили ее бедра, разводя ноги в стороны. Он мимолетно поцеловал ее коленку, а потом навис над ней, упираясь локтями в кровать. Света вдруг поняла, что вот сейчас все и случится, и напряглась всем телом, вытянувшись как струна. Макс не заметил этого, только закинул одну ее ногу себе на пояс и толкнулся вперед, проникая в нее.

Света оказалась неожиданно узкой, даже тесной, настолько, что он побоялся начать двигаться быстро и резко, как ему нравилось. Макс замер, пристально глядя на девушку, которая слегка побледнела и старательно не смотрела на него, а когда до него дошло, тихо выругался.

– Ты же не… – Он мог и не спрашивать – все было написано у нее на лице.

Первым его порывом было остановиться, скрыться и сделать вид, что он ни при чем, но потом он выдохнул и успокоился. Легко поцеловал ее в висок и стал осторожно двигаться, решив, что останавливаться сейчас уже глупо. Стараясь быть нежным и аккуратным, он совсем забыл о себе, полностью растворяясь в Свете, которая прерывисто дышала, уткнувшись ему в плечо, изредка царапая его спину ногтями.

Пожалуй, впервые в своей жизни он настолько сильно задумался о чувствах и ощущениях партнерши, а не о себе. Он буквально ловил каждый тихий всхлип или мимолетное движение, словно Света была не отдельным человеком, а его продолжением. Несмотря на всю странность ситуации, ему хотелось превратить эту ночь в нечто большее, чем просто секс двух почти незнакомых людей, чтобы Свете было приятно вспомнить о ней.

Но то ли от усталости, залитой алкоголем, то ли из-за того, что Света слишком сильно сжимала его, он кончил до постыдного быстро, даже несмотря на шок, в котором все еще пребывал. Когда это случилось, девушка вскинула на него свои зеленые глаза, не сразу поняв, что, собственно, произошло, а ему захотелось провалиться под землю – так быстро он не кончал, даже будучи гормонально неуравновешенным подростком.

– Фак, – выдохнул Макс, скатываясь на матрас рядом с ней. – Клянусь, я не всегда такой убогий в сексе.

– А мне понравилось. Наверное, – растерянно сказала Света, которая на самом деле все еще не совсем поняла, что произошло.

Осознание доходило медленно, рвано и как-то смутно.

– Звучит просто ужасно. – Макс попытался улыбнуться, хотя ему было как-то не по себе. Нашарив на тумбочке сигареты, он закурил прямо в постели. – Ты могла бы предупредить меня заранее, – заметил он.

– И что бы это изменило? – спросила Света, поворачиваясь к нему.

– Я бы морально подготовился. Ну или сбежал бы в окно, – фыркнул Макс, выпуская колечко дыма в потолок. – А теперь я, как порядочный человек, обязан на тебе жениться.

– Какое счастье, что ты непорядочный, – усмехнулась Светка.

– Откуда ты знаешь? А вдруг?

– Сильно в этом сомневаюсь, – скептично сказала она, а потом перехватила взгляд голубых глаз, изучавших ее грудь. – Эй! – Она прикрылась краем сбившегося в комок одеяла.

– Очень своевременно, – закатил глаза Макс, затушив сигарету. – Обожаю женскую логику. Честно, это просто неподражаемо.

Света нахохлилась и собиралась было встать и начать одеваться, но парень не дал ей этого сделать, поймав ее за запястье и повалив в постель рядом с собой.

– И куда это ты собралась? Воспользовалась мной и в кусты? Останься.

– Уже утро, и моя карета давно превратилась в тыкву, – кривовато усмехнулась девушка, снова не глядя на него. – Мне пора.

– Не выдумывай. Тем более твоя одежда еще наверняка не высохла, – заявил Макс.

Укутав Свету в одеяло, он притянул ее к себе, прижимаясь грудью к ее спине. Света заерзала, но он только сжал ее крепче, удерживая на месте.

Они некоторое время лежали в тишине, не думая ни о чем конкретном, просто пытаясь переварить эту странную ночь. Точнее утро. Макс все еще не определился, что думает обо всем этом, и о Свете, в частности, а Светка пыталась придумать предлог сбежать.

– Было очень больно? – вдруг тихо спросил парень сквозь подступающий сон.

– Не-а, – слегка покривила душой Света.

– Как-то по-инвалидски все вышло, – зевнул Макс уже совсем сонно. – Надо будет провести работу над ошибками, м?

Света не стала ничего отвечать, только до боли закусила губу, чувствуя, что вот-вот снова расплачется. Она и сама не понимала почему: из-за того, что она вот так вот глупо и по-дурацки переспала с парнем, которого не знала, или потому что ей страстно хотелось, чтобы его добрые улыбки и теплые руки оказались настоящими. Она слишком хорошо знала, что даже самые честные глаза могут врать.

Глава 21

Унижай меня, унижай: руководство к женскому счастью

Полина смотрела на Свету, которая пришла к ней в полдень, а потом, бледнея и краснея, спустя полчаса допросов все-таки призналась, что они с Максом сделали «то самое».

– Так и знала, что нельзя было оставлять вас вдвоем, – ужаснулась Полина, плюхнувшись на кровать рядом с подругой. – Свет, ну чем ты думала? Хотя это и так понятно… черт! У меня слов нет.

Она чувствовала себя виноватой: ведь с самого начала этот Макс ей не понравился. И она знала, что Света не в себе, пьяна и вообще готова творить глупости. Надо было взять ее за руку и отвести домой, а не отпускать с подозрительным дружком Даниила Александровича, который совратил ее маленькую Светочку.

– Почему ты так говоришь об этом, как будто я делала какую-то неимоверную херню? – возмутилась Света, не глядя на подругу. Ее взбесило то, как Поля отреагировала на ее рассказ.

– А что, это не так?

– Нет, не так, – вскинула подбородок девушка. – И я не считаю, что это было неправильно.

– И ни капельки не жалеешь? – изогнула брови Полина.

Света вспомнила, как приятно оказалось проснуться в обнимку с кем-то. Чувствовать на коже горячее дыхание, крепкие руки, которые были такими сильными и в то же время нежными. Наверное, она жалела только о том, что это была разовая акция.

– Нет, – уверенно ответила она, с легкостью выдерживая критический взгляд Поли. – Ну что ты так смотришь?

– Ты же его совсем не знаешь.

– Ну, знала я Пашу, хорошим парнем казался. И это не помешало ему оказаться говном. Ничто не вечно.

– Боже, вот именно об этом я и говорила. Сначала баба разочаровывается в мужике, а потом начинает постить себе на страницу цитатки из пабликов. Или таких вот Максов себе находить. Он хоть что-то сказал? Напишет, позвонит? – с надеждой спросила она.

– Нет, – усмехнулась Света. – Разошлись, как в море корабли.

Это было не совсем правдой. Света проснулась раньше и сразу стала собираться, потому что ей не хотелось ждать, когда ее попросят на выход. Уж лучше было уйти самой. Но Полине она об этом говорить не собиралась – иначе получалось, что она была права.

Если не обманываться, тебя не обманут – эта идея плотно засела у Светы в голове. С Максом у них все было по-честному, без обещаний и признаний, которые ничего не стоили. Хотя где-то в глубине души ей, конечно, было грустно, потому что их не было. Но с чего бы им быть? Она прекрасно видела ситуацию такой, какой она и была: два почти незнакомых человека, одна ночь и ноль шансов на продолжение.

Поля словно вдруг что-то поняла и не стала больше ничего говорить, а потом прижала Светку к себе, обнимая.

– А я вчера поцеловала Даниила Александровича, – выдохнула она, краснея. – А он, кажется, был не против.

– Он просто уже привык к тому, что Полина под синькой равно приключения на задницу. То ты его преследуешь, то в любви признаешься… вполне ожидаемый поворот, – хихикнула Светка. – Поцеловались и все? Ни разговоров, ни продолжения?

– Я сбежала.

– Мдэ-э…

– Ну ладно, говорят, мужчины любят женщин с изюминкой, – попыталась оправдаться Поля.

– Одна изюминка должна быть, Поль, одна. А из тебя целый компот сварить можно, – хихикнула Светка.

Поля закатила глаза, а потом вдруг тихо спросила:

– Как думаешь, я ему нравлюсь?

– Сложный вопрос. Вот была бы ты, к примеру, квартальным отчетом, он бы точно проявил к тебе интерес… – сказала Света за мгновение до того, как Поля кинула в нее подушкой.

* * *

Рабочий день в роли ассистента финдира тянулся бесконечно долго: оказалось, ничего не делать гораздо сложнее, чем вкалывать аки папа Карло. Поля облазила всю приемную, сунув нос в каждую щель, просмотрела всю почту и все папки на рабочем столе компьютера, но там не нашлось ничего интересного. Она сходила на кухню, сделала себе четвертую по счету чашку кофе и растеклась в кресле, намереваясь посмотреть новую серию сериала.

Однако только на экране замелькали первые кадры, как мысли ее утекли в совершенно другую сторону: она все еще не виделась с Даниилом Александровичем с того самого поцелуя. Она старалась не думать об этом, но получалось так себе, нет-нет да она вспоминала их поцелуй под дождем. Почти как в кино, только не было ни музыки на фоне, ни признаний после. А еще, хоть ей не хотелось себе в этом признаваться, в глубине души она надеялась, что ей удалось наконец привлечь его внимание.

Может, она все-таки ему нравится? Хоть чуть-чуть? Тогда, в караоке, он раскрылся ей с новой стороны, которую она даже и вообразить себе не могла, и это давало надежду. А еще она никак не могла перестать думать о том, с какой целью он звал ее к себе. Вдруг он правда хотел не просто поговорить? Тогда у нее есть все шансы.

– Полиночка, доброе утро, – пропел финдир, бабочкой впорхнув в приемную.

– Доброе, – повторила за ним девушка, с сомнением поглядывая на часы.

У кого-то утро начинается в обед, неплохо.

– Сделайте, пожалуйста, две чашечки кофе и распечатайте отчет, он у меня на рабочем столе, – с этими словами он уронил пропуск ей на стол. – Пароль на бумажке в ящике стола.

Девушка проводила его обалдевшим взглядом, а потом взяла пропуск, который он сам же ей и оставил. Да еще и пароль сообщил. Если то, в чем его подозревает зам, – правда, то он, Геннадий Михайлович, просто на редкость беспечный человек.

«А может, он просто тебя за человека не считает? Эдакое длинноногое приложение к кофемашине», – мерзко пропищал внутренний голос.

Поля решила его не слушать и хмуро вошла в кабинет, обставленный в стиле дорого-богато. Тяжелая мебель, кривые ножки, кожа, дерево и все в том же духе. В принципе, финдиру подходило.

Она включила комп и стала терпеливо ожидать загрузки, размышляя о том, как она поймет, какой именно отчет надо распечатать. А еще она подумала о том, как было бы круто, если бы она имела флешку с программкой, копирующей все данные, как в крутых киношках: тогда бы она выполнила задание Даниила Александровича уже сегодня и могла бы вернуться к своей работе. И к нему.

На рабочем столе компьютера был один-единственный документ с гордым названием «Отчет». Геннадий Михайлович явно не любил нагружать себя работой. Поля отправила отчет в печать, подготовив два экземпляра, разложила их на столе и поставила кофе для финдира и его посетителя.

– Полина, здравствуйте, – не оборачиваясь, она узнала, кем был посетитель.

– Добрый день, – кивнула она, боком проходя к двери и улыбаясь обоим мужчинам.

Дан посмотрел на Полину безразлично, словно впервые видел, и снова заговорил с финдиром, словно ее тут и не было. Это неприятно ее укололо, но она не подала виду и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Совещание длилось не больше двадцати минут, а потом Даниил Александрович вышел в приемную с лицом, не выражавшим абсолютно ничего. Поле было странно снова видеть ту маску, которую он носил первые несколько недель, когда только заступил на должность. Она слишком привыкла к тому, каким он бывал с ней.

– Полина, зайдите ко мне ближе к концу рабочего дня, – попросил он. – Я передам вам документы на подпись для Геннадия Михайловича.

– Хорошо.

Стоило ему покинуть приемную, как из кабинета вышел финдир.

– Полиночка, мне надо бежать, вот вам ключики, занесите документы, которые вам передаст Чернов, а то я, наверное, уже не вернусь, – скороговоркой проговорил мужчина, послал ей воздушный поцелуй и снова упорхнул в неизвестном направлении.

Поля смотрела на ключ, лежащий прямо перед ней, и не могла сдержать победную улыбку. Кажется, у нее есть отличные новости для доморощенного Шерлока. Она выждала пятнадцать минут, подхватила со стола какую-то папку с документами и спустилась на седьмой этаж.

– Поля, ты пришла забрать меня на обед? – Оживилась Светка, выпрыгивая из-за ресепшена. – Спаси меня от скуки.

– Я к Даниилу Александровичу. – Поля показала подруге папку с документами. – На обед в два, как обычно, пойдем.

– О, так ты к красавчику? – блондинка многозначительно улыбнулась.

Поля отмахнулась, слишком воодушевленная своей неожиданной удачей, и проскользнула мимо подруги в коридор. Остановившись у знакомой двери, она постучалась и, услышав привычное уже «войдите», открыла дверь.

Услышав щелчок ручки, Дан оторвал глаза от договора, который изучал, и замер. Он никак не ожидал увидеть Полину сейчас и напрягся.

Он размышлял вчера о том странном поцелуе, не понимая, почему он вообще его допустил. Хотя тут все было просто: он выпил, да и не отталкивать же ему ее.

И наконец пора было признаться себе, что Полина его очень даже привлекает. И если бы не его собственный кодекс правил относительно поведения на работе, он бы уже давно пригласил ее куда-нибудь со всеми вытекающими.

Но все рассуждения не привели его к решению проблемы. А проблема была налицо, стояла в паре метров от него и загадочно улыбалась. И чем-то эта улыбка его смущала. Мелькнула мысль, что Полина напридумывала себе всякого, как типичная женщина, а ему теперь придется как-то это разгребать. Или же…

«Никаких или, придурок», – нахмурился он, а потом слегка раздраженно спросил:

– Кажется, до конца рабочего дня еще далеко.

– А у меня сюрприз.

Дан похолодел: началось. Он встал так резко, что едва не опрокинул стул, который жалобно скрипнул, качнувшись, а потом в несколько шагов приблизился к ассистентке и строго посмотрел на нее, пытаясь подобрать слова. Надо было все ей сказать.

– Полина, возможно, после выходных вам кажется, что наши отношения как-то изменились и вы можете позволить себе какие-то личные симпатии, но это не так. Мы тут работаем, а свои сюрпризы оставьте для того, кто это оценит, – на одном дыхании выпалил мужчина, решив отсечь все это на корню.

Полина посмотрела на него удивленно, а потом, когда до нее дошел смысл его слов, побледнела от злости. Он снова отчитал ее как школьницу, так еще и ни за что. Она ввязалась в его авантюру, добыла ему чертов ключ, а он опять ее выстегивает. Хотелось развернуться и уйти, крикнув напоследок, что он козел, но это было бы глупо и по-детски.

– Я только хотела сказать вам, что у меня есть ключ. – Она раскрыла папку, внутри которой лежала карточка-ключ. – Геннадия Михайловича не будет сегодня, так что, – она повела плечами, – вот.

– О, – только и смог сказать Дан, глядя на пропуск.

Наверное, ему стоило как-то смягчить свои слова, но извиняться он точно не собирался. У них тут офис, а не балаган.

– Я думала, что это вас приятно удивит, поэтому и сказала, что у меня сюрприз, – сухо добавила Поля, а потом развернулась и направилась к двери.

– Полина, – окликнул ее зам.

Девушка обернулась, а ему стало совсем не по себе. Впервые за все их знакомство она смотрела на него так холодно и отчужденно, словно они вообще незнакомы. Хотя даже на незнакомцев смотрят с большим теплом, а тут было что-то другое. Обида и презрение смешались в ее карих глазах, а лицо не выражало ни единой эмоции. Это было странно и, к его удивлению, неприятно.

– Я сам занесу документы, – наконец сказал он, не зная, что еще сказать.

– Как скажете, Даниил Александрович.

Вернувшись в приемную финдира, Полина зло посмотрела на ключ, все еще лежащий в папке с документами. Его слова все звучали в голове. Не на такой прием она рассчитывала, не на то, что ее опять отчитают, и уж, конечно, никак не ждала, что он будет с ней так груб. Все ее робкие надежды на то, что у него все-таки есть к ней какие-то чувства, хотя бы самая мизерная симпатия, разлетелись вдребезги. Она же просто хотела порадовать его, чтобы опять увидеть его улыбку.

– Боже, какая же я тряпка, – простонала девушка, швыряя папку на стол. – Дура, дура, дура. – Она обхватила руками голову, чувствуя, что вот-вот закричит.

Стоило это все того, чтобы опять вернуться в «квадрат один»? Она вспомнила знакомство, вспомнила все свои жалкие попытки произвести на него впечатление, снова и снова прокручивая в голове те моменты, когда он вел себя с ней как урод, как она хотела увольняться и пить валидол.

«Ваши безответственность и необязательность наводят меня на мысль о том, что, возможно, вам стоит вернуться на позицию офис-менеджера?»

«Вы косите под дуру или это ваше стабильное состояние?»

– Стабильное, – истерично рассмеялась Поля.

Чем больше она думала, тем более явно понимала, что все их хорошее общение, все его дружелюбие ничего не стоило – он просто играл, располагал ее к себе, как и своих бизнес-партнеров. Она была ему совершенно безразлична, что как человек, что как женщина, что как сотрудник. Всего лишь средство для достижения его целей.

И как она сразу этого не поняла?

Лучшее, что она могла сделать, – уволиться. Хватит строить себе воздушные замки и верить в какие-то мечты. Она бегает за ним, готовая выполнить любое поручение, как собачка, которая ждет от хозяина сахарную косточку, а он еще и орет на нее. Ему абсолютно на нее наплевать, а она из кожи вон лезет, пытаясь угодить.

«Унижай меня, унижай – руководство к женскому счастью. Тряпка ты, Полина», – ругала она сама себя, вращая между пальцами карточку-ключ.

«Если вы настолько бесполезны, что не в состоянии даже кофе подать, то о каких более серьезных поручениях может идти речь?» – вспомнились особенно обидные слова Даниила Александровича.

Поля сжала карточку в ладони и подошла к кабинету Геннадия Михайловича. Решимость доказать заму, что она не пустое место, не какая-то помешанная на нем фанатка, а ценная сотрудница и просто дерзкая женщина, толкала ее вперед. Она написала Светке, чтобы та обедала без нее, и прошмыгнула в кабинет финдира, намереваясь всеми правдами и неправдами добыть доказательства его вины и швырнуть их Данилке Пристли в лицо.

* * *

Света уныло гоняла по тарелке картофельные дольки, вздыхая так тяжело, как будто на ее плечах лежала вся тяжесть этого мира. Поводы для расстройства у нее, в принципе, были. Во-первых, Полина кинула ее с обедом, написав, что у нее какие-то там дела. Во-вторых, ее кинул Паша. И Макс. Ну, точнее, она сама ушла, но это особо ничего не меняло: она-то и в любовь с первого взгляда не особо верила, а уж в то, что из секса по пьяни может выйти что-то хорошее, и подавно.

Хотя ей понравилось. От мыслей о том, как руки Макса касались ее везде, как он целовал ее, низ живота сводило, а в горле вставал ком. А еще она отчего-то панически боялась, что мама после одного взгляда на нее все поймет, но этого не произошло. По сути, ничего не изменилось, мир не стал вращаться в другую сторону, от того, что она переспала с Максом. Светка даже радовалась, что почти ничего о нем не знает и не может найти его в соцсетях, чтобы пялиться на его профиль.

– Привет.

Света вздрогнула, услышав голос Паши.

– Пока, – до нее наконец дошло, почему служебные романы – весьма скверная затея.

– Света, я просто хочу объяснить. Я поступил как урод и не могу перестать об этом думать.

От него не укрылось то, как нервно дернулась ее щека, но лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. Было странно видеть ее такой и гадко от того, что он ее обидел. Но если бы он мог переиграть все заново, он бы не стал ничего менять.

– Пошел вон из-за моего стола, – ровным, тихим голосом попросила она. Хотелось выйти из этой ситуации красиво, с высоко поднятой головой, да только Света чувствовала, что ее вот-вот сорвет. – Ты мне аппетит портишь.

– Свет, я правда очень переживаю…

– Отлично, я рада, продолжай переживать подальше от меня, – ее бесил его виноватый вид. Раньше надо было думать.

– Свет… – предпринял очередную попытку Паша.

– Да, Паша! – Света не выдержала и вскочила на ноги, хлопнув ладонями по столу. – Пошел к черту, манипулятор несчастный, – зашипела она, зло щурясь. – Я блондинка, а не кретинка. Не надо пытаться оправдать себя, перекладывать ответственность и делать вид, что тебе жаль. Поступил как урод вот теперь с этим и живи, – напутствовала она, обходя стол под очумевшим взглядом Паши, который впервые видел ее такой взбешенной. – Иди к черту и не сворачивай.

Света не стала дожидаться ответа и пошла спокойно и не спеша, словно эта сцена не выбила почву у нее из-под ног. Словно ей не хотелось снова расплакаться из-за того, что ее предали, да еще так дешево. Она на автомате переставляла ноги, не глядя, куда идет, пока вдруг не оказалась на пороге кабинета Даниила Александровича. Замерев у двери, она долго смотрела на нее, а потом все-таки тихо постучалась.

Увидев на пороге бледную и какую-то потерян- ную Светлану, Дан удивился. «Сговорились, что ли, подружки?» – подумалось ему, а потом он все-таки спросил у офис-менеджера о целях ее визита.

– Дан… Даниил Александрович, можно я сегодня уйду домой пораньше? Прямо сейчас?

– Что-то случилось?

Не то чтобы ему было не все равно… нет, почему-то ему вдруг оказалось не все равно. Уж больно жалко выглядела эта бойкая и острая на язык блондинка.

– Кошка рожает. – Света и сама не знала, зачем соврала. Все-таки привычка – вторая натура.

– Светлана, вы врете, да еще и так дешево, – закатил глаза зам. – Нет у вас никакой кошки, у вас же аллергия! Вы сами говорили об этом… недавно.

Он не стал уточнять, что это было в тот самый момент, когда он спаивал свою ассистентку, подливая ей в бокал еще немного мартини.

– Ну тогда вы знаете, что меня бросил парень, а пять минут назад он выносил мне мозг дешевыми театральными извинениями, а я его послала и теперь просто хочу пожалеть себя, посмотреть «Дневник Бриджит Джонс» и съесть немного мороженого. И если вы не хотите, чтобы я утопила ресепшен в своих слезах, дайте мне полдня отгула.

– Серьезная угроза, однако, – фыркнул Дан, а потом кивнул: – Идите.

– Спасибо, – девушка кивнула и выскочила из кабинета.

Дан смотрел на дверь, размышляя о том, что его офис все-таки превратился в балаган. Эти бабы совсем офигели, а он напрямую этому способствовал, отплясывая перед ними топлес.

– You better work bitch, – усмехнулся мужчина, снова возвращаясь к отчетам за восемнадцатый год.

* * *

– Что я тут делаю?

Света смотрела на вывеску отеля, в котором остановился Макс. Она правда собиралась идти домой, есть мороженое, оплакивать свою личную жизнь и ненавидеть Пашу, но вместо этого оказалась здесь. Внутри ее была сосущая пустота, которую так хотелось заполнить чьим-то теплом. И плевать, как это будет выглядеть и что она будет чувствовать потом. Прямо сейчас ей нужен был кто-то. Не столько Макс, сколько то, что он мог ей дать. Снова вспомнились его руки, которые прижимали ее к себе во сне, и слова Полины про кривую дорожку.

«К черту!» – Она вошла в просторный холл. «Он наверняка ушел по делам, уже три часа, он ушел по работе», – убеждала себя Света, пешком поднимаясь на третий этаж. Пройдя по коридору, она остановилась у нужной двери и постучала, ни на что не рассчитывая.

Дверь распахнулась так резко, что она вздрогнула. Макс стоял в дверном проеме, мокрый и почти голый, с кое-как намотанным на бедра полотенцем. Света поняла, что он только что из душа. Темные пряди мокрых волос напомнили ей о дожде, под которым они мокли вдвоем.

– Могу войти? – спросила она, глядя прямо в его голубые глаза, но в глубине души боясь, что он пошлет ее.

Макс кивнул и отступил вбок, впуская ее. Закрыв за девушкой дверь, он слегка растерянно наблюдал за тем, как она проходит в комнату. Его переполняли весьма противоречивые эмоции: он был рад, что она пришла, но все еще злился, что сбежала. Это оказалось достаточно болезненным уколом его самолюбию. Более того, проснувшись в пустой постели, он почувствовал себя использованным. Такого с ним еще не случалось, и тем сложнее его эго было смириться с первым поражением. И все же он был рад сейчас, хотя виду не подал.

– Зачем пришла? – Он спросил это так безразлично, что Света пожалела, что поддалась своему порыву.

Надо было идти домой.

– Мне уйти? – спросила она, скрестив руки на груди и надеясь, что он скажет «да».

Макс покачал головой, а потом подошел к окну и закурил. Прислонившись к подоконнику, он запустил пальцы в волосы, убирая их с лица, а потом окинул ее долгим, изучающим взглядом. Света была достаточно ярко накрашена, одета в строгое платье-футляр, которое дополнял красный пиджачок и того же цвета туфли на высоком каблуке. Как и многие мужчины, Макс находил красный цвет немного вызывающим и очень сексуальным, вот и сейчас он почти сразу почувствовал, как возбуждение рваными толчками разбегается по телу, которое требовало реванша.

– От меня еще никто не сбегал после секса, – наконец сказал он, выпуская дым в потолок.

– Все бывает в первый раз, – пожала плечами Света, усмехнувшись.

– Действительно, – Макс оценил иронию. – Так что случилось?

– С чего ты взял, что что-то случилось?

– Ты бы не пришла просто так, разве нет?

Свету удивила его проницательность. Но отвечать не хотелось. Ей даже самой себе не хотелось признавать, что она пришла к нему, чтобы не быть одной. Это было как-то гадко. И в то же время ей было уже плевать.

– Хочу еще, – выдохнула она, краснея и опуская глаза в пол.

– Еще раз использовать меня, чтобы забыть своего парня? – едко уточнил Макс, ткнув окурком в пепельницу.

– Какая тебе разница зачем? – Света сама не верила, что может так спокойно ему это сказать. А еще ее поразило то, с какой легкостью он ее раскусил.

– Какого ты плохого обо мне мнения, – покачал головой Макс, а потом поманил ее к себе: – Иди сюда.

Она приблизилась к нему, чувствуя, как от одного его взгляда внутри поднимается волна желания. Дышать становилось труднее, волнение, возбуждение и недавняя злость смешались в один клубок, вставший где-то в горле. Она хотела что-то сказать, но слова не шли, а в голове вдруг стало невероятно пусто.

Макс тоже ничего не говорил, только поймал ее руку в свою и крутанул так, чтобы она оказалась спиной к нему, и прижал к себе так тесно, что она почувствовала, как ей в ягодицы упирается его напряженный член. Что бы он ни говорил, изображая оскорбленную невинность, он ее хотел. И эта мысль возбуждала вдвойне.

Мужчина резким движением стянул с нее пиджак, а потом расстегнул молнию на платье и стянул лямки с плеч, чтобы оно плавно опустилось девушке под ноги. Мгновение, и на ней не осталось ничего, кроме черного кружевного белья, красных туфель на шпильках и рук Макса, жадно скользивших по ее коже.

Света хотела повернуться к нему лицом, но он удержал ее на месте, не давая этого сделать. Накрыв ладонями ее грудь, он ласкал ее прямо через тонкое кружево, выцеловывая ее шею, наслаждаясь каждым ее прерывистым вздохом, который она не могла сдержать.

Вдруг тонкие пальцы девушки накрыли его ладонь и направили ее вниз.

– Я все еще хочу отомстить тебе за то, что ты сбежала, – хмыкнул Макс, слегка проскользнул пальцами под край ее белья, а потом убрал руку. Хотелось немного подразнить ее, такую нетерпеливую и разгоряченную.

– Не надо, – жалобно попросила Света, потираясь ягодицами о его член.

– Ну если ты так просишь, – зачем-то сказал парень, проникая пальцами под тонкое кружево.

Света была влажной, обжигающе горячей, а от ее тихих стонов у Макса сносило крышу. Он с запозданием вспомнил о презервативах, которые так и остались в куртке. Мелькнула мысль о том, что можно обойтись и без них, но он тут же отогнал ее в сторону.

– Свет, я сейчас, – шепнул он, отстраняясь.

– Да ты издеваешься, – она повернулась к нему. – Кто вообще хранит презервативы в куртке? – Лицо ее было до бескрайности возмущенным.

– Я, – гордо заявил Макс, притягивая ее к себе. – А знаешь, так даже интереснее.

Прежде чем Света успела спросить, как именно «так», он опустился в кресло, на котором висела его куртка, и усадил девушку себе на колени. Теперь их лица оказались на одном уровне. Света смотрела на него каким-то пронзительным, острым взглядом, который совсем не вписывался в эту историю. Если в прошлый раз он этого не понял, то сейчас прочувствовал всей кожей: она не хочет секса. Она просто хочет тепла.

Макс чувствовал себя придурком: у него на коленях сидела полностью обнаженная, красивая, жутко сексуальная девушка, а он не мог заставить себя сделать хоть что-то, охваченный внезапным моральным порывом. Но ему и не пришлось: Света все сделала сама.

Первое ее движение вышло неожиданно резким, и она замерла, словно прислушиваясь к собственным ощущениям, а потом ее тонкие руки обвились вокруг его шеи, а сама она стала двигаться медленно и плавно. Максу сразу захотелось подхватить ее под ягодицы, задать тот темп, который бы понравился ему, но он сдержался, боясь спугнуть вдруг осмелевшую Свету.

Такого с ним еще не бывало: медленно, но глубоко, чувственно, остро, словно он был оголенным проводом, готовым вот-вот заискрить, Макс проникал в нее снова и снова, не в силах оторвать взгляда от ее лица, такого красивого, такого идеального, несмотря на потекшую тушь и смешно кривившийся от удовольствия рот. Его снова накрыло ощущение единения, целостности, которое было в их первый раз.

Света чувствовала то же самое, но ей хотелось больше, теснее. Она пыталась вжаться в него всем своим телом, словно хотела раствориться в его крепких руках, забыв обо всем, слыша только рваный ритм его дыхания, опаляющего щеки. В прошлый раз все было по-другому, она не совсем успела понять, что происходит, но сейчас каждой клеточкой своего тела она отдавалась ему, теряя себя. И это было прекрасно.

Глава 22

Меня от вас тошнит!

Полина чувствовала себя героиней как минимум голливудского блокбастера, а как максимум сумасшедшей самоубийцей. Вместо того чтобы спокойно дождаться Чернова, отдать ему карточку от кабинета финдира и вернуться к своей работе ассистента, а не быть бесполезной секретаршей, она решила обыскать кабинет начальства сама. Геннадий Михайлович же сказал, что навряд ли вернется сегодня. Девушка сделала вид, что заносит бутылки минеральной воды, чтобы поставить ему на стол, а сама тут же стала осматриваться у него в кабинете. К сожалению, на первый взгляд ничего подозрительного у него там не было.

Тем не менее девушка почувствовала, как кровь стучит в ушах, а желудок сжимается от напряжения в тугой комок. Задержав дыхание, Поля аккуратно, стараясь ничего лишний раз не переставлять, стала осматриваться в чужом кабинете. К сожалению, тут не было особо никаких папок и отчетов, вообще было минимум бумаг. То ли финдир не работал совсем, то ли прятал все в другом месте. Осмотрев все, что можно было, Полина снова включила его комп в надежде проверить скрытые сетевые папки. Но, к ее удивлению, рабочий макбук Геннадия Михайловича был чище алтайской росы. В голову закрался сакральный вопрос: если финдир не удосужился даже установить сетевые папки компании, а из всего важного у него только корпоративная почта на рабочем столе и значок «Гугла», не значит ли это, что всю информацию и документы он хранит на своем личном ноутбуке, с которым не расстается? Полина хмуро вспомнила, что финдир правда частенько ходит с планшетом или кожаным кейсом, в котором вполне может находиться все ценное, типа ноутбука.

– Точно что-то скрывает, – фыркнула Поля и тут же поперхнулась, потому что услышала голоса рядом с приемной.

Запаниковав, девушка тут же принудительно вырубила комп и, не зная, что делать, тихо бросилась к узкой резной двери в углу кабинета. К счастью, она была не заперта, и Полина быстро спряталась в маленьком помещении, молясь, чтобы Геннадий Михайлович не захотел в туалет, потому что помещение оказалось его личной уборной.

– Да, да! – заорал финдир кому-то в трубку, влетая в кабинет и захлопывая за собой дверь. – Деньги переведут через неделю. Да!

Полина забыла, как дышать. Судя по голосу, он явно психовал, хотя совсем недавно был радостный и беззаботный. Решив, что умирать, так с песней, Полина осторожно достала телефон и включила диктофон, поражаясь своей наглости и полному отсутствию инстинкта самосохранения. Представить было страшно, что будет, если ее спалят. Но сердце подсказывало действовать. Впервые на ее памяти финдир так сильно нервничал и ругался.

– Быстрее не получится, – тише заговорил мужчина. – Смирнов со своими юристами постоянно суют везде нос… Да, потому что Алексей примазал своего любимчика даже к стройке.

Полина мало что понимала из обрывков разговора, но была уверена, что что-то тут нечисто. И что-то касалось строительства филиала, одобренного немцами год назад. Неожиданно на дисплее высветился входящий звонок от Данилки Пристли, отчего Полина чуть не поседела, сбрасывая звонок, едва не выронив от волнения телефон. Благо она предусмотрительно поставила его на беззвучку перед своей тайной операцией, чтобы не спалиться, как в дешевой комедии.

– Да, я буду через час. Не очкуй, все подписано и пройдет. – Финдир сбросил звонок, что-то взял в ящике стола, Полина отчетливо слышала, как хлопнул ящик, и ушел из кабинета.

Но перевести дыхание не получилось, потому что Полина услышала, как финдир закрыл кабинет снаружи еще и на ключ, которого у нее не было. На лбу выступила испарина. Ей не выбраться отсюда до утра, пока ее не откроет сам же финдир. Подождав для верности минут пятнадцать, она выбралась из своего укрытия, подбежала к двери, которая была и правда закрыта, и сжала кулаки от досады.

– Божечки, ну почему я такая дура? – тихо простонала она.

Не зная, что делать, Поля включила запись диктофона, но та обрывалась почти сразу, потому что от нервов Поля ее выключила тогда же, когда позвонил Даниил Александрович. Хотелось провалиться под землю.

Кроме десяти секунд матов в неизвестный адрес, на финдира ничего не было. Никакого компромата. Тогда девушка подошла к столу, проверив на всякий случай ящики тумбы. А вдруг в столе была какая-нибудь флешка, которую Поля не заметила. Но все лежало на своих местах.

– Так, спокойно, у тебя едет крыша. – Полина схватилась за голову и стала ходить из угла в угол.

Первой мыслью было позвонить Свете или Даниилу Александровичу. Но первой пришлось бы многое объяснять, а второму звонить вообще не хотелось. Тем более она помнила, что у него запланирована встреча под конец дня.

– Боже, я помню его ежедневник наизусть, даже работая в другом месте. Идиотка!

Полина глубоко вдохнула и выдохнула. Наверняка в кабинете должны были быть запасные ключи от входной двери. Девушка снова стала проверять все, что можно было, но с омерзением нашла только пачку презервативов в одном из ящиков.

– Как же я хочу, чтобы тебя уволили, – с отвращением процедила она, аккуратно убирая находку на место.

Время тикало, а Полина все же смогла найти что-то странное, а именно бумажку с номером телефона какой-то строительной компании в мусорном ведре, про которую впервые слышала, но решила сфотографировать для верности, прежде чем вернуть в урну. Через час снова позвонил Даниил Александрович.

– Полина, не могли бы вы зайти за документами на седьмой этаж, – деловито начал зам.

– С радостью, – ответила девушка, чувствуя, что она уже на грани истерики, – завтра утром, когда буду увольняться по статье.

– Полина, у вас или весьма своеобразное чувство юмора, или… – в трубке замолчали.

– Или у меня проблемы. Очень жаль, какая досада.

