Оксана Триведи

Приближаясь к счастью

Всем, кто хочет приблизиться к счастью

© Оксана Триведи

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© Анна Гайворонская, иллюстрация

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Плейлист

B1A4 – Follow Me

NMIXX – Young, Dumb, Stupid

TWICE – The Feels

Enhypen – Polaroid Love

BLACKPINK – Ready For Love

Stray Kids – Case 143

A.C.E – Clover

IVE – I Am

THE BOYZ – I’m Your Boy

Red Velvet – Feel My Rhythm

Itzy – Sneakers

(G)I-DLE – Queencard

Jisoo – Flower

Fifty Fifty – Cupid

B1A4 – You And I

Глава 1

«Слушай своё сердце и ни на кого не оглядывайся».

Я вспомнила, что сказала мне Валерия Михайловна – моя преподавательница по фортепиано – позавчера, когда мы репетировали в последний раз перед моей поездкой. Легко сказать, но на самом деле в моём сердце происходила какая-то битва всех возможных эмоций. Я пыталась успокоиться, чтобы повторить музыкальные произведения, которые подготовила для выступления, но разуму с сердцем порой бывает сложно договориться. Меня почти трясло от волнения. Я с трудом могла контролировать себя. Мне нужно войти туда в любом случае. На минуту я остановилась и огляделась по сторонам. Апрель танцевал на незнакомых улицах. Неподалёку располагался маленький сквер. Мой взгляд застыл на деревьях с нежными розовыми лепестками. Цветение – лучшее время года. Я обожала весну. Мне казалось, что когда всё цветёт, то и в жизни наступает сезон чего-то нового. Я любила наблюдать за переменами в природе. Но что касалось меня, то я ненавидела что-либо менять в собственном мире. Я боялась выйти из зоны комфорта. Мне было проще надевать маску безразличия, чем соглашаться на какие-то кардинальные эксперименты. Так было до недавнего времени. Пока моя добрая, так и хочется показать в воздухе кавычки возле этого прилагательного, преподавательница в музыкальном колледже, в котором я училась на первом курсе, не устроила мне сюрприз. Может быть, любая другая девчонка на моём месте была бы этому безумно рада, но я чуть не сошла с ума от шока, когда узнала, что от меня требуется. Валерия Михайловна Бабанина записала на видео мою игру на фортепиано, а затем отправила на конкурс. О том, что произошло позже, я узнала, стоя на ступеньках музыкального колледжа и думая о чём-то своём. Это было неделю назад. Тогда мне почудилось, что мой привычный мир рухнул.

– Дана, поздравляю!

Я уже собиралась спуститься по лестнице, когда услышала голос своей подруги Регины Беликовой.

– Ты видела результаты конкурса? – спросила она.

– Нет. – Я обернулась и неуверенно пожала плечами.

– Скорее. – Регина помахала рукой.

Меня никогда не нужно просить дважды. Я влетела в раскрытую дверь и подбежала к стенду, на котором были расклеены объявления и афиши. В самом центре я увидела листок с цветными словами. И моё сердце понеслось с невероятной скоростью. Это правда. Я выиграла. Впервые в жизни я заняла первое место в музыкальном конкурсе в номинации «Фортепиано».

«Дипломом награждается Дана Кошель – лауреат I степени в VII открытом конкурсе пианистов».

Меня охватило странное чувство. Лишь на секунду я почувствовала себя счастливой, словно разрешила себе испытать радость от победы. А затем перед глазами замелькали рассыпающиеся чёрно-белые клавиши. Душераздирающие звуки. Разбитое пианино. Прошлое вновь накрыло меня с головой. Я вздрогнула. Как бы я хотела навсегда забыть это.

– С тобой всё в порядке? – Регина дотронулась до моего плеча.

Я снова перечитала результаты конкурса. Жаркие эмоции, которые хотели забрать меня в свой плен, уже отступили. Я привыкла думать холодной головой. Должна это делать. Может быть, какая-то крошечная часть меня желала радоваться, прыгать от счастья, гордиться собой, но я заглушала подобные чувства. Я знала, что не могла себе этого позволить. Горькие воспоминания терзали моё сердце, я часто закрывалась от всех.

– Мне пора домой, – еле слышно прошептала я.

От волнения пересохло горло. Я уже хотела развернуться, чтобы идти к выходу.

– Кажется, кто-то будет очень сильно расстроен такими результатами, – проговорила Регина и кивнула на спускавшуюся со второго этажа Алину Полетаеву.

Моё сердце сжалось. Не знаю почему, но мне было больно за подругу. Впрочем, Алину теперь сложно назвать моей подругой. Мы учились в одном классе, дружили с детства, а потом она начала видеть во мне соперницу. Она паршиво училась в обычной школе. Я помогала ей. Она часто прогуливала занятия в музыкальной школе, а я делала всё, чтобы она не отстала от программы. Даже её поступление в музыкальный колледж при консерватории частично моя заслуга. Но, похоже, Алина совсем не ценила нашу дружбу. Вместо этого она всячески пыталась уколоть меня, напоминая о самом болезненном периоде моей жизни. Я всегда считала, что настоящие друзья должны помогать в любой ситуации, а не причинять боль. У Алинки было другое представление о дружбе. Иногда я возвращалась в приятные детские воспоминания, когда мы с Алинкой казались самой крепкой командой девочек, которые будут дружить вечно. Но время идёт. И мы идём куда-то вместе с ним. Убегаем от себя или приближаемся к истинному «я». Не знаю. Мне бы хотелось вернуть нашу дружбу, но я понятия не имела, что об этом думала Алина. Казалось, что она давным-давно вычеркнула меня из друзей или держала в запасном списке, если вдруг ей понадобится помощь. Порой она делала вид, что не замечает меня. Потом к ней будто возвращалась память, на несколько минут, и она опять превращалась в мою подругу. Меня бесили эти перепады настроения. Терпеть не могу, когда люди притворяются, чтобы извлечь выгоду. Да, от меня все ждали лишь помощи, либо списать домашку, либо подготовиться к экзаменам, либо составить компанию. А кто бы мне помог? Кто поддержал бы, когда я снова и снова тонула в болоте прошлого? Рядом таких людей не было. Конечно, Регина – моя лучшая подруга, но она дружила и с Алиной тоже. Всего несколько лет назад все видели в нас неразлучную троицу. Сейчас Беликовой приходилось метаться между мной и Алиной. Я очень боялась того дня, когда Регинка сделает выбор в пользу Алины. А я просто останусь в одиночестве. Если бы было возможно, то я с радостью бы отдала Алинке эту победу, лишь бы сохранить нашу дружбу. Однако понимала, что это нечестно – отдавать приз той, кто не заслужил его. Полетаева действительно плохо владела инструментом.

– Вы ещё не ушли? Меня ждёте? – Алина подошла к нам.

Мы с Региной переглянулись. Лёгкая тень страха пробежала по лицу Полетаевой. Ей вообще несвойственна пугливость. Но сегодня она была в каком-то предвкушении, и малейший намёк на неудачу вызывал у неё чудовищную порцию отчаяния. Я заметила это.

– Не волнуйся, – начала Регина и замолчала, когда Алина оттолкнула её и подошла ближе к стенду.

Несколько секунд Полетаева впитывала в себя информацию, а потом посмотрела на меня своими прищуренными миндалевидными глазами, словно беззвучно произносила: «Я тебя ненавижу». Этот взгляд почти загипнотизировал меня. Не было сил сказать хотя бы слово.

– Алин, будут другие конкурсы. Ты ещё сможешь доказать, что… – Регина сделала очередную попытку успокоить Полетаеву.

– Таких конкурсов уже не будет. Ты знаешь, Регинка, – ответила Алина и, не глядя на меня, вышла из колледжа.

Вот так всегда в жизни. Победа приходит одновременно с проблемой. В чём-то становишься первым, но теряешь важное – дружбу. К горлу подкатило гадкое чувство. Мы дружили с Алиной десять лет. Я всегда была на её стороне. Только этот год, когда мы стали студентками, оказался другим, перевернул некоторые правила, показал разные грани нашей дружбы.

– Пошли, победительница, – сказала Регина.

Мы вышли на улицу.

– Регин, у меня такое чувство, что я проиграла что-то ценное, что я предала подругу.

– Да ну! Данка, ты чего? Ты получила заслуженное первое место. Я видела, как ты умеешь играть. Это божественно. И слышала, как безобразничает Алинка. Честно, я вообще не знаю, зачем её продолжают держать в музыкальном колледже. Неужели никто не видит, что она давно забила на учёбу и в будущем явно не планирует связывать себя с музыкой. Просто её родители знакомы с руководством. А у них принцип, чтобы везде всем говорить, что их дочь окончила колледж при консерватории. Что толку от такого обучения, если в её игре нет никаких чувств?

Я задумалась над словами Регины.

– Я бы не смогла играть на скрипке, если бы не любила её. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью, что скоро смогу взять в руки инструмент и почувствовать ту фантастическую волну мелодии, которая делает меня счастливой, – продолжила Регина.

– Да. Это точно. Я согласна с тобой. Прикосновение к клавишам, звук, который они рождают, невидимая магия музыки – всё это помогает мне испытывать чувство счастья. Когда справляюсь с некоторыми эмоциями, я люблю играть на фортепиано. Я влюбилась в него ещё в шесть лет. И эта связь особенная. Я не могу подстраиваться и играть хуже, чтобы не пройти в конкурсе. Я играю как чувствую, как живу. Для меня музыка и есть сама жизнь. И притворяться, чтобы помочь подруге победить, – это, наверное, было бы предательством по отношению к себе.

– Дана, не переживай. Она хотела выиграть этот конкурс только ради одной цели.

– И какая же цель?

– Только не говори, что не догадываешься.

– Алинка что-то рассказывала тебе?

– Тот, кто побеждает в этом конкурсе, получает в подарок поездку на концерт, а ведущим будет один известный актёр.

Мы почти дошли до моего дома. Я резко остановилась.

– Регин, про участие в концерте я что-то слышала. Ну и что тут особенного? Что Полетаева хотела получить? Обычно на концерте победителю надо выступить, сыграть произведение.

– Об этом как раз Алинка и не думала. Она хотела выиграть поездку только ради встречи со своим кумиром. По слухам, ведущим будет один популярный молодой актёр. А ты знаешь, что Полетаева сейчас большая фанатка k-pop-айдолов и всей корейской культуры.

– Что? Ты хочешь сказать, что она участвовала в конкурсе только для того, чтобы попасть на этот концерт и познакомиться с какими-то актёрами?

– Вот именно.

– Не могу поверить. Она ничего не говорила мне об этом.

– Дана, ты меня удивляешь. Вся музыкалка обсуждала эту тему. А ты, выходит, не знала, на что подписалась.

– Я ничего не знала об этом конкурсе. Просто несколько недель назад Валерия Михайловна оставила меня после занятий и попросила сыграть то, что мне больше всего нравится. Так я и сделала. Конечно, я заметила, что она снимала на видео, как я играю. Но я и подумать не могла, что она отправит моё выступление на конкурс. Я решила, что это видео ей нужно просто для какой-то отчётности.

– Вау! Это прямо судьба. Я знаю, что Алинка умоляла своего педагога отправить её видео на конкурс. Ты не просила, а Валерия Михайловна сама это сделала. Значит, твоя игра произвела на неё особенное впечатление. Просто так победа не достаётся. Первое место получить можно благодаря таланту. Поздравляю, подруга! Ты попала.

– Спасибо! Но я хотела бы помириться с Алиной. Не желаю, чтобы это первое место стало окончанием нашей дружбы.

– Дана, ты слишком добрая. Полетаева всегда использовала тебя, чтобы выглядеть лучше. А ты продолжаешь мечтать о дружбе с ней. Я почти сразу её раскусила. Только я молчала, не хотела портить твоё наивное ощущение бытия. Вместо того чтобы переживать из-за такой подруги, тебе надо сосредоточиться на себе. Тебя ждёт встреча, которая определённо изменит твою жизнь. Только умоляю тебя. Пожалуйста, не влюбляйся в этого актёра, кем бы он ни был. Иначе этим ты разобьёшь сердце нашей Алинки. Уж этого она точно не простит.

– Регина! Ай-ай-ай! Как ты можешь говорить такое! Тебе известно, что я не хочу влюбляться. По крайней мере, пока не получу высшее образование. Не желаю отвлекаться на чувства. Мне легче концентрироваться на чём-то одном.

– Знаю. Но вдруг эта поездка нужна для того, чтобы ты встретила свою судьбу?

– На сегодняшний день моя судьба – это пианино.

– Ага.

– Пока, Регин!

– Данка, ты всегда так делаешь. Когда поднимается тема, которая тебе не нравится, ты убегаешь. И сколько ты ещё будешь бежать? Нам по восемнадцать лет. И это прекрасное время для первой любви.

– Мне нужно заниматься.

– Когда на улице такая красивая весна, разве хочется делать домашнюю работу? В отличие от тебя, я мечтаю влюбиться. Ну и, конечно, чтобы это была взаимная любовь. От безответной любви никто страдать не хочет. Хотя такое чувство и выглядит очень романтичным. Счастливая любовь куда лучше.

– Уж лучше не влюбляться, чтобы потом не страдать.

– Дана, какая ты правильная! Все надеются встретить свою настоящую любовь. А ты…

– Да. А я надеюсь держаться подальше от чувств, которые могут помешать исполнить мои мечты.

– Безумная карьеристка! Классные подруги меня окружают. Ничего не скажешь.

– Хватит жаловаться.

– Я не жалуюсь. Я горжусь. Кстати, когда будем отмечать твою победу в конкурсе? Может быть, сегодня вечером в кафе? Тортик и…

– Регин, а тебе не кажется, что отмечать сейчас неуместно по отношению к Алине. Она расстроена.

– Опять ты. Перестань думать о других. В первую очередь надо думать о себе. Ты выиграла. Ты достойна лучшего. Так зачем каждый раз вспоминать о Полетаевой?

– Может быть, ты и права. Только отмечать будем, когда преподавательница сообщит мне об этом лично. И лучше после участия в том концерте, если, конечно, я всё-таки решусь там выступить.

– Ты должна выступить. Но как долго ждать торта!

– Зато для фигуры полезно.

– Ладно. До завтра! Я тебе ещё напишу.

– Пока!

Глава 2

Апрельский ветер нежно касался кожи. Солнечный свет накрывал с головой, заставляя забывать о неприятностях. В этом вся весна. Кажется, можно получить всё, что захочешь. Стоит только подумать о том, чего действительно желает сердце. Сегодня рано утром я прилетела в Сеул для участия в Международном музыкальном фестивале, потому что я стала победителем конкурса пианистов. Лауреату I степени в этом конкурсе полагался главный приз – поездка в Южную Корею на двухнедельные курсы в Международной школе музыки, посещение мастер-классов и выступление на концерте в рамках фестиваля. Словом, меня ждала насыщенная программа, полная музыки и общения с профессионалами. Музыкальный колледж, в котором я училась, гордился этим и держал за меня кулачки. Я видела красивый нарисованный плакат в мою поддержку. Это чуть не довело меня до слёз, а я уже слишком долго сдерживалась и не позволяла себе плакать. Почти на целый месяц я должна была отправиться так далеко, в незнакомое место. Меня одолевали сомнения. Пару раз я даже пыталась отказаться, но Валерия Михайловна не разрешала мне сорваться. Преподавательница обещала быть со мной на связи всё время, чтобы помочь с подготовкой к выступлению на концерте. И это единственный пункт, который меня немного успокаивал. К тому же я буду там не одна. В этой школе будут заниматься ещё победители из других стран. Хотя неуверенность то и дело меня тормошила, заставляя сомневаться, я всё-таки понимала свою ответственность и то, что я просто обязана быть благодарной за внимание к моему творчеству.

В международном аэропорту Инчхон повсюду спешили люди. А я медленно катила свой малиновый чемодан к выходу, одновременно подтягивая другой рукой большую дорожную сумку на правом плече. Когда я наконец-то вышла из аэропорта, то тут же наткнулась на табличку, написанную огромными русскими буквами. ДАНА КОШЕЛЬ. Нет слов, чтобы передать, как я обрадовалась, увидев знакомый язык. Я окинула взглядом человека, державшего эту табличку. Молодая улыбчивая кореянка встретилась со мной глазами и решительно направилась ко мне.

– Дана Кошель? – спросила она.

– Да, – ответила я по-русски, а потом вспомнила, где я, и быстро прошептала: «Йес».

– Всё в порядке? Как полёт? Вы можете говорить на русском. Я понимаю. Я переводчик и куратор музыкальных проектов. Ким Ханбёль. – Кореянка сделала лёгкий поклон головой.

Я машинально повторила это движение и добавила:

– Спасибо! Всё хорошо. Я рада, что вы встретили меня.

– Это моя работа. – Ким Ханбёль поправила свои длинные чёрные волосы за уши и опустила табличку.

Затем она ещё раз внимательно посмотрела на меня, а потом помахала рукой, чтобы я следовала за ней. И я поспешила. Через несколько минут мы сели в машину. Водителем оказался пожилой кореец, который бросил быстрый взгляд на меня и тут же уставился в лобовое стекло. Я села рядом с Ким Ханбёль на заднее сиденье. Девушка тут же достала телефон и принялась звонить. Зазвучала торопливая корейская речь. И это мгновенно пробудило во мне тоску. Я захотела домой. Вот прямо сейчас вернуться бы в аэропорт и лететь обратно. Конечно, детское желание. Но я и не ощущала себя взрослой. Мне всего лишь месяц назад исполнилось восемнадцать, и я ещё не привыкла к тому, что стала совершеннолетней. Хотя здесь мне и придётся проявить самостоятельность, доказать, что я смогу сама о себе позаботиться. Чтобы не сойти с ума от мыслей, я начала смотреть в окно, пристально разглядывая дороги, которые постепенно наполнялись другими автомобилями. Вскоре вместо весенних полей и многочисленных посадок стали появляться высотные здания. Мы въехали в город. Дома, торговые центры, люди – всё мелькало перед глазами. Всё было новым и таким интересным. Я впервые оказалась за границей. Одна половина убеждала меня в том, что это мне снится, что я, преданная своим принципам, выступающая против перемен, просто не могла здесь очутиться. Но вторая половина моего сознания упорно заставляла меня поверить в то, что я всё же решилась на столь необычное приключение, включающее в себя музыкальное путешествие, и что я просто обязана использовать шанс, который подарила мне судьба. Внезапно машина резко затормозила. И я повернулась к моей провожатой.

– Мы приехали, – объявила Ким Ханбёль.

Я снова выглянула в окно. Неподалёку я заметила небольшой дом белого цвета с коричневой крышей. Чуть подальше находилось ещё два дома такой же архитектурной формы и цветовой гаммы.

– Дана, это ключ от дома, в котором вы будете жить вместе с другими студентами на время прохождения курсов в школе музыки и участия в фестивале, – сказала Ким Ханбёль, когда мы вышли из автомобиля.

Я взяла ключ и вытащила пластиковую ручку чемодана, приготовившись снова катить свой багаж.

– Вам нужно поторопиться, чтобы успеть на занятия. Через полчаса я вызову вам такси. Будьте готовы к этому времени, – проговорила Ким Ханбёль, открывая дверцу машины.

– А вы не зайдёте со мной? Вдруг я не смогу открыть замок? – спросила я, показывая на дом.

– Я спешу. Мне нужно встретить ещё одного студента. Вы справитесь. В доме две комнаты с двумя кроватями. Можете выбрать любую, которая не занята. Три девушки в доме должны вести себя хорошо. Мы с вами увидимся уже в Международной школе музыки. Не забудьте про такси. Оно доставит вас прямо к зданию, где будут проходить курсы.

– Хорошо. Спасибо!

Кореянка улыбнулась, быстро поклонилась и села в автомобиль. А я как можно скорее двинулась к дому. Вставив ключ в замок, несколько раз прокрутила, и дверь открылась. Слава богу! Переступив порог своего нового жилья, я сразу же поняла, что влюбилась. Влюбилась в этот дом. Интерьер был простым, но изящным. От входной двери располагался просторный зал в светлых оттенках. Серый диван стоял посередине, а рядом с ним двухъярусный стеклянный журнальный столик. Напротив, у стены, стояло чёрное пианино. Я торопливо подошла к инструменту и провела кончиками пальцев по крышке. Я соскучилась по игре. Я так привыкла каждый день жить лишь музыкой, но этот перелёт выбил меня из привычного ритма. Хотела бы я остаться сейчас здесь, прикоснуться к клавишам, отключить мысли… Но мой взгляд остановился на коралловых наручных часах, и я поняла, что нужно поспешить.

Дверь слева вела на кухню. Я заглянула туда мельком, решила, что позже рассмотрю всё повнимательнее. Сейчас мне нужно выбрать комнату, освежиться, переодеться и ждать такси. Экскурсию по дому организую себе потом. Надо сосредоточиться на том, ради чего я здесь вообще нахожусь. Моя немного сонная голова всё же продолжала активно работать. Открыв дверь в первую комнату, я заметила возле одной кровати большой чёрный чемодан. Ага, уже кто-то занял место. Правда, была ещё свободная кровать. Но я почему-то не захотела остаться здесь. Закрыв дверь, направилась в другую спальню. Моё внимание привлекла кровать у окна. Можно ночью смотреть на звёзды, видеть рассвет. Я поставила около этой кровати свой чемодан и сумку. Повернувшись ко второй постели, я обнаружила на ней красную косметичку с белыми сердечками. Подойдя ближе, я увидела с другой стороны красный пластиковый чемодан. И эта комната уже занята. Мне понравилась кровать, да и вся спальня. Тем более у моей соседки по комнате почти такой же вкус, как и у меня. У неё красный чемодан, а у меня – розовый. По цветовой палитре это ближе, чем чёрный. Я решила остаться здесь. Свой выбор сделала. Надеюсь, я смогу выжить в этом месте ближайшие три недели.

Глава 3

Позади меня находилось здание Сеульского культурного центра, в котором была организована специальная Международная школа музыки. Через несколько минут начнутся занятия. Мне надо войти, познакомиться, приступить к учёбе с иностранцами, победителями из других стран. Но я была абсолютно растеряна. Ким Ханбёль, как и обещала, прислала за мной такси, которое уже было оплачено. Я надеялась, что эта переводчица тоже приедет, но нет. Она, наверное, посчитала, что будет лучше, если в первый же день в Сеуле я начну привыкать быть самостоятельной. Это сбивало с толку. Больше всего на свете сейчас мне нужна поддержка, а не желание слушать дикие мысли, которые рождались в моей голове от страха перед неизвестностью. Не всегда человеку требуется уединение для того, чтобы настроиться на новый этап в своей жизни.

Цветущие ветки на фоне голубого неба выглядели так завораживающе, что я даже задержала дыхание на минуту. Потом, сделав парочку глубоких вдохов, я вытащила телефон из сумки. Включив камеру, сосредоточилась на экране. Яркий солнечный свет мешал разглядеть, получился снимок или нет. Несколько раз я прищурилась, чтобы поймать идеальный кадр. Внезапно подул приятный апрельский ветер, отчего бледно-розовые цветки сорвались с веток и полетели на землю. Красота весны очаровывала. На короткий миг я почти забыла, что мне нужно отправляться на занятия. Как хорошо было бы остаться здесь и просто наблюдать за этим чудом вокруг! Но я знала, что не могу подвести людей, которые в меня верят. Меня пугало всё незнакомое и новое, эти непривычные репетиции на английском языке, которые будут впервые в моей жизни. Слава богу, я говорила по-английски, поэтому не сильно переживала. Только не могла справиться с нервозностью. Я делала всё возможное, чтобы на меня не обращали внимания, чтобы не замечали. Не делала макияж, чтобы не привлекать парней, отлично училась, чтобы лишний раз меня не спрашивали, потому что часто за мои заслуги оценка выходила автоматом. Однако сейчас я стояла в центре Сеула, мой мозг готов был лопнуть. Неужели я и правда прилетела в Корею? Я позволила увезти себя так далеко от дома, от моей любимой комнаты, забитой распечатками нот и книгами? До сих пор не понимала, как это вышло. Страх вновь накрыл меня с головой. Мне надо развернуться и заставить себя приблизиться к этому зданию, войти и попытаться выжить. Я смогу. Я старалась придать себе внешней уверенности. На самом деле, всё было гораздо сложнее. Я двинулась вперёд, ближе к скверу и сделала ещё несколько фотографий, а потом резко обернулась. На экране смартфона не было цветущих деревьев, неба, красивого здания. Я поморгала пару раз. Из-за солнца трудно что-то понять. Присмотревшись, я поняла, что моя камера уткнулась в воротник тёмно-коричневого пальто. Еле слышно я вздохнула, а потом медленно опустила телефон. Мой взгляд упёрся в мужскую грудь. Я подняла голову и увидела перед собой молодого корейца. От неожиданности я слегка попятилась.

Парень смотрел прямо на меня. От его чёрных узких глаз веяло холодом. Слишком суровый взгляд поразительно контрастировал с его нежными, как розовые лепестки, губами. Такое ощущение, что верхняя часть лица ещё продолжала жить в зимнем ритме, а нижняя половина уже расцветала под тёплым весенним солнцем. По моему телу разлилась какая-то жгучая волна очарования. Я впервые в жизни с таким нескрываемым восхищением разглядывала удивительное, немного смуглое лицо незнакомого парня. Моё сердце стало разгоняться, словно перед началом большого марафона. Бег на длинную дистанцию. Да, именно это я почувствовала, когда мы встретились взглядом.

– Хочешь автограф или селфи? – поклонившись, спросил молодой человек по-английски и вытащил из ушей белые беспроводные наушники.

До меня тут же долетели слова из песни, звучавшей на высокой громкости: «Следуй за мной. Следуй за мной. Следуй за мной, девушка».

К счастью, мой английский язык был достаточно хорош, и я поняла его вопрос, хотя и с чуть-чуть корейским акцентом.

– Нет, – поспешно ответила я.

«Ты моя единственная», – продолжало звучать из наушников.

– Классная песня. «Follow me» B1A4, – сказал парень, а затем его большой палец заскользил по экрану мобильного телефона. И через секунду музыка затихла.

Зачем мне его автограф или фото? Он что, знаменитость? Понятия не имела. Его лицо мне ни о чём не говорило. Возможно, Алинка, моя подружка, вернее, бывшая подружка, догадалась бы, кто это, поскольку была сумасшедшей фанаткой корейской культуры. Я же просто смотрела на незнакомца и почему-то не могла оторвать свой взгляд от него. Внезапно моё внимание привлекла маленькая яркая серёжка в его левом ухе. Боже! Никогда не интересовалась мальчишками, которые носят украшения. И ещё терпеть не могла татуировки на теле. Абсолютно не мой тип. Парень был высокого роста. Наверное, на целую голову выше меня.

Внезапно молодой человек наклонился так, что его лицо оказалось напротив моего. Очень близко. И до меня дошло, что я чересчур долго разглядывала его. Как-то неприлично.

– Тогда почему так смотришь на меня? Словно хочешь спросить что-то, но не решаешься?

Ого. Два вопроса. Мне надо сначала перевести их на русский, придумать ответ, а потом уж попытаться сформулировать его на английском языке.

– Я первая пришла сюда. И хотела побыть здесь в одиночестве.

– Я тоже пришёл сюда, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Но ты помешала мне.

Это намёк, что я должна уйти?

– Сквер для всех, и я думаю, что здесь всем хватит места, – возразила я. Если честно, то мне совсем не хотелось уходить. Мягкий, приятный голос этого корейца волшебным образом действовал на мою душу. Я успокоилась. Почти не было страха. Я стала победителем конкурса, смогла получить такой приз: поездку и участие в концерте. Но в глубине души застыла ноющая боль, потому что все от меня ждут наилучшего результата, я не могу никого подвести. Я сама знаю об этом, стараюсь изо всех сил, поэтому частые напоминания о том, что и как я должна сделать, начинали порядком раздражать меня. С годами люди не облегчают себе жизнь, а лишь больше усложняют. И это неправильно.

– Откуда ты? – Незнакомец выпрямился во весь рост.

Мне снова пришлось поглядывать на него снизу вверх.

– Из России.

– Давно приехала?

– Сегодня мой первый день в Сеуле.

– Вау! – Лукавая улыбка затанцевала на лице корейца.

Я заметила, что в его чёрных глазах, которые до этого излучали холод, вдруг появились искорки, наполненные каким-то невероятным светом. Он весь загорелся. Его лицо показалось мне очень красивым. От него исходила магия. Что-то доброе и тёплое пряталось там, за горизонтом его глаз, где-то в океане его мыслей кружились в танце позитивное настроение и искренность. Словно прежде незнакомец был в маске, а потом сбросил её и позволил себе быть настоящим. Я как будто подзарядилась от него. И тоже весело улыбнулась.

– Значит, ты ещё не успела попробовать корейские блюда?

Я отрицательно покачала головой и тихо добавила:

– Не только корейские, я вообще ещё сегодня ничего не ела и не пила.

Лишь в эту минуту я поняла, что слабость от голода завладела мной. Главное – мне не хватало упасть в обморок, особенно сейчас. Жаль, не было времени даже выпить просто чай.

– Пойдём, я покажу тебе мою любимую еду. – Парень схватил меня за руку.

Моё сердце взлетело в космос. Я посмотрела на свои пальцы, зажатые в его широкой ладони. Мне понравились его руки. Бог ты мой! Я только сейчас осознала, что в человеке меня всегда пленяли не глаза, губы, нос, а руки. Именно руки захватили моё воображение в эти секунды. Я даже перестала дышать от восторга. Так сильно переполняли меня эмоции. А потом я услышала, как зазвонил мой телефон. Притяжение рассеялось в воздухе. Я осторожно начала выдёргивать руку из крепких пальцев незнакомца.

– Я должна идти.

Растерянный взгляд парня застыл на разъединении наших ладоней. Я видела, как он до последнего кончика пальца стремился удержать меня. Но я решительно вырвала руку и быстро спрятала в карман своего серо-голубого пальто. Я ответила на звонок.

– Дана. Это Ким Ханбёль. Где вы сейчас? – взволнованно спросила Ким Ханбёль.

– Я в сквере.

– В каком сквере?

– Недалеко от школы.

– Пожалуйста, поторопитесь. Через десять минут начинается занятие. Вы уже должны быть на месте.

– Да, я знаю. Хорошо.

Ничего особенного не случилось. Просто надо продолжать делать свою работу. Я засунула смартфон снова в карман пальто. И чтобы не провоцировать незнакомца, мои руки тоже остались лежать в карманах. Никаких прикосновений я больше не допущу.

– Теперь вы сможете побыть здесь наедине со своими мыслями. Я не буду мешать, – сказала я.

– А я не хочу, чтобы ты уходила. Останься.

– Я не могу.

Парень нахмурился.

– Пока! – тихо проговорила я и развернулась, чтобы уйти.

Впереди возвышались многоэтажные здания. Высотных домов было так много, что на мгновение я отчаянно выдохнула. Да я ни за что не смогу найти Сеульский культурный центр среди этих небоскрёбов! Одна в большом городе. Это только звучит романтично. Сейчас мне стало немного страшно. Надо держать под контролем свои чувства. Всегда. При любых обстоятельствах не выходить из себя, учиться остывать сразу же. Иначе неизвестно, во что большее это может перерасти. Оказывается, я слишком далеко ушла от того здания, возле которого меня высадило такси. Только снаружи сквер выглядел небольшим, но потом переходил в парк. Пока я найду адрес, опоздаю на уроки. А я терпеть не могла опаздывать. Приходить вовремя – моё важное правило. Я от подруг требовала того же. Алинка никогда не соблюдала его. Это меня бесило, но я сдерживала себя. Сейчас я поняла, что надо было не сдерживать, а просто не ждать такую безответственную подружку. Она не ценила нашу дружбу. Она лишь брала из неё то, что ей нужно. Короче, всё ради выгоды. Я осознала, что не должна была убегать от своих мыслей подобным образом. Таким побегом я могла создать дополнительные проблемы чужим людям. Однако тогда я действительно не могла поступить по-другому. Градус неуверенности зашкаливал во мне. Да, ошибки замечаешь гораздо позже. До их совершения ты даже не подозреваешь, что ошибаешься. Я торопливо оглянулась. И снова передо мной оказалась высокая, статная фигура незнакомца.

– Вы следите за мной? – не выдержала я.

– Нет. Решил проводить.

– Я и сама могу дойти.

– Не думаю, – ответил парень и приобнял меня за плечи. – Пошли.

– А может, вы тоже не знаете дорогу до Сеульского культурного центра? – спросила я, передёргивая плечами, чтобы скинуть его руку.

– Я только что там был.

Несмотря на его ответ, я достала телефон, в прозрачном чехле которого была спрятана записка на корейском языке с адресом центра. Я показала её незнакомцу.

– Я знаю, где это. Недалеко.

– Спасибо!

– Мы ещё не дошли, а ты уже благодаришь.

– Чтобы потом не забыть, я лучше раньше скажу.

Парень рассмеялся. И мы пошли. Миновав пару кварталов, я наконец-то заметила здание Сеульского культурного центра. Вот это да! В эмоциональном состоянии я даже не заметила, сколько километров накрутила.

– Как тебя зовут? – спросил парень и остановился напротив входа.

– Дана.

– А я Шин Чон Иль.

– Спасибо!

– Ты уже говорила.

– Да, но…

Я не знала, как завершить это странное знакомство. У меня совсем не было опыта общения с парнями. Я ещё не ходила на свидания и вообще избегала темы, связанной с мальчиками и любовью. А тут я чуть ли не лбом врезалась в человека, который почему-то мне понравился. На меня это не похоже. Я же не сошла с ума? Правда?

– Такое чувство, что ты боишься туда войти, – вдруг проговорил Чон Иль. Он покачал указательным пальцем в сторону двери.

– Я? Нет. Да. То есть я…

Кого я обманываю? Видимо, у меня на лице написано «трусиха». Даже кореец смог прочитать это слово. Кошмар!

– Человек всегда боится только того, чего хочет больше всего. – Чон Иль заглянул в мои карие глаза.

– Что? – почти прошептала я и подумала: «Неужели я хочу туда пойти?».

– Когда-то я тоже проходил через сомнения. Это нормально. Все чего-то боятся. Но если это для тебя очень важно, то нужно выиграть битву и доказать, что ты можешь.

Я задумалась над словами корейца.

– Ты действительно не хочешь автограф? – снова спросил Чон Иль.

– Зачем мне ваш автограф?

– Девчонки твоего возраста любят собирать автографы.

– Моего возраста? И сколько же мне лет?

– Может быть, пятнадцать. Или максимум шестнадцать лет.

Я рассмеялась.

– Что смешного? – вспыхнул Чон Иль и как-то нервно поправил чёрную чёлку на правую сторону.

– Мне восемнадцать, – тихо сказала я.

– Неожиданно. Наверное, всё дело в макияже, то есть в его отсутствии.

Мне стало так неловко. Этот парень заметил, что у меня не накрашены глаза. Без макияжа я выгляжу как малолетка. Круто. Ничего не скажешь. Не думала, что похожа на несовершеннолетнюю.

– Но ты выглядишь очень мило. Прямо как беби. Тебе идёт такое прозвище, – добавил Чон Иль.

Я искоса посмотрела на него. Издевается, что ли? Но его лицо выглядело очень серьёзным и заинтересованным. И совсем не казалось, что он хотел посмеяться надо мной.

– Мне не нравится это прозвище, – громко произнесла я и стала подниматься по ступенькам.

– Дана, верь в себя, и всё получится, – крикнул Чон Иль.

Я обернулась и помахала ему рукой. Кореец внезапно подбежал ко мне и, сняв рюкзак со спины, вытащил из наружного широкого кармашка пластиковый стакан с крышкой.

– Это зелёный чай. Я купил его перед тем, как столкнулся с тобой. Возьми. Он отлично бодрит. – Чон Иль буквально впихнул стакан в мои руки. – Обязательно выпей, пока горячий.

Я не успела даже произнести «спасибо», как парень уже сбежал со ступеней. Я отвернулась и быстро сделала глоток чая. Приятный травяной вкус придал мне сил. Улыбка застыла на моём лице. Я почти дотронулась до дверной ручки и вдруг снова оглянулась. В этот момент к парню подбежали какие-то кореянки с блокнотиками и ручкой. И Чон Иль начал подписывать их. Может быть, я зря не взяла его автограф? Со смешанными чувствами я вошла в культурный центр.

Глава 4

Когда я вошла в аудиторию, то заметила, что несколько студентов уже сидели за одиночными партами, стоящими близко друг к другу. Преподавателя не было. Кажется, я не опоздала. Осторожно кивнув ребятам, я села на свободное место прямо напротив учительского стола. С обеих сторон от меня имелись пустые сиденья. И если честно, то мне бы хотелось, чтобы никто не занимал их. Я мечтала сосредоточиться на предстоящей учебной программе. Я не должна отвлекаться. Но внезапно в моей голове пронеслось лицо Чон Иля. Как он смотрел на меня… Это воспоминание заставило меня вздрогнуть. Да что со мной происходит?

– Привет! Меня зовут Ксу. Я из Китая, из города Далянь.

Ко мне подсела девушка с высоким чёрным хвостом. Она так мило улыбалась, что я не сдержалась и тоже нацепила улыбку на лицо.

– Привет! Я Дана. И я из России, – ответила я, стараясь чётко выговаривать по-английски.

– Круто. В моём городе много русских магазинчиков. Я даже пробовала ваши блюда. Очень вкусно.

– Это интересно.

– Я пианистка. Ты ведь тоже играешь на фортепиано?

– Да, на фортепиано.

– Обожаю этот инструмент.

– И я.

Похоже, Ксу невероятно общительная девушка. Если уж она открыла рот, то закрывать его больше не нужно. Она заполняла малейшую паузу. А я хотела бы посидеть в тишине и подумать. Но теперь я почему-то хотела подумать не о музыке, как обычно. Стоило мне вспомнить Чон Иля, как моё сердце начинало нестись вдаль, словно листья по ветру. Непривычно. Я заметила, что меня совсем не волновал тот факт, что я сидела впервые в новой аудитории с незнакомыми молодыми людьми. И даже почти завела подругу.

– Скоро придёт преподаватель. Тебе лучше убрать это, – сказала Ксу, кивнув на стакан с зелёным чаем, который я поставила на свою парту.

Я только сейчас обратила внимание, что почти неотрывно смотрела на этот предмет, словно передо мной был сам Чон Иль.

– Знаешь, я уже не первый раз в Сеуле. В Корее нельзя в общественном транспорте пить и есть, поэтому и в учебном заведении лучше соблюдать этикет. В прошлом году я приезжала сюда с родителями на каникулы. Мне здесь понравилось. И когда я выиграла конкурс, то моему счастью не было предела. Ведь я снова в Сеуле! Можем потом ещё встретиться и погулять вместе. Я покажу интересные места. По крайней мере, те, которые меня больше всего зацепили, – быстро продолжила Ксу.

Последовав её совету, я допила чай и спрятала пустой стакан в сумку.

Китаянка так часто меняла тему, что я не сразу заметила, как с другой стороны возле меня сел парень. Только когда случайно бросила взгляд на стол, то увидела мобильный телефон, которого не было несколько минут назад. И я оглянулась на соседа. Парень как будто почувствовал мой взгляд и тоже повернулся. В меня впились голубые глаза. Тёмные вьющиеся волосы как-то небрежно уложены.

– Привет, – тихо прошептал молодой человек.

Я обернулась к Ксу, но та уже начала разговаривать с другой соседкой по парте. Я снова повернулась к незнакомцу.

– Я тебе сказал «привет», – снова повторил парень.

– Привет, – ответила я.

Неужели мне придётся весь день сидеть с этим красавчиком? Любая другая девчонка на моём месте обрадовалась бы этому. Но я жутко стеснялась. И мне так захотелось пересесть или вообще сбежать отсюда. Однако в моём разуме вновь всплыли слова Чон Иля, и я попыталась сосредоточиться на цели, ради которой здесь оказалась.

– Я Дана. Пианистка.

– Фабьен. Пианист.

Мы улыбнулись. Знакомство состоялось. Вроде не всё так страшно, как я себе представляла.

– Доброе утро! – громкий и немного тонкий голос ворвался в аудиторию, и все студенты автоматически посмотрели на преподавательницу.

Невысокая кореянка в фиолетовом брючном костюме подошла к столу и положила сумку на стул. Аккуратная стрижка каре с чёлкой делала эту женщину похожей на подростка, как будто она одна из нас. Я внимательно следила за её движениями. Хорошо, что это преподавательница, а не преподаватель. Возможно, если бы это был мужчина, я бы больше нервничала. Это возвращало меня в прошлое. К моему отцу. Разлетающиеся клавиши. Звуки погибающего инструмента. Жестокие слова. «Ты ничего не добьёшься. Посмотри на меня. Лучший музыкант, который превратился в ничто. Тоже хочешь этого? Тогда играй». Воспоминания нахлынули с такой силой, что у меня даже вспотели ладони, и я попыталась под партой вытереть их о свои коричневые в белую полоску брюки.

– Она милая. Мне нравится, – прошептала Ксу.

Голос моей новой знакомой начал заглушать отрывки из прошлого. Я быстро вдохнула и постаралась медленно выдохнуть. Надо собраться. То, что было тогда, уже очень далеко. А я сейчас среди своих ровесников, людей, которые, как и я, влюблены в музыку. Я не одинока.

– Сейчас мы с вами познакомимся. Каждый будет вставать и представляться. Как вас зовут, откуда приехали, ваш возраст, где учитесь, сколько лет вы занимаетесь музыкой. И обязательно расскажите, почему вы выбрали игру именно на фортепиано, – бодро произнесла преподавательница. – А кто у нас начнёт? Конечно же я. Меня зовут Ли Соён. И ко мне можно обращаться на английский манер, то есть миссис Ли. Я из Кореи. Сеул – мой родной город. Мне 43, и уже 37 лет я занимаюсь музыкой. Фортепиано – моя чёрно-белая любовь. Когда я впервые услышала мелодию, сыгранную на фортепиано, то влюбилась в этот инструмент. Я горжусь тем, что я пианистка. А ещё я счастлива учить других чувствовать ту волшебную музыку, которая может исходить лишь от фортепиано.

Фабьен захлопал. К нему присоединились остальные студенты. Я аплодировала громче всех. Да, миссис Ли покорила моё сердце. Чёрно-белая любовь. Она назвала именно моё чувство к пианино так просто. А я до этого даже не осмеливалась в мыслях признаться, что действительно сильно привязана к инструменту.

– Спасибо! Я поздравляю вас всех с победой в конкурсе пианистов. Вы уже лучшие. Вы доказали это своей игрой. Отбор был очень сложным. Я и другие преподаватели очень рады приветствовать вас. Я рада, что именно вы будете принимать участие в Международном музыкальном фестивале, который состоится через три недели. Но перед этим вам предстоит потрудиться здесь, в нашей школе музыки, на специальных курсах. Через две недели после учёбы вы будете сдавать экзамен и, конечно, параллельно готовиться к концерту, который состоится в рамках фестиваля. Для каждой специальности в нашей школе отдельные занятия. Всё это только для победителей конкурса. Помните, что вы уже смогли взобраться высоко. Постарайтесь не останавливаться, а подниматься выше, быть лучше, продолжать совершенствоваться. В творчестве главное идти вперёд. – Миссис Ли несколько раз поклонилась.

Я ловила каждое слово Ли Соён. Она такая энергичная. И всё, что она говорила, ароматным маслом капало на мою душу. Меня накрыла волна вдохновения.

– Начнём знакомство, – сказала миссис Ли и села за стол.

У меня задрожали пальцы от волнения. Я боялась выступать. Комок подступил к горлу. Несколько раз я попыталась проглотить. Но нервозность не позволяла мне почувствовать свободу. Да, страх сцены и публичного выступления накатил на меня снова. До десяти лет я была гораздо увереннее, чем сейчас. Потому что тот случай перевернул мой мир, и я закрылась, испугалась, постоянно убегала. Я просто не знала, как себя вести дальше и можно ли жить вообще с такими воспоминаниями. Это мучило меня. Даже было обидно, что, будучи круглой отличницей, знающей почти всё, я не могла показать знания и себя, поскольку каждый раз на меня нападала жуткая паника. Словно кто-то в последний момент снова и снова забирал мою уверенность, которая уже готова была вернуться, высовывала свой гордый носик из-за кулис души. А потом, трусливо сжав плечи, пряталась за шторы, делала вид, что её никогда не было. Трудно жить, когда не можешь договориться с самим собой, с собственными чувствами. Главное, не расплакаться. Я давным-давно не разрешала себе плакать. Сильно прикусив половинку нижней губы, я попыталась настроиться, вернуться в настоящее.

– Ты тоже волнуешься? – шёпотом произнесла Ксу.

Я повернулась к ней. Неужели она заметила мою нерешительность? Я надеялась, что умела скрывать свои эмоции. Здесь мы соперники. И никто не должен догадаться о моей слабости. Хотя я так долго притворялась, что устала это делать.

– Почему тоже? – спросила я.

– Просто я очень застенчивая, волнуюсь перед выступлениями и рассказами о себе, – ответила Ксу. – Посмотри, видно, что у меня дёргается левый глаз?

Я присмотрелась к её левому веку.

– Нет, – отрицательно покачала я головой.

– Но я чувствую. Это от волнения. Думала, что ты тоже волнуешься. Новая обстановка и всё такое. Понимаешь? – еле слышно проговорила Ксу и указательным пальцем потёрла левую бровь.

– Мне показалось, что ты очень общительная девушка, и чувство страха тебе совсем незнакомо, – с улыбкой возразила я.

Удивительно, но Ксу начала мне всё больше нравиться. Мы с ней были похожи, как сёстры. Наверное, я хотела бы, чтобы мы стали настоящими подругами.

– Я болтаю только от волнения, чтобы заглушить мысли, которые пугают. Стараюсь отвлекаться, – пояснила Ксу.

– Итак, ребята. Кто первый? Есть желающие или будем идти по порядку? – спросила Ли Соён.

– Давайте я начну, – услышала я слева от себя.

Фабьен встал. Я заметила, что он оказался среднего роста. Да, до высоты Чон Иля ему далеко. О боже, я снова вспомнила парня, с которым столкнулась сегодня утром. И почему в моей голове, как на повторе, прокручивается эта встреча?

– Меня зовут Фабьен Дюпен. Но все называют меня просто Фаби. Поэтому вы тоже так можете ко мне обращаться. Я не обижусь. Я приехал из города любви. Думаю, вы догадываетесь, что речь идёт о Париже, – начал Фабьен, и многие захихикали.

После Фабьена другие тоже осмелели и стали выступать по желанию. А потом остались только я и Ксу. Я обратила внимание, что Ксу ещё больше разнервничалась, и я решила побороть свой страх. Если судьба привела меня сюда, значит, это правильно. Я нахожусь на своём месте. «Дана, верь в себя, и всё получится». Перед моими глазами вырисовывались слова Чон Иля. И тут я подняла руку. Ли Соён одобрительно кивнула. Я встала и начала.

– Я Дана Кошель. Из России. Мне восемнадцать лет. Я учусь на первом курсе в музыкальном колледже при консерватории. И сколько себя помню, музыка всегда окружала мою жизнь. В шесть лет я поступила в музыкальную школу, набрала максимальное количество баллов. Для меня музыка – это отдельный мир, в котором я становлюсь настоящей, девочкой, которая верит, что добро всегда победит зло, что наступит справедливость, что лучшее обязательно придёт, если будешь верить в свои силы. И для меня игра на фортепиано – чёрно-белая любовь.

– Спасибо, Дана! Это очень интересно, – сказала миссис Ли.

Я села.

– Вау, – прошептал Фабьен. – Ты классная.

Я почувствовала, как мне стало жарко. Впервые в жизни парень сказал мне, что я классная. А ведь я ничего особенного не сделала, просто рассказала о себе.

– Не волнуйся, – тихо произнесла я, повернувшись к Ксу, которая медленно поднималась из-за парты.

Я улыбнулась. И Ксу начала свою презентацию.

Глава 5

Первый день в Международной школе музыки довольно быстро пролетел. Преподаватели не стали сразу же нагружать нас, иностранных студентов, а просто спокойно познакомили с программой, рассказали, какая работа предстоит и что они хотели бы увидеть в итоге. Я начала привыкать к общению только на английском языке. Хотя у многих преподавателей слышались корейские нотки. Но в целом я улавливала суть лекций. Теперь мне вместе с остальными студентами предстояло отправиться на прослушивание для участия в концерте, который будет проходить в рамках фестиваля. Напряжение окутало меня с головы до ног. Я стояла возле автобуса, который должен отвезти всех победителей на другой конец города, в концертный зал.

– Красотка, ты собираешься садиться или как? – услышала я позади себя и обернулась. Итальянский пианист прищёлкнул пальцами и показал на автобус.

– Да. Сейчас. Ты проходи, – ответила я и отошла немного в сторону.

Как бы я хотела перенести это прослушивание на какой-нибудь другой день! Или вообще отменить. Но я знала, что это невозможно. Выступление на концерте – главный подарок для любого музыканта. По сути, я должна пищать от радости. Вместо этого я дрожала от волнения. Одно дело – играть на фортепиано в своей комнате или в любимом музыкальном колледже, и совсем иное – играть, пытаясь угодить членам жюри, которые выберут лучших.

– Ты волнуешься? – снова раздался голос итальянца почти над моим ухом.

Оказывается, парень не сел в автобус, а остался стоять рядом со мной.

– Нет, – соврала я.

– Дана, надо легче относиться ко всему, что предлагает жизнь. Любой момент – это просто приятная возможность. Так надо получать удовольствие от этого, а не представлять, как будто тебя ведут на виселицу. Музыка дарит нам свободу. Мы можем летать, как птицы, в любой момент, стоит лишь прикоснуться к инструменту.

Я задумалась над тем, что он сказал. Как же его зовут? Я забыла имя итальянского студента. Запомнить такие разнообразные иностранные имена в первый день в чужой стране, когда нервы на пределе, – это для меня оказалось нереальным. Мне стало неловко, что он назвал меня по имени, а я не могла ответить тем же. И почему я так парюсь из-за этикета? Ведь мы молодые люди, и не всегда важно демонстрировать вежливость. Во мне снова включался синдром отличницы.

– Может быть, ты и прав. Но иногда ответственность давит, про свободу забываешь. И ещё ты не мог бы сказать, как тебя зовут?

– Алессио.

– Дана.

– Я помню. Имена самых красивых девушек я не забываю.

Я улыбнулась.

– А у тебя есть парень?

У меня чуть не отвалилась челюсть от этого вопроса. Странный переход от музыки до личной жизни.

– Нет, – ответила я и добавила: – Когда занимаешься творчеством, музыкой, то нет времени на всё остальное.

Надеюсь, он больше не будет поднимать эту тему. Не все мечтают о любви. Не все жаждут встречаться с парнями. Я не хочу влюбляться.

– Впервые вижу девушку, у которой нет времени на всё остальное, кроме музыки. Я, как итальянец, считаю, что сначала должно быть время для любви, а потом уже можно заниматься чем-то другим, – сказал Алессио почти мне на ухо, прижимаясь плечом к моему плечу.

Я немного отошла назад. Мне не нравится, когда ко мне прикасаются, тем более незнакомые люди. Да, от этого итальянца стоит держаться подальше. Увидев, как к автобусу направляются Ли Соён, а также Ксу и Фабьен, я с облегчением выдохнула. Постараюсь сделать всё возможное, чтобы итальянский флирт больше не повторился.

– Ксу, почему ты так долго? – спросила я.

– А что, Алессио пытался распылить на тебе свои романтические чары? – шепнула Ксу.

Я удивлённо уставилась на неё. Китаянка подмигнула мне. Мы сели в автобус. К счастью, мне досталось место у окна. Я всегда любила смотреть на город, на пейзажи, на людей.

– Мне кажется, что у нашего горячего итальянца здесь только одна цель – найти девушку, – прошептала Ксу, когда автобус наконец-то двинулся с места.

– Он тоже спрашивал тебя про парня и всё такое? – поинтересовалась я с улыбкой.

– Да. Когда мы переходили в другую аудиторию, он чуть ли не допрос устроил мне. Но я в таких случаях всегда имею заготовленный ответ.

– И какой?

– Моё сердце занято.

– А-а. Хорошая идея.

– Да. Иногда бесит, когда к тебе пристают, а у тебя пока совсем другие планы. Не хочу тратить время на мальчишек.

– Ксу, я с тобой полностью согласна. Я совсем не желаю страдать от…

Я не успела договорить, потому что в окне вдруг увидела Чон Иля, прислонившегося к дереву. А напротив него стоял парень с фотоаппаратом. Я так и застыла с открытым ртом от увиденного.

– От чего ты не желаешь страдать? – Ксу потянула меня за рукав пальто.

– От любви, – задумчиво произнесла я и снова посмотрела в окно.

Но автобус уже свернул, и странное чувство тоски внезапно охватило меня. Почему-то мне захотелось выскочить из автобуса и бежать к Чон Илю. Какие глупости лезут мне в голову! Видимо, корейский воздух вреден для моих мозгов, раз начали появляться безрассудные мысли.

– Ну нет! Тут я с тобой не соглашусь. Не всегда от любви страдают. Я имела в виду, что пока мне не хочется тратить время на парней, потому что сначала мне нужно получить образование, добиться определённого роста в карьере. Но на самом деле я хочу однажды встретить любовь, только настоящую и взаимную, – продолжила Ксу.

Я устало кивнула. Мне больше не хотелось говорить.

Через несколько минут мы подъехали к большому современному зданию, в котором располагался концертный зал. Ли Соён шла впереди, студенты, включая меня, следовали за ней. Присутствие этой женщины придавало мне сил, словно её пример, энергичность, любовь к пианино показывали, что можно действительно жить и наслаждаться тем, что делаешь, не слишком задумываясь о каких-то незначительных вещах. То, что Ли Соён будет вместе с нами на прослушивании, частично возвращало мне спокойствие.

