Елена Селестин

Дух времени

О чем может рассказать флакон любимого парфюма

© Селестин Е., 2023

© Якунина Н., иллюстрации, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Иллюстрации – Наталья Якунина

* * *

Вступление

Человечество всегда воспринимало ароматы как дар, отчасти загадочный. Воскурение смол ладана и мирры даже считалось установлением вертикальной связи между миром богов и людей: небожители в представлении древних греков питались ароматным дымом, «фимиамом». Наряду с царственной осанкой и вечной молодостью приятный запах для греков олицетворял божественное достоинство. Поэтому столетиями ароматические вещества почитались ценными, иногда чудодейственными. Их признавали источником духовного просветления, силы, здоровья, привлекательности.

События, связанные с пандемией короновируса, подтвердили, что мы недостаточно знаем об обонянии, не все можем объяснить и вылечить. Аносмия, потеря способности воспринимать запахи, стала чуть ли не самым обсуждаемым симптомом зловредного вируса. Возможно, это была подсказка: «Кажется, вы не придавали обонянию большого значения? А теперь как?»

В любом случае, интенсивность участия в нашей жизни парфюмерии, ароматизаторов, отдушек возрастает с каждым годом. Парфюмерная промышленность в течение ста с лишним лет развивалась фантастически, изменив отношения между человечеством и запахами. Разнообразие ароматов превосходит все мыслимые границы, их выпускают и выпускают. А люди все покупают!

Парфюмерный бизнес и его миллиардные обороты, наука и парфюмерная химия, дизайн упаковки, «ароматические профили» популярных ароматов – это только витрина, за которой, очевидно, стоит огромная человеческая потребность. Такой спрос не может основываться только на иллюзии и внушении. Откуда у нас непреодолимое желание нюхать духи, разбрызгивать их на тело и одежду? Хотим развлечь себя? Поэтизировать обыденность? Хотим казаться лучше, украсив себя волной аромата? Пытаемся защититься от агрессии среды?

Однозначного ответа нет: парфюмерия – область не только рационального; может, в этом одна из причин ее привлекательности. Ароматы не всегда можно объяснить словами, они до-вербальны и над-вербальны. Отчасти как музыка, но не только: первые дни и месяцы младенец, то есть каждый из нас, испытывает так много эмоций, получает море информации – именно от запахов, с их помощью он развивается. Может, из этого до-словесного потрясения и происходит наша страсть к ароматам?

Сложный язык ароматов объединяет культуры разных стран, соединяет современность и прошлое; это касается не только традиций, но и эмоций. Серджо Момо, создатель итальянской парфюмерной марки Xerjoff, рассказывает легенду: итальянские архитекторы, которые в Москве в конце XV века строили здания Кремля, привозили с собой масло бергамота, чтобы ощущать связь с родиной. Глядя на старинную архитектуру, мы можем представить людей, которые давным-давно тосковали по родине, можем попытаться вообразить их эмоции.

Парфюмерный рынок – большая многоуровневая игра, в которую вовлечена значительная часть человечества, потому что многим это нравится, а некоторым это выгодно. Можно ли представить, чтобы парфюмерии не было? Уже невозможно. К счастью, наверное. Человечество стало зависимым от духов, отдушек и ароматизаторов, дарящих эмоции, изменяющих настроение. Сегодня это важная часть нашей культуры и многозначное искусство.

Эта книга о некоторых интересных явлениях, обыденных или парадоксальных, которые можно заметить в парфюмерии в наше время. И, конечно, чтобы их понять, приходится оглядываться назад.

Тенденции нашего времени

За двадцать лет в парфюмерной промышленности укрепились тенденции, наметившиеся прежде, и появилось много новых. За всеми проследить невозможно, отрасль продолжает динамично развиваться, но вот некоторые из них.

Шутки парфюмеров

Только в этом веке нашлись парфюмеры и фирмы, готовые разрушить сугубо почтительное отношение к духам, вывести их из зоны несокрушимо серьезной гламурности.

Гёза Шон, автор знаменитых «Молекул», в 2016 году представил проект Renegades («Отступники»), в который пригласил других знаменитых парфюмеров, Марка Бакстона и Бертрана Дюшафура, чтобы пошутить вместе. Дизайн ароматов был карикатурным: на флаконах поместили 3D-изображения авторов ароматов в виде сумасшедших ковбоев. В интервью было сказано много слов про свободу самовыражения. Почему было выбрано именно это художественное решение, против кого воевали ковбои или они просто веселились – не очень ясно. Несмотря на громкие имена авторов, публика отнеслась к духам осторожно, были выпущены всего три аромата, и проект, судя по всему, закрыт.

Другой попыткой нарушить традиции стала канадская марка Zoologist, которая появилась в 2014 году с тремя ароматами: «Бобер», «Носорог» и «Панда». Владелец марки, дизайнер видеоигр, прежде коллекционировал фигурки животных. Он решил свою коллекцию ароматов, которые создали для него разные парфюмеры, посвятить представителям фауны. На этикетках флаконов марки Zoologist зверюшки одеты во фраки и старинные кринолины. На сегодняшний день вышло почти сорок видов духов, есть «Бурундук», «Макака», даже «Летучая мышь». Для каждого зверя в аромате его имени постарались воссоздать среду, в которой он обитает, в том числе запахи того, чем он кормится. Композиция по замыслу создателя бренда должна воссоздавать живую объемную картину, как в видеоигре; только это достигается посредством душистых веществ.

Есть и более смелые шутки. На сайте компании американской фирмы Goop в конце 2019 года рекламировался аромат «забавный, великолепный, сексуальный и совершенно неожиданный… который напоминает нам о фантазии, соблазнении и утонченной теплоте». Парфюмерный продукт стоимостью около 100 долларов был распродан очень быстро, называлась свеча This Smells Like My Vagina («Это пахнет как моя вагина»), представляла его Гвинет Пелтроу, основательница Goop. Было много интервью и объяснений, произнесенных с нежной улыбкой, свойственной актрисе. Она рассказывала, что эта свеча на самом деле декларация, напоминающая, что надо не стыдиться, а любить свое тело во всех проявлениях. И еще почему-то постоянно упоминался панк-рок. Как написал один из американских блогеров: «Я попробовал ароматическую свечу Гвинет Пелтроу. Чем пахнет? Разочарованием». И многие захотели составить свое мнение.

Иронична и популярная итальянская марка Nasomatto («Сумасшедший нос»). Ароматы парфюмера Алессандро Гуалтьери и привлекают, и развлекают. Названия такие: Absinth («Абсент»); Black Afgano («Черный афганец»), China White («Белый китаец»). Например, аромат Fantomas выпущен под девизом: «Отныне аромат суперзлодея завоюет весь мир…ха…ха…ха». Фантомас пахнет вселенским ужасом; нет, кажется, дыней из мусорного контейнера (ха).

Забавно: шутить готовы парфюмеры из Германии, США, Италии, Канады. В то время как французы, любящие посмеяться, – к парфюму, практически национальной святыне, в основном относятся серьезно. Почти как к вину и сыру.

Высокая концентрация

Производство парфюмерии и отдушек сосредоточено в руках нескольких транснациональных корпораций. Заказы фирм, больших и малых, из разных стран, поступают на фабрику, если именно эта фабрика выиграла тендер. Заказчик утверждает аромат, и он запускается в производство. Какой будет тираж, насколько дорогой и яркой получится упаковка, какие средства будут вложены в рекламу, – все зависит от того, в каком сегменте, под именем какой марки собираются продавать духи. Ароматы класса «люкс» и «массмаркет» может сочинить один и тот же парфюмер, да и изготовлены они будут на одном предприятии, но дальше концентрация, оформление и цены могут различаться значительно.

В 2015 году самыми крупными предприятиями на рынке производства парфюмерии и косметики были: Givaudan (примерно 19 % рынка, головное предприятие в Швейцарии) и Firmenich (13 %, тоже Швецария); затем идет IFF, International Flavors & Fragrances (головное предприятие в США, 12,5 % рынка); Symrise (Германия, 12 %). Средние корпорации: Takasago (Япония, 4,9 % отрасли в 2015 году); Mane (Франция, 4,4 %), Robertet (Франция, 2,1 %), прочие компании более мелкие. Сегодня пропорции влияния фабрик примерно сохраняются. Получается, Швейцария – самая ароматизированная, самая парфюмерная страна. Но, конечно, у каждой из фабрик есть представительства, заводы, отделения по всему миру.

Такие масштабы дают возможность фабрикам вкладываться в науку и развитие. В первую очередь это продолжение поиска новых ароматных веществ для расширения палитры звучания и появления новых акцентов в композициях. Другая задача: придумать, как с помощью технологий защитить от подделок самые успешные духи, ведь новейшей техникой владеют представители не только «белой» части бизнеса. Серый и черный рынки парфюмерии тоже имеют большой оборот и, следовательно, значительные возможности копирования композиций.

Есть интересное явление, который Бернар Арно, владелец концерна LVMH, назвал «обратной глобализацией». То есть производство предметов роскоши на Западе – в богатой и очень дорогой (в смысле налогов, стоимости рабочей силы и прочего) Швейцарии. А потребление происходит в развивающихся странах, за «реалы, рупии, юани» – в Китае, Бразилии, Индии. Например, аналитики рынка предметов роскоши отмечают невероятный успех Chanel в Китае даже в кризисные времена.

Продолжается поглощение успешных брендов международными корпорациями. Ты можешь быть независимым нишевым брендом или знаменитой люксовой маркой, но где и как ты будешь продаваться? Выстоять очень трудно. Guerlain и Givenchy, как и многие другие марки, давно принадлежат концерну LVMH. Gucci еще в конце 90-х купила группа Kering. L’Artisan Parfumeur и Penhaligon’s вошли в испанскую группу Puig. Le Labo, Jo Malone London и фирму Frederic Malle приобрела группа Estée Lauder. Byredo и Atelier Cologne куплены L’Oreal.

Килиан Хеннесси, основатель и владелец Kilian, в 2016 году тоже принял решение войти в группу The Estée Lauder Companies. С тех пор духи By Kilian, любимой марки модных российских девушек, вроде бы хуже не стали.

За три года до этого Килиан Хеннесси (по мнению поклонниц, самый привлекательный мужчина в парфюмерном бизнесе) отказался от подобного предложения. Почему он изменил решение? Продвигать и продавать свою продукцию с мощной поддержкой корпорации гораздо проще: ресурсы для развития, вот в чем нуждаются даже самые успешные бренды с собственной концепцией и философией, такие как Frederic Malle и Kilian. И, наверное, сегодня такая потеря независимости не обязательно означает «потерю лица».

Однако знаменитый парфюмер Жан-Клод Эллена настроен не оптимистично. «Мы являемся свидетелями перехода многих знаковых пионеров ниши под контроль крупных компаний, что в конечном итоге будет означать ограничения по части креативности», – сетует он.

Зеленый флакон

Концентрация капитала в руках владельцев корпораций и фабрик порождает ответственность за планету, на которой все происходит, и заставляет думать о природных ресурсах. Корпорации это понимают: во всяком случае, в отчетах всех крупных компаний и фабрик на первом месте экологичность.

Модным словом стало sustainability, гармоничный баланс между окружающей средой и деятельностью человека: эта тема была одной из главных на прошедшей в 2021 году во Флоренции международной выставке парфюмерии Pitti Fragranze. Экология, апсайклинг, ресайклинг, биотехнологии, этичное потребление, vegan friendly – все это тренды нового времени. Но что конкретно может означать sustainability в парфюмерной промышленности? Например, использование экологичной упаковки. Или создание зеленых насаждений и новых плантаций растений, чтобы восполнить ущерб, наносимый природе. Внедряются новые вещества, например, свекольный спирт и другие новые продукты «зеленой химии»: на это направлены усилия ученых. На научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы компания Givaudan тратит 7,5 % от общего промышленного оборота, фирма Firmenich выделяет на исследования около 10 % от оборота. Компания Symrise сообщает о долгосрочной, на десятилетие, «климат-позитив» программе, об исследованиях и опыте по очистке и многократному использованию воды. Японская компания Takasago разработала план на 20 лет, выбрав девиз: «Заботьтесь о людях, уважайте окружающую среду» и утвердив три основных направления – экономия ресурсов, гармоничные отношения с природой, социальная ответственность.

Во всем виновата IFRA

Среди любителей парфюмерии и экспертов хорошим тоном считается осуждать запреты и ограничения, которые накладывает специальная организация IFRA (International Fragrance Association), призванная следить за тем, чтобы в составе духов было меньше аллергенов, фототоксичных веществ и других неполезных компонентов. Некоторые вещества были запрещены IFRA по этическим соображениям: например, ради добычи животного мускуса раньше уничтожали самцов оленей кабарги, теперь это запрещено.

IFRA была основана в 1973 году, но именно в XXI веке внесла много поправок и дополнений в свой список. Поправка № 49 вступила в силу в 2021 году. Всего организацией запрещены около семи десятков синтетических и до десяти натуральных компонентов, ограничены концентрации некоторых парфюмерных ингредиентов. При этом документы IFRA не связаны с государственной сертификацией и стандартизацией: требования, предъявляемые к парфюмерной продукции Росстандартом или европейскими стандартами, порой более жесткие. Примерно десять процентов парфюмерных фирм рекомендации IFRA вообще не соблюдают, но это считается «дурным тоном».

Солидные фирмы вынуждены идти на большие издержки и ухищрения, чтобы продолжать выпускать ароматы, впервые выпущенные сто или тридцать лет назад, в чьих формулах использовались запрещенные сегодня вещества или вещества с «пониженной полезностью». Композиции приходится переформулировать, находить замену ингредиентам. Это неприятно, невыгодно. Возможно, это одна из причин появления многих фланкеров. Фланкер аромата – новый вариант старого популярного парфюма в похожей упаковке, например, вместо духов Miss Dior выпускается Miss Dior Chérie, затем Miss Dior Blooming Bouquet, иногда доходит до 50 вариантов похожих духов. Переформулировки композиций не всегда проходят удачно – кто-то должен за это ответить?

Очень многим, наверное, знакома эмоция: «Флакон духов моей бабушки благоухал божественно, теперь все не то!» В этом разочаровании современными духами принято обвинять запреты IFRA, ее подозревают в ангажированности и злонамеренности. «Нюхая масло бергамота никто не умер! Вон арахис какой аллергичный, его же не запрещают! IFRA в очередной раз выстрелила себе в ногу!» Между тем членами Ассоциации являются крупнейшие участники рынка: Firmenich, Givaudan, IFF, Robertet, Symrise, Takasago. IFRA выпускает предписания, в первую очередь заботясь о том, чтобы парфюмерная продукция была безопасной; чаще всего поправки касаются очень редких веществ. Но при этом «парфюмерную цензуру» так часто обсуждают и осуждают, что, возможно, IFRA служит громоотводом для недовольства тем, что стойкость и качество духов меняются.

Мы никогда не узнаем, как пахли Mitsouko Guerlain в 1920 году! Это правда. Ведь воздух, среда, ритм жизни, интересы людей, масштабы мегаполисов, нормы гигиены – все изменилось, что уж там говорить о маленьких беззащитных молекулах, из которых состоят наши духи.

Зато любопытство, а также желание найти чудо породили еще одну тенденцию: в XXI веке появились страстные собиратели винтажных ароматов. Иногда «винтажникам» попадаются чудесные экземпляры, иногда духи испорченные или с «битыми» нотами. Но страсть к старым флаконам, часто неполным и незапечатанным, проявилась именно в этом веке. Во флаконе полувековой давности не только аромат, хорошо или плохо сохранившийся. В нем есть некий объем ушедшего времени, прежнее представление о красоте, чьи-то любовь и воспоминания; радость людей, возможно, уже покинувших этот мир. Винтажники в каком-то смысле коллекционируют призрачное время и тени чужих эмоций.

Флакон помельче доставит курьер

Время пандемии стало большим испытанием для компаний и брендов. Но многие фирмы вели себя социально ответственно. Они не только перешли на изготовление дезинфицирующих жидкостей – санитайзеров. Например, L’Oréal в Англии и Ирландии бесплатно раздали более полумиллиона единиц гигиенических средств, шампуней, санитайзеров в госпиталях и центрах помощи заболевшим. Фирма Acqua di Parma в Италии провела собственную благотворительную кампанию, переведя в апреле 2020 года 100 процентов от продаж Домашней коллекции (диффузоров и ароматических свечей) в поддержку инициатив по борьбе с коронавирусом.

Пандемия переформатировала парфюмерный бизнес. Спрос в разгар эпидемии упал, и компаниям пришлось идти на ухищрения: выпускать духи в емкостях меньшего объема (теперь флаконы по 15 и 25 мл не редкость), составлять наборы из пробников духов разных видов, делать упаковку более броской. В общем, завлекать активнее. Потребители чаще заказывали духи по интернету, поэтому приходилось учиться рекламировать их и «подавать» потенциальному клиенту иначе.

Стали популярными не только небольшие объемы духов, но и новые концентрации. Например, многие фирмы теперь выпускают «дымки для волос», или «мист», или «парфюмированную вуаль» – ароматные композиции с наименьшей концентрацией спирта и душистого вещества. Также выпускаются «мисты» для тела. Некоторым этот вариант парфюма кажется слишком «жидким», других развлекает; но «мисты» стоят дешевле, их покупают. Уход за телом и ароматизация совсем сблизились: производители духов выпускают кремы для рук, кремы для тела, выбрав из своей линейки самые успешные и узнаваемые ароматы.

Все большую популярность, и в России тоже, приобретают ароматические свечи для дома. Качественные свечи из нетоксичного воска дороги, но это изысканное удовольствие: ты не присваиваешь аромат, а наблюдаешь за ним со стороны. Украшаешь не себя, а собственное ежедневье. Еще одно новшество: появились «духи для подушки», уютный легкий аромат. Ждем специальные духи для коврика у двери.

Неужели в будущем все вокруг будет ароматизировано?

Только в этом веке появилась новая модель распространения информации о парфюмерных впечатлениях. Благодаря популярным блогерам и международным сайтам, таким как «Фрагрантика», сидя в Мытищах или на Северном полюсе можно узнать, что думает любитель парфюмерии, предположим, из Ирландии или Польши. Можно прочесть о любимом аромате или о духах, которые собираешься купить. Это усложняет игру, добавляя еще один уровень. Ведь если другой парфманьяк или «эксперт» напишет: «Это лучшее, что я встретил за всю жизнь! Хочу ведро!», то, скорее всего, радостная покупка флакона состоится. Однако совсем не обязательно, что аромат вам понравится. Но как интересно сравнивать мнения, следить за дискуссиями, писать о нюансах своих ощущений. Эта новая возможность – делиться эмоциями с широкой аудиторией, – безусловно, увеличила популярность парфюмерии и спрос на духи.

Правила успешных исключений

Духи в начале 80-х годов прошлого века звучали оглушительно, отлично продавались и рекламировались повсеместно: самые знаменитые и красивые люди на плакатах задумчиво щурились от счастья, держа в руках флаконы, было похоже, что они достигли славы и денег именно благодаря аромату. Все поверили, что духи – усилитель привлекательности и процветания. Но парфюмеров, авторов этих волшебных композиций, никто не знал, да и не интересовался ими.

Краткая история ниши

Выпускники парфюмерных школ, химики и одаренные самоучки в большинстве своем относились к такому порядку вещей философски. Результаты их лабораторных поисков и озарений преобразовывались в духи-бестселлеры, приносящие огромные прибыли домам моды и парфюмерным брендам. Сочинители известных парфюмерных композиций оставались в тени.

Но появились амбициозные люди, которых не устраивала традиционная анонимность творчества. Самые смелые из них рискнули основать собственные небольшие фирмы. Вначале было нелегко, но постепенно они заняли свое место на рынке, свою нишу. Некоторые такие фирмы существуют до сих пор, их работы – альтернатива коммерческим ароматам.

Первыми в так называемой «нише», «арт-парфюмерии», стали фирмы: L’Artisan Parfumeur Жана Лапорта, Nicolai Parfumeur Createur Патрисии де Николаи, Annick Goutal Анник Гуталь, Serge Lutens от Сержа Лютанса. Благодаря им искусство парфюмерии продолжилось. Сотрудников у нишевых фирм всегда немного: небольшая команда может рисковать, какое-то время делать то, что хочется и нравится.

Из чего складывалась их удача? Почему названные фирмы победили? Качество компонентов и новизна идей не обсуждается, это данность, без которой выходить на рынок было бы бессмысленно: именно наличие собственных концепций побуждало их действовать. Целеустремленность и стойкость тоже обязательны. А что еще? Каковы общие черты маркетинга, давшие жизнестойкость этим фирмам? Есть несколько признаков:

У большинства этих брендов есть лицо, в буквальном смысле! Решающим стал запоминающийся образ основателя, именем которого названа марка. Это был успех ярких личностей.

Впечатление о марке складывалось благодаря образу и обаянию одного человека: имидж «лица фирмы», его история, легенда, интервью, фотосессии – часто это предвосхищало впечатление от парфюмерии и усиливало его.

Работал внешний вид, необычный или привлекательный – и это после столетий парфюмеров-невидимок, парфюмеров-отшельников. Анник Гуталь, например, была эффектной красавицей, моделью, это сыграло важную роль в раскрутке бренда. Серж Лютанс – колоритная, загадочная фигура в черном, грустный «черный принц».

Кроме того, создатель индивидуального бренда должен быть разговорчивым, уметь не только рассказать свою историю, но и объяснить концепцию ароматов, желательно в романтических образах. Дальнейшее знакомство с ароматами должно подтверждать предварительное впечатление от эмоциональных рассказов парфюмера. Получается: харизма основателя бренда – одно из главных условий успеха нишевой марки.

Важна также оригинальная история успеха, краткая и запоминающаяся, необычная. У Анник Гуталь она такая: талантливая пианистка в юности, затем успешная модель, отчаянно влюбилась в парфюмера и в порыве романтических чувств стала сочинять духи. История Сержа Лютанса: неприкаянный юноша из провинции, вундеркинд парикмахерского дела и макияжа, работал с фирмами Dior и Shiseido. Лютанс не парфюмер, но обладает необыкновенной фантазией, генерирует принципиально новые идеи для ароматов, точно знает, чего хочет. Легенда Патрисии де Николаи: одаренная девушка из семьи Герлен, выучилась на химика и парфюмера, но ее не взяли на работу в семейную фирму, и она решила основать собственный бренд – «вопреки».

Большое преимущество дает способность черпать идеи для композиций и маркетинга из разных жанров культуры и искусства. Это помогает представлять ароматы особенным образом, делать так, чтобы они запомнились. Например, Анник Гуталь сравнивала свои парфюмерные композиции с музыкальными мелодиями, посвящала композиции интеллектуальным книгам, благодаря этому ее духи выделялись из общего ряда. Серж Лютанс сопровождал выпуск новинки изысканным видеорядом и собственными стихами – получалось произведение искусства в нескольких измерениях, что давало дополнительные смыслы и привлекательность продукции. В интервью он объясняет исключительность знаменитого аромата Feminite de Bois, описывая его появление и концепцию как приключение, духовный опыт, который он почерпнул, влюбившись в мусульманские традиции наслаждения ароматами.

Помогает и привлечение культуры разных стран, опыт путешествий и работы за границей. Патрисия де Николаи, представитель старой французской буржуазии, первые, очень удачные духи назвала по-английски Number One и New-York. Серж Лютанс обожает арабскую культуру, строит дворец в Марокко, долго работал с японской фирмой. Анник Гуталь жила в Англии.

Многие подобные составляющие имиджа были с успехом использованы позже появившимися парфюмерными брендами. Сегодня схожая структура построения маркетинга малых, «нишевых» фирм помогает новым игрокам, обладающим мощной харизмой, утверждаться там, где, казалось бы, заняты уже все возможные места и использованы все выигрышные ходы.

Личности

«Современные духи привлекают интересными историями. Арт-парфюмерия с нами надолго», – предсказывает Лука Турин, ученый и парфюмерный критик. Вот примеры сравнительно небольших фирм, основанных двадцать лет назад или позже. Их основатели прежде всего обладают редкой, запоминающейся индивидуальностью и даром убеждения.

Rojа parfums. Рожа Дав

Нарядный Рожа Дав дает интервью, выступает с лекциями по истории парфюмерии, объясняет ее связи с разными видами искусства. Его легенда: юноша из Англии приехал в Париж и, прервав обучение в университете на родине, смог устроиться работать в Guerlain. Теперь он «член семьи Guerlain» (трудно понять, что это значит) и «единственный в мире профессор парфюмерии». Рожа Дав рассуждает об образах Реннесанса и Ар-нуво, об архитектурных стилях, рассказывает об аромате волшебного леса в «Двенадцатой ночи» Шекспира. Сам парфюмер, пожалуй, из всех шекспировских персонажей напоминает Мальволио исключительной нарядностью и влюбленностью: в его случае объект любви – красивые ароматы и лучшие парфюмы прошлого. Рожа Дав также автор «парфюмерных экспозиций» в музеях. Все его таланты работают на продвижение продукции Roja parfums, которую он сам называет «лучшие духи в мире». Парфюмер восхищается Русскими сезонами и самим импресарио – Сергеем Павловичем Дягилевым. Поэтому неудивительно, что его аромат Diaghilev получился успешным и обсуждаемым. Похоже, Рожа Дав создал Diaghilev сердцем, и получилось волшебство: сложная мелодия на тему искусства, достигшего расцвета сто лет назад.

Lorenzo Villoresi. Лоренцо Виллорези

Флорентиец Виллорези похож на европейского ученого времен Ренессанса, широтой взглядов и обобщений напоминает писателя Умберто Эко. Виллорези рассуждает о роли ароматов в истории человечества, его творчество наполнено смыслами и посвящено вечным ценностям, он написал и издал несколько книг по истории и философии парфюмерии. По образованию Лоренцо философ, он много путешествовал по Ближнему Востоку и Африке, изучал рукописи на фарси и древнееврейском, в том числе манускрипты, посвященные древним рецептам и технологиям извлечения ароматов. Лоренцо Виллорези выбирает для своих композиций сюжеты героические, мифические и умеет о них рассказывать – создает картину ароматами и дополняет ее легендами. По словам Виллорези, он не следует трендам, не следит за модой на ароматы, но воплощает то, во что верит. Изучая парфюмерные традиции Флоренции, где при дворе Медичи в Средние века и в эпоху Возрождения трудились предшественники Виллорези, осмысливая чужой опыт, он создает собственную традицию. Например, один из ранних ароматов Alamut Lorenzo Villoresi (2006) посвящен горной крепости, окруженной прекрасными садами. Другой аромат, Iperborea Lorenzo Villoresi (2010), – ария короля Холода с букетом цветов в руках. Аромат о мифической Гиперборее, сказочной стране разума и справедливости.

Nasomatto. Алессандро Гаултьери

Веселый персонаж, создающий ароматы, часто метафорически посвященные запрещенным или непарфюмерным веществам. Парфюмер в образе экстравагантного, на грани карикатурности, алхимика. Его источники вдохновения неординарны: запах с лопаты прадеда, которого Гуалтьери запомнил с ведром навоза в руках; аромат в оставленном помещении амстердамского кофешопа. Парфюмер выпускает клипы и фильмы о своих путешествиях и опытах. Эмблему марки – большой нос, он прикрепляет везде, где бывает, на стены городов и домов. Он итальянец, но живет и творит в Амстердаме. Его образ напоминает Пульчинеллу, плутоватого персонажа из комедии дель арте. При этом бренд выпускает качественные ароматы, самый успешный из них, горько-кожаный Black Afgano Nasomatto, не только любят во всем мире, но и активно подделывают.

Mona di Orio. Мона ди Орио

К сожалению, Моны ди Орио не стало в 2011 году, в сорок с небольшим лет. Она была трепетно-красива, поэтично рассказывала о своем творчестве, талантливом и искреннем. Легенда Моны: девочка из провинциального городка написала письмо величайшему парфюмеру Эдмону Рудницка и стала его ученицей. Она смогла стать воплощенной феей ароматов, создать необычайные парфюмерные партитуры, которые запомнились, как и одухотворенный облик самой Моны. Она умела чувствовать, мечтать, удивлять, рассказывать запахами красивые истории. До сих пор ценятся ее композиции, которые Мона успела сочинить всего за пять лет существования фирмы. Они непростые, глубоко-задумчивые. Парфюмерию Mona di Orio ценили и продолжают ценить за неожиданную трактовку и сочетания качественных ингредиентов, одухотворенность мелодий ароматов.

Parfums Dusita. Писсара Умавиджани

Писсара Умавиджани появилась в парфюмерии как красивая и яркая звезда, смогла быстро добиться успеха. В образе Parfums Dusita смешано и работает все: экзотичная внешность Писсары, ее изысканные манеры и сердечность, соединение восточной и европейской культур. Бренд связан с тайской поэзией, индуистскими легендами, насыщен экзотическими душистыми материалами, при этом композиции выстроены как классические французские духи. Эмоциональная связь Писсары Умавиджани с лучшими духами прошлого воплотилась в ее собственных ароматах.

Отец Писсары Умавиджани был известным тайским поэтом, и она посвящает каждый новый парфюм какому-нибудь его стихотворению. Композиция Parfums Dusita появляется как загадочная красавица под множеством покрывал: сначала название, имеющее глубокий смысл на родном языке Писсары Умавиджани. Затем следует стихотворение ее отца Монтри Умавиджани, «рифмующееся» с ароматом, проясняющее его суть. Сама композиция обладает необычным и смелым звучанием.

Dusita на тайском языке означает один из буддистских уровней блаженства, где может оказаться человек, вкусивший аромат неземной гармонии. Например, такой аромат может быть похож на Fleur de Lalita от Писсары Умавиджани. Lalita – это тайская богиня любви и сострадания.

«Когда наши чувства обращены к этой богине, а мысли только о божественном, то жизнь становится сладкой и ароматной», – говорит Писсара Умавиджани и приводит стихотворение своего отца, которое, на ее взгляд, лучше всего передает характер аромата:

Может ли нечто единое целое

Быть воплощено в поцелуе или обьятьи?

Ведь невозможно

Ощутить обе части поцелуя!

Editions de Parfums Frédéric Malle. Фредерик Маль

Интеллектуал, знаток и коллекционер живописи, Маль называет себя «издателем ароматов». Он заказывает духи выдающимся парфюмерам и умеет талантливо рассказать о концепции и особенностях работы над каждым из своих «изданий». Маля можно назвать наследственным парфюмерным продюсером: его дед был сооснователем парфюмерного отделения фирмы Dior, мать возглавляла это отделение, отец-банкир был продюсером своего брата, известного французского кинорежиссера Луи Маля. Фредерик как никто понимает связь парфюмерии и многих жанров искусства, хорошо объясняет это взаимодействие – и парфюмерам, с которыми сотрудничает, и журналистам. Истинный «буржуа-богема»: Фредерик Маль выглядит импозантно, выражается изысканно и остроумно, являясь одним из последних представителей старой французской буржуазии в отрасли. Как и положено хорошему редактору, Фредерик Маль не только вдохновитель, но и соавтор лучших ароматов современности.

Так гармонично сочетаются одаренность людей, их мощная самобытность и желание создавать особенные духи.

А поговорить? Духи и слова

Человеческая речь активно развивалась, когда для выживания были важны визуальное и оральное восприятие мира. Осознанное назальное чувствование (обоняние) с развитием цивилизации, наоборот, нивелировалось, поэтому словарь ольфакторных ощущений беден, в основном связан со вкусовыми ощущениями: запахи «горькие», «сладкие», «кислые». Позже, когда человек стал заниматься искусством, ольфакторный словарь постепенно обогатился музыкальными терминами и поэтическими метафорами.

Ароматы сложнее слов, реакция на запахи быстрая и субъективная, иногда перенасыщена ассоциациями. Но запахи вызывают образы, которые можно пытаться выразить словами, объяснить. Определение пахучего вещества может сыграть решающую роль в его восприятии. Например, проводился эксперимент, когда испытуемым вслепую давали нюхать очень похожие ароматы: в одном случае это был дорогой сыр, в другом – раствор кислоты, которая имеет запах вспотевших подошв или носков. В зависимости от того, было ли названо происхождение запаха, люди реагировали совершенно по-разному, более того, активными были разные участки мозга.

Слово об аромате имеет большое значение.

Парфюмерная поэтика

Представьте себе, что придумывать концепции будущих духов и составлять парфюмерные композиции – ваша профессия. Чтобы сочинить что-то новое, мозг должен постоянно пребывать в образах, фантазийных картинах и абстрактных мыслеформах, мысленно и вживую экспериментировать с сочетаниями натуральных и синтетических ароматов. Ученые до сих пор точно не знают, как именно связаны центры мозга, расшифровывающие запахи, с участками, отвечающими за речь. Но есть факт: парфюмеры умеют и любят писать интересные тексты.