Полина неожиданно поняла, что ей плевать. Вообще. На все и на всех. Пусть увольняют по статье за то, что вломилась в чужой кабинет, пусть делают что хотят. Надоело. Честолюбивый начальник, который ни в грош ее не ставит и использует в своих целях, оправдывая себя тем, что заплатит ей премию за потраченные нервные клетки, финдир с сальными глазенками, которые хочется выцарапать, потому что на каждую юбку смотрит, как на кусок мяса, и даже сама компания задолбала. Не дадут ей повышения и экономистом стать не дадут. Данилке слишком нравится, что она его безотказная секретарша, не переведет он ее на должность экономиста и уж тем более не посмотрит на нее как на девушку. Пошло бы оно все лесом!

– Полина, вы меня слышите? – громче спросил зам. – Что случилось? Где вы? Я сейчас приду.

– Нет, можете не приходить, – вдруг спокойно и отчетливо произнесла девушка. – Я закрыта в кабинете финдира, нет, он не спалил меня и вас, пока что. И завтра я вас не выдам, когда меня откроют и выпустят отсюда. Да, я сама виновата, и да, меня от вас тошнит уже. До свидания!

Полина бросила трубку, выдохнула и продолжила искать запасные ключи от кабинета. На душе стало легче. Возможно, оттого, что там стало пусто. Совсем. Но она сказала. Сказала, что ее тошнит от него. Потому что достал.

– Козлина! – буркнула девушка, сдерживая злые слезы, и продолжила искать, чем вскрыть дверь.

На ум пришла парочка фильмов, где замки ловко вскрывали шпильками, но у Поли не было ни шпильки в волосах, ни таланта взломщика. Время ползло медленно. Рабочий день закончился, солнце горело закатом в панорамном окне кабинета, а Поля все пыталась придумать, как ей максимально безболезненно уволиться и не подставить при этом Чернова. Почему-то даже в ситуации с угрозой увольнения по статье или административного штрафа она думала о том, что его не должна задеть ее опрометчивость. К тому же, если уволят двоих, кто же раскроет финдира?

– А с другой стороны. – Полина философски взяла бутылку минералки, что сама же принесла, и утолила жажду, – да почему мне не наплевать? – После нескольких часов сидения в закрытом кабинете у нее явно начала ехать крыша.

Поля снова достала бумажку из урны, где был номер телефона строительной компании. Нахмурившись, она стала припоминать последние месяцы работы с Инной. Было много счетов, много отчетов по финансированию… И конкурсы…

– Тендеры! – крикнула Полина, шокировано глядя прямо перед собой. – Ну, конечно!

Нужно было срочно звонить Ромке! Или сначала придурку Данилке Пристли? Потому что, если ее предположение подтвердится, прищучить финдира станет и проще, и одновременно сложнее. Полина уже хотела было достать телефон и позвонить Андрееву, но вдруг услышала, как в двери поворачивается ключ. Не успев даже минералку на стол поставить и скрыться за шкафом, она увидела, как в кабинет влетел Даниил Александрович. И самое смешное и ужасное было, то, что в лучах закатного солнца он выглядел круче любого супергероя и более стильно, чем любой суперзлодей.

Худой, злой, взъерошенный, в белой рубашке и с чуть съехавшим в сторону узким черным галстуком, в черных брюках и ботинках оксфордах. На лбу от напряжения пульсировала венка, а в глазах застыли сумасшедшее пламя и влажный блеск, рот непроизвольно кривился то ли от ярости, то ли от удивления.

– Быстро уходим отсюда, – шикнул он.

Уговаривать девушку не пришлось. Полина подхватила воду, вернула все, что передвигала, на место и пулей вылетела из кабинета.

– Нам нужно поговорить, – прошептала она, хватая свою сумку из шкафа и мгновенно переобуваясь в высокие танкетки.

– Да! Объясните мне, какого черта вас от меня тошнит и какого дьявола вы закрылись в кабинете Геннадия Михайловича?!

Дан, не церемонясь, подхватил девушку под руку и быстро повел в другую часть холла к грузовому лифту.

– Вас больше возмущает первое или второе? – саркастически осведомилась Полина, стоя в лифте. – Почему мы едем на… а, подождите, откуда…

– Полина, – нервно перебил ее Чернов, – ждите здесь и держите лифт, чтоб не уехал. И не выходите!

Через пять минут Дан вернулся и нажал на кнопку седьмого этажа, но провел девушку к основному холлу через пожарные выходы и лестницы для рабочего персонала.

– Что вы делаете? Мы играем в шпионов?

– Мы обходим камеры. И наше счастье, что на этаже Геннадия Михайловича почему-то аж три штуки в холле не работают. То есть никто не узнает, когда вы ушли и пришли на восьмой этаж. Но в случае чего увидят, что покинули бизнес-центр вы куда позже конца рабочего дня. Вам нужно алиби. На всякий случай.

– Поэтому мы светимся под камерами седьмого этажа? – уточнила Поля. – Типа, я заносила вам отчет и только вышла домой?

– Это тоже может вызвать подозрение. Потому что вы теперь работаете у финдира, и вообще я редко вас задерживаю на работе. Поэтому…

– Знаете, вы чересчур перестраховываетесь, а я, между прочим…

Полина не договорила, потому что Даниил Александрович неожиданно поцеловал ее в губы прямо под камерой пустого холла седьмого этажа. Девушка перестала дышать. Его губы были очень горячими, как в лихорадке, и хранили вкус шоколадной конфеты, которую он съел недавно. Его рука самозабвенно опустилась ей на шею, путаясь пальцами в волосах, притягивая к себе ближе. Целуя одними только губами без всяких пошлостей, Дан заставил все тело Полины стать ватным и невесомым, словно пушинка. И это мог бы быть лучший момент в жизни, если бы он вдруг не отстранился и не сказал, что ему очень жаль.

– Вы издеваетесь? – Поля нервно облизывала губы, не зная, то ли дать ему пощечину, то ли поцеловать самой еще.

– Мне очень жаль. Я только что создал нам служебный роман, чтобы у нас было алиби и…

– Вы только что поцеловали меня на работе, давая пищу сплетникам, чтобы какая-нибудь Тамара хихикала, обсуждая со всем отделом, как именно я зарабатываю премии? Вы настолько хотите разоблачить финдира, что готовы меня закопать заживо?! Я пошла в этот чертов кабинет к этому извращенцу, роясь в его презервативах, чтобы помочь вам его уволить, а вы вот что делаете? Я вам даже не нравлюсь! Зато вы знаете, что нравитесь мне! И пользуетесь этим! Я завтра же увольняюсь. И вы уволите меня без всяких разговоров, потому что меня правда от вас тошнит!

* * *

Макс сидел на кровати и смотрел на Свету, которая вышла из ванной в одном коротком полотенце и сразу же стала собирать с пола свои вещи, намереваясь одеться и пойти домой. Она ощущала спиной его пристальный взгляд, но делала вид, что ничего не замечает.

– Даже не поцелуешь на прощание? – насмешливо спросил Макс, наблюдая, как она обувает свои красные туфли.

– А надо? – вскинула брови Светка, обернувшись к нему.

– Я бы не отказался, а то чувствую себя дешевой проституткой, – усмехнулся парень.

Света застыла: его слова очень четко отражали то, что она сама чувствовала сейчас. Даже в душе она не смогла смыть с себя осуждение, которое было в глазах Поли. И уж тем более она представить боялась, что сказала бы ее многочисленная родня, узнай она, чем Света сегодня занималась. Пожалуй, «дешевая проститутка» было бы самым мягким из того, что она могла бы услышать. Но она уже выбрала себе курс: не обманывайся, и тебя не обманут. Пожалуй, из этого можно сделать неплохую мантру. В конце концов, никто ничего не узнает, так что какая ей разница?

– Не думаю, что это хорошая идея, – ответила она наконец.

И пускай до ужаса хотелось поцеловать его улыбающиеся губы и остаться в уютном номере, где витал запах табака и его парфюма. Нужно было собрать волю в кулак, сказать «прощай» и забыть дорогу к двери с серебристой табличкой «114». Хватит с нее этих приключений. Пора возвращаться в свою жизнь, в которой нет места подобным приключениям и мужчинам, которые либо заняты, либо живут на другом континенте.

– Отличная идея, – заспорил Макс, спрыгивая с кровати и натягивая на себя одежду. – В прошлый раз ты сбежала, воспользовавшись тем, что я был дезориентирован алкоголем и сменой часовых поясов. – Он выудил из-под кровати носки и придирчиво их понюхал, а потом отбросил в сторону и пошел к комоду за новыми. – А еще я думал, ты останешься, потому что я хоть сколько-то тебе нравлюсь. – Он мельком посмотрелся в зеркало, пригладив пятерней волосы. – Но в этот раз номер не прокатит, ясненько?

Он наконец остановился и посмотрел на нее неожиданно серьезно. Избегая его пронзительного взгляда, Светка полезла в сумочку за помадой, но он перехватил ее руку и, поймав пальцами за подбородок, заставил на него посмотреть.

– С помадой неудобно есть мороженое и целоваться, – заметил он все с тем же строгим выражением лица, но в глазах у него бесились чертенята.

– Я не собираюсь делать ни того, ни другого, – упрямилась блондинка, недовольно щурясь.

– Ну, конечно, – закатил глаза Макс, накидывая на плечи кожанку. – Сейчас скажешь мне «прощай», потом зайдешь в маркет, чтобы купить себе литровое ведро клубничного мороженого, а потом будешь оплакивать свою бездарно потраченную юность и клясть всех мужчин на пару со своей подружкой.

– Бриджит Джонс. И не клубничное, а шоколадное, – исправила Светка, краснея от злости на то, как легко он ее раскусил. Она вырвала свою руку из его крепкой хватки и попятилась к двери. – И не буду я ничего оплакивать!

– Ну, конечно, не будешь, – с готовностью согласился парень, подхватывая ее под руку, не обращая внимания на ее весьма вялые попытки оттолкнуть его руку. Он чувствовал, что она уже почти сдалась. – Мы сейчас пойдем и купим тебе шоколадное мороженое, а потом будем целоваться и говорить за жизнь, – решил он, вытаскивая карточку-ключ из специального блока у двери. – Есть возражения? – уточнил он, захлопывая за собой дверь в номер.

– А тебе работать не надо? – уточнила Светка, позволяя тащить себя в сторону лифта. – Или ты как Кристиан Грей, который как бы работает, но как бы нет?

– На красивую девушку время всегда найду, – заверил ее Макс, пропуская мимо ушей неприглядное сравнение. – Но кабельной стяжкой тебя связывать не буду.

– Даже спрашивать не хочу, откуда ты знаешь про это, – съехидничала девушка.

– Мою сестру бросил бойфренд, поэтому нам с Даном пришлось отвести эту плаксу в кино. Но, знаешь, мы неплохо так поугарали там, нас едва с сеанса не выперли.

– А красавчик-то как к вам в компанию затесался? – зачем-то уточнила Света. Слишком много шокирующих подробностей о жизни ее начальника за каких-то три дня.

– Он продул мне в карты, – самодовольно сказал парень.

– Судя по тому, как ты играешь, он втайне очень хотел пойти на этот фильм, – хихикнула Светка, вспомнив, как раздела Макса за каких-то полчаса.

Макс только фыркнул и не стал говорить, что закрывал глаза на ее мухлеж, потому что был совсем не прочь раздеться перед ней. А еще потому, что она так радовалась победе, что это оказалось даже приятнее, чем выигрывать самому. А еще ему с каждой секундой все сильнее нравилась эта упрямая блондиночка, которая поглядывала на него подозрительно, но при всем при этом была наивна, как ребенок. И ему это явно нравилось. Гораздо приятнее общаться с человеком, в котором не чувствуешь второго, третьего и двадцать третьего дна. А уж если это еще и весьма и весьма привлекательная девушка, то удовольствие становится просто космическим.

– Вообще-то уже поздновато для мороженого, – протянула Света, вдруг вспомнив, что она на диете.

– Тогда можем сразу перейти к моменту с поцелуями? – уточнил Макс.

Света остановилась и посмотрела на него, не уверенная, что это действительно хорошая идея. Она была слишком влюбчивой, чтобы заигрываться в романтику, а потом легко отпустить Макса, когда он уедет. А он уедет, потому что красавчик упоминал, что он приехал по работе на пару недель. И от этого стало неожиданно горько. Макс действительно ей нравился, пусть она по-прежнему его совсем не знала. Хотя разве это было важно сейчас, когда он так смотрит на нее?

И Света сдалась, сама целуя его, обнимая за шею. Ее пальцы путались в его волосах, а его руки нежно обнимали ее за талию, прижимая к себе уверенно, но мягко. Она растворялась в его запахе, в тепле его тела, снова чувствуя, как по ее телу разливается желание. Рядом с Максом она загоралась мгновенно, словно оживая после долгого сна.

И, наверное, все закончилось бы возвращением в номер, если бы не чересчур громкое и резкое покашливание за спиной.

– Светлана!

Услышав голос матери, девушка едва ли не отпрыгнула назад, а потом посмотрела на нее почти испуганно. Ирина же смотрела на дочь ошарашенно, не понимая, что происходит. В прошлый раз она видела явно другого парня.

– А разве… – Даже в такой ситуации ей хватило женской солидарности, чтобы не упоминать, что прошлый мальчик был светленьким.

– Мам, привет. А ты куда идешь? – Света выдавливала из себя слова, чувствуя себя убийственно неловко. Что-то подсказывало ей, что дома она получит по полной программе, и было бы неплохо запросить у Поли политическое убежище.

– Домой, – как можно спокойнее отвечала женщина, украдкой разглядывая парня с неприлично длинной шевелюрой. – Проводишь меня? – с нажимом попросила она. – Я с тетей Сапфо ездила на рынок, у меня тяжелые сумки.

– Позвольте, я помогу. – Макс подошел к Ирине и, не дожидаясь ее согласия, забрал у нее действительно тяжелые пакеты. – Меня, кстати, Максим зовут.

– Ирина, – только и вымолвила женщина, все еще не окончательно определившись в своем отношении к происходящему.

– Совсем необязательно… – Света хотела свести контакт Макса и мамы к минимуму, но он посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Женщинам нельзя таскать тяжести, – только и сказал он, последовав за наконец сдвинувшейся с места Ирой. – Устали, наверно, тут килограммов пятнадцать, не меньше, – весело и непринужденно заявил он, покачивая на ходу пакетами. Ирина и Света были очень похожи, разве что Света была чуть-чуть повыше и стройнее.

– Ой, не тряси, пакет порваться может, – запричитала Ирина, пытаясь забрать пакеты обратно.

– Так, спокойно, все под контролем, – Макс ослепительно улыбнулся. – А вы со Светой очень похожи.

– Конечно, я же ее мать. – Тон, которым это было сказано, выражал такую вселенскую скорбь, что Макс не сдержал смешок, а Светка закатила глаза.

– Мам, перестань, – прошипела она.

– Я с тобой дома поговорю, – многообещающе заверила Ирина. – Так, и давно вы со Светой знакомы? – невзначай спросила она.

– Это запутанная история, – ловко увильнул Макс, решив, что ни к чему маме лишние подробности. Мамы вообще народ чувствительный, нервный и, как правило, бессовестно идеализирующий своих вовсе не идеальных детей. – Но она много о вас рассказывала, – соврал парень. – Кажется, вы отлично готовите… хм, Света, не помнишь, про что ты рассказывала?

– Я все отлично готовлю, – с легким самодовольством ответила женщина, – но таких хачапури, как у меня, ты нигде не попробуешь, – сказала она, а потом без всякого перехода добавила: – Ты такой черненький, не цыган, часом?

– Мама!

– Нет, не цыган, – усмехнулся Макс.

Ему уже нравилась эта веселая женщина.

Когда они остановились у подъезда, Ирина деловито забрала свои пакеты, потом впихнула их Свете, а потом сообщила Максу, что завтра он может прийти на семейный ужин. Услышав это, Света закашлялась и помотала головой, пользуясь тем, что мама ее не видит, а парень с готовностью согласился.

– Вот и славно, – Ирина кивнула, а потом попрощалась и вошла в подъезд, дав дочери возможность попрощаться с кавалером.

– Ты что творишь?! – возмутилась Света, едва дверь с грохотом захлопнулась.

– Веду себя как примерный мальчик, – подмигнул Макс. – И кстати, у тебя есть вечер, чтобы придумать легенду нашего знакомства, – шепнул он ей на ухо. – Скинь мне потом.

– У меня нет твоего номера!

– Уже есть. Записал тебе, пока ты была в душе.

– Ты лазил в моем телефоне?!

– Только записал свой, – поднял руки вверх Макс. – Боялся, что ты снова сбежишь. И вообще, не хочешь, чтобы кто-то рылся в телефоне, ставь пароль. А то это было почти приглашением.

Света не стала вдаваться в подробности и объяснять, что у нее не работает Face ID, а каждый раз вводить пароль муторно и попросту лень. И в очередной раз подумала, что надо все-таки отнести телефон в ремонт.

– Ты чокнутый.

– Есть немного, – не стал спорить парень, а потом снова склонился к ней и зашептал на ухо: – Я бы вернулся к тому, на чем мы остановились, но, кажется, твоя мама подглядывает за нами в окно, и мне неловко. Так что до завтра, – он легко поцеловал ее в щеку и ушел, не оборачиваясь.

– Беги, глупец, – прошептала Света, предчувствуя феноменальное веселье завтра вечером. – Тебе конец.

Глава 23

О луке и счастливых овцах

Полина названивала Светке, но она не отвечала на звонки, а потом отправила сообщение-шаблон с обещанием перезвонить, как освободится. Поля едва не заскрипела зубами от досады: почему сейчас, когда она так ей нужна?!

Девушка шла по улице, чувствуя, как внутри снова и снова взрывается что-то, и никак не могла понять, в ярости она или на грани истерики. Она без конца вспоминала поцелуй, такой неожиданный и долгожданный, такой потрясающий и такой жестокий. На мгновение она забылась и поверила, что все это по-настоящему.

«Дура!»

Злость и обида выедали нутро, хотелось вернуться и надавать самодовольному заму пощечин, но вместо этого она только ускорила шаг, мечтая оказаться как можно дальше от гребаного офиса, от чертовых интриг и Данилки Пристли, в которого так опрометчиво влюбилась.

– Да он просто моральный импотент! – Она была так зла, что не сдержалась и выкрикнула это вслух.

Перехватив удивленный взгляд какой-то женщины, она стушевалась и поспешила скрыться с места преступления. Вечно она так. Как она вообще могла вообразить, что кто-то вроде него захочет ее поцеловать? В каком бреду она допускала мысли о том, что может ему нравиться? Мало того, что она неловкая, бестолковая и бесполезная, так и он эгоист и козел, каких поискать. Она вообще серьезно начинала сомневаться в том, что он человек.

Точнее, она почти убедилась в том, что это не так. Он играл ее чувствами, играл ею, ловкий и расчетливый манипулятор, который читал ее как открытую книгу и пользовался без всякого зазрения совести. Она лезла из кожи вон, пытаясь ему угодить, а он только и знал, что бросать ей в лицо претензии и предъявлять какие-то требования.

Снова вспомнив о подставном поцелуе, от которого у нее дрожали ноги, Поля ощутила, как в глазах встают слезы.

«Хватит! Прекрати! У тебя глаза накрашены, успокойся, тряпка!» – приказывала она себе, сдерживаясь из последних сил.

Хотелось еще раз позвонить Свете, а лучше вломиться к ней в квартиру, но видеться с ее милым, но таким шумным семейством не было никакого желания. Вдруг взгляд ее упал на вывеску небольшого кинотеатра, который располагался недалеко от ее дома. Подумав всего мгновение, она резко развернулась и пошла туда, решив, что лучше уж смотреть кино, чем рыдать дома. Она не будет плакать хотя бы для того, чтобы завтра, увольняясь, выглядеть сногсшибательно назло Даниилу Александровичу.

* * *

«Меня от вас тошнит!» – снова и снова по замкнутому кругу проносилось у Дана в голове, пока он шел домой, пока забирал в ресторане еду навынос, пока принимал душ. Он стоял под обжигающе ледяными струями, но не чувствовал холода, только смотрел, как вода, кружась, убегает в слив, закручиваясь бесконечной спиралью, и такой же спиралью крутились последние Полинины слова.

«Вы знаете, что нравитесь мне», «вы мной пользуетесь», «я вам не нравлюсь» – ее слова жгли куда сильнее, чем холодные капли, что разбивались о его покрывшуюся мурашками кожу. Но хуже всего было то, что, разработав свой, как ему казалось, великолепный план, он не учел то, что созданный его руками служебный роман выставлял Полину в крайне скверном свете. И ему было ужасно стыдно за то, что он поставил ее в такую неловкую ситуацию, хотя в самом начале их авантюры клятвенно обещал ей взять всю ответственность на себя. Получается, он не только не сдержал своего слова, но еще и подставил ее.

– Придурок, – выдохнул он, нащупывая непослушными, замерзшими пальцами выключатель.

Конечно, она на него разозлилась за такое. Да еще и на фоне стресса, который она испытала, оказавшись взаперти в кабинете у финдира. Ее желание уволиться вполне объяснимо.

Надевая пушистый синий халат, подаренный мамой на какой-то праздник, он размышлял о том, как ему теперь поступить. Исправить ситуацию он уже не мог, а извиняться не любил, да и не умел. Да и что толку с его извинений, если назад ничего не вернуть. Лучше всего было просто поговорить с Полиной, но что-то подсказывало, что сегодня этого делать точно не стоит. Лучше завтра, когда она немного отойдет.

За месяцы их общения он уже понял, что Полина – девушка эмоциональная, немного неуравновешенная и впечатлительная, но отходчивая. В конце концов, не станет же она увольняться из-за такой ерунды? Вспомнилось, как она оправдывалась за свои косяки и пьяные объяснения в баре, – она очень дорожит работой в компании.

– Ладно, все будет нормально, – решил наконец мужчина, глядя на себя в зеркало. – Ничего ужасного не случилось, чтобы так возмущаться.

И хотя он вроде как все для себя решил, отражение его смотрело недовольно и с осуждением. Сколько он ни пытался откреститься от слов про «нравлюсь/не нравлюсь», они его тревожили, особенно на фоне того, что она поцеловала его совсем недавно. А вдруг он ей действительно нравится? Не просто как человек, но как…

Додумать ему не удалось, он услышал какой-то оглушительный грохот и понял, что Макс уже пришел к нему и что-то разворотил. Выйдя из ванной, он пересек короткий коридор и лицезрел друга, поднимавшего барный стул, который только что опрокинул, подпевая звучавшей в наушниках песне.

В этом мире жестоком, где нежность

как слабость,

Где, чтобы выжить, ты вынужден биться,

Я набрался неслыханной наглости,

Я позволил себе влюбиться! [9]

Пение оборвалось, когда Макс распрямился и увидел перед собой Дана.

– Ты надрался? – уточнил друг, подозрительно на него глядя. – Ладно, ты крушишь мои стулья, но пить без меня…

– Я пьян любовью, – весело пропел Макс, вынимая наушники и убирая их в чехол.

– Как интересно, – без особого интереса фыркнул Дан, устраиваясь за барной стойкой и притягивая к себе упаковки с едой. – Сыт тоже любовью? – уточнил он, вскидывая бровь.

– Ну до такого уровня духовного просвещения я еще не дошел, – заявил Макс, приземлившись на соседний с другом стул. – Каждый раз, когда ты поднимаешь бровь, я вспоминаю, как ты часами залипал у зеркала, отрабатывая этот трюк.

– Заткнись и ешь, – посоветовал Дан, подталкивая к нему коробочку с пастой.

– Ты чего такой злой?

– Я не злой, у меня просто плохое настроение, – поправил Дан. – И вообще, это ты слишком жизнерадостный. Как прошло заключение договора?

– Я перенес на завтра, – отмахнулся Макс, а потом вдруг спросил: – Ты веришь в любовь с первого взгляда?

– Я в нее вообще не верю, – отрезал Дан.

– Ой, ладно тебе, не пытайся казаться бо`льшим сухарем, чем ты есть.

– Любовь бесполезна. И от нее одни только проблемы.

Дан уже понял, что Макс словил романтично-философское настроение и собирается полоскать ему мозги, а потому встал в оборону до того, как на него напали.

– Откуда ты знаешь, если ты никогда не любил?

– На тебя насмотрелся, – криво усмехнулся мужчина. – Ничего хорошего у тебя пока не вышло ни с одной из твоих… дам. Вечно находишь себе каких-то наглых девиц, которые вьют из тебя веревки, а потом сбегают, едва завидев вариант получше.

– Воу-воу, полегче! – Макс возмущался скорее демонстративно, прекрасно зная, что друг прав. Ему по жизни катастрофически не везло с женщинами, но он верил в то, что где-то есть та самая, которая разорвет этот порочный круг. И ему думалось, что Светка вполне подходит на эту роль.

Еще до того как он озвучил эту крамольную мысль, Дан прочитал ее у него на лице. Тяжело вздохнув, он покачал головой.

– Ты знаешь, что крутить шашни с секретаршей, которая к тому же еще и блондинка, – моветон? – уточнил он, безжалостно распиливая стейк, который сегодня казался ему совсем не аппетитным.

– Ты знаешь, что, если вытащить кол из задницы, жить становится легче?

– Оставь мою задницу в покое – это раз, не переводи стрелки – это два, – вскинул вилку вверх Дан. – Ты постоянно находишь себе не тех девушек, а потом ноешь. А я просто указываю тебе на то, что ты в очередной раз вляпался не в ту историю. В твоем случае от женщин одни проблемы. Да и вообще от них одни проблемы.

– Ты ужасный скептик, просто невыносимый. Иногда я не понимаю, как прожил с тобой целых пять лет!

– У тебя не было выбора, – хмыкнул Дан, вспоминая их бесконечные споры в крохотной комнатке общежития.

Макс рассмеялся, вспомнив, как они впервые встретились. Дан ему сразу не понравился: педантичный до тошноты, склонный к занудству и откровенный ботан, как ему показалось. В первом он, как показала практика, не ошибся, но это не помешало ему подружиться с Черновым, который оказался веселым, эрудированным, очень добрым и совсем не занудой, хотя Макс частенько его подкалывал на эту тему. Он сам не понял, в какой момент привязался к этому вечно недовольному парню, который спорил с преподавателями и всегда мог вставить свои пять, а то и десять копеек.

– Ты, конечно, считаешь, что всегда прав, но все же ты не можешь отрицать, что любовь вдохновляет. Мужчины совершали поступки ради женщин, а не за злато презренное. Вспомни того же Данте и его Беатриче, ну или Геркулеса и Мег.

– Вот как тебе удается из тысячи возможных примеров выбрать самые неудачные? Врожденный дар? Беатриче, конечно, может, и была музой Данте, но вышла замуж за другого, а Геркулес и Мег… Ты серьезно решил привести в качестве примера персонажей из мультика?

– И что?

– Да то, что она его предала, потом он отказался от вечности и семьи ради нее. Ты серьезно считаешь это хорошим примером? Или это тебя любовь так стукнула, что мир заиграл розовыми красками?

– Не язви, ты просто никогда не любил. Что с тобой обсуждать?

– То, что я не теряю голову при виде красивых ножек…

– Спорим, ты пялился на ноги своей ассистентки?

– При чем тут ноги Полины? – иозмутился Дан, чувствуя, что теряет нить разговора. А еще он был смущен, потому что Макс попал в точку: он пялился. И не раз. И не только на ноги.

– Да ни при чем. Так, к слову пришлось. Значит, все-таки пялился?

– Ты портишь мне аппетит.

Дан отодвинул тарелку, взял со стола сигареты и вышел на балкон.

Макс нахмурился, а потом вышел за ним. Друг стоял, облокотившись на парапет и глядя куда-то в никуда, глубоко затягиваясь сигаретой. Он явно был не в духе, причем с самого начала. Вопрос только в том, что все-таки случилось.

– Только не говори мне, что она тебя отшила, – вдруг сказал Макс.

– Что за глупости ты несешь? – Дан чуть не поперхнулся дымом.

– Тогда… ты ее отшил?

– Никто никого не отшивал, – чуть более резко, чем хотелось, сказал Дан. – Слушай, на работе был чумовой день, я, кажется, налажал, а ты знаешь, как я этого не люблю. Короче, паршивое у меня настроение, так что перестань меня пытать и рассказывай уже о своих любовных похождениях, я же вижу, ты хочешь. Только не надо лезть с разговорами про Полину, ты знаешь, как я отношусь к романам на работе. Нет у меня настроения на твои шуточки.

– Боже, как бы тебе понравилось жить в Америке, а, – закатил глаза Макс. – Не смотри, не трогай, не говори ничего лишнего, а если хочешь замутить с подчиненной, иди и поставь в известность вышестоящее руководство. Красота, да?

– Мне кажется, все логично, – намеренно серьезно сказал Дан, а потом все-таки улыбнулся. – Даже если я и пялился на ее ноги, что это меняет?

– Тебя не держит никто, кроме тебя самого, – сверкнул глазами Макс, а потом выбил из пачки сигарету и закурил. – А я завтра ужинаю с родителями Светы, – обронил он.

– Совсем спятил? Вы знакомы два дня! Что еще за знакомство с родителями?!

– Мне просто интересно. Да и отказываться было невежливо, – пожал плечами брюнет. – У нее милая мама. Да и что в этом такого?

– Знакомство с семьей – это серьезный шаг, который является следствием долгих, серьезных отношений, а не… не знаю, что у вас там произошло, но в любом случае это все несерьезно.

– В твоей последней реплике трижды прозвучало слово «серьезный». Не думаешь, что надо быть проще? Зачем все усложнять? Она мне нравится, я ей тоже, мне будет приятно познакомиться с ее семьей…

– А ей будет приятно, когда ты уедешь обратно в Америку? Ее только что бросил парень, вот только тебя не хватало для счастья.

– Может, и не хватало, – задумчиво протянул Макс. – И вообще, нельзя мыслить так негативно. Надо жить ярко, сочно, здесь и сейчас. Вдруг завтра уже не будет?

– Если начнешь затирать про зомби апокалипсис, я тебя ударю, – пообещал Дан, затушив бычок и тут же вставляя в зубы новую сигарету. – Ты просто безответственный пацан, который не способен думать даже на один шаг вперед.

– Зато ты у нас без плана даже в туалет не пойдешь, – хихикнул Макс. – Слушай, мы были созданы, чтобы быть вместе, как инь и ян. Ты умный и скучный, а я безбашенный красавчик… идеальный тандем.

– Это я скучный? – возмутился Дан.

– А еще ни разу не авантюрист. Вот взял бы и поцеловал свою Полину, спорим, она была бы в восторге?

– Что за навязчивая идея свести меня с Полиной?

Дан не стал говорить, что после сегодняшнего приступа авантюризма Полина сказала, что ее от него тошнит. Ему даже думать об этом было неприятно, не то чтобы озвучить вслух.

– Да хоть с кем-то, было бы неплохо. А то сидишь как бобыль, вечно недовольный и погрязший в бумажках. Не в карьере счастье, друг мой.

– Макс, я рад, что ты снова на гребне любовной волны, но это не значит, что надо записывать меня в свой клуб. Мне хорошо одному, мне никто не нужен. Я одиночка.

– Именно поэтому мы дружим столько лет? – прищурился Макс. – Никакой ты не одиночка. Ты просто прекрасно понимаешь, что ни одна нормальная девушка с тобой не свяжется. Ты невыносимый чело- век.

– Но ты ведь со мной дружишь, – парировал Дан его собственным аргументом.

– Я просто хорошо знаю, что ты такой же лучок, как и Шрек. Злой и страшный снаружи, но где-то в глубине души ты хороший. А окружающие видят только то, что ты им показываешь. Дай другим разглядеть тебя настоящего.

– Я вот смотрю на тебя и понимаю, что Агата Кристи была права. Влюбленный мужчина похож на овцу.

– Я, по крайней мере, овца счастливая, – самодовольно выдал Макс, а потом щелчком пальцев отправил окурок в полет с третьего этажа и, не дожидаясь ответа, ушел в комнату, напевая себе под нос: – Сердце в груди продолжает беситься, стремится быть с тобой рядом!

* * *

Поля вышла из зала, все еще пребывая под сильнейшим впечатлением. Аладдин превзошел все ее ожидания: она любила этот мультик в детстве, поэтому было нереально приятно снова окунуться в эту атмосферу, посмеяться над проделками джинна, а главное, ей безумно понравились песни. Особенно та, которой не было в оригинальном мультфильме.

Девушка зависла, добавляя песни из фильма в треклист, а потом все же вышла из кинотеатра, да так и осталась стоять под козырьком. Второй раз за эту неделю пошел дождь, скорее даже ливень. Улица была почти пустая: народ попрятался в кафешках, которых в центре было предостаточно, кто-то просто стоял под козырьками старых домов. Оглушительный стук дождя напомнил о том, как она выбежала с зонтом, а потом поцеловала Даниила Александровича. Вся ирония ситуации была в том, что это случилось буквально в паре сотен метров отсюда. Поля прижала кончики пальцев к губам, словно не веря, что все это было по-настоящему.

Она стояла под козырьком кинотеатра, не решаясь выйти под дождь, едва не плача от жалости к себе, и в то же время презирая себя за то, какая она жуткая тряпка, которая позволяет так с собой обращаться. Нелепая, наивная, она даже не заметила, как ее используют. И если сказать по правде, она совсем уже не была уверена, что готова уволиться. Вдруг она не сможет найти такое же хорошее место?

– Черт…

Она полезла в сумочку, пытаясь нашарить там дежурную пачку сигарет, но она куда-то пропала. Вспомнилось, что она докурила ее еще тогда, когда выпивала с Даниилом Александровичем и его другом. Тогда ей показалось, что между ними есть что-то большее.

– Дура, – пробормотала девушка, вынимая из сумки наушники.

Дождь не собирался заканчиваться, а домой возвращаться было надо. Хотелось морально подготовиться к тому, что будет завтра, и отрепетировать какую-нибудь эффектную речь, чтобы хоть раз не выставляться идиоткой.

Включив песню Жасмин, Поля сделала первый шаг, подставляя лицо холодным каплям. Она наступила в глубокую лужу, провалившись в нее по щиколотку, и выругалась: танкеткам конец. Этот день решил ее доконать!

Вижу волну, что мне беды несет,

когда свои воды обрушит,

Буду я той, что все сносит и ждет,

и гром мой голос заглушит… [10]

Поля едва не рассмеялась над тем, как текст песни подходил к ситуации. Она терпила, вот и все, она позволяет всем собой помыкать. И плевать уже было, что Данилка Пристли не виноват ни в дожде, ни в том, что она убила обувь, которая стоила половину зарплаты, Полина чувствовала, как внутри закипает какое-то новое, незнакомое чувство. Оно поднималось волной, застревая где-то в горле, требуя, чтобы его выпустили наружу.

Пусть ночь темна, надежду дарит утро,

Я буду сильна, уже не смогу молчать…

Беззвучно, одними губами пропела Поля, делая новый шаг. Ее одежда мгновенно стала сырой и облепила тело, как вторая кожа, но девушке уже не было до этого никакого дела. Она почти физически ощущала жар, который разливался у нее под кожей, толкая вперед.

«Какая к черту разница, что думают другие?! Какая разница, что думает обо мне Данилка Пристли?! К черту его, к черту их всех!»

С этими мыслями Полина едва не растянулась на асфальте, поскользнувшись в очередной луже. С трудом удержав равновесие, она оглянулась, а потом плюнула и просто сняла танкетки – все равно их уже было не спасти. Она шла босая, напевая все громче и громче, чувствуя себя героиней мюзикла. Наверное, она выглядела до ужаса глупо, но ей ведь было не привыкать. Поэтому она решила, что хоть раз в жизни можно послать все и просто делать то, что она хочет.

И все услышат, хоть голос пока мой тише,

Силу чувствую я свыше и сейчас я должна

стать смелой!

Она уже почти бежала, громко подпевая песне, звучавшей в наушниках. Ее сердце набирало скорость, едва ли не вырываясь из груди от внезапной решительности, что ее охватила. Она жгла изнутри, подгоняя вперед, заставляя забыть, что она бежит по Чистопрудному бульвару босиком и поет во все горло. Каждое слово падало в самую душу, пробирая до костей. Завтра она покажет заму, какой может быть. Пусть поймет, что ошибся, когда решил, что может крутить ею как ему угодно. Она больше никому не позволит так с собой обращаться. Хватит это терпеть!

Пусть кругом одни замки, душа не сломлена моя!

Дан с удивлением услышал до безумия знакомый голос, доносившийся с улицы. Даже громкий стук дождя не мог заглушить его: красивый и сильный, он заставил его встать с кресла и посмотреть вниз, перегнувшись через парапет балкона.