– Ребята, сейчас вас по одному вызовут. Я буду сидеть вместе с комиссией. Именно от того, как вы сыграете, зависит ваше участие в концерте. Комиссия выберет лучших из лучших. Может быть, даже всех. Я не знаю точно. Всё зависит от вашего настроя, желания, способностей. Покажите всё, что умеете. Отпустите всё ненужное и позвольте музыке нести вас вперёд, – проговорила миссис Ли и вошла в зал.

Я отвернулась от двери и просто уставилась на стену. В эту минуту я пыталась молиться. Остальные студенты обсуждали членов комиссии, что те очень строгие, придирчивые и что надо играть, как гений, чтобы понравиться им. Внезапно дверь распахнулась, и к нам в коридор вышла молодая кореянка с листом в руке.

– Дана Кошель, – поспешно сказала она.

Что? Я первая пойду? Этого я не ожидала. Я хотела, чтобы кто-нибудь другой попробовал, рассказал, каково это быть там, а потом уже подготовиться туда войти.

– Дана Кошель, – повторила девушка.

И я нехотя подошла к ней.

Глава 6

Когда я села за фортепиано, мои пальцы дрожали. Я мысленно приказывала себе успокоиться. Мне предстояло важное прослушивание. В первом ряду сидела Ли Соён с очень сосредоточенным лицом. Рядом с ней расположилось несколько человек азиатской внешности. Перед тем как отправить меня на сцену, миссис Ли шепнула: «Среди них организаторы концерта и профессиональные музыканты. Покажите лучшее, что умеете». В настоящую минуту мне казалось, что я не репетировала целую вечность. Честно говоря, без подготовки я немного боялась играть. Последний раз я прикасалась к инструменту в родном колледже, а это было почти два дня назад. Другое фортепиано вызывало во мне какой-то необъяснимый страх. Но я должна преодолеть его. Нет. Я не должна. Я хочу. Хочу хорошо сыграть. Я люблю играть. Мысленно я представила пьесу, которую собиралась исполнить. Чайковский – мой любимый композитор. Его сложно играть. А я никогда не убегала от трудностей. Разве что сегодня утром. Я вспомнила холодные чёрные глаза, в которых на короткое время появились хитрые искорки. Тёплые и красивые руки, которые передавали особую энергию. Сердце наполнялось добротой. Дрожь в пальцах исчезла. И я смело прикоснулась к клавишам. Чёрно-белая любовь наполнила зал. Я погрузилась в мир музыки и забыла обо всём.

– Молодец! Ты всё сделала правильно. – Ксу внезапно обняла меня. – Мы немного подсматривали.

– Дана, это бесподобно. Я видел, как переглядывались члены комиссии. Их зацепила твоя манера игры, – сказал Фабьен.

После того как все исполнили свои композиции, мы ждали решения. И это было очень утомительно. Наконец-то вышла девушка с листом и перечислила имена тех, кто прошли. Назвали всех, кроме меня. Моё сердце просто упало вниз, в какую-то яму. Молча развернувшись, я направилась к гардеробу. Я не оправдала ожиданий преподавательницы по фортепиано. Валерия Михайловна будет во мне разочарована.

– Не сдавайся раньше времени. Может быть, они что-то напутали. – Алессио слегка сжал моё плечо.

Я резко скинула его руку. Только не надо меня жалеть. Подошли остальные студенты. Мы ждали, когда нам подадут верхнюю одежду, и обсуждали предстоящий концерт. Потом возле себя я заметила Ли Соён.

– Дана, в вашей игре есть что-то пронзительное, что хочется одновременно плакать и стать счастливее. Необычное музыкальное сочетание. Я впервые с этим столкнулась или, вернее, давно такого не слышала, – произнесла миссис Ли.

Я попыталась улыбнуться. В этот момент к Ли Соён подбежала незнакомая кореянка и позвала её. Наша преподавательница по фортепиано поспешила за ней.

– Наверное, хотят сообщить что-то насчёт расписания, подготовки к концерту, – проговорила она на ходу.

Я лишь неуверенно пожала плечами.

Через несколько минут Ли Соён вернулась.

– Они хотят, чтобы Дана выступила с двумя произведениями, – объявила миссис Ли.

Я переглянулась с ребятами.

– Это как?

– Завтра состоится ещё одно прослушивание. Возможно, они предложат сыграть какие-то пьесы на выбор, – сказала Ли Соён.

– То есть им мало того, что я сегодня исполнила? Снова прослушивание? Сегодня они не слушали меня? Что за издевательство? – Я почувствовала, как жар охватывает моё тело. Боже, только бы не сорваться!

– Дана, не надо так эмоционально реагировать на всё. – Миссис Ли слегка погладила меня по спине. – Жюри музыкальных конкурсов иногда так делают, чтобы убедиться в достоверности таланта. Может быть, у них появились какие-то планы на вас. Но они боятся ошибиться. Поэтому и проверяют несколько раз. Значит, нужно очень хорошо подготовиться к завтрашнему прослушиванию.

Конечно, я хотела бы поспорить, однако промолчала. Кто будет спрашивать мнение восемнадцатилетней девушки? На секунду я даже пожалела, что это я выиграла конкурс, а не Алинка. Пусть бы она выкручивалась сейчас.

Мы вышли из здания концертного зала. Ли Соён попрощалась с нами. А мы, десять студентов, должны были вернуться в дома, которые предоставили нам на время учёбы и проведения музыкального фестиваля.

Сумерки обволакивали Сеул. Повсюду горели фонари. Яркие огни мерцали в темноте, заставляя отвлечься от повседневных дел. Мой первый вечер в Корее только начался. А я почему-то догадывалась, чем он может закончиться – репетицией в доме, в котором ближайшие три недели я буду жить с двумя девчонками. Скучно. Оказавшись вдали от дома, от мамы, я вдруг почувствовала, как меня захватила атмосфера незнакомого города. Я хотела погрузиться во что-то непривычное для меня, познакомиться с местными достопримечательностями. И тут же мысленно себя одёрнула. Я приехала сюда не как туристка, а как пианистка. Значит, для юного дарования закрыты двери развлечений. Нужно лишь заниматься до беспамятства. Я шла между Ксу и Кэти, пианисткой британского происхождения. Они переговаривались между собой. Только я одна молчала, мечтая сбежать от всех и от всего. Сбежать в настоящее время казалось невозможным. Да и куда бы я убежала? В многомиллионном городе, готовящемся к ночи, так легко ощутить себя одиноким. А ещё я точно поняла, что от себя никогда нельзя убежать. На далёком острове или в потрясающей столице какой-нибудь чудесной страны ты всегда будешь оставаться наедине со своими мыслями. Они никуда не исчезают, но их можно поменять, повернуть в другую сторону, придать им позитивную форму, чтобы сделать собственную жизнь гораздо приятнее. Короче, надо пользоваться моментом, всем, что предлагает судьба в конкретную минуту. Я не буду тратить время на всякую ерунду. Однако я не желаю пропускать мимо то, что трогает моё сердце. К тому же это единственный орган, который практически не ошибается. Надо доверять своему сердцу, следовать тому маршруту, который оно предлагает. Пусть я ещё никогда не влюблялась. Но если это вдруг случится, то я постараюсь не бежать от чувств, а разрешу себе любить. Надеюсь, мне не придётся делать выбор: карьера или семья, музыка или любовь. Сейчас я не смогла бы выбрать. Поэтому у меня всё ещё не было парня. Внутри меня жила карьеристка, которая временами мечтала стать просто девушкой, имеющей право делать всё, что захочет. Я с раннего детства жила по правилам, по расписанию музыкальных занятий. Даже не представляла, что может быть по-другому.

Внезапно я оглянулась на здание концертного зала, застыла на месте и закрыла глаза. В голове пронеслись какие-то обрывки воспоминаний. Я представила себя на большой сцене. Открыв глаза, я снова увидела прекрасное здание и поняла, что, по сути, исполняется моя мечта. Уже пару лет я лелеяла надежду выступить в большом зале мирового уровня. И похоже, что мечты действительно сбываются. Для этого надо лишь их визуализировать и очень сильно верить. Поблизости загорелся рекламный баннер, и на экране появился молодой кореец с флаконом парфюма известного бренда. Я уже хотела отвернуться и догнать своих спутников, как вдруг моё сердце ёкнуло. Я узнала парня из рекламы. Это был Чон Иль. Эти необыкновенные глаза притягивали. Хотелось смотреть на него бесконечно. Но прошло несколько секунд, и рекламный ролик сменился другим. Так он звезда? Модель? Вот почему на него налетели девчонки, чтобы взять автограф. И когда я уставилась на него, не понимая, что меня к нему так тянет, он посчитал, что я тоже из его фан-клуба, девочка, мечтающая сфоткаться со знаменитостью. Ничего себе.

– Дана, ты ночевать здесь собираешься? – Голос Фабьена вернул меня в реальность.

Я быстро зашагала.

– Неподалёку есть место, где можно отлично перекусить. Всё-таки время ужина, – сказала Ксу. – Я знаю корейский язык, поэтому со мной, друзья, вы не пропадёте.

– Да. Это было бы неплохо. Потому что без тебя, Ксу, мы вряд ли сможем сделать заказ на корейском. – Алессио изобразил какие-то сумасшедшие жесты.

Китаянка усмехнулась и указала рукой на еле виднеющуюся вывеску на другом конце квартала.

Когда мы вошли в кафе, то в мой нос ударил просто дикий микс запахов. С одной стороны, я была безумно голодной, а с другой – я не знала, как заставить себя поесть непривычную еду. Не то чтобы я чересчур придирчива в гастрономическом плане. Но всеядной назвать меня точно нельзя. Энергичные мотивы, играющие в кафе, привлекали внимание. Я прислушалась к словам песни. «Young, dumb, stupid».

– «Молодые, глупые, бестолковые». О, песня про нас! Да, мы такие, – перевёл Алессио и рассмеялся.

– Говори только за себя. – Фабьен ткнул итальянца в бок.

– Ребят, видите себя прилично. Иначе нас выгонят, и мы останемся без ужина. – Ксу встала между парнями и добавила: – Между прочим, это одна из моих любимых песен группы NMIXX.

Наконец-то мы протиснулись сквозь толпу и нашли два больших свободных столика рядом. Мы разделились на две компании. Ксу быстро что-то объяснила официанту. И мы стали ждать. Интересно, что она заказала? Почему никто не спросил, что бы я хотела попробовать? Хотя если честно, то я и не знала, что заказать. Названия корейских блюд мне ни о чём не говорили. Я была уверена лишь в том, что есть надо специальными палочками, а это целое искусство, которому стоит научиться. Ну что ж. Через несколько минут начнётся мой кулинарный урок.

– Это знаменитая лапша. Сейчас покажу, как нужно правильно есть, – улыбаясь, проговорила Ксу и взяла в правую руку обе палочки. – Смотрите и повторяйте.

Мы с Кэти, Фабьеном и Алессио сделали то же самое. Лапша обжигала губы. Но на вкус показалась очень даже ничего. Я отбросила сомнения и принялась уплетать свою порцию. Боже, как вкусно! Корея оказалась весьма гостеприимной. По крайней мере, первому блюду я определённо поставила лайк. «Пойдём, я покажу тебе мою любимую еду». В голове вспыхнули слова парня, которого я встретила утром в парке. Если бы не звонок Ким Ханбёль, не занятия, то первое корейское блюдо я попробовала бы с тем очаровательным незнакомцем. Кто же он? Увижу ли я его ещё раз?

Ксу рядом со мной заёрзала на стуле. Я удивлённо посмотрела на неё.

– Я тащусь от этой песни, – сказала китаянка. – Послушай. Она называется «The feels» гёрл-группы TWICE. Признаюсь, что я фанатка k-pop. Уже лет восемь обожаю такую музыку.

Я просто улыбнулась в ответ, не знала, как отреагировать. Хотя честно, песня и правда мне понравилась. Даже танцевать захотелось. Наверное, впервые в жизни.

– «Ты похитил моё сердце, о да! Никогда его не отпускай…» – Ксу зажигательно подпевала, а я невольно переводила слова, радуясь тому, что начала немного втягиваться в иностранную речь и кое-что понимать.

– «Да, у меня есть чувства к тебе. Парень, я…» – продолжала китайская девушка, бросив взгляд на Фабьена. А потом она смутилась и замолчала.

Возле входа возникла какая-то суета. Этот шум привлёк моё внимание. Я повернулась и заметила того, кто вошёл в кафе и вызвал такое безудержное оживление среди посетителей. Чон Иль. Его тут же окружили люди. У меня пропал аппетит.

– Дана, мы уходим, – позвала Ксу.

Мы с ребятами встали и направились к выходу. Впереди шла Ксу, а я вместе с Кэти, которая взяла меня за руку, торопилась за ней. Мы поравнялись с корейцем. Он был в центре внимания. Уже покидая кафе, я обернулась. Чон Иль встретился со мной глазами. Но в них не было и малейшего намёка на то, что он помнит меня. И это почему-то заставило сердце немного сжаться.

Глава 7

Немного прохладный поздний вечер пытался укрыть меня пледом из умиротворения. Я обожала весенний воздух. Но корейский не сравнить ни с чем. Благоухание цветущих деревьев опьяняло. Мне хотелось остановить часы, чтобы это чарующее состояние не рассеивалось. Однако в мою голову то и дело возвращались мысли, которые причиняли мне страдания, не позволяли в полной мере насладиться первым сеульским вечером. Мы с ребятами почти подошли к домам, в которых будем жить ближайшие недели. Всю дорогу я держалась подальше от своих новых одногруппников, шла чуть позади. Я даже запомнила имена всех парней и девушек, с которыми буду учиться. Но мне показалось, что мы уже разделились на две компании, как и сидели в кафе. Я больше общалась с Ксу и Кэти, а также с Фабьеном и Алессио. Хотя последнего старалась избегать. Его навязчивое поведение раздражало.

– Дана, почему у тебя на лице такое кислое выражение? – внезапно услышала я.

Только сейчас я обратила внимание, что отстала от нашей студенческой компании на несколько метров. Молодые люди уже подошли к дому. Я повернулась к тому, кто задал вопрос. Слева от меня, подражая моей неспешной походке, шёл японец по имени Сэдэо. Впервые за весь день он обратился ко мне. Парень был одет в строгий классический костюм с чёрным в мелкую белую крапинку галстуком и почему-то казался больше похожим на офисного работника, чем на пианиста. Он представлял собой тип замкнутого человека, погружённого в себя. Наверное, ботаник по жизни. Моё впечатление о Сэдэо сложилось после его рассказа о себе на уроке Ли Соён. Японец держал всех на расстоянии и был при этом безмерно вежлив.

В эту минуту его почти круглое лицо не демонстрировало никаких эмоций. Такое спокойствие меня удивило. Узкие угольно-чёрные глаза следили за мной. Я не выдержала его взгляда и просто решила смотреть прямо, туда, где толпились мои новые знакомые. С каждым шагом мы приближались к ним. Но неожиданно Сэдэо обогнал меня на пару секунд и встал передо мной, не позволяя двигаться вперёд. Ночь крепче обнимала Сеул. А моя душа вдруг забилась в истерике от отчаяния. Почему я другая? Почему продолжала себя мучить? Восемь лет прошло, а я по-прежнему вздрагивала, когда прикасалась к пианино. Каждый раз, будто это самый первый и дико сложный момент в жизни. Потом, когда игра входила в привычный ритм, становилось чуть-чуть легче. Однако до конца то чувство, что я не имела права это делать, не отпускало, продолжало меня терзать.

Я ещё не слышала в своей жизни столь резкого вопроса. Мне не понравилось поведение Сэдэо. Я сделала шаг в правую сторону. И японец повторил за мной. Это что такое? На мгновение я даже хотела отвернуться и бежать назад. Но вспомнила, что нам предстояло учиться вместе, и придётся вести себя культурно, несмотря на то что кое-что меня не устраивает. Всё-таки знакомство с азиатскими традициями ждало меня впереди.

– Я расстроилась из-за прослушивания, – тихо-тихо произнесла я. Если честно, мне вообще хотелось, чтобы никто не услышал моего ответа.

Конечно, новое прослушивание давило на меня. Остальные ребята теперь могли просто готовиться к выступлению. Их уже выбрали. А я всё ещё оставалась висеть на крючке, то ли упаду, то ли спасу себя. Непонятно. Однако главной причиной того, что грусть осталась на моём лице, была реакция Чон Иля в кафе. Он не вспомнил меня или сделал вид, что не помнит. Да кто он такой, чтобы так вести себя со мной? В конце концов, это же я выиграла конкурс и нахожусь здесь на правах победителя. Всё. Больше не буду думать об этом. Просто случайная встреча. Каждый день таких столкновений миллион по всему миру. И не все встречи имеют продолжение. Надо помнить об этом. Хотя в сердце, где-то на самом дне, ныла маленькая царапина.

– Такое чувство, что ты сейчас далеко отсюда. И дело не в прослушивании, – сказал Сэдэо.

Изумление вспыхнуло на моём лице. Как он догадался?

– Что? Я умею читать по глазам. – Парень довольно покачал головой.

Я повернулась в другую сторону. На горизонте сверкали звёзды. Свет луны отражался приятной дымкой. Глубокий вдох и выдох. Я любила смотреть на ночное небо. Представшая моему взору картина унесла от меня мучившие мысли. Я быстро обошла Сэдэо и поторопилась к ребятам, которые ждали нас возле дома.

– Я пошутил. Не бойся. Я не узнал твои секреты. – Японец настиг меня.

Я снова посмотрела на Сэдэо. Что ему от меня нужно?

– А что за секреты? – Между нами встал Алессио.

Он уже хотел обнять меня и Сэдэо, но я молниеносно увернулась от его руки. Итальянец недовольно вздохнул.

– Нет никаких секретов, – нахмурившись, сказала я.

– У всех есть секреты, – вставил Фабьен.

– Да. Это правда, – согласилась Ксу.

– Да ну вас! – обиделась я и направилась в одиночестве в сторону дома.

В моих глазах начали пробиваться слёзы. Нет. Нет. Нет. Только не плакать. Я обещала себе. По крайней мере, не в первый вечер в Сеуле. Я стала покусывать губы, пытаясь успокоиться. Возле ступенек я остановилась и принялась искать ключи в сумке. В этот момент я услышала, как ребята переговаривались между собой.

– Сэдэо, тебе надо извиниться. Вы просто не поняли друг друга. Скажи ей это, – настаивала Ксу.

– Будь мужчиной. Джентльмены всегда нравятся девушкам, – проговорил Фабьен.

Всё внимание было обращено на меня. И это мне совсем не нравилось. Я так старалась прятаться, а в итоге в чужой стране среди иностранных студентов оказалась в центре внимания. Как же меня это напрягало! Хотелось закрыть лицо ладонями, уткнуться в подушку и реветь. Наконец-то я нашла ключи. Поскорее бы войти в дом и укрыться от всего мира. И зачем только я позволила моей преподавательнице по специальности в колледже втянуть меня в столь сумасшедшее приключение? Да за десятки тысяч потерянных нервных клеток здесь Валерия Михайловна должна будет поставить мне автоматом пятёрки по всем предметам за все курсы! Такого я не забуду.

– Не сердись. – Сэдэо догнал меня. – Я не хотел обидеть. Может быть, мой английский не совсем правильный. Я не так выразился. Прости.

– Всё нормально, – ответила я.

Мне не стоит показывать незнакомцам свои чувства.

– Ребят, давайте создавать позитивную атмосферу в нашей музыкальной группе, – произнесла Кэти. – Дружба в творчестве нам всем нужна. И давайте уже идти спать. Спокойной ночи!

– Согласен. Надо поддерживать друг друга. Мы не конкуренты. Мы друзья, – проговорил Фабьен и вытянул раскрытую ладонь вперёд.

Алессио хлопнул его по руке. Затем Ксу, Кэти и остальные студенты положили ладони сверху. Я спустилась с первой ступеньки и тоже присоединилась к ним. Мою ладонь накрыл своей тёплой рукой Сэдэо, заглядывая мне в глаза. Я смутилась, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. И всё-таки общее рукопожатие, доброжелательный настрой всех ребят начали растапливать лёд в моём сердце. Да, я видела, как Сэдэо снова и снова пытался поймать мой взгляд, прижимая пальцы к коже. Меня накрыла приятная волна. Улыбка медленно проявлялась на моём лице, как изображение на снимке, сделанном специальной фотокамерой. Несколько секунд, и идеальный кадр готов.

Глава 8

– Я так устала, – зевая, проговорила Ксу.

– Я тоже, – коротко ответила я, складывая одежду в шкаф.

– Понятия не имею, как у тебя ещё есть силы разбирать чемодан. Сегодня я точно не в состоянии. Лучше завтра днём или в другой день, когда будет время и настроение для этого, – заявила китаянка.

Ксу достала несколько необходимых вещей и то, что наденет завтра, а потом задвинула красный чемодан под стол, который находился напротив шкафа. Несмотря на усталость, трудный день знакомства, новые встречи, я всё-таки отыскала счастливые пункты для завершения первого вечера в Корее. Я, Ксу и Кэти поселились в одном доме. Пожалуй, то, что именно Ксу оказалась моей соседкой по комнате, вызывало особенную радость во мне. Эта девушка стала милой подругой довольно быстро. И хотя общение происходило на неродном для нас языке, мы смогли понять друг друга, настроили свои радиоволны на одну станцию.

– Я собираюсь в душ, а после буду спать. Будильник уже поставила на телефоне, – сказала Ксу.

– Я почти разобрала весь чемодан. Наверное, остальную одежду разложу завтра. Сейчас десять часов. Мне надо немного порепетировать. Пока вы с Кэти ещё не легли спать.

– Дана, только недолго репетируй, потому что тебе тоже нужно отдохнуть. Если ты хорошо выспишься, игра на фортепиано будет гораздо лучше. Мне кажется, ты идеально играешь. Не знаю, что они ещё хотят от тебя услышать. Но в любом случае ты не сдавайся. Борись за свою мечту.

– Да, спасибо.

Неожиданно наш разговор перебил стук в дверь. В комнату заглянула Кэти.

– Девочки, я заварила чай. Кто хочет, тогда бегом в кухню. Давайте устроим ночной перекус, – тихо проговорила британская девушка.

– Отличная идея. Сначала я в душ, а потом можно и чай попить, – обрадовалась Ксу.

– Я не против чаепития. Сейчас поиграю чуть-чуть, – произнесла я, закрывая чемодан.

– Окей. Тогда я отправляюсь пить в одиночестве и слушать твою игру, – прошептала Кэти и вдруг бодро добавила: – А завтра будем пить все вместе.

Я и Ксу одобрительно закивали головой. Улыбнувшись, Кэти вышла из комнаты.

Через пару минут я уже сидела за пианино, разложив ноты перед собой. Я обернулась. Зал был пуст. Только я одна. Это меня успокоило. Отсутствие публики и наблюдения за моей игрой поднимало настроение. Я открыла крышку. Чёрно-белые клавиши, блестящие и красивые, ждали прикосновения моих пальцев. Вновь проявилась дрожь. Я сжала кулаки. «Разве ты умеешь играть? Не смеши. В тебе нет ничего музыкального». Я часто задышала. Голос отца шумел в ушах. На секунду я прикрыла глаза, потом зажмурилась сильно-сильно. Затем мои глаза резко распахнулись. Я оглянулась по сторонам. Никого не было. Мои соседки по дому заняты своими делами. Так что сейчас моё время для игры. Я смогу. «Человек всегда боится только того, чего хочет больше всего», – слова, сказанные Чон Илем, вспыхнули на нотных листах. Я улыбнулась. И заставила себя дотронуться до клавиш. Зазвучала нежная мелодия. Моё сердце вздрогнуло. Как я соскучилась по этому звуку! Несколько аккордов, и вместо жестоких фраз, прилетающих из детства, во мне разгорался тёплый костёр, потому что я вспоминала безрассудно прекрасного корейца, который кричал мне утром: «Верь в себя».

Глава 9

Шесть часов разницы во времени имеют значение. Я поняла это, когда открыла глаза, услышав незнакомую мелодию. Наверное, Ксу поставила максимальную громкость на будильник, потому что я мгновенно отреагировала на этот звук. Мне совсем не хотелось вставать. Просто я только недавно легла в постель. Я играла на фортепиано несколько часов, репетировала разные произведения, запоминала ноты. И ещё немного пообщалась по видеосвязи со своей преподавательницей Валерией Михайловной, рассказала о предстоящем новом прослушивании. Она помогла мне настроиться на выступление. Также пришло сообщение от мамы. Но глубокой корейской ночью я не осмелилась его прочитать. Не хотела портить настроение перед завтрашней учёбой в школе и прослушиванием. Маме не нравилось, что я продолжила заниматься музыкой после той истории. А я и сама сначала не могла себя заставить играть, но потом осознала, что не в состоянии жить без музыки, и в то же время чувствовала, что боюсь жить лишь музыкой. Та сцена снова и снова представала перед моими глазами, стоило мне сесть за пианино. Каждый раз я играла через эту боль.

Пока Ксу собиралась, я всё ещё валялась в кровати. Это так на меня не похоже. Обычно я вставала раньше всех, готовая учиться и быть лучшей. Но сегодня на меня напала какая-то усталость. Миллион неопределённостей вертелись в моей голове. И среди этого шума я вычислила, что самым ярким пятном пестрело в центре. Первое, что пришло мне на ум после пробуждения, было непонятное поведение молодого человека, с которым я познакомилась вчера. Неужели он и правда забыл меня? Или у него так много встреч в течение дня, что невозможно запомнить всех? Я постаралась откинуть мысли об этом корейце подальше. Сегодня мне нужно сосредоточиться на своей игре. Ночью я всё-таки успела проработать несколько пьес и гораздо лучше подготовиться к прослушиванию. Теперь я особенно понимала, как важно всё внимание направить на одну цель – выступить хорошо на прослушивании, а затем и на концерте.

– Дана, нам пора, – позвала Кэти.

– Да, я сейчас, – выкрикнула я из ванной.

В одной руке я держала губную помаду бледно-розового цвета. И по очереди смотрела то на своё отражение в зеркале, то на губнушку. Вообще-то я никогда не красилась. Многие мои одногруппницы уже с девятого класса ежедневно наносили на лица макияж. А я не хотела следовать моде. Я мечтала продлить детство. В моей жизни его было не так уж и много. Отличная учёба в музыкальной школе заставила меня немало заниматься на фортепиано, участвовать в конкурсах, выступать на местных культурных мероприятиях. У меня совсем не оставалось времени, чтобы просто погулять. Из-за этого подружки часто обижались на меня. Но я не могла ничего поделать. Я не могла подвести учителей, которые верили в меня. До десяти лет я думала, что родители тоже верили в меня. А потом всё разбилось. Мама сбежала со мной от отца, спасая меня и себя от уничтожающей любви. Мы страдали. Это точно. Но после того, что произошло, я ощущала так явственно, что мама не хотела больше верить в меня, а особенно в музыку, которой я продолжила заниматься, несмотря на душевную рану.

Конечно, на некоторые праздники я делала макияж. Только это было всего пару раз. Последние несколько месяцев Регина и Алина часто обсуждали косметику при мне и словно специально озвучивали мысль, что теперь, на первом курсе в колледже, особенно важно краситься, типа студентки без мейкапа не могут выйти из дома. Я прекрасно понимала, что они кидались в меня колкими фразами, пытаясь вывести из себя или вынуждая поддаться им, начав пользоваться косметикой. Я стойко держалась. Но сегодня, собираясь на прослушивание, мои руки автоматически достали косметичку, которую я взяла с собой из России. И я нанесла на веки тени с медным оттенком, подвела глаза чёрным карандашом и накрасила тушью ресницы. Затем я слегка прикоснулась спонжем к пудре и дотронулась им до лица, которое сразу стало ещё светлее. Когда я достала помаду, меня позвала Кэти. Нам нужно ехать на курсы, а потом я в одиночестве отправлюсь на прослушивание. Я замерла в нерешительности. Сделать последний штрих – накрасить губы? Я выкрутила помаду и быстро провела ею по губам.

После занятий наша группа отправилась обедать. А я осталась ждать такси, которое вызвала для меня Ким Ханбёль.

– Хочешь, я с тобой поеду? – предложила Ксу.

– Нет. Думаю, я справлюсь. Тебе нужно быть с ребятами. Без тебя они не смогут заказать обед. Ты же не хочешь мучить их голодом, – ответила я.

Я старалась скрывать своё волнение и натянула, как маску, вымученную улыбку.

– Да, ты права. Удачи! Будь сильной, – шепнула китайская девушка и побежала за остальными студентами.

Через двадцать минут я подъехала к большому и невероятно красивому зданию, в котором должно было проходить прослушивание.

Как бы я хотела, чтобы кто-то подтолкнул меня вперёд.

Я засунула руку в сумку, нащупывая распечатанные ноты с различными музыкальными произведениями. Моя привычка. Таким образом я будто черпала из них силу перед выступлением. Словно все эти знаки проникали в меня через кончики пальцев, пенились под кожей и навсегда оставались в моём сердце. У меня была хорошая память. Обычно мне хватало одного раза, чтобы взглянуть на текст или ноты и сразу же запомнить. Надеюсь, сегодня у меня всё получится. Я должна верить в себя.

Я вошла в здание. В холле было достаточно оживлённо. В разных залах и студиях, которых здесь находилось несколько, проходили репетиции. Я сдала верхнюю одежду в гардероб. Поблизости висело зеркало. Я торопливо заглянула в него. Обтягивающее платье вишнёвого цвета до колен и с рукавами до локтя. Длинные распущенные тёмно-русые волосы. Макияж в порядке. С накрашенными глазами я не узнала себя. Так непривычно. Я покрутилась перед зеркалом и проверила свои коричневые капроновые колготки. Вроде затяжек не было. Довольно быстро я отыскала менеджера, с которым общалась накануне. Молодая кореянка тут же умчалась узнать о прослушивании. Спустя десять минут она вернулась и сказала подождать здесь, возле мраморной лестницы. Я разочарованно выдохнула. Ожидание всегда меня утомляло. Лучше сразу приступить к делу. Иначе лишние мысли могут отнять последние ниточки самообладания. А бороться с волнением и повторять в голове музыкальные произведения – двойная работа, которая не всегда под силу юному человеку. Я прислонилась спиной к резным перилам и принялась наблюдать за тем, что происходило на улице, потому что прямо передо мной находилось панорамное окно. Цветущий вид города увлёк меня. На короткое мгновение я даже забыла о предстоящем прослушивании. А потом вдруг почувствовала, как кто-то дотронулся до моего плеча. Я подумала, что это вернулась девушка, чтобы пригласить меня на прослушивание. Но когда я обернулась, то увидела Чон Иля.

– Привет, – произнёс кореец и усмехнулся. – Похоже, ты всё-таки хочешь получить мой автограф, раз следуешь за мной повсюду.

Что? Он подумал, что я шпионю за ним? Я нервно сглотнула. Чон Иль спустился с последней ступеньки и подошёл ближе. Сегодня он казался ещё очаровательнее, даже лучше, чем в той рекламе парфюма, которую я вчера видела. Короткие чёрные волосы красиво уложены на одну сторону. Белая рубашка, чёрные брюки и туфли. Смелый взгляд, в котором смешались в одном коктейле невинность и уверенность, выбивал меня из колеи. Идеальный молодой человек. Разве такое бывает?

– Сегодня ты неразговорчивая. Почему?

– А мы знакомы? – спросила я, отворачиваясь от него. Не буду разговаривать с парнем, который вчера в кафе сделал вид, что меня не знает. Хотя за несколько часов до этой встречи провожал до культурного центра.

– Дана, ты думаешь, я поверю, что ты не узнала меня?

– Вы ведь тоже меня не узнали. Вчера в кафе.

– Так вот в чём дело! Ты обиделась?

– Нет. Почему я должна обижаться на человека, которого совсем не знаю?

– Я сделал это, чтобы защитить тебя.

– Защитить? – удивилась я, резко повернувшись к нему.

– Да. Потому что из-за меня ты могла бы попасть в водоворот хейта. И я решил, что так будет лучше, – наклонился ближе и прошептал мне почти на ухо Чон Иль.

– Какой хейт? Почему? – Я нахмурила брови.

– Ты серьёзно не знаешь, кто я? – Чон Иль выпрямился.

Я посмотрела на него снизу вверх и отрицательно покачала головой.

– Дана, вас ждут, – громко позвала молодая кореянка и помахала листом в руке.

Я тут же поспешила за менеджером, но на секунду оглянулась. Чон Иль стоял, опираясь на перила, и показывал мне маленькое сердечко из указательного и большого пальцев. Я улыбнулась.

Глава 10

– Можно я снова сыграю? – спросила я.

Мой вопрос был адресован членам комиссии.

Дело в том, что мне попалось произведение, которое я раньше играла в музыкальном колледже. Я помнила его очень хорошо. Но в последней части я немного перепутала с долями. Там, где требовалась сильная доля, я едва дотронулась до клавиш, а потом и полностью сбилась. Эта смазанная концовка разозлила меня. Обычно стоило музыке зазвучать, как я легко входила в чудесное состояние полёта. И дальше мне уже ничто не могло помешать. Только не сегодня. Сначала я не понимала, что произошло. Однако пока я сидела в ожидании ответа, моё сердце вдруг растеклось, словно сливочное масло на горячих оладьях. Всего несколько минут назад я видела Чон Иля, и он не забыл меня. Этот факт вызвал на моём лице улыбку. Похоже, что улыбка стала одной из главных причин для комиссии в принятии решения. Мне позволили снова сыграть. Я постаралась сосредоточиться на пьесе, разрешила мелодии течь по моим венам.

После того как музыка затихла, я встала и поклонилась. Члены комиссии одобрительно закивали. Я чувствовала, что сделала всё, что могла. Молодая кореянка показала мне большой палец вверх. Я широко улыбнулась, а затем прошла за кулисы.

– Ай. – Я врезалась во что-то. Пытаясь не потерять равновесие, я прижалась ладонями к мужской груди.

За кулисами царил лёгкий полумрак. Поэтому невозможно сразу разглядеть, что и где находится.

– Мы снова встретились, – послышался знакомый голос, такой приятный, что в кончиках моих пальцев проснулась странная дрожь.

Я задрала голову и, убедившись, что это Чон Иль, быстро отпрянула от него.

– Кажется, это ты, то есть вы, мистер Шин, шпионите за мной, – шёпотом проговорила я.

– Ты можешь говорить мне «ты». Всё в порядке.

– Не думаю, что это правильно, потому что вы старше. А я слышала, что в Корее есть традиции, определённое обращение…

– Тссс. – Парень приложил палец к своим губам, перебив меня.

Я недовольно нахмурилась, посмотрев на него снизу вверх.

– У тебя милое выражение лица, когда ты сердишься. – Чон Иль тихо рассмеялся.

– Не вижу ничего смешного, – возразила я, сложив руки на груди.

– Сколько тебе лет? Восемнадцать? Да?

– Что?

Он запомнил мой возраст. Надо же.

– А вдруг это ты старше меня? – Чон Иль задумчиво щёлкнул пальцами.

На мгновение я даже открыла рот от удивления. Неужели он и правда моложе меня?

– Мне двадцать, – спустя минуту сказал кореец.

– Мистер Шин, всё-таки вы старше меня.

– Всего лишь на два года. Я разрешаю тебе обращаться ко мне на «ты». Не бойся.

– А я не боюсь. И не нужно мне твоё разрешение. Я могу делать всё, что захочу.

– Да неужели?

– Да.

– Что-то не похоже. Вчера в парке ты бродила такая растерянная, словно потеряла саму себя.

Я изумлённо уставилась на него. Оказывается, он наблюдал за мной вчера. А я думала, что никто не узнал, как в душе я сходила с ума от волнения перед учёбой в новом месте.

– Я знаю, что это такое. Убежать от всех, пытаться отгородиться, бросить всё, а потом злиться на себя за то, что был не прав. По крайней мере, частично. Потому что если ты так поступаешь, значит, ты всё-таки немного прав. Сердце не может обманывать. – Чон Иль опустился на высокую тумбочку и похлопал рядом, приглашая меня.

Я села.

– Ты очень красиво играешь на фортепиано. Я слушал твою игру здесь.

– Спасибо!

Мы смотрели друг на друга. Полумрак кулис окутывал нас каким-то невидимым покрывалом. Весь мир остался где-то позади, далеко. Я чувствовала лишь лёгкий аромат дорогого мужского парфюма. Наверное, это тот самый бренд, который Чон Иль рекламировал. Впрочем, я не уверена на сто процентов, что в той рекламе снимался именно он. Для меня всё было непривычным. Я находилась за тысячи километров от родного дома, от своей семьи. Порою незнакомое место вызывает самые разнообразные оттенки чувств: восхищение, зависть и даже отторжение. Да, можно ходить по городу, в котором оказался впервые, и часами восторгаться простой уличной едой и старыми зданиями. Или же изнурять свою душу тем, что хотел бы жить здесь всегда, иметь то, что есть у других, завидовать и постепенно сходить с ума. А ещё ужаснее, когда во всём теле рождается отторжение. Тебе всё противно на чужой территории. Любые мелочи вызывают одно сплошное раздражение. Лучше, когда все эти чувства человек принимает маленькими дозами. В противном случае он рискует забросить собственную жизнь и подчинить своё существование лишь подглядыванию за другими, полагая, что те живут более интересной жизнью, чем он. Почему-то ему кажется, что у других всё лучше и ярче. Он даже не подозревает, что за блестящей упаковкой скрывается такой же человек, с теми же чувствами. Его отличает только одно. Он не поддался чрезмерному искушению и любопытству. Он сосредоточился на своём месте в этом мире, на любви к себе и в итоге сумел достичь гармонии в душе. Ему не нужно искать счастье где-то за горизонтом, у моря или на горе. Нет. Такой человек уже нашёл собственное счастье внутри себя, в своей жизни. Он делает то, что ему нравится. В этом и есть его личная победа. Я ощутила невероятную теплоту. Мне нравилось быть рядом с Чон Илем. Именно его присутствие словно вдохнуло в меня новую жизнь. Я знала, зачем находилась здесь. А ещё я чётко осознавала, что раньше я ничего подобного не испытывала. И это неизвестное чувство немного пугало меня. Я понятия не имела, что это такое.

– У тебя восхитительные глаза, большие и тёмные, как ночное небо, – прошептал Чон Иль и правой ладонью дотронулся до моей щеки.

Я автоматически отодвинулась. Парень тут же убрал руку. В моём сердце будто играл целый оркестр. Но я всё же задала вопрос:

– Можно я спрошу тебя кое о чём?

Чон Иль кивнул.

– Почему ты здесь? Почему пришёл сюда слушать мою игру?

– Из-за тебя. Вчера мне было паршиво, а потом я встретил тебя. И мой мир стал другим.

От волнения у меня пересохло во рту. Я не ожидала такого ответа. Тишина кулис давила. А потом зазвонила незнакомая мелодия. До меня не сразу дошло, что это телефон Чон Иля. Кореец быстро ответил на звонок. Я разглядывала его профиль, прямой нос и красивую форму губ. Так и хотелось провести пальцем, очертить все части этого прекрасного лица. После завершения звонка он спрыгнул с тумбочки и протянул мне руки, помогая спуститься.

– Мне пора. Скажи свой номер, – произнёс Чон Иль.

– Зачем?

– Ты такая упрямая. Я напишу тебе. Поболтаем.

– У меня нет времени переписываться.

– Если у человека есть желание, то он непременно найдёт время для того, что ему важно и ценно. Даже если этот человек очень занят.

– У меня два номера: корейский и российский. Я здесь недолго буду.

– Давай оба номера.

Я продиктовала. Чон Иль сохранил в мобильный телефон и набрал мой корейский номер.

– Я звоню тебе. Запиши меня.

– У меня нет с собой телефона. – Я развела руки в стороны. – Я забыла его в кармане пальто.

– Окей. Потом не забудь сохранить мой номер. Я тебе напишу, когда мы встретимся.

– Когда мы встретимся? – переспросила я.

– Да. Не хочу рисковать и ждать, когда же судьба вновь нас столкнёт, на какой улице Сеула. Лучше договориться и вместе погулять.

– Вряд ли это возможно.

– Почему?

– Я готовлюсь к концерту в рамках Международного музыкального фестиваля. Мне нужно репетировать. А ещё я учусь на специальных курсах в школе музыки. И со мной почти постоянно находятся студенты из моей группы.

– Когда у тебя будет свободное время? У меня тоже много работы, но я хочу встретиться с тобой, а значит, найду время для этого.

– Тебе проще это сделать. Я иностранка. Меня не отпустят преподаватели.

– Ты думаешь, что мне проще это сделать? Да, ты точно не знаешь, кто я. Ладно. Можно сбежать даже от строгой учительницы. Повезёт, и никто не заметит твоего отсутствия.

– Не знаю.

В этот момент меня позвали. Я развернулась, чтобы уйти. Но Чон Иль схватил меня за запястье и прошептал:

– С макияжем ты ещё красивее. Кажется, я теряю рассудок.

Я промолчала. Только выдернула руку из его крепких пальцев и пошла вслед за менеджером. Моя душа пустилась в водоворот сомнений.

Глава 11

На большом экране, установленном в центре аудитории, транслировались фрагменты различных фортепианных концертов. Иногда Ли Соён нажимала на паузу и подробно комментировала композицию. Я вместе со своей группой слушала её чуть ли не с открытым ртом. Корейская преподавательница была действительно классной. Её лекции и мастерские стали моими самыми любимыми среди всех занятий на курсах в Международной школе музыки. Мне нравилось анализировать мелодию, разбирать на составные элементы музыкальные линии. В этот момент я чувствовала себя частью чего-то великого и прекрасного.

– Дана, давайте вы попробуете сыграть это произведение, – обратилась ко мне Ли Соён.

От неожиданности я вздрогнула. После вчерашнего прослушивания, на котором было немало волнения, сегодня я мечтала просто наслаждаться музыкой, но не исполнять её. Моё тело буквально вжалось в мягкое бордовое кресло. И тут же я ощутила на себе взгляды ребят. Я сидела между Ксу и Фабьеном. Оба откровенно поглядывали на меня. Остальные тоже пытались понять мою реакцию. На секунды я словно вернулась на несколько месяцев назад, когда только-только стала студенткой первого курса. Тогда я жутко стеснялась. Меня попросили сыграть произведение «Токката и фуга ре минор» Баха, которое я знала очень хорошо. Дома я играла его почти идеально. Но в присутствии людей меня охватила паника. Я села за фортепиано и, глядя на клавиши, которые исчезали перед моими глазами, то ли от страха, то ли от детских воспоминаний, не смогла ничего сыграть. А потом выбежала в слезах из аудитории. Сейчас меня вновь захватили те эмоции. Каждый раз я боялась, что мной завладеют собственные чувства, что пальцы не будут слушаться. «В тебе нет музыкальности». Нет. «Ты неправильно играешь». Голос отца гудел в моей голове. Я пыталась забыть фразы, которые вырисовывались красным карандашом, стучались в уши. Иногда я отчаянно желала выгнать этот голос из головы навсегда, вычеркнуть из сердца прошлое. Разве это возможно? Прошлое не уходит по нашему желанию. Оно глубокими корнями вплетается в душу, стискивает её, не позволяет свободно взмахнуть крыльями.

– Дана! – Голос Ли Соён ворвался в мир моих мыслей.

Я огляделась по сторонам. В аудитории находились только студенты, с которыми я училась. Корейская преподавательница по фортепиано стояла возле инструмента и настойчиво указывала руками на экран.

– Миссис Ли. – Я встала, пытаясь придумать отговорку, чтобы не играть.

– Дана, я уверена, что вы знаете, как играть это произведение. Не надо ставить блоки. Пора их разрушать. Сила музыки способна исцелить любого, кто разрешает себя вылечить. Надо лишь довериться, – сказала Ли Соён, кивая на фортепиано.

У меня нет возможности отказаться от игры. Эта учёба – мой приз за победу в конкурсе. Тихо вздохнув, я направилась к инструменту. Когда кончики моих пальцев коснулись клавиш, и полился звук, в аудиторию кто-то заглянул, потому что я заметила, как изменилось выражение лица Ли Соён. Такую яркую улыбку я видела впервые. Но она дала мне знак продолжать, а сама устремилась к двери. Я погрузилась в музыку. И мне стало легче. Дыхание восстановилось. Страха больше не было. Волна умиротворения обнимала так тепло, что из уголка моего левого глаза потекла слеза.

– В вашей игре есть атмосфера лёгкой меланхолии, – вдруг произнесла Ли Соён, когда я уже выходила из аудитории после завершения занятия.

Я замерла на месте.

– Вчера после прослушивания мне позвонил один из членов комиссии, мой друг, и заявил, что вы произвели на него неизгладимое впечатление, – продолжила миссис Ли, подходя ко мне.

– Спасибо! – ответила я и наклонила голову в знак уважения.

Интересно, а рассказал ли ей друг, что я дважды играла одну и ту же пьесу лишь потому, что совершила ошибку в первый раз?

– И ему понравилось, что вы поняли свои ошибки и настояли на повторном исполнении. Это демонстрирует ваш сильный характер. Вы способны изменить мир музыки. Только не убегайте от того, что может сделать вас счастливой.

Захотелось плакать. Кто-то увидел во мне силу. Хотя с детства я привыкла слышать совсем иные слова в свой адрес. Я постаралась улыбнуться Ли Соён. Попрощавшись, я переступила порог аудитории.

– Дана, я горжусь, что сейчас вы моя ученица, – громко сказала миссис Ли.

Безоблачно радостная улыбка расцвела на моём лице. Если бы только эта женщина знала, как много значат для меня её слова! Огонь вдохновения вспыхнул в моём сердце. Я подбежала к расписанию, достала мобильный телефон и сфотографировала его. И тут увидела непрочитанное сообщение от Чон Иля. Это была первая эсэмэска после того, как он взял мой номер.

«Привет, малышка! Я жду тебя на улице. Ты сегодня божественно играла».

Что? Он слышал мою игру? Но когда? Как? Потом до меня дошло, что это Чон Иль заглядывал в аудиторию, когда я сидела за фортепиано. «Я жду тебя на улице». Я снова несколько раз перечитала сообщение от корейца. И что мне теперь делать? Я боялась новой встречи с Чон Илем. Я хотела встретиться с Чон Илем. О господи! Моё сердце разрывалось, я не понимала, чего я хочу, буквально сходила с ума. А может быть, мне не отвечать, остаться здесь ещё на какие-нибудь занятия? Я лихорадочно пыталась придумать причину, по которой не смогу встретиться с Чон Илем. Но где-то в глубине души я осознавала, что просто безрассудно, сильно, дико хочу увидеть его опять. Мне нужно посмотреть в его чёрные глаза, найти то, что я давно искала, что-то тайное и притягательное, что заставляет меня чувствовать себя иначе. Когда он рядом, мир вокруг меня раскрашивается красками. Такое ощущение, что я приближаюсь к чему-то важному, волшебному, что позволит мне стать лучше.

Я не стала писать сообщение своему новому знакомому. Вместо этого быстрым шагом направилась к выходу из культурного центра. Когда я оказалась на улице, то не увидела Чон Иля. Людей возле здания было немного. Кое-где маленькими группами стояли студенты. Но среди всех мне не удалось разглядеть парня, который в первый же день в Сеуле перевернул мою привычную вселенную.

Зачем он тогда прислал эсэмэс? Вдруг я почувствовала в воздухе аромат шоколада. Через пару секунд перед моим носом возник большой пластиковый стакан. Я взглянула на того, кто протягивал мне его.

– Горячий шоколад. Ты давно ждёшь? Я отлучился на минутку, чтобы купить тебе это. Бери. Знаю, что ты любишь сладкое, как и многие русские, – улыбаясь, произнёс Чон Иль.

– Спасибо, – прошептала я, обхватывая двумя руками стакан.

Наши пальцы коснулись друг друга. Я нервно прикусила половинку нижней губы. Понятия не имею, что надо делать в такой ситуации. О чём говорить?

– У тебя сегодня есть ещё какие-нибудь репетиции, занятия? – спросил Чон Иль.

Я так была благодарна, что он начал общение на тему, которая мне близка. Об учёбе я готова болтать часами.

– Да. Вечером должна быть репетиция.

– Отлично. А сейчас ты куда идёшь?

– Я иду домой. В смысле, в свой временный дом, в котором живу со студентками.

– Я провожу тебя.

– А у тебя разве нет других дел?

– Сначала проводить тебя. А потом всё остальное.

Я улыбнулась и отпила горячий шоколад. Как же вкусно! За эти несколько дней я и правда соскучилась по сладкому. Внимание и забота этого парня меня покорили. Что-то особенное было в Чон Иле. Это что-то манило меня. Я даже не узнавала себя и свои мысли в последнее время.

Мы медленно двинулись прочь от культурного центра.

– Сегодня ты играла как-то по-другому, – задумчиво произнёс парень.

Когда речь шла о моей игре, я обычно зажималась, потому что очень боялась критики. Вернее, не совсем боялась, скорее привыкла к негативному отношению со стороны отца. И каждый раз будто ждала подтверждения папиных слов о том, что не имею таланта. Но сегодня я получила комплимент от Ли Соён и начала думать о том, что не зря провожу так много времени за фортепиано. Однако сейчас я осознала, что мне важно услышать мнение о своей игре от Чон Иля. Что бы он ни сказал, я должна постараться не заплакать.

– И как же я играла? – осмелилась я спросить.

– Надрывно. Словно боролась с демонами внутри себя.

Три секунды я обдумывала то, что сказал кореец. А потом просто рассмеялась. Этот парень знал меня мало, но такое чувство, что он знал меня лучше меня самой. Чон Иль видел борьбу, которая мучила меня. Он был либо волшебником, либо человеком с невероятно музыкальным слухом. И это меня страшно развеселило.

– Судя по твоему сумасшедшему смеху, понимаю, что прав. – В чёрных глазах Чон Иля засияли солнечные искорки.

Мне понравилась его улыбка.

– Поэтому ты и купил мне горячий шоколад, чтобы я успокоилась перед критикой моей музыки. Большое спасибо!

– Нет. Ты не так поняла. Я не сказал, что ты ужасно играла. Я просто заметил, что ты страдаешь.

Моё настроение вмиг испортилось. Никто не должен знать о моих страданиях. Я привыкла справляться своими силами и никому не позволю лезть в ту часть меня, которая хранит детские тайны. Восемь лет я избегала разговоров на эту тему. Даже с мамой мы не могли вернуться в то прошлое и обсудить нашу боль. Нет. Теперь я точно не решусь на исповедь. И уж тем более не собираюсь открываться перед парнем, которого не знаю. Во мне как будто снова щёлкнул тот самый замок. Серьёзное выражение застыло на моём лице. Я допила горячий шоколад и выбросила пустой стакан в первую же урну на пути.

Несколько минут мы шли молча. Видимо, Чон Иль понял, что сказал лишнего, и не осмелился продолжить разговор. Конечно, он тут ни при чём. Я не должна обижать парня, который с нашей первой встречи помогает мне. Просто я хотела, чтобы никто и никогда не пытался открыть ту дверь в моём сердце, которую я не желаю открывать. Всё, что хранится там, должно оставаться только моим. Не думаю, что надо показывать другим то, что принадлежит лишь тебе, даже если это раны, которые отравляют твой разум.

Вскоре мы свернули в сторону района Хондэ, и я с удивлением обнаружила граффити. Много граффити. Такое количество чудесных рисунков я видела впервые. Сеул был разным. Каждый час город показывался мне в совершенно неожиданном свете. Я остановилась, чтобы разглядеть одну из картинок. Моя рука автоматически потянулась за телефоном, чтобы это запечатлеть.

– Красиво. Да? – Чон Иль заглянул в экран моего телефона, когда я просматривала только что сделанные фотографии.

– Да, очень, – ответила я.

– Сфоткать тебя на этом фоне?

Я кивнула и дала свой мобильник.

Чон Иль сфотографировал меня, а потом подошёл ближе и сделал совместное селфи. Сначала я хотела возмутиться. Я не просила фотографироваться со мной. Но затем я посмотрела на парня как будто другими глазами. Мы были рядом. Его нежная внешность приковывала к себе внимание. Лишь на секунду в моей голове пронеслась молнией безумная мысль. Я хотела бы, чтобы мы были вместе. Магия Сеула окутывала меня своим туманным одеялом. Где-то сверху я услышала песню, которая показалась мне знакомой. «Polaroid love». Ну конечно. «Поляроидная любовь». Или «Любовь, снятая на “Поляроид”». Вчера эту песню, наверное, пять раз включала Кэти. Я вспомнила, где нахожусь. Конкурс. Фортепиано. Фестиваль. У меня нет времени на чувства. Кореец протянул мне телефон, и я осторожно забрала его, стараясь не коснуться мужской руки.

– Эту улицу называют «улицей Пикассо» из-за количества рисунков, – сказал Чон Иль. – А ещё это популярное место для свиданий. Сюда часто приходят влюблённые парочки.

– А у тебя есть девушка? – спросила я.

Боже! Мне захотелось прикрыть рот ладонью. Неужели я сказала это вслух?

– Нет. У меня ещё не было отношений. Ты бы хотела быть моей девушкой?

– Что?

– Ты ведь спросила про…

– Нет. Я просто спросила, потому что ты сказал, что здесь гуляют влюблённые пары. Я подумала, что ты приходил сюда со своей подружкой.

– Понятно. Нет. Хотя… Да. Сегодня я впервые пришёл сюда с девушкой, которая мне нравится.

Чон Иль наклонился и заглянул в мои глаза. В этот момент моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я опустила взгляд. Парень взял меня за руку, а я всё не решалась посмотреть на него. Вместо этого я обратила внимание на часы на левой руке корейца. Половина четвёртого. У меня репетиция к концерту начинается в пять часов. Срочно нужно бежать домой.

– Мне пора. – Я выдернула руку из крепкой ладони парня.

– Дана, – тихо позвал Чон Иль.

Я видела, что он хотел мне что-то сказать. Но решила уйти от разговора. Иначе я не смогу потом остановиться. Такого со мной ещё не было. Меня тянуло к нему.