Среди знаменитых «носов» современности проще найти тех, кто никогда не рассуждал, устно или печатно, о странностях сочинения композиций, о воздействии ароматов на повседневность. Потому что парфюм – многокомпонентное произведение искусства, и важную роль в его создании и подаче играет легенда, миф, «атмосферность». Парфюмеры Жан-Поль Герлен, Анри Робер, Ги Робер, Жан-Клод Эллена, Эдмон Рудницка, Селин Эллена, Константин Веригин, Эрнест Бо, Фрэнсис Куркджан, Кристофер Шелдрейк, Тьерри Вассер, Лоренцо Виллорези, дизайнеры ароматов Серж Лютанс и Фредерик Маль написали книги и статьи, многие парфюмеры выступают с лекциями, дают интереснейшие интервью. Парфюмеры постоянно рассуждают, вспоминают старые ароматы, которые им нравятся или не нравятся. «Мы пытаемся сделать видимым невидимое», – говорит гениальный парфюмер Пьер Бурдон. Это большая интеллектуально-эмоциональная работа, и творчество писателя и парфюмера отчасти схоже. Недаром Пьер Бурдон, прежде чем дать согласие обучать одного из своих известных учеников нюансам парфюмерного искусства, дал ему задание за полтора года прочесть все сочинения Марселя Пруста.

Одни, как Эдмон Рудницка, в своих записях размышляли глобально, философствовали о переменчивости ароматов, о парадоксах составления парфюмерных композиций и их восприятии, цитировали древних философов и ученых прошлого.

Другие писали о личном, о муках творчества, об ароматах как персональном способе познания мира или описывали истории создания известных композиций. Русский парфюмер Константин Веригин в книге «Благоуханность. Воспоминания парфюмера» поведал о своей жизни через ароматы природы, запахи городов, рассказал историю своей семьи и вынужденной эмиграции через описание ароматов любимых духов.

«Я скорее писатель, чем парфюмер: каждый аромат для меня или роман, или стихотворение, или поэма… Для меня запахи – это слова, я могу складывать из них истории, у меня есть много дверей, через которые я иду к своим персонажам. Не знаю, как объяснить иначе», – так пишет Жан-Клод Эллена, сочинивший множество композиций для Hermes и других фирм. В своих книгах Жан-Клод Эллена дает зарисовки, которые можно сравнить с акварельными этюдами, он описывает впечатления и приключения во время путешествий и сочинения ароматов. Его дочь Селин Эллена, тоже парфюмер, ведет «ольфакторный дневник» о запахах, которые встречает в повседневности.

Фредерик Маль в книге On Perfume making («Делая духи») рассказывает истории о том, как он работал с тем или иным известным «носом» и сочинял с ними композиции. Получился сборник рассказов, объединенных общей темой.

Серж Лютанс сокрушается: если его не воспримут в качестве литератора, то все предыдущее творчество для него потеряет смысл. Занятия литературой главное для Лютанса. Его парфюмерно-литературные опусы – мрачноватые баллады, полуабстрактные, импрессионистские, словесные отпечатки ароматов.

Парфюмеры лучше других понимают неопределяемость субстанций, с которыми имеют дело, и словно обладают навязчивым желанием их поймать, зафиксировать смыслы запахов на бумаге. Интересно, но композиторы, с которыми парфюмеры себя сравнивают, не имеют привычки постоянно записывать свои эмоции. Возможно, композиторам хватает взаимодействия с нотной бумагой: фиксируя свои эмоции, они просто пользуются другим алфавитом.

Парфюмерный сторителлинг

Сторителлинг в парфюмерии используется с тех самых пор, как стали продавать ароматные жидкости. Вот, например, сверхправдивая история «Воды венгерской королевы», повествующая о правительнице, жившей в XIV столетии: «Я, донна Изабель, Королева Венгрии, в шестьдесят два года была измучена болезнями и страдала от подагры, и потому я воспользовалась рецептом настойки – его мне предложил отшельник, которого я прежде не встречала. Она так благотворно повлияла на меня, что король Польши захотел жениться на мне, но я ответила отказом, поскольку люблю великой любовью Господа Иисуса Христа и ангела, благодаря которому я узнала этот чудодейственный рецепт: поместите в стеклянную бутылку ветки розмарина и майорана, шалфея и винного спирта, настаивайте ее на солнце от пяти до шести дней».

По чьей просьбе донна Изабель могла написать пространный рекламный текст, является ли документ подлинным – неизвестно. Но подобная реклама (особенно эффектно про сватовство короля) помогала продавать «воду венгерской королевы» на протяжении веков.

В XX веке первой фирмой, придумавшей современную легенду, «back story» аромата, стала фирма Guerlain. Жак и Раймон Герлены поняли, что создавать аромат и эффектный имидж новых духов можно, вдохновляясь мифическими историями. Предложив в 1925 году духи Shalimar, фирма Guerlain связала эти духи с легендой о любви падишаха и его возлюбленной жены Мумтаз Махал. История не была выдумана Герленами, и она не была напрямую связана с ингридиентами аромата Shalimar. Связи были более тонкими: название духов посвящено садам Шалимар, которые шах приказал разбить ради утерянной возлюбленной. Контуры флакона повторяли элементы дворца Тадж-Махал, построенного правителем после смерти Мумтаз Махал. Создав такой комплексный образ (название, «восточная», необычная композиция, дизайн флакона), Guerlain заложили предпосылки к тому, чтобы духи Shalimar прожили славные сто лет и исправно продавались.

Часто легенды и истории о духах создают подтекст, рождающий непрямые ассоциации. У фирмы Amouage есть серия «Библиотека», где используется этот принцип. Креативный директор марки Рено Салмон так рассказывает, например, об одном из ароматов этой серии – Royal Tabacco. Парфюм посвящен гаванским сигарам и вдохновлен фигурой лектора. «Лектором» на кубинской сигарной фабрике назывался штатный чтец, который скрашивал монотонный труд работниц, читая им классические романы. Слушая изо дня в день, из года в год лучшие произведения мировой литературы, изготовительницы сигар трудились эффективнее и становились более образованными. Поэтому известные марки кубинских сигар носят названия книг: «Монте-Кристо», «Ромео и Джульетта». То, что рассказывает Рено Салмон, тонко формирует «бэкграунд» нового аромата Amouage, создает его индивидуальный профиль.

Любителям парфюмерии всегда интересно ознакомиться с «романтической» концепцией парфюма. Или же с мнением «эксперта», который способен уверенно написать или молвить: «ясно слышу гальбанум с проблесками туберозы и томным пачульным акцентом. В сердце аромата присутствует явный древесно-мускусный оттенок, типичный для звучания молекулы «донпропилактон номер три тысячи три нуля», полученной в 1959 году известными британскими химиками Петровым и Холмсом». Трактовать столовую ложку жидкости в бутылочке (духи) можно и отвлеченно-абстрактно: «это напоминает аромат почвы на Луне», или используя «культурологический» ракурс: «композиция посвящена известной французской писательнице начала XX века, которая была куртизанкой». При этом эта писательница была кем угодно, но точно не куртизанкой, а ни один поэт, парфюмер или даже блогер еще не побывал на Луне. Но получено пояснение, аромат переведен в слова. Людям это нужно.

Конечно, множество духов созданы или вовсе «ни о чем», или по беспроигрышным лекалам, предлагая композиции, которые сегодня «в тренде», и даже «клоны» популярных ароматов. Но чаще маркетинговый отдел заказчика духов придумывает для воплощения привлекательную историю, философско-фантазийную концепцию, которая должна вдохновить сначала парфюмера, затем покупателей. И тогда люди станут счастливее! Нет, люди должны просто захотеть купить духи. Сторителлинг будит воображение и дает ориентиры для благожелательного восприятия парфюмерной композиции. Пищу для ума.

Ароматы библиотеки

Можно вдохновляться не легендами, а популярными книгами.

До начала двадцатого века парфюмеры жили вольготно: придумывали истории про свои духи или молчали – по желанию. Но все изменилось, когда появился гений парфюмерии и маркетинга Франсуа Коти, которому удалось в течение десяти лет перегнать старинную задумчивую буржуазию, выстроить парфюмерную империю и открыть за рубежом несколько филиалов. В условиях обострившейся конкуренции пришлось догонять, на ходу придумывая новые идеи.

Жак Герлен в 1919 году выпустил духи, название которых отсылало к известной книге. Таким образом, смыслы «суммировались»: название книги и имя персонажа вызывали в сознании комплекс образов, чувств и переживаний по отношению к парфюму. Французы покупали духи Mitsouko (1919), и в голове возникали коллизии из популярного романа Клода Фаррера «Битва», проданного в те годы тиражом в один миллион экземпляров! Миллион! Получается, о книге знал каждый четвертый грамотный француз того времени?

Действительно, зачем придумывать легенду для парфюма, если ее уже придумал известный писатель? Шлейф эмоций, оставшийся от прочитанной истории, переносился на другой объект – это работало! Мицуко – имя главной героини бестселлера времен Первой мировой войны, и все, конечно, запомнили ее образ и имя. А вот что действительно необычно: духи Mitsouko переиздаются, их «тиражи», вероятно, уже в несколько раз превзошли рекорд книги, которая благополучно забыта.

«Ночной полет» – название другого бестселлера, первого романа Антуана де Сен-Экзюпери. Ко времени выхода духов Guerlain c тем же названием, Vol de Nuit («Ночной полет»), (1932), Экзюпери стал модным писателем и весьма популярной личностью. Снова удачный пример ассоциативной рекламы.

Названия литературных произведений еще не были защищены авторским правом.

Внук Жака Герлена, парфюмер Жан-Поль Герлен, в юности собирался стать филологом и тоже любил литературу, ценил книги культовых писателей. Например, духи Chamade, созданные Жан-Полем в 1969 году, отсылают к роману Франсуазы Саган с таким же названием, напечатанном в 1965-м. Мало того, в 1968-м французы посмотрели фильм Chamade («Сигнал к капитуляции»), где главные роли исполнили популярные актеры Катрин Денёв и Мишель Пикколи. Благодаря прекрасному аромату Chamade в воображении возникали яркие образы Денёв и Пикколи.

Франсуаза Саган – модная в то время писательница и задушевная приятельница президента Франции Миттерана. Суммарные тиражи ее ранних книг – десятки миллионов экземпляров по всему миру. По версии «Нью-Йорк Таймс», в 1958 году имя Франсуазы Саган вошло в «золотую пятерку Франции» наряду с Бриджит Бардо, Ивом Сен-Лораном, Роже Вадимом и художником Бернаром Бюффе. Никакая реклама не сравнится с таким выигрышным «бэкграундом» духов Chamade Guerlain. Можно было прочитать книгу под названием Chamade, посмотреть кино и затем прикупить духи. Целый культурологический набор, где аромат – абстрактная, но емкая часть. Парфюм Chamade Guerlain не столько передает житейскую ситуацию, воссозданную в книге и фильме, сколько рисует своеобразный портрет части французского общества того времени. В 1969 году, когда духи появились, левый берег Парижа, «демократический квартал», уже вовсю бунтовал. Это были последние годы утонченной «прекрасной буржуазии», старой Франции. Протест Люсиль в исполнении Катрин Денёв, как и протест самой Саган, – декоративное декадентство в одежде от лучших кутюрье. Настроение героини растерянное и грустное, но ностальгирует она в шикарной обстановке. Собственно, и сам Chamade таков: изысканный, чуть тоскливый. Но это и «запах больших денег» – не новых, старых денег. Он благородный, горький, в общем: «Здравствуй, грусть».

Анник Гуталь в 80-е выпустила аромат Eau d’Hadrien, названный в честь персонажа романа «Воспоминания Адриана» Маргерит Юрсенар. Это был первый успешный аромат фирмы Annick Goutal. «Воспоминания Адриана» – книга новаторская, вне жанра, она была успешной, переведена на 16 языков. Это письма о любви; есть ясность и гармония, в то же время присутствует скрытая страсть, не ставшая обыденной, определенной и определяемой. Чудо этого аромата в том, что его можно назвать банальным, и при этом он завораживает. Он вневременной: в эпоху триумфа таких громких духов как Opium, в Eau d’Hadrien – ясность, чистота античных пропорций.

Управитель Елисейского дворца утверждал, что каждые полгода покупал по просьбе Миттерана флакон Eau d’Hadrien. Миттерану, эстету и интеллектуалу, пожалуй, аромат очень подходит, как и двойственность Eau d’Hadrien: все считали, что президент любит только власть, а его многочисленные внебрачные связи банальны. Но спустя 20 лет после кончины Миттерана мать его внебрачной дочери опубликовала письма к ней, их больше тысячи: «открылась бездна звезд полна»! Оказалось, мало кто умеет так выражать чувства и преданность любви. Франсуа Миттеран говорил о себе, что стал президентом, потому что не надеялся стать значительным писателем. Но мы не можем знать, что потом останется: возможно, письма Миттерана будут считаться литературным достижением Франции, а его политическая деятельность забудется. Так что Eau d’Hadrien от Annick Goutal на столике президента не случаен.

Когда поэт Иосиф Бродский стал Нобелевским лауреатом, он инициировал издание в США анталогии поэзии, сборник стали бесплатно распространять в отелях и поездах. В 1995 году фирма Lancome выпустила духи Poeme, и каждому покупателю флакона дарили эту книгу, сборник стихов пяти американских поэтов. Никогда прежде единство аромата и поэзии не было столь тесным.

Слов не хватает!

Персонажей каких книг-бестселлеров можно видеть на этикетках известных духов XXI века?

Всемирная конвенция об авторском праве, появившаяся 150 лет назад, с тех пор развивалась и уточнялась многократно. После 90-х годов авторское право стало использоваться эффективно – то есть нарушение стало грозить значительными штрафами. По этой ли причине или почему-то еще, но сегодня нет духов с названиями самых продаваемых книг или их персонажей. Не существует парфюмов с названием «Гарри Потер» и «Властелин колец», на худой конец «Код да Винчи» или «Учение дона Хуана». Зато парфюмерные фирмы свободно ассоциируют ароматы с именами писателей и персонажей, вызывая в памяти образы известных литераторов и их книг, начиная приблизительно с Шекспира.

Например, французская марка Jardins d’Écrivains («Сады писателей»), выпустила ароматы, посвященные нескольким литературным именам. Диапазон широкий, духи очень разные. Знаменитая книга «Орландо», популярный роман английской писательницы Вирджинии Вульф, стала литературной основой для одноименного аромата. Роман, попытка осмысления условности гендерной принадлежности личности, гармонично сочетается с условной гендерной принадлежностью этого парфюма.

Jardins d’Écrivains работают для начитанных любителей парфюмерии, часто про «героя» парфюмерной композиции надо догадываться: есть духи George, в табачно-кофейном аромате знатоки могут угадать образ Жорж Санд. Или Wilde, терпкий и породистый, выпущенный в честь Оскара Уайлда. Барочный аромат Marlowe назван именем соратника Шекспира Кристофера Марло.

Англичанин Рожа Дав, человек образованный, предложил томный аромат Karenina Roja Parfums. Правда, его объяснения по-поводу парфюма «Каренина» своеобразны. Маэстро восторгается нарядным поездом, который привозил цветы из Ниццы в Санкт-Петербург, и ароматами, которыми мог благоухать такой железнодорожный состав. Создается впечатление, что Дав не вполне проникся отношениями героини и поезда. Аромат Karenina тем не менее удивительно хорош. Сначала он кажется подозрительно похожим на «Красную Москву» и одновременно на Soir de Paris, но затем появляется облако богатого цветочного букета и дорогой пудры. И даже – поезда и железнодорожного полотна! Возникает видение надушенной дамы начала прошлого века на вокзале, перед вагонами класса люкс.

Просветители

Французскую марку Histoires de Parfums («Истории ароматов») можно считать просветительским проектом и своеобразной библиотекой мирового искусства. Основатель марки Жеральд Гислен интересуется литературой, оперой, историей, путешествиями. Он пытается перевести свою страсть к искусству на язык ароматов. На флаконах Histoires de Parfums появляются не только имя писателя или название оперы с указанием имени композитора, но и год рождения автора или постановки. Гислен поставил себе очень амбициозную задачу, пытаясь написать историю европейской культуры через ароматы.

1899 Hemingway, Histoires de Parfums – ветер, воздух, морская вода, мохито, энергия и неустойчивость. Так парфюмер трактует личность писателя Эрнеста Хэмингуэя.

И английская марка Penhaligon’s в 2016 году взялась за осуществление масштабного литературно-художественного парфюмерного проекта, серии «Портреты», которая похожа на своеобразную театральную постановку. Каждый аромат серии посвящен литературному герою воображаемого романа об аристократическом английском семействе. Характеры персонажей выражены через их тотемы, образы любимых или похожих на них животных. Например, аромат – или глава! – «Трагедия лорда Джорджа, Олень». Пробки флаконов изображают головы этих животных. Получилось ли создать книгу или пьесу, где характеры персонажей и нюансы взаимоотношений уточняются посредством ароматов и тотемных зверей? Затея забавная, но громоздкая: в серии «Портреты» выпущено уже девятнадцать флаконов. Наверное, будут те, кто соберет целую коллекцию рогатых оленей, павлинов, гончих и лис, олицетворяющих английскую аристократию.

Фредерик Маль, соединивший в своем проекте Editions de Parfums Frederic Malle литературу и парфюмерию, два уважаемых во Франции вида искусства, так объясняет родство парфюмерии и литературы: «Подобно тому, как это происходит в литературных издательствах, …иногда парфюмеры обращаются ко мне, когда аромат уже практически готов, но никто, кроме самого автора, в него не верит. Я беру аромат и пытаюсь его прочесть – то есть проживаю с ним несколько дней, – после чего сообщаю «писателю» свое мнение». Фредерик Маль вместе с парфюмером работает над «рукописью» ароматной партитуры, иногда сам подает идею замысла автору композиции, и, разумеется, он указывает имя парфюмера на «обложке издания» – то есть на этикетке парфюма. Более того: ароматы издаются ограниченным тиражом, совсем как редкие книги.

Взаимодействие ароматов и словесности продолжается и принимает разнообразые формы, игра в ассоциации бесконечна.

Трансформеры. Духи и драгоценности

Ароматы – соблазняющие, меняющиеся, всегда иллюзия. А подлинные драгоценности – реальность! Их сочетание уникально.

Духов, где в названии используется слово «золото», не счесть. Gold Amouage, например. Названий духов разных фирм со словами «серебро», «жемчужина», «аметист», «изумруд», «рубин», всевозможные кристаллы, – очень много; парфюмерия пытается перевести концентрированную энергию драгоценностей на другой язык, а ювелирные фирмы, в свою очередь, способствуют развитию культуры ароматов. Духи и украшения – союз прочный и взаимовыгодный.

Драгоценности и ароматы давно встречались «в мире красоты и гламура», их влекло к друг другу, сближение было неизбежным: еще в позапрошлом веке женщины, выходя из дома, надевали украшения и наносили несколько капель духов. Была и коммерческая причина сотрудничества: «высокая мода» XX века сделала парфюмерию поддерживающим сегментом своего бизнеса. Так почему бы ювелирам тоже не попытаться воспользоваться этой опцией? В конце 70-х появилось много бижутерии, носить золото и бриллианты стало немодно, а флакон духов с названием ювелирного бренда (в отличие от бриллиантового колье) мог появиться в тысячах домов, во множестве магазинов. Какая реклама ожерельям и браслетам!

Начиная с 30-х годов, с легкой руки Габриэль Шанель, украшения пытались вырваться из жесткой материальной формы, преобразовываясь в трансформеры. Но в виде духов они стали летучими. Между двумя полюсами, молекулами самыми тяжелыми, из которых состоят украшения, и сравнительно невесомыми, душистыми – есть преграда, это флакон. Флакон служит и драгоценностям, и духам, абстрактная магия камня и волшебство аромата в форме флакона переведены в конкретный силуэт, в нем переплелись тайны амулетов и волшебство растений. Поэтому у духов, которые выпускают ювелирные фирмы, флаконы особенно изысканны, искусны и разнообразны, часто они принимают форму колец, кулонов, украшаются стразами.

Когда духи и драгоценности начали движение навстречу друг другу, в игру вступили уважаемые, старые ювелирные бренды, стремясь создать образ «роскоши, люкса, блеска» в парфюмерии.

Vаn Cleef & Arpels

Фирма Van Cleef & Arpels в 1976-м, когда ей исполнилось 70 лет, выпустила духи под названием First, «Первый». Фирма в то время была на вершине славы, выполнив заказ на коронационный сет для шаха Ирана и комплект для индийской принцессы. До этого на протяжении десятилетий клиентами Van Cleef & Arpels были члены королевских семей Европы. Флакон аромата First был создан на основе дизайна подвески и похожей пары сережек из коллекции 40-х годов Van Cleef & Arpels – Snowfake («Снежинка»). Согласно формуле Ива Сен-Лорана, – «я люблю, когда одежда простая, а украшение безумно», – кулон с духами можно было попробовать носить на цепочке поверх черной водолазки, в продолжение темы ювелирных трансформеров.

Создателем аромата стал молодой Жан-Клод Эллена. First получился вневременной, он соткан из блесток, пропитанных цветочными экстрактами. В воронке, похожей на пещеру Алисы, сияют золотые нарциссы и яркий жасмин. Аромат блистает, он не легкомысленный, но и не тревожный. К чему же стремится и чем так привлекает First, золотой и бриллиантовый, солнечно-альдегидный «Первый»?

Я всегда с ним попадаю в одну и ту же точку времени: оказываюсь у полки серванта, где стояли мамины флаконы. Я душусь перед тем как выти из дома с моей двоюродной сестрой, нам лет по тринадцать. На время зимних каникул для нас куплены билеты в театр, но в момент нанесения духов, похожих на First, мы с кузиной решили прогулять театр и отправиться к ее бабушке по отцу. Сама эта бабушка, грузная и грустная вдова адмирала, не была причиной поступка, нам просто нравилось прогуливать все что можно, а особенно – то, что нельзя. Сегодня винтажный First Van Cleef & Arpels зачем-то неизменно отправляет меня в миг тех зимних сумерек; словно надо в тот момент что-то решить иначе. Эти духи – моя «бабочка Брэдбери».

Блестящий и благожелательный First вызывает зависимость.

Из интервью парфюмера создается впечатление, что для Жан-Клода Эллена его ранний First примерно как «Муля, не нервируй меня» для Раневской. Парфюмер повторяет: «Я был молод, давно уже так не сочиняю, вникните в мои более поздние композиции, лаконичные… Отстаньте со своим любимым старомодным ароматом!» Однако First всем полюбился, Van Cleef & Arpels выпустил 15 фланкеров этого аромата. Позже Жан-Клод Эллена создал Dia Amouage, много духов для Hermes, лаконичных и современных. Но его First – «Первый» – блистает до сих пор.

Фирма Van Cleef & Arpels продолжает выпускать ароматы своего имени, сейчас в элегантных однотипных флаконах.

Cartier

Фирма Cartier, одна из самых старых среди знаменитых ювелирных домов, была основана в 1847 году. Платина, бриллианты, престижные часы, бриллиантовая пантера с изумрудными глазами – это про Cartier. За сорок лет парфюмерной истории создано несколько десятков ароматов, удачные вкрадчиво-замшевые Pasha (1992) и насыщенные Panthere de Cartier (1986 и 2014) в том числе.

Первые духи фирмы – Must De Cartier – появились в 1981 году, они томные, мягкие как сафьян. Мужской вариант Must разбавлен ароматным ромом и акцентами дорогого табака. Аромат полон гордого достоинства.

Мои любимые и редко надеваемые – So Pretty Cartier, парфюмер Жан Гишар. Розово-мармеладные, с элементами металла. Бывают такие люди: веселые, успешные, и ты каждый раз с удовольствием соглашаешься на встречу с ними. Потом думаешь: «Как можно забыть, что она/он говорит без остановки и только о себе?» Таковы и So Pretty, они много болтают. Впрочем, ждать скромности от украшения Cartier наивно.

La Treizième Heure XIII, Cartier (2009), парфюмер Матильда Лоран. Из серии «Часы» этот аромат – «13-й час». В 2010 году аромат был отмечен двумя премиями: парфюмеров-профессионалов и группы экспертов, журналистов и блогеров. Уд на коже и амбре, звучат мягко и благородно, это духи нового поколения «кожаных ароматов», современного изящества и умений. Нашел сундук на чердаке и там небольшая лайковая перчатка, пахнет она сладостно – вещи в сундуке были переложены цветочными саше.

Образ знаменитой «Пантеры Картье» посвящен Жанне Туссен, любимой женщине и вдохновительнице Луи Картье. Жанна Туссен не только имела прозвище «пантера», но и создавала украшения, посвященные этому животному, для европейских аристократок и для индийских махарадж. Образ изящной черной кошки, символа фирмы Cartier, органично подошел для создания духов: считается, что пантера единственное животное, обладающее приятным запахом, она охотится, просто сидя в засаде, ожидая, когда жертва, привлеченная ее запахом, придет сама! Невозможно придумать более выразительную легенду для аромата. Аромат Panthere de Cartier, созданный парфюмером Альберто Морийасом в 1986 году, был выдающимся – мягким, смолистым, богатым шипром. В 2014 году главный парфюмер фирмы Матильда Лоран переформулировала культовый аромат, выпустив La Panthère, Cartier с современными душистыми ингредиентами.

Chopard

Швейцарская фирма, тоже основанная в середине XIX века, знаменита бриллиантами и часами. Выпуском парфюмерии занялась в 1986 году. У фирмы несколько известных ароматов, которые можно назвать «восточными». Например, Casmir Chopard (1991). Ювелирные фирмы всегда помнят о Востоке, его пещерах, коронах и падишахах, владеющих сундуками с драгоценностями и счетами в западных банках.

Чаще других любители парфюмерии вспоминают Chopard Wish, который был выпущен в 1997 году, его автором была парфюмер Натали Лорсон. Wish сравнивают со знаменитым Angel Thierry Mugler благодаря особой сладости, которую назвали «гурманской». Флакон Chopard Wish – огромный прозрачный бриллиант, венчающий кольцо.

Boucheron

Ювелирный дом Boucheron также начинал славную историю в Париже в середине позапрошлого века. Аромат от Boucheron Boucheron был создан в 1988 году, и, как большинство ароматов ювелирных фирм, звучит громко, – это не «скромное изящество», богатство напоказ. Флакон выполнен в форме кольца из одной из коллекций Boucheron, он напоминает золотую печатку. Печатка может кого-то украсить, кому-то показаться вульгарной, в зависимости от личности: одно и то же украшение на руке саксофониста и на руке банкира смотрится по-разному. Духи Boucheron – это декларация превосходства.

Lalique

Гений дизайна Рене Лалик в юности, а это было в 70-е годы XIX века, успел поработать рисовальщиком у основателей фирм Boucheron и Cartier. Затем, уже в собственной мастерской, Рене Лалик создавал украшения в стиле ар-нуво, поразившие, среди прочих, и Сару Бернар, и последнюю императрицу Всея Руси Александру. Позже, в том числе благодаря встрече с парфюмером Франсуа Коти, Лалик увлекся экспериментами со стеклом, выпустил множество флаконов для духов, ваз, ламп, чернильниц в неповторимом и до сих пор непревзойдённом стиле Lalique. Сын Рене – Марк Лалик тоже создавал редкие по красоте флаконы, самый известный из них – для духов L’Air du Temps Nina Ricci, с голубкой в потоке воздуха.

Наследница дела деда и отца, скульптор и мастер по стеклу Мари-Клод Лалик в начале 90-х решила выпускать духи. Первым ароматом стал Lalique Lalique в уникальном флаконе в стиле ар-нуво, парфюмер София Гройсман.

Декоративные, драгоценные, выпускаемые ограниченным тиражом флаконы стали фирменным отличием парфюмерии Lalique. В них воплотились и витиеватые композиции Рене Лалика начала XX века, и монументальные более поздние творения мастера середины 20-х годов в стиле ар-деко.

Самый обсуждаемый аромат Lalique, наверное, Encre noire (2006). Флакон Encre noire («Чернила») не просто имитирует чернильницу, он повторяет форму чернильницы Biches, созданной Рене Лаликом в 1913 году. Но та изящная вещь была покрыта анималистическими узорами, а флакон духов Encre Noire – черный ящичек с деревянной крышкой в форме куба. По поводу Encre Noire спорят, однако он популярен, его носят и мужчины, и женщины. Encre Noire требовательный и целеустремленный, мне кажется, он хорошо подходит каскадёрам, это демонстрация силы, но не агрессивная.

Автор Encre Noire парфюмер Натали Лорсон, она работает для концерна Firmenish. Натали наследственный парфюмер, ее детство прошло в Грассе. Отец Натали, химик, работал на одной из парфюмерных фабрик. Эту скромную даму можно назвать золотым и бриллиантовым «носом» современности, потому что она сочинила ароматы для всех ювелирных домов: для Lalique создала 14 композиций, для Boucheron – 6, для Chopard – 7 ароматов, для Bvlgari – 2! Любимый многими дамами Perles de Lalique – тоже ее. Получается, парфюмер Натали Лорсон лучше других парфюмеров чувствует характер украшений, сочетание камней и металла, внешний блеск и хрупкость драгоценностей.

Bvlgari

Итальянская, тоже старинная фирма, сейчас принадлежит LVMH. За последние тридцать лет на прилавках магазинов появилось полторы сотни наименований флаконов под маркой Bvlgari, таким гармоничным оказался союз с парфюмерией.

Первый аромат марки в 1992 году сочинил тоже Жан-Клод Эллена, автор First для Van Cleef & Arpels. Но в 90-е даже старинные ювелирные марки хотели не «олдскульных» духов, а что-то современное и новаторское. Эллена вспоминал, что в 1989 году предложил модному дому Dior идею аромата, основанного на ноте чая. Но те выбрали Fahrenheit, а от композиции Эллена отказались. Зато бренд Bvlgari выпустил этот аромат в качестве дебютного, он получил название Eau Parfumée au Thé Vert. Парфюмер говорит об этой композиции, что это «чай без чая, иллюзия». Фредерик Маль, парфюмерный издатель, считает Bvlgary Eau Parfumee au The Vert одним из самых выдающихся ароматов конца XX века. Для самого Эллена аромат стал знаковым: закончился этап сложных духов, подобных его же First; он стал работать в лаконичной афористичной манере. «Для First я использовал 60 компонентов, для Thé Vert – всего 19», – говорит парфюмер.

Бренд Bvlgari, возможно, в отличие от других ювелирных домов, чаще решался на эксперименты. Например, выпустив в 1998 году Black, Bvlgari от Annick Menardo с оттенками кожи, жженой резины и бензина. Это один из первых концептуальных ароматов своего времени.

Chanel

1932, Les exclusifs de Chanel. Эти духи появились в 2012 году, они не принадлежат ювелирной фирме, но благоухают бриллиантами, звучат изысканно, с простодушием гармоничной роскоши – как бриллиантовое колье смотрится на принцессе, которая привыкла его носить.

Аромат посвящен конкретному событию. В 1932 году Габриэль Шанель с дизайнером Полем Ирибом создали коллекцию украшений Deamond Collection от Chanel. Были впервые представлены и украшения-трансформеры: диадемы и колье могли превращаться в браслеты, кулоны или в шляпную брошь. В то время Поль Ириб считался женихом Габриэль Шанель. Мы никогда не узнаем, кому из них принадлежали авторство дизайна и новаторские идеи: позже все заслуги великая Мадемуазель приписывала себе. Но нужно отметить, что Поль Ириб еще в 1910 году создал серию эскизов для ювелира Роберта Линцера, и брошь из этой коллекции приобрел Луи Картье, позднее использовав ее мотивы в классических коллекциях Cartier.

Истина в парфюме и вине

И духи, и вино – живые субстанции. Духи в готовом виде могут развиваться и меняться. Они, хотя бы частично, состоят из натуральных ингредиентов, природного сырья, свойства которого зависят от района произрастания, от погоды и урожая. Кроме того, ароматная композиция суть раствор молекул, они взаимодействуют друг с другом, с воздухом, светом и, например, с человеческой кожей при нанесении (если это не флакон-пульверизатор). В общем, иногда духи ведут себя не совсем так, как запланировал человек. Наконец, есть так называемая «субъективная погрешность». Конечно, многие процессы в парфюмерной промышленности компьютеризированы и контролируются, однако заводы в разных частях света, ночные смены и человеческие больные головы никто не отменял. Наверное, поэтому, одни и те же духи бывают разного «разлива» и «подтона» в зависимости от партии, от года и места производства – даже если не думать о подделках.

Вино еще более живая субстанция: сырье преимущественно натуральное – будем надеяться! Процессы, происходящие с вином, напрямую зависят от почв и солнца, от последующих технологических нюансов. До того как попасть к нам, оно взрослеет в бочках, хорошеет, задумывается, стареет в бутылках, в общем, живет насыщенной и загадочной жизнью. После того как бутылка куплена, открыта и стоит на столе, вино продолжает развиваться, оно «дышит» и «раскрывается».

Но почему, собственно, я сравниваю вино и парфюм? Они в списке самых изысканных, желанных, но и сложных человеческих увлечений. Они рукотворны: необходимо иметь опыт, подготовку, талант, чтобы создать удивительные духи и выдающееся вино. Парфюм и вино непредсказуемы, чем и интересны.

Вино хорошего качества и превосходный парфюм – атрибуты статуса и часть религиозных культов. Они стали искусством, а для некоторых страстью и предметом коллекционирования. Во многих культурах существует обширная мифология, связанная и с ароматами, и с виноделием. Мифами о них и поклонением им проникнуто не только язычество (воскурение богам, дионисийские мистерии), но и Библия (вино и ароматы), и Коран (ароматы). По-разному в разных верованиях вино и ароматы соединяют с высшими силами. Это причастие в христианстве, воскурение богам у древних греков.