По улице, залитой водой, бежала девушка. Она пела, прыгая по лужам, поднимая фонтаны брызг. Дан без труда узнал Полину: та же одежда и сумка, да и голос он узнал почти сразу, несмотря на то что впервые слышал, как она поет. Наверное, открывшаяся его глазам картина должна была показаться ему глупой или нелепой, но он смотрел на девушку, невольно затаив дыхание. Он не сразу заметил, что на ней не было туфель.

Как в самую их первую встречу.

– Ты чего там высматриваешь? – Макс встал рядом. – Сумасшедшая, – хихикнул он, не узнав Полину. – Хотя это же Москва, – решил парень, возвращаясь в квартиру.

Дан молчал, напрягая слух, пытаясь разобрать слова.

Устала быть тенью, что едва ли дышит,

Но отныне всегда буду смелой!

Он застыл, понимая, что был не прав. Ничего уже не будет нормально, хотя бы потому что его ассистентка окончательно спятила. Но несмотря на это, он был почти уверен, что завтра она действительно принесет ему заявление. Она решилась на что-то, и это явно было связано с тем, что он сделал.

«Я ее поцеловал», – эта мысль взорвалась в его мозгу одновременно с тем, как где-то вдалеке небо расколола молния. Только сейчас он осознал, что произошло на самом деле.

Он смотрел на Полину, на ее босые ступни, чувствуя, как его накрывает чувство отчаянной безысходности. Вдруг захотелось выбежать к ней, промокнуть под дождем и бежать босиком по лужам, не думая о том, что про него подумают или скажут. Хотелось посмотреть в ее красивое лицо, которому так шел дождь, и поцеловать. Не на камеру для алиби, а просто потому, что ему этого действительно хотелось. Но несмотря на то, что это желание захлестывало его с головой, он продолжал стоять на балконе, крепко сжимая пальцами парапет.

Он бы ни за что не смог. Потому что он трус.

Глава 24

«Рабочее время»

Полина лениво раскладывала косынку на рабочем компьютере в приемной финдира. На часах было почти одиннадцать утра, а начальство так и не появилось в офисе. Девушка только хмыкнула и разложила новый пасьянс. Работать не хотелось, смотреть рабочую почту тоже. Когда она решила для себя, что отработает две недели и уволится, жить стало проще и легче. Здесь больше никто ей не указ. Хватит. Рано или поздно терпение заканчивается даже у таких трудоголиков и добрых самаритян, как она. Эта компания и люди в ней многому ее научили и помогли, но в конечном счете оставили выжженную пустыню в душе и сердце.

– Это всего лишь работа, – напомнила себе Полина, – и она не стоит моих убитых нервов и здоровья. Ничто и никто не стоит.

Как назло, на этих словах в приемную ввалился хихикающий финдир едва ли не под руку с длинноногой блондинкой лет восемнадцати.

– Полиночка, а я не один, – сахарно заулыбался он, нагло пялясь на ее грудь в черном летнем топе, думая, что был бы не против, если бы декольте было глубже. Тогда и новую секретаршу искал бы не так поспешно. – Это Катенька, моя новая помощница, ассистентка, комсомолка и просто красавица. Передайте ей все ваши дела, она заступает на работу с сегодняшнего дня.

– Как чудесно. – Полина заставила себя улыбнуться, с трудом сдерживая рвотные позывы. – Я смогу вернуться на свое рабочее место, как только передам дела?

– Разумеется, Полиночка. Чернов, наверное, совсем заскучал без вас. Ходит чернее тучи, под стать своей фамилии, – посмеялся собственной глупой шутке финдир. – Вы такая чудесная девушка, прямо украшение этой жизни и моего офиса, жаль, что нам приходится расстаться. Но мои двери всегда для вас открыты. Может, вам понадобится совет или еще что-то. Я к вашим услугам.

Полина только зубы стиснула от злости и продолжила мило улыбаться. Финдир еще поболтал о пустяках и скрылся у себя в кабинете. Полина же, не церемонясь, быстро объяснила новой помощнице, что где лежит, как пользоваться корпоративной почтой и принтером. Оказалось, девица не совсем дерево, и в отличие от предыдущей секретарши финдира хотя бы умеет включать принтер, отличает PDF от вордовского документа и вежливо разговаривает.

– Если будут вопросы, я могу писать тебе? – наивно захлопала глазами Катя.

В обычной ситуации Поля бы согласилась, но с сегодняшнего дня она решила пересмотреть свои привычки и взгляды. Слишком долго она позволяла посторонним людям сидеть на своей шее и выезжать за ее счет. Тем более она собирается увольняться отсюда. Доработает честно и добросовестно, но без фанатизма.

– Катя, я объяснила все, что нужно, вопросов у тебя не должно быть, – твердо сказала она. – Не надо писать мне по пустякам, у меня своей работы много. Тем более через две недели меня здесь не будет.

Попрощавшись, Полина подхватила свою сумку и пошла на свой этаж. И все же финдир выбесил. Особенно шуточками про Чернова и сальными взглядами в ее сторону. Поля неожиданно для себя решила, что так просто не уйдет.

Она ехала в лифте, думая о том, что очень хочется кинуть финдиру подставу. А еще утереть нос Даниилу Александровичу. И она сделает это за две недели. Операция начнется в обед.

Настроение улучшилось. В одном Данилка Пристли был прав – в душе она была аферисткой и сорвиголовой. Совсем чуть-чуть, но все же.

– Поля-я-я! – закричала Светка, как только увидела подругу в холле их отдела. – Прости меня, что не перезвонила вчера, я… ой, нам надо поговорить и…

– Света, дыши, – прервала ее Поля. – Обязательно поговорим, но попозже, ладно? Давай после работы?

– Вечером я не могу, – стушевалась Светка.

– А в обед не смогу я. Тогда потом.

Полина решительно пошла вперед к кабинету Дана. Совещание у него должно было уже закончиться, а до следующего как раз еще есть время.

Светка же, почувствовав, что с Полиной творится что-то неладное, бросила ресепшен и побежала за ней. Схватив ее за руку, она утащила ее на кухню, усадила на стул и стала колдовать с кофемашиной.

– Поль, что случилось? Ты на меня обиделась? Прости, что не перезвонила вчера, я…

– Свет, ну с чего мне на тебя обижаться? – спросила Полина, принимая из рук Светы чашечку американо.

– Ты похожа на злобного воробушка, – выдала Света, опускаясь на соседний стул, радуясь, что до обеда еще час и на кухне, кроме них двоих, никого нет. – А я в последнее время вся в своих делах и совсем не уделяю тебе внимания, и…

– Все хорошо, Свет. Просто… – Она сделала глоток кофе, а потом серьезно сказала: – Я увольняюсь. В этот раз точно.

Света хотела возмутиться, сказать что-то про повышение и растущую зарплату, но одного взгляда на Полю было достаточно, чтобы промолчать. В этот раз она и правда была другой. Вся она, начиная красными умопомрачительными новыми туфлями на шпильке, заканчивая хитрым взглядом карих глаз.

– Ладно… Тогда завтра после работы идем к тебе. Чувствую, нам понадобится вино.

Полина улыбнулась, залпом допивая обжигающий горло американо.

– Ты чудо, Свет.

Легкой походкой, напевая про себя песенки из фильма, который смотрела накануне, Поля неспешно вошла в родную приемную, мягко провела кончиками пальцев по монитору своего компьютера, а затем так же спокойно достала из сумки заранее написанное заявление. Сердце болезненно екнуло, напоминая ей, что старую неуверенную в себе отличницу-медалистку Полину так просто не выбить, но девушка гордо тряхнула волосами и постучала в кабинет зама. Пусть чертово сердце трясется, как осиновый листок на ветру, это пройдет. Все пройдет. С этой минуты, с этого дня все будет по-другому. И пусть будет сложно, но она будет теперь всегда смелой.

– Войдите.

Полина спокойно открыла дверь и пошла к столу Даниила Александровича, который сидел в завале бумаг и с кем-то что-то бурно обсуждал про бюджет и отчеты. Полина не стала ждать, пока он поговорит по телефону, а просто положила заявление на стол и так же спокойно направилась к выходу.

– Полина, задержитесь, – позвал он, когда она дошла почти до двери. – Да, посмотрите еще раз и перезвоните мне, – бросил он в трубку и отключил телефон.

Тут же подхватив ее заявление двумя пальцами, он даже не взглянул на него, а просто переложил на край стола.

– Это уже юбилейное? – не удержался от сарказма он, хотя изначально хотел поговорить с ней мягко и спокойно. Даже промелькнула мысль извиниться. Но Дан не был бы собой, если бы удержался от ехидного замечания.

– Почти, – прохладно заметила девушка. – Сейчас подпишете или в конце рабочего дня? Мне нужно до пяти занести его в кадры. А у вас, напоминаю, встреча с Алексеем Геннадьевичем через восемнадцать минут. Также довожу до вашего сведения, что две недели до увольнения буду отрабатывать у вас, потому что финдир нашел себе помощника. Дела я передала, так что я снова в вашем распоряжении. Принести кофе или сначала проверить список дел на сегодня?

– Полина…

Дан в кои-то веки не сразу нашел, что сказать. Он хорошо чувствовал людей и перемены в их поведении, что весьма ценно для аудитора. Он чувствовал, когда люди боятся или нервничают, когда юлят или пытаются что-то недосказать. И так же сейчас он не мог не уловить большие перемены в поведении и отношении Полины. Она держалась гордо и спокойно. Уверенно в себе и надменно. Возможно, даже чересчур надменно, но впервые это была не неуверенная в себе тихоня, а женщина, которая может послать очень далеко одним взглядом.

– То есть вы хотите уволиться? Решили окончательно? Вы уверены, что хотите уйти сейчас? Я действительно собирался выдвигать вашу кандидатуру на повышение и слово свое сдержу. К тому же через три недели квартальная премия, даже ее не дождетесь?

– Даниил Александрович. – Полина запнулась всего на мгновение, вспоминая вчерашний идиотский поцелуй, – я увольняюсь. Через две недели. Не считаю эту работу и эту компанию перспективной для себя. Спасибо за ваше наставничество.

– Спасибо скажете через две недели – вы пока что еще здесь работаете, – холодно ответил Дан, решив играть так же, как она. – Список дел я скину вам на почту. А еще нам нужно поговорить о «работе». Вам удобно в обед или после работы?

– Даниил Александрович, обед – мое личное время, – улыбнулась Полина, невинно хлопая ресницами. – И я не обсуждаю работу в свое личное время. Мое рабочее время с девяти до шести с понедельника по пятницу, напишите на почту, когда вам будет удобно. Я могу идти?

– Разумеется. – Дан очень недобро сверкнул глазами. – Я вышлю вам список дел, организую встречу в рабочее время и лично занесу ваше заявление в кадры.

– Но… – Полине очень не понравилась его идея похода в кадры лично.

– Полина, вы свободны. А у меня встреча уже через семь минут.

Девушка выдержала его взгляд, мило улыбнулась и вышла из кабинета. Раунд первый она «vs новая жизнь» окончился ничьей. Лучше, чем проигрыш, но все же в душе остался осадок. Она была уверена, Чернов так просто не отстанет и устроит ей сладкую жизнь в ближайшие две недели.

Так и вышло. Даниил Александрович выкатил такой список дел, который она бы не осилила и за два дня, но Полина все равно ушла на обед, мелочно радуясь, что разозлила зама своей неожиданной эмансипацией.

Она шла по коридору, снова думая об афере финдира. Бумажка с названием и телефоном строительной фирмы не давала покоя. Полина буквально чувствовала кожей, что дело касается тендеров. Не зря Инна, Сашка и еще куча людей, которых, кстати, уволил Дан, работали над этим, особенно над бюджетом и закупками. Полина готова была поклясться, что распутает заговор и раскроет воровство финдира, если копнет глубже.

Полина так задумалась об этом, что, выйдя в холл, столкнулась с курьером, который тащил пустые бутылки для кулеров, печатая на хожу сообщение. Прежде чем Светка успела поставить на паузу фильм, который смотрела, Поля упала вместе с курьером, запнувшись о ковролин в своих новых умопомрачительных шпильках. Послышался грохот покатившихся бутылей, падения и чертыхания курьера, потому что Полина упала на парня, прижав его к полу.

– Простите, пожалуйста. – Поля покраснела в цвет своей обуви, а Светка за ресепом сначала вскочила, а потом так же медленно сползла в свое кресло под стойку от смеха.

– Девушка, – курьер хотел пошутить, но почему-то не смог, замерев от испуганного взгляда карих глаз, – у вас такие красивые глаза, – улыбнулся он.

– А еще полное отсутствие координации и явные проблемы с вестибулярным аппаратом, – послышалось недовольно за спиной.

Полина вмиг ощутила, как невидимая молния прошибает ее позвоночник, и все тело парализует от стыда и страха. Черт, черт, черт! Новая жизнь не так должна была начаться!

Даниил Александрович, который в самый интересный момент выходил в холл, застал весьма интересную картину и явно слышал комплимент курьера в адрес своей ассистентки. Не церемонясь, он легко подхватил Полину за талию и помог подняться. Курьер тоже встал и отчего-то покраснел. Светка же совсем рядом откровенно хохотала, уткнувшись лицом в клавиатуру.

– Полина, я надеюсь, вы не добиваетесь больничного или производственной травмы, потому что вы нужны мне живой и на рабочем месте, – холодно заметил зам и отвернулся, вызывая лифт.

Полина же вдруг вернула себе решимость, извинилась перед курьером и нагло зашла в открывшийся пустой лифт вслед за начальником, оставив растерянного и почти влюбленного курьера собирать пустые бутылки.

– Знаете, – неожиданно заговорил Даниил Александрович, когда они проехали пару этажей, – если вы будете ходить в более устойчивой обуви, как и предписывает дресс-код, проблем будет меньше и травм тоже, – прохладно заметил он, выходя на нужном ему этаже.

– Мои туфли соответствуют дресс-коду, и вам они проблем не создадут, – сказала Полина ему в спину.

Зам не обернулся на ее слова, хотя и отчетливо слышал. Но девушке все равно стало по-детски приятно, что она не позволила ему оставить последнее слово за собой.

В столовой было людно и шумно. На кассе, как всегда, очередь, но Поле совсем не хотелось есть. Она высматривала Ромку, которого нигде не было видно. Обойдя столовую по кругу, она уже собралась ему звонить, как вдруг заметила его за столиком в компании Смирнова. В любой другой ситуации Поля бы ни за что не подошла и не стала их отвлекать, тем более когда за столом сидел сам боженька Смирнов, но сегодня она решила быть смелой до конца и направилась к их столу.

Рома и Илья что-то бурно обсуждали, и Полина едва не передумала, решив, что они решают какие-то рабочие моменты, но, приблизившись, поняла, что о работе речи не идет.

– Счастливая личная жизнь развращает, – пожаловался Ромка с набитым ртом, кусая очередной домашний пирожок с капустой. – Я поправился на пять килограммов за два месяца, мне нужно в спортзал.

– Твоя девушка угрожает выставить тебя с вещами из дома, если еще раз задержишься в пятницу на работе, – хохотнул Смирнов. – Уверен, что хочешь в спортзал?

Поля улыбнулась: оказывается, мужчины обеспокоены своей фигурой и внешним видом не меньше дам.

– Я прошу прощения, – улыбнулась девушка, привлекая к себе внимание. – Могу я украсть у вас Рому на пару минут?

– Буду счастлив, он портит мне аппетит, – беззлобно сказал Илья.

Рома хотел возразить, что можно и после обеда, когда он доест пирожки, но, вспомнив, сколько работы его ждет, пошел за Полей.

– Что случилось, Полтос? – От него не укрылось, что Полина какая-то взвинченная.

– Рома, у меня проблемы, – начала заготовленную заранее речь девушка. – Я плохо общаюсь с экономистами с тех пор, как работаю с Черновым, а мне нужно посмотреть старые отчеты по закупкам и тендерам. Вы же заключали договоры на строительство филиала и подрядчиков… Ну в смысле, копии ведь наверняка есть в юротделе? Может, скинешь мне, пожалуйста, я так не хочу идти к экономистам, – соврала она, стыдясь, что обманывает приятеля.

– Поль, я б рад, но я же почти не появляюсь в юр-отделе, – задумчиво протянул Ромка. – Тендерами и стройкой занимались Инна с Денисом. Тебе к Денису нужно, но не думаю, что он приятнее экономистов. Извини, – пробурчал парень, переживая, что не может помочь ей.

Полина хотела задать еще пару вопросов про договоры и Дениса, но вдруг увидела, как в столовую зашел Даниил Александрович. Он прошел прямо мимо них, не удостоив Полину взглядом.

– Мне кажется, или когда Чернов рядом, становится холоднее? – хохотнул Ромка. – А я еще думал, что у меня суровый начальник. Ты как? – спросил он, внимательно глядя на девушку.

– Увольняюсь, – просто пожала плечами Полина, зная, что лучше расскажет сама до того, как полетят сплетни.

– Серьезно? Ты же раньше меня сюда устроилась… А как же Светка без тебя? – Парень посмотрел в сторону касс, где зам расплачивался за обед. – Это все Чернов, да?

– Эй. – Поля очаровательно улыбнулась, всем видом показывая, что у нее все отлично, – все нормально. И Чернов ни при чем, просто я хочу чего-то другого.

– Амбициозная Полька-карьеристка? А мне нравится, – тут же просветлел Ромка. – Когда твой последний рабочий день? Мы должны отметить это и проводить тебя как полагается. Хочешь, позовем твою подружку Тамару? – по-мальчишески хихикнул Ромка.

– Этой грымзы не хватало, – засмеялась Полина. – Разберемся на следующей неделе. Я тебе напишу. И, Ром, не говори никому, что я хотела договоры найти, сама схожу к экономистам.

– Естественно.

Поля еще немного потрепалась с болтуном Ромой и пошла обратно к себе, уже в холле вспомнив, что так и не пообедала.

– Хочешь мамин вишневый пирог? – Светка вытащила наушники и высунулась из-за ресепа.

– Ты просто читаешь мои мысли. – Поля тут же взяла кусок вкусного пирога, как раз тогда, когда зазвонил рабочий телефон.

– Полина, если вы закончили обедать, вызовите мне в кабинет главбуха и отправьте Васильеву отчеты. И я выслал вам на почту список срочных дел, разберитесь до трех, – в трубке послышались прерывистые гудки.

– А я смотрю, у него жопа горит, что ты дерзко увольняешься и с курьерами обжимаешься, – ехидно засмеялась Светка.

– Свет, жопа у него горит от квартальных отчетов и договоров, которые на него вешает финдир, – отмахнулась Поля. – От меня у него глаз только дергается иногда.

– Он тебе еще нравится? – тихо шепнула Светка, пристально наблюдая за выражением ее лица.

– Нравится, а толку-то, – вздохнула Поля, дожевывая кусок пирога. – Пошел он на фиг.

Телефон снова зазвонил, и Даниил Александрович опять потребовал срочно делать работу. Поля молча пошла к себе под смешки Светки, что кто-то явно неравнодушен к ее увольнению.

* * *

Света подходила к дому, как увидела Макса, сжимавшего в одной руке телефон, а в другой пышный букет. Он хмурился, стремительно набирая кому-то сообщение, и был так поглощен перепиской, что не сразу заметил приблизившуюся к нему девушку.

– Минутку, – попросил он, когда она встала прямо перед ним, роняя тень на экран мобильного. – Это по работе, – зачем-то пояснил парень, снова углубляясь в переписку.

Свету это уточнение отчего-то смутило, поэтому, воспользовавшись своим даром совать нос, куда не положено, она умудрилась скосить глаза и заглянуть в экран. Поля частенько шутила, что это ее особый секретарский дар: читать все, что угодно, из любого положения. Даже вверх ногами. Только вот, к превеликому разочарованию Светы, переписка велась на английском, причем с какими-то ужасными сленговыми сокращениями, и она ни черта не поняла.

Вспомнилось, как родители без конца повторяли, что надо учить языки. Кто мог знать, что они в итоге окажутся правы?

– Я все, – вдруг сказал Макс, убирая телефон в карман и широко улыбаясь. – Нравятся? – спросил он, слегка тряхнув букетом.

– Очень милые, – честно ответила Света и уже собиралась было потянуться за цветами, но Макс спрятал их за спину и показал ей язык.

– Это твоей маме.

Девушка надулась, смешно оттопырив нижнюю губу. Макс тихонечко фыркнул, а потом наклонился и поцеловал ее легко, почти невесомо, и тихо прошептал:

– Твои остались у меня, так что вечером придется пойти и забрать их. А еще у меня целое ведро фисташкового мороженого, которое надо уничтожить до полуночи.

Света смотрела на его мальчишескую улыбку, и она рвала ей сердце. Она, кажется, уже успела влюбиться в нее всего за пару дней. Идиотка. Но чем дольше она на нее смотрела, тем сильнее убеждалась в том, что мысли ее текут в верном направлении. Она размышляла об этом всю дорогу от работы до дома и пришла к выводу, что знакомство с семьей – это безумие. Он упорхнет в Америку, а всю эту кашу расхлебывать придется ей.

– Ты знаешь, насчет мамы… не думаю, что это хорошая идея, – тихо, но жестко сказала она.

– Почему? – улыбка сползла с его лица.

– В моей семье не принято приводить домой парней, которые… – Она замялась на мгновение, а потом все-таки договорила: – Понимаешь, мои родители давно живут в Москве, но у них очень специфические взгляды на некоторые вещи. И я, конечно, не образец приличного поведения кавказской девушки, но есть границы, которые я не хочу переступать. В общем, домой я приведу только жениха, а…

– А я могу идти лесом? – уточнил Макс.

Света нервно сжала пальцы в кулаки и отвела глаза в сторону. Она думала, он поймет, но было не особо похоже. Тогда она выдохнула и добавила:

– Слушай, у нас просто не принято встречаться с кем-то, гулять и все такое. У нас сразу женятся. И если ты придешь ко мне домой, то это будет означать, что ты типа настроен серьезно и все такое. Короче, не наш вариант.

Макс молчал, размышляя, достаточно ли серьезно он настроен и как вообще можно жениться на ком-то, не повстречавшись хотя бы пару месяцев, а лучше лет. Это казалось ему очень чудным, особенно на контрасте с Америкой, где все было ровно до наоборот. А потом он посмотрел на Свету, которая была как-то особенно красива в лучах плавно скатывающегося вниз солнца.

Ее лицо было серьезным, но от этого она выглядела только более милой. Ему нравилось то, как она хмурилась, слегка поджимая полные губы. Как солнце танцевало в ее светлых волосах, отбрасывая блики на нежную кожу лица. На ней было легкое летнее платье из воздушной ткани нежно-розового цвета. Она сегодня была похожа на фею, а цветок-заколка за ухом только подчеркивал это сходство. Неожиданный прилив нежности захлестнул Макса с головой, пробирая до самых костей, и он просто сгреб Свету в охапку, крепко прижимая к себе.

– Пойдем гулять? – шепнул он в ее макушку, прижимаясь губами к ее волосам. – К черту знакомство с Факерами, я просто хочу побыть с тобой.

* * *

Дан просидел на последнем совещании у шефа добрых полтора часа вместо заявленных пятнадцати минут. На часах было почти восемь вечера, а они со Смирновым только выползли из кабинета Алексея убитые и замученные. Не удержавшись, Илья пробурчал, что, если бы шеф говорил по делу, а не крутил по кругу одну и ту же фразу по пятнадцать раз, они бы закончили на час раньше.

– Ничего не говори, – также раздраженно заметил Дан. – Я порой ностальгирую, вспоминая те чудесные деньки, когда делал аудит и ничего больше. Особенно остро после бесполезных встреч с руководством.

Смирнов ему нравился. И Дан совершенно не понимал, почему многие его побаивались. Илюха один из немногих, кто говорил по делу, сдавал отчеты и презентации вовремя, а к его команде никогда не было никаких вопросов. Мало того, он еще тащил на себе большую часть работы по будущему филиалу и переговорам с иностранцами.

– Моя девушка спросила вчера, нет ли у меня любовницы… Я представил Алексея в пеньюаре, кружащего по кабинету и заливающего про командный дух, и меня на такое ха-ха пробрало. Я начал так ржать, что она хотела вызывать «Скорую», – улыбнулся Смирнов.

– Если ты представляешь шефа в роли любовницы, тебе точно «Скорая» нужна, – хохотнул Дан. – Лучше возьми отпуск после закрытия месяца.

– Уже, – улыбнулся Илья. – Две недели рая. Сказал всем, что буду на Северном полюсе, чтоб не звонили.

– Алексей на это заявление еще не построил там вышку сотовой связи? – Дан с улыбкой вышел из лифта на своем этаже.

– Сплюнь, – засмеялся Илья в закрывающихся дверях лифта.

Дан пошел к себе в кабинет. В отделе уже никого не было, однако, когда он зашел в приемную, то увидел Полину, которая судорожно что-то печатала.

– Кажется, вы говорили, что ваш рабочий день с девяти до шести, – усмехнулся Дан, останавливаясь в дверях и скрещивая руки на груди.

– Даниил Александрович. – Полина даже не оторвалась от монитора, продолжая печатать, – тяжело быть стервой с полными кретинами, скажу я вам. Не могу уйти и оставить документы от секретаря финдира в том виде, в котором получила.

– Новая пассия Геннадия тоже отличается умом и сообразительностью? – Дан приблизился к ней вплотную и посмотрел на первый вариант того, что скинула Катя. – М-да, и ведь не уволишь же ее так просто.

Полина едва не дернулась на стуле от его близости и приятного парфюма, но сдержалась.

– Мы с вами так и не поговорили, – вдруг сказал он, отвлекаясь от монитора и уставившись на нее.

– Рабочее время закончилось, мне пора. – Полина бесцеремонно закрыла все вкладки и стала выключать комп.

– Нет, раз уж вы здесь. – Дан опять стал злиться. – У вас есть время на пустую болтовню с юристами, но нет времени обсудить работу?

Поля не сразу догадалась, что речь идет о Ромке и столовой.

– Это…

– Меня не касается, – закончил весело Дан, и не думая отстать от нее. – Хорошо, когда вам удобно встретиться со мной и обсудить работу?

– Никогда, – вдруг вспыхнула девушка. – Нечего обсуждать. Я ничего не знаю и с вами обсуждать не буду.

– Полина. – Дан только усмехнулся, – в одном вы правы. Вы точно не стерва, а поговорить мы все же поговорим. До завтра, и приятного вечера. Вас подвезти до дома? – игриво спросил он, отчего Поля покраснела от злости и отказалась.

– Хорошо. Кстати, мне нужен завтра к девяти утра отчет от бухгалтеров. Проверьте его.

– Вы же никогда не просили проверять отчеты бухгалтерии. – Поля ушам своим не верила.

– Ну вы же получили диплом, теперь вы квалифицированный сотрудник, – перечислял Дан, – проверьте. Вы же помогали раньше Инне с этим. Справитесь.

* * *

Света с Максом сидели на открытой террасе уютного кафе. Уже давно стемнело, но они и не думали расходиться. Девушка куталась в плед, думая о том, что вечер получился неожиданно романтичным. Они просто пошли гулять и каким-то непостижимым образом добрели до зоопарка. Большая часть зверей уже попряталась, но они все равно прекрасно провели время, рассматривая тех, кто еще бодрствовал. Максу почему-то безумно нравились птицы, поэтому они обошли эту секцию два раза по кругу, а потом надолго зависли возле фламинго, разговаривая о всякой ерунде.

Свете очень хотелось сохранить себе на память этот момент, поэтому она предложила сделать селфи, и Макс согласился. Они сделали кучу дурацких фотографий, а потом ели сладкую вату, такую же розовую, как и фламинго, что разгуливали вдоль берега пруда. Макс рассказывал что-то про Америку, про работу, про сестру, которой вечно не везло с парнями. Света же, к своему удивлению, больше слушала, чем разговаривала, очарованная звучанием его красивого глубокого голоса.

Мама звонила ей уже раз семь, но отвечать не хотелось, поэтому она просто отправила ей сообщение, извинившись за то, что они не пришли на ужин. Она подозревала, что ей за это влетит, но сейчас, глядя в глаза напротив, ей совсем не хотелось об этом думать. Хотелось остановиться в этом моменте и просидеть так до самого рассвета.

– Ты чего задумалась? – Макс заметил, что Света как-то подозрительно притихла. – Все в порядке?

– Да, я просто… просто мне очень хорошо.

– Мне тоже, – Макс потянулся к ней и осторожно поправил волосы, упавшие ей на лицо.

Он смотрел на нее, чувствуя, что хочет сказать что-то еще. Что-то важное, значимое, о чем не говорят просто так, между делом, и все же только так и можно говорить о чем-то настоящем. Он не привык разбрасываться словами и знал, что есть то, о чем не принято говорить на первом, втором и даже двадцать втором свидании, и все же ему до ужаса хотелось сказать, что он влюбился как мальчишка. Что все это похоже на безумие, но ему очень хочется сойти с ума вместе с ней.

Слова плясали на самом кончике языка, готовые вот-вот сорваться, но он никак не мог решиться. Боялся, что она посмеется, как Дан, который назвал его придурком. Никто не верит в любовь с первого взгляда, но разве это значит, что она не должна существовать? Разве может кто-то лучше его самого знать, что у него на душе?

– А когда ты уезжаешь? – Света вдруг задала вопрос, который мрачной тенью витал рядом с ними все время. Она хотела знать, но в то же время боялась. Ей было слишком хорошо, чтобы легко это отпустить.

– Я пока не знаю, – честно ответил Макс, понимая, что безвозвратно упустил момент.

– Но ты скажешь мне заранее? – уточнила Света.

Она потянулась к его руке, лежащей на столе, и осторожно провела по ней пальцами. Ладонь Макса была холодной. Наверное, из-за того, что он был в одной футболке, упрямо отказывался от пледа, который ему настойчиво предлагала официантка, и пил холодный кофе.

– Уж точно не сбегу, не попрощавшись, как некоторые, – проворчал Макс, сплетая свои пальцы с ее. – Я же воспитанный и порядочный молодой человек.

– Не заливай, – хихикнула девушка. – Кто там заманивал меня к себе на мороженое?

– А что, порядочные люди не едят мороженого? – насмешливо вскинул брови Макс.

Света только фыркнула и не стала ничего отвечать. Вместо этого она обошла стол и села на диванчик к Максу, накидывая на него плед. Прижавшись к нему, она устроила свою голову на его плече, уткнувшись носом в шею. Почему-то сегодня совсем не хотелось говорить, хотелось только вдыхать его запах, отдавать ему свое тепло и слушать его размеренное дыхание.

Хотелось касаться.

* * *

Дан лежал в кровати и не мог уснуть уже полчаса, что было странно – на проблемы со сном он никогда не жаловался. В голове было три навязчивых мысли, ставших какой-то манией: финдир и воровство в компании, новая финансовая политика, разработанная лично им и пока очень туго продвигающаяся, и Полина со своими новыми выкрутасами. Не женщина, а катастрофа. Иногда по диагонали пробегала мысль, что он уже месяц обещает матери приехать на пару дней, но как тут приехать, когда работа горит по всем фронтам? Утешало лишь то, что осенью он съездит к ней на неделю и загладит вину. Дан раздраженно откинул тонкое одеяло и пошел курить, отметив, что на этой работе он снова стал много курить, а ведь до предложения Алексея почти бросил.

Ночной воздух приятно освежал, спала жара, последние недели душившая город. Дан выбил из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. Полина не выходила из головы. Дан сам не понимал, почему. Хотелось узнать, как она оказалась закрыта в кабинете финдира и что там произошло, хотелось узнать, почему ее резко стало от него тошнить, учитывая, что совсем недавно она сама его поцеловала. Хотелось встряхнуть ее и придушить, потому что ей некогда с ним обсудить работу и сделать отчет, а трепаться с какими-то хмырями время есть.

– Вы мне нравитесь, Даниил Александрович, – передразнил ее Дан, затягиваясь сигаретой, – поэтому я буду хихикать с каким-то низкорослым юристом и обжиматься с прыщавым курьером.

Дан выкинул бычок и пошел спать, решив, что завтра он поговорит с Полиной, хочет она или нет. А заодно завалит работой, чтобы не флиртовала в свое «рабочее время».

Глава 25

Выдержка ни к черту

– Полина, я не понимаю, о каких именно документах вы говорите, – с неизменно неприятной насмешкой протянул Денис. – Все отчеты есть в общем доступе в бухгалтерии, так что не вижу проблемы. Если бы вы уточнили, какой именно договор вас интересует, я бы мог вам помочь.

Полина смотрела на него, закипая, но продолжая глупо улыбаться. Она так удачно подловила Дениса в холле, а он так удачно ускользал от ее вопроса, постоянно съезжая на то, что все договоры в общем доступе. Не могла же она сказать, что того, что нужно ей, нет в общем доступе. И, вполне возможно, вообще нигде нет. По идее, она вообще не должна быть в курсе того, что были какие-то другие договоры, кроме тех, которые уже есть.

– У нас же менялась строительная компания, разве нет? – Полина хлопала ресницами, пытаясь закосить под секретаршу-идиотку.

– Что? Впервые слышу.

Денис продолжал улыбаться своей приклеенной к лицу улыбочкой, но девушка заметила, как забегали его глаза. Лжет.

– Знаете, я могла что-то перепутать.

Полина решила дать заднюю. Почему-то она сразу не подумала о том, что Денис мог быть замешан во всей этой истории. Эта светлая мысль посетила ее только сейчас, когда она допрашивала потенциального злоумышленника прямо в холле на глазах у Светки, которая усиленно делала вид, что работает, а на самом деле подслушивала.

– Вас Чернов попросил запросить документы? – уточнил Денис, пристально глядя на нее.

Полине ничего не оставалось, как кивнуть и надеяться, что зам об этом не узнает. Ведущий юрист задумался и был готов спросить что-то еще, как вдруг Светка приблизилась к ним, громко цокая каблучками.

– Не хотите трубочек с заварным кремом? – промурлыкала она, протягивая юристу тарелочку. – Я сама готовила, – нагло соврала секретарша.

– Светлана, мы…

– Может, кофе? – Света притворилась, что не услышала его. – Вам с молоком или без? Сахар, думаю, не нужен, трубочки и так сладкие. Полина, ты тоже угощайся. – Она всучила подруге трубочку и одними глазами указала на дверь.

Полина растерянно смотрела за подругой, которая, как гипнотизер, уводила Дениса за собой. Она усадила его в кресло и болтала о пустяках, пока нагревалась кофемашина. Поля тяжело вздохнула и признала, что шпионка из нее вышла так себе, а потом тихонько выскользнула в коридор. Нужно же было так сглупить и не подумать, что ведущий юрист, через которого проходят все эти договоры, никак не мог остаться в стороне.

Следом за этой мыслью пришла еще одна, более приятная: Даниил Александрович тоже не знал этого. Впервые за все время, что они работали вместе, девушка поняла, что он не киборг, а человек, который вопреки собственным словам все-таки допускает промахи.

«Если пустить богу немного крови, люди быстро перестанут верить в него…»

* * *

Света с Полиной сидели в столовой, намеренно забившись в самый дальний угол, выбрав столик за колонной, чтобы наконец спокойно поговорить. Полина все не знала, как ей начать разговор про поцелуи с замом и все вытекающие так, чтобы не выдать при этом всю историю про махинации финдира, поэтому пока слушала Свету, которая самозабвенно рассказывала ей все последние новости.

– И вот, значит, возвращаюсь я с нашего волшебного свидания в первом часу ночи, а на кухне меня поджидает знаешь кто? Моя мать. Они с бабушкой посовещались и решили, что мне просто необходимо промыть мозги, потому что я шатаюсь черте где, не пойми с кем, и вообще, то один парень, то другой, и все это никуда не годится. И знаешь, что они решили? Что я сбилась с пути истинного и мне просто жизненно необходим домашний арест, ну или комендантский час. С работы домой из дома на работу, короче. И все.

– Чего?! – Поля чуть компотом не поперхнулась. – Деточка, а ничего, что тебе уже двадцать пять?

– А им по фигу, – меланхолично ответила Светка. – У них одна присказка, замуж выйдешь, делай что хочешь. А пока ты в нашей семье, будешь жить по нашим правилам и бла-бла-бла.

Девушка уныло смотрела на суп-лапшу и думала о том, что жизнь – тлен. Ей двадцать пять, ее семейство свято уверено в том, что может контролировать каждый ее шаг, и она не стала говорить Полине, что согласилась на дичайшую идею о комендантском часе только для того, чтобы избежать унизительной альтернативы: мама хотела уговорить отца или ее старшего брата отвозить и забирать ее с работы, чтобы она перестала заниматься «глупостями». Пришлось идти на весьма сомнительный компромисс.