– Чон Иль, я опаздываю на репетицию. Как мне добраться поскорее до этого места? – быстро проговорила я, показывая Чон Илю бумажку с адресом дома, в котором жила.

Кореец снова схватил мою ладонь, и я поспешила за ним. Через 5 минут мы уже стояли на остановке. Мне повезло. Автобус приехал довольно быстро. Но Чон Иль не отпускал мою руку.

Я заставила себя встретиться с ним глазами.

– Ты поняла, что я имел в виду? – спросил Чон Иль.

– Про девушку, которая тебе нравится? – задала вопрос я, направляясь вместе с ним к раскрытым дверям автобуса.

– Да.

– Может быть.

– Я говорил о тебе.

В ту же секунду Чон Иль разжал пальцы, и я, освободив руку, влетела в автобус.

Глава 12

Весь вечер я думала о словах Чон Иля. Зачем он мне это сказал? То есть нет, я понимала, что этой фразой он намекал на чувство, зарождающееся между нами. Именно это и пугало меня. Я заставляла себя остановить водопад этих мыслей. Я не должна думать об этом корейце. Просто безумие. До недавнего времени я была девушкой, которая вечно убегала от разговоров о влюблённости, бойфрендах и вообще обо всём, кроме музыки. А сейчас я снова и снова возвращалась к моментам, которые провела с Чон Илем. Вспоминала его слова и руки, улыбку и глаза, которые звали за собой. Дана, перестань! Хватит! Не позволяй какому-то парню увлечь тебя. Но когда я представляла его выражение лица, то меня охватывало сладкое ощущение счастья. Почему я это чувствовала? Я никогда никому не открывала сердце. Даже на секунду не разрешала заглянуть в мою душу. Однако теперь во мне что-то щёлкнуло, будто кто-то вставил подходящий ключ к моему сердцу. Словно кто-то нажал на выключатель, чтобы я увидела свет.

– Дана, ты не против, если я включу песню? – спросила Ксу.

Я оторвалась от блокнота, в котором записывала расписание занятий и всякие заметки, связанные с мелодией. Впрочем, этим вечером я делала вид, что писала. На самом деле во мне боролись мысли. Музыка или любовь? Надеюсь, что мне не придётся делать выбор. До приезда в Сеул я, конечно, без колебаний выбрала бы музыку. Но встреча с Чон Илем подарила мне надежду на то, что жизнь может стать гораздо лучше, если привнести в неё ноты любви.

– Нет, – ответила я, сидя на кровати.

Отложив блокнот в сторону, я подтянула к себе колени и облокотилась о подушку, прижатую к деревянному изголовью.

– Просто у меня уже голова кипит от всех лекций, репетиций и произведений. Я хотела послушать какую-нибудь лёгкую песню, чтобы отвлечься. Надеюсь, я тебе не помешала, – объяснила китаянка, указательным пальцем активно танцуя по экрану своего телефона.

– Ты не помешала мне. Я тоже устала от внезапного количества работы. Теперь учёба в колледже кажется не такой уж сложной, – заметила я, прикрывая на мгновение глаза.

Зазвучала чарующая мелодия. Я любила музыку во всех проявлениях. И готова слушать бесконечно. Да, это была какая-то популярная песня. Совсем не мой жанр. Я предана классике, но мне понравилась эта композиция. А когда я услышала голос, то сразу же открыла глаза. Как красиво! Местами у меня начало перехватывать дыхание от тембра мужского голоса. Пленительно бархатистые краски напевов пробирались под кожу. По всему телу разлилось море мурашек. Такое чувство от песни, вернее, от голоса того, кто пел её, я испытывала впервые. Я заметила, что Ксу подпевала и покачивала головой в такт. Когда песня закончилась, она загадочно поиграла бровями, глядя на меня, будто ожидая моей реакции.

– Это невероятно классная песня! – воскликнула я.

– Да. Сто процентов. Я влюбилась в неё сразу же, как услышала. Я уже десятый раз включаю её для вдохновения. – Девушка широко улыбнулась и прижала телефон к груди.

– Ты, наверное, выучила наизусть все слова.

– Ага.

– О чём эта песня?

– О любви.

– А-а-а.

Любовь повсюду. И в песне, и в жизни. Неужели без любви совсем нельзя? Почему чувства ранят нас, мучают? Почему невозможно отключать их и быть свободнее?

– Песня называется «Приближаясь к счастью»[1]. А певца зовут Джун, – улыбаясь, пояснила Ксу. – «…Буду верить, что мы навсегда. Связаны с тобой, как звёзды и ночь. В твоих глазах прочитаю “да”. Только не уходи от меня прочь…».

– Очень красиво, – прошептала я.

– Да. Романтично, – добавила китаянка. – Скажу тебе по секрету, я большая фанатка k-pop. Может быть, это странно, когда занимаешься классической музыкой, играешь на фортепиано. Но ведь мне всего девятнадцать, и иногда я хочу быть обычной девчонкой, которая слушает простые песни, ест чипсы и играет в компьютерные игры.

– Понимаю.

– Здорово. Я сразу почувствовала, что мы с тобой будем подругами. Кэти немножко сторонится нас. У неё огромное личное пространство. Поэтому она и живёт одна в комнате. Хотя вчера я всё же подсадила её на несколько корейских песен, от которых сама без ума. Хочешь, покажу тебе свой любимый плейлист?

Я одобрительно кивнула. Упоминание k-pop вдруг вернуло меня в тот день, когда я узнала о победе в конкурсе. Алинка тоже любила такую музыку. Правда, Регина говорила, что она больше любит мальчиков, которые исполняют подобные песни. Какое счастье, что я не сумасшедшая фанатка, которая вечно мониторит соцсети своих кумиров и теряет время! Никогда не буду этого делать. У меня есть собственная музыка, которая способна научить человека летать.

Но, блин, в моей голове засела эта песня Джуна. Смесь корейских и английских слов невольно продолжала вертеться на моём языке. В этом голосе жила магия. И я подпала под его чары.

– А эта песня вообще нечто. «Ready for love». Я слушала её чуть ли не миллион раз. BLACKPINK – одна из моих самых любимых групп. Могу скинуть их песни. Смотри. – Ксу продолжила демонстрировать мне свой плейлист.

«…Ты мне очень нужен в моём мире. Открой глаза, вот я перед тобой. Я готова к любви…». Строчки из песни популярной корейской группы манили, выбивали меня из созданного с таким трудом мира. На эти несколько минут я поддалась очарованию, которым накрывала меня современная музыка. Романтика обнимала меня. И я поняла, что тоже хотела бы раскрыть сердце для настоящих чувств. Передо мной снова замаячило лицо Чон Иля. Его милая улыбка согревала меня.

– Дана, твой телефон звонит! – крикнула Ксу и выключила песню на своём мобильнике.

Пришлось вернуться в реальность. Я взглянула на экран смартфона. Мама. Сначала возникла радость, а потом нашло какое-то глупое уныние. Я нажала на зелёную кнопку.

– Привет, мам!

– Дана, наконец-то. Я звонила тебе несколько раз. Ты видела? Почему не перезвонила? Всегда ждёшь, когда я первая позвоню. Я же волнуюсь.

Как всегда. Тысячи упрёков в мой адрес. Я нахмурилась. Лирическое настроение катилось вниз, как капли дождя по стеклу. Голос матери переносил меня в детство. Ванильные отношения родителей, неприятные ссоры, жестокие слова, разбивающиеся вещи, которые так берегли раньше. Я перестала верить в чувства. Мои родители показали мне, как красивая любовь может превратиться в фильм ужасов. Такое не забудешь. Именно тогда, в десять лет, я твёрдо решила, что не буду влюбляться. Не хочу, чтобы кто-то разбил мне сердце. Привязываешься к кому-либо, видишь лишь в нём смысл жизни. А потом он уничтожает тебя сантиметр за сантиметром, добавляя новые синяки на сердце. Даже когда больно, ты ещё долгое время продолжаешь утешать себя тем, что это просто неудачный день, плохое настроение, надо подождать идеального момента, который всё исправит. Но нет. Нет. Чудо само не приходит. Удача прыгает на шею к тому, кто упорно трудится. Мы должны спасать себя сами. Моя мама ждала до последнего. Однако это ожидание не принесло никакого счастья. Наоборот, мама подарила мне определённую психологическую травму. С этим так тяжело жить. А ещё я видела, что мама до сих пор, спустя столько лет, продолжала любить отца. Это ранило меня больше, чем разбитое пианино, которое каждый раз появлялось перед глазами, когда я садилась играть. Поэтому я не мечтала встречаться с парнями. Страх, что принц станет чудовищем, слишком глубоко вонзился в мою душу. Если бы у меня не было наглядного примера, может быть, я бы и поверила в любовь. Но когда потом остаёшься в одиночестве, понимаешь, что очень трудно жить без конкретного человека. Тогда приходит озарение. Нужно было лишь вовремя остановиться, не разрешать чувствам опутывать тебя, как лианы деревья. Я не хотела повторить историю моей мамы. До восемнадцати лет я делала всё, чтобы не влюбиться. Я заполнила свою жизнь музыкой, книгами, учёбой. И сейчас, когда я почувствовала, что ключ к моему сердцу уже в восхитительных руках Чон Иля, я поняла, что должна запретить ему приближаться к замку.

Глава 13

– Мне даже не верится, что наступают выходные, и можно отдохнуть от репетиций и курсов.

Фабьен то и дело сжимал руки в кулаки, таким образом разминая пальцы после многочасовой игры на фортепиано.

Я прекрасно понимала его ощущения. Потому что свои пальцы в этот момент я даже не могла согнуть.

– И не говори. У меня тоже руки болят, – сказала Ксу, подходя к Фабьену.

Мы стояли на улице и ждали остальных студентов, чтобы вместе вернуться домой.

– Первая неделя быстро пролетела, – добавила Ксу.

– А значит, у нас есть классный повод, чтобы отметить столь прекрасное событие. – Алессио так стремительно подбежал, что слегка задел меня, от чего я немного зашаталась. – Ой, прости. Дана, я не рассчитал свою скорость. Поздно затормозил.

Я ничего не ответила на это. Честно, ни один из парней в группе мне не нравился. Все ребята были хорошие, симпатичные, иногда навязчивые, но я могла их рассматривать только в качестве друзей и коллег по музыке. Не более.

Вскоре я заметила, как к нам направляются Кэти и Сэдэо.

– О чём вы болтаете? – подойдя ближе, спросила британка.

– Наш страстный итальянский пианист предлагает отметить первую неделю учёбы в Сеуле. Может, пойдём в какое-нибудь заведение, где можно расслабиться, перекусить и выпить? Завтра выходной. Так что у нас есть куча свободного времени, – объяснил Фабьен.

– Я как все, – поспешно вставил Сэдэо. Он снова не сводил с меня глаз, как тогда, в первый вечер, когда допытывался о моём выражении лица.

Как же меня напрягало его присутствие! Сэдэо был не особо разговорчивым типом, но, когда он находился рядом, мне хотелось отойти подальше. Его энергия давила. Я старалась держаться от него на расстоянии. В течение недели я всеми возможными способами избегала общения с ним. И вот сейчас опять странный взгляд. Я повернулась к Ксу. За короткий период эта девушка стала мне подругой. Она заменила мне Регину, которая сейчас была так далеко.

– Мы все совершеннолетние. Так что можем себе позволить небольшую вечеринку, – проговорил Алессио.

– Лучше купить напитки и посидеть в саду позади наших домиков, – задумчиво произнесла Кэти.

– В кафе, в ресторане особая атмосфера. А устроить пикник в саду можно и завтра, – потирая лёгкую рыжеватую бородку, сказал Герман.

Я только сейчас увидела, как почти незаметно между мной и Алессио втиснулся немецкий пианист. Через пару минут пришли и другие ребята из нашей группы.

– Да. Я на сто процентов согласен с Германом. Атмосфера, веселье, новое место – это всё важно для крутой тусовки. Так что давайте двигаться туда, где нам понравится. – Алессио показал большой палец вверх и похлопал по спине немца.

– Ага, вам легко говорить. Только кто вас тащить будет оттуда? – поинтересовалась Ксу.

– Мы ненадолго. На своих двоих точно дойдём. Или на такси. Да и вообще, в нашей группе всего четыре парня и шесть девушек. Вас больше. Вы будете за нами следить, – усмехнулся Сэдэо.

Впервые на лице японца появилось довольное выражение. Надеюсь, он больше не будет сканировать меня своими чёрными глазами. Но тут я услышала, как Сэдэо назвал моё имя.

– Среди нас самая младшая Дана, – вдруг произнёс японец.

Что ему от меня нужно? Любым способом он пытался привлечь моё внимание. Девять пар глаз уставились на меня. Я мечтала исчезнуть, поскорее завершить этот вечер. И конечно, я не хотела идти в клуб или кафе, потому что алкоголь был главным триггером в моей жизни. Я не могла сказать об этом ребятам. Как и не имела права запретить им что-либо делать. Мы ведь уже взрослые и должны брать ответственность за свои поступки. Но я точно знала, что вредные привычки, такие как алкоголь и курение, – это зло, которое уничтожает личность. Я никогда не прикоснусь к сигарете или крепкому напитку. Человек просто обязан беречь себя, а не портить.

– Мне восемнадцать. Но пить я ничего не буду. Разве что чай или горячий шоколад, – еле слышно проговорила я.

– Как пожелаешь. – Фабьен пожал плечами. – Хотя в восемнадцать лет уже можно делать всё, что хочешь.

– Что вы прицепились к Дане? Она всего на год-два младше нас. Зачем делать на этом акцент? – вступилась за меня Ксу. – Кстати, напомню, что в Южной Корее совершеннолетие наступает в двадцать лет. Даже если в своих странах мы типа взрослые, то по корейским меркам некоторые из нас ещё считаются несовершеннолетними.

Я была бесконечно благодарна ей за поддержку.

– Тебе не хочется идти? – шепнула Ксу.

Я кивнула.

– Мне тоже. Но мы не можем отставать от нашей группы. Вместе всё-таки безопасней добираться до дома через весь город, тем более когда уже темно, – ободряюще улыбнулась Ксу.

Почти перевалило за семь вечера. Мы всей компанией медленно направились в сторону кафе, которое Алессио нашёл по навигатору в телефоне. Я шла позади всех. Студенты делились какими-то шуточками. Каждый вставлял своё слово. Только у меня не было никакого желания разговаривать. Я чувствовала себя такой одинокой. Когда мы беседовали о музыке, тонкостях игры на пианино, я расцветала. Но если речь шла о простых вещах, личной жизни, меня охватывало напряжение. Скованное льдом сердце не могло согреться. Я боялась сказать что-то лишнее о себе, поэтому предпочитала молчать. Зачем-то вытащила телефон из сумки, делая вид, что с кем-то переписываюсь. Я не хотела, чтобы меня втягивали в разговор об отношениях. Герман стал рассказывать о своей девушке. Алессио принялся подкалывать его. И тут мой телефон зазвонил. У меня даже рука задрожала от неожиданности. На экране светились два слова. Двусложное имя, которое сейчас вызвало во мне небывалую радость. Чон Иль.

– Привет! – быстро ответила я.

– Привет, Дана! – сказал Чон Иль. – Где ты сейчас?

– Иду с другими студентами в кафе.

– А в какое кафе?

– «Лунный свет». Где-то недалеко от концертного зала, в котором я была на прослушивании.

– Понял.

Я промолчала, не зная, что спросить. И вдруг почувствовала, как кто-то сзади на несколько секунд обнял меня одной рукой. Я уже хотела позвать на помощь ребят, которые, как назло, шли и не оглядывались. А потом обернулась и увидела Чон Иля. Он убрал руку и остановился рядом. Я автоматически застыла на месте.

– Это ты, – тихо-тихо проговорила я.

– А кто же ещё? Ты надеялась увидеть кого-то другого? – улыбнулся Чон Иль.

Его улыбка вмиг согрела моё сердце. Прямо сейчас я больше не ощущала себя одинокой. И я тоже улыбнулась ему в ответ.

– Нет. Просто так неожиданно.

– Я встречался с другом здесь поблизости. И внезапно увидел тебя. Поэтому сразу же набрал твой номер.

– А-а-а.

– Да-а-а.

– Не надо меня дразнить.

– Милую девочку всегда хочется подразнить.

– Что?

– Угу.

– Ах так! – Я надула губы. – Я пойду догонять своих друзей.

Группа ребят была уже довольно далеко. Но только я попыталась сделать шаг вперёд, как Чон Иль схватил меня за руку чуть ниже локтя.

– Не уходи. Ты ведь не хочешь идти в кафе и развлекаться? Правда?

Он словно читал мои мысли. Не парень, а супергерой, который всегда появляется, когда мне нужна поддержка.

– Но мне с ними потом возвращаться домой. Я сама не найду дорогу так поздно.

– Мы погуляем немного, и я провожу тебя. Звёздное небо гораздо красивее, чем потолок в кафе.

– Я…

– Просто доверься мне. Я вижу, что тебе нелегко. Но я позабочусь о тебе. Обещаю.

И я поверила Чон Илю. Его глаза и голос были искренними. Я позвонила Ксу и сказала, что встретила знакомого с репетиции, поэтому вместе с ним вернусь домой. Я так была рада, что мне не пришлось идти на эту внезапную вечеринку.

– Чон Иль, ты спас меня, – призналась я, спрятав телефон в сумку.

– Я заметил, что ты еле плелась в самом конце вашей компании. И ты выглядела так, будто тебя вели на казнь, а не развлекаться, – рассмеялся кореец.

– Ага. Очень смешно. Просто я не выношу запах алкоголя и табака. И вообще не люблю эту тему, – сказала я, пытаясь подавить выползавшие из-под шкафа души старые воспоминания.

– Мы похожи. Я не пью и не курю. Люблю здоровый образ жизни. И я занимаюсь спортом каждый день.

– Это хорошо.

Чон Иль взял обе мои руки в свои ладони и начал рассматривать.

– Сильно устали пальцы? – спросил парень.

– Да.

– Тебе нужно отдохнуть. Ты слишком много играла. Уверен, что помимо официальных репетиций и занятий ты играла дополнительно дома.

– Откуда ты знаешь?

– У тебя на лбу написано слово «перфекционистка».

Я засмеялась.

А потом мы гуляли по вечернему Сеулу, вдыхали весенний аромат цветов и смотрели на букеты звёзд, разбросанных по небу. Рядом с Чон Илем моё сердце одновременно ощущало нежное умиротворение и сумасшедшее счастье.

– Никогда раньше не пробовала арбузное мороженое, – сказала я, медленно прожёвывая последний кусочек вафельного рожка.

Мы стояли на мосту у реки Хан и любовались огнями, сверкавшими вдали.

– Оно очень вкусное. Сейчас я редко его ем. Наверное, сегодня впервые за два года, – произнёс Чон Иль.

– Серьёзно? Ты два года не ел мороженое? А почему?

– Из-за голоса. В моей жизни есть некоторое особенное место для вокальной деятельности.

– Так ты тоже занимаешься музыкой?

– Да. Только моя музыка немного другая.

– А какая?

– Современная, электронная.

– Понятно. То есть классику ты не любишь?

– Музыка – это моя жизнь. И я люблю разную. Кстати, я тоже умею играть на пианино. Просто я пишу популярные мотивы и могу исполнить их. Я композитор ещё.

– Здорово!

– Спасибо!

– Сочинять собственную музыку, играть и петь – это невероятный талант.

– Не все так считают, – уныло проговорил Чон Иль и слегка растрепал свои прекрасно уложенные на одну сторону чёрные волосы.

– И кто же так не считает? – удивилась я.

Облокотившись на перила моста, я попыталась заглянуть в глаза парня. Но кореец на пару секунд прикрыл лицо ладонями. Как бы я хотела знать, о чём он думал!

– Близкие люди. Члены семьи – самые строгие критики. – Чон Иль убрал руки от лица и посмотрел на меня.

– Вот в чём дело. Ты не оправдываешь ожидания своей семьи, – прошептала я. Мне была знакома эта боль.

– Можно сказать и так. Отец всегда был против моего увлечения музыкой. Он хотел, чтобы я продолжил наш семейный бизнес – магазин сувениров. А я с детства мечтал о сцене.

Упоминание об отце вернуло меня к собственным переживаниям. Я прикусила щёку изнутри, чтобы заглушить грусть о прошлом, которая снова возвращалась. Зачем Чон Иль начал эту тему? Впрочем, это ведь я подтолкнула его к разговору о себе. Я очень хотела узнать о нём как можно больше. Но рассказывать о собственных проблемах я пока не готова.

– И когда я поступил на музыкальное отделение, папа совсем перестал со мной общаться.

– Это как?

– Когда отец узнал, что я теперь учусь и строю музыкальную карьеру, то стал избегать меня. Каждые выходные я приезжаю домой, в город Чхунджу, чтобы навестить родителей и сестру. И за всё это время отец не произносит ни слова. Он уходит в свой магазин, целые дни проводит там. Я не чувствую его поддержки, и, в общем, это ранит.

– Ничего себе! То есть пока ты учился в школе, всё было нормально?

– Типа того. Я занимался музыкой. Но отец не воспринимал всерьёз это. Думал, что после окончания школы я останусь с ним в нашем сувенирном магазине. Я всегда помогал ему, особенно в старшей школе. После уроков прибегал к нему и подрабатывал продавцом. А музыкой часто занимался тайно, с друзьями. Потом я всё же решился поехать в Сеул. Я поступил и остался здесь. Сейчас продолжаю учиться и работать. Но уже два года я не разговаривал с отцом. Нормально не разговаривал. Почти каждые выходные, когда я возвращаюсь в свой родной городок, я делаю десятки попыток заговорить с ним. Отец делает вид, что не слышит, и уходит от меня как можно дальше.

– Это ужасно! – выпалила я.

Чон Иль молча кивнул.

– У нас всегда была дружная семья. И то, что происходит сейчас, причиняет мне боль, и я знаю, что всё из-за меня, – продолжил кореец.

– А у тебя большая семья? В смысле, как к этому относится мама?

– У меня есть старшая сестра. Когда мы жили все вместе, то были очень дружны. Но поскольку моя жизнь сейчас в Сеуле, мы редко видимся, и наши отношения немного изменились. Хотя мама и сестра на моей стороне. Они всегда говорят это, когда я приезжаю. Только говорят они мне это очень тихо, чтобы отец не услышал. Знаешь, Дана, от такой поддержки только хуже. Чувствуешь ещё большую ответственность.

– Твой отец несправедлив к тебе, – еле слышно проговорила я.

А ещё мне хотелось добавить, что мой папа тоже причинил душевную рану. Но я не позволила себе произнести это вслух.

– Согласен. Все мои музыкальные успехи он игнорирует. А я так хотел бы услышать или просто почувствовать, что он знает и гордится. Как бы там ни было, я всё равно не брошу музыку. Она часть меня. Я стал сильнее, когда боролся за свою свободу. Так что всё окей.

Я посмотрела на Чон Иля с восхищением. Он показал мне, что даже без поддержки родных людей можно справляться и быть собой, несмотря ни на что.

– А сколько лет твоей сестре?

– Сонхи 24 года.

– У вас небольшая разница в возрасте.

– Да. А у тебя есть братья или сёстры?

– Нет.

– Быть одной, наверное, скучно? Особенно в детстве.

Я напряжённо сглотнула. Сейчас нужно уйти от этой темы. Я не готова разговаривать об этом.

– Уже поздно. Мне надо возвращаться домой, – дрожащим голосом проговорила я.

– Да. Мы недалеко от того района, где ты живёшь. Не волнуйся.

– Хорошо.

– А твои родители одобряют то, чем ты занимаешься?

Этот вопрос больно ударил в висок. «В тебе нет музыкальности. Мелодия должна звучать по-другому». «Я не могу больше слышать эту музыку». «Ты никогда не сможешь играть правильно». Меня словно окружили стены прошлого. Даже голова закружилась, и я быстро отвернулась от реки, на которую так долго смотрела. Моя ладонь машинально прикоснулась ко лбу. И похоже, моё поведение не укрылось от внимания Чон Иля.

– Дана, что с тобой? – с нежностью в голосе спросил молодой человек и обхватил меня за плечи.

– Просто голова… – У меня не хватило сил продолжить фразу.

Чон Иль неспешно развернул меня к себе и принялся осторожно массировать виски.

– Ты слишком много играла. Твоей голове нужен отдых. И пальцам тоже.

– Может быть.

– А знаешь что?

– Что?

– Поехали со мной завтра на день рождения мамы.

Мои глаза расширились.

– Ты приглашаешь меня на день рождения твоей мамы?

– Да. Как голова?

– Уже лучше. Спасибо, – ответила я, убирая руки Чон Иля от висков.

– Завтра суббота. Утром я собираюсь поехать в Чхунджу на выходные. У мамы день рождения, и она будет рада познакомиться с тобой. Сонхи тоже.

– Но они же меня не знают. Это неудобно. И у меня нет подарка.

– Не беспокойся. Подарок будет от нас двоих. Мама и сестра в курсе. Я говорил, что, возможно, приеду с подругой.

Прекрасный кореец! Ничего не зная обо мне, он уже рассказал семье о моём возможном приезде. Почему не спросил меня раньше? И он считает меня подругой. А чего я хотела? Наверное, всё-таки глубоко в сердце пылала глупая мечта быть его девушкой.

– А как же твой отец? Вряд ли ему понравится, что я, русская девушка, приеду на день рождения его жены.

– Дана, ты нужна мне. Просто будь рядом, и всё будет хорошо. На самом деле, у моего отца доброе сердце. И он очень гостеприимный человек.

– Я не знаю.

Меня мучили сомнения. С одной стороны, я очень хотела познакомиться с семьёй Чон Иля, провести с ним больше времени. А с другой – я жутко боялась встретиться с его родителями, не знала, как вести себя, потому что корейские традиции были для меня далёкими и незнакомыми.

– Эта поездка нужна нам. Мы вместе отдохнём от музыки. Я покажу тебе свои любимые места в Чхунджу. Или у тебя уже есть планы на завтра?

После слова «планы» в моей голове промелькнула мысль, что можно отказаться от поездки. Я могла бы сообщить, что буду занята на репетиции. Но моя интуиция подсказывала, что эта отговорка не сработает, потому что Чон Иль знает, что у меня не должно быть репетиций. Да и пальцы мои сильно ныли. Мне действительно нужен отдых. К тому же я вспомнила, что в выходные ребята собирались устраивать пикник во дворе. А я совсем не хотела быть в их компании, нервничать под взглядами Сэдэо и Алессио. Нет. Уж лучше поехать с Чон Илем на день рождения его матери. Может быть, мне удастся помирить его с отцом. Я бы хотела. Возможно, всё возможно. И у меня получится. Наверное.

Мы остановились возле дома, в котором я жила с Кэти и Ксу.

– Хорошо. Я поеду с тобой. А это далеко? И на чём мы поедем? Что мне надо взять с собой? Какую одежду надеть на праздник?

На лице Чон Иля появилась улыбка. И мне было приятно, что именно я стала тому причиной.

– Дана, это обычный день рождения в обычной корейской семье. Выбирай то, что тебе нравится. Тебе не надо ни о чём беспокоиться. Я буду с тобой. Возьми с собой только необходимые вещи, потому что мы будем ночевать там.

– Ночевать?

– Да. Обещаю не приставать. Мы поедем на машине. В воскресенье вернёмся. Доставлю тебя в нужное время и место.

– Ладно.

– Я заеду за тобой завтра в девять утра. Будь готова.

Я кивнула. Боже! Что я делаю?

Чон Иль дотронулся до моей левой щеки и слегка погладил.

– Спасибо, что согласилась поехать со мной, – ласково проговорил кореец. – Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! – повторила я и ещё несколько минут стояла, наблюдая, как Чон Иль исчезает в ночи.

Глава 14

Только я вставила ключ в замок, как почувствовала, что кто-то попытался обхватить меня сзади. Первая мысль была – вернулся Чон Иль. Но тут же я ощутила крепкий запах алкоголя и поняла, что это точно не мог быть Чон Иль.

– Дана, – прошептал мужской голос.

Я обернулась и постаралась вырваться из этих странных, навязчивых объятий. К счастью, у того, кто обнимал, совсем не осталось сил, и он чуть было не упал, когда я оттолкнула. Присмотревшись в темноте, я узнала Сэдэо. Японец стоял, пошатываясь и опираясь руками о маленькие перила на невысоком крыльце.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

Во мне зарождалась злость. Да как он смеет ко мне прикасаться? И ещё в таком виде?

– Ждал тебя, – еле пролепетал Сэдэо.

– Но зачем?

– Где ты была? Почему ушла тогда?

Что? Почему он задаёт эти вопросы? Я не обязана объяснять ему.

– Это моё личное дело. А тебе нужно возвращаться в свой дом. Другие студенты уже спят. Очень поздно.

Я снова попыталась открыть замок, чтобы поскорее спрятаться от этого типа. Но Сэдэо не позволил мне войти в дом. Он потянул меня за руку к себе.

– Ты мне нравишься, – прошептал японский пианист.

И мои глаза расширились от удивления. Он пьян, не понимает, что говорит.

– Сэдэо, отпусти меня. Быстро. Я терпеть не могу людей, которые…

Боже! Я была не в состоянии произнести ничего больше. Потому что перед моими глазами вновь возник образ отца. Сердце похолодело. Никто и никогда не поймёт то, что я тогда испытала. Душевное состояние – очень сложная штука. Пока не почувствуешь, не сумеешь осознать, каково страдать, жить воспоминаниями и в то же время убегать от них.

– Кто он? – как будто мгновенно протрезвев, спросил Сэдэо.

Я нахмурила брови. Ну почему этот вечер так закончился? Мне только стало немного легче после прогулки с Чон Илем. Я погрузилась в очарование звёздного света, который так мило струился сверху вниз. И тут на тебе, пожалуйста, выслушивай пьяные, глупые речи парня, который с первого дня грубил мне. Почему это происходит именно со мной?

– Кто он? Тот чувак, который сейчас провожал тебя? – повторил Сэдэо и сжал кулаки.

Ах, вот оно что! Он видел меня с Чон Илем.

– А в чём дело? Тебе какая разница?

– Я же сказал. Ты мне нравишься.

– Прекрати нести чепуху. Ты сейчас не можешь нормально разговаривать. Иди спать.

Я со всей силы оттолкнула руку японца и как можно быстрее открыла дверь.

– Думаешь, он к тебе серьёзно относится? Знаменитости часто играют с чувствами людей, – крикнул Сэдэо.

А я молниеносно нырнула в уютный коридор и закрыла за собой дверь. От волнения у меня задрожали руки. Я отдышалась, чтобы успокоиться. И только сейчас заметила Ксу, которая сидела на диване с большим стаканом чая.

– Всё в порядке? – спросила китаянка.

Я неуверенно кивнула. Похоже, что она всё слышала. Это ужасно.

– Там Сэдэо. – Я обернулась и указала ладонью на дверь. – И он в каком-то необычном состоянии.

Ксу рассмеялась и поставила стакан на журнальный столик. Затем подошла ко мне.

– Не волнуйся. Он уже час там стоит. Тебя ждал. В отличие от других ребят, наш японский пианист не умеет пить. Его трудно было остановить, особенно когда он узнал, что ты покинула нашу компанию и неизвестно куда отправилась. Сэдэо пил соджу, думая, что это саке. И совсем потерял голову. Но когда мы все вместе еле дотащили его до дома, то он закапризничал и остался у нашего домика, заявил, что будет ждать, когда придёт Дана. Только тогда пойдёт спать, – сказала Ксу.

– Мне противно от всего этого. Зачем он так сделал? – Я закрыла лицо руками, готовая разреветься от обиды.

Странный японец впутывает меня в свои безрассудные мечты.

– Успокойся. Ты ни в чём не виновата. Это его проблемы. Тебе нечего из-за этого переживать. – Китаянка обняла меня.

– Но такое поведение… – продолжала я, уткнувшись в плечо Ксу.

– И что? – Ксу освободилась от объятий и слегка надавила мне на плечи. – Даже если он в тебя влюбился. Раз ты совсем ничего не чувствуешь к этому человеку, то ты не в ответе за его сердце. Это его жизнь. Пусть подумает, прежде чем при всех болтать всякую чушь.

– Влюбился?

Потом я вспомнила, что Сэдэо говорил: «Ты мне нравишься». О нет! Только этого не хватало.

– Дана! Ты что, правда ничего не замечала все эти дни?

– Нет.

Ксу присвистнула.

– Подруга, когда речь идёт не о музыке, то ты такая рассеянная. Я и ещё несколько человек обратили внимание, как японец смотрит на тебя и злится. Первые признаки любви, – весело проговорила китаянка.

– Я действительно ничего особенного не замечала. Я приехала сюда ради музыки. И не хочу, чтобы мне мешали заниматься ею. Мне не нужна любовь. В свиданиях и прочих романтических глупостях я не вижу смысла, – громко произнесла я.

– Тихо. Ты разбудишь Кэти. Она уже давно спит, – прошептала Ксу. – Я понимаю. И я не заставляю тебя отвечать взаимностью парню, который тебе не нравится. Просто не переживай из-за этого так сильно. Но думаю, что тебе нужно поговорить с Сэдэо и дать ему ясно понять, что у вас вряд ли что-то получится. А то он уже начал страдать от неразделённой любви. Да ещё и ревновать к какому-то незнакомцу. Я слышала.

– Нет никакого незнакомца.

– Но ведь ты с кем-то гуляла этим вечером. И этот кто-то – парень? Я права?

– Да. Но… Он просто друг.

Я не хотела, чтобы кто-то узнал о Чон Иле. И всё из-за Сэдэо и его громкой болтовни. Ненавижу его.

– Дана. От дружбы до любви всего несколько шагов. Сначала ты не понимаешь, а потом привязываешься к человеку. Только позже в голове щёлкает мысль, что именно этот человек – та самая долгожданная половинка.

В горле пересохло. Слова Ксу попали в самое сердце. Раньше я не думала об этом. Неужели я влюбилась в Чон Иля? А завтра поездка. О господи! Зачем я только согласилась? Меня никто не заставлял. Я сама пожелала составить ему компанию в дороге, провести с ним выходные в его родном доме и побывать на дне рождения матери.

– Пора спать. Уже так поздно. А мне вставать рано, – тихо произнесла я и медленно направилась в комнату.

– Как вставать рано? Завтра выходной.

Я остановилась. Придётся рассказать, что я поеду на выходные в гости. Отменять поездку я точно не собиралась, особенно после столкновения с японцем. Мне нужно провести время подальше от нашей группы. Мы и так проводим вместе много часов на занятиях и репетициях. Я не готова завтра встретиться с Сэдэо. Лучше побыть наедине со своими мыслями и с Чон Илем, с которым так легко.

– Завтра утром я поеду в другой город на день рождения к знакомым. Вернусь в воскресенье. Пальцам нужно отдохнуть от инструмента. Так что не скучайте без меня.

– Я даже знаю, кто больше всех будет скучать по тебе. После меня, конечно, – усмехнулась Ксу и, взяв пустой стакан, пошла в кухню.

– И кто же?

– Сэдэо. Ты с ним потом поговори, чтобы не питал надежды.

– Может быть. Не знаю. Я вообще не хочу общаться с парнями. Я стесняюсь.

– Понимаю. Но лучше вовремя остановить чувства, которые не могут быть взаимны. Надо спасти Сэдэо от твоих чар.

Ксу хихикнула и показала мне язык. И я ответила ей тем же.

Когда я открыла дверь своей комнаты, китайская девушка окликнула меня.

– Дана, а с этим парнем, с которым ты встречалась и с которым, как я догадываюсь, ты собираешься завтра куда-то ехать, твоя застенчивость пропадает?

Мне казалось, что я думала целую вечность, прежде чем ответить на вопрос. Но в действительности прошло меньше минуты.

– С ним я другая. Настоящая.

– Тогда я за тебя рада. И спокойна. Но если что-то понадобится, пиши или звони.

– Спасибо, Ксу! И спокойной ночи!

Китаянка показала мне большое сердце из рук над головой и исчезла в кухне. А я как можно скорее забежала в комнату и начала собирать вещи для завтрашней поездки. Потом приняла душ. Когда вышла из ванной, то Ксу уже спала. Я поставила будильник на телефоне и едва легла на кровать, как сразу же крепко уснула. Наверное, впервые за долгое время.

Глава 15

Ещё не было девяти утра, а я уже стояла на улице и ждала Чон Иля. В правой руке я держала дорожную сумку, так называемую ручную кладь, с которой прилетела из России. А на плече нервно подтягивала тонкие ручки маленькой сумочки. Я то и дело разглядывала свою одежду. Серо-голубое пальто, под которым прятались нежно-зелёная кофточка и тёмно-синие клетчатые брюки. Я засмотрелась на светло-розовые кроссовки, из которых выглядывали белые носки. Правильно ли я оделась на день рождения корейской семьи? Или надо было лучше выбрать другой наряд? Может быть, надеть платье? В сумку я положила джинсы, одно платье и несколько необходимых вещей. Всё, что могло понадобиться. Но сейчас я думала о том, чтобы всё-таки остаться и никуда не ехать. Поздно. Прямо рядом затормозил чёрный автомобиль, такой чистый и блестящий, особенно под утренними лучами солнца, что я невольно прищурила глаза. Вау.

Чон Иль вышел из машины и подошёл ко мне.

– Доброе утро! Готова к поездке? – спросил кореец и протянул руки, чтобы взять мою сумку.

– Привет! Да, – неуверенно проговорила я и тем не менее отдала сумку Чон Илю.

Сегодня он выглядел по-другому. Его чёрные узкие глаза светились счастьем. Чон Иль смотрел на меня так тепло, что я от смущения опустила взгляд. И автоматически начала разглядывать его снизу вверх. Белые кроссовки, широкие светло-голубые джинсы, чёрная кожаная куртка, сплошь усыпанная металлическими кольцами. Я обратила внимание, что в его левом ухе не было серёжки. Видимо, для родителей он делал одолжение, не носил то, что им не нравилось.

– Ну как? – вдруг произнёс Чон Иль.

И я опешила. Блин. Он заметил, что я разглядывала его.

– Что? – спросила я, встречаясь глазами с парнем.

– Как я выгляжу? Твой изучающий взгляд немного пугает.

– Я не изучала. Просто сегодня ты не такой, как был в первый день нашего знакомства. И это меня удивило. Немного. – Я улыбнулась.

– Сегодня я еду домой. Меня переполняют радостные чувства. Потому что день рождения моей мамы. И к тому же ты едешь со мной. Для меня всё счастье вдвойне.

– Я рада за тебя. Но я переживаю из-за подарка.

– Подарок уже в машине. Наш общий. Не волнуйся. Когда ты со мной, тебе нечего бояться. Запомни это и продолжай верить в себя.

Чон Иль открыл заднюю дверь автомобиля и положил мою дорожную сумку рядом с большой коробкой, завёрнутой в красивую красную бумагу. Сверху на коробке лежал изящный букет жёлтых цветов.

– Спасибо! – ответила я и тут же залезла на переднее сиденье.

Чон Иль сел за руль. Вскоре мы поехали. Я поправила свои распущенные волосы на одну сторону и уставилась в окно. Потрясающие районы Сеула замелькали перед глазами.

– А сколько ехать до твоего города? – спросила я, когда последние небоскрёбы остались далеко позади.

– Примерно полтора часа. От Сеула до Чхунджу около 130 километров, – ответил Чон Иль, на секунду оборачиваясь ко мне.

Когда он вёл машину, то был предельно сосредоточен. Может быть, мне не стоит отвлекать его разговорами. Прошло только двадцать минут. Ещё больше часа находиться в пути. Понятия не имела, чем себя занять. Приближение к месту назначения всё быстрее заставляло моё сердце колотиться от волнения. Скоро я увижу семью Чон Иля. Как они отнесутся к такому знакомству?

– Расслабься, – внезапно произнёс Чон Иль и как-то осторожно погладил мою ладонь, лежащую на сумочке.

– Заметно, что я нервничаю?

– Ага.

– Просто я никогда не ездила на машине с парнем наедине. Не была дома у парня и не знакомилась с его родителями, – честно выпалила я.

Кореец весело рассмеялся.

– Ты милая, – сказал Чон Иль. – Тебе не следует волноваться. Я с тобой.

– Но я не говорю по-корейски. Вдруг твой отец спросит меня о чём-нибудь?

– Тебе необязательно знать корейский язык. Ты ведь русская девушка. Не все иностранцы владеют даже английским, международным языком. Так что всё в порядке. Да, мой отец совсем не знает английского. Это не важно. Тебе известно, что он и на родном языке со мной не разговаривает, поэтому если он будет делать вид, что не замечает тебя, то не принимай это на свой счёт. Шин Тэун игнорирует лишь меня, своего сына. Я уже привык. Справлюсь с этим. А мама сможет обменяться парой фраз. Но зато моя сестра отлично говорит по-английски. Думаю, что с Сонхи ты сможешь подружиться.

– А твоя сестра учится или работает?

– Сонхи стюардесса.

– Ух ты!

– Да. Многие восхищаются, когда узнают, что моя старшая сестра больше времени проводит в небе, чем на земле.

– Но летать – это действительно очень круто!

– Да. И ещё это всегда риск. Только Сонхи с детства мечтала работать в самолёте. В итоге родители уступили ей.

– А с твоей старшей сестрой отец нормально общается?

Чон Иль одобрительно кивнул и добавил:

– Она его любимица.

Я улыбнулась. На мгновение моё сердце сжалось от этих слов. Я бы тоже хотела быть любимицей своего отца. Однако из-за его вредных привычек и нестабильного психического состояния я так и не узнала, каково это – быть любимой дочерью и жить, зная, что когда-то папа любил тебя. Мне это было незнакомо. Слёзы снова постучались в мои глаза. Я отвернулась к окну. По обеим сторонам дороги раскинулись песочного оттенка поля. Несколько раз я сильно покусала губы, чтобы успокоиться. Я согласилась на эту поездку, чтобы опять умчаться подальше от воспоминаний, а в итоге любое случайное слово ранит, возвращает к тому, что хочется забыть.

– Дана, – тихо позвал Чон Иль.

Я медленно повернулась.

– Почему ты ничего не рассказываешь о своей семье?

– А почему твой отец разрешил Сонхи быть стюардессой, позволил жить, как ей хочется, но на твои мечты он, по сути, наплевал?

– Ясно. Русская девушка не только виртуозно играет на фортепиано, но и мастерски меняет темы, – недовольно хмыкнул кореец.

Я промолчала. Вместо ответа уставилась на бесконечные поля с красивыми розовыми цветами. А потом услышала, как Чон Иль включил музыку. Я прислушивалась к строчкам песни, пытаясь понять не то чтобы перевод, а вообще на каком языке её исполняют. Наконец, я различила некоторые слова. «Case 143». И задумалась. «Случай 143». А что означают эти цифры? Я украдкой посмотрела на парня. Похоже, Чон Иль знал песню наизусть, потому что подпевал идеально. Или мне так показалось.

– Это k-pop-группа Stray Kids, – объяснил кореец и повернулся ко мне: – Нравится?

– Первый раз слышу эту песню. Но она не только на корейском языке. Я разобрала английские слова. Не понимаю, что такое 143, – нахмурив брови, проговорила я.

– Ты не знаешь смысл этих цифр? – Чон Иль даже похлопал одной рукой по рулю от удивления.

– Нет.

– Каждая цифра означает количество букв слова. 1 – это I. 4 – love. 3 – you. Получается «I love you». Под эту же комбинацию чисел подходят фразы «I miss you» и «I hate you».

Я задумалась над переводом двух последних предложений. «Я скучаю по тебе» и «Я ненавижу тебя». Три состояния разных чувств. От любви до ненависти и наоборот. Жестокий случай.

– Хотя под 143 подходят три варианта, но всё же чаще этими цифрами признаются в любви. Слышишь, в конце ребята подпевают: «Я люблю тебя», – сказал Чон Иль, глядя мне в глаза.

Я смутилась. Пронзительный взгляд, волшебные слова, дивная природа вокруг – всё обрушилось на мою голову. Застенчивость накрыла меня с головой. То, чего я старательно избегала, вдруг схватило меня за шкирку, как слабого котёнка, которого нужно спасти. Я заметила, что парню тоже стало неловко. Он уставился прямо на дорогу, а ещё сделал погромче музыку.

Некоторое время я наблюдала за чудесными пейзажами, исчезавшими за окном. По радио звучала песня «Clover» группы A.C.E. Я слушала внимательно, пытаясь среди микса из корейских и английских фраз уловить знакомые слова и понять, о чём эта песня. «Ты девушка моей жизни, ты единственная, моя любовь… и я нашёл любовь… Клевер, клевер, клевер, мой клевер». И тут вдоль полей я заметила клевер. Я даже рот приоткрыла от такого совпадения. А потом, обнаружив пузырёк ароматизатора, висевший на зеркале заднего вида, кое-что вспомнила.

– Чон Иль, я видела тебя в рекламе духов, – проговорила я.

Парень вдруг закашлялся.

– Ты перепутала меня с кем-то.

– Нет. Не думаю. В рекламе точно был ты.

– Я не снимаюсь в рекламе. Наверняка тот парень, модель, просто похож на меня. Для тебя, как и для многих европейцев, все корейцы на одно лицо. Но это не так. Ты ошиблась. – В голосе Чон Иля появились сердитые нотки.

Кореец сильно сжал руль. Я обратила внимание на костяшки его пальцев. Он так напряжённо вцепился в руль, словно пытался не сорваться с цепи. Движение этих красивых рук поразило меня. Я испуганно взглянула на лицо Чон Иля. Парень бессознательно покусывал губы. Такое чувство, что он разозлился на меня. Но я даже не поняла причины этой внезапной злости. Неужели я и правда тогда ошиблась? И в рекламе был другой парень? Но я очень хорошо запомнила неповторимые глаза Чон Иля. Почему он не хочет признаться, что снимался в рекламе? Что в этом такого? От обиды я громко вздохнула.

В этот момент по радио зазвучала песня «Приближаясь к счастью». Я вспомнила, как Ксу включала мне её несколько раз, и даже сделала для себя перевод текста.

– О-о! Я знаю эту песню! Её поёт Джун! – радостно воскликнула я.

Я даже подпрыгнула на сиденье. Меня переполняли эмоции, когда я слышала этот фантастический голос и музыку. Я прекрасно различала партию гитары, звуки ударных инструментов. Всё было в поразительной гармонии. Именно это меня особенно восхищало. Композитор создал действительно великолепное произведение.

– Ты знаешь этого певца? – медленно спросил Чон Иль, когда песня закончилась.

На его лице промелькнула тень страха, шока и сомнения.

– Да. Я же сказала, что это Джун. Он k-pop-айдол. И его песня «Приближаясь к счастью» просто космическая. Я влюбилась! – восторженно ответила я, а потом тихо добавила: – Влюбилась в голос, в эту музыку.

– И ты видела его выступление? Он красивый? – поинтересовался парень, нервно потирая шею левой рукой.

– Нет. Ни фото, ни выступления я ещё не смотрела. Не было времени. Просто моя соседка по комнате, китайская пианистка, много раз слушала эту песню, перевела мне строки. Так я от неё узнала про певца Джуна.

– А-а-а, – с каким-то облегчением протянул Чон Иль.

– А тебе нравится песня? Говорят, что это сейчас хит.

– Моя песня? То есть… В смысле, мне не очень нравится эта песня.

– Не может быть! Такая красивая песня, и тебе не нравится. Странно. Ты ведь композитор и понимаешь, что это за оттенки мелодии. Будто пленительный поток музыкальных линий, водопад хрупких эмоций падает на тебя, и ты оказываешься в капкане чистой любви, бесконечного счастья. Тебя уносит на вершину свободы. А мечтательный, сладкий и воздушный голос согревает теплом, обнимает нежно и дарит надежду.

– Дана, ты невероятная девушка, красивая и добрая. И мне приятно слышать эти слова именно от тебя. Ой, прости. Я имею в виду, что этому Джуну и автору песни очень важно получить столь восхитительный комплимент о музыкальной композиции.

– Но это правда. Я говорю искренне, как чувствую, когда слышу эту песню. Хорошо, что у нас есть музыка, и мы понимаем друг друга. – На моём лице распускалась улыбка.

А ещё я ощущала, словно внутри меня раскрывались крылья. Хотелось лететь. Вот что значит сила искусства.

– Да, музыка нас объединяет, – улыбаясь, согласился Чон Иль.

– Хотя вообще-то я не поклонница k-pop. Однако эта песня удивительная. Исключение для меня, – честно призналась я и сразу же заметила, как погас прежде сверкающий взгляд корейца.

– То есть ты не фанатка Джуна или других айдолов?

– Нет, конечно! Я обычная, скромная девушка, которая без ума от классической музыки. А про айдолов я совсем ничего не знаю.

– Но если бы ты хорошо знала какого-нибудь айдола, следила за его творчеством, может быть, у тебя сложилось бы иное мнение о нём. Может быть, он как человек понравился бы тебе.

– Не знаю. Не думала об этом.

– А если бы ты познакомилась с айдолом и вы понравились друг другу, то ты бы дала этому парню шанс?

– Какой шанс?

– Шанс быть с тобой.

– Вряд ли. – Я натянуто рассмеялась.

– И почему? – упавшим голосом спросил Чон Иль.

– Во-первых, я не верю в любовь. Во-вторых, у меня другие планы. В-третьих, трудно доверять знаменитостям. Айдолы популярные, крутые и могут обманывать неопытных девушек.

– Я бы поспорил с первым и третьим пунктом. Популярность не всегда портит человека. У многих айдолов хорошие намерения. Если никогда не любила, как ты можешь говорить о том, что не веришь в любовь.

– Даже если я не любила, то это не значит, что я ничего не знаю о любви и о том, как страдают другие люди. – Я отвернулась к окну.

– Понятно. Есть пример, который постоянно тебя терзает. Я не буду давить на тебя. Но ты всегда можешь рассказать мне, что тебя тревожит. Когда захочешь сама, – громко сказал Чон Иль.

Я не ответила. Внезапно в салоне автомобиля стало тихо. Парень выключил музыку. И я автоматически повернулась к нему.

– Так и знал, что это сработает. Ты определённо станешь классным пианистом. Музыка у тебя в крови. – Чон Иль слегка пожал правой рукой мои пальцы, сложенные в виде замка.

Это тёплое, мимолётное прикосновение успокоило меня. Я снова улыбнулась.

– Спасибо, – прошептала я.

– Мы почти приехали.

– Ой.

– Дана, не переживай. Я рядом. Если что, буду подсказывать.

– Угу.

Вдалеке показалось озеро – одна из главных достопримечательностей Чхунджу. Затаив дыхание, я наблюдала за прозрачной водой, неспешно танцующей от дуновения ветра.

Глава 16

Чон Иль затормозил возле небольшого деревянного дома. Я быстренько достала из сумки маленькое круглое зеркальце и проверила макияж. Вроде всё в порядке. За эту неделю я привыкла подкрашиваться и даже начала чувствовать себя немного увереннее. Никогда не думала, что осознание своей красоты действительно может повысить самооценку. Да уж! Парень, который сидел на водительском месте, определённо перевернул мой мир.

– Готова? – спросил Чон Иль, повернувшись ко мне.

– Лучше не задавай этот вопрос. Мне хочется ответить «нет», – сказала я, пряча зеркальце во внутренний карман сумки.

– Почему? Ты же пианистка, которая должна всегда быть готовой сыграть на сцене или где угодно, перед любой аудиторией. Представь, что моя семья – твои зрители. Ты общаешься с ними так, чтобы понравиться, чтобы их убедила твоя игра, чтобы музыка, которую ты исполняешь, трогала душу и сердце. – Кореец взмахнул рукой и прикоснулся к своей левой стороне груди.

– Знаешь, Чон Иль, теперь я поняла, почему вообще согласилась с тобой поехать. Ты хороший актёр. Тебе надо в дорамах сниматься, – усмехнулась я.

– Благодарю! Надеюсь, что в будущем это случится, – подмигнул Чон Иль и вышел из автомобиля.

Я уже хотела последовать за ним и почти взялась за ручку двери. Но парень тут же распахнул передо мной дверцу, и я, закатив на секунду глаза, вылезла. Корейский джентльмен. Такой быстрый, активный, вежливый. Кажется, Чон Иль всё больше начинает мне нравиться. Я встала рядом с ним. И снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая пытается дотянуться до солнца. Высокий рост корейца вызывал только такие мысли.

– Держи. – Чон Иль передал мне картонную коробку розового цвета, которая была немного тяжёлой и просто восхитительно пахла.

– Что это? – спросила я.

– Торт. А цветы и подарок понесу я. Коробка тяжёлая, – ответил парень.

– Хорошо. Но моя сумка…

Я не успела договорить, как увидела, что дверь открылась, и из дома выбежала девушка. У неё были короткие волосы. Немного отросшая чёрная чёлка почти закрывала брови. На веках едва можно было разглядеть тонкие стрелки, нарисованные подводкой. В ушах сверкали розово-жемчужным оттенком маленькие серёжки-гвоздики. Кореянка широко улыбалась, демонстрируя ровные белые зубы. Бледное, будто фарфоровое, лицо светилось. Тонкая фигурка, одетая в песочного цвета водолазку, поверх которой элегантно смотрелся узкий тёмно-синий сарафан до колен, со скоростью пули пересекла несколько метров и оказалась возле меня. Какая красивая! На секунду я могла бы приревновать, если бы не догадалась, что это Сонхи, старшая сестра Чон Иля.

– Привет! Ты Дана? – поклонившись, произнесла девушка и протянула мне руку.

Я тоже немного наклонила голову, а потом, осторожно удерживая коробку с тортом в левой руке, чуть ли не прижимая к груди, дотронулась до её пальцев правой рукой и пожала в знак приветствия.

– Да. Привет! – наконец ответила я.

– Мы вас уже давно ждём, – сказала девушка и на мгновение приобняла Чон Иля.

Они были почти одного роста. Сестра лишь на пару сантиметров ниже. Чон Иль перебросился с Сонхи несколькими фразами на корейском языке. Это заставило меня вспомнить, что я здесь всего лишь гостья, а не член семьи, как пару минут назад мне почудилось, вернее, вдруг захотелось, чтобы это было так. Ощущение дома, тепла, родных, которые тебя ждут всегда, несмотря ни на что. Всё это исходило от Сонхи. Я бы мечтала с ней подружиться. Хотя она старше меня на шесть лет. Думаю, важен не возраст, а сам человек, особенно если он умеет мечтать.

– Дана, это Сонхи – моя старшая сестра, – произнёс Чон Иль, кивая в сторону кореянки, которая уже вытащила из машины мою сумку и сейчас держала её в левой руке.

– Приятно познакомиться, – проговорила я и, кивнув на свою дорожную сумку, добавила: – Спасибо, но я сама…

– Пустяки, – ответила Сонхи. – Проходите в дом.

Девушка пошла вперёд. Закрыв автомобиль, Чон Иль улыбнулся мне и последовал за старшей сестрой. Глубоко выдохнув, я поторопилась за парнем. Сейчас наступал более волнительный момент. Знакомство с родителями. Если бы я не знала про поведение отца Чон Иля, может быть, я не так бы переживала. Но поскольку я была в курсе его манер и поведения, то это меня напрягало, даже бесило. Переступив порог, я сразу же погрузилась в мир вкусных ароматов. Запахи специй, экзотических блюд, приятных духов и ещё каких-то незнакомых мне домашних ноток витали в воздухе. Я застыла на месте.

– Шин Чон Иль, ты приехал! Наконец-то я вижу моего драгоценного сына, – услышала я английскую речь и удивилась, потому что вспомнила, как Чон Иль говорил, что его мама почти не знает английского.

Наклонившись, кореец протянул матери букет цветов и подарок. Затем они немного поболтали на своём языке. Я продолжала стоять у входной двери с коробкой торта и разглядывать интерьер дома.

– Это Дана. Пианистка из России, про которую я рассказывал, – произнёс Чон Иль.

Пожилая женщина поставила подарок на диван и протянула цветы мужу. Только сейчас я заметила, что отец Чон Иля тоже здесь. Шин Тэун забрал букет и направился в кухню. Видимо, чтобы поставить цветы в воду. Или чтобы не знакомиться со мной. Я не знала, но нервничала.

– Какая милая девочка! – Мать Чон Иля соединила свои запястья, раскрыв ладони прямо напротив моего лица, словно обрисовывая форму.

– С днём рождения! – быстро проговорила я и вытянула вперёд коробку с тортом.

– Спасибо, Дана! – ответила пожилая кореянка и взяла коробку.

– Мойте руки и проходите в кухню. Стол уже готов. Папа, как всегда, постарался, – улыбаясь, добавила Сонхи и показала большой палец вверх.

Я неуверенно переглянулась с Чон Илем. Он кивнул мне, и я направилась вслед за ним. Внутри дома было очень уютно, повсюду встречались элементы дерева с резьбой. Похоже, отец Чон Иля – большой поклонник старинной мебели.

– Ты молодец. Всё хорошо, – шепнул парень, когда мы вошли в ванную комнату.

– Спасибо, но твой отец даже не стал знакомиться со мной. Просто ушёл, – возразила я.

– Это не из-за тебя. Он занят приготовлением именинного супа с водорослями. Каждый год в день рождения мамы он готовит это блюдо по своему фирменному рецепту. А сегодня Шин Тэун ещё больше взволнован, потому что его знаменитое блюдо будет пробовать иностранка.

– Именинный суп с водорослями? Это как?

– Скоро узнаешь.

Я намылила руки два раза, пытаясь понять, какие незнакомые прежде блюда мне предстоит съесть сегодня. Моё задумчивое выражение отражалось в большом круглом зеркале, висевшем над умывальником. Позади стоял Чон Иль и загадочно поглядывал на меня. Тем не менее именно чарующий взгляд этих корейских чёрных глаз заставлял почувствовать себя увереннее и даже счастливее. Я не жалела, что поехала с ним в Чхунджу.

Глава 17

Первое, что бросилось мне в глаза, при виде стола, – это множество небольших тарелочек с закусками. Сначала я мысленно ужаснулась оттого, что будет так много гостей. А потом до меня дошло, что это просто корейская традиция украшать стол подобным образом. Я сидела между Чон Илем и его старшей сестрой. Рядом с Сонхи находился отец, который старался не встречаться взглядом со своим сыном. Это было очень заметно. Я думала, что в день рождения супруги Шин Тэун всё же преодолеет себя и начнёт нормально общаться с Чон Илем. Но этого не произошло. Я видела, как Чон Иль надеялся втянуть отца в разговор, пытался любым способом затронуть родительские чувства. Пожилой кореец был непробиваем. Он словно не замечал, как страдает от такого отношения его сын. Взрослые совсем не понимают, что когда молодые люди бунтуют, то это не демонстрация характера или вызов обществу. Нет. Мы просто хотим внимания, поддержки, сочувствия, но не игнорирования.

– Дана, а давно ты играешь на пианино? – вдруг спросила мать Чон Иля.

На секунду я оторвалась от главного праздничного блюда и посмотрела на Шин Хюнэ. Женщина встретилась со мной взглядом и доброжелательно улыбнулась мне. Этот вопрос удивил меня, поскольку он означал только одно – семья Чон Иля в курсе, что я пианистка и почему вообще оказалась в Корее. Потом я вспомнила, что Чон Иль говорил обо мне, когда представлял своей маме.

– Я стала учиться в музыкальной школе с шести лет. Но играть на фортепиано начала раньше, наверное, в четыре года. То есть уже четырнадцать лет я занимаюсь классической музыкой, – ответила я, зачерпнув очередную ложку именинного супа с водорослями.

Надеюсь, никто не спросит о моей семье. Мне бы не хотелось говорить на эту тему. Всю жизнь я убегала от разговоров о родителях и своём детстве. Я до сих пор зла и обижена. И это сильно ранило меня. Иногда я забывала, но лишь на очень короткое время. А затем память снова предательски подводила, напоминая то, что я упорно пыталась вычеркнуть из головы.

– Это так интересно. Чон Иль говорил, что ты бесподобно играешь на фортепиано. И я буду очень рада, если после обеда ты что-нибудь сыграешь на нашем стареньком пианино, – сказала Шин Хюнэ и нежно улыбнулась мужу.

Я растерянно повернулась к Чон Илю. Парень подмигнул мне. Не ожидала, что в этом доме меня будет ждать ещё одно музыкальное испытание. Ну зачем Чон Иль рассказывал обо мне? Неужели был уверен, что я всё-таки поеду с ним в гости к его семье? Он же не знает, что каждый раз оказываться перед пианино для меня одновременно и приятно, и больно.

– Дана, лично я обожаю музыку, причём любую. И классика очаровывает мою душу. И уж конечно настроение на высоте от k-pop, – весело проговорила Сонхи и на последнем слове почему-то кивнула на Чон Иля.

Кореец сразу же что-то прошептал сестре на корейском языке. Сонхи мгновенно прижала ладони ко рту. Такое чувство, что она ляпнула совсем не то, что надо. Я хотела задуматься, но сейчас на размышления у меня просто не было времени. Я ведь приехала отдыхать, провести выходные с семьёй Чон Иля и постараться показать себя с лучшей стороны. Пусть знают, что русские девушки – лучшие в мире.

– Суп окей? – неожиданно обратился ко мне Шин Тэун.

В эти несколько секунд я проглатывала последнюю ложку. Отец Чон Иля впервые что-то сказал мне. А я от волнения и супа во рту не смогла ответить. Но зато показала ему большой палец вверх. Пожилой кореец хитро улыбнулся.

– Круто! Папа рад, что ты поставила лайк его фирменному супу, который он каждый год делает на день рождения мамы. Он переживал, что тебе не понравится, – пояснила Сонхи.

– А-а-а. Понятно. Но это правда очень вкусный суп. Я впервые попробовала такое необычное праздничное блюдо, – наконец проговорила я, немного отодвинув пустую миску.

Сонхи быстро перевела родителям мой ответ.

– А ещё это очень мило, что папа так заботится о маме, готовит приятный сюрприз на день рождения, – добавила я.

О господи, только не сейчас! На мои глаза начали наворачиваться слёзы. Я не ожидала, что увижу здесь столько любви и внимания. Несмотря на избегание бесед с родным сыном, у пожилого корейца было доброе сердце. Чувствовалось, что он очень хотел и в то же время стеснялся показывать свою бесконечную преданность. Эта нежность друг к другу поразила меня. Изо всей силы я прикусила пару раз нижнюю губу, чтобы успокоиться. Разреветься прямо за праздничным столом так глупо.

– Это точно! Я с тобой согласна. Папа ещё тот романтик. Хотя иногда он смущается своего пылкого поведения. Я мечтаю, чтобы мой будущий муж был похож на отца, такой же добрый и тёплый, – произнесла Сонхи, когда папа вышел из зала. – Кстати, Чон Иль почти копия Шин Тэуна. В его характере тоже есть романтическая сторона.

– Сонхи, – тихо позвал Чон Иль.

– Но я говорю правду, – возмутилась сестра.

Я слегка выдохнула. Вроде бы слёзы отступили. Главное – продержаться до завтра.

– Молодые люди, ведите себя прилично. Что подумает о вас русская девушка? Тссс, – прервал перепалку между братом и сестрой голос матери.

– У мамы день рождения. Не забывайте. И что в этой коробке? – Шин Тэун вернулся в зал, держа в руках ту самую картонную коробку, которую я вручила матери Чон Иля.

Мы все уставились на Чон Иля. Но, видимо, его настроение испортилось, и он был не в состоянии ответить отцу или думал, что папа не захотел бы услышать ответ от него.

– Это торт, – быстро произнесла я и почему-то добавила: – Из Сеула.

Мысленно я мечтала стукнуть себя по лбу. Зачем надо было упоминать, где был куплен торт? Зачем?

– Спасибо! Очень приятно, – сказала Шин Хюнэ.

Она хотела встать и взять коробку из рук мужа. Но Сонхи опередила мать и, подбежав к отцу, сняла крышку с коробки.

– Какая красота! Тортики – моя слабость. Хотя я и должна следить за фигурой, как айдолы, – метнув хитрый взгляд на брата, заявила Сонхи и поставила торт в центре стола. – Но всё-таки иногда не могу удержаться. Особенно в праздники.

– Мама, – начал Чон Иль.

– Всё хорошо. Вы молодцы. Я рада, что вы приехали вместе, – перебила сына Шин Хюнэ и разрезала торт на аккуратные маленькие кусочки.

После чаепития мы прошли в гостиную. И я увидела на стене множество семейных фотографий. Маленький Чон Иль выглядел таким милым и сладким, что хотелось его расцеловать. Слава богу, что этот парень не умел читать мои мысли. А то мог вообразить неизвестно что. Мой взгляд упал ниже, и там я обнаружила коричневое пианино. Мама Чон Иля ласково мне улыбнулась и махнула рукой в сторону инструмента. Я как будто потерялась на мгновение. А потом услышала нежный шёпот почти в ухо:

– Представь, что ты играешь на сцене. Сейчас твой концерт. Ты справишься. Я верю в тебя. Пусть моя небольшая семья станет твоими многочисленными зрителями. Не бойся. Ты ведь с пианино на «ты» уже давно. Просто верь. Это как репетиция твоего концерта и экзамена. Я рядом с тобой. Помни об этом. – Губы Чон Иля приятно защекотали мочку уха. И я почувствовала, как задрожали мои пальцы. Только сейчас я поняла, что не от страха, а от прикосновения этого классного парня.

Я подошла к пианино и осторожно подняла крышку.

Глава 18

Несколько секунд я просто смотрела на чёрно-белые клавиши. Закрывала и снова открывала глаза. И вдруг поняла, что насмешливо-жестокого голоса отца нет в моей голове. Я слегка повернулась на стуле, чтобы увидеть выражение лица Чон Иля. Парень сидел на подлокотнике кресла и кивал мне. Его уверенный взгляд взбодрил меня.

– Что мне сыграть для вас? – спросила я.

– Сыграй твою любимую пьесу, – поспешно ответила Сонхи, глядя на брата.

Я задумалась. Было бы легче, если бы они назвали конкретное произведение.

– Дана, мне интересно послушать музыку русских композиторов, – громко проговорила Шин Хюнэ.

Так гораздо лучше. Я благодарно улыбнулась матери Чон Иля и прикоснулась к клавишам. Несмотря на свой почтенный возраст, инструмент отлично звучал. Наверное, Чон Иль по выходным всё же играл на нём. И от этого мне на душе стало приятнее. Потом я оглянулась и поняла, что только Шин Тэуна здесь не было.

– Чон Иль, мне начинать или подождать, когда придёт твой отец? – осмелившись, спросила я.

Кореец растерялся. В его глазах затаилась грусть. Даже сейчас папа исчез со дня рождения своей жены, чтобы не слышать музыку, потому что именно она украла у него сына, забрала надежду на продолжение семейного дела, которому он отдал много лет. Я поняла, что чувствовал Чон Иль. Такое поведение отца убивало.

– Дана, играй. У папы аллергия на музыку, – переглянувшись с матерью, сказала Сонхи.

Я кивнула и начала исполнять Прелюдию соль минор Рахманинова. Именно это произведение я тщательно готовила вместе с Валерией Михайловной в музыкальном колледже. По её совету я решила, что если в Сеуле меня попросят исполнить композицию на выбор, то я буду готова сыграть именно Рахманинова, чтобы показать великую русскую классику. К тому же это произведение так подходило к моему настроению и чувствам. Я играла и наслаждалась звуками пианино. Никогда бы не подумала, что осмелюсь сыграть в корейском доме, да ещё и для семьи Чон Иля. Что-то во мне щёлкнуло. Я как будто стала по-другому ощущать себя и то, что делаю. Может быть, так приходит совершеннолетие? Я вдруг сумела увидеть себя со стороны и понять, что имею право быть такой, какой мне хочется, да и вообще просто быть.

Когда я закончила, то обернулась и заметила в глазах Чон Иля слёзы. Но он улыбался мне.

– Ты фантастическая! – воскликнула Сонхи и, подбежав ко мне, повисла на моей шее.

Я удивилась, потому что всегда так играла. Или сегодня я делала всё иначе? Внезапно в дверном проёме я увидела отца Чон Иля. Он стоял, словно загипнотизированный, а затем украдкой вытер глаза кулаком. Мы встретились взглядом. Шин Тэун кивнул мне и исчез в коридоре. Значит, он слушал, как я играла! И нет у него никакой аллергии на музыку. Просто он скрывал свои истинные чувства.

– Ты заставила маму плакать, – весело прощебетала Сонхи.

– Ой, простите, – тихо произнесла я, обратив внимание, как по щекам Шин Хюнэ бежали слёзы.

– Всё хорошо. Ты очень талантливая девочка. Эти плачущие переливы затронули мою душу. Спасибо за такое музыкальное поздравление! – ответила мать Чон Иля и вытерла слёзы.

Парень погладил мамину руку и подошёл ко мне. Сонхи наконец-то освободила меня из своих крепких объятий и вернулась на место рядом с Шин Хюнэ. Я встала.

– Я хочу показать Дане наш город. Её пальцам нужен отдых. Так что больше она играть для вас не будет. По крайней мере, в эти выходные точно нет, – объявил Чон Иль.

Странно, но от его слов я испытала облегчение лишь на пятьдесят процентов. Хорошо, что он вспомнил, как устали мои пальцы, так как, завершив композицию, я снова ощутила, что двигать ими непросто. И всё же осознала, что безумно хотела услышать его мнение о моей игре. Кореец ничего не сказал. Ни комплимента, ни критики. Мне почему-то стало обидно. Я ведь играла в первую очередь для него. И мне очень важно было узнать, что он чувствовал, понравилось ли ему или нет.

Мать и сестра продолжили беседу на корейском языке. Я лишь молча наблюдала за ними. Чон Иль что-то объяснял им. А потом передал мне серо-голубое пальто, в котором я приехала. Парень снова нацепил на себя чёрную кожаную куртку, сплошь усыпанную металлическими кольцами. Старшая сестра внезапно убежала. Через минуту она вернулась с чёрной кепкой в руках, которую тут же надела на голову Чон Иля, причём так сильно натянула, что почти не было видно его глаз.

Мы вышли из дома. Весенний солнечный день чарующе обнимал своим светом и теплом. Я вдохнула приятный аромат. Нет ничего лучше времени, когда в воздухе сияет апрель. Именно в этом месяце мой нос ощущал самый волшебный запах весны. А теперь ещё апрель ассоциировался у меня с двумя важными событиями в моей жизни – победой в конкурсе пианистов и встречей с Чон Илем. Я улыбнулась.

– Хорошая погода. Тебе нравится? – произнёс Чон Иль, беря меня за руку.

– Да. Сегодня какое-то невероятное солнце, – ответила я, глядя на наши сплетённые руки.

– Ты знаешь, как переводится моё имя?

Я отрицательно покачала головой.

– Чон Иль означает «истинное солнце».

– Как красиво!

– Спасибо! Готов быть твоим личным солнцем.

– Я бы хотела.

Мы как-то неловко рассмеялись. Но после этого я поняла, что мне нужен Чон Иль. Как вода, как воздух, как весеннее солнце. Моё солнце.

Глава 19

Национальный парк вокруг горы Вораксан выглядел потрясающе. Аккуратные дорожки, чистый воздух, буйство зелени, архитектурные памятники и обилие буддийских храмов. Мне хотелось остановить время. Я бы мечтала здесь остаться и дышать полной грудью, замирать от красоты, чувствовать мир каждым миллиметром кожи. В этом восхитительном месте природа показывала себя во всём многообразии. Я не выдержала и достала телефон. Такое невозможно не запечатлеть.

– Давай я сфотографирую тебя на фоне горы, – предложил Чон Иль.

– Да, а ещё вон там. И где столики со скамейками, – сказала я, показывая рукой сразу несколько разных точек.

– Я понял. Ты хочешь весь парк сохранить в деталях. Хорошо. Становись туда.

И я начала позировать. То изобразила большим и указательным пальцами маленькое сердечко. Затем соединила запястья и раскрыла ладони под подбородком. Потом сделала огромное сердце из рук над своей головой. Наверное, прошло больше часа, как мы прогуливались по парку и одновременно делали снимки. Пару минут назад я заставила себя спрятать мобильный телефон в сумку. И теперь просто наблюдала за тем, что меня окружало. Надоело видеть жизнь через камеру. Гораздо интереснее смотреть глазами и запоминать сердцем. Повсюду было много народу: ванильные парочки и целые семьи с детьми. Мне совсем не хотелось уходить отсюда и словно бы возвращаться в другую реальность. Природа всегда вдохновляла меня, особенно деревья. От них я ощущала определённую силу. Прикасалась пальцами к стволу и напитывалась энергией. Именно сейчас я застыла возле красивого дерева, ветви которого были покрыты белоснежными цветами.

– Это так прекрасно. Чон Иль, сфотографируй меня ещё здесь, – попросила я, открывая молнию на сумке, чтобы снова вытащить телефон.

– Не доставай. Я сфоткаю на мой мобильник, – ответил кореец.

– Только потом пришлёшь мне, – улыбнулась я.

Парень кивнул и, сфотографировав меня, показал большой палец вверх.

– А теперь давай селфи вместе. – Чон Иль подошёл ко мне ближе и обнял одной рукой за плечи.

Я внутренне вздрогнула от его прикосновения. Что-то новое разливалось в моей душе. Может быть, так действовал на меня горный воздух и волшебная атмосфера незнакомого города. Но в эту секунду я вдруг поняла, что мне нравится Чон Иль. Нет. Нет. Невозможно! Раньше я могла управлять своими чувствами, не допускала шанса влюбиться. А сейчас я стояла в красивейшем корейском парке и теряла голову от парня, с которым явно не должна быть. Однако я продолжала любоваться его узкими чёрными глазами и нежной улыбкой, тёплыми руками и мечтательным голосом. На секунду я разозлилась на себя. Я ведь всегда презирала тех, кто демонстрировал любовь. Теперь же я сама оказалась в их числе. Да что со мной такое? Как я позволила допустить это? И тут краем глаза я заметила, что Чон Иль повернулся перед камерой в профиль и немного вытянул вперёд свои пухлые губы, приближая их к моей щеке. Меня накрыло возмущение. Я резко развернулась, чтобы спросить, и в этот момент его губы прижались к моим губам. Всё произошло так неожиданно и случайно, что мы оба молниеносно отпрянули друг от друга.

– А фото получилось шикарное, – тихо проговорил Чон Иль, разглядывая экран смартфона.

Я встала с ним рядом, пытаясь рассмотреть. На снимке наши губы соприкасались в первом невинном поцелуе. Причём мы смотрели друг на друга. И всё это на фоне нежных белых цветков, росших на огромной ветке. Фотография и правда вышла удачной. Если бы не миллион «но». Этого поцелуя не должно было быть. Мы ведь просто знакомые, типа друзья, не более. О боже! Моё сердце колотилось, будто я мчалась на байке. Это фото на телефоне Чон Иля. Нужно срочно удалить. А вдруг кто-то увидит?

– Чон Иль, удали эту фотку, – произнесла я, протягивая руку к его смартфону.

Но парень увернулся от меня, не позволяя дотронуться до телефона.

– Нет. Такое историческое фото я сохраню на память, – заявил кореец и подмигнул мне левым глазом.

– Пожалуйста, удали, – повторила я, пытаясь заглянуть через его плечо.

Конечно, это оказалось мне не под силу. Чон Иль был намного выше меня. И как бы я ни пыталась повиснуть на нём со спины, то на одном плече, то на другом, кореец умело уклонялся, не разрешая достать до телефона.

– Зачем тебе это дурацкое фото? – не выдержала я. – Так глупо и нелепо всё вышло.

– Почему ты так говоришь? Очень милый снимок. Наш первый поцелуй, – ответил с улыбкой Чон Иль и засунул телефон в передний карман светло-голубых джинсов.

Класс! Естественно, я не полезу туда.

– Не волнуйся. Позже я пришлю тебе все фотки, – сказал кореец.

Я отвернулась от парня и сорвала белый цветок с дерева. До этого кадра день был отличным. А теперь моё настроение рухнуло вниз, на землю, как лепестки с дерева от сильного ветра.

– Дана, – позвал Чон Иль.

Я громко выдохнула. Обида злила.

– Дана, – снова произнёс парень.

Я молчала. Когда в третий раз я услышала своё имя, то повернулась и посмотрела прямо в глаза корейцу. Я не знала, как себя вести дальше.

– Я хочу, чтобы всё это стало историей любви. Чтобы ты стала моей историей любви, – прошептал Чон Иль и, наклонившись ко мне лицом, одной рукой обнял мою шею, а другую ладонь положил мне на талию.

Наполовину сжатыми кулаками я упёрлась в его грудь, пыталась оттолкнуть. Но вскоре мои пальцы автоматически расслабились. Десять секунд мы глядели друг другу в глаза. Неотрывно. Словно в ожидании, когда загорится спичка, чтобы позволить костру пылать. А потом осмелиться поджечь и подбросить новые ветки, чтобы чувства горели долго-долго.

Я сдалась первой, слегка зажмурив глаза. Тёплые губы Чон Иля прикоснулись к моим губам. Лёгкий поцелуй заставил меня испытать тысячи оттенков эмоций. Будто я плыла где-то высоко в васильковом небе, а лучи солнца там сверкали по-особенному ярко. От приближения к солнцу становилось жарко. Но мне понравилось это ощущение. Быть в руках Чон Иля и чувствовать себя в безопасности. Я не хотела никуда бежать, как прежде. Во мне проснулось осознание, что сейчас я нахожусь именно там, где должна быть. С любимым человеком. В Чхунджу. А ещё я поняла, что имею право стать счастливой, несмотря на прошлое. Да, несмотря ни на что. Выключить бы все часы мира, остаться в этом моменте. Только я и Чон Иль. Моё солнце, от которого становится горячо и приятно на сердце. Длилось бы это вечно. Похоже, я влюбилась. И я хотела бы сохранить наши чувства навсегда.

Глава 20

Взявшись за руки, мы с Чон Илем медленно шли по набережной. Вода в озере выглядела спокойной, неподвижной, как зеркало. И отражение пейзажа на противоположной стороне казалось сказочным. Вдалеке я заметила несколько лодок. Видимо, катались парочки влюблённых, поскольку это место было очень романтичным.

– Ты часто здесь бываешь? – спросила я, когда мы внезапно остановились у стенда возле кассы.

– Ох, чуть не забыл! – Чон Иль хлопнул себя по лбу.

– Что?

– Завтра утром акция «Марафон рек». Волонтёры, в том числе и я, должны очистить берег озера, не только этого, но и другой плотины поблизости с огромным водоёмом. Я пообещал, что в воскресенье приму участие в этой акции. Сейчас прочитал объявление и вспомнил.

– То есть ты будешь убирать территорию вместе с другими участниками, чтобы сделать планету чище?

– Да, экология очень важна. К тому же такие акции объединяют людей. Мы вместе занимаемся нужным делом. Спасая мир, мы спасаем себя и свои души.

– Я тоже хочу. С тобой. На эту уборку.

– Ты серьёзно? Но твои пальцы? Я имею в виду, игра на фортепиано важнее. Ты приехала ко мне в гости, отдохнуть, а не… Ты можешь подождать меня дома.

– Я пойду с тобой. Думаю, что в подобном марафоне важна каждая пара рук. Ты ведь тоже занимаешься музыкой. И что? Можно надеть перчатки. Физический труд не помешает. Наоборот, это поможет мне отвлечься от учёбы и концерта. – Я вцепилась в локоть Чон Иля, чуть ли не повисла на его руке.

– Только скажи честно. Ты идёшь из-за меня? Или тебе действительно это интересно? – Кореец наклонился ко мне и быстро чмокнул в щёку.

– Экология всегда привлекала моё внимание. Я мечтаю сделать мир лучше. И если сейчас есть такая возможность, то я хочу попробовать. Тем более мы сможем провести больше времени вместе.

– Хороший ответ. Выкрутилась, выбрав оба варианта.

Я подмигнула. И мы направились к лодке. Несколько минут прошли в полном молчании. Чон Иль управлял вёслами. Сначала я сфотографировала его, а потом сделала селфи посреди озера. Прохлада от воды приятно освежала после солнечного дня. Наступал вечер, вокруг всё становилось тихим и по-особенному притягательным. Я закрыла глаза, наслаждаясь горным воздухом и умиротворяющим покачиванием по лёгким волнам.

– Сегодня в твоей игре появилось больше свободы. Будто ты разрешила себе быть счастливой. – Голос Чон Иля ворвался в мой мир и нарушил спокойствие, в которое мне наконец-то удалось погрузиться.

Ну зачем он поднял эту тему?

– Потому что ты смотрел на меня с теплом. Мне понравилось это, – ответила я, открыв глаза.

– До меня никто на тебя никогда не смотрел с теплом? – удивлённо переспросил парень и еле удержал вёсла.

– Нет. В смысле, не так.

– Дана, ты умопомрачительно играешь на пианино. Уверен, что никто не остаётся равнодушным, услышав твоё выступление хотя бы раз. Ты и твоя игра заставляют меня бежать к тебе. С нашего первого столкновения я словно сошёл с ума. Думаю лишь о тебе.

– Спасибо за поддержку!

– Но это не только поддержка. Ты очень талантливая. И ты должна верить в свой дар, в свою музыку. Даже если все будут против, то ты обязана оставаться самой собой. Не сдавайся.

– Угу. Буду следовать твоему совету. Даже если отец игнорирует тебя, ты получаешь удовольствие оттого, что исполняешь свою мечту. Это так? Ты сам счастлив? Веришь в себя до последнего? Или иногда хочешь всё бросить и поддаться родительским уговорам?

– Дана. Почему ты…

– Чон Иль, я видела, как ты скрываешь свои раны, делаешь вид, что всё замечательно. Но твой отец должен принять твои желания. Я не понимаю такое поведение.

– Я тоже не понимаю.

Я накрыла своей рукой ладонь Чон Иля. Парень перестал двигать вёслами, и мы остановились почти в центре озера. Сиренево-розовый закат отражался в воде.

– Я много раз пытался начать серьёзный разговор, но папа постоянно убегает, как будто боится. У него находятся тысячи причин, чтобы не слушать меня. В магазине много работы или уже пора спать. Все выходные проходят подобным образом. Иногда я даже не хочу приезжать в Чхунджу из-за того, что в отношениях с отцом мы топчемся на месте. Как два года назад. Ничего не изменилось. Почти ничего. Суровый взгляд в мою сторону. Нежнейшие улыбки для Сонхи и мамы. Странно, что отец больше любит дочь, чем сына. Я думал, что большинство отцов любят мальчиков, да и вообще всех детей. Зачем делить любовь? Почему кому-то больше внимания, а кому-то не достаётся ничего? Почему взрослые так себя ведут? Почему забывают главное?

Перед моими глазами предстала картина, когда я закончила играть на пианино и заметила, с каким выражением Шин Тэун слушал Рахманинова.

– Знаешь, ты не прав насчёт отца. У него доброе сердце. Просто он стесняется показать тебе свою слабость, поэтому и закрывается. Сегодня я видела, с какой любовью он суетился вокруг твоей мамы. Его трепетное, заботливое отношение к семье вызывает восхищение. Возможно, он надевает строгую маску, чтобы показать, что нужно слушаться главу семейства. Но на самом деле, если тебе действительно понадобится помощь, то он первым поможет тебе, несмотря на все прошлые обиды. И думаю, музыка объединяет вас.

– Да, по своему характеру папа добрый и семейный человек. Единственное, что испортило наши отношения, – это моё желание развиваться в музыке, построить карьеру, а не остаться в маленьком городе в магазине сувениров. С одной стороны, я понимаю его чувства. Однако я же сумел переступить через себя и забыть ту ссору после моего поступления на музыкальное отделение. А он до сих пор так и стоит там, словно не прошло несколько лет. Наверное, всё дело в возрасте. Мы другое поколение. Мы хотим большего. А они, наши родители, довольствуются малым.

– Может быть. Но что бы ни случилось, ты всегда возвращаешься сюда и подзаряжаешься энергией, потому что у тебя чудесная семья.

– Это точно. Я люблю их. А вот ты ещё ничего не рассказала о своих родителях.

– Становится прохладно. Давай возвращаться к берегу. – Я поджала губы и взглянула на вершины гор, маячившие вдалеке.

– Дана, посмотри на меня. – Чон Иль начал активно грести к берегу.

Опять моя чувствительность меня подвела. Я не хотела плакать. Не хотела, чтобы кореец видел меня такой, слабой и бесконечно ранимой. Но слёзы из моих глаз уже хлынули, как фонтан. Притворяться дальше не имело смысла.

– Прости, если испортила прогулку и день рождения твоей мамы, – прошептала я.

– Всё в порядке. Тебе не нужно извиняться. Просто скажи, что тебя беспокоит. Я уже понял, что у тебя ступор всякий раз, когда ты смотришь на клавиши. – Парень замедлил ход лодки.

– А я думала, что мне удаётся скрывать это. – Я попыталась засмеяться сквозь слёзы.

– У влюблённых не должно быть секретов. Значит, между нами не должно быть никаких тайн. Что случилось?

– Чон Иль, сегодня впервые, когда я играла на твоём пианино, в моей голове не было жестоких слов и мучительных картинок. Поэтому я играла по-другому, без боли. Но я боюсь, что это вернётся, на экзамене или на концерте. Как тогда я смогу быть пианисткой? Уже восемь лет перед моими глазами проносится сцена, как клавиши фортепиано издают жалобный звук и разлетаются в разные стороны. И всё благодаря моему отцу.

Я разрыдалась. Слёзы текли и текли. Неужели они никогда не закончатся?

– Дана, твой отец разбил инструмент?

– Да. Он был изрядно пьян. Наговорил мне кучу гадостей. Что-то типа «ты ничего не добьёшься», «в тебе нет музыкальности» и так далее. Я училась в музыкальной школе, дома выполняла задания, играла на фортепиано. А он ворвался в комнату и накричал на меня. Конечно, это было не впервые. За год до этого он совсем потерял контроль. Пил ежедневно, сходил с ума, срывал свою злость на мне и маме. Сейчас я не могу называть его отцом. Мы с мамой привыкли говорить просто «он». Так немного легче. Но в тот день он казался по-настоящему безумным, в худшем значении этого слова. В последнюю секунду я успела убрать пальцы с клавиш. Он ударил кувалдой по моему любимому пианино. Бил долго, словно хотел, чтобы остались только крошки. Я отскочила в угол и смотрела, как он уничтожал инструмент, убивая во мне всю любовь. К счастью, почти в то же время мама вернулась с работы и увидела эту сумасшедшую картину. Она схватила меня, и мы ушли навсегда из той квартиры.

Я выдохнула. Слёзы всё ещё бежали по моим щекам. Но я чувствовала, что мне стало гораздо легче. Чон Иль одной рукой сжимал мои пальцы, не давая мне замёрзнуть от воспоминаний и холода вечера.

– Успокойся. Я с тобой. Теперь понятно, почему ты будто гипнотизируешься возле пианино. Но почему это произошло? Почему твой отец повёл себя так? Или он всегда был таким?

– Конечно, он был другим. У меня интернациональная семья: мама – русская, а папа – итальянец. И это была красивая история любви, похожая на сказку. Только в итоге принц стал чудовищем, а не наоборот, как в книжках рассказывают. Ради мамы отец остался в России, но так и не освоился до конца. Он был музыкантом, играл в рок-группе. Однако сдался раньше времени. Пристрастился к алкоголю и стал постоянно пребывать в паршивом настроении, забывая свои обязанности. Гнев, злоба, безумие – всё начало усиливаться. Если мама попадала под горячую руку, то он непременно использовал силу, бил, превращал в руины наши прежние чувства. Не знаю, почему некоторые женщины терпят домашнее насилие. То есть знаю, что причина в любви, в привязанности к человеку, в надежде, что он снова станет прежним и хорошим. Но если это продолжается длительное время, разве не становится понятным, что такие люди не подлежат ремонту? Абьюзер навсегда останется таким. Он разрушил нашу с мамой жизнь. А она до сих пор его любит и скучает по нему. Я не могу так думать. Иногда я отчётливо слышу его голос, полный ненависти и жестокости. В нём так много сомнений в моём музыкальном таланте. Словно он напоминает, что его игра лучше моей. А я никогда не хотела соревноваться в музыкальных способностях, тем более с родным отцом. Всё так глупо. Из-за этого я часто испытываю неуверенность в том, что делаю. После нашего побега мама не хотела, чтобы я занималась музыкой. Вид разбитого фортепиано шокировал её. Она не желала слушать музыку. Но потом я всё-таки продолжила учиться в музыкальной школе. Однако пианино домой мы так и не купили. А позже я узнала, что отец в тот же день умер от сердечного приступа. Может быть, тогда всё навалилось на него: проблемы с работой, вредная привычка, неправильное обращение с близкими людьми. И мои большие карие глаза, полные слёз, когда он десятки раз прикасался кувалдой к фортепиано. Может быть, ему стало больно оттого, что он сделал больно мне и всем нам. Не знаю. Я осознала только одно – мучительная любовь свела его с ума. Мне грустно, что родители не сумели правильно выстроить жизнь. Они не спасли любовь. Они сами убили её. И тогда я решила, что никому не открою своё сердце. Лучше буду убегать от любви, чем позволю ранить себя.

Чон Иль помог мне вылезти из лодки. Слёзы уже высохли на моём лице. Я больше не хотела плакать. Сейчас я чувствовала лишь пустоту и какое-то странное освобождение.

– Ты не должна бояться того, что произошло столько лет назад. Понятно, что от детских воспоминаний никуда не деться. Но ты сама можешь выбрать, что заслуживает твоего внимания, а о чём надо забыть. Зачем ты восстанавливаешь в памяти осколки пианино и плохие слова, сказанные в безрассудном состоянии?

– Это происходит автоматически. Только я вижу клавиши, и в голове начинается битва мыслей.

– Поменяй мысли. Вспомни хорошие моменты. А тот кошмар вычеркни. Он остался в прошлом. А ты здесь и сейчас. Вот оно, твоё настоящее время. Я верю в тебя, в твой талант и в твою прекрасную музыку. Даже если я не рядом, то ты можешь быть уверена, что мысленно я с тобой. У всех своя история любви. Твоя история не будет такой же, как у твоей мамы, потому что у каждого собственная книга о любви. Тебе не надо бояться открывать сердце. Мы сами договариваемся, становимся лучше, учимся беречь чувства. Главное – быть откровенным, искренним, тогда всё точно будет хорошо. А прошлое просто обязано остаться в прошлом. Зачем тащить его сюда, в современный и интересный мир? Забудь и живи каждым мгновением. Когда мы просыпаемся каждое утро, то у нас есть шанс начать жизнь заново, с чистой страницы. – Чон Иль крепко обнял меня. – Ты думаешь, что не заслуживаешь быть счастливой из-за отца, детских воспоминаний. Но это неверно. Ты сама создала внутри себя барьеры. Эти блоки, которые ты построила, можно разрушить. Только мы сами способны сделать себя счастливыми. Если мы поверим в свои силы, то и вселенная поможет нам получить всё, что мы хотим. И, таким образом, приблизиться к счастью. Запомни. Каждый день у нас есть возможность приблизиться к счастью. Тебя никто не сделает счастливой, пока ты сама такой не станешь. Моя девочка, мы сами можем стать счастливыми.

Я с радостью уткнулась в его плечо. В эту минуту мне стало особенно легко. Будто я скинула восемь килограммов – те восемь лет, которые прошли после всего, что случилось.

Глава 21

Поздно ночью я сидела на кровати в комнате для гостей в доме семьи Шин и переписывалась с мамой. После разговора с Чон Илем я долго думала о себе, о прошлом и о том, что происходит сейчас в моей жизни. Наверное, кореец прав. Я не должна тащить тяжёлый мешок ушедших событий в настоящее время. Это неправильно. Надо жить в конкретную минуту и радоваться тому, что меня окружает. Я осмелилась и написала маме несколько сообщений о своих успехах в Международной школе музыки, отправила видео моих репетиций и несколько десятков фотографий, сделанных в Сеуле и в Чхунджу. Мы должны отпустить ту ситуацию, потому что она случилась давно. Всё, что было тогда, теперь уже не имеет ценности. В нашу жизнь ещё может постучаться счастье. Но если мы будем продолжать тосковать о минувшем, то не сумеем разглядеть то, что сделает нас счастливыми в ближайшие часы. Нужно постараться бороться за свои мечты и не позволять вчерашним страхам мешать их достижению. Звук уведомления новых сообщений и стук в дверь произошли одновременно, и от неожиданности я резко приподнялась на кровати. Неужели Чон Иль пришёл так поздно? Я взглянула на телефон. Мама написала: «Даночка, ты молодец! Я всегда знала, что музыка – твоя первая любовь. А фото очень красивые». Улыбка расцвела на моём лице. Мне не хватало этих слов именно от мамы. В ответ я отправила ей три сердечка и пожелала спокойной ночи.

– Можно войти, – сказала я, когда в дверь снова постучали.

– Привет ещё раз. Ты не спишь? – Сонхи тихо вошла в спальню.

На молодой кореянке была надета пижама тёмно-красного цвета с белыми цветами. Девушка подошла к кровати и присела рядом со мной. Я положила телефон на тумбочку возле маленького светильника в виде розы.

– Я не помешала? Ты с кем-то разговаривала? С Чон Илем? – поинтересовалась Сонхи, кивнув на мобильник.

– Нет. Нет. Я просто отправила маме несколько фотографий, – ответила я, подтянув колени к себе и обхватив их руками.

– Понятно. А я увидела лёгкий свет внизу двери и решила, что ты ещё не спишь. Значит, можно зайти и поболтать. – Сонхи улыбнулась и устроилась в позе лотоса.

– Тебе не спится?

– Нет. Хотя мне завтра очень рано вставать.

– Ты тоже будешь участвовать в акции по очистке берега озера?

– Нет. Я уезжаю на работу. У меня рейс. Я стюардесса, часто летаю и почти не бываю дома. Сегодня мне удалось вырваться на один выходной из-за дня рождения мамы. Вот так! Меня ждёт самолёт.

– Чон Иль говорил немного о твоей работе.

– Вы с Чон Илем очень милая пара.

– Что? Мы не пара.

– Ага, так я и поверила.

– Мы просто знакомые. Наверное, друзья.

Я не могла сказать Сонхи, что мне нравится её брат. Потому что только недавно начала чувствовать незнакомое прежде притяжение. Да, сегодня случился наш первый поцелуй. Но ведь это ещё ничего не значит. Это случилось как-то спонтанно, а потом я плакала о своём прошлом. Кореец просто утешал меня. Хотя он и давал какие-то намёки об истории любви. Тем не менее все наши столкновения пока не позволяли мне заявить, что мы встречаемся.

– Дана, ты можешь чужим людям говорить про то, что вы друзья. Но я сразу всё поняла. Чон Иль впервые таким влюблённым взглядом смотрит на девушку. И ещё я знаю, что завтра вы вместе будете участвовать в «Марафоне рек». Брат сказал, что ты сама захотела помочь.

– А кое-что другое ты не прочитала в его взгляде? – вдруг спросила я, вспомнив, что Сонхи – любимица Шин Тэуна.

– Честно, я видела какое-то напряжение между братом и папой. – Сонхи потёрла лоб кончиками пальцев.

– Чон Иль страдает оттого, что отец не поддерживает его творчество. Он делает вид, что всё хорошо, но на самом деле глубоко переживает из-за того, что отец держит его на расстоянии. Их общение прекратилось после того, как Чон Иль поступил на музыкальное отделение.

– Я думала, что они смогли преодолеть тот момент. Когда я приезжаю домой, то вижу в семье привычную теплоту и нежность. Хотя с Чон Илем мы видимся намного реже, потому что наши выходные не совпадают.

– Сонхи, говорят, что отец любит дочь больше, чем сына. Мне трудно в это поверить, потому что мне незнакома отцовская любовь. Или, вернее, мне сложно вспомнить, потому что я была тогда маленькой. Я считаю, что родительская любовь должна распределяться равномерно. Каждый ребёнок обязан получать одинаковую порцию внимания. Почему ваш отец ведёт себя так? Ты стала стюардессой, поскольку всегда мечтала летать. И Шин Тэун принял твой выбор, разрешил тебе исполнить мечту. Он поддерживает тебя несмотря ни на что. А Чон Иль хочет создавать музыку. Но из-за каких-то предрассудков отец перестаёт разговаривать с сыном, игнорирует его по полной программе, и всё из-за того, что Чон Иль не остался на месте, а захотел достичь большего. Разве семья не должна радоваться тому, что дети учатся и совершенствуются? Разве родители не обязаны гордиться успехами своих детей? Извини, что говорю это тебе, но ты единственная после Чон Иля, с кем я могу поболтать на английском и поделиться тем, что накипело. Я бы промолчала, если бы не увидела, как вёл себя отец с Чон Илем. Мне неловко и больно. Даже сама не понимаю почему. Сонхи, у вас прекрасная, добрая семья. Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и изменить, подремонтировать некоторые вещи, то я бы это сделала. Поскольку сейчас уже поздно, то остаётся лишь смириться, забыть, заниматься чем-то другим. Надо вовремя налаживать отношения, пока вы все вместе. Время идёт, а груз обид давит и ни к чему хорошему не приводит. Думаю, ты можешь разрешить эту ситуацию.

– А я понимаю, почему ты чувствуешь себя странно. Потому что тебе небезразлично то, что касается Чон Иля. И я очень рада, что именно ты будешь девушкой моего брата. – Сонхи накинулась на меня и обняла сильно-сильно, прижав к подушке.

Сначала я хотела поспорить с ней по поводу последней фразы. А потом решила промолчать. Сонхи начала тихо напевать какую-то песню, в которой мило соединились корейские и английские слова.

– «…Раз, два, три, раз, два, три, раз, два, три, взлетай! Я надеюсь, ты станешь чьим-то сбывшимся сном…» – радостно допела девушка. – Эта песня называется «I am» группы IVE. Обожаю клип, потому что там есть самолёт. А всё, что связано с небом и полётом, – моя стихия.

– Красивые мысли в этой песне, – заметила я.

– Да. Спасибо. Теперь я знаю, что нужно делать. – Кореянка наконец-то освободила меня из объятий и направилась к двери. – Удачи в завтрашнем марафоне! И доброй ночи.

– Спокойной ночи! – ответила я.

Когда дверь захлопнулась, я выключила светильник и залезла под одеяло. Первый день в Чхунджу выдался утомительным. Я всё-таки сорвалась и разревелась перед потрясающим парнем, рассказала то, что так долго хранила в сердце. Сейчас я чувствовала себя дико усталой и свободной. А ещё впервые в жизни узнала, что такое настоящий поцелуй. Лунный свет проникал в комнату, оставляя тропинку на стене. Я закрыла глаза, вспоминая прикосновение губ Чон Иля.

Глава 22

Около десяти часов утра мы с Чон Илем стояли у берега озера Чхунджу в ожидании начала акции «Марафон рек». Меня удивило, что на благотворительное мероприятие пришло немало человек. Волонтёры были во всеоружии. К счастью, инвентарь предоставляли на месте. И я вместе с Чон Илем тоже получила перчатки и пластиковый пакет, в который необходимо собрать мусор на территории.

– Подожди меня здесь. Я скоро приду, – внезапно сказал Чон Иль, надвинув чёрную кепку чуть ли не на глаза.

Я хотела спросить, куда ему нужно идти, поскольку уборка вот-вот должна начаться. Но, увидев его сосредоточенный вид, передумала задавать какие-либо вопросы. Просто кивнула и надела перчатки. Я слушала выступление местных чиновников, прибывших к старту марафона. Всё выглядело торжественно. Мой взгляд автоматически направился вслед удаляющемуся Чон Илю, одетому в салатового цвета худи и тёмно-синие холщовые брюки. Вскоре я заметила, что кореец остановился возле девушки с микрофоном. Немного дальше стоял оператор с камерой. Было похоже на интервью: случайное или запланированное. Только я не знала, стоило ли спрашивать парня об этом.

Через несколько минут Чон Иль вернулся. И я улыбнулась. А почему бы не узнать, где был парень, который мне нравится?

– Куда ты ходил? – шепнула я, когда кореец наклонился ко мне, чтобы поправить лёгкий шарфик на моей шее.

– Я… – задумчиво протянул Чон Иль, словно подбирая слова или пытаясь придумать ответ. – Я ходил узнать, куда нам относить мусор.

– Но я видела, как ты разговаривал с одной девушкой и…

– Дана, ты что, ревнуешь?

– Я? С чего бы?

– Если я разговаривал с кем-либо, то лишь по делу. Уборка начинается.

Я прикусила щёку изнутри. Почему мне не всё равно, с кем общался этот высокий, мужественный кореец? Почему я хочу, чтобы он смотрел только на меня? Раньше мне вообще было наплевать на парней. А сейчас в моём сердце полыхало сумасшедшее пламя. Я хотела знать всё о Шин Чон Иле. Этот молодой человек перевернул мой мир. И раз уж он вошёл в мою жизнь, то я не отпущу его просто так. Слишком сильно я привязалась к нему. Я желала, чтобы он был рядом со мной. Всегда. Да. Пожалуй, это главная мечта на сегодняшний день. Даже музыку я отодвинула в сторону. Это шокировало меня саму. Но от правды не сбежать.

Как только раздался свисток, все активно принялись собирать мусор. Я то и дело поглядывала на Чон Иля, повторяла за ним. Кореец быстрыми маленькими шажками перебегал с места на место, наклоняясь и подбирая ветки, принесённые ветром, обёртки от сладостей, какие-то упаковки. Затем он всё это запихивал в пакет. И я делала то же самое. Никогда не думала, что на берегу можно встретить столько странного мусора. Я очень надеялась, что подобные акции принесут пользу и покажут людям хороший пример. Экология прежде всего. Ведь от неё зависит наша чистая жизнь. И будущее действительно лишь в наших руках.

На очистку берега ушло почти два часа. Потом всех участников марафона сфотографировали вместе. Я стояла рядом с Чон Илем и была счастлива. Мы провели время с пользой. Несмотря на некоторую усталость в руках, это мероприятие доставило мне удовольствие. Я хорошо поработала. И к тому же моя голова отдохнула от нот, которые до этого часто крутились в мыслях, поскольку приближались экзамен и концерт – два больших события, которые я должна выдержать и на которых так важно показать свои способности.

– Держи. Это тебе. – Чон Иль протянул мне корн-дог, сосиску на палочке в кукурузном кляре, а также стакан какао.

Мы сели на скамейку.

– Спасибо! Это плата за уборку? – спросила я, улыбаясь и откусывая корн-дог.

– Что-то типа того, – ответил кореец и подмигнул.

– Класс!

Некоторое время мы ели в полном молчании. Неподалёку от нас сидели школьники и по очереди включали на всю громкость на телефоне разные песни. Сейчас раздавался трек «I’m your boy». Мысленно я подпевала группе THE BOYZ. «Потому что я твой мальчик. Я твой мальчик…». Я заслушалась и не сразу поняла, что Чон Иль прервал тишину между нами.

– Дана, спасибо, что провела эти выходные со мной. Я впервые чувствую себя по-другому. С тобой мой мир стал полон новых красок, ярких и красивых, а дивная музыка, которую ты играешь, заставила меня увидеть иные цвета. Я думал, что многое уже знал о музыке. Но ты встряхнула меня и показала другую сторону. Я как будто нырнул в новую жизнь. А ещё я понял, что в мире есть нечто более важное, чем музыка. И только в твоих глазах я нашёл то, что искал. – Чон Иль отпил свой кофе.

Я удивлённо взглянула на него. Мои губы машинально приоткрылись, чтобы что-то произнести. Но я словно застыла. Даже растерялась, не зная, что ответить на это.

– Доедай корн-дог и пей какао, а то остынет, – проговорил парень и ласково дотронулся кончиками пальцев до моего подбородка, будто заставляя прикрыть открывшийся от изумления рот.

Я нервно сглотнула. Это было похоже на признание в любви, завуалированное и воздушное. С ума сойти! Наконец-то я дожевала последний кусок корн-дога и принялась пить какао. Вкус шоколада привёл мои мысли в порядок. Я поняла, что чувствовала. Горячий напиток отлично взбодрил меня.

Мы немного прогулялись по набережной. А потом медленным шагом направились к дому Чон Иля. Половина воскресенья уже прошла. И я с грустью осознала, что пора возвращаться в Сеул, к своим одногруппникам из Международной школы музыки.

– Чон Иль, я бы хотела посмотреть магазин сувениров твоего отца, – тихо проговорила я, когда мы почти дошли до дома.

На пару секунд кореец сжал руки в кулаки. Затем, расслабив пальцы, взял мою ладонь и быстро прижал к своим губам.

– В следующий раз. Сейчас не самое подходящее время, – сказал парень.

Моё сердце понеслось с безумной скоростью. И совсем не от ответа на моё желание. Чон Иль поцеловал мою руку! Он поцеловал меня! До меня только теперь начало доходить, что я изменилась, да и весь мир вокруг тоже стал другим.

– Дана, что с тобой?

Ой! Он заметил, что я стала какая-то странная, и это всего лишь от его прикосновения. Этот парень будто гипнотизировал меня. Я снова и снова прокручивала в разуме всё, что между нами произошло. Наше притяжение казалось таким очевидным. От этого мне было одновременно и очень страшно, и приятно. Благодаря победе в конкурсе пианистов я выиграла гораздо более ценный приз, чем просто поездка в Сеул и участие в концерте. Я выиграла настоящие чувства. Мой главный подарок – это любовь. Встреча с Чон Илем открыла мне глаза, волшебной палочкой показала на реальную жизнь и захлопнула дверь в прошлое. Я тут же достала маленькое зеркальце из сумки и взглянула на себя. Да, в отражении была я. С прекрасным макияжем и сияющими глазами. Это я. Дана Кошель. Неуверенная девочка, которая так долго жила в страхе с детскими воспоминаниями, неожиданно стала сильной девушкой, которая верила в себя и в Чон Иля.

– Дана, – позвал кореец.

Я оторвалась от своего отражения в зеркальце и посмотрела на Чон Иля. Его обеспокоенный взгляд заставил меня нежно улыбнуться.

– Всё хорошо, – ответила я, пряча карманное зеркальце в сумку.

Парень наклонился ближе ко мне и заглянул в мои глаза.

– Точно? – переспросил он.

– Да, – громко произнесла я и взяла его за руку.

Кореец в полном потрясении уставился на меня, а потом наши пальцы сплелись в крепкий замок.

Глава 23

– Ты понравилась моей семье, – медленно проговорил Чон Иль, активно управляя палочками в правой руке.

Мы обедали в его доме наедине. Сонхи уехала рано утром на работу. Шин Тэун пропадал в своём магазине сувениров, чтобы лишний раз не встречаться с сыном. А мама Чон Иля ушла к соседке. Сейчас на кухне было особенно тихо. Большую часть времени мы молчали и просто улыбались друг другу. Я и не подозревала, что быть влюблённой – сладкое и неповторимое ощущение.

– Очень вкусный рис. Как называется это блюдо? – сказала я, стараясь сменить тему.

Я не знала, как реагировать на то, что я понравилась семье Шин.

– Снова хочешь убежать от темы семьи. Окей. Оно называется пибимпап. Рис готовится с кунжутным маслом и разными добавками. Мама готовила специально для тебя, – ответил Чон Иль.

– Спасибо! Это очень мило.

– Если тебе неудобно есть палочками, то можешь взять ложку или вилку.

– Всё нормально. Мне понравилось пользоваться палочками. Так непривычно и интересно.

– Согласен.

Мы нежно улыбнулись друг другу.

После обеда я собрала вещи в сумку. Выходные в Чхунджу подошли к концу. И я грустно вздохнула. Впервые в жизни я провела время в доме вместе с семьёй, которая не была моей, но оказалась такой близкой.

– Дана, ты готова? – позвал Чон Иль, заглядывая в комнату.

Я стояла у окна и смотрела на уютный пейзаж, расстилавшийся вдалеке. Потом оглянулась и увидела, как кореец медленно подходит ко мне.

