Диана Адамова

Свет укажет

Иллюстрация на обложке – Хаш (Анна Акулова)

© Адамова Д., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Плейлист к книге «Свет укажет»

1. Mushmellow – «Looser»

2. 2WEI, Edda Hayes – «Survivor»

3. Eminem – «Lose Yourself»

4. Tones and I – «Dance Monkey»

5. Theory of a Deadman – «Angel» (acoustic)

6. David Guetta, Sam Martin – «Dangerous»

7. Poets of the Fall – «Sleep»

8. Andrea di Giovanni – «Got to Blame»

9. Timbaland, One Republic – «Apologize»

10. David Usher – «Black black heart»

11. From ashes to new – «Bring Me To Life» (Evanescence cover)

12. East 17 – «Thunder»

«Магия – это мост, – ответил он наконец. – Мост, по которому можно из видимого мира перейти в мир незримый. Чтобы усвоить уроки того и другого».

Пауло Коэльо «Брида»

Глава 1

Что бы вы сделали на моем месте? Как поступили бы?

Еще несколько лет назад, когда моя жизнь сделала кульбит и, как мне казалось, свернула куда-то не туда, я и представить не могла, что нечто подобное может произойти и мне откроются такие возможности, о которых обычный человек и мечтать не может.

Дар. Необыкновенный.

Вы хотели бы получить все и сразу? Я тоже захотела, глупо отказываться от такого шанса, пусть все и достигалось не естественным образом, а… сверхъестественным.

Семь лет назад наша семья потеряла бизнес. Отец позвал нас с братом в гостиную и сообщил:

– Собирайте вещи. Мы переезжаем.

– Куда? – спросил брат, и мы с ним переглянулись.

Мама сидела на диване и пустым взглядом смотрела в стену. Мы с Артемом не понимали, что происходит.

– В Серебряный Бор.

– Мы купили там дом? – с воодушевлением спросил брат и даже подпрыгнул с места.

Отец посмотрел на маму. По лицам родителей нельзя было сказать, что они собираются сообщить нам радостную новость.

– Нет, мы банкроты.

– Тогда как… – решила уточнить я, но папа меня перебил:

– Мы переезжаем к Толе.

Мне было тогда тринадцать лет.

Родителям пришлось продать квартиру, машину, но этого не хватило, чтобы выплатить долги.

Сначала мы переехали к дяде Толе – папиному брату. Перекантовались у него три месяца, а потом переехали в халупу в разваленной пятиэтажке на окраине города, которую отец купил в ипотеку.

О продолжении обучения в частной гимназии речи не шло. Стоило произойти несчастью, как отношение одноклассников ко мне изменилось: я стала для них неинтересной и скучной, а главное – неудачницей, они злорадствовали и не выразили ни капли сочувствия.

Подруги перестали звать меня на встречи и дни рождения. «Ты ведь все равно доучиваешься здесь последний месяц», – говорили они. Дружба закончилась.

Родители действительно не смогли оплатить следующее полугодие, и меня перевели в обычную школу, что находилась в нескольких кварталах от нового дома.

Новые одноклассники меня не приняли.

«Ты та самая Белокрылова?», «Это о твоем отце недавно рассказывали в новостях?», «Правда, что он не платил налоги?» – вот что их интересовало.

Когда я пыталась что-то объяснить или возразить, меня перебивали, не давая сказать ни слова.

Папа обанкротился вовсе не из-за уплаты налогов, он был честен и не признавал грязных методов ведения бизнеса. Но городские СМИ говорили о нашей семье всякое.

В школе меня обзывали, насмехались, да что там, меня травили. Я плохо училась, за что получала выговоры от родителей. Но вскоре они отстали от меня, ведь им приходилось много внимания уделять обанкротившейся фирме, на дочь времени не оставалось.

Тринадцать лет – трудный период в жизни подростка. Что мне нужно было делать? Как надо было поступить? Как надо было справляться с тем, что навалилось? Да и что я могла изменить в свои тринадцать…

Мне пришлось отрастить зубы. А чтобы не утонуть в болоте отчаяния, став в один момент никому не нужной и оказавшись без поддержки, я ухватилась за учебу. Именно она стала моей опорой, я бросила все силы на образование без каких-либо сомнений в будущих успехах.

И на следующий учебный год в класс пришла уже совсем другая я. Нападки одноклассников я игнорировала, а хорошие отметки пришли сами собой. И меня невзлюбили еще больше, но я научилась не замечать косых взглядов и шепота за спиной.

Жизнь выбросила меня из мягкого и комфортного состояния домашней девочки и заставила осваиваться в новом мире, который оказался очень жестоким. Я хотела выжить и боролась как могла. И теперь я такая же эгоистичная, как и весь окружающий меня мир, – делаю все только для себя, не обращая внимания на проблемы других.

В этом мире правят смелые, хитрые и целеустремленные, и, чтобы его покорить, останавливаться на достигнутом я не собиралась.

– Цель поездки? – поинтересовался у меня молодой пограничник на паспортном контроле.

– Обучение, – с немалой долей самодовольства заявила я и сделала спину ровнее.

Мужчина продолжил листать документ, поглядывая на меня через стекло. Потом одобрительно кивнул и поставил штамп.

– Хорошей поездки! – он протянул мне паспорт и нажал какую-то кнопку.

Открылась металлическая дверка, позволяя мне пройти. Я решила подождать своих спутников.

В Великобританию мы летели впятером: я, Инесса и Маша, с которыми мы учились в одном университете, и парни Никита и Богдан из другого томского вуза. Все мы выиграли гранты на летнее двухнедельное обучение в Лондонской школе экономики и сейчас совершали пересадку в Москве.

Весной в городе проводили конкурс среди третьекурсников вузов и выбрали самых достойных. В университетский грант входило только обучение и проживание. Билеты на самолет пришлось покупать самим. Только вот моим родителям даже это было не по карману. Что бы я делала без дяди, не знаю! Я ему благодарна за помощь.

– Юль, что он тебя спрашивал? – ко мне подошла Маша.

Терпеть не могу, когда сокращают мое имя. Я не Юля, а Юлиана.

– Спрашивал, когда возвращаюсь, просил номер телефона оставить, – с сарказмом ответила я, наблюдая за ее реакцией.

С Машей и Инессой я познакомилась после конкурса. До этого мы даже не знали о существовании друг друга, а парней впервые увидела только вчера в аэропорту.

Брюнетка опустила глаза – обиделась.

Я трудно схожусь с людьми, и у меня всего одна близкая подруга. С остальными я общаюсь, только если от этого будет какая-то польза или выгода. Пустой треп и хиханьки-хаханьки мне неинтересны.

Первая часть перелета Томск – Москва пришлась на ночь, и мы весь полет спали. Сближаться с попутчиками я не планировала. Отучимся, вернемся через две недели, и ничего, кроме «привет-пока», нас не будет связывать, поэтому смело отшила Машу с ее любопытством.

Через несколько минут к нам подошли остальные.

– Теперь можно и по дьюти-фри прошвырнуться! – сказал Богдан и спрятал в рюкзак паспорт с посадочным талоном.

– Пойдем, я хочу купить себе косметику! – Маша схватила Инессу под локоть и уже была готова бежать.

Девчонки-подружки учились в одной группе экономистов. Богдан – инженер, непонятно, как он затесался в нашу компанию. Зачем ему школа экономики? Никита – лингвист. Только взглянула на него и сразу поняла: ботаник. От этого прозвища я и сама недалеко ушла.

Пять разных, непохожих друг на друга студентов. Инесса с короткой стрижкой, всегда в джинсах и толстовке. Маша – девочка-девочка, вся нежная. Немного полный Богдан уже отрастил бороду в свои двадцать. Рослый Никита с коротким ежиком и сутулый. Наверное, из-за своего роста.

И я – высокая, в спортивном костюме, с коротким русым хвостом на макушке. То, что я сейчас в московском аэропорту, полностью моя заслуга. Было приложено много сил, чтобы доказать, что я лучшая.

Хех, лучшая одинокая заучка – это про меня.

– Вы идите, а у меня дела есть, увидимся на посадке, – сказала я и, не дожидаясь ответа, развернулась.

Мало того что я не собиралась притворяться и играть в лучших подружек, бродя между стендами в дьюти-фри, так еще и денег у меня с собой не так много, глупо тратить их сразу. Впереди еще две недели в чужом городе.

Сверяясь с указателями под потолком, я двигалась сквозь шумную толпу вылетающих. В июле самый пик отпусков. Все спешили, бежали, толкались. Однажды я была здесь с родителями, но очень давно. Зато я помнила один закуток, где меня вряд ли кто нашел бы.

До нужного места я дошла вся взмыленная. Лавировала между чемоданами, колясками и стоящими посреди прохода пассажирами.

Закуток остался, но в нем появился вендинговый автомат.

– Кто только придумал его здесь поставить? – тихо пробурчала я себе под нос и огляделась.

Рядом стояла всего одна скамейка с тремя сиденьями, и все были заняты. Я села на пол напротив кофе-автомата, вставила в уши белые проводные наушники и включила музыку на телефоне.

У кофе-автомата шумела группа ребят, а через окно, что было рядом, доносился рев самолетных двигателей.

Даже с закрытыми глазами я почувствовала, что кто-то вторгся в мое личное пространство. Решила посмотреть и увидела перед собой долговязого подростка – одного из тех, который только что дико ржал, покупая кофе.

– Куда летишь, красотка? – осмелился он подкатить ко мне.

Я молча скептически оглядела парня, а он пригласил меня к автомату, где разливали кофейную гадость, предлагая вместе скоротать время до вылета.

Смелый. Пришлось ему ненавязчиво продемонстрировать неприличную конструкцию из пальцев, для ясности сопроводив ее словесно: если не готов предложить мне нормальный кофе, то нечего и подходить.

Смылся юный пикапер быстро, напоследок не забыв обозвать меня язвой и одарив злым взглядом. Не в первый раз я слышала подобное о себе.

Снова прикрыв веки, я откинула голову на стену, но не успела насладиться песней, как музыку сменила мелодия рингтона – звонил брат. Я приняла видеозвонок.

На меня смотрел Артем. На заднем фоне я увидела подголовник сиденья и стекло с горизонтальными полосками. Он был в машине.

– Привет, Юлек! Еще не в самолете?

Только ему я позволяла так себя называть.

– Пока в зале ожидания.

– Ясно, как долетишь, не забудь родителям сообщить. Они переживают.

Угу-угу, отчитаться, куда же без этого! Мы с братом перебросились парой фраз, прежде чем я услышала, как хлопнула дверь автомобиля и голос, который могла узнать из тысячи. Он принадлежал Тимуру, лучшему другу брата.

– Ты таксистом заделался? – подначила я Артема.

Вчера он отвозил в аэропорт меня, сегодня Тимура.

– Куда деваться. Сейчас, секунду подожди.

Камера затряслась, изображение перевернулось и наконец зафиксировалось. Теперь я видела их двоих. Тимур приветливо улыбнулся и помахал мне рукой.

– Как Москва? – спросил он.

– Очень много народа, – пожала плечами и бросила взгляд в окно, – каждые три минуты взлетают самолеты.

– В аэропорту на втором этаже готовят отменный кофе. Обязательно попробуй.

Да уж, мне с местными ценами только и пробовать. Но все же кивнула в ответ.

– Куда ты летишь на этот раз? – спросила я, вглядываясь в его зеленые глаза.

– Алтай. На три недели.

Но интерес Тимура ко мне быстро пропал, и он уткнулся в свой телефон. Я для этого парня всего лишь младшая сестра друга. Никогда он не смотрел на меня как на девушку. Брат что-то говорил, а я не слышала что, потому что рядом с ним находился тот, в кого я влюблена. Обычно мне хватало выдержки. Я старалась выглядеть равнодушной в его присутствии, чтобы не выдать своих чувств. Но сейчас из-за смены обстановки мне было сложно справиться.

– Ты повезешь меня или такси заказывать? – пошутил Тимур и посмотрел на моего брата.

– Давай, Юлек, счастливого пути!

– Хорошего полета, – подмигнул мне Тимур, и брат отключился.

А я беззвучно прошептала: «Пока».

Повернувшись к окну, я смотрела, как сквозь горячее июльское марево самолеты покидали взлетную полосу, и думала о Тимуре. Я часто о нем думала.

Нашла в телефоне его последнюю фотографию, сделанную недавно украдкой, и позволила себе немного полюбоваться им под любимый трек.

Он альпинист и ехал на очередное восхождение. А я улетала в Лондон. Пока мой выбор таков: сначала карьера, потом все остальное.

Мы познакомились пять лет назад, когда мне было пятнадцать, а ему двадцать. Я просто не могла не влюбиться в этого темноволосого красавчика, который искренне мне улыбнулся и поинтересовался, как мои дела. Его увлечение альпинизмом я приняла как проявление мужественности и смелости.

Я увеличила изображение в телефоне, чтобы лучше разглядеть его спортивную фигуру, крепкие руки. За пять лет он прокачался еще сильнее, да и неудивительно, ведь того требует альпинизм.

Судя по густым черным волосам и едва смуглой коже, в нем явно намешана кровь нескольких национальностей, возможно, южных. Не зря же его в горы тянет! Скорее всего, эта любовь у него от предков. Строгий, справедливый и совсем не вспыльчивый. Не то что я.

«Объявляется посадка на рейс Британских авиалиний до Лондона…» – раздался из динамика женский голос.

Пора. Поднялась с пола, накинула сумочку на плечо, взяла рюкзак и пошла к нужному гейту. Вышла в шумный коридор, кишащий пассажирами, и скривилась. Мой закуток оказался ничем не хуже бизнес-зала.

Возле выхода на посадку я увидела новых знакомых. Они стояли в длинной очереди и держали в руках по два пакета из дьюти-фри каждый. Никак не прокомментировав это, я встала рядом и с тоской посмотрела на пустой проход для пассажиров бизнес-класса. Ну ничего, и мои желания однажды исполнятся.

Кто бы знал, что они начнут исполняться совсем скоро!

В самолете я шла по проходу, сверяясь с номерами мест. Остановилась около двенадцатого ряда, забросила рюкзак на багажную полку и посмотрела на ряд сидений перед собой. Два кресла занимали женщина и, видимо, ее дочь, девочка-подросток. Она сидела на моем месте и что-то разглядывала в окно. Я еще раз сверила номер в билете и над сидениями.

– Мое место 12A, – указала я на занятое кресло.

Женщина посмотрела на меня.

– А вы можете поменяться местами? Она первый раз летит, ей все так интересно, – смущаясь, попросила она.

Да мне все равно, кто куда и какой раз летит! Не зря же я вчера ни свет ни заря, как только открылась электронная регистрация, выбрала это место.

– Свое место заслужить нужно. Так что нет.

Взгляд женщины сразу изменился и стал злобным. Но она молча дернула дочь за рукав и встала, чтобы пропустить меня. А я заняла свое кресло.

Очень скоро двигатели зашумели, самолет вырулил на взлетную полосу. Девочка прижалась к моему плечу, чтобы выглянуть в иллюминатор. Мне было неприятно, но я все-таки отклонилась, давая ей обзор. Не такая уж я снобка. Но девочке уже пора привыкать к тому, что просто так никто ничего не получает. И хорошее место у иллюминатора, и кабинет с окном, откуда открывается вид на парк, а не на гудящий кондиционер на стене рядом стоящего здания, – все нужно заработать. Все нужно заслужить.

Глава 2

В лондонском аэропорту нас встретили и на микроавтобусе повезли в город. Всю дорогу я не отрывалась от окна и не верила, что это происходит со мной. Спустя час с небольшим машина остановилась возле шестиэтажного старого дома. Там нас встретила женщина – представитель школы. Мы дождались, когда водитель выгрузит наш багаж, и поднялись на четвертый этаж, где располагались две двери.

Сперва женщина открыла одну, это была квартира для Богдана с Никитой, там уже жили двое парней-иностранцев, которые вежливо с нами поздоровались. Ребята оставили чемоданы и быстро вернулись. Потом она открыла дверь второй квартиры, и мы оказались в небольшой, но уютной прихожей.

В помещении стоял легкий химический запах, наверное, здесь незадолго до нашего прибытия наводили порядок. В этой квартире нам с девчонками предстояло прожить следующие две недели.

Справа от входа кухня с круглым столом, прямо – гостиная с темно-зелеными обоями и такими же по цвету тяжелыми портьерами. Там же уместились кресло, телевизор, два маленьких дивана. В центре комнаты стоял журнальный столик, на котором были разложены брошюры. А справа и слева находились двери в маленькие отдельные спальни.

Гораздо лучше, чем квартира ребят… и гораздо лучше той квартиры, где мы жили в Томске.

Определив, где будет чья комната, и закатив туда чемоданы, мы вернулись в гостиную. Богдан с Никитой уже заняли места на диване.

Квартира выглядела симпатичной. Небольшого размера и со старомодной мебелью, она передавала атмосферу старой Англии, какой ее показывают в фильмах. Ей бы еще высокие потолки, и был бы старый замок в центре Лондона.

Я села в кресло и огляделась внимательнее. На стенах маленькие картины, а в углу комнаты стоит большой вентилятор. Уже вечер, но температура воздуха на улице близилась к отметке тридцать градусов, это я еще в машине заметила.

– На метро семь остановок. Станция недалеко, минут десять пешком, – Богдан внимательно всматривался в схему на последней странице одной из брошюр. Поднял голову и обвел нас взглядом: – Проверим маршрут?

– Конечно! Заодно узнаем, где здесь магазины. Холодильник пустой. Купим необходимое и отметим приезд, – Маша тут же вскочила.

– До ночи еще вагон времени. Когда выходим? – я хлопнула в ладоши.

Мое настроение было на высоте – приближаюсь к своей мечте! Я и думать забыла, что еще несколько часов назад сбежала от этих ребят.

Договорившись о времени, парни ушли, а мы с девчонками следующие пятнадцать минут бегали по квартире, переодевались и освежались. Ровно в назначенное время за нами вернулся Никита и с шутками вытолкал за дверь:

– Погнали!

Доехали до школы и заглянули внутрь. Время было еще не позднее, и она работала. Осмотрелись и пошли гулять по Лондону. Фотографировались, смеялись. Нашему восторгу, казалось, нет предела.

– Мы вырвались! – радовалась Маша.

– Теперь идем в магазин, а то уже и похавать охота, – Богдан погладил свой живот. – Юль, ты умеешь готовить? – спросил он.

– Да, девчонки, вы будете нас кормить? – поддержал его Никита.

– Я тебя просила меня так не называть! – я посмотрела на парня с укором.

– Если разрешу меня называть Бо, то можно называть тебя Юлей?

– Да будь ты человеком! Юля – это вообще другое имя. И судьба у него другая написана, – неожиданно вступилась за меня Маша, хотя сама еще утром несколько раз называла меня именно так.

– Где?

– Ну… там, – она сделала рукой неопределенный жест и посмотрела наверх.

– Там? – Никита поднял указательный палец вверх.

– Ты у нас гадалка, что ли?

– Машуня не гадалка, просто еще в школе увлекалась всякой экзотерикой, – пояснила Инесса.

– Эзотерикой, – поправила она подругу и ехидно добавила: – Ин…

– Вы, девчонки, любите такое, мистическое. Что там про мое имя говорят? Какая у меня судьба? – спросил Богдан.

– С тобой все просто: ты Богом данный. И хватит уже. Я уже сто лет этим не занимаюсь.

На этом наша болтовня не закончилась. Мы зашли в магазин, купили продуктов, а дома приготовили ужин на скорую руку и успели обсудить еще много разного.

* * *

Две недели мы учились, ездили на экскурсии и гуляли по городу. Не всегда вместе, часто в компании других студентов-иностранцев.

Удивительно, но то ли смена обстановки на меня подействовала, то ли совершенно иная, дружелюбная атмосфера. Но я умудрилась сблизиться с нашими ребятами. В моем понимании этого слова. Сама от себя не ожидала такого, ведь еще в аэропорту я не хотела проводить с ними время.

С первого дня нас захлестнули интерес и эйфория, именно они и сплотили. Мы вместе разбирались, где и что, помогали друг другу в мелочах. Сообща ходили в кафе и в магазин за продуктами, а после долгих прогулок смотрели ночью фильмы. Парни из нашей квартиры уходили в свою, только чтобы поспать, а рано утром возвращались на завтрак, который мы готовили в несколько пар рук на всех.

Но я сомневалась, что, вернувшись в родной Томск, мы продолжим общаться на том же уровне. Скорее всего, разойдемся в разные стороны.

С иностранцами тоже было интересно. Они хотели общаться, в том числе и со мной! Улыбались, звали в кафе, обменивались контактами, подписывались друг на друга в соцсетях. Меня это очень подкупало. В какой-то момент я даже задумалась о смене места жительства. Эффект незнакомца? Может быть. Мне это понравилось, и я позволяла себе быть другой.

Может, поэтому нас выбрала «игра»? Потому что мы способны на изменения?

За два дня до вылета на улице стояла необыкновенная жара. На небе не было ни облачка. Пока мы находились в Лондоне, температура только и делала, что поднималась выше и выше.

День выдался изматывающим: последние занятия, прощание с новыми друзьями. После школы мы поехали на рынок за сувенирами и очень утомились от долгой пешей прогулки по душному мегаполису. Вернулись домой и по традиции ввалились в нашу квартиру. Ник занял свое любимое место поближе к вентилятору и скорее включил его. Я распахнула окно и села на диван рядом с парнем. Напротив нас расположились Маша с Инессой, одна с телефоном, другая с бутербродом.

Я же не могла пошевелиться. Вытянула ноги и прикрыла глаза.

Богдан громко плюхнул на стол рюкзак, заставив вздрогнуть. Приподняла голову и наблюдала, как парень выкладывал из рюкзака покупки, даже не разглядывая их, – явно искал что-то определенное. Когда нашел, уселся в кресло, в его руках была круглая металлическая шкатулка.

Девчонки отвлеклись от своих занятий и придвинулись ближе к нему.

– Что это такое? – спросила Маша.

Богдан вытянул руку, чтобы всем было хорошо видно, и мы склонились над ней, разглядывая.

– Где ты это взял и что это? – это уже Инесса.

– Купил в антикварном магазине.

– Как тебя туда занесло?

Парень пожал плечами:

– Не знаю. Старая улочка Лондона, витрина с антикварной всячиной. Очень атмосферно выглядело. Зашел посмотреть, что интересного. Там на обратной стороне какая-то надпись.

Шкатулка была сделана из серебристого металла, круглая и приплюснутая, как инжирный персик, с покатыми краями. Сантиметров десять в диаметре. Она удобно лежала в мужской ладони. На крышке в центре небольшое углубление, от которого расходились лучи, образуя выгнутые лепестки. Она выглядела как бутон цветка.

Перевернув шкатулку, мы увидели каллиграфическую надпись. Богдан приблизил ее и медленно, подбирая правильные ударения, прочитал вслух:

– Visita Interiora Terrae Rectificando Invenies Occultum Lapidem. Наверное, это на латыни. – Он перевернул коробочку: – Вот здесь похоже на кнопочку. Но то ли ее заело, то ли она окислилась внутри – не открывается. – Парень вгляделся в центр крышки, где сходились лепестки.

Несколько раз он нажал на сердцевину бутона и показал нам, подтверждая свои слова. Потер ее, подсветил телефонным фонариком. Подцепил пальцем несколько раз, но открыть не получилась.

– Дай я попробую, – Инесса протянула руку к шкатулке, демонстрируя длинные ухоженные ноготки.

Богдан перекладывал металлическую коробочку в руку девушки, когда ее телефон разразился громкой мелодией. Инесса от неожиданности дернулась, и шкатулка упала, покатившись под ноги Никите. Не без труда парню удалось ее поднять, а когда он выпрямился, шкатулка начала открываться. Мы замерли в ожидании, затаив дыхание.

Кнопочка, которая никак не хотела открываться, от удара сработала. В стороны от центра распахнулись верхние крышечки, будто пять лепестков. Действительно, как цветок. На долю секунды, когда лепестки открывались, показалось, что из шкатулки вылетел крошечный огонек. А может, это просто блик на металле.

Внутри под каждым лепестком скрывался черный камень. Пять овальных блестящих камней. И несмотря на то, что они черные, они были очень красивые. На каждом имелся символ: какие-то треугольные и круглые знаки, но мне было плохо видно.

Мы смотрели на них как завороженные.

Никита пригляделся, а я придвинулась к нему и заглянула через плечо. Под крышкой в основании шкатулки вокруг камней была еще одна надпись.

– На английском, – сказал он.

Ему пришлось приблизить коробочку к глазам, чтобы прочитать мелкий текст. Вращая шкатулку по кругу, Ник читал и сразу переводил на русский: «Игра, чтобы познать себя. Все закончится, когда каждый выполнит задание».

– Так это что же, мы открыли шкатулку и уже запустили какую-то игру? – удивленно спросила я.

Мне не нравилось происходящее. Подсознание вопило об опасности. Не знаю, как у других, но мое так точно. Хотелось выкинуть эту штуковину, избавиться от нее. Не принесет она нам ничего хорошего. Все в ней говорило о грядущей беде и даже отталкивало.

– Наверное, нужно что-то еще сделать, – пожал плечами друг и снова вчитался в текст. – Что все это значит? – проговорил он задумчиво.

На мгновение он замер и не шевелился. Секунду или две. Маша протянула руку к коробочке, Никита отмер и протянул шкатулку ей. А я сидела рядом и пыталась заглянуть ему в лицо.

В тишине мы передавали ее друг другу по кругу. Каждый вертел и крутил ее, перечитывая надписи, внимательно разглядывал металлический цветок и вглядывался в камни. И каждый, как и Никита, замирал на них взглядом. И замирал сам.

Шкатулка сделала круг, и Богдан протянул ее мне. Только я ее еще не касалась и не хотела. Меня охватило необъяснимое волнение. Столько разных легенд ходит о проклятых камнях, несущих в себе беду и несчастья. Я верила в это и избегала чужих колец, кулонов, которые кто-то уже носил. Трогать шкатулку я тоже не хотела, но вместе с тем она будто манила к себе. Я боялась, но… все-таки взяла, последней из всех.

Шкатулка выглядела очень старой, на ней оказалось много вмятин и царапин. Потрепало ее за годы, хотя металл и не был тонким и хлипким, чтобы его легко можно было поцарапать. Внутри она вообще выглядела как новая.

Интересно, насколько она старинная?

Я погладила подушечкой пальца лепестки, и взгляд приковался к камням: пять черных и гладких, с загадочными символами. Я бы даже сказала, мистическими, потому что в этот момент мне показалось: все, ловушка захлопнулась, остается только следовать в неизвестность.

Камни притягивали словно черные дыры. Один из них будто поймал мой взгляд и притянул к себе. Как бы я ни хотела захлопнуть шкатулку, пальцы подрагивали, а она не давалась. Меня затягивало внутрь.

Камень с кругом сверху больше всего привлекал – обычный правильный круг, всмотревшись в этот символ, я провалилась в него, забыв обо всем вокруг.

Пропали все звуки. Я не слышала ни шума вентилятора, ни звуков автомобилей с улицы. Потеряв счет времени, я завороженно глядела на четкий круг.

Я зависла так же, как и остальные.

– Зачем ты ее… купил? – медленно, с какой-то обреченностью в голосе спросила я, когда немного отпустило и я смогла контролировать свое тело.

Мой голос слышался откуда-то со стороны. Будто говорила не я, а кто-то другой, сверху, вторил моим словам. Подняла руку к уху и надавила на него, решив, что его заложило. Убрала пальцы, и звуки вернулись: шум за окном, гудение вентилятора. Но звучали они медленно и растянуто, как зажеванная пленка в старом магнитофоне.

Я повторила вопрос. Начало фразы все еще слышалось отдельно от меня и тихо, словно ваты в уши напихали. Еще раз надавила на ухо в попытке нормализовать давление и слух, и окончание фразы прозвучало как обычно. Я слышала только свой обычный голос. Теперь говорила я.

Отлепив взгляд от камня, я протянула шкатулку владельцу, но замерла с протянутой рукой. На внутренней стороне левого предплечья, чуть выше запястья, стали проявляться буквы – такие же черные, как камни. Надпись проступала медленно. Ребята, увидев это, посмотрели на свои руки.

Мы выставили их вперед, образуя круг над журнальным столиком, и следили за проступающими на коже чернилами. В комнате воцарилась тишина, а приятное приглушенное освещение казалось теперь неприятным полумраком.

Хотелось думать, что происходящее – плод нашего воображения, но увы…

Я приблизила руку к глазам и прочитала:

«1. Подчинись стихии и начни играть.

2. Делай что хочешь.

3. Столкнись со своим врагом.

4. Найди орудие, которое укажет путь.

5. Принеси жертву.

6. Воплоти свою истинную волю».

Под строчками был нарисован символ – круг, такой же, как на черном камне.

Татуировка появилась у всех одновременно, после того как мы подержали шкатулку, передавая друг другу, и круг замкнулся на мне.

Круг… Я была последней.

Я бросила взгляд на шкатулку, кожу закололо: нас пятеро, как и камней. И теперь у каждого появилась татуировка, она отличалась только символом.

– Что за ерунда?! – возмутилась я.

– Откуда это?! Это из-за нее? – Инесса указала на шкатулку. Затем смочила палец слюной и принялась тереть надпись в попытке ее убрать.

– Что она с нами сделала? – медленно произнесла Маша.

Металлическая коробочка стояла на столе, и, глядя на нее, можно было ощутить, как… поднимается настроение, словно шкатулка радовалась.

Или не она? Страх боролся с радостью.

Мы замолчали и, не сговариваясь, схватились за смартфоны. Я не была исключением. Тоже потянулась к телефону, но застыла.

– Что искать-то? Как она называется? – я оглядела ребят.

Богдан взял шкатулку и начал диктовать. Медленно, по буквам. Мы переспрашивали, заглядывали к нему в экран, сверяясь с текстом. Не сразу, но получилось ввести в поисковик слова, написанные на обратной стороне на латыни.

Результат был. И еще какой!

«Масонский символ», «алхимия», «философский камень», «медитации и размышления об устройстве человека», «камера размышлений», «масонский орден», VITRIOL…

Последняя аббревиатура обозначала заглавные буквы этой длинной латинской фразы: Visita Interiora Terrae Rectificando Invenies Occultum Lapidem.

– Как в этом разобраться? – спросила Инесса, обнаружив большой объем разношерстной информации.

– «Этим выражением средневековые алхимики описывали процесс обработки грубой материи и получения философского камня», – зачитал Никита.

– Его не существует, – не вникая в разговор и пялясь в телефон, ответила я, а потом очнулась и добавила: – А существует ли игра на самом деле? Или нам это только привиделось?

Я взглянула на шкатулку, что стояла на столе, на тату. Но они выглядели абсолютно реальными. Это не злая шутка разума.

– Не-е-е, настоящая, – протянул Богдан, подтверждая мои мысли.

– Какой только ерунды в интернете не встретишь! – вздохнула я спустя несколько минут.

Все казалось безуспешным, а поиски безрезультатными. Я стучала пальцами по мягкой обивке дивана, уставившись в одну точку. Потом снова взялась за телефон и стала искать символы, начертанные на черных камнях. Может, хоть о них можно что-то узнать.

Но круг… запрос с ним ничего не даст. В шкатулке имелась надпись про стихии. Сфотографировала символ, который был у Никиты на руке, и запустила поиск по картинке.

– Это символы пяти стихий, – объявила я. – У тебя, Никит, символ воздуха; у тебя, Маша, символ земли; а у тебя, Инесса, воды. У меня же, черт пойми как связанного со стихиями, символ духа, – отвечала я, сверяясь с найденными картинками в телефоне.

– А у меня, выходит, символ огня, – Богдан поднял руку, демонстрируя всем свой символ.

Все понимали, что все это странно и неестественно, такого просто не может быть. Но оно было.

– Мне все это не нравится, – высказала общее мнение Инесса.

– Что нам делать? – забеспокоилась Маша и посмотрела на каждого из нас взволнованным взглядом.

Богдан взлохматил волосы и произнес:

– Ну, видимо, пока мы не сделаем все, что тут сказано, предположу, что надпись с руки не исчезнет. А вся эта, – он сделал круговое движение рукой над столом, обводя жестом шкатулку с камнями, – игра закончится, «когда каждый выполнит задание».

– Мистика какая-то… – отозвалась Инесса и устало откинулась на спинку дивана.

– Это какой-то бред! – я, наоборот, вскочила и подошла к окну.

Меня потряхивало. Я не хотела мириться с какой-то мистической фигней, которая волшебным образом написала что-то на руке!

– Как мы будем выполнять это «задание»? – Никита обозначил пальцами кавычки. Посмотрел на руку и неуверенно спросил: – Это же оно и есть, да? Наше задание: столкнуться с врагом, найти орудие?.. Как его искать и что оно собой представляет? Какую жертву мы должны принести?

– Не части, – устало произнесла я.

– Какая-то необычная эта игра и явно магическая, раз у нас появились инструкции, – протянула Маша.

– «Подчинись стихии и начни играть». Что-то должно произойти. Как считаете? – спросил Богдан и взял со стола шкатулку, покрутил задумчиво в руках.

– А если я не хочу подчиняться? Если я не хочу играть? – вклинилась Инесса.

Богдан исподлобья бросил на нее взгляд, но ничего не ответил.

– Каждый выбрал стихию… – Он задумался на секунду и добавил: – Или каждая стихия выбрала себе одного из нас. Теперь нужно как-то с ней… соединиться.

– Слушайте, может, мы в какой-нибудь волшебный мир попадем? – с затаенной надеждой спросила Маша. Но получила в ответ только скептические взгляды и хмыканье. – Ну а что? Мы в Англии, Богдан выбрал каким-то образом среди всего антикварного старья именно эту шкатулку. Кстати, почему именно ее? – Но, не дождавшись ответа, продолжила: – Может, нас сейчас перекинет в другой мир, где предстоит сразиться с волшебником?

– По-моему, кто-то перечитал детских книжек… Богдан, а тот магазин случайно не в Косом переулке находится? – усмехнулся Никита.

– В Машиных словах что-то есть. Судя по всему, именно это нам и предстоит: подчиниться стихии, начать играть, встретить врага, найти орудие и победить его. Только вопрос: насколько это будет феерично, волшебно и безопасно?

Несмотря на некий страх, мы принялись улыбаться, шутить и фантазировать. Словно защищались смехом от грядущих событий. Сидеть уже не хватало терпения, и мы беспорядочно слонялись по комнате. Все наши идеи были всего лишь догадками, вопросов накопилось больше, чем ответов, но каждому хотелось попасть в сказку.

Даже мне.

Тогда никто из нас не догадывался, с чем нам на самом деле придется столкнуться, кто окажется врагом и что это далеко не сказка. Это не будет ни волшебно, ни феерично, ни безопасно.

Одна Инесса не разделяла нашего неожиданного оптимизма и сидела молча, а потом вскочила с дивана и затараторила:

– Давайте побыстрее придумаем, как это все сделать и прекратить! Я хочу поскорее избавиться от этой татухи. Мне квесты и игры в «Пункт назначения» совершенно не нравятся!

– Да уж, не надо было вчера смотреть это старье, – произнес Никита.

– У него рейтинг был хороший, – жалобно вставила Маша, похоже, чувствуя себя виноватой, поскольку предложила фильм вчера.

– Ладно, давайте и правда подумаем. Никто ничего странного не заметил до того, как у нас стала проявляться татуировка? Это ведь началось, когда… мы все ее подержали? – спросил Богдан, стирая улыбку с лица, и обвел нас серьезным взглядом.

Я медленно повернула голову, посмотрела на него и так же медленно несколько раз кивнула. Так же сделали и остальные, соглашаясь. У всех одинаковая история: привлек внимание один определенный камень, пропал звук, потом отпустило.

И опять все закрутилось по кругу. Бесчисленное множество вопросов и догадок без ответов.

– Давайте завтра об этом подумаем? Я хочу в душ и спать. Сегодня мы уже ничего не придумаем, – наконец сказала Маша.

– Согласен, утро вечера мудренее, – поддержал Богдан, захлопнул шкатулку, которая на удивление легко поддалась, и сунул ее в карман.

Ребята ушли к себе. Я отправилась в свою комнату, сомневаясь, что этой ночью кто-то из нас сможет заснуть.

Каждый, наверное, думал о своем, об игре, о том, что нас ждало.

Глава 3

Утром на завтрак пришли парни.

– Привет, девчонки! – бодро произнес Богдан, стоило мне открыть дверь.

– Как спалось? – вторил ему Ник.

Хмурым взглядом я посмотрела на гостей и, ничего не ответив, прошла в кухню.

За ночь ничего не изменилось: шкатулка была у Богдана, тату все еще на руке. А мы все – на нервяке.

– Замечательно! – Маша подскочила к ним и обняла.

– Ничего замечательного, я уснула только под утро, – протянула хмурая Инесса и закрылась в ванной.

Я тоже плохо спала, полночи просидев за ноутбуком и пытаясь найти хоть какие-то ответы. И именно найденной информацией начала делиться с друзьями, когда завтрак был готов и мы расселись за столом.

– Я вчера почитала про стихии. Всем известно, что каждый знак зодиака относится к определенной стихии: огня, воды, воздуха или земли. Кто есть кто по гороскопу?

Все по очереди стали называть свои знаки, но получалось, что… ничего не получалось.

– Не сходится, Юль, – ответил Богдан и зачерпнул кукурузных хлопьев.

– Поняла уже, – зыркнула я на него и добавила: – Не называй меня так.

Да, наши знаки зодиака только трех стихий, а не четырех. И это не говоря о стихии некоего Духа, которая досталась мне, и как мог Стрелец, относящийся к стихии огня, получить на руку символ воды.

– Кто-нибудь еще что-то интересное нашел?

Богдан кивнул. Вытер рот салфеткой, достал из кармана шорт телефон и начал зачитывать:

– По надписи кое-что есть. Выражение Visita Interiora Terrae Rectificando Invenies Occultum Lapidem есть на стене камеры размышлений, куда кандидат помещается перед посвящением в масоны. Современные авторы толкуют ее как призыв к самопознанию либо как призыв к нравственному совершенству. В переводе она означает «Посети недра Земли и путем очищения там обретешь сокровенный камень». В нравственном смысле – побуждение кандидата погрузиться в недра собственной души, чтобы очистить ее. Подразумевается, что, глядя на надпись VITRIOL, кандидат должен начать очищение собственной души, поиски в ней того порочного, от чего надлежит избавиться, и того светлого и чистого, что надлежит развивать, чтобы в конце концов обрести Истину. – Богдан вздохнул, перевел дух и продолжил: – Нахождение в камере предназначено для того, чтобы кандидат мог медитировать и писать философское завещание, в котором заявляет о своей готовности изменить себя в мире, наполненном предрассудками и дурными страстями. Тогда же кандидат оставляет свои богатства у дверей храма, показывая этим готовность пренебречь имеющимися деньгами и другими ценностями ради получения света масонского знания.

Осмыслить прочитанное было непросто.

– Это что значит? – первой спросила Маша.

– Как это связано с врагом? С орудиями? – не понимала я, перечитывая текст на руке и аккуратно водя по буквам пальцем.

– Пока не знаю. Предположу, что нам предстоит побывать в этой камере. И, как масонам, познать истину, познать себя… Там же так и написано, – он кивнул на шкатулку, что стояла в центре стола.

Я заглянула в коробочку и прочитала: «Игра, чтобы познать себя». И правда!

Вопросы и догадки появлялись в геометрической прогрессии, мы накидывали варианты, все новые и новые, возвращаясь к уже озвученным по несколько раз. Маша с Инессой спорили, парни изредка кричали. «Что? Где? Когда?», честное слово, словно наше время ограничено и нужно найти ответ за минуту. Но все вопросы оставались без ответа.

Мы думали, что время у нас есть, но ошибались – все началось неожиданно.

Когда голова перестала воспринимать хоть какую-то информацию после продолжительных обсуждений, мы вышли на улицу. Ночью рейс домой, и у нас оставалось всего несколько часов, чтобы в последний раз пройтись по городу.

Жара спадала, но воздух оставался сухим и тяжелым. Мы поехали в Гайд-парк, к Букингемскому дворцу, пробежались по магазинам, докупая сувениры.

Не происходило ничего необычного, мы не замечали никаких странностей и, кажется, на время забыли, что вчера вечером открыли странную шкатулку с черными камнями.

После обеда спустились в метро, молча зашли в вагон, еле переставляя ноги. Я так устала, что мне уже ничего не хотелось, только спать. В вагоне расселись на свободные места. Кто-то смотрел в телефон, кто-то себе под ноги. Пытаясь победить зевоту и закрывающиеся глаза, я поднялась и встала в уголок у дверей.

На нашей станции мы вышли из вагона и подождали друг друга. Только когда двери закрылись и поезд, громыхая, унесся в темноту тоннеля, мы поняли, что стоим вчетвером. С нами не было Маши.

– Кто видел, где она сидела? Она могла задремать и проехать?

Сон и усталость как рукой сняло. Мы забеспокоились. И по бегающим глазам моих приятелей я поняла, что все думали об одном и том же – о шкатулке.

Мне удалось узнать Машу за эти две недели, она активистка, все время нас куда-то тянула, предлагала пойти, на месте не сидела совершенно. Чтобы она проехала свою остановку?..

И это понимал каждый из нас и не верил в случайность.

– Давайте подождем, может, сейчас вернется, – растерянно предложила я.

Пройдя по коридорам подземки, мы вышли к противоположной стороне платформы. Заглядывали в окна вагонов, пытаясь найти подругу, смотрели вслед уходящим поездам. Пробовали звонить ей. Прохожие оглядывались на нас. Наши шумные споры на незнакомом для них языке привлекали внимание.

Богдан съездил на следующую станцию, но вернулся один, без Маши.

– Нужно обратиться в полицию, наверняка в вагоне есть камеры. Пусть посмотрят и скажут, куда она делась, – предложила Инесса.

– Инесса, ты же понимаешь, что просто так никто не будет искать девушку? Даже здесь, в Лондоне, если она пропала не при каких-то опасных обстоятельствах, – сказала я.

– А что, по-твоему, мы должны делать? Молча пойти домой и спокойно ждать ее?! – накинулась на меня девушка.

Инесса переживала за подругу, ведь они дружили со школы. Я посмотрела на нее с сожалением. За такой короткий срок Маша успела и мне стать близкой, и от ее исчезновения мне было не по себе. Я тоже за нее переживала.

– Успокойтесь! Давайте хотя бы обратимся на станцию, спросим, как нам поступить, – рассудительно предложил Богдан.

Он взял Инессу за руку и повел за собой, попросив нас оставаться на месте. Через двадцать минут они вернулись, по-прежнему в нервном расположении духа. Посовещавшись, мы разделились: Инесса с Богданом отправились проверять квартиру, а мы с Никитой остались ждать на платформе.

Воздух давил, дышать с каждой минутой становилось все тяжелее. Я расхаживала из стороны в сторону и нервно потирала шею.

Вскоре у Никиты зазвонил телефон, он подозвал меня и включил громкую связь.

– Не приехала? – голос Богдана звучал слишком обреченно. В нем не было надежды. Это был дежурный вопрос. И парень явно не ожидал услышать от нас положительный ответ.

– Нет.

– Возвращайтесь домой. Вам стоит взглянуть на шкатулку.

Богдан не дал нам возможности спросить еще хоть что-то, сразу завершил вызов. Мы с Никитой переглянулись и побежали скорее к дому, не замечая ничего на своем пути. Я не отставала. Мы залетели в нашу «женскую» квартиру.

Из комнаты Инессы доносились громкие возгласы. Мы быстро скинули обувь и, тяжело дыша, пошли в кухню на звук шагов. Богдан увидел нас и указал рукой на стол. На нем стояла открытая шкатулка. Я опустила взгляд и медленно приблизилась.

Черный камень, на котором был начертан символ Земли, словно ожил. Я увидела его внутреннее темное пространство. Пустоту. А в глубине металась маленькая светлая точка. Именно металась. Она летала в этой темноте, словно искала выход и не могла найти.

Игра забрала ее.

Цепкими холодными лапами страх сперва обхватил ноги, медленно поднялся и парализовал бедра, поясницу, спину. Руки еще тряслись от нервной дрожи, но скоро и они безвольно повисли тяжелыми мешками. Неторопливо закрадывалось осознание произошедшего, всего лишь догадка. Нереальная догадка, но перед глазами было явное подтверждение того, что белая точка внутри – Маша.

Я медленно опустилась на стул.

– Получается, она теперь там, в игре? – Никита взял на себя смелость сказать это вслух.

Он поднял шкатулку и разглядывал ее под разными углами.

– Похоже на то. У нас же написано: «Подчинись стихии и начни играть», – хмыкнул Богдан, но в его голосе не было эмоций.

– А с ней что происходит? – парень кивнул на закрытую дверь в комнату Инессы.

– Психует. Хочет вечерним рейсом улететь.

Парни сели и заговорили на удивление спокойным тоном. Ну да, они же парни. Для них как будто такие приключения в порядке вещей. Не то что для нас, девочек. Я, например, тоже не хочу никуда попадать, пропадать и с удовольствием улетела бы домой. Только сомневаюсь, что это избавит от приключений.

Инесса быстрым шагом зашла в кухню.

– На вечерний рейс билетов нет! И родители мне не поверили, когда я им все рассказала. Посчитали меня ку-ку, – сообщила она и покрутила пальцем у виска.

Богдан развернулся и серьезно посмотрел на Инессу.

– Ты думаешь, если улетишь сегодня, это тебе поможет и ты не провалишься в игру? Она все равно нас всех затянет. Мы уже начали, – он говорил с какой-то холодной рассудительностью.

Но по взгляду подруги казалось, что она не слышит его, думая о чем-то своем.

– Полетим завтра вместе. И уже в Томске будем разбираться, – поддержал Никита, усаживаясь за стол.

– Нам нужен план действий. Раз уж мы втянуты в эту игру, давайте подумаем, как ее закончить. Каждый ведь должен выполнить задание. Так сказано.

– Здесь говорится: «Воплоти свою истинную волю». – Никита перескочил сразу к последнему пункту задания. – Чего мы все хотим? Вот ты, Юлиана, чего хочешь больше всего? – он повернулся ко мне и сложил руки на столе в замок.

– Попасть в Москву на стажировку в «Синтекс Групп», потом устроиться туда на работу.

Друг понимающе и одобрительно кивнул:

– Достойное желание. А ты, Инесса?

– Я больше всего хочу, чтобы эта игра и надпись с руки исчезли! – выкрикнула она.

Никита поджал губы, глянул исподлобья на Богдана и, не обращая внимания на ее поведение, продолжил. Парни делились своими желаниями и хотелками, пытаясь найти в них достойную цель. Только вот разговор утекал от игры к нашим мечтам и фантазиям, а это вряд ли нам поможет.

– Никит, ты предлагаешь выбрать цель и добиться ее? Думаешь, тогда все закончится? – спросила я.

– Почему нет?

– А как же камера, размышления о познании себя?

Он лишь пожал плечами.

– У меня тоже есть цель. Я четко вижу, чего хочу. Может, задание заключается в том, чтобы убедиться, что цель правильная и, достигнув ее, ты познаешь себя и станешь собой настоящим? Таким, каким бы хотел быть? – предположил он.

Никто ему не ответил, каждый размышлял о своем.

Я пожала плечами и пошла в свою комнату. Разобрала покупки, вытащила из шкафа вещи. Но мысли скакали, не давая возможности сконцентрироваться на одной и разобрать ее на составляющие. Я только накручивала себя. Вещи собрать не получилось, я бросила одежду на кровать и вернулась в кухню.

Парни сидели в гостиной и не дали пройти мимо.

– Мне кажется, Маша не просто так в метро пропала. У нее стихия Земли, метро под землей. Она исчезла, оказавшись рядом с выбравшей ее стихией, – сказал Никита.

Похоже, разговор предстоит долгий, пришлось плюхнуться в кресло напротив приятеля.

– Если исходить из этого, то ты должен подчиниться воздуху, Инесса воде, а я… огню? – спросил Богдан.

– А я где должна пропасть и начать игру? На небе у духов? – спросила я.

– В самолете! – крикнула Инесса из своей комнаты. Настроения у нее так и не прибавилось. Я повернула голову и посмотрела, как она кружит по комнате, собирая одежду, прислушиваясь к нашему разговору. – Самолет высоко в небе летает. А куда души улетают? Правильно, на небо.

Я смерила ее сердитым взглядом, но ничего не ответила. За меня это сделал Никита:

– Лучше помогла бы найти хоть какую-то инфу.

– Вчера уже искали, сегодня, а толку никакого, – продолжила бурчать девушка.

– Юлиана, ты про камни вроде читала. Удалось что-то найти?

Я покачала головой:

– Ничего толкового. Считается, что все камни связаны с астральным миром. Но черных камней слишком много, и какие в шкатулке, мы не знаем: агат, опал, обсидиан – все что угодно. Это нам ничего не даст.

– А у каждого свой враг или один на всех? Как думаете, когда мы пропадем, встретимся в игре? – это был Богдан.

– Пропадем и узнаем. Предлагаю перекусить, – перебила я.

Я подошла к холодильнику, но он был пустой. Из-за исчезновения Маши мы совсем забыли, что хотели зайти в магазин и купить сэндвичей.

От всего случившегося и предстоящего, а может, просто от голода сильно сосало под ложечкой.

– Давайте я сбегаю, а вы погуглите про орудия, – до меня донесся голос Никиты из комнаты, и спустя мгновение он остановился в проеме кухни. Уперся ладонями в косяки по бокам и посмотрел на меня: – Есть какие-то пожелания?

– Купи как обычно, – махнула я рукой.

Через минуту хлопнула входная дверь. Тогда я видела Никиту в последний раз.

Когда друг не вернулся через полчаса, меня охватило беспокойство. Окна квартиры выходили на дорогу, по которой чуть дальше находился магазин, – можно было увидеть, идет Никита или нет.

Я подошла к окну, отдернула тяжелую портьеру и выглянула. На улице ветер трепал тенты и беспощадно срывал листву с деревьев. На небо набежали облака, уже стемнело, и в окнах зажигался свет.

Я обнимала себя за плечи и всматривалась в прохожих. Но никого, похожего на друга, не было, и от этого холод расползался по телу. «Стихии!» – пронеслось в голове. У Никиты же…

– Набери его! – я резко обернулась к Богдану.

Парень бросил на меня серьезный взгляд и позвонил Нику. Боковым зрением я видела, как Инесса замерла на пороге своей комнаты. Я не отводила глаз от Богдана. Через несколько секунд услышала, что Никита ответил, и облегченно выдохнула.

– В магазине очередь, – пояснил Богдан, закончив разговор.

Он повесил голову, явно тоже перенервничал. Я продолжила вглядываться в дорогу за окном.

Не знаю, сколько я так простояла. Время будто перестало существовать. Мелкий сор и листья летали в воздухе. Я смотрела на прохожих внизу, на огни фонарей и светящиеся вывески.

Сзади раздался скрип отодвигаемого кресла, я увидела, как Богдан подскочил к столику, на котором лежала шкатулка. Тут же выглянула Инесса.

– Второй символ, – сказал Богдан шепотом, всматриваясь в шкатулку.

– Никита? – спросила я глупо.

Очевидно, что он, но вопрос вырвался сам собой.

Богдан бросился звонить другу, а я смотрела в шкатулку. В темном камне металась белая светящаяся точка.

Абонент был недоступен. В комнате наступила тишина. Никто из нас не знал, что сказать. Мы не ожидали, что все закрутится так быстро. За окном бушевал ветер. Никита оказался в своей стихии и подчинился ей.

Над городом висела туча. За две недели, что мы здесь, дождей ни разу не было. Наверное, ночью ливанет. Хм, Инесса пропадет в дождь? У нее же символ воды.

– Юлиана, так что вы прочитали? Что нам делать? Где искать орудие? – нарушил тишину тихий голос девушки.

– Я не знаю. Будем делать так, как нам написали. Разбираться по ходу дела, – безэмоционально ответила я ей. Пришло смирение, и в душе поселилась обреченность. – Нас всех это ждет. Я пошла вещи собирать.

Так и не поужинав, мы разошлись по комнатам. У нас ночью самолет, скоро за нами заедет машина.

Глава 4

Мы почти не разговаривали, находясь в ожидании неизбежного: скоро исчезнет еще один из нас. Долго ждать не пришлось.

Богдан ушел собирать вещи, свои и Никиты, а я помогла Инессе с Машиными. Справились мы быстро, умудрившись упаковать все в один чемодан. Затем подруга ушла в ванную, а я списалась с братом, он обещал меня встретить. На всякий случай отправила ему номера новых друзей. Вдруг я и правда пропаду в самолете, а Тема меня будет искать, так ребята ему расскажут все.

Мой чемодан уже стоял в прихожей. Я наводила порядок в комнате, чтобы занять чем-то руки.

– Инесса все еще в душе? Нам выезжать через двадцать минут, – заглянул Богдан.

Я посмотрела на наручные часы.

– Она уже полчаса… – медленно проговорила я, но не закончила.

Друг бросил испуганный взгляд на дверь в ванную комнату. Я заволновалась, и мы подошли к ней и прислушались: шумела вода. На громкий стук подруга не отозвалась. Я глянула на Богдана, он слегка кивнул, подтвердив мои мысли. Дернула ручку и открыла, как оказалось, незапертую дверь. Ванная была пуста.

Мы с Богданом посмотрели друг на друга и произнесли одновременно:

– Шкатулка!

В третьем камне светилась и дрожала белая точка. Когда кто-то попадал в игру, камень словно оживал. Становился не просто черным и бездушным, а наполнялся жизнью. Чьей-то жизнью. Одного из нас. Он обретал свет.

«Lapidem – камень», – пронеслось в моей голове, и я нахмурилась.

В этом был какой-то тайный смысл, возможно, даже ответ. Камень будто пленил душу, заковывал, каждому попавшему в него предстояло выбраться из черного мрака.

– Теперь и Инесса там, – едва дыша, вымолвила я.

Богдан покрутил шкатулку, собираясь с мыслями. Взял мою руку, которая безвольно висела, повернул и вложил в ладонь шкатулку:

– Думаю, следующая очередь моя. Встретимся в игре?

– Не, так не пойдет, – сразу запротестовала я, – я еще не готова! Богдан, давай займемся делом, соберем вещи Инессы. Прилетим домой и там еще подумаем.

Мне казалось, что, принимая шкатулку, я окончательно соглашаюсь на участие в игре, хотя, конечно, это все ерунда, просто подсознание не хотело мириться с происходящим. Но и отложить очевидное не представлялось возможным. Я жутко боялась момента, когда и мне придется подчиниться стихии.

Верный способ переключить мысли – заняться делом. За оставшиеся двадцать минут мы быстро распределили вещи по чемоданам и с небольшим опозданием все же выехали в аэропорт.

Я нервно тряслась всю дорогу в машине и наблюдала в окно за пасмурным темно-серым небом. Когда приехали в аэропорт, уже накрапывал дождь, духота сменилась приятной прохладой.

Водитель помог нам погрузить багаж на тележку. Чемоданов у нас было гораздо больше, чем вылетающих пассажиров. Нам пришлось заплатить за перевес багажа. В этот момент я стыдливо опустила голову, потому что это пришлось сделать Богдану – у меня денег на оплату даже половины суммы уже не было.

Как ни старался Богдан развлечь меня в полете разговорами, беседа не клеилась и сводилась только к одному – к игре. Мы обсудили еще несколько версий развития событий и договорились, что вечером я приеду к Богдану и мы вместе переночуем, а до этого остаемся все время на связи.

В воздухе я не исчезла. Мы успешно приземлились в родном Томске и получили наш многочисленный багаж.

Выходя из зала, мы слились с другими пассажирами, которые торопились встретиться с близкими. Богдан толкал тележку, я катила свой чемодан, который не поместился на нее. Пробираясь к выходу, я высматривала брата. Не найдя его, я остановилась и вытянула шею.

– Вы там учились или шопингом занимались? – раздался сбоку голос Артема, он не успел еще что-либо сказать, как я крепко его обняла. Брат удивился столь бурным эмоциям и отстранился. Посмотрел на пять чемоданов: – Откуда столько вещей, Юлек?