– Бабуля вообще считает, что я феминистка, а для нее это то же самое, что лесбиянка, короче, едва ли не ругательство. А все эти дурацкие передачки по телику, – вдруг хихикнула она, вспомнив недавний разговор с ба. – В общем, полный дурдом.

– А ты не рассматриваешь вариант послать это все и начать жить самостоятельно? – Поля осторожно коснулась болезненной для подруги темы.

– Если убрать все остальные «но», а их немало, то остается как минимум то, что на мою зарплату не разбежишься.

Полина не стала говорить, что можно поискать более достойную работу, потому что чувствовала, что это будет не в кассу. Света и без того была достаточно подавлена. Вместо этого она ободряюще улыбнулась и напомнила, что готова принять ее жить к себе.

– Твоя хозяйка и так меня недолюбливает, а ты ужасная злюка по утрам, так что спасибо, но я останусь со своими сумасшедшими, – фыркнула Светка. – Побесятся и успокоятся, жалко только, что я теряю время, которое могла бы провести с Максом, но что уж тут… на все своя судьба, а нам с ним все равно по разные стороны океана. Конец этой истории – всего лишь вопрос времени.

– Сколько драмы, – закатила глаза Полина. – А я говорила, не связывайся ты с ним, – сказала она и сразу же поняла, что сама ничем не лучше.

Видимо, это такая женская черта – выбирать не тех. Она так часто осуждала за это Светку, а теперь сама угодила в эту ловушку. И даже какое-то время на что-то надеялась. Разве вправе она была осуждать? Конечно же, нет.

Но самым ужасным было то, что она малодушно радовалась тому, что из-за Светиных каникул строгого режима под всевидящим оком Ирины у нее развязаны руки. Она может и дальше пытаться вести свое мини-расследование, не впутывая подругу. И ей даже не придется врать, чего она совсем не любила. Можно будет просто делать вид, что Даниил Александрович накидывает ей много работы, что, кстати, будет почти правдой.

И она обязательно все расскажет Свете, но потом, когда уйдет из этой треклятой компании.

– Кстати, мы можем вместе поискать новую работу, – вдруг осенило ее. – И даже найти квартиру, не в центре, конечно, и снимать ее вместе.

– И жили они долго и счастливо, и завели тринадцать кошек, пока скоропостижная смерть от аллергии не разлучила их, – рассмеялась Светка.

– Зато твоя бабуля сможет гордо сказать: «А я говорила».

* * *

Дан крутил в пальцах так и не закуренную сигарету и злился. Да что там злился, он был в ярости. Еще каких-то полчаса назад он преспокойно проверял отчеты за прошлый месяц, как к нему заявился Денис и, разложив у него на столе веер из каких-то документов, начал что-то втирать про то, что нечего подсылать к нему свою ассистентку.

Дан, конечно, тут же поставил его на место, но в глубине души пребывал в глубокой растерянности, не понимая, что происходит. Он Полину никуда не подсылал, и уж точно не запрашивал никакие договоры касательно строек. Денис говорил и говорил, его глазки бегали в разные стороны, а Дан смотрел на него и пытался выглядеть максимально адекватно в то время, как его единственным желанием было взять все эти бумажки и отшлепать ими бестолковую ассистентку.

Он кивал, пытаясь вникнуть в путаную речь явно юлившего юриста, и, слово за слово, у него сложилась картинка. Сто процентов Полина нашла зацепку в кабинете финдира. И мало того, что она ничего ему не сказала, играя в оскорбленную невинность, так еще и начала какое-то убогое расследование у него за спиной, прикрываясь его именем. Просто возмутительно!

Но хуже всего было то, что он не просто злился. Ему пришлось признаться, что он зол из-за того, что Полина нелепо подставилась, что он волновался за нее. Почему-то от мысли, что могло бы случиться, попадись она тогда в кабинете финдира, внутри что-то сжималось. Глупая девчонка даже не понимала, о каких суммах идет речь. Увольнение по статье – лучшее, что могло с ней случиться.

Когда Денис наконец закончил изливаться в своих претензиях и Дан остался один, он сорвался со стула и принялся ходить по кабинету из угла в угол: так всегда легче думалось. Картинка складывалась быстро, а главное, он понял, что слишком долго упускал из виду Дениса, который явно тоже был в курсе всего. И Полина явно догадалась раньше, чем он. Это уязвляло, но и немного восхищало. Все-таки дурой она не была, хоть и аферистка из нее по итогу вышла так себе.

Успокоившись ровно настолько, чтобы не начать повышать голос, Дан вызвал Полину к себе в кабинет, написав ей на почту. Звонить ей он не хотел, опасаясь, что все-таки сорвется. Она не ответила, но через десять минут постучала в его кабинет. Он как раз сидел на диване, все еще вращая в пальцах изрядно измятую сигарету. Бросив ее в пепельницу, он прошел в середину кабинета и встретил девушку на пороге.

– Полина, вы, когда делаете глупости, задумываетесь о последствиях или ограниченные возможности вашего мозга не позволяют этого сделать? – мягко и вкрадчиво спросил он, приближаясь к ней, как дикое животное к своей добыче, медленно и уверенно.

Полина вскинула на него свои бездонные карие глаза и посмотрела так напуганно, что он сразу понял: она прекрасно понимает, о чем пойдет речь. Тогда он жестом указал ей на кресло для посетителей, а сам остался стоять, используя простейший прием психологического давления – быть выше своего собеседника.

– Ко мне только что заходил глава юротдела… как думаете, что ему было нужно? – все в той же нарочито небрежной манере спросил Дан, испепеляя ее взглядом.

Полина съежилась на неудобном кресле, чувствуя, как вся ее смелость, все ее идеи о новой жизни и новой Полине вылетают в трубу. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и глаза зама начнут метать молнии, которые испепелят ее в одно мгновение, и она останется унылой кучкой пепла, которую он ссыплет в свою огромную пепельницу. Она не знала, что сказать, поэтому продолжала молчать.

И его это неимоверно бесило.

– Вам очень повезло, что я сумел сориентироваться и подыграть вам, не выставив себя дураком, – сквозь зубы проговорил он, уже не глядя на нее.

Полина сжала губы так, что они побелели. Не выставить себя дураком – вот единственное, что его беспокоило. Мистер Великолепие и его раздутое эго. Конечно, ему было плевать на нее, на все, что происходило с ней по его милости главное чтобы он при этом хорошо смотрелся в своих костюмчиках с короной на голове.

– Вы должны были сразу мне все рассказать, а не заниматься глупой самодеятельностью, – продолжал напирать он, делая небольшой шаг в ее сторону. – Самое время выложить все, что вы знаете до того, как это стало проблемой.

Полина до боли закусила губу, чтобы не начать кричать. Она хотела сама все выяснить, хотела утереть ему нос, а вместо этого сидит в его кабинете, едва сдерживая подступающую истерику. Он все время был на шаг впереди, даже когда ей казалось, что она вот-вот его обойдет.

Даниил Александрович смотрел на нее сверху вниз, чувствуя, что победил. Оставалось только добить ее, сбить с нее непонятно откуда взявшиеся гордость и спесь, возвращая все на свои места. Хватит с него ее внезапной решительности и флирта с курьерами. Она его ассистентка, его сообщница, его подчиненная.

Он подошел совсем близко к ее креслу, а потом вдруг присел так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Полина, расскажите мне все, что знаете, чтобы я мог разобраться с Геннадием Михайловичем. Я вижу, что для вас это все слишком… слишком сложно, так что позвольте мне самому довести дело до конца.

– Я, – она замешкалась на мгновение, а потом сжала собственное запястье, до боли впиваясь ногтями в кожу, – я сама могу…

– Полина, все, что вы можете, – это создавать проблемы, – едко сказал зам, где-то в глубине души понимая, что перегибает палку, но он был не в силах остановиться.

Ему хотелось, чтобы все вернулось на свои места, чтобы она забрала свое чертово заявление, чтобы больше не смела флиртовать с кем-то у него на глазах. Но самым поразительным было то, что ему до жути хотелось прикоснуться к ней. Просто положить свою руку на ее, чтобы ощутить тепло мягкой кожи и увидеть такую милую улыбку. Но вместо этого он встречал ее отстраненный, напряженный взгляд, словно не было всех этих месяцев, всех этих событий. Они снова вернулись к тому, с чего все началось.

– Извините, что создала вам проблемы, – отчеканила Полина, роняя слова, словно горошинки. – Я составлю для вас отчет, в котором изложу все, что мне удалось узнать.

– Хорошо, это меня устроит, – кивнул Дан, выпрямляясь и снова глядя на нее сверху вниз. – Жду вас с отчетом к восьми часам у меня дома. Вы помните, где я живу? – с легкой насмешкой спросил он.

– Я не обязана приносить отчет вам домой! – возмутилась Поля, едва не подскочив на кресле, услышав его предложение.

– А я не обязан был вас прикрывать, – изогнул бровь Дан. – Осмелюсь напомнить, что теперь я могу запросто уволить вас по статье за превышение должностных полномочий. Без рекомендаций и без выплат. Так что жду вас в восемь с отчетом.

«Не плакать. Быть смелой и не плакать», – билось у Полины в голове.

Он нагло шантажировал ее, зная, что ей нечего противопоставить ему. Она чувствовала себя ничтожеством, букашкой, которую он может раздавить одним мимолетным движением. Сам вовлек ее в свои игры, а теперь использует ее доброту против нее же. Как она могла думать, что в нем есть что-то человечное? Киборг, не иначе. А прокол с Денисом был только сбоем в системе.

– Как скажете, Даниил Александрович, – как можно равнодушнее ответила девушка. – Я могу идти?

– Да, вы свободны, Полина, – так же холодно ответил мужчина, отступая назад.

Когда она прошла мимо, он уловил тонкий аромат ее парфюма, ненавязчивый, но такой сладкий, и почему-то подумал, что снова поступил как козел.

«Или овца», – мелькнуло у него в голове в тот самый момент, когда дверь в его кабинет захлопнулась чуть более резко, чем обычно.

Выдержка у Полины, как обычно, была ни к черту.

* * *

Дан пришел с работы в семь вечера, принял душ, заказал на ужин суши и зачем-то протер пыль со всех возможных поверхностей, хотя дома и так было чисто. Подумалось, что можно еще помыть пол, но потом он одернул себя и сел за стол. Какая разница, что подумает Полина о его доме, тем более она здесь уже была. Дан нервно посмотрел на часы: без пяти минут восемь. Она сейчас придет, а вот его ужин не торопится, хотя курьер обещал быть еще двадцать минут назад.

Мужчина раздраженно пошел курить на балкон: он не выносил, когда все идет не по его плану. Почему так мало пунктуальных людей? Сколько времени тратится впустую, потому что кто-то кого-то ждет, кто-то обещает быть в одно время, подготовить отчет к определенной дате, а в итоге часто из-за халатности и лени придумываются нелепые оправдания, а потраченного времени не воротишь.

Разве ему не хочется заканчивать работу в шесть и вовремя уходить домой, как все остальные сотрудники? Но нет, он постоянно должен за кем-то проверять, исправлять, задерживаться на встречах и совещаниях, потому что кругом нерасторопные эгоисты.

В тот момент, когда Даниил уже твердо решил позвонить курьеру и высказать ему все, что думает об их доставке, а заодно принципиально отменить заказ, в дверь позвонили. Гадая, кто именно пришел, он открыл дверь и увидел и курьера, и Полину.

– Вы опоздали, – недовольно заметил он, обращаясь сразу к обоим.

Как ни странно, и курьер, и ассистентка оба покраснели и одновременно стали что-то мямлить. Дан подумал, что это все похоже на цирк, молча расплатился с курьером и отступил, пропуская Полину внутрь.

– Отчет, – девушка протянула папку начальнику, надеясь скорее сбежать. – Я не буду вас отвлекать. Мне пора.

– Полина, зайдите, – почти простонал Дан, чувствуя новую волну раздражения. – Я хочу прочитать отчет при вас и задать все интересующие меня вопросы. Раз уж у вас хватает наглости вести мутные дела за моей спиной, прикрываясь моим именем, – напомнил он.

Девушка молча села на барный стул, подумав, что не часто видит начальника не в идеально выглаженном костюме и рубашке. Даниил Александрович был одет в простую белую футболку и домашние штаны. Волосы были чуть взъерошенными и еще влажными после душа, а белые носки на ногах добавляли какого-то домашнего интима. Как будто Поля забежала к другу на чашечку кофе, а не пришла отчитываться перед начальником за свой шпионский провал. Коробка с едой так и стояла нетронутой на барной стойке, а зам стоя читал распечатанный документ.

– Это самый идиотский отчет, который я читал в своей жизни, – наконец произнес он, разрывая бумагу на мелкие клочки и бросая в урну под раковиной. – Вы серьезно?

– Ну знаете. – Полина готова была вскочить со стула и гордо уйти, но сдержалась, напоминая себе, что он все еще может ее уволить по статье. – А как, по-вашему, надо было написать?

– Надо было написать, что вы дура! – неожиданно сорвался Дан, впервые в жизни теряя всякое самообладание. Эта женщина бесила до белого каления. – На любом из этапов вашего сумасбродства вас могли уличить и уволить. Вы представляете, какие суммы денег вытягивает из компании финдир?! И если бы вы спалились, живой бы из его кабинета не вышли! Я вытащил вас из его кабинета, где вы закрылись по своей же дурости, а все, что вы сказали мне, – это то, что вас от меня тошнит. И вы не удосужились извиниться, напротив, стали действовать еще глупее. Нашли бумажку в урне, полезли к юристам, которые потенциально могут быть в сговоре с финдиром, отвратительно глупо подставились и меня чуть не подставили. Да еще и юлите, и…

– Хватит уже меня унижать! – взбесилась Полина и вскочила со стула на пол, собираясь залепить ему пощечину и уйти. – Сначала отправили меня секретаршей к извращенцу, сделали меня соучастницей своего личного заговора, а теперь обвиняете в некомпетентности и угрожаете увольнением по статье! Да! Меня от вас тошнит! Вы действуете низко и мерзко! Ваши методы не лучше, чем у финдира!

– Во-первых, я вас не унижаю. – Дан почувствовал, как краснеет от злости, но уже не мог остановиться: – Я констатирую факт: уровень вашего IQ не очень высок, это видно невооруженным глазом. Как секретарь вы так себе, потому что за столько лет не научились составлять отчет по нормам делопроизводства, даже если это личный отчет. На работе вы флиртуете, одеваетесь не по дресс-коду, тратите время на сплетни со своей подружкой-болтушкой. А еще вы неуклюжая, нервная, дерганая психичка с зачатками шизофрении, потому что только шизофреничка целует своего начальника на улице, а потом закидывает заявлениями на увольнение. У вас в голове бардак, Полина.

– То есть вы только что назвали меня тупой секретаршей-шизофреничкой – любительницей флирта?! Я сейчас вас ударю, – прошипела Полина, готовая правда вцепиться в самодовольную рожу перед собой. – Я хотя бы не использую людей и их чувства в личных целях, не хожу с колом в заднице, и мое эго поменьше территории Московской области!

Полина схватила свою сумку и собиралась пойти к выходу, но Даниил Александрович неожиданно поймал ее за руку и крепко сжал, не позволяя уйти.

– Вы мне нравитесь, – вдруг выпалил он, и все его лицо мгновенно из злого красного стало мертвенно-бледным.

– Что-о-о? – свой вопрос Поля буквально проблеяла, застыв на месте от изумления.

– У вас еще и со слухом проблемы, – тут же раздраженно сказал Даниил. – Да, я знаю, что это глупо и нерационально. Я не отрекаюсь от своих слов про то, что у вас проблемы с головой и вы типичная эмоциональная женщина, живущая в розовых мечтах и ванильных замках. И мне… – Дан буквально выжимал из себя признание, до последнего сопротивляясь собственному поражению. – И мне трудно говорить это, но я не могу ничего поделать и контролировать это. Вы мне нравитесь. Пусть вы совершенно мне не подходите и мы разные люди, но я поцеловал вас не только для алиби. И на днях мне было приятно, когда вы поцеловали меня тогда, под дождем.

Полина продолжала стоять и не моргать, пытаясь переварить услышанное. Ей в жизни не говорили столько гадостей и не признавались в чувствах настолько ужасно. Но это был Даниил Александрович. Человек-робот, мистер Идеальность сказал ей, что она ему нравится. Назвав ее при этом дурой и еще много кем, но все еще продолжая до боли сжимать ее руку в своих пальцах. Его пронзительно-голубые глаза гипнотизировали и завораживали, и он что-то продолжал говорить, то и дело запинаясь, чего она никогда не замечала за ним.

Ни цветов, ни красноречия, как в фантазиях любой девушки, но он все смотрел и смотрел на нее, не отрываясь, и во взгляде этом было что-то особенное, чего раньше не было. Словно он хотел ее поцеловать. Прямо сейчас.

– Полина, скажите что-нибудь. Я начинаю думать, что…

– Вы считаете меня глупой дурочкой, – неожиданно хитро сказала Полина, аккуратно высвобождая свою руку.

– Да, считаю, – сквозь зубы процедил Дан, не понимая, к чему она клонит.

– Но я все равно вам нравлюсь? – хмыкнула Поля, делая шаг ему навстречу.

– Да, нравитесь, – обреченно сказал Дан, не отводя взгляд.

– Я вам не верю, – выдохнула Поля, отворачиваясь.

Но Даниил резко развернул ее и притянул к себе, поймав пальцами за подбородок. Не говоря ни слова, он стал целовать ее в губы, доказывая, что может это сделать не только на камеру в холле офиса. Ярость мгновенно ушла, сменяясь бешеной страстью, грохотавшей где-то внутри. Дан так долго никого не целовал с таким диким желанием, а сейчас все его демоны вышли наружу, не желая уходить. И невозможно было вернуть свою рациональность и здравый смысл, которые испарились в один миг. Дан нарушил свою главную заповедь: не мешать личное с работой.

Это было так тяжело: падать на дно низменных желаний и признаваться себе, что он тоже обычный человек. Но губы Полины были такими мягкими и податливыми, что он не мог оторваться. Холодное безразличие ко всем и всему, образ, что он создавал себе годами, раскололся надвое. Полина не сопротивлялась его поцелуям, наоборот, жадно отвечала, распаляя все больше. Она так ужасно бесила его тем, как плотно засела в голове, западая в душу, в самое сердце, хотя в наличии последнего у себя он всегда сомневался.

Поражаясь себе, Дан нагло подтолкнул ее вперед, заставляя сделать шаг назад. И еще, и еще один, пока не упал с ней на диван. Девушка ойкнула, выронив из рук сумку, которая свалилась на пол. Позволив себе вольность, Поля коснулась пальцами его напряженной шеи, мягко проводя ими вверх, вызывая мурашки в теле Дана, а потом запустила пальцы ему в волосы, нагло лохматя шевелюру.

Все это было странным и неземным, хотелось молчать и не произносить ни слова. Дан забылся и стал шарить руками по гибкому ее телу, трогая каждый изгиб. Она могла бы быть гимнасткой. Тонкая, точеная, острая и одновременно нежная. Переместившись, он уткнулся губами в ее лебединую шею и, совсем обезумев от страсти, стал оставлять на ней влажные поцелуи. Полина дышала громко, прерывисто, еле сдерживая стоны, потому что Дан совсем увлекся и целовал ее все глубже и настойчивее. В какой-то момент он оторвался от нее и, возвышаясь на локтях, заглянул ей в глаза.

Они были темными, красивыми, наполненные огнем, который он раньше не замечал. Это был самый живой и жгучий до дрожи момент едва ли не во всей его жизни. И у Дана пропал дар речи. Эта девушка ворвалась в его дом, где все всегда было разложено по полкам, и просто сорвала ему крышу. Он не смог ничего ей сказать, снова целуя, а его пальцы прошлись по тонкой шее, спускаясь ниже, накрывая ладонью грудь, чуть сжимая и срывая вдох с влажных губ.

Нужно было остановиться, пока не стало поздно. Это все было неправильно. Дан оторвался, собираясь встать и извиниться. Он не знал, как сказать, что если она не уйдет сейчас, то он просто не позволит ей уйти. Он не хотел, чтобы она думала, что он как финдир. Дан молча уставился на девушку, которая едва дышала от его ласк и прикосновений.

– Полина, я думаю, что, – а что он думал на самом деле, он не мог сказать, – вам нужно уйти, – выдавил он из себя, сев на диване и пытаясь отвернуться скорее от себя самого, чем от нее.

Полина сначала растерянно посмотрела на него, на себя, потом покраснела, а затем приподнялась с дивана, не зная, что и сказать. Она даже смогла встать, поднять сумку и уже сделала пару шагов к выходу, но Дан снова поступил нелогично, опять поймав ее за руку.

– Вы хотите остаться сегодня у меня? – с сомнением и неуверенностью спросил он.

Поля обернулась и посмотрела на мужчину, убеждаясь в том, что он прав. Она все-таки наивная, влюбленная в него дурочка. Он ничего такого ей не сказал, ничего не пообещал и не предложил, разве что сейчас намекнул на секс этой ночью. Поля почти возненавидела себя за то, что не могла пошевелиться, наорать на него и послать. Она снова подумала о том, что ужасная дура, но шаг сделала не в сторону выхода, а навстречу ему.

Закрыв глаза, она подумала, что пусть всего на мгновение, всего на одну ночь, но пусть он будет только ее. Без работы и отчетов, без заговоров финдира, а просто ее. Конечно, это все большая ошибка, но она все равно увольняется. Какая теперь уже разница? Воспылать и заплатить кусочком души за любовь этой ночью. И не важно, что будет потом.

Дан не знал, о чем она думает, но замер на секунду, а затем встал с дивана, притянул девушку к себе, обвивая руками ее талию, сжимая в крепких объятиях, наслаждаясь тем же ароматом духов, что чувствовал в кабинете днем. А затем поцеловал до боли страстно, желая, чтобы она стала его. Забыв про стыд, он стал совсем другим. Стал раздевать ее медленно и самозабвенно, проводя пальцами по теплой гладкой коже, чувствуя, что она дрожит от страсти так же, как и он сам.

Не позволяя себе больше думать о том, как это неправильно и какой он козел, Дан стягивал одежду с несопротивляющейся Полины, жадно трогая ее тело, оставляя поцелуи всюду, куда мог дотянуться, а затем сел на диван, усаживая ее на себя. Внутри растекался жар, в собственной одежде, что он не спешил снимать, стало тесно, а девушка нетерпеливо ерзала на его коленях, сама подаваясь вперед за новыми поцелуями.

Поля молчала, но прерывистое дыхание выдавало ее страсть и желание стать еще ближе. Она запустила руки под футболку, трогая его пресс. Поднимаясь выше, она сжимала его кожу, вызывая дрожь и напряжение в каждом мускуле. Продолжая ерзать на нем, она чувствовала, как Дан возбуждается все больше. Откинувшись назад, он стянул футболку через голову, позволяя ей увидеть себя полуголым и нервным от возбуждения.

Полина замерла, разглядывая его подкачанный торс, а затем нежно провела пальцами сверху вниз, доходя до края штанов. Не оттягивая ткань, она продолжила водить рукой, трогая напряженный член Дана через штаны. Кровь застыла в жилах: похоже, он и правда был идеален во всем. Сглотнув комок в горле, девушка чуть выпятила губу, машинально облизывая ее. Дан тут же подался вперед и медленно провел своим языком по ее губам, а затем так же медленно проник им между ее приоткрытыми губами. Полина распахнула глаза и встретилась с гипнотическим взглядом.

Он смотрел на нее так откровенно и так горячо, а его рука опустилась ей на спину, притягивая к себе вплотную. Горячая кожа их тел соприкоснулась. Дан едва не застонал, когда ее аккуратная небольшая грудь прижалась к его ребрам. Она думала, что мир вот-вот взорвется, а он впервые не мог думать вообще, только продолжал ее трогать и гладить, желая изучить каждый изгиб ее красивого тела.

– Мне нужно уйти, – тихо прошептала Полина, втайне надеясь, что он ее остановит.

– Не нужно, – хрипло ответил Дан, сжимая пальцами ее ягодицы и оттягивая края ее черного кружевного белья.

Не сдержавшись, девушка застонала, изгибаясь в его руках. Все стало происходить так быстро и горячо, что они оба уже стонали от наслаждения. Дан с помощью Полины спустил свои домашние штаны с трусами вниз, продолжая сидеть на диване. Не сбавляя темпа и не давая себе передумать, он прижал девушку к себе, отодвинул в сторону ее белье и, не снимая его, стал мягко гладить двумя пальцами ее между ног, хотя там уже все было мокро. Полина громко простонала ему прямо в ухо, и это было так приятно, что он едва не кончил от ее всхлипов. Помучив ее еще немного, он проник в нее двумя пальцами, лаская изнутри.

– Хватит, – прохрипела Полина ему в ухо. – Пожалуйста, хватит так делать.

Не слушая ее, Дан продолжил и в какой-то момент сам едва не зарычал от резкого наслаждения, потому что ее рука сжала его член, ритмично лаская.

– Плохая идея. – Дан закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание и успокоить мысли. – Если так продолжить, финал случится быстрее, чем хочется.

– Давно без практики? – зачем-то нервно пошутила Полина, думая, что у нее самой секса не было целую вечность.

Вместо ответа Дан попытался вспомнить, а есть ли у него дома презервативы и если есть, то где? Пока он думал, Полина вдруг совершила самое неожиданное и безумное действие, на какое вообще была способна. Резко убрав руку Дана, она отодвинула край белья и просто направила его член в себя, резким движением насаживаясь на него полностью. Дан, не сдержавшись, громко застонал: Полина была горячая и тугая. Он забыл, как дышать – он сто лет не делал этого, не предохраняясь.

– Не боитесь, что я не сдержусь? – Дан сжал ее бедра руками и начал медленно двигаться.

– Я пью таблетки, – всхлипнула Полина, обвивая руками его шею.

С каждым его толчком становилось все приятнее.

Дан кивнул и стал двигаться быстрее и резче, отчего девушка стала почти вскрикивать от удовольствия, не понимая, как можно быть настолько диким и нежным одновременно. Даниил прижимал ее к себе, мягко касаясь ее кожи, целуя жадно и влажно, вколачиваясь в нее так сильно, что хотелось кричать.

Она сводила его с ума. И наконец была в его объятиях. Дан только сейчас осознал, как давно этого хотел. Как долго уходил от этих мыслей, убегал от себя, но наконец все встало на свои места. Полина должна быть его и только его. К черту все предрассудки!

Доведя ее и себя до полного изнеможения, Дан все же кончил себе на живот, хотя она и говорила о таблетках. Полина обессиленно лежала рядом, не в силах пошевелиться. Даниил пришел в себя быстрее, хотя в голове и теле все еще был легкий дурман. Он встал с дивана, собираясь пойти в душ, но вдруг остановился и, поддавшись неожиданному порыву, подхватил на руки несопротивляющуюся девушку и отнес ее в ванную. Прислонив Полину к стене душевой кабины, потому что она еле стояла на ногах, он включил теплую воду и прижал ее к себе, легкими прикосновениями намыливая мягкую кожу. Полина казалась ему красивой, даже растрепанная, со слегка потекшей тушью, припухшими, зацелованными губами и осоловевшим, все еще затуманенным страстью взглядом.

Дан всегда был ярым противником нежностей, но продолжал делать несвойственные ему вещи. Он принял душ вместе с ней, а затем укутал ее в полотенце, все так же не обменявшись с ней ни единым словом. Проводив ее до кровати, он сказал, что сейчас вернется, и пошел обратно в ванную, чтобы провести свой вечерний ритуал: чистка зубов, обработка десен ирригатором, зубная нить и ополаскиватель для рта.

Проделав это все на автомате, он вышел в комнату, слегка взволнованный, не зная, чего ждать от Полины, которая вела себя подозрительно тихо и ничего не крушила. Объяснение оказалось простым: девушка уснула, предварительно сбросив на пол покрывало, и, что было еще более возмутительным, натянув на себя его боксеры, которые самым наглым образом вытащила из его ящика, переворошив там все.

Дан хмыкнул и стал складывать покрывало, чтобы аккуратно положить его на кресло, разложил их одежду, которую они разбросали на полу, потом убрал так и не съеденную еду в холодильник, поставил будильник и вышел покурить на балкон. Вернувшись, он обнаружил, что Полина развалилась на кровати звездочкой, подмяв под себя одеяло и тихо похрапывая. Он замер в растерянности, не зная, что и делать: растолкать ее и попросить не храпеть? Смириться и попытаться уснуть, несмотря на ужасный шум и то, что она заняла весь его огромный диван?

В конце концов он решил, что не станет ее будить, и аккуратно устроился на краю дивана. Попытавшись забрать себе кусочек одеяла, он потерпел фиаско: Полина шлепнула его рукой по лицу и перевернулась на другой бок, захрапев еще громче. Дану подумалось, что не зря он никогда никого не оставлял у себя ночевать и что девушке не помешало бы посетить врача: такой храп может быть следствием проблем с перегородкой или с чем-нибудь еще.

Он уже серьезно собирался ее разбудить, как вдруг Полина снова перевернулась, завозилась, а потом прижалась к нему, почти выпихнув с дивана, и, устроив свою голову у него на груди, тихонько засопела. Дан накрыл их обоих одеялом и замер, чувствуя, что точно не уснет этой ночью. От близости чужого тела было жарко, плечо затекало, а правая рука свисала вниз.

Но вдруг его взгляд упал на лицо девушки. Оно было расслабленным и таким милым, что внутри что-то защемило от этого зрелища. Он осторожно положил свою руку на ее спину, мягко касаясь разметавшихся по острым плечам волос, а потом вдруг глупо улыбнулся, чувствуя, как мгновенно проваливается в сон.

«Выдержка ни к черту», – в который раз за день подумалось ему.

Глава 26

К черту эту гордость

Дан поспал от силы три часа, но проснулся до того, как прозвенел будильник, и чувствовал, что выспался на всю оставшуюся жизнь вперед. Часы показывали половину пятого утра. За окном было светло и безоблачно – день обещал быть теплым. Мужчина нервно прошел к окну и посмотрел на улицу. Пейзаж за ночь не изменился, а вот в душе что-то поменялось. Там, глубоко внутри, все трепетало и шебуршило, и хотелось сказать самому себе, что, либо у него бабочки в животе, как у сопливого пацана, либо глисты завелись.

Он обернулся и посмотрел на кровать. Полина тихо сопела во сне, изредка похрапывая. За ночь она окончательно отдавила ему руку, но он почему-то так ее и не убрал из-под ее головы. Тихо приблизившись к девушке, он окинул ее внимательным взглядом.

Она была очень красивой во сне, безмятежной и хрупкой. Настолько беззащитной, что внутри у него защемило, и стало стыдно, что он так часто орал на нее все эти месяцы. Но, не давая себе раскиснуть, Даниил тут же переключился и возмутился своему поведению, заметив на шее Полины засос. Какой стыд. Зачем он это сделал? Теперь ей нужен шарф, чтобы не показывать это на работе. Или, может, дать ей отгул на сегодня? А завтра она замажет фиолетовое пятно какой-нибудь женской примочкой типа тональника, или чем там женщины пользуются?

А с другой стороны, рассуждал про себя Дан, уже стоя под душем, они еще не в тех отношениях, чтобы он вот так вот сразу давал ей отгул.

– А в каких мы теперь отношениях? – пробубнил мужчина, обращаясь к зубной пасте, которая отказывалась отвечать.

Молодой человек машинально взъерошил мокрые волосы, задумавшись. А затем включил мозги. Полина ему нравится, он ей, кажется, тоже. Отношения с ней будет сложно строить, потому что у нее не все в порядке с головой, но какая разница. Она такая, ну такая… ну…

– Особенная… – нашел наконец правильное слово Дан, одними губами шепнув это своему отражению в зеркале.

Как только Полина заняла экологическую нишу в голове и сердце Дана, мыслить стало проще. Даниил любил во всем ясность. Ясность была в том, что Полина для него особенная и много значит, раз он подпустил ее к себе так близко. Значит, с этого момента он берет ее под свое крыло и несет за нее ответственность. Первым делом он даст ей отгул, чтобы она придумала что-нибудь до завтра с засосом и отдохнула после стресса последних дней, а заодно не маячила на работе перед юристами, у которых пыталась вытащить документы.

Она все же молодец. Конечно, он преувеличил, когда назвал ее глупой, она очень умная, с глупой женщиной он бы не связался. А пока у нее отгул, чтобы не терять время впустую, можно записать ее к врачу в клинику его знакомого, пусть проконсультируется по поводу храпа и узнает, что можно с этим сделать. Никите можно позвонить через час, он как раз на работу поедет, запишет ее к специалисту. Увольнения ее он, конечно, не допустит. Она получила диплом, можно переводить ее на должность повыше, отчеты она делает отлично, квалификация есть – никаких проблем не будет. А еще ее можно в отпуск отправить в ближайшее время. Куда-нибудь отдохнуть, чтобы ее не было на работе, пока он будет решать проблемы с финдиром и другими пиявками. Нечего ей там делать и нервничать.

Дан покинул ванную с твердой уверенностью, что план на ближайшее время готов. А когда он получит премию и выиграет спор с Алексеем, то можно будет съездить с Полиной в Вену еще раз, уже не в командировку. На душе стало тепло и спокойно – ему нравился такой план, особенно последняя его часть про теоретическую поездку в Вену.

Полина все так же безмятежно спала, когда он вышел из ванны и с минуту решал, нужно ли идти на ежедневную пробежку. Вздохнув, он подумал, что можно один раз и пропустить. Вместо этого он пошел к холодильнику с твердым намерением приготовить завтрак. К сожалению, его холодильник предлагал только яичницу и вчерашние заветрившиеся суши. Решив, что все не так плохо, мужчина стал готовить из того, что есть, попутно решая, какой костюм надеть сегодня. В списке дел были три важные встречи, а значит, нужно что-то строгое, но легкое, потому что день обещает быть жарким.

Полина открыла глаза, услышав какой-то грохот. Осторожно приподняв голову, она обалдела так, что тут же легла обратно на подушку и закрыла глаза. Все казалось сном. Она спала на кровати зама, в доме зама, и этот самый зам что-то жарил на плите, попутно ковыряясь в телефоне. У Полины вся жизнь пронеслась перед глазами. Она переспала с начальником, не просто с начальником, а с Данилкой Пристли. И он признался ей, что она ему нравится. А еще наорал и опять назвал дурой.

И что теперь делать? Что, если он думает, что она, как секретарши финдира? И как теперь работать с ним? Ей дорабатывать еще больше недели. Поля стала нервничать. В голове пронеслась шальная мысль, вдруг это был не просто секс, и она ему очень нравится, и они начнут встречаться? Но почему-то внутренний голос посмеялся над ее воздушными мыслями. Какова вероятность того, что они могут теперь встречаться? Он так и звал ее на «вы», держа дистанцию, он не предлагал ей встречаться, он позвал ее к себе домой под угрозой увольнения по статье! На работе не было и намека, что она ему нравится. А что, если он опять просто ее использовал в своих интересах?

Поля вспомнила, как он вел себя на встречах. Когда надо, Даниил Александрович мог включать дикое обаяние и сказать что угодно, лишь бы собеседник к нему проникся. В конечном счете вчера он получил от нее всю информацию, что хотел, и даже бонус сверху. И если задуматься, зачем ему с ней встречаться, если он считает ее глупой бесполезной дурочкой с ванильными мечтами?

Вчера было вчера.

И все же… Хотелось до дрожи в коленках поверить, что он сказал ей правду, что она ему нравится. Может, он готовит завтрак для нее, может, он скажет ей что-то милое, может…

– Полина, не делайте вид, что спите, я знаю, что вы проснулись. Притворяться совсем не умеете, – хмыкнул Дан, отвлекаясь от готовки.

Поля почувствовала, как краснеет от стыда, неловкости и неожиданного разочарования. Его фраза прозвучала так буднично и как-то грубовато. И снова на «вы». Ничего не изменилось и не могло измениться. Человеку-роботу она не нужна. Вчера произошел короткий сбой в системе, и только. Поля откинула край одеяла, опять покраснев: на ней были его трусы, а вот ее одежда была аккуратно сложена на стуле. И складывал явно он. Не говоря ни слова, она схватила свою одежду и унеслась в ванную.

В зеркале Полина увидела полный ужас. Не до конца смытые тушь и тени размазались под глазами, а на шее был синяк от страстного поцелуя и на бедрах были мелкие синяки в местах, где Дан особенно крепко сжимал ее совсем недавно. Тело ломило от усталости, недосыпа и бурной ночи. А еще хотелось провалиться под землю. В каком бреду она нашла и надела его трусы?