Не так легко научиться осознавать, да еще и трактовать нюансы ощущений, которые дарят вино и парфюм. Люди готовы довериться тем, кто имеет или приписывает себе способность анализировать оттенки мало определяемых эмоций при вкушении изысканных вин или духов, – это ценители, эксперты! Если знаток заявляет, что в этом бокале вина присутствует яркий оттенок аромата чёрносмородинового листа, зелёного горошка, цветов яблони, сена, грибов, а ты пробуешь и чувствуешь лишь запах и вкус дрожжей… ну что поделаешь, не каждому дано проникаться прекрасным.

Считается, что чем более искушен человек, тем более сложные композиции парфюма или вина могут ему нравиться. Знаток способен не только выявить оттенок «pipi de сhat» (кошачья моча) в бокале, но более того, восхититься им в букете дорогого вина «Совиньон Блан» из долины Луары.

Парфманьяка, в свою очередь, может восхитить винтажный Kouros с богатым анималистичным аккордом, иногда его называют «запахом конюшни». А как вам, например, выражение «легкие фекальные оттенки» в парфюме?

Вкус в отношении вина и парфюма можно развивать, как, например, способность воспринимать современную оперу. Это необходимо? Для жизни – точно нет, на наше усмотрение. Но ведь если некоторые сыры пахнут, мягко говоря, специфически – значит, это кому-нибудь нужно?

Вино и духи хорошеют от добавления изящных слов, требуют неожиданных метафор, признаний и комплиментов! Они и сами «генерируют» слова и способствуют развитию поэтического дара. Вино «развязывает» язык, парфюм будит воспоминания и ассоциации. Бутылке вина, как и флакону с духами, очень нужны и легенда, и этикетка, – словно шляпа и паспорт. Их нужно подать, рассказать про сложность и уникальность композиции: объяснение значительно увеличивает ценность вина, в этом оно схоже с духами. Если вам расскажут, что этот напиток предпочитал Черчилль или пила на ночь Эдит Пиаф, вам, очевидно, будет гораздо интереснее его вкушать.

Еще больше их роднит то, что при описании впечатлений от парфюмерии традиционно используется схожий, практически один и тот же, что и для вина, набор слов и сравнений. Мы говорим, что аромат духов сладкий или же, наоборот горький, с нотами миндаля или ванильным оттенком. Так же можно рассказать и о вине – «фруктовые ноты и привкус полыни». Альдегидные ароматы часто сравнивают с шампанским: пузырьки, фейерверки, щиплет в носу, ощущение праздника.

Структура удовольствия

Традиционные «пирамиды» парфюмерных композиций также перекликаются с описанием анализа структуры винного аромата.

Первичный аромат вина зависит от сорта винограда и климата, – сомелье определяют его как свежий, цитрусовый, зеленый. То же, теми же словами обычно говорят о «верхних нотах» парфюма.

Вторичный аромат вино приобретает в процессе ферментации, он зависит от технологии: в какой таре выдерживалось вино, из какого материла изготовлена тара, какой метод ферментации применялся. Например, на интенсивность ванильных и древесных оттенков в вине влияет размер бочек: чем меньше бочка, тем ярче будут эти ноты. У аромата духов определяются «срединные ноты», «ноты сердца»; обычно это цветочные, фруктовые – жасмин, роза, персик, ягодные оттенки.

Третичные ноты появляются при относительно долгой выдержке вина, и обычно к ним относят те же оттенки ароматов, которые в духах называют «базовыми нотами» – минеральные, древесные, грибные, аромат почвы и табака.

Бывает так, что в вине присутствуют только верхние ноты, это не значит, что оно хуже или менее качественное, просто другой сорт. Таковы вина направления «молодые белые», такие как португальское «винью верде» или «пино гриджо» из Венето; они хороши именно легкостью и свежестью. Если сравнивать с ароматами, то это, например, одеколоны и приятные «свежие» парфюмерные композиции – их тоже называют «легкими».

Рислинги иногда называют хрустящими – и, пожалуй, это определение можно применить к духам, насыщенным альдегидами. Современный выпуск духов Caleche Hermes, например, тоже хрустит, потрескивает как провода при коротком замыкании.

Или, например, бывают «тяжелые» вина, такие как испанская «риоха»; их называют вязкими и полнотелыми. И густые, восточные и шипровые, тяжелые духи.

Все-таки двоюродные

Различия в природе и восприятии духов и алкогольный напитков все же значительны. Самое важное: у них разные отношения со временем. Если в подвале замка нашлась бутылка вина, которая хранилась надлежащим образом, то, вероятнее всего, она будет объявлена ценным продуктом. О духах так сказать нельзя: отметка Extra Old (XO) порадует потребителя коньяка, но не парфюма.

Винтажные флаконы ценятся любителями, но с большими оговорками. Духи портятся! Может попасться сохранный экземпляр, если повезет. Но более вероятно, что содержимое флакона будет искаженным и даже неприятным. Правда, старое вино тоже бывает «высохшим», «вялым», «тусклым» или «усталым» – живое ведь!

В наслаждении вином участвует не только нос – мы пробуем его на вкус, осязаем языком, глотаем, пьянеем… Поэтому у вина, в отличие от духов, есть еще один параметр – текстура. Впечатления от вина сравниваются с тактильными, с прикосновением к различным материалам, в первую очередь к тканям – органзе, шелку, сатину, бархату. Например, текстуру «грубых» вин называют «шершавой».

Но главное отличие в том, что вино, вкушаемое в определенных количествах, вызывает изменение сознания, за что и ценится, собственно. Здесь важна степень воздействия. При длительном злоупотреблении вино способно вызвать зависимость и болезнь, разрушающую личность, неприемлемое для окружающих поведение. Человек может стать пьяницей, а может быть признан «тонким ценителем» вина и виски, в этом вся разница.

Духи в этом отношении безобидны, но тоже могут вызвать своеобразную зависимость, сделать человека «парфманьяком». Хотя этот недуг опасен лишь для кошелька пострадавшего и для его жилища: парфюмерно зависимый субъект не способен воздержаться от покупки очередного флакона и загромождает коробками с духами полки и шкафы.

Интересно отметить, что хотя в компании пить приятнее, вкус и аромат вина, удовольствие от вкушения содержимого бокала принадлежит одному человеку. Это удовольствие эгоиста. А аромат парфюма шлейфит, разлетается, может оставаться в комнате, когда его «хозяин» уже покинул помещение. Он иногда заставляет людей в метро отодвигаться подальше… В этом смысле аромат парфюма принадлежит не только нам, хотя наносим его мы на собственные тело или одежду.

Можно сказать, что парфюм более абстрактное явление и ближе к искусству. Хотя бы потому, что вино утилитарно, оно больше про питание и про еду (хотя почти не имеет отношения к сытости и жажде). А духи – неуловимые, странные создания.

Возможно ли, что развитие парфюмерии призвано отвлечь людей от чрезмерного увлечения алкогольными напитками? Произвести подмену страсти?

Надо отметить, что производители знаменитых вин упрямо (и высокомерно) не желали и не желают признавать родство и разделить свою славу и успех с парфюмерными фирмами.

Два в одном

Духи о вине, с нотами вина и прочего алкоголя – рома, коньяка, джина, – как попытки совместить образы и впечатления от них, суммировать могущество, создавались и продолжают создаваться. Например, фирмы, выпускающие духи, несколько раз пытались встроить в название духов образ шампанского, – символ праздника, роскоши, удовольствия!

В 1941 году появились духи Royal Bain de Champagne фирмы Caron («Королевская ванна из шампанского») во флаконе, имитирующем бутылку знаменитого напитка. Аромат был создан по заказу некоего миллионера, любившего принимать ванну из дорогого напитка. В рекламе написали, что парфюм можно добавлять в ванну, чтобы чувствовать себя на вершине блаженства: «Держите флакон рядом с вашей ванной». Позже, после препирательств с производителем шампанского, название этого сладковатого праздничного аромата пришлось поменять на Royal Bain de Caron («Королевская ванна Карон»).

В 1993 году фирма Yves Saint Laurent выпустила духи Champagne, автором композиции была парфюмер София Гройсман. Флаконы напоминали пробку от шампанского, аромат получился искрящимся, привлекательным, фруктово-цветочным шипром, он быстро стал мировым бестселлером. Но Профессиональная ассоциация производителей шампанского Франции подала иск с требованием запретить использование бренда «шампанское» вне региона и вне отрасли. Суд даже постановил уничтожить духи Champagne YSL на территории Франции, далее везде! Пришлось стирать название с флаконов, отзывать партии товаров и менять рекламу. Скандал был оглушительным, убытки огромными, но трудно придумать более яркую рекламную кампанию. В результате игривый и праздничный «шампанский» аромат был переименован сначала в Yves Saint Laurent, затем в Yvresse, прибавив к слову ivresse («опьянение») первую букву имени мэтра Ива Сен-Лорана – Y. Духи «с историей» стали продаваться еще лучше.

Российская марка Ucandles выпустила духи Winemakers rules («Правила виноделов») – отсылка к прекрасному роману «Правила виноделов» Джона Ирвинга, который в оригинале назывался «Правила Дома сидра». Аромат напоминает о мягкой, не приторной сладости винограда «Изабелла», он не о вине, а о массе, называемой мезгой, из которой вино изготавливают. Именно в грузинских винах ярко выраженный сортовой аромат и букет, поскольку технология там иная, чем в европейском виноделии: брожение винограда происходит вместе с косточками, веточками и кожицей, в глиняных винных кувшинах «квеври». Подобный тонкий аромат слышится и в Winemakers rules российской фирмы Ucandles.

Основателю бренда By Kilian Килиану Хеннеси, наследнику клана производителей коньяка, сама генеалогия предписала заказывать парфюмерам ароматы про алкоголь. И у By Kilian действительно много таких ароматов. Например, Angel’s Share – «Доля ангелов». Так производители алкоголя называют часть напитка, которая испаряется через пористый материал – дерево бочки. Считается, что ангелам обычно достается около двух процентов продукта. Аромат Angel’s Share посвящен дорогому коньяку.

Ценитель вина или парфюма выискивает нюансы, оценивает достоинства и недостатки. Обычный потребитель – просто пьет вино и душится любимыми духами, что называется, не заморачиваясь. Оба метода способны принести радость жизни, а следовательно, пользу.

Жизнь аромата коротка, искусство вечно

Иногда деньги от производства парфюмерии и косметики преобразуются в ценности более долговечные, чем кремы и духи, – в искусство. Некоторые бизнесмены, имеющие отношение к парфюмерной индустрии, стали крупнейшими дарителями: парфюмерия рождает меценатов. Богатых людей в мире немало, и многие из них покупают артобъекты, украшая свои галереи и особняки, но не все дарят накопленное людям, создавая музеи и передавая коллекции в дар национальным галереям. Может быть, это ароматы каким-то образом управляют их действиями? В любом случае, иногда случается, что парфюмерные композиции преобразуются в скульптуры, картины, инсталляции.

Музей на третьем этаже ГУМа

Началось это правило преображения не сегодня, а в позапрошлом веке. Генрих Брокар создал собственный музей предметов искусства в конце XIX века. Француз по происхождению, Генрих Брокар (1837–1900) начал развивать производство мыла в начале 60-х позапрошлого века, и, когда спустя двадцать лет фирма вышла на рынок с одеколонами, Генрих Брокар был уже очень богатым человеком и страстным собирателем артефактов. Его коллекция к началу XX века составляла около пяти тысяч единиц: он собирал иконы, парадные портреты, жанровую живопись, бронзу, веера и даже старинные седла. Некоторые картины – Рембрандта, Строцци, работы фламандских мастеров, – по сей день экспонируются в Музее частных коллекций на Волхонке.

Да, Брокар собирал и оружие, и ткани, и фарфор, всеядностью раздражая тогдашних «экспертов», кураторов и прочих искусствоведов. А кто их не раздражает? Ни с кем не посоветовавшись, Брокар преобразовывал свои капиталы в прекрасное. Генрих Брокар стремился поделиться свои пониманием красоты мира с простыми людьми.

Интересна эволюция его деятельности. Сначала он стал продавать копеечное мыло, то есть создал условия для чистоты тела и духа. Затем дал возможность крестьянину или приказчику подарить матери или жене одеколон, духи и пудру, украсив такую непростую жизнь, в то время как духи его конкурентов были слишком дорогими для «простого народа». Наконец, Брокар пригласил простых людей в музей, который устроил на третьем этаже Верхних торговых рядов, сегодня это ГУМ на Красной площади. Там в восьми залах выставлялась частная коллекция Генриха Брокара. Билеты в музей были дешевыми, и прибыль от их продажи Генрих Афанасьевич направлял на благотворительность. После революции дети Брокара вынуждены были покинуть Россию, а его коллекция была национализирована и распределена по музеям страны.

От клана Герлен – центру Помпиду

Герлен – самая знаменитая семья парфюмеров. Основатель фирмы Guerlain Пьер Франсуа Паскаль Герлен открыл свое дело в 20-е годы позапрошлого века. Спустя два поколения его потомки продолжали создавать ароматы и, как положено богатым буржуа, интересовались искусством и лошадиными бегами. Жак Герлен (1874–1963), автор незабываемых духов Guerlain – L’Heure Bleue, Mitsouko, Shalimar, Vol de Nuit, – собирал полотна импрессионистов. Есть легенда, что аромат L’Heure Bleue («Сумерки»), созданный Жаком Герленом перед Первой мировой войной, отчасти был попыткой передать свет на картине Клода Моне «Сорока» из коллекции парфюмера.

Один из внуков Жака Герлена – Даниэль получил профессию ландшафтного дизайнера, но после того, как семейная фирма Guerlain в 1996 году была продана холдингу LVMH, получил свою долю от продажи и посвятил себя коллекционированию. Даниэль Герлен и его жена Флоранс собирают графику, рисунки, только те, что созданы вручную, без применения компьютерной графики. Они также создали фонд Guerlain и премию в области современного рисунка, которая вручается ежегодно в рамках Парижского салона.

Одно время коллекция рисунков фонда экспонировалась на территории фамильного поместья семьи Герлен, 40 км под Парижем. Это было неудобно для публики и владельцев. Поэтому в 2012 году чета Герлен передала центру Помпиду, национальному музею Франции, девяносто процентов своей коллекции, это 1200 рисунков. Теперь работы, с любовью собранные Даниэлем и Флоранс Герлен, может увидеть каждый. К слову, в этой коллекции есть рисунки современных художников из России: Павла Пепперштейна, Сергея Ануфриева, Ивана Разумова.

Семья Лаудер

Основательница фирмы Эсте Лаудер работала до преклонных лет. Благодаря ее вкусу, энергии, таланту мир наслаждается парфюмерными композициями, которые она выбрала и одобрила, ароматы Cinnabar, Knowing, Private Collection, Youth Dew, White Linen, Intuition многие запомнили на всю жизнь как сильное эстетическое переживание. Кроме того, Эсте так хорошо воспитала своих сыновей Леонара и Рональда, что капиталы, полученные ими от продажи духов и косметики, преобразовались в непреходящие ценности, стали произведениями искусства.

Старший сын Эсте, Леонар Лаудер, всю жизнь что-то коллекционировал, его главная страсть – картины кубистов. Первой стала работа Пабло Пикассо «Графин и подсвечник». В 2013 году свою личную коллекцию, оцененную более чем в один миллиард долларов, Леонар Лаудер передал в дар Метрополитен-музею в Нью-Йорке. Это 78 произведений, в том числе картины Пабло Пикассо, Жоржа Брака, Фернана Леже и Хуана Гриса. Леонар Лаудер в интервью говорит, что не считает себя владельцем этих работ, он всего лишь хранитель сокровищ. Его дар, его вклад – «след на песке в истории культуры».

Рональд Лаудер, младший сын Эсте, в 2001 году основал в Нью-Йорке музей «Новая галерея», где собрал произведения живописи начала XX века из Германии и Австрии (одно время Рональд был послом США в Вене). Он купил для своей «Новой галереи» картину Густава Климта «Портрет Адели Блох-Бауер I», за 135 миллионов долларов, полотно стало главным шедевром «Новой галереи».

В 1996 году Рональд Лаудер на аукционе купил работу Ореста Кипренского «Портрет художника Басина», заплатив за нее 170 тысяч долларов. Некоторое время спустя сотрудники Русского музея в Санкт-Петербурге обнаружили, что эта картина раньше принадлежала музею и была похищена во время войны из Алупки, где экспонировалась на временной выставке. Узнав об этом, Лаудер безвозмездно вернул портрет кисти Кипренского Русскому музею.

Метод Shiseido

Деятельность японской корпорации Shiseido, основанной в 1872 году, связана с искусством давно. Картины, скульптуру и графику владельцы Shiseido собирают более ста лет. Первая галерея фирмы была открыта в 1919 году в Токио, в легендарном районе Гиндза, где любят проводить время модные персонажи столицы. Такими персонажами были и три сына основателя Shiseido Аринобу Фукухара, они увлекались фотографией и одевались «в западном стиле». С годами коллекция Shiseido разрасталась, а в 1978 году в городе Какегава был открыт музей Shiseido Art House. Каждый год там проводится две-три выставки из фондов корпорации, которые насчитывают около 1600 единиц живописи, графики, скульптуры. Так Shiseido стремится быть ближе и понятнее клиентам, демонстрирует связь ароматов, косметики – и тонкого цвета, изящных линий, изысканной пластики. В коллекции фирмы в основном японские художники, но есть также графика Пабло Пикассо, Бернара Буффе, Мари Лорансен, Сальвадора Дали.

В 1983 году фирма основала премию Hanatsubaki («Клуб камелии») в области современной поэзии.

В 2006 и в 2018 гг. в Shiseido Art House прошли выставки флаконов из коллекции корпорации. Первая называлась «100 лет флаконам», а вторая: «Винтажные флаконы и современные гобелены – разнообразие дизайна». Были показаны работы Рене Лалика, Жульена Виара, а также флаконы, выполненные по эскизам Сальвадора Дали. Разумеется, в экспозиции были и винтажные флаконы духов Shiseido. Например, флакончик Zen первых выпусков, 60-е годы: тонкая золотая роспись на непрозрачно-черном фоне, имитирующая старинные японские лаковые шкатулки. Трогательная деталь – в старых флаконах, показанных в экспозиции, есть жидкость, даже если это только темный осадок на донышке. Благодаря этому флаконы в выставочных витринах смотрелись естественно, остатки ароматной эссенции оживляли их; так было продемонстрировано традиционное японское уважение к красоте заслуженных старых вещей, принцип «ваби-саби».

Menard и постимпрессионисты

Ароматы японской косметической компании Menard, основанной в 1959 году, трудно найти в России и Европе. Косметика Menard класса люкс и почитается в Японии. Некоторые из ароматов Menard все же можно встретить за границей, они прекрасны – Merefame и L’eau de Kasaneka, например.

Основатель Menard Дайсуке Ноногава открыл Menard Art Museum в 1987 году. В тот год не стало его жены Мицуко, которая коллекционировала живопись и скульптуру. Menard Art Museum, в сущности, – монумент, посвященный душе этой женщины. Памяти Мицуко Ноногава посвящена и плита недалеко от входа в музей, на которой написано: «Переплетение осмысленного труда и восхищение красотой есть повседневное облачение души».

В коллекции супругов преобладает западная, в основном французская живопись, хотя есть и работы японских художников. Собрание настолько богатое, что полюбоваться картинами в Menard Art Museum в 2016 году приезжали император и императрица Японии.

Menard Art Museum расположен в провинции Айчи, он небольшой, и посетители могут в буквальном смысле близко познакомиться с картинами Эдуарда Мане, Анри Матисса, Поля Клее, Марка Шагала, Макса Эрнста, Поля Сезанна, Клода Моне, Киса Ван Донгена, Жоржа Брака и скульптурами Альберто Джакометти, Огюста Родена. Например, в постоянной экспозиции музея «Портрет Жанны Марэн в шляпе» Эдуарда Мане (1881) и «Мужчина в поле. Вечер» Ван Гога (1889).

Неистовые галеристы

Соревнуются ли друг с другом, покровительствуя искусству, Бернар Арно (глава концерна LVMH) и Франсуа Пино (группа Kering)? Или им некуда девать миллиарды евро, как уверены некоторые? А может, таково их предназначение: собрать деньги мира, производя и продавая предметы роскоши, чтобы направить их на развитие всеобщей культуры? В любом случае деятельность Арно и Пино неизбежно сравнивают, и действительно, страсть к искусству и коллекционированию присуща обоим. Не будь одного коллекционера, вероятно, другому было бы не так интересно покупать произведения и строить музеи. Возможно, это Франсуа Пино придумал и сотворил себе соперника – или, наоборот, Бернар Арно создал партнера, с которым можно посоревноваться?

«Люди не понимают, что для того, чтобы прийти к успеху, нужно обладать двумя абсолютно противоположными навыками: видением художника и пониманием логики маркетинга. Это очень сложный процесс», – заявил гений бизнеса Бернар Арно в одном из интервью Forbes. Сам он в последние годы неизменно входит в пятерку самых богатых людей мира, так что его мнение можно считать авторитетным.

Бернар Арно владеет Louis Vuitton, Sephora, Christian Dior и Givenchy, Guerlain, Moët & Chandon, Hennessy, Marc Jacobs, Celine, Kenzo; всего в его империю LVMH входит более 70 брендов, в 2021 году он купил еще один ювелирный бренд – Tiffany.

Арно потратил более 135 миллионов долларов на здание музея Фонда Louis Vuitton в Булонском лесу под Парижем, там устраивают выставки, от импрессионистов до китайского искусства. «Я вижу себя послом французского наследия и французской культуры», – говорит он без ложной и какой бы то ни было скромности. По оценкам экспертов, в коллекции Фонда Louis Vuitton около трех тысяч произведений, есть работы Альберто Джакометти, Ива Кляйна, Жан-Мишеля Баския, Энди Уорхола, Ричарда Принса. В 2016 году в здании Fondation Louis Vuitton, ставшем за два года одной из достопримечательностей Парижа, проходила грандиозная выставка «Шедевры нового искусства. Коллекция Сергея Щукина». Ее главными участниками были Государственный Эрмитаж и ГМИИ им. А. С. Пушкина.

«Моя мать очень любила искусство, и с детства я ходил в музеи. Первый музей, который произвел на меня сильнейшее впечатление, был Музей Ван Гога в Амстердаме, – так Бернар Арно объясняет свою страсть и добавляет, – первым художником, который меня поразил, был Баския, тогда еще живой, его можно было покупать. С него началась моя коллекция современного искусства».

По версии Forbes 2022 года Франсуа Пино занимает 26-ю строчку мирового рейтинга богачей. Под контролем холдинга Kering, принадлежащего семье Пино, – Saint Laurent, Bottega Veneta, Gucci, Balenciaga, Boucheron, Brioni, Alexander MacQueen, Cartier и даже аукцион Christie’s, один из двух старейших и самых влиятельных аукционных домов мира. Франсуа Пино и его семья владеют коллекцией произведений искусства, в которой есть работы Пикассо, Модильяни, Ротко, Мондриана.

В 2021 году в Париже открылся новый музей современного искусства под брендом Pinault Collection («Коллекция Пино»). Музей располагается в здании биржи, построенном в XVIII веке между Лувром и Центром Помпиду. В Фонде современного искусства Франсуа Пино будут экспонироваться более 10 тысяч работ, созданных примерно 380 художниками. Это творения разных жанров, от живописи и скульптуры до видеоарта и инсталляций. Одним из первых в новом Музее был показан проект художника Урса Фишера. Этот артобъект в некотором роде объединял недолговечный материал, подобный ароматической свече, и мир монументальной скульптуры. Под куполом парижской биржи демонстрировалась копия скульптуры Джамболонья «Похищение сабинянок» из воска, которая постепенно таяла, символизируя непостоянство и перемены, подчас разрушительные, которые не щадят и произведения искусства.

Фабрики ароматов

Обычные рассуждения: «Раньше все было натуральное, и духи благоухали, – а теперь сплошная химия, зачем платить за синтетику? Пойду намажусь розовым маслом». Однако синтетические ингредиенты в парфюмерии появились 150 лет назад, именно разработки химиков второй половины XIX века заложили основы отрасли в ее современном виде.

Молекулы в плену

Преобразование парфюмерии случилось в краткий период между парижскими Мировыми выставками 1889 года, 1900 года и Первой мировой войной. Выставки в Париже, которые посетили миллионы людей, становились витриной достижений многих отраслей промышленности и мощным импульсом развития. Парфюмерия не была исключением: предчувствуя невиданное ускорение грядущего века, она начала стремительно меняться, впитывая и синтезируя новые идеи химии, маркетинга, моды, пластических и изобразительных видов искусства. Даже названия духов отражали это стремление к современности. Эрнест Дальтрофф, владелец основанной им в начале XX века фирмы Caron, выпустил в 1904 духи Radiant; это была отсылка к открытию, совершенному Пьером и Мари Кюри, изменившему мир, – радию. А фирма Piver, имеющая в то время столетнюю историю, выпустила духи Volt, посвященные электричеству; флакон напоминал электролампу или, как тогда называли, – «электрическую капсулу».

Уже в 1900 году Поль Парке к открытию Всемирной выставки в Париже представил духи Coeur de Jeannette, Houbigant, состоящие из нескольких новых синтетических ингредиентов, в том числе в них была нота фиалки из метилионона. В своих знаменитых духах L’Origan (1905) Франсуа Коти использовал синтетические вещества еще более смело. Перед Первой мировой появилось трио знаменитых ароматов, выпускаемых до сих пор. Это L’Heure Bleue Guerlain; Narcisse Noir Caron и Quelques Fleurs Houbigant, и в них также были использованы синтетические молекулы в обрамлении натуральных ингредиентов. Гидрооксицитроннелал, паракрезол… в общем, множество веществ с витиеватыми названиями, которые полезно знать специалистам, с тех пор появлялись постоянно и появляются до сих пор. Coty, Guerlain, Caron – фирмы «продвинутые», готовые использовать открытия ученых-химиков, расширить «палитру» композиций, – в начале прошлого века стали расти и стремительно богатеть, а также закупать синтетические ингредиенты в промышленных масштабах. Возврат к старым технологиям в отрасли стал невозможным.

Разумеется, и тогда были люди, которым категорически не нравилась «вся эта химия», вторжение науки в таинство изготовления душистых вод. Старинная французская фирма Lubin в каталоге своей продукции 1919 года написала, что «парфюмеры, чтящие традиции и собственную репутацию, ни за что не станут использовать поделки фабрик, которые являются несчастьем времени, синонимом плохого качества и компрометируют нормальную парфюмерию». Критики нового возмущенно утверждали, что мало того, что синтетические молекулы опасны для здоровья женщин, – но использование «немецкой химии» не патриотично и подрывает национальный (французский) рынок натуральных эссенций.

Однако тенденция была необратимой, в первую очередь из-за значительного удешевления сырья и расширения палитры веществ для создания духов. Продукция лабораторий и фабрик стала выгодной деятельностью, научные исследования окупались.

Сегодня фабрики, вернее, транснациональные корпорации, производящие отдушки для парфюмерии, пищевой промышленности, бытовой химии, – истинный двигатель отрасли, они создают моду на «ольфакторный дизайн». Им принадлежат исследовательские центры, лаборатории, представительства, заводы по всему миру. Они владеют плантациями душистых растений. Корпорации не только производят парфюмерные композиции, но закупают и продают ингредиенты, сырье, в том числе натуральное. Работа этих предприятий – сочетание науки и творчества. Большинство парфюмеров исполняет заказы этих корпораций на основе так называемых «брифов» – заданий, полученных от фирм, крупных и средних. Парфюмеры-творцы часто говорят о брифах с отвращением, но ничего не поделаешь, так развивается история отрасли.

Много сил, научно-творческих, отдается созданию эксклюзивных «каптивных» (от англ. captive – «пленный», «пойманный») ингредиентов. Такие материалы патентуются и используются только мастерами-парфюмерами компании. Секретность важна и соблюдается строго. Когда рынок насыщается композициями с секретными «каптивами», компании могут запустить их в продажу, пленникам даруется относительная свобода. Причем каптивы это не обязательно соединения синтетические: современные биотехнологии позволяют обрабатывать натуральные эфирные масла и эссенции, сообщая им новые уникальные качества.

Две равно уважаемых семьи

В парфюмерии престижно иметь породистую генеалогию: многие из концернов, помня о «материнских» фирмах, с гордостью называют временем своего рождения кто XIX, а кто даже XVIII век.

В швейцарском кантоне Женева, который еще называют «Силиконовой долиной ароматов», располагается более 400 компаний, производящих парфюмы и эссенции, с этой отраслью связано более 10 000 рабочих мест. Две самые крупные компании Givaudan и Firmenich контролируют около трети мирового рынка парфюмерных и ароматических веществ, уже более ста лет они являются конкурентами. Есть легенда, что по неписаному правилу их сотрудники никогда не заключают между собой брачных союзов, нельзя жить даже гражданским браком. Звучит неправдоподобно, но романтично!

Givaudan

Завод Givaudan основали в 1895 году братья Леон и Ксавье Живодан. Несомненно, в бизнесе была эпоха братьев: в то же время в отрасли действовали братья Дальтрофф (Caron), братья Герлен, Вертхаймеры (Bourjois). После Первой мировой Леон Живодан перебрался в Париж и собрал впечатляющую коллекцию флаконов XVIII века, некоторые из них с духами; значит, он был одним из первых коллекционером винтажей. А Ксавье Живодан вел дела фирмы Givaudan на протяжении 68 лет, вплоть до продажи швейцарской компании Hoffmann-La Roche в 1963 году. Но название Givaudan после продажи не поменяли.

В 1991 году соединились компании Givaudan и Roure Bertrand Dupon, название снова оставили прежнее – группа Givaudan. Компания гордится своей историей и достижениями фирм, в разное время вошедших в нее, а это: Roure, Chiris, Esrolko, Fritzsche Dodge & Olcott, Fries & Fries, Quest, Soliance, Spicetec. Некоторые из этих «предков» знамениты. Фирма Chiris, например, зародилась в Грассе в 1768 году, и на протяжении четырех поколений семья Шириз владела плантациями, привозила редкое сырье со всего света, Chiris скупала парфюмерные заводы и фирмы (в том числе парфюмерное предприятие Rallet, работавшее в Москве), открыла филиал в Нью-Йорке, наконец, наследники Chiris занялись большой политикой, и их парфюмерная империя пришла в упадок. Это были 20-е годы XX века, во Франции стала главенствовать другая компания – Roure-Bertrand Fils & Justin Dupont.

Roure-Bertrand, основанная в 1820 году в Грассе, сначала специализировалась на получении масла нероли, в том числе для производства одеколона в Кёльне – знаменитой «кёльнской воды». Со временем компания Roure-Bertrand стала лидером парфюмерных технологий: на Всемирной выставке в Париже 1900 года фирма получила гран-при за научные инновации в этой области. С 1926 года компания стала называться Roure-Bertrand Fils et Justin Dupont. Любопытно, что семьи Рур и Брокар (Brocard – парфюмерная фирма в Москве, знаменитая во второй половине XIX и начале XX века) породнились: внучка Генриха Брокара, дочь Эужении Брокар-Ферран, вышла замуж за Жана Рура, правнука основателя компании Roure-Bertrand.

В 1946 году компания Roure-Bertrand Dupont открыла первую в истории Школу парфюмеров. Ее возглавил знаменитый «нос» Жан Карль, автор духов для модных домов Dana, Dior, Schiaparelli, Carven. Он разработал систему классификации и сочетаемости ароматов, методику подготовки парфюмеров, в общем, стремился «поверить алгеброй гармонию» и брался научить этому молодых. Школа парфюмеров – не просветительский проект, это было стремление расширить круг заказчиков и, следовательно, увеличить прибыль. После войны во Франции появились Дома моды, и каждый из них заказывал яркий, новаторский аромат для поддержания бизнеса. На фабрику Roure-Bertrand поступали престижные коммерческие заказы от фирм Rochas, Patou, Carven, Dior, Nina Ricci. Ради этих заказов стоило взять подготовку парфюмеров под свое крыло. В Roure-Bertrand Dupont, в том числе благодаря школе, появились талантливые парфюмеры: Жермен Селье, позже Жан Гишар, Бернар Эллена, Мишель Альмерак. Позже и эта компания стала частью швейцарского концерна.

Одна из самых известных среди парфюмеров, работающих на Givaudan, – Калис Беккер. Она создала ароматы для фирм Lancome, Donna Karan DKNY, Tom Ford, Estée Lauder, By Kilian. Калис Беккер родилась во Франции, бабушка и дедушка у нее из Петербурга. Сегодня она живет в Нью-Йорке и возглавляет парфюмерную школу Givaudan. Для фирмы By Kilian, например, Калис Беккер создала около тридцати ароматов, в том числе By Kilian Rose Oud (2011) – породистый, плотный, стойкий до назойливости. Самое известное, самое разрекламированное ее творение J’Adore Christian Dior (1999).

Firmenich

Фирма основана в 1895 году в Женеве: химик Филипп Шуит и финансист Мартин Наф объединили усилия, чтобы производить новые ингредиенты для парфюмерии. В 1900 году к ним присоединился и Фред Фирмениш, он со временем он стал главным акционером. Отец Фреда – Шарль Фирмениш смог синтезировать новые парфюмерные молекулы, они до сих пор используются в душистых композициях. В начале прошлого века постоянным клиентом фирмы был Франсуа Коти, основатель фирмы Coty. Компания уникальна тем, что в течение 125 лет, по сей день, является частной собственностью семьи Фирмениш.