– Не переживай, в машину все должно поместиться, – я пыталась отшутиться. – Это Богдан. Мы ведь сможем подвезти его в город?

– Если место останется, – ухмыльнулся брат, перехватывая чемодан из моих рук и направляясь на парковку.

Пока укладывали багаж, успели промокнуть. Здесь тоже шел дождь.

– Вы как будто с собой привезли его. Еще три часа назад была прекрасная погода, прогноз не обещал осадков, – тут же пояснил Артем, заметив мой хмурый взгляд на небо.

В машине обогреватель быстро справился со своей задачей и не дал нам замерзнуть. Брат, само собой, спрашивал про поездку, обучение, Лондон и с интересом поглядывал то на Богдана, то на меня в зеркало заднего вида.

Когда машина остановилась возле незнакомого дома, я выскочила на улицу вслед за другом. Артем достал из багажника его вещи, пожал руку и сел обратно за руль. А я осталась стоять. Дождь капал, одежда снова намокала, но мне было все равно. Я смотрела на Богдана и боялась, что вижу его в последний раз.

– Подожди здесь, – сказал он и убежал в подъезд. Быстро вернулся и вложил мне в ладонь ключи. – Это от моей квартиры. Если я не выйду на связь, ты сможешь зайти и забрать шкатулку, – пояснил парень на мой вопросительный взгляд.

Я замотала головой и с отчаянием посмотрела в его глаза. Парень обнял меня и крепко сжал в объятиях. В тот момент я находилась на краю. Хотя рядом в машине сидел родной брат, казалось, что ближе Богдана у меня никого нет. Если он пропадет, я сорвусь в панику.

– Будем на связи, – успокоил он меня.

Быстро закивала в ответ. Богдан отпустил меня, взял чемоданы и пошел к подъезду. А я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью, а потом вернулась к брату.

– У тебя точно все в порядке? Ты за последние дни и парой слов со мной не обменялась, – спросил брат и посмотрел настороженно.

– Все хорошо, просто некогда было.

Я продолжала смотреть на дверь подъезда, сжимая в руке ключи.

Артем выехал со двора, выдержал небольшую паузу и, хитро прищурившись, посмотрел на меня:

– Юлек, у тебя ухажер появился? – Он смешно поиграл бровями.

– Что?! – Вот уж чего-чего, а такого вопроса я не ожидала.

Он кивнул в сторону дома, от которого мы отъехали, определенно намекая на Богдана.

– Нет! Мы просто друзья.

Мы действительно успели ими стать. Я верила ему, а он не считал меня высокомерной стервой-заучкой.

– Уверена? Такими взглядами на «просто друзей» не смотрят. И уж точно не обнимают как в последний раз.

Я ничего не ответила и отвернулась к окну. Мне было тяжело отпускать Богдана. Я решила рассказать Артему о шкатулке. Я повернулась к нему всем телом, насколько позволяла посадка в автомобиле, и закатала рукава, готовясь к серьезному разговору.

Брат бросал на меня короткие взгляды, стараясь не отвлекаться от дороги. Изогнул бровь, подталкивая таким образом меня к действию. Я потерла левую руку, подбирая слова, и уже была готова открыть рот, как поняла, что смотрю на татуировку. А Артем… он будто ее и не замечал.

– Я хоть загорела? В Лондоне особо не до этого было, но все время стояла невыносимая жара, – несла я полную чушь и крутила рукой.

– Немного. У нас тоже было жарко, пока вы не прилетели, – поднял глаза брат, рассматривая небо через лобовое стекло. – Может, гроза будет.

Да, облака отливали гаммой красок от серого до темно-фиолетового. Артем прав: будет гроза.

Я выводила руками незамысловатые движения перед собой, стараясь привлечь внимание брата. Он смотрел на нужное место, но продолжал молчать.

– Может, татуировку сделать? Как думаешь? Вот здесь, – я показала пальцем в то место, где она уже была. В моем сознании, по крайней мере.

Артем пожал плечами.

Он определенно ничего не видел! И как я ему теперь все расскажу? Примет меня за дурочку, посмеется надо мной. Получалось, что надпись видели только я и ребята. Те, на ком игра оставила метку и привязала к себе.

Замолчала и села ровно в кресле.

Дома нас встретили родители. Мама обрадовалась моему возвращению и сразу побежала хлопотать на кухне. Папа за две недели не изменился. Вышел в прихожую и осмотрел меня высокомерным взглядом, будто я глупая мошка.

– Ну, привет. Стоило это того? Или зря Толя тебе оплачивал билеты? – спросил он.

– Стоило! – Я гордо задрала голову и прошла в свою комнату.

Вот и вернулась, называется.

Когда с расспросами и едой было покончено, я убрала чемоданы девчонок под кровать и позвонила Богдану. Когда услышала в трубке его голос, шумно выдохнула, даже несмотря на то что мы весь вечер переписывались в мессенджере и последнее сообщение было всего двенадцать минут назад. Но за это время многое могло произойти как с ним, так и со мной.

После короткого разговора с другом я заглянула в комнату к родителям, по совместительству гостиную.

– Я поеду к Марине с ночевкой, – сказала я и убежала к себе.

– Не успела приехать, а уже уходишь из дома, – долетел до меня папин возмущенный возглас.

Но я не обратила внимания и продолжила закидывать вещи в рюкзак.

Запретить мне куда-то идти ему было не под силу, но испортить настроение он мог. И мы бы даже, наверное, поругались, но на мою сторону неожиданно вступил Артем.

– Да пусть едет. Девчонки не виделись долго. Они и так вон весь вечер провели в телефоне, – брат с хитренькой улыбкой посмотрел на зажатый в моей руке мобильный. – Не поедет, так провисят всю ночь на телефоне.

– Иди, – услышала я тяжелый папин вздох и представила, как он махнул рукой, соглашаясь.

А мама всегда соглашалась с отцом. Она во всем подчинялась ему.

Я бросила в рюкзак зарядку и, убедившись, что все взяла, вышла в прихожую, где натолкнулась на Артема. Он собирался ехать к себе домой, но стоял и ждал меня.

– Подвезти?

Я замешкалась сначала, а потом кивнула. Обулась, набросила ветровку от дождя.

– Мы ушли, – крикнула родителям и последовала за братом.

Вышли из подъезда и остановились на несколько мгновений под козырьком. Переглянулись и побежали к машине – дождь усилился. Я запрыгнула в автомобиль и стряхнула капли с одежды.

– К Марине? – ехидненько улыбнулся Тема.

– Нет, к Богдану, – процедила я, глядя прямо перед собой.

– Что и требовалось доказать, – развеселился он и завел двигатель.

– Мне у него кое-что забрать нужно, я потом к Марине поеду, – нелепо пыталась оправдаться я.

Поправила волосы, которые все же успели намокнуть и прилипнуть к щекам, стянула с шеи платок.

– Ну-ну, – отозвался Артем.

Через двадцать минут автомобиль подъехал к нужному дому.

– Спокойной ночи! И не забывайте предохраняться! – крикнул вдогонку брат, когда я уже выходила из машины.

– Дурак! – бросила я в ответ и выбежала, пристроив над головой платок.

Артем обладал удивительным свойством: легкостью и простотой он переключал мое внимание.

Поднимаясь к Богдану, я улыбалась, потому что друг ответил на мой звонок в домофон. Значит, не исчез и у нас еще есть время. Еще немного я буду не одна.

– Где твои родители? – спросила я, снимая куртку.

– В отпуске. Не стесняйся, проходи.

– Держи ключи, – протянула ему связку, что он дал мне несколькими часами ранее.

– Ммм… – замялся он, – давай пока у тебя останутся.

Я положила их на полочку в прихожей и разулась.

До поздней ночи мы разговаривали, пытались смотреть кино, потом опять разговаривали. Строили разные теории относительно врагов, которых нужно победить. Я сказала ему, что никто из родных не заметил татуировку.

Это удивляло, потому что шкатулку видели все, в том числе и продавец в магазине.

– А может, мы и ребят просто не видим? Может, они рядом на самом деле?

– Попали в параллельный мир? В астральный? Смотрят на нас сверху?

– А вдруг.

И снова закрутился очередной виток предположений. Уже глубокой ночью мы наконец легли спать. Богдан постелил мне в гостиной на диване, а сам ушел к себе в комнату. Когда я накрылась одеялом, за окном, совсем близко, прогремел гром и сверкнула молния. Вот и обещанная гроза.

Утром в квартире стояла тишина. Я подскочила и проверила спальню – пусто! Заглянула в остальные комнаты и ванную. В кухне никто не шумел и не готовил завтрак. Богдана нигде не было.

В комнате Богдана на стеллаже я обнаружила шкатулку. Открыла ее, чтобы проверить, и очень удивилась: внутри каждого из пяти камней кружился и не знал, как выбраться, белый огонек, включая и тот, на котором начертан символ Духа.

Моя игра тоже началась.

Глава 5

В тот момент я испытала опустошенность, казалось, что все пропало. Меня даже подташнивало, так я нервничала. Последний камень затянул меня в игру, мне не нужно было ждать, как другим, все случилось само собой.

Я тряхнула головой, не веря, что это происходит на самом деле. Огляделась по сторонам, пытаясь понять, изменился ли мир вокруг. На первый взгляд все осталось, как и было вечером, когда мы ложились спать.

Я быстро умылась, переоделась и собрала свои вещи. Покрутила в руках шкатулку, захлопнула крышечки и сунула в карман ветровки. Закрыла дверь ключом, что давал Богдан, и вышла из дома.

Небо прояснилось, тучи разошлись. Солнце слегка пригревало, а время уже приближалось к обеду.

Мне срочно требовалось проверить, тот ли это мир или меня куда-то перенесло. Никого рядом не было, поэтому я побрела дальше. В ближайшем дворе села на скамейку и принялась разглядывать детей с мамочками на площадке. Закрыла глаза и прислушалась к себе. Изменилось ли что-то внутри?

Все вокруг было прежним. Я прежняя, и мир тоже.

В животе заурчало, напоминая, что нужно жить дальше. А еще мне необходимо с кем-то поговорить, иначе я утону в своих раздумьях. Я достала телефон и набрала номер единственной подруги Марины.

Ну, как подруги… Она одна из немногих, кого я смогла подпустить к себе, приоткрыв свою броню. Марина на год старше меня. Мы познакомились в салоне, когда я решила после окончания школы сменить стрижку.

Внешне я очень похожа на маму, только почти на голову выше – в отца пошла. У меня такие же длинные русые волосы, как у мамы. Мы заплетали одинаковые косы до пояса. Но после выпускных экзаменов я захотела стать похожей на саму себя, а не на кого-то, ходить с распущенными волосами. Готовясь к взрослой жизни, я пришла в парикмахерскую и попросила отрезать волосы до лопаток.

Я так устала шагать в одиночку, мне требовались чья-нибудь поддержка и общение. В школе у меня так и не появилось друзей, а новым знакомым еще неоткуда было взяться, и тут со мной заговорила девушка, что сидела в соседнем кресле.

С тех пор мы дружим. Марина – болтушка, и ее хватает на нас двоих. Я могу вообще молчать, а она будет трещать и трещать.

Подруга ответила после второго гудка.

– Так-так, ты уже вернулась? – с ходу спросила она.

– И готова с тобой увидеться. Ты как, не занята? – Я продолжала озираться.

– Приезжай! Что за вопрос?

Я поднялась со скамейки и пошла к ней пешком. Брела неторопливо и рассматривала все вокруг, будто впервые оказалась в городе. Но ничего не изменилось. Абсолютно! Те же старые дома, те же плохие тротуары, которые не знали свежего асфальта уже много лет, обычные прохожие.

Больше всего меня заботило то, что мой камень тоже заработал, хотя я никуда не пропала и ничего не ощутила. Мне казалось это странным. Либо я последовала сразу за всеми стихиями, либо ночная молния сыграла роль стихии Духа и затянула меня. Как бы то ни было, я надеялась, что у друзей тоже все прошло безболезненно.

Наряду с другими мы рассматривали версию, что, попав в игру, мы снова встретимся. Я шла и набирала номера друзей по очереди, но все абоненты находились «вне зоны действия сети». Наша версия не подтвердилась. Нас разделили, заставляя выполнить задание в одиночку.

Услышав в очередной раз автоматический голос робота, я не сдержалась.

– Зачем я ввязалась во все это?! Зачем ты приволок эту шкатулку?! Зачем я до тебя дотронулась?! – я ругалась вслух, заставляя редких прохожих оборачиваться на меня. Последний вопрос был адресован шкатулке, которую я вновь достала из кармана, чтобы убедиться, что все происходит наяву.

Мысли ускорили свой бег, уровень досады и злобы также начал быстро подниматься. Мне казалось, я даже покраснела от охватившего меня негодования. Лицо пылало.

Вот к чему привело доверие к людям! Не общалась бы с ними, не полезла бы смотреть эту шкатулку, ничего и не случилось бы. А теперь происходила какая-то ерунда!

В этот момент я разозлилась на себя. Завелась с пол-оборота и не заметила, как перешла на быстрый шаг. Внутри что-то зудело, мне хотелось действовать, но я не знала, что нужно делать. Этот зуд словно двигался во мне, пытался найти выход и… сконцентрировался на руке в том месте, где находилась татуировка.

Впереди я увидела зеленую вывеску и зашла в магазин. Желудок уже не раз напоминал о том, что с ночи я так ничего еще и не съела. Подошла к витрине с пирожными и принялась искать любимые вафельные трубочки с вареной сгущенкой. Последняя коробка. Не успела я протянуть руку, как какая-то тетка, что стояла рядом, взяла ее раньше меня.

В ушах застучало, кортизол быстро впрыскивался в кровь, но не справился. Неожиданно даже для себя я так разозлилась, что одной рукой схватила женщину за руку, а другой вцепилась в коробку, которую та держала.

– Я раньше вас подошла. А вы возьмите что-то другое, – сказала я.

И в этот момент произошло нечто необычное: я услышала свой голос со стороны, он вторил моему настоящему. Это был мой голос, но другой, более… твердый и убедительный, я даже сказала бы, жесткий. Злость сразу куда-то исчезла, и появилась уверенность, что женщина сделает именно так, как я ей сказала.

В глазах покупательницы на долю секунды появился зеленый огонек. Пшик – и тут же исчез. Показалось, наверное.

Не зная, что сказать, я отпустила чужую руку. Не верилось, что я бесцеремонно схватила незнакомого человека. Женщина, которая наверняка в другой раз, как и любой человек на ее месте, не должна была оставить мою выходку без внимания, послушно протянула мне коробку с трубочками и отвернулась к витрине.

Мне захотелось скорее уйти из магазина. Я попятилась назад, а потом развернулась и быстрым шагом пошла к кассе. Расплатилась, поглядывая по сторонам, и выбежала на улицу. Отойдя от магазина, я замедлила шаг и прислушалась к себе.

Зуда больше не было. Меня беспокоило чувство, которое я не могу описать: что-то вроде спокойствия, смешанного с предвкушением.

На ближайшей остановке я заскочила в автобус и поехала к Марине. Спустя пятнадцать минут подруга открывала мне дверь.

– Проходи в комнату пока, – сказала она. – Тебе как обычно?

– Да.

Марина упорхнула на кухню, а я достала из рюкзака угощение и пошла в комнату. Когда-то у меня тоже была похожая: светлая, чистая, с красивыми обоями и добротной мебелью. К себе в гости в позорную панельную хрущевку с пожелтевшими обоями и рваным линолеумом на полу я никогда Марину не позову. Я теперь никого не звала в гости.

Я услышала, как в кухне зашумела кофемашина, и поставила пирожные на стол.

– Не возникло желания переехать в Великобританию? – спросила Марина, входя в комнату с двумя чашками кофе.

– Не в ближайшее время, по крайней мере, – заулыбалась я в ответ. Такие мысли меня и правда посещали за границей.

Я взяла кофе, и от ароматного запаха в животе снова заурчало. Мы сели на кровать и взяли по трубочке.

– Я хочу поехать в Европу отдохнуть, – сказала Марина.

– Куда именно?

– Не знаю еще, хочется везде и сразу, – она пожала плечами.

– Хитренькая. Поезжай в тур сразу по нескольким странам, – предложила я с некоторой долей зависти. – Где ты еще не успевала побывать?

– Ой, да почти везде уже была, – махнула она рукой, поджала под себя одну ногу и мечтательно уставилась в потолок. – Я в Италию еще разок съездила бы. И в Германию. И во Францию…

– Все-все, я поняла. Тебя понесло! – я засмеялась.

– Мне хочется все и сразу, как и любому человеку.

– Но, увы, это невозможно, – развела я руками.

– Родители настаивают, чтобы я искала работу, – тяжело вздохнула девушка.

Она могла себе позволить не работать – мама с папой ее обеспечивали. Сейчас она отдыхала дома с комфортом, а не трудилась где-нибудь. Я же со второго курса подрабатывала. Брала заказы на копирайтинг и корректуру небольших текстов. Позволить себе что-то большее из-за учебы я не могла.

– Юлиана, рассказывай, как съездила, – приказала подруга.

– Я… школа классная, программа интересная… – Мне особо и рассказать-то нечего. Все мысли сконцентрировались на другом.

– И это все?

– Еще кое-что случилось, – помедлила я.

– Да ладно?! Ты там с кем-то замутила? – у подруги загорелись глаза от любопытства.

– Перестань, ты же знаешь, я верна учебе, – улыбнулась я. – Пока не добьюсь своего, об этом даже думать не буду. Но есть кое-что другое.

Я вышла из комнаты и вернулась со шкатулкой в руках. Села рядом с подругой и протянула ей коробочку на раскрытой ладони.

– Ты же видишь ее? – серьезно спросила я.

Марина недоверчиво взглянула на меня и снова посмотрела на шкатулку:

– Конечно вижу, что за вопросы.

– А здесь что ты видишь? – я открыла коробочку.

– Э… черные камушки, – засомневалась она и склонилась над ними.

– Просто черные камушки? Внутри ничего не светится? Ничего необычного не замечаешь?

– Н-нет.

– А я вот вижу…

Балконная дверь вдруг захлопнулась и утянула с собой занавеску. Мы вздрогнули и уставились на окно. На улице снова носился ветер, деревья склонялись под его порывами. Но это не могло заставить меня сбиться. Я рассказала подруге все, что случилось.

– Юлиана, ты хочешь сказать, что здесь, в этом камушке, летаешь ты или какая-то часть тебя? – спросила она и сглотнула.

– Угу.

– О-бал-деть… – по слогам произнесла она.

Подруга таращилась на меня во все глаза, а я продолжила:

– Я должна выполнить задание, и тогда все закончится.

Марина дала мне первый попавшийся лист, до которого дотянулась с кровати, и попросила написать текст, который я вижу на руке. Я быстро начеркала, а подруга потом зачитала вслух каждый пункт:

«1. Подчинись стихии и начни играть.

2. Делай что хочешь.

3. Столкнись со своим врагом.

4. Найди орудие, которое укажет путь.

5. Принеси жертву.

6. Воплоти свою истинную волю».

Марина верила моим словам, хотя и не видела «жизнь», заточенную в камень, и не видела мою татуировку. Но она верила и переживала и искренне испугалась, когда я рассказала об исчезновении друзей.

Мы еще немного поговорили и пошли гулять на набережную. Купили по хот-догу в палатке и шли по тротуару, продолжая обсуждать необычную шкатулку.

– Так, может, нужно делать то, что тебе хочется, и воплотить свою волю? Ты же хотела на стажировку – вот и поезжай, – посоветовала подруга.

– Знаешь, – задумчиво протянула я, – меня твои слова навели сейчас на мысль. А что, если это и есть моя истинная воля, но прежде должно что-то случиться?

– Например?

Я пожала плечами:

– Например, я не пройду отбор и меня не выберут. И тогда мне придется победить врага, чтобы попасть на стажировку? Подходит такой вариант?

– С натяжечкой. А больше ты ничего не хочешь? Только в «Синтекс Групп»?

Я снова задумалась. Есть еще одна мечта, и зовут ее Тимур. Но никто не знал о моих чувствах к нему.

Неожиданно около нас, чудом не задев, проехал велосипедист, и я резко остановилась.

– Эй! – возмущенно крикнула я ему вслед.

Махнула рукой и шагнула в ту сторону, куда уехал гонщик. Но в мою левую руку с криком «Юлиана!» вцепилась Марина. Я не успела ничего сообразить, как почувствовала удар в правое плечо.

Второй гонщик сам чуть не слетел с велосипеда от резкого торможения и маневра. Мне удалось устоять на ногах, но из-за удара я выронила хот-дог и, не сдержавшись, отругала пацана, совершенно не стесняясь в выражениях.

Совсем молодой парнишка, явно еще школьник, придерживая велосипед, подошел ко мне и принялся извиняться. Только меня не трогали его извинения, я хотела свой хот-дог обратно и чтобы такие дураки не гоняли в людных местах и не сбивали с ног.

– Прости, я же не специально, – повторил он и положил руку мне на плечо.

Чтобы снять его ладонь с себя, я обхватила его запястье и отвела в сторону.

– Будешь должен, купишь мне два. И убери от меня руки! – проговорила я, лишь бы он от меня отстал.

И все повторилось, как в магазине. Я опять услышала убедительный голос, что вторил моему. Только в этот раз я не смотрела гонщику в глаза, когда говорила, потому не успела разглядеть, что в них происходило в этот момент. Парень отпустил меня, молча сел на велосипед и укатил. А я выбросила в ближайшую урну испорченный хот-дог.

Марина повела меня дальше, а я все шла и перемывала кости этим горе-велосипедистам. Не успели мы далеко уйти, как тот самый парень подъехал к нам. Я аж отпрянула, когда он остановился передо мной.

– Держи. Извини еще раз, – сказал он, протягивая два хот-дога.

– А почему два?

– Ты же сама сказала: «Купишь мне два». Я и взял парочку.

Не успела я его поблагодарить, как он вложил в мою онемевшую руку пакет с хот-догами и уехал. Я повернулась к Марине, чтобы убедиться, видела ли она то же самое, что и я. Но обалдевший вид подруги говорил сам за себя.

– Всегда бы так: сказал, а тебе пошли и сразу сделали, – произнесла она, подводя меня к лавочке.

Происходящее настолько поразило меня, что я не сразу вдумалась в ее слова. А потом вспомнила, как женщина в магазине отдала мне коробку пирожных.

Мои слова заставили их сделать то, что я просила. Они подчинились… мне.

Марина усадила на лавку мое безвольное тело, еще не понимая, что со мной происходит, и сунула в руку хот-дог.

– Марин, я… Так уже было… сегодня… в магазине, – сказала я и посмотрела подруге в глаза. Наверное, в моих читался страх.

– Юлиана, ты вся побледнела! – она прикоснулась к моей щеке. – Что уже было? Что случилось в магазине?

– Женщина сделала то, что я ей сказала.

Кое-как совладав с собой, я рассказала ей случай с трубочками. Замолчала, откусила от одного из хот-догов и задумалась.

Это что же получалось?..

– Слушай, а может быть такое, что в тебя вселилась какая-то магия из той шкатулки? Что у тебя теперь есть дар? – прищурилась она, оглядывая меня сверху донизу.

– Какой еще дар?! – я чуть не поперхнулась.

– Не знаю, какой-нибудь… Подчинения? Ты говоришь, а люди подчиняются и делают то, что ты сказала.

Хм… Могла ли я стать обладательницей какого-то магического дара? Для чего он мне? Чтобы победить врага? Скорее всего, нет… Там говорилось об орудии. Но это что-то еще, другое.

Я потерла татуировку. С друзьями мы такие версии не обсуждали.

– Может, к врачу сходить? – прервала мои размышления Марина.

Когда я сообразила, о чем она говорит, расхохоталась.

– «Доктор, я нашла какую-то шкатулку, проверьте, не заразилась ли я каким-то древним вирусом?» – так, что ли, я ему скажу?

Мы вместе смеялись, а потом оглянулись по сторонам, не слышал ли нас кто-нибудь. Шутки шутками, но, похоже, так и было. Вирус, дар, магия – каким словом ни назови, смысл сводился к одному: я могу управлять людьми, манипулировать…

– Дотронься до меня и попроси что-нибудь сделать. Проведи тест на мне, – предложила Марина.

– Что?

– Не знаю… Что-то, что я бы не стала делать никогда. Ты сказала ему про два хот-дога – он их тебе принес. Та тетка отдала тебе пирожные. Заставь и меня что-то сделать.

О чем можно ее попросить? Попрыгать зайчиком или станцевать у всех на глазах она и сама может. Я покрутила головой. Через дорогу находился ларек с мороженым.

– Видишь ларек?

– Там же очередь, – кисло протянула подруга.

– Угу, я знаю.

Она терпеть не может очереди. Ей проще пройти мимо и отказаться от покупки, чем стоять и ждать вместе со всеми.

– Готова? – спросила я.

– Давай! – решительно произнесла она и кивнула для подтверждения.

Я прикоснулась к ее ладони, настроилась мысленно, стараясь вспомнить свой убедительный голос:

– Купи нам по мороженому.

И вновь услышала «второй» голос – он уже почти сливался с моим, отставая лишь на какие-то доли секунды. Заглянула Марине в глаза и заметила зеленую вспышку в них. Сработало!

Подруга молча встала и направилась к ларьку. Я наблюдала за ней. Она отстояла не менее десяти минут, а потом вернулась и протянула два рожка.

– Как ты заставила меня это сделать? – возмутилась она.

– Ты прикалываешься и специально повелась на мою просьбу? – Мне все еще трудно было поверить, что это реально.

Но Марина замотала головой.

– Ты что-то почувствовала?

Я уселась поудобнее на скамейке и уставилась на подругу. Меня безумно интересовало, что она скажет о своих ощущениях.

– Ничего не почувствовала.

– Почему тогда согласилась?! – удивилась я.

– Поверила твоим словам, что именно так и нужно сделать. Скажем так, они звучали для меня очень… – она сделала паузу, явно подбирая слово, – убедительно.

– Марина, а ты могла бы не подчиниться? Не делать того, что я прошу?

– Мне такой мысли в голову не пришло. Просто нужно сделать – и все, – отозвалась девушка.

Я задумалась ненадолго.

– Еще один эксперимент разрешишь провести? – спросила я.

Марина вздохнула, но согласилась. Я снова прикоснулась к ее ладони и попросила:

– Отдай свое мороженое вон той попрошайке.

Но и в этот раз подруга выполнила мой «приказ». А когда вернулась, едва касаясь своей сумки, достала влажную салфетку и с отвращением вытерла руки. На меня она смотрела с нескрываемой злобой. Она не дотронулась до попрошайки, но сам факт «общения» уже вызывал у нее мурашки и ощущение испачканности.

– Юлиана, как ты могла?! Ты же знаешь, насколько я брезгливая, – возмущалась подруга, усаживаясь рядом.

– Прости.

Мы молча смотрели на реку. Порывались что-то спросить или сказать друг другу, но не решались. В голове все перемешалось.

Это я заставила ее пойти туда. Я! А она подчинилась и выполнила мой приказ!

Внутренне я ликовала, ощущая легкий мандраж от осознания происходящего.

Это нереально! Это какая-то фантастика, магия, волшебство!

– Такого не может быть, – все же высказалась я. – Это точно из-за шкатулки. И хорошо, если это, как ты говоришь, дар или магия. А если это какое-то проклятье?

Подруга посмотрела на меня с сочувствием:

– Видимо, это необходимо для игры. Важная часть, без которой не выиграть.

– Или не проиграть, – с долей пессимизма добавила я.

Достала из кармана шкатулку, погладила ее поцарапанные бока, открыла и шепотом прочитала:

– «Игра, чтобы познать себя». Без этого дара, похоже, нельзя познать себя.

Я положила ладонь Марине на плечо, скрытое футболкой. Но она дернулась от меня, словно ошпарившись, а после посмотрела на меня извиняющимся взглядом. Ну вот, не хватало еще, чтобы единственная подруга избегала меня. Я сжала ладонь, показывая поддержку, чтобы не боялась, и попросила:

– Разреши прокатиться за рулем твоей тачки.

– Юлиана, блин, ты думаешь, о чем просишь?! У тебя прав нет!

– Не сработало, – слегка улыбнулась я, убирая руку.

Марина удивленно скосила глаза на свое плечо.

– Значит, нужен контакт кожа к коже, – кивнула она, подтверждая догадку.

– Магия.

– Точно.

Теперь молчала подруга, о чем-то думая.

– Это же можно любого заставить делать то, что тебе нужно! – воскликнула она, и мне пришлось на нее шикнуть. – Любого подчинить! И Дэвида Бекхама заставить влюбиться в тебя, и президентом стать!

– Только до них еще надо дотронуться! Нужен ведь контакт, – фыркнула я и закатила глаза.

Мы встали и пошли гулять. Марина воодушевленно сыпала идеями, на что я теперь способна и как смогу воплотить свои любые желания. «Волшебство» захватило ее. Как Машу! Та тоже с энтузиазмом фонтанировала идеями, пока не исчезла.

Что мне предстоит, я не знала, поэтому настроение подруги мне не передалось, я молча брела рядом с ней. Мне было страшно. Зачем я прикоснулась к шкатулке!

Придя домой, я, конечно же, получила от отца пачку замечаний. Но, увильнув от ответа, я закрылась в своей спальне. Сначала я занялась чемоданом, разложила немногочисленные сувениры на полке, убрала вещи в шкаф. А потом устроилась с ноутбуком на кровати. В этот раз я искала что-нибудь о даре убеждения.

Чушь, чушь, чушь – так можно было назвать все, что мне попадалось. Искала про древние обряды, ритуалы – не то. Ничего не находилось про игру. Зато я натолкнулась на интересную статью об истинной воле. Там было написано, что это призвание, цель в жизни. Прочитала и довольно улыбнулась. С этим у меня не должно возникнуть проблем, потому что я точно знала, чего хочу в жизни. Проще простого!

Только я не учла того, что истинная воля не должна быть связана с чем-то материальным.

Я взглянула на шкатулку, что лежала рядом со мной, а потом на свою татуировку.

«Делай что хочешь…»

Глава 6

Я не стремилась использовать свои магические способности. Я их боялась. Но… иногда это происходило случайно, вырывалось откуда-то изнутри. И часто это случалось, когда я была в плохом настроении.

За окном уже середина августа. Совсем скоро мне предстояло вернуться в университет. Последний семестр, после которого я хочу пройти стажировку в главном московском филиале «Синтекс Групп». Желающих будет много. В Новосибирске фирма – монополист в застройке. Если я смогу попасть на стажировку и хорошо себя зарекомендовать, они могут предложить постоянное место.

Стажировка длится месяц. На это время мне придется снять жилье в Москве и оплатить перелет. На один самый дешевый билет я смогу накопить, а на остальное денег не было. В нашей семье их всегда не хватало. А еще нужно там на что-то жить. Да и одежду получше неплохо бы купить.

Вечная проблема, которая за последние годы мне уже так осточертела!

От тех денег, что мне давал дядя Толя на поездку в Лондон, почти ничего не осталось. Великобритания оказалась дорогой страной, сэкономить не получилось, хотя я очень старалась не тратить деньги попусту.

Я поджала губы, пересчитывая, сколько удалось уже отложить. Негусто!

До стажировки еще несколько месяцев, она в конце января. За это время есть шансы и найти новые источники финансирования, и растратить уже накопленное.

Я убрала деньги обратно в конверт и засунула его поглубже в ящик стола под стопку тетрадей.

Артем вряд ли сможет мне подкинуть что-то. Брату самому нужны деньги: он снимает квартиру, встречается с девушкой. В конце концов, он уже взрослый парень с соответствующими потребностями. На него рассчитывать не стоит. Я подрабатывала в меру своих возможностей. Но этого для серьезного дела мало. Оставался проверенный способ – попросить у дяди.

Я оделась, подхватила маленькую сумочку и побежала на встречу со знакомыми из университета, такими же ботаниками, которым не терпелось узнать о Лондонской школе экономики, им удалось вытащить меня из дома.

Все оставшееся время я сидела над учебниками и готовилась к конференции, на которой представители московского филиала «Синтекс Групп» каждый год отбирали стажеров. Нужно было подготовить первоклассный доклад, чтобы меня заметили. Конференцию проводят среди вузов Сибирского федерального округа, а их больше сотни, но пригласят на стажировку всего троих студентов. И прежде нужно пройти отборочный этап внутри университета.

В конце августа в гости заехал Артем. Последний раз он навещал родителей около месяца назад, когда привез меня из аэропорта. Но даже к нему я не вышла. Не смогла заставить себя отвлечься от интересной статьи о реструктуризации крупнейших строительных компаний.

Боже, да я последние шесть лет вообще не отрывалась от книжек и видеолекций. Я только и делала, что училась! Я даже ничем не увлекалась, хотя была бы возможность, делала многое. Для сокурсников я была тупой ботаншей. Тупой, потому что не разбиралась в хайповых темах, не сидела в разных запрещенных сетях, не чиллила с общей тусовкой, а всегда оставалась в стороне.

Не так семь лет назад я представляла свое будущее. Тогда мечты были легкие и яркие. Я занималась вокалом, мечтала выступать на сцене. Играла в школьном театре, мечтала стать актрисой. Рисовала. Любила животных. Мы с Темой уже выбрали породу собаки, которую на Новый год нам должны были подарить родители.

Но ничего из этого не случилось – мы переехали. А когда я однажды подняла этот вопрос за ужином, еще веря, что, возможно, наше положение временное и все может вернуться, папа окатил меня ледяным взглядом.

– Вот и хорошо, что не завели. Места для нее здесь нет. На корм – сплошные траты, – сказал он тогда, сидя за столом в нашей тесной кухне.

С тех пор я перестала мечтать, зато научилась ставить цели. И сейчас она у меня одна – добиться места на стажировке и последующего трудоустройства.

Смогу ли я потом вздохнуть с облегчением и отдохнуть?

Единственная мечта, оставшаяся из прошлого, когда я еще позволяла себе мечтать, – Тимур. Недостижимая мечта. Как бы я хотела, чтобы этот парень посмотрел на меня как на девушку. Позвал на свидание, поцеловал.

Наверное, я хотела бы встретить его раньше, до нашей семейной катастрофы и до моей личной драмы. Конечно, я была совсем девочкой, светлой и беззаботной. Тогда я мечтала о будущем, а сейчас мне приходилось бороться за него.

Артем постучался и зашел в спальню, прерывая мое увлекательное чтение и размышления. Огляделся и присел на край стола.

Когда-то это была наша общая комната. Но брат вырос и при первой же возможности снял квартиру с однокурсниками и переехал. Это произошло скорее вынужденно, потому что делить восьмиметровую комнату взрослым брату и сестре непросто. Сначала он стал оставаться у кого-то из друзей. Потом снимал втроем с ними квартиру, чтобы выходило дешевле. Сейчас ему требуется отдельное пространство. Он почти двадцатипятилетний мужчина, у которого есть девушка и планы на свою семью.

А Артем вырос здоровый, отца перегнал в росте.

– Ты не очумела еще со своими учебниками? – спросил Тема и подхватил один из них со стола.

– Мне нужно готовиться. Ты же знаешь, – я захлопнула ноутбук и повернулась к нему.

– Знаю-знаю, Юлек. Не хочешь проветриться, отдохнуть? А то первое сентября наступит, мы тебя и не увидим.

– Не будь таким категоричным. Ты сам не приезжаешь.

– Я работаю.

– А я учусь.

– Давай завязывай с учебой. Оторвись! Еще целых пять дней есть. Тимур как раз вернулся, зовет встретиться. Поехали с нами! – Брат заправил волосы за уши и натянул на голову резинку-ободок.

Тимур вернулся!

Внутри все дрогнуло от радости, но я не выдала себя ни одним движением. До сих пор удивляюсь, как Артем за все эти годы не почувствовал мой интерес к своему другу и всегда без задней мысли рассказывал о нем.

– Уговорил. Через сколько мне нужно быть готовой? – Я поднялась из-за стола и открыла ящик с косметикой.

– Другое дело! Давай, Юлек, пойдем затусим! Ты же любишь это дело.

Любила. Раньше, когда была маленькой. Но последние семь лет перестала. Тусовки и я проходили мимо друг друга. А Артем, наверное, вспоминал, как я в десять лет на дне рождения скакала и танцевала. Только то беззаботное время давно ушло, мы стали взрослыми.

Брат глянул на часы и сказал:

– Давай через полчаса. Он будет нас ждать.

Когда мы уже сидели в машине и ехали за Тимуром, я попыталась ненавязчиво поинтересоваться у брата:

– Ты помнишь парня, с которым я прилетела?

– Какого парня?

– Такого высокого, полненького, с модной прической и бородой. Богдан.

Брат нахмурился и задумался.

– Нет, не помню. А должен? – глянул на меня быстро, стараясь не отвлекаться от дороги.

Должен, Тема, должен. Но его ответ не очень-то и удивил.

Татуировку не видит, друга не помнит, как будто его не существовало…

А существую ли я сейчас?

* * *

Мне было пятнадцать лет. Артему и Тимуру по девятнадцать.

Брат одно время увлекался турпоходами. И когда решил попробовать себя в альпинизме, познакомился с Тимуром. Они сдружились, часто проводили время в одной компании.

Наше с ним знакомство было случайным. Брат обещал меня встретить после дополнительных занятий и ждал в пиццерии. Я пришла уставшая и голодная. Подошла к столу, стянула с плеч рюкзак, бросила его на соседний стул и плюхнулась на мягкое сидение. Брат печатал что-то в телефоне и не смотрел на меня.

– Закажи себе что-нибудь, – буркнул он.

Я открыла меню и стала листать. К нам подошел парень. Я подняла голову, думая, что это официант, и уже хотела открыть рот и сказать, какую пиццу хочу. Но он сел рядом со мной на один диван, придвигая к стене.

Черноволосый, в спортивной облегающей футболке и джинсах. Он снял солнцезащитные очки и положил их на стол, затем взглянул на меня. На его губах появилась добродушная улыбка.

– Привет! – сказал мне. – Это и есть твоя младшая сестра? – спросил он, обращаясь уже к брату, но продолжая смотреть на меня.

– Угу, – отозвался Артем и протянул парню руку для рукопожатия. – Это Юлиана, а это Тимур. – И добавил тут же, все еще не глядя на меня: – Ты выбрала?

– Да.

Артем махнул рукой, подзывая официанта.

Я продолжала пялиться на нового знакомого, приоткрыв рот. Он улыбнулся и коснулся пальцем моего подбородка, закрывая его.

Хотя я и проводила все свободное время за учебниками, чтобы стать лучшей ученицей, пубертатный период все-таки оповестил меня о своем существовании – мне понравился Тимур. Наверное, он даже не старался, но я попала под его очарование с первого взгляда и, как следствие, влюбилась.

Брат заказал две большие пиццы на всех. Пока я молча ела, они, будто меня рядом и нет, болтали о своем. Тимур делился планами на лето, где будет тренироваться и в какие горы хочет поехать. А я, воспользовавшись тем, что обо мне забыли, украдкой поглядывала на нового знакомого, на его профиль. Можно было бы поддержать беседу, но я не знала, что сказать. Они студенты, окончили второй курс, а я сопливая школьница, только окончившая восьмой класс.

Мои одноклассницы влюблялись, грезили кумирами, лайкали бесконечные фотографии недосягаемых звезд шоу-бизнеса и блогеров. Подобное меня никогда не интересовало. Я не мечтала о том, что у меня однажды будет парень. О принцах в детстве мечтала, да, а вот чтоб по-настоящему об этом задуматься… Мне было не до того, я бесконечно и беспросветно училась.

Но увидела Тимура, и сердце застучало быстрее – отозвалось. Его зеленые глаза одурманили, заставляя их полюбить. Это была любовь, я не сомневалась.

Тимур мне показался серьезным парнем, который знает, чего хочет, взрослым и сознательным. Разговоры моих сверстников мне казались глупыми, а тут студент со своими вдумчивыми рассуждениями о снаряжении и внимательным взглядом, читающий в телефоне что-то о предстоящем маршруте.

Но они все говорили и не обращали на меня внимания.

– Вероника поедет? Она точно тебе сказала? – спросил Тимур у Артема.

– Она уже взнос сделала, – самодовольно улыбнулся брат.

– А подружку свою она уговорила?

Они обсуждали каких-то девчонок. Стоило только представить себе их, красивых и взрослых, как мне захотелось испариться.

Лишняя – так я себя ощущала.

Я сникла и уставилась в тарелку. Ясно, что я для Тимура никто, ничего не значащая мелкая школьница, просто сестра друга, взмыленная и уставшая после факультатива. Тимур был для меня тогда неприступной крепостью.

Когда я закончила с едой, на меня наконец посмотрели. Ну и о чем говорить с такой заучкой, как я? Конечно, об учебе.

– Где ты учишься? – подала голос я, обращаясь к Тимуру.

Тогда я была еще не такой смелой, как сейчас, лишь наращивала свою броню. Мои щеки горели, а голос дрожал от нервов.

– «Дизайн и программирование». А ты уже решила, куда будешь поступать?

Артем посмотрел на меня и откинулся на спинку стула, давая мне слово. Брат знал о моих планах.

– На «Управление бизнесом». Хочу открыть компанию по изготовлению мебели – ручная сборка по индивидуальным эскизам. Сама буду руководить, сама контролировать процесс производства, сама… – я перечисляла еще многое, что собиралась делать.

Наверное, мой рассказ вызвал у него умиление, потому что Тимур смотрел на меня снисходительно, слушая чересчур самоуверенную девочку, которая слишком много мнит о себе. Но когда я ему чуть ли не по полочкам разложила бизнес-план своей будущей компании, он вовлекся в беседу и его взгляд изменился. Но этого явно недостаточно, чтобы покорить такого парня, как Тимур.

Из кафе я выходила воодушевленная, мысленно записывая себе, что хочу покорить этого парня.

Все лето они с братом пропадали, готовились к походам и ездили по лесам и горам. Потом начался очередной учебный год, и второй раз я встретила Тимура только перед Новым годом. Он заехал к нам домой.

Услышав из прихожей голоса его и брата, я неимоверно обрадовалась. Подскочила с места, схватилась за расческу, стянула растянутую домашнюю футболку. Распахнула шкаф, чтобы найти что-то поприличнее из одежды. Достала одну кофту, другую. И улыбка сползла с моего лица, а плечи опустились.

Шкаф из самого дешевого ДСП с покосившейся дверью, которую удавалось закрыть лишь с третьей попытки, простенькие обои, уголки плинтуса, которые отваливались, стоило их едва задеть, – так выглядела наша квартира, в которую пришел парень моей мечты. Я словно вернулась на два года назад, когда впервые зашла сюда. И ужаснулась, что Тимур сейчас видит ее точно так же.

Едва сдерживая слезы, я одевалась. Выбрала толстовку, подаренную тетей на прошлый Новый год, и брюки, в которых ходила в школу. Мне было так стыдно за нашу маленькую, тесную, обшарпанную двушку. Несмотря на усилия матери, привести эту хрущевку в божеский вид не было ни единого шанса.

Можно, конечно, отсидеться в комнате, но тогда я не увидела бы Тимура. Я вытерла выступившие слезы и пошла к парням. Мне нужно убедиться, так ли он красив, как полгода назад, не выдумала ли я все.

Проходя мимо прихожей, отметила на вешалке длинную синюю куртку и большие теплые ботинки на коврике у двери. Они стояли аккуратно и ровно у стены, занимая, кажется, половину прихожей. Я протиснулась в кухню между сидевшим за столом Артемом и стеной, меня накрывал стыд: за нашу тесную кухню, где два здоровых лба с трудом разместились, за то, что Тимур подумает обо мне.

Выбраться из этой квартиры, из этого района стало моей заветной мечтой. Выбраться из того положения, в которое нас угораздило попасть, и спуститься на социальном лифте на несколько этажей вниз, позже стало моей целью. Наша семья неожиданно оказалась в таком положении, что на еду и одежду деньги находились, но чтобы сделать ремонт или купить что-то из бытовой техники, уже необходимо брать кредит, позволить это родители не могли, они выплачивали уже два.

Когда мне приходилось кому-то говорить, где я живу, я краснела и злилась: на родителей, потому что из-за них нам пришлось переехать сюда; на себя – что я ничего не могу изменить; на Артема – что ему, казалось, без разницы, что подумают о нем и обо мне.

Потом у нас с Тимуром еще случались редкие короткие встречи. Но он всегда относился ко мне как к маленькой. С высоты своего роста и возраста. И, конечно же, ни разу не взглянул на меня иначе, чем на младшую сестру друга.

К выпускному в школе я готовилась тщательно. Брат должен был приехать вместе с ним, потому что после официальной части вручения аттестатов и медалей они собирались ехать на какую-то тусовку за город. Мне хотелось впечатлить Тимура, выглядеть взрослой и красивой, ведь я уже окончила школу. Мне вот-вот исполнится восемнадцать.

Артем к тому моменту уже работал, жил отдельно и купил в кредит себе подержанную дешевую иномарку, которая часто требовала ремонта. Брат отвез нас с родителями в школу, аплодировал мне из зала. А Тимур так и не появился… Готовая улыбаться со сцены, я вышла с непроницаемым выражением лица.

Как позже выяснилось из подслушанного телефонного разговора, друг не смог оторваться от какой-то девчонки.

Окончание школы стало первым шагом к моей цели. Потом два года усердной учебы в университете, чтобы стать одной из лучших. Тогда я редко видела друга брата. Лишь из рассказов Артема знала, что Тимур в отличие от него все больше и больше увлекался альпинизмом. Он стремительно покорял науку альпинизма как самую настоящую горную вершину.

А я училась и продолжала тайно любить друга брата. Покорять его сердце я планировала только после окончания университета.

Когда я училась на втором курсе, брат впервые посчитал мой возраст подходящим, чтобы позвать меня на день рождения в свою компанию. Тимур на праздник пришел с девушкой. Я смотрела на них завистливым взглядом и успокаивала себя тем, что у меня все впереди. Я постаралась отвлечься, познакомилась с друзьями брата.

В середине вечера Тимур удостоил меня вниманием и подошел сам.

– Как твоя учеба? Все по плану идет? – спросил он и улыбнулся.

– Пока да. Я стараюсь.

– Подобрала из присутствующих, кто будет на тебя работать?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты так активно всех расспрашиваешь об их возможностях. Завела полезные знакомства?

Я уставилась на него. Не ожидала, что это так очевидно, и совсем уж не подозревала, что он за мной наблюдает. Стало приятно, и я просияла, улыбнувшись в ответ:

– В этом мире без связей никуда. Если хочешь добиться успеха, бери быка за рога и делай все, что от тебя зависит. Иначе все вылетит в трубу, старанья останутся незамеченными и так и останешься подневольным рабочим. Да и знаешь, каждый сам выбирает свою судьбу.

Он лишь молча кивнул на мою тираду и вернулся к своей девушке. А я хмурилась, кусала губы и наблюдала за ними. А потом дома, лежа в кровати, мечтала оказаться на месте той девушки.

Через год на очередной день рождения брата Тимур пришел один. Я поделилась с ним своими планами выиграть грант и поехать в Лондон.

– Что тебе это даст, Юлиана? – спросил он.

– Знания, там знаешь, какая программа обучения! В резюме укажу, это покажет мою целеустремленность, – горячо объяснила я. – Тебе альпинизм еще не надоел?

– А должен? – ухмыльнулся он.

Я никогда не понимала его любовь к горам. Увлекаться этим можно, но не понимала, зачем выбирать себе такую профессию.

– Много на этом можно заработать?

– По-разному, – он пожал плечами.

– Но на это не прожить, семью не прокормить, – заметила я. – Можно найти что-то более прибыльное. Уж с твоим-то образованием программиста-дизайнера.

Тимур поморщился и отвел взгляд, желая закончить разговор или сменить тему. Дал понять, что ему не нравится то, что я говорю.

Целеустремленность в этом парне тоже бурлила и перла из всех щелей. Он и не собирался отказываться от своих идей только из-за моих слов. Да и кто я ему?

Глава 7

Мы с Артемом подъехали к дому Тимура. Брат припарковался и позвонил другу сказать, что мы уже ждем, и снова уставился в телефон. Ну и пусть. Я принялась гипнотизировать дверь подъезда.

Уже в следующую минуту она открылась и вышел Тим. Высокий, подтянутый. Он на ходу сделал несколько глотков воды из бутылки и сбежал по ступенькам. На ногах модные высокие кеды, темно-серые брюки карго и голубая, как сегодняшнее небо, футболка – Тимур любил яркие оттенки и спортивный стиль.

Быстрым шагом он приблизился к машине и распахнул дверь, впуская теплый воздух уходящего лета. Отстегнул с пояса излюбленную сумку и занял место рядом с Темой. Парни пожали руки и похлопали друг друга по плечу. Я сидела сзади, за братом. Тимур заметил меня и обернулся. Сверкнул зелеными глазами и подарил широкую улыбку. Эта улыбка который год сводила меня с ума!

Тим не успел сбрить отросшую за время похода бороду. В первую очередь он всегда заботился о снаряжении, а уже потом о себе. А пока он и правда походил на человека, который только вышел из леса. Но даже борода не оттолкнула меня!

– Ну что, поехали в кафе? – спросил Тимур. – Света как раз должна освободиться после работы.

Что за Света? Я нахмурилась и сжала свой старенький мобильный.

В кафе мы зашли друг за другом, брат придержал для меня дверь, пропустив вперед. Тимур по-свойски кивал официантам, а я, расправив плечи, что я в такой компании, шла следом. Парни часто сюда заходили и могли, не глядя в меню, сделать заказ. Я же попросила официанта подождать и принялась изучать список блюд.

Официант только отошел от столика, как чья-то тень снова нас накрыла. Я подняла взгляд и увидела девушку – очаровательную ухоженную блондинку со смущенной улыбкой.

– Всем привет! – поздоровалась она и ярче всех улыбнулась Тимуру.

Он тут же подскочил, поцеловал ее в щеку и представил нам:

– Знакомьтесь, это Света, моя девушка. А это мой друг со своей сестрой: Артем и Юлиана.

Мы с братом кивнули новой знакомой. Артем снова схватился за телефон.

– С кем ты постоянно переписываешься? – спросила я у брата, продолжая тайком наблюдать за Тимуром.

Вот он помог Свете снять жакет и аккуратно повесил его на вешалку. Отодвинул стул для нее и заботливо спросил, что она желает на ужин. Пфф… Я вопросительно посмотрела на брата.

– С Олей. Она… в больнице, – произнес он с заминкой, будто не желая говорить.

– Что с ней? Что-то серьезное? – забеспокоилась я.

Парочка напротив опустила меню после слова «больница» и тоже посмотрела на Артема. Его глаза прыгали то на Тимура, то на меня.

– Что-то с желудком. Положили на обследование, – сказал он и засунул телефон в карман шорт, чтобы больше не привлекать наше внимание к этой теме. И тут же ее сменил. – Как вы познакомились? – спросил, глядя на друга с девушкой.

– Светик иногда ходит с нами в горы.

Да?! Вот эта мисс Элегантность с маникюром ходит в поход и лазает по горам?

Не первый раз я видела тех, с кем он встречался, и общалась с ними. Не сказать, что Света какая-то сногсшибательная и роковая, но изюминка в ней явно была. Невысокая, определенно ниже меня. А вот одета она была стильно: модный облегающий комбинезон с жакетом, туфли на каблуке. Мне сразу захотелось прикрыться. Я посмотрела на свои старые брюки и потрепанные балетки и закатала в узелок торчащую ниточку от футболки.

– И сейчас тоже была? – продолжал брат.

– Нет, я не так часто хожу, как Тим, – засмеялась блондинка и поправила свое каре. – Это всего лишь мое хобби, а не смысл жизни, как вот у этого парня, – она шутливо указала на Тимура тонким ухоженным пальчиком. – Раз-два в год выбираюсь с ребятами. Ориентируюсь по месту восхождения: если хочу туда, стараюсь выбраться.

– Если ты редко ходишь, нужно все равно форму поддерживать, – подала голос я.

– А я и занимаюсь на скалодроме регулярно. Но в походы хожу не так часто. Да и работа не позволяет отлучаться.

Разговор плавно перетек на работу. Все собравшиеся за столом уже взрослые, где-то работали. Одна я еще не устроенная, занималась мелкими подработками в интернете. Но меня это не расстраивало: придет время, когда все будут слушать мой рассказ о моей компании и достижениях. Немного опыта в «Синтекс Групп», и лет через десять у меня будет собственное дело.

Пока они говорили, я наблюдала за парочкой: как Тимур ухаживал за Светой, как он внимателен к ней, как уточнял у официанта, нет ли в ее коктейле клубники, а то у девушки, оказывается, аллергия на нее. Между ними все по-особому. Настроение у меня заметно испортилось. Но стоило блондинке заметить мой взгляд, приходилось натягивать на лицо улыбку.

Очень скоро внутри начало зреть раздражение. Я была словно не в себе и не могла объяснить почему, ведь не первый раз видела Тимура с подругой. Пытаясь не обращать на парочку внимания, я зависала в телефоне. Прятала руки под столом, чтобы ненароком не коснуться никого и под действием отрицательных эмоций не убедить кого-нибудь в чем-нибудь.

Все дело было в даре. Я чувствовала его и боялась… А еще меня пугали мысли о том, что я могу совершить со Светой.

Мой взгляд постоянно возвращался к Тимуру, никак не желая его отпускать.

Когда закончили ужинать, Артем предложил подвезти друга с девушкой. Мы сели в машину, а через полчаса въехали в район, где жила Света. Пока сквозь пыльное стекло я рассматривала забор и виднеющуюся коричневую крышу дома, возле которого мы остановились, щелкнула дверь автомобиля.

– Пока, приятно было познакомиться, – улыбнулась мне Света.

Я не могла сказать того же, потому кивнула, надеясь, что мы больше не увидимся, и отвернулась.

Тимур тоже пожал руку Артему, махнул мне на прощание. Выскочил вслед за своей девушкой и направился вместе с ней к калитке.

Артем выехал на дорогу, а меня накрыло. Я зажмурилась, наклонила голову, чтобы брат ничего не заметил, и зажала ладони между ног, не позволяя себе ничего натворить.

* * *

Я постучала в кабинет декана и приоткрыла дверь.

Инна Сергеевна, наш декан – элегантная женщина лет пятидесяти, – стояла возле шкафа и убирала папки с личными делами.

– Добрый день! Можно?

– Белокрылова? Заходи, – кивнула она и указала на стул, что стоял перед ее рабочим столом: – Садись!

Я шагнула в кабинет и заняла место для посетителей. Инна Сергеевна села за стол и опустила очки на кончик носа, чтобы лучше меня видеть.

– Рассказывай, как съездила.

Всегда со скромным низким пучком на затылке и любимыми бусами из желтого стекла, декан ждала отчета о поездке. Одевалась она всегда строго. Сегодня на ней были блейзер голубого цвета и темные брюки. Я оторвала взгляд от узла, которым женщина всегда завязывала длинные бусы, и начала докладывать.

Мы проговорили почти всю большую перемену. Гранты выделялись впервые, и ей было важно знать результат, чтобы отчитаться перед инвесторами. Вспоминая свои впечатления, я разговорилась и подробно описывала каждый учебный день, восторгаясь поездкой, а Инна Сергеевна внимательно слушала.

Возникла шальная мысль спросить у нее про Машу с Инессой. Не могли же в университете про них забыть, должны были документы остаться. Но не решилась. Как и с Артемом, побоялась спрашивать о чем-то, что я сама не могла объяснить. Брат ведь не вспомнил Богдана.

Раздался звонок, означающий, что перерыв закончился, но я не ушла. Следующей пары у меня не было в расписании. Можно было бы выйти на улицу, погода еще позволяла поймать последние солнечные денечки, но я перешла к теме, которая волновала меня не меньше, чем мои новые способности:

– Я хотела узнать насчет конференции в этом году.

Женщина снова нацепила очки и начала листать ежедневник.

– Так… В этом году она пройдет в ноябре. Как обычно, студенты с научными руководителями выступают, – ответила она через минуту.

– Правда, что приглашенным гостем заявлен генеральный «Синтекс Групп»?

– Да, я тоже слышала. Ты же хочешь на стажировку к ним? В какой филиал?

– В московский, конечно, – я растянула губы в улыбке.