Психанув, Поля быстро оделась и, подумав, спрятала трофейные трусы себе в сумку, чтобы постирать и вернуть позже, или не вернуть, потому что трудно было представить, как она будет их возвращать. В черном кульке на работе после какого-нибудь совещания?

Мысли были крайне сумбурны, а желание застрелиться становилось невыносимым. Нашарив телефон в сумке, Поля поняла, что надо бежать домой, если она хочет успеть на работу вовремя. Душ хотелось принять у себя, а заодно там же утопиться.

Кое-как умывшись и прополоскав рот мятным ополаскивателем для рта, Поля осторожно вышла из ванной, обнаружив начальника с чашкой кофе за барной стойкой.

– Я думал, вы утонули, – саркастично сказал он, а затем взглядом указал ей на ее порцию завтрака. – Ваш американо уже остыл, – он подвинул ей чашку с кофе.

– М-м, спасибо.

Полина судорожно вцепилась в чашку, думая, что это самое неловкое утро в ее жизни.

– Полина. – Дан неожиданно развернулся к ней и посмотрел в упор, – я думаю, вам нужно взять на сегодня отгул, отдохнуть, – вежливо и официально заговорил он. – К тому же я извиняюсь, я создал небольшой конфуз. В смысле, вчера… на шее у вас…

– Что вы создали?! Конфуз? – Полина так и не сделала и глотка кофе, хлопнув чашку на барную стойку.

«Это он про секс наш говорит? Это был конфуз?!» – Полина подумала, что точно ударит его сейчас.

– Я имею в виду засос, что я вам оставил, – терпеливо пояснил Дан, нервничая в ответ на ее раздражение. – К тому же у вас проблемы со здоровьем. Я подумал и записал вас к врачу. Проведете день с пользой.

– Что?! – Полина помертвела от шока. – Какие у меня проблемы со здоровьем?

– Думаю, небольшие – легкий храп. Уверен это можно вылечить. Я записал вас к специалисту сегодня на час дня. Адрес и информацию скинул вам на почту. Прием уже оплачен, не волнуйтесь.

– Что? – Девушка задыхалась от подступившей ярости и захлестнувшего ее стыда. – Вы сумасшедший?

– Полина, храп – это сигнал о проблемах со здоровьем, я взял на себя ответственность вам помочь. Вообще, я считаю, вам нужен отпуск. Я тут посмотрел, вы такой трудоголик: давно не отдыхали, не считая майских праздников. Давайте я отправлю вас в отпуск? Заодно здоровье поправите. – Дан так искренне старался и так искренне не понимал, почему эта взбалмошная девица кривится от неудовольствия.

– Ты… Ты! – Полина схватила чашку с кофе, желая выплеснуть его в его надменное лицо, но вспомнила, что кофе еще немного горячий, и просто громко стукнула чашкой об стойку, расплескивая жидкость по бару и полу. – У тебя сердце вообще есть, придурок?! Лучше бы просто сказал мне убираться из твоего дома еще ночью после секса! Зачем разводить цирк с храпом и отпуском? Я и так уволюсь. Я не буду тебя преследовать и репутацию твою тоже не испорчу. Никто ничего не узнает, начиная с засоса, заканчивая финдиром. Все!

Полина почувствовала, как ее душат слезы, и не могла остановить истерику.

– Полина, я… – Дан испугался, вскочил со стула и попытался подойти к ней, но она отпрыгнула от него, как от ядовитой змеи.

– Не подходи ко мне! Никогда! Хватит с меня! До конца недели я беру отгулы, сам неси мое заявление в кадры, сделай милость, это в счет моего шпионажа на финдира. А следующую неделю дай мне доработать и уволиться, и все. Не хочу больше видеть ни компанию, ни тебя! Никогда!

Поля побежала к входной двери обуваться.

– Полина, ты… вы… ты не так поняла. – Дан хмуро пошел за ней, наступая себе на гордость и пытаясь ее остановить и поговорить. – Остановите истерику. Я просто…

– Ты просто придурок, – зло бросила Поля, выходя из себя окончательно, услышав его привычный повелительный тон. – Ты мне нравился со всеми своими заскоками. Но с меня хватит! Я увольняюсь, ты свой отчет получил, с финдиром разберешься без меня. А вчера было глупостью и ошибкой. Через неделю мы друг друга больше не увидим!

Полина не дала ему ничего сказать, просто открыла дверь и сбежала вниз по ступенькам. Уже на улице она прислонилась спиной к двери подъезда, слушая гулкие удары сердца. Какой же он придурок. Конченый. А она просто идиотка набитая. Выхватив телефон, она посмотрела время. Мобильник пикнул и погас, разряжаясь. Пора менять телефон, этот совсем не держит зарядку. В голове скользнула противная мысль – как будто она кому-то нужна, кроме родителей и Светки, чтобы включать телефон, как будто есть сакральный смысл стоять у двери подъезда Даниила Александровича. Как будто он сейчас осознает, какой он мудак, и бросится ей вдогонку кричать, что любит ее и жить без нее не может.

– Хватит. Раз и навсегда.

Полина бросила телефон в сумку и быстро пошла домой. Хотелось спать и все забыть, особенно губы, что вчера ее целовали.

* * *

– И если вы не понимаете, как пользоваться коммуникатором…

– Он не работает, – в третий раз повторила Света, чувствуя, что еще чуть-чуть – и она кинет в зама чем-нибудь тяжелым, например стеклянным лотком с обедом, который она так и не смогла съесть из-за него.

У начальника явно был тяжелый день: он был очень-очень раздражительным и высказывался по поводу и без. А из-за неожиданного отгула Полины на Свету упала часть ее работы, в которую входило общение с озверевшим красавчиком. И вот он стоял в холле за пять минут до конца ее рабочего дня и отчитывал, как нашкодившую первоклашку. Блондинке безумно хотелось посоветовать ему выпить успокоительного, пока давление не подскочило от злости, но она сдержалась, молча слушая его монотонный бубнеж. А вообще это было совсем не в его стиле.

– Даниил Александрович, – с трудом вклинилась в его монолог девушка, – завтра утром вызову мастера, чтобы устранил неполадку. А сейчас уже конец рабочего дня, так что смысла кого-то вызывать нет.

– Это мне решать, есть смысл или нет, – отрезал Чернов, а потом резко развернулся, направляясь к двери. – Завтра утром мне нужен работающий коммуникатор.

«Тебе нужна Полина, чтобы трепать ей нервы, – подумалось Свете. – И как только она его терпит?»

С этими мыслями она закинула в сумку зарядку и телефон и полезла под стол, чтобы выключить компьютер. Распрямившись, девушка застыла – из дверей лифта вышел Паша. Увидев ее, он замер, глядя ей прямо в глаза. Прежде чем он сказал хоть слово, Света схватила со стола сумку и кинулась к лифту, пытаясь как можно скорее оказаться подальше от него. Внутри что-то болезненно сжималось, а к горлу подступала тошнота – ей было почти физически больно смотреть на него.

Прошмыгнув в предательски пустой лифт, она стала судорожно нажимать на кнопку ускоренного закрытия дверей, но Паша все-таки успел проскочить вслед за ней, а потом дверцы лифта захлопнулись прямо перед носом окончательно разъярившегося Данилки Пристли, который бросил Свете вдогонку что-то негодующее.

– Надо поговорить, – сказал Паша, вынимая из кармана ключ, а потом втыкая его в отверстие на панели.

Стоило ему провернуть его, как лифт, конвульсивно вздрогнув, остановился между этажами.

Света качнулась на своих умопомрачительных шпильках, но Паша не дал ей упасть, обхватив рукой за талию. От его прикосновения по телу пробежала дрожь. Вскинув на него глаза, она посмотрела на него, надеясь, что во взгляде ее читается ярость, а не смятение, которое охватило ее в тот самый миг в холле, когда их взгляды встретились.

Она смотрела на него, собираясь сказать, чтобы он немедленно ее отпустил и разблокировал лифт, но вместо этого продолжала молчать, не в силах вымолвить ни слова. Почему-то перед ее глазами проносились все значимые для нее моменты: первая встреча, первые колкие фразы, первый поцелуй, поездка на мотоцикле…

Ее словно кружило на карусели, а в горле застрял ком, не дававший сказать хоть что-то.

– Светик, прости меня. – Паша вдруг отпустил девушку, а потом поверг в шок, опустившись коленями на пол. – Я поступил с тобой как невероятный, просто космический козел, – он поймал ее руку в свою ладонь, мягко сжимая, глядя на нее снизу вверх. – Прости.

Он смотрел на нее и не понимал, как мог быть таким тупым. Ему хватило трех дней, чтобы понять, что он больше не сможет быть с Настей. Не после Светки. То, что казалось ему любовью всей жизни, оказалось пустышкой, токсичной связью, которую им никак не удавалось порвать до конца. И осознал он это тогда, когда Света уходила от него в столовой, оглушительно цокая каблуками. Это было внезапным и острым озарением, в котором он нуждался все эти годы. Только когда она ушла, он понял, как она была нужна ему. Вернувшись домой, он порвал с Настей раз и навсегда, не чувствуя ничего, кроме облегчения.

Он впервые стоял перед кем-то на коленях, но какая разница, если эта девчонка ставила на колени его сердце? Ему не было стыдно, он не чувствовал себя жалким, только боялся, что Света не станет его слушать.

– Я порвал с Настей сразу после нашего разговора, я… я не хочу быть ни с кем, кроме тебя, – глухо сказал он, прижимаясь губами к ее тонким пальцам. – Я люблю тебя, – едва слышно выдохнул мужчина, упираясь лбом в ее живот.

Света слушала его, не в силах вырвать руку или оттолкнуть его, только чувствуя, как сдавливает грудь от нахлынувших чувств. Губы дрожали, слова застревали на кончике языка. Ей впервые признавались в любви, и сделал это Паша, который сначала влюбил ее в себя, а потом безжалостно растоптал ее чувства, сбежав к какой-то Насте. И сейчас он стоит перед ней на коленях, сжимая в правой руке букет маленьких голубых цветочков. Гребаные незабудки, о которых пел Тима Белорусских, которые она любила до умопомрачения. Она сказала об этом как-то давно и вскользь, а Паша запомнил. И почему-то от этого хотелось вскрыться.

– Мне надо домой, – выдохнула она после очень долгого молчания. – Отпусти. – Она хотела сказать это резко, зло, но вместо этого едва ли не умоляла.

Голос ее так жалко сорвался, что она едва не заплакала. Жесткой быть не получалось. Не в этот раз, не когда он стоит перед ней на коленях такой же жалкий и раздавленный, как и она сама.

Паша вложил цветы в ее свободную руку, а потом поднялся на ноги, не отрывая от нее взгляда.

– Перестань подлавливать меня на работе, когда мне некуда деться, – попросила девушка, глядя на цветы, невольно сравнивая их с шикарным букетом Макса и чувствуя, что крошечный букетик полевых цветочков ей дороже всех роз. Глаза защипало, но она глубоко вдохнула, не давая себе расклеиться окончательно. – Это нечестно.

– Я ждал тебя у дома, но ты была с парнем. – Паша вспомнил, как караулил ее у дома, словно сталкер, но так и не решился подойти, увидев, как она целуется с другим. – Я решил, что не должен тебе мешать.

– Так зачем передумал?!

Света не сдержалась, давая выход эмоциям, бившимся внутри. Он разворошил то, что она с таким трудом засунула подальше, разбередил совсем свежие раны, растревожил никуда еще не ушедшие чувства. Она только-только позволила себе по-настоящему увлечься Максом, а теперь он говорит, что караулил ее у дома, что бросил Настю и любит ее. – Зачем?!

– Я же сказал, я люблю тебя, – твердо повторил айтишник, делая шаг к ней, приближаясь вплотную.

– И поэтому побежал налево, едва подвернулся случай?

Света ткнула его в грудь кулаком, в котором все еще сжимала цветы.

– Я мудак, знаю, но у нас с Настей все тянулось годами, и я просто не понимал… Не понимал, что у нас с тобой все по-настоящему.

– У нас с тобой ничего нет, – отрезала Света и потянулась к ключу.

Надо было кончать с этим здесь и сейчас. Нельзя верить ему, нельзя. Он предал ее один раз, предаст снова.

Паша не стал отвечать, а просто перехватил ее руку, не давая запустить лифт.

– Пусти! – взвизгнула Света, пытаясь высвободиться, но Паша только крепче сжал ее запястье, а потом обхватил второй рукой за талию, притягивая к себе.

– Я больше никогда тебя не отпущу, – прошептал мужчина за мгновение до того, как ее поцеловать.

Света вырывалась, но он сжимал ее в медвежьих объятиях, снова и снова целуя ее сопротивляющиеся губы. Его запах, тепло его тела – все это обрушилось на нее как лавина, убивая совесть и стыд. Сердце грохотало в груди, словно отбивая морзянкой его последние слова «никогда тебя не отпущу». Она так мечтала их услышать еще каких-то две недели назад, еще совсем недавно с волнением и трепетом собиралась к нему, чтобы впервые в жизни заняться любовью. И хотя он уничтожил ее тем, что бросил по телефону, легко, словно она ничего не значила, словно она была никем, внутри разливалось тепло.

«Я люблю тебя», – он сказал это тогда, когда, казалось бы, уже было нечего собирать, и все же у нее не было сил сопротивляться.

И тогда она сама стала целовать Пашу, зло кусая его губы, больно царапая ногтями его крепкие руки, которыми он прижимал ее к себе. Ей хотелось ударить его, хотелось уничтожить, но вместо этого она сплетала свой язык с его, позволяя ему взъерошить ее волосы, как он всегда делал раньше. Его пальцы скользили по ее спине, надавливая с такой силой, что могли оставить синяки, но она не чувствовала боли – это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось у нее внутри. Она и не знала, что так бывает: раздирающе-больно и головокружительно-хорошо одновременно.

– Дай мне шанс, – умоляюще прошептал Паша прямо в поцелуй, – клянусь, я больше никогда тебя не обижу.

Его слова отрезвили ее, словно пощечина. Света отшатнулась назад, с ужасом глядя на свое отражение в зеркальной стене лифта: растрепанные волосы, красное от стыда лицо и съехавший набок пиджак. Но худшим были ее губы с предательски размазавшейся помадой – доказательство того, что ей не все равно. Что Паша все еще ей не безразличен.

– Нет. – Света полезла в сумочку за салфетками для снятия макияжа, – нет, нет, нет… – как заведенная твердила она, стирая следы своего греха.

Паша смотрел на нее, не понимая, что происходит, а Света никак не могла поверить в то, что она только что натворила. Она была в ужасе, снова и снова вытирая губы, словно пытаясь стереть не только помаду, но и поцелуй вместе с кожей.

– Светик…

– Замолчи, – без какого-либо выражения бросила девушка.

Она беззвучно заплакала, сидя на корточках в остановившемся лифте, прижимая к уголку распухших от трения губ салфетку, а в кармане пиджака вибрировал телефон. Даже не глядя на экран, она могла догадаться, что ей звонит Макс.

– Испортила. Я все испортила.

Паша протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но она оттолкнула ее, а потом выпрямилась. Все катилось к черту: она опоздает домой, она получит очередной нагоняй от мамы, а еще… еще она потеряет Макса. Хотя, как она недавно говорила Полине, это изначально было только вопросом времени. Так, может… может, ей стоило попытаться поверить Паше?

Она повернула ключ, отправляя лифт вниз, а айтишник не стал ей мешать. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди и не зная, что ему сейчас сделать. Уйти, обнять, говорить или молчать? Еще никогда ему не приходилось чувствовать себя таким беспомощным и уязвимым.

На счастье, на первом этаже уже никого не было, кроме двух трепавшихся о своем охранников, так что Света спокойно пересекла просторный холл и вышла на улицу. Посмотрев на букетик, который она почему-то все еще сжимала в руке, она заставила себя глубоко вдохнуть и обернуться.

Взгляд Паши вынимал душу: она видела в нем то, что так мечтала видеть, когда они встречались. Все ее нутро тянулось к нему, такому плюшевому, с добрыми глазами и глубоким раскатистым голосом. Он помнил, что незабудка – ее любимый цветок, готовил самые вкусные на свете вареники, а самое главное, он никуда не уезжал. Проще всего было сделать шаг ему навстречу и сделать вид, что ничего этого не было: ни Насти, ни Макса, ни этих ужасных недель. Проще всего.

Невозможно.

– Ничего не выйдет, – покачала головой блондинка, а потом взяла Пашину руку и вложила в нее цветы.

Паше было не привыкать получать от Светки от ворот поворот, и раньше его это не пугало, потому что он чувствовал, что это игра. Но в этот раз все было по-другому. Она не злилась, не кричала и не язвила, а смотрела на него опустошенно и как-то совсем безжизненно. И виноват в этом был только он.

– Пока, – она развернулась и пошла домой.

– Стой, давай я тебя отвезу. – Паша пошел было за ней, но она махнула рукой, не оборачиваясь, только чуть ускорив шаг.

Ей нужно было побыть одной. В кармане снова вибрировал телефон.

* * *

Света лежала на кровати, свернувшись в клубочек и слушая музыку, стараясь не думать о седьмом пропущенном от Макса звонке. Мама с бабушкой наорали на нее за то, что она опоздала, и полчаса высказывали ей все, что думают о ее поведении, и отпустили, только осознав, что она их не слушает.

За окном уже стемнело, а ей до сих пор было тошно. Губы горели оттого, как яростно она их терла, постоянно напоминая о поцелуе в лифте. Напоминая о Паше. Она то и дело возвращалась к их разговору, к его признанию, и внутри что-то болезненно сжималось. Ей было приятно, что он это сказал. А должно было быть все равно.

Ей надо было ответить на звонки Макса, но она не могла себя заставить. Надо было позвонить Полине и спросить, как она себя чувствует. А вместо этого она лежала и слушала «Руки Вверх!». Видимо, чтобы окончательно себя добить.

Виноваты сами, чуть не стали вы врагами.

Извинения с цветами – может, ты его простишь [11].

И снова мысли ее вернулись к Паше. Она снова и снова предавала Макса, думая о нем, но никак не могла остановиться. Обида, влюбленность, глупое торжество – все смешалось в кашу, которая никак не давала собраться.

К черту эту гордость! То любовь, то слезы.

Ну почему у женщин все сложно, так сложно?

Света истерически хихикнула на этих словах, в очередной раз убеждаясь, что Сережка Жуков знает толк в женских страданиях. Хотя в одном он был все-таки не прав: не гордость мешала Свете. Она просто знала, что не сможет смотреть на Пашу как раньше. Она всегда будет знать, что он в любой момент может поступить так же. Эту главу надо закончить, как бы больно ни было. Несмотря на то что у нее все еще были к нему чувства.

И эта мысль подводила ее к следующему заключению: Макс был всего лишь попыткой забыть Пашу. Отвлекающим маневром. Да он и сам это понимал. Но почему тогда ей было так трудно взять трубку и сказать ему об этом?

Телефон снова завибрировал. На этот раз Макс прислал ей несколько сообщений, одно за другим.

«Я под твоим домом»

«И надеюсь, ты тоже дома»

«И наконец возьмешь трубку»

«Потому что я ужасно хочу тебя увидеть»

Света смотрела на телефон, как на ядовитую змею. Ей очень хотелось отложить этот разговор, хотелось просто побыть наедине с собой. Но, видимо, это был знак: все решится сегодня.

Она выглянула в окно и увидела Макса, который, к ее превеликому удивлению, был в костюме, а не в джинсах и футболке. Он стоял под желтым светом единственного в этом дворе фонаря, курил и улыбался. Как назло, он был невероятно милым сегодня. И чертовски красивым. Его волосы, которые он обычно носил распущенными, были забраны назад, и вообще он весь был такой официальный. Видимо, все-таки работал. На лице его была улыбка, которая так ей нравилась и которая так сильно ранила ее сейчас.

Он замахал рукой, показывая, чтобы она спустилась, но у нее не было сил. Она не могла. Проще всего было позвонить ему, но, вспомнив, как гадко ей было после того как Паша кинул ее по телефону, она показала Максу пятерню, выиграв себе еще немного вре- мени.

Кое-как приведя себя в порядок, Света оделась и тихо прошмыгнула по коридору в прихожую, радуясь, что все семейство прилипло к телевизору. Выйдя из подъезда, она замерла на крыльце, чувствуя, что ее вот-вот вывернет наизнанку от стыда и страха. Предательница и слабачка. Ей казалось, что стоит свету упасть на ее лицо, как Макс сразу все поймет.

– Вчера отказалась встретиться, сегодня не берешь трубку, – хмыкнул парень, насмешливо глядя на нее. – Хорошо, что я знаю, где ты живешь, и смог тебя выследить.

Света сделала два шага ему навстречу, и он мог хорошо видеть ее лицо, но ни о чем не догадался. Продолжал смотреть на нее и улыбаться как полный дурак. Мелькнула малодушная мысль не рассказывать ему, сделать вид, что все хорошо, но она тут же ее отогнала. У нее бы все равно ничего не вышло, несмотря на то что она давно могла получить разряд по вранью.

– Ну, иди ко мне.

Макс выкинул окурок и раскинул руки, приглашая ее в свои объятия, но она не сдвинулась с места. Ее словно парализовало, а язык не слушался.

– Свет?

Насмешка сменилась недоумением. Он всматривался в ее лицо, не понимая, о чем она думает и отчего ведет себя так, словно знать его не знает. Она скрестила руки на груди, будто закрываясь от него еще сильнее, а губы ее были сжаты так плотно, что начали белеть от напряжения.

Ему подумалось, что все дело в том, что она так и не получила ответ на свой вопрос: когда он уедет. За ним он с легкостью читал тот, который она не решалась ему задать: что будет с нами дальше? Он вспомнил нотации Дана и подумал, что друг снова оказался прав. Света так сильно ему нравилась, что он позволил себе быть эгоистичным и не думать о ее чувствах. А с другой стороны, его так захлестывали собственные, что он не мог думать ни о чем другом. А еще ему хотелось окончательно убедиться в том, что с работой все сложится так, как он планировал, чтобы не морочить Свете голову пустыми обещаниями и надеждами. Что бы там ни думал Дан, он пользовался головой и не только в работе.

И сейчас он напрягал ее изо всех сил, чтобы придумать, как максимально ловко разрулить эту ситуацию. Надо было что-то ей сказать, как-то успокоить и…

– Надо поговорить. – Света наконец обрела дар речи и выдавила из себя эти слова. – Точнее, нам надо… расстаться?

Она не была уверена, что эти слова уместны, все-таки они не встречались, по крайней мере официально. Если быть совсем циничной, они пару раз переспали и сходили на несколько свиданий. Можно ли было разорвать отношения, которых как бы и не было?

Макс истолковал ее вопросительную интонацию несколько иначе. Он сразу понял, что ее неуверенность – признак того, что она просто хочет его понервировать. Спровоцировать на какие-то действия, подтолкнуть к каким-то решениям, а может, и признаниям. Типичные женские танцы на канатах мужского терпения. Но он не мог сейчас сказать ей ничего толкового, кроме того, что она дико ему нравится. И поэтому он молчал.

– Спасибо за… – Света замялась, не зная, как выразить все, что творилось у нее внутри, а главное, как избавиться от тошнотворного чувства вины, поедавшего ее, – за все спасибо.

– И все? Вот так вот просто? – уточнил Макс, хмурясь.

«Как будто ничего и не было», – подумалось ему.

Она смотрела на него чужими, совершенно пустыми глазами, которые он не узнавал. Куда-то пропали ямочки на ее щеках, исчезла ее очаровательная улыбка. Света была чересчур бледной и казалась нездоровой. Макс сцепил зубы, сдерживаясь, чтобы не начать высказывать все, что он думает об этом театре одной актрисы, и, просто подойдя к девушке, крепко ее обнял. Он знал самое главное правило: женщин не надо слушать, их надо просто любить и почаще обнимать. И иногда кормить мороженым.

– Не трогай, – всхлипнула Света, но не шевельнулась, позволяя ему бережно сжимать ее в объятиях.

Он чувствовал, как напряжено ее тело, как она дрожит в его руках, и пытался найти этому объяснение. Жесткий ПМС? Проблемы на работе? Зная Дана, он бы не удивился. А может, что-то случилось в семье? Прежде чем он успел спросить ее, она снова всхлипнула, а потом тихо что-то пробубнила.

– Что? – переспросил Макс.

– Сегодня тот парень, который бросил меня по телефону… – Она заговорила быстро, сбивчиво, не давая себе времени подумать, не давая ему вставить ни слова. Она должна была сказать. – Паша. Он сегодня сказал, что любит меня. Просил прощения.

Макс окаменел, вдруг осознав, что все-таки случилось. Он уже успел забыть, что был всего лишь пластырем, который приложили к разбитому сердцу, а теперь безжалостно отдирали за ненадобностью, не задумываясь о том, каково ему. Классика.

– И ты, конечно же, простила, – подвел черту он.

– Нет. – Света сжимала пальцами лацканы его дизайнерского пиджака, вцепившись как клещ, тычась лицом в его белоснежную рубашку и не решаясь посмотреть на него. – Он меня поцеловал… – Она замялась, а потом все-таки выжала из себя: – Нет. Мы… Мы поцеловались.

Это было самым ужасным, самым трудными признанием в ее жизни.

– Ты его любишь?

Света молчала, не говоря ни «да», ни «нет». Ей нравился Макс, ее тянуло к Паше, а еще ей было жутко тошно от самой себя. От того, что она не могла понять, что творится у нее в душе, оттого, что она так гадко поступала с Максимом, который не заслуживал такого.

– У нас бы все равно ничего не вышло, – сказала она, чтобы сказать хоть что-то. Хоть как-то себя оправдать.

– У нас неплохо получалось, – руки Макса безвольно повисли вдоль тела. – Мне даже казалось…

Света посмотрела на него блестящими от слез глазами, ожидая, что он скажет. Но он только тряхнул головой, фыркнул, а потом полез в карман за сигаретами. Ему нечего было ей сказать. Она не сказала «нет», значит, у нее все еще были какие-то чувства к тому парню. Она прикрывалась своим «у нас бы ничего не вышло», лишь бы не признать, что он просто стал лишним в этом треугольнике. Надо уметь уходить.

– Казалось, – горько усмехнулся он, закуривая. – Ничего, я все понимаю. Бывает. Спасибо за честность.

С этими словами он поцеловал ее в лоб, а потом развернулся и ушел, как будто ничего особенного не случилось. Вот так вот просто. И ей было некого винить, кроме самой себя.

Глава 27

Ва-банк

Погода к концу июля совсем испортилась. Дожди шли не переставая, температура резко упала, словно началась осень. Впрочем, Полине было все равно. На душе было мерзко и тоскливо, а мутные грозовые тучи лишь добавляли негатива. Промаявшись дома всю среду, девушка собрала рюкзак и поехала на электричке к своим родителям в ближайшее Подмосковье, тем более у них как раз начался отпуск. На станции ее встретил отец на машине, как всегда, ворча, что долго ее ждал. Полина только улыбнулась: это был своего рода ритуал. Он всегда приезжал раньше, хотя точно знал, когда приходит электричка, и всегда добродушно брюзжал.

– Еще и погода ни к черту, – пробасил он, завершая свою тираду, отъезжая от станции под ливнем. – Хорошо, что взяла выходной. Дома тебя ждет сюрприз, – усмехнулся он.

– Какой сюрприз? – недоверчиво спросила Полина, подозревая, что ее младшая сестра опять отожгла.

Иногда ей казалось, что ее семья может посоревноваться в сумасшествии со Светкиной. Все началось несколько лет назад, когда отцу предложили хорошую должность на заводе в Подмосковье. Сначала он ездил на работу из Москвы, а потом они с матерью открыли для себя «счастье огорода и загородной жизни». Продали квартиру, купили дом с участком, развели целый зверинец из курей, уток и прочей живности, увлеклись выпечкой домашнего хлеба, мать стала разводить кроликов на продажу, затем отец построил баню, а дальше процесс стал необратимым.

Полина, уже студентка, наотрез отказалась переезжать и стала снимать комнату в Москве, а младшая сестра ездила в школу на автобусе по два часа туда и обратно, угрожая, что уйдет после девятого класса в колледж и будет жить с Полиной или в общаге. Родители лишь виновато улыбались, но продолжали самозабвенно играть в фермеров. И если Полина с пониманием отнеслась к их решению, то Арина по полной отыгрывала роль взбалмошного подростка.

Не успев выйти из машины, Поля услышала гневный крик матери, ругавшейся на младшую сестру. Выбежав из машины под ливень, Поля опередила отца и побежала к дому, боясь окончательно промокнуть, но у крыльца ее перехватила Арина и, схватив за руку, утянула в беседку, спрятанную в кустах жасмина.

– Привет, и я рада тебя видеть, – хмыкнула Поля, рассматривая свою сестренку, которая после ее последнего приезда умудрилась вставить серебряное колечко в нос и заплести дреды длиной по лопатки. – Мать орет из-за этого? – Полина осторожно потрогала одну скрученную в жгут прядь светло-каштановых волос.

– За это она орала неделю назад, – отмахнулась Арина, доставая из корзины в углу старый черный зонт.

– Тогда что ты опять натворила? – закатила глаза Поля.

– Сделала татуху и спустила на это все деньги. На последний сеанс немного не хватало, и я попросила добавить на кеды, а вместо кед маман вот это увидела, – Рина с усмешкой задрала толстовку, и Поля увидела очертания красивого корабля, покрытого мазью под пищевой пленкой на ее правой лопатке.

– Зачем? – спокойно спросила Поля.

– Там все равно шрам был уродский, и я давно хотела татуху. Ма теперь боится, что я все тело забью и покачусь по наклонной.

– Родители с тобой поседеют.

– Ой, они поседели, когда спалили, как ты куришь, и узнали, что вместо меда ты поступаешь на экономический. Их золотце отказалось стать хирургом, – хихикнула Рина, открывая зонт. – Пошли гулять, мама через час успокоится и допечет блины.

Поля хотела возразить, но, вспомнив, что злой маме лучше не попадаться на глаза, а дать время остыть, взяла младшую сестру под руку и пошла гулять под дождем, чувствуя, как кеды с носками моментально становятся насквозь мокрыми.

* * *

Дан раздраженно бросил кучу документов на стол после совещания и устало сел в кресло. Телефон надрывался в кармане, на часах было всего три часа дня, а он чувствовал, что сейчас взорвется то ли от усталости, то ли от ярости. Не выдержав бесконечно пронзительный вой рингтона, он поднял трубку, даже не посмотрев, кто звонит. Но уже через минуту Даниил весь напрягся – звонил его хороший знакомый, которого он попросил проверить свои догадки относительно махинаций финдира. Федя тоже был аудитором, причем старше и опытнее его самого. Иногда Дан консультировался с ним относительно совсем сложных дел, потому что именно Федор и привел его изначально в аудиторскую фирму, где он начинал карьеру.

– Ты был прав, – без приветствий начал Федя, – я поспрашивал наших знакомых, они подставные…

– Где может быть его фамилия? Мне нужно больше улик. Где он мог подписать своей рукой, без факсимильки? [12] – Дан забыл, как дышать.

– Успокойся! – тут же строго гаркнули в трубке. – Ты, как всегда, слишком нетерпелив. Зачем, толком не разобравшись, уволил двадцать человек, идиот? Я тебе сколько раз говорил перепроверять все сотню раз и подозревать всех. Тебе крупно повезло, что твоя ассистентка оказалась умнее тебя и полезла в тендеры. Сейчас будет тяжело найти все документы и…

– Ты дашь совет или будешь и дальше говорить, что я кретин? – раздраженно спросил Дан, уже жалея, что рассказал Феде.

Особенно уязвило, что без Полины он бы ничего не смог. Точнее, сам-то он это понимал, а вот то, что Федя его в это тыкал, как кота нашкодившего, совсем не нравилось.

Но, к сожалению, Федя дал не тот совет. Все это он уже делал, но тщетно. Чертов Денис хорошо подчистил все за финдиром. Айтишники тоже ничего не смогли достать. Оставалось только идти к Алексею сразу с тем, что есть, но тогда финдир уйдет с украденными деньгами, а это слабая победа.

– Ну почему в этой компании все так некомпетентны? – Дан обхватил голову руками.

Мозги готовы были взорваться от работы, от истории с финдиром, но почему-то Дан опять возвращался мыслями к Полине и злился все больше и больше. Злился, что она наорала на него и ушла, когда он попытался проявить заботу о ней, бесился на себя, что хотел ей позвонить, раздражался, что Света опять сделала паршивый кофе, которым только травиться, а не пить, с ума сходил от сообщений Алексея, что в пять часов опять совещание, а ему в пять надо в Германию звонить по поручению того же Алексея.

И Полина, Полина, Полина!

Дан швырнул органайзер с ручками и карандашами на пол, и тот с треском сломался. Зам ослабил черный галстук и растекся в своем кожаном кресле, как медуза, выброшенная на берег. Рука бездумно стала листать контакты в телефоне. Надо было бы позвонить и наорать на директора по персоналу, которая приведет ему нового главного экономиста к пенсии, но Дан задержался на контакте Полины в телефоне и тупо уставился на дисплей. Разозлившись, он швырнул телефон на стол, окончательно выйдя из себя, и, как назло, в дверь постучали. Дан со своей манией к педантству на мгновение устыдился беспорядка в своем кабинете, а затем просто плюнул и лишь прибрал документы на столе, приглашая посетителя войти в кабинет.

Промелькнула мысль, что жизнь над ним издевается, потому что в кабинет вошел тот самый юристик, с которым Полина хихикала в столовой.

Ромке стало не по себе. Так злобно и пугающе на него не смотрел даже Илюха в первые месяцы работы, а у Чернова глаза были как у маньяка, с холодным синеватым блеском из-под черных ресниц. Немного выше ростом, худее, чем он, но явно жилистый и крепкий. Интересно, Ромка смог бы ему навалять или хотя бы успеть придушить его же галстуком?

– У меня мало времени. Вы скажете, зачем пришли? – хищно спросил Даниил Александрович, деловито поднимая с пола сломанный органайзер.

Ромка, все же привыкший к своему строгому отцу и разной степени бешеным взглядам от старшего братца, быстро пришел в себя и начал рассказывать, что пришел по деликатному вопросу.

– Я весь внимание. – Дан снова посмотрел на юриста в упор.

Что Полина в нем нашла, что так глупо хихикала его шуточкам?

– Не увольняйте Полину, – твердо сказал Ромка, думая, что его сейчас тут же и расчленят, потому что зам вдруг побледнел от бешенства.

– Что вы сказали?!

* * *

– Ну рассказывай, – Арина убрала зонт – дождь прекратился.

Они все гуляли и гуляли по мокрым улицам поселка.

– Что рассказывать? – грустно спросила Полина, игнорируя пятое сообщение от Светки, что на работе и в ее личной жизни полный трындец. Она была ужасным другом, но сейчас у нее не было сил на чужие драмы.

– Ты взяла отгул на любимой работе, выглядишь чернее грозовой тучи над нами и согласилась гулять со мной под дождем, – самодовольно сказала младшая сестра, морщась. Свежая татуировка побаливала. – Боюсь, тут дело в мужчине.

– С чего ты взяла? – раздраженно спросила Полина.

– Ой, мне пятнадцать, а не пять, – весело сказала Арина. – Рассказывай давай.

– Если в двух словах, то мне нравится мой начальник, он об этом знает, но я ему не нравлюсь. И я не могу больше с ним работать. А еще он постоянно недоволен моей работой, унижает меня и считает идиоткой, хотя я очень стараюсь, и раньше в компании никто меня дурой не считал, – вздохнула Поля.

– Эй, – Арина развернулась и поднялась на цыпочки, чтобы обнять старшую сестру, – да пошел бы он подальше! Увольняйся, если не хочешь там работать.

– Но… – Поля замялась, не зная, что сказать. Глаза снова стали мокрыми от слез. – Он так сильно мне нравится. И так обидно, что я старалась, а он все равно считает меня пустым местом, что в работе, что как женщину.

– А ну не реви, а то я ему уже врезать хочу, – Рина тряхнула дредами и нахмурилась. – Он того не стоит. Мужики вообще редко стоят того, чтобы по ним убиваться и так страдать. Ты-то свое счастье найдешь, а вот он свое просрал. Таких, как ты, очень мало. И я говорю это не только потому что твоя сестра.

– Родители тоже расстроятся, что я увольняюсь. Хорошая компания, повышение было не за горами и…

– И насрать! Это всего лишь работа, а ты не последний кусок хлеба доедаешь. Хватит: дыши и живи проще. Да, обидно, но все к лучшему. Найдешь лучше – и мужика, и работу. И за родителей не волнуйся – пока есть я, ты всегда будешь лучшей из сестер, – самодовольно заметила Рина.