Firmenich всегда вкладывала и продолжает вкладывать деньги в научные исследования в поисках новых соединений и синтетических молекул, в изыскания в области химии, биотехнологии, психологии, физиологии; сегодня это не меньше 10 % от годовой прибыли. Прорывом в истории компании стали открытия Леопольда Ружички, первого директора исследовательского центра фирмы. Ружичка, химик чешско-хорватского происхождения, в 1939 году получил Нобелевскую премию, в том числе за разработки, которыми занимался на заводе Firmenich. Его научные достижения привели к созданию синтетического мускуса – это открытие очень важно не только для парфюмерии, но и для сохранения жизни животных, из органов которых получали мускус до этого (олени, дикие кошки и другие симпатичные существа).

В наши дни компания владеет десятками заводов, компаний и дочерними предприятиями на всех континентах.

Для Firmenich работают многие талантливые парфюмеры, в том числе Оливье Кресп (он автор знаменитой композиции Angel Thierry Mugler), Альберто Морийас (CK One Calvin Klein, Kenzo Flower), Натали Лорсон (Encre Noire, Lalique). Триумфом стала композиция Fleur Narcotique, Ex Nihilo, авторства Квентина Биша.

И другие действующие

Не только швейцарские компании участвуют в парфюмерном бизнесе. Значимым предприятием является IFF: International Flavors & Fragrances, компания базируется в США, занимает больше 12 процентов рынка. Штаб-квартира корпорации IFF находится в Нью-Йорке. «Мы – индустрия секса и голода», – такую фразу приписывают Хэнку Уолтеру, генеральному директору IFF в 70-е годы, поклоннику ароматерапии.

IFF тоже предпочитает вести отсчет своей истории со времени основания одной из «материнских компаний»: в 1889 году Леопольд Шварц и Джозеф Полак открыли фирму P&S в маленьком голландском городе, они специализировались на изготовлении фруктовых концентратов и ароматизаторов. Много лет спустя, уже в США, харизматичный деятель Арнольд Льюис ван Америнген, на заре карьеры уволенный из фирмы P&S, присоединил эту фирму к собственной компании, занимающейся в основном ароматами и парфюмерией. Так в 1958 году создалась мощная компания International Flavors & Fragrances.

В 1974 в лаборатории компании была получена синтетическая амбра. Натуральная амбра, продукт жизнедеятельности кашалотов, очень дорогой ингредиент, часто использовался в парфюмерных композициях, придавая аромату мягкий, сладковато – землистый оттенок и стойкость. Кашалот амбру выплевывал, животное не страдало, но все же сегодня собирать натуральную амбру, даже на берегу, в США запрещено.

В 90-е IFF стали проводить необычные исследования и эксперименты, для этого на площади 5 тысяч футов была выстроена уникальная теплица с субтропическим микроклиматом. В 1992 в рамках программы Living Flower ученые обнаружили, что два цветка разных видов, растущие бок о бок, производят не комбинацию, не сумму запахов, а совершенно новый аромат. Этот эффект преобразования, фактически результат общения растений, назвали феноменом «эмоции цветов». В 1998 году IFF организовала экспедицию в Венесуэлу на гору Неблина, место с уникальной флорой и фауной. Была задействована специальная аппаратура и запатентованная технология, позволяющая собрать ароматы цветов, растений, деревьев, коры, минералов, почвы, даже насекомых, не удаляя их из естественной среды, не нанося им ущерба. Замеры производились днем, на рассвете и ночью. Парфюмер София Гройсман участвовала в экспедиции и создала духи Neblina Yves Rocher, выпущенные в трех видах: «Дух Неблины», «Ночь Неблины» и «Рассвет Неблины».

У меня есть флакончик «Дух Неблины». Слышу в них сладость, ваниль, никакой дикой природы. Может, там действительно так уютно, на мифической горе Неблина? Пахнет засахаренными орхидеями, жучки благоухают ванильными булками. Возможно, эту сладость дают неведомые корешки, подобные солодке, за которыми на священную гору столетиями ходили местные знахарки и жрецы.

Еще один эффектный научно-парфюмерный проект, проведенный IFF совместно с НАСА. В 1998 году во время 10-дневного полета на борту шаттла «Дискавери» землю покинула миниатюрная роза (позже ее назвали «Космическая роза»), выращенная специально для этого эксперимента. Исследования должны были показать влияние антигравитации на ароматические субстанции в теле цветка и замерить выделяемые летучие соединения. Проще говоря, проверить, как меняется аромат в космосе. Было предположение, что антигравитация может изменить легкость выделения эфирных масел из лепестков и стебля. Результаты стали неожиданностью: аромат космической розы не только изменился, он стал неузнаваемым! Неземным. Полученный аромат, как написано на сайте компании, встроили позже в новое издание духов Zen Shiseido. В рекламных описаниях Zen, правда, этого нет; наверное, вещества было слишком мало.

К 2020 году у IFF в общей сложности 242 производственных объекта в разных странах.

Знаменитые парфюмеры фабрики: Жозефин Катапано (Youth Dew, Estée Lauder; Fidji, Guy Laroche), София Гройсман (Trésor, Lancome; Paris, Yves Saint Laurent).

Symrise

Symrise был основан в 2003 году в Германии в результате слияния очень старой фирмы Haarmann & Reimer (основана в 1874-м) и Dragoco (основана в 1919-м). Symrise имеет представительства в 40 странах Европы и Америки, а также в Африке и Азии. Ингредиенты Symrise продают в 140 странах мира.

Химики Хаарманн и Тьеманн в 1874 году синтезировали ванилин, это был прорыв, до этого парфюмеры использовали только настойки ванили, и натуральный продукт был очень дорогим. Компания Symrise гордится своей принадлежностью к легендарной лаборатории de Laire, которая в конце XIX века тоже привнесла важную инновацию в парфюмерную индустрию: стала поставлять на рынок не сырье, а так называемые парфюмерные «базы», сочетающие синтетические и натуральные ингредиенты, такие «кирпичики» для составления ароматов. Базы и сами были чудесными «мини-парфюмами». Парфюмерные базы были достаточно дорогим продуктом, кроме того, их формулы не раскрывались (это и есть те самые «каптивы», пленники).

В 1889 году de Laire представила легендарную базу Ambre 83, сложную композицию из полученного химиками синтетического ванилина и натуральных ингредиентов, в том числе ветивера, пачули, жасмина. Ambre 83 легла в основу создания духов Jicky de Guerlain (1889), самых старых духов из тех, что переиздаются и в наши дни. Вокруг базы Mousse de Saxe («Саксонский мох») были выстроены духи Nuit de Noel Caron и Habanita Molinard. База De Laire под названием Iriseine стала частью бестселлеров Mitsouko и L’Heure Bleue Guerlain.

Великий парфюмер Эдмон Рудницка в конце тридцатых – начале сороковых годов прошлого века работал в компании De Laire, там познакомился со своей будущей женой Терез, химиком. Впоследствии Рудницка использовал базы лаборатории, создавая великие духи Eau Sauvage Dior, Diorissimo, Eau de Hermès, Femme Rochas.

Symrise не только владеет и сохраняет наследие, но и создает новые базы для современных ароматов. Для компании работают парфюмеры Морис Русель (Gucci Envy), Алиенор Массене («Черный лебедь» Brocard).

Takasago

Японская компания Takasago International Corporation в 2020 году отметила столетие и сейчас имеет офисы, исследовательские центры и производственные площади в 28 странах и регионах. Как и у других корпораций, производящих парфюмерию и ароматизаторы, у Takasago есть четкие планы сделать свою деятельность более экологичной.

В 2001-м произошло исключительно важное для компании событие: член Совета директоров Takasago Рёдзи Ноёри получил Нобелевскую премию по химии.

С 1990 года фирма собирает уникальную коллекцию артефактов со всего мира, связанных с культурой ароматов. Собрание музея Takasago включает и предметы для традиционной японской ароматической церемонии «кодо», и китайские курильницы для благовоний, сосуды для хранения ароматических масел Древнего Египта, Древней Греции и Рима. Кроме того, в коллекции есть уникальные европейские флаконы последних столетий, а также редкие ароматические материалы. Компания Takasago постоянно проводит тематические выставки в собственном музее и в музеях по всему миру.

Компания поставляет парфюмерные композиции для Givenchy, Christian Lacroix, Guerlain, Yves Saint Laurent, Jean Paul Gaultier, Lanvin, Lancome, Rochas. На Takasago работает парфюмер Франсуаза Карон (Kenzo, Kenzo; Gio, Giorgio Armani).

Robertet

Французская компания Robertet основана в Грассе в 1850 году. Здание фабрики было спроектировано Густавом Эйфелем. Robertet производит продукцию высочайшего качества, признанную в мире парфюмерии и входит в десятку ведущих разработчиков ароматизаторов и парфюмерных добавок и ингредиентов. Компания управляет заводами в Грассе, Франции (штаб-квартира), Турции, Южной Африке, на Мадагаскаре, в Новой Каледонии, Бразилии, Китае, Сингапуре, Великобритании и США, имеет представительства примерно в 50 странах. На Robertet работает Мишель Альмерак (Gucci Rush, Gucci).

Mane

Еще одна французская фабрика парфюмерных ингредиентов, существующая с XIX века и на протяжении четырех поколений принадлежащая одной семье, – Мане. Имеет отделения в Нью-Йорке, Дубаи, Сан-Паоло, у компании 25 точек производства и 47 научно-исследовательских центров. Сегодня Mane сконцентрирована на трёх направлениях деятельности: создание ароматизаторов для пищевой промышленности, разработка парфюмерных композиций и продажа натуральных и синтетических ингредиентов для парфюмерии.

Mane разрабатывает ароматы для многих известных парфюмерных брендов, в том числе для Cartier, Christian Dior, Giorgio Armani, Guerlain, Jo Malone, Kenzo, Lalique, Lancome, Thierry Mugler. Парфюмер Вероник Нюберг (среди самых известных её работ Lancôme Trésor In Love, Mugler Alien Eau Extraordinaire, Paco Rabanne Invictus) в 2014 году начала своё сотрудничество с Mane, став её вице-президентом и руководителем парфюмерного сегмента.

Волны времени

Мода на ароматы и в XX веке развивалась диалектически: тезис, антитезис, синтез – скачок, переход на новый уровень. Волны самых востребованных ароматов менялись и меняются в соответствии с универсальным законом, который вывел гениальный немецкий философ Георг Фридрих Вильгельм Гегель на рубеже XVIII и XIX веков: преодоление старого, возникновение новых форм, содержащих лучшие и самые полезные характеристики старых.

Процесс развития и перемен в парфюмерии был запущен, когда появилось понятие «множество»; стало больше духов, хороших и разных, в красивых флаконах с этикетками. Мода стала определяться свободным выбором потребителя из широкой линейки парфюмерных продуктов.

В определенный момент мода на тяжелые, условно темные и томные ароматы вдруг менялась на тягу к светлым, более воздушным и бодрым. Потом среди моря легких ароматов исподволь созревал и возникал новый образ, снова темный и тяжелый или вопиюще громкий. За этими яркими появлялся более легкий «акварельный», но из принципиально новых материалов. За сто лет парадигма менялась несколько раз. Процесс поиска идеального парфюма не останавливается на пути к Абсолюту).

Условно можно определить реперные точки моды на духи примерно по десятилетиям. На мой взгляд, о тенденции стоит говорить, если очень популярных похожих духов было в этот период как минимум два наименования, у разных фирм. Одни, может и случайно, ловили потребность в аромате нового типа, презентовали такой продукт с большим успехом, иногда для себя неожиданным. Другие, осознанно или нет, повторяли, развивали, фиксировали этот успех, делая что-то еще более выразительное в найденном другими направлении.

Также можно провести параллели развития стилей в парфюмерии с другими видами искусства: дизайном, архитектурой, живописью, музыкой. Сравнения с другими жанрами выглядят довольно убедительно и возможны потому, что гегелевский закон диалектики применим ко многим, если не ко всем видам человеческой деятельности, и особенно хорошо он работает в отношении искусства. Во всех жанрах, сюжетах, сценариях – существует развитие через противоречия, пресловутую «борьбу противоположностей». И поскольку парфюмерия – тоже искусство, она тоже развивалась волнообразно, меняя звучание и цвет композиций.

Эта классификация субъективна. Духи – удовольствие и развлечение, так что анализ несерьезный, конечно.

До второй мировой

Рассмотрим «метод парных случаев». Еще до Первой мировой Франсуа Коти явил L’Origan – насыщенно специевый, неожиданно яркий, томный и нежный одновременно. Аромат вызвал шок не только у потребителей, но и у конкурентов, – настолько смело, свободно, красиво корсиканец использовал палитру новых ингредиентов.

Жак Герлен довольно быстро ответил – изысканной композицией L’Heure Bleue («Голубой час», то есть «Сумерки»), в которую вместилось больше смыслов, чем в L’Origan, по причине необычайной интеллектуальности и эмоциональности ее создателя, Жака Герлена.

L’Origan Coty были популярны у богемы и буржуазии до революции в России, они стоили дешевле, чем духи Guerlain. Какого цвета аромат L’Origan, кстати? Оранжевый с темным плотным подтоном; цвет жидкости у него такой и упаковка. У меня очень старый винтажный L’Origan, он хорошо сохранился. Звучанием похож и на L’Heure Bleue, и на «Красную Москву».

В ответ Жак Герлен запечатал конкретное время в конкретном месте Европы во флакон. И послал потомкам. В L’Heure Bleue Guerlain есть пейзаж живой природы (небо перед закатом), урбанизм (это конкретное небо над Сеной в Париже и над его крышами), в нем мерцает живопись – импрессионизм Клода Моне (туман, снег, солнце) и ощущается тягостное предчувствие войны, которым томился Жак Герлен. Получается, L’Heure Bleue – настоящее короткометражное кино. На длинной дистанции L’Heure Bleue победили и выпускаются до сих пор.

На некоторых плакатах эти духи представлены глубоким синим цветом, что логично: L’Heure Bleue – это «Синий час», если переводить буквально. Но мне видится цвет блекло-золотистый на грани серо-охристого, цвет пространства, когда закатное солнце отражается в воде.

Творческая дуэль Франсуа Коти и Жака Герлена продолжала обогащать мир парфюмерии. В 1917 году Коти явил Chypre de Coty. Вышел гений с формулой и сказал: «Вот, теперь будет так». Всяческие «Воды Кипра» (слово Chypre, означающее название острова Кипр, читается как «Шипр») создавались и до Коти, но лишь ему удалось, подобно архитектору Палладио, создать гармоничный ордер, который можно обыгрывать, украшать как угодно: значительность композиции, созданной на этом фундаменте, остается. Уже сто лет популярны «фруктовые», «зеленые», «кожаные» и «цветочные» шипры.

Жак Герлен взял Chypre de Coty, добавил вещество, имитирующее аромат персика, что-то еще, – и вот шипр уже стал фруктовым, это Mitsouko Guerlain. Не копия, а усовершенствованный шедевр. Красивый аромат Mitsouko любили и носили Чаплин, Дягилев, кинозвезды и парфюмеры последующих поколений. Цвет Mitsouko – темная терракота с малиновыми всполохами (это субъективно). Цвет «Шипра» Коти, естественно, темно-зеленый, аромат же выстлан мхом, его звучание заканчивается цветом земли, ее теплым дыханием.

Темная эпоха сменилась брызгами золотого шампанского – на сцену вышла «Пятерка», то есть № 5 Chanel. Вышла, встала в позу и осталась навсегда, бывает же так! В ней все было новое, все! Как музыка Стравинского для неподготовленного слушателя в те же времена, как джаз для эпохи двадцатых годов. Флакон и коробка конструктивистские, название авангардное – просто цифра. В Chanel № 5 превосходные цветочные эссенции, но много альдегидов, сравнительно новых для того времени синтетических ингредиентов, они привнесли необычное «металлическое звучание», изменяя партии жасмина, розы, иланга до неузнаваемости. Парным «Пятерке», на новом уровне, стал Arpege Lanvin – гармоничный как сама музыка. Там дело было уже не в новизне, а в слаженном звучании аккордов, арпеджио, доведенном до совершенства.

Суммировал тему цветочных фейерверков Joy Patou – эликсир счастья. Вот решили бы тогда, что лучше, чем Joy Patou, духов уже быть не может, и постановили бы впредь во всем мире выпускать только их! Ходили бы все и благоухали Радостью с оттенком плотской чувственности, несли бы в мир образ идеальной женственности. Однако поиски совершенства продолжились.

Параллельно со всполохами света и радости зародилась и окрепла парфюмерная тема другого звучания и цвета: чувственность с экзотичным акцентом. Империи рушились, транспорт и связь развивались, стало поступать много информации об обычаях и культуре других стран. Таитянки Гогена и стилизованные танцы Маты Хари возбуждали фантазию и воплощали мечты о расширении палитры ощущений. Уже была переведена «Камасутра».

Появились духи томные, направление назвали «восточным». Первым, как обычно, выступил Франсуа Коти – он выпустил Emeraude в 1921 году. Затем, в 1925, родился Shalimar Guerlain, он жив, царствует по сей день. Несмотря на то, что вплоть до Второй мировой войны именно Emeraude Coty раскупался лучше, Shalimar стал воплощением этого направления в парфюмерии. Emeraude («Изумруд»), конечно, соответствующего изумрудного цвета, в рекламе того времени он позиционировался «для рыжих» или для «золотистых волос».

А цвет духов Shalimar – сапфировый, и пробка у него темно-синяя, хотя смелый бергамот на старте дает золотистые всполохи.

Третьим чувственным ароматом, который даже назвали развратным, стали Tabu Dana – смолистый, c густым ароматом пачули. Существует легенда, что владелец испанской фирмы Dana заказал французскому парфюмеру Жану Карлю «настоящий аромат для путаны», но предложенная композиция испугала даже смелого заказчика. Это был не декоративный и политкорректный «восток», а откровенный, темный и томный аромат портового заведения в Южной Америке. До Второй мировой Tabu Dana хорошо продавались в богатых кварталах кубинской столицы, и только после 40-го года стали популярными в США.

До времени хиппи

Сразу после войны парфюмеры стремились выразить образ «новой женственности».

Эдмон Рудницка, еще во время оккупации Парижа немцами, предложил аромат глубочайшего звучания Femme Rochas (1943).

Темный, густой и невыразимо прекрасный. Во время войны также появился Bandit Piguet (1944). Аромат Bandit, предложенный дерзкой Жермен Селье, был новаторским, насыщенно кожаным и чувственным. Очень телесным.

Femme Rochas – о загадочной душе влюбленной женщины. Bandit – о независимости, это демонстрация стремления к сексуальной свободе, впервые в истории так откровенно. Оба аромата темные, от вишневого цвета до бурого.

Аромат Miss Dior (1947) – насыщенный цветочный шипр, балансирующий между двумя полюсами – женственностью и независимостью. Задорная особа, которая думает о том, как зарабатывать, чтобы обеспечить себя, но не забывает о прелестях вечеринок и флирта. Одета она нарядно: пышная юбка, каблуки, утягивающий пояс, шляпка и перчатки.

Когда жизнь после войны наладилась, появилось больше денег и товаров, духи стали разнообразнее. Бестселлеры зазвучали радостнее, словно воздух наполнился светом. Рождались лучшие ароматы благополучного времени Европы.

Волшебник и философ Эдмон Рудницка сочинил Diorissimo Dior (1956), духи светлые, искрящиеся.

Молодой талантливый «нос» из семьи наследственных парфюмеров Ги Робер подарил обществу композицию Madame Rochas (1960). Ги Робер признавался, что, получив заказ от Элен Роша, молодой вдовы основателя фирмы Rochas, стал размышлять над будущим ароматом и думал об Arpege Lanvin, но хотел сделать композицию более телесно-нежной. И Diorissimo, и Madame Rochas – ароматы мирные, лучезарные, сверкающие.

Как и следующий шедевр Эдмона Рудницка – мужской Eau Savage Dior (1966), настроивший целое поколение на бодрость и созидание. На рекламе Eau Savage был изображен молодой Ален Делон в шляпе, при плаще и с пистолетом в кармане.

В конце 60-х, в 70-е годы были популярны духи нарядные, «украшающие», но в них появились и ноты тревоги, ноты вызова и дерзкой бравады, свойственной студенческим протестам. Это Chamade Guerlain (1969), Rive Gauche YSL (1970), витальная Diorella Dior (1972). Общество уже задумывалось о необходимости социальных перемен, но продолжало радостно потреблять. Очень характерны для этого времени книги «бедной богатой девочки» Франсуазы Саган и фильм Луиса Бунюэля «Дневная красавица» про заскучавшую буржуазную даму.

В США родились уникальные, сложные Private Collection Estée Lauder (1975), о золотистой красоте которых словами не рассказать, их можно выразить только музыкой, каждый раз подбирая разную, но цвет у них, на мой взгляд, неизменно оранжево-золотой, как у клумбы, усаженной бархатцами.

В мужском сегменте появились Gentleman, Givenchy (1974). Он, словно земля под первым снегом, совмещал и темные ноты, и воздушно-свежие.

За километр

Назрели перемены, в том числе в парфюмерии, стали популярными необычные, очень смелые ароматы. Повзрослевший Ги Робер сочинил Dioressens Dior (1979), про мягкий сине-лиловый бархат, глубоко-темный. Появился сексуальный омут Kouros YSL (1981) парфюмера Пьера Бурдона. Если и сегодня шлейф и «тело» аромата Kouros YSL – по-прежнему «что-то особенное», можно себе представить, что было, когда он появился. Цвет аромата Kouros – оттенки земли и темного красного; страсть, сила, секс. Все влюблены, страстно хотят жить и любить.

Еще появились громкие Opium (1977) и Cinnabar (1978). Ароматы вышли практически одновременно, и они похожи – это сладостное зелье. Специевые, оранжево-бурые. Больше яркости, мощи, демонстрация индивидуальности в толпе. Дискотека рулит; яркий макияж и утрированные формы в одежде, каждый хочет выделиться, при этом все похожи. В схожем регистре звучит и Coco Eau de Parfum, Chanel (1984) – бальзамический, сбалансированный плотный аромат.

По какой-то причине у многих возникло непреодолимое желание надушиться так надушиться, накраситься так накраситься, плясать так плясать. Poison Dior (1985) выразил эпоху запредельно громко, от его красоты некуда было деться, как и от Opium. Впору было запрещать пользоваться кричащими духами, в некоторых присутственных местах так и поступали.

Времени 80-х очень шли американские ароматы. За океаном иная парфюмерная школа, там творили вне условностей французской классики «верхние ноты, средние, база». Ив Сен-Лоран, обладавший потрясающими чутьем современности, выбрал аромат американки Софии Гройсман, чтобы более контрастно, в соответствии с эпохой, выразить образ Парижа – Paris YSL (1983). София Гройсман вспоминала, что на создание композиции ее вдохновляло сочетание красного с фиолетовым, присутствовавшее в коллекции Ива Сен-Лорана тех лет. А ее аромат Tresor Lancome (1990) получился гиперженственным, но совсем не застенчивым; персик и роза выступают сразу и аккомпанируют мелодии других ингредиентов на протяжении всей пьесы. Tresor не темный, но и без комплексов, он подходит героине Джулии Робертс в фильме «Красотка», фильм вышел тоже в 1990 году.

Мужчины носили Fahrenheit, Dior, он серо-зеленоватый, не светлый, отстраненный, как популярная тогда электронная музыка.

С середины 80-х гениальный парфюмер Пьер Бурдон, автор Kouros YSL, тщетно предлагал разным фирмам идею нового аромата, в котором были холод, свежесть, лед. Он получил восемь отказов. Как трудно творческому человеку сохранить веру в себя после того, как профессиональное сообщество многократно отвергает твою идею! Лишь в 1988 году малоизвестная тогда швейцарская марка табачных изделий Davidoff согласилась выпустить Cool Water Davidoff – и сорвала банк, опередив время.

Переход на светлую сторону

Разумеется, должна была наступить усталость от громкости. Ситуация разрешилась двояко: вошли в моду статусные духи, они зафиксировали стиль «дорого-богато». В этой номинации прославились Dune, Dior (1991), Gold Amouage (1993) и 24 Faubourg Hermes (1995). Также запоминались Allure, Chanel (1996) и Amarige, Givenchy (1991). Тема: абстракция и золото. Парфюмер Доминик Ропьон, автор Amarige, так и сказал: «Я хотел, чтобы эта абстрактная реконструкция представляла свет и радость, солнце, цветущее как цветок, желтый цвет, который Ван Гог оценил бы». Духи создавались словно для шейхов, шахинь и принцесс, моделей и звезд – а доставались тем, кто хотел быть на них похожим.

Ароматы как сияющие люстры, некоторые из них еще и позолочены.

Но среди блеска созрела новация: явление акватических духов, морских бризов, дынной, огуречной и всяческой свежести. В моде Калвин Кляйн предложил простые и универсальные комплекты и негламурных манекенщиц, похожих на невыспавшихся подростков. Одежда японских дизайнеров тоже воздействовала на сознание модников: монохромность, асимметрия и оверсайз уже не пугали мир, как десятилетием раньше.

Появились воды, море «живой воды»: L’eau d’Issey Miyake, CK One, L’eau par Kenzo. Приятные, легкие, не убивающие все живое. Зарождалось понятие парфюмерной деликатности: «Я не хочу никого побеспокоить своими духами». Гармоничнее всего этот лозунг подходил японским фирмам: Hanae Mori, Yohji Yamamoto, Issey Miyake. Причем парфюмерами духов, выпущенных японскими фирмами, были французы, изготавливались духи преимущественно во Франции или в Швейцарии. Но деликатность – это же про японцев, правда?

Более определенно проявился запрос на самовыражение, непохожесть ни на кого, не всем же быть или блестящими – или деликатными. Экспериментаторы и оригиналы выбирали духи фирм Comme des Garsons, L’Artisan Parfumeur, необычный для того времени аромат Feminite du Bois Shiseido.

К концу тысячелетия выбор духов расширился настолько, что классификация направлений стала бессмысленной, победила свобода выбора и самовыражения. Казалось, что при таком разнообразии нет места лидеру. И тем не менее он был, это Angel Thierry Mugler (1992). Angel не сразу был понят и принят, затем победил во многих номинациях. Самый популярный, самый сексуальный, комфортный и современный.

Гурманское направление парфюмерии возникло как ответвление семейства ориентальных ароматов, на новом витке развития объединив два удовольствия: вкусно поесть и хорошо пахнуть. Всем ли нравилось отовсюду слышать гурманскую сладость – неважно, многие выбирали его. Возможно, Angel полюбился многозначностью: он может звучать как аромат-призыв, считаться «сексапильным», но может служить и уютным убежищем, быть ароматом ностальгии по плюшкам из детства, синонимом чувства безопасности. На мой взгляд, Angel очень «проявляющий» парфюм, на его фоне возраст, болезни, тяжелые мысли носителя становятся явными. «Остерегайтесь ангелов!»

С новым веком

В новом тысячелетии запуски парфюмов, новых названий, происходят ежегодно тысячами. Есть все что душе угодно, по любым ценам, в зависимости от статуса марки, банальности композиции или ее оригинальности. Много экспериментов, среди них удачные. Разделение на «темное» и «светлое» больше невозможно; рынок огромный и разнородный.

«Молекулы» под номерами произвели фурор. Эти синтетические ингредиенты и раньше использовалось в парфюмерии, но Гёза Шон придумал, как их подать и объяснить иначе. Концепт, маркетинг и оформление проекта сработали: многим захотелось купить и попробовать носить «молекулы». Современные ингредиенты, которые Гёза Шон помещает во флаконы под номерами, действительно могут звучать многогранно.

После сладкой и не очень сладкой гурманики, и параллельно с ней, пришла противоположная мода: на «уды» и «деревяшки». Темные удовые ароматы стали чуть ли не знаком современности. Каждый любитель парфюмерии хоть единожды примерил аромат кожи, уда, «подлинной ниши». Уд и кожа, уд и амбра, удовые и кожаные ноты – с фруктовыми и цветочными.

Разумеется, вкусы и мода обновляются. Но и оглядываются назад. Вернулась особенная любовь к розе: она вновь оказалась на пьедестале, во всех ракурсах и сочетаниях, пышно расцвела. Современная трактовка темы «роза – уд» породила десятки ароматов.

Но и от «свежаков» отказаться трудно, кто привык – продолжает пахнуть морем, дыней, облаками. Среди растений, воплощающих свежесть и «зеленые» ароматы, добавились новые парфюмерные фавориты: инжир вместе с листьями, ноты черной смородины, чая; конопля и ревень.

Молочные реки, скалистые берега

Гурманские, сладкие и цветочно-фруктовые громкие духи продолжают быть популярными. По широте охвата аудитории и громкости в этих номинациях победили Fleur Narcotique, Ex Nihilo (2013) парфюмера Квентина Биша и Baccarat Rouge 540 (2017) Фрэнсиса Куркджяна. Знойные мускусные цветы Fleur Narcotique и гурманский Baccarat Rouge 540 по громкости и яркости превзошли все, что было создано раньше.

Избыток сладкого притянул моду на противоположное: солено-минеральное или же перченое. Море, соляные пещеры, молоко с перцем. Гениальный и оригинальный Poivre Piquant L`Artisan Parfumeur Бертрана Дюшофура; мед, перец и молоко на свадьбе в Индии.

Или же деликатная сладость с минеральными акцентами: Cosmogony Moonlight Brocard Дюшофура. Сначала монолог Заречной из «Чайки» Чехова про бледную луну и вселенскую душу, потом, в утешение, чай с не слишком сладким вареньем.

Другая модная тема этого века – молочно-сливочные тона. Не только потому, что они про поиск младенческого комфорта, убежища в стремительно меняющемся мире, хотя и поэтому тоже. Линейка «лактонов» широка, используется в парфюмерии давно; не обязательно «лактоны» пахнут молоком и сливками, некоторые из этих синтетических ингредиентов имеют фруктовые оттенки или благоухают кокосом. «Лактоны» обладают привлекательностью, в том числе потому, что, согласно исследованиям, кожа молодых здоровых людей источает аромат, схожий по структуре и звучанию.

Напоследок скажу мнение, субъективное донельзя: сейчас неважно, какую парфюмерную историю вы рассказываете. Их множество, бесконечно разнообразных, фееричных, вызывающих или же деликатных. Большое значение имеет, чем рассказ заканчивается. На мой взгляд, класс духов сегодня определяет база, «породистая» или торопливо-недорогая, безликая.

Россия. Аромат отечества

В Российской империи, затем в СССР, потом в России – были ли предпочтения, особая любовь к каким-то ароматам? Судя по поэзии и прозе, дореволюционной и советской, по воспоминаниям людей и названиям выпускаемой продукции, почитались ландыш и сирень, цветочные ароматы, фиалка (до революции), различные «букеты», запахи липы, земляники.

Кроме того, и до революции, и в советское время милее и желаннее было импортное, а именно французское. Советских гражданок также привлекали польские духи, американские, арабские и болгарские, особняком стояли латышские духи фабрики Dzintars. В середине 30-х «Красная Москва», «Красный мак», «Манон» уже выпускались, но предметом мечтаний были не они: элегантные дамы Страны Советов, которым был доступен «импорт», на туалетных столиках предпочитали иметь флаконы с французскими этикетками. Хотя российская и советская парфюмерия нередко дарила миру качественные, красиво оформленные духи.

Когда фабрики были большими

Любовь к импортной парфюмерии в России, по крайней мере до революции, немного абсурдна: отечественная парфюмерная продукция, практически вся, производилась гражданами Французской Республики, им же принадлежали фабрики. Сырье часто доставляли из-за границы или с южных плантаций России – почвы и климат в Сухуми ничуть не хуже, чем в Грассе. Парфюмеров выписывали из Франции. Казалось бы, зачем переплачивать? Есть легенда, повторенная писателем Валентином Пикулем, что Генрих Брокар, работавший в России, как-то в свои флаконы налил духи, произведенные французской фирмой Lubin; а во флаконы Lubin из Франции налил ароматы собственной фабрики. Покупательницы расхватали «импортные» флаконы, не ведая о подмене, и восторгались ароматом. А вот флаконы Брокара, в которых на самом деле были духи фирмы Lubin, дамы возмущенно вернули, аромат не понравился. Якобы был большой скандал и дополнительная реклама фирме Брокара. Трудно доверять этой истории как документальной, но речь о тенденции.

Не только писатели и актрисы, но и женщины царской семьи в начале XX века предпочитали духи Coty. А знатный благотворитель, создатель Музея русского театра Алексей Бахрушин, при каждой поездке в Париж покупал духи Guerlain и даже устраивал выставку любимых флаконов этой марки. Покупали аромат «страны мечты».

Однако местным производителям мыла и парфюмерии все равно было где развернуться. Другое дело, как бы ни старались крупнейшие российские фабрики: «А. Ралле и К», «Брокар и Ко», Товарищество «Сиу и Ко», «Санкт-Петербургская химическая лаборатория», они всегда вынужденно оставались в сегменте массмаркета. Но и там наживали миллионные состояния. До 1914 года в Российской империи действовало около 60 предприятий, производящих мыло и парфюмерию, из них в Москве располагалось 15 фирм, в северной столице – 5, в Варшаве – около 30 мелких предприятий.