Инна Сергеевна хмыкнула:

– В Москву возьмут всего троих, как и в прошлом году. Какую тему хочешь взять?

– «Реструктуризация строительного холдинга и привлечение новых инвестиций» с упором на специфику «Синтекс Групп».

Чем больше я говорила, тем чаще женщина качала головой, а через несколько минут и вовсе прервала:

– Не подходит! С этим могут выступить магистранты, у которых уже прошел спецкурс, а не старшекурсники. Это плохая идея. Даже если ты пойдешь к Андрею Андреевичу Миронову, он не возьмет тебя с такой темой. Выбери что-то другое. Попроще.

Она скрестила руки на столе и впилась в меня серьезным взглядом, ожидая ответа.

Нет, так дело не пойдет! Я провела уже такую работу, а меня отшивают только из-за возраста? Из-за того, что я не в магистратуре учусь?

– Я уже собрала много информации, провела анализ на примере их прошлогодней отчетности, размещенной в открытых источниках. И я не просто так выбрала эту тему, – с нажимом произнесла я, а пальцы невольно впились в левое предплечье. – Двоюродный брат, который работает в Новосибирском филиале, говорил, что в компании есть какие-то проблемы, планируется продажа одного из филиалов.

– Но это тема для магистрантов, понимаешь? – продолжала напирать декан.

Я протянула руку и положила поверх ладони Инны Сергеевны. Она опешила от моей вольности, но не вырвала ладонь. И я сделала это.

– Я должна поехать на конференцию с этой темой. И именно Миронов как лучший по реструктуризации должен быть моим научным руководителем.

Затем медленно убрала ладонь и всмотрелась в глаза женщине. Блеснули языки зеленого огня, секунда – и Инна Сергеевна ответила согласием.

Сработало! Дар убеждения!

– «Синтекс Групп» готовится к реструктуризации в следующем году. Если я выступлю с этой темой, у меня будет больше шансов привлечь к себе внимание и попасть к ним на стажировку, а потом и в штат.

– Юлиана, я поговорю с Андреем Андреевичем, договорюсь, чтобы взял тебя.

– Спасибо большое!

Из кабинета я выходила медленно, не веря в свою удачу, поэтому аккуратно прикрыла за собой дверь, чтобы не спугнуть. Но в коридоре мои плечи распрямились, походка стала летящей, а на губах появилась самодовольная улыбка.

Я была готова к тому, что выбранная мной тема окажется неподходящей. Но как же вовремя у меня появился мой дар! С ним все гораздо легче, проще и быстрее.

Вот это я понимаю – «Делай что хочешь»! Пальцы правой руки неосознанно пробежались по татуировке.

Андрей Андреевич принял меня только через неделю и тоже долго возмущался выбранной темой, скептически относясь к моему желанию. Но он был вынужден согласиться с Инной Сергеевной, и мы начали работать. Наши встречи каждый раз начинались со споров, работа двигалась со скрипом, потому что преподаватель изначально был настроен ко мне несерьезно, но, несмотря на это, он давал полезные советы и помогал.

Спустя еще месяц я представила доклад на университетских чтениях. Когда выходила на сцену, Андрей Андреевич кивнул мне, поддерживая, и улыбнулся.

Инна Сергеевна осталась довольна. Своим трудом я смогла доказать, что могу освоить предмет самостоятельно. Моя работа прошла отбор, и ее отправят на регистрацию в комитет конференции.

Счастье переполняло меня. Я сделала еще один шажок к своей цели.

После мероприятия воодушевляющая волна несла меня к дому, но разбилась о припаркованную машину брата возле подъезда, и меня выбросило на сушу.

Я посмотрела на номер авто зачем-то, хотела убедиться, что мне не показалось. И медленно направилась в подъезд.

Что привело Артема в родительский дом посреди недели?

Глава 8

Я зашла в квартиру и разулась. Оставила в прихожей сумку и прислушалась. Из гостиной доносились мужские голоса, но дверь была закрыта. Мама хозяйничала на кухне, и, вымыв руки, я пошла к ней.

– Садись. Есть будешь? – спросила она, увидев меня.

– Ага! – Я схватила со стола яблоко, откусила и заглянула в холодильник. – Артем чего вдруг приехал? – задала я беспокоящий меня вопрос, доставая овощи для салата и перекладывая их в мойку.

– Сейчас расскажем, они с отцом в комнате.

– Что-то серьезное? – я обернулась и посмотрела маме в глаза.

Она не ответила, только улыбнулась. Но улыбка была какой-то печальной. Что же случилось?

Мама выглянула из кухни и крикнула мужчинам:

– Вы идете или нет? Сколько вас можно ждать? Юлиана уже пришла.

Когда я закончила нарезать салат, в кухню вошли папа с Артемом. Места свободного не осталось совсем. Крохотная кухня всех не вмещала. Отец прошел к окну, брат остался стоять на пороге.

– Какими судьбами? – спросила у Артема.

– Мама еще не сказала?

Я развернулась, посмотрела на нее, потом на папу и опять на Артема. Прижалась спиной к столешнице, скрестила ноги и сложила руки на груди, словно защищаясь, поскольку предчувствовала серьезный и неприятный разговор. Эти переглядывания, разговоры за закрытой дверью…

– Что не сказала? Что случилось?

– Есть несколько новостей. Плохая и хорошая. – Брат сделал паузу, оттягивая момент. – Юлек… – Похоже, ему трудно подобрать слова, и он виновато опустил глаза в пол. – В общем, Оля беременна.

Мой взгляд заметался по его лицу. Я пыталась понять, это хорошая или плохая новость для него? А для нас? Это же хорошо, что его девушка беременна? Я чуть склонила голову и впилась в него испытующим взглядом, подталкивая продолжать.

– Срок в феврале.

Хм… В феврале… Я сглотнула, и до меня начало доходить. Видимо, кто-то свыше настроен против меня, раз подбрасывает постоянно то одно испытание, то другое.

Я зажмурилась. Новость прекрасная, и я порадовалась бы за брата, но…

– Чем нам это грозит, раз мы собрались всем семейством?

– Нам нужно сыграть свадьбу и подготовить приданое… – начала мама.

– На какие, стесняюсь спросить, шиши? – перебила ее.

– Будет много расходов, для ребенка нужно столько всего купить, и, кроме того, у нас еще выплаты по кредитам. Нам придется затянуть пояса, – едва слышно закончила она.

Я сделала шумный выдох и закрыла на секунду глаза, а потом уставилась в потолок.

Опять! Опять затянуть пояса! Как будто сейчас мы шикуем! Мы эти пояса как надели семь лет назад, так в них и ходим, не снимая. Как же мне все это надоело, кто бы знал!

Артем, конечно, работал, что-то давал родителям, чтобы помочь. Но теперь ему самому нужны деньги. Я посмотрела на брата. Машину он не согласится продать…

– Конкретный план есть? – выдавила я из себя.

Что-то мне говорило: не понравится мне их план. И точно, тут вступил папа, до этого молчавший, – тяжелая артиллерия пошла в наступление.

– Мы начинаем экономить на всем, расходуем деньги только на еду. Никаких покупок. Новый год сможем пережить как обычно и без подарков. Откладываем на свадьбу и ребенка. – Он посмотрел на меня и продолжил: – Насчет Москвы и стажировки в «Синтекс Групп» придется забыть. Это выливается в приличную сумму, а таких средств у нас сейчас нет. И вряд ли будут.

Что?! Отец предложил мне отказаться от мечты?!

Я не верила своим ушам и продолжала смотреть на него стеклянным взглядом.

Откровенно говоря, денег и раньше не особо было на стажировку. Из-за подготовки к конференции у меня почти не было времени на подработку. Но она не спасла бы положение. Родители знали, что я хочу поехать в Москву, и отец скрипя зубами что-то откладывал, чтобы я не просила деньги у его брата.

А теперь все это придется отдать Артему на свадьбу и… племяннику?!

Отец прав, откладывать совершенно не из чего. Но чтобы я забыла о своей мечте?!

– Нужно найти какой-то другой вариант. Я только сегодня отправила доклад с заявкой на участие в конференции, а там уже до стажировки рукой подать. Я не откажусь от этого, – еле сдерживаясь, произнесла я, глядя папе в глаза.

– От конференции и не нужно отказываться, ты можешь на ней выступить, тем более она в Новосибирске, – сказал Артем.

Я бросила на него злой взгляд, в котором уже зарождались молнии. В такой момент мне под руку лучше не попадаться.

– А потом что? Пойти в местную конторку и продолжать жить в этой конуре? Может быть, ты поможешь сэкономить? Идите и распишитесь, зачем свадьбу играть? У нас, по-моему, совершенно не то положение, – зло выкрикнула я.

Я зла, очень зла! Не передать насколько. Все внутри кипит. Я находилась в той стадии гнева, что не задумывалась ни над словами, ни над тем, как обижаю родных. С Артемом мы нечасто ругались. Но сейчас, чувствовала, вполне на это способны.

– Я… не единственный, кто принимает решение. Как бы то ни было, это важное событие для нас с Олей, и оставлять ее без праздника я не собираюсь. Пусть и в узком семейном кругу, но мы отметим это событие.

Я шумно втянула носом воздух. А меня, значит, можно оставить без стажировки, да? Глаза застелила влажная пелена.

Мои слова если и задели брата, то он не подал вида. Сдержался.

Посмотрела на маму, затем на отца и обратилась к нему:

– Я от стажировки не откажусь. Пусть мама найдет работу. Сколько можно дома сидеть?

Все это время она виновато смотрела то на меня, то на Артема. Мама уже давно не работала. Сначала в этом не было необходимости, а потом здоровье не позволяло.

– Ну как ты можешь сидеть молча и ничего не делать?! – всплеснула я руками, глядя на родительницу.

Артему только ненадолго удалось погасить мою вспышку своим замечанием. Но я опять завелась, видя, как безучастно мама относится к ситуации и готова экономить еще сильнее, хотя больше уже не на чем. Она так ничего и не ответила. Отец своим строгим взглядом прожигал во мне дыру, безмолвно демонстрируя, что сейчас думает обо мне. Нам с ним вообще нельзя обсуждать финансовые вопросы.

– Я должна поехать на стажировку, от этого зависит моя будущая работа! Вы не понимаете, как это важно для меня! Я не откажусь! И слышать ничего не хочу об этом! – выкрикнула я.

Не сдержалась. Повела себя как маленькая обиженная девочка, чуть ли не топая от злости.

– Не груби нам! Мы сейчас в сложном положении. На твою стажировку денег нет! – обрубил отец мою вспыльчивую речь, повысив голос.

От духовки шел жар, от батарей, которые уже начали нещадно топить, на плите закипала вода в кастрюле. Взгляды давили на меня, и я не могла сделать вдох. Открывала и закрывала рот, пытаясь справиться с дыханием. Не зная, что еще сказать, я выбежала из кухни, зацепив брата плечом. Влетела в свою комнату и от души хлопнула дверью.

Сложное положение у них, видите ли! А-а-а! Свалить бы уже отсюда!

Слезы пекли глаза. Несколько капель все-таки стекли по щекам, но я быстро их утерла. Будь я действительно маленькой девочкой, разрыдалась бы.

«Не плакать!» – сказала себе мысленно.

Встала коленом на кровать и ударила кулаком в матрас несколько раз, зарычав, как зверь. Они ранили меня, их отношение говорило само за себя. Им абсолютно все равно, как буду справляться я. Так уже было, когда меня не пустили даже в Новосибирск учиться. И я молчу о других городах.

Я уже давно сбежала бы отсюда. Начала бы все сначала, как будто этой квартиры и вечной экономии и не было. Только у меня еще не тот возраст, чтобы бросить все и уйти в никуда. Да и уходить некуда. Ни образования, ни денег у меня пока нет.

Я опустилась на кровать, ссутулившись, и оглядела комнату. Старый стол со сбитыми углами, кровать, купленная в соседнем доме по объявлению с рук, потому что та, что стояла в нашей прежней квартире, не поместилась сюда. Ту квартиру пришлось продавать вместе с мебелью. Маме удалось утащить сюда только шторы, которые до сих пор хранились в шкафу как ценная реликвия, и некоторую бытовую технику, которая за семь лет уже устарела и требовала ремонта. Я взглянула на свой ноутбук с трещиной на крышке и телефон, книги, учебники, тетрадки на полках.

Чтобы вырваться, я приложила много усилий. Почему сейчас я должна все бросить и, послушав папу, отказаться от своей мечты? Хотя очевидно: если добьюсь своего, то и им смогу помочь финансово.

Семь лет назад, когда родители узнали, чем им обернулись не подписанные вовремя документы, папа малость сдал. Он тогда молчал, много думал и почти не интересовался нашей с Артемом жизнью. Когда родители признались себе в том, что бизнес не вернуть, что будет суд, папа взял себя в руки и пошел договариваться с кредиторами. Ни копейки не взял у брата, считая, что семейные долги портят отношения. А потом пошел работать, устроился в какую-то мебельную компанию консультантом руководителя, все-таки опыт управления у отца хороший. Но большую часть зарплаты приходилось отдавать на выплату кредитов.

После этого он вернулся к обязанностям отца и строил нас с братом, как и раньше. Не баловал, держа в узде и строгости, и мы должны были его слушаться.

Когда Артем окончил школу, отец велел ему не мечтать попусту, а выбрать профессию, которая сможет его прокормить. Артем поступил в университет на программирование. Когда же брат решил пойти работать, папа посоветовал не строить из себя гения, а устроиться в обычную фирму и набираться опыта. Артем нашел работу в бухгалтерской фирме, занимается техническим обеспечением. Так до сих пор там и работает. Правда, уже продвинулся в должности и зарплате – не студент ведь давно.

Мама всегда слушалась папу. Вот она заметно сдала, когда случилось банкротство, и здоровье ее сильно пошатнулось. Мама под влиянием отца на сто процентов, делает все, что он говорит.

А вот я начиная с тринадцати лет сопротивлялась. Не понимала отца, а он не хотел понимать меня. Слушалась через силу. Не всегда и не во всем, многое делала по-своему.

После пережитой травли в новой школе, оказавшись без поддержки, я окончательно закрылась и больше не поддавалась его влиянию, ведь именно его я винила во всех своих бедах.

Когда тетя Алиса, дядина жена, дарила мне косметику, украшения или одежду, отец скептически осматривал их и хмыкал. Эти подачки он считал унижением своего достоинства. Не удивлюсь, если окажется, что он потом высказывал тете с дядей по поводу таких подарков.

Дядя оплачивал моих репетиторов и факультативы, брал на море со своей семьей. Я принимала все и не понимала, почему отец недоволен.

Позже папа выдвинул условие: раз я принимаю от его брата помощь, то потом должна все вернуть ему с лихвой. Он не любил быть в долгу. Вот и сейчас отец давил на меня, чтобы я отказалась от стажировки в столице. Но я не собиралась этого делать, буду добиваться цели, пока это в моих силах.

Родители смирились со своим существованием в этой жалкой квартире на отшибе, у них нет никаких стремлений, кроме как покупка продуктов и оплата кредитов. Они не понимали меня и загоняли в такие же рамки. Навязывали свое мнение, считая, что я должна смириться и тихо сидеть и выживать.

Но я предпочитала выживать по-своему.

Знакомый зуд пробежал в руке, успокаивая. Я прикрыла глаза, собираясь с мыслями, и вышла из комнаты.

Мама сидела на диване перед телевизором, но происходящее на экране ее не интересовало. Расстроенная, она смотрела в одну точку. Заметила меня и подняла виноватый взгляд.

Нет, мама, виноватые глаза и извинения тебе не помогут!

Я присела рядом с ней на диване, взяла за руку.

– Признай, что я права, ты должна найти работу. Размести резюме, – проговорила про себя.

Отпустила ее ладонь и, затаив дыхание, наблюдала, как на долю секунды в ее глазах загорелся зеленый огонек. Вина из ее взгляда не ушла, но появилась решительность и выпрямилась спина.

– Ты права, Юлиана, мне нужно найти работу.

– Конечно, мам, не сиди сложа руки.

Тут в комнату зашли Артем с папой. Отец остановился в дверях и посмотрел на меня.

– Я размещу резюме и буду искать работу, – сказала мама.

Брат неуверенно кивнул, поддерживая, а папа посмотрел на меня.

Его терпения хватило ненадолго. В несколько быстрых шагов он подскочил ко мне, схватил за локоть, поднимая с дивана, и повел в мою комнату. Отец собрался вправлять мне мозги за капризное поведение и побег из кухни. Он часто так делал, и всегда это заканчивалось ссорой с криками.

Мама только посмотрела вслед сочувственным взглядом. А Артем снял с волос резинку, взлохмачивая волосы, сел на диван и… промолчал. Он был послушным сыном. Это я паршивая овца, которая уже столько лет показывала свой гонор и брыкалась, пытаясь хоть что-то сделать.

Возможно, брат тоже считал, что я обязана ему уступить. Он знал, как важна для меня стажировка, и все равно… и все равно родители снова выбрали его.

Мне иногда казалось, что Артем чувствовал себя виноватым. И каждый раз, становясь свидетелем наших с отцом ссор, он потом меня баловал: звал в кафе или еще куда-нибудь. Так он пытался подсластить мои отношения с отцом, которые не в силах был изменить.

– Как ты смеешь так себя вести? – рыкнул на меня отец, когда за нами закрылась дверь. – Еще и дверьми хлопать! Ты их покупала? Шла бы и работала, а то сидишь со своими писульками. Ни дня не работала нормально, еще и смеешь мать упрекать. Что тебе даст эта стажировка, что?

– Ты знаешь что. Потом я смогу устроиться в «Синтекс Групп». И я работаю, – сдерживаясь, процедила сквозь зубы.

– У нас в городе работы мало? Уже давно приносила бы пользу семье. Ты должна быть благодарной за крышу над головой! – крикнул отец и смерил меня суровым взглядом.

Моему терпению пришел конец, и я взорвалась:

– Да это ты не можешь найти нормальную работу! Сколько лет ты еще собрался прозябать в этом бараке? У нас было свое дело! У нас было все! Ты же с нуля его создал. Что тебе сейчас мешает пойти и занять должность? – Я схватила его за руку и сказала под действием своей новой силы: – Лучше бы взял и сместил своего директора, нашел бы способ заработать!

Папины глаза блеснули зеленым светом. Я отдернула руку и замолчала. Мой запал тут же иссяк.

Это был порыв, слабость. Высказывая свои желания, нужно быть точной в формулировках, а то мало ли… Это золотое правило, которое должно непреложно соблюдаться.

Я спохватилась, сделала медленный шаг к нему и коснулась его ладони:

– Поговори со своим директором о прибавке, ведь у тебя есть опыт. Уверена, он тебе и в подметки не годится.

Да, вот так. Вроде нормально прозвучало. Убедительно, спокойно. И всего лишь руководство к действию. А то неизвестно, как бы он принялся смещать директора с должности.

– Хорошо, – ответил он.

Отец, похоже, не понимал, что случилось, и выглядел растерянным. Поджал губы и ушел. А я устало опустилась на кровать. Не хотела никого больше видеть, особенно Тему. Но завершить одно дело все-таки было нужно. Я показалась в дверях и кивнула брату, чтобы следовал за мной.

Мы зашли в кухню. Не теряя времени, взяла за ладонь и проговорила:

– Тебе не нужно устраивать торжественную свадьбу, просто распишитесь в загсе без лишних трат.

Он хотел выдернуть свою руку и что-то сказать, но магия сработала быстрее.

Что ж, соломки везде подстелила, осталось только ждать.

Следующие недели были напряженными. Особенно для меня, потому что приближалась дата платежа по кредиту, и я понимала, что деньги будут взяты из тех, что отложены на поездку. Мама еще не нашла работу, а я стала брать больше заказов и работать допоздна. Но это все равно не могло спасти ситуацию, мне платили копейки. Я понимала, что мне одной не справиться.

Жилье в столице дорогое. Но можно же не квартиру снять на время стажировки, а комнату. И выбрать район подешевле…

Опять подешевле! Опять в какой-нибудь хрущевке жить!

Все чаще я стала закипать от этих альтернатив. Но руки не опускала и вновь садилась за проверку чужого текста.

Несколько раз маму приглашали на собеседования, и я хотела быть рядом. Хотела использовать свой дар, чтобы помочь ей получить работу. К сожалению, все встречи проходили в дневное время, когда я была на занятиях, которые не могла пропускать.

Но мама справилась самостоятельно, без моей помощи. Несмотря на то что поиски работы заняли несколько недель, удача ей улыбнулась – маме предложили должность на складе в супермаркете. Это уже что-то. Мама, как и ожидалось, испугалась того, что ее больше никуда не возьмут, поэтому, не задумываясь, приняла первое же предложение.

Да, скорее всего, мне все же придется искать комнату в Москве, подселяться к кому-нибудь. Но все равно это уже шанс, попытка, а не отказ от мечты.

Увы, папа не разделил наше с мамой хорошее настроение. Вернулся домой и закрылся в комнате, оставив нас недоумевать. А спустя час вышел и сказал, что отказался бы от такой работы. Он беспокоился о том, что на маму могут повесить недостачу, которые для супермаркетов не редкость.

Непробиваемый. Непреклонный. Несгибаемый. Таким был мой отец.

Мама сидела расстроенная, но подводить людей, которым уже обещала выйти, не стала и вышла на работу.

Устав думать о том, где взять денег, я потянулась за телефоном и позвонила Марине. У подруги хорошо получалось меня отвлечь. Она теперь шутила, не приворожила ли я ненароком Брэда Питта своим даром.

– Да откуда он возьмется в нашем захолустье? – смеялась я.

– Кого-нибудь другого могла бы заарканить. Он бы тебе и денег дал на поездку, и квартиру бы снял. Не тупи, подруга! Пользуйся, пока у тебя есть такая возможность! А там, глядишь, и для меня кого-нибудь найдем, – шутила она.

Слова подруги долго не выходили у меня из головы. Прежде я об этом не задумывалась, чтобы так использовать свою силу. Да и не готова я была на отчаянные меры, лишь по мелочи баловалась.

Смогу ли я обниматься и целоваться с нелюбимым только ради денег? И это не говоря уже о том, чтобы спать с ним. Представила и передернула плечами. У меня к «спать» особое отношение. К тому же я давно влюблена в другого. Но использовать Тимура, клянчить у него деньги на свои нужды, вот это я точно не смогу.

Он мой тайный светлый уголок. Светлячок, который согревал в минуты отчаяния и который я оберегала от своих проблем.

Придется все-таки использовать проверенный вариант – обратиться к дяде Толе и «убедить» его мне помочь. От предвкушения руки зачесались. Проснулся зуд. И я снова коснулась татуировки на руке.

Но дядиного возвращения из командировки придется подождать. А пока… Может, попробовать с Тимуром? Пожалуй, Маринка права. Чего я зря время теряю, раз у меня есть волшебные способности?!

Глава 9

Чтобы загладить свою вину, Артем позвал меня в гости. Я уже почти не злилась на него, обижалась на родителей. Не брат же виноват во всех их неудачах. А стоило мне увидеть Олю с едва заметным животиком, я улыбнулась.

– Еще не знаете, кто будет? – спросила я, снимая куртку в прихожей.

Девушка покрутила головой и накрыла живот ладонью.

– А со здоровьем все нормально? Ты ведь поэтому лежала в больнице? – на последнем слове я удостоила брата хмурым взглядом, выражая недовольство тем, что он так долго молчал о положении своей… невесты.

– Все в порядке. Проходи.

Мы разместились на диване в единственной комнате.

– Так что, вы… уже выбрали дату свадьбы?

Подобные вопросы еще отзывались во мне неприятными ощущениями, что моим желаниям снова предпочли другие. Но говорить о чем-то надо, пора наладить отношения. Последние несколько недель я с братом не общалась. Во мне еще сидела обида, да и некогда было, написание и проверка текстов отняли много сил и времени.

Будущие молодожены переглянулись, и брат отвернулся.

– Второго декабря.

– Почему так поздно?

– Столько всего нужно продумать, еще и денег накопить, – ответила девушка. – Какой фильм будем смотреть?

Она потянулась к пульту от телевизора, а я поймала хмурый взгляд брата.

– Погоди, вы разве не просто расписываетесь? – спросила я, пытаясь понять, где подвох, ведь я убедила Артема…

– Нет! У нас будет нормальная свадьба! – неожиданно рассердилась Оля. – Ты разве не хотела бы белое платье, машину, ресторан?

Она смотрела на меня и ждала ответа, а я и не знала, что ответить. Похоже, мое убеждение стало камнем преткновения между братом и его девушкой. Артем шумно пыхтел рядом, показывая своим видом, что это не первая их ссора на эту тему.

– Я предпочла бы сэкономить, – медленно произнесла я, поглядывая на брата.

– Свадьба раз в жизни!

– Но все неоправданно дорого, – вмешался брат и начал перечислять траты, которые они уже сделали и которые еще предстояли.

– Юлиана, ну что ты молчишь, убеди его, что у нас должна быть нормальная свадьба, – попросила Ольга. – И мы уже предоплату внесли. Я платье купила!

От этих слов я вжалась в диван. Уже убедила один раз в обратном и теперь, судя по всему, наблюдала за результатом. Посмотрела на брата, тот ждал от меня поддержки.

– Нет, Оль, я за обычную роспись, – мотнула я головой и отвернулась, стараясь принять равнодушный вид и напомнить себе, что это в моих интересах.

Все замолчали. Брат устало опустился на стул и уставился в окно отрешенным взглядом. Артем хотел бы порадовать невесту, но продолжает следовать моим указаниям. Оля принялась выбирать фильм.

Интересно, часто они ругаются? Можно и Олю убедить… Я покосилась на ее живот и будто отпрянула. Даже пробовать не буду.

Поспорить о выборе фильма не удалось, раздался звонок в дверь.

– Совсем забыл, Тимур ведь писал, что заедет вечером, – брат поспешил открыть.

Через минуту в комнату зашел он.

– Всем привет! – бодро поздоровался Тимур. Оглядел наши насупленные лица и застыл: – Чем занимаетесь?

– Кино хотим посмотреть. Будешь с нами? – ответил Артем.

– Давай. Может, тогда пиццу закажем? – предложил он.

Парни доверили нам с Олей выбрать кино, а сами принялись заказывать пиццу. Но моя помощь девушке не требовалась. Из-за того, что я ее не поддержала, она не хотела со мной разговаривать, и я молча сидела на диване, наблюдая за Тимуром.

Сделав заказ, он вышел из комнаты и вернулся с двумя пакетами в руках. Из одного достал куртку, из другого – большую обувную коробку. Надел все это и стал хвастаться перед нами своими альпинистскими обновками. Артем повеселел, глядя на друга.

– Тебе как? – спросил меня Тимур.

– Очень ярко.

– В горах по-другому никак.

Он снял куртку и бросил ее рядом со мной, потому что в этот момент привезли пиццу. Я невольно коснулась непродуваемого гладкого материала и убрала руку, когда Тимур вернулся.

Утолив голод, брат с Олей каким-то загадочным образом разместились в кресле в обнимку. Недолго длилась их ссора! Мы с Тимуром сидели на диване, и полфильма я косилась на него, а не смотрела на экран. В приглушенном освещении его близость беспокоила меня. От него исходило тепло, мне хотелось прижаться к нему и вдохнуть ненавязчивый аромат его туалетной воды, хотелось, чтобы он меня обнял, поцеловал…

За столько лет нашего редкого общения между нами никогда не возникало неловкости. Я научилась не засматриваться на Тимура. Вела себя спокойно, даже, наверное, слишком равнодушно, чтобы не выдать истинных чувств к нему. Мы общались как друзья. Прикоснуться к нему, проявить внимание я стеснялась. Для меня это было что-то вроде табу. Запрет, который я поставила себе сама в голове, считая, что если дотронусь, то он сразу все поймет, всегда сохраняла дистанцию и не приближалась слишком близко.

В тот момент, когда на экране разворачивалась эпическая космическая битва, я сидела рядом с Тимуром, не зная, как совладать со своими чувствами, и ощущала себя пятнадцатилетней школьницей: как будто отмотала назад пять лет и впервые его увидела.

Как только я решилась приступить к действиям, вся моя решимость рассеялась в воздухе. Ладно, время еще есть.

Когда фильм закончился, я поднялась и засобиралась домой. Мы жили не очень далеко друг от друга, но брат обычно отвозил меня на машине, чтобы я не возвращалась одна.

– Я хочу прогуляться. Пешком дойду, – сказала я Артему.

– Какое пешком? Ты на часы смотрела?!

– Еще только девять вечера, а здесь идти от силы полчаса. – Я застегнула молнию на куртке и наклонилась, чтобы надеть ботинки.

– Так на машине еще быстрее.

Он уже схватил с полки ключи от машины, не слыша моего отказа. Я дотронулась до его руки:

– Тем, не нужно.

Мне даже пришлось применить приобретенную способность, чтобы убедить его остаться дома. Я сделала ставку на другое и очень надеялась, что она сработает.

И тут случилось чудо! Удача! В наш диалог вмешался Тимур:

– Давай я тебя провожу. Тоже хочу подышать воздухом.

Я посмотрела на него снизу вверх, пытаясь скрыть самодовольную ухмылку. Поправила язычок уже видавшего виды ботинка, сконцентрировалась на шнуровке и справилась с эмоциями.

Артем стоял угрюмый, но сделать ничего не мог.

– Ладно, идите, – сказал он нам на прощание и пожал руку другу. – Напиши мне, как будешь дома, – добавил он для меня, когда мы уже вышли из квартиры.

Да, это мой шанс!

Я спускалась по лестнице и сияла. Осталось только подгадать удачный момент, прикоснуться и…

Мы неспешно шли к моему дому, болтали, я интересовалась его планами.

– Куда-нибудь собираешься в ближайшее время?

– Еще не подтвердили выезд – скорее всего, на Красную Поляну.

– Ты сегодня один… Как со Светой дела?

Тимур посмотрел на меня, приподняв бровь от удивления.

– Она уехала на выходные. Почему ты спрашиваешь? – полюбопытствовал он.

Я повернулась к нему, чтобы видеть его лицо, и расправила плечи.

– Хочу позвать тебя куда-нибудь, – стараясь держать взгляд, произнесла я.

– Куда? – он еще не понимал, о чем именно я его прошу.

– На свидание. Пойдешь? – голос выдал мою неуверенность и задрожал на последнем слове.

Броня слетела, и в этот ответственный момент перед Тимуром стояла робкая школьница – прежняя Юлиана.

Но пришлось быстро вернуться. Тимур не ожидал от меня такого и не мог подобрать слов. Я никогда не давала ему повода думать, что он мне симпатичен. Мне удавалось хорошо маскировать свои чувства. Но так дело не пойдет!

– Я… Юлиана, у меня уже есть девушка, – растерянно произнес он.

Он вглядывался в мое лицо и ждал реакции. Мне ничего не оставалось, кроме как продолжить. Раз уж решилась, нужно довести дело до конца. Тем более рука с тату чесалась, и этот зуд придавал мне уверенности. Я уже догадалась, что он связан с Силой. Зуд будто напоминал, что я не простая девушка, а обладаю даром, который могу использовать.

– Ну и что? Я тебе нравлюсь?

Мы так и стояли друг напротив друга. Тимур пробежал быстрым взглядом по мне вниз и вверх, словно забыл, как я выгляжу, и освежал в памяти мой образ.

– Я думаю, это плохая идея, – он прокашлялся, проигнорировав мой вопрос.

Весь из себя правильный и воспитанный Тимур…

– Почему? Из-за твоей девушки или из-за моего брата? Считаешь, мы не можем встречаться, и думаешь, как бы потактичнее отказать, чтобы не обидеть? – допытывалась я, продолжая стойко держать спину. Но внутри весь самоконтроль разбивался вдребезги о его слова.

– Юлиана… Это правда нехорошо…

Это невозможно! Только время терять на разговоры. Зачем? Если можно сразу сделать так, как я хочу.

Протянула руку и дотронулась до его. Тимур внимательно следил за моими пальцами и крепко сжал мою ладонь. Может, не хотел позволить мне большего, опасаясь и предостерегая. Или хотел поддержать и подбирал слова для отказа.

Но я так и не узнала. Не позволила ему ничего сказать, опередив его. Сердце грохотало как сумасшедшее.

– Согласись на свидание со мной, – посмотрела я в его глаза.

В глазах вспыхнула хорошо заметная в темноте зеленая вспышка и тут же погасла. Он не понял, что произошло и что заставило его изменить свое решение. Замер в задумчивости. Я тоже затаила дыхание в ожидании ответа.

– Хорошо, – сдался он и подчинился моим словам.

– Когда ты можешь?

– Давай завтра.

Я кивнула, подарила парню легкую улыбку, и мы продолжили наш путь. Шли, держась за руки. Всю дорогу не отпускали друг друга и молчали.

Как же долго я об этом мечтала! И чего я столько тянула? Надо было сразу, как только обнаружилась Сила, идти к нему. И нет, я не шла рядом с ним, я летела, потому что это чувство отрастило крылья за спиной, и теперь они несли меня!

Тимур сжимал мои пальцы, похоже, в такт своим размышлениям. Скорее всего, ему до сих пор непонятно, почему он согласился. А может, и вовсе хотел выразить свое недовольство, но не мог и пытался разобраться в себе.

В его правильную картину мира нагло вмешалась я. Влезла, сломала ее и заставила при наличии девушки пойти на свидание с другой. Со мной!

Мы подошли к подъезду и одновременно повернулись друг к другу, продолжая держаться за руки. Жаль, что дорога короткая.

– Предлагаю сходить завтра в «Гнездо». Говорят, там вкусно. И если погода позволит, сможем потом в парке погулять, – предложила я программу нашего свидания.

– Ладно.

Потянулась к Тимуру и поцеловала в щеку. С запозданием, но он тоже слегка повернул голову и ответил на поцелуй таким же легким касанием.

– Завтра жду твоего звонка. Пока!

Я спешила к подъезду, потому что эмоции бурлили от случившегося: его близость, его рука в моей руке, предвкушение настоящего свидания. Перед тем как зайти в подъезд, я обернулась и махнула рукой.

Тимур провожал меня взглядом.

Дома, закрывшись в своей комнате, я принялась себя успокаивать, что не сделала ничего плохого. Я «убедила» его согласиться на свидание, не более. И еще я пыталась вспомнить, а были ли вообще с его стороны какие-то знаки внимания ко мне? Хоть раз? А если я ему не нравлюсь как девушка?

В университете парни заглядывались на меня, оборачивались. На первом-втором курсе было много желающих меня куда-нибудь пригласить. Сейчас же рисковали только самые смелые. Знали, что я могу послать в далекие дали.

А Тимур… Что ж, надеюсь, я не успела испортить о себе впечатление и завтра он взглянет на меня иначе, не просто как на младшую сестру друга.

* * *

Я приехала в кафе с опозданием, но это вышло непреднамеренно, надо было срочно отправить работу заказчику. Войдя, я оглядела зал. Тимур сидел за столиком лицом к двери и следил за входом. Стоило мне появиться, он поднялся. Я приближалась, на ходу расстегивая пальто и не отрывая от него взгляда. Глаза в глаза.

– Привет! – я остановилась перед ним.

Тимур помог мне снять пальто. Пока он пристраивал его на вешалку, я оглядела его с ног до головы. Джинсы, светлая выглаженная рубашка и пиджак. Современный casual-стиль. Он заметил, что я разглядываю его, и улыбнулся.

– Привет, – наконец произнес он.

Чаще всего он видел меня в джинсах или брюках, объемных свитшотах и кроссовках. Сегодня для свидания я расстаралась – надела платье и сапоги на каблуках. Готовилась, чтобы заявить о себе и показать, что я уже не маленькая. Но стояла под его взглядом и не знала, куда себя деть, потому что Тимуру не удалось скрыть удивление и, кажется, восторг.

В кого я превращаюсь рядом с ним?

За ужином я делилась переживаниями о конференции, о маминой новой работе. Обсуждали проблемы трудоустройства и болтали о всяком. Парень выглядел расслабленным, хотя и поглядывал по сторонам. Но никому и дела до нас не было, никто даже не смотрел в нашу сторону.

– Для тебя очень важна учеба и будущая работа, я знаю. За эти годы, что мы знакомы, успел многое о тебе узнать. Можно сказать, на моих глазах все происходило, – заметил он, заканчивая с салатом.

– Говоришь так, будто пристально следил за мной все это время. Не так уж и часто мы виделись! – засмеялась я.

– Я же не только с тобой общаюсь, мне Артем о тебе рассказывает. Про один только Лондон все уши прожужжал: «Представляешь, моя сестра выиграла, моя сестра поедет», – передразнил он брата.

Ему снова это удалось – от смущения я уткнулась в тарелку. Никогда не слышала от Артема подобного, и мне было приятно. Если бы это был кто-то другой, я бы гордо вздернула подбородок и спросила: «А вы во мне сомневались?»

Показная холодность и циничность – мои постоянные и любимые маски. Эгоистка – мое второе имя. Так я думала сама, и так много раз называл меня отец во время наших с ним ссор, внушая мне это. И я уже сроднилась с этим мнением и не думала, что способна стесняться. Но рядом с Тимуром… У него было какое-то влияние на меня. Я раскраснелась из-за похвалы, дыхание сбилось. Новое поведение, новые эмоции, которые сейчас я испытывала с Тимуром, – так необычно.

Боже, да что со мной происходит? Куда делась взрослая Юлиана, та, что носит маски?

– Я не знала, что Артем обо мне так много рассказывает, – я продолжала покрываться красными пятнами.

– Юлиана, он гордится тобой.

Мои брови взлетели вверх. Пришлось взять стакан с водой, чтобы спрятать лицо. Его слова льстили, но я предпочла сменить тему, не зная, как совладать с собой. Проще было сбежать от себя.

– Кто к тебе в турклуб приходит на занятия? – спросила я.

– В основном подростки, взрослых не так много – их учить почти не нужно. А вот ребятам нужно вдалбливать правила и технику безопасности, объяснять, как действовать в сложных ситуациях. На скалодроме взял себе группу – там люди всех возрастов хотят заниматься.

– Подростки тоже ходят в горы? – удивилась я, потому что в школе даже не думала об этом. Да мне и не до того было.

– В походы. Но все должно постепенно развиваться: сначала они ходят в поход, потом ставят себе новую цель – горы.

Тимур не просто увлекался альпинизмом, он был им одержим. Спорт, альпинизм, скалолазание – это его. О любимом занятии он рассказывал очень интересно, поставленным голосом – все-таки инструктор. Я всегда с удовольствием слушала его истории из поездок.

Но сколько бы ни слушала, почти ничего не знала про его стихию. Рассказы рассказами, но я никогда не понимала, как можно выбрать такую профессию, да еще и зарабатывать на этом деньги. Мне это казалось временным увлечением, поэтому срабатывал рефлекс: когда Тимур вдавался в технические особенности восхождений, говорил о типах льда, природных явлениях, я отключалась и переставала слышать.

Теперь приходилось наверстывать, искать точки соприкосновения, искать что-то общее, чтобы ему не было скучно со мной. А то вернется к своей Свете, которая его понимает и разбирается во всех этих веревках и закрепах.

После основных блюд нам принесли десерт, я отломила кусочек эклера. Оказалось, мне принесли не то, что я заказывала, я позвала официантку.

– Девушка, по-моему, нетрудно запомнить, тем более вы записываете. Я просила с заварным кремом, а не со сливочным, – сделала я замечание.

– Извините, пожалуйста, сейчас поменяю.

Она забрала тарелку и отошла от стола, а я продолжала возмущаться. Тимур слушал меня, и на его лице читалось осуждение.

– А ты как поступил бы? – не сдержалась я.

– Она тоже может ошибаться, работа нелегкая. Ты могла бы сказать спокойно или сделать вид, что ошибки не было.

– Но тогда она и дальше будет ошибаться! – возмутилась я.

– Забудь! Она же извинилась. – Тимур отвел глаза в сторону, будто не желая больше на меня смотреть.

– Да что мне от этих извинений, пусть принесет то, что я просила.

Тимур лишь покачал головой, а я замолчала, снова ощущая что-то непривычное.

Я уже говорила, что не умею просить прощения? Это как раз такой случай. Мне показалось, что я должна извиниться перед официанткой за свою резкость и перед Тимуром.

Но я не умела. И, если откровенно, меня задел его поучительный тон.

После кафе мы пошли в парк. Тимур не взял меня за руку, как вчера. Мы снова просто знакомые. Собравшись с духом, я спросила:

– Ты вчера так и не ответил на мой вопрос. Я тебе нравлюсь?

– Юлиана, ты красивая девушка, тебе парни смотрят вслед, на тебя оборачиваются – я видел, но…

«Нет, не отказывай мне, я не переживу! Не справлюсь с этим. Я не смогу потом в глаза тебе смотреть, ведь ты знаешь о моих чувствах!» – мысли хаотично метались в голове.

Тимур не хотел быть со мной, но и обижать тоже не желал. Он продолжал что-то говорить, а я, растерявшись, продолжала бездумно идти вперед и не знала, за что зацепиться взглядом. Но, быстро взяв себя в руки, я остановилась и прервала его:

– Ты со Светой и не думаешь расставаться, да? А это свидание – разовая акция, чтобы удовлетворить мое эго. Или что? Дружеский жест доброй воли? Из жалости? Ты согласился, но что делать дальше со мной, не знаешь?

Как я завелась! Растерянность сменилась раздражением.

Не думала, что мне придется столкнуться с сопротивлением и Тимур продолжит мне отказывать. Надеялась, что в нем что-то проснется, какое-то чувство ко мне. Хотя о чем говорить, я же применила свою новую способность, чтобы он встретился со мной, а не влюбился.

– Не думаю, что у нас что-то получится. Мы слишком разные, – ответил он. Его руки, спрятанные в карманы, выдали его, когда ткань куртки натянулась в этих местах. Он был напряжен не меньше меня.

Мой взгляд метался по его лицу, не веря в то, что он говорит. Мы стояли не двигаясь, замерли друг напротив друга, как две статуи. Вот и подведен итог нашей встречи.

Тимур смотрел на меня с беспокойством. Наверное, думал, что я расплачусь. Я отвернулась и пошла к скамейке.

– Юлиана, – тихо сказал он вслед.

Догнал меня и сел рядом. Я думала недолго, другого выхода не видела. Терять мечту я не готова, поэтому взяла Тимура за руку:

– Ты сказал, что я красивая, но так и не ответил на мой вопрос. Скажи честно, я тебе нравлюсь? – Мне нужно знать ответ, от которого зависит, разобьется мое сердце или нет.

Зеленая вспышка погасла.

– Да.

Я выдохнула.

– Расстанься со Светой, потом предложи мне отношения, – на одном дыхании произнесла я, не убирая руки и продолжая «колдовать».

– Хорошо, я расстанусь с ней, – Тимур снова подчинился мне.

– Поцелуй меня! – попросила я шепотом, не убирая руки.

Парень наклонился и коснулся моих губ своими.

Глаза закрылись, сердце замерло и запустилось с новой силой. Я столько лет этого ждала! Медленный, очень осторожный поцелуй, только губами. Мы пробовали друг друга. Тим положил ладонь мне на щеку и поцеловал чуть увереннее. Я чувствовала, что ему понравилось! Я была готова расплавиться от новых ощущений. Я так долго этого ждала!

Мы наконец оторвались друг от друга. Мгновение на то, чтобы посмотреть в глаза, – и я прижалась носом к его шее. Пробралась под шарф, согреваясь любимым теплом. Вдохнула его запах. Он пах лесной свежестью, чем-то еловым. Склонилась лбом ему на плечо, едва касаясь губами шеи.

Я так и не отпустила его руку и снова воспользовалась Силой. Мне очень нужно было узнать, что у него есть хоть капля чувств ко мне, даже несмотря на то, какая я стерва и какой у меня непростой характер.

– Скажи честно, что ты ко мне чувствуешь?

Магия подействовала. Я почувствовала это по своему голосу.

– Я чувствую к тебе больше чем симпатию, Юлиана. Ты мне небезразлична. Я бы хотел с тобой большего. – Тимур гладил меня по спине.

Я продолжала опалять своим дыханием его кожу. Мне хотелось плакать от счастья. Я не убеждала его сказать именно это, я убедила сказать мне правду о чувствах.

Подняла голову и снова потянулась за поцелуем. Я надеялась, что это только начало, что у нас будет еще миллион поцелуев.

Легкий морозец заставил нас подняться и закончить прогулку. Да и с чувственными разговорами стоило притормозить. Не готова я пока откровенничать и снимать броню. А рядом с Тимуром я становилась беззащитной.

Мне хотелось довериться ему, чтобы он стал моим защитником, броней, способной защитить от окружающего мира, но слишком долго я была одна и привыкла справляться со всем самостоятельно. Я не могла снять все щиты в один момент.

– Я замерзла немного. Проводишь меня?

Тимур протянул мне перчатки, поправил мои шапку и воротник. Еще раз прижался коротким поцелуем к губам и повел домой, на этот раз за руку.

Глава 10

В тот же вечер Тимур позвонил мне.

– Я расстался с ней, – сказал он, как только я ответила на звонок. Мое сердце камнем ухнуло вниз и летело, пока я не услышала заветные слова: – Юлиана, ты будешь со мной встречаться?

Сердце взмыло вверх и затрепыхалось в груди от восторга. Для меня не имело значения, какими средствами достигнута цель, меня волновали только его слова, которых я ждала так долго.

Конечно, я ответила согласием. Мук совести я не испытывала и засыпала со счастливой улыбкой на лице.

Мы стали встречаться: переписка, встречи почти каждый день. Время пролетало незаметно. На улице становится все холоднее, погода противнее, поэтому чаще всего мы встречались в кафе.

О том, что мы теперь вместе, пришлось рассказать брату. Тимур с Артемом дружат, и я с братом снова часто общаюсь, поэтому вариант скрывать наши отношения от него мы даже не рассматривали.

Как-то раз пришла домой раскрасневшаяся после прогулки с Тимуром, увидела брата и не стала откладывать дело в долгий ящик.

– Откуда ты такая довольная? Давно не видел на твоем лице радости, – брат встретил меня в прихожей, включая свет.

– Со свидания.

– Ух ты! И кто он?

Я покосилась на гостиную, чтобы удостовериться, что родителей там нет, а с кухни они вряд ли меня услышат.

– Ты его знаешь! – Взяв брата за руку, я повела его в свою комнату. Прикрыла дверь и сказала: – С Тимуром.

– Чего?! С каким Тимуром?

Я думала, Артем обрадуется или хотя бы воспримет новость спокойно. Но неожиданно он оказался против, а я опешила от его резких слов: «Вы слишком разные», «Он старше тебя», «Тимур живет альпинизмом – тебе придется ждать его возвращения месяцами», «Ты будешь ждать и мучиться: с кем он там, что делает» – все это, и не только, выслушала я от Артема.

– Как ты можешь так говорить, он же твой друг! Ты не желаешь ему счастья? – недоумевала я.

– Желаю.

– Но с другой?

– Я за тебя переживаю. Ты же будешь сидеть и ждать его, думать, не сорвался ли он, вернется ли вообще.

– А счастья ты мне не желаешь? Ты вон сам вообще женишься, – уколола его.

– Желаю, Юлек, но не с ним.

Подозреваю, что на самом деле в брате говорил страх: если мы с Тимуром расстанемся, то ему придется поддержать либо меня, либо друга, и в любом случае отношения со вторым испортятся. Может, на время, а может, и навсегда.

Артем ждал лишь дурного исхода и не верил в нас, пришлось его «убеждать».

– Не переживай, у нас все будет хорошо.

Только после этого брат успокоился, и когда через два дня мы с Тимуром встретились с ним, он не прокомментировал наши с Тимуром объятия. Из его взгляда исчезли укоризна и предупреждение.

В тот же вечер Тимур позвал меня к себе. Впервые! Меня накрывал легкий мандраж, потому что понимала, что произойдет. Мы на такси ехали к нему. За окном уже стемнело, но я все равно пыталась разглядеть и отколупнуть лак с ногтей.

– Почему у тебя нет автомобиля? – спросила я, стараясь всячески отвлечь себя.

– А зачем он мне?

– Это удобно.

– Я пока не вижу смысла. Обхожусь общественным транспортом или вот, как сейчас, такси.

– А я хочу иметь машину, – сообщила я, глядя в окно.

– Одни расходы.

– Что есть, то есть, – задумчиво произнесла я. И все же мечтала однажды поехать за рулем собственного авто.

Через несколько минут такси остановилось у знакомого подъезда. Еще чуть-чуть – и мы останемся наедине. Несмотря на то что у меня еще не было мужчины, я прекрасно знала, что такое желание и что значит «хотеть». Я поднималась за Тимуром, предвкушая удовольствие. Испуг сменился волнением.

Тимур распахнул дверь и пропустил меня вперед.

Удивительно, но я никогда не была у него дома. Когда мы с братом заезжали за ним, то всегда ждали внизу, в квартиру не поднимались.

Я поставила сумочку на полку в прихожей, сняла обувь и пуховик, с любопытством оглядываясь по сторонам. Тимур жил в просторной двухкомнатной квартире. Я неуверенно заглянула в ближайшую комнату и обалдела, чуть не разинув рот как дурочка: в углу комнаты стоял небольшой шкаф-купе, две стены занимали стеллажи, на которых находилась экипировка: рюкзаки, веревки, тросы, инструменты, фонарики, крюки, обувь, даже закопченный котелок лежал на верхней полке… Мой взгляд так и перескакивал с одного предмета на другой, а их здесь ох как много. Можно целый магазин альпинистского снаряжения открыть!

Казалось, даже воздух в комнате был горным, принесенным сюда вместе с вещами, спустившимися с восхождения. И яркий свет под потолком слепил глаза, как в горах.

Но поразилась я не только увиденным, но и тем, сколько места занимает экипировка. А еще стоит приличных денег, поскольку Тимур покупал только качественные вещи, о чем не раз говорил.

Я разглядывала это богатство, Тимур подошел со спины, приобнял за талию и пояснил, заметив мой взгляд:

– Это ледоруб.

– Да, я знаю. Я что-то еще помню со времен, когда Артем увлекался походами и альпинизмом. О, вон там верхонки лежат, да?

Сама удивилась, вспомнив сленговые названия. Тимур кивком ответил на мой вопрос.

– На самом деле кроме общеизвестных предметов типа обуви, рюкзака я мало что в этом понимаю, – призналась я.

– Ты совсем не в теме, да? – спросил парень, разворачивая меня и прижимая к себе.

Я помотала головой. Мне стало немного стыдно, что столько лет я любила Тимура, но слишком категорично относилась к его работе и не интересовалась ею. Зато знала все про бизнес-план, кредитование, предпринимательство, финансовый учет, маркетинг и многое другое.

Но он лишь усмехнулся и подтолкнул меня к выходу. Вторая комната на нашем пути оказалась спальней и гостиной одновременно. Здесь все выглядело привычным и домашним: широкий шкаф, два мягких кресла, большой компьютерный стол, в углу которого высокой стопкой громоздились какие-то бумаги. Судя по тому, что удалось увидеть, это рисунки. Большая двуспальная кровать застелена светло-серым покрывалом.

– Понятно: у тебя там рабочее пространство, а здесь домашнее, – заключила я.

– Конечно. Поужинаем? Я зверски проголодался. Ты тоже, наверное, хочешь поесть после занятий?

– Я перекусила в столовой и ждала тебя в библиотеке.

Я села за стол, а Тимур принялся хозяйничать. Достал из холодильника кастрюлю, из подвесной штуковины на стене снял половник и взял с полки тарелку.

– Ты точно не хочешь? – обернулся ко мне, чтобы уточнить.

– Нет, спасибо, я чаю выпью. Ты сам готовишь?

Мне с трудом удавалось сдержать любопытство. Я чуть привстала, пытаясь убедиться, что мне это не показалось, потому что никак не ожидала увидеть Тимура с половником.

Я смотрела на него и испытывала какие-то новые чувства. Может, это потому, что я не люблю готовить? Дома я вообще не очень любила прикасаться к чему-либо.

– Конечно, сам, кто же за меня это будет делать?

Раньше я не задумывалась над этим. Мама? Бабушка? Кого-то нанял? Его родители, насколько я знала, жили в другом городе.

Я налила себе в кружку кипятка из чайника и с интересом наблюдала за действиями Тима: он убрал кастрюлю, достал сковородку, положил что-то мясное во вторую тарелку и подогрел в микроволновке.

Пока грелся суп, Тимур в прихожей взял хлеб, за которым мы специально забежали в магазин. Нарезал его, поставил все на стол и сел напротив меня.

В моей чашке вода уже окрасилась в темно-коричневый цвет, но я не обращала внимания и продолжала бездумно макать пакетик в воду. Так бы и сидела неподвижно, как статуя, пока Тимур не заставил меня отмереть.

– Приятного аппетита! – Он взялся за ложку и приступил к первому блюду.

– Приятного! Честно, не ожидала, – призналась я, когда он уже умял тарелку супа.

Тимур открывался с новой стороны.

– Кто, по-твоему, нам в походе готовит? – покосился он на меня. – Все сами делаем. Мне нравится готовить. Хочешь попробовать? – предложил он, поймав мой взгляд, обращенный на его тарелку с рагу.

Я кивнула. Он наколол на свою вилку кусочек мяса и картофеля и протянул мне. Я осторожно жевала. Тимур следил за мной. Ждал, какую оценку я поставлю его кулинарным способностям.

– Ммм, как вкусно! – не удержалась я.

Действительно вкусно!

Парень остался доволен комплиментом и самодовольно улыбнулся. Он, казалось, и не сомневался, что мне понравится. И снова протянул мне еще один кусочек рагу. Так мы и приговорили одну тарелку на двоих.

– Альпинизм – это же спорт. Много калорий требуется, много сил тратится на тренировках… – Тимур рассказывал про питание.

Я уже давно выпила свой чай и, подперев щеку, внимательно слушала рассказчика. Если раньше он мне это уже и говорил, то я явно думала о чем-то другом в тот момент. Оказывается, я вообще мало что знала о Тимуре.

После ужина я отправилась в комнату со снаряжением. Тимур пошел за мной и отвечал на вопросы. То ли я пыталась залатать свои пробелы и промахи, то ли нервничала перед тем, что будет дальше. Тимур терпеливо рассказывал, удовлетворяя мой интерес. Но пока я придумывала новый вопрос, он воспользовался заминкой и притянул меня к себе. Посмотрел в глаза и тут же поцеловал. Стоило языкам соприкоснуться, как меня перестало что-либо интересовать, кроме его губ. Между нами вспыхнула страсть, и поцелуй быстро стал глубоким. Мне стало трудно дышать.

– Я уж думал, твое любопытство не иссякнет, – оторвался на секунду Тимур.

Я фыркнула в ответ, а он снова припал к моим губам и прижал к стене. Я отдавалась поцелую, теряя связь с реальностью. Только лопатки, болезненно упиравшиеся в спину, подсказали, что стоять у твердой поверхности неудобно, нам нужно что-то другое, желательно мягкое и горизонтальное. Тим посмотрел затуманенным взглядом и повел во вторую комнату. Но не смог оторваться от меня. На ходу покрывал поцелуями шею, а руками забирался под толстовку. Между нами горел огонь, накаляя до предела.

Я помогла ему справиться с одеждой, позволила уложить меня на кровать. Казалось, что мы уже слились в одно целое. Я целовала смуглые плечи, гладила и прижималась. Мое дыхание не поддавалось контролю.

Неумолимо мы приближались к самому сокровенному. И пока не начали снова задыхаться, хотя лично мне уже с трудом удавалось говорить, я замерла. Приложила палец к губам Тимура.

– Тим, ты должен знать… у меня еще никого не было, – прошептала я еле слышно.

Парень остановился и вгляделся в мои глаза. Секунда, вторая, третья… Я уже успела испугаться, что он сейчас встанет и между нами ничего не случится. Его пальцы касались моей щеки, подбородка, нежно поглаживая.

Тимур больше ничего не спросил. Подарил мне успокаивающую улыбку, поцеловал, едва коснувшись.

– Я буду аккуратен, – произнес он шепотом.

В его глазах разлилось предвкушение, смешанное с радостью. В моих глазах он, наверное, увидел облегчение.