– Мы ещё вернёмся сюда, – произнёс Чон Иль и обнял меня.

Мне действительно не хотелось уезжать. Но меня ждала музыка и мои обязанности, как обычной студентки, так и победительницы конкурса пианистов.

– Чон Иль, спасибо за выходные! Я никогда не забуду это время.

– Я тоже. Однако сейчас нам пора ехать. Идём.

Парень взял мою сумку, и мы направились к двери.

Когда мы подошли к машине, вернулась Шин Хюнэ. Я поклонилась ей и села на переднее сиденье. Пару минут Чон Иль говорил с матерью. А потом быстро запрыгнул на водительское место.

– Ну что? Возвращаемся в Сеул? – спросил парень, подмигнув мне.

– А у нас есть выбор?

– Конечно. Мы всегда можем выбрать то, что важнее для нас в эту минуту. Просто надо хорошо подумать и решить, что в приоритете именно сейчас.

– Это сложно. У меня как будто раздвоение личности. Здесь так тепло. Но есть обязанности, которые невозможно игнорировать. Учёба, репетиции, реальная жизнь.

– Понимаю. Только не всегда надо воспринимать свои дела как обязанности. По сути, это наши мечты. Заниматься музыкой, дарить игру, очаровывать людей мелодией, заставляя на какое-то время забыть проблемы – ценная миссия. Мы ведь делаем это из любви к музыке, к искусству. Если мы действительно не хотим этого, то никто нас не заставит. Так что, выходит, это наш выбор, наше желание исполнять собственные мечты.

– Да, ты прав. Значит, в Сеул за мечтами.

В чёрных глазах Чон Иля сверкали крошечные звёзды. Я поняла, что его улыбка навсегда останется в моём сердце. И мы поехали.

– Ты не против, если я включу радио? – спросил парень, когда мы уже миновали озеро.

– Я только за, – ответила я.

Из колонок полилась песня «Feel my rhythm» Red Velvet. Я прислушалась.

– Нравится? – поинтересовался Чон Иль, поглядывая на моё изменившееся выражение лица.

– Да. Я поняла, что означает название песни. Но ты можешь перевести мне ещё пару строк?

– «…Следуй, следуй за моим сердцебиением, пока солнце не взойдёт. Почувствуй мой ритм, никогда не останавливайся. Не упусти этот момент, детка…».

– Так романтично, – ответила я и мечтательно закрыла глаза, проникаясь словами и мелодией.

А потом я внезапно заснула. Когда я открыла глаза, то за окном уже распахнул свои объятия вечер. Огни Сеула приветствовали нас. Мы подъехали к дому, в котором я жила с другими студентками.

– Выспалась? – спросил Чон Иль и отстегнул свой ремень безопасности.

– Ага. Прости, что тебе пришлось ехать в одиночестве. Прошлой ночью я поздно легла спать, и было так много впечатлений.

– Дана. – Чон Иль наклонился и сделал то же самое с моим ремнём. – Тебе не надо оправдываться или объясняться. Всё в порядке. Зато всю дорогу я любовался твоим сонным личиком.

Мы рассмеялись. Кореец достал из своего рюкзака какую-то маленькую коробочку, цвет которой я не разобрала в сумерках.

– Это нам, – сказал Чон Иль, доставая из коробочки парные браслеты со знаком бесконечности. – Красный тебе, а чёрный браслет мне.

– А-а… Зачем это? – полюбопытствовала я.

– Ты мне нравишься. Дана, ты мне очень нравишься.

– Ты мне тоже, Чон Иль.

– В Корее, когда парень с девушкой дарят друг другу парную вещь и носят её вместе, это означает начало отношений. Они считаются парой влюблённых. Мы теперь официально встречаемся.

– Ух ты! Так мило.

Чон Иль застегнул на моём левом запястье красный браслет со знаком бесконечности. А затем протянул мне чёрный, чтобы я надела на его правую руку, что я и сделала. Мне казалось, что всё это снится. Неужели я правда проснулась?

– То есть теперь я твоя девушка?

– Да. А я твой парень. И предупреждаю, что очень ревнивый.

Я усмехнулась. Он слегка приподнял раскрытую правую ладонь вверх, а я прижалась к ней своей левой ладонью. Наши руки автоматически стали двигаться в разные стороны. Несколько секунд мы следили за движением ладоней. А потом молниеносно наши пальцы соединились и переплелись в замок. Чон Иль поцеловал меня.

Глава 24

Серое небо то и дело напоминало, что скоро может начаться дождь. Я ехала на заднем сиденье в такси, слегка приоткрыв окно. Делала видео всего, что мелькало на моём пути. Мы часто останавливались на светофоре. Я ещё больше опускала стекло, чтобы снять на телефон пасмурную жизнь Сеула. В салон залетело несколько капель дождя, и я поспешила закрыть окно. Я вспоминала слова Валерии Михайловны по поводу исполнения музыкальных произведений. Вчера вечером мне удалось поговорить по видеозвонку со своей преподавательницей по специальности из колледжа. Слышать русскую речь оказалось так приятно, что я чуть не расплакалась. Я соскучилась. Я хотела домой. Но сейчас я не могла показывать свою грусть, слабость, потому что если расклеюсь, то собраться потом будет очень сложно. Несмотря на ностальгические нотки, иногда мелькавшие в моей душе, я отчётливо понимала, что и возвращаться домой мне будет непросто, поскольку теперь я девушка Чон Иля. Я хотела видеть его каждый день, быть рядом с ним. Меня вдохновляла сама мысль, что мы связаны, влюблены. Я надела беспроводные наушники и включила плейлист, который мне прислала Ксу. Первой оказалась песня «Sneakers» Itzy. Я посмотрела перевод текста и улыбнулась. «Я иду своим путём». Эта строчка запала в моё сердце. Я чувствовала, что изменилась. Сегодня я мчалась на такси до концертного зала, в котором проходила подготовка к фестивалю, в предельно уверенном настроении.

– Ты здесь впервые? – услышала я вопрос, когда встала со скамейки после двух часов непрерывной игры на фортепиано.

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, кто ко мне обращается. Луч света горел над сценой, а в самом зрительном зале царил полумрак. Поэтому я не сразу смогла определить, где находится человек, который спрашивал меня. Присмотревшись внимательно, я всё же различила в проёме двери мужской силуэт. Белые кроссовки, широкие голубые джинсы, светло-зелёная спортивная куртка нараспашку. Фигура двинулась ближе к сцене. И я увидела лицо парня. Миндалевидные глаза, в которых сквозило нескрываемое любопытство. Время от времени он прищуривал их, от чего его взгляд казался хитрым. По моей коже пронеслись мурашки. Я опустила взор. Невозможно смотреть в его тёмные глаза. Это какая-то магия. И всё-таки украдкой я снова заставила себя взглянуть на него. Немного длинные чёрные волосы, прямая чёлка, закрывающая весь лоб. Довольно милые губы. Он был безумно притягателен. О боже! Я не хотела оставаться с ним наедине. Потом я заметила, что в правой руке он держал какую-то папку. И тут я поняла, что мне не нравятся его руки. Они были очень худенькие, как будто выдавали свой возраст, слишком юные и чуть ли не девичьи. От разочарования я обернулась на фортепиано.

– Я пришёл узнать, как правильно произносить твоё имя, – проговорил парень и слегка наклонился.

Я посмотрела на него. Молодой человек раскрыл папку и вытащил из неё ручку, пробежался по бумажкам. Пока он что-то искал, я спустилась со сцены и подошла к нему ближе. Незнакомец был почти такой же высокий, как Чон Иль. Может быть, всего лишь на несколько сантиметров ниже его.

– Кошель Дана, – сказал кореец.

Я вздрогнула, услышав своё имя из его уст. Оно звучало непривычно, да и ударение в фамилии неправильно поставлено. Надо ставить ударение на «о», на первый слог.

– Да? – спросил парень.

– Нет, – ответила я, усмехнувшись. Только бы сдержаться, но мне стало так смешно от того, как он назвал мою фамилию. Пытаясь скрыть улыбку, я прикрыла рот ладонью.

– Это не ты?

– Я. Однако моя фамилия не так произносится.

– А как нужно?

Я повторила имя и фамилию несколько раз. Кореец сделал какие-то пометки ручкой в своей папке. А потом тоже медленно произнёс.

– Теперь правильно, – одобрительно закивала я.

– Хорошо.

На секунду я бросила взгляд на фортепиано и ахнула, увидев свои ноты. Я чуть не забыла их.

– Что-то случилось? – спросил парень.

Всё это время он продолжал наблюдать за мной.

– Нет. Просто я вспомнила про ноты. Я оставила их на фортепиано, – сказала я, указывая рукой в сторону сцены.

– Сейчас принесу.

Не успела я возразить, как кореец ринулся на сцену и забрал ноты с крышки фортепиано.

– Держи. – Он протянул мне мои листы.

– Спасибо!

– Ты так и не ответила на мой вопрос. Ты здесь впервые?

– В зале?

Он весело насупил чёрные брови, от чего между ними появилась приятная складка.

– В Корее? Да. Первый раз здесь. То есть уже несколько дней, как приехала.

– И как тебе?

– Мне нравится. Красиво. Всё цветёт.

– Это весна. Время, когда ты можешь заново начать свою жизнь.

– Да. Возможно.

– Я люблю весну.

– Я тоже.

– А как тебя можно называть?

– Дана.

– Дана. Мне нравится.

Я улыбнулась.

– А я Джин Хо.

– Приятно познакомиться.

– Почему ты не пришла?

– Что?

– Почему ты не пришла на свидание? Я ждал тебя.

Мои брови приподнялись в изумлении. Я не врубалась, о чём говорит этот парень. То ли я внезапно перестала понимать английский язык, то ли он заговорил со мной на корейском. Что-то тут было странно.

– Ты получила записку?

Записку? У этого чувака точно с головой не всё в порядке.

– Джин Хо! Прекрати морочить голову молодой девочке, – внезапно услышала я знакомый голос, и моё сердце грохнуло вниз от счастья.

– Чон Иль, привет! А что ты здесь делаешь? – Джин Хо хлопнул по плечу Чон Иля, когда тот подошёл ближе.

– Просто кое-какая музыкальная работа поблизости, поэтому и заглянул, – ответил Чон Иль.

У меня было такое чувство, что он делал вид, что не знает меня, и это смущало, начинало бесить.

– А я не морочу голову. Впервые увидел девушку, которая мне понравилась, – вдруг серьёзно произнёс Джин Хо.

Я опустила глаза на ноты, которые сжимала в руках. Наверное, мне лучше уйти. Эти парни ведут себя непонятно.

– А что, если сердце этой девушки уже занято? – Чон Иль взглянул на меня.

Я украдкой попыталась улыбнуться.

– Я не подумал об этом, – поникшим голосом проговорил Джин Хо.

Честно, мне хотелось психануть и убежать.

– Мне нужно идти. До свидания! – сказала я и развернулась, чтобы пойти прочь.

– Дана, мы пошутили. – Чон Иль приобнял меня за плечи и повернул к себе. – Познакомься. Джин Хо мой лучший друг. А ещё он прекрасный актёр и певец. Джин Хо, это Дана, и она моя девушка. Запомни. И пожалуйста, – тссс.

– Мы уже познакомились, – ответила я, слегка надув губы.

Ну и юмор!

– Прости за записку, – произнёс Джин Хо.

– Какая записка? – в один голос спросили я и Чон Иль.

– Сразу видно, что вы пара. Даже разговариваете вместе в одно время. Круто! Тоже так хочу. – Джин Хо прижал папку к груди.

– О какой записке речь? – переспросил Чон Иль.

– В пятницу я видел, как репетировала Дана и ещё одна девушка, немного похожая на тебя, в смысле, с европейской внешностью. И я написал записку с приглашением на свидание. Попросил парня из вашей группы передать тебе. Я ждал. Но ты не пришла, – сердито проговорил Джин Хо.

– Я не получала никакой записки, – удивлённо ответила я.

– Джин Хо, а почему ты приглашал на свидание именно мою девушку?

– Чон Иль, я не знал, что она твоя девушка. Прости. Ты ведь знаешь, что я фанат свиданий вслепую. Я просто хотел встретиться и пообщаться. Как друзья. Я хотел через Дану приблизиться к той девушке, другой, похожей на неё. Думал, что через подругу будет проще.

Я задумалась.

– А какому парню ты отдавал записку? – спросила я.

– Я отдал записку парню, который хорошо говорил по-корейски. Но, кажется, он из Японии, – сказал Джин Хо.

Сэдэо. Только он мог так поступить. Не стал передавать мне записку, потому что знал её содержание – приглашение на свидание. Неужели японский пианист своим грубым поведением думает покорить моё сердце? А я и не в курсе была, что Сэдэо знает корейский язык.

– Я поняла. Думаю, что поняла.

– Может быть, тогда ты передашь записку той девушке? – поинтересовался Джин Хо. – Я напишу сейчас.

– Джин Хо, тебе лучше лично подойти к Кэти и пригласить её на свидание, – посоветовала я.

– Кэти?

– Да, её зовут Кэти. Она англичанка. – Я достала телефон, нашла фотографию, на которой я была запечатлена вместе с Кэти и Ксу, и показала её Джин Хо. – Эта девушка?

– Да. Да. Спасибо, Дана! Я бы хотел пригласить лично, но не могу.

В этот момент зазвонил телефон Чон Иля, и он, помахав нам рукой, ответил на звонок и вышел из зала.

– Почему ты не можешь пригласить девушку, которая тебе нравится? – спросила я.

– Честно?

Я кивнула.

– Я стесняюсь. Да, это звучит странно, учитывая миллионное количество моих подписчиков и поклонников. Но именно из-за популярности я не могу нормально познакомиться с девушкой. Я не хочу встречаться с коллегами из шоу-бизнеса. Я мечтаю о настоящей любви. Хочу, чтобы моя половинка была обычной девушкой и видела во мне прежде всего человека, а не знаменитость.

– Джин Хо, а ты попробуй и поговори с Кэти. Завтра будет репетиция. Я уйду немного раньше. И ты подойди к ней. Ты ведь смог сегодня поговорить со мной. Значит, с ней тоже всё получится.

– Ты права. Наверное, я попробую. Но знаю, что застенчивость, как специально, нападает в те моменты, когда надо быть смелее. И всё из-за того, что она именно та самая девушка, которая мне понравилась. Я чувствую это.

– Просто верь в себя.

Я улыбнулась. Мне даже хотелось рассмеяться, но я сдержалась, потому что Джин Хо не поймёт, посчитает, что я над ним смеюсь. Однако это было не так. Я сказала ему слова, которые раньше будто не понимала, а теперь чувствовала всю их силу. Главное – верить в себя несмотря ни на что, и тогда все мечты могут осуществиться.

– А сколько лет Кэти? – спросил Джин Хо.

– Двадцать.

– А ты не знаешь, есть ли у неё парень?

– Ой, об этом не могу знать точно. Мы не разговаривали на такие темы.

– Неужели девчонки не обсуждают своих парней?

– Может, некоторые и обсуждают. Но я приехала сюда, чтобы выступить на концерте. Я не могу отвлекаться от прямой обязанности – игры на фортепиано.

– Помимо работы должны быть и развлечения. Ты же не можешь всю жизнь лишь играть. Мимо может пройти что-то ценное. А потом будешь жалеть.

– Я никогда об этом не думала.

– Так подумай. Шанс встретить особенного человека выпадает только один раз. А вдруг это любовь на всю жизнь?

Я рассмеялась.

– Что смешного? – спросил парень.

– Знаешь, пару дней назад я не верила в любовь и всё такое. Лучше заниматься карьерой и не тратить время и нервы на того, кто может разочаровать.

Я произнесла эти слова и сама же пришла в ужас от того, что сказала. А что, если Чон Иль разобьёт мне сердце? Я не хотела тратить время впустую на свидания, которые не будут иметь будущего. И мне стало страшно. Я слишком быстро привязалась к нему. И сейчас уже не могла без него. Когда он стоял рядом, то согревал меня своим взглядом. Без него словно исчезало солнце, становилось темно и тоскливо. Может, мне и правда лучше бежать от этой любви, потушить чувства, которые уже пылают?

– А почему ты считаешь, что в любви обязательно должно быть разочарование? Нет. Даже если кто-то один ошибся с выбором, то это не означает, что у других будет так же. Самая настоящая любовь приходит к каждому и в самый правильный момент.

В эту же секунду зазвонил мой телефон. Я вытащила его из сумки. Это был Чон Иль. Я смотрела на экран мобильника, перечитывая имя и не решаясь ответить.

– Почему ты не отвечаешь на звонок?

– Я… Просто я…

– Может, твоя настоящая любовь к тебе уже пришла. Прямо сейчас, – хитро прищурился Джин Хо.

Я от волнения прикусила щёку изнутри.

– Чувства мешают сосредоточиться. Гораздо легче сконцентрироваться на одном деле, – ответила я. Выключив звук, я спрятала телефон обратно в сумку.

Я не должна поддаваться эмоциям.

– А я думал, что каждая девушка мечтает встретить любовь.

– Не каждая девушка. Все разные.

– Нет. У нас у всех есть сердце. Его нельзя обмануть. В нём всегда живёт маленькая искра. Когда придёт особенный человек, то будет огромное пламя. Главное – не обжечься, а правильно согреваться им. Нужно уметь или научиться управлять всеми сферами в жизни.

– Извини, но мне надо идти.

– Мы ещё встретимся. Я ведь буду ведущим того самого концерта, на котором ты будешь выступать.

Я удивлённо посмотрела на него. Нужно держаться от этого парня подальше. Он не должен сбивать меня с дороги. К тому же он лучший друг Чон Иля. Я схватила сумку и, немного наклонившись в традиционном стиле перед корейцем, вышла из зала.

Глава 25

Мне совсем не хотелось возвращаться домой, потому что Ксу или Кэти снова начали бы приставать с вопросами о выходных, которые я провела в Чхунджу. Я так и не рассказала им ничего. Никому и ничего. Просто те два дня были невероятно тёплыми, душевными, и я мечтала сохранить это в сердце. Я боялась, что если поделюсь, то исчезнет во мне чувство глубокой нежности, которое охватило меня в родном городе Чон Иля. Поэтому я решила избегать разговоров о личных моментах. Не могла же я рассказать о первом поцелуе с корейским парнем и водопаде слёз в самом неподходящем и безумно романтичном месте – в лодке посреди озера. Не желала выглядеть глупой. Уж лучше быть скрытной, чем рассказать лишнего.

Внезапно я почувствовала себя такой одинокой здесь. В фойе было многолюдно. Все куда-то торопились. Репетиции, концерты, съёмки. Жизнь текла в привычном ритме. Но в моей душе поселились сомнения. Я, как кусочек пазла, выпала из картинки и не находила своего места. Я любила музыку всегда. Она приносила мне ощущение какого-то сладкого счастья. Почти то же самое я испытывала, когда съедала дольку шоколада. Только в эту минуту я не хотела ни шоколада, ни музыки. Моё сердце жаждало другого. И я не понимала, чего мне хочется. Это ужасное чувство. Ты не знаешь, но определённо тянешься к чему-то. Неизвестное ощущение сначала напугало меня. Наверное, так проявляется ностальгия по дому. Я уже скучала по маме. На столь длительное время и так далеко я уехала впервые. Хотя каждый вечер мы с мамой переписывались. Поболтать по телефону или по видеосвязи я пока не решалась. Я заметила, что после нашего более откровенного общения в Чхунджу, когда я отослала маме кучу фоток, мы стали гораздо ближе. Я надеялась, что мы сможем отпустить прошлое и начать свою жизнь заново, сумеем двигаться дальше. Чон Иль помог мне посмотреть на некоторые вещи под другим углом. Я увидела то, на что раньше просто не обращала внимания, что не хотела замечать. Теперь мне нужно, чтобы моя мама снова обрела себя, поднялась на ноги после разочарования в отце и отряхнула пыль прошлого, а потом пошла вперёд, к счастью. В моей голове почему-то всплыла песня «Приближаясь к счастью». Да, мы с мамой обязаны приблизиться к счастью. По крайней мере, можно попытаться.

По идее я не должна так тяжело переносить разлуку с близкими, потому что связь с ними сохранялась, хотя и посредством соцсетей. Моя подруга Регина писала мне ежедневно. Её милые сообщения часто веселили меня. Она ни слова не говорила об Алине, с которой я перестала общаться, вернее, это она стала делать вид, что мы не знакомы, даже если и учимся в одном колледже. Неужели победа в конкурсе для неё так много значила? Я ведь знала, что она играла на фортепиано не из любви к музыке, а чтобы впечатлить свою семью. Меня же, наоборот, порой мама и учителя просили делать перерыв, чтобы пальцы отдыхали. А я забывала контролировать себя, так хотелось играть лучше, не расставаться с мелодией, в которую влюбилась. Мы были разными. Я не думала о том, каким будет приз победителю. Алинка же все дни и ночи представляла, как выиграет поездку в Южную Корею и встретится с k-pop-знаменитостью. Может быть, стоит попросить автограф для неё у Джин Хо? Может быть, благодаря этому я помирюсь с Алиной? Реально ли спасти дружбу при помощи автографа, фотографии или иного подарка? Я не знала. Но попробовать можно. Конечно, если этот Джин Хо не закапризничает из-за того, что я не пошла с ним на свидание. Надеюсь, он всё же самостоятельно познакомится с Кэти и не будет использовать меня в качестве третьей лишней, которая типа сможет им как-то помочь соединиться. С этим парнем я точно никуда не желаю идти. Хорошо, что я тогда не получила его записку. Сэдэо поступил некрасиво, потому что не отдал записку тому, кому она предназначалась. Но его непонятная ревность спасла меня от нелепой ситуации. Я не готова отправляться на свидание вслепую. В голове запутались тысячи мыслей. Я не представляла и не планировала свидание с иностранцем, ведь даже в родном городе ни с кем не встречалась. И вообще старалась избегать тем, связанных с мальчиками и любовью. С детства во мне жила безумная страсть к музыке. Мне казалось, что если у меня появится парень, то я не смогу уделять столько времени своему творчеству. Я не хотела предавать искусство ради того, чтобы было о чём поболтать с подружками. Нет. Лучше держаться от любви подальше. По крайней мере, стараться держаться подальше, если это возможно. Но я вспомнила глаза Чон Иля, его улыбку, красивые руки, от прикосновения которых меня будто било током… Я взглянула на своё левое запястье, на котором был надет красный браслет со знаком бесконечности. Парный подарок. Я девушка Чон Иля. Он нравится мне. Мы пара. Однако я снова поддалась сомнениям. Как мы можем быть парой, если живём в разных странах? Боже, зачем я столкнулась с ним тогда, в первый день в Сеуле? Зачем я встретила его? Я ведь уже не могу без него. Что будет дальше?

Наконец-то я накинула на себя пальто и направилась к выходу. Потом я вспомнила, что забыла ноты на подоконнике, когда одевалась. Была бы здесь Валерия Михайловна! С ней всегда так уютно находиться. Моя преподавательница следила за всем. Её внимательности и аккуратности стоит позавидовать. Иногда меня посещали мысли, что мне тоже хочется быть похожей на неё. Я мечтала в будущем работать в музыкальной школе и учить детей играть на фортепиано. Хотя Валерия Михайловна не разделяла моей мечты, о которой я однажды ей сказала. Она почему-то уверена, что с моим талантом нужно блистать на мировых площадках. Я вернулась к подоконнику. И моё сердце рухнуло куда-то вниз. Нот не было. Как? Прошло всего несколько минут. Куда могли подеваться мои листы с нотами? У кого спросить?

– Ты не это ищешь? – услышала я голос позади себя.

Обернувшись, я увидела Чон Иля. На моём лице вспыхнула улыбка. Как же я рада его видеть! В правой руке парень держал мои ноты и весело помахивал ими, как веером.

– Да. А как ты… – Я не договорила.

– Я спускался по лестнице и заметил, как ты забыла их на подоконнике, – перебил Чон Иль.

– Спасибо! – воскликнула я и протянула руки, чтобы забрать ноты.

– Не всё так просто, – ухмыльнулся Чон Иль и поднял руку с нотами вверх. Учитывая, что он был очень высоким, я не смогла достать, даже привстав на носочки.

– Это почему же? – спросила я, надув губки.

– Я нашёл твои ноты. И почти что спас твою музыкальную карьеру. Значит, чтобы получить их, тебе надо кое-что сделать.

– И что? Что я должна сделать?

«Интересно, что он может потребовать в обмен на ноты? Неужели поцелуй?». При этой мысли мои пальцы задрожали от волнения. Чтобы скрыть это, я быстро скрестила руки на груди.

– Пойдёшь со мной.

– Куда?

– Увидишь.

– Нет. Никогда. И никуда я не пойду с тобой.

– Тебе нужны эти ноты?

– Да.

– Отлично.

Чон Иль взял меня за руку, и мы поспешили к выходу. В моей голове проносились странные мысли. Я же не хотела идти, не согласилась. Тогда почему я, как послушная девочка, шагаю с ним в ногу и при этом чувствую себя такой счастливой?

На улице Чон Иль внезапно отпустил мою руку и протянул ноты. Я взяла их и положила в сумку. Весенний ветер ласково растрепал мои распущенные волосы. Солнце то и дело старалось выглянуть из-за серебристо-голубых облаков, не позволяя новому дождю пролиться. Мы стояли на площади перед зданием концертного зала и смотрели друг на друга.

– Дана, – сказал Чон Иль и заправил прядь моих волос за ухо.

От этого неожиданного прикосновения я вздрогнула и опустила взгляд.

– Дана, – повторил кореец.

Я заставила себя снова посмотреть на него. В чёрных глазах пряталась незнакомая мне нежность. В эту минуту мне показалось, что по-настоящему наступила весна. Магический взгляд манил меня. Я не могла ни о чём думать. Да что же это такое? Куда подевалась моя собранность? Ау, синдром отличницы! Всё бесполезно. И как теперь Дану Кошель вернуть на землю? Я действительно в этот миг забыла обо всём.

Чон Иль наклонился ко мне ближе. Лицом к лицу. Я хотела отойти назад. Однако ноги совсем не подчинялись. Всё во мне стремилось к нему. Его пленительный свет в глубине чёрных глаз сводил меня с ума.

– Я не хочу заставлять тебя идти со мной, – тихо произнёс молодой человек. – Да, сначала я решил пошутить. Вроде как из-за нот ты согласишься погулять. Но это шантаж. Ты ничего не должна делать, если ты этого не хочешь.

Добрый. Честный. В моей голове лишь маячили прилагательные, описывающие Чон Иля. Невероятный парень с тёплым сердцем.

– А куда ты хотел пойти? – спросила я, прислушиваясь к своему внутреннему голосу.

Кореец выпрямился во весь рост. Мне снова пришлось задирать голову, чтобы не пропустить ни малейшего изменения в выражении его лица.

– Ты ещё не видела башню Намсан?

Я отрицательно покачала головой.

– Пойдёшь со мной?

– Да, – еле слышно прошептала я.

Чон Иль осторожно взял меня за руку. И мы медленно пошли к стоянке.

Глава 26

Мне казалось, что я попала в какой-то другой мир. В вагоне фуникулёра было тесно. Я крепко держалась за поручни и смотрела прямо в окно. Чон Иль стоял рядом, надвинув свою чёрную кепку почти на глаза. Я впервые в жизни находилась на такой высоте. Моё дыхание перехватывало от красоты, которую я наблюдала. Природа представала во всём очаровании. С канатной дороги, по которой мило покачивался наш вагон фуникулёра, открывался потрясающий вид на гору Намсан. Ещё когда мы ехали в машине, Чон Иль успел мне кое-что рассказать о своём любимом месте. Но реальность оказалась в тысячу раз прекраснее. Я не успела даже подумать о том, что я чувствую, как мы уже прибыли на платформу в Йеджанг-дон, что находится на вершине горы Намсан.

– Это бесподобно, – прошептала я Чон Илю, когда мы вышли из фуникулёра.

Кореец, подмигнув левым глазом, схватил меня за руку.

– Сегодня я буду твоим гидом, – сказал парень. – Добро пожаловать в Южную Корею! Итак, перед нами сеульская башня Намсан, которая расположена на вершине горы Намсан и представляет собой широкий парк площадью почти 3 миллиона квадратных метров, если быть точнее, то 2,9, а также высотой 240 метров.

– Ты что, выучил текст из специальной туристической брошюры? – спросила я и рассмеялась.

– Я готовился к нашей встрече.

– Понятно. То есть ты был уверен, что я соглашусь приехать сюда с тобой?

– Не совсем уверен. Скорее, я надеялся. А когда искренне о чём-то мечтаешь, то это обязательно должно исполниться.

– Хорошо, когда мечты сбываются.

– Да.

Между нами вдруг повисло молчание. В таком великолепном месте не хотелось говорить. Мой взгляд был прикован к символу Сеула – особому культурному пространству, которое представляла собой башня Намсан. Мы поднялись на закрытую смотровую площадку. И я забыла о времени. Конечно, перед этим мы с Чон Илем довольно долго простояли в очереди за входными билетами. Желающих полюбоваться видами, открывающимися с башни Намсан, оказалось немало. Местные жители и туристы приезжали сюда очень часто. До встречи с Чон Илем я даже не знала об этой корейской достопримечательности. Но очутившись здесь, я подпала под влияние магии этого места. Вдохновение накрыло меня с головой. Улыбка заиграла на моём лице.

– Судя по восторженному выражению, тебе нравится башня, – проговорил Чон Иль.

– Конечно.

Мы подошли к большим панорамным окнам. Честно, я первый раз в жизни видела окна от пола и до самого потолка такого размера. Наверное, именно сейчас ко мне вернулась моя застенчивость. В свои восемнадцать лет я чувствовала себя малышкой, которая впервые оказалась за границей и которая на все обычные вещи смотрела с нескрываемым восторгом. Но так и есть. Да, здесь для меня всё было в первый раз. На несколько секунд я чётко поняла, что хотела бы забыть про обязанности, которыми окружали меня все в моей жизни, и про правила, которые я создала сама и которые боялась нарушить. Однако правильная девочка, которая учится только на пятёрки и превосходно играет на фортепиано, вновь напомнила о себе. Я не должна поддаваться эмоциям. Лучше скрывать свои ощущения. Иначе это увлечёт меня не в ту сторону. Я боялась испортиться. Боялась разочаровать маму и преподавателей. Боялась измениться и стать не той, кем хотела изначально. Мне стало неловко, что я так открыто повела себя с парнем, которого почти не знала. Я всегда хотела беречь своё сердце и не позволять каким-то новейшим технологиям уничтожать то, что было у меня от природы. Я думала, что развлечения – пустая трата времени. Мне нужно лишь заниматься музыкой, чтобы играть лучше всех, хорошо учиться, чтобы знать больше всех. Это было моей целью. Мама не показывала своей радости от того, что я занимаюсь музыкой. Я понимала, почему у неё было такое отношение. Музыка убила её любовь. Тем не менее внутри меня жила мысль, надежда, вера, что она поддерживала меня. Хотя иногда я получала от родных намёки, что жизнь не может состоять только из идеальных моментов. Отличная учёба – не синоним счастья. Может, и так. Но я испытывала чувство удовлетворённости, когда получала высокие оценки за свою работу. Мне было это важно. Однако в эту минуту, когда я глядела в подзорную трубу на панораму Сеула, и у меня пропадало дыхание от сочетания красоты природы и современности, мне почудилось, что я всё время прятала себя настоящую. Весь Сеул представал как на ладони. Меня пронзила сентиментальность. Я не хотела отрываться от подзорной трубы, стеснялась показать свои заплаканные глаза Чон Илю. Снова плакать перед корейцем точно не входило в мои планы. Но я не могла ничего с собой поделать.

– Дана, – позвал Чон Иль и потянул меня за плечи к себе.

Неохотно я отпустила подзорную трубу и всё же смотрела себе под ноги, не решаясь поднять глаза на парня.

– Ты не должна смущаться своих чувств. Я тоже был под впечатлением, когда оказался здесь впервые, – сказал кореец, наклоняясь ко мне, заглядывая в мои карие глаза, полные слёз.

– Прости. Я не хотела портить эту прогулку.

– Ты не испортила. Слёзы говорят о твоём чувствительном сердце. И мне это нравится.

Чон Иль прикоснулся пальцами к моим щекам и вытер слёзы. Я попыталась снова улыбнуться.

– Я хочу, чтобы ты всегда улыбалась. Твоя улыбка похожа на самую яркую звезду. Я вижу её и знаю, чего хочу в жизни. А если будет грустно, то ты всегда можешь плакать на моём плече. Мы вместе решим любую проблему, – произнёс парень.

От этих слов слёзы мгновенно высохли. Мне вдруг стало так хорошо. Словно я обрела родственную душу, стала сильной.

– Пойдём в кафе. Ты должна попробовать мой любимый чай. А ещё еда всегда поднимает настроение.

Я одобрительно кивнула. Чон Иль приобнял меня за плечи, и мы отправились перекусить.

Глава 27

Вкусный зелёный чай приятно обжигал горло. Вообще-то раньше я избегала пить такой чай. Но Чон Иль настоял. И я всё же попробовала. Оказалось, что это довольно приятный напиток. В сочетании с горячим зелёным чаем потрясающий десерт в виде большой порции мороженого вскружил мою голову. Жизнь снова стала яркой и разноцветной. Да, еда действительно помогала поднять настроение.

– Я же говорил, что это самый вкусный чай в мире, – торжественно заявил Чон Иль, когда я допила свою чашку.

– Это правда, – ответила я, наблюдая, как кореец облизывает последнюю ложечку с мороженым.

– Особенно со сладким сиропом чай приобретает волшебный вкус, – заметил парень.

– Когда вернусь домой, то обязательно начну пить зелёный чай, – задумчиво добавила я.

Чон Иль внимательно посмотрел на меня. Его чёрные глаза вновь приобрели холодный, почти суровый оттенок. Я хотела выдержать его взгляд, но почему-то не смогла.

– А когда ты должна вернуться домой?

– После концерта. Примерно через две недели.

– Ты будешь вспоминать меня?

Неожиданный вопрос. Да. Первое, что я хотела ответить. Моё сердце буквально кричало об этом. Но прошла секунда, и я решила не торопиться с ответом. Зачем мне вспоминать его? Возможно, мы никогда больше не встретимся. Так почему я должна тревожить свою память и перебирать минуты, которые мы провели вместе?

– Почему ты молчишь?

– Я не знаю, что сказать.

– Неужели ты действительно легко забудешь нашу встречу?

– Я не говорила, что забуду.

– Но и не сказала, что будешь вспоминать.

– Просто думаю, что не надо вспоминать о том, что не может иметь продолжения.

– То есть ты считаешь, что если в жизни происходят какие-то встречи и они не могут длиться вечно, то о них следует забыть, стереть, будто ничего и не было?

– Не совсем. Скорее да. Потому что если постоянно ранить себя мыслями о том, что уже прошло и не вернётся, то невозможно двигаться вперёд, к своему будущему. Лучше оставить воспоминания в покое, забыть о прошлом. Оно может мешать.

– А что, если некоторые встречи происходят не случайно и могут иметь продолжение? Может быть, стоит лишь дождаться правильного, идеального времени?

– Может быть.

– Человек не должен бояться и слишком много думать о далёком будущем. Надо присутствовать здесь и сейчас. Мы сможем сочинить свою историю со счастливым концом. – Чон Иль вытянул указательный палец в мою сторону и кивнул.

Я автоматически повторила его жест. Кончики наших пальцев соединились. После этого прикосновения я вдруг почувствовала себя заряженной на сто процентов, как мобильный телефон. Я не должна убегать от того, что ощущаю. Гораздо разумнее будет довериться тому, что происходит со мной, позволить незнакомому прежде чувству унести меня на самую вершину горы. Мне вдруг стало смешно. Я ведь и правда находилась сейчас на вершине горы.

– Ты прав, – улыбаясь, сказала я и добавила: – Я непременно буду вспоминать о тебе, когда буду пить зелёный чай.

Кореец вспыхнул и протянул руку к моей щеке, но я немного отодвинулась назад.

– Ты могла подумать, что я ударю?

– Я совсем не знаю тебя.

– Идём.

Мы вышли из кафе. Чон Иль снова надел чёрную кепку.

Несколько корейских подростков проходили мимо нас. Они были шумные, о чём-то спорили. И тут кто-то радостно завизжал. Через минуту они подбежали к нам. Чон Иль оказался в центре, они все тут же оттолкнули меня в сторону. Я не понимала, что произошло. Чон Иль сделал селфи с ребятами и расписался на каком-то билете. Потом парень поклонился им, сказав что-то по-корейски.

– Кто они? – спросила я, когда Чон Иль подошёл ко мне.

– Друзья.

– Разве друзья ведут себя так?

Но Чон Иль не ответил. Просто взял меня за руку и повёл в фотобудку.

– Хочешь сделать фото на память?

– Да. Только не для того, чтобы ты смотрела эти снимки и вспоминала меня.

– Тогда для чего?

– Чтобы мы вместе смотрели их через много лет и вспоминали наше первое настоящее свидание.

Я промолчала.

– Дана, ты мне нравишься, – сказал Чон Иль и поцеловал меня в щёку.

Прикосновение его тёплых, нежных губ к моей коже заставило моё сердце затанцевать от счастья. Первые поцелуи всегда самые искренние. Это навсегда.

Потом мы скорчили в одно время забавные рожицы. Через секунду изобразили сладкие улыбки. Я хотела бы остановить время и остаться с парнем моей мечты. Я даже не предполагала, что у меня есть такая мечта. Но именно в этой фотобудке я окончательно поняла, что влюбилась.

Наконец-то мы получили результат нашей фотосессии.

– Красивые фотки. Как мы их поделим? – поинтересовалась я, рассматривая распечатанную фотографию, разделённую на три разных кадра.

– Подожди меня здесь, – произнёс Чон Иль и забрал фотографию из моих рук.

Кореец удалялся от меня. И я, глядя ему вслед, испытала непривычную грусть. Без него стало так одиноко. Я и не подозревала, как сильно один человек может влиять на другого. Весь мир перестаёт существовать, когда рядом нет того самого. Чон Иль зашёл в сувенирный магазин. Я осторожно дотронулась до своей щеки, вспоминая поцелуй.

Прошло десять минут, а Чон Иль не возвращался. В последнее время я стала какой-то нетерпеливой. Не хотела ждать. Чтобы немного развлечься, я оглянулась и увидела поблизости вход в культурный центр. Я уже сделала пару шагов в том направлении, как сзади меня кто-то осторожно обнял, и перед моими глазами предстала рука с красным замочком в виде сердца. Я обернулась. В одной руке Чон Иль держал три фотографии, а в другой – замочек.

– Ты хотела уйти?

– Нет. Просто тебя долго не было. И я решила что-нибудь ещё здесь посмотреть.

– В магазине большая очередь, поэтому я задержался. Я разрезал нашу фотосессию на три кадра.

– Хорошо. И как мы определим, кто из нас какую фотку возьмёт?

– Я беру снимок с поцелуем, – сказал Чон Иль и тут же спрятал его в карман.

Я тоже хотела взять фотографию, на которой запечатлён момент, когда парень прижимается к моей щеке губами. Но я не сказала ему об этом.

– А это тебе. – Кореец протянул мне два снимка, на которых были изображены наши милые улыбки и глупые физиономии.

– Спасибо! – ответила я и положила фотки в сумку.

Мой взгляд упал на левую руку Чон Иля, в которой он зажал небольшой замочек красного цвета. Я вспомнила, что в России такие замки обычно вешают молодожёны в день свадьбы. Видимо, парень заметил, куда я смотрела, и сразу же поднёс замок ближе к моим глазам.

– Что это? – спросила я.

– Замок вечной любви.

– А зачем он тебе сейчас?

– Пойдём.

Я только приоткрыла рот, чтобы узнать куда. Но Чон Иль опередил меня.

– Увидишь, – прошептал парень.

Мы поспешили к выходу из башни. И только теперь я обратила внимание на ограждения, которые были увешаны огромнейшим количеством замочков различных цветов и форм. Хотя чаще всего здесь встречались замочки в виде сердца – главного символа любви. Замки вечной любви повсюду. На столбах и перилах, даже на высоких конусообразных деревьях. Моему удивлению не было предела. Такое бесчисленное множество замков я в своей жизни видела впервые.

– Вау! – воскликнула я, когда мы проходили ограждения, украшенные металлическими признаниями в чувствах.

– Влюблённые обожают это место, – начал Чон Иль. – Одна из корейских традиций – повесить замок у башни Намсан и выбросить ключ. Таким образом пара соединяется навечно.

– Красивая и очень романтичная традиция, – сказала я.

– Да, – тихо проговорил парень и достал из кармана специальный маркер чёрного цвета.

Мне это снится? Или он правда хочет, чтобы мы повесили такой замок?

Сначала Чон Иль написал что-то хангылем – корейским алфавитом, а затем добавил наши инициалы по-английски.

– Напиши на обратной стороне наши имена на русском языке. – Кореец вложил замочек-сердце в мои руки.

– Ты серьёзно?

– Да. А что?

– Чон Иль, ты хочешь повесить здесь замок вечной любви с моим именем?

– С нашими именами, – уточнил парень. – Дана, мне нравится, как ты произносишь моё имя.

Я улыбнулась. Но меня одолевали сомнения. Если написать имена и скрепить любовь замком, то это навсегда. Я повернулась к ограждениям, снова окинула взглядом миллионы замочков. И на мгновение я закрыла глаза. Мне хотелось услышать своё сердце, которое почему-то в настоящую минуту прошептало: «Чон Иль + Дана = Любовь». Я открыла глаза, продолжая держать в ладонях наш красный замочек.

– Ты нужна мне. – Кореец наклонился ко мне и заглянул в глаза. – Не бойся довериться новому чувству.

– Это непросто сделать. Особенно на расстоянии, которое существует между нами. Понимаешь?

– Да. Но я также понимаю, что теперь не смогу без тебя.

Мне хотелось ответить: «Я тоже!». Однако я сдержалась. Просто молча кивнула и написала маленькими русскими буквами то, что подсказало мне сердце. Затем передала замок Чон Илю, на лице которого сияла безумно чарующая улыбка. И я подумала, что поступаю правильно, скрепляя первую любовь таким надёжным знаком. Мы поискали, где можно повесить наш замок. Наконец-то нам удалось найти свободное местечко. Держась за руки, мы с Чон Илем закрыли замок, а потом кореец просто выбросил ключ в реку Хан. Я даже не успела ничего сказать. Замок вечной любви, нашей любви. Я и Чон Иль. Вместе навсегда. Мне стало как-то легко в этот вечер. Такое чувство, что все сомнения упали куда-то далеко, в неизвестность, как и ключ, который уже невозможно вернуть. Я влюбилась и больше не желала этого скрывать.

Продолжая держаться за руки, мы двинулись вперёд, к большому парку, который раскинулся на склонах горы Намсан. Мой взгляд блуждал по зелени, которая заставляла сердце биться чаще. Я всегда любила весну. Цветение дарило моей душе вдохновение, которое так необходимо для ощущения счастья. Сейчас я испытывала совсем другие чувства. Меня окружала невероятная красота. Парк действительно был фантастическим. Но весна в Корее оказалась другой. Может быть, потому что я позволила себе идти туда, куда раньше запрещала. Мы с Чон Илем шли рядом, и наши руки время от времени соприкасались. Иногда в моей голове возникала мысль: «Что я здесь делаю?». Уже начинало смеркаться, и повсюду зажигались огни. Башня Намсан становилась ещё прекраснее. Сейчас она светилась синим цветом. Мой спутник объяснил мне, что этот цвет означает, что воздух чистый, и можно смело дышать. В зависимости от пыльных бурь цвет башни меняется, давая людям знак, когда стоит надеть маски или даже остаться дома.

Чон Иль остановился возле цветущего вишнёвого дерева. Я тоже замерла, глядя на нежно-розовые цветы. Несколько секунд мы смотрели на дерево, а потом друг на друга. Мне казалось, что парень вот-вот поцелует меня. В его глазах вдруг вспыхнул какой-то огонь. Это место словно пропитано романтикой. Но поблизости послышалась корейская речь. И то тихое, притягательное уединение испарилось. Здесь трудно побыть в одиночестве. Слишком много посетителей. Я опустила глаза, пытаясь скрыть разочарование. Что-то важное проскользнуло во взгляде Чон Иля. Только толпы туристов загудели, пытаясь запечатлеть на телефоны окружающую нас местность. И вдруг полил дождь. Я тут же накинула капюшон своего пальто и в нерешительности посмотрела на парня. На его лице расцвела добрая и искренняя улыбка. Таким я видела Чон Иля впервые. Он схватил меня за руку и кивнул. Мы побежали. Наверное, я никогда не забуду этот вечер под дождём. Вода смывает почти всё. Казалось, всё, что было прежде, исчезло. Остались только я и Чон Иль. А дождь весело сопровождал нас. Мы бежали, глядя друг на друга. Наши пальцы крепко переплелись.

– Обожаю гулять под дождём, – крикнул кореец.

– Серьёзно? А я, наверное, сейчас первый раз в жизни оказалась без зонтика, – ответила я.

– Ты никогда не гуляла под дождём просто так?

Я отрицательно покачала головой.

– А ты часто так делаешь? – поинтересовалась я.

Чон Иль на мгновение нахмурился, а потом произнёс:

– В детстве я часто гулял под дождём, возвращался домой мокрым и был абсолютно счастлив. Но то время прошло и уже не вернётся.

Кажется, я зря спросила, потому что на лбу парня показалась вертикальная морщина, которая свидетельствовала о том, что он напряжённо размышлял или пытался прогнать какие-то неприятные воспоминания. Я знала, как трудно забыть некоторые моменты. Надо срочно поменять тему.

– А я всегда боялась промокнуть. Поэтому почти постоянно таскаю с собой зонтик, если написано, что возможны осадки. Но сегодня я не знала, что…

Парень не дал договорить. Он вдруг наклонился ко мне, одной рукой обхватил мою талию, а другой прикоснулся к моей щеке. Сначала Чон Иль медленно провёл большим пальцем по моей коже, а потом резко прижался губами к моим губам. Меньше минуты. И я выкинула из головы всё, что так волновало меня раньше. Больше никаких страхов. Дождь не представляет собой никакой опасности. Его капли будто приклеивали наш поцелуй. Я зажмурилась. Почувствовав, что парень оторвался от моих губ, я слегка приоткрыла глаза.

– Я люблю тебя, – прошептал Чон Иль.

Дождь почти перестал. А я не замечала ничего вокруг. Только продолжала падать в чёрные глаза корейца. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой уверенной и счастливой, как в эту минуту, в мокром пальто, в самом сердце удивительной достопримечательности Сеула. Есть два варианта, когда человек может обрести подобное ощущение. Сойти с ума или влюбиться. Либо и то, и другое вместе. Ты теряешь связь с миром, становишься зависимым от конкретного человека, и безумие любви накидывает на твои плечи тёплый шарф.

– Чон Иль, – начала я, но вдруг у меня пропали все слова, которые я хотела сказать.

Ко мне возвращалась реальность. Поцелуй затмил многое. Однако я не могла полностью вычеркнуть из своего разума то, ради чего я здесь оказалась. Я приехала сюда не как влюблённая или туристка, у которой случился курортный роман. Музыка – моя жизнь. И я обязана вести себя правильно, как надеются на это моя мама и преподаватели в колледже.

– Дана, ничего не говори. Не спеши сказать «нет». Может быть, потом ты будешь жалеть, что поторопилась. А обратная дорога внезапно исчезнет. Когда нет пути, трудно прийти к чему-то верному. Пожалуйста, подумай. – Чон Иль крепко обнял меня.

Моё сердце подсказывало мне, что кореец прав. Если я уйду сейчас и забуду то притяжение, которое возникло между нами, я спасу себя. Тогда я смогу сосредоточиться только на музыке. Буду играть на фортепиано и радовать слушателей. Да. Это самое разумное решение. Но… Разве я буду вкладывать в свою игру жизнь, настоящие чувства, если в сердце останется след от стрелы любви, которую я сама вытащила? Рана всё равно будет видна, даже если пройдёт много времени. Некоторые царапины остаются с нами навсегда. А вдруг я буду жалеть, что разрушила то, что могло принести мне лишь счастье? Я так боялась совершить ошибку. Меня с детства научили очень хорошо думать, перед тем как что-то сделать. Выбирать всегда трудно. Особенно когда тебе всего восемнадцать.

Я попыталась вырваться из объятий. Но у парня были очень сильные руки. Я даже позавидовала тому, сколько в нём выносливости. А потом он ослабил хватку и немного отодвинулся, словно освобождая меня от своих слов. Я подняла голову, пытаясь разглядеть выражение его лица. Чёрный взгляд был полон грусти и решительности. И я вдруг осознала, что не могу уйти, не хочу разбивать сердце ни ему, ни себе. Это не должно закончиться просто так, в дождливом вечере без надежды. Я изо всех сил бросилась к нему и обняла крепко-крепко. Чон Иль торопливо обхватил меня и зашептал прямо в ухо:

– Останься со мной.

А потом мы снова побежали, держась за руки и улыбаясь друг другу. Вдалеке показалась стоянка. И мы, не договариваясь, замедлили шаг. Хотелось продлить этот вечер. Хотелось, чтобы время, которое мы провели вместе, не заканчивалось. Но вскоре мы подошли к автомобилю Чон Иля. Парень открыл мне дверцу, и я быстро запрыгнула на переднее сиденье.

Глава 28

– Мне даже не верится, что сегодня экзамен. Эти две недели пролетели так быстро, – проговорила Кэти, потирая руки.

– Да. Сначала мне казалось, что находиться за тысячи километров от дома столь длительное время просто нереально. Но сейчас я поняла, что когда практически нет свободного времени, то дни пролетают со скоростью облаков, – ответила я.

Апрельское солнце становилось теплее. Был почти полдень. Сейчас на сдачу экзамена пригласили Фабьена, а потом должна идти Ксу. Поэтому мы с Кэти решили на несколько минут выйти и подышать свежим воздухом. После Ксу по списку шёл Сэдэо, затем Кэти и я. Кто должен заходить в аудиторию после меня, я не запомнила, потому что главное – самой сдать, показать хороший результат. Волнение зашкаливало. Алессио и Герман уже отстрелялись. Ребята не стали ждать остальных и сразу же отправились на репетицию концерта, который должен состояться в рамках фестиваля через неделю. Видимо, чтобы освободить вечер для празднования завершения курсов.

Я стояла на улице возле Международной школы музыки и поглядывала на деревья вдали. Перед глазами промелькнули воспоминания, как я впервые встретила Чон Иля, развернулась и фактически врезалась в него. Ни за что бы не поверила, если бы мне месяц назад сказали, что любовь вломится в мою жизнь так внезапно, стремительно, безрассудно, да ещё в момент, когда я была на грани панической атаки и не осмеливалась войти в Международную школу музыки. Сеул, ты меня удивил! Наверное, я никогда не забуду этот город – город своей первой любви.

Кэти тяжело вздохнула. Я вырвалась из мечтательных мыслей и посмотрела на британку. Девушка чуть ли не тряслась от беспокойства.

– Ты как? – спросила я.

– Я просто жутко волнуюсь. Такое со мной впервые, – ответила Кэти, расчёсывая свою русую чёлку пальцами.

Странно и неожиданно видеть испуганное выражение на лице этой девушки. С первого дня знакомства мне показалось, что Кэти достаточно самоуверенная пианистка, которую вообще не интересуют мнения других людей. Но сейчас девушка выглядела очень ранимой. И вдруг я поняла, что я не одна такая впечатлительная и неуверенная. Многие испытывают те же оттенки чувств, что и я. Разница лишь в силе этих чувств. Кто-то обливается несколькими литрами волнения, а кому-то хватает побрызгаться парой капель отчаяния. А так мы почти все похожи. Внутри меня разлилось какое-то приятное ощущение, успокаивающее и расслабляющее. Я уже доказала, что умею играть и делаю всё на сто процентов. Победа в конкурсе пианистов привела меня в Южную Корею, где я встретила свою любовь. В этом мире всё связано. Поэтому экзамен по окончании курсов в школе – это всего лишь проверка, игра с игрой. Я глубоко вдохнула носом и выдохнула через рот.

– Попробуй сделать пару дыхательных упражнений. Это снимает волнение. Мне становится легче, – посоветовала я.

Кто бы мог подумать! Теперь я успокаиваю других, а не наоборот. Даже смешно стало. Кэти повторила за мной и выполнила несколько раз дыхательную гимнастику. Затем девушка улыбнулась.

– Дана, и правда чуть-чуть легче, – сказала британка и помахала рукой кому-то впереди.

Я проследила взглядом за направлением её руки и вздрогнула, потому что увидела Чон Иля, на плече которого был надет на одну лямку коричневый рюкзак. Рядом с ним шёл Джин Хо. Значит, Кэти и ведущий концерта всё-таки познакомились.

– Ты знаешь этих молодых людей? – спросила я.

– По-моему, их знают все, – ответила Кэти.

Я в изумлении уставилась на неё. Что она имела в виду? Их знают все. Да, Джин Хо – актёр и певец. Наверное, большинство узнаёт его на улице. Многие же смотрят фильмы, поэтому помнят в лицо актёров. А Чон Иль? Он ведь просто учится на музыкальном отделении и сочиняет музыку. Скорее всего, станет композитором. Почему Кэти ответила во множественном числе? Что-то я запуталась. Незапланированная встреча перед экзаменом вдруг выбила меня из колеи. Зря я вышла на улицу. А теперь заходить в здание поздно. Чон Иль обидится.

Парни подошли к нам и поздоровались. Я украдкой поглядывала на Кэти и Джин Хо. Они начали общаться довольно непринуждённо.

– Мы отойдём на минутку, – произнёс Джин Хо и, встретившись со мной взглядом, подмигнул мне. Я улыбнулась. Значит, кореец последовал моему совету и сам сделал первый шаг.

– Они красивая пара, – тихо сказала я, когда Кэти и Джин Хо отошли подальше от нас.

– А мы? – нахмурившись, спросил Чон Иль.

– И мы. Тоже, – ответила я.

– Я надеялся, что ты скажешь, что мы лучшая и самая красивая пара. Но ничего. Всё нормально.

– Ого, какие мысли в голове моего любимого человека.

– Что ты сказала?

– Я? Да так. Ничего.

– Я слышал про любимого человека. Это обо мне?

– Забудь.

Боже, ну как я могла проболтаться? Видимо, моё сердце больше не может скрывать чувства, которые я испытываю к Чон Илю. Я засмущалась, что так быстро выдала себя.

– Не стесняйся говорить о любви. Ведь вместе мы станем счастливее. – Кореец наклонился ко мне и заглянул в глаза.

Я выдержала этот взгляд. Больше не буду прятаться. Буду такой, какая я есть.

– Как ты здесь оказался? – спросила я и добавила: – Я писала тебе, что у меня экзамен сейчас. И мне уже пора идти.

– Да, я знаю. Поэтому пришёл поддержать тебя, – ответил Чон Иль и снял с одного плеча свой коричневый рюкзак.

Спустя пару секунд кореец вытащил из рюкзака небольшую круглую коробочку и протянул мне.

– Что это? – спросила я.

– Ирисовые конфеты.

– А зачем?

– У тебя же экзамен!

– Да. Но зачем мне ириски на экзамен?

Чон Иль снова надел на одно плечо рюкзак и взял обеими руками моё лицо.

– Дана, в Корее обычно берут ирисовую конфету на экзамен. Хочу, чтобы удача прилипла к тебе, – проговорил Чон Иль и погладил большими пальцами мои щёки.

– А-а-а! Это такая примета. Я поняла. Спасибо!

– Ты сдашь. Всё будет так, как ты хочешь. У тебя всё получится. Я верю в тебя. И ты продолжай верить в себя.

Я зажала в руках коробочку с ирисками и кивнула. К нам подошли Джин Хо и Кэти.

– Пойдём, – радостно произнесла британка.

Я переглянулась с Джин Хо. Он показал мне большой палец вверх.

– Я напишу тебе позже, – сказала я, повернувшись к Чон Илю.

– Буду ждать. Удачи!

Вместе с Кэти я вошла в здание Международной школы музыки. Вскоре британскую пианистку позвали. Я подошла к окну и открыла коробку. Внутри лежало семь круглых ирисовых конфет белого цвета, сложенных в форме цветочка. Все ириски были завёрнуты в прозрачную плёнку со стикером чёрного цвета, на котором было написано белым цветом что-то по-корейски. Мысленно я улыбнулась. Чон Иль такой милый и заботливый. Так, надо сосредоточиться на экзамене. Я положила коробку в сумку и, прислонившись к стене, закрыла глаза, представляя музыкальное произведение, которое должна буду скоро исполнить.

– Дана, я сдала! – Кэти дёрнула меня за руку.

Я приоткрыла глаза. Неужели так быстро?

– Иди. Твоя очередь. Успехов! – шепнула девушка.

Я прикусила нижнюю губу и вошла в аудиторию, на сцене которой возвышалось тёмное фортепиано.

Глава 29

– Я была уверена, что мы все сдадим этот экзамен, – произнесла Ксу, когда мы на автобусе возвращались домой.

Я сидела у окна, прислонившись виском к стеклу. На соседнем сиденье Ксу в полном восторге во второй раз пересказывала, как она сдавала экзамен. Да, я тоже сдала. Всё сделала правильно. В моей игре не было ошибок. В этом я точно была убеждена. Один из членов комиссии даже похвалил меня, сказав, что я исполняю такую красивую и хрупкую музыку, что создаётся впечатление, будто звук идёт из волшебной музыкальной шкатулки. Мне понравилось это сравнение. Но после экзамена ко мне подошла преподавательница Ли Соён и сделала замечание:

– Дана, вы очень хорошо сыграли. Однако есть недочёты. Слишком много меланхолии получилось в этот раз. Попробуйте поэкспериментировать и добавить другой колорит в композицию. Чуть больше позитива, и музыкальные линии станут гораздо ярче, – сказала Ли Соён.

– Миссис Ли, в этом произведении невозможно добавить весёлые нотки. Пьеса совсем не на радостную тему, – возразила я.

– Наконец-то вы мне ответили наперекор. Я ждала. У вас огромный потенциал. Не бросайте музыку. Сосредоточьтесь на карьере пианистки. Вы заслуживаете большего. И не забывайте играть как чувствуете. Передавайте своё настроение через музыку. Иногда можно бросить вызов и сыграть по-новому классическое произведение. Не бойтесь менять то, к чему привыкли. Новые краски в жизни и в музыке – это всегда интересно. Скоро концерт, так что репетируйте и ищите себя. Удачи!

Перед моими глазами снова и снова возникал диалог с Ли Соён. Я смотрела на улицы Сеула, стремительно исчезавшие за окном автобуса, и думала над словами педагога. Наверное, мне и правда нужно попробовать и открыть в себе другую музыку. Почему-то в моём списке с самого детства было немало композиций, пропитанных грустью. Пора добавить более свежие ноты, наполненные светом любви, страстью и очарованием.

– Дана, ты меня совсем не слушаешь! – Ксу потянула меня за локоть.

– Прости. Я кое-что вспомнила. – Я оглянулась на китаянку.

– Ты уже несколько дней такая заколдованная. Ходишь, как зомби, в своих мыслях.

– Ксу! Тебе просто показалось. Я довольно внимательно всегда тебя слушаю.

– Да? И что же я сказала две минуты назад?

– Ты рассказывала о том, как сдавала экзамен.

– Это было пять минут назад. Так и знала, что ты меня не слушала.

– Просто я волнуюсь из-за концерта.

– Я тоже волнуюсь. Все волнуются. Но мы не должны забывать о дружбе. В первую очередь надо дружить, а не соперничать. И зачем думать о концерте сейчас? Сегодня у нас был экзамен. Мы все сдали. Всё супер. Можно и отдохнуть. А до фестиваля ещё неделя. Успеем подготовиться. Большую часть работы мы уже выполнили, справились. Так что надо быть в определённом моменте.

– Ты права, Ксу. Иногда меня охватывает страх. Хочется что-то делать и делать, быть лучше. Короче, перфекционизм давит.

– Понимаю. Только порою нужно остановиться и просто быть, ничего не делать. Наслаждайся каждым мгновением.

– Я не против. Буду стараться следовать твоему совету.

– Молодец!

– Ты тоже.

Мы помолчали несколько минут.

– Фабьен пригласил меня на свидание, – вдруг прошептала Ксу мне на ухо.

Мои глаза расширились от удивления.

– Так и знала, что ты будешь в шоке, – усмехнулась китаянка.

– И ты пойдёшь? – спросила я. – Тебе нравится этот француз?

– Фаби хороший парень. Мы много болтали о том о сём. И к тому же красавчик. Мне нравится такой тип внешности. Но…

– Ты не уверена, что будет продолжение отношений? Вы ведь из разных стран, и единственное, что вас связывает, – это музыка. Я права?

– Да. Думаю, что двух недель недостаточно, чтобы узнать полностью человека. Может быть, даже целой жизни порой не хватает, чтобы открыть все тайные странички своей половинки. В общем, меня одолевают сомнения. Стоит ли начать или лучше сделать вид, что ничего не произошло?

– Ксу, мне трудно дать совет. В любовных делах я ничего не смыслю. Я не встречалась с парнями. И…

– До приезда в Сеул не встречалась, – поправила Ксу и подмигнула. – У тебя на лице написано, что ты влюблена. Не пытайся отрицать. Не поверю ни в какие твои оправдания. Я заметила, как ты изменилась. Дана Кошель на первом занятии в Международной школе музыки и девушка, знающая цену себе и чувствам, которая сидит сейчас рядом со мной, – словно два разных человека. Даже макияж тебя выдаёт.

– А я думала, что умею скрывать свои эмоции. Жаль, что нет во мне актёрской хитрости.

– Зато ты классно играешь на пианино.

– Зато ты самая классная подруга.

Ксу вытянула раскрытую ладонь, и я хлопнула по ней в знак нашей дружбы.

– Если он тебе нравится, то на свидание можно сходить. По крайней мере, будешь в старости вспоминать, как встречалась с одним французом в столице k-pop. Романтика, – улыбаясь, проговорила я.

– Дана! Тебе ведь тоже понравился плейлист, который я закачала в твой телефон.

– Да. Я даже сама некоторые из песен перевела в интернете на русский язык, чтобы знать, о чём поют айдолы.

– Вот видишь. Хорошо, что я знаю корейский и понимаю все слова в песне.

– Угу.

– Короче, твой совет – пойти на встречу с Фабьеном.

– Тебе необязательно следовать моему совету. Если твоё сердце говорит, что надо сходить, тогда иди. Но если нет бешеного желания, то лучше отказаться от свидания.

– Спасибо, подруга! У меня есть ещё два часа, чтобы подумать.

Мы беззаботно хихикнули и вышли на остановке.

Когда мы почти подошли к нашему дому, мой телефон зазвонил. Это был Чон Иль. И я, кивнув Ксу, осталась на улице, чтобы ответить на звонок. Китайская девушка быстро открыла дверь и вошла в дом.

– Чон Иль, я сдала! – сразу же воскликнула я, после того как нажала на зелёную кнопку на экране смартфона.

– Я знаю. Ты же полчаса назад прислала мне сообщение. Я и не сомневался в тебе. Дана, ты молодец! Я горжусь тобой. Моя девушка самая талантливая и просто лучшая, – сказал кореец.

– Спасибо! Но почему ты перезвонил лишь сейчас, спустя полчаса после моего сообщения?

– Я был занят. Где ты сейчас?

– Я стою возле дома. Только приехала на автобусе. Хотелось бы пообедать, а потом на репетицию.

– Понятно. Ты занята. У меня сегодня тоже много работы. Наверное, не получится встретиться.

– Как жаль! А я уже соскучилась по тебе.

– Я тоже скучаю. Ну как корейские ириски?

– А я их ещё не ела. Не было времени. После обеда попробую.

– Хорошо. Завидую конфетам, которые получат твой поцелуй.

– Очень мило!

– Дана, мне пора бежать. Тут съёмка. Позже напишу.

– Пока!

Я спрятала телефон в сумку и огляделась по сторонам. Возле соседнего дома в саду стоял Сэдэо и смотрел на меня. Я поспешно опустила взгляд и вошла в дом.

Ксу удивила меня и Кэти своими знаниями в корейской кухне. На обед китаянка приготовила настоящий рамён. И мы все с большим аппетитом съели это блюдо. До начала репетиции оставалось ещё три часа, поэтому после мытья посуды я решила отдохнуть. Взяв коробку с ирисками, я прыгнула на кровать. Надела наушники и включила песню «Queencard» (G)I-DLE. Откусив конфету, я начала танцевать под зажигательные ритмы песни. «Я королева. Ты хочешь быть королевой?» – подпевала я участницам k-pop-группы. Вот, значит, что такое счастье – вкус ирисок и смелых слов, наполненных уверенностью в себе.

Через несколько минут я обнаружила в коробке лишь одну-единственную ирисовую конфету. Она манила меня. Но я сдержалась и, закрыв крышку, положила коробку в ящик тумбочки. Лучше сохранить её до концерта. На удачу. Я легла на кровать и на минуту закрыла глаза. Песни и танцы взбодрили меня. Благодаря этому я выплеснула стресс, который был у меня с самого утра из-за экзамена. Внезапно громкий звук уведомления привлёк моё внимание. Я открыла глаза и взяла в руки телефон. Пришло сообщение от Регины Беликовой. Наконец-то моя русская подруга вспомнила обо мне. Пару дней я не получала от неё ни одного слова, даже смайлика, который обычно Регинка любила отправлять без всякого повода. И мы начали переписываться.

Регина: Данка, ты совсем забыла обо мне?

Я: Регин, с чего ты это взяла?

Регина: Просто ты ничего не писала мне уже три или даже четыре дня.

Я: У меня сегодня был экзамен на курсах по фортепиано. Я сдала! Но сколько было потрачено нервов и времени на подготовку… Даже вспоминать страшно! Безумно устаю каждый день. И ещё дополнительные репетиции по вечерам для концерта, который будет проходить в рамках Международного музфеста. Я не писала, потому что была занята. Но почему ты не присылала ничего? Подруга называется…

Регина: Я ведь тоже учусь. Иногда просто не хватает времени.

Я: Ну вот! А сама меня упрекаешь в этом.

Регина: Я проверяла тебя. Хотела убедиться. Будешь ли ты первой писать мне, если я ничего не напишу? Но ты все эти дни молчала. Мы подруги или как? Алинка и то чаще разговаривает со мной.

Я: Значит, Алинка теперь у тебя на первом месте. Класс! А я думала, что ты догадаешься, как важна мне сейчас поддержка друзей, когда я нахожусь так далеко от дома, одна в чужом городе. Мне даже стало казаться, что я начинаю забывать русские слова. Разве имеет значение, кто первой напишет?

Регина: Конечно это имеет значение. Я всегда первая пишу тебе.

Я: А вот и не всегда. Пересмотри сообщения, отправленные мной две недели или месяц назад. Ты увидишь, что я тоже первая писала. Вообще не пойму, почему ты затеяла эту ссору на пустом месте. Регин, в твоих словах чувствуется влияние Алины. Ты с ней часто видишься? Или ты решила дружить только с ней? Можешь признаться честно?

Я вытащила наушники из ушей и положила их на тумбочку. Затем легла на кровать и закрыла глаза. Только не сейчас. Пожалуйста. Я не хотела терять дружбу с Региной. Она была моей единственной лучшей подругой, именно настоящей. Я доверяла ей многое. Но я знала, что Алинка Полетаева стала завидовать мне, ненавидеть и обижать меня. Она делала всё возможное, чтобы столкнуть меня и Регину Беликову. Похоже, что сейчас, когда я была на расстоянии, Алинка всерьёз взялась за Регинку. Я знала, что Алине плевать на дружбу с Региной. Однако она хотела причинить боль мне, поэтому использовала любые средства. Я глубоко вздохнула и открыла глаза.

– Всё в порядке? – спросила Ксу, проходя мимо моей кровати.

– Да, – ответила я и добавила: – Наверное.

Ксу подошла к шкафу и открыла его. Потом обернулась ко мне.

– Что-то случилось? – поинтересовалась китаянка.

И я подумала, что иностранка оказалась более чуткой, чем девушка, которая знала меня уже много лет и с которой мы говорили на одном языке. Как такое возможно? Почему друзья ведут себя порой так ужасно? Я снова громко выдохнула. Не позволю испортить мне настроение. Я сдала экзамен. Должна радоваться, а не сидеть и спорить из-за какой-то бестолковой выходки. Ты первая или я первая отправила сообщение? Правда, на детский сад похоже.

– Просто немного повздорила с подругой, – ответила я и присела на кровать. – Что собираешься делать?

– Только не смейся. Но я решила пойти на свидание с Фабьеном. Думаю, что надеть.

– Это здорово! Вы пойдёте на свидание сразу после репетиции?

– Да. Фаби пообещал встретить меня после репетиции. Как думаешь, брюки или платье?

В одной руке китаянка держала тёмно-розовое платье с длинным рукавом, а в другой – узкие чёрные брюки в серую клеточку.

– Ксу, тебе красиво и в платье, и в брюках. Но я выбрала бы платье. Хотя вечером прохладно, и в брючках было бы более комфортно.

В этот момент зазвонил мой телефон. Я бросила взгляд на экран, на котором высветилось одно слово. И сейчас у меня не было ни малейшего желания отвечать. Регина продолжала звонить. Я равнодушно отвернулась от телефона и посмотрела на Ксу.

– Тебе стоит поговорить с подругой. Может быть, вы просто не совсем поняли друг друга. Такое бывает. Многие совершают ошибки. Важно научиться их исправлять и больше не делать, – тихо произнесла Ксу.

– У меня было хорошее настроение. А её слова задели меня. И вообще там замешана ещё одна подруга, наша с ней общая. Короче, всё сложно.

– Понимаю. Но лучше объясниться.

– Не знаю.

– Если долгое время о чём-то молчать, то груз станет очень тяжёлым, его трудно будет нести. Надо уметь вовремя разговаривать друг с другом. Я пойду к Кэти, спрошу ещё и её совет по поводу наряда для свидания.

– Хорошо. Удачи тебе на свидании!

– Спасибо!

Ксу вышла, и я тут же открыла в мессенджере переписку с Региной.

Регина: Данчик, прости. Я сорвалась с цепи. Не смогла удержаться. Столько всего навалилось. Ты права насчёт Алинки. Это она испортила мне настроение. Я совсем не хотела обидеть тебя. Всё произошло автоматически. Она выбесила меня сегодня.

Я: Ладно. Всё нормально. И ты прости меня, если я реже пишу тебе первой. Это не специально.

Регина: Окей. Забудь, что я писала выше. Можешь удалить те сообщения.

Я: Так что у вас с Алинкой произошло?

Регина: Представляешь, неделю назад я сказала Алине, что мне нравится один парень из её группы. Мы с ним случайно столкнулись прямо в тот день, когда ты полетела в Сеул. Богдан очень милый парень. Мы поболтали с ним немного. Потом я рассказала Алине о нём, попросила помочь познакомить нас поближе. А сегодня, когда закончились пары, я вышла на улицу и увидела Алину с Богданом вместе. Они целовались!

Я: Вот же стерва.

Регина: Я тоже так подумала, когда это увидела.

Я: Но, может быть, это был просто дружеский поцелуй? Может быть, в её группе все однокурсники так прощаются после занятий?

Регина: Дана, ты ещё пытаешься шутить в такой ситуации? Ты реально изменилась. Раньше ты так не разговаривала. Видимо, ты там пропиталась корейским духом. Меня тут впервые зацепил парень, и сразу же «приятный подарочек» от подруги. Они целовались в губы! Я видела всё сама.

Я: Регин, это ужасно. Сочувствую. Но зачем ты рассказывала Алинке об этом Богдане? Вы ведь уже познакомились.

Регина: Я думала, что подруга поможет быстрее сблизиться. Только не подумала о другом сближении. Она сделала это назло. Я даже не могу понять почему.

Я: Алинка любит удивлять. Я бы сказала, любит убивать морально.

Я вспомнила, как подруга в детстве часто подкалывала меня с историей про разбитое фортепиано, которой я по наивности тогда поделилась. Не знала, что в этой девушке столько жестокости и зависти. Я огляделась по сторонам, и осознание того, что я нахожусь в Южной Корее, очень далеко от Алинки и прошлого, от всех этих разборок, придало мне сил. И я дико обрадовалась. Иногда друзей и правда лучше держать на расстоянии. Во-первых, безопасно. Во-вторых, полезно для нервной системы.

Регина: Это точно.

Я: Не переживай из-за этого. Для Алинки Богдан всего лишь парень на один день. Ничего серьёзного. А если ты понравилась Богдану, то он найдёт способ быть с тобой.

Регина: Ты так думаешь?

Я: Да. Абсолютно уверена. Если этот парень – твоя судьба, то, конечно, вы будете вместе.

Регина: Даночка, спасибо! Ты успокоила меня. Я тут с ума сходила, хотела уже разбивать скрипку.

Моё сердце ёкнуло. Опять промелькнуло воспоминание об отце. Но я заставила себя принять ту ситуацию и отпустить всё, что вызывало во мне боль и разочарование. Успокаивающие, ободряющие и вдохновляющие слова Чон Иля теперь часто всплывали в моей голове. Я повторяла их, как мантру.

Я: А вот музыкальные инструменты никогда нельзя портить, даже в порыве гнева. Забудь. И постарайся делать вид, что тебе безразлично. Словно не было никакого поцелуя, будто ты ничего не заметила. Не позволяй себя ранить.

Регина: Хорошо. Мне уже стало легче. Давай поговорим на другую тему. Расскажи мне что-нибудь интересное. Ты делала там фотки?

Я: Да. Сейчас отправлю, покажу тебе красоту.

И я, открыв в телефоне галерею, начала выбирать фотографии достопримечательностей Сеула и Чхунджу, селфи на фоне дивной природы. Отметив галочкой примерно пятнадцать снимков, я тыкнула пальцем на кнопку «отправить». Регина тут же просмотрела. Взглянув на время, я подскочила с кровати. Мне пора на репетицию. Я поспешно стала собираться. Через несколько минут пришло новое сообщение от Регины, которое заставило меня замереть на месте.

Регина: Вау! Ого, какая ты крутая! Всегда выглядишь как тихоня. А там на тебе: бомбический макияж и суперпарень! Алинка умрёт от зависти. Она так хотела выиграть этот конкурс, только чтобы познакомиться с каким-нибудь айдолом. Ты опередила её. Поздравляю! Сложно быть девушкой айдола? Да?

Что? Суперпарень? Девушкой айдола? О чём она? Я быстро пересмотрела все фотографии, которые отправила Регине. Увидев снимок, сделанный в башне Намсан, мне почудилось, что моё сердце просто рухнуло вниз, под ноги. Главное – не раздавить. Да, везёт мне! Эту фотографию, где мы с Чон Илем стояли, обнявшись, на фоне горы, я точно не собиралась отправлять Регине. И вообще никому не планировала показывать наши с ним совместные снимки. Блин, как же я могла так ошибиться?

Я: Регин, ты что-то путаешь. Насчёт макияжа соглашусь. Да, я начала краситься. Мне нравится. А парень на фото – просто знакомый, друг одного парня на курсах.

Регина: Дана, не делай из меня дуру! Я же вижу, как вы нежно улыбаетесь друг другу. И вряд ли бы ты позволила столь крепкие обнимашки просто знакомому. Врать – это некрасиво, тем более твоей лучшей подруге. Я, как и Алинка, большая фанатка k-pop. И уж конечно многих айдолов знаю в лицо. Наверное, миллион их фоток и видео пересмотрела. Так что не надо мне говорить, кто это на фото. Я узнала Джуна. Он недавно дебютировал и уже очень популярный певец. Не ожидала, что стесняшка Дана будет встречаться со звездой!

Я перечитала сообщение дважды. Джун? Что она имеет в виду?

Я: Регина, ты ошибаешься. Какой ещё Джун? У этого парня совсем другое имя.

Регина: Дана, я в шоке от тебя! Последние два месяца песня «Приближаясь к счастью», которую поёт Джун, сводит с ума всех фанатов k-pop. Джун – это сценический псевдоним. Правда, я не знаю его настоящее имя.

Я вспомнила песню, про которую написала Регинка. Да, фантастический голос, в который я влюбилась. Чон Иль и Джун – это один и тот же человек? Не может быть! Неужели Чон Иль – айдол? Но почему он не рассказал мне об этом? Нет. Нет. Нет. Это путаница. Регина ошиблась. Чон Иль просто похож на этого айдола. Он не скрыл бы от меня это.

– Дана, ты идёшь? Нам пора на репетицию. – В комнату заглянула Кэти.

– Да, сейчас, – еле слышно ответила я, уставившись на экран телефона.

Я: Регин, я ухожу на репетицию. Позже поговорим. Но я снова повторю, что ты просто перепутала другого человека. На фото не айдол.

Отправив сообщение, я молниеносно выключила интернет, не хотела ждать ответа. Моё сердце бешено прыгало. Взяв сумку, я выбежала из комнаты.

Глава 30

Я сидела в фойе большого культурного центра и ждала, когда меня позовут репетировать. В этот вечер, как назло, не было ни одного свободного зала, в котором можно было бы прогнать свою композицию от начала до конца, разобрать по нотам всё произведение, снова и снова пробежаться по тем частям, которые отзываются глубоко в душе. Мне срочно нужно сесть за фортепиано. За инструментом я чувствовала себя безопаснее. Раньше такого не было. Или я не понимала, что именно рядом с пианино становилась сильнее, чем могла бы подумать. Да, лишь музыка делала меня свободнее. Я не знала этого. Но Чон Иль помог мне открыть себя с другой стороны. В моей голове пронеслась какой-то бурей переписка с Региной. Из-за того, что я случайно отправила фотку с Чон Илем, подружка придумала безумную историю любви простой русской девушки и k-pop-айдола. Джун. Не может быть, чтобы Чон Иль оказался этим Джуном! Та песня и правда чудесна. Хотя… Я вдруг вспомнила наш разговор с Чон Илем в машине, когда мы ехали в Чхунджу. Он ещё тогда сказал, что ему не очень нравится песня «Приближаясь к счастью». Да, кореец, в которого я влюбилась, вёл себя странно, словно чуть не выдал какую-то тайну, и расспрашивал меня про айдолов. Сейчас всё это показалось мне подозрительным. От волнения моё сердце вновь застучало быстрее. Чтобы отвлечься от терзающих мыслей, я принялась рассматривать всё, что меня окружало. На огромном экране транслировался клип Jisoo на песню «Flower» с английскими субтитрами. Я заставила себя сосредоточиться на переводе. «Я лечу, как белый лепесток, потому что это ты меня не поймал… Никогда не оглядывайся назад… Уйти от тебя под весенним дождём… Я оставила только аромат цветов», – беззвучно шептала я фразы, которые поняла из этой песни. И вдруг задумалась. А что, если моя любовь похожа на яркий цветок? Чувства могут оказаться мимолётными, а воспоминание, как цветочный аромат, останется навсегда.

Внезапно мой взгляд упал на столик, на котором лежало несколько журналов. Я тут же потянулась за журналом, который лежал ближе ко мне. Весь номер был полностью на корейском языке. Жаль, я не могла почитать и заглушить слова Регины, которые продолжали прыгать в моей голове, не позволяя забыть о них. Ладно. По крайней мере, можно посмотреть фотографии, опубликованные в журнале.

Я пролистала пару страниц, скользя глазами по красивым снимкам звёзд корейского шоу-бизнеса. Потом достала телефон и проверила время. Ксу скоро должна завершить репетицию. После неё я пойду играть. Ожидание утомляло сильнее, чем учёба или работа. Но я пропустила свою китайскую подругу, потому что она спешила на свидание с Фабьеном. Я даже сама удивилась собственной благородности. Чувства важнее. А моя репетицияотступала на второй план. Ведь этим вечером у меня не будет встречи с Чон Илем. Мы оба заняты. Я перевернула страницу, и мои глаза расширились. Обман зрения? Или реальность? На фотографии с сияющей улыбкой стоял Чон Иль, а рядом прекрасная молодая кореянка лукаво поглядывала на него. Рука корейца лежала на девичьем плече. Он обнимал её! Мой парень обнимал чужую девушку! Я приблизила журнал к глазам, чтобы рассмотреть каждый миллиметр снимка. Да, это был Чон Иль. Никаких сомнений. Мои руки задрожали, и журнал упал на колени. Опустив голову, я снова взглянула на раскрытую страницу, где была фотография корейца, который заставил меня поверить в любовь. Время остановилось. И люди, которые то и дело проходили мимо, словно застыли. Я не замечала ничего вокруг. Ничего не понимала.

– Привет, – кто-то прошептал мне чуть ли не в ухо, наклонившись сзади.

Слегка отклонив голову в сторону, я посмотрела на того, кто нагнулся ко мне так близко.

Сэдэо хитро усмехнулся, глядя прямо мне в глаза. Затем его взгляд упал вниз, на раскрытую страницу журнала. Японец ещё больше прищурил глаза, и я заметила, как на его лице застыло жестокое выражение.

– Привет! – заставила я себя ответить.

Мои руки автоматически хотели закрыть журнал, но Сэдэо, обойдя диванчик, на котором я сидела, выхватил его, оставив его открытым на той самой странице, где была фотография Чон Иля и незнакомки.

– Про k-pop читаешь. Не знал, что ты фанатка такой музыки, – задумчиво произнёс Сэдэо и сел рядом со мной.

– Я фанатка любой музыки. Я же пианист.

– Я тоже пианист. Но почему-то поп-музыка не привлекает моё внимание. Эти айдолы даже не умеют играть на музыкальных инструментах. Какая это музыка?

– Не говори про всех айдолов. Может быть, некоторые и не владеют инструментами, зато хорошо поют.

Почему я заступаюсь за айдолов? Какое мне дело до них?

– Конечно, я не имею в виду, что все айдолы – полный ноль в музыке. Большинство всё же талантливые ребята. Но я слышал, что многие на концертах не играют вживую. Просто делают вид, что прикасаются к инструментам, а на самом деле включается запись.

Я промолчала. Спорить с этим упрямым японцем – это всё равно что добровольно предлагать вампиру выпить свою кровь.

– Ты запала на Джуна? Да? – неожиданно спросил Сэдэо.

– Что?

– Тебе нравится Джун?

– Какой Джун?

– Дана, не делай вид, что не понимаешь.

– Но я и правда не понимаю, что ты говоришь.

Сэдэо приподнял журнал и кивнул на фотографию Чон Иля с какой-то корейской красоткой. Затем ткнул пальцем прямо в сердце Чон Иля. В этот момент на лице японского пианиста заиграла злая усмешка. Мне хотелось убежать или, по крайней мере, отсесть подальше от парня. Но мы из одной группы и будем все вместе принимать участие в концерте. Так что я должна выдержать общение с человеком, которого терпеть не могу.

– Это k-pop-айдол, которого зовут Джун. Ты так внимательно смотрела фотку, что я решил, что тебе нравится этот певец, – сказал Сэдэо.

– Откуда ты знаешь, что этого парня зовут именно Джун? – спросила я, нервно сглатывая после каждого произнесённого слова.

– Здесь написано. Я умею читать по-корейски.

– И как полностью переводится подпись под фотографией?

– На фото известный k-pop-айдол Джун и его девушка Хани на премьере фильма «Будь моей подругой».

Кончики моих пальцев похолодели. Мир просто рухнул. Я не чувствовала своего сердца. Оно билось где-то далеко.

– Красивая пара, – добавил Сэдэо.

Неужели Чон Иль обманывал меня? Но зачем тогда мы вешали замок вечной любви на башне Намсан? Мне стало страшно. Я впервые рискнула довериться человеку. А теперь… Что теперь? Он айдол, и у него есть девушка. Меня будто ударило электричеством. Всё внутри затряслось. Я не в полной мере осознавала, что только что узнала. От сильного перенапряжения во лбу начало больно давить. Я достала телефон, чтобы посмотреть время. Надо было не пропускать Ксу. Лучше бы я первой пошла на репетицию. Тогда бы не увидела этот журнал, и не пришлось бы сидеть и слушать Сэдэо.

– Мне пора репетировать, – тихо произнесла я и встала с дивана.

О господи! Что со мной? У меня пропали силы, чтобы говорить.

– Но Ксу ещё не вышла, – заметил японец.

Я развернулась, чтобы направиться к лестнице и пойти в репетиционный зал. И тут же ощутила лёгкое головокружение. Не хватало лишь упасть. Я застыла на месте, не решаясь двинуться.

– Дана! С тобой всё нормально? – Сэдэо встал и обнял меня за талию.

Как бы я хотела скинуть его руку! Никто не может прикасаться ко мне, кроме Чон Иля! Но кто такой Чон Иль? Где его настоящая личность? Всё, что он говорил мне, было правдой или ложью? Что я должна думать после такого открытия? Конечно, сейчас я не могла вырваться из объятий Сэдэо, потому что просто упала бы сразу. Его крепкая рука удерживала меня от падения.

– Голова болит и немного кружится, – прошептала я.

– Ясно. Ты много репетировала. И сегодняшний экзамен был очень нервным. Думаю, тебе не надо сейчас садиться за фортепиано.

– Я не могу пропустить репетицию. Я уже здесь. Не зря же я приехала сюда.

– Пропустить репетицию – это ерунда по сравнению с пропуском концерта. Лучше отдохнуть и восстановиться, чтобы были силы выступить на фестивале. Это важнее всего.

Я кивнула. Сэдэо медленно помог мне сесть на диван.

– Подожди. Я принесу тебе воды, – сказал японец и быстро куда-то побежал.

Я достала телефон из сумки и увидела новое сообщение от Чон Иля. «Зачем ты выставила наше фото в интернет?». О чём он? Может быть, из-за головной боли я неправильно поняла вопрос? Я присмотрелась к сообщению и перечитала его два раза. Потом написала ответ: «Я не делала этого». Через минуту Чон Иль позвонил.

– Дана, как такое могло случиться? – спросил Чон Иль. – Та фотография была только на твоём телефоне.

В его голосе звучал упрёк, и это обожгло меня.

– Я не понимаю, о чём ты, – еле слышно проговорила я.

– Сейчас отправлю тебе ссылку. Посмотри. Я не буду прерывать звонок.

Я снова открыла нашу с корейцем переписку и нажала на ссылку, которую он только что прислал. Открылся какой-то сайт, и на нём я увидела ту фотографию, которую случайно отправила Регине Беликовой. Я перевела страницу на русский язык. Заголовок к снимку казался сенсационным: «Знаменитый айдол Джун встречается с русской девушкой!». Ниже шли десятки комментариев нетизенов [2], и они были откровенно ужасными. Я прочитала всего три комментария, в которых неприятно отзывались о моей внешности. Сердце упало. Просто было больно. Хотелось куда-то спрятаться и плакать. Я прикусила губу.

– Чон Иль, я… Это всё так гадко, – начала я.

– Дана, не обращай внимание на комменты. Это пишут хейтеры. Специально, чтобы обидеть человека. Дело не в них, а в фото. Как оно попало в интернет?

– Сегодня я отправляла своей подруге фотографии и случайно отослала нашу фотку. Может быть, это она сделала?

– Скорее всего.

– Извини.

– Тебе не за что извиняться.

– По сути, это произошло по моей вине.

Я слышала, как Чон Иль тяжело вздохнул.

– Для айдола это некрасивая ситуация, – произнёс кореец.

– Почему ты не рассказал мне, что ты айдол?

– У тебя было странное представление об айдолах. И если бы я признался раньше, то ты бы не захотела со мной общаться, не увидела бы во мне просто парня, а не звезду.

– Может быть, если бы знала раньше, то ничего этого не случилось бы, не было бы совместных фотографий и свиданий. И было бы лучше.

– Прости.

– Тебе не надо просить прощения. Это я оказалась дурой, которая почему-то поверила в любовь. Знала, что не нужно менять свои правила, и всё-таки из-за тебя нарушила их.

– Дана, я собирался рассказать.

– Я уже ничего не хочу слушать.

Ко мне подошёл Сэдэо со стаканом воды.

– Как ты себя чувствуешь? Полегчало? – спросил японец. – Тебе надо принять таблетку.

– Да, спасибо! – ответила я Сэдэо и, взяв пластиковый стакан, сделала глоток воды. Затем достала из маленькой косметички таблетку от головной боли и выпила.

– Дана! – услышала я голос Чон Иля из трубки.

Я нажала на красную кнопку и спрятала телефон в сумку. Сейчас я не готова с ним разговаривать. Больше не готова.

– Ксу идёт. Я пойду репетировать. Всего один раз сыграю. Подождёшь меня? – проговорила я.

– Конечно. Вместе вернёмся домой, – улыбнулся Сэдэо.

Глава 31

Этим вечером за фортепиано я чувствовала себя уютно. Несмотря на полную кашу в голове, рядом с любимым инструментом моё сердце покрывалось лёгким умиротворением. Музыка жила во мне, была самой жизнью. На секунду я прикрыла глаза, пытаясь осознать, что произошло. Вместо ответов в моих ушах играла мелодия, та бесконечная любовь, которая спрятана глубоко в колодце души. Я больше не боялась прикасаться к клавишам. Картинки прошлого стёрлись. Голос Чон Иля действовал на меня волшебным образом. Я простила отца. После откровенного разговора с мамой я наконец-то поняла. Мы надеемся получить что-то одно, особенное, а судьба вручает нам совсем другое. Мы злимся и расстраиваемся, страдаем и ненавидим. Но оказывается, единственное, на чём стоит сосредоточиться и за что быть благодарным, – это наша жизнь. Тот главный подарок, который нужно беречь. Я не должна позволять ранить себя. У Чон Иля есть девушка. Я не могу его любить. Мне надо забыть этого парня. Он обманул меня дважды. Не сказал о своей возлюбленной и о том, чем на самом деле он занимается. Айдол. Хм. Разве я имею право встречаться со звездой? Люди разного статуса всё равно когда-нибудь найдут повод для ссоры. Лучше остановиться, забыть. Но как я смогу забыть, если это моя первая любовь? Нервы сдавливали мою шею. Я так хотела разреветься. И в то же время я не желала плакать. Однажды я уже сорвалась, и Чон Иль видел мои слёзы. Перед Сэдэо я точно не собиралась быть слабой. Я сильно покусала губы, пытаясь успокоиться. И только дотронулась до клавиш, как заметила, что мой телефон, лежавший на фортепиано, завибрировал. Пришло сообщение от Регины. «Это точно Джун. Не пытайся меня переубедить. Я уверена».

Я: Регин, зачем ты опубликовала моё фото в интернете?

Регина: Дана, ты с ума сошла! Зачем мне публиковать твоё фото в интернете?

Я: Тогда кто это сделал? Ты показывала кому-нибудь мою фотографию?

Регина: Я отправила эту фотку только Алине. Прости, я не сдержалась. Алинка всегда завидовала твоему успеху в музыке. Она часто обижала тебя. Данчик, я видела всё. А теперь она переключилась на меня. Не успела я влюбиться, как она уже стащила парня прямо у меня из-под носа. Разве настоящая подруга так делает? Для этого мы все годы дружили? Чтобы причинять друг другу боль?

Я: Регина, но почему ты мстишь, используешь её методы? Твоя месть навредила другим людям. Так нельзя.

Регина: Дана, извини. Я гадкая подруга. Я отправила эту фотку, чтобы позлить Алинку, показать ей, что даже если ты уводишь парня у подруги, то есть другая подруга, у которой парень гораздо лучше и круче. Я знаю, что Алинка всегда хотела стать девушкой айдола. Но ты опередила её. И я хотела, чтобы она узнала об этом.

Я: То есть ты отправила фото, а Алинка выставила в интернет?

Регина: Наверное. Я не знаю. А что случилось?

Я: Ничего. Просто скандал и море мерзких комментариев в мой адрес. Спасибо, подруга! Ты сделала «прекрасный подарок» мне сегодня, в день экзамена.

Регина: Прости. Прости. Прости.

Я: Твои извинения не могут помочь.

Регина: Я понимаю, что поступила некрасиво, показав фото Алинке. Но я же не знала, что она опубликует его в интернете. Даже не подумала, что она способна на такое. Мы с тобой за все годы нашей дружбы так и не узнали её настоящую натуру.

Я: Может быть.

Регина: Так, значит, я была права? Это всё-таки Джун?

Я: Похоже, что да.

Регина: У вас серьёзные отношения?

Я: Нет.

Регина: Тогда в чём проблема? По твоим сообщениям я вижу, что ты сильно расстроилась.

Я: Я просто запуталась. Столько всего навалилось.

Регина: Ты умная. Ты справишься. Я всегда восхищалась твоим талантом и трудолюбием. Потому-то Алинка и бесилась всегда. Ей не хватает твоей усидчивости. Ты молодец, несмотря ни на что. Ещё раз извини меня. Я никогда бы не стала специально делать тебе больно. Я сама сейчас в потерянном состоянии.

Я: Ладно. Я на репетиции. Пока!

Отключив телефон, я сразу же начала играть на фортепиано. После того как я исполнила два раза композицию, в зал вошёл Сэдэо и помахал мне рукой.

– Дана, нам пора уходить, – сказал японец.

Я быстро встала и, взяв телефон и сумку, подошла к Сэдэо.

– Прости, я забыла, что ты ждёшь, – проговорила я.

Конечно, у меня не было ни малейшего желания возвращаться домой в компании японского пианиста. Но в настоящее время он оказался единственным человеком, который меня поддерживал, и я мысленно была благодарна за это.

– Я так и подумал. Музыка унесла тебя высоко. Я понимаю. Как твоя голова?

– Да. Нормально. Идём.

Мы забрали свою верхнюю одежду в гардеробе. Мой взгляд упал на журнальный столик. Тот самый выпуск по-прежнему лежал сверху, как я и оставила его сегодня час назад. Мне хотелось подбежать и снова посмотреть фотографию Чон Иля и незнакомки. Чон Иль. Джун. Как мне его теперь называть? Или уже никак не надо к нему обращаться? Накинув пальто, я поторопилась к выходу. Я безумно жаждала подышать свежим воздухом. Сеульский вечер тут же очаровал меня. Яркие огни, тёмно-фиолетовое небо, тёплый ветер. Я обернулась. Сэдэо подошёл ко мне.

– Сегодня ты такая непредсказуемая, – громко произнёс японец.

– Это не я непредсказуемая, а мир, в котором мы живём.

– Может быть.

– Пойдём пешком или на такси?

– Давай пешком. Хочу, чтобы красивый вечер с красивой девушкой длился как можно дольше.

Я сдержанно улыбнулась. Надо остановить его чувства. Сэдэо не должен в меня влюбляться. Я не могу ответить ему взаимностью. Моё сердце принадлежит лишь Чон Илю.

Мы медленно удалялись от культурного центра. Как только мы вышли на тротуар, я оглянулась. Рекламный баннер сиял в темноте. Но в ролике не было того корейца, который зацепил меня своим чёрным холодным взглядом и нежными, как цветы, губами. Две недели назад я была совсем другой.

– Ты кого-то ищешь? – вдруг спросил Сэдэо.

– Что?

– Этот парень не достоин тебя. У него миллион фанаток и океан зрительской любви. Ему не нужна такая хорошая девушка, как ты.

– Сэдэо, прекрати.

– Дана, я знаю, что говорю.

Я вспыхнула. Лучше бы мы поехали на такси. Зачем я только согласилась остаться наедине с этим японцем? Внезапно рядом затормозил чёрный автомобиль и посигналил. Я была ближе к дороге, поэтому вздрогнула от неожиданности. Повернувшись, я увидела в открытом окне Чон Иля.

– Привет! Садись, я подвезу, – сказал кореец.

Я замерла на месте. Я и подумать не могла, что Чон Иль приедет встретить меня после репетиции. В первую же секунду я хотела подбежать и скорее раскрыть дверцу. А потом перед глазами вылезла фотография айдола Джуна и его девушки. Затем в голове замелькали негативные комментарии на снимок, на котором я была запечатлена с Чон Илем.

– Я не поеду с тобой, – решительно ответила я.

– Дана, что произошло? – испуганно спросил Чон Иль.

Я отвернулась и посмотрела на Сэдэо. Японец взял меня за руку. Я не стала сопротивляться. Мы двинулись вперёд. И тут я услышала, как хлопнула дверца. Чон Иль вылез из машины и, обойдя нас, встал прямо передо мной.

– Что это значит? – Кореец кивнул на Сэдэо.

Чёрные глаза Чон Иля впивались в меня. Сейчас я мечтала только о том, чтобы вырвать свою руку из пальцев Сэдэо и кинуться в объятия Чон Иля. Но я не могла этого сделать после всего, что узнала о нём.

– Просто ты опоздал, – тихо ответил японский пианист.

Я удивлённо взглянула на него.

– Дана, нам нужно поговорить, – сказал Чон Иль.

Я не могла поднять глаза и посмотреть на корейца. Его высокий рост заставлял меня чувствовать себя очень маленькой. Думаю, что Сэдэо тоже ощущал это. Чон Иль глядел на нас свысока, и от этого только больнее. Мы разные. Он выше во всех смыслах. На мои глаза всё-таки навернулись слёзы. Как бы я ни сдерживалась, они начали катиться по моим щекам беззвучно.

– Видишь, до чего ты доводишь девушку, – проговорил Сэдэо и, пытаясь обойти корейца, потащил меня за собой. – Если ты звезда k-pop, то это не значит, что ты можешь морочить голову красивой девчонке. У тебя нет права обижать хорошего человека.

Но Чон Иль схватил меня за другую руку. Супер. Я как в кино – между двумя парнями. Мне стало жутко неприятно оттого, что я попала в такую историю. Мальчики, может, вы ещё и на дуэль отправитесь ради меня?

– Отпустите меня! Оба! – выкрикнула я.

Сэдэо и Чон Иль тут же расслабили хватку, и я вырвалась от них. Я поспешила вперёд. Пройдя пару метров, я оглянулась. Молодые люди стояли в полной растерянности и смотрели на меня.

– Нам не о чем разговаривать. Я всё знаю. И не надо меня любить. Я не верю в любовь! – громко произнесла я и помахала указательным пальцем.

Слёзы лились по моим щекам. Но я отвернулась и зашагала прочь.

Я слышала, как Сэдэо начал говорить по-корейски. Чон Иль что-то отрывисто ответил. А затем до моих ушей долетел звук захлопывающейся дверцы и рёв машины, сорвавшейся с места.

Через несколько минут Сэдэо догнал меня. Я вытерла ладонью мокрые от слёз щёки.

– Пожалуйста, не иди со мной. Я не та девушка, которая тебе нужна, – хрипло прошептала я.

– Даже если мы не можем быть вместе, потому что ты не хочешь этого, я не позволю тебе одной гулять по ночному городу. Ты заблудишься. Я просто буду идти рядом. Молча, как тень. И я буду защищать тебя. – Сэдэо сжал кулаки.

У меня не было сил, чтобы сопротивляться и спорить. Я просто кивнула. И мы пошли, не сказав больше ни слова. Но почему-то меня не покидало чувство, что Чон Иль был где-то поблизости и тоже следил за мной.

Глава 32

Полночи я проплакала, уткнувшись в подушку. В моих наушниках звучал плейлист, который мне сохранила Ксу. Некоторые песни и правда подходили под моё паршивое настроение. Три раза я прослушала композицию «Cupid» Fifty Fifty и поняла, как точно совпадали фразы с моим прибитым мироощущением в настоящее время: «Снова плачу в своей комнате… Амур такой тупой. Мне так одиноко, держи меня крепче… Кто действительно будет любить меня по-настоящему?». К счастью, Ксу вернулась со свидания с Фабьеном очень поздно и не видела мои слёзы. Я быстро спрятала под одеяло телефон с наушниками. В соседней комнате Кэти долго болтала по телефону. Наверное, с Джин Хо, потому что она часто посмеивалась, да и вообще её голос звучал так ласково, что почти не возникало сомнений, что британка разговаривала с любимым человеком. Только я в эту ночь чувствовала себя особенно одинокой. Устав от пролитых слёз, я даже не заметила, когда заснула. Но утром мои опухшие глаза всё-таки выдали меня.

– Дана, ты что, плакала? – спросила Ксу, выходя из ванной.

Я недавно проснулась и просто лежала, уставившись в окно. Вопрос соседки по комнате тут же напомнил мне о том, что произошло вчера. Как бы я хотела забыть всё это!

– Нет, – еле слышно пролепетала я.

Ксу села рядом со мной на кровать.

– Не надо обманывать свою лучшую подругу. Я вижу твои глаза. Что случилось? – Китаянка легонько похлопала по моей левой ладони.

– Ксу, мне приятно слышать, что мы с тобой подруги. Но есть вещи, про которые невозможно рассказать даже лучшей подруге, – ответила я, прижав правую руку ко лбу. Казалось, что голова лопнет сейчас, как воздушный шарик.

– С лучшей подругой надо делиться всем: и счастливыми моментами, и проблемами. Может быть, я могу помочь.

– Вряд ли. Всё так запуталось, что я и сама многое не понимаю.

– Это из-за того парня, с которым ты встречаешься?

– Ксу! Я ни с кем не встречаюсь. Я говорила тебе, что думаю о любви и прочих глупостях.

– Дана, хватит врать самой себе. Ты просто хочешь поверить в то, что говоришь. Но в твоём сердце живут совсем другие чувства.

– Как твоё свидание с Фабьеном? Ты поздно вернулась.

– Круто! Ставлю лайк твоей смене темы. Дана, пока не расскажешь, что произошло, я не разрешу тебе поехать на репетицию. И не забывай, что сегодня у нас целых две репетиции. Через два часа и вечером.

– Ксу, пожалуйста! Я и правда сейчас не готова говорить об этом.

– Ты что, провела ночь с парнем?

– Нет! Боже! Как ты могла это подумать? Я не из таких девушек.

– Прости. Но если не это, тогда, может быть, ничего страшного на самом деле и не случилось? А-а? Расскажи.

– Ох! Ладно. Ты всё равно бы узнала. Наверное, весь интернет об этом пищит.

– Ого! Ты меня заинтриговала. В какую историю ты попала?

– Я влюбилась в айдола. Но я не знала, кто он. А теперь наше фото кое-кто опубликовал, и хейтеры закидали меня яйцами. Не очень-то приятно читать о себе отвратительные вещи.

– Ну ты даёшь, подруга!

– Только не рассказывай никому из нашей группы. Мне даже на репетицию идти страшно. Вдруг до организаторов концерта дойдёт эта информация?

– Выключи панику. Что из того, что где-то в интернете есть ваша фотка? Многие знаменитости ходят на свидания, и папарацци подкарауливают их, а потом выкладывают снимки на разные сайты. А некоторым людям всегда приносит удовольствие писать гадости. Им нельзя заткнуть рот, но можно не напитываться их злобной энергией. Не читай ничего, что о тебе написали. Это неправда, потому что они не знают тебя. К тому же в такой шумихе есть преимущества. Если будет больше внимания к тебе, то, значит, это добавит популярности и тебе, и тому айдолу. В подобной ситуации нет причины для волнения. Веди себя как обычно. Солнце опускается, чтобы подняться вновь, как и мы встаём и начинаем жизнь заново каждое утро. А что сказал твой парень, когда узнал об этом скандале?

– Просто это случилось по моей вине. Я по ошибке отправила эту фотографию своей подруге, а та взяла и переслала другой подруге, с которой мы в ссоре. Короче, Алина отомстила мне, разместив фотку в каком-то фан-кафе.

– Как ты вообще дружила с такой девочкой? Ужас!

– Сама удивляюсь. Не ожидала подобного поступка.

– Я так понимаю, ты не скажешь мне имя того айдола.

– Нет. Ксу, не обижайся, но…

– Конечно, я не обижаюсь. Вы только в начале отношений. Может быть, когда всё будет хорошо, ты расскажешь. А сейчас если не хочешь, то не говори.

– Спасибо! Не думаю, что будет какое-то продолжение отношений. Мы поссорились.

– Почему?

– Всё вышло случайно. Но мне кажется, что я должна исчезнуть.

– Бред.

– Ксу, я хочу временно забыть об этом. Можешь мне помочь с этим? – проговорила я, указав двумя пальцами на свои припухшие веки.

– У меня есть патчи и маска. Сейчас дам. Никто и не заметит, какая у тебя была бурная ночь.

– Ксу!

– Я пошутила.

– Ага. Я поняла.

Я кинула в Ксу маленькой подушкой и встала с кровати. Китаянка быстро вытащила из своей косметички красивые разноцветные упаковки и протянула мне. И я поторопилась в ванную комнату.

Около двенадцати часов дня я вместе с другими молодыми пианистами ждала репетиции в культурном центре. Маска, патчи и макияж сделали своё дело. По моему лицу никто бы и не догадался, сколько я проревела и как выглядела всего пару часов назад. Лишь в моей душе валялись сломанные ветки деревьев после сумасшедшего урагана. Сегодня был первый прогон концерта. Мы должны были выступать друг за другом, как и запланировано в рамках Международного музыкального фестиваля. Через четыре выступления моя очередь отправляться на сцену. Чтобы отвлечься от нервного ожидания, я достала телефон. От Чон Иля было одиннадцать пропущенных звонков. Я не стала перезванивать. Конечно, я хотела снова услышать его голос. Но вчерашняя ссора, поведение Сэдэо в присутствии моего парня и публикация в журнале сдерживали меня. Я тихо выдохнула и спрятала телефон обратно в сумку.

– Добрый день! Вы Дана Кошель? – обратился ко мне кореец в строгом чёрном костюме.

Молодой человек был немного выше меня и смотрел прямо в глаза. Наглый и решительный взгляд смутил меня.

– Здравствуйте! Да. Это я, – ответила я, слегка наклонившись в знак приветствия.

Я подумала, что меня уже хотят позвать на репетицию. В руках корейца был планшет, и он что-то искал. Весь его правильный, идеальный внешний вид настораживал.

– Меня зовут Хён Минхо. Я менеджер из агентства «ОТ Энтертейнмент». Я представляю интересы многих айдолов и актёров, в том числе Шин Чон Иля, известного всем под псевдонимом Джун, – проговорил кореец и, повернув планшет в мою сторону, показал экран, на котором была фотка, где я с Чон Илем на башне Намсан.

– По контракту, у айдолов не может быть личной жизни. Свидания под запретом. А певец Джун связан контрактом с нашим агентством на пять лет, – продолжил Хён Минхо, закрыв на планшете страницу с моим снимком. – Эта фотография вызвала волну негатива среди фанатов. Сейчас мы делаем всё возможное, чтобы замять столь неприятный конфликт. Джун только недавно дебютировал, и такая ситуация портит его имидж. Личная жизнь мешает музыкальной карьере. Отношения могут привести к падению популярности k-pop-айдола. Ему стоило немалых усилий, чтобы пробиться. Вы же не хотите разрушить его мечту?

– Нет, – тихо ответила я.

– Если вам нравится Джун, то вы знаете, что надо делать. Вам нужно держаться подальше от него. Теперь за ним ещё больше следят фанаты. Кто-то может увидеть вас вместе. А безумные поклонники не прощают дважды одну и ту же ошибку айдола. Сейчас мы постараемся уладить эту ситуацию. Но если подобное повторится, то у Джуна могут возникнуть большие проблемы в плане дальнейшего продвижения в шоу-бизнесе. Вы меня понимаете?

– Да. Я скоро возвращаюсь в Россию. После Международного музыкального фестиваля.

– Отлично. Удачи на концерте!

– Спасибо.

Менеджер из агентства «ОТ Энтертейнмент», ехидно улыбнувшись, кивнул и пошёл мимо меня прямо по коридору. Я не разрешила себе оглянуться. Неужели Чон Иль попросил его передать мне это? Надо забыть. Но… Как же свидания под запретом, если в журнале опубликована фотография с его девушкой? Видимо, так кореец решил от меня отделаться. Прислал своего холодного менеджера, чтобы я оставила его в покое. Разве я первая напрашивалась на встречи? Чон Иль всегда сам приближался ко мне. Он делал всё, чтобы завоевать моё сердце. Для чего всё это было? Чтобы потом разбить его? Единственное, что мне следует теперь делать, – это держаться подальше от Чон Иля. Он захотел этого, значит, я обязана подчиниться. Я выживу. Наверное.

– Дана Кошель. Вам пора на сцену. – До моего плеча дотронулась переводчица и куратор музыкальных проектов Ким Ханбёль.

Я вежливо поклонилась ей, затем положила сумку на скамейку за кулисами и вошла в зал.

Глава 33

Чётко прочерченные линии молнии вспыхнули в лиловом небе. Звуки грома заставили меня вздрогнуть. И внезапно с бешеной скоростью на землю устремился сильный дождь. Я отчаянно застыла на крыльце культурного центра, не решаясь спуститься со ступенек. Ну вот как специально! До обеда была чудесная солнечная погода. А сейчас всё стало серым и бесконечно тоскливым, прямо как моё настроение в эту минуту. Репетиция закончилась, и до вечера, когда должна пройти другая репетиция, у меня оставалось много свободного времени. Я растерянно огляделась по сторонам. Возвращаться в здание мне не хотелось. Но идти куда-то без зонтика было невозможно. Я просто стояла, вытянув вперёд руку, чтобы капли дождя падали на мою ладонь. В этот момент в моей голове звучало лишь одно имя. Чон Иль. Я безумно скучала. Дождь напомнил мне нашу прогулку на башне Намсан. Тогда тоже неожиданно начался дождь, и мы бежали, взявшись за руки. А потом он меня поцеловал и сказал, что любит. Это был лучший момент в моей жизни. Теперь я понимала, как безрассудно влюбилась в Чон Иля. Кореец оказался лжецом. Зачем он общался со мной, если у него есть девушка? Зачем делал всё, чтобы мы сблизились, если личная жизнь для айдола – это помеха? Моё сердце было переполнено вопросами, на которые у меня не имелось ответов. Я дотронулась мокрой рукой до своих горящих щёк, пытаясь остудить жар, который бушевал во мне после разговора с менеджером агентства «ОТ Энтертейнмент». Если надо, то буду держаться подальше от Чон Иля. К счастью, мне предстоит пробыть здесь всего неделю. А потом Сеул и все встречи с восхитительным корейцем останутся жить лишь в моей памяти. Но я не хотела, чтобы всё это закончилось! И уж конечно не хотела, чтобы всё так оборвалось. Мы не поговорили нормально, не рассказали друг другу то, что должны были сказать. Он скрывал от меня то, что мне было важно. А теперь я уже не могла спросить и узнать, потому что между нами вдруг появились горы, которые мешали увидеть друг друга. Тяжело вздохнув, я достала телефон. Чон Иль больше не звонил. Где-то в глубине души я хотела увидеть снова пропущенные звонки от него. Их не было. Наверное, он осознал, что я не хочу с ним общаться. Половина моего сердца безнадёжно мчалась к нему. Но вторая часть упорно сковывала холодом, заставляя заморозить чувства, остановиться сейчас, потому что у таких отношений не может быть продолжения. Я должна справиться с этим. Даже если больно. Должна. Я ведь Дана Кошель, победительница конкурса пианистов. Я не могла позволить каким-то чувствам стать выше музыки. А значит, я не имела права разрушать мечту Чон Иля. Менеджер Хён Минхо ясно дал понять, как будет разумнее поступить. Я не буду портить карьеру Джуна. Лучше всего в такой ситуации молчание. Нет слов, нет проблем.

– У тебя нет зонта? – услышала я позади себя голос Ксу.

– Нет, – ответила я.

Китаянка подошла ближе.

– Тогда почему ты стоишь здесь, а не зайдёшь обратно в центр?

– Мне нравится смотреть на дождь.

– Дана, снова лжёшь?

– Нет. Это правда. Теперь мне нравится смотреть, как капли прыгают в лужи. Типа медитация.

– Пойдём. – Ксу раскрыла свой зелёный зонтик.

– Куда?

– Перекусим в каком-нибудь ближайшем кафе. А потом вернёмся на следующую репетицию.

– Ладно, – согласилась я и, взяв под локоть Ксу, встала под зонт.

Мы принялись осторожно обходить огромные лужи. Из-за дождя дорога до кафе и обратно заняла довольно много времени. Когда мы вернулись на вторую репетицию, то несколько студентов из нашей группы уже освободились. Остались только я, Ксу и ещё Фабьен с Сэдэо.

– Фаби так и поглядывает на тебя. Похоже, у вас всё слишком серьёзно, – шепнула я на ухо Ксу.

– Я надеюсь. Он мне очень нравится. Только никому не рассказывай. Мы решили пока скрываться. Но с тобой и Кэти, с моими лучшими подругами, я поделилась, – ответила Ксу и слегка прижала указательный палец к своим губам.

– Угу.

Японец пытался поймать мой взгляд. Однако я тут же опускала глаза или смотрела в другую сторону. После вчерашней сцены мне было неловко в его присутствии вдвойне, потому что он знал о моих чувствах к звезде k-pop и видел, как я плакала.

– Сегодня Сэдэо такой грустный, – тихо произнесла Ксу.

Я промолчала. В моих руках завибрировал телефон, и я чуть не выронила его. Пришло сообщение от Чон Иля. «143». Всего три цифры. Что это? И тут меня осенило. Как из песни «Case 143» Stray Kids, которую мы слушали, когда ехали в Чхунджу. Это признание в любви. Три цифры заменяли три волшебных слова. Я люблю тебя. Как бы я хотела ответить, что тоже люблю! Но нельзя. Я заставила себя больше не пялиться на это сообщение из цифр и положить телефон в сумку. Сэдэо подозрительно взглянул на меня и пошёл репетировать вместе с Фабьеном. Чтобы отвлечься, я встала и немного прошлась по фойе. Когда я вернулась к Ксу, то заметила в её руках тот самый журнал, который я листала вчера. Я села рядом с китаянкой и автоматически мой взор упал на страницу, где была фотография Чон Иля, вернее, певца Джуна и его девушки. Моё сердце заколотилось.

– Ксу, ты ведь понимаешь корейский язык. Можешь перевести мне кое-что?

Китайская девушка удивлённо посмотрела на меня, а потом на снимок в журнале.

– Да, конечно, – улыбнулась Ксу.

– Что написано под этой фотографией? – Я ткнула пальцем на непонятный для меня текст, размещённый под ногами Чон Иля.

– «Актриса Хани и айдол Джун впервые встретились на премьере фильма “Будь моей подругой”». Джун записал саундтрек к этой кинокартине. Хани поделилась, что именно его песня помогла ей лучше вжиться в роль, – прочитала Ксу.

– И всё?

– Да. Ниже идёт только краткая биография этой актрисы. Хани вышла замуж два года назад за спортсмена, который старше её на десять лет. И ещё немного про сюжет фильма. Больше ничего.

По всему моему телу поползло спокойствие. Это просто актриса. Хани – не девушка Джуна. Значит, Чон Иль не обманывал про чувства. О боже! То, что произошло вчера, было так глупо, по-детски. Но меня съедала ревность и обида. Я не понимала, что творилось вокруг. На мгновение я закрыла глаза.

– Дана, ты как? – Ксу ущипнула меня чуть выше локтя.

– Ай! Больно же. – Я широко распахнула глаза и уставилась на подругу.

– У Джуна нет девушки. Если ты хотела это узнать, то я в курсе точно. Я читала инфу про его личную жизнь, – прошептала Ксу и добавила: – Если он твоя половинка, то вы будете вместе. Не волнуйся.

– Ксу!

– Дана!

– Мне просто было интересно, что там написано. Не надо придумывать лав-стори.

– Конечно. Просто интересно. Ладно. Я шучу. Это твоя жизнь. Я не лезу туда, куда меня не просят. Но если нужен дружеский совет, ты всегда можешь обратиться ко мне.

– Спасибо!

В этот момент из репетиционного зала вышел Сэдэо. Я встретилась с ним взглядом и тут же встала с дивана.

– Мне надо поговорить с нашим японским пианистом, – сказала я.

Ксу в полном изумлении посмотрела на меня, а затем на Сэдэо, который подошёл к нам.

– Я пойду к Фабьену, – ответила китаянка и, помахав рукой, поторопилась в зал.

– Сэдэо, можно один вопрос? – громко спросила я.

– Выйдем на улицу? – предложил японец.

– Хорошо.

Мы стояли на самой верхней ступеньке и смотрели на дождь, который всё ещё продолжался. Гроза сверкала в вечернем небе. Прогноз погоды разочаровывал. Все обсуждали штормовое предупреждение. Вроде бы целые сутки будут ливень и гром. Но сейчас мне было наплевать на то, что происходило вокруг. В моей душе была сумасшедшая буря.

– Зачем ты неправильно перевёл мне подпись под той фоткой в журнале? – наконец выпалила я.

– Ты о чём? Я сказал то, что понял из текста. – Сэдэо смотрел себе под ноги.

– Сэдэо, не надо обманывать. Теперь я знаю верный перевод тех слов. Почему ты соврал? Зачем сказал, что Хани – его девушка?

– Из-за тебя.

– Но почему?

– Ты мне нравишься. И я не хочу, чтобы ты встречалась с Джуном.

– А нельзя было просто сказать это? Зачем придумывать то, чего нет на самом деле?

– Я думал, что ты поверишь, что у них отношения, и перестанешь с ним общаться. Я ревновал. Да. И надеялся, что ты обратишь на меня внимание. А про него забудешь.

– Боже, что ты наделал! Из-за тебя я поссорилась с ним и обидела, не зная правды.

– Дана, прости. Я сделал это ради тебя. Звёзды часто играют с невинными девушками, а потом будет ещё больнее. Я не хотел, чтобы тебя кто-то обидел.

– Но в итоге ты сам меня обидел. И запомни, не все айдолы негодяи. Есть и искренние люди. Так что не надо нести чушь.

– Я не…

– Стоп. Больше ни одного слова. Я не хочу с тобой разговаривать. Только если по делу. Музыка. Концерт.

Японец хотел возразить, но я лишь подняла вверх раскрытую ладонь, давая понять, что на этом наше общение прекращается. Я развернулась и вошла в культурный центр. Мой лоб горел от количества информации, которая на меня свалилась. Однако среди всех неприятностей было нечто, что придавало мне сил. 143. Чон Иль любил меня. А я почему-то позволила себе сомневаться в этом. Слава богу, я узнала правду, которая мне больше всего нужна, особенно сейчас.

Глава 34

Прошло три дня. Приближался Международный музыкальный фестиваль, и я всё больше впадала в отчаяние. Я скучала по Чон Илю. По двадцать раз за день пересматривала наши фотографии, вспоминала его слова и малейшие оттенки эмоций, которые вырисовывались на корейском лице. Напряжение внутри мучило меня. Но больше я не плакала. Я запретила себе срываться. Потому что слёзы и любые душевные муки всегда отражаются в музыке. Думаю, не только мелодия способна передать то, что терзает, но и любой вид искусства. В литературе, в кино, в живописи – во многих произведениях можно почувствовать то, с каким настроением создавал его человек. Ли Соён несколько раз присутствовала на моих репетициях. И каждый раз я замечала на её лице то нахмуренные брови, то поджатые губы. Этого было достаточно, чтобы понять, что я играла совсем не так, как ей хотелось бы. Но я не могла справиться со своими чувствами. Мне нужен был Чон Иль. Одна его улыбка, и я вернулась бы к жизни. Только он молчал. Больше не было сообщений и звонков. Я не осмеливалась сделать первый шаг. Несколько раз я набирала предложения на его последнее сообщение с цифрами «143» и уже хотела отправить. Однако на меня нападал ступор, что-то щёлкало в сердце, и я снова стирала набранные слова. Контракт с агентством запрещает встречаться. Мы не можем быть вместе. Лучше, если всё, что вспыхнуло между нами, останется вот так. Хотя я и осознавала, что недосказанность хороша только в книгах, но не в реальной жизни, особенно в отношениях, и всё же контролировала себя. Я не хотела портить карьеру парня, который мне нравился. Даже если бы певец Джун сделал выбор в пользу меня, а не музыки, мне было бы горько оттого, что я стала причиной, по которой он разрушил своё блестящее будущее на сцене. Нет. Я не стану вмешиваться. Скоро я выполню собственную миссию – сыграю на концерте, а потом меня ждёт долгожданное возвращение домой. И всё, что случилось в Сеуле, так и останется здесь. Я хотела бы не брать с собой эти воспоминания. Можно было бы оставить пережитые чувства в корейских вечерах! Пусть апрельское небо запомнит первую любовь, а улицы Чхунджу сохранят наши следы. Мне надо двигаться вперёд. Не могу же я в восемнадцать лет впасть в уныние из-за невозможности быть с парнем своей мечты!

– Дана, отключите эмоции. Всё, что не касается музыки, должно находиться далеко, за горизонтом. Сосредоточьтесь на важном. Погрузитесь полностью в эту композицию. Несколько минут проживите в ней. Забудьте об остальном, – сказала Ли Соён. – На сегодня хватит. Отдохните. И завтра постарайтесь со свежим разумом и новыми силами сыграть лучше.

– Хорошо. Спасибо! – ответила я и поклонилась.

Я вернулась за кулисы, взяла сумку и на секунду вспомнила, как пару недель назад врезалась здесь в Чон Иля. А потом мы сидели на той тумбочке и болтали. Именно тогда притяжение между нами становилось всё сильнее. Хотела бы я вновь это повторить. Ну вот опять! Обещала себе не вспоминать. Надо бежать от того, что было. Я не видела его уже несколько дней. И эти дни без него были такими холодными. Несмотря на весеннее солнце и цветы повсюду, мне не хватало Чон Иля. Он целый мир, который внезапно исчез. Я не знала теперь, куда идти. Где те дорожки, по которым я могла бы уверенно ходить? Я дико жаждала встретиться с ним взглядом, прочитать по глазам ту же тоску и желание, что разрывали меня на части. Но сколько бы я ни вглядывалась в лица вокруг, тех знакомых, почти родных чёрных глаз не было. Я глухо вздохнула и вышла в коридор.

– Дана! – услышала я своё имя и тут же обернулась.

Джин Хо бежал ко мне из противоположного конца коридора.

– Привет, – поздоровалась я и кивнула, когда ведущий подошёл ко мне ближе.

– Дана, ты уже разговаривала с Чон Илем? – спросил Джин Хо и, слегка наклонившись, пытался отдышаться. Похоже, он долго бежал. Кореец выглядел очень взволнованным.

– Нет. Я не видела его несколько дней.

– Позвони ему. Успокой.

– Но зачем? Что…

Я не договорила, потому что Джин Хо как-то ошарашенно посмотрел на меня.

– То есть ты ничего не знаешь?

– Что я должна знать?

Внутри меня разливалось волнение. Стало безумно страшно.

– Самолёт упал, – еле выговорил Джин Хо.

– Чон Иль. Джун. Где он? – прошептала я.

– Чон Иль в Сеуле. Речь не о нём. Упал самолёт, в котором летела его сестра. Она же стюардесса.

Моё сердце застучало так быстро, что я думала, что оно сейчас вылетит из груди прямо в окно, возле которого мы стояли.

– Как Сонхи? Она жива? – несмотря на страх, я заставила себя спросить.

– Да. Но пока её жизнь в опасности. Только она и ещё несколько человек выжили. Помнишь, какая ужасная погода была три дня назад? Гроза, ливни. Они уже тогда были в пути. Рейс не отменяли, – пояснил Джин Хо.

– Это случилось ещё три дня назад? А почему ты не сказал мне раньше? – У меня потекли слёзы.

– Дана, держись. Не плачь, пожалуйста. Я рассказал тебе это не для того, чтобы расстроить. Тебе нужно поддержать Чон Иля. Один он не справится. Тебе надо быть с ним рядом.

– Я не могу с ним быть. Мы поссорились. Вряд ли ему так важно, чтобы я находилась рядом.

– Что за ерунду ты несёшь? Чон Иль по уши влюблён в тебя. Он не может жить без тебя. Я очень хорошо знаю своего друга. Сейчас лишь ты можешь помочь ему. Он доверяет тебе и послушает только тебя.

Я задумалась.

– Я сегодня узнал об этом. Искал тебя по всему культурному центру, чтобы сообщить. У Чон Иля, то есть у Джуна, в тот день был концерт, и родители не стали рассказывать ему о том, что случилось. Иначе пришлось бы отменять выступление. Отец не разрешил звонить ему до того, пока состояние Сонхи не станет лучше. Но поскольку её жизнь под вопросом, сегодня мать всё же позвонила ему рано утром и попросила приехать. Чон Иль сейчас сам не свой. Я понимаю, что не должен лезть в вашу личную жизнь. Однако не могу молчать, когда вижу, как он страдает. Он боится ехать в Чхунджу. Один боится. Дана, ты должна поддержать его. Ты для него очень важна.

– Это всё ужасно. Надеюсь, Сонхи поправится.

– Мы все надеемся. В любом случае, тебе нужно быть рядом с Чон Илем. Он ведь тоже тебе нравится?

– Конечно, да. Но дело не только в ссоре. Просто ко мне подходил менеджер из его агентства и попросил держаться подальше. Была история с нашей фотографией в интернете, поэтому мне нельзя к нему приближаться. Вдруг кто-то увидит.

– Понятно. Я знаю про историю с фоткой. А почему ты не сказала Чон Илю о разговоре с менеджером?

– Не хочу мешать его карьере. Всё равно я скоро уеду.

– Дана! Расстояние в любви не помеха. Некоторые менеджеры из агентств настоящие звери, создают варварские контракты и издеваются над своими подопечными. Забудь про того менеджера. Делай то, что подсказывает твоё сердце. Если любишь, то найдёшь способ быть с любимым человеком. Чон Иль любит тебя. Не разбивай его доброе сердце. В первую очередь ему нужна твоя поддержка. Позвони.

Джин Хо сделал небольшой поклон и пошёл по коридору. Я тут же достала мобильный телефон и увидела семь пропущенных звонков от Чон Иля. И я мгновенно набрала его номер.

– Чон Иль, привет!

– Привет, Дана! Наконец-то я слышу твой голос. – Кореец говорил так тихо, что мне пришлось нажать на громкую связь.

– Как ты? И где ты? Я всё знаю. Джин Хо сказал.

– Я стою возле машины.

– А твоя машина где?

Я понимала, что сейчас Чон Иль был в шоке и с трудом переваривал то, что на него рухнуло так неожиданно.

– На парковке культурного центра. Я жду тебя, – после нескольких всхлипываний произнёс Чон Иль.

– Я уже иду.

– Спасибо.

Я положила телефон и торопливо стала спускаться по лестнице.

Глава 35

Тёплое весеннее солнце ярко сияло. Я прищурилась, пытаясь найти Чон Иля. Вскоре я заметила неподалёку знакомую фигуру. Коричневое пальто было немного ниже колен и не застёгнуто, а тёмные брюки слегка коротковаты, демонстрируя щиколотки так, что видны носки. Моё сердце так сильно стучало, что я невольно прижала руку к груди. Мне слишком нравился этот кореец, и я была безумно рада увидеть его вновь. Но я переживала из-за того, что причина, по которой сейчас мы встретились, оказалась совсем нерадостной. Никто не знал до конца, что на самом деле с Сонхи. Если родители скрыли от него такую новость на пару дней, то неясно, что будет дальше. Есть ли шанс выжить? Боже, спаси Сонхи. Она ещё так молода. Я бы хотела снова встретиться с этой девушкой, подружиться по-настоящему. В ту первую поездку в Чхунджу мне действительно понравилась старшая сестра Чон Иля. Она была очень милой, любезной и невероятно красивой. Сонхи должна жить. Она будет жить. Господи, пожалуйста, помоги! Я мысленно молилась, пока шла к Чон Илю. Если быть честной, то я боялась подойти к нему. Мы не общались несколько дней. Я не знала, что он думал обо мне. Злился на моё поведение в тот вечер, когда я ушла с Сэдэо? Сильно ли ему влетело в агентстве из-за публикации нашей фотки? Мне было страшно увидеть его реакцию. Вдруг он позвонил мне только для того, чтобы сообщить о расставании? Несмотря на то что в моей голове возникали подобные мысли, и сама я держала себя на расстоянии от него эти дни, всё же я переживала, что не вынесу, если услышу от корейца, что мы больше не пара. Где-то в глубине души блестела, подобно росинке на листьях, маленькая надежда, что однажды у нас всё получится. Я бы хотела верить тому, что сказал Джин Хо. Хотела верить, что Чон Иль любит меня. На время я должна отключить свои чувства. Мне просто необходимо помочь ему пережить эту историю, каким бы ни оказался финал. Он поддержал меня, когда мне было так сложно собраться и играть в чужом городе. Благодаря ему я нашла себя, смогла встать после того, как упала. Теперь моя очередь оказать ему услугу.

– Чон Иль, – позвала я, когда приблизилась к парню.

Кореец обернулся. Его чёрные глаза были наполнены слезами. Я даже не сразу узнала его. Щетина на его лице привлекала внимание. Непривычно было видеть его с лёгкой чёрной бородкой и усами. Этот парень с первого дня нашего знакомства выглядел таким уверенным, сильным, местами высокомерным, но точно не ранимым. А сейчас он был похож на испуганного малыша, который потерялся в толпе. Я и не подозревала, что он может быть столь чувствительным. Мне так захотелось утешить его.

– Дана. Дана. Дана, – зашептал Чон Иль и обнял меня.

Я тут же крепко обхватила его. Парень уткнулся мне в плечо и расплакался.

– Не волнуйся. Всё будет хорошо. Надо верить только в лучшее. Тогда всё правильно устроится, – сказала я, поглаживая его по спине.

– Мне нужно ехать в Чхунджу. Но я боюсь. Боюсь узнать то, что не хочу знать. Боюсь увидеть отца. Боюсь представить, какое выражение лица у мамы. Дана, что мне делать? – Кореец говорил отрывисто, потому что слёзы душили его.

– Ты давно звонил родителям? Как сейчас Сонхи? Есть новости?

Несколько минут Чон Иль всхлипывал, не в силах остановить поток слёз. Потом часто задышал через нос и начал потихоньку приходить в себя.

– Полчаса назад звонила мама и сказала, что поехала к ней, ждёт, что скажут. Она просила приехать. А я не знаю, как себя вести с ними, если сам в полной растерянности.

– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? – Я заставила себя задать этот вопрос.

Конечно, я тоже сильно переживала за Сонхи. Но я понимала, что она его сестра, и ему гораздо тяжелее, чем мне. Поэтому теперь мне следует взять себя в руки и помочь ему выдержать всё это. Я не могла оставить любимого человека в такой ситуации. Даже несмотря на то что мы пока не разобрались в наших отношениях, я буду рядом. Я вижу его страдания, и из-за этого страдает моё сердце.

– Да. Ты нужна мне. Только ты. Если ты можешь, конечно. Я не имею права заставить тебя ехать со мной. – Чон Иль взял меня за руки и посмотрел в глаза.

– Тогда едем. Прямо сейчас, – улыбнулась я.

– Давай.

Чон Иль распахнул передо мной дверцу автомобиля, и я села на переднее сиденье. Через пару секунд он уже был рядом и заводил мотор.

Некоторое время мы ехали в полном молчании. Я не знала, что ещё сказать, как успокоить. И естественно, сегодня в машине не играла музыка. Тишина напрягала. Но это напряжение было не из-за непонятного чувства между нами. Волнение витало в салоне автомобиля из-за неизвестности о Шин Сонхи. Нужно думать позитивно. Я заставляла себя сосредоточиться на чём-то хорошем. Может быть, стоит отвлечь Чон Иля какой-нибудь темой? Не успела я придумать, о чём поговорить, как внезапно услышала голос корейца. К счастью, он первым заговорил. Однако когда я перевела в своей голове его слова на русский язык, то внутренне сжалась. Это совсем не та тема, на которую я желала бы разговаривать, тем более сейчас.

– Ты нравишься тому японцу.

– Что? Я не…

– Дана, неужели ты не замечала его ухаживания?

– Нет.

– А тебе он нравится?

– Сэдэо? Ха. Никогда. Ни секунды он не мог мне понравиться.

– Правда? – Чон Иль быстро взглянул на меня.

– Да. Все мои мысли с первого дня в Сеуле были лишь об одном человеке, – произнесла я и подмигнула.

– Ты говоришь обо мне?

– Угу.

– А я так сильно переживал, что у меня появился соперник. Две ночи не спал, думал, не мог понять, почему в тот вечер ты расплакалась и убежала от меня. Как ты могла выбрать чужого парня?

– Просто я узнала о тебе правду, которая сбила меня с ног.

– Прости. Я не осмелился сразу сказать, что я тот самый Джун, айдол, чью песню ты выучила наизусть.

– Понимаю. Иногда сложно рассказать о некоторых вещах. Мне тогда тоже было непросто делиться своим прошлым.

– Поэтому я и не смог в то время поделиться. Не хотел загружать твою голову ещё и этим.

– Всё нормально. Я справлюсь.

– Ты о чём?

– О том, что мы не можем быть вместе, что я должна держаться от тебя подальше. Ты же айдол!

– Дана, а почему ты решила, что мы не можем быть вместе?

– Когда я была на репетиции, ко мне подходил менеджер Хён Минхо из агентства «ОТ Энтертейнмент» и сказал, что мне нужно держаться от тебя подальше, что я не должна мешать карьере Джуна, если люблю его. Поэтому я и перестала отвечать на твои сообщения и звонки. Прости, но я не хочу мешать тебе.

Чон Иль погладил меня по руке.

– Теперь понятно, почему ты так себя вела. Я не знал, что менеджер разговаривал с тобой. Он предупредил меня, чтобы больше таких историй не было, но не сказал, что будет тебе указывать, что делать. Ты же ведь не подписывала с ними контракт! Забудь об этом. Мы вместе, потому что хотим этого.

Кореец нащупал на моей руке красный браслет со знаком бесконечности. Затем показал на такой же парный браслет, только чёрного цвета, на своём запястье.

– Мы пара. Помни об этом.

На секунду наши пальцы переплелись, а браслеты прикоснулись друг к другу.

Глава 36

Когда мы подъехали к дому Чон Иля, его отец стоял на крыльце. Он словно ждал нас. И в эту секунду моё сердце лихорадочно сжалось. Неужели есть какие-то новости? Господи, молю, только хорошие. Пусть Сонхи поправится. Я взглянула на Чон Иля. Он сидел, продолжая держаться за руль, хотя мотор уже заглох. Я стащила с себя ремень безопасности и попыталась возвратить парня в реальность, щёлкнув по застёжке его ремня. Но кореец не пошевелился, а просто прямо смотрел на дорогу, не решаясь выйти из автомобиля.

– Чон Иль, мы приехали, – тихо сказала я.

Парень молчал. Я повернулась к нему и заглянула в глаза. Там снова дрожали слёзы. Нет. Я не могла видеть, как он снова плачет. Надо остановить эту боль. Моя душа разрывалась на мелкие кусочки. Я сильно прикусила щёку изнутри, стараясь не поддаваться эмоциям. Если я расплачусь, то это ещё больше расстроит Чон Иля. Ему тяжело сейчас, поэтому не стоит добавлять синяков на его сердце.

– Чон. Чон. Можно я буду называть тебя так? Или надо только полным именем? – произнесла я и положила руку сверху его сжатых на руле пальцев.

Кореец медленно повернул голову и взглянул на меня холодными чёрными глазами. Несколько секунд он всматривался в меня. Я видела, как его напряжённый взгляд бегал по моему лицу. То он останавливался на моих карих глазах, то спускался ниже, к губам. Он задумался. А потом его выражение вдруг изменилось, он слегка улыбнулся.

– Тебе можно всё. Если хочешь, можешь называть меня даже Джуном, – прошептал Чон Иль.

– Мне нравится твоё настоящее имя. Чон Иль. Чон. Мой любимый Чон, – сказала я и начала разжимать его пальцы.

Парень поддался моим прикосновениям и отпустил руль.

– Тебе нужно поговорить с отцом. Он ждёт. Я могу остаться в машине.

– Нет. В смысле, ты пойдёшь со мной. Я не для этого привёз тебя в Чхунджу, чтобы ты ждала меня в тачке. Я хочу, чтобы ты была рядом.

– Тогда идём.

Я открыла дверцу и вылезла из автомобиля. Чон Иль подошёл ко мне. Мы вместе приблизились к Шин Тэуну, который по-прежнему стоял, как статуя, у крыльца. Не договариваясь, мы с Чон Илем одновременно поклонились ему. Отец слегка кивнул мне и тут же заговорил с сыном по-корейски. Я пыталась уловить в этом разговоре лишь краски голоса и жесты, чтобы по ним осознать, в каком состоянии сейчас находилась Сонхи. Перебросившись несколькими фразами, парень повернулся ко мне.

– Мама ещё не звонила, хотя уехала в больницу больше часа назад. Отец ждёт звонка, чтобы узнать последние подробности о самочувствии Сонхи, – объяснил Чон Иль.

– Я надеюсь, всё будет хорошо. Надо молиться и верить, – ответила я, не осмеливаясь встретиться глазами с Шин Тэуном.

Кореец перевёл мои слова отцу. Тот лишь покачал головой, затем рукой указал в сторону двери и вошёл в дом. Чон Иль взял меня за руку чуть выше локтя и подтолкнул вперёд. Продолжая оглядываться на парня, я всё же переступила порог дома вслед за его отцом. Сегодня здесь было так неприятно тихо. Совсем не та атмосфера, как когда я впервые оказалась в этом доме на дне рождения Шин Хюнэ.

Папа Чон Иля сел на диван и, опустив голову, обхватил её руками. Мы с Чон Илем переглянулись. Я не знала, как себя вести в такой ситуации, как помочь. От волнения я прижала пальцы к своей шее и чуть-чуть пощипала.

– Прости, что привёз тебя сюда, когда такое… – еле слышно начал парень.

– Не надо просить прощения. Я просто переживаю, потому что не знаю, что могу сделать для тебя, как помочь, – прошептала я.

– Ты уже помогла мне тем, что приехала. Только будь рядом. Без тебя я точно уже не смогу.

На секунду я улыбнулась.

– Твой отец ел что-нибудь? Может быть, я смогу приготовить обед или, по крайней мере, сделать кофе? – вдруг спросила я.

Чон Иль обратился к отцу на корейском языке. Шин Тэун, не отрывая рук от головы, глухо что-то пробормотал.

– Он ничего не ел, не хочет. Но от кофе не откажется. Будем втроём пить.

– Поможешь мне сделать?

– Конечно.

Я пошла вслед за Чон Илем в кухню. Он включил чайник и достал из шкафчика банку кофе, кивнув мне на маленькие прозрачные чашки с блюдцами, стоявшие на полке в противоположном углу. Я быстро взяла их и, поставив на стол, положила в каждую по ложке кофе.

– Дана, спасибо! – Чон Иль прошептал мне прямо в ухо и бросил в три чашки по паре коричневого рафинада.

Зашипел чайник, и я аккуратно разлила кипяток. Кореец вложил в каждую чашечку крошечную ложечку. Я стала перемешивать кофе с сахаром. Чон Иль достал из другого шкафа широкий деревянный поднос с ручками и поставил на стол.

– Я пойду к отцу. А ты пока помешай. Кофе очень горячий. Пусть немножко остынет. Потом можешь принести на этом подносе в зал. Там будем пить. – Голос Чон Иля дрожал.

Я застыла с ложечкой в руке. Просто кивнула, и парень вышел из кухни. Я села за стол и медленно продолжила помешивать кофе с сахаром по очереди в каждой из трёх чашек, старалась делать это тихо, чтобы не было звона от удара ложки о стенки чашки. Вскоре я услышала громкий голос Чон Иля. Никогда раньше не слышала, чтобы он так разговаривал. Он почти срывался, чуть ли не кричал, пытаясь что-то доказать. Но тембр Шин Тэуна был гораздо серьёзнее и выше. Моё сердце забилось от страха. Я не понимала, о чём они говорили. О Сонхи? О старых обидах? Тем не менее эмоции, которые звучали в их словах, давали почувствовать всю силу боли, с которой они спорили. От непонимания их разговора моё волнение зашкаливало. Может, вмешаться? Почему-то в эту минуту я вспомнила снова ту сцену из детства, когда мама пыталась успокоить разбушевавшегося отца. Это было сложно и невозможно. Дана, остановись! Я приказала себе мысленно выплеснуть канцелярский штрих и замазать всё белым, чтобы не осталось тех ужасных картинок, которые до сих пор иногда причиняли непосильные страдания. Постепенно голоса, доносившиеся из зала, стали затихать, перешли на более обычный темп. Сделав глоток кофе, я решительно встала из-за стола. Поставив чашки на поднос, я неторопливо вышла из кухни и направилась в зал. Остановившись у дверного проёма, я осторожно заглянула. То, что я увидела, было абсолютно неожиданным. Шин Тэун обнимал сына, который почти беззвучно всхлипывал на его плече. Слёзы так и напрашивались. Но теперь я уже не была маленькой пугливой девочкой. Я девушка Чон Иля. Мой парень – айдол. И только вместе мы сможем преодолеть всё. Я слегка откашлялась и вошла в зал, стараясь не глядеть на трогательную сцену. У меня-то ведь никогда не было таких нежных моментов с папой, и уже не будет. Я понимала это отчётливо, поэтому старалась не напоминать себе то, что крепко ранит. Поставив поднос на журнальный столик, я всё-таки обернулась к ним и, наклонив голову, произнесла:

– Кофе уже не такой горячий.

– Спасибо, Дана, – ответил Шин Тэун и подошёл ко мне ближе.

– Я подам вам, – сказала я, повернувшись к журнальному столику.

– Не надо. Я сам. – Отец Чон Иля похлопал меня по плечу и взял чашку.

Меня удивило, что Шин Тэун вполне уверенно произнёс слова на английском языке. Значит, кое-что из нашего разговора с Чон Илем и с Сонхи в мой прошлый приезд он мог понять.

– Будь рядом с ним. – Пожилой кореец кивнул на сына, который в этот момент стоял к нам спиной и время от времени прижимал кулаки к глазам. – Ты очень нужна ему. Он хороший парень. И ты милая девушка. Вкусный кофе. Спасибо!

Шин Тэун сделал несколько глотков и вышел из зала.

Я взяла чашку и подошла к Чон Илю.

– Выпей, – громко проговорила я, протягивая ему кофе.

Парень потёр глаза и забрал чашку из моих рук. Затем залпом выпил кофе и отдал мне обратно пустую чашку. Я поставила её на столик и опять приблизилась к Чон Илю.

– Как ты? – спросила я.

– Лучше. Спасибо! Ты, наверное, слышала, как мы разговаривали.

– Да уж. Но только не поняла ничего. Ни единого слова.

Кореец усмехнулся.

– Кажется, мы помирились. Я сказал отцу, что если он хочет, то я уйду из агентства и вернусь в Чхунджу, буду работать в его магазине сувениров.

Я открыла рот.

– Но ты же не можешь бросить музыку, которую так любишь!

– Я и семью люблю, и музыку. И тебя. Вы все мне нужны.

– Терпеть не могу, когда надо делать выбор.

– Я сам так решил. Много думал после того, что случилось с Сонхи. Понимаешь. Неизвестно, что будет. Однако отец сказал, что ему нравится моя музыка и он не хочет, чтобы я жертвовал собой ради него. Он сообщил, что перед тем рейсом Сонхи разговаривала с ним обо мне. И сейчас отец не желает моего возвращения в его магазин. Он снова и снова вспоминает слова дочери, которая просила его поддерживать меня, забыть прошлые обиды. Оказывается, папе очень нравится моя песня «Приближаясь к счастью». А я думал, что он ненавидит её и вообще всё, что я делаю. Но я ошибался. Мы поняли друг друга. И всегда понимали, только почему-то не признавались в этом, накручивая проблемы, которые и не были настоящими проблемами.

– Я рада, что вы сделали шаг навстречу друг другу.

В этот момент зазвучала мелодия. Оглядевшись по сторонам, я увидела мобильный телефон на диване. Быстро схватив его, я передала Чон Илю. Он замер на месте, не решаясь ответить. В зал вернулся Шин Тэун и, забрав у сына телефон, нажал на зелёную кнопку. Понеслась быстрая корейская речь. Мой взгляд носился от отца к его сыну. Потом Чон Иль выхватил у него телефон и начал что-то говорить. Я встретилась глазами с Шин Тэуном и показала руками вопрос: «Ну как?». Он поднял большой палец вверх и мягко улыбнулся.

– Сонхи пришла в себя, – сказал Чон Иль, возвращая телефон отцу. – Всё хорошо. Мама сейчас с ней. Мы тоже можем поехать туда.

– Слава богу! – выдохнула я.

– Да. Она будет жить, – прошептал парень и добавил: – Едем.

Шин Тэун схватил ключи от дома. Я взяла свою сумку. Мы вышли на улицу. Пока отец закрывал дверь, мы с Чон Илем уже сели в машину. Украдкой парень поцеловал меня в щёку. Чувство, что солнце снова вернулось в мою жизнь.

Глава 37

Мы провели у Сонхи больше часа. Её уже перевели в обычную палату. Теперь жизнь этой молодой кореянки была в безопасности. Девушка вела себя по-прежнему приветливо и мило, словно всё, что она пережила за последние несколько дней, стёрлось из её памяти. Но я чувствовала, что моментами, когда она забывалась улыбаться, в её голосе звучали всхлипывающие нотки. Я часто опускала взгляд, чтобы Сонхи не заметила моих нахлынувших слёз. Вскоре родители Чон Иля подозрительно переглянулись, и я тут же почувствовала себя здесь лишней. Я достала телефон и проверила время. Четыре часа вечера. Ого.

– Мне пора возвращаться. Я, наверное, подожду на улице, – тихо сказала я, обращаясь к Чон Илю, который стоял у окна и внимательно смотрел на старшую сестру.

– Ой, прости. Я забыл, что тебе нужно на репетицию, – откликнулся парень и подошёл ко мне.

– На репетицию я уже точно не успею. Главное – вернуться домой до наступления ночи.

– Дана, извини, что из-за меня тебе придётся пропустить подготовку к концерту, – еле слышно произнесла Сонхи, очень медленно спускаясь ниже на подушку.

– Нет-нет. Всё нормально. Завтра будет ещё одна репетиция. Я не могла не приехать. Я рада, что с тобой всё в порядке. Выздоравливай поскорее, – ответила я.

– Мне так жаль, что я не смогу побывать на вашем концерте, – с грустью в голосе проговорила Сонхи.

– Ты сможешь побывать на нашем концерте. Увидишь и меня, и Дану, и других участников Международного музыкального фестиваля, – улыбнулся Чон Иль и помахал мобильным телефоном. – Будет прямая трансляция. В любой стране можно посмотреть.

– Правда? – недоверчиво переспросила Сонхи.

– Да. Я отправлю тебе ссылку потом, – сказал Чон Иль.

– Мы тоже будем с тобой вместе смотреть, – проговорила Шин Хюнэ и взглянула на мужа. Тот одобрительно кивнул.

– Ура! – воскликнула молодая кореянка.

– Сонхи, поправляйся быстрее. Я позже ещё позвоню, – произнёс Чон Иль и слегка дотронулся до руки сестры.

Девушка улыбнулась.

– Сонхи, тебе нужно отдыхать. Поспи. Мы с отцом останемся здесь, – сказала Шин Хюнэ.

Попрощавшись с родителями и старшей сестрой, мы с Чон Илем подошли к двери и уже хотели выйти, но внезапно Шин Тэун позвал сына. Мы обернулись. Чон Иль нерешительно посмотрел сначала на меня, а потом на отца. Давно он не обращался к нему так просто. Шин Тэун и Чон Иль перекинулись несколькими фразами на корейском, поэтому для меня их короткий разговор остался тайной. Единственное, что привлекло моё внимание в эту минуту, – ключи в руках пожилого корейца. Чон Иль с улыбкой взял, и мы вышли из палаты. Когда мы оказались на улице, я всё-таки спросила.

– Чон Иль, что тебе сказал отец?

– Он хочет, чтобы я показал тебе наш магазин сувениров. Это ключи от магазина, – ответил парень и радостно потряс ключами перед моим лицом. – Готова к экскурсии?

– Конечно!

Внутри меня всё ликовало. Я так мечтала заглянуть в их семейный магазин сувениров ещё в прошлый раз, что сейчас даже не подумала, что это возможно. Видимо, когда стресс остался позади, всё недосказанное ушло в прошлое, Шин Тэун решил проявить большее гостеприимство и окончательно помириться с сыном.

Мы сели в машину и двинулись в сторону дома семьи Шин. В этот раз Чон Иль выбрал другую дорогу, не ту, по которой мы торопились увидеть Сонхи. Сейчас я обнаружила вдалеке что-то синее и сверкающее. А потом до меня дошло, что это искусственное озеро, расположенное между плотинами в Чхунджу, одна из которых регулировала сток.

– Как красиво! – не удержалась я, разглядывая в окно речной фонтан.

– Хочешь, мы можем остановиться и погулять немного? – предложил Чон Иль.

Я радостно закивала. Вскоре кореец припарковался, и мы вышли из автомобиля.

– Здесь такой чудесный парк, – заметила я, указав рукой вдаль.

– Да, причём не один. В той стороне парк Джунгангтап. А там спортивный парк Неум. Но моё самое любимое место отдыха – это у подножия горы Вораксан. Неподалёку ещё есть долина Соннэ, – пояснил Чон Иль.

– Здорово! Жаль, что сегодня невозможно всё посмотреть.

– На природу можно смотреть бесконечно. Она вдохновляет, освежает разум, успокаивает душу. Мир становится другим, когда ты наблюдаешь за красотой природы медленно. Тогда ты почувствуешь всю силу этих прекрасных мест. Но ты права насчёт времени. Чтобы побывать во всех этих местах, требуется несколько часов. Я надеюсь, что ты ещё приедешь сюда, и мы сможем долго гулять вместе, наслаждаясь окружающими видами.

– Угу. А сейчас давай прогуляемся вон по тому мосту.

– Идём, моя принцесса.

На последней фразе мои глаза расширились. Я смутилась и опустила взгляд. Парень взял меня за руку и снова повторил: «Моя принцесса». Мне так хотелось улыбаться и прыгать от счастья. Но я всё же сдерживала себя, лишь время от времени хихикая. Чон Иль тоже посмеивался, глядя на меня. Мы неспешно шли по мосту и торжествующе помахивали нашими переплетёнными руками. Я то и дело оглядывалась по сторонам, запоминая нежные переливы воды, да и всё вокруг. Не хватало всех великолепных слов на всех языках мира, чтобы описать, как дивные волны танцевали в отблесках вечернего солнца, а ещё как моя душа пела фортиссимо.

Вдруг Чон Иль освободил свою руку и взлохматил себе немного волосы. Несколько раз прочистил горло, будто собираясь с духом, чтобы что-то сказать или спросить.

– Тебе нравится…

– Озеро? Да.

– Дана, я не договорил.

– Что?

– Тот парень из Японии, который с тобой в одной группе. Он тебе нравится?

– Ха. Издеваешься? Нет.

– Почему? Он тоже пианист. Вы играете одну музыку.

Я остановилась в центре моста и положила руки на перила. Глубоко вдохнула и выдохнула.

– Почему ты спрашиваешь о нём?

– Он сказал, что влюблён в тебя и что типа вы теперь вместе. Это было тогда, в тот вечер, когда ты ушла с ним. Не стала со мной разговаривать.

– А-а-а!

– Дана!

– Чон Иль. Чон. Чон, – прошептала я. – Ты ревнуешь?

– Во мне нет ни капли ревности. Это чувство мне незнакомо. Я просто спросил. – Кореец снова нервно растрепал свои чёрные волосы.

– Почему тебе не сказать правду? Я имею в виду, что ты ревнуешь меня, – произнесла я и, приподнявшись на цыпочки, пригладила его волосы на затылке.

– Нет. Я же сказал, что не знаю, что такое ревность.

– Давай, постарайся меня переубедить.

– Дана!

– Шин Чон Иль!

– Тсс! Не кричи. Здесь же полно народу.

– Я же не вопила: «Джун! Смотрите, это айдол Джун! Налетай брать автографы!».

Чон Иль громко рассмеялся. Боже, какой у него красивый смех! Я только теперь ощутила, как по моей коже проехали мурашки просто гигантского размера. Лишь любовь способна сводить человека с ума и делать таким чувствительным. И я тоже засмеялась. Мы обнялись.

– Да, я ревную тебя. Потому что ты лучшая девушка в мире. И я люблю тебя больше жизни. Не отдам тебя никому. Запомни это, – шептал Чон Иль мне в ухо.

Я вспомнила свой приступ ревности и гнева, когда увидела фотографию любимого парня с какой-то девчонкой. Этот флешбэк вызвал у меня очередную порцию хохота. Чон Иль слегка отодвинул меня и заглянул в мои глаза:

– Дана, я сказал что-то смешное?

– Нет. Просто я тоже тебя ревную. И вообще наша ссора в тот вечер произошла в первую очередь из-за Сэдэо. Это он мне неправильно перевёл подпись под твоей фоткой в журнале. Там была ещё милая кореянка рядом. Он сказал мне, что она твоя девушка. Поэтому я разозлилась тогда и не стала разговаривать с тобой.

– А-а. Наверное, с актрисой Хани. Я понял, о каком снимке речь. Этот японец посмел такое ляпнуть? Мне нужно с ним поговорить.

– Нет. Нет. Нет. Чон Иль, пожалуйста, пообещай, что не будешь разговаривать с Сэдэо. Я уже ему всё высказала, когда узнала правильный перевод того текста в журнале. Больше он не будет встревать в нашу жизнь. Я очень на это надеюсь, потому что ясно дала ему понять, что моё сердце занято.

– Правда! И кем же занято твоё сердце?

– Ты знаешь. – Нежно хлопнув парня по плечу, я снова облокотилась на перила моста.

Затем я наклонилась и посмотрела на озеро. В эти вечерние часы с чарующими солнечными лучами оно было восхитительно. Я увидела в воде своё отражение. Приподняв левую руку повыше, я изобразила половинку сердца. И сразу же почувствовала прикосновение к своим пальцам. Чон Иль присоединился правой рукой. Получилось целое сердце. Несколько минут мы неотрывно смотрели на его отражение в озере. Потом наши взгляды встретились. Парень ласково улыбнулся мне. В эту минуту у меня больше не было никаких сомнений в чувствах. Его притягательные чёрные глаза, сладкие пухлые губы, добрые слова и тёплые руки – всё в нём тянуло меня. Мы половинки друг друга. И никто не сможет переубедить меня в этом.

– Только ты в моём сердце, – тихо-тихо сказала я.

– Я так боялся потерять тебя. Когда ты не отвечала на мои звонки и сообщения, я сходил с ума. Не знал, что делать дальше. И лишь мысли о тебе дарили мне счастье. Я продолжал надеяться, что однажды мы сумеем понять друг друга и приблизиться к нашему счастью. Помнишь, как в моей песне?

Я была не в состоянии контролировать свои эмоции, слишком захватили меня дикие чувства. Я приподнялась на носочках и чмокнула парня в щёку. Чон Иль обнял меня за талию, и мы направились в сторону его автомобиля.

Глава 38

В небольшом помещении возле стен стояли, сменяя друг друга, различного размера стеллажи и столики. Почти все они были белого и жёлтого цвета. Честно говоря, я представляла сувенирный магазин несколько иначе. Думала, что всё здесь будет деревянное и старинное, притрушенное пылью и годами, а каждый предмет непременно хранит какую-нибудь страшную тайну. Но я ошибалась! Отец Чон Иля держал магазин в чистоте и порядке. Внутри всё выглядело очень современным и красочным. Никакого налёта древности. Я прошла вдоль и поперёк, оглядела все товары, пока Чон Иль, присев на стул возле кассы, пристально рассматривал меня. Корзины с букетами из мыльных роз, цветущие растения в горшках, дивные веера с нарисованными птицами и бабочками, милые вазочки с искусственными цветами, плюшевые игрушки, корейская бумага ханджи, настенные часы в виде домиков, множество упаковок со стикерами, блокнотами, брелоками, ручками, маленькими магнитами на холодильник, коробочки с бижутерией, открытки с изображением достопримечательностей, поздравительные ленты, а ещё посуда необычного дизайна, которая больше всего привлекла моё внимание. Я вспомнила о маме. Я ведь скоро вернусь домой. Надо купить ей подарок.

– Тебе что-нибудь понравилось? – спросил Чон Иль, подойдя ко мне.

– Мне здесь всё нравится. У твоего папы очень красивый магазин, – сказала я.

– Спасибо! Я передам ему.

Я взяла вилку с пластиковой ручкой в крошечную красно-белую клетку и повертела в руке.

– Интересная форма и приятный рисунок, – медленно проговорила я.

– Согласен.

– Сколько стоит?

– Тебе не нужно знать цену.

– Это почему? Может быть, я хочу купить.

Парень ухмыльнулся.

– Чон Иль, ничего смешного. – Я надула губки.

– Если ты хочешь привезти маме оригинальный подарок из Южной Кореи, то лучше возьми это. – Кореец просмотрел несколько коробочек и вытащил палочки для еды.

Он прав. Зачем покупать предметы, которые я могу найти и в России. Гораздо интереснее взять с собой на память что-то национальное и традиционное.

– Они металлические? – поинтересовалась я, дотронувшись до палочек.

– Да. Чоткарак, то есть корейские палочки для еды, сделаны из металла, а значит, более гигиеничные.

– Понятно. И сколько они стоят?

– Дана, больше не спрашивай о цене. Просто скажи, что тебе нравится. Отец сказал мне, чтобы я сделал тебе подарок.

– Серьёзно?

Чон Иль кивнул.

– Спасибо! Это так приятно. И очень неожиданно со стороны твоего отца.

– Шин Тэун умеет удивлять.

– Я думаю, что не стоит мне ничего дарить. Возможно, завтра или послезавтра перед концертом у меня будет время сходить с девочками из группы по магазинам. Я что-нибудь куплю потом, – улыбнулась я.

– Без подарка я тебя не отпущу. Так что выбирай. Или будем возвращаться поздно ночью в Сеул. Твои девочки могут подумать что-то неприличное.

– Но я не знаю, что выбрать. Передай своему отцу, родителям, всей семье большое спасибо за внимание.

– Я передам. Если ты не знаешь, что выбрать, то позволь я сам выберу тебе то, что считаю важным.

– Да, конечно. Я доверяю тебе.

Чон Иль быстро поцеловал меня. Затем он огляделся по сторонам, поискал по коробочкам и пакетикам. И наконец, подошёл ко мне с двумя фигурками чёрно-золотистых уток.

– Это мандаринки, лесные утки. Символ моего города. А ещё они олицетворяют собой образ вечной любви, потому что создают пару на всю жизнь, – пояснил Чон Иль, передавая мне одну утку.

– Как интересно! Они красивые.

– Да, как и мы.

Я засмеялась.

Чон Иль положил в коробку обеих уток и протянул мне.

– Спасибо! Но можно и всего лишь одну мандаринку.

– Это пара. Их нельзя разделять. Поставишь в своей комнате и будешь вспоминать меня. Только они должны стоять, глядя друг на друга.

– Угу.

– А это бамбуковый веер пучхэ для твоей мамы.

– Чон…

– Дана. Не спорь.

– Окей.

Через несколько минут мы вышли из сувенирного магазина с большим пакетом. Я села на переднее сиденье и задрала голову немного вверх, чтобы шее было удобно лежать. Чон Иль завёл автомобиль. Мы выехали из Чхунджу после семи вечера. На улице стемнело. Но это обстоятельство не вызывало грусти. Фонари сияли повсюду, добавляя романтики и шарма всему городскому ландшафту. Когда мы приедем в Сеул, то уже наступит ночь. Ах! Ну да! У нас же шесть часов разницы. В России будет ещё день, и я смогу поговорить с мамой. Мне не терпелось рассказать о подарочках, которые сделал мне Чон Иль. Естественно, я пока не буду говорить маме обо всей этой истории. Я просто хотела показать сувениры, которые привезу для неё. Я чувствовала, как с каждым сообщением и звонком между нами растапливался лёд. Мне становилось легче от этого. Будто литры тяжёлого прошлого высыхали под прекрасным солнцем и уже не могли намочить мою душу. Когда мы миновали город Ичхон, я внезапно заснула. Спустя какое-то время я резко распахнула глаза. И сразу же посмотрела на водителя. Чон Иль уверенно управлял автомобилем, внимательно глядел на дорогу. По всему его виду нельзя было сказать, что он устал и вымотался от пережитого страха за сестру. Я заёрзала на сиденье. Парень повернулся ко мне:

– Проснулась. Я так соскучился.

– А мы уже в Сеуле?

– Нет. Проехали Соннам. Скоро будем в Сеуле. Большая часть пути уже позади.

– Хорошо.

Я достала карманное зеркальце и проверила свой макияж. Хотя от самого макияжа осталось лишь слово. Едва видны тени, да и карандаш чуть-чуть размазался. Я потёрла под глазом.

– Ты красивая. Даже без макияжа. Помнишь тот день, когда мы встретились?

– Да. Я никогда не забуду свой первый день в Сеуле. Ты здорово выручил меня тогда с зелёным чаем. Без него я бы точно хлопнулась в голодный обморок, – хихикнула я и спрятала зеркальце в сумку.

– Я рад, что спас тебя. С первого взгляда я почувствовал какой-то магнит между нами. Мы начали притягиваться друг к другу, несмотря на наши планы и желания.

– Точно. Для меня так вообще всё выглядело странным. Были дни, когда я совсем перестала себя понимать. Ведь любовь никогда не входила в мои планы.

– А теперь?

– А теперь она на первом месте. Потом всё остальное.

– И даже музыка потом?

– Ну… Скорее нет. Музыка лишь немного подвинулась, чтобы любовь села рядом.

– Как мило! Хитрая девочка.

Я проверила браслет на руке. Чон Иль тут же глянул на свой браслет. Мы автоматически поймали взгляд друг друга.

– Что бы ни случилось, давай будем вместе, – произнёс кореец.

В ответ я показала ему маленькое сердечко из большого и указательного пальцев. Парень схватил мою руку и нежно поцеловал.

Глава 39

Следующие три дня пролетели так быстро, что у меня даже не было свободной минуты, чтобы остановиться и просто помечтать. Да, Чон Иль научил меня мечтать. А ведь существовали моменты в моей жизни, когда я не могла представить, что можно разрешить себе мечтать, верить в лучшее время, которое однажды обязательно настанет. Теперь я пообещала себе больше не возвращаться к прошлому, не переживать снова и снова неприятные сцены из детства. Они мешали мне жить в настоящем, которое важнее всего. Вместо того чтобы сражаться с собственными демонами, я заставила себя вычеркнуть их из своей жизни. Я решила сосредоточиться на самом главном, на той реальности, в которой обитала в конкретное мгновение.

– Дана, вы такая красивая сегодня! – услышала я и обернулась.

Преподавательница Ли Соён улыбнулась мне.

– Спасибо, миссис Ли! – ответила я и автоматически посмотрела в зеркало, напротив которого находилась сейчас. Ярко-красное приталенное платье без рукавов с чёрными пёрышками по всей немного расклёшенной юбке и правда приковывало взгляд. Я купила его только вчера. В последний момент, когда мы с Ксу уже выходили из магазина, я заметила его, и, конечно, после примерки оно быстро присоединилось к другим вещам, сложенным в пакет. Честно, шопинг всегда утомлял меня. Но в Сеуле прогулки по магазинам, да ещё в безумном ритме, доставили мне незабываемое удовольствие. Почти случайно я нашла платье своей мечты и, вне всяких сомнений, оно будет моим концертным нарядом, что бы ни сказали мне другие. Я уже не дрожала так сильно от мнения незнакомых или родных людей. Они больше не ранили меня. Никто не может быть прав на все сто. Поэтому лучше не воспринимать негативные слова, не портить себе весь день из-за того, что кому-то что-то не понравилось в тебе. Я пережила обиду, боль, разочарование. Однако я уверена, что в каждом дне можно отыскать и удачные мгновения. Надо лишь наблюдать за тем, что делает тебя счастливым человеком.

– Ваше платье действительно умопомрачительное. Но я пришла, чтобы сказать вам нечто другое, – приглушённо произнесла Ли Соён.

Я вновь повернулась к преподавательнице. Её голос звучал чересчур загадочно, и это меня насторожило.

– Я была вчера на вашей репетиции. Вы стали играть гораздо лучше. В вашей музыке больше нет жертвенности. Возникает чувство, что вы повзрослели, стали женщиной, – продолжила кореянка.

На последнем слове я испуганно вскинула глаза. Что обо мне подумала миссис Ли? Стала женщиной?

– Вы ошибаетесь. Как раз наоборот. Я снова ощущаю себя ребёнком, девочкой, которая мечтает, – возразила я.

– Может быть, я не так сформулировала на английском, но я имела в виду не то, что вы могли подумать. Встречаться с парнем вам никто не запрещает. Вы пианистка, а не айдол, связанный с агентством контрактом, в котором есть весьма строгие пункты. Я не вмешиваюсь в вашу личную жизнь. Я хотела сказать, что вы напоминаете меня в молодости. Я тоже сначала была зажатой, как дикий зверёк, не понимала, куда попала. Хотя «не понимала» – не совсем то. Я любила музыку. Жизнь возвращалась ко мне только тогда, когда мои пальцы касались инструмента, но я боялась, чтобы другие услышали её. А потом я стала свободной птицей, которая умеет управлять собственными крыльями, знает, когда следует взмахнуть ими, когда, просто расправив, лететь прямо и осознавать свою ценность. Дана, вы талантливая девушка с фантастическим музыкальным вкусом. Берегите в себе музыку. Не отказывайтесь от себя, чтобы угодить другим. Некоторые не стоят и половины вас. Желаю вам удачного выступления! Ах да. Я же пришла сказать, что вы первой будете выступать из группы. Сразу после песни Джуна будьте готовы идти на сцену.

Я внимательно слушала речь Ли Соён. Никогда бы не подумала, что эта уверенная в себе женщина когда-то могла выглядеть жалкой девчонкой, заблудившейся в собственном мире. Но в целом её слова меня очень вдохновили. А потом до меня дошло, что моя корейская преподавательница сказала в конце.

– После песни Джуна? – переспросила я.

– Да. K-pop-айдол Джун будет открывать Международный музыкальный фестиваль. Его новая песня сейчас на вершине во всех чартах, поэтому организаторы фестиваля решили соединить классическую и современную музыку. Комбо звучит модно во всём. Я в вас не сомневаюсь. Просто играйте с любовью.

– Хорошо. Спасибо! Я постараюсь.

– Не старайтесь, а делайте с наслаждением. Вы любите музыку. Так подарите её слушателям.

Я несколько раз кивнула. Едва дотронувшись до моего плеча, Ли Соён отошла в сторону. В моей руке был зажат телефон. Я поискала среди контактов Чон Иля. Хотела уже набрать его, как возле меня снова оказалась миссис Ли.

– С этой большой программой я позабыла сообщить вам главное. Я и некоторые члены комиссии будут рады продолжить сотрудничество с вами. Можно устроить концертный тур. Однако прежде вам нужно хорошо подумать, решить, чего вы хотите в будущем. Вы слишком молоды, и сначала надо получить образование. И ещё вам следует обсудить этот вопрос с семьёй. Но знайте, что есть очень интересное предложение. Оно будет в силе пару месяцев, – проговорила Ли Соён, выставив вперёд указательный и средний пальцы.

– Это означает, что мне нужно будет жить здесь, в Сеуле? – спросила я.

– Какое-то время да. Надо определиться с репертуаром, попробовать самой написать музыкальное произведение. Публику важно заинтересовать тем, что она раньше не слышала, и в то же время чтобы это что-то будто напоминало о приятном прошлом. Это большая работа. На неё уйдёт много времени.

Я задумалась.

– Прямо сейчас я не могу дать ответ. Спасибо за предложение! – тихо сказала я.

– Я понимаю. Не волнуйтесь. Сейчас важнее сегодняшнее выступление. Сосредоточьтесь на этом. У вас есть время подумать, – ответила кореянка и развернулась, чтобы уйти.

– Миссис Ли, а как бы вы поступили в такой ситуации? Согласились бы на это предложение или вернулись бы на родину, чтобы продолжить учёбу?

– Дана, не имеет значения, как бы поступила я. Это ваша жизнь. Только вам решать, – ласково улыбнулась Ли Соён и, отвернувшись, зашагала прочь.

Круто! Ничего не скажешь. С одной стороны, я должна прыгать до потолка от счастья из-за этого предложения о сотрудничестве, потому что они заметили мой талант, а с другой – меня охватила паника, так как я точно не желала остаться здесь ещё на неопределённое, но, скорее всего, длительное время. Даже ради музыки. Даже ради своей карьеры пианиста. Даже ради Чон Иля. Именно сейчас я поняла, как сильно хочу домой, прямо до слёз. Нервы сдавали от напряжения, ответственности перед концертом. Я отошла в угол и, разблокировав экран смартфона, набрала самый любимый номер во всём списке контактов.

– Алло, мам. Мне скоро выходить на сцену. Ты получила сообщение со ссылкой на прямой эфир? – быстро затараторила я по-русски.

– Дана, привет. Да, я уже открыла сайт. Написано, что скоро начнётся трансляция. Я жду. Как ты? – тепло проговорила мама.

– Нормально. Я готова. И всё же не могу молчать о том, что жутко волнуюсь.

– Вся в отца. Он всегда был готов на сто процентов. Знал идеально все ноты, но в последние минуты перед концертом ему на плечи садилась неуверенность. Он переживал, мучился и тем не менее не сдавался. Выступал достойно, всегда хотел быть лучше, чем в прошлый раз. И этот его сумасшедший перфекционизм довёл его до… Прости, Даночка. Я не хотела тебе напоминать о… Просто хотела сказать, что ты сильная, несмотря ни на что. Никто не сможет вывести тебя из равновесия. Твой отец в отношении музыки был очень твёрд. Я знала, что ты не сможешь без музыки. Хотя и пыталась заглушить в тебе эту тягу разными способами. У тебя душа музыканта. И тебе не нужны ничьи советы. Закрой глаза. Загляни в своё сердце. Что оно говорит? Вперёд! Вот и иди только вперёд. Несмотря на мои запреты, на твои сомнения, я была уверена, что ты будешь заниматься музыкой. Иногда люди совершают ошибки, делают другим больно, разбивают им душу и пианино. Но мы должны простить. Да, не хочется. Да, противно. Становится плохо от одного воспоминания. Однако в этом и заключается сила. Сила, чтобы пережить боль ежедневных воспоминаний. Сила, чтобы забыть и отпустить.

– Мама! А ты забыла? Ты отпустила?

– Да. Я заставила себя это сделать, потому что не было иных вариантов. Либо упасть духом и постоянно ныть, либо бороться за свою жизнь и стать счастливой. Ладно. Хотя бы как-то приблизиться к счастью. Это доступно каждому.

– Спасибо! После концерта я напишу тебе.

– Хорошо. Даночка, ты справишься. Я горжусь тобой и верю в тебя. Я буду смотреть. Я с тобой.

– Угу. Ну всё. Давай.

Я отключила телефон и положила его в сумку.

Разговор с мамой немного успокоил меня. Но её слова про «приблизиться к счастью» напомнили мне о Чон Иле. Джун будет петь на этом фестивале! И я выступаю сразу после него. Почему Чон Иль не сказал мне об этом? Снова ложь? Я прошлась по коридору, пытаясь найти своего парня. В самом конце я увидела знакомую высокую фигуру, а рядом с ним была та самая девушка с фотки из журнала, актриса Хани. Они стояли близко друг к другу и разговаривали, улыбались так мило, что у меня в районе сердца запекло, стало невыносимо горячо. Я выдохнула и прижала ладонь ко рту, чтобы не всхлипнуть. Не может быть! Мне это снится. Нет. Я видела их очень хорошо. Никакого обмана зрения. Кто я? И кто она? Здорово. Вот почему Чон Иль не говорил мне, что будет выступать на одном со мной концерте. Потому что договорился с ней. Я так хотела подойти и влепить ему пощёчину. Но передумала. Вспомнила Ли Соён и её предложение. Очень важно иметь безупречную репутацию. Так что я проглотила ревность и развернулась, чтобы пойти к своим коллегам. Лёгкая болтовня Ксу сейчас бы не помешала. Мне надо отвлечься от увиденного. Развернувшись, я тут же врезалась в кого-то.

– Осторожнее. О-о. Это ты. Привет! – сказал Джин Хо.

– Привет, – буркнула я, пытаясь его обойти.

Разговаривать с другом Чон Иля – двойная боль. Наверняка этот Джин Хо не раз покрывал его интрижки. А я ещё расчувствовалась тогда, поверила, что Чон Илю нужна моя поддержка из-за ситуации с сестрой.

– Стоп. Что за настроение? – Джин Хо схватил меня за плечи, не разрешая пройти.

– Спроси своего друга, – ответила я, кивнув назад.

Кореец присмотрелся вдаль.

– А-а-а. Чон Иль общается с актрисой Хани. Она очень красивая девушка, добрая и вежливая. Такая нравится корейским мужчинам, – произнёс Джин Хо.

– Пусти меня.

– В чём дело?

– Ни в чём. Мне надо идти. Просто скажи своему другу оставить меня в покое. Я не выношу лжецов.

– Хм. В тебе заговорила ревность. Понятно. Но не вижу повода для такого чувства.

– А это не повод? – Я махнула рукой в сторону, где Чон Иль стоял с актрисой.

– Нет. Конечно нет. Просто теперь Чон Иль в одном агентстве с Хани, поэтому и обсуждают новый проект, рекламу какого-то бренда, – улыбнулся Джин Хо и убрал руки с моих плеч.

– Что значит – теперь в одном агентстве?

– Он разорвал контракт с «ОТ Энтертейнмент». Из-за тебя. Он говорил, что на тебя давили, чтобы ты избегала его. Чон Иль любит только тебя. У него очень доброе сердце. Не разбивай его. Не заставляй страдать ни себя, ни его. Перестань искать то, к чему придраться. Просто доверяй человеку, которого любишь. Тогда он не подведёт тебя.

– А если этот человек не всегда ведёт себя честно?

– Ты хочешь сказать, что мой друг лжец?

– Я не знала, что сегодня айдол Джун будет открывать фестиваль. Он не сказал мне. Недавно моя преподавательница сообщила.

– Он хотел сделать тебе сюрприз. Только не выдавай меня. Типа я ничего не говорил.

– Хорошо. Спасибо, Джин Хо. Извини, что…

– Всё нормально. Я понимаю. Бывает. А где Кэти?

– Она должна быть уже за кулисами. Я видела её, всех ребят там несколько минут назад.

– Пойдём, провожу тебя.

Я кивнула. И мы пошли. Моё сердце постепенно смягчилось, когда я мысленно проанализировала всю ситуацию. Мне хотелось оглянуться и снова посмотреть на Чон Иля. Но я запретила себе делать это. Мы всё равно встретимся. Мне надо лишь научиться доверять.

Глава 40

Я осторожно выглядывала из-за кулис на сцену. Открытие Международного музыкального фестиваля уже началось. Ведущий Джин Хо вместе с актрисой Хани приветствовали зрителей на корейском и английском языках. В зале находилось несколько тысяч человек. Яркая подсветка сияла по углам, создавая эффект волшебства. С самого детства я втайне мечтала выступать на больших площадках, в крутых концертных залах, мысленно рисовала, как сижу за красивым белым фортепиано, играю чудесную мелодию, а потом все аплодируют мне. Но почему-то всегда я словно стирала ластиком свою мечту, не дорисовывая картинку до конца. Когда я представляла, как раздаются аплодисменты, меня охватывал жуткий страх и трепет. А правда ли, что я заслужила быть на такой прекрасной сцене? Умею ли играть хорошо? В моей памяти слишком долго жила последняя фраза отца о том, что музыка – не моё. Я с ужасом вспоминала разбитый инструмент и обещала себе однажды бросить музыку. Но не смогла. Мои пальцы автоматически наигрывали бесконечные композиции, даже не прикасаясь к клавишам. Я понимала, что музыка – мой воздух, и он нужен мне ежедневно. И вот я оказалась здесь, в центре Сеула, в одном из лучших залов мира. Мои мысли будто построили мост, который вёл от прошлого к настоящему, показывая мой собственный музыкальный рост. Девочка, дрожащая от слов, брошенных несколько лет назад, повзрослела, стала сильной, знающей себе цену. Раньше я думала, что родные должны поддерживать и принимать членов семьи такими, какие они есть, не унижая. Мы ведь одна семья. Родители или супруги не могут обижать друг друга, потому что любят. Но любовь порою приобретает весьма разные и странные формы. Ты продолжаешь считать, что это любовь, а ею оказывается иное чувство – привычка, контроль, обладание, а может, и ещё более неприятные версии. Я не задумывалась об этом прежде. Была маленькой и глупой. Наивно полагала, что папа прав, если так сказал. А слова, которые он выплёвывал тогда, по сути, вообще не имели ко мне отношения. Он говорил про себя, бередил собственные раны, уничтожал себя с моей помощью. А может быть, таким жестоким методом он хотел сделать меня сильнее, научить играть лучше? Как бы там ни было, теперь всё уже не имело значения. Я не знала, что взрослые тоже совершают ошибки. Иногда даже самые близкие люди причиняют боль, потому что сами полностью не понимают, что делают больнее любимому человеку или же специально разбивают сердце тому, кого безрассудно любят. Только какой смысл в такой любви? От неё холодно всем.

Я рада, что моя мама осознала это. Кажется, время, которое мы вынуждены были провести вдали друг от друга, помогло ей прийти к правильному выводу. Человек должен быть счастливым. Внутри него просто обязан гореть огонёк счастья. И если кто-то вечно дует на это маленькое пламя, то самым разумным будет сбежать от такого человека. Я немало преодолела на своём пути. Тем не менее сейчас я отчётливо осознала, что заслуженно находилась в этом месте. Я уже показала свои музыкальные способности, доказала, что музыка – это моё призвание. Поэтому я должна жить для себя, не пытаясь никому угодить, ни подружкам, ни близким людям. И не нужно вести бесконечные диалоги в голове с тем, кто разрушал меня, бил морально по моим мечтам. Пришло время оставить прошлое навсегда. В ту же секунду я почувствовала, как сзади кто-то дотронулся до моего плеча. Я резко развернулась.

– А-а. Это ты, – с придыханием проговорила я.

Неужели я могла подумать, что мой отец пришёл каким-то фантастическим образом поддержать меня? Да уж, от волнения моя крыша поехала.

– Я буду петь только для тебя. Эта песня о тебе, – шепнул Чон Иль перед выходом на сцену.

Я улыбнулась.

Кореец уже почти вышел на сцену, но я схватила его за руку и спросила:

– Почему ты ушёл из агентства?

– Потому что я люблю тебя, – подмигнул парень.

Через несколько секунд зазвучала нежная музыка. А потом айдол Джун запел. Меня охватила холодная дрожь. Я даже обняла себя и потёрла пальцами свою открытую кожу повыше локтей. Голос Чон Иля был невозможно ароматным, будто духи. Его мечтательные и меланхоличные нотки превращались в чарующий и особенный тембр. Подглядывая за ним из-за кулис, я широко улыбалась. До меня лишь сейчас дошло, что мой парень – айдол.

– Обожаю эту песню. – Ко мне подошла Ксу. – Джун – мой биас.

– Что? – нахмурила я брови.

– Ты не знаешь, что такое биас?

– Нет.

– Подруга, если ты встречаешься с айдолом, то пора выучить некоторые слова, чтобы шарить в k-pop.

– Я не…

– Не надо отрицать. Уже все знают, что ты девушка Джуна.

– Все?

Палец Ксу быстро-быстро забегал по экрану смартфона. Через три секунды она показала мне пост в соцсети. Фотография, где я с Чон Илем на озере в Чхунджу. А под ней подпись: «Моя девушка. Талантливая пианистка и самая лучшая». Этот пост опубликован в его аккаунте сегодня утром. У меня чуть не отвалилась челюсть.

– Здорово я удивила тебя? Вот тихоня. Столько недель скрывала, – сказала Ксу и положила телефон в карман пиджака.

– Я и сама только недавно узнала, что он айдол, – ответила я, кивнув на сцену.

Я хотела добавить кое-что ещё, но Ксу приложила указательный палец к губам, призывая меня замолчать и послушать вторую песню в исполнении Джуна.

– У всех айдолов какая-то интрига перед припевом. Это новая песня. И она мне тоже нравится очень сильно, – прошептала Ксу.

– Ты не объяснила, что означает то слово. Би…

– Биас – это любимчик. Типа краш. Вообще-то правильно говорить «баес». Но все почему-то игнорят эту букву и читают по-другому.

– Понятно. Любимчик. Хм.

– Даже не думай ревновать ко мне. У меня есть парень, его зовут Фабьен.

– Угу.

Ксу показала мне большой палец вверх и направилась к остальным ребятам из нашей группы.

Песня подходила к концу, и у меня начали дрожать пальцы. Скоро мой выход. Боже! Музыка затихла. И через секунду Чон Иль оказался возле меня.

– После этой песни я стану твоей главной фанаткой, – сказала я.

– И чем я заслужил такое счастье? – улыбнулся Чон Иль и взял меня за руки.

Его ладони были тёплыми и ласковыми. Я почувствовала, как дрожь стала исчезать.

– Мне придётся делить тебя со всем миром. Это трудно. Я ревнивая.

– Но мне тоже придётся делить тебя со всем миром. Любить талантливую пианистку непросто. Однако мы справимся. Каждый новый день приближает нас к счастью, к встрече друг с другом, к той жизни, о которой мы мечтали.

– Ты прав. Главное, что мы вместе.

– Дана Кошель! – объявили ведущие в один голос.

Я вздрогнула и пошла на сцену.

Глава 41

Всё, что я помнила, когда находилась на сцене, сияло в моих глазах отблесками молний. Белое фортепиано. Когда я увидела его, моё сердце будто взлетело вверх на воздушном шаре. Сотни раз я репетировала на тёмно-коричневом инструменте. И только сейчас впервые встретилась со своей мечтой. Мне в одно время стало и жарко, и холодно. Та картинка, которая жила в моей голове многие годы, вдруг возникла наяву. Это было странное ощущение. А потом вспыхивал в разуме мой поклон зрителям. Белоснежного цвета скамейка возле инструмента. Я автоматически присела, поправив платье. Мне хотелось ещё раз обернуться на публику в зале. Но я знала, что лучше этого не делать. Тысячи пар глаз могут заставить меня сбежать. И тогда это могло стать самым глупым появлением на сцене за весь фестиваль. Я бросила взволнованный взгляд на клавиши. Неужели опять воспоминания из прошлого испортят всё, чего я так упорно добивалась? Но нет. Перед глазами не расплывались фрагменты разбитого инструмента. В ушах не звучали ранящие слова. Как раньше уже не будет. Чон Иль говорил, что нас никто не сделает счастливыми, пока мы сами ими не станем. Счастье, когда обретаешь себя, принимаешь себя такой, какая есть, с прошлым, с недостатками и победами, со всем. За секунду до того, как мои пальцы почти коснулись клавиш, я поняла, что была не права, считая, что не заслуживаю внимания парней, успеха в музыке. Тогда я не знала, что не надо было слушать других. А если и приходится слушать, то не воспринимать информацию на все сто процентов. Следует брать важное и отмахиваться от негатива. Я осознала это благодаря Чон Илю и тем ситуациям, в которых оказалась. Музыка разлилась по залу. Играя Бетховена, я погрузилась в особое медитативное состояние. Несмотря на то что соната № 8 «Патетическая» отражала мой эмоциональный настрой, в котором смешались борьба с жизнью, нежная мольба, бесконечные вопросы, поднимающиеся на волнах судьбы, размышления о будущем, я чувствовала, как приближалась к счастью. Величественное произведение проникало глубоко в моё сердце. Каждая клеточка моего тела отзывалась на возвышенную мелодию. Ближе к финалу я стремительно понеслась вниз, словно с потоком воды. Я не боялась падения. Чарующий водопад из нот взволнованно подбрасывал меня. Радостное предчувствие охватило моё сознание. Я сделала это. Шум аплодисментов непривычно оглушил меня. Я даже растерялась немного, продолжая сидеть возле фортепиано и мечтать сыграть снова. Но я заметила появление ведущих на сцене и поднялась со скамеечки. Поклонившись, я уже хотела отправиться за кулисы. И застыла от неожиданности. Ко мне подошёл Шин Чон Иль с большим букетом красных роз. Повсюду раздавались вспышки фотокамер. Я взяла цветы с благодарной улыбкой. Парень двинулся в сторону кулис. Я последовала за ним.

– Дана, молодец! Это было даже лучше, чем на генеральной репетиции, – первой встретила меня Ли Соён.

Я остановилась и несколько минут обсуждала с миссис Ли своё выступление. В моём лбу просто был пожар. Настолько сильны были эмоции в такой вечер. Я отчаянно сжимала букет в руках. Потом поняла, что потеряла из виду любимого корейца. Оглядевшись по сторонам и не найдя знакомой фигуры, я покусала губы.

– Тебе кто-то звонил или писал, потому что я сидела рядом с твоей сумкой. И в ней несколько раз вибрировал мобильник, – сказала Кэти, проходя мимо меня на сцену.

– Хорошо. Удачи тебе!

– Спасибо!

Я вытащила телефон из сумки и проверила. Это были звонки от Регины и моих одногруппниц, десятки сообщений от мамы и Валерии Михайловны Бабаниной. Преподавательница написала, что сейчас они всей группой смотрели в музыкальном колледже моё выступление. «Ты гордость нашего колледжа. Я с первого занятия поняла, что у тебя невероятный музыкальный дар. Рада быть твоим педагогом», – сообщила Валерия Михайловна. Её слова растрогали меня. Именно благодаря моей преподавательнице я находилась здесь. Это она подтолкнула меня побороть свои страхи, зашвырнуть подальше неуверенность и продемонстрировать миру, на что я способна. И конечно, если бы я не поехала в Сеул, то не познакомилась бы с Чон Илем, лучшим парнем на планете. Я отправила в ответ несколько фраз, наполненных благодарностью, и снова засунула смартфон во внутренний карман сумки. Всем остальным отвечу позже. От Чон Иля не было ни звонка, ни сообщения.

Вдохнув аромат роз, я уже хотела пойти в зрительный зал, чтобы посмотреть оставшуюся часть программы, но вдруг заметила среди цветов маленькую открытку с танцующим павлином. Быстро вытащив, я перевернула её и прочитала: «Встретимся после концерта. Чон Иль». Улыбка расцвела на моём лице. Честно, я немного волновалась, что он подумает о моей игре. Да, я видела реакцию зала, получила комплименты от мастеров. Но мне было важно узнать мнение парня, в которого я влюблена. Он назначил мне свидание. Так романтично. Ведь для меня всё это было впервые. Первые цветы от молодого человека. В предвкушении скорой встречи я мысленно захихикала от счастья.

В финале концерта я вместе с группой студентов вновь вышла на сцену. К нам присоединились и наши преподаватели из Международной школы музыки, а также члены жюри. Всем нам вручили памятные подарки в красивых пакетах. Разноцветное конфетти сыпалось на нас сверху. Аплодисменты громко звучали в моих ушах. А потом занавес закрылся. Я продолжала улыбаться. Этот корейский вечер останется в моём сердце навечно. Попрощавшись с миссис Ли, я вместе с Ксу и Кэти вышла на улицу.

– Девочки! Представляете, уже десять часов, – произнесла Кэти, посмотрев на экран своего смартфона.

– Да, время пролетело быстро. А такое чувство, что мы только вчера прилетели в Сеул, – согласилась Ксу.

– Это похоже на сказку. Мы часто ныли на репетициях, а теперь концерт завершился, – добавила я.

– Ну да. Твоя история любви определённо похожа на сказку, – в один голос сказали Ксу и Кэти.

– Ах вы! – вспыхнула я и, не удержавшись, снова понюхала розы.

– Не парься. Лично я за тебя рада, – произнесла китаянка и приобняла меня за талию. – Ты хорошая девушка и заслуживаешь счастья.

– А я рада за вас обеих. И за себя тоже. Мы ведь все абсолютно случайно встретили здесь любовь. Думаю, у каждой из нас она по-своему похожа на сказку, – заметила британка.

– Точно, – ответила Ксу.

Я кивнула.

– Куда пойдём? – спросила Кэти.

– Дождёмся всех и тогда решим. Думаю, это ночь нашего триумфа, и отмечать мы должны все вместе, – произнесла китаянка.

– Девочки, я не смогу. Меня ждут, – тихо проговорила я.

У Кэти зазвонил телефон.

– Кажется, меня тоже ждут. Увидимся позже. Или завтра. – Помахав рукой, Кэти сбежала со ступенек.

– Пока! – крикнули я и Ксу.

– Давай. Иди. К своему айдолу, – усмехнулась китаянка и подтолкнула меня к ступеням.

И я с застенчивой улыбкой быстро направилась в сторону чёрного автомобиля, возле которого стоял Чон Иль.

Глава 42

Меня переполняли эмоции. Мы ехали через центр Сеула, и я находилась в полном очаровании от увиденного. Тысячи фонарей подчёркивали ночную красоту города. Радужный свет рекламных вывесок, остроконечных небоскрёбов уносил меня в сказку. Мне казалось нереальным всё, что я видела. Я даже зажмурилась на несколько секунд, чтобы убедиться, что не сплю. На моих коленях лежал пакет с подарками от организаторов Международного музыкального фестиваля, и это было главным доказательством того, что всё, что со мной произошло, случилось на самом деле. Я преодолела свои страхи, смогла побороть неуверенность, пусть не до конца, но важные шаги в этом направлении уже сделаны. Подумать только, что всего месяц назад у меня не имелось никакого желания ехать на какой-то фестиваль в Южную Корею. Были минуты, в которые я жалела, что выиграла тот конкурс пианистов. Но сейчас я миллион раз мысленно благодарила Бога, свою преподавательницу по фортепиано, которая подтолкнула меня к тому, чтобы найти себя, убедила использовать шанс, который подарила мне судьба. Я взглянула на Чон Иля, который уверенно управлял автомобилем, и моё сердце понеслось с новой скоростью.

– Почему ты на меня так смотришь? – спросил кореец, отрывая на мгновение взгляд от дороги и улыбаясь мне.

– Хочу запомнить этот момент. Ты и я. Ночной Сеул. Красивый фестиваль, – прошептала я.

До меня вдруг дошло, что, возможно, такое больше не повторится. Послезавтра я возвращаюсь в Россию. И мысль о том, что не будет ежедневных встреч с Чон Илем, больно ущипнула мою душу. Как я смогу жить без него?

– Понимаю. Прекрасный вечер. Но я хотел бы, чтобы подобных моментов было у нас много. И впереди будут ещё более восхитительные свидания. Я обещаю, – ответил Чон Иль, нежно накрыв своей правой ладонью мои руки, лежавшие на пакете.

– Верю. Надеюсь.

– Твой голос звучит так, будто ты вот-вот расплачешься. Или сомневаешься в том, что я сказал.

– Чон Иль! Просто я знаю, что мы не можем…

– Дана!

Я закатила глаза, пытаясь сдержать себя. Больше не буду реветь. Я же обещала себе. Почему так трудно выполнять обещания, данные самой себе? Почему для других людей мы готовы на всё, но на себя мы порою забиваем? Это неправильно. Гораздо важнее сдерживать лишь те обещания, которые ты ставишь для себя. Я сделала глубокий выдох.

– Моя девочка, запомни. Мы можем быть вместе.

Чон Иль твёрдо держал руль одной левой рукой. Это меня зацепило. Я вспомнила, что с самого первого дня мне очень понравились его руки.

– Но ты айдол. А как же свидания под запретом и ещё куча других ограничений, о которых говорил тот менеджер? – возразила я.

Конечно, мне безумно было приятно слышать именно эти слова от парня, который сидел на троне в моём сердце. Мы можем быть вместе. Я хотела этого. Хотела быть только с ним. Однако после завершения концерта, комплиментов, успеха на меня вдруг напала странная пустота.

– Я перешёл в другое агентство. И в моём новом контракте нет строгих правил, особенно пункта по поводу личной жизни. Поэтому сегодня я опубликовал наше фото в своём аккаунте. Не хочу скрывать от поклонников собственные чувства. Пусть знают, что я люблю тебя.

– Значит, агентство разрешило тебе любить меня?

– Дана! Даже если бы не разрешило, я бы всё равно выбрал тебя. Но менеджеры нового лейбла сказали, что отношения могут ещё больше привлечь внимание к моему творчеству, так что они не будут вмешиваться.

– Боже, как всё сложно! Одни считают, что отношения – помеха, другие полагают, что это дополнительное привлечение внимания аудитории. Шоу-бизнес – такая трудная система.

– Согласен. У каждого свой взгляд на построение карьеры. Но я думаю, что творческий человек должен иметь собственное мнение и не реагировать, к тому же остро, на всё, что говорят о нём. Ты ведь уже сталкивалась с хейтом, поэтому понимаешь.

– Ну да.

– Никто не встанет между нами. Наша судьба только в наших руках.

– Чон Иль, а твоя семья? Родители и сестра не против?

– Я думал, что ты уже догадалась. Ты им очень понравилась.

– Просто твой отец… У него, наверное, чересчур традиционные взгляды.

– Об этом не волнуйся. Он сказал мне, чтобы я не потерял тебя из-за карьеры. Поэтому я пообещал отцу, что если придётся делать выбор, то я точно выберу любимую девушку, а не сцену.

– Серьёзно? – От волнения я крепко вцепилась в плечо парня.

– Да. Больше никаких секретов. В любви не должно быть тайн. Помнишь, я говорил тебе? Только тогда я боялся признаться в том, что я и есть тот айдол Джун, потому что не хотел терять лучшую девушку в мире.

– Ты милый.

Я улыбнулась.

– Всегда продолжай улыбаться. У тебя великолепная улыбка. Я сделаю всё, чтобы ты никогда больше не плакала. Просто давай обо всём говорить. Я осознал, что в отношениях важна откровенность.

– Ты прав. Давай делиться всем.

Чон Иль поцеловал меня в щёку.

– Я так долго и нервно ждала этот фестиваль. А сейчас он уже завершился, и мне почему-то немного грустно.

– Это первый концерт в твоей жизни?

– Если иметь в виду такого масштаба, уровня, то – да. Я с детства выступала на разных местных мероприятиях. Но, конечно, это совсем другое.

– Когда я готовлюсь к сольному концерту, то нахожусь в приятном предвкушении. Меня одновременно охватывает расслабление и волнение. Но затихают аплодисменты, и после концерта я остаюсь один, тогда волны одиночества и опустошения накрывают меня. И я знаю, что в этом плане я не одинок. Многие артисты k-pop срываются. Некоторые агентства молчат об этом. Однако те, кто вертятся в одних кругах, знают цену успеха. Про психические расстройства говорят неохотно, потому что из-за этого приходится делать перерыв в получении прибыли. На нас просто делают деньги. А мы просто любим музыку и хотим дарить людям счастье. Я всегда хотел радовать других красивыми песнями. Иногда слова из песни могут кому-то поднять настроение или даже спасти жизнь.

– У тебя здорово это получается. От твоего голоса на моей коже всё ещё мурашки.

– Спасибо!

– Это правда.

– Я хотел сказать, что ты получила порцию счастья или, по крайней мере, приблизилась к нему на этом фестивале. Да, круто! Да, всё красиво и блестит. Но это внешняя красота, а внутри мы остаёмся обычными людьми, которые мечтают просто выспаться и поесть мороженое.

– Я думала, что эффект будет более длительный. А сейчас поняла, что это просто такая работа: отыграть концерт и продолжать заниматься повседневными делами. Ты показал мне, что звёзды могут иметь те же проблемы, что и ребята из самой обыкновенной семьи.

– Айдолы тоже люди.

– Ага. Я вот думаю, как мне тебя называть теперь. Джун или Чон Иль? Или мистер Шин? А может, просто Чон?

– Как угодно, но только не Джун. Это творческий псевдоним. Не хочу лишний раз привлекать внимание прохожих.

– Хорошо, мой любимый.

– Такое обращение мне нравится больше всего. Очень нравится.

– А куда мы едем? – заулыбалась я.

– Ко мне домой.

– Что?

– Ты не хочешь?

Ну вот опять. Я снова превратилась в стесняшку. От отчаяния я легонько хлопнула себя по лбу.

– Вообще-то я устала и хотела бы поехать…

– Дана, о чём ты подумала?

– Ни о чём.

– А если честно?

– Я не могу поехать к тебе домой. Тем более сейчас, так поздно ночью. Это неправильно.

– Кажется, я догадываюсь, что ты могла накрутить в своей умной голове.

Я удивлённо взглянула на Чон Иля.

– Я просто приглашаю тебя на свидание. Да, в мою квартиру. Но совсем не для того… Я не такой парень. Я человек азиатской культуры. И никогда не позволю спешить в главных вопросах. Я лишь хотел, чтобы мы вместе отметили праздник музыки, на котором мы сегодня с тобой были. Я знаю, что ты скоро уезжаешь. Поэтому хотел провести с тобой как можно больше времени. Пусть всего лишь на одну минуту больше, но для меня это уже великий подарок.

Машина затормозила. Кореец внимательно смотрел на меня. И я не знала, как поступить.

– Ты моя история любви. Навсегда. Даже несмотря на расстояния, мы будем вместе, – хриплым голосом произнёс Чон Иль. – Просто доверься мне. Я доверяю тебе. Любой другой айдол вряд ли бы пригласил фанатку в свой дом, чтобы она наделала сотни снимков и продала их СМИ.

Серьёзный тон, которым говорил парень, постепенно перешёл в шутливые нотки.

– Фанатку? Так я для тебя всего лишь фанатка? – Мои глаза расширились. Я упрямо поставила руки в боки.

– Как красиво ты надуваешь губки. Так и хочется поцеловать. Ты сама мне после выступления сказала, что будешь моей главной фанаткой. Не могу же я не позвать в гости такую удивительную девушку. Я влюбился в тебя с первой секунды. Ты тогда фотографировала цветущие деревья и сама выглядела как солнечный цветок.

– Не знала, что ты наблюдал за мной.

– Я сразу почувствовал что-то странное. И лишь спустя пару дней до меня дошло, что я потерял голову от любви. Впервые.

Чон Иль прижался губами к моим губам.

– Люблю тебя до самых звёзд, – прошептал парень, оторвавшись от моих губ.

Я выглянула в окно. На чёрном небе было так много звёзд, что я не сдержалась и воскликнула:

– Посмотри, какое чудесное звёздное небо!

– Да. И ты чудесная. Пойдём любоваться звёздами с крыши. Так они кажутся ближе.

Мы вышли из автомобиля. В ночном апрельском воздухе смешались сладкие ароматы цветущих поблизости деревьев. И я решила, что не буду запрещать себе что-либо делать. Я буду жить полной жизнью каждый день. Если мне суждено было встретиться с Чон Илем, значит, так решила судьба. И я не имела права перечить. Лучше плыть по течению с тем, кто со мной на одной волне. Держась за руки, мы подошли к парадной двери. Кореец распахнул её, пропуская меня вперёд. А я задержалась на месте и, встав на носочки, прошептала ему почти в ухо:

– Ты главный герой моей жизни.

Шин Чон Иль тут же обнял меня крепко. И через несколько минут мы вошли в его квартиру.

Глава 43

Сначала Чон Иль провёл мне небольшую экскурсию по своему дому. И моя лёгкая усталость, которая появилась, когда мы ехали в машине, вмиг исчезла. Естественно, я предполагала, что после концерта мы куда-нибудь поедем, но почему-то думала, что просто в кафе. Сейчас, оглядываясь по сторонам, я не могла поверить, что нахожусь в гостях у парня, причём наедине, да ещё ночью. Такое точно не могло мне присниться! Если бы мне кто-то сказал месяц назад, что я буду здесь, в Сеуле, в двухуровневой квартире айдола Джуна, то я бы не поверила. Может быть, даже пальцем покрутила бы у виска или что-то в этом духе. Однако сейчас я словно проснулась. До меня дошло, как внезапно моя жизнь изменилась. Я девушка Шин Чон Иля. А любовь и правда меняет человека.

– Я переехал в эту квартиру полгода назад. До этого я жил в общежитии, которое принадлежало агентству, – сказал Чон Иль.

Гостиная в светлых тонах была настолько большой, что в ней можно танцевать.

– Здесь очень красиво, – ответила я.

– Подожди меня минутку. Я скоро позову тебя.

Я кивнула. Затем осторожно присела на чёрный кожаный диван. Не успела я подумать, как в проёме двери показался Чон Иль и элегантным жестом руки пригласил войти в кухню.

Посреди кухни находился деревянный прямоугольный стол с четырьмя стульями. По уголкам этого стола стояли зажжённые маленькие свечи в форме сердечек. В центре него расставлены тарелки с незнакомыми мне блюдами и стаканы с трубочками, в которых был какой-то напиток, похожий на молочный коктейль. Мне понравилась милая сервировка. Рядом был другой стол белого цвета, на котором можно готовить. Сейчас на нём лежали три коробки пиццы. Вся кухня выглядела очень современно и была выдержана преимущественно в сливочном оттенке.

– Это токпокки с овощами и яйцом, – начал объяснять Чон Иль, когда мы сели за стол. – И обязательно попробуй салаты из водорослей и кимчи.

– Спасибо! – улыбнулась я.

Я ела медленно, тщательно пережёвывая каждый кусочек. Мне не хотелось никуда торопиться. Когда моя тарелка опустела, я вдруг поняла, какой голодной была после концерта. Потом вспомнила, что из-за фестиваля я вообще сегодня почти ничего не ела. Всё время ушло на репетиции и ни одной минуты на то, чтобы подкрепиться.

– Очень вкусно, – произнесла я.

– Я рад, что тебе понравилось. Я немного переживал, когда выбирал блюда. Потому что я хотел, чтобы наше романтическое свидание запомнилось тебе надолго.

– Оно запомнится навсегда.

Чон Иль взял меня за руку.

– А теперь очередь десерта, – кивнул парень на напиток в стакане и пододвинул ко мне тарелочку с корейскими вафлями. – Между прочим, эти вафли мои самые любимые – с шоколадом и бананом.

– Вау! – воскликнула я после того, как попробовала выпечку.

Затем я потянула из трубочки коктейль.

– Такой сладкий и освежающий, – проговорила я. – А из чего сделаны эти шарики?

– Из тапиоки. Этот напиток называется бабл-ти, – ответил Чон Иль и тоже отпил из своего стакана. – В составе чай, молоко и сок ягод.

– Как интересно! Необычный вкус. Я впервые пью этот напиток.

– Он очень популярен у молодёжи.

– Я не слежу за трендами.

– K-pop-индустрия обязывает следить за модой.

– Понятно.

– Ну что? Теперь очередь пиццы? – Чон Иль махнул рукой в сторону коробок, возвышавшихся на соседнем белом столе.

– Не-е-ет. – Я отчаянно замотала головой. – Я переела. В меня уже точно не влезет. Да и за фигурой надо следить.

– Ты красивая. Иногда можно баловать себя вкусняшками. Не будет стресса, – сказал кореец, но всё-таки встал из-за стола.

– Спасибо за этот чудесный вечер, вернее, чудесную ночь! – проговорила я.

– Тебе спасибо, что согласилась на свидание со мной.

И тут я хлопнула себя по лбу, потому что вспомнила про вчерашнюю покупку.

– Что-то случилось? – напрягся парень.

– А где моя сумка? – Я растерянно огляделась по сторонам.

Мы пошли в гостиную. Через пару минут Чон Иль протянул мне мою сумку. Я быстро покопалась в ней и наконец-то нащупала тот самый пакет.

– Не подглядывай, – прошептала я, отвернувшись от корейца и украдкой вытаскивая упаковку.

Но Чон Иль продолжал дразнить меня, заглядывая то с одной, то с другой стороны позади меня.

– Какой ты нетерпеливый! – ответила я и, повернувшись, дала ему пакет в руки.

– Что это? – повертев в руках, спросил Чон Иль.

– Подарок. Моя очередь вручить тебе парную вещь. Учусь мыслить по-корейски, – хихикнула я.

– А-а-а.

Чон Иль раскрыл пакет и вытащил чёрную футболку, на которой был нарисован котик в профиль, держащий в зубах одну длинную нить спагетти, которая обрывалась прямо посередине.

– Супер! А где же продолжение? – поинтересовался парень, приподняв брови. – Связанные спагетти. Так мило.

– Угу. Забавно. Продолжение на моей футболке, которую ты увидишь, когда приедешь ко мне.

– Отличная идея! По этим футболкам нас точно вычислят.

– Разве теперь это важно? Ты ведь уже всем объявил, что твоё сердце занято.

– Ты про пост? Да. Но ты ещё не сделала этого. Так что жду нашу фотку в твоих соцсетях. А потом будем носить парные футболки.

– Договорились.

– Я люблю тебя.

В ответ я показала сердечко, скрестив указательный и большой пальцы.

Позже мы сидели на террасе, наблюдая, как на ночном небе кто-то красиво вышивал звёзды. Чон Иль заботливо укутал мои ноги пледом, поскольку в капроновых колготках всё же было прохладно апрельской ночью. Я положила голову ему на плечо и неторопливо пыталась считать мерцающие точки.

– Чон, отсюда они гораздо ближе, чем когда смотришь на них, стоя на земле.

– Да. Потому я и выбрал именно эту квартиру. Сначала побывал на террасе и только после согласился купить. Когда я был маленьким, мама говорила мне, что появление каждой новой звёздочки на небе означает исполнение чьей-то мечты.

– Красивая мысль.

– Человек воплощает своё желание в жизнь и приближается к счастью.

– Ты счастлив сейчас?

– А ты?

– Я первая спросила.

– А я, как джентльмен, уступлю тебе ответить первой.

Я показала ему кончик языка в левом уголке рта и слегка обидчиво отвернула голову в другую сторону. Мне хотелось узнать, что чувствует этот парень. Пройдёт всего несколько десятков часов, и все наши слова, объятия и поцелуи останутся в воспоминаниях. Я боялась признаться в своём новом страхе – потерять его. Но говорить об этом в такую нежную апрельскую ночь я точно не желала. Не стоит портить время, что у нас осталось, на очередное выяснение отношений, на обещания, которые вдруг могут оказаться пустыми, на лишние слёзы. Пора привыкнуть жить здесь и сейчас. В эти минуты мы вместе. Наша любовь излучает ласковый свет, как луна, что указывает путь в ночи. Так зачем огорчать себя днями, которые ещё не наступили? Всегда есть шанс, чтобы сделать будущее лучше. Несмотря на лёгкую меланхолию, растекавшуюся в груди от моего скорого отъезда, глубоко во мне вдруг проснулась надежда. Я просто буду верить, что если нам суждено встретиться, то мы непременно встретимся. И солнце по-прежнему будет согревать нас. Мы улыбнёмся друг другу снова. Я верила.

– Дана, почему молчишь?

– Молчание – тоже ответ.

– Догадываюсь, что это всё-таки да.

Я вновь повернулась и, прижавшись к корейцу как можно крепче, три раза кивнула.

– Я рад.

– А ты? Ты не ответил на мой вопрос.

– Думаю, ты знаешь ответ. Когда ты со мной, я самый счастливый человек на планете.

Чон Иль наклонился и поцеловал меня.

– Приближаясь к тебе, я приближаюсь к счастью, – прошептал он.

– Я люблю тебя. Сильно-сильно.

Парень вытащил телефон из кармана и включил на небольшой громкости песню. Затем положил мобильник рядом на скамейке.

– Эта песня о нас, – тихо сказал Чон Иль.

– Переведи, – попросила я. – И кто поёт?

В первую очередь мне понравилась мелодия. Потом я почувствовала, как незнакомые, но очаровательно звучащие фразы проникают в душу.

– Группа B1A4. Песня называется «You and I», и она частично на японском языке.

– Оу. Так ты не знаешь полностью перевод песни «Ты и я»?

– Я знаю японский язык.

– Ты не говорил этого.

– Но ты же слышала наш разговор с тем японцем, который в тебя влюблён и у которого нет никаких шансов отнять тебя у меня.

– Ха. Чон Иль! Не напоминай про Сэдэо. Особенно сейчас, когда у нас наконец-то настоящее, можно сказать, официальное свидание. И вообще я думала, что тогда вы разговаривали на корейском.

– Мы перекинулись фразами на обоих языках.

– А какими языками ты ещё владеешь?

– Об этом расскажу в нашу следующую встречу.

– А когда она состоится?

– Скоро. Слушай. «Неважно, под каким небом мы находимся. Независимо от того, в каком городе мы живём. Мы связаны…».

Нежный шёпот Чон Иля, которым он сообщал смысл песни, завораживал меня. К тому же через текст этой композиции я уловила то, что хотел донести до меня мой парень. Мы будем вместе несмотря ни на что. Это окончательно успокоило меня, и, погрузившись в сон, мой разум продолжал автоматически напевать слова: «…О, ты и я, я верю в это…».

А когда через полчаса я открыла глаза, то моему взору предстал дивный розово-жемчужный рассвет. Чон Иль едва прикоснулся губами к моей щеке. Что может быть романтичнее, чем встречать рассвет с любимым человеком на крыше его дома в самом центре Сеула? Да, сейчас я с уверенностью могла заявить, что эта ночь после концерта будет жить в моём сердце вечно.

Глава 44

В начале августа я стояла в аэропорту возле тех ворот, откуда появлялись пассажиры недавно прибывшего самолёта. Моё сердце то замедлялось, словно готовясь к забегу на длинную дистанцию, то ускорялось так, будто марафон подходил к концу. Я старалась не реагировать на сердечные капризы, потому что знала, что в такой день невозможно быть расслабленной. В нервном ожидании я пару раз встряхнула рукой свои кудрявые локоны. Впервые в жизни накрутилась на бигуди. И теперь я непривычно покачивала головой из стороны в сторону, чтобы почувствовать, как немного короткие из-за кудряшек волосы весело подпрыгивают по плечам. На мне была чёрная футболка с милой кошечкой, которая втягивала в рот тонкую нить спагетти, обрывавшуюся на полпути. Тёмный верх идеально сочетался с белыми рваными джинсами. Регина одобрила этот наряд на первую встречу. Мы вновь сблизились с подругой. К тому же теперь у нас появились новые темы для разговоров – наши парни. Регина начала встречаться с Богданом. Он запал на неё ещё давно, просто долго не решался подойти. А потом у них всё получилось. Мама, конечно, в удивлении приподняла брови, увидев на мне такую дерзкую одежду. Но затем даже подняла большой палец вверх, принимая мой выбор. За минувшие три месяца, что я вернулась из Сеула, мама поняла, что её дочь выросла и стала вести себя иначе. Мы смогли преодолеть прошлое, переступили неприятные моменты и будто снова обрели себя, поднялись и пошли дальше. В нашем доме воцарилась совсем другая атмосфера благодаря моему внезапному увлечению k-pop и изучению корейского языка. В первый раз в моей жизни я осознала, каково это – наслаждаться летними каникулами. Раньше такого у меня не было. Естественно, я сильно скучала по Чон Илю, но мы ежедневно переписывались и созванивались, поэтому я не чувствовала слишком остро расстояния между нами. И ещё мне хотелось играть на фортепиано. Мои пальцы иногда автоматически принимались играть в воздухе, вспоминая какую-нибудь композицию. А вчера мама неожиданно заявила, что стоит купить электронное пианино, чтобы я могла заниматься дополнительно, когда мне хочется, а не только в колледже. Я мысленно прыгала на батуте от счастья.

Среди пассажиров не было Чон Иля. Конечно, ещё не все вышли. Но большая часть уже явно получили багаж, и теперь, когда мимо проходили люди со счастливыми улыбками от встречи с родными, на меня накатывала волна отчаяния. Айдол Джун не мог так поступить! Он обещал прилететь именно сегодня. Я достала телефон и уткнулась в экран, перечитывая внимательно билет Чон Иля, который он прислал мне несколько недель назад. Всё верно. Рейс сегодня. Время правильное. Надо ждать. Я вздохнула и вспомнила, как примерно три месяца назад, в конце апреля, уезжала из Сеула. Чон Иль провожал меня до международного аэропорта Инчхон. Мы остановились неподалёку от входа. Он в чёрной кепке, надвинутой почти на глаза, в чёрной маске. И я тоже в чёрной маске. Мы скрывались и веселились от такой маскировки. Главное, чтобы никто не узнал наши лица. Мы обнялись всего на секунду. В моих ушах продолжало звучать эхо его слов. Обещание новой встречи. Мой парень приедет ко мне. В моих глазах поселилась сверкающая улыбка, приправленная слезами. Я не могла сдержаться. В тот момент моё сердце и правда разбили напополам. Но когда я видела браслеты вечной любви на наших запястьях, то понимала, что временное расставание пойдёт лишь на пользу чувствам. Мы узнаем, как сильно любим друг друга. Я вырвалась из его рук и медленно пошла к зданию аэропорта. В моей руке пискнул смартфон. Сообщение от Чон Иля: «Я уже скучаю». Я обернулась. Кореец снова раскрыл свои объятия. И я побежала назад, к нему. Последние обнимашки оказались самыми крепкими.

– Девушка, не хотите мой автограф или селфи? – услышала я знакомый голос и оторвала взгляд от дальнего окна, в котором сияло красивое голубое небо. Оно напомнило мне в деталях мой отъезд из Сеула.

Подняв глаза, я увидела перед собой Чон Иля. В его пальцах была зажата ручка, которой он помахал напротив моего лица. Я отступила на шаг, пытаясь разглядеть его. Шин Чон Иль был одет в чёрную футболку с котиком, который поедает одну ниточку спагетти. Мой подарок. Наши парные футболки. Я еле сглотнула от неожиданности.

– Так вот какое продолжение! – воскликнул кореец, показав на мою футболку. Он стал рядом, чтобы сложился целый рисунок. – Круто! Ты не сказала, что наденешь эту футболку.

– Ты тоже не говорил, в какой одежде будешь, – ответила я с придыханием. – Привет, Чон Иль!

– Привет, моя Дана! – Парень обнял меня.

Его тёплые прикосновения вернули меня в то ощущение счастья, которое впервые накрыло меня с головой, когда я была в Южной Корее. На моих губах затанцевала улыбка. Мы, не договариваясь, оказались в одинаковой одежде. Это определённо хороший знак.

– Я боялась, что ты не приедешь.

– Я люблю тебя. А когда любишь, то не заставляешь девушку ждать.

В изумлении я уставилась на парня. Он сказал эти слова на русском языке.

– Что? Удивил тебя? Каждый день мы можем стать лучше и изменить себя, приблизиться к тому, что заставляет нас чувствовать себя счастливыми. Можно выучить новый язык, танец или что-нибудь другое. А ещё влюбиться и совершать необычные поступки ради любимого человека.

Достав из сумки маленький блокнот, я протянула его корейцу.

– Я всё-таки хочу получить твой автограф.

Мой обожаемый айдол Джун рассмеялся и быстро расписался на первой странице. Мы улыбнулись и вышли из аэропорта. За углом, вдали от посторонних глаз, я поцеловала Чон Иля. И пока длился наш поистине страстный поцелуй, полный долгого ожидания, тоски и безмерной любви, я чётко пришла к выводу, как важно научиться доверять самой жизни. Она всегда ведёт нас по тому пути, который в итоге подарит нам радость. Конечно, на дорогах любви часто возникают сложности. Но главное не забывать об одном. Каждый новый день приближает нас к счастью.

Примечания

1

Вымышленная песня, написанная автором.

2

Нетизен – гражданин интернет-общества, пользователь интернета, комментарии которого оказывают влияние на жизнь известных людей в корейской индустрии развлечений.

Content

Оксана Триведи
Приближаясь к счастью

Плейлист

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Примечания