Товарищество «А. Ралле и К», основанное в 1843 году, было старейшим, и оно первым получило звание официального поставщика Двора Российской Империи. Предприятие развивалось быстро, к 1855 году производство Ралле в Теплом переулке в Москве занимало двадцать два здания! Изготавливали парфюмерию, мыло, стеариновые свечи. У фирмы были магазины и оптовые склады в Москве и Санкт-Петербурге. К началу XX века компания производила более шестисот наименований продукции. Одно время дирекцию фабрики возглавлял Эдуард Бо, по одной из версий – сын наполеоновского солдата, оставшегося в России. Два сына Эдуарда Бо тоже пришли работать на предприятие Ралле, и одному из них, Эрнесту Эдуардовичу Бо, старшему сыну от второго брака, суждено было стать легендой мировой парфюмерии. После Первой мировой войны, на которой он отслужил пять лет, Эрнест Бо навсегда покинул родную Москву и во Франции стал автором великих духов № 5 Chanel и Soir de Paris Bourjois.

Главным конкурентом «А. Ралле и К» до революции была московская фирма «Брокар и Ко». Генрих Брокар открыл собственное кустарное мыловаренное предприятие в Москве в 1864-м, быстро преуспел. Среди парфюмеров гением маркетинга справедливо считается Франсуа Коти: так много новшеств он ввел, так быстро развивался! Но Генрих Брокар внедрил не меньше дерзких идей, причем сделал это за тридцать лет до того, как в отрасли появился Франсуа Коти. Пока компания Брокара занималась только мыловарением, были выпущены куски детского мыла с азбукой; разноцветное мыло в виде овощей и фруктов; мыло сувенирное в виде слоников, его можно было вешать на ёлку; подарочные наборы. Набор из мыла, пудры и помады стоил три копейки. Ассортимент был разнообразным, красочным, качество отличное. В банях (одно из главных удовольствий в холодной стране) стало мыться веселее!

Амбиции вели Генриха Афанасьевича к выпуску одеколонов и духов, но на его пути стоял мощный конкурент – Товарищество «Ралле». Брокар подготовился и стал действовать: на Всероссийской Промышленно-художественной выставке 1882 года на Ходынском поле в Москве в павильоне Брокара забил фонтан одеколона «Цветочный». В 1887 году Генрих Афанасьевич открыл в Москве свой третий магазин и по этому случаю выпустил подарочные наборы «Слава» по цене 1 рубль за коробку. За эту цену можно было наслаждаться красиво упакованным богатством: духами, одеколоном, люстрином для волос, туалетным уксусом, вазелином, пудрой, мылом, саше, помадой, также прилагалась пуховка. К трем часам в день открытия магазина были проданы все коробки, и само помещение еле уцелело под натиском толпы – пришлось вызывать конную полицию. Целевой аудиторией фирмы были приказчики, мелкие служащие, состоятельные крестьяне. Генриха Брокара не стало в 1900 году, и он оставил наследникам процветающее предприятие с капиталом более 2,5 млн. рублей, фабрику, оснащенную европейским оборудованием, а также огромную коллекцию произведений искусства, собранных им лично.

В это же время в Москве и других городах процветала еще одна компания – «А. Сиу и К». Адольфу Сиу, парфюмеру по призванию, прежде чем основать производство духов, как мечталось с юности, пришлось развивать кондитерское производство. Успех кондитерской фабрики позволил Адольфу Сиу начать выпускать одеколоны и духи, причем сразу высококлассные (верхний сегмент массмаркета). К началу XX века фабрика Сиу выпустила более 120 разновидностей духов. Сенсацией считались духи «Свежее сено» с ароматом свежескошенной травы и полевых цветов, подсыхающих на летнем солнце. Вероятно, был использован новый, модный в Европе ингредиент кумарин.

В 1913 году крупные фирмы выпустили «патриотические» духи – так парфюмерия отразила настроение общества. У «Сиу и К» появился одеколон «В память 300-летия дома Романовых» (а также конфеты «Сусанин» и печенье «Юбилейное», его до сих пор можно попробовать). В 1913-м, в честь матери первого русского царя династии Романовых Михаила Федоровича, «Сиу и К» выпустили духи «Инокиня Марфа» (родительницу будущего правителя постригли в монашество). Фирма «Брокар и Ко» создала «Любимый букет императрицы», фирма Ралле – «Букет Наполеона» и «Букет Екатерины» (композиции Эрнеста Бо). Рекламный плакат Ралле тех времен гласил: «Ралле. Парфюмерия русских бояр».

Последствия урагана

После революции владельцы фабрик покинули Россию. Некоторые не по своей воле: так сын Генриха Брокара Александр отсидел в тюрьме несколько месяцев и после этого уехал. Во Франции удалось продолжить свою деятельность только предприятию «Ралле», но в середине 20-х это предприятие купил Франсуа Коти.

Все парфюмерные фабрики в молодой Стране Советов были национализированы, переименованы в комбинаты под разными номерами и подчинялись тресту ТЭЖЭ (Трест «Жиркость»). Отрасль считалась важной; во время Гражданской войны и после нее требовалось мыло и дезинфицирующие вещества для раненых, больных, для миллионов беспризорников. В начале двадцатых бывшее предприятие Брокара переименовали в фабрику «Новая Заря», и там понемногу стали налаживать производство духов. Чудом, и тоже не по своей воле – в недрах бюрократических советских учреждений потерялся его французский паспорт, – в Москве остался талантливый и опытный парфюмер Август Мишель, прежде работавший у Ралле и затем на фабрике Брокара. Мишель родился в Канне, в молодости работал во Франции. Он и возглавил производство зарождающейся советской парфюмерии: в 1925-м появились духи «Красная Москва», затем «Манон». В это время на юге страны, в Крыму и Абхазии, закладывались плантации эфироносов.

Август Ипполитович, или «товарищ Мишель», как называет его журналист Р. Кронгауз в статье для журнала «Техника молодежи» в 1936 году, сделал очень важное для Страны Советов: подготовил молодых парфюмеров Алексея Погудкина и Павла Иванова. Так протянулась нить традиции, соединившая новорожденную советскую парфюмерию с дореволюционной, по сути – с французской.

На базе бывшей фабрики «Ралле» образовалось предприятие «Свобода», оно выпускало мыло, зубной порошок и пасту. Ленинградская фабрика «Северное сияние» удостоилась такого красивого названия только 1953 году, до этого она была комбинатом под номером. Работали парфюмерные фабрики в Николаеве, Харькове, Витебске.

В середине 30-х годов ТЭЖЭ перевели из подчинения наркомата легкой промышленности в наркомат пищевой промышленности (отрасль жаловалась на нехватку жиров), главой которого был Анастас Микоян, и руководство отраслью поручили Полине Жемчужине, жене Молотова. Во время войны производственные мощности советской парфюмерии работали для фронта – мыло, одеколоны для дезинфекции. Основные производственные линии «Новой Зари» были эвакуированы в Свердловск, Ташкент и Казань. Николаевская и Харьковская парфюмерные фабрики были разрушены. Ленинградская парфюмерно-косметическая фабрика полностью работала для военных нужд.

Интересно, что работу эвакуированной «Новой Зари» возобновили уже в 1943 году в Свердловске. Что-то необычайно важное для людей есть в парфюмерии, что заставляет возвращаться к ней в любых условиях.

Тело женщины

Рекламный плакат 30-х годов: «15 миллионов человек покупает мыло «Букет моей бабушки», ТЭЖЭ-Москва, кусок 15 копеек».

Несмотря на уродливую аббревиатуру ТЭЖЭ (хотя «трест жиркость» в тридцатые годы заменили на чуть более благозвучное «трест эфирно-жировых эссенций»), слово стало привычным, в некоторой степени даже популярным. Но народное сознание невольно переводило чудовище новояза на человеческий язык, например: «ТЭЖЭ – Тело Женщины», «туристское женское», некоторым чудилось нечто французское «тэжэ – драже». Фольклор отразил эти мыслеформы.

Владимир Высоцкий написал в 1963 году:

Но был у нее продавец из «ТЭЖЭ»

Его звали Голубев Слава,

Он эти духи подарил ей уже…

Дети 50-х годов, и затем выросшие из них туристы и геологи пели песенки:

И кровать с обалденными шишками,

и душистое мыло ТэЖэ.

Желтые туфли с ботинками

и в пакетиках драже…

После войны расцвет советской парфюмерии начался примерно в конце 50-х и продолжался до середины семидесятых, дизайн при этом все упрощался и, говоря откровенно, ухудшался. Темы парфюмерных композиций были мирные и человеческие: балет, опера, космос, ароматы цветов.

Поколение инженеров и технологов с энтузиазмом отстраивало страну, молодые люди с восторгом приняли Фестиваль молодежи и студентов 1957 года, осаждали Театр «Современник», ходили слушать стихи в Политехнический музей. Странно, но в стихах настоящих звезд того времени – поэтессы Ахмадулиной, поэтов Окуджавы, Евтушенко, Вознесенского и Рождественского очень мало про ароматы духов и даже про природные запахи! У Евтушенко в одном стихотворении есть про запах липы, земляники… Может, это потому, что то поколение поэтов выросло в скудности и не привыкло дышать духами, мечтать об ароматах? Загадка. Для сравнения – проза и поэзия Серебряного века пропитана ароматами.

Между тем не только славные советские духи тех лет выпускались тоннами, литрами; уже долетали ароматы из-за рубежа. Для избранных, конечно, но все же. Вскоре после Фестиваля молодежи и студентов в Москве высадились инопланетные существа: в июне 1959 года по улицам столицы, по ГУМу и Тишинскому рынку! – ходили манекенщицы фирмы Dior при полном параде. Девушки выступали в платьях «от-кутюр», в широкополых шляпах, на шпильках и, согласно полученной от руководства дома Dior инструкции (она сохранилась), живо общались с москвичами, во всяком случае, пытались общаться. В ДК «Крылья Советов» прошло 14 показов, на которых распылили 12 литров духов; если считать по 50 мл, то примерно 240 флаконов. Чья это была идея и последовавшая за ней авантюра – трудно сказать. Директором дома Dior, после смерти мэтра Кристиана Диора в 1957 году, стал юный Ив-Сен Лоран, юноше было всего 23 года в 1959-м. Не за эту ли шутку Марсель Буссак, инвестор Dior, вскоре уволил молодого гения дизайна? Какими духами могли очаровывать москвичек на показах «Христиана Диора» (так было написано на афише ДК)? В 1957 году были выпущены Diorissimo, поэтому, скорее всего, в ДК «Крылья Советов» пахло ландышами.

Архитектоника парфюма

Между тем и парфюмерная химия в СССР развивалась успешно, и импортное сырье покупали, и талантливые парфюмеры были. Не всегда модницы, мечтавшие по традиции об импортных духах, это осознавали, но появлялись и выдающиеся советские духи.

Странно: белье, например, у советской промышленности не получалось никогда. На экспорт, для избранных, в виде исключения, – его не было ни в каком виде, кроме импортного. Хотя белье тоже важно для самоуважения женщин и здоровья нации. Зато парфюмерные композиции и дизайн упаковки духов умели делать, без преувеличения, на мировом уровне. В пятидесятые и шестидесятые годы ароматы иногда выпускались в богатой упаковке с изысканным дизайном: объемные клееные футляры с шелковой драпировкой внутри, с фигурным «гнездом» для флакона. Сами флаконы тоже были сложными, часто рельефными. Коробочки выглядели словно запоздалое эхо архитектурного стиля «сталинское барокко».

«Пиковая дама», 1949, «Новая Заря». У моей мамы был флакон, наверное, выпуск 70-х годов. Меня завораживала рельефность стекла, там были выдавлены символы карточных мастей, и пробка с палочкой-стоппером. Аромат казался привлекательным и согревающим, напоминал сладкий душистый чай.

В честь полета Гагарина в космос были выпущены духи «Слава», 1961, парфюмер Алла Бельфер. Флакон в виде ракеты, с пирамидальной хрустальной пробкой. Коробка белая, плотная, дно устлано синим шелком. «Дорогой Леонид Ильич» подарил эти духи Индире Ганди.

Красиво упакованными, дорогими были духи: «Огни Москвы», фабрика «Новая Заря», 1957, парфюмер Алексей Погудкин, духи «Вечер», «Новая Заря», парфюмер Павел Иванов.

Постепенно дизайн стал упрощаться, удешевляться – в архитектуре тоже стали преобладать блочные дома и «хрущевки». Для массового потребления нужно много, подешевле, и вообще – так сойдет.

Например, у меня в коллекции есть духи «Табак», 1968, «Новая Заря». В простом пузырьке, в дешевой картонной коробке, этикетка на флаконе наклеена не по центру. Удивил аромат: шипр с резким горьким стартом и красивой теплой базой, напоминает Y от YSL, но «Табак» более маслянистый, еще более смолистый и полынный. Смело, породисто – но почему этикетка кривая?!

«Ландыш Серебристый» – очень красивая, оптимистичная композиция, которая в конце 50-х выпускалась «Северным Сиянием», парфюмер Белла Гутцайт. Она также автор ароматов «Лесной ландыш», «Опера», «Белая акация».

Латвийская фабрика парфюмерии Dzintars обладала собственным стилем, в ароматах присутствовала некая фирменная горечь, особая «колючесть». При этом многие композиции были красивыми, и у фабрики Dzintars было много поклонниц. У меня есть старый флакон альдегидно-цветочного шипра Kompliment (приблизительно конец 60-х), до сих пор живой и привлекательный аромат про ландыши, звучит пронзительно как «Романс» Дмитрия Шостаковича из кинофильма «Овод» в исполнении скрипичного ансамбля.

В 70-е стали рождаться и концептуальные проекты. «Новая заря» выпустила духи «Сардоникс», три вида. Каждый «Сардоникс» отличался остроумным оформлением, связанным с одним из артефактов Эрмитажа, композиции звучали дорого и изысканно. Они вполне могли быть альтернативой уже появившимся в продаже французским духам, хотя французские, как всегда, обладали сверхценностью. «Сардоникс № 2. Ариадна»: ни одной сладкой ноты, шипр с ромашкой и сухим букетом из горьких трав.

В 1980 году появилась гармоничная композиция «Ноктюрн», парфюмер Алла Бельфер. Многие сравнивали эти духи с Diorissimo Dior, но они были красивы сами по себе, звонкие и нежные. Вот только позолота с крышки флакона оставалась на пальцах и на подкладке в сумочке.

Духи «Тет-а-тет», «Реноме» продавались в начале 80-х, совместное производство СССР – Франция. Эти духи пользовались спросом не в последнюю очередь благодаря «международному профилю».

Аромат «Кузнецкий мост», «Новая Заря», выпускается с 1994 года, популярен по сей день. Его постоянно обсуждают: «похож на Клима – не похож», «похож на Chanel 19 или лучше?». Тем не менее это вполне самостоятельное достойное произведение.

Что после турбулентности?

В 90-е годы парфюмерным фабрикам пришлось сложно. Кто-то смог преобразоваться, перестроить бизнес, появились и новые фирмы.

Nouvelle Etoile. Фабрика «Новая заря» в 2014 году стала стала называться Nouvelle Etoile. У фирмы есть нарядные магазины, броско оформленная продукция: духи, одеколоны, мыло. На фабрике продолжают выпускать легендарную «Красную Москву». Есть популярные духи: «Кузнецкий Мост»; Patchouli D’or, Novaya Zarya (по-русски называется «Золотая пачули»).

Brocard. Холдинг был основан в 1992 году в Берлине, работает в массмаркете, но и в сегменте «ниша». У Brocard есть бестселлеры, такие, как «Светская львица», 2008, продается по 300 тысяч флаконов в год. Мой любимец из массмаркета – Silky Grass, Brocard, парфюмер Фабрис Пеллегрин. Аромат славный, про мокрую траву у пруда, где лес рядом. Среди «высокого» от Brocard мне нравится серия Cosmogony. Интересно сравнивать Sun Light («Солнечный свет») и Moon light («Лунный свет»), оба аромата элегантно оформлены, и оба от парфюмера Бертрана Дюшафура. «Солнечный» – соль и перец на сладкой подложке. «Лунный» – мечтательный взгляд крошечного существа на свет ночного светила из влажной травы, с полянки, охлажденной солоноватым бризом близкого моря.

Faberlic. Компания основана в конце XX века, распространяет свою продукцию посредством прямых продаж. Выпускает уходовую косметику, декоративную косметику, одежду. Для «Фаберлик», как впрочем, и для Brocard, трудятся парфюмеры с мировым именем, такие как Бертран Дюшафур (Pont d’Or, Faberlic), Пьер Бурдон (Châteaux de la Loire, Faberlic; Donna felice, Faberlic), Оливье Кресп (Valkyrie, Faberlic). Donna felice – «Счастливая женщина» – очень милый, зелено-воздушный парфюм.

Ucandles. Компания основана в 2010 году, выпускает ароматы и ароматические свечи. Мне нравится современный дизайн продукции и некоторые ароматы. Свечи – из качественных материалов и гораздо дешевле французских аналогов, что важно, потому что ароматы для дома, греющие душу в промозглое время года, надо пробовать разные, под настроение. Свеча Seabuckthorn and Wild Strawberry («Облепиха и земляника») удачно соединяет две модные парфюмерные темы, ягоды и минеральность. Как приятно глухой промозглой осенью помечтать о море и землянике!

Франция. Родина прекрасного парфюма

История моды на ароматы XX века повторяет в общих чертах события во французской парфюмерии, тренды в основном возникали и развивались во Франции. В XXI веке это не так, акценты поменялись из-за глобализации, но по-прежнему Франция готовит прекрасных парфюмеров, рождает идеи.

Остров с темным прошлым

Топоним, прописавшийся в словаре парфюмерии, – остров Кипр. Всем известно слово «шипр» (именно так по-французски произносится название острова Кипр – Chypre), оно вызывает разные ассоциации и эмоции, от любви до неприязни; часто его произносят не подозревая, что «духи с характером» и остров Кипр – связаны.

Есть несколько предположений, почему своеобразные парфюмерные композиции, как правило, содержащие бергамот, цветочные или фруктовые ноты, лабданум, дубовый мох или ингредиенты, которые все это имитируют, – называются «шипрами».

Со времен античности Кипр был территорией красоты и ароматов, древние греки считали его местом рождения богини любви Афродиты. В VII веке до нашей эры историк Гесиод описывает такую легенду: дочь кипрского царя Мирра (или Смирна) в результате инцеста родила сына, прекрасного Адониса, вот только саму ее в наказание превратили в дерево, дающее смолу. Адонис впоследствии стал возлюбленным Афродиты и покровителем цветов, ароматных трав и смол. Но юноша был столь красив, что без него не могла жить и повелительница подземного царства Персефона. Пришлось двум богиням просить Зевса разрешить их спор за право быть рядом с красавцем. Зевс присудил: год будет разделен на три части. Треть года Адонис будет проводить на земле с лучезарной Афродитой, это время радости, цветения; треть – под землей, в царстве тьмы; еще треть года была оставлена Адонису для свободного выбора. Восток, Египет, Греция и позднее Рим, ведь он удачно родился на пересечении древних морских путей, – все поклонялись Адонису, богу ежегодного умирания и возрождения природы, устраивали мистерии.

Но не только ближневосточные и латинские легенды о богах Кипра, распространившиеся в Европе в эпоху Ренессанса, связывали остров в Средиземном море с Францией. Более 300 лет, с начала Крестовых походов, королями Кипра (напоминаю: «Шипра») были представители французского рода Лузиньянов, которые, по преданию, вели свой род от волшебной феи Мелюзины (ей время от времени нравилось превращаться в дракона). Последний из Лузиньянов, во второй половине XV века, женился на девушке из знатной венецианской семьи Катерине Корнаро. Овдовев Катерина передала Кипр родной и очень хитрой Венеции.

Считается, что именно с Кипра, вероятно как раз через Венецию, поставлялся ароматизированный порошок на основе дубового мха, ставший в XVIII веке популярным средством ароматизации париков. Что влияло больше – ингредиенты с острова Кипр или легенды об Адонисе и Афродите, с ним связанные, но тема «шипра» стала очень распространенной в XIX веке. Дом Guerlain выпустил: Eau de Chypre в 1850 году, Cyprisine в 1894 и Chypre de Paris в 1909-м. Старинные французские фирмы Lubin и Roger et Gallet тоже выпускали «шипры».

А Chypre Coty Франсуа Коти, созданный в 1917 году, стал эталонным. Некоторым ароматы с «шипровым» звучанием кажутся мужскими, часто они – холодные, строгие, иногда звучат тяжеловесно или даже монументально, как Derby от Guerlain. Но как и Chypre Coty, созданный для женщин, шипры скорее андрогинны. Они создают многогранный образ, соединяют противоположные по звучанию и смыслу ноты, например: бергамот вначале, пачули и животные ноты или ноты мха в конце. Они переменчивы, их звучание разделено на стадии, как жизнь мифического Адониса: солнечная сторона, переход, темная база. Шипры живые и непредсказуемые, словно обладают интеллектом и характером, чем и интересны.

Больше всего прекрасных образцов классических шипров было создано, пожалуй, в 50–80-е годы прошлого века. Но и в наше время, когда традиционная структура аромата необязательна, создаются вариации на эту тему, ставшие шедеврами. Например, Soire de Lune Sisley, парфюмер Доминик Ропьон (2006) и 31, Rue Cambon Chanel, парфюмер Жак Польж (2007).

Плодотворные кризисы

В начале XX века на парфюмерном рынке Франции были фирмы с историей: Houbigant, Roger & Gallet, Guerlain, Lubin. К тому времени они создали ароматы, о которых помнят и говорят до сих пор.

Например, аромат Fougere Royale Houbigant, созданный Полем Парке в 1882 году, впервые представил аккорд с использованием кумарина, сладковато-травяной, напоминающий запах скошенного сена, такой аккорд сегодня называется «фужерным».

В аромате Jicky, Guerlain, 1889, парфюмер Эме Герлен, были использованы новые синтетические вещества, сочетание которых потом было названо аккордом «герлинад». Кроме того, часто пишут, что Jicky – это первый аромат «унисекс», что не имеет смысла: духи тогда не делились на мужские и женские. Другое дело: название Jicky впервые посвящено обычному человеку, причем названному уменьшительным именем, – это действительно было новацией.

В самом начале прошлого века в отрасли появились два дерзких новичка, Франсуа Коти и Эрнест Дальтрофф. Они не были наследственными парфюмерами и по происхождению, строго говоря, не являлись французами. Итальянец Коти родился на Корсике, его настоящая фамилия была Спотурно. Эрнест Дальтрофф родился во Франции в еврейской семье выходцев из России (по некоторым данным из Моравии). Париж в то время принял много эмигрантов, составивших славу Франции и всего мира: Ван Гог, Модильяни, Пикассо, Дягилев, Стравинский, Гертруда Стайн, многие другие – они приехали в Париж до 1917 года, после революции в России количество эмигрантов выросло в десятки раз.

Фирмы Coty и Caron (так назвал свою марку Эрнест Дальтрофф) существуют до сих пор, но именно за первые 30 лет прошлого века под эгидой этих фирм были созданы композиции, повлиявшие на всю отрасль. Запечатлев свое время в образах духов нового поколения, они заставили парфюмеров старой школы творить смелее.

Такое же обострение конкуренции произошло в начале 80-х, когда парфюмеры Франсуа Лапорт, Патрисия де Николаи, Анник Гуталь создали небольшие фирмы и продемонстрировали, что покупатели готовы поддерживать «творческую» парфюмерию. Они вернули старую, персонифицированную модель создания ароматов, противопоставив гигантам отрасли небольшие лаборатории и частные магазинчики при них. Патрисия де Николаи вспоминала, что в начале своей деятельности занималась смешиванием душистых веществ за рабочим столом, а вечером шла к прилавку своего магазина, чтобы встретить покупателей и обслужить их.

Флакон вместо платья

Другая важная инновация произошла во Франции в 20-е годы XX века: духи стали заказывать дома моды для рекламы и поддержания бизнеса. Сотрудничество оказалось взаимовыгодным.

Габриэль Шанель не была первой, до нее выпускал духи прославленный кутюрье Поль Пуаре. Но Chanel № 5 принесли фирме Мадемуазель большую прибыль, поэтому вслед за ней французские дома моды – Patou, Lanvin, Schiaparelli – выпустили духи еще до Второй мировой войны. В середине 40-х начался настоящий бум, по заказам домов моды рождались шедевры разных направлений. Были созданы Bandit Piguet, Femme Rochas, Miss Dior, Diorissimo, Eau Savage Dior, Madame Rochas.

Эти композиции были не только своего рода ароматным совершенством, но и эффективной рекламой платьев и коммерческой поддержкой брендов, их выпускавших. Мода и духи прекрасно сосуществовали и продолжают сотрудничать по сей день, фирмы Dior и YSL ежегодно выпускают множество ароматов сегмента люкс.

Некоторым из домов моды удалось сохранить «парфюмерную индивидуальность». Выгодно отличается парфюмерная продукция Chanel. В XXI веке бренд стал дорабатывать и перерабатывать собственное наследие, качественно и вдумчиво, и парфюмерии Chanel удалось перейти на новый уровень, добиться признания современных любителей хороших духов.

Ароматы линейки Les exclusifs de Chanel появились в 2007 году. Были воспроизведены, переизданы старые шедевры первого штатного парфюмера фирмы Chanel Эрнеста Бо: № 22 (1922); Gardenia (1925); Bois des iles (1926); Cuir de russie (1927). Но появились и новые ароматы, доказавшие, что в парфюмерном доме Chanel есть потенциал развития. Парфюмер Жак Польж представил 31 Rue Cambon, композицию сложную и богатую, вневременную и сбалансированную. 31 Rue Cambon – адрес бутика Габриэль Шанель, помещение, которое она с любовью оформляла, в котором показывала свои коллекции, встречала заказчиц. По тому же адресу случались и забастовки работниц, и провал первой послевоенной коллекции 1953 года. Бутик на улице Камбон – символ всегдашней решимости Шанель выстоять, победить горе, возраст и прочие сложные обстоятельства; не просто адрес – биография. Аромат такой же многогранный и значительный.

Coromandel, Chanel, 2007, парфюмеры Жак Польж и Кристофер Шилдрейк, – удивительный, он о подлинной роскоши, которая рождается из интереса и уважения к другим культурам. Для меня он слишком драматично звучит: я в детстве играла на скрипке, и запах ценного дерева, красного лака, бархата, присыпанного канифолью, навевает воспоминания о музыкальной школе (а это драма!). Но я понимаю, что Coromandel – аромат выдающийся.

Появилась и переработанная Chanel № 5. Надо же было решиться обновить святыню мировой парфюмерии! № 5 Eau Premiere, Chanel – современная, адаптированная версия, получилась универсальной и радостной. Пластическая операция по омоложению прошла успешно.

В успехе парфюмерии Chanel нового времени несколько слагаемых. Жак Польж проработал главным парфюмером фирмы больше 35 лет и «ДНК бренда», видимо, не только чувствует, но сам формирует. Кроме того, в отличие от Dior и YSL, марка Chanel сохранила независимость от больших концернов, и потому имеет возможность самостоятельно и вдумчиво выстраивать план развития. Очевидно также, что Жак Польж умел принимать новые идеи, пришедшие от людей с иным культурным багажом. Кристофер Шилдрейк, вместе с которым Жак Польж сочинил Coromandel и другие ароматы, – англичанин, вырос в Индии, работал для японской фирмы. Кристоферу Шилдрейку удается необычно трактовать темные, басовые ноты ароматов, например пачули.

Сейчас парфюмерное отделение Chanel возглавляет Оливье Польж, сын Жака Польжа. До этого он не только вместе с отцом участвовал в разработке духов для Chanel, но успел сделать ароматы для Thierry Mugler и других известных фирм.

Парфюмерия Thierry Mugler тоже продолжает развиваться и удивлять. После мирового успеха Angel Thierry Mugler фирма не только выпускает фланкеры этого бестселлера (а могла бы зарабатывать только этим), но продолжила эксперименты, ищет и разрабатывает новые концепции.

Aura Mugler Mugler создана в 2017-м коллективом парфюмеров, в ней модные ноты ревеня и несладкая ваниль. Заявлено, что эта прекрасная природная зелень оздоровит любую ауру и придаст магическую силу. Очень красивый флакон в форме изумрудного сердца. Аромат на каждом человеке каждый день ведет себя по-разному, в зависимости от погоды раскрывается иначе. Я иногда готова признать его колдовское могущество и способность преобразить, а временами морщусь от химозности; но продолжаю пробовать.

В 2014 году фирма Thierry Mugler выпустила линейку высококлассных ароматов Les Exceptions, сейчас их 14, качество каждого превосходное. Над этой линейкой трудились Оливье Польж и Жан-Кристоф Эро, ученик Пьера Бурдона.

Les Exceptions Oriental Express пахнет дорогими чемоданами, купе, обитым бархатом, старомодными духами и ароматным табаком. Через несколько часов появляются лаковые панели китайских ширм в просторных курительных и ресторанах Восточного экспресса. Аромат одежды Эркюля Пуаро и его напомаженных усов.

Интересный эксперимент марка провела, выпустив Womanity Mugler (2010). В нем есть морская соль и минералы, цветы и икра. Дотошные люди пишут, что это не икра, а «икорный цитрус», так называется фрукт, ячейки плода которого похожи на икру. Вообще Womanity один из самых обсуждаемых ароматов, происходят баталии между обожателями и ненавистниками. Кто-то слышит космос и видит небо в алмазах, другие чуют рыбу и ругаются. В любом случае аромат Womanity насыщен минеральными оттенками, и он явно опередил время.

Не на пустом месте

Возрождение старых французских фирм с громкими именами и столетними историями многим показалось привлекательной стратегией.

Quelques Fleurs Jardin Secret, Houbigant (2017). Возрождая марку Houbigant, основанную еще в XVIII веке, парфюмеры работают с современными ингредиентами, но стараются попасть в стилистику бренда. Так, легендарный аромат Quelques Fleurs Houbigant (1912) сто лет спустя был переосмыслен и получил новую жизнь.

Со старинной маркой Lubin (тоже конец XVIII века) новый хозяин поступил иначе, позволив рождаться новым образам и формулам. Старые ведь все равно сегодня невозможно исполнить аутентично. Автором первого аромата новорожденного древнего бренда стала Оливия Джекобетти, которая всегда говорила, что по чужим формулам не работает. Lubin Idole De Lubin (2008), парфюмер Оливия Джакобетти, – яркий аромат, напоминающий о пожаре в джунглях.

По сравнению с Lubin и Houbigant фирма Le Galion, чей расцвет пришелся на 30-е годы прошлого века, молода. Несколько десятилетий о ней не вспоминали. Марка интересна тем, что долгое время ею владел известный парфюмер середины прошлого века Поль Ваше, соавтор известных духов Arpege, Miss Dior, Diorling. Поль Ваше приобрел марку Le Galion в середине 30-х годов, так что можно считать Le Galion, принадлежавший талантливому французскому «носу», первым нишевым брендом. Очень приятно, что аромат Sortilège, Le Galion, впервые выпущенный в 1937 году, в 2014-м перевыпущен в стиле, напоминающем эпоху 30-х и 40-х годов. Трудно сказать, как это считывается. Но Sortilège 2014 года явно говорит не на современном языке, что-то вроде черно-белого фильма «Артист» 2011 года, снятый в стилистике немого кино. Сделано с нежным вниманием к тем временам.

Да, в продвижении этих марок используются и факты, и легенды. Рассказывается об аристократах и известных людях, которым нравились ароматы Houbigant или Lubin. Но эта тема – возрождение старинных традиций – в последнее время приобрела и новые смыслы с оттенком скандала.

Например, возникли вопросы к фирме Creed, которая на протяжении 40 лет позиционировала себя как старинная и семейная, но, вероятно, занималась мистификацией. Правда ли, что Fleurs de Bulgarie Creed были сделаны в позапрошлом веке по специальному заказу королевы Великобритании? Действительно ли Fleurissimo Creed произвели на Грейс Келли неизгладимое впечатление и она надела их на свадьбу с принцем Монако? Сегодня эти вопросы активно обсуждаются, а репутация марки, похоже, разрушена. При этом многие ароматы Creed популярны, их авторами были талантливые современные парфюмеры.

Исторические новые

Происходит и воссоздание парфюмерных традиций без оглядки на громкие имена прошлого. Речь идет скорее о возрождении особого отношения к процессам и прежним принципам работы парфюмеров: неторопливое служение во имя новых открытий.

Это направление первым стал разрабатывать один из главных авторов маркетинговых идей в парфюмерии конца прошлого века – Жан-Франсуа Лапорт. Когда он поставил на ноги и продал свой второй успешный проект L’Artisan Parfumer (первым был Sisley), Лапорт занялся поисками рецептов, восходящих к XVII веку, к временам, когда парфюмеры были членами гильдии перчаточников. Парфюмер назвал фирму Maitre Parfumeur et Gantier («Мастер парфюмерии и перчаточных дел»), он не пытался сформировать новую моду, но по обыкновению вдумчиво занялся тем, что ему было интересно. Лапорт искал в библиотеках забытые рецепты, по ним составлял ароматы, в своем саду выращивал редкие растения. Для этой марки он создал больше двадцати духов. Лапорт снова указал новое направление: ароматы, выполненные в наше время, но в основательной старой технике. Это если сегодня в живописи писать не ярким акрилом, даже не привычными масляными красками, а темперой, ограниченным количеством натуральных пигментов, смешивая которые можно получить любые оттенки – работать в технике «домасляной живописи».