Прелюдия продолжилась, тягучая и медленная. Тимур делал все осторожно и был невероятно нежен. Я чувствовала его, касалась, сцеловывала крошечные капельки пота на висках. Одно дыхание на двоих, одна страсть, одно желание.

Мы стали одним целым.

– Ты знаешь, что означает твоя фамилия? – спросил он, поглаживая мою руку. Мы лежали в постели.

– Белые крылья?

– Нет. Еще варианты?

– Не знаю, – пожала плечами, – никогда не задумывалась, что может означать «Белокрылова».

– Белокрыльник – болотное растение, его еще называют змей-трава. У него красивый белый цветок, но оно ядовитое.

Я хмыкнула. Конечно, каким еще оно могло быть.

– Откуда ты знаешь?

– Когда отправляешься в поход, да и просто в лес, нужно знать не только технику безопасности и выживания, но и сведения о растениях. Какие могут тебе помочь, а каких лучше избегать.

– А почему змей-трава?

– Считается, что оно может помочь при укусах змеи. Но я не проверял, не знаю.

– То есть и ядовитое, и полезное одновременно? – удивилась я.

Тимур приподнялся на локте, посмотрел на меня продолжительным взглядом, будто знал мою тайну.

И ядовитая, и полезная… Моя Сила. Является ли она даром? Настолько ли она полезна? Когда она покажет свой яд? Именно в этот момент, глядя любимому в глаза, я засомневалась: а так ли безвредна моя Сила? Что мне придется отдать взамен?

По коже пробежали мурашки, заставляя передернуть плечами и теснее прижаться к теплому телу. Я не хочу ничем расплачиваться. Но возможно ли это? Бывает ли так, что, получая какие-то блага, ты ничего не платишь за них?

Не придумав ничего лучше, чем поцелуй, чтобы избавиться от охвативших темных мыслей, я чмокнула Тимура и снова пристроилась на его плече.

Тимур лежал, говорил и продолжал удивлять обширными знаниями. Никогда не задумывалась и не догадывалась, что альпинизм, скалолазание и походы в лес – это не только карабкаться по камням, жить в палатке и готовить на костре. Но и знать о растениях и других опасностях. А еще и змеи ведь в лесах водятся, брр.

– А диких животных в лесу можно встретить?

– В предгорьях их мало, в горах на высоте еще меньше. Мы встречаем их в лесу.

– Страшно? – с волнением спросила я и затаила дыхание. Ждала, что он мне расскажет захватывающую историю, как встретил волка или кабана.

Парень только добродушно посмеялся надо мной. Наверное, мои вопросы казались ему глупыми и наивными, детскими, как и я сама. На мгновение я снова почувствовала себя школьницей. Но не обиделась, смеялась над собой вместе с ним. Села в кровати, придерживая одеяло, и обернулась на парня – от уголков его глаз расходились веселые лучики.

Тимур, по-моему, наслаждался моим неведением. Тоже сел на кровати, успокаиваясь.

– Эй, что смешного?! – Я взяла подушку и хлопнула ею его по спине.

Он резко выдернул ее у меня из рук и навис надо мной, прижимаясь своим спортивным телом. Погладил по щеке и осыпал мое лицо короткими поцелуями, задабривая.

– Это так мило выглядит, когда ты спрашиваешь. Как будто ждешь, что я расскажу тебе про медведя или волка.

– Не расскажешь? – слегка приподняла брови.

– Не встречал их. В основном парнокопытных видели. Ну еще зайцев, лис, белок. Хотя ребята говорили, что однажды видели медведя. Вышел на них как-то. Ты, наверное, думаешь, что мы и еду готовим на костре, собрав дрова, и воду пьем из реки?

Я опустила глаза, засмущавшись, и рассматривала шею парня. Выступившая краска на лице говорила за меня.

– Ты, оказывается, такая простодушная милота, когда не сечешь в теме. Сейчас придумано много полезного. Мы берем с собой газовую горелку и готовим на ней, а не на костре. И воду питьевую тоже берем с собой. А вот чтобы окунуться или что-то помыть, вода из реки как раз подойдет. Но из ледника, например, можно попить…

Некоторое время мы молчали, глядя друг другу в глаза.

– Если хочешь, я тебе все расскажу и всему тебя научу, – предложил он.

– Обязательно, – кивнула я, – только после того, как устроюсь на работу и заработаю на квартиру.

– Одно другому не мешает.

– Мне мешает. У меня есть цель, которую я намерена воплотить, я не готова отказываться от нее или распыляться на что-то еще.

– Ясно.

Между нами возникло напряжение. Тимур скатился с меня и молча лег рядом. А я не знала, как ему объяснить свое мнение.

Может, он хотел, чтобы я согласилась? Он меня научит и возьмет с собой в поход или на восхождение? Но я пока не готова к этому. У меня диплом скоро, в конце января стажировка начнется. Кстати, о ней…

– Я через четыре дня еду в Новосибирск, на студенческую конференцию.

– Отлично. А у меня через пять дней выезд, тренировка по ориентированию в горной местности.

– Надолго?

– На десять дней в Красную Поляну.

– Ты там будешь учиться чему-то или как инструктор едешь?

– Как инструктор.

– Ясно. Тогда увидимся уже после твоего возвращения?

Тимур кивнул и поднялся с кровати. Несмотря на наши недомолвки и разницу во взглядах, ночевать я осталась у него.

Наше вынужденное расставание заставляло меня нервничать. Я уже привыкла почти каждый день проводить с Тимуром и заранее начала скучать. Впервые перед разлукой я испытывала такое чувство опустошения, хотя прежде мне и расставаться ни с кем не приходилось.

А утром началась очередная рабочая неделя, и за завтраком все мои переживания оборвало сообщение от Инны Сергеевны: «Миронов не сможет поехать, взял отпуск по семейным обстоятельствам».

А это означало, что он не сможет представлять меня на конференции, и, если не найдется другой преподаватель, мое выступление под угрозой.

– Все в порядке? – забеспокоился Тимур, когда я перестала ему отвечать.

– Нет!

Глава 11

Не допив чай, я выскочила из дома, едва чмокнув парня на прощание. Прибежала в университет пораньше и первым делом отправилась в кабинет декана. Но та лишь развела руками:

– Юлиана, случился форс-мажор, никто от этого не застрахован. Будем искать тебе на кафедре другого преподавателя, который сможет поехать. Иди, я тебе позвоню.

– Почему я не могу одна выступить?

– Таковы правила, – строго заявила она.

– От университета ведь едут еще ученики, почему их преподаватели не могут взять меня? – я искала любые варианты.

– Это другие кафедры и другие предметы. Но мы найдем тебе кого-нибудь, не переживай.

Три дня мое выступление находилось в подвешенном состоянии. Я готова была сама идти на кафедру и, пользуясь даром, убедить кого-нибудь поехать со мной. Но мне позвонила Инна Сергеевна.

– Зайди к Болтову Сергею Геннадьевичу и обговори с ним все, – сказала она.

– Нет… – обреченно произнесла я.

– Да.

– Но у него же совсем другая специализация! – пыталась возмутиться я.

– Он единственный, кто может. Или ты едешь с ним, или не едешь вовсе. Выбирай.

Долго ответа от меня ждать не пришлось:

– Ладно!

Я шумно выдохнула, сжимая телефон, и громко топнула. В коридоре раздалось эхо моего негодования.

Болтов не разбирался в реструктуризации предприятия, и это знали многие. Но самое худшее – у нас с ним конфликт с первого курса. Ему не нравилось, что я знала программу наперед и всячески это показывала. А теперь мне ничего не оставалось, надо идти к нему и договариваться. Да, мне важно выступление, но к преподавателю я шла не торопясь. Несправедливость меня разрывала, и я выплескивала злость на ступеньках, пиная их, и на других студентов, задевая их, не желая уступать дорогу. А некоторые только от моего взгляда отходили в сторону.

У меня возникло необъяснимое желание пожаловаться Тимуру и выслушать слова поддержки. Меня удивляло, что за короткий срок я слишком привыкла к нему. И он тоже, постоянно демонстрируя это. Он меня встречал, кормил, провожал всегда сам, не доверяя таксистам. Мы будто прорастали друг в друге.

Я остановилась между этажами на лестнице у окна и набрала его номер. Тимур, наверное, был занят на тренировке и не смог ответить. Написала сообщение, постояла еще немного, представив наш диалог. Кое-как взяла себя в руки и побрела дальше, на кафедру к Болтову. Других вариантов мне, к сожалению, никто не предлагал.

Предварительно постучав, открыла дверь и зашла в просторный кабинет. Болтова заметила сразу. Худой остролицый мужчина с короткой стрижкой с залысинами и очками на длинном носу сидел за дальним столом. Мне он был неприятен – ни внешне, ни в общении. Кто-то над ним посмеивался, кто-то спорил, мало кто любил его семинары. Чужое мнение он никогда не принимал, обрубая все слова категоричным взмахом руки. Из-за этого и меня не терпел, потому что я всегда забегала вперед. А он таких выскочек не терпел.

– Добрый день, Сергей Геннадьевич! – произнесла я, поджав губы.

– Да-да, заходите, Белокрылова.

– Меня Инна Сергеевна к вам направила насчет завтрашней конференции, – сказала я, медленно пробираясь через лабиринт из столов, заваленных папками с рефератами и курсовыми. Села перед ним на гостевой стул и сразу достала копию своей работы в распечатанном виде. Сама не знаю, зачем носила ее с собой, но вот пригодилась. Я смотрела в окно и смиренно ждала, пока мужчина закончит свои дела и уделит мне внимание.

– Какая у вас тема? – наконец он взглянул на меня.

Не глядя протянула ему работу. Он быстро пролистал десятистраничный доклад, кажется, даже не вникая в текст. А после на меня посыпался град вопросов и замечаний.

Ну кто бы сомневался! Я и не надеялась, что он молча примет доклад, отказавшись от любимой привычки поучать!

«Почему это так?», «Зачем вы решили это сюда добавить?», «Как факты связаны?» и все в таком духе. Мало того что тема не его, так еще и я, как обычно, замахнулась на то, что еще, по его мнению, знать не должна. Не в таком объеме, по крайней мере. Я было начала ему отвечать, но на мой один ответ он задавал два новых вопроса. Наверное, ему это нравилось. А мне становилось все труднее держать себя в руках. Еще и зуд внутри начал концентрироваться и требовал выхода. Я смотрела преподавателю в глаза, а сама прикоснулась пальцами к татуировке и погладила ее.

Но мужчина все продолжал и продолжал меня спрашивать. Спустя еще пять минут я не выдержала и схватила его за руку.

– Я не собираюсь перед вами отчитываться. Андрей Андреевич мой доклад уже проверил и принял. Я прошла вузовский отбор. Нам с вами нужно только договориться насчет поездки и выступления, – с холодной сталью в голосе потребовала я.

Я использовала Силу.

Мужчина сузил глаза и «подчинился» моим словам. В другой раз он высказался бы о моей бесцеремонности, отчитал меня и даже выгнал из кабинета. Но он закрыл доклад и, глядя на меня поверх очков, спросил:

– Я могу это оставить у себя? Мне нужно подготовить вступительную речь.

– Можете.

После этого он убрал папку в портфель и перешел к тому вопросу, ради которого я сюда пришла.

Договорившись о месте и времени встречи, я покинула кафедру.

К Тимуру я поехала не сразу. Сначала сняла в банкомате стипендию и по пути зашла в магазин, чтобы купить продукты и приготовить нам что-нибудь особенное. Все время готовит Тимур, и в наш последний перед расставанием вечер мне захотелось его чем-нибудь удивить. Мне не придется его ждать, сегодня нет тренировок, только сбор с группой, и он, наверное, уже дома.

Я медленно поднималась по ступенькам, меня до сих пор беспокоила вынужденная замена преподавателя. Искала плюсы и пыталась мысленно себя оправдать, что снова не сдержалась и воспользовалась Силой.

Но стоило мне увидеть Тимура и обнять, прижаться к нему, и, еще ничего не рассказав ему, я почувствовала его поддержку. Может, успел по моему выражению лица прочитать, в каком отвратительном я настроении, не знаю, но мне стало спокойно.

Рядом с ним все внутри меня менялось, все мои чувства. Я будто становилась другой.

Хотелось сразу оказаться под его большим и крепким мужским крылом, чтобы он не отпускал и заботился обо мне. Давно я не ощущала потребности в близком человеке. Отбросила ее как ненужное еще несколько лет назад, потому что те, кто был рядом в сложный период моей жизни, не помогали, а лишь причиняли боль. Мне никто не был нужен для души.

С Тимуром появилось это забытое чувство потребности в ком-то, когда человеку нужен другой человек.

Отлипла от него и начала снимать верхнюю одежду, попутно рассказывая о своих переживаниях. Продолжила на кухне, выкладывая продукты из пакета. А Тимур, привалившись плечом к стене и убрав руки в карманы домашних брюк, внимательно меня слушал.

– Выступать же тебе, доклад делала ты, поэтому оценивать будут тебя, а не твоего преподавателя, который скажет всего несколько слов, – успокоил меня Тимур и принялся помогать мне с нарезкой овощей для салата.

– Понимаешь, он заваливал меня вопросами! Всем своим видом говорил, что я замахнулась высоко и ничего не понимаю. А на самом деле это он не разбирается.

– Вот поэтому и заваливал. Ты ответила ему? Доказала, что все знаешь?

Я ничего не ответила. Не рассказывать же, что воспользовалась даром, чтобы вредный препод не лез со своей критикой.

Тимур подал мне лопатку, до которой я не могла дотянуться. Взяла ее и тут же отвернулась к сковородке, чтобы перевернуть куриное филе. Я не хотела, чтобы Тимур видел мои красные щеки. А я точно знаю, что их опалил стыд. Из-за любимого человека я снова испытывала несвойственные мне чувства, о которых давно забыла, в том числе и стыд.

Тимур прав, нужно рассказать Болтову все-все, что знаю, чтобы он не мог сомневаться во мне. Но в тот момент я так злилась на него и на Миронова, что мне хотелось заткнуть его.

– Частично, – наконец ответила я, – а потом сказала, что Андрей Андреевич уже все проверил и на университетских чтениях мою работу одобрили.

Да я ему фактически прорычала: «Не лезь со своими глупыми вопросами!» Вспоминая свою горячую речь, я еще больше покраснела. Уши начало жечь. Выдохнула скопившееся напряжение.

– В следующий раз сделаю, как ты сказал, – согласилась я с Тимуром.

Он кивнул в ответ. Мне не хотелось с ним спорить и ругаться. Наоборот, возникло желание прислушаться и согласиться. Он будто приручал меня, воспитывал, словно готовил к взрослой жизни, где нет места импульсивности.

* * *

Ох, лучше бы я не соглашалась ехать с преподавателем на машине. Нервы дороже сэкономленных нескольких тысяч. Он всю дорогу что-то гундел про предпринимательство, фирмы-однодневки и проблемы бизнеса. За три с половиной часа, что мы добирались до Новосибирска, мне пришлось это слушать. И только под конец я не выдержала, накрыла его руку своей и «попросила» молчать до конца дороги.

Что ж я сразу не догадалась так сделать? Ехала бы себе в тишине и вспоминала, как утром пустила слезу, когда целовала на прощание Тимура.

Когда мы припарковались у здания Новосибирского государственного университета, волшебное действие Силы закончилось, и Сергей Геннадьевич опять начал возмущаться. На этот раз я схватила сумку и пошла в сторону входа.

– Встретимся внутри. Я пойду с друзьями поздороваюсь, – сказала ему, уже уходя.

Но это лишь отговорка, чтобы сбежать. Друзей у меня тут нет и быть не могло – все мои соперники.

Зал гудел, студенты повторяли свои речи, преподаватели с серьезными лицами обсуждали проблемы в сфере бизнеса и предпринимательства. Свою тему я знала хорошо, но, как и все участники, заняв место в зале, я принялась листать доклад, пробегая вновь и вновь по знакомым фразам. Вскоре рядом со мной на сидение опустился Сергей Геннадьевич.

– Я вчера еще раз прочитал ваш доклад, подготовил вступительное слово. После меня вы начнете свое выступление, – сообщил он мне очевидное, видимо, с целью стать выше в моих глазах. Но наши отношения, кажется, уже не могли стать еще хуже.

– Угу.

Когда в зал зашли несколько солидных мужчин в костюмах, я вытянула шею, высматривая генерального директора «Синтекс Групп». Он очень крупный мужчина – и в рост и вширь. Трудно такого не заметить. Когда увидела его возвышающуюся над остальными макушку, убедилась, что он приехал сам, а не делегировал подчиненным выбор стажеров, я успокоилась и перестала ерзать.

Начались выступления, и вскоре очередь дошла до меня. Я поднялась на сцену и встала за кафедрой, Сергей Геннадьевич у микрофона в центре. Ничто не предвещало беды, но кто-то свыше определенно решил продолжить вставлять мне палки в колеса и распорядился так, чтобы преподаватель меня опозорил. Язык не поворачивался назвать это иначе.

– Доклад подготовлен студенткой третьего курса. Тема выбрана непростая, но актуальная в наше время постоянных изменений и цифровизации, когда компаниям приходится реструктурировать свою деятельность, чтобы поспеть за прогрессом. Спецкурс по реструктуризации в нашем университете проходят магистранты, но мы же не можем отказать и более молодым амбициозным. Так что не судите строго.

У меня в буквальном смысле пропал дар речи.

– Юлиана, можешь приступать, – Сергею Геннадьевичу пришлось меня окликнуть, после чего добавил в микрофон: – Девушка волнуется очень.

Это был провал!

Мало того что он не помнил, на каком я курсе, так еще и заранее дискредитировал и принизил при остальных!

В зале воцарилась тишина. Я проглотила ком в горле и заговорила:

– Добрый день! Меня зовут Юлиана Белокрылова. Сергей Геннадьевич немного ошибся, я студентка четвертого курса… – специально исправила слова преподавателя, не могла спустить ему это.

Я раскрывала тему доклада, рассказывала о своем видении реструктуризации крупной строительной компании и внимательно следила за представителями из «Синтекс Групп», двумя женщинами и мужчиной – генеральным. Они сидели в первом ряду, мне было хорошо их видно. Но, к сожалению, я не могла слышать, о чем они переговариваются.

После выступления я ответила на несколько вопросов из зала и вернулась на свое место.

– Сергей Геннадьевич, я на четвертом курсе учусь и весной уже защищаю диплом, – обратилась я первым делом к преподавателю.

– Да-да, я знаю, – мужчина посмотрел в потолок. То ли пытаясь припомнить, действительно ли я учусь на последнем курсе, то ли благодаря Всевышнего, что я скоро перестану появляться в стенах университета. Скорее второе, уж очень много крови мы друг другу попили.

– Вы сказали, что я третьекурсница.

– Да? Ошибся, наверное, бывает. – И снова уставился в телефон.

Я так рассердилась на него, что зубы заскрипели, так крепко я их сжала. Хотела выхватить из рук его чертов телефон и швырнуть подальше, чтобы обратил внимание на то, что я сказала.

Он даже не осознал свою ошибку! Не извинился! Ему вообще все равно, какой результат будет, пригласят ли меня на стажировку.

Чтобы не натворить дел, я схватила сумочку и вылетела из зала. Все равно скоро перерыв. В коридоре почти никого не было, лишь изредка пробегали студенты. Я подошла к ближайшему окну. Склонила голову к холодному стеклу и набрала номер Тимура. Он ответил быстро, и я, как маленькая девочка, сразу принялась ему жаловаться на преподавателя.

– Не злись, тебе с ним еще обратно ехать.

– Может, на автобусе?

– Не бери в голову. Каждый ошибается. Он же не специально назвал неверный курс. Его в принципе там не должно быть.

– Такие ошибки могут потом иметь серьезные последствия, – продолжила спорить я, мне по-детски хотелось, чтобы Тимур принял мою сторону, а не Болтова.

– Уж кому не знать, как мне, отвечающему за безопасность в тургруппе, что ошибка, в принципе, может стоит жизни.

– Да, я понимаю, – я почти сдалась, слушая своего альпиниста, и мое дыхание стало выравниваться. – Но мне его ошибка не понравилась. Я тебе уже говорила, как важна для меня эта конференция и стажировка.

– Успокойся, все будет в порядке. Ты в любом случае умница, проделала большую работу.

После выступлений студентов на сцену стали подниматься приглашенные гости, представители крупных компаний со своими мини-докладами об актуальном в сфере бизнеса и экономики. Когда на сцену вышел Михаил Алексеевич Дорохин, генеральный «Синтекс Групп», я выпрямила спину и подалась вперед. Он встал у микрофона, застегнул пуговицу на своем темно-синем пиджаке и поправил манжеты белой сорочки, в которых блестели запонки, и начал говорить.

От этого солидного мужчины, генерального директора, веяло успехом, а вся его речь была пропитана уверенностью.

Я слушала его выступление с большим интересом, включила на телефоне видеозапись, чтобы вечером пересмотреть. Но уже через несколько минут у меня стали закрадываться нехорошие предчувствия, что насчет финансовых проблем в «Синтекс Групп» и скорой реструктуризации меня дезинформировали. Когда Дорохин закончил, я достала из сумочки наушники и пересмотрела запись еще раз, не обращая внимания на следующих выступавших. На словах о новом направлении в фирме я закусила губу и нервно застучала ногой.

Спустя полчаса ведущий приступил к оглашению результатов и принялся называть фамилии студентов, которых уже сейчас компании готовы пригласить на стажировку. Я замерла, чтобы не пропустить свою фамилию. Сердце колотилось, а пальцы вцепились в сумку.

– …«Синтекс Групп» будет рад видеть среди своих стажеров студентов Никифорова Дмитрия, Горбачева Юрия и Белову Анастасию.

Мои догадки оправдались, когда меня с моим докладом забраковали. «Синтекс Групп» не планировал реструктуризацию!

«Не-е-ет!» – мысленно стонала я.

Не может быть… Все мои старания впустую – реструктуризация, поиск новых инвестиций…

Я подскочила, возмущенная таким несправедливым решением, и стала выбираться со своего места. Ведущий продолжал называть другие компании и фамилии, и мне даже показалось, что моя фамилия все же несколько раз прозвучала, но в списках каких-то других, не интересующих меня компаний. А я уже направлялась к представителям «Синтекс Групп».

Женщина уже собирала документы, чтобы удалиться. Я подбежала и поставила руки перед ней на стол.

– Извините, можете еще раз назвать список стажеров? – попросила я, сдунув выбившуюся прядь волос, и помощница медленно подняла на меня взгляд. – Пожалуйста!

Нехотя помощница открыла ежедневник и назвала три фамилии. Моя там не значилась.

– А Белокрылова? – не сдержалась я.

Она вопросительно посмотрела на коллегу и снова повернулась ко мне:

– Таково решение комиссии по результатам обсуждения. Причины мы не разглашаем.

Как мне ее задержать? Где генеральный? Я завертела головой, выискивая его. Взгляд девушки остановился на ком-то позади меня, и я обернулась.

– Здравствуйте, Михаил Алексеевич! – не постеснялась я обратиться я к нему.

– Добрый день!

Мужчина посмотрел на меня равнодушно и продолжил что-то обсуждать со своими помощницами.

– Я представляла доклад на тему реструктуризации. Мне сообщили, что «Синтекс Групп» как раз готовится в следующем году ее провести. Разве это не так? – перебила я их.

Генеральный снова посмотрел на меня и вздохнул:

– Я слышал ваш доклад. В планы нашей компании это не входит.

– Но как же так?

– У нас все в порядке с показателями и отчетностью, как вы могли заметить во время моей речи, – он будто специально сделал акцент на последних словах, проверяя, слушала ли я его. – Мы открываем самостоятельное производство, новый цех. Как раз тут, в Новосибирске.

Новый цех? Но Женя говорил, что в компании есть проблемы, планируется разделение, хотят продать несколько филиалов.

– Да и третьекурсников мы не берем на стажировку. Вы подготовьтесь в следующем году, и мы рассмотрим вашу кандидатуру, – продолжал говорить Дорохин, не обращая внимания на мое замешательство.

– Я на четвертом курсе. Мой научный руководитель ошибся и неверно назвал курс. Я очень надеялась перед дипломом пройти у вас стажировку.

– Сожалею, но студенты уже отобраны. И, как я сказал, ваша тема не связана с грядущими изменениями и событиями.

– Я могу рассказать вам о выделении средств под новое производство, – отчаянно хваталась я за последнюю соломинку.

– Девушка, конференция уже закончилась, тут не экзамен, – устало произнес Дорохин.

Меня отшивали. Я никак не могла повлиять на его мнение… Или могла?!

Мой подбородок поднялся, спина выпрямилась, взгляд наполнился решительностью. Я протянула руку и нагло прикоснулась к мужской ладони. Генеральный вскинул брови, удивленный моим бестактным жестом. Боковым зрением я видела недовольные и осуждающие взгляды его помощниц, но меня они не волновали.

– Вы должны включить меня в список и взять на стажировку, – потребовала я.

Слегка наклонила голову и заглянула в его глаза снизу вверх, внимательно следя за огоньком.

Был. Прекрасно! Мужчина убрал руку из моего захвата, повернулся к коллеге, которая стояла у стола и ждала, когда я перестану надоедать их начальнику.

– Ирина, включите, пожалуйста, студентку в список, – произнес он.

– Но мы уже… все согласовали, – растерялась женщина, – у нас всего три места выделены.

– Я сказал, включите. Раз всего три места, значит, кого-то нужно исключить.

Помощница недовольно вздохнула, снова открывая документы. Не понимая, что происходит, вписала мою фамилию и название университета.

– Кого исключать? – обратилась она к генеральному.

Мужчина забрал из ее рук ежедневник, пробежался глазами по списку, бросил на меня хмурый взгляд, говоря им все, что думает обо мне. Но он не мог не подчиниться моей воле. И в душе я уже начинала ликовать.

– Вот эту исключай, Белову.

Помощница выполнила поручение, сделав отметку на бумаге.

– Мы уже назвали ее фамилию. Передать в университет, что ошиблись? – спросила она.

– Да. Фамилии схожи.

– Спасибо! Я вас не подведу! – обратилась я к Дорохину.

– Очень надеюсь, что не ошибся. Всего хорошего.

Я развернулась и с торжествующей, но одновременно коварной улыбкой направилась к выходу из зала.

Мне хотелось пищать от восторга!

Оделась и вышла на улицу. Шла к машине преподавателя и прокручивала в голове только что состоявшийся диалог.

Ничего страшного, одну фамилию назвали, потом исключили – ну, бывает же, что люди ошибаются. Зато теперь место на стажировке мое!

Обратную дорогу под моим «влиянием» Сергей Геннадьевич молчал, позволяя в тишине помечтать о возможностях, которые мне теперь откроются.

Наверное, только в тот момент я по-настоящему прочувствовала всю свою Силу, ее мощь и на что с ее помощью я способна. Я ведь столько всего могу сделать с ней! Достичь таких успехов! Могу управлять людьми, их решениями, их мнением.

Волновал только один момент: иногда мне казалось, что мне хочется пользоваться Силой чаще. Я ощущала зуд в руке на месте татуировки почти постоянно. С каждым разом он становился навязчивее. Жжение ненадолго проходило, после того как я на кого-нибудь влияла, давая на некоторое время облегчение. Но это ощущение возвращалось с новой силой.

Я погладила татуировку и нахмурилась, следя в окно за сменяющими друг друга столбами. Может ли быть так, что Сила сама требует ее использовать? Что она живет внутри меня и рвется наружу?

Стоило зайти домой, как зазвонил телефон: Тимур. Он сейчас должен быть в аэропорту.

– Поздравляю! Я в тебе не сомневался! – радостно сказал он в трубку на фоне аэропортового многоголосья.

– Да, я в списках, – ответила я и закусила губу.

– А что так нерадостно об этом говоришь? Ты разве не довольна?

– Довольна, конечно! Уи-и-и! – «радостно» замахала рукой, хотя он и не видел.

Да, я рада, что попаду на стажировку, да, я счастлива. Но, говоря об этом с Тимуром, я чувствовала горечь из-за моего нечестного поступка.

– Вот видишь, как я и говорил, у тебя все получилось.

– Да! – согласилась я и рассказала ему полуправду: – Просто меня сначала не включили в списки, я потом подошла к комиссии узнать причину, и они сказали, что… в общем, по ошибке не назвали мою фамилию. Но в списке я есть, зимой поеду.

Мой парень гордился мной, я слышала это по его голосу. Не передать словами, как мне приятна его похвала. Так круто осознавать, что я для него не выдумщица с завышенным самомнением и достойна его. Он оценил меня как девушку, мои способности, мой ум.

Упасть сейчас в его глазах и сказать правду… я не могла.

Стыд накрывал меня тяжелым одеялом и казался невыносимым. Я и не помнила, когда еще я так краснела за свое вранье, за свой поступок. Разве что в детстве.

Я подготовила отличный доклад, но, увы, не для «Синтекс Групп». И я обязательно узнаю, почему у меня оказались неверные сведения. Но это потом. Я опустилась на корточки и прислонилась спиной к кровати. Хотелось исчезнуть, чтобы никто никогда не увидел и не узнал о моем позоре.

Какими же пророческими оказались эти мысли…

Открыться и рассказать Тимуру о своих способностях я никогда не смогу. Что он обо мне подумает? И это не говоря уже о том, что я использовала Силу на нем. А он обязательно спросит об этом. Я на его месте точно спросила бы.

Я заставила его быть со мной, и он никогда не должен об этом узнать. По крайней мере, не сейчас.

Как же тошно от самой себя…

– Как я тебе уже говорил, ошибки случаются. Хорошо, что ты подошла и все выяснила. Хотя, думаю, в университет направили бы список с твоей фамилией, раз она фактически там была, – Тимур вернул меня в реальность.

– Я просто устала и перенервничала. Мне нужно отдохнуть. – Я услышала на заднем фоне, что его кто-то зовет. – У тебя скоро вылет?

– Через час. Я наберу тебя еще.

– Хорошо. Целую тебя.

– Я тебя тоже, отдыхай, – ласково произнес парень.

Отложив телефон, я сделала хвост на макушке и пошла в душ смывать усталость и напряжение дня. А еще ментальную грязь, которую ощущала на себе. Мне казалось, что я с головой выкупалась в грязи. Перед глазами появилась картинка, где я рядом с Тимуром: увидела улыбающегося черноволосого красавчика, от которого исходит свет, и себя, бледную, в оборванной одежде, похожей на лохмотья паутины, с грязными спутанными волосами.

Но это был кратковременный эффект. Я встряхнула головой и прогнала эти жуткие картинки.

Я готовилась ко сну, мазала руки кремом, сидя на кровати в задумчивости, и вновь думала о Силе, которая была в моих руках.

Стыд перед Тимуром уже забылся. Меня манила Сила, давая почувствовать себя выше всех остальных людей. От того страха и трепета, который был в самом начале перед Силой, не осталось и следа. Теперь я предвкушала последствия. И смаковала их.

Сила со мной. Она жила во мне.

Когда не пользовалась Силой, не давая ей выхода, начинала чувствовать ломку. Настроение портилось, срывалась из-за каждой мелочи. Наверное, у наркоманов так бывает: попробовав однажды, хочется еще и еще. У меня просыпалось жгучее желание на кого-нибудь повлиять и успокоить зуд. Как только выпускала Силу – становилось лучше. Настроение поднималось, когда я чувствовала свою власть.

И не отдавая себе отчета, я с нежностью провела рукой по татуировке. Как котенка погладила.

Глава 12

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Артем с Олей могли разговаривать только о ней, хотя по большей части их разговоры походили на споры. Оставалось совсем недолго, и они станут мужем и женой.

К сожалению, Тимур не успел вернуться к свадьбе. На пересадке рейс задержали почти на сутки, поэтому Артем остался без свидетеля, а я без пары. Не успел отзвучать свадебный марш, Артем еще раз заглянул в паспорта, проверил печати и взял Олю за руку. Не обращая внимания на оклики, он вел ее мимо гостей к выходу. Я переглянулась с родителями, с Олиной подружкой, и мы поторопились за молодоженами.

Я успела занять пассажирское место рядом с Темой, а подружка села с Олей назад.

– Артем, у нас еще ресторан! – строго заявила молодая жена, наглаживая живот. Я как раз обернулась и заметила этот жест, выдававший ее волнение, несмотря на всю строгость голоса.

– Я давал согласие только на загс. Я тебя предупреждал.

Оля часто задышала, пытаясь успокоиться и привести дыхание в норму. Ей вторила подружка, пытаясь вразумить Артема. Но брат уже завел двигатель. А я смотрела на него и не верила – он продолжал подчиняться мне.

– Артем, ресторан уже оплачен! В чем проблема?! – спросила свидетельница.

– Что ты ведешь себя как последняя козлина? Зачем я вообще согласилась за тебя выйти?

Оля откинулась на спинку, на ее глазах выступили слезы. За окном по расчищенной дорожке от парадного входа к машине уже торопились немногочисленные гости. Тяжелыми шагами в нашу сторону направлялся отец, мама обеспокоенно смотрела то на него, то на машину и пыталась взять его под руку. Родители Оли в недоумении переглядывались, явно не ожидая таких выкрутасов от зятя.

Я положила ладонь поверх руки брата, которой он сжимал ручку переключения передач, и произнесла:

– Тем, отпразднуй свадьбу, как полагается, в ресторане. У вас уже все заказано.

Брат медленно повернул ко мне голову, но я даже не смотрела на него. Какой в этом смысл? Артем резко обернулся.

– Оль, прости. Все в порядке? – он с тревогой посмотрел на жену. – Т-т-ты не зря вышла за меня. П-п-поехали в ресторан, – он даже заикался от волнения.

Артем торопливо открыл дверь и, глядя на уже подошедших гостей, громко произнес:

– Все в ресторан!

Немного посомневался и пересел на заднее сидение рядом с Олей.

Нервная улыбка выдавала его смятение, он переживал. И явно не знал, как исправить сложившуюся ситуацию. Взял Олю за руку и прижался губами к пальцам.

– Успокойтесь! Я… пошутил…

Оля ударила его кулаком в плечо. Потом еще и еще раз. Но он заключил ее в крепкие объятия, уткнулся девушке в шею. Вновь испытывая стыд за случившееся, я отвернулась… Обо мне, кажется, больше и не вспомнили.

– Ладно-ладно, заслужил, – раздался сзади голос Темы.

Оля перестала трепыхаться в его руках и успокоилась.

– Теперь едем? – спросил он.

– Водителя нет, – сказала она, вытирая слезы.

– Я пойду позову кого-нибудь, вас отвезут, – я скорее выскочила из авто, лишь бы не оставаться рядом с ними.

Меня колотило, но я не могла сказать, от чего именно: от мороза или от осознания последствий своих действий. Ведь это все я… Я почти бежала, налетая на незнакомых мне людей, высыпавших из загса. И как я раньше не заметила того, что происходило между Темой с Олей? Как они вообще не разругались еще месяц назад? Хорошо, что Тимур не стал свидетелем моего позора.

Я остановилась и огляделась. В тени кирпичного здания меня никто не видел. Отдышалась и посмотрела на дорогу из переулка – машины медленно отъезжали. Правда, я не могла сказать, с нашей свадьбы или нет. Обо мне словно забыли. Еще минут пять я стояла, а после вышла из укрытия и тут же наткнулась на звериный папин взгляд, не обещавший ничего хорошего. Отец стоял рядом с дядей возле его автомобиля.

– Где тебя носит?! – прорычал он.

– Иду, – буркнула я, не отреагировав на выпад. – Мне можно с вами поехать? – спросила у дяди.

– Садись, поехали.

Я старалась не встречаться ни с кем взглядами. Мне казалось, что стоит кому-то заглянуть мне в глаза, он сразу поймет, что все произошло из-за меня.

Приглашенных было немного, только близкие родственники с обеих сторон, включая наших с Темой двоюродных брата с сестрой Женю и Машу.

Отношений между нами не было. Я для них – почти такое же пустое место, как комар, иногда прилетающий и пищащий над ухом.

Мы сидели в ресторане в небольшом зале за праздничным столом. Но торжество больше походило на обычный семейный обед. Тамады не было, конкурсов тоже. Из свадебных атрибутов были только возгласы «Горько!», танцы и праздничные наряды и прически. Мужчины в костюмах обсуждали работу. Мама с тетей Алисой разговаривали о чем-то своем. Я, как обычно, прислушивалась к дядиным словам. Он был для меня образцом для подражания последние несколько лет.

– Евгения повысили, начальник отдела теперь, – похвастался дядя Толя после очередного тоста и пожелания молодым побольше денег. – Старого отправили на пенсию. Приказ уже подписали? – спросил он у сына.

– Еще нет, на днях должны, – отозвался он, лучась довольной улыбкой.

Женя работал… в новосибирском филиале «Синтекс Групп». Он отучился в столичном университете и вернулся. Мы думали, что дядя его к себе возьмет, но тот устроился к конкуренту.

– Начальник в двадцать семь лет – это круто! – несмотря на нашу неприязнь друг к другу, я искренне похвалила его. Говорят, врагов нужно держать рядом. – А меня на стажировку пригласили. – Я сделала паузу и добавила: – В Москву.

Я посмотрела на двоюродного брата, внимательно следя за его реакцией. Это он рассказал мне о грядущей реструктуризации в компании, о том, что компания закроет филиалы. Я ухватилась за эти сведения, но, похоже, он специально ввел меня в заблуждение.

Женя медленно поднял на меня глаза, и ничего хорошего в них не читалось. Взгляд, полный злобы и зависти. Надеюсь, он понял: я знаю, что он хотел меня подставить. И у него это даже получилось, ведь если бы не моя Сила…

Тут решила высказаться Маша. Мы с сестрой одногодки, она тоже в этом году оканчивает университет, только учится на другом факультете, на переводчика, и мы с ней не пересекаемся.

– И как же тебя туда взяли? – съязвила она.

– На конференции. Может быть, слышала? Сам Дорохин присутствовал и оценил мой доклад.

Я повернула голову к Жене, чтобы теперь увидеть в его глазах удивление.

– Да, я слышал, – откашлялся он. – Поздравляю! И когда начинается стажировка?

– После новогодних праздников, двадцатого числа. – Я посмотрела на дядю, который тоже нас слушал: – Только знаете, что интересно? Михаил Алексеевич сказал мне, что они планируют открывать новое производство и у них нет никаких финансовых проблем. Реструктуризация им не нужна. По крайней мере, совсем не в том ключе, о котором мы с вами говорили летом.

Я ждала, что скажет дядя, ведь Женя и его дезинформировал. Дядя как раз взял кредит под новую линию, так же, как и я, полагаясь на слова Жени.

Дядя Толя уставился на сына.

– Какое еще новое производство? – мрачно произнес он.

– Мне неизвестно об этом. Возможно, это информация не для разглашения? – Женя хорошо играл, очень. Так, что я даже засомневалась в словах генерального.

– Не для разглашения?! Ты не в курсе, а каким-то студентам на непонятном сборище сам Дорохин в открытую заявляет о своих планах? – рявкнул дядя.

Каким-то студентам? Непонятном сборище? Резанули слух его слова, очень неприятно такое о себе слышать.

– А ведь мне некоторые говорили, что он склад новый в аренду ищет, людей, вакансии открывает, – продолжал дядя. – Как же ты это пропустил, а?

– Это какая-то ерунда, – вспыхнул Женя и прожег меня взглядом. – Каждую неделю открываются и закрываются десятки вакансий, это ни о чем не говорит. О новом складе я знаю только, что он хочет перевезти какое-то оборудование. О новых закупках и речи не идет, – уже более спокойно закончил он, справившись с волнением.

Остальные гости начали поглядывать на нас, я заметила, что мама с тетей Алисой замолкли. Дядя повернул голову ко мне:

– Что еще он говорил?

– Больше ничего! – пожала я плечами. – Лишь то, что мой доклад оказался не в тему.

Женя продолжал прожигать меня недобрым взглядом. Кажется, я испортила ему какую-то хитрую схему.

– Как бы то ни было, меня взяли. Только теперь… – я вздохнула, чтобы привлечь внимание, – мне не на что туда ехать и негде жить в Москве.

Но дяде, по-моему, было не до моих проблем. Он смотрел куда-то в одну точку и молчал. Зато тут же заискрило напряжение со стороны двоюродной сестры. Но это было привычным делом.

Сестра меня ненавидела. Ревновала из-за того, что ее родители регулярно помогали мне.

Началось все с того, что семь лет назад нам пришлось временно поселиться в их доме. В первое же лето после седьмого класса дядя с тетей взяли меня с собой в отпуск, чтобы поддержать после всех моих школьных драк и загулов. Еще за неделю до вылета это обернулось скандалом, который устроила Маша: кто я такая, чтобы ехать с ними, чтобы ее родители обеспечивали меня. Наш с ней конфликт длился по сей день.

Стоило мне тогда ступить на порог их дома, как двоюродные показали свое истинное отношение, особенно Маша. Женька, по-моему, равнодушно отнесся к временному переезду нашей семьи в их дом, он тогда учился в столичном вузе и невзлюбил нас всех заочно. Хотя он и раньше относился ко мне свысока и считал мелкой выскочкой.

А вот Маша… Раньше мы хорошо общались, а теперь она злилась на меня. Говорила, что я недостойна того, что ее родители помогают мне, делают подарки. Она ревновала, что внимание ее мамы достается и мне тоже. Она стала одной из первых в моем прежнем окружении, кто показал свое презрение и брезгливость ко мне. Потом это сделали школьные друзья и подруги.

С тех пор сестра постоянно язвила, выражая таким образом неприязненное отношение ко мне. Не стеснялась и при родителях говорить об этом.

– Поможешь с арендой квартиры в Москве? – я снова посмотрела на дядю, попутно ловя хмурый взгляд отца.

Папа недоволен. Не понравилось, что я открыто попросила денег. Для нас это четыре-пять месячных зарплат, если вычесть платеж по кредиту и коммуналку. А для дяди – пфф, вообще копейки. Да я уверена, что он своей дочери на карманные расходы в неделю больше дает.

После того как дядя Толя предложил оплатить билеты в Лондон, мне пришлось такую тираду от отца выслушать. При этом вины за то, что он не может сделать этого сам, папа, по-моему, не чувствовал. Только постоянно ругал меня, что я транжира, только и делаю, что трачу чужие деньги. Одно его приветствие, когда вернулась из Лондона, чего стоило.

Не удивлюсь, если он все суммы записывал и однажды предъявит мне счет, который я должна буду вернуть его брату. Гордый!

Всегда все сводилось, сводится и будет сводиться к деньгам.

Артему было проще: он справлялся сам. И казалось, деньги ему не нужны, он их не просил. Уже на первом курсе брат начал что-то зарабатывать.

А меня как девочку дядя баловал. Он знал, чего я хочу и где хочу работать. Он всегда поощрял мои стремления и хвалил за успехи. Жаль, ему не удалось убедить отца, чтобы я поступила хотя бы в Новосибирск.

– Юлиана, ты бы вышла замуж за какого-нибудь богатого предпринимателя. Хочешь, с кем-нибудь из партнеров познакомлю? Сыграем еще одну свадебку! – дядя окинул взором небольшой зал. – И не морочила бы себе голову. Попросила – и тебе все оплачивают и покупают.

С одной стороны, подобное предложение звучало уже не первый раз. Обычно он спрашивал с усмешкой, как и сейчас, якобы в шутку. Но в такой шутке содержался плохо скрываемый намек: дядя подавал мне идею, рассчитывая, что я соглашусь. Но я считала такое предложение непристойным и в глубине души обижалась. Но лишь отшучивалась, чтобы не портить отношения с родственниками.

– Нет уж, я лучше заработаю и буду сама себе хозяйкой. Хочу распоряжаться своей жизнью и ни от кого не зависеть.

А еще я люблю Тимура, которого мне так не хватало в этот момент. Знал бы дядя о нем, не посмел бы так разговаривать со мной.

Никогда не откажусь от Тимура! Особенно теперь, когда мы вместе, когда мое сердце рядом с ним замирает, а после бьется в несколько раз быстрее.

– Зря отказываешься… – сказал дядя, давая мне время на раздумья.

– Дядь Толя, муж ведь может и растерять все свое состояние! – Я хотела прекратить этот разговор. – Что мне тогда делать? Так что пусть твои партнеры ищут себе невест в другом месте.

Бросила взгляд из-под опущенных ресниц на двоюродную сестру. Уверена, что Маша с удовольствием выскочит замуж за богатого папиного партнера и будет тратить его денежки. Она привыкла к роскошной жизни, которую ей обеспечивает отец. Скорее всего, дядя с удовольствием подберет ей мужа.

– Эх, а я уже присмотрел несколько кандидатов. И для тебя, и для Марии. Думал, как бы не передрались, если на одного глаз положите, – продолжал шутить дядя.

– Не переживай, я в соревновании участвовать не буду, – сказала я, глядя Маше в глаза. А то вдруг еще решит мне напакостить, чтобы я не позарилась на ее жениха. Повернулась к дяде: – Ты мне лучше с проживанием в столице помоги.

Но он почему-то не торопился с ответом.

– Давай поговорим после обеда. У нас, похоже, непростые времена намечаются, – подумав, ответил он.

Что за непростые времена? Из-за «Синтекс Групп»?

Мне не понравилось, что он не согласился сразу помочь. И, несмотря на вновь разнесшиеся над столом радостные крики «Горько!», я застыла с натянутой улыбкой и посмотрела по сторонам.

Мама с папой улыбались и радовались, молодожены выглядели счастливыми. Родители невесты, казалось, были в восторге от того, что их единственная дочь вышла замуж. И никому не было дела, что часть праздника фактически устроена за счет моей мечты… Родители отдали все, что успели накопить. Для меня не осталось ничего. Внутренне я рыдала от безысходности, что ничего не могла изменить.

Я слышала разговоры за столом, звон посуды, но не могла разобрать и слова. Никто не думал, что я испытываю в этот момент. Чертовы деньги!

Гости разошлись кто куда, и за столом остались мы с отцом. В своем старом костюме, который был ему уже не по размеру, он сверлил меня недобрым взглядом.

Папа с дядей еще в студенческие годы занимались ремонтами. Начинали с обычных рабочих. Позже дядя Толя начал нанимать мастеров и освоил должность прораба. Сколотил небольшую фирму по продаже и изготовлению стройматериалов.

Отец же с маниакальной тщательностью подходил к устройству будущего интерьера, мебели и оснащению квартир, поэтому занялся производством кухонь, а потом и другой мебели.

Родственный тандем продолжался несколько лет. Дядя производил материалы, папа занимался меблировкой отремонтированных помещений. А потом не подписанные вовремя документы, просроченные платежи – и все.

Отец обанкротился, а дело дяди Толи процветало и выходило уже далеко за рамки нашего региона. И нет, помощь брата отец не принимал. С голоду готов умирать, но гордость сохранить. На все предложения брата взять его к себе отец отвечал отказом. Когда я спрашивала, почему он отказывается от предложений дяди, он отвечал: «Вести бизнес с родственниками нельзя, да и кем я буду, если пойду на него работать?»

Иногда наши разговоры заканчивались на этой холодной ноте, иногда разрастались до горячих споров. Но всегда я оставалась в дураках, ничего не понимающей во взрослых делах девочкой.

Мы сидели друг напротив друга и мерились взглядами. Я не выдержала этого напряжения и вышла из-за стола. Дядя нашелся за узким столом, рассчитанным на двоих, у самого входа в ресторан. Он смотрел в телефон и не замечал меня. Я помедлила, но все же подошла к нему.

– Какие непростые времена у тебя намечаются? Что-то с бизнесом? – спросила, присаживаясь напротив него.

Мужчина устало посмотрел на меня:

– Ты же слышала. Дорохин хочет сам заняться производством. От этого мы проиграем. Мало того что крупный клиент уйдет, так еще и других перетянет к себе. Я как чувствовал! – Дядя ударил ладонью по столу: – Женька такое пропустил, не смог разнюхать. Просил же его держать ухо востро…

– Он там для тебя шпионит? – я была ошеломлена услышанным.

У меня в мыслях подобного не было. Получается, Женю туда специально отправили работать?

– Почему сразу шпионит? – сказал дядя, понизив голос, как будто собрался секретничать. – Так, прислушивается-приглядывается. Но, похоже, не всем он делится, либо сам что-то удумал. – Дядя приложил палец к губам и задумался.

Мое внимание привлекли красно-синие проблесковые маячки. Перед рестораном, мне это было отлично видно через окно, остановилась машина «Скорой помощи».

Я забеспокоилась, но тут ведь не только мы празднуем, может, не к нам? Я внимательно следила, как из машины вышли два фельдшера. Подхватили медицинские чемоданы и поднялись по ступенькам к входу.

– Компания не оплачивает стажерам жилье? Общежитие какое-нибудь не предоставляет? – елейным голосом продолжил дядя, и я вернулась к разговору.

Какое еще общежитие?

– Нет.

Я не понимала, к чему он это спросил.

– Я подумаю, – ответил дядя.

Что? Такой ответ меня не устраивал!

За спиной раздались звуки какой-то суеты, и я обернулась на них. Фельдшеры вели к выходу маму в нарядном платье, купленном специально для свадьбы. Утром она сходила в салон, чтобы сделать укладку и макияж, а сейчас еле переставляла ноги. За ней следом шел Артем и что-то говорил. Подбежал отец с маминой сумочкой в руках.

Что с мамой?

Я вскочила с места и глянула на дядю. Ему со своего места не было видно происходящее.

– Там мама, – сказала я.

– Где? – не понял он.

Чтобы не терять времени, я накрыла мужскую ладонь своей.

– Оплати мне проживание в Москве, – потребовала я.

Не стала дожидаться его ответа и так знала, что сработает, и побежала к маме.

– Что случилось?

Артем обернулся и посмотрел на меня:

– Плохо стало, отвезут в больницу. Жалуется на резкую боль в пояснице.

– Почему?

Брат взлохматил рукой идеальную до этого прическу и шумно выдохнул.

– Нервы, стресс, почки, – пожал он плечами.

– Возвращайся к гостям, у тебя сегодня праздник, – вмешался отец, – я тебе позвоню.

– Я тоже хочу с вами, – тут же заявила я.

Отец смерил меня ничего не выражающим взглядом, будто меня и не было тут, и отвернулся.

Пришлось покопаться в сумке, чтобы найти номерок от гардероба. Вручила его женщине, быстро накинула поданное мне пальто и выскочила на улицу вслед за папой.

«Скорая помощь» еще не уехала. Врачи помогали маме подняться в машину.

Прежде чем я успела сделать шаг и тоже сесть в машину, отец взял меня за локоть:

– Езжай домой и собери ее вещи.

Я перевела взгляд на маму, над ней суетились врачи, кивнула и отступила.

Маму положили на обследование. На следующий день мы снова поехали в больницу. Как оказалось, в последние две недели маму мучили боли, но она терпела, чтобы не подводить никого на работе, заработать денег, купить красивое платье и не пропустить свадьбу сына. Отговорок у нее оказалось много.

Не пропустила, зато теперь врачи ей ставили обострение желчнокаменной болезни, которое может привести к панкреатиту. Возможно, потребуется хирургическое вмешательство, когда мама выйдет из больницы, неизвестно.

Я вышла из больницы и остановилась, вдыхая прохладный воздух. Отец перестал со мной разговаривать. На звонок мой не ответил и в больницу вечером не поехал, чтобы не пересекаться со мной. Мама сказала, что он приезжал утром.

А я стояла и думала: неужели это все из-за меня? Это ведь я требовала, чтобы мама пошла работать. Я поймала себя на мысли, что, если бы не настояла тогда, все могло сложиться по-другому.

Глава 13

Сразу из больницы, навестив маму, я поехала к Тимуру. Я очень соскучилась по нему и чем ближе подходила к знакомой девятиэтажке, тем быстрее становился мой шаг.

Парень открыл мне дверь, и в его глазах я увидела замешательство. Оно длилось всего секунду или две, но оно было. Он смотрел на меня и словно не узнавал или не ожидал меня увидеть, хотя всего полчаса назад мы говорили по телефону.

Эта заминка могла остаться незамеченной, но не для меня. У меня все горело внутри, как я хотела его увидеть.

Мне так хотелось броситься ему на шею и зацеловать, рассказать о своих переживаниях. Но вместо этого сделала несколько медленных шагов, положила руки на плечи и мгновенно ощутила теплые ладони на своей талии. Разглядывала любимое лицо, а потом начала негромко посмеиваться. Старалась сдержаться, но не получилось, и засмеялась в голос.

Тим держал лицо. Пережидал, пока меня отпустит, и смотрел на меня снисходительным взглядом.

Он был такой смешной с нелепым загаром: лоб белый, вокруг глаз белые следы от очков, а нижняя часть лица загорела и шелушилась.

Погладила его по отросшей щетине, уже успокаиваясь. Но все смешинки перебежали к Тимуру. Он повернулся к зеркалу, посмотрел на себя и тоже рассмеялся.

А потом, скорее всего от стресса, сквозь смех у меня начали прорываться слезы, которые очень быстро перешли в рыдания. Смех был защитной реакцией, за которой скрывалось накопившееся напряжение.

Тим крепко прижал мою голову к своей груди и терпеливо гладил по волосам, успокаивая. Ласково что-то шептал, но я не разбирала.

– Эй, все хорошо. Расскажи, что случилось, – попросил он, когда я немного пришла в себя и перестала реветь.

Мы все еще стояли в прихожей, я в ботинках и пуховике. Сделала несколько вдохов и отстранилась. Стерла слезы, стащила пуховик с плеч, сняла обувь и только тогда ответила:

– Маму в больницу забрали, вчера со свадьбы.

– Что-то серьезное?

– Врачи говорят, что все будет хорошо.

Я прошла в ванную, чтобы смыть следы потекшей туши. Тимур следовал за мной.

– Извини, это я от перенапряжения. Еще и сессия на носу.

Я выключила кран и повернулась к парню. Он подал мне полотенце. Вытерев руки, я прижалась к раковине.

– Перенервничала, бывает. Главное, что с мамой все будет в порядке, – сказал он, и я кивнула. – Иди ко мне! – Он обхватил мое лицо ладонями, склонился и поцеловал.

Я запустила руки под его футболку и погладила упругие мышцы. Тимур целовал меня, заставляя поднять голову и прикрыть глаза.

Я так скучала. Он мой…

Тим повернулся вместе со мной и, не прерываясь, увел в комнату и повалил в постель. Он тоже очень скучал – и это чувствовалось во всем: в его уверенных объятиях, в жадных поцелуях, в горячем шепоте. Я плавилась в его руках и собственных эмоциях.

Тимур уснул, так и не выпуская меня из объятий. Наверное, устал с дороги. А я утекла в свои мысли и сделала очередное удивительное открытие. Он скучал, нежен и заботлив со мной, но это не результат моего «требования». Я не «просила» так вести себя со мной. Выходило, что это его искренние эмоции! Настоящие!

Черт, как же это здорово!

– Я так люблю тебя, – прошептала я, уткнувшись в горячее плечо.

Утром я приготовила своему мужчине завтрак: омлет с сыром и гренками. Попробовав мой нехитрый кулинарный шедевр, Тимур похвалил меня, а после предложил:

– В пятницу мы собираемся с друзьями. Пойдем со мной!

Тимур знал, что я не очень компанейская и не люблю сборища и шумные компании. Но ему хотелось пойти вместе, и он смотрел на меня и ждал ответа.

– Пойдем. А куда? – улыбнулась я.

Тимур с облегчением выдохнул и поднялся из-за стола.

– Скорее всего, в какой-нибудь бар.

– Хорошо. Много вас собирается? Кто будет? Я кого-нибудь знаю?

– Бывшие одногруппники, кто-то из альпклуба наверняка придет.

– Хорошо, договорились.

С удовольствием провела бы с Тимуром весь день, но торопилась в университет, а вечером надо в больницу. В прихожей Тимур поправил шарф на моей шее, притянул меня к себе и впился жарким поцелуем в губы. Целую неделю нам предстояло провести порознь: у Тима работа, у меня подготовка к сессии и мама.

В пятницу мы с Тимуром договорились встретиться сразу у кафе, потому что я навещала маму. Я выскочила из автобуса и, шлепая старыми ботинками по свежей слякоти на тротуаре, пошла к Тимуру. Он стоял у входа и ждал меня. Крупные снежинки летали и уже припорошили коричневое пальто и шапку Тима. По прогнозу ночью будет метель.