– Они тебя любят, просто переживают, – хихикнула Поля.

– О да, и теперь агитируют, чтобы я в мед пошла, раз тебя не смогли заставить. Но они еще не знают, что я поступила в колледж на графический дизайн. И я даже в общаге не нуждаюсь. Буду с Лизкой снимать хату у ее родственников задешево.

– Мама с папой тебя убьют, – ахнула Поля, представляя, какой будет скандал, что младшая не пойдет в десятый класс.

– Да, поэтому я скажу им в августе, когда с хатой все точно склеится, – пожала плечами Рина. – Поля, иногда надо идти даже против собственных родителей. Они пусть живут своей жизнью, а ты живи своей. Я рада, что они играют в фермеров, но я задолбалась кормить кур и гонять в школу на автобусе на другой конец Москвы. И называй это юношеским максимализмом, но я буду делать то, что я хочу, а не то, что хотят они. В конце концов, я поступаю в колледж, а не вступаю в секту. Ты решила увольняться – так вперед. Не терпи унижений от какого-то надменного выскочки с детскими комплексами.

– И когда ты так успела повзрослеть?

Поля с невероятной нежностью посмотрела на сестренку, которая незаметно взрослела, а ей все казалось, что Аринка – маленькая девочка, которая любит стричь Барби и складывать облизанные невкусные конфеты обратно в вазочку.

– Ну, хватит уже умилений, что ты как бабушка! Придумай лучше, как отмазать меня от маминого гнева за тату. Она прям бешеная была. Сказала, что пристрелит из папкиного охотничьего ружья.

– Давай еще часик погуляем? – улыбнулась Поля, глядя в хмурое небо, напоминавшее ей глаза Даниила Александровича.

* * *

– Он исчадие ада. – Ромка уже полчаса жаловался Светке на ресепе, оглядываясь, нет ли за спиной Чернова. – Я после разговора с ним сам захотел уволиться. Как Полтос с ним выживала столько месяцев?

– Наша Поля – образец доброты и терпения, – грустно вздохнула Светка, сама едва не плача из-за того, что Полина увольняется.

– Зря я к нему пошел за Польку просить, он вообще озверел от моих слов, – сказал Ромка, ловко воруя пирожок из Светкиного лотка с едой.

– Рома, он идет по коридору, беги!

Просить дважды не пришлось – юриста как ветром сдуло. А вот Чернов нашел новую жертву в лице Светки и злобно спросил у нее, почему ему еще не принесли корреспонденцию на стол.

– Я расписывала ваши поручения по отделам и не успела принести письма.

– Может, вам стоит меньше смотреть сериалы на работе и тогда будете успевать? – ядовито поинтересовался зам.

– Я не смотрю сериалы, – пискнула Светка, думая, что не доживет до конца рабочей недели с этим психом.

– Светлана, врать будете в другом месте. Если к моему приходу у меня в приемной не будет корреспонденции, я лишу вас премии и объявлю выговор, уже второй на этой неделе.

– Как скажете, – смиренно сказала Светка, решив не напоминать, что у нее не бывает премий.

* * *

Даниилу казалось, что жизнь идет по кругу, как кольцевая ветвь метро. Опять Алексей задержал всех на совещании, опять вынес всем мозги пустой болтовней не по делу, опять после совещания задержались они со Смирновым, опять их выжали, как два лимона, опять финдир упорхнул раньше всех, сказав какую-то чушь, опять Смирнов отчитывался за рекламщиков, к которым не имел никакого отношения, опять Дан отчитывался за финдира и еще кучу людей, к которым не имел никакого отношения. Опять, опять, опять. И только редкие проблески мыслей о Полине разбавляли привычный ритм.

Насколько она близка с тем юристиком, что он приполз к нему просить ее не увольнять? Дан проверил его личное дело – исключительно в рабочих целях, разумеется, – этот Рома не женат и детей нет. Какие у них отношения с Полиной? Средний балл в дипломе у этого Ромы невысокий, а практику он проходил в каком-то подмосковном городишке. Как его к ним в компанию взяли?

А Полина…

– Чернов!

Дан резко подскочил и понял, что пропустил последнюю фразу Алексея. Стало стыдно за себя.

– Я полностью с вами согласен, – не моргнув, сказал Даниил.

– Правда? – задорно улыбнулся Алексей. – Отлично! – начальник повернулся спиной к парням и пошел в глубь своего огромного кабинета к мини-бару.

– Я убью тебя, – простонал Илюха, взбешенно глядя на Дана. – Ты зачем согласился с ним выпить? Мы теперь до ночи не уйдем, – вздохнул он, ослабляя галстук.

– На что я согласился?! – Дан закрыл глаза, думая, что хочет оказаться где-нибудь на другом конце земли.

Через полтора часа Илюха все же смог сбежать, а вот Дан нет. От природы малопьющий, он чувствовал, что коньяк вот-вот польется из ушей, а шеф все еще был трезвый как стекло. Дан пытался отказаться и не пить, но шеф его не слушал и подливал. Когда Дану показалось, что мир перевернулся вверх тормашками, Алексей вдруг стал вести разговоры за жизнь, и Дану пришлось нехотя отвечать. Пьяный язык сдерживать было все сложнее, но Дан все равно не раскалывался.

– Ну, что ты за человек такой, – весело хихикнул Алексей, – как ерш. Я же вижу, что парнишка ты нормальный. Скрытный только и нелюдимый.

– На встречах очень людимый и обаятельный, – криво улыбнулся зам.

– Ой, на встречах все мы такие. Почему ты в жизни такой кремень?

– Издержки профессии, – выкрутился Дан.

– Жениться тебе надо, а то совсем сухарем станешь, – подмигнул шеф.

– От женщин одни проблемы, – недовольно сказал Дан, выпивая очередную стопку коньяка.

– Тебе вроде двадцать семь, а рассуждаешь как мальчишка. Ты знаешь, по тебе тут все бабы сохнут? – снова захихикал Алексей. – А ты такой неприступный, что они страдают молча.

– И хорошо, что молча, на работе надо работать.

Тем не менее Дан покраснел. Он и не представлял, что нравится такому количеству женщин. Это казалось странным, еще страннее это было слышать от Алексея.

– Из всех моих подчиненных ты самый занудный. Хоть бы разок с похмелья пришел, – засмеялся Алексей.

– Благодаря вам завтра приду.

Дан обреченно смотрел, как ему наливают еще стопку. А ведь Илюха предупреждал, что рано или поздно это случится. Если шеф захотел с тобой выпить, все, назад дороги нет.

– Ну, раз уж ты все о работе, скажи мне, как там наш спор. Ты еще не сдался? – весело спросил Алексей. – Генка хороший парень. Я с ним с института знаком. Не без греха мужик, но он не обворовывает меня и компанию.

Дан моментально начал трезветь и отодвинул стопку в сторону. В эту минуту ему стало почти жалко Алексея. Он верил в своего друга, а друга-то и не было уже давно. Дан попытался представить, если бы какой-то пацан к нему подошел и нагло сказал, что Макс – говна кусок, что бы он сделал?

В лучшем случае в морду дал по-мужски, возможно, заключил бы такое же пари, чтобы выиграть и посмеяться над оппонентом. Но, если бы Макс правда был плохим, какое это было бы разочарование? Дан тряхнул головой и взъерошил волосы. В любом случае он предпочитал правду, какой бы она ни была. Больше всего он терпеть не мог иллюзорную ложь.

– Послушайте, на самом деле я… я оказался прав. Это Геннадий махинировал. У меня уже есть доказательства по поводу его предыдущих операций и практически есть по поводу нынешних.

– Даниил, – Алексей тут же побагровел от злости, – я тебе говорил и говорю сейчас. Это не Гена!

– Нет, это ваш Гена! – Дан почувствовал, что все, край. Говорить надо сейчас, и не важно, что не хватает доказательств, он выложит все. – Я связался еще раз с уволенными мной, они признались, что он им говорил, как делать проводки по липовым контрагентам и сливать на офшорный счет и…

– Это голословно! Доказательства где? Ты уже это говорил. Нигде нет его подписи или фамилии, нет ни одного доказательства.

– Он открыл липовую строительную фирму! Вы спускаете деньги на постройку филиала, а он большую часть денег оставляет себе!

– Не может этого быть! – Алексей покраснел еще сильнее.

– Может! Завтра мой фотограф принесет компрометирующие фото, и завтра же я принесу вам отчет обо всем. А пока что просто послушайте. Вы разыгрывали тендеры среди трех строительных фирм, которые лично отбирали. Выиграла одна, были заключены договоры, вы поручили это подписать Гене, как и работы по стройке, потому что сами были заняты переговорами с немцами и командировками. Гена заверил вас, что все нормально, и принес вам поддельные договоры. На самом деле в последний момент с вашей строительной компанией разорвали контракт, а стройкой ведает подставная фирма Геннадия. Вы сливаете кучу денег напрямую Гене.

– Ложь! Я видел, стройка идет полным ходом. И договоры настоящие. И почему же тогда строительная компания, которую послали, не связалась со мной, как с главой фирмы?

– Их подкупил Геннадий, полагаю. А стройка идет, да только строят там дешевку из пенопласта, а не мечту архитектора, как вы планировали. Хорошо, дайте мне договоры, которые изначально вам принес Гена.

Алексей открыл свой ноут, а затем пошел к сейфу. Даниил думал, что сердце остановится. Он врал, что есть фотограф с компрометирующими фото. Он врал, что уже получил информацию и подготовил отчет. Он просто пошел ва-банк, взяв пример с Полины. План созрел сам собой.

Финдир подчистил все, но не мог почистить те оригиналы, что были у Алексея. А чтобы получить их у упрямого шефа, Дан решил выбесить его так, чтоб он сам сунул под нос Дану необходимые отчеты и договоры. И тогда придется быстро соображать, где ошибки и провалы финдира, потому что Алексей прав – пока что Дан обвиняет его голословно. Но Федя предупредил, на что надо будет сразу посмотреть и проверить. И Дан все сделал, как сказал Федя, опираясь на наводки Полины. Не учел только, что придется работать вусмерть пьяным.

Через час Дан убедил Алексея и самого себя. Алексей, сам не понимая того, помог Чернову найти последние доказательства махинаций финдира. И тогда Алексей молча открыл новую бутылку коньяка и начал пить. Дан хотел уйти, но ему не позволили. Зам думал, что Алексей будет на него злиться или как минимум захочет побыть один, но шеф, наоборот, говорил, что он молодец. Что он его лучший сотрудник и завтра получит свою огромную премию. А еще, что он сделает его новым финдиром, а с Геной разберется сам.

На часах была глубокая ночь, Дан хотел спать и блевать коньяком одновременно, Алексей же пил и звонил своим парням по поводу Гены. Попутно он открывал все больше ужасных вещей про финдира, на которые раньше не обращал внимания. В какой-то момент Дан перестал его слушать, снова думая о Полине.

Чертова компания, чертова Полина! Почему здесь все пошло вверх дном? Почему он стал играть в команде, почему нарушил все табу и связался с подчиненной, почему так важно стало доказать Алексею, что его друг кретин, почему так страшно стало представить Макса на месте Гены, почему он стал другим за эти месяцы?

Почему он не радуется выигранному спору и деньгам, а думает, где Полина?

– Я бы не смог сделать это сам, – вдруг сказал он, глядя в пустоту перед собой.

Впервые в жизни хотелось признать, что недостоин лавров. Вспомнились слова Полины, что он бесчувственный и не думает о других. И захотелось сознаться в этом, хотя бы Алексею. Возможно, виной был тому коньяк, но Даниил думал о Поле.

– Мне помогала моя ассистентка.

Он смотрел на Алексея, который, казалось, его совсем не слышал, переживая свою личную драму, и думал о девушке, которая была рядом с ним все это время. Все месяцы их совместной работы она, сама того не зная, поддерживала его, вносила в его размеренную, до тошноты выверенную жизнь искорки своего сумасшествия, окрашивая ее в новые, незнакомые раньше цвета.

Сколько бы Дан ни пытался врать самому себе, ему нравилось в ней все то, что он, казалось бы, должен был презирать. Ее непосредственную наивность, которая больше подошла бы девочке-подростку, а не взрослой девушке, ее робкие взгляды, которые она от него старательно и так бездарно прятала. А еще ему нравилось, как она взрывается, отчитывая его, как встряхивает его, меняя саму его суть, подрывая основы, которые он сам в себе заложил.

Его всегда смешили истории о том, что любовь меняет людей. И сейчас ему стало смешно: никакая любовь в нем ничего не изменила. Его меняла Полина. Ради нее вдруг захотелось что-то изменить в своей жизни. Впустить ее в свой дом, в свои мысли, а она ушла, оглушительно громко хлопнув дверью, хотя, если верить ее словам, он ей нравился.

Наверное, он это заслужил. Вспоминая то, что он ей говорил и как поступал, эта мысль укреплялась в его сознании.

– Вот же, со всей душой к человеку… а он оказывается куском говна, – совсем негромко сказал Алексей, думая о своем бывшем друге.

Дан подумал, что Полина могла бы сказать про него то же самое. И все-таки права была Агата Кристи: худшие из мужчин вызывают интерес у лучших женщин.

Глава 28

Всего лишь человек

Макс слушал рассуждения российского партнера об открывающемся в Москве филиале, но мысли его были крайне далеки от рекламной кампании и прочих ему предстоящих дел. Он и так знал, чем будет заниматься, и совсем не нуждался в долгих и нудных размусоливаниях, но деться никуда не мог. Да и, с другой стороны, оставаться наедине со своими мыслями не очень хотелось. Поэтому он продолжал делать вид, что слушает, время от времени кивая на вопросительную интонацию собеседника.

Когда Юрий наконец закончил свой монолог, было уже начало шестого, так что Макс решил прогуляться до офиса Дана, с которым они собрались встретиться и поговорить за жизнь. Вчера они так и не встретились, хотя собирались: Дан, как обычно, задержался на работе, да и у Макса дел было выше головы. С самого раннего утра он катался по Москве, встречаясь с партнерами, потом весь вечер провисел на скайпе, решая вопросы с офисом из Лос-Анджелеса, и лег спать только под утро. Он так вымотался, что вырубился прямо в одежде в обнимку с ноутом.

На самом деле подобная загруженность его даже радовала – не оставалось времени на посторонние мысли. А точнее, на то, чтобы думать о Свете. Впервые за долгое время Макс был так сильно влюблен, и ему все еще было трудно поверить, что это чувство оказалось не взаимным. Конечно, он понимал, что изначально был всего лишь парнем, с которым можно было отвлечься, просто старательно не задумывался об этом, растворяясь в собственных эмоциях. Почему-то ему казалось, что все взаимно. Наивный придурок, который снова выбрал не ту девушку, как и говорил Дан.

Он и сам не знал, чем Света так его зацепила, и не мог выделить что-то определенное, просто было в ней что-то такое… его тянуло к ней. Новое, неожиданное и непрошеное чувство поселилось в нем незаметно и резко, словно он сразу понял «вот то, что я искал». Хотя, по правде, он ничего не искал. Просто так случилось. Просто ему хотелось быть рядом и не брать в расчет то, что ее бросили две недели назад и у нее наверняка остались чувства.

Это было очень опрометчиво. Даже если не брать в расчет симпатии и влюбленность, разрыв, исходящий не от тебя, всегда сильно бьет по самолюбию. Макс вспомнил, как однажды, еще в универе, из принципа отбил назад девушку, которая ушла от него к одногруппнику. И не то чтобы девушка была ему сильно симпатична, он просто хотел самоутвердиться. Даже зная, что поступает очень нехорошо, он не смог удержаться и не потешить свое «я».

Макс фыркнул, подумав о том, что Света – его кармический долг. Типа испортил жизнь одной, вернулось от другой. Он ведь действительно по-настоящему увяз в этой любительнице красной помады и высоких каблуков.

Вспомнились их посиделки на веранде кафе, как Света улыбалась, слушая его, накручивая на палец прядь светлых волос, счастливая и беззаботная. В тот самый момент ему захотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Папа всегда говорил, что, когда встречаешь ту самую девушку, что-то щелкает и больше не выключается. Макс всегда верил в этот щелчок, хотя Дан, которому он рассказал об этой теории, ржал над ним, втирая про рационализм, гормоны и прочую физиологию, напрочь высмеивая его, как он выражался, «дешевый романтизм».

А Макс все равно верил. Правда, он никогда не допускал мысли, что в этой истории он окажется на скамейке запасных.

Он был уже на полпути к офису Дана, когда у него зазвонил телефон. Звонила Анюта, милая девочка-ассистентка будущего руководителя московского филиала.

– Максим Аркадьевич, здравствуйте, это вас Аня от Сергея Викторовича беспокоит. Вам удобно разговаривать?

– Да, вполне. – Макс полез в карман за сигаретами, мельком подумав, как все-таки отвык слышать собственное отчество.

– Ваше руководство подтвердило перевод в московский филиал, к понедельнику подготовим все документы. Сергей Викторович назначил вам встречу на час дня, сможете подъехать?

– Конечно.

Макс остановился, глубоко затягиваясь. Как все-таки забавно, что его перевод подтвердили именно тогда, когда он хотел оказаться как можно дальше от этого города. У судьбы однозначно есть чувство юмора.

– И еще насчет квартиры, – все так же жизнерадостно тараторила Аня, – риелтор подобрала несколько вариантов, все в центре, как вы хотели. В понедельник будете готовы их посмотреть?

– Да, супер, – без всякого выражения сказал парень. – Спасибо.

– Тогда я продублирую вам всю информацию на почту. До понедельника.

Макс попрощался на автопилоте, а потом убрал телефон в карман.

– Фак!

Горькая усмешка, которую он не мог сдержать, кривила лицо. Он так ждал этих новостей, представляя, как скажет Свете, что остается. Пусть пока у него контракт только на год – это мелочи. Главное, у них будет этот год. Точнее, мог бы быть. А теперь это никому не нужно: ни ей, ни тем более ему. Конечно, когда он изначально пытался выбить себе место в Москве, он преследовал совсем другие цели: это повышение, плюс, его лучший друг и сестра живут тут, да и родители не так далеко, но потом все изменилось. Ему хотелось остаться со Светой. А теперь он ей просто не нужен.

Ужасно захотелось позвонить ей. Сказать, что у них есть шанс, что все получится. Но он вовремя одернул себя: это было уже неуместно. Вместо этого он позвонил Дану, чтобы предупредить, что через пятнадцать минут будет у него, но друг сбросил звонок.

Всю оставшуюся дорогу до бизнес-центра Макс всячески пытался себе доказать, что не расстроен, но выходило скверно. Он никак не мог избавиться от мысли, что, скажи он Свете сразу, что у него есть вариант остаться в Москве, все могло бы сложиться по-другому. Он хотел, очень хотел, но в то же время боялся, что ничего не получится и он будет выглядеть треплом. Он даже родителям и Дану ничего не говорил, чтобы не радовать раньше времени.

Вдруг телефон, который он все еще сжимал в руке, пискнул. Сообщение от Светы.

* * *

Света попивала кофе, время от времени обновляя страницу «ВКонтакте», но Полина так и не ответила на ее последнее сообщение. Они вчера долго говорили по телефону, Света рассказала ей про Пашино признание, поцелуй и про расставание с Максом. Полина сказала, что все мужики уроды, что Макс идиот, под стать своему другу, а Паша вообще гнилой экземпляр, по ошибке названный мужчиной. Еще она посоветовала не трепать себе нервы и послать на фиг обоих, потому что ничего хорошего от них ждать не приходится.

«Очень удобно сначала насрать, а потом, ой, люблю, жить не могу! На фиг Пашу! А этот Макс мне не понравился с самого начала. Тоже мне, капитан дальнего плавания! Сжечь их всех!»

Она еще долго распиналась в своем негодовании, а потом призналась Свете, что окончательно разочаровалась в заме. Она обошлась без подробностей, пообещав рассказать все, когда вернется из своей деревни.

Света не стала допытываться, хотя ей было жутко интересно, что же такого могло случиться, что Поля взяла несколько отгулов и умотала к родителям. Она так и не поняла, уволили ее или она сама уволилась. Подруга уклонялась от ее вопросов, мотивируя это тем, что пока не готова это обсуждать.

«Одно тебе скажу, эту главу я признаю официально закрытой, – заявила она. – Он моральный импотент. У меня все по этому вопросу».

Напоследок она еще раз напутствовала Свету ни за что не вестись на говнопризнания изменника Паши и не вздумать писать или звонить Максу и пообещала привезти домашних ягод. На том они распрощались и с тех пор больше не списывались.

Света знала, что в особенно трудные моменты жизни Полина всегда уезжала домой, где целыми днями помогала родителям в саду, отвлекаясь физическим трудом, выматывая себя до упора, а потом спала как младенец. Она считала это лучшим эмоциональным детоксом.

«Куриц гонять – почти медитация», – хихикая, приговаривала она.

Света увидела новое сообщение от Чернова. Он снова хотел кофе. Как ни странно, сегодня он пил без молока и с лимоном. Сначала это ее удивило, а потом она вспомнила, что кто-то из ее знакомых использовал это как средство от похмелья. Сопоставив его резко изменившиеся вкусовые предпочтения с бледным помятым лицом и отчего-то совсем не гладко выбритыми щеками, Света поняла, что кто-то вчера хорошо повеселился. Даниил Александрович целый день не выходил из кабинета и никого не принимал, кроме Светы, которая таскала ему кофе как по часам.

– Где DHLвские письма? – хмуро спросил зам, стоило ей войти в его кабинет.

– Курьера пока не было, – флегматично ответила девушка, зная, что он все равно устроит ей разнос, просто потому что может.

Он начал что-то недовольно ей высказывать, а она смотрела на него, пытаясь угадать, что все-таки случилось. Предыдущие два дня он просто ходил злой как черт, отчитывая всех подряд, а вчера напился до такой степени, что в кабинете явно угадывался аромат перегара.

– Я открою окно, – сказала Света и, не дожидаясь его согласия, пошла к окну. – Вы бы шли домой пораньше вместо того, чтобы мучиться. Все равно не работаете.

От ее внимательного взгляда не укрылось то, что кое-кто уже три часа изучает один и тот же договор. На столе все было точно так же, как и утром, а монитор давно был в спящем режиме.

– Что вы сказали? – медленно, едва ли не по слогам спросил зам.

– Что у вас адское похмелье, так что идите домой и проспитесь.

Света знала, что позволила себе лишнего, но ее уже бесили его придирки с пустого места, а еще она жутко злилась на него из-за того, что он уволил Полину. Ну или довел ее до увольнения. В любом случае он козел.

– Светлана, что вы себе позволяете?!

Она обернулась, полная решимости твердо встретить его взгляд и высказать все, что о нем думает, но так и застыла на месте. Зам вскочил со стула, а потом скривился и схватился рукой за край стола.

От злости и резкого рывка у Дана резко заболела голова, словно кувалдой ударили, а перед глазами закружились разноцветные мушки. Он ухватился за стол, боясь, что не устоит на ногах, – его внезапно охватила нереальная слабость, а ноги отказывались слушаться.

Все слова застыли у Светки в горле, а потом она тяжело вздохнула и подошла к мужчине. Не говоря ни слова, она обхватила его руку и потянула в сторону дивана. К ее изумлению, он не стал сопротивляться, а покорно последовал за ней и позволил усадить себя на кожаный диванчик. Морщась от боли, он прижимал ладонь ко лбу, а Света смотрела на него с жалостью. Тот самый взгляд, который он всегда ненавидел. Никто не должен был его жалеть.

– Я принесу таблетку и воду, – сказала девушка и вышла из кабинета.

Дан полулежал, проклиная Алексея, накачавшего его коньяком почти до потери пульса, Полину, о которой он думал до трех часов ночи, разбавляя свой мысленный монолог виски, и Светлану, которая смотрела на него этим мерзким жалостливым взглядом.

Хотя разве не был он сейчас жалок? Он даже побриться утром нормально не смог, так ему было плохо. И Света была права, не мог он работать. Его мутило целый день, а он упорно сидел на рабочем месте, давясь поганым горьким кофе с лимоном, словно наказывая себя за свое идиотское поведение. Это было глупо, но так по-человечески. И от этого хотелось блевать.

А еще ему было стыдно за то, что кто-то видел его в таком состоянии. Особенно болтливая секретарша, которая на него явно точит зуб с тех самых пор, как новость об увольнении Полины облетела этаж. Вот уж кто точно порадуется его слабости.

– Ты как, красавчик? – Света нависла над ним, рассматривая своими кошачьими глазами.

Дан поморщился: едва заметив его слабость, она тут же обнаглела окончательно и стала позволять себе фамильярничать. Он хотел было что-то сказать, но побоялся, что его вырвет, и промолчал. Ему в жизни не было так плохо, что физически, что морально. Он лежал на диване, глядя на кружащийся потолок, и клялся, что больше капли в рот не возьмет. Никогда еще похмелье не было столь долгим и мучительным.

– Ясно, – только и сказала Света в ответ на его молчание, а потом осторожно уложила ему на лоб полотенце, вымоченное в холодной воде. – Выпей это, отпустит, – она поднесла к его губам стакан, на дне которого что-то подозрительно шипело и пенилось. – Ну?

У него не осталось сил спорить или возмущаться, так что он выпил то, что она ему подсунула. На вкус это было просто омерзительно.

– Я принесла ковш с кухни, – вдруг сказала Светка. – Ну вдруг тебя стошнит.

– Меня никогда не тошнит, – просипел Дан, закрывая глаза.

Никогда не тошнило, но сейчас все так кружилось, что он мог и не сдержаться.

– Так будет легче. – Света зачем-то скинула его ногу с дивана так, чтобы она оказалась на полу.

Дану неожиданно действительно стало легче. Вращение замедлилось, постепенно сходя на нет.

– Если скажете кому-то…

– Обычно в таких случаях говорят «спасибо», – хмыкнула девушка. – Знаешь, если тебе плохо, то не стыдно попросить помощи. Необязательно строить из себя киборга, ты всего лишь человек.

Дан хотел бы поспорить, да сил не было. Его учила жизни секретарша, у которой даже диплома о высшем образовании не было. Унизительно.

– Я позвоню Максиму, чтобы забрал тебя домой. И еще, я увольняюсь, заявление принесу в понедельник. Невозможно работать с таким невыносимым человеком. Не знаю, как Полина терпела тебя и твое хамство так долго.

Она пользовалась тем, что он не мог ничего сказать в ответ. И все же ей удалось его задеть. Оглушительно громко зацокали каблуки, а потом хлопнула дверь.

«Я и сам не знаю», – пронеслось у Дана в голове перед тем, как он провалился в мучительное забытье.

* * *

Света как раз закончила писать заявление и с легким изумлением смотрела на дело рук своих. Она действительно решилась на это. Она уволится из компании. И дело было не в том, что уходит Полина, просто она наконец осознала, что никто не должен так к ней относиться. И уж точно не за те гроши, что ей тут платили. Все-таки у нее была гордость. А еще ей было очень обидно, что зам не оценил ее заботы о нем. Да и к черту!

– Мерзкое хамло, – пробормотала она, ставя подпись под датой.

Нужно было позвонить Максу. Она долго думала, как заговорить с ним, а потом сдалась и просто отправила сообщение с просьбой забрать Дана с работы, пояснив, что у него адское похмелье.

Вдруг пискнул компьютер, извещая о новом сообщении «ВКонтакте». Свете подумалось, что ей наконец ответила Полина, но оказалось, что ей написал Паша. Она пробежалась глазами по дурацкому сообщению с извинениями и очередной просьбой поговорить. Что-то подобное он писал и вчера, но она ничего не ответила. Однако и в черный список не закинула, мотивируя это тем, что это слишком по-детски. Но на самом деле ей просто было приятно, что он хочет ее вернуть и пишет ей.

Она вчера целый день думала о сложившейся ситуации и пришла к выводу, что Паша – герой не ее романа. Она никогда не будет ему доверять, помня о том, как он с ней поступил, а тот поцелуй… когда она отошла от эмоций, охвативших ее, Света поняла, что Паша просто застал ее врасплох. Он огорошил ее своим признанием, а еще ей было приятно, что он осознал, что был не прав. Полина была права – его слова ничего не стоили, как и ее чувства к нему. И говорить ей с ним было не о чем. Или все-таки было?

Волна решимости, которая охватила ее в кабинете у зама, снова подтолкнула ее. Пора было ставить точки над Ё. Она не любила его, нет. Но это не значило, что он не плюнул ей в душу, что ей не было больно до сих пор.

Спустя каких-то пять минут она стояла у двери в Пашин кабинет. Внезапно ей стало страшно: а вдруг, увидев его, она снова потеряет голову, как тогда в лифте? И все-таки она постучала.

– Войдите.

– Это я, – как-то глухо сказала девушка, закрывая за собой дверь.

Паша смотрел на нее с растерянностью. В этот раз она застала его врасплох. Это воодушевило, и она подошла к его столу и остановилась, глядя на него сверху вниз. Снова оказавшись в его кабинете, она вспомнила, как сказала, что останется у него. Как раз за день до того, как он позвонил ей и она услышала женский голос. Снова стало гадко и как-то грустно, но она закусила губу, приказывая себе не киснуть. Потом.

– Не пиши мне больше, – потребовала она, глядя ему в глаза, с удивлением замечая, что они больше не кажутся ей такими уж красивыми. Глаза предателя.

– Я пришла к вам, чтобы сказать, как я вас ненавижу? – усмехнулся Паша, не уловив ее настроя.

– Тебе смешно? – вскинула брови девушка, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок. Но в этот раз не от боли, а от злости. Он растоптал ее, а теперь еще и издевается.

– Нет, просто ты смешно злишься, – сказал Паша, обходя стол и приближаясь к ней.

– Да что с тобой не так? – выдохнула Света, не понимая, что за игру он затеял. То стоит перед ней на коленях и в любви клянется, то насмехается. – Почему ты ведешь себя как…

– Как кто?

Паша чувствовал, что победил. Она пришла к нему, значит ей не все равно. Значит, у нее все-таки есть чувства.

Пока она думала, что ему ответить, он нагло положил свои руки на ее талию, притягивая к себе. Она вдруг снова растерялась, не зная, что и делать. Почему-то в его присутствии она всегда чувствовала себя маленькой девочкой, которая ведет себя глупо. Пора было кончать с этим.

– Как моральный импотент! – вырвалось у нее. Видимо, сказался недавний разговор с Полиной. – Перестань вести себя так, как будто ничего не случилось! Ты обманул меня, изменил мне, а теперь прибежал назад, словно ничего и не было.

Свету трясло от ярости: чертов Паша смотрел на нее убийственно спокойно, словно не слыша ни одного ее слова. Он не знал, что она рыдала на улице, когда он бросил ее по телефону, он не знал, как важны для нее были эти первые в жизни отношения, как больно ей было оттого, как он ее бросил. Для него не случилось ничего особенного, а для нее разрушилось все то, во что она так искренне верила. Она мечтала провести ту ночь с ним, а вместо этого провела ее с Максом. Паша не знал, чего ей стоило тогда отшить его в столовке, не знал, как она, разваливающаяся на куски пошла к Максу в поисках утешения. Он не задумывался о ее чувствах, когда то бросал ее, то пытался вернуть. Он говорил, что любит ее, хотя даже не понимал, что значит это слово.

– Светик…

– Когда ты мне позвонил, мне было так больно… – тихо сказала она. – Ужасно больно, просто невыносимо. Я не думала, что так бывает. А потом еще и еще. Снова и снова ты делаешь мне больно и называешь это любовью. А это говно, а не любовь, ясно? Я не мазохистка, – она всхлипнула, ненавидя себя за это.

Паша молчал – ему было нечего сказать. Света смотрела на него и видела, что он знает, что ранил ее, но совсем не понимает насколько. Откуда ему знать? Для него все просто, полюбил, и все, да только вот куда ей деть обиду, которая душит изнутри? Люди часто говорят «я понимаю», но на самом деле понятия не имеют, о чем говорят. В личном аду горят поодиночке.

Может, он правда ее любит. Может, он правда что-то осознал. И от этого было только больнее, потому что было поздно. Она никогда не забудет и не простит. Она снова и снова будет смотреть в его глаза и видеть там предательство. Она будет знать, что на него нельзя полагаться, и каждый раз вздрагивать от телефонных звонков, не зная, пошлет он ее или позовет к себе. И это будет сводить ее с ума.

– Свет, я не знал…

– Что ты не знал? Что нельзя бросать по телефону после того, как переспал с бывшей? – истерично хохотнула девушка.

– Не знал, что так все получится, – наконец честно ответил Паша. – С тобой я был знаком пару месяцев, а с Настей жил три года. Ты мне нравилась, но с Настей я был давно, долго, а потом я понял, что это уже не то. Я понял это, только когда все испортил. Но если бы этого не случилось, я бы так этого и не узнал.

– Мы ужасные люди, – рассмеялась сквозь слезы девушка.

Ей вдруг подумалось, что она ничем не лучше Паши. Она целовалась с ним, хотя вроде как встречалась с Максом. И вчера, думая об этой ситуации, находила себе такие же оправдания. Паша был ее болевой точкой, а Макс утешением, Паша ранил ее, а Макс исцелял. И все же она не смогла устоять, когда Паша начал плести ей про любовь. Хотя ей хватило пары минут, чтобы осознать, что это было ошибкой.

– Может, это значит, что мы подходим друг другу? – предположил Паша, сжимая ее ладонь в своей.

– Нет, это значит, что мы два моральных уродца, – покачала головой Света, вынимая свою руку.

А потом посмотрела на него так, что он вдруг понял: это конец. И что бы он ни говорил, как бы он ни извинялся, уже ничего не исправить.

Она не стала прощаться, просто развернулась и ушла, тихо прикрыв за собой дверь. И вроде бы она наконец высказала ему все, что хотела, поставила точку, оставив последнее слово за собой, а все равно было погано.

* * *

– Ты живой? – Макс скептически смотрел на друга, который закрыл лицо подушкой и лежал на разобранном диване у себя дома в позе морской звезды.

– Местами, – простонал Дан, которому только-только к вечеру стало получше.

– Выпей, – Макс протянул коктейль из таблеток в стакане и чашку со свежезаваренным кофе.

Но в ответ Даниил только заматерился и сильнее прижал подушку к лицу.

– Я надеюсь, ты не хочешь задушиться подушкой, – хмыкнул Макс, откровенно веселясь. Не часто мистера «идеальность» можно было застать в таком виде. – Ты напился с горя от неразделенной любви? Неужели этот день настал? – хихикнул друг в духе его секретарши.

– Отвали. – Дан откинул с лица подушку на пол и схватил стакан с лекарствами, – я бухал с шефом. Больше никогда не буду пить коньяк. А Илюха говорил, что все в компании ненавидят коньяк, теперь могу понять почему, – парень залпом выпил содержимое стакана и потянулся за чашкой кофе. – Черт бы их всех побрал. Я последую примеру Полины и Светы и тоже уволюсь.

– Боги! Ты-то зачем? Стой, Света увольняется?! – вспыхнул Макс. – Ты и ее довел?!

– Нет. Не знаю… – пробубнил Дан, шаря рукой в кармане пиджака в поисках сигарет. – Я вообще женщин не понимаю. Светлана просто что-то орала, а у меня так голова болела.

– Дан, у тебя вроде адекватная мать, ты почему так женщин ненавидишь? – спросил друг, утягивая парня на балкон.

– Я их не ненавижу, просто не понимаю. Они нерациональны, нелогичны, слишком эмоциональны и почти все чокнутые. – Дан залпом выпил горячий кофе и снова схватился за голову, которая все еще пульсировала от боли.

– Но это же так прекрасно! Без них все было бы скучно и бессмысленно, – грустно улыбнулся Макс, снова думая о Свете.

– В любом случае Свету я до увольнения не доводил. В отличие от Полины, – нехотя сознался Дан.

– Она тебе нравится, – усмехнулся Макс.

– Ничего не выйдет. Я все испортил, как обычно. Женщины сложнее, чем аудит. И хватит об этом. Что у тебя со Светой и что за новости ты пытаешься мне рассказать какой день? – вспомнил Дан.

– На самом деле, – Макс пожевал губами и тоже достал сигарету, – кажись, Света вернулась к бывшему. Меня опять послали. Не везет мне.

– Она тебе нравится, – теперь уже Дан усмехнулся и достал вторую сигарету.

– Хуже, я люблю ее, – спокойно сказал Макс. – И я молчал об этом, потому что сначала хотел разобраться с работой, чтобы казаться серьезным парнем с серьезными намерениями. А в итоге, пока я носился, подсуетился ее бывший. Дан, мы сами виноваты. Все время, с самого универа: сначала работа, потом все остальное. Так неправильно. Жить тоже надо. Близкие люди важнее. Я не поехал на прошлый Новый год к родителям, потому что были дела на работе и…

– Это всего лишь Новый год.

– Нет, Дан. Я тоже так думал. А надо говорить: «Это всего лишь работа». Семья важнее.

– Черт, Макс, не возводи все в абсолют! Если бы ты каждый раз кидал дела на работе ради свидания или поездки на праздники к родственникам, ты бы не купил родителям трешку в центре Нижнего и не оплатил бы учебу сестре. Если бы я не работал, как дьявол, моя мать бы не путешествовала по миру, а продолжала работать в две смены в музыкальной школе.

– И кто еще возводит все в абсолют! Ты зациклился. Хватит, мы уже давно не нищие. Твоя мать еще раз вышла замуж, у нее все круто. Пора и тебе спокойнее жить. Хватит пахать, как лошадь. Молодость одна. И любовь та самая, может быть, тоже всего одна.

Дан хотел плюнуть в этого чертового романтика, который с универа мечтал о большом доме с камином, жене и двух детях, как вдруг посмотрел на него и передумал. Лицо друга было такое грустное и одновременно просветленное, словно он обрел какое-то особенное, высшее знание, которое ему, Дану, было пока недоступно. Только глаза были печальные, без привычной искорки безумия. Дан вспомнил свою секретаршу. Сумасбродная блондинка со списком сериалов вместо мозгов не достойна его чудесного друга. Ни одна баба не достойна Макса.

– Ну какой ты идиот, – только и смог сказать Дан. – Влюбился в не пойми кого, теперь разводишь нюни… Любишь, так иди к ней и отбей у этого байкера-программиста.

– А если она уже сошлась с ним? – грустно спросил Макс.

– Ну тогда дай ему в морду. Он тебя, конечно, изобьет как грушу, но есть шанс, что Свету это растрогает, и она свяжется с тобой из жалости. Бабы, вообще, убогих любят, – весело улыбнулся Дан, возвращаясь в квартиру с намерением сделать еще кофе.

– Ну спасибо, – проворчал Макс, заходя за ним. – Не хочешь со мной ему морду бить?

– Нет уж, сам разбирайся. Максимум, могу ему выговор сделать за что-нибудь на работе. Если сильно тебя изобьет, придумаю, за что уволить.

– Класс, – фыркнул парень, снимая со стула пиджак. – Ну, ладно, я пошел. И будь что будет. – Макс стал обуваться, как неожиданно уже в дверях обернулся к Дану, который деловито засыпал кофе в турку. – А как же Полина? Совсем ничего не сделаешь?

– Я… – Рука едва заметно дрогнула и кофе рассыпался по электрической плите.

Хотелось сказать что-то будничное, в своем духе. Едкое, ничего не значащее. У него-то работа на первом месте, не то что у Макса. И Полина не так уж и важна. И к лучшему, что увольняется, он и так посодействовал, чтобы ей выписали баснословную премию за финдира и…

– Я ее недостоин, – горько усмехнулся Даниил. – Я и так подвел ее под увольнение. Не хочу портить ей жизнь еще больше.

– Да-а-ан, – простонал Макс, – ну хоть раз в жизни.

А что раз в жизни, Дан так и не понял, потому что Макс оглушительно хлопнул дверью и ушел. Мужчина же механически взял тряпку и стал убирать рассыпавшийся кофе. Тело все еще лихорадило с похмелья, но мысли стали проясняться. И, с одной стороны, надо было еще раз позвонить немцам по работе и Алексею по поводу отчета, и экономистам по поводу закрытия месяца, и директору по персоналу по поводу закрытия вакансий в его отделе и…

– Да пошло бы оно все. – Дан написал Алексею, что до понедельника сильно болен и все, что сможет сделать, – это позвонить немцам, как и обещал.

Благо был уже вечер пятницы. Впереди выходные. У него есть пара дней, чтобы прийти в себя. А в понедельник он продолжит свой бег.

* * *

Света не стала возвращаться домой после работы: родители, как и всегда по пятницам, собирали родственников, а ей совсем не хотелось шумного застолья. Дети будут вопить, мама с бабушкой метаться между кухней и столовой, Свету быстренько припашут на подхват, а потом, когда все немного выпьют, начнется обсуждение текущих дел, и, конечно же, на повестку дня поднимут вопрос о ее замужестве. Точнее, о его отсутствии.

Жена старшего брата начнет рассказывать, как чудесно иметь большую семью, дядя вспомнит о чудесных сыновьях своих друзей, и дальше по кругу. Обычно ей хватало стойкости и такта, чтобы молча слушать и незаметно подливать себе винишка в бокал, но сегодня она не была готова вывозить эту вечеринку. Поэтому она бесцельно шаталась по узким улочкам в самом сердце города, наблюдая за случайными прохожими, слушая уличных музыкантов и просто ни о чем не думая. Ноги гудели от пройденных километров, но на душе все еще было тяжело.

Мелькнула мысль собраться и поехать к Полине, может, и ей поможет пара дней в деревне?

Света усмехнулась, отгоняя глупую идею прочь. Все эти курятники и грядки не для тех, кто любит свой маникюр. Уж лучше было дойти до кофейни, где делали чудесный латте, а бариста всегда приветливо улыбался и никогда не жалел для нее карамельного сиропа. Быстрые углеводы всегда отлично помогали Свете в борьбе с плохим настроением.

«Хотя Макс справлялся ничуть не хуже».

Эта мысль уколола ее куда сильнее, чем ей того хотелось. И даже прекрасный приторно-сладкий кофе не спасал. Отправив его в урну, она собиралась уже завершить свой променад и пойти в сторону дома, как вдруг что-то заставило ее остановиться.

Она хотела его видеть. Это было ужасно эгоистично, особенно после того, как она с ним поступила, но она уже рылась в сумочке в поиске телефона. Не зная, что скажет ему, она набрала номер, испытывая жгучее чувство стыда за то, что делает. Она поступала точь-в-точь как Паша, и не могла остановиться.

– Свет? – От того, как Макс выдохнул ее имя, внутри что-то мучительно екнуло.

– Привет, ты не занят? Если нет, может, встретимся? Я бы угостила тебя пончиком? – Она говорила быстрее, чем обычно, почти не узнавая себя в этой сбивчивой и взволнованной речи. – Или можем выпить «Сангрию»? В том баре, который недалеко от дома красавчика?

– Я совершенно свободен.

– Да? – Она никак не ожидала, что он согласится.

– Я буду ждать тебя там, – сказал Макс, а потом она сбросила звонок.

– Ну что я творю? – простонала она, хватаясь за голову, в то время как ноги уже несли ее вперед. – Черт!

* * *

Макс сидел на летней веранде бара, наблюдая, как капли стекают по бокалу. Лед в «Сангрии» стремительно таял, а Светы все не было. Его бескрайне удивил ее звонок – все-таки прекращение отношений было ее инициативой. Он еще не знал, что ей скажет, но был твердо уверен, что в этот раз не позволит ей так просто уйти. Теперь, когда он наконец обрел почву под ногами, точно ее не отпустит.

Он услышал ее шаги раньше, чем увидел. Почему-то он сразу понял, что это именно она.

– Привет.

Света смущенно улыбнулась, не зная, обнять его, поцеловать в щеку или просто сесть. Немного помявшись, она выбрала самый нейтральный вариант и устроилась на стуле напротив, сразу сделав несколько глотков для храбрости, хотя это нисколько не помогло. Сердце продолжало грохотать внутри как сумасшедшее.

– Тебе очень идет костюм, – сказала она чистую правду.

– Спасибо, – парень улыбнулся и тоже выпил. – А ты всегда красивая.

Снова это странное чувство внутри, которое сразу захотелось запить «Сангрией», чтобы не отвечать. Чтобы не думать о том, как ужасно она поступила с ним. Опять. Ей очень хотелось с ним поговорить, но она не знала, с чего начать, и продолжала молчать, прячась за уже почти опустевшим бокалом.

Он смотрел на нее таким взглядом, что ей захотелось спрятаться под стол, слишком он был пронизывающим и настоящим, и пил. Они осушили свои бокалы почти одновременно, а потом молчание стало тяжелым и невыносимым.

– Перестань, – попросила Света, глядя ему прямо в глаза. – Не смотри на меня так. Я этого не заслужила.

– А если я не могу по-другому? – улыбнулся Макс, мягко прикасаясь пальцами к ее ладони. – Что тогда?

– Давай уйдем? – попросила Света, кусая губу.

Она не могла больше выносить этой якобы спокойной атмосферы уютного бара, наводненного парочками. Им надо было поговорить. Вдвоем.

Макс не стал спорить. Расплатился и вышел из бара вслед за ней. Они пошли куда-то в сторону дворов, где почти не было людей: все тусили на освещенных улицах, где вовсю кипела ночная жизнь. Макс чувствовал, что вот он, решающий момент. Сейчас или уже никогда. Ему нужно было решиться и переломить ситуацию, которая складывалась явно не в его пользу.

Резко остановившись, он взял Свету за руку и утянул в темную безлюдную арку. Ни бабушки с собачкой, ни случайного прохожего – город был на его стороне. Их разделяло сантиметров десять, не больше, и Макс отчетливо чувствовал ее запах, тонкий и легкий, он опутывал его как паутина.

И тогда он поцеловал ее в уголок губ, легко, едва ощутимо, словно спрашивая разрешения. Макс не знал, как ему переломить ситуацию, но был точно уверен, что не хочет ломать Свету. Он был влюблен в нее, но выбирать должна была она. В конечном счете стоит тебе влюбиться, и ты уже не можешь ничего сделать. Ты словно отдаешь свое сердце на хранение, и от тебя уже не зависит, что будет с ним дальше.

Он говорил Дану, что готов бороться, но был ли в этом смысл? Можно ли заставить кого-то любить? Имеет ли он право вмешиваться, лезть к Свете со своими чувствами, если она выбрала другого? Разве не должен он отпустить ее и позволить быть счастливой, если любит по-настоящему?

– Ты тогда так и не ответила… – Он должен был знать. – Ты его любишь? Этого своего байкера?

Света посмотрела на него с удивлением – она явно не ожидала, что он снова спросит об этом, а потом помотала головой.

– Нет, это было ошибкой, – еле слышно сказала она, не уверенная, что имеет право просить прощения и что-то объяснять. Но так хотелось побыть эгоисткой еще немного. – Прости. Я очень сожалею о том поцелуе. Честно. Я просто запуталась…

– Я знаю.

Он обхватил ее лицо ладонями, нежно поглаживая мягкую кожу подушечками пальцев. Они знали друг друга всего ничего, но ему казалось, что прошла целая жизнь. Это было странное, ни на что не похожее чувство, когда ты смотришь на человека и понимаешь, что нашел то, что даже не искал.

– Почему ты на меня не злишься?

Света не понимала, почему Макс так спокоен. Почему ему не хочется накричать на нее, как она недавно кричала на Пашу.

– Не могу злиться на тебя, – ответил он чистую правду. – Ты же меня не обманывала. Я это ценю. А раз так, могу я рассчитывать на еще одну правду? Скажи, я тебе нравился или ты просто пыталась отвлечься?

По сути, это было единственное, что он хотел знать. От ответа на этот вопрос зависело все.

– Ты дурак, – только и сказала Света. – Думаешь, я бы тогда… думаешь, все это было просто чтобы отвлечься? Конечно, ты мне нравишься. Очень.

Она смотрела на него, готовая вот-вот расплакаться, а он улыбался как полный идиот. До него наконец дошло, почему тогда она сказала ему, что ничего не выйдет. Все дело было в несчастном поцелуе, до которого Максу уже не было никакого дела. Все иногда оступаются, важно уметь признавать свои ошибки.

– Может, тогда попробуем еще раз? Сначала и без всяких там третьих лишних?

– И ты простишь меня за то…

– Тише, – Макс положил палец на ее губы, не давая договорить. – Мы же договорились начать сначала, разве нет?

– Спасибо, – выдохнула Света, мягко прижимаясь своими губами к его.

Ей подумалось, что впервые за много-много дней она по-настоящему счастлива. Настолько счастлива, что это чувство распирало ее изнутри с такой силой, что казалось, она вот-вот оторвется от земли, как воздушный шарик, и только крепкие руки Макса удерживали ее оттого, чтобы взмыть вверх.

– Скажи мне, что ты не улетишь завтра или послезавтра… – попросила она. – Скажи, что у нас есть еще хотя бы неделя.

– Я остаюсь в Москве, – наконец-то он мог сказать ей это. – Пока на год, но я надеюсь продлить контракт.

И тут Света не выдержала и все-таки расплакалась. Впервые в жизни она плакала от счастья, которое было слишком большим, чтобы просто оставаться внутри.

– Свет, ну ты чего? – Макс гладил ее волосы, пытаясь успокоить. – Не надо, пожалуйста, я не могу на это смотреть.

Вдруг снова пошел дождь. Сначала мелкий и моросящий, он усиливался, пока не стал самым настоящим ливнем, но они продолжали стоять обнявшись, совсем не обращая на него внимания. Вспомнилось, как они сбежали из бара и пошли за пончиками, а потом попали под такой же ливень. Света тогда плакала, а Макс пытался ее приободрить, распевая песню про мужицкий дождь.

– Я тебя все-таки нашла, – сквозь всхлипы рассмеялась девушка, уткнувшись ему в шею.

Макс не стал ничего отвечать, только крепче прижал ее к себе, подумав о том, что Дан был прав. Женщины самые удивительные и иррациональные существа на свете. Абсолютно сумасшедшие, все без исключения и каждая по-своему. И все же без них мир был бы куда скучнее, потому что только женщины умеют смеяться и плакать одновременно.

Глава 29

Паршивый день

– Это худший день в моей жизни, – простонал Дан, прижимая посиневшие пальцы левой руки к груди, вжимая педаль своего «мерса» в пол. – Я надеюсь, у меня просто ушиб, а не перелом.

– У тебя перелом?! Мне дышать больно! Точно трещина в ребре, – простонал Макс, ойкая на резких поворотах. – У меня сделка в четверг, я не могу лечь в больницу!

– Знаете, я вообще мимо проходил, – прогнусавил с заднего сиденья Ромка, слизывая кровь с разбитой губы и поправляя окровавленную вату в носу. – Я обещал своей девушке быть дома пораньше, а вместо этого еду в травмпункт. Возможно, с переломом носа.

Дан никак не прокомментировал это, лишь вжимая педаль газа еще сильнее и проезжая на красный свет. Хотя новость о том, что у Андреева есть девушка, его порадовала. Значит, с Полиной они просто друзья. Черт, а он же уже выписал ему замечание, чтобы лишить премии. Как низко… надо бы исправить это.

– Почему на тебя напал какой-то байкер? – вдруг спросил Ромка, обращаясь к Максу.

– Ты не узнал Павла из айти? – раздраженно ответил вместо Макса Дан, забыв обратиться к своему сослуживцу на «вы».

Хотя какое «вы»? В этой компании все давно смешалось в кучу. А после массового мордобоя уж точно глупо говорить в уважительной манере.

– Ну как бы нет. Я видел огромного мужика в мотоциклетном шлеме и берцах, который подошел и без прелюдий ударил ногой в живот парня, который просто курил у входа в бизнес-центр. Я как-то не подумал, что это Паша. Это же, выходит, был Паша? Наш Паша?

– Не Паша, а козел, который, чтоб в бубен не получить, шлем надел, – прошипел Макс, прикрывая руками свой бок, будто боялся, что его ребра могут рассыпаться. – Я так понимаю, это и есть Светин бывший?

– А ты, видимо, ее нынешний? – хмыкнул Ромка.

– Ты там как оказался? – неожиданно спросил Дан. – И зачем в драку полез?

– Я никуда не лез. Просто шел в кои-то веки пораньше домой – Смирнов в отпуске, так что могу себе позволить. Выхожу из офиса, а там какой-то псих напал на этого вот, – Ромка махнул рукой в сторону Макса. – Я сказал, что сейчас охрану вызову, а мне с разворота в нос прописали. Говнюк неадекватный этот Паша. Слушай, ты ж зам и с шефом на короткой ноге. Давай его уволим?

– Не за что – формально он напал вне офиса. Можете только заявление в полицию написать.

– Нет, я из маленького города, там так не принято. Лучше в морду ему дать, – буркнул Ромка.

– Уже дали, – сокрушенно сказал Макс. – Какой позор. Света меня бросит. Я не смог отстоять ее честь. Я не мужик.

– Макс, тебе еще и мозги отшибло?! Какая честь?! У тебя шансов не было, и даже не потому, что ты физру в школе прогуливал. Тебя неожиданно ударили и положили на асфальт. Так любой прохожий втащить может без разговоров.

– И все же мне нужен личный тренер по боксу, – насупился Макс, морщась от боли. – Тебе легко говорить, ты успел его ударить, еще и охрану вызвал.

– Макс, я чуть руку не сломал о его байкерскую куртку. Не знаю, из чего там пластины, но ему явно не было больно.

– Да говорю же, говна кусок! – Ромка попросил еще салфетку, потому что кровь так и лилась из носа.

– Долго еще до травмы, однорукий Джек? – пошутил Макс.

– Заткнись!

Дан окончательно вышел из себя. Понедельник не задался с самого утра. Он по-настоящему ждал его, думая, что Полина придет. Он купил огромный букет роз, чтобы извиниться за то, что изводил ее все эти месяцы. Возможно, у них ничего не получится и получиться не может, но он должен был извиниться перед ней. А она просто не пришла, написав ему в сообщении, что придет завтра, потому что все еще «болеет». Не женщина, а беда!

Потом экономисты напортачили с отчетами. Хотя их сейчас не хватает. Нужно закрыть еще минимум три ставки. Вот если бы Полину к ним в помощь перевести, но нет же, коза упрямая хочет увольняться! Еще и Светлана взяла отгул, потому что… Потому что это Светлана, и черт бы ее побрал наконец! Даже сам дьявол отказался бы от этой блондинки. Смирнов ушел в отпуск, и теперь шеф втройне изводит своими разговорами ни о чем. Так еще в конце рабочего дня, когда Дану захотелось хоть раз уйти с работы вовремя и посидеть с Максом в баре, он увидел через стеклянные окна холла, как его друга и сослуживца бьет психопат – бывший Светы. А охрана играет в косынку на компе. Стыдоба!

– Мы приехали, – протащившись по всем вечерним пробкам, Дан-таки довез их троицу до ближайшей травмы. – Надеюсь, там никого нет.

Надежда умерла быстро и стремительно, потому что в травмпункте тоже творился какой-то ад.

– Полная кунсткамера, – Макс важно прошел мимо старого охранника и громко спросил, кто последний к врачу.

Контингент собрался весьма разношерстный. На лавочке у стены дремал побитый бомж, рядом с ним сидели какие-то нетрезвые девицы и спорили о грибках на ногах. На лавочке напротив сидели милая девушка с парнем, у которого была интересная авторская татуировка на руке в виде цепи. Парочка тоже о чем-то спорила. Рядом с ним сидела пухленькая рокерша в берцах, причитая над ссадинами какого-то щуплого блондина, который был в два раза худее Макса. У дальней лавочки рядом с кабинетом столпились какие-то побитые гопники, решая зайти ли им к врачу вместе или по одному.

– Мы последние, – приветливо сказала девушка, которая сидела рядом с парнем с тату.

Дан обратил внимание, что ее лицо кажется ему смутно знакомым. Где-то он ее видел.

– Оля, ну как, как можно было сломать палец о дверной косяк? – вздохнул парень, обнимая ее за талию. – Сначала палец на ноге, теперь на руке… скоро будем приходить сюда как к себе домой.

– Стас, я же будущий врач, все глупые травмы и редкие болячки так и липнут ко мне, – хихикнула девушка, баюкая свою опухшую кисть. – Привыкай.

– Точно, это ты! – глаза Дана распахнулись, когда он узнал в этой девчонке ту, что мучила его почти неделю.

– Даниил Александрович? – Она тоже его узнала и, пискнув, вжалась в своего парня.

– Вы знакомы? Ее ты тоже уволил? – Макс, кряхтя, присел на лавочку рядом с ребятами.

– Не говори глупостей! Помнишь, я год назад лежал в больнице с аппендицитом, и там студенты давление мерили и капельницы ставили? – весело хмыкнул Дан. – Так вот эта с пятого раза укол в вену делала. А уж какие у меня были потом синяки… все оттенки космоса на моих руках. Ты сейчас хоть научилась их делать, студентка?

– Да, – смущенно ответила Оля, а ее парень лишь недовольно фыркнул, гневно сверкнув глазами в Дана, и повернулся в сторону негромко переругивавшейся парочки фриков рядом.

– Алла, мне кажется, у меня открытый перелом, – причитал блондин, показывая ей свое ободранное колено.

– Антон, успокойся, это просто грязь, – закатила глаза девушка, нежно дуя на его коленку. – Я говорила тебе, не трогать мой байк. И зачем ты вообще на него полез?

– Не знаю, мне показалось, что я обязан научиться…

– Когда-нибудь твои дурацкие идеи сведут меня с ума, – хмыкнула девушка, погладив его по плечу. – Ну не волнуйся, мы сразу за теми гопниками.

– Эй, ты че сказала? – возмутился один из троих парней, стоявших под дверью врача.

– Че слышал, – отрезала девушка. – Рот закрой и вали в кабинет, нечего очередь задерживать.

Макс с удивлением заметил, что парни не стали продолжать спор, а один из них действительно вошел в кабинет. Максу подумалось, что парочка все-таки очень колоритная: она прям Паша в юбке, а парень ее полная противоположность. Белое поло, бежевые шорты и модные в этом сезоне кроссы. И все-таки они были вместе и смотрели друг на друга с нескрываемой нежностью.

– Ну, мы за кем? – К Максу с Даном подошел Рома, только что закончивший в очередной раз объясняться по телефону со своей девушкой.

– За ними, – Макс кивнул в сторону девушки со сломанным пальцем.

Рома посмотрел на парочку и задержал взгляд на тату парня. Ему подумалось, что Лу бы заценила ее. А потом он увидел девушку, лицо которой показалось очень знакомым.

– Алла? – неуверенно спросил он.

– Мы знакомы? – Девушка прищурилась, явно пытаясь вспомнить, кто он.

– Мы ходили с девушкой к вам на мастер-класс, – улыбнулся Ромка. – Еще раз спасибо, чашки отличные.

– Простите, а что за чашки? – вклинилась в беседу Оля.

– Она проводит мастер-классы в гончарной мастерской, – пояснил Антон. – Даже у меня получилось с первого раза, – гордо добавил он.

– Стас, давай сходим?

– Как только гипс снимем, сразу пойдем, – пообещал парень, целуя ее в нос.

– У вас перелом? – заинтересованно спросил Антон, внимательно разглядывая руку Оли. – Ого, у тебя палец синий.

– Спасибо, она в курсе, – хмуро заметил Стас, но его девушка только рассмеялась.

– Болит? Алла, давай пропустим их? Мне кажется, я не так уж и ранен, – с сомнением протянул Антон. – Только вот у меня что-то хрустнуло, когда я упал, но…

– Конечно, ребят, идите, – Алла кивнула в сторону кабинета, из которого как раз вышел последний из трех гопников.

– Ой, спасибо, – заулыбалась девушка. – Стас, возьми у нее телефон, чтобы потом записаться, – попросила она, скрываясь за белой дверью.

Только Дану подумалось, что его вот-вот стошнит от сладостно-романтичной ауры, источаемой влюбленными парочками, как в коридоре появилась еще одна.

– Антон, если ты не при смерти, я сам тебя убью, – грозно заявил появившийся из-за поворота Смирнов. – У меня самолет через четыре часа!

Он остановился возле брата и посмотрел на него крайне недовольно. Рядом с ним, обнимая его за руку, стояла красивая девушка.

– Боже мой, а вы тут что делаете? – Илья с удивлением посмотрел на Дана и Рому. – Только не говорите, что вы подрались, – он переводил взгляд с посиневшей руки зама на разбитое лицо подчиненного.

Пока Дан, Рома и Макс рассказывали Илье про подлеца Пашу, напавшего без предупреждения, Алла отчитывала Антона за звонок брату.

– Боже, зачем ты ему позвонил? – Алла посмотрела на своего парня с осуждением. – Им же скоро вылетать!

– Не знаю, у меня был шок, – Антон дернул плечами и скривился от боли. – Черт! Кристин, а я на байке проехался, – похвастался он девушке Ильи.

– Не от большого ума, – заметил Илья, окидывая братца скептическим взглядом. – Ладно, жить будешь, я свой долг выполнил. И я не привезу тебе никаких сувениров!

– Не говори со мной так, ты же мой брат. К кому мне еще обращаться в трудной ситуации?

– Это твой брат? – Рома смотрел на Илью с удивлением.

– Двоюродный, – вздохнул Смирнов. – Твой нос выглядит ужасно, – сочувственно заметил он.

– Ну спасибо.

– Стоп, так вы, получается, все тут с друг другом знакомы? – вдруг спохватился Макс. – Офигеть! Бывает же такое.

– Следующий, – из кабинета вышла Оля. – Стас, пойдем, мне на второй на рентген.

Когда одной парочкой на этаже стало меньше, Дан уже почти было выдохнул с облегчением, но не тут-то было. В холл влетела маленькая и очень недовольная девушка, сразу напомнившая ему осу. Она подскочила к Роме и стала его отчитывать, даже не слушая его попытки что-то объяснить.

– Ты же не дрался никогда! Чего на подвиги потянуло? – Она расстроенно осматривала опухший нос парня. – Ну почему ты такой дурак? Больно? – не дожидаясь ответа, она прижалась к нему и, понизив голос, стала говорить что-то явно утешительное. И почти наверняка тошнотворно-любовное.

Алла о чем-то оживленно говорила с Кристиной, Илья жаловался Максу на непутевого братца, а он, Дан, мечтал, чтобы они все разом заткнулись. Его раздражала тупая, ноющая боль в руке и все эти парочки, у которых на лбу светилось «влюблены и счастливы».

Подумалось, что если бы тут была Полина, то она бы точно не стала орать на него, как девушка Ромы, или отчитывать, как Алла, она бы, скорее всего, держала его за руку и суетилась, как обычно. И он бы насмехался над этой суетой, но в глубине души ему было бы приятно.

– Эй, мы следующие, кто пойдет первым? – вопрос Макса вырвал его из раздумий.

– Я могу пойти последним, думаю, у меня просто ушиб. Как и у тебя. – Дан усмехнулся, увидев страдальческое выражение на лице друга. – Ой, прекращай, раненого героя будешь демонстрировать Свете.

– Женщины же любят убогих? – прыснул Макс, снова хватаясь за свои ребра, болевшие каждый раз, когда он смеялся.

– Это точно, – вздохнула Лу, сжимая в руках ладонь Ромы. – Давай иди, может, мы еще успеем отвезти ребят в аэропорт.

– Илюх, а если у меня будет перелом, можно мне на больничный? – елейным голоском пропел Рома.

– Конечно, нет. Ты же сломал нос, а не ноги, – фыркнул Смирнов. – И вообще, пока меня нет, ты за старшего.

Кристина начала требовать, чтобы ее парень проявил терпимость и сочувствие к брату и другу, Лу заталкивала Рому в кабинет, Макс уже сцепился языками с Антоном и Аллой, явно намереваясь затащить Свету на свидание в гончарную мастерскую, а Дан вдруг почувствовал себя брошенным и одиноким. И совершенно никчемным.

– У меня, кажется, перелом, – гордо заявил Рома, выглядывая из кабинета. – Я иду на рентген.

– Господи, за что мне это? – простонала Лу, уводя его на второй этаж.

– А у меня все хорошо, только кроссовки мои убиты в хлам, – пожаловался Антон, окидывая взглядом присутствующих.

И вдруг его взгляд остановился на Дане. Мужчина даже вздрогнул – так странно на него еще никогда не смотрели. А в следующее мгновение этот тощий шкет уже подскочил к нему, глядя на него, как на рождественское чудо.

– Вы мой кумир, – заявил он с таким огнем в глазах, что Даниилу стало неловко. – Боги, как мне нравится этот костюм. Это же Армани, да? А какие часы! Это то, о чем я подумал? Можно я посмотрю?

Не дожидаясь разрешения, он вцепился в руку Дана, который смотрел на него и не знал, как на это реагировать.

– Даниил, извини, он, кажется, головой приложился, – Илья попытался отцепить от него своего братца, но тот никак не мог успокоиться, бурно восхищаясь каждой деталью гардероба Дана.

– Вот это мужчина с чувством стиля, – с видом знатока заявил Антон, все-таки отступив назад под грозным взглядом брата. – Тебе, Илюш, не помешало бы взять с него пример. У тебя все сплошное старье из позапрошлогодних коллекций.

– Заткнись, – ласково попросил Смирнов, испытывая жгучий стыд за брата. – Алла, уведи его, бога ради, – умоляюще попросил он.

– Пойдем домой, доктор тренд, – хмыкнула девушка, буксируя за собой Антона, как паровозик на веревочке.

Дан все еще не отошел от этой странной сцены, как в коридор выскочил Макс и заявил, что ему тоже на рентген.

– Чудесно, – только и сказал Дан, приближаясь к двери.

Паршивый, очень паршивый день. И врач-бездельник, которому лишь бы на рентген людей гонять.

* * *

Черный «Мерседес» остановился у одного из старых сталинских домов в центре Москвы.

– Так, значит, здесь ты будешь жить ближайший год? – хмыкнул Дан, подмечая, что друг поселился не так уж и далеко. – Хорошо, что трещины нет, хотя на твоем месте я бы не напрягался особо пару дней.

– Я и так еле дышу до сих пор, о чем ты, – буркнул Макс. – Повезло, что у тебя пальцы не сломаны. Хотя один вон опух, как сарделька.

– Да уж, столько проблем из-за чужой женщины и придурка-друга. Лучше бы ты в Америке сидел, – усмехнулся Дан. По итогу всех троих отправили на рентген, но все-таки обошлось без переломов.

– Эй, ты бы без меня скучал, – хихикнул Макс и скрючился от боли в ребрах.

– Иди давай. Неделя только началась, а я уже задолбался.

– Ты так ничего и не будешь делать с Полиной? – как бы между делом, но с нескрываемым любопытством спросил друг. – Она придет завтра на работу? Она же уволится уже в пятницу.

– Я собирался извиниться, – честно, как на исповеди, сказал Даниил. – Принес цветы. Она не пришла. Конец.

– И все?! Просто уволишь ее, и все? Она же тебе нравится! Нет, мы со Светой, конечно, сможем организовать вам пару встреч, типа совместного похода в бар, но ты не хочешь сделать что-нибудь, кроме аудита и массового выноса мозга всем и каждому?

– Макс, отвали, – отмахнулся Дан. – Мы с Полиной не с того начали и еще более отвратительно закончили. Она сама решила уйти, в конце концов, я хоть и тиран, но на работе ее никогда не задерживал до ночи и требовал только то, что она должна была делать как моя ассистентка. За время работы со мной, а это всего-то пара-тройка месяцев, она успела съездить в командировку в Вену и получить солидную премию, так что хватит из меня монстра делать. Я тоже не собираюсь бегать, как собака, и вилять хвостом, потому что она, как типичная женщина, поняла каждую мою фразу неправильно и возвела в абсолют.

– Вот вроде умные слова говоришь, а такое ощущение, будто оправдываешься, – Макс хотел добавить еще что-то нравоучительное и вправить другу мозги, но телефон в кармане завибрировал. – Света звонит.

– Любовь окончательно сделала из тебя идиота или этот байкер все же шарахнул тебя по темечку? – вздохнул Дан, наблюдая, как его друг на глазах растекается ванильной лужей у него в машине. – Пошел вон отсюда, – добродушно сказал он, выпихивая Макса на улицу болтать со Светой.

Не прощаясь, Дан рванул с места и уехал в ночь. Хотелось домой. В душ, что-то съесть, что-то почитать или просто лежать овощем и смотреть в потолок. Дан ехал по ночному городу, усыпанному огнями светофоров, мимо ярких вывесок витрин и уличных фонарей. Неожиданно захотелось просто проехаться, выжать газ до предела, словить штрафов с камер видеонаблюдения, уехать из города и мчать по пустой трассе, не зная куда и зачем. Душ, еда, сон могли подождать. Дану очень нужен был перезапуск системы. Он давно не чувствовал себя таким уставшим, а сейчас просто ехал и наслаждался почти пустой дорогой.

Когда-то давно они с Максом были бедными студентами, мечтали о крутых тачках и дорогих ресторанах, мечтали покорить весь мир и стать хозяевами своей жизни. Дан окинул взглядом мягкий кожаный салон автомобиля и усмехнулся. Разве не об этом он мечтал? Вот она крутая тачка, его собственная, вот он хозяин своей жизни, вот у него есть счет в банке, его мать живет, ни в чем не нуждаясь, но чего же тогда не хватает?

Дан специально, словно доказывая себе, что может, крутанул руль, нарушив кучу правил, и развернулся на полном ходу через две сплошные, стирая шины об асфальт. В какой-то момент даже захотелось, чтобы полицейские заметили, штрафанули, лишили прав или наорали, но его никто не видел, и он поехал дальше, хотя какая-то трезвость мыслей вернулась.

Он не заметил, как прошло еще полтора часа, все ехал и ехал. В кои-то веки стало легче. Как давно он не отдыхал и не расслаблялся, а ведь, когда покупал машину, думал, что будет кататься каждый вечер. В итоге машина почти всегда стоит на парковке, потому что вечно некогда. Некогда сходить в кино на нового «Человека-паука», а ведь в детстве это был его любимый комикс и мультик. Некогда сходить на свидание с симпатичной девушкой и выпить бокал вина, некогда съездить к матери и посмотреть вживую ремонт, что она сделала почти год назад, некогда съездить на выходные в Чехию, увидеть Карлов мост и попить пиво со старым приятелем, переехавшим в Прагу. Все некогда.

Дан резко остановился на темной пустой трассе у леса, вышел из машины, вдохнул ночной воздух и закурил. Алексей всерьез предлагает ему стать финансовым директором, то есть вторым после себя человеком в компании, а учитывая какой занятой и сумасшедший человек его шеф, фактически Дану намекнули управлять всей компанией. Огромной компанией. Стоит сказать «да», и тогда он станет не просто хорошим высокооплачиваемым аудитором и свободным человеком, он станет полноправным и настоящим бизнесменом. И, с одной стороны, тщеславие кричало ему соглашаться, ведь он справится.

Он всегда справлялся. Когда их бросил отец и пришлось искать подработку на летних каникулах со средней школы, когда надо было поступить на бюджет в престижный вуз, когда надо было самому выучить иностранные языки, потому что денег на репетиторов не было, когда пришлось идти в армию на год после вуза, потому что не было возможности и денег отмазаться. Все и всегда надо было делать самому, зато теперь никто не смеет ему что-то сказать или криво посмотреть. Его зовут по имени-отчеству и дрожат от страха, когда он идет с проверкой, но почему же тогда нет радости?

– Идиот. – Дан злобно выкинул окурок и закурил еще одну.

Голова отказывалась думать о работе и предстоящем повышении, вместо этого мысли тоскливо подсовывали картинки этого вечера, где после травмпункта пухлая девушка в берцах ушла, обнимаясь с побитым блондинчиком, а бестолковая студентка из больницы, где он лежал, ушла за руку со своим парнем. Нелепый Рома со своей недовольно ворчащей девицей повезли Смирнова с его девушкой в аэропорт. И даже Макс торжественно вошел в категорию самодовольных женатиков. И ведь Дан был на сто процентов уверен, что никто из них не добился такого успеха в карьере, как он, даже Смирнов, но почему же тогда он им завидует?

Дан снова сел в машину и поехал домой. Не хотелось шевелить эти мысли еще больше. Потому что если на мгновение дать слабину, то в голове тут же появится образ Полины, которую он задолбал до такой степени, что она увольняется и не хочет его видеть. Она ведь что-то в нем разглядела, раз так долго терпела и бегала за ним.

Дан на мгновение все же представил: а что, если бы он пришел из травмпункта и дома его кто-то ждал? Если бы кто-то готовил ему ужин и не пришлось бы вечно ругаться с доставкой, кто-то бы бегал с ним по утрам или обсуждал книги, что он читал. Если бы ему было с кем обсудить Человека-паука и поделиться тем, что он фанатеет от комиксов? Если бы был человек, с которым можно говорить не только о работе? Не друг или мама, а девушка?