У Лапорта есть последователи. Например, в 2004 году во Франции появилась марка Le couvent des minimes, на флаконах которой написано «1614». У марки есть легенда: релизы утверждают, что ароматы составляются по рецептам XVII–XVIII веков, сохранившимся в францисканском монастыре на юге Франции. Креативным директором Le couvent des minimes работает звезда мировой парфюмерии, мэтр Жан-Клод Эллена. Утверждается, что ингредиенты продукции, а кроме парфюмерии фирма производит косметику, экологичные и vegan friendly.

Porto Bello, Le Couvent des Minimes (2018) – густой настой солодки, ладана и даваны (это полынь). Должно быть много цитрусов, но они прячутся или звучат неузнаваемо. Указано 86 % натуральных ингредиентов!

Hattaï, Le Couvent des Minimes (2019) – напоминает глинтвейн с имбирным пряником.

Из широкого спектра современных фирм интересны еще две, противоположные по принципам построения.

Memo – благодарность природе и людям. Марка создала ароматы про путешествия, воспоминания о странах и пейзажах, в бесподобных дизайнерских флаконах. Коллекция Memo посвящена разнообразию мира и его красоте. Основала бренд супружеская пара, причем супруга предварительно написала книгу о 22 парфюмерах современности и выбрала среди всех Алиенор Массене, которая стала автором всех композиций, в ее ароматах есть воздух.

African Leather Memo (2015) играет с тобой, его характер меняется в зависимости от того, в какой стране, в какое время года ты его наносишь. Я считала, что он про шафран и травы, прокопченый рюкзак путешественника и его аптечку. Но в другое время, в большом городе, он вдруг наполнился свежим ветром, без кожаных оттенков. Следить за ароматом интересно.

Winter Palace Memo (2019) посвящен великой китайской культуре. Небо, морской бриз, аромат мандариновой рощи на холодном ветру. Потом можно зайти внутрь дворца, там и мебель в стиле хай-тек, но есть деревья-бонсаи с маленькими плодами и чайный стол, малиновый джем в стеклянных вазочках. И снова воздух – с балкона, выходящего в сад.

Если Memo открыты миру, его ароматы посвящены природе и артефактам, фирма-экстраверт, то бренд Pierre Guillaume Paris (PG) посвящен исканиям и переживаниям парфюмера-основателя, Пьера Гийома. Это путь индивидуалиста: все ароматы связаны с его личной историей и воспоминаниями. Когда бренд был основан в 2002 году, Пьер назвал его Parfumerie Generale, но затем естественным образом марка приобрела его имя. Пьер Гийом сам создает свои ароматы, сам продумывает концепцию продвижения. Есть много фотографий, где он позирует в своем магазине и лаборатории. Пьер Гийом красив, и потому кажется, что он любуется не только своими творениями, но и собой. Он родился в городе Клермон-Ферран во Франции, учился в том числе в школе парфюмеров японской компании Takasago. У фирмы PG есть собственная лаборатория, а это редкость и ценность. Первый бутик Pierre Guillaume Paris в Париже был открыт лишь в 2016 году, Гийом немного обижается, что его «долго не признавали» парижские СМИ и блогеры-снобы. Названия его парфюмов отягощены нумерологией, первым был выпущен 02 Coze, табачно-амбровый, посвященный отцу. 01 посвящался маме и бабушке, но те не пожелали поделиться сокровищем, как объясняет парфюмер.

«Моя жизнь напрямую связана с работой. Когда я начинал, для меня были трудные времена… То, что я использовал много гурманских и бальзамических нот, было желанием подсластить пилюлю, иначе все было бы слишком мрачно… сейчас я использую более светлые и яркие ноты, потому что моя жизнь изменилась», – так рассказывает об эволюции своих ароматов Пьер Гийом.

Parfumer Createur, фирма Патрисии де Николаи, на протяжении более чем четырех десятилетий представляет лучшие свойства французской парфюмерии: традиционное качество и способность обновляться, осваивать новое. Ароматы фирмы церемонные, с оттенком буржуазности и консерватизма, но в то же время современные. Дизайн не меняется десятилетиями, а вот композиции развиваются: за изменением ингредиентов, появлением новых тем видится именно творческая работа, а не погоня за модой и количеством запусков новых ароматов. Ритм работы фирмы Parfumer Createur, пожалуй, старомодный, – и это очень приятно. Эта небольшая, по-прежнему семейная фирма, сумевшая сохранить лицо и независимость, может символизировать баланс между прошлым и настоящим во французской парфюмерии. Ароматы Cedrat, New-York, Patchuli intens стали классикой, но они вневременные.

Аромат – социальный маркер, в старые времена в Европе «пахнуть приятно» было привилегией сначала королей и королев, затем правящего класса. Не потому ли демократизация ароматов произошла в стране буржуазной революции, во Франции?

США. Заморские носы

Вплоть до Второй мировой войны на рынке парфюмерии США вольготно себя чувствовали французские фирмы. Франсуа Коти открыл филиал своей фирмы Coty в Нью-Йорке в 1912 году, парфюмерия Guerlain и Patou тоже здесь ценилась.

Хотя и американские предпринимательницы, такие как Элизабет Арден (Elizabeth Arden) и Элена Рубинштейн (Helena Rubinstein), выпускали духи и громко их рекламировали.

Элизабет Арден в 1938 году заказала духи в Грассе начинающему тогда парфюмеру Эдмону Рудницка. Они назывались It’s You, Elizabeth Arden и выпускались в дорогих флаконах, выполненных на заводах Baccarat, c пробкой в виде хрустальной розы. Аромат был цветочно-альдегидный. Но ароматы Elizabeth Arden, получившие международную известность, такие как Green Tea и 5th Avenue, появились только в 90-е годы.

В честь выпуска своего первого парфюма Heaven Sent в 1941 году Элена Рубинштейн запустила с крыши здания на Пятой авеню в Нью-Йорке 500 маленьких корзин с флаконами в форме ангелочков, прикрепленных к розовым и голубым воздушным шарам. Вот, оказывается, откуда у французской фирмы Carven взялась идея летучей презентации духов Ma Griffe в 1945-м!

Продавала недорогие цветочные духи и старейшая американская фирма по производству косметики Avon, традиционно использовавшая только прямые продажи через агентов, то есть коммивояжеров. Но эти американские марки до поры до времени не могли конкурировать с «настоящими французскими» духами, которые в США, как и во всем мире, считались атрибутом элегантности.

Зато в начале двадцатых годов в США появилось новшество – дезодоранты. Тема практическая: каждой американской семье по двухэтажному домику с ванной, чтобы быть чистыми, и дезодоранты, чтобы маскировать неприятные запахи тела во время трудового дня. А духи, соблазнение – это про французов.

Кроме дезодорантов, Америка изобрела «мыльные оперы». Появились они в 1932 году: многосерийные радиоспектакли собирали у радиоприемников огромную аудиторию, это стало новой и эффективной площадкой для рекламы. Активным спонсором радиосериалов выступала компания Procter and Gamble, заполнявшая паузы рекламой мыла и другой косметической продукции. А в 1947 году появились и телевизионные версии «мыльных опер», с ещё более навязчивой рекламой душистых гигиенических средств.

Шанель и другие

Французские духи в 1945 году занимали в США не менее 85 % рынка. Особенно успешно действовали в Штатах братья Вертхаймеры, владельцы французской фирмы Bourjois, производящей косметику и парфюмерию. С 1924 года они стали совладельцами Parfume Chanel, в котором Габриэль Шанель принадлежало 10 %, а им – 70 %. Духи Bourjois «Вечер в Париже», композиция парфюмера Эрнеста Бо, были в 1928 году выпущены в Нью-Йорке с названием Evening in Paris. И лишь год спустя они появились в Париже с названием Soir de Paris, в таком же темно-синем флаконе. По опросам 1939 года духи Evening in Paris Bourjois были самым продаваемым ароматом в США. Soir de Paris красивая композиция, возможно, лучшая у Эрнеста Бо: цветочные и сандаловые ноты в ней уравновешены, дышат нежностью. Evening in Paris, он же Soir de Paris, – воплощение мечты об изысканном романтическом приключении, таком как в фильме «Римские каникулы». Сентиментальная мечта о Париже для американок.

А духи Chanel № 5, по статистике 1939 года, были в США в рейтинге продаж на 5-м месте. Однако в период 1941–1945 годов продажи Chanel № 5 в США выросли в 10 раз, принося миллионы долларов прибыли, что вызвало судебные разбирательства между братьями Вертхаймерами и мадемуазель Шанель.

На успех «Пятерки» в США повлияло несколько обстоятельств. Во-первых, у Вертхаймеров с конца 30-х годов производство функционировало в США тоже. Это спасло фирму, поскольку два парфюмерно-косметических завода Bourjois – Chanel во Франции пострадали во время войны. За качеством продуктов в США следили парфюмеры Эрнест Бо и Константин Веригин, позже парфюмер Анри Робер. Даже сырье, драгоценное абсолю жасмина из Грасса, в результате настоящей шпионской операции в 1943-м смогли доставить из Франции в США. Кроме того, Вертхаймеры наладили продажу духов через американскую военную почту, и это дало феноменальные коммерческие результаты. Именно прямоугольный, простой флакон Chanel № 5 было удобно отправлять по почте. Кроме того есть легенда, что, защищаясь от обвинений в коллаборационизме, Шанель в 1944 году устроила бесплатную раздачу американским солдатам оставшихся на складе ее бутика на Рю Камбон духов Chanel № 5.

Даже новаторские духи Bandit Piguet модного дома Piguet были сначала представлены в США и лишь год спустя, после освобождения – в Париже. Богема Нью-Йорка во время войны носила духи «королевы сюрреализма» Эльзы Скьяпарелли. Аромат Shoking Schiaparelli, по воспоминаниям Лулу де ла Фалез, выросшей в Нью-Йорке в семье директора музея Метрополитен, витал на богемных вечеринках.

Когда в начале пятидесятых годов Андрей Вархола, будущий популярный художник Энди Уорхол, был скромным иллюстратором, он рисовал для американского журнала Harper’s Bazaar рекламу духов, изображал флакончики. В его рисунке 1956 года для Harper’s Bazaar сплошь французские марки Guerlain, Coty, Chanel.

Конкурировать можно

Ситуация поменялась в пятидесятые годы с появлением двух игроков: амбициозной Эсте Лаудер и предприятия по производству отдушек и духов IFF (International Flavors & Fragrances). Вместе они, и, конечно, другие фирмы-заказчики IFF, создали американскую парфюмерию, способную потягаться с европейской. «Американские духи» были ладно скроены и звучали громко.

Первым ароматом Эсте Лаудер стали Youth Dew. Авторство приписывают парфюмеру Жозефин Катапано, главному «носу» IFF. Оформление, подача, сам аромат духов Youth Dew невероятно изысканны. Сначала выпустили масло для ванн с этим ароматом, затем духи. Аромат насыщенный, бальзамический.

Темно-бурая капля духов Youth Dew давала ощущение избранности. Три капли могли придушить, зато их носительница оставляла след присутствия везде, где появлялась. Это были Духи с потенциалом парфюмерной легенды, в том числе благодаря «родословной», куда же без нее в парфюмерии. В рекламе писали примерно так: «Рецептура духов была завещана русской княгиней кому-то и затерялась, но мы ее разыскали, и вы можете приобщиться к аромату подлинного аристократизма». Забавно, но, вспоминая старые выпуски духов Youth Dew, флакон из «запотевшего» стекла, коробку с белым шелком внутри, сам аромат, – я готова согласиться с таким пафосным утверждением: это духи для аристократки.

Перфекционизм и энергия Эсте Лаудер творили чудеса. Выбранные ею ароматы полюбили женщины во многих странах. Она сама никогда не боялась «выделяться», наоборот, стремилась к этому и учила клиенток не скромничать – красоваться с удовольствием. Духи, выпущенные ею при жизни: Youth Dew 1953–1955; Estée 1968; Azuree 1969; Aliage 1972; Private Collection 1973; Cinnabar 1978; Beautiful 1985; Knowing 1988; Spellbound 1991; Pleasures 1995. И, возможно, Intuition – 2000; правда, в это время Эсте Лаудер было уже за 90, но кто знает, может, это тоже ее выбор, уж больно они хороши! По крайней мере половина из перечисленного – незабываемые ароматы, и все они разные.

Дочерняя фирма Estée Lauder – Clinique в 1971 году выпустила Aromatics Elixir (парфюмер Бернар Чант). Эти духи, бальзамический шипр, до сих пор имеют поклонников во всем мире. И другая дочерняя фирма Estée Lauder – Aramis запустила в 1966 году аромат для мужчин Aramis, парфюмером был тоже Бернар Чант, он же сочинил Aramis 900 (1973) и Aramis Devin (1977).

Для сравнения: Eau Sauvage, Christian Dior гениального Эдмона Рудницка, европейский хит для мужчин, вышел одновременно с Aramis. Эсте Лаудер в парфюмерии уже не отставала от европейских трендов.

Итак, много хороших духов было создано для Estée Lauder, и, надо полагать, в основном сотрудниками IFF. Там работали Жозефин Катапано, Бернар Чант, София Гройсман. Эти одаренные парфюмеры исполняли заказы (и выигрывали тендеры) не только американских фирм, но и самых известных европейских заказчиков. София Гройсман в 80-е создала множество популярнейших «французских» ароматов: Paris, Yves Saint Laurent; Tresor, Lancome; Yvresse, Yves Saint Laurent; Néblina, Yves Rocher и многие другие. Бернар Чант был автором Cabochard, Gres, духов, которые очень ценили в Европе.

А Жозефин Катапано, например, создала Zen для Shiseido, смогла выразить самобытность японской культуры языком, понятным американцам и европейцам.

К 80-м годам в США отставания или засилья только французской парфюмерии уже не было и в помине. Более того: плодами свобод и сексуальной революции в 70-е годы так пресытились, что в 80-е годы Европе потребовались новые идеи, новые акценты. Эта потребность сказывалась во всем, проявилась она и в моде на духи. Стиль американских парфюмеров хорошо вписался в контекст этого времени.

Выдающийся философ XX века Мераб Мамардашвили как-то сказал, что более глубокое понимание Европы, чем то, которое присуще европейцам от рождения, он черпал из недостатка, из нехватки: «Эта нехватка позволила мне лучше осознать то, что европеец считает своим естественным состоянием». Невозможность быть обычным европейцем сделало его «сверхевропейцем», считал Мамардашвили. Так и парфюмеры из Нью-Йорка в своих работах смогли дать миру, в том числе Франции, запоминающиеся духи. При этом Джо Катапано была из итальянской семьи, Гройсман родилась в Белоруссии. Смешение культур, как и в Париже начала XX века, сыграло благотворную роль.

Каждой звезде по парфюму

Мода на «именные» духи знаменитостей началась в 80-е и больше была развита в США. Там же в то время была больше распространена культура поклонения «звездам» кино и эстрады. В Европе, пожалуй, такие парфюмерные посвящения сочли бы вульгарными – потом, правда, привыкли и выпустили духи с именами Катрин Денёв и Алена Делона.

В США в 80-е были выпущены «именные» духи: Gloria Vanderbild, 1982 (парфюмер София Гройсман); Paloma Picasso, 1984 – младшая дочь художника Палома к тому времени переехала в США; Uninhibited, Cher, 1987, для певицы Шер; Passion, Liz Tailor, 1988, по заказу кинозвезды Элизабет Тэйлор. В 80-е селебрити были значительными персонами, и их духи звучали насыщенно и громко. Некоторые поражали сложностью. Духи Paloma Picasso (парфюмер Франсуа Бокри) и Gloria Vanderbilt носили и в нашей стране в постсоветскую эпоху, с ними связано много историй и воспоминаний.

Ароматы перемен

Сторонний взгляд, смешение культур, свободное мышление, свойственное американским предпринимателям, продолжали питать мировую парфюмерию.

В начале 90-х облако тяжелых статусных шипров вдруг было разрежено свежими ароматами. Оказалось, что «запах женщины» можно заменить «ароматом унисекс». Легкий фужер CK One, Calvin Klein появился в 1994 году и стал хитом, одним из основоположников направления свежих ароматов в парфюмерии. One – он один, для всех, но прежде всего для молодых. И многим хочется быть, или хотя бы казаться, бодрее и моложе.

В начале нового тысячелетия в парфюмерии ярко проявили себя, в том числе в парфюмерии, два талантливых американских дизайнера: Том Форд и Нарсисо Родригес.

For Her Eau de Parfum, Narciso Rodriguez принято считать «сексуально привлекающим ароматом». Одни в него влюбляются, другие не чувствуют вообще или не чувствуют его прелести. Розовый флакон я из любопытства купила, но, видимо, именно хит For Her попадает у меня в слепую ольфакторную зону.

Дизайнер, режиссер и талантище Том Форд под эгидой своей марки выпускает разнообразные, дорого звучащие ароматы. Grey Vetiver Tom Ford универсальный, дружелюбный, морковно-несладкий.

Новой классикой стали благородные шипры. Plum Japanise («Японская слива»), 2013 – аромат так красив, что непонятно, что с ним делать, он призывает быть тем самым чеховским человеком, в котором «все должно быть прекрасно». Такой же выразительный Tuscan Leather, Tom Ford («Тосканская кожа»), 2007. Они как картинка в фильме «Одинокий мужчина» с Колином Фертом, который поставил сам Том Форд: действие наполнено страстью, при этом все продумано, внешне сдержанно, эстетически изысканно до боли.

Конечно, в XXI веке немного странно говорить о национальных особенностях в парфюмерии. А скоро это будет совсем неактуально. Фирма Narciso Rodriguez, например, сейчас входит в корпорацию Shiseido. Tom Ford в дистрибуции парфюмерии сотрудничает с Estée Lauder.

Великобритания. Прошептать или крикнуть

В архитектонике французского сада главное – форма. Надо подчинить растения фантазии хозяина и садовника, дабы произвести впечатление; девиз французского сада – «казаться». А классический английский сад должен иметь видимость живого уголка природы, пусть даже за ним ухаживают десятки умелых садовников, здесь важно содержание.

Послания скромных цветов

Естественность, вот что заповедовал английским дворянам и интеллектуалам философ и ученый Фрэнсис Бэкон в начале XVII века в знаменитом труде «Новый Органон». Он прописал правила европейской этики на столетия, при этом садам, цветам и кустарникам посвятил много страниц. «Первым, кто создал чудесный сад, – написал Бэкон, открывая тему, – был сам Господь». Философ призывал очищать и возвышать душу, предаваясь чистейшему наслаждению – садоводству. Бэкон считал, что аромат несрезанных цветов несравненно слаще, он разлит в воздухе и распространяется подобно волнам музыкальной гармонии. И затем Бэкон подробно перечислил, строго по месяцам, какие цветы, кустарники и травы щедро делятся своим ароматом в разные времена года. Он особенно отметил белую махровую фиалку, цветущую дважды в год, посоветовал шиповник и желтофиоль сажать под окнами нижнего этажа, описал разные сорта роз, виды гвоздик, липу, жимолость, а также тимьян, дикую мяту и еще множество растений. «Наслаждайтесь благоуханием природы», – советовал Бэкон, и этот призыв нашел отклик в душах владельцев больших и малых поместий Старой Англии.

Видимая скромность, неброскость – так можно сказать о британских канонах красоты, а также о косметике и парфюмерии. Конечно, уже во времена Шекспира и Бэкона у английского дворянства была возможность путешествовать в Италию и Францию, пользоваться роскошью, доступной богатым людям в этих странах. И все же для англичан, за некоторым исключением (самое яркое исключение, наверное, любимец короля Якова – герцог Бэкингем), умеренность и аккуратность были обязательными.

Английский театр при Елизавете и Якове Первом процветал, благодаря пьесам Марло и Шекспира мы узнаем о травах и ароматах. Офелия разбрасывает травы в «Гамлете», и, конечно, «Сон в летнюю ночь» благоухает: дикий тмин, фиалка и «жимолости ароматная вуаль», мускатная роза – таков букет английского сада. В комедии Шекспира «Много шума из ничего» Педро говорит о Бенедикте: «Он натирается цибетином… иными словами, славный малый влюблен». Мода на цибетин и мускус, как и репутация этих веществ как мощных афродизиаков, пришла из Италии.

По свидетельству английского историка парфюмерии XIX века Юджина Риммеля, в Англии в конце XVI века ароматизировали помещения: либо орошали полы душистой водой, розовой или лавандовой, либо посыпали душистыми цветами. В пьесе «Доктор Фаустус» Кристофера Марло персонаж выходит на сцену со словами: «Фу, что за вонь! Ни за какие деньги я не скажу больше ни слова, пока не надушат пол». Риммель считал, что в Англии, с ее влажным и прохладным климатом, без использования теплиц имеет смысл производить только лаванду и перечную мяту, другие ароматные растения предпочтительнее экспортировать из Франции и Португалии.

Да здравствует мыло

Английское пуританство, кроме общения с природой и трудолюбия, подразумевает добросовестную заботу о чистоте. Как раз в Англии мыловарение рано достигло больших успехов. Это сегодня кажется: подумаешь, мыло! В истории повседневной культуры Европы производство мыла, его эволюция тесно связаны с качеством жизни и с парфюмерией. «Мыло – это цивилизация», – сказал немецкий философ XIX века Генрих фон Трейчке. Пахнуть приятно – значит быть здоровым, бодрым, потенциально успешным.

В Англии, как и во многих странах, мыло изначально делалось на основе животного жира. Но уже в XII веке, с развитием портов Лондона и Бристоля, в Англию стало поступать разнообразное сырье, в частности пальмовое, кокосовое, оливковое масло. В XVI веке, во время правления Елизаветы Первой, уже действовала «Бристольская компания мыловаров», сохранились протоколы заседаний компании за 1562–1642 годы, где упоминаются 180 членов профессионального сообщества, причем некоторые из них к тому времени занимались этим бизнесом на протяжении нескольких поколений. Из протоколов следует, что разновидность черного мягкого мыла называлась «бристольским». Более твердый сорт мыла, «бристольское серое», в больших количествах поставлялся в Лондон, товар стоил один пенни за фунт.

В начале XVII века производство мыла стало таким прибыльным, что были спровоцированы торговые «мыльные драмы». В 1632 году Карл I (соотечественники его потом, к сожалению, казнили, но не по этой причине) выдал патент «Обществу мыловаров Вестминстера», предоставив им 14-летнюю монополию на производство определенных видов мыла в обмен на оплату налога в размере 4 фунтов стерлингов за тонну, и это уничтожило множество мелких предприятий. В 1636 году вышел закон, постановивший, что производство мыла не должно располагаться за пределами одной мили от Лондона или Бристоля. При этом «Вестминстерскому обществу мыловаров» разрешалось производить 5000 тонн белого мыла в год, а бристольцам – всего 600, что полностью разрушило бренд «бристольское мыло».

В 1789 году парикмахер из Сохо Эндрю Пирс открыл производство прозрачного мыла на Уолл-стрит в Лондоне, мыло «Пирс» продавалось и было популярным больше ста тридцати лет. Pears Transparent Soap («Прозрачное мыло Пирс») даже стал первым в мире зарегистрированным брендом по версии Unilever. Но не только мыло: семейная фирма A. & F. Pears, столь успешно продававшая мыло и косметику, в 1897 году, по случаю 60-летия царствования королевы Виктории, стала выпускать «Энциклопедию Пирс» или «Энциклопедию за шиллинг». Издание, задуманное как рекламное, стало просветительским, его читали и любили многие поколения простых англичан, и выпускалась энциклопедия вплоть до 2017 года! Марка мыла Pears стала ассоциироваться с образованием и культурой.

Еще надо отметить, что первый известный парфюмер семейства Герлен – Пьер Франсуа Паскаль Герлен, основатель бренда Guerlain, в юные годы несколько лет проработал в Англии именно на мыловаренном предприятии. Это стало профессиональным багажом Герлена, с которым он потом, к радости любителей духов, преуспел в Париже. Его сын Эме Герлен, автор знаменитых Jicky Guerlain, тоже учился в Лондоне.

В 60-е годы XIX века, по утверждению Юджина Риммеля, в Англии насчитывалось около шестидесяти основных производителей парфюмерии и туалетного мыла, в основном они располагались в Лондоне. В Париже в это же время насчитывалось около ста двадцати практикующих парфюмеров, они обеспечивали рабочие места примерно трем тысячам работников, мужчинам и женщинам. Если Франция экспортировала парфюмерную продукцию в страны Европы, Северную и Южную Америку и Россию, то английские производители – в Индию, Китай и Австралию.

Скромная роза Британии

В английской жизни XIX века главенствовали преклонение перед монархией и служение процветанию колониальной империи. Премиальный бренд мыла и одеколона, популярный вплоть до начала XX века, так и назывался – Imperial Leather («Имперская кожа»). Отец Джорджа Оруэлла служил в Индии, да и сам писатель после окончания университета отправился работать в Бирму. В романе «Глотнуть воздуха» он так описал быт англичан, оставивших сердце и здоровье в далеких землях: «Резная мебель из тика, медные подносы, запылившаяся голова тигра на стене, индийские сигары, жгучий соус с рисом…» Колониальные товары и их экзотические ароматы были частью быта и особым пристрастием британцев.

Например, прославились листья пачули, приплывшие на кораблях из Индии. Этим растением, обладающим сильным своеобразным запахом, перекладывали шерстяные шали, чтобы их по дороге не съела моль. В эпоху стиля «ампир» – плечи открыты, рукав фонарик, такое платье надевала на бал Наташа Ростова, – женская половина Европы, чтобы не мерзнуть, накидывала на плечи красивые шали, пропахшие пачулями. Шали стоили дорого, специфический нездешний запах стал ассоциироваться с модной экзотикой и роскошью. Кроме пачули, из колоний в Индии в Британию ввозились гвоздика, кассия, сандаловое дерево.

Королева Великобритании Виктория правила 64 года в течение XIX века, даже дала имя целой эпохе – «викторианская». Королева была деятельной, любознательной, трудолюбивой дамой. Пишут, что на склоне лет Виктория принялась осваивать язык хинди, увлекалась изучением свойств трав и пряностей. Позже, прочитав ее дневники, потомки с удивлением узнали, что королеве не так нравилось рожать детей – хотя их у них с супругом Альбертом было девять, – как заниматься сексом. Логично предположить: скорее всего, королева любила чувственные ароматы. Фирма Creed, приписывавшая себе старинное английское происхождение, утверждала, что ее аромат Fleurs de Bulgarie, с яркой розой и богатой чувственной базой, был создан в 1845 году специально для королевы Виктории. Аромат Fleurs de Bulgarie действительно не звучит современно.

Однако викторианской эпохе все же в большей степени приписывается любовь к акварельной розе и скромным полевым цветам. Такие неброские духи подходили и героиням романов Джейн Остин, и многодетным дамам, в том числе королевам.

Они возвращаются

Существуют английские фирмы, старинное происхождение которых доказано, среди них Floris London и Penhaligon’s.

Floris London гордится тем, что его основатель прибыл в столицу Великобритании и открыл свой бизнес в 1730 году. Его звали Хуан Фамениас Флорис, он был испанцем, приехал с острова Менорка. В Лондоне Флорис открыл парикмахерскую, где со временем стали продавать и сопутствующие товары – гребни и одеколоны. В 1800 году появился аромат White Rose, Floris; он был перевыпущен в 2002 году. Это классическая свежая роза.

Ароматы Floris звучат деликатно и натурально. У меня были Wild Hyacinth Floris («Дикие гиацинты»), флакон в форме небольшой бутылки. Поливаясь от души этой нежной цветочной водой, я мало что чувствовала, и стала подозревать, что мои обонятельные рецепторы не так развиты, как хотелось бы. Иногда английские ароматы очень тихие.

Фирма Penhaligon’s была основана в 60-е годы XIX века и вскоре выразила тягу британцев к колониальной экзотике. В 1872 году появился знаменитый аромат Hammam Bouquet Penhaligon’s. Сегодня, правда, едва ли уместно причислять его к «экзотическим», аромат стал классикой. Если есть время и желание вдумчиво вслушаться, то Hammam Bouquet способен замедлить внешние потоки времени и доставить удовольствие.

Elisabethan Rose, Penhaligon’s (1984) требует диалога и раздумий. «Елизаветинская роза» – это приятный, сбалансированный аромат розового куста с листьями, даже можно представить свежие бутоны с росой и срезанные стебли. Мне Elisabethan Rose кажется суховатой: запах, который слышит человек, который проводит рабочий день с ножницами в душной теплице над грядками роз, и он воспринимает аромат как не романтичный, «рабочий».

В 2015 году барселонский концерн Puig объявил о присоединении бренда Penhaligon’s, так что больше это не чисто английское достояние, а продукт глобализации.

В Англии к розе относятся с пристальным вниманием, ароматов от известных фирм, посвященных царице цветов, множество. Вот и дизайнер Стелла Маккартни выпустила Stella Rose Absolute, Stella McCartney. Флакон – само совершенство, а вот аромат на мне не держится. Мне ближе «французское» звучание Rose Absolute у Анник Гуталь.

Еще один старый бренд, возрожденный в начале этого века, – Atkinsons of London. Он еще в 1826 году был официальным парфюмером Королевского двора.

Love in Idleness, Atkinsons («Любовь в праздности»), выпущен в 1922-м, возрожден в 2015-м. Та самая благоухающая фиалка, víola odoráta, которой восхищался Фрэнсис Бэкон. Девушка с книгой на лавандовом лугу ест засахаренные фиалки из бутоньерки, на плечах у нее шаль, пропахшая пачулями. «Любовь в праздности», любовь к сладостям, поэзии и мечтам.

The British Bouquet, Atkinsons (2013) – снова имперская тема: «солдат, не знающий слов любви», сняв пробковый шлем, освежился после жаркого дня, вылил себе на голову полфлакона одеколона и, прихрамывая, ринулся завоевывать юную леди.

White Rose Atkinsons (1910) – исторический аромат, пишут, что его любила российская императрица Александра Федоровна, любимая внучка английской королевы Виктории. В 2018 году был выпущен White Rose de Alix, Atkinsons, посвященный императрице, которую муж, император Николай Второй, называл «Аликс».

И шепоты, и крики

Современные английские фирмы я бы разделила на «тихие» и «громкие». Если уж ароматы тонкие и деликатные, то очень тихие. К таким я отношу ароматы фирм Ormonde Jayne и Jo Malone.

Интригующий аромат Wood Sage & Sea Salt, Jo Malone (2014), автор композиции Кристин Нажель. В нем можно почувствовать солнечный пляж, песок и камни, рядом море, дети, обильно намазанные кремом от загара, грушевый компот из пластиковых стаканчиков. Кстати, Jo Malone с 1999 года принадлежит американскому концерну Estée Lauder.

English Pear&Freesia, Jo Malone (2010), парфюмер Кристин Нажель. Аромат более стойкий, чем другие у Jo Malone, звучит как сладкий фруктовый шипр, похож на компот, немного забродивший.

Фирма Ormonde Jayne создана Линдой Пилкингтон. Есть в кодах ее ароматов что-то редкое, они привязывают к себе. Вроде ты их не до конца понял, но уже влюбился, хочешь познакомиться ближе. Люблю нежно-перечную, рисовую Privé (2018), и кокетливую, нарядную словно букет невесты, Sampaquita (2004). И то, и другое на моей коже звучит полчаса, зато изысканно.

Линда Пилкингтон дружит и сотрудничает с парфюмером Гёзой Шоном. Когда композицию для Ormonde Jayne сочиняет Гёза Шон, она звучит заметно громче. Как раз такой случай Tzarina Ormonde Jayne – это броский аромат, в нем есть свербящий «мускусный гвоздь», как в Flower Kenzo. Похоже, у «Царицы» железный характер, но так и должно быть!

А уж если британские ароматы дерзают быть заметными, то становятся бескомпромиссно экстравагантными, как наряды Вивьенн Вествуд или образы молодого Дэвида Боуи на сцене.

Miller Harris была основана в 2000 году в Лондоне, а в 2012-м газета The Daily Telegraph назвала компанию важнейшим игроком в мире независимой парфюмерии. Мне пока не везло с ароматами этой марки, но я ее уважаю и продолжу изучать. В 2010 году во время своего визита в США жена премьер-министра Великобритании Саманта Камерон подарила Мишель Обаме, тогдашней первой леди США, набор ароматизированных свечей от Miller Harris. Конечно, рейтинги фирмы взлетели. Кстати, и в Британии, и в США ароматические свечи очень популярны. Линда Пилкингтон, основательница Ormonde Jayne, начинала карьеру парфюмера с производства свечей для бутика Chanel.

Coeur de Jardin, Miller Harris – сердце сада, но сад фруктовый, просто «созревали яблоки и груши». Запах коры деревьев, деревянных ящиков для плодов и почвы тоже чувствуется.

Ароматы марки Boadicea the Victorious громоздко прекрасны. Как и весь проект Майкла Боуди, создателя Boadicea the Victorious. Концепция исторически-патриотическая: королева бриттов с труднопроизносимым именем Boadicea когда-то успешно воевала с римлянами. Непобедимый образ этой древней королевы удостоился лучших ароматов земли и неба. И громоздких флаконов: тяжелые, инкрустированные металлическими медальонами с кельтскими узорами, они укладываются в коробки, выстланые шелком. По-королевски помпезно.