Даже в вечернем уличном освещении я разглядела, что Тимур повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза, но сразу отвернулся, будто не узнал. Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть секунд прошло, прежде чем он снова обернулся и на этот раз заметил меня. Улыбнулся и пошел навстречу.

Знакомство с друзьями заставило забыть об этом происшествии. Я улыбалась, смеялась и наблюдала за легким общением ребят. У меня такое было разве что в гимназии до переезда и этим летом в Лондоне.

Вот Тимур просто так предложил другу вместе съездить за новыми светильниками.

– Зачем тебе это? – спросила, наклоняясь к его уху.

– Просто так, за компанию.

Он слегка отстранился от меня и внимательно посмотрел мне в глаза:

– Ты никогда не делала что-то просто так?

– В Лондоне бывало, – задумавшись, ответила я.

– И все?

– Да. Не понимаю, зачем это, ведь можно заняться какими-то своими делами.

Он хмыкнул.

– Надо это исправить. Завтра займемся, – благосклонно кивнул он, наклонился и чокнулся со мной бокалом.

– Чем займемся?

– Увидишь. Сюрприз будет.

– Я интроверт первой степени. Говори сразу, к чему мне готовиться!

– Выведу тебя в люди и заставлю делать то, что ты никогда не сделала бы, – загадочно улыбнулся он.

Прикоснулся губами к моему носу, смущая, и повернулся к друзьям. Я склонила голову ему на плечо, а Тимур забросил руку мне за спину, обнимая меня.

Он тянул меня за собой. И мне вдруг тоже захотелось выбраться из своего скудного скучного мирка. Вместе с ним. За ним.

Друзья Тимура оказались очень приятными, эмоциональными и шумными. В хорошем смысле слова. Особенно когда обсуждали спортивный матч, транслируемый на экране в баре. Одна из девушек, Полина, внимательно слушала мой рассказ о стажировке в Москве.

– Хочешь, я узнаю у сестры, можешь ли ты у нее пожить? – предложила она.

У меня чуть челюсть не отпала. Она видела меня первый раз, может, и последний, а уже предлагала по сути незнакомому человеку помощь!

– Мне будет неудобно, да и… – начала я.

– Да брось, это же всего на месяц, – перебила она.

– Спасибо, но я уже дядю попросила, он снимет квартиру, – сдержанно улыбнулась я и встала из-за стола.

Медленно шла в туалет, чтобы растянуть время. Ополоснула руки и уставилась в свое отражение. Почему предложение Полины выбило меня из колеи? Почему мне вдруг стало стыдно говорить, что мне помогает дядя? Всегда же было наоборот: я никому не говорила, но мысленно кичилась тем, что он мне помогает.

Я шла обратно, когда мне навстречу попался хмурый Тимур. Я улыбнулась ему, но выражение его лица не изменилось. Он остановился передо мной, не давая пройти, и задал неожиданный вопрос:

– Почему ты просила дядю помочь тебе?

Я сначала растерялась и не знала, что ответить.

– Потому что он всегда мне помогал. А что?

– А родители?

– Ты сам знаешь, – опустила голову и насупилась. Поняла, куда он клонит, но мне не хотелось продолжать разговор. Но Тимур загораживал проход и ждал ответа. – У них нет такой возможности. Маме сейчас лекарства понадобятся. У Артема…

– Другие варианты ты не рассматриваешь? – перебил он.

– Какие? Тоже предлагаешь отказаться? У кого мне еще просить помощи?

– У меня, – он прервал мою нервную сбивчивую речь, – ты могла ко мне обратиться.

– Я… – я не нашлась, что сказать.

– Скажи дяде, что справилась сама. Вместе подберем тебе квартиру.

– Я не могу… – продолжала лепетать я.

– Почему?

– Я не хочу тебя напрягать, – но это было полуправдой.

Мне казалось неправильным навязываться Тимуру со своими проблемами. Именно поэтому я так стремилась сначала стать финансово независимой. Не хотела залезать в его кошелек. И кажется, он это понял или посчитал, что недостаточно богат для меня, потому что сказал:

– Я хорошо зарабатываю и могу позволить себе это.

Все-таки я задела его мужское эго, но, что сказать, я не знала и продолжала молчать.

– Давай договоримся, в следующий раз ты сначала говоришь мне. Окей? – спросил он и взял меня за руку.

Я виновато посмотрела на него и кивнула.

Вскоре дружеские посиделки закончились, и мы поехали на такси домой. Мне понравилось, как мы провели время. Почти как в Лондоне с ребятами… Все произошедшее в Лондоне казалось уже таким далеким. Воспоминания медленно погружались в туман. Если бы не татуировка, я подумала бы, что это кто-то выдумал и пошутил над нами. Но не было шуток, и слова Полины не выходили из головы.

Утром я проснулась в пустой кровати. Услышала, как рядом клацает клавиатура, это Тимур сидел за компьютером. Я тихо легла на бок и смотрела на него. Спустя некоторое время он оторвал взгляд от экрана и глянул на меня. Заметил, что я уже не сплю, и жадным взглядом просканировал мое тело, укрытое одеялом. Вчера мы не сразу уснули, далеко не сразу.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Работаю. Мне нужно завершить заказ за выходные. Упустил много времени.

Я села, прикрываясь одеялом, и скрестила ноги по-турецки. Огляделась в поисках своей одежды или его. Тимур давал мне футболку, когда я оставалась на ночь. Снова посмотрела на парня.

– Тебе лучше пойти в кухню, – сказал он.

– Почему? – удивилась я.

– Иначе я не смогу работать.

Я сообразила, о чем он говорит, и щеки заалели. Мне и правда лучше скрыться.

– Тогда, может, подскажешь, где мне найти одежду?

Боже, какой у него был красноречивый взгляд в этот момент! Но все-таки он бросил мне футболку, что висела на стуле за его спиной.

– Над чем ты работаешь? – спросила я, надевая футболку, чтобы не дразнить Тимура.

– Мне нужно подготовить эскиз нескольких помещений для компьютерной игры.

– И много за это платят?

– Хорошо платят. Почему ты все всегда переводишь в деньги?

Пожала плечами и встала с кровати.

– Наверное, потому, что это важно для меня – хорошо зарабатывать. Не зря же я хочу устроиться в «Синтекс Групп».

– Карьеристка! – обозвал меня беззлобно, когда я уже открывала дверь в ванную.

– Я все слышу.

– Я знаю.

После водных процедур заглянула к нему и спросила:

– Ты уже завтракал? На тебя готовить?

– Да, сделай, пожалуйста, что-нибудь перекусить. Я только кофе выпил в семь утра.

Округлила глаза. Он уже три часа работает? Покосилась на часы, что висели на стене: мы спать-то легли только глубокой ночью. Он вообще спал? Присвистнула и пошла заниматься завтраком.

Пока еда готовилась, облокотилась на подоконник и посмотрела в окно. Деревья, скамейки, машины засыпаны снегом. Еще когда мы возвращались вчера домой, усилился ветер и начало заметать.

Через двадцать минут я вернулась к Тимуру. Но воз был и ныне там, в смысле за компьютером.

– И сколько времени ты тратишь на это? – Я села в кресло рядом.

– Достаточно. Ты думала, мой основной источник дохода – инструктор по альпинизму? Нет, вот это, – указал он на экран.

Ему удалось меня удивить.

– Расскажи подробнее.

– Компания разрабатывает компьютерные игры. Я у них на полставки по договору, но даже так мне хорошо платят. Ты разве не знала, что я занимаюсь графическим дизайном?

– Скорее слышала, чем знала, – я помотала головой. – Ты учился ведь по этой специальности? Не думала, что это что-то серьезное, так – заказики, подработка.

– Зря! Они делают очень популярные игры и набирают фрилансеров по всему миру.

Тим продолжал открывать мне свои новые грани. Уж, казалось бы, сколько я им интересовалась, а оказалось, что это капля в море. Как такое возможно? Вроде как бегала за ним, была влюблена, но не знала его совершенно. Любила картинку и только сейчас узнавала его по-настоящему.

– И когда ты все успеваешь? – это был риторический вопрос. Я поднялась и протянула ему ладонь: – Пойдем, я завтрак приготовила.

Уже за едой Тимур заговорил, посмотрев на часы:

– Мне нужно еще часа четыре поработать, потом буду готов заняться тобой. В спортзал сходим вместе. Просто так. Помнишь? Просто гулять, просто отдыхать…

Я кивнула. Он был прав, я не умела отдыхать. Всегда куда-то бежала, стремилась узнать больше остальных, выучить лучше. А просто так… Я уже и не помню, когда делала что-то просто так.

– У меня ничего нет с собой для тренировки. И мне в больницу надо к маме успеть.

– Как раз успеешь везде съездить. Возьми ключи. И поезжай на такси. – Мои брови подлетели в изумлении, он добавил: – Я тебе закажу. Когда маму выпишут?

– На следующей неделе обещали.

После завтрака, чтобы не мешать Тимуру, я поехала по своим делам. Заехала сначала в больницу к маме, по пути заскочив в магазин. А потом домой, хотя возвращаться туда мне совсем не хотелось.

Отец был дома и даже вышел в прихожую встречать меня.

– Где ты была? – начал он вместо приветствия.

– Я вчера написала сообщение, что останусь у Марины.

– Мне не писала.

– Я маме отправляла.

За спиной раздался тяжелый вздох. Мы с ним словно кот с собакой, у нас взаимное недопонимание. Не могли пройти мимо друг друга спокойно. А кто из нас собака, мне всегда давали понять.

И нет, я не могла сказать ему, что встречаюсь с Тимуром. Эту мысль я отбросила сразу. Если Артему мы сообщили, то с отцом все иначе. Я ведь могла залететь, а папе такая проблемная дочь не нужна, поэтому легенда была проста: у Марины родители часто уезжали, я ночевала у нее. Стыдно сказать, но в двадцать лет мне не доверяли, и приходилось обманывать маму с папой, несмотря на мою сознательность и заслуги в учебе.

– Сейчас куда опять собираешься? – крикнул он в спину.

– В спортзал. – И добавила: – Не переживай, это разовая акция, бесплатная.

Рядом с ним мне было трудно дышать. Особенно когда мое мнение не принимали в расчет.

Быстро собрала рюкзак и вышла из дома. Поехала обратно к Тимуру.

Чтобы не отвлекать парня от работы, открыла дверь ключом, как он и велел. Тихо устроилась на кровати с учебником и конспектами и занялась подготовкой к ближайшему зачету. Так увлеклась, что в какой-то момент поймала себя на мысли, что чувствую себя так, будто все на своих местах.

Глава 14

Нас встречал новый спорткомплекс. Сквозь его стекла от потолка до пола на первом этаже можно увидеть огромную наряженную ель в центре холла. На втором этаже располагался тренажерный зал, и было видно, как посетители занимались на беговых дорожках, которые стояли около окна. Тимур говорил, что тут есть скалодром, но увидеть с улицы его не удалось.

Реклама комплекса висела по всему городу. Абонемент сюда стоил прилично, а парковка была заставлена сплошь дорогими иномарками.

Осмотрелась по сторонам и засеменила за своим мужчиной – он уже поднимался по ступенькам. Распахнул дверь, дожидаясь меня, и пропустил вперед.

– Скалодром с обратной стороны? Тут ты работаешь? – спросила я.

– И здесь тоже, – улыбнулся он.

Вряд ли мне удалось скрыть восхищение. Я гордилась своим спортсменом.

Тимур оплатил для меня посещение и проводил до раздевалки, объясняя, где будет меня ждать.

В подобном месте я оказалась впервые. Не именно тут, а вообще в спортзале. Никогда меня не привлекали модные йога, пилатес или фитнес. Моими увлечениями были различные курсы и факультативы – то, что помогло бы мне в будущем построить успешную карьеру. А спорт и подобное – это все проходило мимо меня. Точнее, наоборот, я проходила мимо.

У меня ведь одежды спортивной толком не имелось. Схватила дома обычные легинсы и футболку. Моя простая одежда не могла сравниться с той, в которую переодевались девушки в раздевалке: в какие-то облегающие специальные брюки, топы с полупрозрачными вставками, подчеркивающие формы.

Слишком пафосное место. Я сняла ботинки и выложила из рюкзака вещи. Завсегдатаи принялись меня разглядывать: по мне сразу заметно, что я не их разлива. Но на такой случай у меня имелся проверенный вариант, с которым я уже срослась: врубила свое классическое безразличие и пустила электрический ток по стене, что окружала мое душевное спокойствие. Не обращая ни на кого внимания, зашнуровала потрепанные кроссовки, которые ношу летом, и вышла из раздевалки. Но сразу натолкнулась на Тимура, едва не снеся его.

Он-то понятно – человек спортивный, и на нем тоже одежда дорогая. Но это случилось опять. Рядом с ним все во мне менялось, и мне стало неловко за свой внешний вид. Оказываясь в радиусе его действия, моя внутренняя эгоистка оттаивала и автоматически выключалась.

Стоило отдать парню должное – он вел себя по-джентльменски и, кажется, не обратил внимания, во что я одета. Взял за руку и повел в зал, проводя на ходу краткую экскурсию. В тренажерном зале показал упражнения для разминки, потом включил беговую дорожку на маленькую скорость.

– Небольшая пробежка, после займемся растяжкой, – объяснял Тим, занимая тренажер рядом с моим. И принялся рассказывать, как важна растяжка вообще и для альпинизма в частности, как полезно заниматься спортом. – Если регулярно бегаешь, выделяется меньше гормона стресса. А еще существует теория, что при занятии спортом в кровь выделяются эндорфины – природные антидепрессанты, благодаря которым создается хорошее самочувствие и настроение, – говорил он, продолжая бег, но его дыхание, по-моему, даже не сбилось.

А я лишь молча кивала и уже тяжело дышала. Мой организм не был готов к физической нагрузке. Тим же тем временем продолжал:

– Особенно после занятий бегом это происходит. А бег вырабатывает выносливость, которая очень важна при подъеме в гору или просто когда тебе нужно пройти большое расстояние пешком. Ты знала, что именно с бега нужно начинать готовить тело к походам? Это основной вид подготовки альпиниста.

Сколько же он всего знает!

– Поэтому у тебя всегда хорошее настроение? – поддела я его.

– Скорее всего! – засмеялся и нажал на моем тренажере кнопку «Стоп». Подал руку и помог сойти с него.

Голова немного кружилась, а ноги заныли. Я крепче ухватилась за горячую ладонь.

– Откуда ты все знаешь?

– Так я сколько лет уже в теме! – Тимур чмокнул меня в макушку и подтолкнул в коридор, уводя в другой зал. – У меня по плану скалодром. Попробуешь подняться? Я подстрахую.

Да, видимо, все дело в эндорфинах, потому что я с легкостью согласилась. Мне хотелось продолжать и получать эти гормоны счастья. Меня не заботило, что я никогда подобное не пробовала. Вместе с Тимуром мне хотелось примерить его любимое занятие, да и проверить себя.

Тимур помог мне надеть страховку, выдал скальные туфли, мешочек с порошком и пояснил:

– Это магнезия. Она впитывает влагу, пот и не дает скользить рукам по зацепам. Улучшает трение. – Насыпал мне в руку немного и сам растер, обрабатывая и свои руки одновременно. – Готова покорить эту вершину? – он подвел меня к стене.

Я подняла голову, оглядывая ее. Вроде бы ничего сложного, зацепов полно, на мне страховка. Я ухватилась за первый желтый зацеп, что располагался на уровне моего плеча, и начала медленно взбираться. Иногда становилось страшно, иногда одолевали сомнения, правильно ли все делаю, удержусь ли. Физическая нагрузка неслабая, приходилось стараться, растягиваться по стене, прижиматься к ней, чтобы удержаться. Иногда, как человеку-пауку, переползать в более подходящее место. Когда забралась на высоту метра три, я перестала смотреть вниз. Но я слышала долетавший до меня голос Тимура, он подсказывал и подбадривал. И у меня получилось! Это такой кайф, будто я что-то в себе преодолела!

Сверху, едва обернувшись, помахала Тимуру и приступила к спуску. Как только ноги коснулись пола, бросилась ему на шею и зацеловала.

– Теперь моя очередь. Смотри и учись, – по-доброму хмыкнул он.

Мой мужчина выбрал другую стену – с отрицательным уровнем наклона – и приступил к мастер-классу. А я любовалась им снизу, прищурив один глаз, потому что через стеклянную стену пробивались лучи закатного солнца.

Альпинисту нужна выносливость марафонца, гибкость гимнаста, реакция вратаря – все это было у Тимура. И я ненадолго окунулась в его стихию.

Закончив с тренировкой, мы пошли к раздевалкам.

– На этом месте через пятнадцать минут, – сказал он.

Я кивнула и скрылась за дверью. Открыла шкафчик и не пошла в душ, хотя брала с собой принадлежности. Надела джинсы с толстовкой и вышла обратно. Медленно брела по коридору, что вел от раздевалок к главному холлу. Время еще было, но Тим нагнал меня спустя всего минуту.

– А ты чего так быстро? – удивилась я.

– Соскучился. Не стал душ принимать. – Он закинул мне руку на плечо, и мы пошли к выходу.

Его слова вызвали улыбку. И не только! По телу разлилось тепло предвкушения, и, похоже, не только у меня. Тим склонился к моему уху и прошептал, обжигая дыханием:

– Вместе дома примем?

Повернула к нему голову, хотела поцеловать, но нас отвлекли.

– Привет! – раздался знакомый женский голос.

Света.

Я не видела ее ни разу после знакомства.

– Ты уже уходишь? – спросила блондинка, глядя на моего парня. И ее взгляд скользнул по его руке, обнимавшей меня.

– Да, мы сегодня раньше приехали и уже закончили.

Девушка даже не смотрела на меня, словно не замечала.

– Ты в следующий раз предупреждай, если планируешь в другое время.

Мне показалось, что Тимур смутился. Я выпрямилась, и мне почему-то захотелось стряхнуть его руку. Но ведь он мой…

– Окей. Нам пора, – чуть опустив голову, ответил он.

Все чувствовали себя не в своей тарелке: я, Света, Тимур.

С точки зрения Тимура, то, как он поступил со Светой, выглядело, наверное… не по-мужски – расстался без объяснения причин. С ее стороны это выглядело предательством.

И только я знала, что причиной произошедшего стала я, мое желание быть с Тимуром, обладать им, воплощая свою многолетнюю мечту.

Тогда, месяц назад, мне было все равно, какими средствами я достигла ее. Эгоистично, но это так. Сейчас тоже, но… моя уверенность пошатнулась, и мелькнула мысль: а правильно ли я сделала? Чуть было не взыграла гордость. Но победило другое чувство, оно позволило удержать и уверенность, и гордость на месте – ревность.

Мы вышли в холл. Тимур направился к администратору, а я взяла в гардеробе свой пуховик, надела его и подошла к новогодней разноцветной красавице-елке.

Все готовились к празднику, ждали чудес, и я не была исключением. Верила в сказку, каждый год загадывала желание, надеясь, что оно исполнится. Только на седьмой год желания начали исполняться. Я сама их исполняла Силой. Но сказка оказалась не доброй и волшебной, а страшной, из которой хотелось побыстрее выбраться. А встреча со Светой напомнила о моих поступках.

Я надеялась, что этот Новый год мы встретим с Тимуром. Было бы идеально вдвоем, но я согласна и на шумную компанию его друзей.

Но предначертано было иное.

В страшной сказке для плохих девочек уготованы только проклятые чудеса.

– Пойдем пешком? – Тимур подошел ко мне и остановился рядом. Тоже посмотрел на ель снизу вверх. Он был уже в куртке.

– Как скажешь.

Некоторое время мы шли молча, под ногами хлюпала слякоть. И в душе варилась такая же непонятная грязная каша. Ревность угнетала, душила. Отвратительное чувство!

Я нарушила молчание и спросила о том, что беспокоило больше всего:

– Вы вместе занимаетесь?

– Да.

Чуть обогнав Тимура, я постаралась заглянуть ему в лицо, чтобы прочитать его эмоции. Что он чувствовал сейчас и каждый раз, видя ее? Задумывался ли, почему расстался с ней? Что заставило его так поступить?

Выходило, что целый месяц, что мы вместе, они каждое воскресенье продолжали видеться в спорткомплексе. А может, и не только тут. И у нее наверняка, как у тех девушек из раздевалки, модный спортивный костюм, который подчеркивает фигуру.

Я ходила по грани и могла показаться ревнивой девицей, но у меня были на то веские причины, поэтому все же спросила:

– Вы еще где-то пересекаетесь?

И снова молчание. Гнетущее. Она ему нравится до сих пор?

Ох как страшно о таком спрашивать! Да и можно ли получить правдивый ответ? Сомневаюсь. Он даст такой ответ, который я захочу услышать.

– Нет.

Фух… И да, услышать я хотела именно это.

Даже если у Тимура еще остались к Свете чувства, ко мне они тоже были. Искренние, настоящие, светлые. Я их чувствовала. А Тимур не скупился их мне демонстрировать.

Ничто ведь не мешало ему расстаться со мной, если бы он хотел, верно? Повстречался, понял, что не подхожу, и бросил. Но он этого не сделал!

Я не заставляла быть со мной. Я всего лишь «просила» предложить мне отношения. А это большая разница! Большего я не навязывала. Возможно, ему все еще нравилась Света, но он выбрал меня. Сам.

Я крепко сжала его руку, давая понять, что все в порядке.

Нужно вернуть настроение немного назад. Как было утром или в спортзале. Переключиться, чтобы и он перестал думать о ней, а я перестала ревновать.

– Там, на скалодроме, было больше людей, чем в других залах. Я и не думала, что так много желающих. Почему так?

Плечи Тимура чуть опустились, расслабляясь. Он взглянул на меня и сдержанно улыбнулся:

– Это… некое отдельное социальное сообщество. Ты знакомишься с новыми людьми, у вас общие интересы, это твои единомышленники. Ты лезешь на стену, получаешь выброс эндорфинов. Ты достигаешь вершины, получаешь удовлетворение от того, что смог. Друзья тебя поддерживают, радуются вместе с тобой. Ты чувствуешь себя… более значимым, получая их поддержку. И ты тоже готов оказать поддержку и порадоваться за них. Это всегда общение и взаимовыручка, помощь друг другу. Это всегда приключение и одновременно испытание. И это испытание самого себя.

Наверное, он прав. В бизнесе все по-другому. Там только конкуренты, нужно постоянно следить, чтобы тебя не подставили и не обманули, воткнув нож в спину. Каждый стремится обойти другого, вырваться вперед, обогнать. Это соревнование, в котором нужно вырвать победу из рук другого, а не победить себя.

Тимур же работает совсем в другой среде – опасной, рискованной, но дружелюбной, где основа – доверие.

Дальше мы шли молча, и я пыталась осмыслить, насколько мы все-таки разные с ним и сколько еще не знаем друг о друге.

Дома, оказавшись в прихожей, мы затеяли вялый шутливый спор, кто быстрее займет ванную, чтобы поскорее смыть пот. В результате, как того и хотели, пошли в душ вместе. Помогали друг другу, изучали. Любили друг друга там же, потому что не хватило ни сил, ни желания тратить время на то, чтобы добраться до постели.

После мы слушали друг друга, вновь откровенничая.

– Какая у тебя мечта? – спросила я.

– Сейчас у меня второй спортивный разряд, хочу получить первый.

– Что для этого нужно сделать?

– До этого еще далеко. Нужно совершить несколько сложных восхождений. А для этого много тренироваться. Финансов опять же требуется прилично, – он шутливо, но выразительно посмотрел на меня. Подумав, он добавил: – Я только этой весной получил второй разряд. А еще хочу пойти в школу горных спасателей.

Я вновь убеждалась, что для Тимура это не просто увлечение – это его жизнь! Когда-то давно это было увлечением, но переросло в нечто большее. Тимур нашел в этом себя, и альпинизм стал образом его жизни.

– На Эверест не хочешь?

– Пока не горю желанием. Может быть, в старости, – парень засмеялся.

Он гладил меня по плечу, зарывался в волосы и перебирал их. Мы лежали разомлевшие после спорта, душа и секса.

– А ты о чем мечтала в детстве?

– Все банально: стать учителем, ветеринаром, модельером. О чем еще девочки могут мечтать?..

Мои губы тронула улыбка: какой наивной я была в детстве. Уже и забыла то время. Прекрасное беззаботное детство, когда веришь каждому слову родителей. Веришь в родителей, что сбудется все, о чем мечтала.

Подняла голову, чтобы посмотреть на Тимура. Это его влияние, он не просто заставил вспомнить, но и рассказать о своих детских мечтах.

– …Было время, когда я показывала папе свои альбомы с рисунками моделей, а он смотрел и говорил, что, когда я вырасту, он откроет для меня студию и я смогу создавать и шить одежду. После тех слов я еще уйму альбомов изрисовала моделями платьев, юбок.

После этих воспоминаний градус моего настроения начал понижаться. Теперь я сама творец своего будущего.

Тимур как будто почувствовал, что я не хочу больше об этом говорить, и сменил тему:

– Когда у тебя стажировка начинается?

– Двадцатого января. Я не представляю, как расстаться с тобой на целый месяц! Уехать туда одной. Без тебя.

– Можно созваниваться по видео.

– Можно. Но я буду скучать. Я, честно говоря, не ожидала, что это будет так, – призналась я. – У меня ведь и друзей настоящих нет. Кроме тебя и Марины.

– Почему нет?

Заглянула ему в глаза, размышляя, как преподнести правду.

– Ты же знаешь, что папа все продал, чтобы рассчитаться с долгами, и нам пришлось переехать?

– Артем рассказывал, – он кивнул.

– Мы спустились по социальной лестнице сильно вниз. Раньше мы жили по-другому, у нас была большая квартира, я училась в частной гимназии. Но когда произошла беда, старые друзья быстро забыли обо мне. Интерес пропал, и со мной перестали общаться, я оказалась в какой-то новой реальности, враждебной. Мне было тяжело ее принять. Исчезли привычный дом, друзья, мир, в котором я находилась. А когда я пришла в новую школу, одноклассники, как стервятники, налетели на то, что осталось от меня после переезда. Представь, подавленная, шокированная тем, что теперь все будет по-другому, а никому до меня нет дела! Точнее, наоборот, оно было, но совсем по другой причине. Они торопились обглодать меня до последнего. В тринадцать лет! Они только смеялись и унижали меня.

– Это сейчас называется буллинг.

– Наверное. Мои тринадцать лет выдались очень сложными. В этом возрасте мир и так меняется для ребенка, а тут еще и разные внешние факторы. Одноклассники начали осознавать свою взрослость, показывали характер, издевались, чувствуя власть и безнаказанность. До окончания седьмого класса я несколько раз ввязывалась в драки, ссорилась с ними, пыталась отстоять свое место, прогуливала. Можешь меня представить дерущейся? – Тимур слегка покачал головой. – А я выживала как могла, искала свою нишу в новой социальной среде. Год закончила отвратительно. Старых друзей не осталось, новых не появилось. Я стала никому не нужной и лишней для всех. И это очень больно. Тогда я не могла постоять за себя. Осталась одна. Ни с кем не общалась и сконцентрировалась на учебе… Но вот с тобой мне хорошо. Ты мне стал очень близок, – постаралась я закончить на позитивной ноте.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Артем ничего не рассказывал. – Тимур сделал небольшую паузу. – Когда мы с тобой познакомились, я думал, что ты просто агрессивный подросток и у тебя переходный возраст. Каждый ведь по-своему переживает этот период.

– Как видишь, причина была. Мало того что переходный возраст, так еще и в таких условиях. Мы познакомились с тобой, когда я уже изменилась, нашла способ и справилась. Я злилась на родителей, обижалась на них, огрызалась. Папа считал, что я начала скатываться и нужно быть со мной еще более жестким. Сначала родителям было не до меня, они сами приходили в себя и до тех пор еще сталкивались с последствиями банкротства. Плюс Артем оканчивал школу. Все их родительское внимание было сосредоточено на нем, – грусть снова просочилась в мой голос, когда я вспомнила те времена, когда выбирали не меня. Уже тогда они выбирали не меня. – А когда папа с мамой оклемались морально, обустроились и обратили внимание на меня, я…

Нет, не буду рассказывать Тимуру, я закрылась на все замки и возвела вокруг себя высокую стену с колючей проволокой, поставила обзорные вышки с оружием. Тогда для меня почти все равнялось предательству.

Тимур и без моих слов понял, о чем я не договорила.

– …Артему повезло больше, – продолжала я свой неожиданный поток откровений. – Ему было уже семнадцать. Обучение в гимназии оплачено до конца года, чтобы он без переводов закончил выпускной класс. Я не знаю, дразнили его или нет, смеялись ли над ним. У вас, парней, дружба как-то по-другому устроена, – грустно улыбнулась я. – А девочки готовы глотку грызть только из зависти и ревности. Может быть, он смог отстоять свое положение и спокойно доучиться, – я пожала плечами. – Мы тогда очень мало общались и… тоже ругались. В любом случае он не столкнулся с теми проблемами, что были у меня. Потом он поступил в университет и там легко завел новых друзей. Ему, по-моему, вообще было по барабану наше новое положение! У него все легко прошло. Он не расстраивался, не выводил родителей так, как это делала я. В отца он, что ли? Тот тоже легко переобулся, смирился с тем, что бизнеса больше нет, и пошел работать к бывшим конкурентам, став консультантом директора. К тому моменту до меня уже никто не мог достучаться. С отцом мы постоянно конфликтовали. Хотя я вновь хорошо училась и шла на золотую медаль, он все равно не понимал моего стремления к бизнесу и предпринимательству. А дядя, наоборот, хвалил меня, – мой голос смягчился, когда я заговорила о нем. – Когда за одним из семейных обедов рассказала ему о своих планах на поступление, он знаешь что сказал? «Молодец, потом ко мне пойдешь работать». Может, поэтому и оплачивал репетиторов. Он единственный, кто мне помогал и от кого я ощущала поддержку. Не то что папа, который твердил одно и то же, да и сейчас продолжает: лучше бы выбрала нормальную профессию… Чем ему моя не угодила, я до сих пор не понимаю.

– Поэтому ты сейчас так хочешь устроиться в «Синтекс Групп»? Чтобы доказать отцу, что ты можешь? Что все не зря?

– Да! – воскликнула я и села удобнее на кровати. – И чтобы не сидеть с ними в этом болоте, а выбраться и доказать всем, чего я стою. Что я могу сама справиться со всем.

– Карьеристка моя, – успокоительно произнес он и чмокнул в лоб. Он помолчал и продолжил только спустя минуту: – Только не обижайся на то, что я тебе сейчас скажу, ладно? Твое поведение мне никогда не нравилось. Ты будто постоянно ищешь, как можно получить от кого-то выгоду, как использовать каждого человека в своем окружении. А это отталкивает. Смотришь на тебя и думаешь, стоит ли к тебе вообще подходить. Ты словно находишься внутри какого-то периметра и размышляешь, кого можно впустить внутрь, кого нет. И поверь, это очень бросается в глаза, если за тобой понаблюдать. – Тимур положил ладонь мне на коленку и погладил, сдабривая свои слова этим ласковым жестом. – Высокомерная, стервозная, вот с таким самомнением, – Тим широко развел руки в стороны, показывая размер. – И знаешь, ты ведь просто так ничего не делаешь. Это тоже видно со стороны. В последнюю нашу встречу Оля просила помочь ей с переводом статьи. Помнишь, что ты ей ответила? А помнишь, на днюхе у Темы как ты себя вела? Протяни к тебе руку – и шарахнет током. А это играет не в твою пользу. Даже я… – ухмыльнулся он грустно и продолжил: – Не решался к тебе подходить. Мы слишком разные. До сих пор не знаю, что меня толкнуло согласиться. – Я опустила глаза, разглядывая мелкий рисунок на одеяле. А Тим задумался и покивал каким-то своим мыслям: – Но сейчас мне хотя бы стало понятно, почему ты такая. Это твоя защитная реакция, твой панцирь, который ты однажды надела и носишь не снимая.

Тимур прав. Я ядовитая, поэтому ко мне не хотели приближаться. И я совсем неидеальна. Неудивительно, что он меня избегал. И если бы не моя Сила, мы никогда не были бы вместе.

– И ты пробрался под него. Считала, что никому это не под силу, что он непроницаем. Я вот пытаюсь вспомнить, когда я последний раз с кем-то секретничала, делилась мечтами и рассказывала о своем прошлом. И знаешь что? Ты первый за много лет и единственный! Маринка не в курсе. И Артем.

– Он не знает ни о чем?! – искренне удивился парень и подался чуть вперед, ожидая подробностей.

Помотала головой из стороны в сторону и поджала губы:

– Мы тогда мало общались. У него вступительные экзамены, потом студенческая жизнь началась. Ему было не до меня. Дома почти не ночевал, оставаясь все чаще у друзей. Я… Понимаешь, родители меня не понимали, отмахивались. Мне было страшно, что и Тема сделает так же. Подумаешь, младшая сестра что-то там придумала. И меня раздирала обида. Он-то в гимназии остался учиться! За него родители переживали, чтобы он поступил на бюджет! Все делали для него. Меня затянула мясорубка, а его обошла стороной. И у меня не возникало никакого желания делиться своими переживаниями. Мы сблизились с братом последние два-три года и стали больше общаться. Но он до сих пор ничего не знает, и ты ему не говори. – Дождалась неуверенного кивка Тимура и перевела тему: – У тебя хорошие друзья, мне понравились.

– Мы же друзья. Я им доверяю, они мне. В альпинизме без доверия нельзя.

В моей жизни все складывалось наоборот. Я зареклась кому-либо доверять. Это качество испарилось вместе с добротой и искренностью, заставив меня спрятаться за непроницаемой стеной и никого за нее не пускать. И в этом Тимур был прав. Слишком проницательным он оказался.

Самый сложный момент в нашей семье меня многому научил, закалил и выковал новую меня. Мне пришлось рано повзрослеть. Уж как смогла, так и справилась с этой внезапной задачей. Тогда мне было не до психоанализа.

Придвинулась к Тимуру и прижалась к его мягким губам, ставя точку в этом нелегком разговоре. Вскоре я оказалась на лопатках, а парень навис сверху. После такого эмоционального откровения сбросить напряжение – отличная идея.

– Люблю тебя. С первого взгляда, как только мы познакомились, – вновь шептала я, когда он уже спал.

Я не готова произнести эти слова, глядя в глаза. Пока только так.

Я лежала рядом с Тимуром и чувствовала, как внутри скребет, – его острые честные слова обо мне неприятно кололи. Говорят, на правду не обижаются, но неприятное чувство не исчезало.

Он откровенно рассказал, как смотрел на меня раньше и кем считал. Прежде я не задумывалась, что Тимур видит меня такой. Слепо верила, что между нами все получится.

Глава 15

Следующий этап игры наступил неожиданно.

В университете началась сессия. Сперва зачетная неделя, потом экзамены – и все, последний семестр будет закрыт. Останутся только стажировка и диплом.

Я чуть не опоздала на зачет и подходила к кабинету, где уже кучковалась наша разномастная группа: кто-то с учебником в руке, кто-то с конспектами, кто-то довольный улыбался, потому что готов и совершенно не переживает.

Подходя к ребятам, махнула им рукой и встала у подоконника. Одногруппники оглядывались на меня и как-то странно смотрели, пока я искала тетрадь в рюкзаке.

Оглядела себя украдкой, проверяя, все ли в порядке с одеждой. Достала из кармана телефон и через фронтальную камеру проверила прическу. Тоже не к чему было придраться. А потом ко мне подошел наш староста.

– Ты из какой группы? Тебе назначили пересдачу вместе с нами? – спросил он, ставя меня в тупик.

– Никонов, ты совсем, что ли?

– Эмм… Мы встречались раньше? – он нахмурился.

– Несмешной прикол. Не мешай готовиться!

Парень смотрел на меня еще несколько мгновений, потом на его лице появилось узнавание и… непонимание.

– Юлиана, извини, не узнал, – растерялся он.

– Я уже сказала, шутка не удалась. – Я уткнулась в конспект. Но староста стоял передо мной, продолжая разглядывать, и я снова посмотрела на него: – Что еще?

– Это странно. Извини. Но я тебя правда сначала не узнал.

Кивнула, отпуская его.

Меня охватило необъяснимое волнение, а внутри все кричало: «Что это значит?! Почему не узнал?!» Медленно нарастала паника, как в каком-то фильме ужасов под нагнетающую мелодию. В тот момент я могла только беззвучно открывать и закрывать рот. Я смотрела в тетрадь, но не видела ничего, не разбирала выведенных аккуратным почерком слов. Могла только слышать, как шептались остальные: «Это кто?», «С нами сдает?», «Не помню ее».

Сердце в груди бешено колотилось от страха.

Подсознательно где-то глубоко я понимала, что дело в шкатулке. Хотела достать и заглянуть. Дернулась было к рюкзаку, но замерла. Коробочка уже давно пылилась в ящике стола, я перестала носить ее с собой.

Хотелось сорваться и бежать домой. Посмотреть, что случилось. Определенно что-то изменилось. Игра продвинулась. Без причины никто никого не забывает. И ладно бы это был один человек, но не двадцать же! Даже преподаватель, который уже открыл дверь и приглашал всех зайти в аудиторию, меня не узнал.

В аудиторию я зашла последней и заняла место за партой. Смотрела перед собой и не слышала ничего из того, что он говорил. Трясущейся рукой протянула преподавателю зачетку, когда он подозвал. Взялась за один из билетов, разложенных на столе, как преподаватель вдруг произнес:

– А вас я что-то не помню на своих занятиях. Вы из этой группы?

За спиной снова послышались шепотки.

– Из этой. Белокрылова, – трясущейся рукой указала ему на журнал, где имелся список группы.

Найдя мою фамилию в журнале, мужчина неуверенно кивнул. Записал номер моего билета и отправил готовиться.

Короткими заметками, но ответ на билет писала на автомате. Оказалось, часы подготовки не прошли даром. Когда я отложила ручку и закатала рукава, взгляд упал на татуировку.

«3. Столкнись со своим врагом».

Неужели это оно? Враг?

В этот момент преподаватель спросил:

– Кто уже готов?

Я вскинула руку и, не оглядываясь на остальных, заняла место напротив него. Получив в зачетку заветную надпись «зачтено», заверенную подписью преподавателя, я пулей вылетела из аудитории и понеслась домой. Бежала, не разбирая дороги, заскочила в автобус и в нетерпении переминалась у двери, схватившись за поручень.

Дома в прихожей обувь полетела в разные стороны. Прям в пуховике я бросилась в свою комнату. Выдвинула ящик стола и нащупала в глубине шкатулку. Достала и тут же ее открыла.

С первого взгляда все выглядело как прежде. Тяжело дыша, я сделала три шага назад и плюхнулась на кровать. Что же произошло?

Склонила голову, вглядываясь в свой камень с изображенным сверху кругом. Живая темнота внутри гипнотизировала. Она двигалась и окружала дрожащий маленький светлячок внутри. Душу. Внутри камня была закована душа каждого из нас.

В одно мгновение я словно оказалась там, внутри камня, став той самой белой точкой. Я висела в темноте, излучая слабый свет, а со всех сторон клубилась чернота. Пространства нет. Ничего нет. Ни потолка, ни пола, ни стен. Лишь пустота с черными облаками вокруг. Тьма нависла сверху, была под ногами, а я парила в невесомости в ее эпицентре.

Вынырнув, я сделала жадный вдох и огляделась. Я снова дома.

Сердце гулко застучало, а тело вновь будто парализовало. Что. Это. Было?!

Посмотрела на остальные камни. В них тоже что-то было иначе. Не так, как когда мы начали «играть». У Богдана пока все без изменений. Инессу и Машу окружила Тьма. А вот Никиту она почти поглотила, скрывая внутри себя. Светлую точку можно лишь с трудом рассмотреть.

А выбирался ли кто-то из камня? Хоть раз? Или темнота поглощала каждую душу, что попадала однажды в камень?

Внутренности скрутило, и меня затошнило. Положила ладонь на живот и шумно задышала.

«Что происходит?» – бился в голове один-единственный вопрос.

А в следующие дни все повторялось – меня не узнавали: ни одногруппники, ни преподаватели. Только родители, но и в маминых глазах я видела секундное сомнение.

Сдав последний зачет, я не выдержала и позвонила Марине. Мне требовались помощь и совет, а она единственная, кто знал мой секрет.

– Марин, привет!

– Приве-е-ет… – услышала в ответ неуверенный голос.

– Узнала?

– Юлиана?

– Ты меня помнишь? Или прочитала в телефоне имя звонящего?

– Нет. Но, видимо, мы знакомы.

А-фи-геть…

– У тебя какие планы на сегодня? Нужно увидеться.

Посомневавшись, подруга согласилась на встречу со мной, и уже спустя полчаса я звонила в ее дверь. Когда она открыла, в глазах читался вопрос. Она меня не помнила.

– Я Юлиана. Звонила тебе. Впустишь?

Марина неуверенно отступила, пропуская меня. Я остановилась в прихожей и засекла время на старых наручных часах с потертым напылением.

– Так кто ты и о чем хотела поговорить?

– Вообще-то, я твоя подруга. Но ты почему-то меня не помнишь. Скоро узнаешь, – проверила время на часах. Черт, минуты еще не прошло. – Давай подождем немного, а когда вспомнишь, я тебе кое-что расскажу.

– Если это шутка какая-то… – начала она и сделала шаг вперед.

– Не шутка, – перебила я и отчаянно замотала головой.

И в этот момент из туалета вышел белый пушистый кот. Он приблизился ко мне, принюхался и потерся своей головой об мою ногу. Я присела на корточки и погладила его. Посмотрела снизу вверх на Марину – она с удивлением смотрела на нас. Кот не любил чужаков, и мы обе это знали.

Мы молчали и смотрели друг на друга. Я ждала. С момента, как я засекла время, прошло почти четыре минуты, прежде чем она сказала:

– Юлиана? А… Что происходит?

Шумно выдохнула с облегчением и поднялась. Сделала шаг к подруге и крепко ее обняла. Марина никак не ожидала от меня такой сентиментальности, потому что прежде я ее не проявляла, поэтому не сразу, но тоже обняла в ответ.

Только отстранившись, я поняла: девушка сильно напугана. Но боялась она не меня, а происходящего. Ее испугало, что она не узнала меня, и приняла это сперва на свой счет.

– Это не с тобой что-то происходит. Это я. Со мной какая ерунда, – успокоила ее, но вряд ли она так сразу мне поверила.

Я разулась, и мы прошли в кухню.

– В понедельник заметила, когда на зачет пришла… – Задумалась, вспоминая некоторые замешательства Тимура и родителей. – Или, может, еще раньше началось… Меня перестали узнавать. И с каждым днем им требуется все больше времени, чтобы меня вспомнить. Сейчас ты помнишь, как мы познакомились, как общались?

Марина кивнула и спросила:

– Почему такое происходит?

Я пожала плечами в ответ и добавила:

– Шкатулка. Все дело в ней. Кажется, чем дальше, тем хуже. С Тимуром я боюсь встречаться сейчас.

Марина ничего не ответила. Мы молча жевали печенье, думали и смотрели в окно. На улице начинало темнеть, и снег пошел сильнее. На небе висела темная туча, которая и принесла непогоду. Марина отпила кофе и проговорила, проследив за моим отрешенным взглядом:

– Метеорологи совершенно не могут спрогнозировать погоду. Говорят одно, а за окном совсем другое. То снег, то дождь.

– Я думаю, это из-за Силы, – продолжила я о своем. – Не в «игре» дело, а именно в Силе. Будто я… я так расплачиваюсь за нее. За то, что она у меня есть, – призналась подруге в своей догадке.

– Ты много ею пользовалась?

– Много, – нехотя произнесла я. – Это, знаешь, на наркотик похоже. Я хоть их ни разу и не употребляла, но все так, как про них рассказывают: вызывает привыкание, хочется все больше и больше, а потом и жить без них не можешь. Но к чему это ведет – всем известно. И это так пугает… – я перешла на шепот под конец.

По руке вновь прокатилась волна зуда. Словно Сила почувствовала, что я о ней говорю. Я провела ладонью по татуировке, успокаивая: «Не переживай, скоро я тобой воспользуюсь снова».

– И ты так ничего и не нашла про эту магию и игру?

Я покачала головой.

– Наверное, ты права: за все приходится платить.

– Ты не представляешь, как мне страшно! Как я испугалась в первый раз!.. Что мне теперь делать? – затараторила я, подвигаясь ближе к подруге.

– Перестать пользоваться Силой? – неуверенно предложила она.

Это трудно. Потому что Сила требует, чтобы ее использовали, зовет меня. Я так и сидела, наглаживая татуировку. Я же почти по каждой мелочи ею пользовалась… Черт!

– Вдруг я не справлюсь и меня никто не вспомнит? – в моем голосе уже звучали истерические нотки, Марина обняла меня в попытке успокоить. А я продолжала задавать вопросы: – Как думаешь, почему всем требуется разное время, чтобы меня вспомнить?

– Может, это зависит от количества времени, проведенного вместе?

– Родители пока быстрее всех вспоминают. Университетским нужно больше.

– А тебя забывают все или только те, на ком ты применяла Силу?

– Все…

– Слушай, ну давай поищем плюсы в этом? – попыталась пошутить девушка, чтобы поднять мне настроение.

Я встала и подошла к раковине, чтобы вымыть за собой кружку. Смотрела, как вода растворяет и смывает кофейные разводы со стенок.

– Ты права, нужно перестать пользоваться Силой… Я попробую. Буду стараться! – обернулась к подруге и покивала своим рассуждениям.

Выживание – древнейший инстинкт, заложенный в человеке. И я намерена выжить. Я еще поборюсь с этим проклятием!

У меня не осталось сомнений, что это именно оно. Не исполняются желания, не наделяют могущественной Силой просто так. Что-то придется отдать взамен. Но себя я отдавать не собиралась!

Вернувшись домой, я хваталась за все подряд – мне требовалось какое-то занятие, чтобы не обращать внимания на татуировку и зуд. Навела порядок в комнате, убрала конспекты и книги по уже сданным предметам. Даже приготовила простой ужин. Но зуд не отпускал.

Выглянула в окно, а там все мело и мело. А я ведь еще хотела к Тимуру заехать. Взяла телефон, но палец застыл над контактом с его именем. А вдруг он меня не вспомнит? Открыла мессенджер и написала сообщение: «Во сколько ты будешь дома? Хочу к тебе».

– Надеюсь, ты меня вспомнишь, – добавила я вслух.

Мне не сиделось, волнение дергало за каждый нерв. Подскочила с кровати и принялась расхаживать по двум свободным метрам, что имелись в моей комнате.

Тьма – мой враг?.. Она заставляет всех забыть меня? Как она это делает? Теперь мне нужно орудие, чтобы разогнать ее. Орудие, орудие… Орудие и истинная воля… Чего я хочу?.. Чего я истинно желаю больше всего на свете?.. Это не та цель, к которой я все время шла. Что-то другое. А жертва? Чем придется пожертвовать?

В этот момент что-то сильно ударилось в окно, я вздрогнула и остановилась. Отодвинула штору – ветка дерева, растущего рядом с домом, моталась из стороны в сторону, легко поддаваясь порывам ветра. Стекло в раме сотрясалось от сильного ветра.

Телефон издал сигнал входящего сообщения. Я скорее вернулась к столу и прочитала на экране мобильного рекламное сообщение. Тимур так и не ответил.

Что ж… Я сменила одежду, закинула несколько вещей в сумку. Сделала хвост на макушке и оставила маме в прихожей записку.

Нужно торопиться, а то заметет все к черту и город встанет в пробках.

Глава 16

Стоило Тимуру открыть дверь, я схватилась за ручку, дернула на себя и поперла как танк на него. Он же не Марина – она пустила, хоть и не узнала, а Тимур мог и закрыть дверь перед носом незнакомого человека.

Зашла в квартиру и сразу что-то затараторила про зачеты и экзамены, спрашивала о погоде, рассказывала о чем-то. Сама точно не помню, какую чушь несла. Через две минуты – я засекла – моих плеч коснулись его ладони, заставив замолчать.

Узнал! В глазах подозрение, смешанное с удивлением, но главное, что вспомнил. Теперь каждый день такая рулетка будет? Узнает, не узнает, к сердцу прижмет, к черту пошлет?

Тело сразу обмякло, и я ткнулась раскрасневшимся носом в его теплую грудь. Обхватила за торс крепко-крепко. Вцепилась пальцами ему в спину, в лопатки, еле сдерживая слезы.

– Как же я по тебе скучала!

– Почему-то я тебя сразу не узнал. Думаю, что за активная девица ко мне вломилась…

– Не знаю. Это у тебя надо спросить, – я пыталась шутить.

Я не могла рассказать, что со мной произошло в Лондоне и продолжилось здесь. Просто не могла. Но в ответ на неудавшуюся шутку получила упоительный поцелуй.

Отстранившись, Тим провел меня в кухню и поставил передо мной тарелку.

– Какие у тебя планы на Новый год? – спросила я. До праздника оставались считаные дни, и я очень надеялась встретить Новый год с Тимуром. Но лучше бы я не спрашивала, потому что ответ мне не понравился.

– Хорошо, что напомнила. Забыл совсем. Наверное, правда, с памятью что-то. – Если он меня не помнит, неудивительно, что забыл со мной чем-то поделиться. – Мне предложили поехать на праздники в Ингушетию в школу инструкторов на скальные и ледовые занятия. Повышение квалификации, так сказать. И если погода позволит, то в планах еще подняться на зимний Казбек.

– Когда выезд?

– Двадцать второго.

– Декабря?! Так это уже через четыре дня. А обратно?

– Тринадцатого января.

О-фи-геть! Мало того что он уезжает на все праздники, оставляя меня одну, так все его воспоминания обо мне за это время сотрутся! Я застыла, уставившись в тарелку, и молчала. Шок – вот что я испытывала.

«А потом у меня стажировка начнется», – пробормотала я себе под нос.

Кто же мой враг? Какая моя истинная воля? Как все это уже закончить?! Я продолжала думать об игре и, кажется, даже не моргала, а сердце лихорадочно заходилось в груди от мысли, что он меня забудет.

Наверное, мое выражение лица о многом сказало парню. Когда его стул заскрипел и Тимур встал из-за стола, я вздрогнула и отмерла. Он подошел ко мне, присел на корточки и принялся успокаивать:

– Ну ты чего? Я сам не ожидал. Когда хотел записаться, мест уже не было. На днях позвонил приятель, он не сможет поехать, и предложил свое место мне. Такой шанс выпадает редко. Я с удовольствием провел бы праздники вместе с тобой…

Не хотелось ничего говорить. Подавив слезы, я сдержанно улыбнулась и положила ладони поверх его, которые как будто пригвождали к месту. Я смотрела в его глаза, но видела там темноту. Свою темноту.

Тимур прав, моя обязанность его поддерживать, а со своими врагами я как-нибудь разберусь. Может, как раз пока его не будет, успею решить – и все вернется на свои места, кто знает.

Наивная! Какая же я была наивная в тот момент!

Потянула Тимура за руку, чтоб поднялся.

– Расскажи лучше, в какой аэропорт летите. Где будете жить, что делать?

– Рейс во Владикавказ, оттуда в альплагерь… – он рассказывал и с волнением поглядывал на меня. Как же он влюблен в горы и альпинизм! – …А на Казбек не всегда получается подняться. Кто ездил в прошлом году рассказывали, что погода была плохая и участок, который в хорошую погоду можно преодолеть за три-четыре часа, проходили три дня. Могут отменить восхождение из-за непогоды. Надеюсь, что нам повезет. Зимой мне туда доводилось подниматься только однажды, несколько лет назад.

– Я очень рада за тебя. – И это действительно было так. Я говорила искренне, разделяя с ним его чувства и предвкушение. – Буду держать кулачки, чтобы погода была хорошая…

Посмотрела в окно. Сыпал сильный снег, с неба быстро падали воздушные белые хлопья. Вот уж что-что, а наколдовать хорошую погоду я не могла. Да и нельзя мне теперь это делать, нужно держать себя в руках.

– Это опасно – восхождение зимой? – спросила я.

– Любое восхождение опасно.

– Мы сможем созваниваться?

– Не всегда. Там связь может быть только в лагере, и то не факт.

Хоть сама езжай с ним, чтобы не забыл. А уеду – забудут те, кто тут останется.

Оставшиеся до отъезда дни я проводила с Тимуром. Ночевала у него, после университета сразу ехала к нему и ждала с работы, как примерная жена.

Как только я слышала в замке повороты ключа, сразу неслась в прихожую встречать. Несколько мгновений в его глазах читалось замешательство, а после я различала едва слышное: «А, это ты». За день он забывал меня. Но стоит отметить, что времени на то, чтобы меня узнать вечером, ему требовалось очень мало. Буквально секунды.

Как мы с Мариной и предполагали, частота общения и близость сказывались положительно. Чем ближе и чаще, тем легче потом вспоминал.

Но этих четырех дней до отъезда было так мало!

Утром на пятый день Тимур уехал в аэропорт. Мне оставалось только смириться с тем, что, когда он вернется, мне как-то придется объяснять, кто я и почему он меня не помнит. Нам предстояло почти три недели общаться только через сообщения. Когда в лагере будет связь, он мне напишет или ответит. Я решила, что это мне только на руку. Избавит от того, чтобы в ответ на мой звонок услышать любимый голос, произносящий: «Это кто?»

Только перестав пользоваться Силой, я поняла, как часто ею пользовалась.

С тех пор как дала себе обещание не прибегать к ней, держалась. Руки зудели, чесались, но я терпела. Теперь приходилось честно стоять все очереди, в автобусе ездила как раньше. На экзаменах не требовала от одногрупников пропустить меня в первой пятерке. Родителей не трогала.

Зуд, который прежде беспокоил только руку, начал перетекать в пальцы. Подушечки становились будто горячее. В такие моменты я ощущала очень сильное желание использовать Силу.

А мое настроение в эти дни оставляло желать лучшего. После того как Тимур уехал, я много времени проводила у Артема с Олей в гостях. В непростой период мне нужен был близкий человек рядом, и я ходила по вечерам к нему. Брат меня еле терпел с моими вспышками то радости, то гнева. Подозреваю, что Оля меня вообще боялась и сбегала в кухню, а Тема из-за этого на меня рычал и говорил, что завтра не пустит.

– Темочка, ну прости. Мне просто тяжело без Тимура, – валила я на него все свои беды.

– Идем, я тебя отвезу! – он закатывал глаза и выпроваживал меня в прихожую. – Скорее бы он уже вернулся.

– А может, она беременна? – как-то раз донесся Олин голос с кухни, и мы с братом застыли, глядя друг на друга.

– Нет, – твердо заявила я.

Я-то знала причину своих перепадов настроения, но как от нее избавиться, пока не придумала. По ночам плакала от безысходности, ведь с каждым днем приближался день возвращения Тимура. И мне бы радоваться, но я так и не придумала, как закончить игру и что сделать, чтобы он меня не забыл.

Новый год традиционно встречали в Серебряном Бору у дяди.

Со свадьбы прошел почти месяц, с тех пор я его не видела, как и остальных родственников. Теперь опасалась, как себя проявит мое проклятье. Я пыталась отказаться от поездки, но кто ж меня послушает… Я подневольный член семьи, не имеющий права голоса, особенно после случая с мамой. Я молча собралась, не желая добавлять в копилку очередную ссору с папой, да и маму не хотелось расстраивать.

Артем подвез нас к высоким воротам и помог маме выйти из машины. Папа направился к калитке, нажал кнопку звонка. Дверь открылась, пропуская нас. Мы прошли по широкой дорожке к дому. Я шла самой последней.

В просторной светлой прихожей родители громко и радостно поздоровались с родственниками, обнялись. Артем пожал дяде руку. Он только нас подвез и собирался домой.

– А ты чего без молодой жены?

– Она дома ждет.

– Ладно, понимаю, – дядя Толя похлопал Артема по плечу. – Лети к своей ненаглядной.

Мама потянулась к Теме, целуя на прощание. Брат повернулся к двери и заметил меня:

– А ты чего не проходишь?

Я замялась, не зная, что сказать. Родственники-то на меня внимания не обратили.