Даниил некстати вспомнил, как чудесно было в Вене. Особенно в музее. С Полиной было так интересно обсуждать экспонаты и архитектуру города.

Завтра он увидит ее на работе, а что дальше? Купить новый букет? Извиниться? Не давать ей работу до конца недели в качестве подарка? Позвать на ужин? Позвать в кино или соврать и сказать, что она не храпит, а ему показалось? Очевидно же, что она обиделась на храп. Хотя врач был хороший и оплаченный прием пропал.

– Наверное… Я бы мог смириться с ее храпом, – удрученно пробубнил Дан, стягивая пиджак и бросая его прямо на комод у входной двери.

Даже собственная педантичность задолбала до чертей.

Глава 30

Найди свою гавань[13]

Дан лежал на берегу в одних шортах, подставляя голое тело жаркому солнцу. В голове было невыносимо пусто, и только шум прибоя, доносившийся до ушей, напоминал, что он жив. Пляж был пустынным, не зря же Дан арендовал машину и ехал больше двух часов, чтобы зарыться, как страус, в песчаные дикие дюны и слушать только океан и свое одиночество.

Даже вещей рядом не было, за исключением оранжевого полотенца, пары сланцев и ключей от тачки. Дорогие наручные часы, спортивная сумка с наспех собранными вещами, немного налички и кредитка остались валяться в багажнике машины. Но главное, там, в арендованном «Форде», валялся выключенный телефон, который он не планировал включать в ближайшее время. Никакого интернета, голосовой почты, работы, встреч, совещаний, срочных звонков – ничего этого он не будет делать столько, сколько потребуется. Он выдохся и устал, как дьявол. Именно это он и сказал Алексею. Он задолбался еще до прихода в его компанию. Последнюю пару лет без отпусков, без нормального сна, без ничего – только работа. Еще аудит, еще отчет, еще проверка, еще встреча в двенадцать дня, в два ночи, в четыре утра. И работа, работа, работа. И поэтому в жопу новую должность, в жопу эту компанию, где он пашет, как лошадь, а его все продолжают ненавидеть, в жопу руководство, в задницу всех людей.

Дан сонно пошарил рукой по золотистому песку, пытаясь нарыть под полотенцем бутылку теплого виски. Хотелось вусмерть нажраться, получить тепловой удар и помереть на этом диком пляже Португалии. Какая разница. Ему никто не нужен, и он никому не нужен. Разве что своей матери, но она далеко, и ее укоряющий взгляд не найдет его.

Дан приложился к бутылке, поправляя съехавшие набок солнцезащитные очки, и выбил сигарету из слегка отсыревшей помятой пачки. Прикурить получилось не сразу, потому что зажигалка взяла и забилась песком. Дан некстати вспомнил, что сейчас утро среды. Вчера Полина должна была прийти в офис, а он поговорил с шефом и просто свалил с билетом в один конец, не взяв даже ноутбук, не отогнав машину со служебной парковки, не забрав свои рубашки из химчистки и не оплатив счета за ЖКХ.

– К черту. – Дан снова прижался губами к горлышку бутылки и уставился на бескрайний океан.

Солнце скрылось за резко набежавшими тучами, и молодой человек вспомнил, что прогноз обещал недолгую жару. Надвигался циклон, и океан уже начинал бесноваться. Словно вторя его мыслям, ветер поднял песок и дунул им прямо Дану в лицо. Отложив бутылку с недопитым виски, Даниил принял просто отличное решение искупаться перед грозой.

Теплые волны и медуза в волосах немного отрезвили. Дан подумал, что ведь это так на него не похоже. Сбегать, выключать телефон, уходить с работы, покупать билет в один конец, бухать в одиночку, в конце концов. Задержав дыхание, он ушел под воду, снова пытаясь очистить разум и не думать ни о чем. Хотелось стать невесомым и найти ответ на вопрос: когда? Когда все потеряло смысл? Когда мечта оказалась камнем, стирающим его душу в порошок? И каковы его истинные желания?

Дан хотел вынырнуть, но волна ударила прямо в лицо, сыпанув в глаза поднятый со дна песок. Он отвернулся, пытаясь набрать в легкие воздуха, но следующая волна накрыла его с головой, сбив с ног, лишая ориентации в пространстве. Вместе со следующей ударившей его волной что-то обожгло его ногу: то ли камень ударил, то ли ужалила медуза, он не понял, но от неожиданности открыл рот и глотнул воды. Закашлявшись, он снова заглотнул воды вместо того, чтобы продышаться, и запаниковал. Дан барахтался в воде, уже не понимая, где дно, а где поверхность. Он хорошо плавал, но все же не стоило лезть в начинающийся шторм в воду, не надо было пить перед этим, не надо было делать много других вещей.

«Не надо было давать ей уйти. Не надо было быть трусом. У меня была другая мечта».

Дан терял реальность, думая, что умирает где-то на краю света в чужой стране. Все перемешалось, но почему-то он вспомнил одно из самых острых воспоминаний. Ему двенадцать, мать плачет, потому что его отец кинул их и свалил. Есть нечего, потому что матери снова задерживают зарплату, а отец не платит алиментов, хотя Дан с мамой знают, что он начальник на производстве и дружит с директором. У отца всегда были деньги на игровые автоматы, бухло и смазливых секретарш, а на Дана у него не было ни денег, ни любви. Но Дан не плачет, он не будет плакать и матери не позволит. Он говорит ей, что никогда ее не бросит, никогда не бросит тех, кто его любит, и тех, кого полюбит сам. Никогда он не станет бездушным ублюдком. Ничто не станет выше его близких. Он выучится, он будет зарабатывать, он всего добьется, и у его близких и у него будет лучшая жизнь…

Дан закашлялся и его стошнило соленой водой и виски. Он очнулся на берегу, в голове шумело, перед глазами плыло, а горло жгло огнем. За спиной выл ветер, и коварный океан словно хохотал за спиной. С трудом сфокусировав зрение, Дан разглядел загорелые волосатые ноги в старых черных шлепанцах. Подняв голову, он увидел старого аборигена в пожелтевшей майке и с такими же желтыми кривыми зубами. Незнакомец был весь мокрый и злой и орал что-то на местном наречии.

Не понимая ни слова, Дан все же догадался, что его отчитывали последними словами за то, что он чуть не утонул. Попытавшись извиниться и поблагодарить на английском, Дан опять услышал какие-то гневные изречения, а под конец тирады старик схватил его недопитую бутылку и гордо пошел дальше по пляжу.

– Такое Диснею и не снилось, – пробормотал Дан вслед португальцу, вспоминая романтичное спасение принца Эрика из «Русалочки». Он слабо усмехнулся, вспомнив, как в детстве обожал этот мультик и мечтал жить под водой. Пока что эта мечта была ближе всего к тому, чтобы исполниться.

Почерневшее небо рассекла молния, потом грянул гром и началась настоящая буря. Пошел проливной дождь, а Даниил обернулся и заглянул в глаза шторму. Он ловил ртом капли дождя, пытаясь избавиться от привкуса соли на языке, но это не помогало. Голова болела от его водных приключений, а горизонт все еще плыл перед глазами, но Дан вдруг улыбнулся, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Спасибо, – хрипло прошептал. – Я все вспомнил!

Дан сорвался с песка, хватая полотенце и свои сланцы с ключами. Скорее бежать к машине, ехать в аэропорт, покупать билет в Москву. Сейчас среда. Завтра, нет, сегодня ночью он придет к Полине, придет, потому что любит. Потому что, когда почти утонул, последним, что он увидел в морской бездне, было ее улыбающееся лицо.

* * *

Поля смотрела на картонную коробку, стоявшую на ее рабочем столе. В нее уместилось все, чем она успела обрасти за последние два года на должности ассистента. Там лежала ее огромная кружка, которую ей подарила Светка на прошлый День святого Валентина, решив, что, пока у нее нет парня, Полина – любовь всей ее жизни. Четыре исписанных ежедневника, три планера, тетрадь со шпаргалками, куча разномастных флешек, стикеры, маркеры, запасная пара колготок, сменка, рабочая косметичка, расческа и еще целая куча полезного и не очень барахла. Последней вещью, которую она уложила в коробку, стала ее трудовая, которую она пару часов назад забрала у Тамары.

Телефон, лежавший рядом с коробкой, коротко пикнул, оповещая ее о том, что на ее счет поступили деньги. Вот и все, она получила расчет, можно было идти домой. Но вместо этого девушка зачем-то подошла к двери в кабинет начальника и, привычно постучав, хотя в этом не было никакой необходимости, открыла дверь. Оказавшись внутри, она подошла к аквариуму с рыбками и насыпала им корма, а потом подошла к рабочему столу. Зам не появлялся на работе уже несколько дней. Света выяснила, что он взял отпуск за свой счет. Полина решила, что он просто не хочет ее видеть, хотя в глубине души рассчитывала, что в последнюю неделю ее работы он предпримет хоть что-то.

Заметив на столе пачку сигарет, Поля взяла одну и, устроившись на диванчике возле панорамного окна, закурила, в последний раз наслаждаясь видом. Все равно Свете оставалось доработать еще полчаса, так что можно было не спешить. Устроившись поудобнее, Полина смотрела на город, размышляя о том, как закончился ее четырехлетний путь в компании.

На днях Алексей Геннадьевич вызвал ее к себе и выдал неприлично объемный конверт с премией за помощь Даниилу Александровичу. Полине было приятно, что зам сдержал свое обещание и сказал большому боссу о том, что она ему помогала, да и кругленькая сумма была к месту – можно было не спешить с поисками новой работы или даже махнуть в отпуск. Алексей Геннадьевич уговаривал Полину остаться, сулил повышение, а она смотрела на него и думала, что ни за что не останется в компании.

И дело было вовсе не в сослуживцах, которые, к ее удивлению, закатили целую вечеринку-сюрприз вчера после работы, проводив ее теплыми словами и пожеланиями. Ее убивало то, что единственный человек, которого она страстно желала увидеть, так и не пришел.

Полина не сразу поняла, что плачет. Просто вдруг город перед ее глазами стал размытым и каким-то невнятным. Тихие и жалкие слезы сбегали по ее щекам, разбиваясь о колени, но она и не думала их вытирать. Она просто смотрела прямо перед собой невидящим взглядом и думала о том, что нисколько не поумнела.

Она ждала, каждый день ждала сообщения, звонка, встречи – чего угодно. Она надеялась, снова и снова представляя, как он заходит в приемную и говорит ей, что она все не так поняла. Что он сожалеет. Что угодно, лишь бы не так, даже не попрощавшись. Что бы она ни говорила Свете и Арине, она до последнего надеялась, что он сделает хоть что-то.

Она снова вытащила из кармана список, в который по совету именитого психолога внесла все плюсы и минусы их отношений. И плевать, что не было никаких отношений, а в этом списке были сплошные минусы. Ей нужен был хотя бы один плюсик, чтобы она осталась. Но его не было.

Полина сжалась от жалости к себе, вспоминая, как последние два дня ждала его появления. Каждый раз, когда дверь в приемную открывалась, сердце ее пропускало удар, а это был кто угодно, но не Даниил Александрович. И сейчас Полина намеренно тянула время, словно давая ему последний шанс, которым он, конечно, не воспользуется. Вопреки всем канонам романтического кино, он не пришел. Время неумолимо бежало к шести, но ничего не происходило. И когда наконец минутная стрелка закончила свой бесконечно долгий круг, Поля взяла карандаш, лежавший на журнальном столике, и сделала запись в пустующей правой колонке плюсов.

«Мне была нужна хотя бы одна причина, чтобы остаться»

Утерев слезы, она оставила листок на столе, спрятав его под клавиатуру так, чтобы не прочитала уборщица, но заметил Даниил Александрович, и ушла. Когда дверь за ее спиной захлопнулась, сердце сжалось от боли, но Поля набросила на плечо сумку и схватила со стола коробку, едва ли не выбегая из приемной.

У каждого человека свой предел того, что он может вынести. Полина достигла своего эмоционального предела и, сжигая за собой мосты, сгорела сама. Она шла по коридору, мысленно прощаясь с местом, где провела так много времени, уже не плача, а просто принимая то, что этот этап подошел к концу. Ее первая серьезная работа, ее первые серьезные проблемы и первые настоящие чувства. Те, которые, говорят, не забыть. Но она шла по коридору с гордо поднятой головой, отбивая каблуками прощальный марш. Когда она вышла в холл, а дверь на этаж с характерным щелчком закрылась, она посмотрела на Свету и улыбнулась.

– Вот и все, – сказала она, протягивая подруге свой бейдж-пропуск.

– Такой ты дружок, Полина, – только и сказала Света, бросая пластиковую карточку в ящик с использованными пропусками. – Бросаешь меня тут одну.

– Ты всегда можешь подружиться с Тамарой, – хихикнула Поля, вызывая лифт. – Ну, куда пойдем?

– Для начала занесем твою коробку. А потом тусить, у нас заказан столик на половину восьмого.

Полина вышла из здания бизнес-центра и пошла вперед, ни разу не оглянувшись. Она твердо обещала себе, что, как только стеклянные двери за ней закроются, ее драма останется позади. Но она почему-то упорно тащилась за девушкой, больно тыкая куда-то в подреберье. И как бы Полина ни гнала все это прочь, получалось у нее донельзя плохо.

Она все-таки остановилась и оглянулась. От бессилия, накатившего на нее, захотелось кричать. Она хотела бросить на пол чертову коробку, прыгать на ней ногами и кричать что есть мочи, чтобы обида и злость вылились из нее, даруя такое желанное чувство облегчения.

Света посмотрела на подругу, а потом нахмурилась, легко догадавшись, о чем она думает. Когда Полина наконец рассказала ей про ту ночь и утро, она сначала долго переваривала эту историю, а потом пыталась осмыслить ее, но картинка не складывалась. Конечно, лучшим советчиком в этой ситуации стал бы Макс, который лучше всех знал красавчика, но Полина взяла с подруги обещание даже не заикаться ему об этом.

И Света, хранившая секреты Поли лучше своих собственных, мужественно молчала. Единственное, что она позволила себе сделать, – это ненавязчиво расспросить Макса о том, куда делся Дан. Но тот только руками развел и сказал, что они не в том возрасте, чтобы друг другу отчитываться. Он сразу начал переводить тему и нечаянно проболтался про драку с Пашей и травмпункт, и Света, конечно же, с легкостью отвлеклась на это. Она так негодовала, что весь остаток их прогулки только об этом и говорила.

И вот сейчас она смотрела на Полину, которая брела рядом с ней, и пыталась представить, куда исчез Дан. И почему так внезапно. Всю последнюю неделю она только и делала, что строила теории одна бредовее другой, пытаясь найти ему хоть какое-то оправдание.

Поначалу Полина цеплялась за эти идеи, но потом просто смирилась с тем, что Дану плевать на нее и все, что с ней связано. Возможно, Света была права, и у него что-то случилось, но он мог хотя бы сообщение ей отправить. Хотя, на что она рассчитывала после их последнего разговора? Ему не было до нее ровно никакого дела с тех самых пор, как он понял, что на ней нельзя ездить до бесконечности.

Стоило разок показать ему характер, который у нее все-таки был, он сразу дал заднюю.

– Конечно, ему подавай влюбленную дурочку, которую можно шпынять, не считаясь с ее мнением, – жаловалась Полина уже в кафе.

Они со Светой заняли уютный столик в углу террасы и заказали бутылку вина. Одинокий парень за столиком справа явно оказывал Полине знаки внимания, но она не замечала этого, поглощенная собственными переживаниями.

– Как думаешь, он симпатичный? – Светка украдкой кивнула в сторону соседа, но Поля даже не взглянула на него.

– Я завязываю с мужчинами и любовью, – решительно заявила она, закинув в рот кусочек сыра. – Кстати, я рассказывала тебе о своей теории?

– Какой еще теории?

– Ты замечала, что все женщины-руководители – стервы с большими зарплатами и в разводе? Это все потому, что мужики козлы и не могут вытерпеть рядом с собой сильную и самодостаточную женщину. Так что я решила больше не заниматься ерундой и сосредоточиться на том, что действительно важно. Я буду делать карьеру.

Света смотрела на нее ласковым взглядом психиатра, не зная, как помягче намекнуть, что неудачный роман – далеко не конец света. Но, прежде чем она успела сказать хоть слово, Поля допила свой бокал, снова его наполнила, а потом позвала официанта и заказала десерт.

– Самое смешное, я ждала, что он появится, – призналась она подруге. – Я так надеялась, что он все поймет и прибежит ко мне, как в кино, но пока что я, кажется, нахожусь в одном из романов Моэма. И как бы мне ни хотелось быть одной из тех крутых бабок, про которых он пишет, я скорее нелюбимый второстепенный персонаж. Хотя у меня есть шанс к старости стать крутой теткой, как мисс Ли. Заведу себе молодого симпатичного друга для вечерних променадов и буду посмеиваться над глупой влюбленной молодежью.

– Ты напилась? – Свету немного напугало Полино состояние.

– Нет, я в отчаянии, – призналась девушка, обхватывая ладонями голову. – Я до последнего надеялась, что все получится. Я так хотела, чтобы получилось…

Она резко втянула воздух, словно вот-вот собиралась заплакать. Но, прежде чем это случилось, к их столику подошел Макс. Он улыбался, как Чеширский кот, явно не догоняя, что он совсем не вовремя.

– Привет, Поль, я пришел тебя поздравлять, – заявил он, жестом фокусника выуживая из-за спины красивый букет. – Мне кажется, твое решение уйти от тирании этого засранца – лучшее, что ты могла сделать.

Он попросил официанта поставить цветы в вазу, а потом вдруг вполне серьезно посмотрел на Полю, которая все еще не понимала, какого черта он тут делает, и сказал, что у него есть для нее предложение, от которого невозможно отказаться.

– Я тут пообщался с нашим HR, нам как раз очень нужен толковый экономист, – подмигнул парень, вытаскивая из кармана визитку. – Если актуально, позвони в понедельник с утречка, может, что и нарисуется.

– Решил переманить ее к себе? – прищурилась Света. – А меня бросите с этим… с этим? – возмутилась она.

– Ты сама передумала забирать заявление, – напомнила Полина.

– Это временно, – парировала Света. – Я подожду, пока ты устроишься на новом месте, и попытаюсь устроиться туда же.

Обе знали, что это весьма сомнительный вариант, но притворялись, что не понимают этого. Полина смотрела на Свету и Макса и думала о том, что они очень милая пара. Они с Даном никогда не смогли бы вот так вот запросто сидеть и просто молчать рядом, распространяя вокруг себя какое-то удивительное умиротворение.

Если бы сегодня ей не было так погано, наверное, она бы подумала о том, что тоже хочет так. Но пока что ее единственной мыслью было то, что у нее так никогда не будет. Потому что Дан урод уродский, как сказала бы Арина. А другого ей не надо.

– Какие планы на выходные? – вырвал ее из размышлений вопрос Макса.

– Не знаю, высплюсь для начала, а там видно будет, – хмыкнула Поля, отковыривая кусочек тирамису.

– Неплохой план, – кивнул парень. – Я тоже адски хочу отоспаться, а то этот переезд меня совсем вымотал. Кстати, если будет желание, заходи. Я новоселье не планирую, но так просто зависнем.

Они еще какое-то время поболтали о переезде, Макс рассказал о деятельности его компании, Света пожаловалась на маму, врубившую ей тотал контрол, в общем, говорили обо всем, кроме Дана. Полине вдруг подумалось, что он какой-то местный Волан-де-Морт, имя которого никто не произносит вслух.

А еще она никак не могла избавиться от давящего чувства одиночества и никчемности. Как ни старались Света и Макс ее развеселить, все попытки были тщетны. Она просто не могла. Не сегодня. Поэтому они просто потихоньку напивались, пока ближе к одиннадцати часам Свете не стала названивать маман. Она отошла в сторону и принялась привычно препираться, пытаясь донести до нее мысль, что ей не пять и даже не пятнадцать.

– Сочувствую, – пьяненько хихикнула Поля, представив знакомство Макса с семейкой подруги. – Они все совершенно чокнутые.

– Это многое проясняет, – усмехнулся Макс.

Полина смотрела в его беззаботное лицо и с трудом сдерживала так и вертевшийся на языке вопрос. Но Света вернулась до того, как она успела его озвучить, и она промолчала, решив, что нельзя бесконечно сыпать соль на раны. Макс же принялся сыпать забавными историями, а потом Поля вдруг решила, что ей пора домой.

– Ребят, вы знаете, я, наверное, пойду, – невпопад сказала она.

Света рвалась ее провожать, но Поля отмахнулась – ей вдруг захотелось утонуть в своем одиночестве. Раствориться в нем до полной потери себя и заняться саможалением. Перелив остатки вина из бутылки в картонный стаканчик для кофе, она клюнула Свету в щеку, зачем-то отвесила Максу шутливый поклон и побрела в сторону дома.

Она выпила не меньше бутылки за вечер, но мысли ее были на удивление трезвыми. Полина медленно брела домой, листая песни в телефоне, и не могла никак определиться, что ей слушать. Хотелось то плакать, то смеяться, то обзывать бывшего начальника последними словами, то пытаться позвонить ему и сказать, что он мудак, но она его любит. Снова пошел дождь, а она опять была без зонта. Надоели ливни. Это лето было слишком дождливым.

Растерев глаза до красноты и темных кругов от размазанного карандаша, Поля вздохнула и решила, что хватит с нее. Пора начать жить по-другому. С новой работой, найти нормального парня, сменить прическу и имидж, чаще встречаться с друзьями и меньше загоняться. В конце концов, начать флиртовать с мужчинами, а не бояться их, как огня. И больше никаких психов типа Данилки Пристли.

Девушка уже подходила к своему подъезду, как заметила странного типа, сидевшего на лавочке у соседнего подъезда. Насквозь промокший парень в белых пляжных шортах и гавайской рубашке с пальмами безуспешно пытался раскурить мокрую сигарету. Взгляд Полины зацепился за его необычайно красивые пальцы, а потом скользнул вверх, остановившись на его лице. Усталое, слегка обгоревшее и заросшее щетиной, оно оказалось поразительно знакомым.

– Дан… Даниил Александрович? – еле слышно пролепетала Поля.

От растерянности пальцы, сжимавшие ключи, разжались, и связка громко звякнула об асфальт.

Дан вскинул голову на звук и, узнав ее, вскочил на ноги. Сделав несколько шагов ей навстречу, он вдруг замер, снова глядя на нее, словно впервые видя.

– Как хорошо, что это ты, – выдохнул он, выкидывая мокрую сигарету. – Я уже думал, что ошибся домом… Здорово, что ошибся только подъездом.

– Что с тобой случилось? Ты в порядке? – Поля в ужасе смотрела на замерзшего Дана, который без костюма-тройки, без уложенных гелем волос, без хмурого саркастичного взгляда, «Ролекса» и дорогих ботинок выглядел как простой, милый и жутко уставший парень. Ужасно хотелось обнять его, напоить чаем и накормить. Он был совсем бледный и замученный. И почему-то ее злость совсем ушла, осталось только беспокойство, что с ним произошло что-то плохое.

– Долгая история, я… – Дан замялся, не зная, с чего начать, потом вспомнил, как он нелепо и жалко выглядит, и совсем сник.

– Пошли. – Полина вдруг взяла его за руку и повела к подъезду. – Дома поговорим, ты весь продрог.

Дан покорно пошел за ней, чувствуя ее теплую узкую ладонь, которая сжимала его ледяные пальцы. А еще стало так хорошо внутри от этого слова «дом». Из ее губ это звучало по-особенному. Дан задумался и очнулся только в холле просторной сталинской квартиры.

– Я снимаю одну из трех комнат, – пояснила слегка покрасневшая Поля. – В одной комнате живет хозяйка, милая старушка, она все лето обитает на даче, возвращается только к концу сентября. Другую комнату снимает женщина, она работает вахтами, ее тоже еще пару дней не будет, так что можешь не стесняться. Сходи в горячий душ, я дам полотенце, и у меня даже есть чистая мужская футболка, новая, подарили в институте, но перепутали размер. Трусы, кстати, твои тоже есть, я их случайно взяла и постирала. И я сделаю горячий чай, или предпочитаешь сладкий кофе, как всегда? Кстати, есть хочешь?

Полина сама поразилась тому, как спокойно и буднично говорила все это, параллельно выдавая ему гостевые тапки и чистое полотенце. Словно после увольнения исчезла огромная стена в ее голове, наполненной комплексами и страхами.

Дан тоже стоял, как громом пораженный, ловя каждую ее фразу. И сердце с каждой минутой билось все чаще, готовое выпрыгнуть из груди. Надо было сразу сказать главное, все выложить, признаться, но что, если она ему откажет?

После всего ведь было бы неудивительно.

– Я… – хотелось сказать то самое, но вырвалось только: – Схожу в душ, если можно.

И когда он стал таким трусом, а она такой спокойной? Впервые они по-настоящему поменялись ролями. И то краснеющий, то бледнеющий Дан, стоя в чистой старенькой ванной, бил в бессилии кулаком по стене, выложенной белой плиткой, пытаясь собраться, чтобы сказать все, что хотел.

Полина же решила ничему не удивляться и просто поставила чайник, дождалась, пока он закипит, сделала кофе, а потом поставила в микроволновку тарелку супа. Потом она достала трусы Дана, которые так ему и не вернула, и большую футболку, надеясь, что она подойдет по размеру, развернулась и едва не выронила вещи, потому что Дан показался перед ней в одном полотенце.

– Я все за собой убрал, – зачем-то сказал он.

– Э-э, здорово. – Поля протянула ему чашку с кофе. – Так ты есть хочешь?

– Нет, – соврал Дан, вспоминая, что ел много часов назад. С другой стороны, от мыслей о еде тоже воротило. Видимо, нервы. – Прости меня, – он залпом выпил кружку кофе, жалея, что там не виски.

Храбрости совсем не было. Затем он надел предложенную футболку, вышел в другую комнату надел трусы и обернулся опять полотенцем, потому что все еще не отогрелся. Свои мокрые вещи он убрал в пакет, окончательно чувствуя себя идиотом. Да и ситуация была невероятно идиотской.

– Что случилось? Дан, у тебя проблемы? – Поля всерьез начала беспокоиться, потому что бывший начальник еще никогда не вел себя настолько странно.

Она сидела на стуле на кухне. И взгляд ее был печальным и таким красивым. От нее совсем немного пахло вином и вкусными духами. И она вдруг показалась дороже всего и всех, что были до.

– Я люблю тебя, – отчаянно сказал Дан, ныряя в омут ее глаз. – Люблю так сильно, что сейчас сойду с ума. Надо было мне утонуть в Португалии. Я все просрал. И так часто тебя обижал. Ты такая умная, и красивая, и самая лучшая, а я все испортил. Сбежал в Португалию, и там почти утонул, бухал на пляже, выключил телефон. А потом хотел вернуться на работу. Зайти красиво, как в кино, но все рейсы отменили из-за шторма, я сутки сидел в аэропорту, полетел с пересадкой, опоздал везде, где только можно. В Москве потеряли мой чемодан, потому что мою сумку не пустили в ручную кладь, и пришлось купить чемодан. Они обещали вернуть чемодан завтра, – он нервно усмехнулся. – А там ключи от квартиры и зарядка для телефона. И я пришел сидеть под твоим подъездом, потому что это все, что я мог сделать. Но я даже подъезд перепутал, понимаешь? Я идиот!

Дан сел на стул, ссутулившийся и отчаявшийся, думая, что если сейчас поцелует ее, то она точно даст ему в морду, и будет права. Жалкое зрелище. Но Полина на то и была Полиной, что не сделала этого. Вместо этого она поднялась со своего стула и обхватила его лицо ладонями, поднимая вверх и заставляя посмотреть на себя. Хотелось сказать ему, что он самый хреновый принц на свете, но вместо этого она сама его поцеловала.

Дан обнял ее и ответил на поцелуй. Он больше никогда ее не обидит и никогда не отпустит. И больше никогда не поедет в Португалию. Оторвавшись от нее на мгновение, он снова посмотрел ей в глаза.

И как он мог быть таким слепым дураком раньше?

– Дождь прекратился. – Дан кивнул в сторону окна за ее плечом.

– Как по-философски это прозвучало, – улыбнулась Поля, растворяясь в нежности. Все слова вдруг показались лишними и ненужными.

– Так ты будешь со мной? – непривычно смущенно спросил Дан.

У Полины голова шла кругом – она все еще не могла поверить, что это все действительно происходит. Она смотрела в голубые глаза мужчины, понимая, что это она тонет, увязнув в нем давно и прочно. И что все эти списки – полнейшая чушь, ведь единственная причина, которая была нужна, – это его любовь. И за это можно было смириться с его невыносимым характером, привычкой все контролировать и навязчивой идеей о том, что он все знает лучше всех.

– Буду, – тихо ответила она. – Я ведь люблю тебя.

Дан почувствовал, как все тело наполняется искрами радости, как звенит в ушах и голове от счастья. Он не мог объяснить это Полине, просто смотрел на нее и улыбался как умалишенный. Не хотелось быть совсем ванильной размазней, а ведь все, что вертелось на языке, – это то, что его одинокий корабль так долго был в открытом шторме, совсем один в океане. А теперь он нашел свою гавань. Сейчас и навсегда.

– Дождь прекратился, – опять глупо повторил Дан, нежно улыбаясь ей. – Прекратился, понимаешь? Навсегда.

– Понимаю. – Глаза Поли были совсем немного влажными. Это было самое трогательное, что она слышала в жизни. – Навсегда прекратился, – эхом повторила она, имея в виду далеко не дождь.

Эпилог

Примерно год спустя

Проснувшись, Дан с удивлением обнаружил, что Полины нет в постели. Впервые за все то время, что они жили вместе, она проснулась раньше, чем он, и это было поразительно. Обычно он будил ее, и они вместе проходили все три стадии ее пробуждения: «ну, пожалуйста, еще две минуточки, я уже встаю», «я уже не сплю, сделай мне кофе» и «я встала, и я тебя ненавижу». Дан давно к этому привык и относился с юмором, но это утро выбило его из колеи – привычная система дала сбой.

Несколько секунд ему понадобилось, чтобы вспомнить, что сегодня большой день. А точнее, большая грузинская свадьба Макса и Светы. Конечно, что еще могло вытащить Полину из кровати в шесть утра в субботу, кроме перспективы быть подружкой невесты в шикарном серебристо-сером платье?

– Доброе утро, красавчик, – пропела Полина, едва ли не выпрыгивая из ванной в одном полотенце и прекрасном настроении. – Приготовь завтрак, я ничего не успеваю.

– Нам выходить в девять, сейчас шесть, – проворчал Дан, зевая. – Что ты можешь не успеть?

– Мне, в отличие от тебя, чтобы стать красивой, нужно время, – пожаловалась девушка, включая кофемашину.

Дан не стал вступать в полемику и объяснять, что, на его взгляд, она прекрасна, даже когда пускает слюни во сне и храпит. Или когда ест лапшу из коробочки прямо на кровати, капая соусом на его домашние штаны. Да и вообще всегда.

Вместо этого он скрылся в душе, пытаясь проснуться и тихо радуясь тому, что свадебная кутерьма сегодня закончится. Последние три месяца Света и Полина пребывали в свадебной лихорадке, и ему тоже досталось. В этом великолепном трио Света отвечала за истерики и капризы, Полина за организацию, а он за валерьянку для обеих. Его уже подташнивало от вида свадебных салонов и пухлого ежедневника, в котором Поля расписала все до мелочей. А еще он начинал потихоньку ненавидеть белый цвет.

Спустя примерно полтора часа ситуация накалилась почти до предела. Полина прыгала по комнате, разбрасывая повсюду кисточки, косметику и расчески, хваталась то за одно, то за другое и постоянно приговаривала: «Опаздываем, мы ужасно опаздываем».

В конце концов Дан просто сгреб ее в охапку и усадил за стол, всунув ей в одну руку чашку кофе, а в другую ложку.

– Перестань носиться и причитать, как кролик из «Алисы в стране чудес», и поешь, – мягко попросил он, мимолетно целуя ее обнаженное плечо.

– Я так волнуюсь, что мне кусок в горло не полезет, – возмутилась Полина, поливая овсянку вареньем. – Как можно думать о еде, когда тут целая свадьба на носу? – пробормотала она, параллельно жуя кашу.

– Действительно, – хмыкнул Дан, отточенными движениями завязывая бабочку. – Пообещай, что на нашей свадьбе не будет двести человек гостей, – попросил он.

Полина закашлялась, подавившись кашей, но он не обратил на это внимания, застегивая запонки.

– Я бы предпочел расписаться вдвоем. Где-нибудь на берегу океана. Ты в легком белом платье, а я выберу какой-нибудь потрясающий льняной костюм. А может, даже соглашусь на пляжные шорты, – весело подмигнул он.

– Ты серьезно? – наконец выдавила Полина.

– Если ты очень хочешь, можно устроить небольшое торжество только для самых близких, – не стал спорить Дан.

– Я не про гостей! – отмахнулась Поля, едва не расплескав кофе на его новый костюм. – Ты правда думаешь о свадьбе? – пораженно спросила она.

– Сложно было не думать об этом последнюю пару месяцев, – улыбнулся Дан, который уже решил, что свадьба будет в июле следующего года. Он даже запланировал себе целый месяц отпуска.

– Поженимся, прям как нормальные люди? – недоверчиво спросила Полина. – Ты и я?

Дан усмехнулся и не стал ничего отвечать. Только бросил мимолетный взгляд на портфель, где лежала коробочка с кольцом, которое он собирался вручить ей сразу, как молодожены уедут в путешествие. Макс предлагал ему сделать предложение в конце их свадьбы после букета и подвязки, но Дан отказался.

Он хотел, чтобы этот момент, как и многие другие, остался только между ними двумя.

– Дан, ты чего уставился на свою сумку? Забыл что-то? – подозрительно спросила Полина.

– Нет. А вот ты уже опаздываешь, – напомнил он, пряча от нее улыбку.

– Черт!

Примечания

1

Популярное приложение для романтических знакомств (прим. авт.).

2

Проект компании Meta, деятельность которой в России запрещена.

3

Строчки из песни «SuperSTAR» певицы Светланы Лободы (прим. авт.).

4

Строчки из песни «Танцуй под Бузову» певицы Ольги Бузовой (прим. авт.).

5

Строчки из песни «Выше» группы «Кипелов» (прим. авт.).

6

Строчки из песни «Сделай громче» группы «Louna» (прим. авт.).

7

Строчки из песни «Work Bitch» певицы Britney Spears (прим. авт.).

8

Строчки из песни «Мужицкий дождь» в исполнении Paul Baldhill (примеч. авт.).

9

Строчки из песни «Стремиться» группы «F.P.G.» (прим. авт.).

10

Строчки из песни «Смелой» в исполнении Ксении Россомахиной (ОСТ Фильм Аладдин) (прим. авт.).

11

Строчки из песни «К черту эту гордость» группы «Руки Вверх!» (прим. авт.).

12

Факсимиле – это клише-печать, которая воспроизводит собственную подпись человека, позволяет визировать документы от имени руководителей без их участия (прим. авт.).

13

Отсылка к песне «Гавань» группы «Ночные Снайперы». Рекомендуем к прослушиванию �� (прим. авт.)

Content

К.О.В.Ш
Дьявол предпочитает правду

Глава 1 Новый босс

Глава 2 Разбор полетов, карамельный фраппе и черный латекс

Глава 3 Круговорот звездюлей в офисе

Глава 4 Пучок петрушки на удачу

Глава 5 Игры в Шерлока, командный дух и оригами

Глава 6 Girl power

Глава 7 Зови меня Рэмбо, сынок

Глава 8 Тебе не понравится предсказание в китайской печеньке

Глава 9 Киндер-сюрприз

Глава 10 Последняя попытка выйти замуж

Глава 11 Двенадцать пропущенных от мамы

Глава 12 Ну нормально же общались

Глава 13 Смените сценариста, пожалуйста

Глава 14 Тварь я дрожащая или право имею?

Глава 15 Казнить нельзя помиловать

Глава 16 Позолоти ручку, милая

Глава 17 Секрет на двоих

Глава 18 No money – no honey, sweety

Глава 19 Исключение только подтверждает правило

Глава 20 Минус десять очков Гриффиндору

Глава 21 Унижай меня, унижай: руководство к женскому счастью

Глава 22 Меня от вас тошнит!

Глава 23 О луке и счастливых овцах

Глава 24 «Рабочее время»

Глава 25 Выдержка ни к черту

Глава 26 К черту эту гордость

Глава 27 Ва-банк

Глава 28 Всего лишь человек

Глава 29 Паршивый день

Глава 30 Найди свою гавань

Эпилог Примерно год спустя

Примечания