Divine («Божественная»), Boadicea the Victorious (2009). Плотные альдегиды, пропитанные цветочными эссенциями и фиалковой пудрой, зависают душноватым облаком. Кринолин и чепец на культуристке. Устрашающе красиво!

Powerful («Мощный») Boadicea the Victorious (2017) тоже ужасно-прекрасный, заставляет представить себя силачом или великаном. Забавно.

Ароматы Roja Parfums тоже громкие. Многие из них хороши, богато звучат, маэстро удается создавать современную классику. Восхищаюсь я двумя: Amber Аoud (2012) и Diaghilev, Roja Dove (2010), созданным в честь русского импресарио Сергея Павловича Дягилева.

Италия. Семья прежде всего

Поэт Иосиф Бродский объяснял свою любовь к Италии и Венеции тем, что «в Италии вариации на греческую тему, но это уже цивилизация». То, что было севернее, по его мнению, было не всегда удачным подражанием итальянской культуре.

В истории парфюмерии Италии, в любом ее изложении, есть горделивое: Екатерина Медичи, родственница правителя Флоренции, в 1533 году вышла замуж за французского принца Генриха Второго Валуа, будущего короля, и привезла во Францию свой двор. Среди прочей челяди Екатерины были составители ядов и душистых вод, отдушек для выделки кож и благовоний. С этого, по версии итальянцев, и началась история французской, а впоследствии европейской, современной парфюмерии.

Старая сказка

Конечно, все пошло от Древнего Рима. Но римляне, в свою очередь, научились пользоваться и наслаждаться ароматами розы, мирта, розмарина, тимьяна и других растений от этрусков и древних греков, а также от просвященных арабов. В Римской империи периода расцвета было развито не только воскурение драгоценных смол и трав как приношение богам. Повседневность римлян украшали омовения цветочными водами, массаж благовониями, пропитка тканей, и даже птицы, смоченные ароматами, которые летали над головами пирующих, наполняя зал запахами.

После завоевания варварами, падения Рима в 476 году нашей эры, роскошные привычки в основном были забыты. И только с расцветом Венецианской республики, «Серениссимы» в XIV–XV веках, ароматы стали возвращаться в повседневную культуру жителей Апеннин. Венеция стала самым богатым портом и рынком Европы, товары прибывали отовсюду. Процветала торговля драгоценностями, диковинными тканями, древесиной и рабами тоже, к сожалению. В общем, торговали всем, что можно вообразить. Очень ценились специи и благовония. Перец, гвоздика, мускат, корица, имбирь, камфора, мирра, ладан и другие ароматические вещества попадали в Европу через Венецию. Венецианки использовали всевозможные косметические снадобья: выбеливали лица, волосы окрашивали в золотистый цвет, ухаживали за зубами, подкрашивали губы и глаза и, разумеется, умащали тело благовониями. Благодаря этому венецианские куртизанки будоражили воображение европейских мужчин на протяжении веков. Поэт Гийом Аполлинер уже в начале XX века называл Венецию воплощением европейской сексуальности.

Кроме Венеции, был порт Неаполь, близкий к арабским и африканским землям, основанныйеще в античные времена. А также Генуя, постоянно воевавшая с Серениссимой за господство на море.

Как раз южнее Неаполя, в городе Салерно, с IX века существовала уникальная, первая в Европе, Салернская медицинская школа, где изучались знания древних египтян, греков, арабов, евреев, делались собственные открытия. Там была усовершенствована дистилляция спирта, впервые полученного арабскими учеными, благодаря чему примерно с XIII века ароматические композиции, вытяжки, стали не только масляными, но и спиртовыми.

Ароматные корни

Цветущая природа Апеннин и внешние связи (то есть сырье импортное и отечественное) в Средние века, и особенно во времена Возрождения, позволяли итальянским монахам и алхимикам накапливать опыт, ставший базой для современной парфюмерии.

Италия эпохи Возрождения была раздроблена на небольшие государства, и в каждом герцогстве – в Миланском, Мантуанском, во Флоренции – существовал пышный двор местного правителя, свои ученые. Герцоги и князья покровительствовали художникам, скульпторам, архитекторам, алхимикам. Утонченная правительница Мантуи Изабелла Д’Эсте изобрела парфюмированные браслеты и твердые духи. В Милане Леонардо да Винчи, среди прочих трудов, изобретал для герцогини Катерины Сфорца мази и притирания, помогающие сохранить красоту.

Но именно во Флоренции, при дворе Медичи, искусство парфюмерии, а также ароматизация кож и перчаток были особенно развиты. Когда Екатерина Медичи в 1533 году отправилась во Францию, чтобы выйти замуж и стать французской королевой, она взяла с собой специалиста по ароматам Ренато Бьянко, ранее обучавшегося у монахов монастыря Санта Мария Новелла. Во Франции его стали называть Рене де Флорентин, «Рене из Флоренции». Он считается автором композиции на основе бергамота Acqua della Regina («Вода королевы»), созданной для Екатерины Медичи. Acqua della Regina сегодня выпускается под названием Acqua di Santa Maria Novella, делают ее по оригинальному рецепту; во всяком случае, так утверждает рекламный проспект фирмы.

В 1555 году венецианец Джованвентура Розетти опубликовал Notandissimi Secreti de l’Arte Profumatoria («Примечательные секреты искусства парфюмерии»), где описал более 300 формул парфюмерных и косметических продуктов. Собрал ценную информацию и поделился ею со всеми – воплощение идеи бескорыстного творчества, посвященного Творцу! Между прочим, в первые пять лет книга издавалась восемь раз. Сегодня существует лишь две копии первого издания, одной из них сто лет назад владел поэт, драматург, великий обольститель Габриэле Д’Аннунцио. Этот странный персонаж, вдохновитель итальянского фашизма, любовник многих известных женщин, очень интересовался парфюмерией.

Италия стала единой только в 60-е годы XIX века. Ее отдельные области сохранили относительную обособленность и своеобразие культуры и языка. За долгое время раздробленности и почти непрерывных войн семья, семейный труд и родственные связи были важными условиями выживания, главной опорой. Поэтому в Италии так развиты традиции небольших семейных фирм и ремесленного производства. В итальянской провинции по сей день можно услышать, что сын или внук не стремится в большой город, а хочет поддерживать кофейню или фирму по пошиву обуви, которую основал его предок.

Парфюмерные бренды, основанные итальянцами, часто небольшие и семейные. Многие из них можно назвать «нишевыми»: у них нет могущественного заказчика, они обладают собственным стилем и не стремятся понравиться всем.

Фирма, претендующая на звание самой «исторической» и аутентичной, – Santa Maria Novella. Считается, что это старейшая аптека в мире, основанная в XIII веке. Santa Maria Novella до сих пор работает в историческом, но, разумеется, отреставрированном помещении-музее на Виа делла Скала во Флоренции. Там есть лечебные и парфюмерные составы, мыло и мази по старинной рецептуре. Продается и Acqua di Santa Maria Novella, этот эликсир изначально назывался «водой против истерии» и содержал натуральные эссенции розмарина и бергамота. Девиз фирмы сегодня: «Придерживаться традиций древних монастырей и в то же время внедрять достижения современных лабораторий». Не только парфюмерные композиции, но и кремы, мыло, зубная паста фирмы, производятся из растительных ингредиентов, выращенных на собственных плантациях, на той же почве, что и 800 лет назад. Поэтому продукция дорогая.

Другая известная итальянская фирма – Acqua di Parma, основана в 1916 году. Первый аромат – Acqua di Parma Colonia – содержит травы, цитрусы, розмарин. С 2001 года фирма принадлежит международному концерну LVMH.

Самый загадочный и редкий из всей линейки духов этой фирмы – Profumo, Acqua di Parma (1930) – смолистый фруктово-цветочный шипр в основательном флаконе. Profumo сделан будто специально, чтобы пробовать его снова и снова, удивляясь, – что в нем такого, что трудно понять, но и забыть невозможно. Иногда, особенно летом, он бывает задумчиво-глубоким, иногда кажется старомодно-теплым. Кажется, ему нужно солнце, теплый климат, где, расслабившись, он полностью раскрывается: аромат спелых персиков среди пиний, гамак в полуденном разогретом воздухе, стрекот цикад. Раскаленные солнцем земля и недалекие скалы, пропитанные прибоем, – это база Profumo. Есть в нем и цветочность, и фрукты, огромный персик. Напоминает знаменитые Mitsouko, Guerlain.

Magnolia Nobile Acqua di Parma, 2009, парфюмер Antoine Maisondieu (фамилия парфюмера означает – Дом Господа!). Духи ярко звучат: будто рядом кто-то поет слишком громко.

Семейственность, но индивидуальность

Итальянская парфюмерия – искусство, часто семейное дело, ориентированное на традиции, но опирающееся на индивидуальность.

В этом веке появилось несколько итальянских фирм, сравнительно небольших, которым удалось донести красоту своих парфюмерных творений до ценителей парфюмерии. Одни созданы и продолжают действовать в духе «ниши» (Nasomatto, Lorenzo Villoresi), то есть по собственным правилам – их концепции не совмещаются с «усредненным вкусом» и не стремятся к этому. Другие работают с размахом, как Xerjoff, расширяя линейку, удивляя таким количеством духов, что начинает мелькать в глазах. Итальянские духи отличает особенный дизайн: он может быть по-королевски пышным или подчеркнуто современным, но оформление всегда элегантное. Парфюмеры Италии словно пытаются экстрагировать энергию красоты из даров, явленных им историей и природой, – и подарить.

Рассказывая о своих ароматах, итальянцы часто упоминают о семьях, предках и родственниках. Причина, наверное, не только в преданности семье, но в желании создать историю бренду. Паоло и Тициана Теренци, основатели и владельцы бренда Tiziana Terenzi, посвящают работы отцу и деду, парфюмеру. Алессандро Гуалтьери (Nasomatto) вспоминает своего дедушку с туалетным ведром на семейном огороде. Серджо Момо (Xerjoff) – про бабушку из Хорватии, которая его называла «Ксерджо», и поэтому он так назвал свою фирму. А парфюмер Лоренцо Виллорези по-прежнему живет в доме предков в Милане, и посетители могут записаться на экскурсию, а показывать чудеса сада будет его замечательная жена…

Семейная марка в третьем поколении Tiziana Terenzi работает под девизом: «Мы не следуем правилам, создаем концептуальные ароматы». Парфюмерные композиции составляет Паоло Теренци, его сестра Тициана разрабатывает дизайн флаконов и упаковки. Ароматы часто воссоздают жанровые картины, связанные с персонажами и событиями из итальянской истории или античной мифологии. Например, популярный фруктово-сладкий Kirke посвящен богине Цирцее.

Аромат Casanova, Tiziana Terenzi (2014) – звучит скорее как серенада застенчивого Ромео. Скрипичный концерт для небольшого женского оркестра, скрипки Вивальди над водой венецианского канала. Если это и сердцеед, то в представлении мечтательной дамы, которая считает, что Казанова несчастен и ищет именно ее. Красивый, сентиментальный парфюм.

Gumin, Tiziana Terenzi (2016) – ломтики спелого ананаса в пластиковых стаканчиках под цветущими деревьями.

Владелец фирмы XerJoff Серджо Момо, успешный дизайнер, на протяжении двадцати лет воплощает в красивых ароматах и флаконах традиции Италии. Он не только основал собственную марку, но и купил исторический бренд Casamorati, основанный в XIX веке. Синьор Момо рассказывает, что его бабушка любила Arpege Lanvin, он же поклонник старых «Герленов». В России у марки много почитателей, и они, по мнению Момо, любят мускусные ароматы.

Что действительно обескураживает в XerJoff, так это обилие тематических серий и концепций. Ароматов XerJoff много, как разных по форме и вкусу изделий в огромной кондитерской. Кажется, их уже больше чем полторы сотни. Почему выбран столь экстенсивный путь – не очень понятно. Ароматы, конечно, различаются, украшены разнообразно. Но направлений мысли, повторюсь, так много, что теряешься.

Например, вот парфюм XJ 1861 Zefro. Аромат посвящен году воссоединения Италии и городу Риму. Приятный, модно-кожано-сладкий, чудится лакрица и горький миндаль поверх медового теста. В этой же серии есть духи XJ 1861 Renaissance и XJ 1861 Naxos. Проходит десять лет, и выпускается еще один аромат, теперь он посвящен десятилетию выхода серии, посвященной воссоединению Италии, – XJ 1861 Decas. Создается впечатление, что весь мир следит за нюансами развития марки, каждое ее движение – национальный праздник. XJ 1861 Decas – ванильный крем на усах кондитера, пропахших дорогим табаком.

Лоренцо Виллорези, создатель бренда Lorenzo Villoresi, творит неторопливо. Он любит грезить, изучать, рассказывать и учит вдумчивости. И его творчество нашло почитателей, которые разделили эмоции парфюмера-философа. Фамильный особняк в центре Флоренции, вокруг волшебный сад. Ароматы Лоренцо Виллорези контрастные, образы возникают с кинематографической яркостью. Парфюмер создал собственный музей ароматов.

Виллорези увлекся ароматами, когда в начале 80-х писал диссертацию по античной философии и филологии и стал часто ездить на Ближний Восток. Ароматы и специи Египта, Израиля и Марокко стали для него потрясением. Весной 2019 года Лоренцо открыл в сердце Флоренции парфюмерный оазис Osmorama: музей парфюма, академию, лабораторию, сад, где посетители могут увидеть редкие ароматические растения. Иногда экскурсии проводит его супруга, она происходит из знатной семьи русских эмигрантов.

Alamut Lorenzo Villoresi (2006) – в ярко-красном флаконе. Раскаленные солнцем камни и доски сарая на Эльбрусе-2, где высота выше 2 тыс. метров над уровнем моря. Радиация, бескомпромиссность, жизнь на краю, люди и вещи наэлектризованы. Alamut – странные духи. Во влажную погоду это дека старой скрипки, сразу думаешь о легендарном лаке «Красный дракон», который позволял скрипкам Страдивари и Гварнери звучать божественно.

Iperborea Lorenzo Villoresi (2010) – мечта о мифической северной стране, исчезнувшей или же скрытой в параллельных мирах Гиперборее. Лоренцо Виллорези представляет ее нежно солнечной. «Есть только миг между прошлым и будущим», мгновение, когда живой цветок на росистой поляне пахнет из самого венчика; ты склоняешься над ним всего на несколько секунд, но идешь дальше, став другим, – что-то поменялось, перестроилось в твоем мироощущении. Гиперборея или Атлантида, любая страна или материк, реальные или мифические земли, для вечности подобны аромату цветка. Потому и уникально, что преходяще.

Алессандро Гуалтьери, основатель фирм Nasomatto и Orto Parisi, человек остроумный и талантливый. Гуалтьери работает, меняя маски и совершая кульбиты, и место на сцене мировой парфюмерии он занял освещенное. Его фирмы зарегистрированы в Нидерландах, но характер творчества вполне «итальянский». Успешную линейку Nasomatto Алессандро Гуалтьери объявил завершенной. В ней 13 ароматов: Nasomatto Absinth, China White, Narcotic Venus, Duro, Black Afgano, Hindu Grass. В том числе «злодейский», по описаниям «омерзительно прекрасный», аромат Nasomatto Fantomas.

Nasomatto Black Afgano (2009) – самый популярный из этой линейки. В жару он расцветает, поверх кожаного аккорда становится сладко-медовым. Звучит дорого. Гуалтьери хотел воссоздать аромат амстердамского кофешопа после закрытия.

Baraonda Nasomatto (2017) – густой аромат смол, настоянных на роме. Название переводится как «кавардак», но это гармоничные, и даже сладостные духи. Алессандро Гуалтьери посвятил его поэме Венички Ерофеева «Москва-Петушки». Итальянскому парфюмеру очень понравилось это произведение, и, наверное, оно показалось ему веселым. Думаю, если бы у итальянца была возможность проехаться в электричке времен поэмы, принюхаться к тамбуру, попробовать напитки тогдашних героев, он был бы в восторге.

Покончив с вольными шутками под эгидой бренда Nasomatto, маэстро «Сумасшедший Нос» начал новый проект Orto Parisi, провозгласив себя выразителем эманаций человеческого тела, которые – например посредством удобрения личного огорода, – преобразуются в цветы и травы. «Orto» на диалекте означает «огород». Проект посвящен дедушке Гуалтьери – Винченцо Паризи, биографию которого внук-парфюмер воссоздает в ароматах. Каждый аромат Orto Parisi, «Огорода Паризи» – это эпизод из жизни дедушки Винченцо.

Terroni, Orto Parisi (2017) посвящен жителям юга Италии и их плодородной, раскаленной, но непредсказуемой – иногда происходят вулканические извержения – земле. Дедушка Винченцо Паризи южанин, в поисках лучшей доли переехавший в Геную. Аромат пахнет разогретой почвой, лавой, дышит огнем.

Cuoium Orto Parisi (2021) повествует о том, как Винченцо трудился в Генуе сапожником. Слово Cuoium на латыни означает «кожа». Аромат посвящен этому материалу, верному спутнику человека, и еще старой паре дедовых ботинок, утративших форму, но помнящих о многом. Гуалтьери уверен, что у таких вещей есть память и душа.

Япония. Все бабочки мира

Японцы так тонко умеют воспринимать прекрасное, описывать эстетические впечатления, что кажутся людьми, устроенными иначе, чем люди в других частях света. Они словно питаются красотой окружающего пространства, берут от нее силу. Ценят более всего то, что хрупко, мимолетно как дыхание. В японской поэзии порхают бабочки, японцы пытаются проявить гармонию с благоговением и благодарностью. Легенда моды, дизайнер Йоджи Ямомото, учит: «Красота исчезает каждый день. Смотри на нее, удерживай ее. Не иди слишком быстро».

Суть вкушения аромата в понимании японцев, по крайней мере до начала XX века, – самопознание. Аромат не использовался, как в Европе, для самопрезентации, как средство произвести впечатление или привлечь партнера. Аромат не присваивался человеком (не наносился на кожу), а существовал отдельно, сам по себе. Тонкости восприятия аромата сравнивались с искусством стихосложения.

«Жизнь человека – это всего лишь всплеск воды»

Есть триада традиционных японских эстетических умений: искусство чайной церемонии («тядо» или «кадо» – «путь чая»), составление композиций из цветов («икебана») и искусство слушания благовоний («кодо» – «путь аромата»). Их совмещают: во время чайной церемонии помещение окуривают благовониями и украшают цветочными композициями. Получается спектр удовольствий для обоняния, вкуса, зрения; осязание услаждают прикосновениями к посуде и другим аксессуарам церемонии. Все это расширяет значение каждого мгновения, по сути замедляет время: чай вскоре потеряет вкус, запах и цвет; цветы увянут, аромат улетучится. Прекрасное – это дым, «pro fumum» по латыни – «сквозь дым». Так можно прикоснуться к вечности, ведь неуловимая субстанция – фимиам, у древних греков, – это «пища богов».

Церемония «кодо» – времяпрепровождение для избранных, ее также называли и «игрой кодо». Участники соревновались, насколько точно смогут угадать вид древесины по дыму. Слюдяную пластинку укладывали на тлеющий уголёк, сверху помещали благовония или кусочек древесины. Дерево не горело, но нагревалось и благоухало. Древесину, привезенную со всех концов света, старались угадать, «вслушиваясь» в оттенки аромата, открывая душу тонким переживаниям и ассоциациям. Кроме того, искали соответствие, созвучие ароматного дыма с определенными стихами или литературными произведениями. Дым нельзя упаковать в красивый флакон, уложить в эффектную коробочку и «подать» выгодно.

Раскрой сердце, утихомирь разум и слушай воздух, пропитанный дымом, растворись в нем.

Искусству наслаждения ароматами приписывалось десять достоинств:

1. Обостряет восприятие

2. Очищает сознание и тело

3. Уничтожает духовные и умственные шлаки

4. Пробуждает ясность сознания

5. Исцеляет от чувства одиночества

6. В состоянии стресса дарует ощущение покоя и гармонии

7. Даже в больших количествах не подавляет

8. И в малых дозах дарует удовлетворение

9. Не иссякает на протяжении столетий

10. Не причиняет вреда даже при ежедневном использовании

Достоинств десять, а недостатков ни одного! Похоже на прописи ароматерапевта.

В игре «кодо» ароматы подразделяются на «шесть стран, пять вкусов», по месту происхождения древесины и свойству благоухания. Есть в описании пяти вкусов опция удивительная: ароматам присвоены социальные рейтинги. Например, так описано благовоние со вкусом «кяра»: «Мягкий аромат, слегка горчит. В своей изысканности и изяществе ассоциируется с лучшими представителями аристократии».

Аромат «ракоку»: «Терпкий и острый аромат, близкий к сандалу. Немного горьковатый, он напоминает о воинах».

Аромат «манака» исключение, он характеризуется по гендерному признаку: «Легкий, чарующий, меняющийся, как настроение женщины с горькими чувствами. Признак хорошего качества, если аромат быстро исчезает». Долго терпеть около себя женщину с проблемами никто не хочет.

«Сумотара» – это аромат определялся так: «Кислый. Иногда имеет сходство с «кяра», но по достоинству уступает ему».

Мое любимое – аромат «манабан»: «Чаще всего сладкий. Грубый, будто крестьянский. Уступает другим видам». Вот оно что: сладкие духи простят!

Существует более 300 видов комбинаций ароматов, которые использовались во время церемонии «кодо». Каноны и правила изысканной церемонии сформировались в конце XV века, считалось, что искусству чайной церемонии надо учиться около пятнадцати лет, а на обучение «кодо» понадобится более тридцати.

Это не единственная традиция, связанная с ароматами. В культуре Японии есть стремление и способность воспринимать явление одновременно несколькими органами чувств. Недаром в японском языке есть удивительный глагол «ниоу» – «источать цветозапах». И есть, например, праздник «ханами» – любование цветущей сакурой или же цветущей горной сливой. Еще в III веке придворные проводили часы под цветущими деревьями, наслаждаясь ароматом цветов, легкими напитками, салонными играми и складыванием стихов. Все эстетические удовольствия одновременно! Церемония «ханами» посвящена символическому воплощению зарождения новой жизни.

Но древние традиции в основном остались в прошлом. А что происходило и происходит в парфюмерной промышленности Японии последние сто лет и сегодня?

Фирма с камелиями

С проникновением в конце XIX века европейских реалий в жизнь страны появилось понятие о косметике и парфюмерии в том виде, в каком их использовали в Европе и США. Первой японской фирмой, которая стала производить продукты западного типа, стала Shiseido, основанная в 1872 году аптекарем Аринобу Фукухара, одно время служившим главным фармацевтом императорского флота Японии. Он много путешествовал по миру, и вернувшись, решил начать выпускать пудру и кремы. Иероглифы, из которых состоит название бренда, можно перевести: «Почитай силы земли, потому что земля питает и развивает жизнь». Есть и другие толкования названия Shiseido: «Дом счастья», «Тысяча пожеланий счастья».

Свой первый аромат фирма выпустила в 1917 году. Он был посвящен камелии. Цветок камелии – символ Shiseido. Как и бренда Chanel, к слову: рискну предположить, что условное изображение камелии Габриэль Шанель увидела на своих любимых лаковых китайских ширмах.

С ароматом камелии связан парадокс. В Европе считается, что этот цветок не имеет запаха, именно поэтому больная туберкулезом Маргарита Готье, героиня пьесы Дюма-сына «Дама с камелиями», предпочитала этот цветок. Но в Японии культ камелии идет со времен господства Китая, огромного влияния китайской культуры. Один из видов цветка «Камелия китайская» – это попросту чайный куст, листья которого являются сырьём для приготовления известного во всём мире напитка. Цветки этого вида камелий обладают нежным запахом, их часто добавляют в чай для усиления аромата. В Китае камелия символизирует непоколебимость, красоту, силу духа, здоровье. В Японии в Средние века выращиванием камелий занимались самураи, с тех пор эти цветы стали эмблемой самураев; дело в том, что цветок камелии опадает не лепестками – на землю падает все соцветие (подобно голове самурая). Поэтому камелия в Японии связана не только с постоянством и стойкостью, но и с быстротечностью жизни.

Сначала духи Shiseido выпускались для внутреннего рынка, но начиная с Zen Shiseido, 1964 (парфюмер из Нью-Йорка Жозефин Катапано), – ароматы Shiseido появились в Европе и США. Первый Zen Shiseido – мечтательный шипр, аромат-медитация, настоянный на густых цветочных эссенциях. Флакон, коробка, упаковка невероятно изысканные и сложные; цвет черный с золотом, как старинная лаковая шкатулка. Возможно, это самое красивое оформление духов со времен флаконов ар-нуво. Позже аромат Zen Shiseido был переформулирован и сейчас выпускается под этим же названием.

Фирма Shiseido продолжала работать над тем, чтобы приобрести международную известность, и преуспела. В 1977-м в Японию были приглашены шесть одаренных парижских дизайнеров, фирма Shiseido оплатила их шоу в семи главных городах страны.

Это были молодые Тьерри Мюглер, Клод Монтана, Жан-Клод де Люка, Анне-Мария Беретта, Дан Беланже, Жан-Шарль де Кастельбажак.

В начале девяностых французский дизайнер Серж Лютанс вдохновил Shiseido не только на авангардные образы макияжа, но и на выпуск духов Feminite du Bois, первого аромата на тему «женственности дерева», кедра. Несколько лет Feminite du Bois (парфюмеры Пьер Бурдон и Кристофер Шилдрейк) выходили под маркой Shiseido и умножали славу японского бренда. Это один из самых знаменитых ароматов «ниши» на рубеже тысячелетия. Позже Серж Лютанс выкупил права на свое любимое детище.

А какие духи Shiseido выпускали для внутреннего рынка?

У Shiseido был клуб лучших покупателей. Тем, кто приобрел в течение года продукции фирмы на сумму больше трех тысяч долларов, Shiseido в конце 80-х презентовала духи. Эти духи не выпускали в открытую продажу, они выходили небольшим тиражом.

В 1987-м аромат (как и первый аромат фирмы в 1917-м) был посвящен камелии. В 1988-м – сакуре: Hana Sakura Shiseido («Цветущая сакура»). Аромат начинается шепотом, горькой цветочной пыльцой. Продолжает звучать без восклицательных знаков и ярких акцентов, будто журчит. Нежная цветочная вода, тень аромата сквозь лунный свет.

Есть значительные, на мой взгляд, духи: Shiseido Koto (1967) и Shiseido Murasaki (1980).

Shiseido Koto посвящены культовому японскому музыкальному инструменту. Аромат похож на благородный европейский шипр, мелодия его длится. Зелень, цветы, земля в горшках с цветами и травами, развешанных на бетонной стене, постепенно прогревается – и цветочно-травяной аккорд звучит поверх сухого запаха известки.

А Shiseido Murasaki трогательная роза, немного детская и пластмассовая. Так же приятно пахло от подарка, полученного на «ёлке» для младших школьников в дни новогодних каникул. Фигурная коробка в виде Снегурочки: внутри – конфеты шоколадные и карамельки, скучное печенье, – есть праздник, есть выбор.

В наши дни Shiseido – гигантский парфюмерно-косметический концерн, владеющий большим количеством дочерних фирм и в Японии, и за рубежом. Значительную часть прибыли корпорация выделяет на научные исследования.

Menard и другие

Японская фирма Menard основана в 1959 году, производит косметику класса люкс и ароматы «европейского профиля». В 1979-м, к 20-летию фирмы, французский парфюмер Ги Робер сочинил MereFame Menard. Эти духи в основном продаются в Японии. В Европе встречаются редко и стоят дорого. В московском ЦУМе их можно было найти в начале 2000-х.

MereFame Menard перекликается с женственной мягкостью Madame Rochas, автор которых тоже Ги Робер. Но японская версия еще более гладкая. Так может благоухать кожа юной гейши.

Альдегидные шипры Lunamaul Menard и Vouloir Menard похожи на модные шипры 80-х годов. Возможно, у моих экземпляров не сохранились верхние ноты, но богатство композиций чувствуется, и флаконы королевские, их не хочется выпускать из рук.

L’eau de Kasaneka, Menard, парфюмер Шуйи Сузуки (2004). Флакон бесподобен, его разработал японский художник Shozo, его полное имя Шозо Шимадо, он работает в стиле ар-деко. На горлышко флакона повязан особый узел «мизушики» из золотого шнура. Такой узел на подарке или послании связывает сердца дарящего и принимающего. В общем, флакон L’eau de Kasaneka сложное произведение, его можно рассматривать, изучать. Аромат тоже непростой: для меня сладость корня солодки и привкус соленого шоколада. Сдержанная гурманика? Модная минеральность? Японский вариант всепобеждающего «Ангела»?

Kanebo, знаменитая японская косметическая фирма, производит духи для внутреннего рынка. Kanebo Garance, например, кокетливый аромат, женственный, напоминает о том, что гейши поверх краски кисточкой наносили на губы расплавленную карамель.

Фирма Pola для внутреннего рынка выпускает духи, похожие на хорошие образцы европейских. Например, XYZ Eau de Vie – лимонный мартини – похож на отличный Monsieur Balmain, творение начала 60-х от француженки Жермен Селье.

Европа мечтает о Японии

Многое из того, что мы считаем или называем «японской парфюмерией», ею не является совсем или является только отчасти. В сущности, это творения французские с японским акцентом.

Для того чтобы на внешнем рынке продавать то, что европейцы ожидают получить под видом «настоящих японских духов», Pola основала бренд Annayake, где ароматы сочиняет парфюмер Люка Сьюзак. Вне этого проекта парфюмер – автор Ciel Woman, Amouage и Jubilation Women, Amouage. Духи Annayake по форме и содержанию хорошо воплощают представление мечтательных европейцев о Стране восходящего солнца, большинство из которых там не бывали. В ароматах свежесть, сосредоточенная сдержанность. Ноты неуловимы, сбалансированы. Необычная, изысканная эстетика флаконов обязательна.

Интересно взаимодействие фирм, основанных японскими модельерами, с парфюмерией европейского образца. Композиции для Kenzo, Yohji Yamamoto, Comme de Garsons, Issey Miyake сочиняли европейские или американские парфюмеры. Тем не менее в духах с «японским акцентом» почти всегда что-то необычное: дизайн упаковки или своеобразие парфюмерной композиции. Японские дизайнеры моды, видимо, умели объяснять парфюмерам, что они хотят. Иногда получались открытия.

Таким открытием стали L’Eau d’Issey от Issey Miyake, выпущенные в 1992 году, парфюмер Жак Кавалье. Это один из первых «акватических» ароматов после оглушительных композиций конца 80-х. Водно-воздушные духи принесли дизайнеру Мияке не меньшую славу, чем эффектные плиссированные ткани. L’Eau, «вода»: аромат чистоты, аура брызг водопада, пропитанных озоном; как раз то, что ценят и сами японцы.

Японец Кензо Такада утвердился в Париже еще раньше, чем его соотечественник Иссей Мияке. Аромат Kenzo, Kenzo, парфюмер Франсуаз Карон (1988) густой, составленный из насыщенных цветочных эссенций. Его можно назвать навязчивым, и сегодня трудно носить такое. Если это икебана, то очень яркая, или же из лилий и орхидей второй свежести. Впрочем, у Кензо Такада все получалось цветным и ярким. В пору расцвета творчества он был певцом «японских джунглей», так и назывался его первый бутик в Париже. Зато флакон духов Kenzo – с выдавленной на нем камелией! – миниатюрный шедевр из дымчатого стекла, его не хочется выпускать из рук. Как впрочем, многие «японские» флаконы.

Flower by Kenzo, парфюмер Альберто Морийас (2000). Этот аромат тоже прославился. И хотя он был выпущен после того, как Кензо Такада отошел от дел, продав свою фирму LVMH, некий японский код в нем проявился. В первую очередь – это флакон в форме самурайского меча Катана с нарисованным на нем маком на длинном стебле. В самом аромате были яркость и дерзость. Он узнаваем, и далеко не все могут вынести напор этих духов; цветы и мускусы в Flower очень настойчивые, свербящие мозг. На рекламном плакате европейская девушка с традиционным макияжем гейши; стилизация, не претендующая на идентичность. Сегодня выпущено почти тридцать фланкеров Flower by Kenzo, что наверняка выгодно, но монотонно.

Самые успешные японские дизайнеры моды, Йоджи Ямамото и Рэи Кавакубо, конечно, тоже выпустили духи. У Йоджи они бумажно-бамбуковые, с привкусом сладковатого риса и намеком на ягодный аромат. Первые духи его фирмы – Yohji, Yohji Yamamoto, были выпущены в 1996 году и хорошо выражали особенности стиля Ямамото. Хотя парфюмером был Жан Керлео. Трудно придумать более «французского» автора композиции: Жан Керлео не только знаменитый парфюмер, он был президентом «Осмотеки» в Версале, музея и хранилища лучших, исторических французских ароматов.

А Рэи Кавакубо, основатель и владелица фирмы Comme des Garsons, выпустила свои первые духи в 1994 году. Королева авангарда обратилась к парфюмеру-авангардисту Марку Бакстону. Дизайн флакона в виде кривобокой фляжки Кавакубо нарисовала сама.

Comme des Garsons 2, парфюмер Марк Бакстон (1999). Чернильно-сладкое зелье, непреклонное как характер Рэи Кавакубо. Независимость, но такая, чтобы все заметили.

Для дизайнера Ханае Мори «прозрачные» и нежные духи делал младший брат Жан-Клода Эллена, Бертран Эллена. В Hanae Mori Blue butterfy – пыльца на крыльях бабочки с ароматом ванили, изысканная и редкая трактовка нот ванили в аромате.

А что носят сами японцы сегодня? В Японии считается, что лучше всего ничем не пахнуть. Это объясняется и перенаселенностью страны, и влажным климатом, а также традицией ни в коем случае не подвергать другого человека непрошеному воздействию, даже ароматом. Поэтому популярны запахи чистоты, слабые цветочные ароматы, легкие ароматы розы.

Мне кажется, пройдя через периоды чистого подражания французским духам, японская парфюмерия нашла свое лицо или же маску. И даже повлияла на европейскую парфюмерию, привнесла новое звучание и форму. Так проявилось свойство японской культуры: способность впитывать традиции других стран, не теряя своеобразия.

Оман. Музыка его величества

Султанат Оман находится в Южной части Аравийского полуострова, на протяжении тысячелетий он был перекрестком торговых путей и перевалочным пунктом для работорговцев. Его территорию то и дело пытались захватить. Португальцы владели Оманом 200 лет, Османская империя и Персия тоже совершали набеги и какое-то время удерживали эти земли, Великобритания претендовала на контроль над регионом. Поэтому на территории Омана и султаната Маскат (в наши дни это часть Омана), существует смесь арабской, африканской, индийской, турецкой и персидской культур. Это отразилось и в народной музыке, и в многоцветии национальных одежд, отличающихся от лаконичных по цвету одеяний соседних арабских стран.

Но сегодня самым известным культурным явлением Омана, пожалуй, является… парфюмерный бренд.

Гамлет взял власть

Его Величество Султан Омана Кабус бин Саид аль Саид пришел к власти в 1970 году, свергнув своего отца путем бескровного переворота. Тридцатилетний правитель начал преобразование страны, полностью перестроив системы управления. Султан Кабус получил государство, живущее по законам Средневековья. Это не преувеличение; ему даже пришлось – в 70-е годы XX века! – запрещать работорговлю на территории своей страны. Царствование султана длилось почти 50 лет, до его кончины в 2019-м, и, разумеется, оно не было безоблачным: случались и междоусобные войны, и попытки переворотов. Но султан Кабус открыл множество школ, больниц, возвел в столице огромный Королевский Оперный театр, разбил яркие сады, построил международный аэропорт, морской порт, дороги, университет, привел в Оман туристов, дал женщинам право голосовать и занимать высокие государственные должности.

Султан был англоманом. С шестнадцатилетнего возраста он на протяжении десяти лет изучал в Европе гражданские и военные науки, затем год был в кругосветном путешествии, а по прибытии домой на год попал под домашний арест. Его отцу не понравились идеи, приобретенные принцем за рубежом. Кабус мечтал стать мудрым правителем, готовился к этому. Ему это удалось, не без внешней помощи, – британские офицеры впоследствии не только помогали Кабусу удерживать власть, но и контролировали добычу нефти. Радио Омана вещало на арабском и английском. Жители султаната при этом строго соблюдали законы ислама, благосостояние их при султане Кабусе неизменно росло, повышался уровень культуры.

Главной страстью султана было искусство, он был одаренным эстетом: сочинял стихи и музыку, лелеял свой Оперный театр и королевский симфонический оркестр, выступавший по всему миру. Султан Кабус часто фотографировался на фоне садов и празднично цветущих клумб, он выглядит на фото очень декоративно в одежде с яркими узорами.

В 1983 году султан Кабус дал указание одному из близких родственников создать творение, которое Его Величество мог бы преподносить высокородным и высокопоставленным гостям. Оно должно быть символом истории, культуры, богатства и традиций Омана. Создать атрибут государственности! Во флаконе. Так возник парфюмерный бренд Amouage.

Дары земли и моря

Историк Диодор Сицилийский во второй половине II в. до н. э. утверждал, что моряки, проходящие мимо берегов Аравии, могут почувствовать сладкий запах, который дает здоровье и энергию. Такой сильный и благостный аромат источает полуостров.

Девизом и концепцией зарождающейся марки Amouage стало: «Gift of the kings» – «Дар королей». Это напоминание о евангельской легенде про волхвов, пришедших с Востока, принесших младенцу Христу ладан, мирру и золото. Драгоценные смолы – росный ладан и мирра издревле добываются в Омане и в соседнем Йемене. А золото? Его у султана было достаточно, чтобы заказать аромат-легенду, жидкий эквивалент металла. Концепция была по-восточному амбициозной, однако выполнена по-европейски технологично. Возможно, в этом секрет успеха и долгой жизни марки Amouage: в исполнении проекта не было ничего кустарного; никакой «самобытности» – все по высочайшим международным стандартам. Amouage может быть символом современного синтеза культур, который стал возможен благодаря воле одного человека.

Первые духи бренда назвали Gold – «Золото». Сочинил знаменитую, по сей день востребованную композицию французский парфюмер в третьем поколении Ги Робер. Мастер, к этому времени уже подаривший миру духи Madame Rochas и Hermès Calèche, считал Gold вершиной своего творчества. Ги Робер говорил, что его не ограничивали ни в средствах, ни во времени, не навязывали концепцию. Gold Amouage появился в 1983 году. «Сим-сим» произнесено, пещера открылась – и миру предстал альдегидный шипр, звучащий как симфонический оркестр, приехавший из Парижа, но исполняющий Генделя под открытым небом на жаре, среди порывов ветра, под ярко-синим небом. Трепетно, торжественно, с удовольствием. Аромат, схожий с Chanel № 5 и Arpege Lanvin, но исполненный «фортиссимо». Надушившись Gold, приобретаешь величественную осанку.

Вначале духи выпускали в эксклюзивном подарочном оформлении. Дизайн хрустальных флаконов Amouage разработала британская ювелирная компания Aspreys, флаконы были покрыты 18-каратным золотом, украшены драгоценными кристаллами. Крышечка женских флаконов выполнялась в виде купола Большой Мечети Султана Кабуса, а мужская повторяла рукоятку церемониального кинжала Канджар, национального символа Омана. Логотип на флаконах напоминает султанскую печать.

В ароматах Amouage с самого начала (и по сей день, надеюсь) используются мирра и серебряный ладан, ценившийся в Древнем Риме и Месопотамии на вес золота, в соотношении один к одному. Ладанки, обкуривание ладаном, миропомазание – множество ритуалов и церемоний человечества связано с этими смолами. Геродот в V в. до н. э. писал: «Аравия – единственная страна, которая производит благовония: мирру, кассию и корицу… благовонные деревья охраняют разноцветные крылатые змеи небольшого размера». Редкий сорт ладана собирают вручную в провинции Дофар, в горах на юге Омана. Используется также абсолю скалистой розы, лепестки которой собирают на склонах гор Джебель-Ахдар, отсюда же родом и мирра. Конечно, были и другие редкие натуральные (от 30 до 45 процентов натуральных веществ, в зависимости от концентрации), а также искусственные ингредиенты, тщательно протестированные и отобранные французскими экспертами.

Второй знаковый аромат марки – Ubar – появился в 1995 году. Автором называется парфюмерная компания Creations Aromatiques (Symrise), не пожелавшая назвать имя конкретного парфюмера. Если Gold – европеец в восточной одежде, то Ubar это тягучий, мечтательный Восток. Аромат Ubar – про гарем и притирания на основе цветочного меда. Посвящен явлению древнего города Убар, который веками был скрыт песками, но в конце XX века его обнаружили и раскопали. Аромат рассказывает о том, как сказочный город предстал перед людьми другой эпохи: из песка появились драгоценности, монеты, сосуды с ароматическими маслами, мешки со специями и розовыми лепестками, горшки с медом и смолами. Даже камни и древние стены пропитаны благовониями.

Ubar душноватый – вокруг пыльный песок! На флаконы Ubar тускловатое золото напыляется на две трети, так поднимаются из песка засыпанные строения.

Еще один шедевр марки – Dia Amouage – создал в 2002 году Жан-Клод Эллена. Dia – аромат молодильного яблока с легким привкусом золота, суховатый, похрустывает. Интересно сравнивать первый знаковый аромат Эллена – First, Van Cleef & Arpels (1976) и Dia Amouage. В первом сложная формула, First глубок как колодец. Формула Dia лаконичнее (парфюмер много раз повторял, что любит короткие формулы), тем не менее звучание Dia Amouage многозначное. Если First принуждает: «надо уметь носить золотое колье, даже если оно давит!», то Dia – аромат беспричинной радости и большей свободы. Dia – танец нарядной балерины, вокруг нее стрекозы, их слюдяные крылья переливаются золотом утреннего солнца.

Преображение

Ко времени выхода Dia не стало родственника султана, который занимался делами Amouage. Фирма забуксовала, не хватало международной известности, продажи застопорились. Наверное, она могла бы исчезнуть, но вместо этого переродилась. В 2006 году руководить брендом был назначен англичанин Дэвид Крикмор, до этого долго работавший в «индустрии роскоши», и он пригласил на должность креативного директора певца Кристофера Чонга, американца корейского происхождения. Чонг смог увидеть и раскрыть потенциал марки. Так Amouage стал всемирно известным после двадцати пяти лет существования. Девиз был прежний, но еще более настойчивый: «Выбираем космополитичность!»

Началом нового успеха можно считать выпуск Jubilation Amouage, аромат звенит хрустальными льдинками, это поток воздуха на вершине горы, у родника. Внизу бликует море, а солнце высоко в горах обжигает. Автором Jubilation 25 Woman стал потомственный парфюмер Люка Сьюзак. Наверняка при создании Jubilation 25 Woman ему удалось проявить лучшее, на что он был способен. В статье о парфюмере написано: «Любимый цвет парфюмера – морская лазурь, а любимое животное – гордый альбатрос».

Jubilation XXV Amouage, мужской «парный» аромат, сочинил Бертран Дюшофур. Узор аромата такой же сложный, как и в женском, Jubilation Man создан для медитации и молитвы. Дыхание глубокое, природа прекрасна – счастье есть. Jubilation транслирует мощь, стойкость, благородство.

После выпусков Jubilation для бренда снова начался плодотворный период. На протяжении 12 лет марка продолжала удивлять и покорять. Кристофер Чонг, эстет и мечтатель, сравнивал звучание ароматов Amouage с лучшей музыкой, названия были соответствующими: «Увертюра», «Посвящение», «Миф», «Воспоминание», «Весенняя соната».

Amouage полюбился в России – качеством композиций, значительностью рассказанных ароматных историй. Марка выделяется дороговизной – это придает статус тому, кто носит эти духи. Синтез рафинированного Востока с лучшими традициями французской парфюмерии, соединение прошлого с современностью, склонность к яркой самопрезентации оказались понятными в нашей стране. Кристофер Чонг в одном из интервью рассказывал, что выпуск некоторых ароматов вызван общением с российскими поклонницами марки. Речь шла об аромате Sunshine («Солнечный свет») во флаконе цвета мимозы.

Желание султана Кабуса видеть свою страну преображенной гармонично выразилось в композициях, составленных из редких субстанций, рожденных землей Омана. Ароматы стали символом эстетически изысканной и этически гуманной власти, результатом синтеза восточной и европейской культур. Это был первый настолько успешный межнациональный проект в парфюмерии. Название марки – от арабского слова «волна» (moja), соединенного с французским словом «любить» (amour).

В 2019 году не стало Его Величества султана Кабуса. В том же году Кристофер Чонг покинул Amouage, у фирмы появился новый креативный директор Рено Салмон. У Салмона успешный опыт работы с парфюмерными и бьюти-брендами, много творческих идей и огромный пиетет перед уникальной маркой Amouage. В интервью Рено Салмон заявляет, что марка и впредь будет черпать вдохновение от уникального места на земле – Омана, стараясь пройти по тонкой тропе между самобытностью и коммерческим успехом. «Ароматы, – сказал он, – как и прежде, будут богатыми, интенсивными».

Мифы и легенды парфюма

Ароматы – это в первую очередь наше представление о них.

То, что мы называем парфюмерией, обязательно сопряжено с мифами, так было всегда. Не только приятный или стойкий, громкий или деликатный аромат. Не только некрасивый и дешевый или, наоборот, изысканный дизайн флаконов и упаковки. Не только бесцветная или яркая жидкость внутри. Отношения с ароматами – это нагромождение представлений и образов. Появляются они в нашей голове по-разному: иногда случайно, часто порождены персональным чувственным опытом или же внушены рекламой.

Нельзя заставить полюбить запах, поэтому парфюмерия в каком-то смысле территория свободы. Но направить восприятие, внушить предвзятое мнение можно, поэтому, и в еще большей степени, парфюмерия – это территория мифа.

Разбираться в духах и наслаждаться

На меня произвели впечатление слова парфюмера, француза Августа Мишеля, автора «Красной Москвы» и других шедевров. В интервью Михаилу Лоскутову в 1937 году на вопрос журналиста, какие духи он предпочитает, старый мастер ответил: «Никакие, я не душусь. Мы с женой предпочитаем природу». А ведь он наверняка хорошо разбирался в ароматах, на тот момент, возможно, лучше всех в нашей стране. Но не носил.

Есть люди, которым нравится покупать и изучать винтажи или новые ароматы. Они развлекаются тем, что смотрят видео, читают отзывы на специальных сайтах. Тогда, нанося парфюм, они могут одновременно представлять картину, сложившуюся из разнородной информации и впечатлений. Например, в голове возникает стиль работ парфюмера или особенности бренда, в какой точке развития в тот момент находилась фирма – производитель парфюма. Как ругали или хвалили этот аромат увлеченные духами люди. Если мы знаем больше о химии ароматов или об истории марки, то образы связаны с этой информацией, зависят от нее. Это добавляет смыслов, но никак не «проясняет картину». Объективность – это совсем не про парфюмерию.

Возможен другой путь: человек выбирает спонтанно флакон на полке магазина – и доволен. Ему не интересно, что говорят про аромат другие, из каких ингредиентов состоят духи. Случайно купленные флаконы помогают ему быть бодрее по утрам и расцвечивают будни, украшая и полочку в спальне. В будущем, так же бездумно, он купит другие духи – и будет простодушно им радоваться.

А для кого-то важно, что он, наконец, смог позволить себе купить статусный парфюм за большие, по его понятиям, деньги, и теперь носит аромат, который носит его босс, удачливый и успешный. Для многих авторитеты важны, а аромат позволяет приблизиться к образу, выбранному для подражания.

Другой человек снова и снова выбирает те духи, в которых был счастлив. Даже если человек не помнит, не отслеживает этот эмоциональный «якорь». А кто-то больше всего ценит флаконы, разноцветное фигурное стекло.

Можно сказать, что один способ выбора духов более точный или более правильный? Нет конечно. Является ли умение выбирать духи признаком хорошего воспитания или высокой культуры? Спорно. Что действительно, на мой взгляд, имеет отношение к культуре: важно научиться не терроризировать громкими духами людей в спортзале или на концерте.

Можно сравнить с восприятием кино. Фильм воздействует эмоционально – или не цепляет вообще. Некоторые интересуются историей кино, знают биографии режиссеров, разбираются в течениях и жанрах кинематографа. Это будет иметь значение при просмотре очередного фильма? И да, и нет. Разве зритель, которому нравятся незатейливые мелодрамы, менее качественный потребитель кино, чем человек, который с пониманием будет смотреть жуткий триллер известного режиссера? Они просто разные, и от кинематографа получают разное. Кто-то наслаждается, глядя на фильмы раннего Бергмана, другой человек крепко засыпает.

Так важно ли «разбираться в духах»? Если вам нравится – разбирайтесь. Это процесс. В любом случае наслаждайтесь. Духи про это.

Что дозволено Юпитеру?

У красивых парфюмерных легенд есть пределы допустимого, оказывается.

Этические вопросы в парфюмерном маркетинге стали обсуждаться: в 2021 году вышла книга американского журналиста Гейба Оппенхайма «Парфюмер-призрак». Она посвящена феномену успеха фирмы Creed и истории взаимодействия главы этой семейной фирмы Оливье Крида со знаменитым парфюмером Пьером Бурдоном и его учеником парфюмером Жан-Кристофом Эро.

Фирма Creed с начала 80-х выпускала качественные, успешные духи. Автором композиций, над которыми анонимно трудились талантливые «носы», всегда указывался Оливье Крид, а позднее его сын. Это первая дискуссионная тема книги, показывающая, как меняется отношение к личности парфюмера. Автор хочет восстановить справедливость и обратить внимание на настоящих авторов ароматов Green Irish Tweed, Aventus, многих других. Одновременно это история из серии «увлеченный художник и хваткий делец». Творцы, да еще такие выдающиеся как парфюмер Пьер Бурдон, часто пребывают «в облаках» и не способны грамотно отстаивать свои права, исключения редки. Но если сорок лет назад, и даже пятнадцать лет назад, Оливье Крид мог раздавать интервью о своем замечательном парфюмерном творчестве и не думать о возможном разоблачении, то теперь это не так. Обилие информации принесло прозрачность даже в такую закрытую отрасль, как парфюмерия.

Кроме того, автор книги поднял тему пределов допустимых «преувеличений» при сочинении маркетинговых легенд. Пример Creed яркий, даже вопиющий. На протяжении десятилетий каждый мог узнать, что прямые предки Оливье Крида занимались парфюмерией, их клиентами были самые известные правители Европы. Первый Крид, прапрадедушка, изготавливал туалетную воду для короля Англии Георга III (начало XIX века), для Георга IV. Его сын работал для королевы Виктории (середина XIX века), Наполеона III и императрицы Евгении, императрицы Австро-Венгрии Сисси и многих других. Затем уже Черчилль не мог отправиться в парламент, не оросившись ароматом Creed. Среди поклонниц ароматов марки упоминались Грейс Келли, жена принца Монако и звезда Голливуда, принцесса Диана, другие члены королевской семьи Великобритании. У Оливье Крида, открывшего свой бутик в Париже в начале 80-х, с удовольствием брали интервью не только гламурные издания, но серьезные газеты и журналы; им было лестно беседовать с прямым потомком парфюмеров, украшавших жизнь монарших особ по обе стороны Ла Манша.

Сегодня существуют музеи парфюмерии и попытки создавать архивы. В «Осмотеке» в Версале есть коллекция флаконов известных исторических духов, 800 наименований, в том числе, там можно увидеть флаконы столетней давности. Флаконов Creed старше середины 80-х годов XX века не нашлось нигде. Но мало ли что: европейская история была бурной, может, случайно ничего не сохранилось? Тогда должны были найтись рекламные объявления в газетах или журналах, хотя бы начала XX века, фотографии магазинов, записи в бизнес-реестрах. Ничего этого нет, и многое указывает на то, что парфюмерная деятельность семьи Крид началась меньше сорока лет назад, а реклама с привлечением громких имен – всего лишь маркетинг. Тем временем семья Крид в 2019 году свою фирму продала.

Нанес ли Оливье Крид кому-то вред «королевскими» легендами? Вероятно, нет. Черчиллю, и тем более королям и королевам, все равно. Приятнее ли потребителям было носить, например, Fleurissimo Creed, зная, что его «обожала принцесса такая-то»? Да, это вдохновляет. Вписывалось ли это в правила игры в отрасли? До поры до времени – вполне. Но доступность информации поменяла условия игры. Кажется, сказочная карета Creed превратилась в тыкву.

Гендерный флакон

Правомерно ли разделять духи на мужские и женские? Этикетки и релизы нам указывают: вот духи «для мужчин», а эти – «унисекс». Для многих людей печатное слово авторитетно: а вдруг кто-то догадается, что женщина полилась духами из «мужского» флакона? И тогда – что?

Очень странная идея предполагать, что у летучих молекул есть признаки пола. Можно вспомнить, например, что гладиаторы в Древнем Риме намазывали тело розовым маслом, чтобы обрести силу и решимость для борьбы. Сегодня аромат розы считается женственным.

Правила в парфюмерии придуманы для потребителя. А подавляющему большинству мужчин очень важно, чтобы было четко написано «Для мужчин». Иначе это – покушение на его мужественность. Даже на полках магазинов флаконы женские и мужские расставлены по разным углам. Зато уж если обязательное «For man» присутствует, то во флаконе может быть что угодно, даже цветочное или гурманское. Если специалист сертифицировал этот аромат как «мужской», значит, так оно и есть!

Парфюмерия «для мужчин» стала активно внедряться в середине шестидесятых годов прошлого века: экономика восстановилась после войны, благосостояние выросло, мужчины стали больше ухаживать за собой. Появились Aramis Estée Lauder и Eau savage Dior, чудесный Pour Monsieur Chanel и другие. Затем стали продаваться лосьоны после бритья, понятно, только для мужской полки. Все вместе это увеличивало линейку и, следовательно, продажи душистой продукции, парфюм стал популярным подарком не только для женщины, но и для мужчин. Любой человек простит, если женщина, покупая подарок для любимого или знакомого мужчины, ошибется с выбором аромата. Но обязательно должно быть написано «For man», иначе именинник может обидеться.

Профессионалы отрасли всегда понимали условность этого разделения, иногда она мешала развиваться. Тогда была придумана спасительная маркировка «унисекс» – как разрешение экспериментировать. Для тех потребителей, кто сомневается, что окружающим все равно, какие духи ты выбираешь. Одним из первых таких ароматов считается CK One от Calvin Klein, 1994. Ароматы «унисекс» преподносились как современное веяние, хотя на самом деле это было возвращение к истокам. Ведь в конце XIX века считалось, что духи выпускают для людей, которым нравится хорошо пахнуть, вне зависимости от пола.

Платить дорого приятнее

Когда-то был популярен анекдот про «нового русского», который хвалился, что «всего лишь через дорогу» смог найти галстук вдвое дороже, чем его приятель, и был от этого счастлив.

Конечно, можно радостно нанести духи, купленные за небольшие деньги, и собирать в них комплименты. Но многие смотрят на цену как на показатель качества, и в таком случае более дорогие духи самому «носителю» будут нравиться больше, чем совсем дешевые. Действительно: купил, походя, флакон за 300 рублей, и если сразу не понравилось или близкий человек поморщился, – флакон легко летит в мусорную корзину или стоит забытый. А если флакон стоил в двадцать-тридцать раз дороже? Человек будет «разнашивать» духи, ждать, чтобы они «отстоялись с дороги», попробует их нанести при другой погоде; это же ценность! Как в человеческих отношениях: чем больше вложил, тем больше ценишь.

Чем дороже парфюм или марка, тем качественнее аромат? Сегодня это не совсем так. В современной парфюмерии мы плохо представляем, за что платим: за дорогую раскрученную марку, драгоценные кристаллы на флаконе, редкие ингредиенты? Или же компенсируем ограниченный тираж парфюма, вызванный небольшим производством? Платим за непохожесть на других? Огромный выбор факторов и обстоятельств.

Наверное, лучше доверять собственному носу, а не ценнику.

Понатуральнее, пожалуйста

Как сказал итальянский парфюмер Лоренцо Вилларези: «Натуральное не стоит идеализировать, а синтетику не следует демонизировать». И хотя, в том числе благодаря рекламным текстам, многие убеждены, что натуральные компоненты делают духи благороднее, более стойкими и качественными, – парфюмеры утверждают, что подлинные натуральные ароматы потребителю могут показаться совсем не привлекательными.

Духи сто лет назад, когда доля натуральных веществ была гораздо выше, звучали иначе. Сегодня чаще всего натуральные ингредиенты выигрышно оттеняются, или удачно заменены, синтетическими. «Мы используем натуральное сырье, чтобы дать аромату душу, объем и глубину, но нельзя переборщить с ними, потому что главное – найти баланс», – так объясняет свой принцип работы французский парфюмер Пьер Гийом.

Самое натуральное, что может быть, – это ароматическое масло проверенного бренда, только звучать его аромат будет негромко и недолго. Еще следует помнить, что натуральное сырье – это концентрированные и часто аллергенные вещества.

Пирамида и ноты

«Пирамида» нот в духах с самого начала была условной схемой, плоской проекцией структуры аромата. Далеко не все специалисты соглашались с трехэтажной «пирамидой», но потребители к ней привыкли. Это своеобразная рамка, подсказка для мозга, «как следует воспринимать аромат». Ноты головы, ноты сердца, база: бегло прочитав описание, покупатель может сориентироваться, стоит ли ему обращать внимание на эти духи. Чаще всего то, какие ноты будут названы, зависит от маркетолога, от того, каким задумывался образ новых духов в линейке бренда.

Количество и разнообразие ингредиентов современных духов невообразимо велико, их невозможно не только систематизировать, но и назвать словами, понятными не химику. И пахнуть эти молекулы, в зависимости от сочетаний с другими ингредиентами, могут по-разному. Зато пирамида «привяжет» воображение потребителя к чему-то конкретному, усредненному. Объяснит, что чувствовать.

Пирамида работает эффективнее, если добавлены другие ориентиры для восприятия – цвет флакона и соответствующее название. Например, если назвать духи «Малиновый звон», сделать цвет жидкости или флакон малинового цвета; написать, что аромат «фруктово-гурманский» или «ягодно-цветочный», а в пресс-релизе обозначить соответствующие ноты: малина подмосковная садовая, малина сербская лесная, роза, жасмин… Интересно, вне зависимости от наполнения флакона, все ли смогут не думать о малине?

Сочетания душистых молекул, в зависимости от их веса и подвижности, давно пытались систематизировать. Развил и усовершенствовал эти усилия французский парфюмер Жан Карль, чтобы, по его словам, «вооружить парфюмера знанием закономерностей». Карль в сороковые годы прошлого века составил пропорции сочетаний «нот головы», ноты «сердца» (он их называет модификаторами), дал примеры гармоничных «базовых аккордов». У Жана Карля было, по крайней мере, две веские причины составлять таблицы сочетаемости и реестры натуральных и синтетических душистых веществ в зависимости от их «волатильности» и тяжести. Он был директором первой школы парфюмеров и хотел выработать методику подготовки специалистов. Во-вторых, сам парфюмер, как выяснилось позже, частично или полностью потерял обоняние, подсказки могли пригодиться в профессиональной деятельности самому Карлю и его коллегам, оказавшимся в похожей беде.

Известно, что работавшая одновременно с Жаном Карлем парфюмер Жермен Селье не только не желала пользоваться этой методикой, но и горячо протестовала против применения подобной аналитики в творчестве. Метод работы Селье был, по-видимому, больше похож на моцартовский и спонтанный. Дебаты Карля и Селье были настолько горячими, что Селье предоставили лабораторию на другом конце Парижа, лишь бы не слышать, что она думает по поводу таблиц и правил составления ароматов. Забавно, но до потомков дошли не только смелые, при этом гармоничные ароматы, составленные Жермен Селье, но и эпитеты, которыми она обзывала коллег и начальство.

В «пирамидах» есть доля абсурда: распределение нот по «этажам» предполагает, что вещества, как актеры в опере, стоят и ждут очереди, чтобы выступить каждый со своей арией. «Головные ноты» закончили – вперед выступают «ноты сердца». На самом деле какие-то вещества звучат на протяжении всей мелодии аромата, чьи-то «арии» можно слышать одновременно с другими. Вопрос в том, сложится ли хор.

С середины сороковых годов прошлого века, когда работали Карль и Селье, изменилось многое. Прежде ценилась целостность, монолитные неделимые ароматы, уникальный баланс. Теперь канона больше не существует, дозволено все, что продается. Если удачный маркетинг сможет сделать успешным моноаромат «Антивампир» с запахом чеснока – почему бы и нет?

Антимиф

Да, «пирамида» ингредиентов устарела. Но все с этим мирятся, и только Рэи Кавакубо дает себе труд наглядно продемонстрировать нелепость «парфюмерных подсказок».

Рэи Кавакубо, победив совместно с Йоджи Ямамото предрассудки в одежде, принялась за парфюмерию. Покушение на основы было совершено посредством двух «антипарфюмов»: Odeur 53, Comme des Garcons (1998) и Odeur 71, Comme des Garcons (2000).

Как всегда, в подвигах отважной японки можно отметить новаторство, реальное достижение, иронию на грани издевки. В Odeur 53, CdG душистые вещества даны списком из 53 пунктов. В релизе отмечено, что 49 из них никогда не использовались в парфюмерии, и они звучат одновременно – безо всяких «ступеней раскрытия». Кстати, зачем тогда вообще говорить об ингредиентах? Это для того, чтобы эффектно перечислить вот это все: жженая резина, лак для ногтей, графит, волосы куклы и прочее… В других «антидухах», Odeur 71, CdG, соответственно, 71 ингредиент. Нравится читать о компонентах? Получите, ознакомьтесь со всем списком, если хватит терпения.

Когда-то другая революционерка от моды, Габриэль Шанель, отвергла традиционные романтические названия духов, явив первые духи с номером – Chanel № 5, поскольку число «5» было ее талисманом. Эти духи действительно принесли ей большую удачу. Рэи Кавакубо, очевидно, поклоняется числу 8, знаку бесконечности: Odeur 53, 5+3=8; Odeur 71, 7+1=8.

Такова парфюмерия: отказ от устаревших мифов творит новые легенды.

Хит маркетинга

Духи с феромонами! Духи для привлечения людей и особенно потенциальных половых партнеров! Надушился – стал привлекательнее, лучшей версией самого себя. Конечно, это самый веский аргумент продаж, какой можно придумать. Но ученые настаивают, что роль феромонов в человеческой коммуникации, в отличие от жизни насекомых, не доказана. Исследования ведутся, но скорее всего – нет.

Если бы подтвердилось, что некие вещества, выделяемые человеческим организмом, могут эффективно управлять поведением другого человека, это была бы самая ценная, самая оберегаемая информация, и не только в парфюмерии. Эффективная и потенциально предельно опасная возможность манипулирования.

У насекомых, например, феромоны воспринимаются самцами как приказ, их реакция однозначная. Но, например, у птиц в большинстве случаев феромональной коммуникации нет, в выборе партнера птицы опираются на зрительные и слуховые впечатления. Так и у человека, кроме обоняния, к расшифровке внешнего сигнала подключены многие чувства: слух, зрение, эмоциональный опыт, социальные стандарты поведения. Да, привлекательный, привлекающий аромат существует. Нам приятен запах булок или красивый парфюм на опрятно одетом человеке. Но это не станет единственным аргументом, не лишит нас воли при считывании других параметров явления. Для человека аромат – всего лишь часть информации.

Ученые пока не готовы приписать свойства феромонов ни человеческому поту, ни другим секреторным выделениям. Издревле, например, считалось, что аромат мускуса является аттрактантом и афродизиаком, от этого пострадали многие животные – их железы использовались при производстве духов. Но в любом случае, намазавшись сегодня мускусом или «циветом», нельзя рассчитывать на однозначную и комплиментарную реакцию людей противоположного пола. Возможно и обратное: могут заподозрить в пренебрежении гигиеной, в наши дни не принято сильно пахнуть чем-то «животным».

Пока ученые изучают, спорят, размышляют – и не находят доказательств феромональных посланий от человека к человеку. Да, люди выделяют пахучие вещества, в том числе запахи, несущие персональную информацию. Приятным может быть, например, пот любимого человека, но это не обязательно и не у всех так…

Безусловно, органы восприятия запахов и функции мозга не до конца изучены, их продолжают исследовать. Одно из перспективных направлений – обонятельная коммуникация ребенка с матерью при кормлении, то самое довербальное общение. И опять же: к общению матери и ребенка добавляются звуки, интонации, осязание, зрение.

Молодость навсегда

Феромоны не доказаны, но зато запахи старения, по-видимому, найдены. Японские исследователи нашли доказательства того, что после сорока организм человека, его кожа начинает источать специфическое вещество, ненасыщенный альдегид, с узнаваемым неприятным запахом. Его, разумеется, следует смыть специальным средством, а это не слишком просто, вещество растворяется с трудом. Затем можно нанести «лактонный» аромат, свойственный молодой коже. «Омолаживающие» одоранты – одно из перспективных направлений в парфюмерии. В будущем, возможно, искусственный интеллект будет составлять персональный парфюм, который сможет стереть запах возраста с вашей кожи и омолодить ваш персональный аромат, если пожелаете. Предположим, появится прибор в ванной, определяющий и генерирующий выигрышный аромат на сегодня, в зависимости от того, чем вы собираетесь заниматься и каких целей стремитесь достичь. Аромат исцеляющий, привлекающий, расслабляющий, уникальный, только ваш: останется нажать на кнопку.

Content

Елена Селестин
Дух времени
О чем может рассказать флакон любимого парфюма

Вступление

Тенденции нашего времени

Правила успешных исключений

А поговорить? Духи и слова

Парфюмерная поэтика

Парфюмерный сторителлинг

Ароматы библиотеки

Слов не хватает!

Просветители

Трансформеры. Духи и драгоценности

Истина в парфюме и вине

Жизнь аромата коротка, искусство вечно

Фабрики ароматов

Волны времени

Россия. Аромат отечества

Когда фабрики были большими

Франция. Родина прекрасного парфюма

США. Заморские носы

Великобритания. Прошептать или крикнуть

Италия. Семья прежде всего

Япония. Все бабочки мира

Оман. Музыка его величества

Гамлет взял власть

Мифы и легенды парфюма