– О, Юлиана! А я тебя и не заметил сразу! Ты чего прячешься? – встрепенулся дядя Толя и взглянул на меня.

Узнали. Хотя нет, в этот раз было нечто другое. Они не видели во мне незнакомого человека – они меня не видели… совсем, будто я превратилась в пустое место.

От ужаса происходящего я бросила нервный взгляд на Артема и с трудом проглотила ком в горле. Натянула на лицо неискреннюю улыбку и пожала плечами, судорожно подсчитывая, сколько дней мы в разлуке с Тимуром и сколько еще не увидимся.

Я прошла за всеми в гостиную и села за стол, продолжая засыпать себя вопросами. Заметит ли он меня, когда вернется? Вспомнит ли?

– Как дела в университете? Сессию сдала? – дядя прервал мои мысли, и я попыталась включиться в разговор.

– Да, – кивнула я для убедительности. – Долгов нет.

– Машка тоже! Все, наши девочки – выпускницы! – обратился он уже к моим родителям.

– Дядь Толь, ты уже нашел квартиру в Москве? – поинтересовалась я.

– Квартиру? А, да, мы же договаривались. Еще есть время, найдем. Не переживай.

– А меня Женька пристроил к себе в «Синтекс Групп», – елейным голосом произнесла Маша, – и жить я буду в Новосибирске у Жени. Удобно.

Что? Я из кожи вон лезла, чтобы попасть в компанию. А тут так просто – раз, и «Женька пристроил к себе». Так и хотелось по-детски скорчить гримасу и передразнить эту выскочку. Ох как мне захотелось приструнить сестру!

Маша сидела и смотрела на меня свысока, как царица.

Зуд пробежал по руке, в пальцах начал скапливаться жар. Стиснула крепче вилку, пытаясь контролировать эмоции, но это было сильнее меня. Сила была мощной, и я не смогла ее сдержать. Встала, подошла к Маше и коснулась ее плеча. Девушка испугалась, дернулась, но я только крепче ее ухватила.

– Новосибирск – прекрасный город, но у меня стажировка в Москве, – напомнила я ей. – И это же так легко, когда за тебя попросили, правда? А ты откажись и найди работу сама, – слова вырвались вместе с Силой.

Наверное, если бы я смотрела сейчас в зеркало, то увидела бы, как в глазах забесновалась Тьма. Я ощутила ее внутри себя: она захлестнула меня, растекаясь по венам. И мне сразу стало легче. Все скопившееся напряжение ушло, и я расслабилась. Мне хорошо. Все идеально!

Маша посмотрела со страхом в мои глаза, будто видела там мою Тьму. А я зашептала дальше:

– А вообще, дорогая сестра, ты бы уже перестала разевать рот на меня. Веди себя достойно и с уважением ко мне. Ты не школьница, чтобы сравнивать, у кого рюкзак розовее или стразы ярче блестят.

Развернулась и вышла из комнаты, выдыхая на ходу. Встряхнула рукой и потерла кончики пальцев. Сила угомонилась и больше не жгла. До меня еще доносились возмущенные вздохи родительниц, пока я не скрылась в ванной.

С удовольствием уехала бы, не было никакого желания находиться в компании родственников. Но из поселка в новогоднюю ночь не выбраться. Пришлось вернуться за стол. Папа удостоил меня фирменным суровым взглядом, обещающим потом применение мер за мой поступок. Раньше бы я сжалась и начала мысленно готовиться к ссоре, но в этот раз мне было все равно, потому что Сила нашла выход и подарила спокойствие.

Дядя предпочел сделать вид, что «милые бранятся, только тешатся», и пригласил на разговор в кабинет. Выходя, поймала недобрые взгляды двоюродных, но мне было все равно. Равнодушно отвернулась и последовала за дядей.

Он разместился в кресле с бокалом, я на диване рядом.

– Юлиана… – Он приложил палец к губам и задумался, глядя на крепкий напиток. А потом перевел на меня строгий взгляд: – Значит, так, в Москве выполнишь одно задание: ты должна узнать все о новом производстве. По моим каналам данные расходятся. Видимо, сам Дорохин воду мутит. Разузнаешь, что за цех, где он будет, что именно собираются производить и в каких объемах. Доложишь мне лично. Не через Женю, а лично. Поняла меня? – его поза была расслабленной, но его требовательный взгляд я не смогла выдержать. Опустила глаза.

– Докладывать? Ты хочешь, чтобы я на тебя шпионила?

– Все правильно. Мне его цех как кость в горле. Откусят лакомый кусок, как пить дать, клиенты уйдут.

Соглашаться не хотелось, но я медленно кивнула, еще не до конца понимая всю серьезность его просьбы. Мне пришлось не по вкусу то, что дядя пытался мною манипулировать.

И он тоже это понял.

– А Женя не может узнать?

– А вот это тоже мне ты расскажешь. Похоже, мой сын решил под меня копать. Хрен с ним, владельцы складов молчат, клиенты молчат, они могут и не знать! Но я сомневаюсь, что он ничего не знал об этом… – Дядя хотел продолжить свои размышления, но решил оставить при себе все подозрения относительно сына.

А я сидела шокированная. Он это серьезно? Хотя зачем Жене надо было вводить в заблуждение меня и отца? Мне дать неверную информацию, чтобы я завалила отбор на стажировку. Отцу, чтобы… оттяпать его бизнес с помощью Дорохина?

Шумно втянула воздух. Ну и семейка у нас. Огляделась, не зная, что сказать.

– Я помогал тебе все эти годы, деточка. Теперь настала твоя очередь помогать мне. Ты же хочешь на стажировку?

– Да, – тихо произнесла и опустила голову, понимая, чего он от меня добивается.

– Ты просила меня, чтобы я снял тебе квартиру?

– Да.

– Так что, мы договорились?

– Поняла: сделка, – выдохнула я.

– Именно, – согласился дядя, – в нашем сложном мире нужно уметь выживать. Выживает сильнейший. Ты согласна?

– Да.

Дядя поднялся и вышел. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Вот и настал момент расплаты! Информация нынче ценный ресурс и стоит денег. Дядя всегда знал, как мне важна стажировка. Скорее всего, он уже давно имел свои виды на меня. Что с него взять – акула бизнеса. И я такой хочу быть, чтобы потом не потерять своего.

«Манипулятор!» – мысленно выкрикнула я родственнику в спину.

Все это время я находилась у него на крючке и теперь чувствовала себя должной и обязанной отплатить.

Так уж и быть. Дядя поможет мне, а я помогу ему. Заключим сделку. Оплата квартиры в обмен на информацию. В этом мире все так и происходит: ты мне, я тебе. Нужно уметь быть «благодарным». Сцепив зубы и стараясь не выдать своих чувств, я вернулась за стол.

Тимуру я не смогу признаться. После наших с ним откровений снова испортить о себе впечатление? Нет уж. Я чувствовала, что Тимур дает мне нечто большее, с ним я не хотела быть… прежней. С ним я хотела исправиться. Стать лучше, чтобы он любил меня хорошей.

Я летела вниз с высоты своих амбиций, но ему необязательно знать об этом, необязательно быть свидетелем моего падения. Я не скажу ему об этом.

На душе стало так противно. По сравнению с добрым и отзывчивым Тимуром я ощущала себя грязной.

Глава 17

Все праздничные дни отец провел на работе, мама все еще была на больничном. Марина с родителями укатила в теплые края еще до Нового года. С Тимуром мы переписывались редко, раз в несколько дней. Он отвечал не сразу. Говорил, что был на тренировке или не было Сети. Но, скорее всего, он не сразу мог меня вспомнить. И отвечал, только когда вспоминал. По крайней мере, с Мариной это работало именно так. Она сама мне рассказала по видеосвязи в один из разговоров. Грело душу то, что они все-таки меня вспоминали, пусть и не сразу.

Я же вместо отдыха работала, набрав заказов. Каждое утро, когда папа уходил на работу, а мама в поликлинику, я заправляла постель цветным пледом, оставшимся еще с наших тучных времен, и устраивалась на кровати с ноутбуком. Сначала выполняла заказы, а потом начинала искать. Читала все, что удавалось отыскать о латинской надписи Visita Interiora Terrae Rectificando Invenies Occultum Lapidem. Это была единственная нить, по которой возможно найти хоть какие-то ответы и сделать предположения.

Еще в Лондоне Богдан зачитывал нам статью, но тогда вряд ли кто-то из нас придал его словам особое значение. Тогда мы испытывали страх перед неизвестностью, и никакая информация в голове просто не укладывалась.

Открыла групповой чат, который мы с друзьями создали, как только прилетели в Лондон. Пролистала вверх несколько сообщений. Так, вот оно. Открыла ссылку. И зашевелила губами, внимательно вчитываясь в текст.

Надпись VITRIOL наносили на стене в камере размышлений… призыв к самопознанию, к нравственному совершенству… очищение собственной души, поиски порочного, от чего надлежит избавиться… поиски светлого и чистого, что надлежит развивать, чтобы обрести Истину… «Посети недра Земли – и путем очищения там обретешь сокровенный камень»… погрузиться в недра собственной души, чтобы очистить ее. Ритуал масонов… Заточение в Камеру размышлений…

Именно в такой камере я и находилась. Или моя душа, заточенная в черный холодный камень, выступающий в качестве камеры.

Про Силу убеждения Всемирная паутина выдавала лишь бесполезную ерунду.

Дальше я стала искать о знаках стихий, и тут удача мне улыбнулась.

– Дух – пятый элемент, все начинается в нем и к нему возвращается, символизирует душу. Сила Духа – врожденное качество, основывается на добре, выражается в самосовершенствовании. Орудие Духа – свет, к нему нельзя прикоснуться, и его нельзя погасить. Он не имеет ничего общего с вещами, нерукотворен и существует в каждом во веки веков.

«В каждом во веки веков…»

Я читала и читала, перелистывая вкладки. Одно и то же по несколько раз, вникая в смысл слов. Читала на языке оригинала, чтобы устранить неточности в переводе. Но вопросов оставалось много, а в мыслях царил хаос. Картинка складывалась, но что и как конкретно нужно делать, так и оставалось неясным.

Часы показывали полночь. Написала Тимуру сообщение, взяла из шкафа чистое белье и пошла в ванную. По мере того как вода смывала усталость и пот, мысли очищались, оставляя лишь важное.

Выходило, что орудие мне нужно искать в себе. Внутри себя. Пройти путь очищения собственной души и найти в себе свет. Только как это сделать, я пока не нашла ответа.

Где бы найти подсказки?

Телефон пиликнул входящим сообщением. Тимур написал: «Осталось недолго, скоро увидимся».

Это было его последнее сообщение. В оставшиеся до приезда дни он больше не писал.

* * *

Тринадцатого числа, в день возвращения Тимура, я была у Артема с Олей в гостях. Брат возился в кухне, когда его телефон зазвонил. Оля взглянула на экран.

– Тебе Тимур звонит! – позвала она Тему.

В этом не было ничего странного, что он звонил не мне. Но как-то неприятно кольнуло. Пока парни разговаривали, я проверила все мессенджеры: ничего!

Артем завершил вызов и отложил в сторону телефон. Повернулся ко мне и впился в меня взглядом. А я в него, мне не терпелось узнать, о чем они договорились.

– Вы с Тимуром поругались? Расстались? – спросил с подозрением.

В его тоне слышались нотки нетерпения и агрессии. Наверное, так и хотел сказать: «Я же говорил».

– Что? Нет, – удивилась я и замотала головой. – Но пока он был в отъезде, у нас мало получалось общаться. Почему ты спрашиваешь?

Брат не ответил. Вместо этого он задал еще несколько вопросов: когда мы виделись последний раз, точно ли не ругались, как вообще складываются наши отношения. Во всех вопросах звучало обвинение. Как будто я маленькая девочка, не справилась, как он и предсказывал, и теперь виновата. Только в чем виновата, я не понимала и начала заводиться.

– Нет, у нас все было в порядке перед отъездом! Объясни, что он такого сказал, что ты теперь меня обвиняешь не пойми в чем?

– Тим предлагает встретиться завтра, зовет нас с Олей.

– Отлично! И что тут странного? Почему ты подумал, что мы поссорились?

– Он ни слова не сказал о тебе.

– Так потому, что он и так мне это уже написал! – я покрутила перед его носом мобильным, якобы у меня уже все обговорено.

Я врала брату. Тимур мне не звонил, не писал и никуда не звал. Весь день я провела как на иголках, а тут еще и Артем подливал. Я поднялась и пошла одеваться.

– Завтра увидимся, – перед выходом сказала я брату.

Я поехала к Тимуру. Нужно было увидеть его, напомнить о себе. Но в его окнах не горел свет, а телефон был отключен. Еще и ключи от его квартиры, как назло, остались дома.

Поднялась и позвонила в дверь. Но ничего не услышала. Ни звука. Стояла и прислушивалась еще некоторое время – тишина. Спустилась на лестничный марш и прождала еще час. Время показывало уже одиннадцать вечера, а Тимур так и не вернулся. Куда же он поехал?

Ночью я почти не сомкнула глаз, только под утро удалось заснуть. Нервы напряжены, сознание играет как ему вздумается. Проснулась и первым делом проверила телефон: от Тимура ничего не было. Написала Артему, нужно дождаться, когда он обо мне вспомнит. Только после этого я смогла позвонить ему.

– Привет! Эм… напомни, во сколько сегодня встречаемся? А то до Тимура не могу дозвониться, – придумала я на ходу.

– В пять, – немного подумав, ответил он.

Я взяла паузу в несколько секунд.

– Где обычно, да?

Теперь Артем замолчал, а потом задал странный вопрос:

– Юлек, ты уверена, что у вас все в порядке? Может, тебе не ходить сегодня?

– Объясни? – допытывалась я.

Брат что-то бормотал насчет мужской тусовки, искал разные предлоги, чтобы я не пошла. Но все-таки сдался и назвал место.

Не так уж много времени осталось на сборы и дорогу. Посмотрела на часы и побежала мыть голову. Затем принарядилась, хотелось понравиться любимому после долгой разлуки. На всякий случай закинула в сумочку ключи от квартиры Тимура и поехала к назначенному времени в кафе.

Так нервничала и торопилась, что приехала раньше всех. Только через двадцать минут появились Артем с Олей. Они прошли мимо меня и сели за другой столик. Я написала брату сообщение и, получив ответ, протиснулась мимо столиков в центре к уютным диванчикам в глубине.

– Привет! – произнесла я наигранно весело, хотя меня трясло от скорой встречи.

Артем насупился и молча подвинулся, освобождая мне место рядом с ним. Он продолжал молчать и даже на Олю не реагировал. Точно что-то недоговаривал. Но уже через несколько мгновений все стало понятно.

К нам подошел Тимур, и он был не один. За руку он держал… Свету, ту самую Свету, с которой встречался до меня, до того как я их разлучила.

– Всем привет! Помните Свету?

– П-привет! – чуть помедлив, ответили Тема и Оля.

Я наблюдала, как Тим помог «своей» девушке снять пальто, как положил ладонь ей на поясницу и подтолкнул к столу. Они сели, и мы с Тимуром оказались друг напротив друга.

Смотрела на него… на них… и задыхалась! А внутри что-то разбивалось.

Произошло именно то, чего я боялась: он меня забыл. Причем абсолютно, раз снова встречается со Светой.

– Вы разве не расставались? – осторожно спросила Оля и глянула на меня.

Мне было трудно промолчать и одновременно трудно что-то сказать. Меня медленно затапливало отчаяние, в горле встал ком, не давая вдохнуть. На столиках стояли разноцветные рекламные баннеры, над столом разливался тихий свет. Люди вокруг что-то говорили. А мой мир сконцентрировался до одной точки. Еще чуть-чуть – и меня разорвет. Я крепко сжала телефон, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разреветься.

Я впилась взглядом в Тимура и ждала, что он скажет. Но заговорила Света, поднимая внутри меня волну гнева. На нее я смотрела иначе.

– Мы во Владикавказе встретились. Оказалось, в один лагерь едем. Только я туристом ехала, знакомые позвали на Новый год, – ответила Света, пока «ее парень» изучал меню. – Вот мы и решили снова попробовать.

Блондинка с нежностью заглянула Тимуру в глаза, взяла его под руку и прижалась к его плечу. Мужчина ответил ей таким же теплым взглядом и, одобряя ее жест, приобнял за плечи. Тимур посмотрел на нас, как бы подтверждая ее слова. На меня он смотрел не так, как на Свету, мне досталось только равнодушие. Смотрел и будто первый раз видел. Даже в день нашего знакомства любопытства в его взгляде было больше, чем сейчас.

Мужчина… уже не мой… снова чужой… Мне с трудом верилось, что это происходит по-настоящему, что все так вывернулось!

Артем, как и я, молчал. Он злился. Брат меня предупреждал: если мы с Тимуром расстанемся, то ему придется выбирать, чью сторону занять, мою или лучшего друга. Сейчас выходило так, что ему предстояло выяснять отношения с лучшим другом, потому что вчера я его убеждала, что у нас все хорошо. И потому что Артем чувствовал, что появление Светы стало ударом для меня.

– Ты ничего не хочешь нам рассказать? – не выдержал Артем и обратился к другу.

– Ты о чем?

– Я о вас с Юлианой, – брат повернул голову в мою сторону, отслеживая и мою реакцию.

Тимур тоже посмотрел на меня. И ничего, во взгляде пустота.

– А что у нас с Юлианой? – не понял он.

Не ожидая такого ответа и такого подлого отношения ко мне, Артем, готовый защищать меня, сжал кулаки и подался вперед. Ему картина виделась по-своему: мы поругались, Тимур знать меня не хочет и вообще теперь с другой. Оля тоже крутила головой, глядя то на одного парня, то на другого, то на меня, беззвучно спрашивая: «Что происходит?»

Чтобы не дать Артему продолжить бессмысленный спор, я взяла его за руку.

– Не надо, – прошептала я.

Но брат не сдавался.

– Оке-е-ей… – протянул он и вытащил руку из моей ладони. – Сестра не говорит, что между вами произошло, так хоть ты поведай. Я ведь вам говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет, – завелся он.

– А между нами что-то было? Я первый раз вижу ее, – возмутился Тимур и уставился на меня.

С его точки зрения, предъявы Артема не были обоснованы.

У каждого была своя правда, и только я знала, что произошло на самом деле. Но от этого не стало легче. Тимур был с другой девушкой.

А еще совсем скоро он меня узнает. Воспоминания доберутся до него, и тогда… Проверила время – прошло уже десять минут. Ужас!

За столом повисла тишина. Тимур вглядывался в мое лицо, разглядывал и пытался понять: кто я, где он меня видел.

Скоро, дорогой, скоро тебя озарит!

Первая буря внутри улеглась. Во мне боролись разные чувства: то хотелось поругаться и вцепиться ему в лицо, то влюбить в себя еще сильнее. Силой!

Я внимательно смотрела в глаза Тимуру и через минуту начала замечать в них изменения. Он начал вспоминать. Тимур с непониманием уставился на блондинку, и его рука медленно опустилась вниз. Он разглядывал ее и не находил ответов. Голова покачивалась из стороны в сторону, брови сдвинулись. Света уже не улыбалась.

Молчание нарушил брат.

– Так что, ничего не хочешь объяснить? – настойчиво продолжил он, видя, как мне больно и плохо.

Тимур шумно сглотнул.

– Я тебя не помнил… – хрипло произнес он, наконец посмотрев на меня.

Я кивнула и поднялась, чтобы уйти. Нужно успокоить ураган эмоций внутри, чтобы никого не зацепило. Схватила с вешалки пуховик и направилась к выходу.

За нашим столом воцарилась тишина. Одеваясь на ходу и чуть не выбив поднос из рук официанта, я быстрым шагом шла к двери. Спину жгли обращенные на меня взгляды. Я распахнула дверь и вырвалась на свободу и только на улице смогла нормально вдохнуть. Слезы пекли глаза. Я сделала несколько шагов, как кто-то схватил за руку.

Трудно было сказать, он держал меня или держался за меня сам. Но отпускать был не намерен, хватка была крепкая. Он приблизился и повернул к себе:

– Юлиана, я правда не знаю, как получилось, что я забыл о тебе. Это… магия какая-то, что-то неестественное!

Да, это именно магия. Волшебство. Проклятие. Моя расплата… Моя… жертва?!.

– Да, это настоящая магия, – ответила и смахнула пальцами влагу со щеки.

– Слушай… – он замялся, подбирая слова. – Я не знаю, как объяснить это. Ты, наверное, не поверишь ни одному моему слову. Я не помнил, что мы встречаемся, что у меня есть девушка. Только сейчас…

– Я верю… я тебя понимаю. Но сейчас хочу уйти. Мне… больно, – перебила я.

Высвободила руку, и Тимур не стал меня удерживать, отпустил. Но я не эту боль имела в виду. Он держал меня аккуратно, а больно было в груди. Развернулась и ушла, оставляя его одного в тонкой рубашке на зимней улице возле кафе.

Его объяснения мне ни к чему. Я единственная, кто знает все ответы. Но как с этим справиться? Мне требовалось время. Капли дождя врезались в лицо и неприятно кололи, проникая осколками в сердце. Я поежилась и натянула капюшон поглубже. Нетвердой походкой, покачиваясь, я бесцельно шла по улице. Куда-то сворачивала, останавливалась и снова шла. Взгляд не мог сконцентрироваться ни на чем, бесцельно скользя по сторонам.

Не знаю, сколько я бесцельно бродила по улицам, но вскоре вновь оказалась возле кафе, из которого недавно ушла. Остановилась и взглянула на часы – сорок минут прошло. Этого времени достаточно, чтобы забыть? Может, они там веселятся без меня?

Никому из прохожих не было дела, что одинокая девушка стоит под холодным дождем, застыла и не двигается, как ледяная скульптура. Я не чувствовала холода, словно у меня внутри тоже все замерзло.

В замешательстве я простояла еще некоторое время, разглядывая сверкающие огнями и новогодними украшениями из еловых веток маленькие окошки заведения и дверь. На улице уже стемнело, а эти веселые праздничные огни будто смеялись надо мной. Они не могли меня отогреть.

И только один человек мог все исправить.

Я забежала в кафе, стряхивая холодные льдинки с шапки и пуховика. За столом сидели только Артем и Тимур. Девушек не было, их вещей тоже. Приблизилась к парням, они посмотрели на меня. Узнали! Тимур подскочил и встал близко-близко, вплотную, нависая надо мной. Я почувствовала тепло его тела и начала согреваться. Положила ладони на мужскую грудь, которая часто вздымалась, и, кажется, руки зашипели, оттаивая. Посмотрела на Тимура снизу, глаза в глаза.

– Поехали домой? – попросила я.

У нас осталось так мало времени. Через неделю я улечу на стажировку. Что будет после нее – загадка. Остается только жить сегодняшним днем, поэтому терять время нам нельзя.

Глава 18

– Ты уверена, что хочешь пойти с ним? – недоверчиво спросил Артем.

– Нам нужно поговорить. Все хорошо, – кивнула я.

Тимур быстро надел куртку, взял меня за руку и повел к выходу.

– Мы еще не закончили, – предупреждающе прошипел сзади брат.

Мы обернулись. Парни посмотрели друг на друга, но ничего не произнесли.

На улице у тротуара стояло несколько такси. Мы сели в машину и поехали домой.

Тимур не отпускал мою ладонь ни на минуту и гладил. Словно ему требовалось подтверждение, что я рядом. Боялся, что снова забудет. Обнимал меня и прятал на своей груди, прижимая мою голову к своему сердцу. Стянул с меня шапку и перебирал волосы. По его резким движениям я понимала, что ему тоже сейчас больно: за меня, за то, что он стал тем, кто причинил мне боль. А я с трудом дышала, потому что я стала той, кто причинил эту боль ему.

Сквозь тонкую ткань я слышала частое биение его сердца. С каждой минутой оно замедлялось и успокаивалось.

– Ты не виноват, – прошептала я.

Могла ли я признаться, что у меня есть Сила, которую я применила к нему? Не в тот момент.

Несколько раз вибрировал телефон в его кармане. Когда он его все-таки достал, мы оба увидели на экране имя «Света». Я почувствовала, как Тимур напрягся, но отвечать не стал и отключил аппарат. Блондинка, наверное, хотела получить объяснения.

Как только мы оказались дома, Тим прижал меня к себе и с жадностью поцеловал. Он так отчаянно желал меня…

Ему было необходимо почувствовать меня – всю целиком без остатка. А мне требовалось чувствовать его. Мы были нужны друг другу. И я позволяла ему это, закрывая глаза на то, что еще несколько часов назад он привел в кафе другую. Я сама виновата.

Вытерла соленые капли украдкой, осознавая всю свою вину, и зажмурилась. В голове вспышками замелькали картинки их возможной близости. Я открыла глаза и отвернулась. Но Тимур продолжал меня ласкать, целовать, любить. Стирал мои слезы ладонью и шептал на ухо, обдавая порывистым дыханием.

– Всегда буду рядом. Прости меня. Люблю тебя. Ничего не было, – он делал паузы между предложениями в такт движениям.

– Ты ни в чем не виноват, – вновь повторила я. – Пока я рядом, ты меня не забудешь! – Я погладила его колючий небритый подбородок и отозвалась мягкими поцелуями.

Больше мы не возвращались к произошедшему. Но изредка то он, то я зависали в раздумьях. Надо рассказать ему правду, почему мы вместе. Тимуру станет легче, снимется груз вины, который явно продолжал на него давить. Это читалось в его взгляде, когда он смотрел на меня.

И если после моего признания он прогонит меня, то я уйду. Я не заслужила Тимура, я его заставила.

Но легко об этом размышлять, а найти решительность негде.

Пока я смотрела в потолок, он встал с кровати, подошел к шкафу и что-то взял оттуда. Я не видела. Взглянула на него, только когда он вернулся и рядом прогнулся матрас. Тимур потянул меня за руку, помогая сесть, и вложил в ладонь бархатную черную коробочку.

– Ах! – я уставилась на нее, а затем него.

Открыла и снова ахнула. На шелковой ткани лежал кулон в виде многоконечной звезды. Я дотронулась до нее и погладила маленький блестящий камень в центре.

– С Новым годом! – Он прикоснулся к моим губам, а я в растерянности смотрела на украшение. – Давай помогу!

Тимур вытянул из коробочки цепочку. Я приподняла волосы и повернулась к нему спиной. Теплые пальцы коснулись затылка, и мурашки побежали по спине и рукам. Не сразу, но он справился с замком. Я повернулась к Тимуру и накрыла звезду ладонью.

– Еще до отъезда купил, – сказал он.

– Спасибо. А у меня… – Я вскочила и побежала в прихожую, где оставила красивый пакет с подарком, который таскала за собой полдня и даже успела забыть в кафе, когда выбегала оттуда. Вернулась в комнату и протянула Тимуру: – Тебя тоже с Новым годом!

Он заглянул внутрь и улыбнулся, доставая комплект черных полотенец. Отложил их в сторону и похлопал рядом с собой по кровати.

– Иди сюда, – подозвал он.

– Буду носить, не снимая, – проговорила я и коснулась кулона.

– Буду вытираться, не стирая, – пошутил он.

– Глупый, – засмеялась я.

Мы шутили, но Тимур выглядел растерянным, улыбался через силу. Прежде я его таким не видела. Он будто не знал, за что схватиться, поэтому постоянно хватался за меня. Стараясь отвлечь его, я расспрашивала о поездке.

На следующий день за завтраком мне пришлось напомнить Тимуру о своем отъезде.

– Стажировка начинается через шесть дней. В понедельник меня ждут в офисе, поэтому в воскресенье вылет.

– Будем созваниваться? Видеозвонки?

– Нам это обязательно нужно делать, иначе ты опять меня забудешь.

Но Тим лишь весело усмехнулся:

– Что значит забуду? Как я могу тебя забыть?

Я резко повернулась и впилась в него удивленным взглядом.

Что это значит? Что происходит?

Парень понял мой взгляд по-своему и принялся меня успокаивать:

– Прости, я же тебе говорил, что связи в лагере и горах почти не будет, поэтому редко тебе писал. Но сейчас-то мы оба будем на связи.

Он не помнит, что вчера было?!

Пока я придумывала, как его расспросить о вчерашнем дне, он успел закончить с завтраком, быстро собрался и ушел на работу, оставив меня в прихожей в недоумении.

Как только за ним захлопнулась дверь, я рванула к телефону, что лежал в спальне. Хотела позвонить подруге, но пришлось прежде отправить сообщение. И только когда она ответила, набрала ее номер.

– Марина, Мариночка, выручай! У меня тут такое происходит.

И почему я раньше с ней ничем не делилась? Ведь каждому человеку нужен кто-то, с кем можно поговорить. Подруга не подвела – выслушала и поддержала.

– И я вот что не могу сообразить, – сидя в любимом кресле, подвешенном к потолку, в комнате подруги, я выпрямилась и начала загибать пальцы: – Он сегодня утром у меня спросил: «Как это я тебя забуду?» То есть он не помнил не меня, а сам факт «забвения», – я изобразила пальцами кавычки и загнула еще один палец: – Слушай внимательно, чтобы уловить мысль: теперь он помнит меня до Светы, помнит после. Но при этом он помнит и то, что был в поездке с другой. Есть?

Марина кивнула и отхлебнула кофе, испачкав пенкой губы, а я продолжила:

– Он не помнит, что забывал меня, – выставила вверх указательный палец другой руки. – Выходит, он думает, что изменил мне… Но, скорее всего, не может понять, почему он это сделал.

– И теперь он считает, что ты его простила. Простила его измену. А он все равно места себе не находит, потому и сбежал утром поскорее из дома. Ты на него такую вину повесила… – подруга округлила глаза.

– Что же у него в голове сейчас творится? – я схватилась за свою голову.

– Юлиана, может, поговорить с ним? Рассказать все как есть?

– Может, – неуверенно согласилась я с Мариной. – Но если я признаюсь, то потеряю его. Он больше не сможет мне верить. Будет избегать. Я не смогу без него.

– Тебе надо найти способ, как выбраться из игры, чтобы этого больше не было.

– Угу, я помню: не пользоваться вообще Силой! – Я помешкала, но все-таки призналась: – В Новый год сорвалась на Маше. Эта девица меня выбесила, и я не сдержалась.

– Тебе совсем нельзя ею пользоваться! – воскликнула подруга, заставив меня сморщиться.

Ушла от Марины я только вечером и отправилась в спортзал.

Тимур оплатил мне занятия на неделю, чтобы мы могли вместе по вечерам ходить. Встречались там, после ехали домой. Ужинали, смотрели кино, спали в обнимку. Я постоянно расспрашивала его про походы, горы и альпинизм. Мне самой становилось это интересно. А еще мы много разговаривали. Обо всем, но случай в кафе все время обходили стороной.

Между нами складывалась особая атмосфера – естественная и домашняя. Тим продолжал каким-то образом вытаскивать из меня лучшее. Или не он? Может, это наши чувства сделали? Ради него мне хотелось взлететь, показать лучшую сторону себя, то, что пряталась внутри за семью замками.

Но… я уже совершила ошибку, применив к нему Силу. И именно это меня угнетало больше всего. А еще я перекладывала вину на него – так и не смогла признаться.

В один из дней Тимур пришел домой и поделился:

– Так странно. Вечером, когда мы вместе, мне хорошо с тобой. Я могу подойти и обнять тебя, поцеловать. Знаю, что завтра вечером все будет так же и ты будешь ждать меня дома. Но днем на работе я почему-то думаю, что меня никто не ждет… – Тимур замолчал, а я медленно кивнула, догадываясь, о чем он говорит. Он приложил ладонь к груди: – Но где-то глубоко внутри как будто искры напоминают о тебе. Сознание считает, что меня никто не ждет, а сердце говорит об обратном и ведет домой. Я не понимаю, как это возможно.

Глядя в смятенное лицо Тимура, я неожиданно поняла, что хочу лишь одного: чтобы я не совершала той ошибки, чтобы все стало как прежде!

Но уже ничего не исправить. Теперь каждому из нас придется самому справляться со своим грузом, пока я не скажу правду.

– Я… я думаю, понимаю, о чем ты говоришь.

– Да? Ну-ка объясни…

Мной двигало желание обладать им и не отпускать, поэтому каждый момент мне казался неподходящим. Потом. Позже. Однажды. Когда угодно, но не сейчас.

Порой мне казалось, что Сила не дает мне признаться, ведь я наконец-то получила желаемое! Добилась своего, того, чего больше всего желала.

– Волшебство? – попыталась отговориться.

Я сидела на диване, сложила руки на груди в инстинктивной попытке закрыться. Тимур грустно улыбнулся.

– Это не объяснение… Я до сих пор не могу найти оправдание своему поступку, – понизил голос он.

Я видела, что Тимур раздавлен. Он сел передо мной на корточки и опустил подбородок на мои колени, затем заглянул в глаза.

Боже, он просит прощения! А меня внутри раздирало от эмоций, от недосказанности. Потому что не решалась сказать и боялась потерять навсегда.

За что же я с тобой так поступила?! Ты же такой хороший! Я тебя не заслужила! Я просто слабачка, самая настоящая трусиха.

Да не смотри ты так на меня! Это все я! Моя вина…

Провела ладонью по его мягким темным волосам, слегка сжимая в кулаке. И потянула вверх, заставляя встать.

Это не твоя вина, милый. Не ты должен просить прощения, а я. Но не могу. Мне не хватает смелости.

Глава 19

Время моего отъезда неумолимо приближалось. Я заранее списалась с дядей. Его секретарь прислала мне адрес квартиры и сообщила, что все оплачено. Мне оставалось только предупредить хозяйку и забрать в воскресенье ключи.

Артем сам вызвался отвезти меня в аэропорт. И он был сильно недоволен тем, что с нами поехал Тимур. Между парнями пробежала… я. Их дружеские отношения стали напряженными. По словам Тима, мой брат только раз ему звонил после случая в кафе. Он бы, может, мне звонил и пытался учить уму-разуму, но… забывал.

Стоило нам троим оказаться в замкнутом пространстве салона автомобиля, и можно было включать похоронный марш: невысказанное недовольство, тяжелые взгляды.

Что ж, только мне одной исправлять это.

– Тем, – позвала я брата, когда автомобиль уже выехал за город, а никто из них так и не проронил и слова.

Он бросил на меня вопросительный взгляд в зеркало заднего вида и покосился на мою руку, что лежала на плече Тимура, сидящего рядом с ним.

– У нас правда все хорошо. Вышло недоразумение.

Мои пальцы согрела мужская ладонь, и Тимур перехватил инициативу:

– Между мной и Светой ничего не было. Юлиана в курсе. – На секунду Тимур замялся и повернулся к другу: – Ты звонил мне позавчера. Помнишь, что ты меня спросил?

– Что?

– Ты спросил, кто такая Юлиана…

Между парнями повисла пауза. Брат оторвал от дороги взгляд и быстро посмотрел на друга и на меня. В салоне повисла тишина, лишь шорох шин по холодному асфальту и урчание двигателя были слышны.

– Так вот, у меня то же самое было, понимаешь? – снова заговорил Тимур. – Я ее помнил, а ты – нет.

Артем, наверное, как Тимур, не помнил эпизодов «забвения».

Какая-то чертовщина!

Брат долго молчал, сводил брови, поглядывал то на меня, то на друга. Я не подавала голоса и сидела тихо, кутаясь в пуховик, потому что печка в этой старой колымаге зимой еле нагревала воздух.

– Я тебя понял, – наконец сказал Артем. – И правда странно, согласись?

И все. Я перевела ошарашенный взгляд с одного на другого, а они уже снова стали друзьями, недопонимание исчезло. Оставшуюся дорогу они рассуждали о возможностях памяти и мозга, нейронных связях, даже о нейросетях и вспышках на Солнце. Но оба были спокойны. Вот так просто! Все-таки мужская дружба непостижима.

Спустя полчаса мы стояли втроем в зале аэропорта. Сдав багаж, Артем тактично оставил нас с Тимуром наедине. Он отвел меня в угол, где мы меньше всего привлекали внимание, и принялся целовать. Крепко обнимал, гладил по щекам и ладоням.

Нам не хватило недели вдвоем. Мы горели друг другом. Ощутили горький вкус расставания и теперь старались быть каждую минуту вместе.

Моя страсть имела причину иного рода. Я страшилась того, что с нами будет через месяц, когда я вернусь, поэтому каждый день, каждую минуту с ним проживала как последнюю.

Целуясь, я не закрывала глаза, не могла насмотреться на Тима. Хотела, чтобы он прочитал в моих глазах все, что я чувствую. Это был странный поцелуй. Чувства пробирали до нутра, разбирая на молекулы. Я видела в его зрачках свое отражение.

Наверное, уже тогда душа догадывалась, что с нами скоро случится.

Как бы мы ни старались укрыться, все равно приковывали к себе взгляды. Пассажиры смотрели на нас: кто-то с неприязнью, кто-то смущаясь, пряча улыбку и, наверное, вспоминая себя.

Дорогой я призывала все свои силы, чтобы во всем признаться. Искала в себе эту смелость, хотела признаться им двоим. Мне казалось, так будет легче. Но не смогла.

Мы стояли, продолжая льнуть друг к другу, но вскоре за спиной Тимура появился Артем.

– Пошли, – прошептала я Тиму и засмеялась, пытаясь оторвать его от себя. – Есть разговор.

Нехотя парень отстранился, вздохнул и развернулся. Я взяла его за руку и повела к брату. Встала между парнями и начала нерешительно блеять:

– Я… хотела поговорить с вами. Об этих провалах в памяти. Я…

Но у Артема в кармане зазвонил телефон, заставляя меня прерваться. Разговор был короткий: «Да, угу, хорошо, сейчас буду, потерпи».

– Что-то случилось? – заволновалась я и вцепилась в лямки рюкзака еще сильнее.

– У Оли живот тянет, нужно в больницу ее свозить, показать. Удачной стажировки, пиши-звони, чао! – Брат быстро склонился, чмокнул меня в щеку и направился к выходу.

Я посмотрела на белое небо за окном и вместо этого неожиданно увидела черную тьму. Ту, что обитала в камне. Словно предупреждение, чтобы молчала. Сердце сковал страх, и рука сама потянулась к груди. А вдруг с Олей или кем-то из них правда что-то случится? Я же не переживу!

– Юлиана… – услышала я голос Тимура.

Вздрогнула – и Тьма пропала. Показалось или нет?

Парень снова прижался к моим губам на прощание, но Тема его чуть ли не за рукав оторвал от меня со словами:

– Я вам давал время, голубки. А теперь едем!

– Напиши, что там с Олей, – успела я крикнуть вдогонку.

Тим обернулся. На прощание мои губы прошептали: «Люблю тебя». Сияющая улыбка озарила все вокруг, и его губы тут же беззвучно ответили: «Я тоже».

Сердце согрелось от признания. Так было каждый раз, когда я слышала заветные слова. Я расцвела, несмотря на морозную погоду, и счастливая улыбка еще долго не покидала моего лица. Но предчувствие в душе скреблось диким зверем, убеждая, что не нужно улетать.

Душа… Она точно знала, что я его потеряю.

* * *

Хотя в Москве я оказалась впервые, сориентировалась быстро. Встретилась с хозяйкой квартиры и получила ключи. Осталась одна, прошла в комнату и села с ногами на диван, уставившись в окно. Город накрывала снежная буря, будто погода была чем-то недовольна. На часах был день, но уже темнело, город погружался в зимний полумрак. Люстру я не включала. Не знаю, сколько так просидела, очнулась, только когда получила от Тимура ответ на свое сообщение.

Ночью почти не спала. Крутилась без конца, как снежинки в ледяном вихре за окном. Утром проснулась в холодном поту. Проверила телефон – ни одного сообщения, ни одного пропущенного.

Забыли.

Умылась, позавтракала и достала шкатулку. Все по-прежнему без изменений.

Что случится, когда игра закончится?

Провела задумчиво пальцем по крышке. Но сидеть смотреть на нее времени не было, пора собираться на стажировку.

Оделась, сделала легкий макияж и пошла к своей мечте – в офис «Синтекс Групп».

Квартира располагалась очень удачно, дошла всего за десять минут и замерзнуть не успела. Но радовалась я недолго. На проходной меня ждал облом – большой, черный и страшный.

Охрана отказалась меня пропускать, потому что не заказан пропуск.

– У меня направление есть. По нему я могу зайти?

– Только по пропуску, – невозмутимо повторял мужчина.

Сняла с плеча сумку, покопалась в ней и протянула охраннику документ. Он нехотя взял его, посмотрел, пытаясь вчитаться.

– Позвоните куратору, там указана фамилия, – упорствовала я.

Он скривился, мол, развелось тут всяких, поздоровался со спешащими на работу сотрудниками и скрылся в своем кабинете.

Пока мужчина звонил и пытался выяснить информацию, я судорожно вертела в голове возможные причины, как такое могло произойти. Ведь все оформлялось удаленно, через документы. Но ответ все равно напрашивался один: обо мне забыли.

Забыли предупредить, забыли написать, забыли внести в список.

Услышав голоса, я обернулась и увидела парней. Я сразу узнала их. Это были те двое, кого «Синтекс Групп» тоже пригласила на стажировку. Мы вместе были на конференции.

– Привет! – обрадовалась я знакомым лицам.

Парни переглянулись, ответили приветствием и замолчали, явно не желая со мной говорить. Обошли меня и направились к охраннику. Когда им выдали пропуска, один из них все же посмотрел на меня и спросил:

– А ты чего не проходишь?

– Не пускают. На меня пропуск забыли заказать.

Они усмехнулись и снова переглянулись. В их неискренних улыбках было торжество. Парни, чьи имена я не удосужилась узнать, явно злорадствовали.

– Мы сейчас поднимемся, скажем куратору, – пообещал один из них.

– Спасибо, – ответила своим соперникам, собравшись с духом.

Через некоторое время из лифта вышла женщина. Ее каблуки громко стучали по плиточному полу в опустевшем холле, потому что все сотрудники уже прошли. Женщина подошла к окну охраны и заглянула в него. Мужчина отдал ей мое направление, и только тогда она посмотрела на меня.

– Вы Белокрылова? – обратилась она ко мне.

Кивнула в ответ.

Женщина опустила глаза в бумажку и бегло ее прочитала.

– Странно, в списках я вас не помню. И пропустить вас пока не имею права – мне придется связываться с университетом, уточнять информацию, почему направление они выдали, а у себя в документах я вашу фамилию не вижу. Вам придется подождать.

– Хорошо! – Я смирилась с тем, что у меня теперь все складывалось через одно место.

– Это может занять весь день. Разница во времени к тому же. Я не знаю, как быстро ответят из вашего университета, на месте ли сотрудник, ответственный за стажеров.

Нет-нет, так долго ждать я не могу! Я выставила руку, на ходу придумывая, как решить этот вопрос с ожиданием.

– Давайте я сейчас позвоню декану, она, может, сразу по телефону поднимет информацию и ответит вам лично.

Я не могла отпустить женщину, которая собиралась уйти. Она ведь могла и не вспомнить обо мне уже через час. Нужно решить это самостоятельно. Только мне это надо, и я должна сделать все, чтобы мне оформили пропуск. Достала телефон, нашла в списке контактов номер декана и нажала кнопку «позвонить».

– Алло? – ответила декан через несколько гудков, приняв вызов.

– Инна Сергеевна, здравствуйте! Юлиана Белокрылова беспокоит. У нас же сегодня стажировка начинается, я…

– Какая Белокрылова? – прервали меня.

– Ваша студентка. У нас сегодня стажировка…

– Девушка, откуда у вас мой номер?

Черт! Еще и эта в строгом костюме из «Синтекс Групп» смотрит на меня нетерпеливо. И охранник вышел из кабинета и внимательно наблюдает.

– Инна Сергеевна, это Юлиана, из группы УБ-34. По поводу стажировки звоню узнать.

Да как же заставить ее вспомнить?

– А почему вы мне звоните? Звоните методисту, кто занимался распределением, и узнавайте у него. Добавочный есть на сайте. Мне с такими вопросами звонить не нужно, все документы, что оформляли, я подписала. С организационными вопросами к методисту, – и она завершила вызов.

У меня на лице, наверное, все было написано. Но я продолжала держать взгляд и смотреть в глаза куратору «Синтекс Групп».

– Приходите после обеда. Я позвоню в ваш вуз, – сказала женщина, кажется, ни секунды не сомневаясь в моем провале.

Она развернулась, доставая из кармана свой пропуск. В ее руках было мое направление, и у меня внутри щелкнуло: надо действовать!

Жажда забурлила, кожу пальцев начало печь. Пульс участился.

Сила. У меня не было шансов сдержать ее.

Моя мечта растворялась. С каждым шагом, что женщина приближалась к турникету, становилось все очевиднее, что если я ее не остановлю, то на стажировку не попаду. Никто не вспомнит, что студентка Юлиана Белокрылова есть в списке стажеров.

Два шага, рывок – и я схватила ее за запястье.

– Возьмите меня с собой. Я подожду ответ из университета, – потребовала я и двумя пальцами вытащила из ее руки свое направление. – И это будет у меня.

Зеленая вспышка погасла в серых глазах. Женщина повернулась к охраннику и попросила выдать мне разовый пропуск.

Через минуту лифт поднял нас на пятый этаж. Я шла за куратором по коридорам и успокаивала себя тем, что не могла поступить иначе. Женщина, которая так и не представилась, завела меня в огромную комнату. Помещение разделяли невысокие перегородки, а расположение столов и стульев создавало лабиринт.

Она подвела меня к свободному столу, где сидели те самые парни, которых я встретила внизу. Они небрежно взглянули на меня и, ни слова не сказав, продолжили читать какие-то документы, лежащие перед ними.

– Ждите здесь, я уточню! – сказала куратор и ушла в свой кабинет.

Я проследила за ней взглядом и снова посмотрела на парней. Они молчали и делали вид, что меня рядом нет. Сняла пуховик, повесила его на спинку стула. Только тогда я догадалась, что они и не собирались никому говорить, что я стою внизу без пропуска. Ухмыльнулась своей догадке и села.

Спустя час в наш небольшой, огороженный перегородками уголок снова зашла куратор. Удивленно посмотрела на меня.

– Так, а вы кто? Почему сидите тут? – спросила она.

Да нет! Ну не может быть! Я обреченно опустила голову.

Все повторялось. Чуйка не подвела, не зря я не дала ей уйти без меня.

Пришлось опять показывать направление, объяснять, кто я. Женщина странно смотрела на меня, и весь ее вид выражал недоверие. Пришлось опять воздействовать на нее Силой. Долго уговаривать себя не пришлось, иначе это не прекратится.

– Пойдемте вместе в ваш кабинет, все решим, – произнесла я, касаясь ее руки.

Тогда дело сдвинулось с мертвой точки. Методист несколько раз просила перезвонить, пока проверяла документы, но к обеду я получила заветный пропуск, и мне выдали задание.

Когда я вернулась, довольная разрешением ситуации, парни в очередной раз смерили меня подозрительными взглядами. И так и не заговорили со мной до конца рабочего дня.

Что ж… я уже проходила такое. В школе. Не впервой быть изгоем.

Домой брела без настроения. И без зуда в руке. Сегодня я утолила свою Силу, получила успокоение. Но надолго ли? Она бесновалась внутри все сильнее.

Утро не принесло ничего хорошего. Я собиралась на работу, одевалась, причесывалась, а внутренне готовилась к бою – с куратором, с другими стажерами, которые мечтали, чтобы я исчезла, с Силой, которая, несмотря на то что вчера я воспользовалась ею, утром уже напомнила о себе легким жаром.

Игра тянулась уже полгода. Сколько до финала?

Как оказалось, недолго и долго одновременно. Конец игры неминуемо приближался.

* * *

Каждый день на работе начинался одинаково: куратор меня не узнавала и тщательно проверяла пропуск и направление, только после этого давала задание. Но это полбеды. В следующий понедельник случилась настоящая беда. Даже две.

После обеда, когда я возвращалась из столовой, я встретила двоюродного брата. Сначала я дернулась и хотела развернуться, чтобы он меня не заметил. Но он мазнул по мне равнодушным взглядом и прошел дальше. Тогда я поняла, что он меня не узнал, и последовала за ним. У меня не было цели его преследовать и подслушивать его телефонный разговор. Но мы шли к одному лифту, который пришлось ждать.

Да, Женя говорил с кем-то о новом производстве в Новосибирске. Он говорил о каких-то подписанных договорах, об оборудовании. И явно не своему отцу. Скорее всего, как и опасался дядя Толя, Женя давно в курсе планов расширения «Синтекс Групп» в Новосибирске.

Но для чего он прилетел в Москву? И почему передал отцу совсем другую информацию? Зачем ему все это?

Выскочив из лифта раньше его, на рабочее место я возвращалась в задумчивости. Удачно вышло, что двоюродный брат меня не узнал. Оказывается, есть и плюсы в моем фиговом положении.

У Жени были все шансы занять руководящую должность в Новосибирске и составить конкуренцию отцу. Он знал, как все устроено на семейном предприятии, обладал ценными знаниями. Женя для Дорохина такой же ценный кадр, как и для своего отца! И еще непонятно, кто кого на самом деле пытался переиграть и кто являлся пешкой. Отцу Женя, скорее всего, сообщал неверные сведения, и в какой-то степени я его понимала. Дядя Толя не подпускал сына к управлению своим детищем.

Расчетливые меркантильные дельцы – вот кто мои родственники. Сами друг друга подставляют, сами друг у друга отжимают. После подслушанного разговора моя наивность в отношении ведения бизнеса и самих акул, которые в нем плавают, резко убавилась. По каким действительно головам и судьбам приходится идти, чтобы достигнуть финансовых высот! Это ведь моя будущая жизнь, работа. К этому я стремилась последние шесть лет.

Я сидела за рабочим столом в растерянности. Надо найти какое-то решение, душа требовала действия. Но я ничего толкового не придумала.

Если дядина компания потеряет заказы и доходы, это отразится и на рабочих. А все из-за того, что родственники не договорились и решили сыграть каждый сам за себя, а выиграет вообще посторонний. Может, когда Женя еще тут учился, спелся с Дорохиным?

«Ай, не важно», – мысленно махнула я.

Разве я хочу прийти к тому, чтобы с легкостью управлять жизнями людей, работающих на меня? Быть ответственной за их благосостояние? А если кто-то из-за меня потеряет все, как когда-то моя семья? Раньше поступки дяди мне казались правильными. Я бездумно брала пример с него, за его помощь и богатство возвысила его до идеала, не подозревая всей правды.

Что Дорохин, что дядя Толя, да даже Женя, не думая о последствиях, преследовали личные выгоды. Неужели я хочу стать такой же?

Это не акулы, а пираньи, которые, как оказалось, водятся среди близких родственников. Может, и к ситуации с моим отцом они тоже приложили руку? Вряд ли мне когда-либо удастся это узнать. Если бы папа знал, что его брат причастен, то прекратил бы с ним любое общение! Но это и не важно уже.

Конкуренты не хотели, чтобы папин бизнес развивался, поэтому сделали так, что его не стало.

А не стало меня и нашей семьи в прежнем виде.

Какие-то люди запросто управляют нашими судьбами издалека, не представляя, какие последствия несут их действия.

Глава 20

Дяде я звонить не стала. Видимо, он забыл и меня, и свое требование шпионить на него, и я только выдохнула от этого с облегчением. Позвонила вечером маме. Обменялись привычными «Как дела?», «Как себя чувствуешь». Она рассказывала, но в ее голосе была какая-то грусть. Она говорила со мной, но находилась словно в другом месте. Я хотела у нее спросить, не знает ли она, зачем Женя прилетел в Москву. Но услышала на заднем фоне отца, что-то говорящего сильно заплетающимся языком. Не поверила сначала, потому что он никогда не пил, даже в самые трудные времена. Не успела я ничего сказать, как мама сама заговорила.

– Юлиана, у нас беда, – зашептала она. – Папу чуть не уволили!

– Как? Почему? – я нахмурилась, ничего не понимая.

– Директор, на которого он работает, решил, что отец под него копает, постоянно требует повышения. Сегодня у них произошла ссора, и он явился домой в обед и поддатый. Бродил по квартире как грозовая туча, а я боялась к нему подойти и узнать, что случилось. Потом достал бутылку, напился, и язык его развязался. Он и рассказал.

До меня медленно начинало доходить осознание.

– И что? Его не уволили?

– Договорились. Отец упрашивал оставить, и директор все-таки согласился. Но на другой ставке, с понижением.

Я свела брови, пытаясь вспомнить, что я папе сказала, в чем его убеждала. Попросить повышения, зарплаты?

Как бы то ни было, снова была виновата я. Он пытался выполнить мое требование, и за это поплатился, чуть вообще не оставшись без работы. Я опустила голову и вцепилась в волосы.

Маму мне удалось успокоить, но я полночи себе места не находила. Сон не шел, терзала вина: я всем принесла только вред. А еще жалела, что не могу быть сейчас рядом, что маме придется одной справляться с отцом. А если он продолжит пить? Будь я там, смогла бы «убедить» его этого не делать, найти новую работу, потому что уверена, на этой ему житья теперь не дадут.

Встала с кровати и положила перед собой шкатулку. Белые точки почти не различить за Тьмой. Она заволокла почти все пространство внутри каждого камня. Стоило взглянуть на свой камень, как я оказалась внутри него.

Я парила в невесомости, в черной дымке, и ничего не могла за ней разглядеть. Пыталась разогнать ее руками, но ничего не выходило.

Мне нужно во что бы то ни стало выполнить свое задание! Чего бы мне это ни стоило, потому что так больше продолжаться не может…

Состояние, в котором я пребывала последние дни, сложно описать. Я то воодушевлялась, то находилась в отчаянии, не зная, как справиться с врагом. Металась, возмущалась, боялась.

Мне нужен свет. Чтобы победить врага, нужно отыскать его внутри себя. Но как?

Мне нужно определить свою истинную волю. Чего я хочу? Чего желаю больше всего? В тот момент я хотела, чтобы Тимур меня помнил. Чтобы никто не забывал. Но это неверные ответы. Ничего не менялось, Тьма не уходила.

Я говорила сама с собой и в то же время будто с кем-то еще. Хотя в камне, в этой чертовой камере размышлений, я находилась одна. Подняла голову и снова оказалась в московской квартире. Я сидела за столом, но Тьма оставалась рядом. Она заполнила собой все пространство. Тусклый свет бра стал почти неразличим.

– Уходи! – зло прошипела я.

Чернота не послушалась меня. Зато ее спугнул Тимур. Я вздрогнула от сигнала мобильного, и Тьма исчезла. Посмотрела на телефон – экран светился, он прислал сообщение. Вспомнил! Я схватилась за него, чуть не выронив.

Часы на мобильном показывали три часа ночи, значит, в Томске уже семь. Тимур проснулся и вспомнил меня.

За прошлую неделю мы созванивались всего четыре раза. В выходные он ездил к родителям, и мы пропустили два дня. В небольшом поселке плохо работала связь. И это сильно сказалось на наших отношениях. После разговора с мамой я настрочила ему несколько сообщений и, честно говоря, уже не ждала ответа. Но он вспомнил. Тут же набрала ему по видеосвязи.

– Привет! – радостно сказала я, жадно рассматривая изображение на экране.

– А ты почему не спишь? У тебя же еще ночь, – удивился он.

Судя по изображению, он находился в ванной.

– Нервы, переживания, – пожала плечами.

Картинка на экране затряслась, затем зафиксировалась. Тим, похоже, пристроил телефон на полочку над раковиной.

– Не против, если я побреюсь? – шутливо произнес он.

Замотала головой.

Делай что угодно, только дай на тебя посмотреть.

– Я соскучилась.

– Я тоже. Еще три недели осталось.

Тимур принялся наносить на подбородок и щеки пену для бритья. А я стала рассказывать о своих переживаниях.

– Хочешь, я съезжу, поговорю с твоим отцом?

– С Артемом поговори. Если ему нужна будет помощь, поезжайте вместе. Мама ему уже все должна была рассказать.

– Подождешь секунду?

Кивнула, и парень наклонился, чтобы смыть с лица остатки пены. Затем мы вместе завтракали. Я правда почти ничего не съела, мне не хотелось. А закончили, когда Тимуру пора было выходить на работу.

Я снова забралась под одеяло и наконец смогла уснуть.

Открыла глаза и повернулась, чтобы посмотреть время: всего семь утра.

Это сколько я проспала? Всего три часа? Что-то новенькое.

Проснуться зимой в такой ранний час, когда за окном темень, немыслимо для меня. Я проанализировала свое состояние и желание еще поваляться и поняла, что мне больше не хочется спать. Я уже выспалась.

Тогда мне это не показалось странным. Списала на эмоции и гормон счастья от ночного разговора с Тимуром и не придала значения. Только потом я поняла, что уже стремительно приближалась к финалу, ведь это стало одним из моих новых свойств – не спать и не есть.

Но тогда я убедила себя, что это из-за стресса и акклиматизации.

Во вторник я шла на работу в прекрасном настроении, но в один момент все резко изменилось. Я подняла глаза к небу – вместо белой низкой тучи надо мной нависла Тьма. Она клубилась вокруг и сгущалась. Уличный свет почти не пробивался сквозь нее. Я замерла, не в силах пошевелиться. Огляделась: на улице никого. Сердце взволнованно забилось.

– Уходи! Пропусти меня! – крикнула я и махнула рукой.

Тьма исчезла, и все стало как прежде. Появились люди и здания вокруг. Медленно я продолжила свой путь. С опаской зашла в здание, осматриваясь по сторонам, но не заметила никаких изменений.

На стажировке все шло своим чередом: интересные задания, знакомства, встречи, ежедневное заполнение отчетов. Парни-стажеры продолжали меня игнорировать и делать вид, что не замечают.

Сила не давала забыть о себе, постоянно напоминая. Не только мысленно, но и физически. Трогала меня изнутри. Пальцы горели от концентрированной энергии Силы. В любой момент она была готова выплеснуться. Но я держалась.

Не знаю, что случилось, но с того случая, как я увидела Тьму на улице, что-то стало меняться. Я не могла связаться с Тимуром. После ночного разговора он не ответил ни на одно мое сообщение – ни во вторник, ни в среду, ни в четверг. Нервы шалили, настроение было отвратительное. А Сила внутри, кажется, только радовалась и ждала, когда я ею воспользуюсь.

Собираясь в пятницу на стажировку, я посмотрела в зеркало и вздохнула: осталось продержаться ровно две недели. Потом ночной самолет – и я вернусь к нему. Я так рвалась попасть в «Синтекс Групп», так мечтала тут работать, осесть в столице. А сейчас по нелепому стечению обстоятельств мечтала сбежать отсюда, хотела, чтобы эти четырнадцать дней пролетели как можно быстрее. Мои старания как стажера сложно назвать отличными, вряд ли я хорошо зарекомендую себя. Мои мысли постоянно витали в другом месте.

Во Тьме, в игре и в Томске.

На работе с утра куратор попросила меня собрать данные для отчетности и отправила в другой отдел. Я спустилась на третий этаж, где находился кабинет начальника, и постучала в дверь.

– Войдите.

– Виталий Сергеевич? – уточнила на всякий случай, так как видела этого мужчину впервые. Он кивнул. – Меня зовут Юлиана, прохожу стажировку…

Молодой начальник выслушал меня, затем кивнул.

– Садись, – сказал с ухмылкой, – это твое место для работы, – указал на стол в углу кабинета.

Он поднялся, повернулся к стеллажу и в несколько ходок сложил на стол толстые папки с документами, с которыми мне предстояло разобраться и найти данные для отчета.

– А я могу это сделать у себя? – спросила, глядя на гору папок.

– Это не для общего пользования, поэтому только под моим контролем. Когда закончишь, проверю записи.

Ничего не оставалось, кроме как остаться и сидеть над бумагами в чужом кабинете под присмотром. На время обеда мне пришлось прерваться, мужчина не мог оставить меня одну. Я перекусила, вернулась в положенное время, но дверь кабинета оказалась закрыта. Пришлось ждать под дверью, потому что никто из сотрудников не мог мне сказать, когда вернется их начальник.

Виталий Сергеевич объявился только через полчаса. Я встретила его хмурым взглядом, но промолчала, а он и не думал извиняться. Пока работала, чувствовала, как он смотрел на меня. Мне было некомфортно под его взглядом.

Собрать все данные оказалось очень сложно. Они были разбросаны по нескольким папкам, нужные цифры приходилось искать по многим документам, работа продвигалась медленно.

– Я могу закончить завтра? – я подняла голову и посмотрела на мужчину.

– Завтра выходной. В понедельник я улетаю в филиал. А твое задание, насколько я знаю, срочное, и завершить ты должна его сегодня.

– Да, – с напряжением в голосе подтвердила я. Видимо, придется задержаться. – Во сколько вы сегодня уходите? Сколько у меня еще есть времени?

Виталий Сергеевич поднялся, обошел свой рабочий стол и присел на него. Сложил руки на груди и принялся меня разглядывать. Как будто до этого не насмотрелся.

– Мы можем задержаться, – медленно протянул мужчина, а у меня пропал дар речи от его намека. – Так что? – не вытерпел он моего молчания.

– Я постараюсь успеть до конца рабочего дня, задерживаться не придется.

Я вернулась к документам, но пришлось оторваться, потому что Виталий Сергеевич встал около меня, одну руку положил на стол, второй уперся в спинку стула, на котором я сидела. Склонился и заглянул в мои записи и таблицы. Я напряглась: это не тот доброжелательный начальник, которого я видела утром и который внимательно меня слушал, когда я пришла с заданием. Сейчас он демонстрировал свою хищную мужскую натуру.

– Уверена? Может, помощь какая-то нужна?

Спустя секунду его рука накрыла мою. Я инстинктивно дернулась, но отодвинуться не удалось, сзади стена.

Сила! Я не успела даже подумать о ней, казалось, что она сама выплеснулась и обратилась против молодого мужчины. Мне не пришлось его касаться, он ведь сам уже трогал меня. Сила словно сама перевернула мою руку ладонью вверх. Мужчина успел принять мой жест за согласие и ласково провел пальцами по моему запястью. Но Сила заставила его замереть.

– Отойди от меня, не приставай ко мне и не прикасайся никогда больше ко мне, – жестко произнесли мои губы.

Мне хотелось выкрикнуть ему «Сдохни!», но удалось сдержаться.

Слова сработали. Зеленая вспышка – и мужчина, ничего не понимая, отступил на несколько шагов. А я часто задышала.

Я не собиралась здесь оставаться. Все данные были в электронном виде, и отчет собирался в специальной программе. Это стажеров так уму-разуму учили, гоняя по отделам и запрашивая цифры вживую. Не глядя, я схватила свою тетрадь, телефон, пропуск. Начальник молча наблюдал за мной. Я обошла его дугой и вылетела из кабинета.

Выбежала на лестницу и дала себе несколько минут, чтобы отдышаться. Затем поднялась на свой этаж и заглянула в кабинет куратора. Сославшись на плохое самочувствие, под недовольным взглядом женщины я взяла вещи и ушла.

Мне требовалось обдумать то, что произошло.

Кто воспользовался Силой, я или… она сама? Сила защищала меня? Или не меня, а себя?

Стоило подумать об использовании Силы, как она сразу взбунтовалась внутри и толкнула меня. Заставила воспользоваться ею. Мне все явственнее казалось, что она управляет моими решениями. Что же выходит? Сила убедила меня использовать ее для убеждения других?

Я не знала, как ответить на эти вопросы. Но они не давали мне покоя. Я сидела в квартире на диване и пыталась досконально до секунды вспомнить свои ощущения. Прокручивала в голове раз за разом.

И только тогда я поняла, что это лишь предлог. Что не было никаких конфиденциальных данных…

Списав все на инстинкт выживания, что я защищала себя, долго договариваться со своей совестью не пришлось. Это была не прихоть, не желание, а необходимость.

Но черт! Это все только усложнит!

За вечер я уже написала Тимуру с десяток сообщений, но он так и не позвонил. Не вспомнил. Я так испугалась! Мне нужен был Тимур, его защита, поддержка, спокойный низкий голос. Мне нужен он!

Я смогла продержаться ночь и почти весь следующий день. Когда за окном начало темнеть, а я поняла, что за день так ничего и не съела, в телефоне по-прежнему пусто, меня накрыла паника. Я позвонила Тимуру по видеосвязи. Один звонок без ответа, второй, третий. На четвертый ответили.

На экране появилась Света, опять эта очаровательная милая блондинка. Она смотрела на меня с любопытством, чуть приподняв брови.

«Ч-что это з-значит?» – даже мысленно я заикалась, не верила в то, что видела. Я настолько была ошеломлена, что не могла произнести и слова.

– Слушаю вас, – в который раз повторила Света. – Вы меня слышите?

Я кивнула.

– А Тимур где? – выдавила я еще через несколько бесконечных секунд.

Света слегка повернула голову и посмотрела куда-то в сторону.

– Он занят, просил не отвлекать.

Мой фокус сместился в сторону, и за спиной девушки я увидела знакомый холодильник с прикрепленными к нему фотографиями снежных вершин. Я знала этот холодильник. Знала эти фотографии, кто на них и даже названия вершин, где они были сделаны. И знала, в чьей квартире он стоит.

Это означало только одно. Она. У него. Дома!

Губы затряслись, я вот-вот закричу.

– Что ему передать? – вновь ворвался в мое сознание голос девушки.

Мне хватило сил только на то, чтобы замотать головой и сбросить звонок. Я продолжала гипнотизировать черный экран, а потом откинулась на подушку и уставилась в потолок пустым взглядом.

Что она делала у него дома? Всего каких-то четыре дня!

– Что, черт возьми, вообще происходит?! – закричала я и вскочила.

Что мне теперь делать?

Я ходила по комнате, не зная, за что схватиться и что думать. Я тут, он там. И не один. Взгляд упал на старый посадочный талон. Я взяла его в руку и бездумно смотрела.

Что делать со стажировкой? Как бросить мечту? Тимур ведь тоже моя мечта. Так или иначе придется делать выбор. Лететь или не лететь? Я билась, как глупая бабочка об стекло, пытаясь найти выход.

Взгляд зацепился за время прибытия рейса в столицу – самолет прилетает рано утром. А если я слетаю одним днем? Завтра утром буду в Томске, в понедельник обратно, рейс утренний, но из-за разницы во времени прилечу в Москву рано и ничего не потеряю, сразу поеду на работу.

Схватилась за телефон, чтобы проверить наличие билетов. Есть, но безумно дорогие. И рейс всего через несколько часов. Выбор я сделала, и цена мне не преграда. Оплатила билет, потратив почти все сбережения с карточки, и кинулась собирать чемодан. Через минуту застыла и подумала, зачем мне тащить целый чемодан, ждать еще его потом. Собрала в рюкзак только самое необходимое и поехала в аэропорт.

На самолет успела. Рейс ночной, но я не смогла сомкнуть глаз. Нервы шалили, сознание искало варианты выхода из ситуации.

Уже в девять утра я была почти на месте, подъезжала к дому Тимура. Мне казалось, что каждая минута на счету. От автобусной остановки я бежала, не замечая ничего вокруг. Я так торопилась!

Перешла бульвар и направилась ко второму пешеходному переходу. Гипнотизировала взглядом светофор и жалела, что моей Силы не хватает на то, чтобы переключить его на зеленый свет. Но неожиданно мое внимание привлек знакомый женский смех позади. Я повернула голову и увидела парочку, идущую в мою сторону.

Тимур и Света.

Ноги онемели, пошевелиться не было сил, они все вмиг куда-то испарились. Я смотрела на парочку и не верила своим глазам. Мир рушился, оставляя только нас троих… В груди стало так пусто.

Они шли не торопясь, о чем-то беседовали, улыбались друг другу, смеялись. И держались за руки. От них за километр разило ванилью и романтикой!

Мне хотелось упасть, реветь и кричать от боли! Но нечто внутри меня не давало этого сделать, удерживало.

Над ухом запищал светофор, а я, словно услышав сигнал к действию, развернулась и медленно пошла им навстречу.

Погода заволновалась, переживая за меня. Поднявшийся внезапно ветер подталкивал меня в спину. Снежинки, будто зависшие в воздухе, сдувало при моем приближении. Я остановилась перед парочкой, не давая пройти. Они сначала не поняли, хотели обойти. Неудивительно. Наверное, я выглядела как сумасшедшая со взглядом маньяка.

– Вам что-то нужно? – спросил Тимур и крепче сжал женскую ладонь в своей руке, подтягивая девушку ближе к себе, защищая…

Посмотрела на этот жест, затем на Свету:

– Я его девушка, а ты уже надоела постоянно ошиваться рядом. Он мой. Всегда им был и будет. – Быстрым жестом я дотянулась до ее лица ладонями, прикоснулась и произнесла: – Уходи. Чтобы я тебя больше никогда не видела.

Все мои действия в тот момент подчинялись эмоциям. Я ничего не соображала от ревности. Шла у нее на поводу. Мне казалось, что уже все потеряно, и мысленно я отправила к черту все обещания, которые давала себе. Сейчас мне требовалось только одно – восстановить справедливость и вернуть Тимура.

Он должен быть со мной, а не с ней!

На мгновение зеленый огонь вспыхнул в глазах девушки. Она нахмурилась, взглянула на Тимура и отпустила его ладонь. Обошла меня и ушла.

Мы остались вдвоем, смотрели друг другу в глаза, не моргая. В его взгляде столько всего было намешано: непонимание, злость и… разочарование. Затем Тим посмотрел вслед Свете и покачал головой, не веря в происходящее.

– Кто ты, черт возьми, такая и что ты делаешь? – рявкнул он и бросился бежать за Светой.

А потом все произошло так быстро, что я не успела сообразить. Не успела ничего сделать.

Он бежал, звал ее. Света уходила, не оборачиваясь.

– Тим! Тимур! – я поспешила за ним.

Но он не реагировал, бежал за другой. Света уже перешла дорогу, когда Тимур выбежал на переход. В утренних сумерках его осветил свет фар, и в тот же момент раздались звук автомобильного сигнала, визг тормозов и треск глухого удара. Машину занесло, но она все-таки затормозила и остановилась ровно там, где секунду назад находился Тимур, а его тело отбросило в сторону.

Машина стояла посреди дороги. Мне не было видно, что за ней. Время замерло. Не веря в происходящее, я сорвалась и понеслась со всех ног. Мне нужно было увидеть. Убедиться, что с Тимуром все в порядке.

Господи, что же я наделала!

Глава 21

При резком торможении машину повернуло. Она стояла так, что мне не было видно за ней ничего. Я обогнула ее и на мгновение замерла, увидев на влажном асфальте в тени тело Тимура.

Из меня вырвался крик. Или вой. Меня трясло, руки не слушались, а ноги не держали. Я подбежала к нему и упала коленями в кашу из грязного снега. Трогала его, пытаясь нащупать пульс на шее. Но не получалось. Я даже толком и не знала, где его искать.

Тимур застонал и попытался открыть глаза. Потянулся к голове. Я сжала его руку и, захлебываясь в рыданиях, шептала без остановки:

– Только живи… только живи…

С разных сторон к нам подбегали люди, я слышала их разговоры, но ничего не понимала, продолжая нашептывать свое заклинание. В какой-то момент, когда рядом засверкали сине-красные огни, я подняла голову и огляделась. Светы нигде не было. Ушла, как я ей и приказала.

Тимур так и не смог открыть глаза, и я не могла понять, работает моя Сила или нет.

На пике эмоций и переживаний я не задумалась, что хватило бы одного моего воздействия. Я была настолько не в себе, что не могла ни о чем думать. Мне и в голову не пришло, сработает ли моя Сила и поможет ли Тимуру. Здоровье не от меня зависит. Я не могла его дать Тимуру. Я влияла лишь на мысли.

Но в тот момент я без остановки продолжала повторять: «Только живи!»

Вокруг сновали врачи, полицейские. Когда Тимура погрузили на каталку, я поехала в больницу вместе с ним. Забилась в угол машины «Скорой помощи» и смотрела на него. Не верила, что все случилось по-настоящему. Не хотела верить, что это правда.

В больнице Тимура сразу увезли в операционную. Я осталась стоять в приемном отделении и смотрела на закрытую дверь. Меня трясло, колотил озноб. Медсестра подошла ко мне со стаканом воды, вложила его в руку. Но у меня не хватало сил, чтобы удержать его. Тогда она сама подставила его к моему рту, и, сделав глоток, я ощутила вкус лекарства.

– Это успокоительное, – пояснила женщина и продолжила вливать в меня его. Затем проводила в комнату ожидания.

Помогло. Спустя некоторое время я успокоилась.

Не знаю, сколько времени прошло в ожидании. Мерила шагами маленькое помещение, сидела, стояла, меня то и дело скрючивало. Стоило вспомнить Тимура, лежащего на холодном мокром асфальте, меня накрывало, и рот открывался в беззвучном крике.

Но никому не было дела до меня. Обо мне забыли.

Я столько раз воспользовалась за сегодняшнее утро Силой, что не удивилась, когда через пять минут женщина меня не вспомнила. И в этом, как бы это ужасно ни прозвучало, было мое преимущество. Я могла каждые пять минут подходить к медсестре и спрашивать о состоянии Тимура.

Поговорив с ней в очередной раз, я отошла к окну и нащупала в кармане телефон. Нужно было кому-то сообщить о случившемся. Я написала сообщение Артему, но он и спустя полчаса не ответил мне. Тогда я оставила медсестре записку, где указала номер брата, и попросила связаться с ним.

Через два часа вышел врач. Диагноз звучал неутешительно.

– Множественные ушибы и гематомы, черепно-мозговая травма средней тяжести, сотрясение второй степени и перелом шейки бедра…

Я молча слушала его и бездумно кивала. У меня не хватало слов, чтобы что-то спросить. Но врач ободряюще улыбнулся:

– Не переживайте, все поправимо, жить будет. Синяки заживут, сотрясение пройдет. Но вот с переломом придется поработать. Вариантов несколько, и со всеми можно вести обычный образ жизни. Он парень молодой, справится, – попытался успокоить меня доктор.

– Когда я смогу к нему попасть?

– Не раньше, чем его переведут из реанимации в палату. Завтра к вечеру, скорее всего.

– Ему что-то нужно? Что-то привезти?

Доктор перепоручил меня медсестре, и та дала список вещей, которые могут понадобиться Тимуру.

«Главное – будет жить» – с такими мыслями я покинула больницу. Вышла на улицу и, кажется, впервые смогла сделать вдох.

Мне не было ни холодно, ни жарко. Меня не беспокоил ветер. Мне ни до чего не было дела. Я была там, в палате реанимации, с ним – и мыслями, и душой.

Голова гудела, тело ныло от усталости и длительного напряжения. По улицам неслись автомобили. Не осознавая происходящего, я продолжала идти вперед, теряя счет времени. Когда остановилась и огляделась, поняла, что уже близится вечер, небо начало темнеть, хотя солнца и не было видно за облаками.

Снова и снова перед глазами стоял миг, когда я видела неподвижное тело Тимура в испачканной мокрым снегом одежде.

Что мне делать?

Нужно съездить за вещами. Я огляделась и сориентировалась. Оказалось, я почти пришла. Ключ от квартиры Тима был у меня с собой, взяла его в Москву, будто зная, что пригодится.

У меня хватило сил только снять верхнюю одежду, покрытую засохшей грязью, сполоснуть лицо и руки и лечь, но я так и не сомкнула глаз. А утром, собрав вещи, вернулась в больницу, чтобы передать их Тимуру.

В квартиру к нему больше не возвращалась – наверное, кто-то из его родителей приедет и остановится там на время.

Я вернулась домой. Родители меня заметили не сразу, но очень удивились моему внезапному возвращению со стажировки. Отец был пьян. Уже или еще, я не стала разбираться. Равнодушно села рядом с ним, «потребовала», чтобы прекратил и шел работать, пока его окончательно не уволили. Мама что-то запричитала насчет стажировки, но и ее я быстро «убедила», что все закончилось. О возвращении в Москву не было даже мысли. Прошла в свою комнату и провела там остаток дня. Мама с папой, по-моему, сразу обо мне забыли и не подозревали, что в комнате кто-то есть.

Мои мысли крутились вокруг Тимура. Мне было страшно за него и его будущее. Меня съедала вина за то, что я натворила. Боль за него с каждой минутой становилась все сильнее. Ведь пострадала не я, а любимый человек – из-за моей ошибки. Мне хотелось лезть на стенку, провалиться куда-нибудь, исчезнуть, лишь бы не испытывать эти отравляющие чувства. Я выла, как раненый зверь, от отчаяния, потому что убежать от себя не получалось, придется жить с этим.

Боль за любимого опустошила меня. Прощения я не заслужила.

Через день, когда мне сказали, что Тимура перевели в палату, пришло смирение. Исправить я ничего не могла, но могла кое-что другое.

Только тогда я нашла в себе силы, чтобы пойти к Тимуру и во всем сознаться. Терять уже было нечего. Не знаю, смогу ли посмотреть ему в глаза, но не сомневалась, что на верном пути. Я вытерла слезы и оделась.

В больнице витал специфический запах лекарств и хлорки. Медсестры проходили мимо меня с капельницами и медкартами, будто не замечая. Я бежала по коридору и смотрела на холодные крашеные стены, но чем ближе подходила, тем медленнее становился мой шаг. Перед дверью в палату я застыла. Уставилась в пол и рассматривала неровную плитку с кривыми стыками. Пока решалась войти в палату, успела изучить каждый квадрат. Их перед порогом было шесть.

Отступила на шаг, глядя на дверь еще какое-то время. Как же страшно смотреть в глаза Тимуру! Но уйти я не могла, казалось, тонкая нить в груди тянула к нему. От себя убежать не выйдет. Я постучалась и, не дожидаясь ответа, зашла в палату.

Тимур лежал на больничной койке. Голова забинтована, темные волосы торчат в стороны. Он сильно ударился об асфальт, получив сотрясение. Но самое страшное – его нога. Она была в гипсе, приподнята и закреплена в каком-то металлическом подвесе.

«Перелом шейки бедра», – вспомнила я слова доктора. За день своего заточения я прошерстила интернет и изучила эту травму и какие она имеет последствия. Для Тимура это означало конец его карьере. Его любовь к горам и походам убила я.

Парень повернул голову и посмотрел на меня усталым взглядом.

– Вы кто? – безучастно прозвучал его голос.

Ему все равно. Врачи ведь уже, наверное, рассказали ему о диагнозе, о прогнозах. Что ж, я готова принять любое наказание. Заслужила.

– Я Юлиана. Твоя девушка. Была.

Теперь я для него чужая. На тумбочке, что стояла рядом с кроватью, лежал его ноутбук. Скорее всего, родители привезли. Я не стала его брать, когда собирала вещи.

– Почему я тебя не помню? Последствия сотрясения? Врач говорил, что какие-то эпизоды могут быть забыты, но быстро вспомнятся, – спросил парень и посмотрел на меня задумчиво.

Я могла бы воспользоваться его предположением о частичной потере памяти, но ведь я здесь не за этим. Пришло время во всем сознаться.

Отчаянно замотала головой:

– Нет. Я… ты меня сейчас вспомнишь. Но мне нужно тебе кое-что рассказать. И, пожалуйста, выслушай меня.

Прикоснулась к теплой ладони и мысленно «убедила» его вспомнить меня. Через мгновение его взгляд начал меняться. А потом в его глазах появилась то ли брезгливость, то ли отвращение.

Угу, видимо, память уже рассказала о нашей последней встрече и аварии. Ну что ж…

– Я тебе еще кое-что расскажу. Пожалуйста, сначала выслушай, а потом будешь задавать вопросы… – И добавила: – Если захочешь.

Пододвинула к кровати стул и рассказала Тимуру все, начиная с того, как влюбилась в него еще школьницей, и заканчивая игрой, Силой и забвением, которое настигает всех, кто меня окружает. Рассказывая про игру, достала из сумочки шкатулку в подтверждение своих слов. Про задание не забыла, что набито у меня на руке, и про исчезнувших друзей-игроков. Все выложила как есть. Странно, но Тьма дала мне это сделать.

Тимур хмурился, удивлялся, смотрел на меня, не веря, что все это правда. А потом я призналась, что заставила его пойти со мной на свидание.

– Может, то, что меня все забывают, – это и есть моя жертва. Моя расплата. Не знаю… – я пожала плечами. – Сначала мы все испугались, а когда я осталась одна, то не знала, как выполнять это задание. Потом не хотела, потому что вкусила этот дар. Я знаю, мне нет прощения. – Я замолчала, судорожно вздохнула и посмотрела Тимуру в глаза: – Но я все равно прошу простить меня за то, что… испортила тебе жизнь, – не удержалась и скользнула взглядом по его ноге.

Тимур взял из моих рук шкатулку. Открыл ее, покрутил, вглядываясь. Но он не видел того, что видела я. А стоило ее открыть, как все пространство палаты наполнила Тьма. Черная дымка медленно клубилась, но не трогала парня. Это было только наше с ней – ее и мое.

Тимур осмысливал мой рассказ, а я смотрела в темноту.

Раздался щелчок – и все исчезло. Шкатулка закрылась. Перед моими глазами оказалась нога в гипсе, которую скрывала Тьма. Я посмотрела на нее и сглотнула. Вот он, визуальный итог моего поступка. То, что нельзя исправить.

Я не могла помочь Тимуру. Сила была, но я не могла заставить кости срастись, а парня выздороветь. Сила ограничивалась только влиянием на мысли. Я могла повлиять на врача, чтобы Тиму сделали лучшую в мире операцию или поставили лучший протез, если это потребуется. Но это никак не вернет Тимуру его мечту – альпинизм и горы. Заниматься этим он уже не сможет никогда.

– Насколько я понял, раз я сейчас не помню того, что ты уже приходила и рассказывала мне это, значит, ты сейчас призналась мне в этом впервые? – спросил вдруг парень.

– Да. Я… не могла… смотреть тебе в глаза. И сейчас делаю это с трудом.

– Ты уйдешь, и я тебя снова забуду?

Я кивнула, а Тимур протянул мне шкатулку.

– Тогда уходи, – произнес он, даже не глядя на меня.

Неимоверным усилием воли я подавила желание заплакать.

Вот и все. Вот и конец. Внутри ничего не осталось, там зияла пустота.

Глава 22

Говорить Тимуру о любви было бессмысленно. Он начал бы злиться, кричать, мы поругались бы, а это последнее, что ему нужно в его состоянии. Я пыталась подобрать слова, но правильных не находилось, поэтому молча встала и подошла к двери. Обернулась через плечо и сказала:

– Я приду завтра.

Закрыла за собой дверь и тут же прислонилась спиной к стене. Сползла по ней на пол, потому что ноги не держали. На меня никто не обращал внимания. До меня никому нет дела. Просидев так несколько минут и отдышавшись, еще раз убедив себя, что я все сделала правильно, встала и направилась в ординаторскую.

– Здравствуйте. Я по поводу Калашникова Тимура, – сказала я, заглянув в кабинет.

– Да, заходите, – откликнулся мужчина.

Медленно подошла к его столу и опустилась на стул, что стоял рядом. Под моим воздействием врач подробно рассказывал о лечении, прогнозах, реабилитации. Хотя я уже знала ответ, все равно задала вопрос, беспокоивший меня больше всего:

– Он жил альпинизмом. Это его работа и жизнь. Он сможет продолжать этим заниматься?

– Девушка, даже настольный теннис нежелателен после таких травм. А вы про альпинизм, – снисходительно заявил доктор и уставился в медкарту.

В этот момент нас прервали – дверь в ординаторскую открылась, и зашли мужчина с женщиной. Хотя я не была знакома с родителями Тима, но сразу поняла, что передо мной именно они. Тимур очень похож на отца. Доктор поздоровался с ними и сказал:

– Проходите, я как раз его жене рассказывал все в деталях.

– Какой жене? – удивились родители и уставились на меня.

Мне было все равно, как это выглядит. Я подошла к ним, взяла обоих за руки и мысленно «убедила», что я жена их сына.

Ну а какая разница? Они все равно меня забудут, а посторонним врач рассказывать ничего не стал бы. Да, я посмела назвать себя его женой.

После разговора с врачом вернулась домой и решила, что, как бы Тимур на меня ни злился, я ему помогу. Насколько это в моих силах. Обычных и сверхъестественных. Врачей можно убедить в чем-то. Тимура тоже можно убедить бороться и не сдаваться. Главное, чтобы он сейчас обрел стимул двигаться вперед. А дальше он справится сам. Он должен восстановиться. Тогда, может быть, я смогу почувствовать себя легче. Хоть на капельку. И смогу уйти.

Я ненавидела себя. Я была себе противна, но если мой мир фактически остановился и изо дня в день у меня происходило одно и то же, то у Тимура жизнь продолжалась. Хоть всю Силу свою использую, пусть меня забудут, но я ему помогу.

Что будет потом, меня не волновало. Это мое наказание, и я его понесу. Пусть бы и игра забрала меня, но я чувствовала: еще не конец, мне предстоит что-то еще.

Теперь я каждый день ездила в больницу навещать Тимура. Говорила ему, что он не помнит меня из-за сотрясения. Сидела рядом, разговаривала, рассказывала о нас. Правду ему больше не говорила, не хотела признанием причинять снова боль.

Тимур говорил мало. Иногда улыбался моим историям, но больше хмурился, видимо, пытаясь вспомнить.

Я не могла вылечить Тимура, но, начитавшись, что при его травме психологическая поддержка не менее важна, старалась оказать ему именно ее. Когда он засыпал, я еще долго сидела рядом с его кроватью и нашептывала ласковые слова. К нему каждый день приходили друзья. Оказалось, их у него так много. И они не могли оставить своего друга в беде. Приглашали для него врачей, собирали материальную помощь, поддерживали морально.

Днем я была с ним, держалась, а ночью от бессилия выла. Ночи стали бессонными и длинными. Мне хватало трех-четырех часов сна в день, а в остальное время я крутила в голове дни, прожитые в игре. День за днем. Вспоминала все, что делала и какие последствия имели мои поступки и слова. Слезы высыхали утром, когда наступала пора ехать в больницу.

Я постоянно испытывала чувство вины, ведь все могло сложиться иначе. Я знала единственный способ ее угомонить – это посмотреть ей в глаза. Это были зеленые глаза Тимура. И я поднималась с кровати и ехала к нему. Мужественно смотрела в них днем, принимая свое наказание, а ночью все повторялось снова.

Я забросила все: университет, стажировку, себя. Перестала заботиться о том, какие последствия меня ждут за то, что пользуюсь Силой. Не думала об игре.

Сила не жгла мне пальцы, потому что я ею пользовалась, не сдерживая себя. Применяла к врачам, медсестрам, его друзьям, родителям, чтобы к Тимуру относились с особым вниманием, чтобы лечение было лучшим.

В университете с момента аварии я не появлялась. Так и не отчиталась о стажировке, о которой так грезила. И не явилась на встречу с дипломным руководителем.

Вот такая насмешка судьбы: и свою мечту теперь не могла осуществить, и Тимуру мечту разрушила.

* * *

Через месяц врач сказал, что Тимуру нужно выбрать метод лечения бедра, и настаивал на протезе. Но Тим не хотел ничего.

Я изучила множество мнений, которые мне удалось найти об эндопротезировании тазобедренного сустава, разговаривала с теми врачами, которых приводили друзья, и «убедила» его согласиться на операцию. А после нее помогала в реабилитационных процедурах.

Последнее время я представлялась ему сиделкой. Тимуру говорила, что меня наняли родители, а им – что друзья. Все равно они меня забудут.

А забывать меня стали очень быстро! Через два месяца я обратила внимание, что медсестра, зашедшая в палату, через несколько минут уже не помнила меня.

В день выписки я пришла к Тимуру в последний раз. Домой его отвезут родители, мама останется с ним и будет помогать. А я уже не смогу присутствовать в его жизни никак.

Заглянула в палату. Он сидел за столом.

– Тук-тук, привет! – улыбнулась я.

– Здравствуйте. Вы кто? – спросил, на мгновение отрываясь от ноутбука.

На протяжении двух месяцев каждый день происходило одно и то же – мы знакомились заново. И я уже привыкла к этому.

– Я… Юлиана, сестра Артема. Он просил заглянуть к тебе. У тебя же выписка?

Процедур на сегодня назначено не было, моя помощь уже не требовалась. Скоро приедут его родители.

– Угу, – пробурчал он и отвернулся к экрану.

– А чего хмурый такой? Наконец-то дома окажешься. Устал, наверное, здесь?

Он выставил указательный палец, прося подождать, и что-то быстро напечатал. После закрыл ноутбук и повернулся ко мне:

– Извини, мне просто сделали одно заманчивое предложение.

– Дизайнером компьютерных игр?

– Откуда ты знаешь?

– Артем говорил, что ты в больнице время зря не теряешь, работаешь много.

Тимур действительно все свободное от реабилитации время проводил за ноутбуком, работал.

– Да, деньги-то на лечение нужны.

Тимур поднялся со стула, взял костыль и облокотился на него.

– Так и что за предложение? Согласишься?

– Почему я тебя не помню? Мы раньше не общались?

– Общались, только очень мало. Я пришла попрощаться. Тебя сегодня выписывают, а я скоро уеду. Далеко.

Подошла к нему и, пользуясь случаем, пока он ничего не сообразил, потянулась и поцеловала в щеку.

– Соглашайся на предложение. Станешь каким-нибудь великим гейм-дизайнером. Может, не только нарисуешь, но и разработаешь какую-нибудь новую игру. Или симулятор для альпинистов. Подумай над этим, – дала ему напоследок еще один стимул и цель.

Огонек в глазах мигнул.

– Да-а-а-а… – рассеянно протянул он, – идея хорошая.

– Что ж, всего хорошего тебе. Может, еще увидимся.

Развернулась и пошла к двери. Но Тимур меня окликнул:

– А куда ты уезжаешь?

Я обернулась. Старалась улыбаться, хотя это получалось с трудом. Глаза слезились.

– Точно не знаю, – пожала плечами, – мне нужно разобраться с одним делом. Пока не знаю, где лучше его закончить.

И вышла скорее из палаты.

Я не ушла далеко. Вышла на улицу и встала на крыльце. Вдохнула теплый весенний воздух. Видела, как к больнице подошли родители Тимура вместе с моим братом. И только тогда отправилась домой.

На самом деле я еще не решила, куда поеду и поеду ли вообще и как буду разбираться со своим последним делом. Мне требовалось одиночество, чтобы все завершить. А закончить игру нужно, потому что процесс не остановился – я совсем перестала есть и почти не спала. Мне не хотелось. И еще мне казалось, что я стала говорить сама с собой.

Глава 23

Через неделю я уехала в деревню, в старый бабушкин дом. Собрала минимум вещей и отправилась на вокзал. Люди меня не замечали, даже не смотрели. Обходили как препятствие, но не видели. Купила билет на ближайшую электричку, но и контролер в вагоне прошел мимо, не удостоив взглядом. Я вышла на нужной станции и пошла по знакомому с детства пути. Когда была маленькая, мы с бабушкой тут ходили, а после с родителями проезжали на машине.

Я ехала наудачу. Участок отец продал семь лет назад. Но деревня находилась в такой глуши и еще тогда казалась мне вымирающей. Я ехала в надежде, что новые собственники так ничего и не построили. Мне повезло: участок и дом, кажется, не трогали все эти годы и еще несколько лет до того, как мы перестали сюда ездить после смерти бабушки. Пока шла, с удивлением заметила, что новые дома в деревне все же появились. Значит, кто-то сюда еще ездит. И даже сейчас, хотя снег только сошел, мимо проехали две машины.

Я подошла к участку и оглядела знакомый забор. От краски и следа не осталось, часть изгороди завалилась. Прошлогодний сухостой торчал на участке, а кусты возле дома так разрослись, что почти закрывали окна. Все заросло, а некогда широкая тропинка к дому стала неразличима.

Пришлось пробираться к двери, протаптывая дорожку. Бабушка всегда хранила запасной ключ за домом в расщелине под оконной рамой. Аккуратно просунула туда руку, и через минуту пальцы нащупали заветный пакет с ключами.

Только смысла в этом никакого не оказалось – амбарный замок на двери так заржавел, что ключ даже не двигался в старом механизме. Я обошла дом. Возле хозяйственной кладовки была еще одна дверь, запасная. Ее обычно закрывали изнутри. Но в детстве я научилась и не раз пользовалась хитрым способом открыть ее снаружи, подцепляя щеколду. Этот способ я освоила, когда мы однажды играли с Артемом.

Минут через двадцать, когда я использовала почти весь запас нецензурных слов, дверь поддалась и приоткрылась. Я протиснулась в узкий проем. Главное сделано – я внутри, значит, буду пользоваться этой дверью.

Старый бревенчатый дом покосился от старости, в нескольких рамах треснули стекла. Внутри пахло пылью и сыростью. В сенях я услышала негромкое щебетание, подняла голову и заметила под крышей несколько птичьих гнезд.

Первым делом я распахнула все окна, какие удалось открыть, и запасную дверь. Навела относительный порядок: подмела и смахнула пыль. Пока работала, удивлялась своей удаче. К вечеру, закончив с уборкой, я налила стакан воды и села за стол. Поставила перед собой шкатулку.

Что ж, начнем!

Стоило ее открыть, вокруг померк свет – и комната наполнилась Тьмой. Я сидела и разглядывала темноту, встала и потрогала ее рукой. Но она лишь разлеталась в стороны, образуя завихрения. Она вела себя как живая.

А я, словно ведьма из страшной сказки, сбежала и обосновалась в деревне.

Состарюсь и умру тут. Интересно, а я буду стареть?

Отпила воды.

«Нет, ты не стареешь…» – услышала в голове ответ.

Хм, ну вот, голос на месте.

– Умру?

«Пока я с тобой – нет».

Угу… Скучно мне тут точно не будет, всегда есть с кем поговорить, хоть и мысленно. Я знала, кто это. Знала, с кем разговариваю. Я поняла это еще в городе, но тогда я помогала Тимуру. А теперь пришло время выяснить все о Силе.

– Почему ты раньше со мной не говорила?

«Я была слаба».

– А сейчас?

«Ты много мною пользовалась, и я стала сильной… Но скоро стану еще сильнее и сама буду решать, когда мне себя проявлять».

– Когда это будет?

«Зависит от тебя».

– За счет моего тела… – пришла догадка. Но конечно же, Сила меня услышала. Теперь ни одну мысль не скрыть от той, что жила во мне. – Будешь использовать меня?

«Ты же меня использовала».

– Я не хотела. Не хотела ни обладать тобой, ни использовать тебя. Я прекрасно жила и без тебя.

«Так уж и прекрасно?»

Ну… Я задумалась.

«Я дала тебе то, что ты хотела».

Я снова промолчала.

– И что будет дальше? – все же спросила после раздумий.

«Дальше… ты подчинишься мне. Сначала я подчинялась тебе, но скоро ты будешь подчиняться мне. Моим желаниям».

– Ты будешь приказывать мне? Убеждать меня делать то, что тебе нужно? Как это делала я с другими?

«Да».

Сила заявила о себе, я стану ее марионеткой. И как теперь выполнить задание и завершить игру? Сила все узнает – она в моей голове. Это походило на некое взаимовыгодное существование: сначала она мне, потом я ей. Но моя выгода давно закончилась. Я столько несчастий принесла – и себе, и другим.

У нас выходил какой-то странный симбиоз. Тандем.

Чертовщина!

Но был один важный фактор, который я заметила еще в больнице. Сила хотела со мной говорить, но почему-то часто замолкала. И с этим мне предстояло разобраться. На мои мысленные рассуждения об этом Сила не захотела отвечать. Тогда я спросила ее о другом:

– Что будет, когда я выполню задание и игра закончится?

«Ты не сможешь. Именно поэтому я здесь. С тобой».

* * *

Прошла неделя. Первые дни я обустраивалась, медитировала, много думала. Разговаривала с Силой. Я не хотела, но она вторгалась в мои мысли или заводила диалог сама.

– Тебе скучно? – злилась я на ее призывы общаться.

«Ты давно меня не использовала».

Да, это так. В деревне не так много жилых домов. Но люди приезжали лишь на выходные, а среди недели деревня будто вымирала. Я радовалась одиночеству. Силу использовать было не на ком, появилось время заняться собой, проанализировать изменения в себе. Пять дней назад я снова стала ощущать, как скапливается жар в кончиках пальцев.

Наступили выходные дни, и в деревне появились редкие дачники.

Я гуляла по лесу, ноги в резиновых сапогах утопали в жидкой грязи и с трудом отлеплялись от нее с громким «чмак!». Деревья качались, ветерок обдувал почки на ветках, все вокруг ползало и летало, просыпаясь от зимней спячки, лес был полон жизни. Но я уже не являлась частью жизни. Меня словно не существовало.

– Кукушка-кукушка, сколько мне лет осталось? – спросила я, когда расслышала вдалеке птицу.

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку… – отвечала она без остановки.

Так и недосчитав, я вышла на тропинку и, наверное, через час подошла к первым домам, что стояли на окраине деревни. В одном из них отдыхала компания, нарушая природную тишину. Во дворе стояло несколько машин, и я услышала, как возле одной из них ругались двое. Подойдя ближе, увидела мужчину с женщиной. Он определенно был нетрезв и позволял себе лишнее: толкал ее в сторону дома, не сдерживаясь в выражениях.

Что-то заставило меня остановиться. Я посмотрела на них задумчиво, но не вмешалась – это их дело. Чужие проблемы никогда меня не волновали. Отвернулась и пошла к своему временному жилищу, несмотря на то что по коже прокатился знакомый зуд.

На следующий день я встретила двоих мужчин, и в одном из них узнала вчерашнего ревнивца. Они меня не замечали, шли и обсуждали тот самый конфликт, свидетелем которого я вчера стала.

Не знаю, что меня дернуло, ведь еще вчера меня не беспокоили чужие заботы, но я пошла за ними, прислушиваясь к разговору. Пальцы жгло, и я дала выход своей Силе. Догнала мужчин, и, когда прикоснулась к ним, они обратили на меня внимание.

– Что ты сделал вчера с женщиной? Отвечай честно, – приказала тому, которого уже видела.

Ответ мужчины заставил меня скривиться.

– Ты чего себе позволяешь? – попытался вмешаться второй.

– Иди куда шла, пока тоже не отхватила. Кто ты, вообще, такая? – произнес первый, пытаясь скинуть мою руку с себя.

Но на удивление моей силы хватило, чтобы удержать их обоих.

– Ведьма деревенская, – не раздумывая ответила я и продолжила «колдовать».

Больше они не поднимут руку на женщину.

Я уже отпустила их и отошла, как боковым зрением заметила движение – та самая женщина стояла возле забора, но меня не замечала. Продолжая оставаться для нее невидимой, я приблизилась к ней, дотронулась и нашептала. Огонек в красивых глазах погас.

Внутреннее напряжение ушло, и я поторопилась к себе. Вбежала в дом и распахнула шкатулку. Тьмы не было! Я стояла в комнате, ничего не происходило.

Как я и думала! Моя версия подтвердилась: после того как я пользовалась Силой, она успокаивалась и, словно насытившись, засыпала вместе с Тьмой. Ненадолго, но это шанс придумать, как выполнить задание.

Достала из рюкзака распечатки, которые я сделала перед отъездом, и перечитала задание из шести пунктов, что было на руке:

«1. Подчинись стихии и начни играть.

2. Делай что хочешь.

3. Столкнись со своим врагом.

4. Найди орудие, которое укажет путь.

5. Принеси жертву.

6. Воплоти свою истинную волю».

Орудием являлся нерукотворный Свет. Его нельзя погасить, к нему нельзя прикоснуться. Он идет изнутри, и мне нужно найти его в себе. Только тогда я пойму, куда двигаться, по какому пути.

Какая моя воля и чем я должна пожертвовать? Вот вопросы, на которые мне предстояло найти ответы. Я сюда приехала, чтобы составить план и выполнить задание.

Пока я перечитывала материалы, в комнате стемнело. Но я не могла оторваться от записей. Мой взгляд зацепился за строчку, которой раньше я не придавала значения. Не понимала, что она означает: «Любовь является вспомогательной по отношению к поиску подлинной цели».

Неужели?..

Вокруг сгустилась Тьма. Проснулась и выбралась наружу.

– Ненадолго тебя хватило, – произнесла я и закрыла бумаги.

«Нашла ответ?»

– Почти. Ты мне помешала.

Сила не ответила.

Внутри бился ответ, но я отвлекала себя как могла и старалась не думать, чтобы Сила не узнала. Пододвинула к себе шкатулку и рассмотрела каждую деталь, пыталась заглянуть в другие камни, но можно только в свой.

И я провалилась внутрь. В камень – свою камеру размышлений – и повисла в невесомости. Мне стало холодно в окружении черных облаков. Я крутила головой, но ничего не видела сквозь темноту.

«Свет идет изнутри…»

Я опустила голову, чтобы посмотреть на себя. Я в шортах и футболке, как была одета в Лондоне в тот день, когда мы открыли шкатулку. Кожа слегка подсвечивалась изнутри. Но мое внимание привлекло другое. Не свечение, а тонкая черная струйка дыма, исходящая от меня. Из груди. Трудно было заметить ее в такой темноте. Она опускалась, накапливалась и поднималась в виде черных облаков.

Тьма шла из меня! Это я ее создала…

Усилием воли с криком я вернулась в старый деревенский дом и захлопнула шкатулку. Я сидела на стуле и тяжело дышала.

– Почему раньше я не видела этого? Это я? Ты – это я?! Мой враг – это я сама? – с каждым моим вопросом голос креп и звучал увереннее. – А откуда ты взялась? – выкрикнула я и подскочила с места.

«Я всегда была».

– Во мне ты появилась только из этой чертовой игры!

«Я есть всегда и в каждом».

– Нет-нет, ты появилась из шкатулки, – махала я указательным пальцем, беседуя сама с собой и расхаживая по комнате.

Игра лишь спровоцировала и подтолкнула мое появление.

Раньше я никогда и не смотрела на себя, больше поглядывала вокруг. Пыталась найти что-то рядом, вглядывалась в Тьму в поисках ответов, но никогда не смотрела внутрь себя. А увидела черный дым, что вытекал из моего сердца, и меня словно озарило: я и есть Тьма.

Тьма и Свет – они внутри…

И теперь мне нужно найти путь. Выбраться из Тьмы. И помочь мне в этом должен Свет.

Я должна победить себя! Врага внутри себя! Свою внутреннюю Тьму. Победить ту, кем я стала. Или стала бы…

Без Силы я не натворила бы столько бед. Как мне теперь все исправить? Как найти Свет?

Я мерила комнату шагами, под ногами скрипели и немного покачивались старые доски. Я теребила пальцами кулончик, подаренный Тимуром, и пыталась заглянуть внутрь себя, чтобы найти ответ. Он лежал на поверхности, но я не могла ухватиться за него. Замочек молнии отщелкнулся, и звездочка вместе с ответом упала мне в руку.

Я смотрела на маленький драгоценный камень в украшении. Любовь – мой Свет. С Тимуром я нашла себя. Рядом с ним я становилась другой, лучше. И дышалось с ним иначе.

Но как мне справляться без него? Кто теперь меня вытащит?

Боже, какой монетой я отплатила ему!..

Я села на продавленный диван, заставляя старые пружины неприятно заскрипеть. Свет из окна упал на бриллиант, которым была украшена звездочка, и комната озарилась яркими бликами.

Хм, такой маленький, а так много света в нем. И во мне еще есть Свет. Придется искать себя заново. Без него. В одиночку. Но я обязательно его найду.

Я совершила ошибку в самом начале, выбрав сторону Тьмы. Пора выбираться на Свет.

Глава 24

Я поехала в город на следующий день. Сила только радовалась, внушая мне свое предвкушение. Здесь ей было где развернуться.

– Ты еще не можешь на меня влиять. Эмоционально я тебя чувствую. Но указывать мне, что делать, ты еще не в силах, – говорила я с Силой. – Мне теперь ничего не нужно. Меня никто не видит, не слышит, есть мне не нужно, я могу без воды теперь обходиться почти весь день.

«Ты права. Но однажды ты захочешь. Снова чего-то захочешь».

Я лишь встряхнула головой:

– Сколько у меня есть времени до того момента, как ты подчинишь меня себе? Сколько раз я должна еще тебя использовать?

Я специально спрашивала так, будто подчиняясь ей.

«Зависит от тебя. Может, за пару месяцев управимся, а может, за год».

– Всего за пару месяцев?! В кого я превращусь после этого? Кем стану?

«Мной».

Я уставилась в окно электрички. Мне не хотелось превращаться в Тьму. Я возвращалась в город, чтобы измениться и закончить игру.

– Ты уже с кем-то это делала? Использовала так кого-то?

«Еще нет. Вас трудно подчинить».

– А что со мной будет дальше? Сейчас меня не видят и не слышат. Какой следующий шаг?

«Ты перестанешь спать».

– Точно призраком буду… Откуда я возьму силы? – спросила, выходя из электрички на платформу.

«Я твоя Сила. Я становлюсь сильнее, и ты будешь брать силы от меня».

– Я что, какая-то избранная, раз именно на мне ты сконцентрировалась?

Ответа не было.

Нет, я не избранная. Я, как говорил Тимур, ядовитая.

Я вышла из здания вокзала и окунулась в шум и суету родного города. Он гудел. За время, проведенное в тишине и одиночестве, я успела отвыкнуть от этого. Осмотрелась и направилась в гостиницу. Дома останавливаться неудобно, там родители. Быстро сориентировалась внутри и подыскала свободный номер. Заселят кого-нибудь – найду другой, не проблема.

Первое время я гуляла по городу и наблюдала, прислушиваясь к себе. Однажды заехала в район, где мы когда-то жили с родителями, когда я была маленькой. Покачиваясь на качелях, я вспоминала детство. Как-то заметила бывшую одноклассницу Оксану, с которой мы дружили. Жили в соседних домах, ходили в одну школу. Гимназия отсюда в десяти минутах ходьбы.

Подруга быстро отказалась от дружбы со мной под влиянием окружающего мнения. Тогда мне было очень обидно. И сейчас тоже за ту тринадцатилетнюю девочку.

Я наблюдала за бывшей подругой, она шла к машине и громко с кем-то ругалась по телефону. Я думала, она где-нибудь в Москве или в Новосибирске. Не ожидала ее тут увидеть. Хотя… наверное, ей родители подарили какой-нибудь свой бизнес.

Мне вдруг стало интересно, чем живет бывшая подруга, как сложилась ее жизнь, и я стала приходить каждый день и наблюдать.

В один из дней девушка вышла из дома раньше обычного и очень торопилась. Ее выдавали беспокойные и порывистые движения. Тогда я решила поехать с ней. Села к Оксане в машину на заднее сидение и аккуратно прикрыла за собой дверь. Хлопок получился тихий, но бывшая подруга все равно его услышала и нервно обернулась. Как и все остальные, она не могла меня заметить.

Через полчаса она приехала в частную клинику. Когда девушку вызвали в кабинет к врачу, я, не стесняясь, последовала за ней. Врач-гинеколог задавала стандартные вопросы, а после предложил Оксане пройти на кушетку к аппарату УЗИ.

Бывшая подруга была беременна. Она подозревала о своем положении, а врач только что подтвердил ее догадки. Получив рекомендации, мы вместе вышли из кабинета и снова сели в машину. Пока мы ехали, девушка улыбалась, подпевала песням, мечтательно задумывалась на светофорах. Все ее настроение говорило о том, что она рада, что скоро станет мамой.

Несмотря на наше прошлое, у меня в груди стало теплее. Когда мы подъехали к салону красоты, я уже хотела оставить ее. Но Оксана не спешила выйти. Она набрала чей-то номер, и в машине через динамик раздались длинные гудки. Я смотрела в окно, не желая больше вмешиваться в жизнь подруги, думала, куда пойти. Но телефонный разговор, невольной свидетельницей которого я стала, заставил переживать за девушку.

На первый звонок никто не ответил, и подруга набрала еще раз.

– Алло? – ответил мужской голос, в котором слышалось нетерпение.

– Привет, Миш! У меня для тебя есть новости! Ты занят?

– Занят. Но раз звонишь, говори, что случилось! – Собеседник явно не был готов ни к каким новостям, но вынужден слушать Оксану.

– Я беременна!

Некоторое время Миша молчал.

– Я заеду к тебе в обед, обсудим эту проблему, – наконец сказал он.

Ни я, ни Оксана не получили удовлетворения. Бывшая подругу поджала губу.

– Хорошо, буду ждать, – ответила она и завершила вызов.

Не сомневаясь и секунды, я пошла за ней. В салон красоты она приехала, как оказалось, не на процедуры, а на работу. Большое помещение, два этажа. Родители не поскупились на игрушку для дочери. Похоже, она здесь всем заправляла, потому что сразу начала раздавать указания и задавать вопросы сотрудникам, затем зашла в свой кабинет.

Оксана работала, я сидела в удобном мягком кресле в углу с закрытыми глазами, когда спустя несколько часов раздался стук в дверь. В кабинет вошел взрослый мужчина в костюме. Я сначала подумала, что это кто-то по работе приехал, но оказалось, что это и есть будущий отец.

– Ну что, как решим проблему? – с ходу спросил он и сел на стул напротив девушки.

– Почему ты называешь это проблемой? – возмутилась она.

– А как еще это назвать? Ты беременна, мне ребенок не нужен. Хватает уже. Теперь нужно с этим разобраться. Срок какой?

Что? Я подскочила с кресла. Как это «хватает уже»?

– Семь недель.

– Прекрасно. Можно безопасно все решить.

– Я не хочу избавляться от него, – строго произнесла девушка и уставилась на Мишу.

Видимо, она подозревала, что мужчина будет против, и приготовилась защищаться.

– Что значит «не хочу»?! Мне это не нужно совершенно, у меня уже есть от бывшей жены двое.

Ах вот оно что! Кольца на пальце не было. Миша оказался холостяком, не желавшим больше связывать себя браком и детьми, предпочитая необременительные отношения. Хорошо, хоть разведен. Я быстрым внимательным взглядом осмотрела мужчину. Массивный, старше Оксаны лет на пятнадцать.

Она на полгода меня старше, ей всего двадцать один. Как же подругу угораздило связаться с таким? И почему она вообще сидит здесь, а не учится в университете?

Они молчали. Мужчина поднялся, застегнул пуговицу на пиджаке.

– Значит, так: если не решишь проблему, – указал пальцем на живот девушки, – то считай, этой работы у тебя нет. Я сниму тебя с должности, заберу салон, а ты будешь обычным мастером маникюра, как была два года назад.

Вот так дела! Теперь картинка сложилась. Но как вышло, что она фактически любовница на содержании?

В глазах девушки читался испуг, и появились слезы.

Я опустила голову, пытаясь понять, что чувствую. Мне поведение мужчины казалось крайне неприятным, мне жаль подругу – она оказалась заложницей ситуации. Я захотела помочь ей. Подруга была искренна. Она любила этого мужчину.

Я прикоснулась к большой ладони, что вцепилась в спинку стула, и произнесла:

– Вы оба зачали этого ребенка, поэтому не нужно перекладывать ответственность на нее. Прими ребенка, раздели ответственность. Не угрожай ей, а позаботься об их здоровье и безопасности. И извинись перед ней. Посмотри, как ты ее напугал.

Мои действия остались незамеченными, голос никто не слышал. Но выражение лица Миши начало меняться. Он обошел стол, подошел к Оксане и замер в растерянности, подбирая слова.

– Прости меня. Я готов принять его. Не нужно ничего делать, я позабочусь о вас.

Девушка неуверенно улыбнулась – еще не верила ему после сказанного ранее, но встала и обняла его в ответ.

– Я сама не знаю, как у нас это получилось. Я же тоже к этому не стремилась, мне нравится работать. Но и на аборт я не готова пойти.

– Не переживай, все будет хорошо. Одним больше, одним меньше.

Мужчина вскоре ушел. И я тоже.

Подушечки пальцев печь перестало, но в голове было ясно. Я не чувствовала там Силу. Она уснула.

Вернувшись в гостиницу, я включила ноутбук и открыла социальную сеть. Интересно, чем живут другие одноклассники? Я никогда не интересовалась ими, отказалась от них так же, как они когда-то от меня.

Найти оказалось совсем нетрудно. Многие разъехались по городам нашей необъятной родины и там учились и жили, другие остались здесь. У кого-то профили были закрыты.

Вот страница предводительницы класса, которая всех настроила против меня, когда я пришла в новую школу. Толпа не смела ее ослушаться и поддержала. Фотографии из университета и с работы. Судя по всему, подрабатывала в банке у родительницы. Я помню, как она этим кичилась. Вот страница ее подружки, но, похоже, они уже не общались.

Несколько часов просидела за ноутбуком, изучая фотографии, комментарии, друзей друзей. На глаза попалась страница парня из новой школы Димы. Середнячок, в школе был троечником, судя по информации, указанной на странице, поступил в какой-то местный колледж.

А в школе всем говорил, что станет крутым бизнесменом. И презирал меня. Говорил: «Стану лидером в регионе, у меня будет самый крутой автосервис, буду прокачивать машины. Выведу бизнес на столичный уровень…» Он хвастался вроде как своим друзьям, но всегда смотрел на меня. Не знаю, чем не угодила ему. Скорее всего, он просто злорадствовал.

Все мы в школе хвастались заслугами, которых еще и в помине не было, соревновались мечтами, опираясь на поддержку родителей, которую ожидали от них получить. Мы представляли одно будущее, а в реальности все вышло совсем по-другому.

И сейчас я осознавала, что не была исключением, пользовалась дядиным расположением, принимала подарки тети. Тоже надеялась получить их поддержку в будущем. До недавнего времени.

На следующий день я поехала к Диминому дому. Я не знала точно, в какой квартире он живет, помнила только подъезд. Ближе к вечеру во дворе появилась компания ребят, среди которых я и узнала бывшего одноклассника. Я стояла рядом, прислонившись к дереву, и слушала их. Выпили, похохмили и разошлись.

Утром, когда он вышел из подъезда, я отправилась за ним. Недалеко от дома располагался автосервис. И, как оказалось, работал Дима там автослесарем. Работа нужная и, безусловно, полезная. Но это совсем не то, чем он хвастался перед всеми в школе. Вспомнила, что его отец тут работал.

Я наблюдала за парнем весь рабочий день, потом еще несколько, больше-то мне заняться было нечем. И однажды дождалась: к нему приехали двое парней, но не на ремонт, а поговорить. Дима вышел из мастерской, а я пошла вместе с ним.

– Не парься, предыдущие разы все проканало. Никто ничего не заметил, – сказал высокий парень.

– Еще как заметили, искали виноватых, – возразил шепотом бывший одноклассник и оглянулся.

– Ну, не нашли же?

– Вы какого черта сюда приперлись? Не могли до вечера подождать? – обозлился Дима.

– Дело срочное. Чувак тиранул тачку, и сейчас нужно быстро ее подрихтовать. Но нужны вот эти две детали, чтобы успеть поставить, пока предки его не приехали. Если достанем быстро, он заплатит двойную цену.

Парень протянул Диме бумажку с названием деталей. Прочитав ее, он присвистнул.

– Вы охренели? Это вам не свечи и колодки! Это же почти на сто штук тянет! – зашептал он.

– И нам заплатят в два раза больше, – довольно улыбнулся второй парень, до этого молчавший. – Попилим.

– Ладно, гляну и позвоню. Проваливайте! – Он спрятал бумажку в карман засаленного комбинезона и вернулся к работе.

Теперь мне стало понятно, чем промышлял мой бывший одноклассник, который хотел открыть тюнинговое ателье.

В конце рабочего дня он проверил по базе наличие деталей и по пути домой отзвонился подельникам.

– Все есть на складе. Под охраной. Нужно их оттуда каким-то образом забрать. Придется делать липовые документы, – сказал он.

Что отвечали собеседники, я не слышала. Но осталась еще на одну ночь дежурить, потому что поняла, что ранним утром они поедут на склад.

Как бы Дима ко мне в школе ни относился, я не могла позволить ему пойти на это преступление. Следующим утром я ждала парня возле двери в его квартиру. Стоило ему выйти, я поймала его за руку.

– Не ходи с ними, не подставляйся. Ты будешь воровать, а они – ждать в машине и уедут при малейшей опасности. Не воруй больше! Ты можешь достичь большего честным трудом. Пожалей родителей. Подумай, что будет, если тебя посадят? И не поддавайся на уговоры этих дураков, они же потом на тебя свалят, – быстро говорила я, спускалась за ним по ступенькам.

Вдруг он остановился. До парня дошли мои слова. Дима молча стоял и не двигался с минуту, пока в его кармане не зазвонил мобильный. Он сбросил вызов и вышел на улицу. Я уже решила, что мои слова не сработали, и побежала следом за ним.

Но бывший одноклассник отказался, как я ему и велела, только вот парни начали угрожать. Пришлось и тут вмешаться.

– Оставьте в покое Диму, не привлекайте его к своим незаконным делам. И не мстите ему. Он выбрал свой путь, больше для вас воровать не будет.

Сила меня не беспокоила до следующего дня. Насытилась, хотя и просила я не для себя. В такие моменты я отдыхала от нее, и все вокруг словно просветлялось.

Светло становилось и на душе, что я не осталась безучастной к чужой проблеме.

– Куда пропала? – с ехидством спросила я Силу, когда почувствовала ее появление в следующий раз. – Я же «колдую», использую тебя.

«Но не для себя».

– У меня теперь ничего нет, мне ничего не нужно… Сколько мы так можем сосуществовать, если я для себя ничего не буду делать?

«Вечность».

Ух ты, вот это да.

– А если бы я изначально использовала тебя для других? Я тебя кормила бы? Что тогда стало со мной?

«Однажды ты не устояла бы. Тебе захотелось что-то и для себя, и у тебя открылась бы жажда. Это только вопрос времени».

– Что ты такое? Ты питаешься Тьмой?

«Все и ничто».

– Хм… Что будет со мной, если ты завладеешь мной? Меня станут замечать? Я стану снова видимой?

«Я могу принять любое обличие, могу быть кем угодно, любым существом».

– Ты знаешь, что стало с остальными участниками? Куда они пропали?

«Так же как и ты, они блуждают и ищут свой путь».

– У них такая же сила убеждения?

«И да, и нет. Каждый сам определяет, в каком виде меня использовать. Но люди всегда выбирают власть и манипулирование. Это червоточина есть в каждом. Как только человек встает на этот путь, Тьма будит меня. Вы меня разбудили сразу, как только вошли в мой дом. В вас уже было столько Тьмы, что ее хватило, чтобы меня пробудить».

Но Тьма еще ни разу никем не овладела. Значит, выход есть.

Тьма стала олицетворением моих недостатков, возвела их в высшую степень и теперь лилась из меня. Сила стала способом показать, какой я могу стать, если не изменюсь.

Для этого все это?

Я изменюсь, обязательно. Теперь я знаю свою истинную волю. Я закончу игру, стану другой и принесу жертву.

Глава 25

Я провела много времени за воспоминаниями. Вспоминала себя маленькой, искала детские чистые чувства. Все идет из детства, ребенок рождается невинным.

Я была доброй девочкой. В школе имела много друзей, не жадничала, умела делиться. Мечтала стать ветеринаром, когда соседский кот свалился с балкона и потом хромал. Мне тогда было лет десять.

В тринадцать пришлось отказаться от мечты. Жизнь показала, какова цена дружбы, отучила доверять. Показала, что в этом мире каждый сам за себя. И я стала безразличной к чужим проблемам, безэмоциональной эгоисткой, превратилась в кусок льда и забыла, что значит быть доброй и отзывчивой.

Интересно, а получится у меня сделать что-нибудь с собой? Например, убедить саму себя забыть все…

«Ты не можешь применять меня на себе», – вмешалась в мои размышления Сила, моя вечная спутница.

Логично, Сила не даст. Не нанесет самой себе вред.

Так мы и существовали. На время поиска истинного пути я смирилась со своим призрачным существованием. А что потом, теперь для меня не важно.

Толпа меня обтекала, как вода, встретившая камень на своем пути. Автомобили притормаживали, стоило мне ступить на дорогу. Ради интереса я даже приехала в аэропорт и прошла мимо всех проверок к самолету. Я могла бы улететь куда-нибудь, и никто бы не заметил. Могла бы летать и смотреть мир. Но что-то держало меня в родном городе. Не давало уехать, и я возвращалась.

Я просто ходила по улицам и помогала всем, кто встречался на моем пути. Ходила в больницы, клубы, школы. Бывало, кто-то плакал на улице, а я подходила и говорила: «Не расстраивайся, все обязательно наладится».

Однажды у женщины за городом сломалась машина, а позвонить ей оказалось некому, и я «привела» к ней Диму.

Ходила в школы, помогала подросткам. В своем университете провела очень много дней.

И каждый день я приходила к дому Тимура. Смотрела, как он подходит к дому или подъезжает на такси и заходит в подъезд, и уходила. Мне не всегда везло, не всегда удавалось его застать. Но каждый раз, как видела его, во мне будто что-то пробуждалось, наставляя на истинный путь.

Сила замолчала и давно уже не говорила со мной. Я училась быть другой, искала выход, путь, как выбраться из Тьмы. И несмотря на то что я все еще была на перепутье, мое настроение с каждым днем становилось все лучше, потому что я видела результат своих действий.

Тимур напомнил мне, что значит дружба и обычное человеческое общение без всякой цели, что такое бескорыстность и взаимовыручка.

Двигаясь к финалу, я готовилась к худшему – к исчезновению, смерти, возрождению в теле какого-нибудь младенца, чтобы начать все с чистого листа.

В один из вечеров я поехала домой. Зашла в квартиру и стала ждать. Сначала с работы вернулся папа. Заглянул в комнату и, не замечая меня, повесил на вешалку старый пиджак, который надевал ежедневно, и вышел. Гремел на кухне, в ванной. Потом пришла мама. Я ходила за родителями, стояла в коридоре и наблюдала, как они едят, о чем говорят. Вернувшись в комнату, села в кресло. Родители заняли места на диване.

Что ж, пора. Я подошла и села перед ними на корточки. Обхватила сначала мамину ладонь.

– Мамуль, береги себя, папу, Темку. Будь здорова. Люблю тебя, – протолкнула ком в горле, чтобы продолжить. – И прости меня… за многое, – договорила я.

Не уверена, что это было убеждение, скорее мысли вслух. Но я сказала то, о чем просила душа. Моя душа.

Сила сработала, огонек в маминых глазах вспыхнул. Потом я взяла за руку папу и тоже попросила прощения.

Но нужно не только уметь просить прощение, но и прощать. Я простила. Смогла найти это в себе за пять месяцев скитаний.

Прощение – это поступок любви и милосердия. Простить – значит не иметь ничего против человека, что бы он мне ни сделал раньше.

Я вышла из квартиры родителей и поехала к Артему. Он был еще на работе. Незаметно проскользнула в кабинет и остановилась возле его стола. Полюбовалась братом, коснулась его головы и слегка взлохматила его идеально уложенные волосы. Я буду по нему скучать.

– Жаль, что семь лет назад мы не особо дружили. Ты старше, у тебя свои, взрослые интересы, тебе не было дела до моих детских переживаний. Хотя мне хотелось бы тогда получить твою поддержку. А когда ты начал считаться со мной, я уже стала другой.

Не знаю, зачем я это говорила. Изменить прошлое нам не под силу, а прощальные мысли просто лились из меня. От сердца.

Прикоснулась к его ладони и сказала:

– Братик, береги себя и не забывай навещать родителей, теперь ты один у них остался. Дочка у тебя классная, пусть растет здоровой. С Олей живите душа в душу. На работе тебе есть куда расти даже здесь. Люблю тебя, прости меня!

Не сдерживая слез, я вышла и уже через несколько минут была на улице.

Присела на лавочку в сквере, что был через дорогу. Кажется, впервые на моей памяти в середине сентября в Томске еще стояла невыносимая жара, было душно. Такого жители города еще не знали. Все накалилось до предела. Но я не чувствовала ни холода, ни тепла. Зато слышала тяжелый запах асфальта и тошнотворные отголоски ароматов от мусорного бака, стоящего за углом в переулке. В такую безветренную погоду запахи не рассеиваются, а, наоборот, будто концентрируются.

Пылинки висели в воздухе, как снежинки прошлой зимой, когда случилась авария. До сих пор я каждый день вспоминала ее и испытывала боль. Я сидела и разглядывала их, пытаясь поймать и дотронуться. Воздух застыл и не двигался, будто замер в ожидании, как я.

Я внимательно следила за прохожими. Меня никто не замечал. Сила молчала. Надеюсь, все идет как надо.

Остались еще два человека, перед кем я хотела извиниться и с кем хотела попрощаться. Проверила время на часах – как раз успеваю. Сначала я отправилась к дому, который видела лишь однажды. Это было так давно, казалось, в прошлой жизни. Я остановилась возле невысокого забора и стала ждать девушку. Через полчаса она показалась и остановилась, увидев меня. И тут же развернулась. Мне пришлось ее догнать. Убеждение до сих пор действовало на нее.

– Света, это я виновата, что Тим с тобой расстался. Прости меня! – Я отпустила ее руку и медленно побрела по дороге. Больше сказать мне нечего.

Тимур с новой работы возвращался поздно. Поэтому я ждала его во дворе. Хоть и стемнело, жара не спадала. Зато стало ветрено, и меня обдувал горячий воздух.

Вскоре у подъезда остановилось такси, и из него появился Тимур. Он быстрым шагом направился к дому, я проскочила вместе с ним в подъезд. Поднималась за ним по лестнице и внимательно смотрела на его травмированную ногу. По ровной поверхности он шел хорошо, а вот на лестнице прихрамывал. Меня вновь накрыла вся тяжесть моей вины.

В квартире Тимур разулся и пошел в ванную. Пока он был там, я прошлась по квартире, осматриваясь и подмечая изменения. Самая большая перемена была в комнате, где раньше хранилось снаряжение для альпинизма. Теперь его там не было. Открыла шкаф – почти ничего не осталось, только одежда. Все остальное Тимур, наверное, отдал. Или пришлось продать, чтобы оплатить очередной курс реабилитации. Может, даже не один. Я не следила за его жизнью с тех пор, как попрощалась в больнице. Только изредка приходила посмотреть и напомнить себе о содеянном.

Тимур вышел из ванной и направился в другую комнату, где стоял шкаф-гардероб. Я прошла за ним, встала на пороге, прижавшись спиной к косяку, и, закусив губу, смотрела на парня. Вспоминала его прежнего, нас.

Тим быстро переоделся и пошел в мою сторону. Я аж вздрогнула от неожиданности, когда он резко остановился напротив меня. Он не мог пройти мимо, я преграждала ему путь, будто невидимый барьер. Отступила, а он внезапно повернул голову в мою сторону на мгновение и нахмурился.

Пока он ужинал, я сидела на подоконнике и смотрела в окно. Звезд не видно, на смену палящему дневному солнцу пришли тучи, и сильный ветер раскачивал деревья. Тимур ел, листал что-то в телефоне, скользил взглядом мимо меня. С очередным порывом ветра поднял глаза и, опять словно увидев меня, посмотрел прямо в глаза. Моргнул, явно не понимая, что происходит. Но, похоже, мое «видение» уже рассеялось.

– Тимур, ты видишь меня? – спросила я.

Он не шевелился, осматривая помещение только глазами.

– Тимур! Ты меня слышишь? – повторила я.

Нет, ничего! Простое совпадение. Он уставился в тарелку и продолжил ужин.

Говорят, перед смертью и не надышишься. В моем случае перед неизвестностью. Но я хотела побыть с ним еще чуть-чуть. Сила накормлена на несколько дней вперед, не должна проснуться и помешать. Я не торопилась прощаться.

После ужина телефон Тимура зазвонил, и я вновь стала свидетелем чужого разговора. Он разговаривал со Светой, и, судя по тону и содержанию, пока я бродила призраком по городу, между ними сложились серьезные отношения. Я лишь грустно улыбнулась своему отражению в темном стекле – я подозревала, что так будет. И к собственному удивлению радовалась, что у Тимура может все сложиться с этой блондинкой.

Да, не со мной, но он будет любить и будет любим. А моя любовь станет моим Светом внутри.

Когда Тимур лег спать, я присела на кровать рядом, положила руку поверх его и долго гладила. Мне хотелось снова ощутить тепло его ладоней. За то время, что я искала выход, я так устала от одиночества. Мне не хватало человеческого тепла и объятий.

Остался последний ход в игре. Внутри от волнения все скрутило и сжалось в комок. Главное, чтобы мои догадки оказались верны.

– Ну что ж, пора прощаться, любимый. Я влюбилась в тебя с первого взгляда. И точно знала, что хочу быть только с тобой. Я очень виновата перед тобой. Насильно мил не будешь, мне не стоило заставлять тебя быть со мной. Спасибо тебе за то, что смог пробраться ко мне в душу и показать свет в этом мире. Вывел меня из-за стены, за которой я спряталась, еще будучи девочкой. Спасибо, что показал мне путь к светлой стороне. За много лет я забыла обратную дорогу и не могла вернуться. – Я подняла голову, не давая слезам скатиться. – Прости меня за то, что натворила, навредила тебе. Прости и будь счастлив. Я люблю тебя и всегда буду любить.

Настоящая любовь не должна причинять боль и разрушать. Пожертвовать своей жизнью ради тех, кого любишь, не стыдно. Особенно если из-за тебя пострадал любимый. Я подвергла жизнь Тимура опасности и лишила его мечты в угоду своей. С таким камнем я не могу жить. Я не сомневалась, что жертвой должна стать я. Прежняя я.

За все мечты, за все поступки рано или поздно приходится платить.

Настало мое время. Я не могла видеть глаз Тимура – он уже спал.

Но не успела я отпустить его руку, как за окном грянул гром, а в голове раздался страшный шум. От неожиданности я закрыла уши руками и вся сжалась. Сердце заколотилось быстро-быстро. Последний раз я посмотрела на Тимура, прежде чем голова закружилась и в глазах потемнело.

Тимур

Травма стала для меня полной неожиданностью. Как говорят, разделила жизнь на до и после. Сейчас, вспоминая, что произошло, я не могу объяснить, почему вдруг выбежал на дорогу, где меня сбил автомобиль. Ко мне в больницу приходила Света, я ее спрашивал, но она тоже не помнила, из-за чего ушла и почему я бросился за ней.

После аварии подруга навещала меня в больнице и потом много помогала. Что бы ни произошло раньше между нами, сейчас мы вместе, хотя расставались несколько раз до этого. Но поскольку мы не помним почему, значит, это было что-то несущественное.

Так я думал до вчерашнего вечера.

Когда я пришел домой с работы и поднимался по лестнице, мне слышались звуки шагов за спиной, едва различимые, больше похожие на эхо. Но я знал, что за мной никого нет. А в квартире мне будто двадцать пятым кадром померещилась девушка – появилась и пропала. Я даже не успел понять, кто она. Но в груди забилась тревога, словно я что-то упускаю либо что-то потерял. Или, наоборот, увидел давно потерянное. И это что-то пробудило во мне тоску. Глубоко спрятанное чувство маленькими каплями попадало в кровь, пыталось напомнить о чем-то важном. Мне стало горько от еле ощутимого чувства потери.

Пока ужинал, крутил в голове образ девушки, пытался вспомнить ее и что важное я потерял, но забыл об этом. Тоска усилилась.

А потом девушка на мгновение появилась у окна – я будто призрака увидел. Я замер и прислушался – ничего. Но в сердце и в памяти опять что-то отозвалось.

После ужина я занялся домашними делами, поговорил со Светой по телефону. Но, разговаривая с ней, я чувствовал себя странно, как будто делаю что-то неправильное. А когда лег спать, мне приснился сон.

Мне снилась больничная палата. Но в этот раз не боль и отчаяние, а девушка, которая мне рассказывала о нас. Сознание флешбэками во сне показывало картинки наших отношений. Во сне я любил ее. Только лицо не мог разглядеть. Видел ее силуэт, знал о ее присутствии, но не мог посмотреть ей в глаза.

Она приходила каждый день, помогала мне. Что-то долго рассказывала, призналась в чем-то, и я ее… выгнал. Но она продолжала приходить.

А потом увидел ее снова, она просила у меня прощения за все, что сделала. И во сне я знал, что люблю ее и прощаю.

Проснулся и понял, что то видение, которое мелькало вчера двадцать пятым кадром, и было той девушкой из сна. Моей любимой.

Мне приснилась она. Та, которую люблю. Ее я потерял, забыл и по ней тосковал.

Глава 26

Перед глазами появилась мутная картинка: застывшие фигуры, сидящие вокруг журнального стола, на котором что-то стоит. Я медленно спускалась сверху. Шум в ушах постепенно стихал, а я приближалась… к себе.

Распахнула глаза и сделала глубокий надрывный вдох, как будто не с неба слетела, а вынырнула из воды. Еще один такой же вдох, и я тяжело задышала. Рука сама потянулись к груди, но это не могло облегчить дыхание или успокоить сердцебиение. Моргнула – и картинка перед глазами ожила, все пришло в движение.

Передо мной был низкий деревянный стол, на котором стояла маленькая шкатулка с пятью черными камнями, а рядом сидели четверо друзей. Те, с кем я начинала играть.

Мы смотрели в одну точку, на черные камни, и молчали, не в силах вымолвить ни слова, осознавая все, что случилось. Только через полминуты начали крутить головой и смотреть друг на друга. Инесса потянулась в карман за телефоном, а Богдан резко встал, быстрым шагом подошел к окну и открыл жалюзи.

– Лондон, – выдохнул он.

– Двадцать восьмое июля, – сказала Инесса.

Кроме отборного мата из наших уст первые несколько минут ничего не вылетало. Мы ругались, злились и смеялись.

Я посмотрела на руку, где была татуировка. Она исчезла. Но вместо нее была другая: Visita Interiora Terrae Rectificando Invenies Occultum Lapidem.

Было страшно закрывать глаза. Вдруг все исчезнет? А если это какое-то помутнение и мы опять вернемся в игру?

Я опустила голову и уперлась лбом в ладони. Не верила, что смогла. Что мы смогли победить Силу, выиграть у нее. Нашли свой путь и вышли из Тьмы.

Рядом заплакала Инесса, Маша принялась ее обнимать. Богдан потянулся к шкатулке…

– Не трогай! – дружно крикнули я, Маша и Инесса.

– Думаете, что-то еще будет? – он замер с вытянутой рукой.

– Не прикасайся! Я не хочу еще раз проходить через это, – ответила Маша.

– От греха подальше не бери шкатулку, – это уже Инесса, вытирая слезы.

– Где вы были, что делали? Как долго? – я наконец смогла совладать с собой и связать больше двух слов.

– Да, давайте рассказывайте, кто что помнит, – вторил мне Никита.

Богдан поднял указательный палец, прося всех подождать с рассказом. Ушел в кухню, погремел в холодильнике и показался в проходе комнаты с бутылкой горячительного. Подошел, поставил на стол, задумчиво посмотрел на нее и на нас четверых.

– Я сейчас, – и снова ушел.

А вернулся через пять минут с несколькими такими бутылками, видимо, купленными еще в дьюти-фри. Мои брови взметнулись вверх, я глянула на девчонок, и мы потянулись в кухню. Молча соорудили бутерброды, кое-какую закуску.

– Как есть хочется… – сказала Маша.

И точно, окинув взглядом стол, я поняла, что готова съесть слона.

– Этого явно не хватит, – задумалась Инесса, осмотрев скудную закуску. – Может, пиццу закажем?

Но мы не стали ждать, пока нам ее привезут. Вернулись в комнату с тарелками и тут же начали делиться впечатлениями. Даже не заметили, когда привезли пиццу, и не один раз. Всю ночь мы провели за разговорами, рассказывая, с чем каждому из нас пришлось столкнуться. Когда наступила моя очередь, я поделилась с друзьями всем, начиная со школьных лет. И получилось это на удивление легко. Впервые я честно и открыто призналась, о чем прежде молчала и сказала только однажды – Тимуру.

Каждый играл сам за себя, искал свой путь из темноты в одиночку. Игра распараллелила нас, каким-то образом создав каждому свою реальность. И только когда все выполнили задание, воссоединила вновь, свела всех в одной точке. Там, где мы начинали. Кто-то раньше закончил, кто-то позже, но все ждали остальных. Я выполнила задание последней.

Мы разошлись только утром, когда рассвело, так и оставив стоять шкатулку на столе под коробками от пиццы. К ней так никто и не прикоснулся.

Почти весь следующий день мы отсыпались. Когда проснулись, снова собрались вокруг шкатулки. Нам нужно было решить, что с ней делать.

– Я разбил бы ее, – с какой-то злостью и отвращением сказал Ник.

– А вдруг, когда разобьешь, оттуда вылезет Сила? – предположила я.

– Может, в Темзу скинуть с моста? Погрузится на дно или унесет куда течением.

– Можно закопать. А лучше бросить бы ее в какое-нибудь ущелье, чтобы никто не смог достать.

– Чтобы это сделать, нужно в горы подниматься.

– Я за море или за ущелье, – проголосовала Маша и подняла руку. – В горы кто-нибудь умеет ходить?

– На Эверест бы ее отправить и там похоронить под тоннами снега, – буркнула Инесса.

У меня как раз возникло желание приобщиться к горам, восхождениям… в своей новой жизни.

– Нет уж. Пусть лучше ее смоет в океан, и она заляжет там на дно. А в горы я схожу ради удовольствия, – приняла я для себя решение.

Рассудив, что в Великобритании мы до гор за оставшиеся несколько часов не доберемся, а везти с собой шкатулку никто не хотел, остановили свой выбор на реке. Когда уже смеркалось, вышли на улицу и отправились к ближайшему мосту через Темзу. По пути Богдан подобрал камень, а Инесса обвязала его вместе со шкатулкой лентой. Мы без сожаления сбросили груз в воду. Несколько минут смотрели вниз, вглядываясь в темные воды, но ничего не произошло. Шкатулка опустилась на дно.

Потом мы гуляли и радовались, что все стало как прежде. Мы снова часть этой жизни. Нас видят, помнят. И погода не могла не радовать – тоже успокоилась, сменив жару на прохладу и легкий ветерок.

Последние сутки мы с ребятами не расставались. Все делали вместе и очень сдружились. Игра нас сплотила. Но пришло время возвращаться – в свой город, в свой обычный старый мир.

Я возвращалась домой и опасалась, что все будет как раньше. Но… это только так казалось. Ведь я уже другая. Буду создавать новую версию себя. Лучше.

Долгий обратный перелет разговаривали мало. Каждый переживал стадию возвращения домой. Но стоило нам ступить на родную землю, нас отпустило и напряжение ушло. Мы снова шутили, голосили, переговаривались. В аэропорту очень тепло обнялись и разошлись к встречающим нас родственникам. Оборачивались друг на друга, махали, улыбались.

Артем, как и обещал, встречал меня. Увидев его, я побежала и бросилась на шею. Парень с трудом удержал меня, чуть не завалившись вместе со мной, и засмеялся – не ожидал от меня таких эмоций. Я расцеловала его в обе щеки и снова крепко-крепко обняла.

– Эй, ты чего? – удивился он. – Тебя не было всего две недели!

– А как будто целый год прошел…

Я не отпускала его, стояла и прижималась. Артем выжидал и смиренно гладил меня по спине. Только когда я смогла оторваться от него, подхватил чемодан и рюкзак, и мы пошли на парковку к машине. Я шла, опережая Тему на шаг, и разглядывала его.

Соскучилась!

– Хватит уже! – в шутку возмутился он и немного покраснел. Он не мог понять, что творилось у меня на душе. – Расскажи лучше, как съездила.

Про игру я говорить не собиралась, рассказывала то, что еще помнила про обучение.

– Школа классная, Лондон стар и красив. Мне понравилось, и определенно было полезно.

– Еще бы раз поехала?

– Н-нет, – замялась я и замотала головой, – одного раза достаточно.

Брат улыбнулся и хмыкнул, переключая внимание на дорогу.

Через полчаса мы подъехали к дому. Пока Артем доставал из машины багаж, я разглядывала двор и прохожих. Все знакомые лица. Сколько же времени я провела, наблюдая за ними! Я что-то знала почти о каждом. Это было в другой реальности, но, думаю, многое может произойти и в этой – настоящей. Подняла голову и посмотрела на наши окна. Мама ждала, выглядывая во двор.

В прихожей она встретила меня с распростертыми объятиями. Соскучилась, пока меня не было. А уж я-то как! Артем уже разулся и прошел в кухню, а мы все стояли.

– Так, дочь вернулась. Ну как, стоило разорять университет и дядьку ради поездки?

Это в прихожую вышел папа. Осмотрел меня скептическим взглядом, как будто я просто так промотала эти деньги.

– Стоило, – кивнула ему, – точно стоило.

И, несмотря на наши с ним конфликты, подошла и обняла его, заставляя отца смутиться. Он быстро похлопал меня по спине и отодвинулся. Он не высказал ни одобрения, ни похвалы – все как всегда.

Мы собрались в кухне, мама накормила всех вкусным обедом, а я рассказывала о том, как училась, куда ходила, что видела.

Вскоре Артем уехал, мама села к папе на диван смотреть телевизор, а я прошла в свою комнату и испытала ощущение, будто дом стал чужим.

Эйфория от возвращения домой прошла. Наступила новая реальность.

Глава 27

У родителей началась рабочая неделя, а у меня до семестра еще месяц. За это время я успела увидеться с Мариной, несколько раз встречалась с новыми друзьями. И теперь я могла смело сказать, что у меня они были – настоящие друзья.

Но стоило остаться одной, рука тянулась к татуировке, к напоминанию о прошлом и будущем, которое могло не быть и в котором я не хотела оказаться снова. Я осознала свою истинную волю и следовала ей. Теперь я менялась в реальности.

Татуировка была видна всем. В первый же вечер она попалась на глаза папе.

– А это у тебя откуда? Ты совсем, что ли?! – возмутился отец и схватил меня за руку. – Что тут написано? – впился в меня взглядом.

– Visita Interiora Terrae Rectificando Invenies Occultum Lapidem.

– Ничего умнее не придумала? Ты туда ездила экономику изучать или татушки набивать? – Отец отбросил мою руку, как будто она заразная.

– Да ладно, пап, сделала и сделала, – вступился за меня брат и тоже обхватил меня за запястье, чтобы рассмотреть надпись. – Что она означает? – спросил у меня.

– «Посети недра Земли – и путем очищения там обретешь сокровенный камень».

– Зачем, Юлиана? Да еще на таком видном месте! – запричитала мама.

А я не стала вести себя как обычно и ругаться с ними. Не хотела. Не для этого я прошла свой путь.

– Эта татуировка для меня много значит, – ответила я спокойно, но твердо, – и я прошу уважать мой выбор.

* * *

В конце августа, когда Артем заехал к родителям, ему позвонил Тимур.

– Юлиану возьму с собой? А то она тут что-то совсем потухла после своего… – он посмотрел на меня, – London'а, – произнес он на британский манер. А завершив разговор, обратился ко мне: – Тимур зовет в кафе. Поедешь со мной?

Последний близкий мне человек, которого я еще не видела после возвращения и встречи с которым очень ждала, – Тимур.

– Конечно! – воодушевилась я и побежала собираться.

Артем был прав. Я много времени проводила в размышлениях о себе и своей жизни, будто мне не хватило года в игре. И это не скрылось от него, раз сказал, что я «потухла». Я надеялась, что это временно. Мы вернулись из поездки немного пришибленные и много говорили об этом.

Измениться по щелчку пальцев невозможно. Нельзя стать доброй и хорошей сразу во всем на сто процентов. Нельзя полностью избавиться от пороков, недостатков и тьмы в душе, но можно найти гармонию. Ее я и искала.

Только я сама могу решить, какой хочу быть.

Мы подъехали к дому Тимура, брат позвонил ему, чтобы тот спускался. Я сидела на заднем сидение и не сводила глаз с двери подъезда.

Все повторялось, как в моих воспоминаниях: бородка, яркая голубая футболка, темно-серые брюки. Я пристально смотрела на его походку и не могла оторвать глаз. Ровная, со ступенек спустился легко, чуть ли не вприпрыжку! Я видела его впервые после игры, и мое сердце было готово выпрыгнуть от счастья.

Наконец я убедилась, что все это было лишь там, а здесь и сейчас Тимур идет живой и невредимый. Мысленно я это все осознавала, но мне требовалось визуальное подтверждение.

Парень сел в машину, протянул руку Теме и обернулся ко мне:

– Привет! Как там столица Великобритании?

Я смотрела на него сияющей улыбкой и не могла перестать улыбаться.

– Да что ей будет? – отмахнулась я от вопроса и продолжила разглядывать друга.

Как же я соскучилась по нему!

Тимур посмотрел на меня еще немного, потом повернулся к брату:

– Ну и где она потухла? Вон как светится! Может весь путь нам осветить!

Брат взглянул на меня в зеркало и вырулил со двора.

В игре я оказалась в темноте. Найти выход из нее легче, когда он подсвечен. И этим Светом для меня стал Тимур, мои чувства к нему. Вот истинная волшебная Сила, которая возникает, только когда любовь настоящая! Такая Сила способна сделать сильнее, вдохновить на подвиги и помощь ближним. Сила любви способна раскрыть душу любящего. И не важно, любовь это к родителям, детям или молодому человеку. Этой Силе нет равных. Она сможет направить заблудшую душу на верный путь.

Я смотрела в окно, улыбалась своему отражению и чувствовала себя перерожденной. А еще я помнила все, что было между нами там, и собиралась хранить эти воспоминания бережно. Буду хранить этот Свет.

Я знала, что произойдет в кафе: Тимур познакомит нас со Светой. И все происходило так, как было во время игры: к столику, за которым мы сидели, подошла невысокая красивая блондинка. Тимур подскочил с места и представил ее:

– Знакомьтесь, это Света, моя девушка. А это мой друг со своей сестрой: Артем и Юлиана.

Мне не нужно было на нее смотреть, я знала, что у них все сложится. И я буду этому только рада. Я отпустила его там.

Все время за ужином я с любопытством прожигала дыру в Тимуре – никак не могла налюбоваться им, счастливая, что с ним все хорошо. Он подолгу задерживал свое внимание на мне, тоже рассматривал. Видела его ухмылку, когда он замечал, с каким интересом я на него пялюсь, и подмигивал или бросал быстрый взгляд, приподнимая брови и лукаво улыбаясь, мол, все еще смотришь.

Но я не могла отказать себе в этом удовольствии. Я была счастлива.

* * *

Первого сентября я пришла в университет и по-новому взглянула на окружающих меня людей. Настала пора пересмотреть свой круг общения и найти новую стаю.

Еще дома я пролистала и отфильтровала все контакты в телефоне и соцсетях, отписалась от ненужных мне групп и людей. В университете некоторые вовсе не заметили, что я молча прошла мимо тех, с кем больше общаться не желала. Я становилась другой и уже не вела себя как высокомерная заучка.

В начале октября меня вызвала к себе декан. Я подошла к кабинету и постучала в дверь:

– Инна Сергеевна, здрасьте! Вызывали?

– Да, заходи Юлиана.

Прошла, присела на гостевой стул напротив нее.

– Уже октябрь. В ноябре пройдет конференция, «Синтекс Групп» будет отбирать себе стажеров. Ты и сама это все прекрасно знаешь. – Она спустила очки на кончик носа и уставилась в меня строгим взглядом: – Ты собираешься участвовать? С какой темой? Мне нужно подобрать тебе научного руководителя. Сроки уже поджимают.

Я не хотела ее расстраивать, но пришлось.

– Ммм… Нет, я не планирую туда ехать. – Ее глаза округлились, а я добавила: – Ни на конференцию, ни на стажировку в «Синтекс Групп».

– Как это?! Ты же так хотела! Только об этом и говорила в прошлом году.

– Говорила. Но у меня изменились семейные обстоятельства, теперь у меня в планах найти работу в нашем городе.

– Вот это новости! Ну, ты даешь! И куда ты хочешь пойти?

– Пока не знаю. Но поехать не смогу.

– И кого мне тогда отправлять?

– Разина хорошую тему выбрала, я с ней общалась. И Терентьев тоже хотел бы выступить, но сомневается – ему нужен толчок для уверенности…

Мы еще немного поговорили с Инной Сергеевной, и я покинула ее кабинет. А через две недели, как я и ожидала, в гости к родителям приехал брат и сообщил, что Оля беременна и они планируют пожениться.

– Классно, уже знаете, кто будет? Заявление в загс подали? – спросила у брата, продолжая жевать бутерброд.

Для меня это не было шокирующей информацией, поэтому я отнеслась к ней спокойно.

– Насчет Москвы и стажировки в «Синтекс Групп» придется забыть. Это выходит в приличную сумму, а таких средств у нас сейчас нет. И вряд ли будут, – строго сказал папа.

Я подняла чашку, сделала глоток, глядя на него.

– Я не еду ни на конференцию, ни на стажировку, – все же немного огрызнулась я на отца.

– Это еще почему? – удивился Артем.

– Как же? Ты только про «Синтекс Групп» и говорила все время… – поразилась и мама.

– У меня изменились планы. Буду работать и практиковаться здесь. Даже уже прошла собеседование в одной фирме.

Отец молчал, сузив глаза и изучая меня, подумал, я вру.

– Мы с тобой потом еще об этом поговорим, – наконец выдал он.

Как железобетонной плитой припечатал.

– Угу, – кивнула я и принялась за второй бутерброд.

– Так смотрите, если Юлиана никуда не едет, начнет работать, – перечислял Артем, – тогда все не так плохо, кризиса никакого и нет.

Как только семейное собрание закончилось, я скрылась в своей комнате. Хотела поскорее рассказать друзьям, как я сегодня съездила на собеседование. Тем более что считала нужным отчитаться Инессе, ведь про этот семейный центр мне рассказала именно она, у нее как-то знакомая туда обращалась.

Собеседование я прошла сама, без связей. Через несколько дней мою кандидатуру одобрили, и я даже раньше, чем планировала, уже в ноябре, приступила к работе. Сначала на полставки – после занятий, а через месяц, когда закрою сессию, буду работать полный день.

Удивительно, но кое-что было не так, как в игре. Артем с Олей расписались в узком кругу и не стали устраивать застолья. Похоже, они это сделали из-за мамы. Я настояла на том, чтобы она прошла обследование, и ей пришлось неделю полежать в больнице. Артем потом мне сказал, что лучше оставит деньги на всякий пожарный.

* * *

В конце ноября, когда ударили уже зимние морозы, я вышла с работы, поправила на шее шарф, чтобы не задувало, и пошла к автобусной остановке. Неожиданно меня кто-то окликнул.

– Юлиана, привет! Какими судьбами? – Тимур притормозил рядом со мной, оглядывая с ног до головы. – Думал, ты или не ты. Не узнал сначала.

Когда мы виделись с Тимуром раньше, я обычно была одета более свободно, как подросток: курточки, джинсы, кроссовки. Сейчас я действительно выглядела иначе: стильное пальто, которое тетя привезла лет пять назад из-за границы и которое не подошло Маше, и сапоги.

– Привет! Я тут работаю, – указала рукой на здание центра.

– Я тоже с работы. Здесь недалеко турклуб. Лекцию сегодня читал для старшеклассников. Идем? Автобус сейчас приедет. Я огляделась и поняла, что это так. Тогда я весь город исходила вдоль и поперек, все подворотни знаю.

– Но я здесь не всегда, только два раза в неделю. Завтра буду на базе альпклуба, – продолжал рассказывать друг.

– А почему ты на эту остановку идешь? – спросила его.

– Чтобы потом без пересадок доехать. Поехали вместе?

Я кивнула.

– Что за центр? Кем ты работаешь? – спросил он.

– Семейный психологический центр. В маркетинговом отделе. Нужно искать инвестиции, рекламировать, чтобы он был на слуху и подростки и родители знали, куда могут обратиться за помощью. Все-таки я не на психолога учусь, но хоть так смогу внести свой вклад в помощь подросткам. И у меня уже столько идей! Ой, я могу долго говорить о своей работе, мне она так нравится!..

Так, не договариваясь, мы стали с Тимуром иногда встречаться и ездить вместе. Пока ехали, я много рассказывала о себе. То ли потому, что это уже где-то было, то ли потому, что с ним разговаривала уже новая, улучшенная моя версия.

Но я не искала встреч с Тимуром. Я поклялась себе, что больше никогда не посмотрю в его сторону и не буду предпринимать попыток сближения. Останемся друзьями.

А еще мне было страшно: вдруг мы начнем встречаться, я не справлюсь с новой собой и каким-то образом опять причиню Тимуру вред?

Но кроме того, насколько я была в курсе, он встречался со Светой, а лезть в чужие отношения я больше не собиралась.

Конечно, чувства никуда не делись. Но я решила сохранить их, свой Свет, только в себе, а Тимура отпустить. Тем более что второй раз сделать это было куда легче.

* * *

Получив свою первую зарплату в начале декабря, я купила абонемент в спортзал недалеко от работы. Обычный местечковый зал для среднего класса. Зимой на улице не позаниматься, поэтому пришлось раскошелиться на абонемент. Я помнила, какую радость и легкость испытывала после тренировок с Тимуром, помнила, что он рассказывал про гормоны счастья. Я шла в зал не для того, чтобы подтянуть тело, а потому, что я хотела следовать его советам и продолжать меняться. Я искала новое, лучшее в себе.

Еще у меня появилась идея, которую на работе посчитали интересной. Я предложила летом вывести наших подростков в поход. Осталось только спонсора найти. Было столько планов и предстояло много работы!

В середине декабря я как-то вышла с работы чуть позже обычного и очень удивилась, увидев стоящего возле входа Тимура. Он явно кого-то ждал.

– Я уже подумал, что ты ушла, – рабочий день закончился двадцать минут назад, – сказал он.

– Ты меня ждал?! – изумилась я. – Иногда приходится задерживаться.

Он подхватил мою спортивную сумку и пошел на остановку. Я побежала за ним.

– Я не подумал… надо было позвонить тебе, – сказал он.

– Мы все равно сегодня не сможем поехать вместе, у меня планы на вечер.

Тим аж остановился. Повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза:

– Какие?

– В спортзал иду, у меня тренировка в семь, – кивнула на свою сумку, которую он держал, и проверила время на часах.

– А где зал?

– Две остановки на автобусе и пять минут пешком.

– Пойдем, я тебя провожу тогда.

– Пойдем… – пожала плечами.

А еще через неделю, когда Тимур снова ждал меня на крыльце и снова провожал до спортзала, он вдруг зашел за мной следом, подошел к администратору и, пока я доставала свой абонемент в обмен на ключи от шкафчика в раздевалке, спросил:

– Здравствуйте, хочу купить у вас абонемент.

– Да, конечно, на какой срок? В какое время желаете посещать занятия?

Тим обернулся ко мне:

– Юлиана, у тебя что за абонемент?

– Годовой, – заторможенно ответила я, не понимая, зачем ему это. – Я по акции брала, полгода оплачиваешь, полгода в подарок. Новогодняя акция все еще действует.

– Угу, – Тимур кивнул и снова заговорил с администратором: – Мне абонемент на год, такой же.

Удивил так удивил…

Но ему удалось выбить меня из колеи еще раз, когда спустя несколько минут сказал:

– Иди переодевайся, встретимся в зале.

Он еще и форму с собой сразу взял?..

Мы занимались вместе, как это было там. Тимур помогал, подсказывал, как правильно делать упражнения. Когда после тренировки мы ехали в автобусе, я все же решила утолить свое любопытство:

– Ты разве уже не ходишь куда-то заниматься?

– Хожу.

– А сюда зачем тогда записался?

– Почему бы и нет? Вместе веселее, – просто ответил он, внимательно изучая мое лицо.

– И когда ты только все успеваешь: и в спортзал ходить, и программировать, и со Светой встречаться… Мне кажется, что я тебя вижу чаще, чем она, – у меня вылетела смешинка от моего несерьезного предположения.

– Мы с ней уже давно не встречаемся. – Зато Тимур был вполне серьезен, и моя улыбка тоже исчезла.

Но это их дело, не мое. Я сменила тему:

– Какие у тебя планы на Новый год?

Я вспомнила, что как раз после его новогодней поездки он снова начал встречаться со Светой. Она тогда ездила вместе с ними.

– О, мне улыбнулась удача. Два года никак не получалось поехать с группой на зимний Казбек. А тут вдруг один товарищ отказался и предложил свое место мне. Так что двадцать второго уже вылетаю.

– Но там ведь сложно зимой! – Я переживала за друга, и мой голос звучал очень эмоционально. Не задумываясь, я сказала: – Там ведь очень многое от погоды зависит, может так замести, что вы не пройдете. Или совсем не получится выйти.

Тимур молчал и почему-то снова долго на меня смотрел, бегая взглядом по моему лицу. Лишь спустя минуту ответил:

– Да, в прошлом году так и было. Группа небольшой участок преодолевала несколько дней.

– Что еще там будете делать?

– Тебе действительно интересно?

Я кивнула, и Тим принялся рассказывать.

Конечно, я помнила тот декабрь и те его рассказы. Но не могла отказать себе в желании послушать его еще раз.

* * *

Тимур уехал через несколько дней. А еще через неделю мы поехали встречать Новый год к дяде. Как обычно.

После продолжительных разговоров с родителями дядя обратился ко мне:

– Юлиана, рассказывай, как конференция? Взяли в «Синтекс Групп»?

– Я не ездила на конференцию и на стажировку не еду.

– Как это?.. – удивился он. – Надо было мне позвонить, я бы договорился, пропихнули бы тебя.

– Я сама отказалась.

Кожей чувствовала прикованные ко мне взгляды нескольких пар глаз. Я смогла удивить родственников.

– Не взяли, так и скажи, – вмешалась двоюродная сестра.

– Не переживай, Евгений тебя пристроит. Хоть и в Новосибирск…

– Не нужно. Я уже работаю, – перебила я.

У меня получилось поразить дядю. Он не сразу нашелся что сказать.

– Зачем ты страдаешь этой фигней? Я возьму тебя под свое крыло, – начал он.

– Если нужна будет помощь, я к тебе обязательно обращусь, – достаточно холодно произнесла я.

Дядя поджал губы и замолчал.

Я прекрасно осознавала, что грубить не стоит. Он много мне помогал, и я благодарна ему за это. Но теперь знала, зачем он это делал. С такими акулами и пираньями мне больше не по пути. Позволять манипулировать собой я не позволю.

Долю эгоизма и рассудительности я все же сохранила. Не начала слепо всем доверять и пускать к себе в душу. Но я старалась и была уверена, что на правильном пути.

Дядя продолжал продавливать взглядом. Я не была настолько наивна, чтобы верить, что он спустит на тормозах мой отказ от «Синтекс Групп». Обязательно проедется по мне катком, напомнит, как он ради меня старался, а я не оправдала его надежд. Но это будет позже.

Праздничный ужин закончился, и мне удалось уговорить родителей заплатить за такси, ссылаясь на то, что я теперь работаю. Выходя из дома, я оглянулась и бросила взгляд в гостиную. Новогодний подарок я оставила на диване. Не стала его забирать, поскольку не хотела быть обязанной. Мне еще предстояло придумать, как рассчитаться с прошлыми «долгами».

А пока у меня в планах защитить диплом, накопить на аренду хотя бы комнаты и уехать от родителей. Дома мне душно. У меня так и не получилось наладить с ними контакт. Когда я стремилась к карьерным высотам, они меня не понимали. Папа всегда говорил, что я должна радоваться тому, что у нас есть крыша над головой, регулярно читал нотации, что я должна забыть все свои «хочу», жить как могу и радоваться этому.

Сейчас, когда я менялась и искала свое призвание, они опять меня не понимали. Рады, конечно, что я осталась в городе и работаю. Но я опять, по их мнению, делала что-то не так и не то. Мне не под силу изменить их мировоззрение. Пока родители сами не захотят что-то изменить в себе, они это не сделают. И не моя забота убеждать их в чем-то. Бессмысленно биться головой о стену я не хотела. Родители приняли свою новую жизнь и барахтались в ней смирившись. Я не смирилась.

А еще я до сих пор не могла найти ответ на вопрос: спасение мне даровано игрой, чтобы решить все свои проблемы, или это проклятье? Но точно знала, что все затеял какой-то безумец, решивший поиграть с людскими судьбами.

Эпилог

Тимур

Моя первая встреча с Юлианой состоялась, когда она была еще девочкой. По прошествии шести лет из нескладного худого подростка она превратилась в молодую девушку с аппетитными формами. Еще два года назад на дне рождения ее брата я посмотрел на Юлиану иначе, обратил внимание, как красиво она танцевала и плавно двигалась. Многие парни на нее поглядывали, но не рисковали подходить – не хотели иметь потом дело с Артемом.

Поскольку Юлиана младше меня, я относился к ней снисходительно. Но я не стеснялся с ней общаться.

Мы с Артемом несколько раз заезжали за ней в университет, и я видел, как ей вслед оборачивались парни, а Юлиана плыла, как крейсер, гордо выпрямив спину. Да, на такую не грех посмотреть. Я и сам засматривался.

Мы виделись нечасто, но я с интересом наблюдал за ее взрослением, узнавал о ее новых идеях, которые она придумала, и не отказалась ли от прежних своих слов. Еще в пятнадцать лет она заявила, что поступит на факультет «Управление бизнесом» – самый престижный в университете – и сделает карьеру. Мне нравилось, что она человек слова и дела.

Но ее методы, безразличие и потребительское отношение к окружающим, даже то, как часто Юлиана спрашивала меня, не передумал ли я насчет альпинизма и не решил ли устроиться на нормальную работу, меня раздражали и отталкивали. Я предпочитал сразу свернуть разговор и уйти от темы.

Со временем она зациклилась на деньгах и карьере. На тусовке искала, с кем можно наладить полезные связи. А если таковых не находилось, в ее взгляде читалась скука. Я знал от Артема, что их отец потерял бизнес и все деньги и они скатились по социальной лестнице, и предполагал, что девушка хочет обратно – в прежнюю сытую жизнь.

На следующем дне рождения друга я убедился, что Юлиана не изменилась, а стала еще более самоуверенной, высокомерной и ядовитой. Артем вполне нормальный парень, добрый, имел много увлечений, выучился, работает. Она же всегда была как маленькая язва, которая с возрастом становится только ядовитее.

Несмотря на то что она мне симпатична, я держался от нее подальше. Во-первых, всегда считал ее маленькой, во-вторых, она сестра друга, в-третьих, ее характер меня раздражал. Я далек от ее стремлений, а она от моих, наши взгляды не совпадали.

Но после возвращения из Лондона в Юлиане что-то изменилось. Потом я узнал, что она отказалась от своей мечты и устроилась в нашем городе в центр помощи семьям с детьми. Это было совершенно нетипично для нее. И я стал чаще с ней общаться, чтобы узнать ее новую, понять, что в ней изменилось.

Даже возникла идея, что она начала с кем-то встречаться и под чужим влиянием изменила свои взгляды.

Мысль, что у нее появился парень, в которого девушка влюбилась, меня покоробила. Раньше я не видел, чтобы она с кем-то обнималась или целовалась, ни разу не приводила парней на дни рождения и встречи. Всегда была одна, а Артем никогда не говорил, что у сестры кто-то есть.

После новогодних праздников, вернувшись с Казбека, я позвонил другу и позвал в кафе. Предложил ему захватить и сестру. Но он прислал сообщение, что будет только со своей женой – у Юлианы другие планы, она с кем-то встречается…

Юлиана

Все новогодние праздники я провела с Артемом и Олей. Марина укатила в теплые края, новые друзья тоже разъехались кто куда. Зато после праздников, в первую же пятницу после работы, мы договорились встретиться в кафе большой компанией, позвали общих знакомых.

Мы встретились с Машей еще на улице, когда подходили к кафе, и вместе зашли. Стряхнули с одежды и шапок снег и подошли к столу, где нас уже ждали. Тепло обнялись со всеми и заказали еду.

Нас собралось человек десять. Мы болтали, смеялись, пили коктейли, вспоминали Лондон и хохотали. Инесса рассказывала о новой работе. Никита о том, как ездил к родственникам. Богдан о желании переехать. Мы не замечали ничего и никого вокруг.

В какой-то момент возле стола, за которым мы сидели, кто-то остановился. Я подняла голову и увидела Артема.

– О, привет! – я расплылась в улыбке.

– Ну, ты даешь, сестра, по сторонам вообще не смотришь.

– Не-а, – веселилась я, – ребята, знакомьтесь, это мой брат Артем, а это ребята! – представила всех сразу.

– Лондон вы так же сотрясали? У вас так весело за столом, что тоже смеяться хочется. Самая шумная компания в кафе.

– Да? Я и не заметила, – обвела взглядом помещение.

Большинство столиков были заняты, но мой взгляд остановился на одном – там сидели Тимур и Оля. Я приветливо помахала им рукой, а они мне.

– Ты когда домой соберешься, подходи, отвезу тебя, – предложил брат.

– Окей. Но мы еще не собираемся расходиться. Все праздники не виделись.

– Ладно, отдыхайте, не буду мешать.

Брат вернулся за свой стол. Маша что-то рассказывала, а я на несколько минут погрузилась в воспоминания. Тимур тогда привел на встречу Свету… Постучала пальцами по бокалу, посмотрела еще раз на него. Сейчас он был один. Но еще не вечер, может, она опаздывает или не смогла прийти.

Спустя еще пару часов мы с друзьями стали собираться уходить. Попрощалась с друзьями, обменялась с девчонками дружескими чмоками. Затем подхватила пальто и подошла к брату.

– Мы все. Вы еще долго планируете быть? – спросила я.

– Тоже уже собираемся, – отозвался Тема, заглядывая в бумажник.

Я положила свои вещи на диванчик и вышла в туалет. Когда вернулась, они уже расплатились, и мы вместе вышли на улицу. Нам пришлось немного пройтись по соседним улочкам к месту, где Артем оставил машину. Подойдя к автомобилю, брат кивнул мне:

– Садись.

Я остановилась. Не хотела никуда ехать.

– Я хочу прогуляться. Так свежо, хорошо, особенно после кафе.

Артем хотел что-то возразить, но Тимур его опередил:

– Вы езжайте, а мы еще пройдемся. Я потом провожу Юлиану.

– Ну да, – хмыкнул по-доброму брат, – чего еще ожидать от снежного человека, который в отпуск едет не на море, а в холодные горы. Напиши мне потом, – последнее он сказал уже мне.

Мы шли с Тимуром по тротуару, изредка переговариваясь. Наступила ночь, мы устали, и хотелось спокойствия, тишины и умиротворения. Вот бы прикрыть глаза и лететь, как сверкающие снежинки, которые медленно кружили в свете фонарей. Я шла неторопливо и наслаждалась моментом.

– Юлиана…

– Мм?

– Давай завтра куда-нибудь сходим вместе? Приглашаю тебя на свидание, – нарушил тишину между нами Тимур.

Я остановилась как вкопанная и повернулась к нему:

– Что?

Парень тоже встал, и мы замерли напротив друг друга.

– Приглашаю тебя на свидание, – повторил он.

Наверное, на моем лице отразилось что-то такое, потому что Тимур… нахмурился. Безмятежность с меня как рукой сняло.

– Ты… ты же со Светой встречаешься.

Я не спрашивала, я утверждала. Я была в этом уверена.

– Нет, я же тебе говорил, мы давно расстались.

– А она… – я подбирала слова, – она с вами не ездила на Казбек?

– Ездила.

– И вы не встречаетесь?

Тимур покачал головой и ждал от меня ответа. Я раздумывала, мой взгляд уплывал вдаль.

– Так что насчет свидания? – не отступал парень, прерывая мои мысли.

Я посмотрела ему в глаза и увидела в них… растерянность. Перевела взгляд на его губы и наконец спросила:

– Поцелуешь меня?

На губах Тимура появилась мягкая улыбка. Он приблизился ко мне, поправил выбившиеся из-под шапки волосы и склонился ко мне. Я инстинктивно прикрыла глаза и в следующий миг ощутила теплое касание его губ.

Любовь начинается тогда, когда заканчивается манипулирование, когда вы больше думаете о другом человеке, чем о его реакции на ваши действия, когда вы осмеливаетесь дать волю чувствам и становитесь уязвимым.

Доктор Джойс Бразерс

Дейв Лахани «Искусство убеждения, или Как получить то, что хочешь»

Конец

Content

Диана Адамова
Свет укажет

Плейлист к книге «Свет укажет»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог