Эллисон Майклс

Время любви

© Серегова А.М., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Меня всегда удивляло, почему людей так отчаянно тянет к океану? Что такого можно найти на песочном берегу, чего нет здесь, в уснувших долинах Модесто? Мне с детства нравился ленивый пульс этого города. Его захудалые заправки с налетом старины и бензиновым запашком. Приветливость торговцев местных лавчонок, которых знаешь в лицо. Где еще ты сможешь купить фунт апельсинов с пятидесятипроцентной скидкой за красивые глаза?

Я ни разу в жизни не пробовала гамбургер из «Макдоналдса», потому что такие чудеса кулинарии не добрались до нашего скромного уголка. Зато я помню вкус местных бургеров, которые подают в стейк-хаусе на окраине. Ничего вкуснее я в жизни не ела, а все потому, что их готовят с любовью.

Все в Модесто делают с любовью. Вы ни за что не получите холодный кофе в кафешке «У Вэнди», потому что там все подают с пылу с жару. А еще подарят лучезарную улыбку и маленькую шоколадку за счет заведения. Хоть раз вам клали на блюдечко бесплатную шоколадку в вашем хваленом «Старбаксе»? А эти кассирши в «Уолмарте», что прямо в центре! Вы никогда не услышите плохого слова в свой адрес и не сгорите от испепеляющего взгляда просто потому, что они не в духе. Зато услышите рецепт какого-нибудь вкусного блюда, которое можно приготовить из куриного филе, которое положили в корзину.

В Модесто я провела всю свою жизнь. Так бывает, когда обласкан родительской заботой и не строишь иллюзий по поводу своего будущего. Еще в детстве я знала, что за дверями средней школы меня не ждет скамья в каком-нибудь новомодном университете и скучный диплом юриста. На это у нашей семьи просто не было денег, а у меня, признаюсь честно, никакого желания.

Я всегда была похожа на птенца, который не готов расправить крылья, даже если его выбросить из гнезда. Я не собиралась покидать это уютное, пышущее любовью гнездышко, где прошли мое детство и юность. Но жизнь не спрашивает разрешения, когда собирается дать пинка и отправить тебя в свободный полет. Жизнь вообще еще та проходимка!

Я не собиралась уезжать из Модесто до скончания своих дней, но вот я здесь, на том самом берегу океана. Стою с чемоданами вещей, но это не весь мой багаж. Еще я прихватила с собой обиду и разочарование. Сложила между стопками сменного белья и сарафанами, которые мне точно пригодятся в жарких объятьях Сан-Франциско.

Автобус выплюнул меня прямо на бульваре Линкольна, едва мы успели проехать мост Голден Гейт, который я видела лишь на картинках. Мне не дали и минутки полюбоваться на вид из окна – водитель попался бешеный и вдавливал педаль с таким усердием, что я предусмотрительно хваталась за спинку переднего сидения со страхом слететь прямо в синие воды залива.

Пассажиры высыпались на улицу, как арахисовое драже из порванного пакетика. Они знали, куда идти, и тут же помчались каждый по своим делам. Я стояла посреди палящего солнца в своих потертых джинсовых шортах, с тяжеленным чемоданом, оглядываясь по сторонам, как запуганный зверь. Мне было чего бояться. Я одна в незнакомом городе с одной-единственной подсказкой, куда двигаться дальше. Она лежала в моем кармане, сложенная пополам. Адрес квартиры, которую я присмотрела неделю назад. Осталось лишь найти ее в этом лабиринте.

Когда первый шок прошел, я осмотрелась по сторонам и безнадежно влюбилась. Моей любовью оказался город, окруженный водой со всех сторон. Если вы никогда не бывали в Сан-Франциско, вы не поймете, каково это.

Я тут же забыла все свои страхи и вообще, зачем я здесь. Спотыкаясь о собственную челюсть, я пошла куда глаза глядят, а они глядели во все стороны. Не зря Сан-Франциско называют городом холмов – улочки похожи на американские горки. То вверх, то вниз. Прямо, как сама жизнь, не правда ли? Я петляла по закоулкам, пялясь на дома и прохожих, как одержимая туристка, впервые увидевшая мир. По сути, так оно и было, но мне хотелось, чтобы меня считали здесь своей.

Окольными путями я вышла к берегу и сняла босоножки, чтобы впервые ощутить пальцами настоящий пляжный песок. Даже чайки смеялись над моей детской наивностью, с которой я во все глаза таращилась на волны залива Сан-Пабло. Если океан так же прекрасен, то я наконец-то пойму, почему всех так тянет сюда. И только ради этого стоило сюда приехать.

Где-то там, вдали, если присмотреться, можно увидеть Алькатрас, но меня мало интересовали жуткие истории об этом месте. Гораздо приятнее было наблюдать, как пекучее солнце блестит на поверхности, а кучерявые облака отражаются в водной глади, так что кажется, что в этом мире два неба.

Я позволила себе на полчаса задержаться у воды. Примоститься на песке и погрузить ноги в горячий песок. Он так приятно щекотал кожу, что мне хотелось засмеяться. От ощущений, что я наконец-то поняла, что значит быть свободной.

Но меня уже ждала хозяйка квартиры, поэтому пришлось тащиться с чемоданом обратно, в закостенелые преграды из бетона и стекла, за которыми не видно чудесной голубизны залива. Мне еще предстоит запомнить названия всех районов, а их здесь, на минуточку, целых одиннадцать! В Модесто о таком и не слышали. Он всегда был просто Модесто, без всяких там Пасифик-Хайтс, Сансет или Бейвью.

Моя квартирка спряталась в окрестностях Портолы, прямо между кофейней «Фэнси» и чайханой «Ред Панда». Со второй попытки я сумела поймать такси и протянула водителю помятый листок с названием улицы и дома. Я все еще не могла говорить от пережитого потрясения. Если водитель и поглумился надо мной, то вида не подал, а только включил счетчик и покатил по гористым дорогам Сан-Франциско.

Я впервые видела столько красивых домов, словно приклеенных друг к дружке суперклеем. Хотелось попросить, чтобы водитель ехал помедленнее, тогда бы я сумела разглядеть каждый сантиметр этого райского города. С тем же успехом таксист мог везти меня окольными путями, чтобы намотать мили и содрать втридорога, но мама оказалась впервые неправа – не все в больших городах хотят тебя обмануть.

– Первый раз в Сан-Франциско? – улыбнулся мужчина, глянув на меня в зеркало заднего вида.

Во мне проснулся голос, и я, не отрывая носа от стекла, с дрожью произнесла:

– Первый раз вдали от дома.

– Сбежали от родителей?

– Скорее от разбитого сердца.

– Тогда вы точно по адресу, – усмехнулся водитель. – Сан-Франциско прекрасно лечит разбитые сердца.

Очень на это надеюсь, потому что мое разлетелось вдребезги.

Оставив меня на бордюре с все тем же старым добрым чемоданом, таксист пожелал мне удачи и укатил. И даже ничего не взял за проезд.

– Пусть это будет первым подарком от Сан-Франциско, – сказал он.

Если все здесь такие же милые, то я ни за что больше не вернусь в Модесто.

Сан-Бруно-авеню, 125. Это здесь. Я взглянула на двухэтажные домики с давно облупившейся краской и почувствовала тошноту. Не совсем то, что я ожидала увидеть после описания на сайте «современный дом с ремонтом». Автострада Брэйшор проходила прямо напротив, так что я сразу представила, в каком шуме буду просыпаться каждое утро.

Но отступать было некуда. Я уже перевела аванс миссис Саммер, и она ждала моего приезда ровно к двенадцати. Я не любила опаздывать, но еще больше не любила ввязываться в конфликты – бесхребетная привычка обитателей Модесто и семейства Холлбрук.

Квартирка «За» забралась на второй этаж. Пока я тащила чемодан и свой страх наверх по пошарпанной лестнице, я успела рассмотреть каждую трещину на стене. Краска облезла и кое-где повисла жалкими лохмотьями. Что ж, надеюсь, внутри квартира выглядит так, как на фото.

Собравшись с мыслями, я постучала в деревянную дверь с номерком «За». Тут же послышался топот пяток и протяжное «Иду-иду!» по ту сторону.

– Вы, должно быть, Холли? – Широкие губы, утонувшие в блестящей помаде, растянулись в подобие улыбки.

– А вы миссис Саммер?

– Да, деточка, это я.

Голос по телефону был таким мелодичным и казался молодым, так что я представила себе дружелюбную женщину лет на десять старше меня, с которой у меня сложится обоюдная симпатия. Но передо мной предстала полная противоположность. Обладательница приятного голоса и моей будущей квартиры оказалась стареющей дамой, которая отчаянно пыталась скинуть хотя бы несколько лет. В морщинках у глаз застряли комки пудры, а двойной слой туши превратил ее ресницы в острые ветки. Волосы коконом собраны на макушке в стиле Одри Хепберн, но от такого творческого беспорядка несравненная мисс Хепберн пришла бы в неописуемый ужас. В свободном цветастом платье по колено и в жирном макияже, она отступила в сторону, пропуская меня внутрь.

– Проходи, милочка. Я тебя уже заждалась. Вот и твоя квартира.

Я чуть не выронила чемодан из рук. Видно, не такой реакции ожидала хозяйка. Но и я ожидала не такой дыры. Никакого сходства с тем, что мы с мамой разглядывали на сайте.

– Вам нравится? – с преувеличенным воодушевлением спросила миссис Саммер.

Язык не поворачивался, чтобы ответить. Если я открою рот, тут же разревусь, как маленькая девочка. Где бежевые паркетные полы с вкраплениями серых разводов, по которым можно ходить босыми ногами? Где мягкий диван с малиновой обивкой, на котором я планировала читать романы и пить пиво из бутылки? Где струящиеся занавески, которые идеально сочетаются с нежно-розовыми обоями? Под описание миссис Саммер подходило лишь то, что квартирка была маленькой.

– Замечательный выбор для молодой девушки, – приговаривала она по телефону, когда я звонила, чтобы забронировать этот ужас.

– Миссис Саммер, – тихо промямлила я, оглядывая то, где мне предстояло жить следующий месяц. – Квартира выглядит совсем не так, как на фотографиях.

– Ну что ты, милочка, именно так, – сахарным голосом заверила хозяйка. Кого она пыталась обмануть? Солнце Сан-Франциско пока еще не ослепило меня настолько, чтобы я потеряла зрение.

– На фото она была… новой. А тут пожелтевшие обои, выцветшие полы и даже нет телевизора.

– Ну это же Сан-Франциско! – заявила миссис Саммер, будто это все объясняло. – За эти деньги вы не найдете ничего лучше.

– Ну не знаю… Это не совсем то, чего я ожидала.

Но я кривила душой. Это было совсем не то, чего я ожидала! Видя, что я вот-вот сорвусь с крючка, на который она с таким усердием меня насаживала, миссис Саммер тут же буркнула:

– Задаток я не верну.

Будь я более смелой, я бы ушла по-английски и хлопнула дверью. Подыскала что-нибудь другое. Но во мне сработала предательская трусость всех Холл-бруков. Я вздохнула, отсчитала семьсот долларов и с тяжким сердцем вручила их хозяйке. Очевидно, кошельком она не пользовалась, потому что тут же припрятала шелестящие купюры за лямку своего гигантского лифчика.

– Мужиков не водить, домашних животных тоже, – дала последнее напутствие хозяйка. – Знаю я вас, провинциалок.

Мой рот приоткрылся в обиженном изумлении. Это оскорбление? Даже если бы я нашла, что ответить, отвечать уже было некому, так как моя домовладелица с чистой душой скрылась за дверью, оставив меня наедине с этим чудовищем. Надеюсь, с соседями хотя бы повезло и мне не придется бороться за тишину с шумными наркоманами, а за право спать на кровати – с отрядом тараканов.

Я оставила чемодан у двери, а сама прошлась по своему новому дому. Да уж, назвать его домом язык не поворачивался. Гостиная была и холлом, и кухней одновременно. В центре громоздился просиженный диван, и я постаралась не думать, сколько пятых точек протирало его подушки.

На кухоньке было так мало места, что я всерьез засомневалась, сумею ли открыть духовку так, чтобы дверца не протаранила один из шкафчиков. Ну, хоть холодильник работает! Об этом свидетельствовало прерывистое гудение, похожее на бормотание недовольного старика. Первым делом нужно будет купить что-то съедобное. Один за одним я стала распахивать шкафчики, чтобы проверить, оставила ли моя заботливая хозяйка хоть что-то, пригодное для жизни. Как вдруг дверца слетела с петли и больно треснула меня по макушке.

Вот же блин! В последний раз такую шишку мне поставил Харви, а он уже лет десять не бил меня по голове.

Пожалуй, с кухней я познакомлюсь чуть позже. Сразу за холодильником показалась еще одна дверь. Хоть в чем-то миссис Саммер не соврала – в адской квартире была вторая комната. Я скрестила пальцы и со скрипом вошла в нее. Спальня оказалась более или менее достойной своего описания. Помимо двуспальной кровати и шкафа в ней ничего не было, даже занавесок, но зато все выглядело достаточно мило. Даже постельное белье казалось чистым и отглаженным, за что я мысленно поблагодарила миссис Саммер.

Окно выходило прямо на автостраду Брэйшор, и в это время суток по ней проносились полчища машин. Пожалуй, к этому виду и шуму можно привыкнуть, главное, не открывать окно. Но как хотелось бы каждое утро просыпаться под шепот волн, а не под оркестр клаксонов. И чтобы от одного взгляда на прибой хотелось с радостью начать новый день, а не выброситься в это самое окно.

Я вернулась в гостиную и плюхнулась на диван, стараясь не замечать облака пыли, что тут же взметнулось в воздух. Что я здесь делаю? Сбежала из двухэтажного дома с собственной спальней и премиленькими шторами ради этого? Ради квартиры, в которой страшно ночевать в одиночку? Ради города, в котором я никого не знаю?

Как назло, в кармане завибрировал телефон. Не нужно быть ясновидящей, чтобы догадаться, кто окажется на проводе. Мама как чувствовала, что сейчас я больше всего по ней скучаю.

– Привет! – Я попыталась выдавить из себя тот лимит радости, на который была способна в этот момент.

– Дорогая! Как твои дела? Ты уже приехала? Ты в Сан-Франциско?

В этом вся мама. Задаст тысячу вопросов до того, как услышит ответ на первый.

– Да, мам. Я уже здесь.

– Как добралась? Без приключений?

– Все в порядке. – Лучше не вспоминать безумную поездку в трясущемся автобусе, который весь поскрипывал, как старая телега на последнем издыхании.

– И как она? Твоя новая квартира?

Я прикусила губу, осматривая свои новые пенаты. В жизни я не врала маме, но, похоже, придется начинать. Я просто не могу сказать ей правду о том, как меня нагрела хозяйка и что я буду делить спальню с клопами. Она тут же запрыгнет в ближайший автобус из Модесто и примчится с кулаками наготове. Или заберет меня обратно. Я не могу больше быть беззащитной, беспомощной девочкой, какой была двадцать пять лет. Собравшись с духом, я озвучила свою первую ложь:

– Она… потрясающая! Такая, как на фотографиях! Здесь стильный диван. – Я провела рукой по вмятине на подушке. – Просторная кухня. – Бросила взгляд на три несчастных шкафчика и забрызганный жиром чайник. – А еще отдельная спальня с большой кроватью. Представляешь?

– О, дорогая, я очень рада, что ты нашла подходящую квартиру. Знаешь, я очень боялась, что тебя могут обмануть. В этих больших городах столько мошенников.

– Да-да, мам, мне крупно повезло. – Обманщица.

– А как Сан-Франциско? Ты уже видела океан?

– Мам, я только приехала и еще не успела осмотреть город. Но то, что я видела, это… не передать словами! – Хоть в чем-то не соврала, и на душе тут же полегчало. – Здесь так красиво, столько симпатичных улиц и кафешек, что глаза разбегаются!

– Как же я тебе завидую, – протянула мама, и я тут же вспомнила, что она, как и я, ни разу не выезжала за пределы Модесто. Мне тут же стало грустно.

– Ты должна увидеть все собственными глазами. Надеюсь, вы с папой как-нибудь приедете ко мне в гости… – Я снова обвела взглядом свое убогое жилище. – Только немного позже, как только я тут обживусь и встану на ноги. – И найду квартиру получше.

Послышался тяжелый вздох, который означал только одно. Моя заботливая и излишне тревожная мама собиралась затянуть свою заботливую и излишне тревожную песню. Она так не хотела отпускать меня. До последнего пыталась отговорить от сумасбродной идеи в одиночку отправиться за сотню миль, лишь бы скрыться от самой себя и своего прошлого. Для нее было немыслимо выпустить одного из детей из-под крыла, хоть мы давно перестали быть ее маленькими птенцами.

– Как долго ты планируешь пробыть в Сан-Франциско? – печальным голосом спросила мама. Она все еще надеялась, что через три дня я опомнюсь и вернусь в Модесто, где мне было самое место.

Но там ли оно? Может, мое место как раз-таки здесь, среди ободранных обоев и пыльной обивки?

– Не начинай, мам, – взмолилась я. – Я приняла окончательное решение и не собираюсь возвращаться.

– Но что ты там будешь делать одна в незнакомом городе? Я переживаю за тебя.

Вопрос на тысячу очков. Хотелось ответить, что я собираюсь здесь жить, найти друзей и – скрестим пальцы на удачу – любовь всей своей жизни. Но мама бы ни за что меня не поняла. Она искренне верит, что все это можно делать и в Модесто.

– Первым делом найду работу. А там видно будет.

– Ох, Холли, даже не знаю. Все это мне не нравится.

– Я справлюсь, – пообещала я, больше себе, чем ей. Чтобы больше не чувствовать свою убогую несамостоятельность, я сменила тему: – А вы там как? – Будто я уехала из родного города не час, а месяц назад. – Как дела в магазине?

– Сегодня полный завал, – вздохнула мама, шелестя чем-то на фоне. Наверняка упаковочной бумагой. – К выходным все вдруг решили, что им нужны цветы. Вот, выкроила минутку позвонить тебе и тут же побегу обратно.

– А как же Харви и Хлоя?

– Ну, это ведь Харви и Хлоя, – с покорной улыбкой подметила мама, что означало лишь одно. Хлоя, как обычно, убежала на свидание с очередным кавалером, а Харви протирает штаны в подсобке, даже не подумав палец о палец ударить, чтобы помочь родителям. – Тебя здесь очень не хватает.

– Я тоже скучаю. Но это должно было произойти. Я должна повзрослеть.

Даже сквозь бездушный корпус мобильника я ощутила полное несогласие мамы. По ее мнению, взрослеть можно и в Модесто, рядом с семьей, работая все в том же семейном цветочном магазинчике, где каждый день похож на предыдущий. Но мама слишком сильно нас любила, чтобы перечить нашим желаниям. Именно поэтому она гнула спину за прилавком, пока Хлоя хлопала ресницами перед каким-нибудь парнем, а Харви плевал в потолок.

– Береги себя, – попросила мама. – Папа передает тебе привет. Мы тебя очень любим.

– И я вас.

Внезапно в квартире стало жутко тихо. Разговор оборвался, и я почувствовала себя такой одинокой, какой никогда не чувствовала. Наверное, то же самое ощущает смотритель маяка на каком-нибудь отдаленном клочке земли, откуда не видно ни одной живой души.

Я сидела на диване в городе, где обитало восемьсот тысяч живых душ, но я не была знакома ни с одной. Миссис Саммер не в счет, так как что-то подсказывало мне, что у этой женщины нет души и мы вряд ли подружимся.

Интересно, Нил в Сиэтле чувствует себя таким же потерянным в окружении незнакомцев северной закалки? Сразу влился в новую компанию, пустив в ход все свое прославленное обаяние, или скучает по дому так же, как я?

Даже забавно, что из окон мы можем увидеть один и тот же океан, вот только с его берега дует холодный ветер, а я изнываю от южного пекла. Нас разделяют восемьсот восемь миль – я проверяла по Google Maps, – а я по-прежнему думаю о нем, как будто он рядом. Люди придумали тысячи лекарств от болезней, но никто пока еще не изобрел таблетки от разбитого сердца. Говорят, что раны затягиваются и для этого есть много средств. За этим я и приехала в Сан-Франциско – найти то, что поможет мне выздороветь.

Очевидно, что расстояние можно вычеркнуть из списка. Пока что оно не помогает. Оно не лечит. Остается уповать на время и что-то еще.

Глава 2

– Извините, но вы нам не подходите.

Две недели и шесть собеседований спустя я слышу все тот же заезженный ответ. И у предыдущих менеджеров по найму хотя бы хватало вежливости сообщить эту новость печальным тоном и с сожалением добавить «мы будем иметь вас в виду». Этот же со снисхождением уставился на меня из-за своего огромного монитора, будто мне несказанно повезло, что он вообще подарил мне пятнадцать минут своего бесценного времени.

– У вас нет опыта, вы не владеете испанским, да и никогда не работали в схожей сфере, – поясняет он, чтобы добить меня окончательно.

В его мясистой руке листок с моим резюме, достаточно скудным, если честно. Там всего-то одна запись, причем о работе продавцом в цветочном магазине «Холлбрук Фэмили», который уже тридцать четыре года принадлежит нашей семье. Я работала там, сколько себя помню. Он стал моим вторым домом еще со времен, когда я разъезжала по городу в коляске, которая досталась мне «в наследство» от Харви, а с двенадцати я уже стала полноправным сотрудником. Подрезала стебли, упаковывала легкие заказы, даже позволяла эксплуатировать себя в качестве курьера.

Мой стаж и навыки общения со, скажем так, не самыми легкими клиентами переплюнет опыт этого заносчивого зазнайки. Но он видит перед собой лишь молоденькую дурочку, что метит выше, чем может прыгнуть. И хвалебная рекомендация в резюме не производит на него никакого впечатления, потому что написана от лица моей матери. И никого не волнует, что она очень даже заслужена, а мои родители – самые жесткие начальники.

Я благодарю мистера Как-Его-Там за то, что потратил на меня время, и выхожу под палящее солнце Сан-Франциско, которое испепеляет не так сильно, как разочарование. Не думала, что поиск работы отнимает так много времени и сил. Я выжата, как половая тряпка, но не получила даже намека на то, что мной заинтересовались. Все, что я слышала за эти четырнадцать дней, это:

– Почему вы хотите работать у нас?

– Вы раньше работали секретарем?

– Назовите свои сильные стороны.

– Почему мы должны взять именно вас?

И мое любимое:

– Кем вы видите себя через пять лет?

Идиотский вопрос, потому что на него нельзя ответить честно. «Не знаю», «Полагаю, я буду самой собой», «А кем вы видите себя через пять лет?». Меня спрашивали об этом на каждом чертовом собеседовании, и мне приходилось лишь скромно улыбаться и выдавать отрепетированную ложь:

– Я буду жить в чудесной квартире и работать на самой прекрасной работе.

Не знаю, кого я хотела в этом убедить. Их или себя.

Я вздохнула и поплелась по уже проторенной тропе к своей потрепанной квартирке, впервые осознав, что в этом мы с ней похожи. Остаток солнечного дня я планировала провести с ноутбуком на коленях, добавляя в закладки очередную порцию вакансий, для которых не подхожу. Безрадостная перспективна, но за время своего пребывания в городе я так ни с кем не познакомилась. У меня напрочь отсутствует ген очарования. За новые знакомства всегда отвечал Нил с его умением сходиться с первым встречным. Достаточно одного слова или улыбки – и новый друг у него в кармане. Мне же приходилось с холодной завистью наблюдать, как он удачно вписывается в незнакомую компанию, и мириться с тем, что сама никогда не стану такой.

Сбережений хватит еще на месяц-полтора безработной жизни. Работа в семейном бизнесе научила меня продумывать риски и просчитывать возможности. И сейчас мне больше грозило первое, чем второе.

На Сан-Бруно-авеню я почувствовала, что ноги не хотят идти дальше. До дома оставалось всего ничего, но желание торчать в четырех стенах испарилось. Я старалась сберечь каждый цент, покупала лишь самое необходимое, поэтому сама не поняла как, но свернула в сторону кафе «Фэнси» и толкнула дверь.

А здесь довольно миленько. Даже странно, что я проходила мимо этого места уже десятки раз, но так и не заглянула на чашечку кофе. Пожалуй, после этого ужасного собеседования с мистером Я-Все-Знаю я заслужила чего-то молочного, со вкусной пенкой.

Я выбрала столик у окна, чтобы быть «на связи» с бурлящим городом. В кафе было мало людей, но капучино и несчастный кусочек яблочного пирога «Грэнни Смит» пришлось ждать пятнадцать минут. Если у них такие проблемы с сервисом, то я не завидую хозяину.

Случись такая задержка в одном из уютных кафе Модесто, в качестве извинения мне бы принесли заказ бесплатно, но в «Фэнси» меня удостоили лишь смущенной улыбкой. Официантка Мэнди поставила передо мной чашку, чуть расплескав кофейную жижу по столу, и хлопнула блюдцем с пирогом, будто оно весило десять килограмм и ей пришлось тащить его несколько кварталов.

– Простите, – достаточно искренне проговорила девушка. – У нас ужасная нехватка персонала. Я тут одна, не считая повара, и полностью зашиваюсь.

– Ничего. – Опять эта Холлбрукская вежливость. Если бы девушка заявила, что не желает меня обслуживать и мне самой придется делать себе кофе, я бы с энтузиазмом спросила: «Может, и вам сделать?».

– Ох, я не должна была вываливать все это на вас. Извините. Если что-то понадобится, просто позовите меня.

«И я примчусь через… полчасика», – читалось на ее виноватом лице. Девушка тут же подлетела к другому столику, оставив меня наедине со своим пирогом и мыслями. На вид ей всего лет семнадцать, но, блин, даже у нее есть работа.

«Хватит себя жалеть», – говорил мне внутренний голос тоном матери, и на секунду мне показалось, что она здесь. Сидит напротив и с аппетитом уплетает свою порцию яблочного пирога. Если в этом мире и было что-то, что мама любила больше, чем семью и свой магазин, то это пироги. Она была привередливой в плане выпечки, и если ей не нравился десерт, то заведение тут же попадало в черный список.

Я попробовала кусочек и мысленно отметила, что «Фэнси» эта судьба не светит. Пусть у них проблемка с обслуживанием, но пирог был на высшем уровне. Счет мне пришлось ждать еще пятнадцать минут. И вот, когда я расплачивалась за заказ, мне в голову пришла совершенно безумная мысль.

«Фэнси» нужны работники. А мне нужна работа.

Ну, нет. Я сбежала из Модесто, где торговала цветами, не для того, чтобы торговать кофе. Я ничего не имею против официанток, но никогда не представляла себя в белом переднике, одной из них. Мне еще обязательно что-нибудь подвернется. Нужно лишь возобновить поиски и набраться терпения.

* * *

В пятницу у меня выдался свободный день. Свободный от собеседований, но не от переживаний. Чтобы развеяться там, в Модесто, я звонила своей лучшей подруге Руби, и мы пускались в круиз по местным барам. Да, да, в Модесто тоже есть бары, пусть и не такие помпезные, как здесь. Зато там можно заказать «Мохито» всего за четыре доллара и не переживать, что ночные приключения обдерут тебя до нитки. Не то чтобы мы были заядлыми тусовщицами, в отличие от моей младшей сестры Хлои, но порой хотелось почувствовать себя кем-то другим. Раскрепощенной и независимой от обстоятельств и самой себя.

Вспомнив наши вечерние вылазки с Руби, я вновь затосковала по дому и прошлому. В Сан-Франциско было куда больше крутых заведений, но не было Руби, а представить себя распивающей коктейли в одиночку я не осмеливалась. Без верной напарницы мне бы светил разве что скучный вечер в компании бармена, а такие развлечения не по мне.

Поэтому с утра пораньше, после душа, который с переменным успехом обдавал меня то холодной, то горячей водой, я нарядилась в свободные белые шорты и хлопковый топик, закинула в сумку кошелек и бутылку с водой и вышла из дома в неизвестном направлении. Настало время узнать этот город получше и хоть на шаг приблизиться к тому, чтобы называться местной.

Музеи и исторические здания меня мало интересовали, поэтому первой туристической остановкой я выбрала площадь Юнион-Сквер, рай для любительниц шопинга и красивой жизни. Я такой не была, но мне безумно хотелось поглазеть на бутики и галереи, которых не увидишь в Модесто.

Очутившись посреди стильных высоток и пышных пальм, я зависла на несколько минут, как будто попала в другой мир. Люди обтекали меня, словно вода камень. Кто-то с любопытством посматривал, явно узнав во мне туристку. Провинциалка в большом городе, иначе не назовешь. Местных такой красотой давно не удивишь. Интересно, если бы я прожила в Сан-Франциско год или больше, я бы тоже перестала замечать, как он красив? Как жена, которой приелось лицо любимого мужа, и теперь она не обращает внимания на те черты, что раньше заставляли трепетать ее сердце?

Жаль, Руби сейчас не со мной и не видит цветастых зонтиков на солнечных террасах кафе или кричащих вывесок над магазинами, которые так и манят зайти внутрь и потратить несколько сотен. А то и тысяч. Как бы мне хотелось, чтобы подруга оказалась сейчас рядом. Или Хлоя, хоть мы с ней и не особенно ладили. Сестренка бы тут же потащила меня по лабиринтам «Гуччи», «Фенди» и «Сальваторе Феррагамо». Я видела эти лейблы разве что в магазинах секонд-хенда, так что даже не могла представить, сколько стоит сумочка от Майкла Корса или туфли от Кристиана Лабутена.

Соблазн был велик, в отличие от моих финансовых возможностей, но я решила, что простая экскурсия не навредит моему кошельку. Поднявшись на ступени бутика «Сакс», я почувствовала себя на модном показе, только вместо подиума были мраморные плиты, в которых отражался блеск стеклянных витрин. Навстречу мне вышагивали женщины, навьюченные шелестящими пакетами. И я с восторгом и легкой завистью провожала их взглядами, мечтая о таких же ногах и о таких же пакетах.

Да, такого точно не увидишь в Модесто. Невозможно пройти мимо! Я остановилась у витрины и увидела самое прекрасное платье в своей жизни. Даже на выпускной я не надевала ничего подобного. Алая ткань струилась по пластмассовому силуэту манекена, но готова поспорить, что на реальной фигуре оно смотрится еще лучше. На широких бретельках, приталенное сверху и разлетающееся книзу, оно напоминало платье принцессы. Никаких лишних оборок, рюшечек и стразов, с которыми я не в ладах. Изящное и простое, оно манило меня, как кусочек торта – сладкоежку. Я ведь не собираюсь его покупать, просто зайду взглянуть поближе. И, поддавшись искушению, я свернула в «Боттега Венета».

У входа меня поприветствовали два манекена в роскошных летних нарядах. Бесконечное светлое помещение было уставлено рядами с вешалками и полками со сложенными джинсами. Вдали виднелась армия из кожаных ботинок и лаковых туфель, но все это буйство ткани и замши мало меня интересовало. Как завороженная я приблизилась к тому самому платью. А говорят, что любви с первого взгляда не бывает!

– Хотите примерить? – послышался сзади вежливый голос.

Девушка-консультант появилась словно из ниоткуда, что только усилило мою веру в то, что это место волшебное. Идеальные макияж и укладка, будто она только что встала с кресла в салоне красоты. Рядом с ней я казалась старым матрасом с торчащими нитками – именно так выглядела моя прическа после получасового путешествия по городу. Даже боюсь представить, как лоснилась моя кожа от городской жары.

Я смущенно оглянулась на платье своей мечты. Ценник выкрикнул свой вердикт. 949 долларов! Немыслимо! Не скрывая печали, я произнесла:

– Боюсь, мне не хватит даже на бретельку от этого платья.

– Бросьте, – улыбнулась девушка и повела меня в сторону вешалок. – Никто не говорит о том, чтобы его покупать. Просто примерьте.

Девушка воспользовалась своей суперсилой на глаз определять размер покупательниц и отыскала нужный. Протянула мне и указала куда-то в сторону.

– Примерочные там.

Ради приличия я немного поколебалась. Секунды две, не больше. Как только нежная ткань коснулась моей кожи, здравый смысл тут же покинул меня. Я ведь просто примерю, так? Я не собираюсь покупать платье, которое стоит дороже месячной ренты за квартиру. Хотя это платье выглядит гораздо достойнее моей квартиры.

– Я только примерю, – как будто оправдываясь, сообщила я продавщице и скрылась за шторкой.

Я выскользнула из шорт и топика, как мыло выскальзывает из мокрых рук. В «Боттега Венета» даже примерочные старались угодить своим покупательницам. В зеркале во весь рост и при этом освещении моя фигура, к которой я относилась с глубокой нелюбовью, казалась стройнее. Я сбросила пару килограмм от переживаний, вдали от маминой стряпни. Хоть что-то хорошее случилось со мной за последние две недели.

Ценник снова ошпарил меня своей заоблачной цифрой, но я закрыла на него глаза и влезла в приятную материю. Как только платье обернуло мой силуэт, я застыла перед зеркалом, ослепленная своим отражением. Неужели это правда я? Стильная, с намеком на шик. Никогда бы не подумала, что одежда может сотворить такое. Даже мои растрепанные волосы теперь выглядели так, будто над ними два часа трудился профессиональный стилист.

Экономные гены Холлбруков тут же воспротивились желанию купить алое платье. Я не могла позволить себе такую покупку, ведь я по-прежнему была безработной, бесперспективной и бестолковой.

Но, черт, в нем я смотрелась на миллион. Пока совесть не взъелась на меня, я переоделась в свою одежду и проскользнула к кассе. Меня встретила все та же консультант и заговорщически улыбнулась.

– Все-таки решили его купить?

– Не смогла удержаться. – Я достала кошелек и протянула девушке кредитку. Сердце сжалось от мысли, что на эти деньги я могла бы еще месяц жить в своей убогой квартире, а это платье мне даже некуда надеть.

Продавщица будто заметила мою неуверенность, протянула крафтовый пакет с эмблемой «Боттега Венета» и заверила:

– Вы не пожалеете. Это платье любого мужчину сведет с ума.

Хотелось бы верить. Еще больше хотелось бы, чтобы мужчин сводила с ума именно я, а не какое-то там платье. Но такова реальность. Одежда красит нас, и это платье сотворил великий художник.

Что-то подсказало мне, что это был четко спланированный сценарий и меня облапошили, как глупую девчонку. Конечно, продавщица знала, что я не устою перед платьем, потому и отправила в примерочную. И я повелась. Но сердце бешено колотилось от удовольствия, что я впервые в жизни позволила себе что-то шикарное, так что сожалеть не о чем.

Поблагодарив девушку, я мысленно попрощалась с 949 долларами и поспешила сбежать из «Сакса», чтобы не наделать еще покупок. Со своим единственным пакетиком я смотрелась жалко на фоне расфуфыренных дамочек, которые буквально тащили на себе пять, а то и восемь пакетов из «Гуччи» или «Александра Маккуинна». Но это платье сделало меня хоть немного похожей на них.

Видела бы меня сейчас Руби, она бы выпала в осадок. Мне захотелось рассказать хоть кому-нибудь о своей безрассудной покупке, но мама отпадала. Еще не хватало потратить следующие полчаса на выслушивание упреков о расточительности. Хлоя сразу все расскажет маме – она не умеет держать язык за зубами. Поэтому я набрала Руби по видеосвязи и расплылась в топленой улыбке, когда увидела ее лицо.

– Руби! Ты не поверишь, что только что произошло!

– Холли, у меня сейчас урок. Что-то срочное?

А я и забыла, что с начала лета во всю идет подготовка к учебному году и преданная своему учительскому делу Руби занята с дошкольниками. Но платье от «Боттега Венета» за 949 долларов было делом чрезвычайной важности.

– Так что стряслось? – Видно, Руби вышла в коридор и заговорила шепотом.

Я покрутила фирменным пакетом перед экраном и с наслаждением увидела, как выпучиваются глаза Руби. Прямо как у ящерицы.

– Не может быть! Это то, о чем я думаю?

– Если ты думаешь, что там лежит алое платье от «Боттега Венета» почти за тысячу баксов, то да.

– Господи боже мой! Ты с ума сошла?

Окончательно и бесповоротно.

– Ты ведь даже работу не нашла!

– Я работаю над этим. Ты просто не видела меня в этом платье, ты бы сразу все поняла!

– Блин, я тебе так завидую! – Карие глаза Руби блеснули грустью. – Ты вовсю отдыхаешь в Сан-Франциско, а я ни на секунду не могу оставить этих детей. Ты только посмотри, только вышла из кабинета, они уже на ушах стоят.

Я пропустила мимо ушей заявление о том, что я здесь «вовсю отдыхаю», и сказала:

– Так приезжай ко мне! Будем спать на одной кровати, как в детстве. Я отведу тебя в «Сакс» и ты спустишь там всю свою учительскую зарплату.

– Звучит заманчиво, но в этом месяце я никак не смогу вырваться.

Даже пакет из «Боттега Венета» не смог ее заманить. Я так надеялась, что подруга выберется ко мне хотя бы на выходные, но это был ее второй год на новом поприще, и я просто не могла просить бросить все на произвол судьбы и примчаться ко мне только потому, что я изнываю от одиночества.

– Прости, Холле, но мне нужно бежать. Уверена, ты скоро найдешь работу. А пока наделай мне там кучу фоток, чтобы я умерла от зависти.

– Идет. Я люблю тебя, Рубе.

Но подруга уже отвлеклась, крича на какого-то ученика, и отключилась. Вокруг кружили группки жителей Сан-Франциско, но я вдруг почувствовала себя оторванной от мира и этой бурлящей жизни.

Остаток дня я потратила на осмотр достопримечательностей и заполонила память телефона красочными фотографиями Ломбард-стрит, парка и моста Голден Гейт, группкой домов викторианской эпохи, которые носили забавное название «Разукрашенные леди». Они походили на домики эльфов из доброй сказки. Сразу же захотелось присесть на одной из веранд и понаблюдать за городом по ту сторону перил.

Но я даром времени не теряла. Архитектурные изыски и природные ландшафты были не единственными, на что я обращала внимание. Если на глаза попадались объявления о том, что требуются сотрудники, я заходила внутрь и предлагала свою ничтожную кандидатуру. Не сосчитать, сколько сомнительных и осторожных взглядов я встретила, но в итоге все мои усилия были тщетны. Никому не нужна продавщица цветов.

Даже в цветочном магазине в Ной Вэлли лишь пожали плечами.

Венцом сегодняшних приключений я хотела сделать Твин Пикс, но на восторг больше не хватало сил. Я кое-как добралась до смотровой площадки, откуда Сан-Франциско был как на ладони. Закатное солнце бросало блики на водную гладь вдали и окрашивало дома в золотистый оттенок. Шедевральное зрелище, но не когда ты разбит и сломлен десятками отказов. Такое ощущение, что город решил прожевать меня и выплюнуть, даже не дав шанса.

Меня хватило лишь на парочку снимков для архива, после чего я окольными путями нашла остановку и поехала в квартиру, которую никогда не смогу назвать своим домом. Мама будет ликовать, когда я прогнусь под жестокую реальность и появлюсь на пороге Модесто все с тем же чемоданом. И единственное, что будет мне напоминать о поездке в Сан-Франциско, это алое платье за 949 долларов.

* * *

– Простите, но вы нам не подходите.

Это дежавю какое-то!

Я снова сижу перед грозным нанимателем и слышу одну и ту же песню. В этот раз он прикопался к моему образованию, которого у меня нет. Я не пошла учиться в колледж, не уехала на другой конец света ради университетского диплома. Я собиралась всю жизнь посвятить семейному делу, и такие мелочи меня не волновали. До сих пор.

Мистер Очередной-Засранец пожал мне руку и проводил до двери, желая поскорее избавиться от никчемного кандидата. Какое унижение. Он словно думал, что раз я закончила только старшую школу, я сама не в состоянии найти выход. В моем мире университетская корочка ничего не значила. В их мире она значила все.

Сан-Франциско в восьмой раз дал мне пинка и отправил заниматься самобичеванием в потоки прохожих. Им было куда спешить, мне – нет. Ни работы, ни друзей, ни понятия, что делать дальше. Возвращаться домой с подбитым крылом равносильно поражению воина, который сбежал с поля боя. Я не была воином по натуре и эту битву безнадежно проигрывала.

Выбравшись из самого сердца района Сансет к одноименному бульвару, я почувствовала свежесть на коже. Будто солнце на минутку отступило и позволило ветру прикоснуться к лицу. Там океан, осенило меня. Я две недели и четыре дня провела в городе, буквально плавающем в океанских широтах, но увидела лишь парочку достопримечательностей, так и не вдохнула аромат настоящего океана.

Я приободрилась. Ничего не проиграно, если у тебя появляется цель. И моей целью – хотя бы на сегодня – стало добраться до берега и своими глазами увидеть то, что приводит всех людей в восторг. Сверившись с Google Maps, я торопливо прошествовала по Сантьяго-стрит мимо пиццерии «Норт Бич» и кафешки «Эндитаун», почувствовав гремучую смесь ароматов свежесваренных зерен и только что испеченного теста. Желудок запротестовал и приказал остановиться, вернуться за кусочком пиццы с поджаристой корочкой и ломтиками бекона, но сердце звало вперед.

Автострада Аппер Грэйт стала моей последней преградой. Выйдя на пляж Оушен Бич, я увидела его. Океан во всей своей красе и величии. Пенящиеся волны врезались в берег, словно в киль корабля, бороздящего бескрайние просторы. Весь мир сузился до одной лишь панорамы, пейзажа, который уже не забыть, не выкинуть из сердца. Я стояла и смотрела на голубую воду как завороженная. Ветер ласкал мои ресницы и будто шептал секреты на ушко. Так вот за что его называют Тихим. Он сливается с твоим молчанием и успокаивает мысли тишиной.

Если бы я знала, что океан станет моим добрым другом, я бы познакомилась с ним раньше. Впервые за все эти дни поражений и разочарований я почувствовала радость от того, что я здесь.

В отличие от других любителей пляжа я не захватила с собой ни полотенце, ни зонтик от солнца. Так и развалилась на горячем песке в голубом сарафане и сандалиях. Незваная гостья на картине пейзажиста. Не знаю, сколько я так пролежала, но плеск волн убаюкал меня, ввел в безмятежный транс, и я забыла обо всех собеседованиях. Может, просто не судьба найти приличную работу? Полчаса назад я даже не подозревала, чем займусь, но теперь сомнений не оставалось. Решение пришло само собой.

Я сделала несколько снимков океана для мамы и Хлои, после чего села на один из этих обворожительных трамвайчиков, идущих через весь город, и добралась до Портолы. Поправила волосы, в которых остались песчинки с пляжа, и вошла в кафе «Фэнси». Возле столиков хлопотала все та же молоденькая официантка, а у стойки с булочками и десертами образовалась длинная очередь. Я заняла свое место в ней и попыталась уговорить сама себя, что я поступаю правильно. Всем нужны были слойки с джемом и шоколадные брауни, но мне – совсем другое.

Подошла моя очередь делать заказ, пересилив волнение, я наклонилась к парню с бейджиком «Майк» на форменной майке и сказала:

– Говорят, что у вас не хватает рук. А мне как раз нужна работа.

* * *

– Не переживай, мам, эта работа не хуже других, – оправдывалась я перед матерью, которая разрывала мой телефон. Я как раз воевала с кофемашиной, которая никак не хотела выплевывать латте, и придерживала трубку плечом. Не самое подходящее время, чтобы воевать еще с кем-то.

– Но официантка, Холли? – в третий раз повторила мама так, будто я выносила помойные ведра. – Я думала, ты найдешь работу… поприличнее. За которую больше платят.

– Здесь никого не интересует мой предыдущий опыт работы с розами и герберами, так что выбирать не приходится. – Я наконец-то сварила что-то наподобие латте, как учила меня Мэнди, та самая девчонка в переднике, что обслуживала меня в первый раз. Передала чашку нетерпеливому покупателю и одарила его самой широкой улыбкой, в которую были способны растянуться мои губы. – Вот, держите ваш латте.

Как только мужчина отошел от стойки, за ним тут же показался следующий клиент.

– И как долго ты собираешься разносить кофе, пока не вернешься домой?

– Два кофе флэт-уайт и чизкейк, пожалуйста, – одновременно с мамой заговорила женщина и протянула мне смятую купюру.

Я всегда считала себя богиней многозадачности, но сейчас едва ли справлялась с покупательницей и нелестной беседой по телефону. Отсчитав сдачу, я снова приготовилась принять бой с кофемашиной. И с мамой.

– Я уже десять раз говорила тебе, что не знаю, мам. Мне нужно проветриться, прочистить голову и отвлечься от Нила.

– И как варка кофе тебе в этом поможет?

Мама придерживалась идеологии, что время лечит. Но что, если кофе окажется лучшим лекарством? Пока я только начала его принимать, но, возможно, он имеет накопительный эффект.

– Мам, прости, но мне нужно работать. Еще не хватало, чтобы меня уволили из-за болтовни по телефону.

– Ладно, милая, но надеюсь, что ты скоро все же одумаешься.

И не мечтай, хотелось возразить мне, но я лишь попрощалась своим фирменным «я тебя люблю» и наконец-то полностью включилась в работу.

Третий день я стояла за стойкой «Фэнси» и варила пусть не самый вкусный в Портоле, но весьма сносный кофе. Я пробовала и знаю, о чем говорю. На полочке рядом с «кофе-монстром» стояла дюжина жестянок с зернами арабики и робусты. Прежде чем мне позволили прикасаться к ним, пришлось пройти мини-экзамен, к которому я готовилась чуть ли ни как к выпускным тестам в Гарварде. Мои познания в кофе не заходили дальше различий капучино и латте, а теперь я могла с легкостью прочитать лекцию о сорте типика или о плодах либерики, которые созревают четырнадцать месяцев!

У нас тут был кофе из Эфиопии, Кении, Бразилии и даже копи-лувак, который предпочитали любители экзотики. Я десять минут пыталась свыкнуться с мыслью, что этот сорт получают из экскрементов маленьких индонезийских зверьков – циветтов. Кому может понравиться кофе, который прошел через всю пищеварительную систему какого-то животного? Но на вкус и цвет, как говорится.

Пришлось выучить назубок меню «Фэнси» и познать все правила общения с клиентами. С этим у меня проблем не было. Меня закалила школа «Холлбрук Фэмили», куда порой забредали не самые вежливые гости.

Когда тест на официантку был пройден, мне выдали бледно-розовую футболку с логотипом и белый передник. Униформа, которая поможет мне оплачивать счета и стать хоть немного самостоятельной.

Три дня я валилась с ног с девяти утра и до девяти вечера, но мне нравилось. Пока мои руки были заняты работой, голова не вспоминала о Ниле, о Модесто и брошенной семье. Было только здесь и сейчас. Шесть столиков на четыре персоны, стеклянная витрина со свежей выпечкой и не выветривающийся аромат кофе.

В «Фэнси» я нашла не только занятие, но и первых знакомых. С Майком, которого я подменяла, не особо разговоришься, а вот Мэнди, наоборот, болтала без умолку, хотя ее могли уже битый час ожидать за столиком. У нас была приличная разница в возрасте, да и во взглядах на жизнь, если уж на то пошло, так что подружками нам явно не стать, но я была рада, что теперь могу рассказать маме хоть о ком-то из Сан-Франциско.

А еще мне нравилось играть в игру, которую мы с Харви и Хлоей придумали, когда вместе работали в родительском магазине после школы. Что-то вроде «Угадайки». Мы спасались от скуки и любили рисовать жизнь нашим клиентам, продумывая все до мелочей: где они работают, чем живут, кому покупают букеты. И если в «Холлбрук Фэмили» зачастую было не разгуляться, потому что половина наших покупателей были завсегдатаями, то в «Фэнси» я могла пофантазировать всласть.

В часы, когда в кафе было пустынно, я присаживалась за стойкой и играла сама с собой. Как сейчас, когда обеденное время закончилось и все разбежались по своим крутым офисам.

Сегодня моими жертвами стала парочка за вторым столиком. Я делала вид, что перебираю салфетки, а сама исподтишка разглядывала этих двоих. Некрасиво, знаю, но я не могла удержаться, ведь они были само совершенство.

Красавец в приталенной рубашке то и дело посылал влюбленные взгляды своей спутнице. У него явно водились деньги, судя по «Ролексу» на запястье и салонной стрижке. Блондинка улыбалась своими идеальными зубами и гладила кавалера по руке. Невозможно красивая, до неприличия стильная в летнем комбинезоне и босоножках на каблуке, она без зазрения совести поедала лимонный пирог, явно не считая калории. Она не была худышкой, но это ей даже шло. Такой красотке пойдет даже мусорный пакет, потому что она будет носить его с непоколебимым достоинством.

И дураку понятно, они влюблены до беспамятства, не то, что мы с Нилом. Когда девушка тянулась за чашкой кофе или поправляла волосы, на ее безымянном пальчике с кричаще красным маникюром поблескивало золотое колечко с громадным камнем. Они еще и помолвлены. Я боролась с приступом зависти, но она стала моим очередным врагом, которого не победить.

Внезапно блондинка поднялась, даже не поправляя комбинезон, ведь он и так сидел на ней идеально, и процокала босоножками в сторону стойки. Вот черт. Наверняка, заметила, что я пялюсь во все глаза, и сейчас пристыдит меня перед всем честным народом. Но как только она оказалась передо мной, ее пухлые губки растянулись в самой прекрасной улыбке и произнесли:

– Не могли бы вы завернуть мне шесть пончиков с собой? Вот тех, что с шоколадной посыпкой.

Блондинка вытянула пальчик в сторону горки пончиков на витрине, и почти ослепила меня своим кольцом.

– Папа обожает пончики, а я как раз с ним сегодня встречаюсь, – посчитала нужным объяснить девушка.

– Они очень вкусные, – согласилась я, пытаясь не смотреть на нее влюбленными глазами. Мне нравилось в ней все. – Но по секрету скажу, что с малиновым джемом еще вкуснее.

– Правда? – просияла блондинка. – Тогда заверните и их тоже.

Я повиновалась. Наверное, если бы она попросила меня почистить ей босоножки, я бы тут же согласилась. Отчего-то мне захотелось познакомиться с покупательницей поближе, поэтому я выпалила:

– Поздравляю вас.

Но девушка уставилась на меня все с той же широкой, хотя уже совсем непонимающей улыбкой.

– Я про кольцо, – пояснила я. – Когда свадьба?

– А, это! – Девушка махнула рукой так, будто бриллиант в три карата, обнимающий ее палец, был сущим пустяком. – Райли сделал мне предложение только вчера, так что мы еще не решили.

Девушка оглянулась на своего ненаглядного и тот кивнул нам, поняв, что мы говорим о нем.

– А вы?

Я не сразу поняла, что блондинка от меня хочет.

– Замужем, встречаетесь с кем-то?

Я положила последний пончик в бумажный пакет и протянула покупательнице. Стоило ожидать, что придется отвечать за свое любопытство встречным любопытством.

– Нет. Встречалась, но мы разбежались.

На хорошеньком личике блондинки отразилась искренняя грусть.

– О, как грустно. Мне очень жаль. – Было приятно получить сочувствие, пусть даже от незнакомки, которая в следующую же минуту забудет о назойливой официантке и вернется к своей лощеной жизни. – Спасибо за пончики.

Чего и следовало ожидать. Блондинка взяла заказ и собиралась исчезнуть из моей жизни. Но внезапно развернулась и с полной уверенностью в своих словах произнесла:

– Не грустите по пустякам. Если вы разошлись, значит, это был не ваш человек. Сан-Франциско еще удивит вас. Где-то, пусть на другом конце города, живет тот, кто создан для вас. Вы еще встретитесь.

И, улыбнувшись напоследок, девушка вернулась к своему столику, за которым, судя по всему, сидел тот, кто создан для нее.

Меня поразило, как легко эта девушка подарила мне добрый совет и свое участие. Еще никто в этом городе не проявил ко мне столько понимания, и мое сердце растаяло, как шарик мороженого в горячей пенке капучино. Теперь я еще охотнее наблюдала за идеальной парочкой, пока они не расплатились по счету и не затерялись среди таких же идеальных жителей Сан-Франциско.

Эта встреча была первым ярким событием за последние дни, и я на мгновение поддалась оптимизму блондинки. Позволила себе думать, что все еще впереди. Пусть в Модесто ничего не получилось, но в Сан-Франциско обязательно получится.

Я вернулась к работе с неведомым до этого энтузиазмом и впервые вернулась в обшарпанную квартиру с мыслью, что она не так уж и плоха. С уверенностью в том, что завтра будет хороший день.

Глава 3

«Хороший день» никак не хотел наступать. Я безвылазно торчала в «Фэнси», работая за троих. Мне не привыкать. В «Холлбрук Фэмили» родители поручали нам не только стоять за кассой и оформлять букеты, но и мыть полы после долгого дня. Вот только орудовать шваброй в семейном магазине было куда приятней.

Постепенно я погружалась в состояние спячки. Самое интересное, что со мной происходило, это истории Мэнди, которая считала нужным рассказывать обо всех своих бойфрендах и клубных похождениях с подругами. Она напоминала мне Хлою и первое время выводила из себя навязчивым желанием втянуть в свои приключения. Но со временем я втянулась и, когда у Мэнди был выходной, скучала по ее болтливой легкости и жизнелюбию.

С мамой и папой мы созванивались каждый день, но легче от этого не становилось. Они то и дело спрашивали, когда я оставлю свою взбалмошную идею и вернусь домой. Но мне так хотелось хоть раз в жизни побыть взбалмошной, что я просто не могла удовлетворить их желание и проиграть Сан-Франциско.

В часы, когда «Фэнси» пустовал, я продолжала просматривать объявления о работе, но однажды случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Более или менее подходящие вакансии закончились, больше некуда было податься, и статус официантки в «Фэнси» превратился из временной работы в мое безрадостное будущее. Нет ничего более постоянного, чем временное, верно?

Когда последние капли оптимизма и надежды иссякли, я примирилась с мыслью, что родители были правы. Моя глупая затея с переездом сюда не увенчалась ничем хорошим. Пора паковать свой старенький чемодан и прощаться с миссис Саммер. Как только я решила, что сейчас же пойду к Фрэнсису, который владел кафе, и сообщу о своем уходе, в «Фэнси» зашел знакомый мужчина.

Полминуты я разглядывала его широкие плечи и серебристый «Ролекс» на руке, пока не вспомнила, что этот парень сидел за вторым столиком вместе с той блондинкой, которая проявила ко мне столько внимания. Я стала заглядывать за его плечо, надеясь увидеть очаровательную улыбку или услышать знакомый стук каблуков. Но вместо моей доброй знакомой возникла другая девушка.

Высокая, худая, как щепка, как высказалась бы моя не всегда тактичная мама, девушка была полной противоположностью улыбающейся невесте гостя. Тонна макияжа и никакого внутреннего сияния. Косая челка и темные волосы, лежащие прямыми полосками на спине. Игривые локоны блондинки мне нравились куда больше. Подойдя к стойке, брюнетка одарила меня скупым взглядом, полным презрения. Она считала меня обслуживающим персоналом, не достойным и волоса на ее голове.

Эти двое явно пришли вместе. Я поняла это еще до того, как мужчина положил ладонь на талию брюнетки и предложил заказывать все, что та пожелает.

– Обезжиренный латте, – деловито выдала девушка. И никаких пончиков с шоколадной посыпкой или кусочка лимонного пирога.

Мужчина заказал себе черный кофе и протянул двадцатку с видом хозяина положения.

– Сдачи не надо, – сказал он, будто бросил мне кость.

Пока готовила напитки, я тайком следила за странной парочкой, которая заняла все тот же второй столик. Ничего не указывало на то, что они встречаются, но сердце подсказывало, что что-то здесь нечисто. Они не выглядели как старые знакомые или как брат и сестра. Слишком близко они склонялись друг к другу, слишком томно смотрели друг другу в глаза. Слишком открыто целовались.

Вот черт. Этот ублюдок помолвлен с другой, но бессовестно запускает язык брюнетке в рот. Моему негодованию не было предела. Я чуть не ошпарилась, пока кофемашина откашливала струйку кофе.

Как же так? Блондинка, с которой я имела удовольствие поговорить, была неземным ангелом. Безупречная и добрая, словно спустилась небес. Я помню, с какой влюбленностью она смотрела на этого мерзавца, с каким восторгом носила помолвочное кольцо. А он имел наглость так жестоко топтать ее чувства с этой. Да она в подметки не годится его невесте! Хмурая, зацикленная на своей худобе. Неужели ему и правда нравится ее костлявые очертания? И я снова вспомнила фигуристую блондинку и то, с каким аппетитом она пробовала десерт.

– Ваш кофе. – Голос прозвучал грубо, когда я приблизилась к их столику, но изменщики даже не обратили на меня внимания. Я была для них пустым местом, но на это мне было плевать. Они не имели права делать пустым местом ту приятную девушку.

Воркование голубков вызвало тошноту и укол где-то под ребром. Сама не знаю, что на меня нашло, но я подняла чашки с кофе и выплеснула еще не остывшую жижу обоим на головы. Парень тут же вскочил на ноги, как будто что-то больно кольнуло его в пятую точку. Его пассия осталась сидеть, но хватала воздух ртом, как карась, выброшенный на берег. Ее губы открывались и закрывались, как у жабы, но оттуда не вырывалось ни кваканья, ни слов.

Осознание того, что я натворила, пришло ко мне только когда кафе разразилось криками.

– Какого черта вы творите?! – орал на меня мужчина, захлебываясь яростью. Он тыкал в меня пальцем с ухоженным маникюром и сыпал самыми отвратительными угрозами. Но мне стало смешно от того, что я только-только научилась заваривать поистине хороший кофе, а ему так и не удалось его попробовать. Коричневые струйки все еще стекали с его мокрых волос на щеки, а затем капали на светлую рубашку, окрашивая ее в непростительный цвет.

– Райли! – лепетала брюнетка, оттирая плечи и руки салфеткой. – Ты только посмотри! Что за…

– Как вы смеете! – на одном дыхании орал парень, и я уже успела разволноваться, как бы он не задохнулся. – Да вы знаете, кто я?! Я вас уничтожу!

Немногочисленные посетители позабыли о своих угощениях и развернулись в нашу сторону. Они не могли пропустить концерт, который не анонсировали в афишах. Всегда забавно понаблюдать за какой-нибудь драмой. Только если участник этой драмы не ты.

Из дверей кухни выглянул Майк, а затем показалась и голова нашего повара Гарри. Все стекались на крики, как будто здесь раздавали что-то бесплатное. Десять секунд назад идея отомстить за ту девушку, имени которой я даже не знала, казалась мне гениальной, но теперь я вся сжалась и поняла, что натворила.

– Позовите сюда владельца! Я немедленно хочу увидеть вашего начальника!

Я затеребила полы передника и оглянулась на Майка и Гарри, которые глядели на меня во все глаза, как бы спрашивая: «Что нам делать?».

– Я схожу за Фрэнсисом, – наконец произнес повар и скрылся в служебных помещениях.

– Извините, – ко мне наконец-то вернулась способность говорить. Теперь я потеряю работу, а срок аренды подходит к концу. Мне нужно во что бы то ни стало оправдать свой поступок. – Не знаю, как так получилось. Я не хотела.

– Только не надо прикидываться! Вы сделали это специально!

– Простите, я…

– Не напрягайтесь. Можете собирать вещи, потому что вы здесь больше не будете работать.

Я попыталась сделать последнюю попытку.

– Я оплачу вам химчистку. На рубашке не останется пятен.

– Да плевать я хотел на рубашку, – взбеленился парень, которого, судя по всему, звали Райли. – Вы унизили нас! Я так просто этого не оставлю.

Он и правда не оставил. Когда между нами возник обеспокоенный Фрэнсис, его седая голова, казалось, поседела еще больше. Его кафе не пользовалось бешеной популярностью, потому что находилось в дебрях Портолы, потому он не мог отпугивать тех немногих клиентов, которые удостаивали его своим посещением.

– Что здесь стряслось? – запинающимся голосом спросил Фрэнсис, обращаясь не ко мне.

– Эта идиотка вылила на меня и мою девушку кофе! Вы полный кретин, раз держите на работе таких криворуких колхозниц!

– Это правда? – Маленькие глазки Фрэнсиса перепрыгнули на меня. Он уловил лишь слова «вылила чашку кофе» и не стал вдаваться в подробности, кого там назвали «кретином».

И тут до меня дошло, что терять мне нечего. После подобной выходки меня уже ничего не спасет, поэтому я приосанилась, послала прочь трусость Холлбруков и заявила:

– Они это заслужили.

– Да как вы смеете? – наконец подала голос брюнетка, кое-как приведя себя в порядок. Ее прямые пряди превратились в еще более бесформенные палки, а тушь размазалась под нижними веками. Теперь она выглядела устрашающе.

– Как это понимать? – воскликнул Райли.

– Что это значит, Холли? – опешил Фрэнсис.

И три пары зловещих глаз уставились на меня. Я только собиралась выдать этому нахалу, что я все знаю. Знаю, что он изменяет своей прекрасной невесте, но он меня перебил. Взмахнул рукой, сообщая о том, что разговор окончен, схватил брюнетку за руку и двинулся к двери.

– Я этого так не оставлю, – злобно повторил он. – Я накатаю на вас жалобу. Подам иск, и будьте уверены, я его выиграю.

Фрэнсис залепетал какие-то извинения, но они потонули в звяканье колокольчика над выходом. Райли с подругой хлопнули дверью и выскочили на улицу. Щеки моего босса затряслись, когда он заговорил со мной:

– Что ты наделала? Иск? Ты сделала меня банкротом!

– Не переживайте, мистер Льюис. – Во мне внезапно проснулась неведомая мне храбрость. – Я все улажу.

И не дожидаясь, пока Фрэнсис начнет меня останавливать, я выбежала следом за «кофейной парочкой». Стала оглядываться, но, видно, кофе и правда бодрит, раз они так быстро перебирали ногами. Они уже успели добраться до угла улицы, но я вспомнила времена, когда еще пыталась бегать по утрам, и нагнала их у самой машины.

Райли как раз усаживал подругу на пассажирское сидение черного «Лексуса». Сама галантность. Я бы, может, и оценила этот жест, если бы он при этом не изменял своей невесте. Закрыв дверь, Райли обошел машину и тут заметил меня.

– Нам не о чем разговаривать, – зыркнул он на меня красивыми, но такими злыми глазами, что по моей вспотевшей спине пронеслись мурашки.

Я собрала всю свою смелость в кучку и выпалила:

– А мне кажется, есть о чем.

– Не понял?

– Вы, конечно, можете черкнуть иск на мистера Льюиса, но я вам не советую.

Райли не стал открывать водительскую дверь и с подозрением посмотрел мне в самую душу. От этого взгляда, полного презрения и гнева, я почти что растерялась и бросила идею высказать все в лицо. Но только почти.

– Вашей невесте вряд ли понравится то, что вы распиваете кофе со своей любовницей.

Мои слова возымели эффект. Шея Райли покрылась красными пятнами. В своей «кофейной» рубашке он стал походить на обычного человека, а не идеальный рисунок с обложки журнала.

Он приблизился ко мне так близко, что в нос тут же ударил запашок арабики вперемешку с дорогим парфюмом. Я не отступила, хотя вид у него был воинственный.

– Вы мне угрожаете? – Яд выплеснулся прямо на меня.

– Не больше, чем вы угрожали мистеру Льюису и мне.

– Вы ничего не знаете.

– Может и так. Но я кое-что видела. Сомневаюсь, что ваша чудесная невеста обрадуется тому факту, что она у вас не единственная.

Угроза попала в самое яблочко. Райли даже не распознал мой блеф – я ведь не знала ни ее имени, ни тем более телефона и адреса, чтобы сообщить об измене жениха. Но он-то не был в курсе. И помимо ярости я увидела в его карих глазах что-то еще. Страх? Это только подстегнуло меня к отчаянному шагу.

– Вы не посмеете ничего рассказать, – предположил Райли, но уже более неуверенным тоном. Вся его спесь схлынула вместе с последними капельками кофе.

– Хотите проверить? Меня, скорее всего, уволят, так что мне нечего терять.

Было видно, как крутятся шестеренки в красивой, но не очень сообразительной черепушке парня. Он всерьез задумался о последствиях того, что я могла натворить с его будущим браком и жизнью. Райли взял меня за локоть и, когда я уже приготовилась к очередной гневной вспышке, тихо проговорил сквозь зубы:

– Чего вы хотите?

– Вы не станете подавать в суд на мистера Льюиса или меня, – бойко произнесла я, вырывая свою руку.

– Это шантаж. Но так и быть. Эта чахлая кафешка все равно долго не продержится.

И он развернулся к машине. Его рука замерла на дверной ручке, когда я заговорила:

– Это еще не все.

– Что еще вам от меня нужно?

– Вы вернетесь в «Фэнси» и принесете свои извинения мистеру Льюису за все то, что там наговорили. Он хороший человек и не достоин выслушивать мерзости в присутствии клиентов.

Райли колебался. Одно дело отозвать иск, но другое выставлять себя идиотом на глазах незнакомцев и рабочего персонала. Он не мог опуститься так низко. Это было ниже его достоинства.

– Это мое последнее условие, или я все расскажу.

Когда я вернулась в кафе, мистер Льюис все еще стоял у входа, будто ожидал, что к нему тотчас же явятся с повесткой. Мне стало жаль этого пожилого человека, который взглянул на меня пустыми глазами, думая, что с его бизнесом покончено.

Мне не довелось близко познакомиться с Фрэнсисом, но он мне нравился. Чем-то напоминал отца, который всю жизнь посвящал себя семье и нашему делу. Мистер Льюис был невысоким, невзрачным человечком, и «Фэнси» было единственным, чего он добился в своей жизни и чем мог гордиться. Если бы ему пришлось спустить все деньги на адвоката по моей вине, я бы корила себя до конца своих дней. Он печально посмотрел на меня, и его голос сломался:

– Ничего не вышло?

Но я не успела ответить. Колокольчик звякнул, за моей спиной появилась фигура Райли. Пятна на его рубашке въелись в ткань под лучами яркого солнца, хоть он и пробыл на улице от силы пять минут. Волосы склеились и уже не выглядели такими ухоженными. Но больше всего меня поразило его лицо. Я видела Райли лишь в двух ипостасях: когда он с нежностью смотрел на свою невесту и когда орал на меня. Но теперь его черты исказило что-то вроде смирения с тем, что он собирался сделать.

– Мистер Льюис, – заговорил он тихо, но все посетители снова приклеили глаза к нам. Быть может, они и не уходили все это время, чтобы увидеть продолжение спектакля. – Я… я хотел бы принести вам свои извинения. Я погорячился, назвав вас кретином. Эта девушка… – Он со злостью взглянул в мою сторону. – Она не виновата. Всякое случается. Можете быть спокойны, я не стану подавать иск.

Райли кивнул, словно поставил точку в своем монологе, и выдавил:

– Еще раз сожалею.

Фрэнсис не мог поверить в свое счастье. Он трижды спрашивал, как я сумела уговорить этого толстосума замять конфликт, но, в конце концов, оставил свое неудовлетворенное любопытство.

– Так я не уволена? – с надеждой спросила я, когда владелец «Фэнси» хохотнул себе под нос и направился обратно в кабинет, затерявшийся где-то среди коридоров служебных помещений.

– Ладно уж, – криво улыбнулся он, растопив лед между нами. – Можешь остаться. Но я делаю тебе предупреждение. Еще одна такая выходка, и мне придется тебя уволить.

– Обещаю, больше такое не повторится.

– Ловлю тебя на слове.

И я его сдержала. Следующие три смены я не скандалила с покупателями и уж тем более не выплескивала им на головы горячий кофе. То и дело я поглядывала за широкие окна, готовясь к встрече с Райли. Я ждала, что рано или поздно он появится под ручку с противной брюнеткой, но он не осмеливался больше показывать нос.

Одни битвы мы проигрываем, но из других выходим победителями. Я никогда еще не чувствовала себя такой смелой, как в ту минуту, когда шантажировала незнакомца. Я приехала в Сан-Франциско, чтобы что-то поменять в своей жизни. И наконец-то намечались первые изменения.

Только менялась я сама.

Глава 4

Отработав шесть смен подряд, я была вымотана. Но это была та приятная усталость, которая приходит, когда ты делаешь что-то полезное. Не уверена, насколько полезным было разносить кофе, но я хотя бы могла наскрести на аренду за следующий месяц. А там гляди, начну расплачиваться по кредитке за свое сногсшибательное платье.

Оно, кстати, так и висело в шкафу на отдельной вешалке. Алый цвет ярким пятном выделялся среди моих повседневных вещей. Каждый раз, как я тянула руку не к нему, а к футболке с логотипом «Фэнси» или простенькому сарафану, оно будто обидчиво шелестело в ответ.

Моя смена перед двумя выходными подходила к концу, и я позволила себе помечтать, куда бы смогла надеть свое новое платье. Я так отчаялась, что придется одной сидеть за стойкой какого-нибудь бара, что даже всерьез задумалась о том, не напроситься ли мне к Мэнди и ее подружкам. Они знали, как веселиться и где в Сан-Франциско лучшие клубы. Я, конечно, предпочла бы тихий вечер с книгой на своем дырявом диване, но я ведь приехала сюда за переменами. А книжный червь Холли Холлбрук была все той же.

Оставалось два часа до конца рабочего дня. Я как раз подкладывала свежеиспеченные крендели на витрину, когда увидела ту самую блондинку, за которую вступилась перед ее женихом.

Неужели она узнала о том, что случилось? Явилась сюда, чтобы поставить меня на место. Очередного скандала моя карьера не переживет. Я уже приготовилась к худшему, но розовые губки девушки растянулись в приветливой улыбке.

– Привет. Вы меня, наверное, не помните. Я как-то покупала у вас дюжину пончиков.

– Для папы, – выдохнула я. Знала бы она, сколько всего случилось здесь из-за нее. – Конечно, я вас помню. И как, папе они понравились?

– О, да он просто в восторге! Съел штук шесть подряд и постоянно повторял, что не ел пончиков вкуснее. Подумать не могла, что самые лучшие пончики пекут в Портоле.

Скажи это кто-то другой, можно было бы и оскорбиться. Но блондинка была такой милой и дружелюбной, что я тут же смекнула, что ничего дурного она не имела в виду.

– В общем-то, как раз из-за пончиков я сюда и пришла. Хочу снова побаловать папочку. Обещала притащить их на семейный ужин. Будут перепелки в винном соусе, фуа-гра и пончики.

Девушка задорно засмеялась, даже не видя той пропасти, что была между нами. Перепелки? Фау-гра? Я в жизни не пробовала ни кусочка из того, что она перечислила. А она выглядела так, будто ела их на завтрак, обед и ужин, и уже устала от приевшегося вкуса изысканных блюд.

– Да, необычное сочетание, – поддакнула я.

– Но я обещала, так что заверните мне двадцать штучек с собой.

Я принялась перекладывать кругляши с кремом и разнообразной посыпкой в бумажный пакет, но в мыслях то и дело всплывали поцелуи Райли с той брюнеткой. Должна ли я рассказать, пусть и обещала ему держать язык за зубами? Мне бы хотелось узнать, что мой жених ходит налево, еще до того, как мы принесем свои брачные клятвы. Но я не имела права вмешиваться в их жизнь, ведь так? Ну, вмешиваться сильнее, чем уже вмешалась.

Все пончики с витрины были проданы. Все порывы выдать правду сжаты в кулак. Пока я отсчитывала сдачу, девушка продолжала тараторить. А она была еще той болтушкой, но мне это очень нравилось. Руби в более изысканном и роскошном варианте.

– Ой, кстати, мы ведь выбрали дату свадьбы! – поспешила оповестить меня девушка. Мое сердце екнуло, и я чуть не выронила горсть монет на пол. – Райли так настаивал на том, чтобы обручиться поскорее, что мне пришлось сдаться.

– И когда торжество? – попыталась я поддержать беседу, но хотела лишь сдать этого гадкого Райли с потрохами.

– Двадцать второго августа. Уже через два месяца, можете себе представить? Еще столько всего нужно сделать. Найти платье, нанять организатора, выбрать торт.

Я была слишком далека от всех этих приготовлений и лишь глупо улыбалась в ответ, пока совесть кричала «Расскажи ей!», «Она не может связать свою судьбу с парнем, который ей изменяет».

– Вы, наверное, не печете свадебные торты? – продолжала говорить девушка, имея в виду конечно же «Фэнси», не мои кулинарные способности. – У вас все такое вкусное, что я бы с радостью вместо какой-нибудь раскрученной кондитерской выбрала ваше кафе.

– К сожалению, свадебными заказами мы не занимаемся. – Я даже позабавилась, представляя удивленное лицо повара Гарри, если бы ему заказали испечь трехъярусный свадебный торт. Он был мастером на все руки, не зря же эта блондинка вернулась за его пончиками, но вряд ли бы обрадовался идее полдня стоять у плиты, печь двадцать коржей свадебного бисквита и взбивать три миски крема.

– Я так и подумала. Меня, кстати, Дейзи зовут.

– А я Холли.

– Наконец-то мы с вами познакомились. Что-то подсказывает мне, что я еще не единожды сюда вернусь за этими пончиками.

Дейзи с улыбкой забрала свой тяжелый пакет и уже прощалась со мной, но я коснулась ее руки.

– Погодите, Дейзи.

– Я что-то неправильно отсчитала?

– Нет. Я просто… – Совесть победила мою трусость. Давай же, Холли, просто скажи ей. Она будет разбита, но хотя бы не станет жить с обманщиком. – Я должна вам кое-что рассказать.

Назад пути нет. Я собиралась снова встрять в чужие отношения, даже не зная, какую реакцию это вызовет. Станет Дейзи рыдать? Взорвется криками, что я лезу не в свое дело? Похоже, посетителям «Фэнси» снова подают к столу не только хлеб, но и зрелища.

– Вы были так добры со мной в тот раз, – зашла я издалека, вспомнив искренние слова Дейзи. – Я просто не могу молчать.

Теперь уже и девушка забеспокоилась. Она нервно поправила пакет с пончиками в руках и перестала так живо улыбаться.

– Вы не можете выйти замуж за этого парня.

– Что? – Дейзи ожидала чего-то нехорошего, но явно не такого. – Что вы такое говорите?

– Он вас обманывает, поверьте мне.

– С чего вы взяли?

– Я видела вашего Райли с другой девушкой, – выдохнула я, отводя глаза. – Они были здесь на днях.

Красиво подведенные глаза Дейзи забегали по витрине, но она выбирала не десерт, а что сказать.

– Это еще ничего не значит. Это могла быть его знакомая или…

– Они целовались, Дейзи, на моих глазах. – Сердце разрывалось от того, какая горечь появилась на лице блондинки. – Извините меня. Мне очень жаль. Это не мое дело. Но я просто не могла смолчать, ведь вы такая чудесная. Вы не заслуживаете такого обращения.

И никто не заслуживает.

Нижняя губа Дейзи затряслась, словно девушку ударили током. Она не знала, куда смотреть, куда деться. Стояла посреди кафе с видом подбитой пташки, и я была той, кто спустил курок.

Пакет с пончиками угрожающе накренился в сторону. Руки Дейзи так тряслись, что я испугалась, как бы пончики горкой не вывалились на пол. Но за ее душевные муки я переживала гораздо сильнее, чем за сохранность выпечки. Оставив свой пост за стойкой баристы, я кинулась к девушке и перехватила ее пакет. Осторожно коснулась плеча. Ее кожа была такой нежной и такой холодной, хотя за окном было градусов тридцать, не меньше.

– Дейзи, – тихо позвала я. – Вы в порядке?

Какой нелепый вопрос. Кто будет в порядке, узнав о том, что мужчина, за которого хотела выскочить замуж, спутался с кем-то еще?

– Простите, мне просто нужно прийти в себя.

– Это вы меня простите. Я не должна была… Я не хотела огорчить вас.

От прежнего ангела почти ничего не осталось. Ее будто общипали, в глазах заиграли чертики. Дейзи напустила на себя решительный вид.

– Нет. Спасибо, что обо всем рассказали. Не стали притворяться.

– Я могу вам как-то помочь?

К стойке подошел очередной любитель кофе и сдобы, но я даже не обернулась в его сторону. Сейчас главной для меня была Дейзи.

– Вы и так уже помогли, – попыталась улыбнуться она, но вышло как-то неестественно. – Вы уберегли меня от неправильного выбора. Спасибо.

Придя в себя, Дейзи поспешила к выходу и даже не оглянулась на мой крик:

– А как же ваши пончики?

* * *

Диван казался как никогда колючим. Пружины впивались в мое тело каждый раз, как я пыталась сесть поудобнее. Планы на вечер с коктейлями и алым платьем так и остались только планами. Я пыталась осилить хотя бы страницу романа, который захватила с собой, но буквы переплетались с мыслями и превращались в непонятную кашу.

С кухонной столешницы на меня поглядывали пончики. Они так и не дождались хозяйку, хотя два часа простояли на стойке в «Фэнси».

– Забери их себе, – махнул рукой Фрэнсис, когда я спросила, что мне с ними делать.

Сегодня была очередь Майка закрывать кафе, так что я выскользнула с пакетом в сторону своей квартирки через дорогу. Но рука не поднималась попробовать хотя бы кусочек, хотя я знала, какие они воздушные и сладкие. Не знаю, зачем я захватила их с собой. Будто еще надеялась, что Дейзи вернется за своим заказом. Но, видно, придется им на званом ужине давиться одним лишь фуа-гра.

Ужин из куриных наггетсов, с которыми я думала разделаться после смены, так и остался в морозилке. После всего, что я натворила, кусок в горло не лез, что было мне абсолютно несвойственно. У семейства Холлбрук была еще одна отличительная черта – мы любили поесть. Сладкий пирог или жирный стейк – вот что помогало нам в моменты грусти и усиливало моменты радости. Но сейчас мое чувство вины было гораздо сильнее чувства голода.

К десяти я устала бороться с романом и усталостью. Переоделась в пижаму, выключила в гостиной – тире – кухне свет и улеглась на уже привычную сторону кровати. Только сон стал подкрадываться ко мне, как послышался глухой стук. Наверное, послышалось. Или соседи через стенку решили закатить перестановку на ночь глядя. Ну здорово!

Я накрыла голову подушкой, но стук проник даже через слой пуха под наволочкой. Стучали во входную дверь! Кого принесло так поздно? Никто во всем городе не знает, где я живу.

Я никогда не была трусихой, но сейчас мне стало страшно. Вдруг грабители решили нагрянуть и вынести последнее, что осталось, из этой дряхлой квартирки. Они совсем с ума сошли, если решили, что здесь есть чем поживиться. Но грабители вряд ли бы стали стучать.

Я опасливо вышла из спальни и зажгла свет. За окном просигналила машина, какого-то Пита окликнули по имени, снова прогремел стук. Под рукой, как назло, не оказалось ничего полезного, что могло бы сойти за оружие. Я метнулась на кухню и достала из ящика сковородку. Всяко лучше, чем встречать незнакомца с пустыми руками.

– Кто там? – как можно более грозно крикнула я через дверь. Надо бы пожаловаться миссис Саммер, что она даже не позаботилась о глазке на двери. Помимо всего прочего.

– Холли, это Дейзи, – глухо послышалось снаружи.

Опустив сковородку, я с облегчением выдохнула – за дверью меня поджидала не смерть с косой. Это всего лишь Дейзи. Но что она тут делает?

Сняв цепочку, я открыла дверь и увидела на пороге все ту же знакомую блондинку. Она выглядела еще более расстроенной, чем в кафе. Но при этом она оставалась такой же идеальной в своих дизайнерских джинсах и белой блузке с короткими рукавами. Пудра безупречно наложена на кожу так, что не видно не единой поры. Тени, розовая помада, все как надо. Единственное, что выдавало ее грусть, это покрасневший носик и бутылка вина в руке. Кричащий контраст моей измятой пижаме и сковородке.

Так мы и стояли, со смущением пялясь друг на друга, по разные стороны дверного косяка.

– Прошу, скажи, что ты собиралась готовить, а не огреть меня этой сковородкой, – то ли в шутку, то ли всерьез произнесла Дейзи.

– Я думала, это какой-нибудь маньяк.

– Я похожа на маньяка?

– Я не знала, что это ты.

– Прости, что заявилась к тебе так поздно, – виновато произнесла Дейзи. Что-то подсказывало мне, что пришла она явно не за своими пончиками. – Я хотела просто поговорить.

Заметив мое недоумение, взбитую копну волос и пижаму, гостья тут же пошла на попятный.

– Но если ты уже ложилась, то ничего. Я не хотела тебе мешать.

Несколько секунд я боролась сама с собой. Пусть ко мне пожаловал не грабитель и не маньяк с твердым намерением надругаться, но я совершенно не знала Дейзи.

Разумно ли было пускать ее к себе? Однако грусть в ее прекрасных голубых глазах подкупила меня.

– Я все равно не могла заснуть. Заходи.

Дейзи поблагодарила и сделала два неуверенных шажка внутрь моей обители. Я заперла дверь и постаралась не думать о том, какое впечатление на мою богатую гостью производит это убогое жилище. Дейзи похлопала длинными ресницами, осматривая тонкие шторы, которые хоть как-то прикрывали треснувшую краску на окне, выцветший диван с пролежнями и кухоньку, на которой не развернуться, не приготовить ее аристократические фуа-гра.

– А у тебя… мило.

– Да брось. – Правда была куда как нагляднее ее вежливости. – Это дыра, а не квартира. Проходи, располагайся… – Я указала на диван, взмолившись, чтобы Дейзи не плюхнулась на торчащие пружины.

Схватившись за бутылку вина, как за последнюю надежду, Дейзи села на краешек. Вроде не вскрикнула от укола пружин, уже хоть что-то, иначе бы я сгорела со стыда еще больше. Если такое вообще возможно.

– Я не знала, что ты пьешь, поэтому… вот. – Дейзи протянула мне бутылку красного вина «Баффо Росс». Я такое в руках-то не держала, не говоря уже о том, чтобы наслаждаться его вкусом. Я тут же почувствовала легкую панику, ведь у меня даже не было бокалов. Вряд ли Дейзи привыкла пить изысканное вино из сколотых кружек.

Но выбора не оставалось. Я пошарила по шкафчикам, отыскала две кружки, откупорила бутылку – ну хоть штопор нашелся! – и налила по половине. Все это время Дейзи продолжала пялиться на стены. В ее квартире наверняка обои из шелка, которые подбирал дизайнер. Давно мне не было так стыдно. Давно я не ощущала себя малолеткой, которая хочет понравиться самой крутой девчонке в школе.

– Держи. – Я протянула гостье кружку, и она с удивлением уставилась на нее. – Прости, у меня нет бокалов. Я недавно переехала и еще не купила самое необходимое. – Хотя бокалы для дорогого вина вряд ли были такой уж необходимостью.

– Ничего, – вежливо улыбнулась она, не кичась, взяла кружку и тут же осушила ее до дна.

Я вытаращила глаза и попыталась пошутить:

– Видно, вино и правда очень вкусное.

– Прости, я вся на нервах.

– Я налью еще.

Я обновила порцию Дейзи и вернулась к ней на диван.

– Как ты узнала мой адрес? – спросила я о том, что волновало меня последние пять минут.

– Я пришла в «Фэнси», чтобы найти тебя, но они уже закрывались. Парень по имени Майк сказал, где тебя найти.

Чертов Майк. Интересно, если бы какой-то странный незнакомец попросил мой адрес, он бы и его отправил ко мне? Надо бы поговорить с ним про личные границы.

– Еще раз прости, что побеспокоила тебя так поздно. Свалилась как снег на голову.

– Так почему ты здесь? – наконец осмелилась я задать главный вопрос вечера.

– Я рассталась с Райли, – выпалила Дейзи и отпила еще половину кружки. – Разорвала помолвку и послала его ко всем чертям.

– Ничего себе. – Я и правда была удивлена так же сильно, как и рада, что этот засранец получил по заслугам. – Ты поступила правильно.

– Я знаю, просто… все это выбило меня из колеи.

А то я не заметила. Дейзи снова залила в себя все вино и протянула мне кружку. С такими темпами одной из нас придется бежать за добавкой. А если Дейзи не будет закусывать, то свалится на этом самом диване. Но единственное, что я могла предложить из своих скудных запасов, это пакет с пончиками. Я даже усмехнулась – все твое к тебе возвращается.

– Это единственная закуска, которая у меня есть, – улыбнулась я, предлагая Дейзи пончик. – Ты забыла их. Надеюсь, это не испортило твой семейный ужин.

Дейзи скривилась, откусила разом половину пончика и с набитым ртом заговорила:

– Поверь, семейный ужин испортило не это. Родители пригласили своих друзей Лансберри, бабулю Ви, накрыли шикарный стол. Но когда явился Райли, я высказала ему все прямо в родительской гостиной. Это было ужасно!

Мне было любопытно понаблюдать за этой сценой. Стыд мне и позор. Интересно, как Райли пытался оправдаться? Они ведь всегда оправдываются, будто у них была веская причина выпрыгивать из штанов при виде другой женщины. Но я не стала прерывать рассказ Дейзи, чтобы не показаться нетактичной.

– Ты бы видела его лицо, когда я сообщила, что обо всем знаю. Притворился, что не понимает, о чем речь. Потом начал оправдываться. – Очко мне за догадливость. – А потом ползал на коленях и умолял простить. Семейный ужин был в самом разгаре, и, как бы мы ни пытались вести себя тихо, они все слышали.

Я так и представила, как ее родители манерно высасывают содержимое устриц, пока их потенциальный зять ползает по шелковым коврам на коленях в соседней комнате. Дважды позор мне.

– Но кульминацией вечера стало то, что на мои крики прибежала бабуля и, поняв, что происходит, назвала Райли тупоголовым ослом и выкинула его из дома.

Я вытаращила глаза.

– А твоя бабуля молодец.

– Да, она у меня классная. Все они классные, поэтому я чувствую себя отвратительно из-за того, что испортила этот вечер, эту помолвку и всю свою жизнь.

– Эй… – Я подумала, что коснуться ее руки не будет чем-то из ряда вон. – Это не ты испортила помолвку, а Райли. Гораздо лучше узнать о том, какой он человек, до того, как вы связали бы себя узами брака. Выходить нужно за того, в ком на сто процентов уверена.

– Я тоже так думаю. – Дейзи с благодарностью сжала мою руку, и я поняла, что все сделала правильно. – Но это еще полбеды. Райли ведь был мне почти как семья. Мы вместе уже три года. Ну… были вместе. Он так понравился моим родителям. Манерный, вежливый, целеустремленный. Когда мы познакомились, у него не было ни гроша за душой. Отец позвал Райли к себе в фирму в качестве заместителя директора по финансам. Теперь он выкинет его на улицу.

– Так ему и надо.

– Знаешь, после всего, что случилось, мне кажется, что Райли стал со мной встречаться из-за моих денег. Вернее, из-за денег родителей. И сделал мне предложение тоже из-за них. Ему польстила должность замдиректора, новый «Лексус», что папа подарил на помолвку.

– Как это ужасно! Мне очень жаль, Дейзи.

– Отец и бабушка всегда были строги с моими ухажерами. Те проходили тщательную проверку перед тем, как я получала разрешение с ними встречаться.

Для меня это было чем-то немыслимым. Родители никогда не говорили, с кем мне ходить на свидания или за кого выходить замуж. Правда, когда мы с Нилом разбежались, от меня не укрылось, с каким облегчением мама и папа переглянулись.

– Но Райли чем-то покорил их с самого начала, – продолжала гостья. – Он был таким отзывчивым и внимательным. Даже бабуля Ви была от него без ума.

Теперь-то я понимаю, что он просто играл с нами, чтобы обогатиться за наш счет.

В рассказе Дейзи проскальзывало столько упоминаний о благосостоянии ее семьи, что стало до одури интересно, откуда у них столько денег. Но я не могла просто выпалить свой вопрос – помимо трусости Холл-брукам свойственна еще и глубокая вежливость, поэтому я осторожно спросила:

– Дейзи, а кто твои родители?

– Ричард и Вирджиния Гамильтон, – сказала Дейзи так, будто эти имена были ответом на все вопросы. – Ох, прости, я и забыла, что ты не из Сан-Франциско. – Видимо, в этом городе чету Гамильтонов знала каждая дворовая собака. – У них своя финансовая империя. Пять филиалов по городу и еще несколько в крупных мегаполисах страны.

Я приложила всевозможные усилия, чтобы моя челюсть оставалась на месте и не отвисла.

– Знаю, что ты сейчас подумала, – огорченно сказала Дейзи. – Дочь богатеньких родителей, пустышка, красивая картинка…

– Я подумала не об этом, – с нежностью сказала я, видя, что деньги родителей стали не только достоянием Дейзи, но и ее клеймом. – Я подумала о том, как, должно быть, тебе тяжело, когда каждый встречный знает твоих родителей и ищет выгоду в ваших отношениях. И как тебе тяжело, что ты рассталась с человеком, которому безоговорочно верила три года.

Дейзи посмотрела на меня с такой благодарностью в глазах. Она даже прослезилась и поджала губы, помада на которых слегка размазалась и теперь выдавала в моей гостье обычного человека, а не модель с серебряной ложкой во рту.

– Спасибо тебе, Холли. Именно поэтому я пришла к тебе, а не к одной из своих подруг. – Дейзи прочертила кавычки в воздухе. – Если так посмотреть, то у меня нет ни одной верной подруги. Они бы стали защищать Райли и говорить, что я дура, если выставила его вон из-за одной интрижки.

– Была ли она одна. Если мужчина способен изменить однажды, он будет изменять постоянно.

– Как бы печально это ни звучало.

Мы на мгновение замолчали, разделяя общую грусть напополам. Я наконец осмелилась глотнуть вина из кружки и обалдела от того, как его вкус отличается от того дешевого пойла, которым я запивала радости и горести последние восемь лет.

– Я знала, что ты меня поймешь, – нарушила тишину Дейзи. – Ты ведь тоже пережила расставание.

Воспоминания о Ниле все еще были свежи в памяти, хотя я начинала исцеляться от них в суете этого жаркого города. После того, как я сбежала из Модесто, я ни с кем и словом не обмолвилась о Ниле и о том, как он вычеркнул меня из своей жизни.

– Как его звали? – участливо спросила Дейзи, запуская зубы в следующий пончик. Сахарная пудра посыпалась на обивку дивана, но никто из нас не придал этому значения. Сахарная пудра – не худшее, что происходило с этой развалиной.

– Нил. – Давно я не произносила это имя вслух. И как только произнесла, слова брызнули из меня фонтаном.

И я все рассказала девушке, которую видела третий раз в жизни.

О Ниле Гарднере, с которым встречалась с выпускного класса. О том, как он был красив, как с ним было спокойно и весело. Мы были так похожи, словно слеплены из одного теста. Моя семья держала цветочный магазинчик в центре, его отец полжизни поднимал на ноги бизнес по ремонту автомобилей. Они выкупили гараж на окраине и превратили его в целую автомастерскую. В Модесто каждый знал: если хочешь починить машину и проездить на ней еще пару лет без проблем, нужно идти к Гарднерам.

Мы с Нилом даже сошлись во мнениях, что не хотим переезжать в большой город, куда стремились все наши одноклассники. У нас не было безграничных амбиций, только желание оставаться поближе к семье и заниматься честным трудом. Я собиралась посвятить свою жизнь цветочному магазину, который рано или поздно достался бы мне, Харви и Хлое. С учетом того, как мои брат и сестра относились к семейному бизнесу, я была уверена, что они с превеликим удовольствием оставят магазинчик мне. Нил же поддерживал мою идею. Он любил возиться с моторами, подвесками, и что там еще есть у автомобилей? Он будто родился сразу с гаечным ключом в руке. Нас не волновали дипломы о высшем образовании, потому что дальнейшая жизнь была продумана до мелочей. Мы собирались однажды пожениться, купить уютный домик где-нибудь недалеко от парка и нарожать детишек. Таким идеальным мы представляли свое будущее, пока Нил все не испортил.

Не знаю, когда он решил спустить наши мечты в унитаз, но однажды заявил, что не собирается всю свою жизнь горбатиться в мастерской отца. Что он намерен «свалить из этой дыры и стать приличным человеком». Его слова, не мои. Помню, как земля ушла у меня из-под ног, когда Нил заявил, что отправляется в Сиэтл, чтобы поступить на юридический. Спустя шесть лет после окончания школы. Но хуже всего было даже не это.

Он не позвал меня с собой. Не сказал что-нибудь, типа: «Эй, я не могу без тебя жить, поехали со мной в Сиэтл. Я стану крупной шишкой, буду работать по девяносто часов в неделю и зашибать огромные деньги, а ты сможешь найти работу по душе и обустраивать наше гнездышко». Он поставил меня перед фактом, что уезжает из Модесто. Уезжает от меня.

– Он так и не объяснил, почему так резко передумал? – поинтересовалась Дейзи.

– Нет. Но я подозреваю, что перемена в нем произошла после встречи со старым приятелем. Тот уже год как работал в какой-то юридической конторе в Сиэтле и бахвалился своей карьерой, деньгами и хорошей жизнью. Нил всегда заботился о том, что о нем подумают другие, вот и не смог устоять перед картинами богатой жизни. Без меня.

– Вот урод.

Я улыбнулась Дейзи. Она, как никто другой, понимала мои чувства. Оба мужчины, которых мы любили, променяли нас на куш покрупнее – состояние и положение в обществе. Что ни говори, а общее горе объединяет.

Мы долго мяли неудобный диван, пока не забыли про приличия и не опустились на голые доски пола. Дорогое вино, что притащила Дейзи, давно закончилось, поэтому я сбегала в круглосуточный магазин через дорогу за добавкой, впервые порадовавшись, что моя квартирка находится в этих дебрях. Надо отдать Дейзи должное, она даже не поморщилась, когда глотнула красной жидкости по десять долларов за бутылку. И это натолкнуло меня на приятную мысль, что, в качестве исключения из бытующего правила, деньги ее не испортили.

Хорошо, что в гостиной не было часов – еще один промах миссис Саммер, но его я готова была с великодушием простить. Если бы Дейзи увидела, сколько сейчас времени, она бы засобиралась домой и не услышала моей истории о семье и жизни в Модесто.

А мне так нужно было поделиться с кем-нибудь, ведь я так скучала по родным, как бы сильно ни отметала идею вернуться обратно. Я поведала Дейзи историю семейства Холлбрук. О родителях, Хэнке и Хэлен, которые были самыми заботливыми и добрыми на всем белом свете. О старшем брате Харви и младшей сестре Хлое, с которыми у нас была разница в два года и которые были не самыми заботливыми и добрыми на всем белом свете. О нашем семейном магазинчике с не самым искусно продуманным названием «Холл-брук Фэмили». О том, как я обожала его запах, который укутывал, как в пуховое одеяло, со всех сторон, едва я переступала порог. О пионах, которые больше всего любила, хоть они и цвели лишь месяц в году, в июне. И сейчас я как раз могла бы нежно обнимать их бутоны и втягивать их еле ощутимый аромат. Я и сама не заметила, с какой любовью говорила о своей прошлой жизни. Верно говорят, начинаешь ценить, лишь когда потеряешь.

– Постой! – воскликнула Дейзи весело. – В вашей семье все имена начинаются с «X»?

Я закатила глаза. Это было еще одной странностью Холлбруков.

– Надеялась, ты не заметишь, – криво улыбнулась я. – Это старая традиция нашей семьи. Все наши имена имеют инициалы X. X.

– Обалдеть! Это так забавно!

– Да уж. Слава богу, у родителей хватило ума назвать нас нормальными именами, а их не так-то много на букву «X». Мои кузины вынуждены жить под клеймами «Хайда» и «Харла».

Дейзи впервые рассмеялась во весь свой голос, и этот смех был самым чудесным, что моя квартирка слышала за последние недели.

– Но ведь и маму твою зовут Хэлен.

– Мы даже иногда шутили, что папа специально выбирал себе жену, чье имя начинается с «X», чтобы не изменять семейным традициям. Но я предпочитаю думать, что они просто полюбили друг друга. А то, что ее зовут Хэлен, стало приятным бонусом, что еще больше подтверждает, что они созданы друг для друга.

– Как это мило. Хотела бы я познакомиться с твоей родней.

– А я с твоей. Судя по рассказам, твоя бабуля – та еще штучка.

– Она бы тебе понравилась.

– Уверена на сто процентов.

– И ты переехала в Сан-Франциско, чтобы забыть его? Нила Гарднера? – спросила Дейзи, допив оставшееся вино и съев еще как минимум три пончика. Я не считала, просто каждый раз, как она брала очередной кругляш в руку, заявляла, что «это последний». Она просто чудо.

– В первую очередь я переехала сюда, чтобы найти себя.

– И ты нашла?

Я икнула, и меня накрыло привкусом вина и реальностью.

– Только эту облезлую квартирку и передник официантки, – жалко улыбнулась я. На фоне Дейзи Гамильтон с ее семейным золотым запасом я выглядела крестьянкой с грязными руками.

Дейзи обвела взглядом мои владения и просияла так, будто на нее снизошло озарение.

– Переезжай ко мне!

– Ты серьезно? К тебе?

Моей реакцией был скепсис, но меня не за что винить. Мы прикончили две бутылки вина – вернее, прикончила Дейзи, а я лишь немного помогла – и умяли полдюжины пончиков. Не знаю, что там ударило в голову Дейзи, но в этом явно были виноваты градусы и сахар.

– Я не шучу! Холли, только представь, как круто было бы жить вместе! У меня никогда не было такой подруги, с кем бы я могла часами просто говорить.

Я вспомнила про Руби, которая уже давно спала за сотню миль отсюда, и почувствовала печаль. У меня была такая подруга, но затерялась где-то в другой жизни.

– У меня вообще нет подруг в Сан-Франциско, – сказала я.

– Вот видишь! То, что мы встретились, это судьба! Тебе не придется жить в этой… маленькой квартирке, – дипломатично выкрутилась Дейзи. – Папа купил мне огромную квартиру с двумя спальнями, в которой слишком одиноко. Тебе не придется ни за что платить, будет собственная спальня со… шторами и всем прочим.

– Я так не могу. Не хочу пользоваться твоей добротой и жить за твой счет.

– Если ты настолько принципиальная… – Дейзи закатила глаза. Ей-то в жизни наверняка не приходилось работать и платить из своего кармана. – Будешь оплачивать половину счета за свет и всякие эти штуки.

Дейзи так разгорячилась, что даже вскочила с дивана и теперь нависала надо мной радужным облаком. Я всерьез задумалась над столь щедрым предложением. Было безумием принимать его, ведь я встретила Дейзи всего три дня и две бутылки назад. Вряд ли она окажется серийным убийцей, и уж точно будет не самой худшей соседкой. Но здравый смысл снова включился в работу и шептал мне, что это не самая хорошая идея.

– Давай же, Холле, решайся.

Холле. Так меня называла только Руби.

Этот маленький знак подсказал мне правильное решение. Я посмотрела на танцующую на месте Дейзи. В ее голубых глазах плескалась неизмеримая надежда. Может, я и пожалею о своем решении, но сейчас казалось, что другого не существует.

– Давай сделаем это.

Глава 5

Протяжный сигнал клаксона вывел меня из спячки. Я подняла голову с подушки и тут же почувствовала боль. Виски резало от вчерашнего вина, а шея изнывала от неудобной постели. Комнату заливал дневной свет. Неужели уже время обеда? Я проспала, должно быть, часов десять, не меньше. Дейзи уехала на такси в половине второго ночи, и я тут же завалилась на кровать, убитая усталостью, алкогольным опьянением и воспоминаниями.

На мгновение почудилось, что вчерашний вечер мне лишь приснился, но когда я добралась до кухни, чтобы смочить высохшее горло, на столешнице стояли две пустые бутылки и валялись недоеденные пончики. Значит, я не придумала. Дейзи и правда оккупировала мой диван вчера, а я и правда напугала ее рассказами о Ниле и всех «X» Холлбруках.

Позавтракав – если двенадцать часов дня еще можно обозвать завтраком – последним пончиком, который завалялся на дне пакета и уже изрядно подсох в жаркой комнате, я обрадовалась тому, что сегодня не нужно бежать в «Фэнси» и препираться с кофемашиной. Хотя от кофе я бы сейчас не отказалась.

И как по велению свыше в дверь постучали. Что-то ко мне зачастили. Я пригладила всколоченную шевелюру.

С помятой пижамой уже ничего не сделаешь, придется встречать гостей в таком виде.

Уверенная в том, что миссис Саммер пожаловала ко мне проверить, исполняю ли я ее указания по поводу «не водить мужиков и собак», я распахнула дверь. И меня накрыл эффект дежавю. На пороге стояла Дейзи, свежая и румяная, как будто вчера упивалась не вином, а эликсиром жизни.

– Уже встала, соня? – радостно воскликнула она и без разрешения завалилась внутрь. – Ну хоть сегодня ты встречаешь меня без сковородки.

На этот раз в ее руках тоже не было бутылки с золотой этикеткой. Только большущий чемодан на колесиках, и на миг я испугалась, что она решила перевести свои пожитки ко мне.

– Ты уже собралась?

– Собралась? – невнятно пробормотала я. – Мы куда-то идем?

Я попыталась выудить из памяти хоть намек на наши сегодняшние планы, но вспомнился лишь пьяный смех.

– Только не говори мне, что ты забыла! – с притворным укором пролепетала Дейзи.

– Я не забыла… просто, я не могу вспомнить.

– Твой переезд! Ты ведь согласилась жить со мной!

Мамочки. Что-то такое я и правда припоминаю. Вот только я думала, что предложение поступило под влиянием алкоголя и моя новая подруга забудет о нем, едва ее голова коснется подушки. Но Дейзи не давала пустых обещаний. Она и правда очень хотела, чтобы я переехала, и судя по тому, с каким энтузиазмом она расстегивала чемодан, – переехала прямо сейчас.

– Я захватила с собой сумку. Ну, знаешь, на всякие мелочи. Такси уже ждет, так что быстрее собирай вещи и поехали!

– Дейзи, погоди. Ты всерьез хочешь, чтобы я переехала к тебе?

– Конечно! Мы ведь обсудили это еще вчера вечером!

– Но я думала, что это… было из вежливости.

– И что, я пойду на попятный? Не дури! Я говорила всерьез. И сейчас я тоже настроена серьезно.

Я вижу. И все еще не могу поверить.

Дейзи Гамильтон стала вихрем свежего воздуха, который влетел в мою жизнь и в мою квартиру и перевернул все с ног на голову.

Но может, это и было мне сейчас нужно? Перевернуться с ног на голову и поддаться безумию?

– Дай мне десять минут.

Через двадцать минут мы сидели на заднем сидении такси. Два чемодана удобно устроились себе в багажнике. Все мои скудные пожитки уместились бы и в один, но благодаря предусмотрительности Дейзи не пришлось пихать сарафаны вперемежку с косметикой. А мое шикарное алое платье от «Боттега Венета» не рисковало измяться и пропитаться запахом дешевых духов, которые я приобрела на распродаже в Модесто еще год назад.

Когда Дейзи увидела это платье, она чуть не заверещала от эстетического удовольствия. Она начала расспрашивать о нем с таким интересом, будто в моем шкафу отыскалось не платье, а принц Испании. Мне даже понравилось, что такая модница, как Дейзи, которая наверняка каждую неделю тратила по несколько тысяч на одежду, пришла в восторг от чего-то, что нашла в моем гардеробе. Если это платье так впечатлило ее, значит, есть все шансы сразить какого-нибудь парня наповал.

Такси мчало нас по улицам Сан-Франциско, которые мне еще не посчастливилось повидать. Узкие путаницы Портолы вывели нас в Бальбоа Парк, затем мы прокатились по красотам Паркемерсайд, которые весьма отличались от привычных видов из моего окна.

Я предполагала, что отец Дейзи подыщет для нее квартирку в каком-нибудь приличном районе, совсем непохожем на Портолу. Но когда мы свернули в Сансет и остановились на 23-авеню, мое сердце оттарабанило чечетку прямо на ребрах.

– Вот мы и на месте, – радостно прощебетала моя попутчица.

Дейзи живет здесь? Пока водитель услужливо вытаскивал огромные чемоданы и в благодарность за ожидание принимал лишние двадцатки из рук моей подруги, я с выпученными глазами осматривала дом, в котором мне предстояло жить.

Трехэтажный, с резными фасадами и колоннами по бокам от подъезда. Раздвижные двери выходили на маленькие балкончики с плетеными креслами. Панорамные окна без намека на отслоившуюся краску или трещины в рамах. Если бы я разбиралась в архитектуре, то сказала бы, что дом из эпохи барокко или какого-нибудь другого помпезного периода. И везде вазоны с яркими цветами, а клумба у входа походит на миниатюрный ботанический сад. Рай для бывшей цветочницы. Даже страшно представить, сколько сил уходит на то, чтобы за этим всем ухаживать. Но Дейзи вряд ли интересовали такие мелочи, какой бы доброй и приятной она не была. Она просто привыкла ко всей этой роскоши еще с ранних лет. Мне же напоминала о той пропасти, что пролегла между нами.

– Тебе нравится? – спросила Дейзи, поравнявшись со мной.

– У меня слов нет!

– А вот и моя квартира. – Изящный пальчик так же изящно указал на окна на третьем этаже с тем очаровательным балкончиком, на который я уже успела положить глаз. – Оттуда открывается шикарный вид.

Не сомневаюсь.

Так мы и стояли минуту на тротуаре. Две незнакомки, которых свело вместе похожее горе. И два чемодана, под стать хозяйкам, разные, как и мы с Дейзи Гамильтон. Потрепанный, с длинной царапиной на левом ребре и заедающим колесиком. Это, конечно, мой. И новенький, блестящий, с эмблемой «Луи Виттон» у миниатюрного замочка. Этот, несомненно, Дейзи.

– Это чудесный район! Здесь на углу самое потрясающее кафе, которое только можно представить. Без обид. – Дейзи указала на заведение с зелеными тканевыми козырьками над входом и стильной вывеской «Марко Поло», и мы тут же вспомнили облезлый фасад «Фэнси». – А там дальше, – мы обернулись в другую сторону, – парк Мак-Коппин. Я иногда гуляю там, если мне нужно прочистить мысли. А еще там премиленькая библиотека, где можно заказать кофе и погулять между стеллажами. Обожаю это место.

Все у Дейзи было премиленьким, как и она сама.

Не знаю, что восхищало меня больше. То, что Дейзи любит читать, или все то, что я сейчас увидела. И я буду здесь жить. Пить кофе по утрам в этом модном кафе. Выходить в парк Мак-Коппин, чтобы прочистить мысли. Заказывать капучино и гулять между стеллажами с горой книг.

Да, благодаря Дейзи Гамильтон моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов. Осталось только придумать, что я скажу миссис Саммер и как стану добираться до своей работы в «Фэнси».

Но Дейзи такие мелочи не волновали. Она схватила чемодан, который в всплеске эйфории показался ей пуховым облачком, и потянула меня внутрь.

Подруга продолжала говорить, пока я пыталась переварить все увиденное. Отделанный мрамором сияющий подъезд. Работающий лифт с огромным зеркалом в пол. И белую дверь, за которой скрывалась белоснежная вселенная.

– Здесь ты теперь будешь жить, – провозгласила Дейзи и почти что с криком «та-дам» развела руками.

Хорошо, что от нервозности я крепко сжимала чемодан, иначе он бы выпал из рук прямо на этот белый паркет. Хотя дизайнеры интерьера наверняка называют его как-нибудь по-особенному, типа «слоновая кость» или «снежный».

Я прошла через портал в другой мир и не могла отвести глаз от безупречности вокруг. В огромной гостиной поместилась бы вся моя квартира целиком. Нежно-розовые обои с цветами, удачно подобранные в тон мебель и текстиль. Белый камень инкрустирован в стену за телевизором и белым комодом, на котором стояло несколько фотографий в таких же белых рамках и ваза с настоящими розами. У нас дома живые цветы появлялись лишь на день рождения мамы. Хоть мы и владели цветочным магазином, свежие букеты по будням были для нас непозволительной роскошью.

По сравнению с этим стильным бледно-розовым диваном мой был тряпкой, которой вытерли испорченное молоко. Такой элегантный и мягкий, как маршмеллоу, пожаренный на костре. Захотелось тут же прыгнуть на него или хотя бы потрогать бархатную обивку, но я удержалась.

Резная арка вела на кухню, за диваном подрагивали на ветру шторки, прикрывающие выход на тот чудесный балкончик, что мы видели снаружи. А еще здесь был камин! Настоящий белый камин, который можно зажечь, если вечером станет зябко или одиноко. И это в Сан-Франциско, где стоит жара и снуют тысячи людей! По обе стороны от камина еще две двери, как я могла догадаться, спальни, о которых талдычила Дейзи.

– Твоя – та, что слева. Я уже все подготовила к твоему приезду.

– Когда ты успела? – опешила я. Вчера мне досталось гораздо меньше вина, но тем не менее я провалялась в кровати до двенадцати и все еще сомневалась, что способна на какие-нибудь подвиги. А Дейзи вскочила ни свет ни заря и занялась приготовлениями спальни к моему переезду.

– Ну, мне помогали.

Конечно. Как я не подумала, ведь наверняка Дейзи не сама содержит эту белоснежную квартиру в такой чистоте. Даже у моей скрупулезной чистюли мамы, которая придиралась к каждой пылинке и все детство заставляла нас «генералить» комнаты раз в неделю, отвисла бы челюсть.

Мне потребовалось два часа, чтобы кое-как разложить свои немногочисленные вещи в белом шкафу и свыкнуться с мыслью, что это моя новая спальня. В два раза больше, чем в квартире в Портоле, светлая и уютная, но в то же время стильная. Никогда не спала на такой широкой кровати с таким мягким постельным бельем. В углу стояло сиреневое кресло – цветастое пятно, которое разбавляло пастельные тона комнаты. И мой первый столик для макияжа с мягким пуфиком. Здесь должна бы жить принцесса, а не Холли Холлбрук, цветочница из Модесто.

Но Дейзи искренне хотела, чтобы я разделила с ней это великолепие. И поборовшись с собой, я решилась. А почему бы нет?

* * *

– Отсюда ходит автобус до Портолы?

Мы обжили мою спальню и выбрались куда-нибудь отметить грандиозный переезд. Не стоило даже сомневаться, что выбор упадет на «Марко Поло», ту кафешку, что так нахваливала Дейзи.

Интерьер разительно отличался от «Фэнси». Еще одно напоминание о том, что мы из разных миров. Изумрудные стены с деревянными панелями цвета благородного темного дуба смотрелись роскошно, но не слишком, чтобы не отпугивать простых людей, заглянувших на чашечку кофе. Квадратные столики тонули в буйной зелени, которая была повсюду, словно мы отправились в джунгли, куда-нибудь в дебри самой Амазонии.

Дейзи здесь знали все. Официанты и молодой парень-бариста, с которым она тут же начала перебрасываться словами. Дейзи умела находить общий язык со всеми, и все ее любили. И эта черта была никак не связана с богатством ее отца. Просто Дейзи была такой. Милой, живой, внимательной. Она разбивала все стереотипы о толстосумах, в которые я привыкла верить.

Когда мы присели за столик у огромного фикуса и выпили по глотку превосходного капучино, Дейзи уставилась на меня с искренним непониманием, когда я задала свой вопрос.

– Зачем тебе ездить в Портолу?

– Если ты не забыла, я все еще работаю официанткой в «Фэнси».

– Тебе нравится там работать? – без упрека или неодобрения спросила Дейзи.

– Не знаю. Я не планировала работать официанткой, когда перееду сюда. Но это единственное, что мне удалось отыскать за три недели. На что-то получше я просто не гожусь.

Вспомнив многочисленные отказы, я поежилась.

– Ты слишком плохого о себе мнения. Я вижу, какая ты умная, трудолюбивая и замечательная. Тебя должны с руками и ногами отрывать всякие там работодатели.

Да уж, всяких там работодателей не особо волновал мой ум или то, какая я замечательная.

– На что-то надо жить, и «Фэнси» – моя единственная возможность оплачивать еду и счета. Не говоря уже о том платье почти за тысячу долларов.

О чем я думала, когда покупала его?

– Может, еще есть шанс вернуть его в магазин?

– Даже не думай! – испугалась Дейзи и чуть не поперхнулась маффином с малиной, который взяла на десерт. – Мы еще найдем ему применение. Как и тебе.

Она так подозрительно улыбнулась, будто знала какой-то секрет.

– К слову, для тебя я уже кое-что подыскала.

– Для меня?

Я попыталась припомнить, работала ли Дейзи где-нибудь, но, похоже, о таких насущных проблемах, как ее заработок, мы не говорили. Может, она собирается предложить мне поработать вместе с ней… над чем бы то ни было. Дейзи мне представлялась какой-нибудь распиаренной блогершей с миллионом подписчиков и постами, рекламирующими последнюю линейку модной коллекции. Я ничего не смыслила в социальных сетях и маркетинге, но если это поможет мне продержаться наплаву в Сан-Франциско еще месяц-другой, то почему нет?

– И что же это?

– Организатор свиданий.

– Организатор… чего?

– Свиданий. Это когда дяденька влюбляется в тетеньку и зовет ее в какое-нибудь красивое место, чтобы провести время вдвоем, – шутливо съязвила Дейзи, за что получила легкий шлепок по руке. – В общем, это классная работа, которая тебе обязательно понравится. Фирма небольшая, но уже пользуется популярностью в Сан-Франциско.

– И как ты о ней узнала?

– Папа вот уже много лет вкладывает деньги в стартапы и помогает начинающим бизнесменам встать на ноги. Он ни за что не выберет бесперспективную компанию без будущего, у него на это глаз наметан, уж поверь мне. Обычно он предпочитает отдавать свои деньги в сферу IT или в финансы, но в этот раз что-то стрельнуло в его голове и он поддержал…

– …компанию по организации свиданий.

– Именно. – Дейзи ткнула в меня маффином и откусила еще кусочек. – Владелица этой компании – старая папина знакомая, которую он знает сотню лет. И угадай что? У них много заказов, с которыми они едва справляются, так что им как раз нужен еще один человек.

Я скептически скривилась и наконец притронулась к своему маффину с шоколадом. Когда нежное воздушное тесто коснулось моего языка, я позабыла обо всем.

– Ммм. Потрясающе.

– Самые вкусные маффины в городе! – подтвердила Дейзи. – Но вот пончики с вашими не сравнятся.

Ну и черт с ними, с этими пончиками. Я готова есть эти маффины на завтрак, обед и ужин.

– Так ты попробуешь?

– Я уже вовсю пробую, – с наслаждением простонала я, ощущая шоколадную феерию во рту.

– Да я не про маффин. Я про работу.

– Я поняла, о чем ты, Дейзи. Но не думаю, что эта работа мне подходит.

– Это еще почему?

– Я ничего не умею, кроме как собирать букеты и варить кофе. Я в жизни ничего не организовывала, семейные праздники даются мне с трудом. Вечно все идет не по плану. А организовывать свидания? Это точно не ко мне. Я на настоящем свидании-то никогда не была.

– Ты шутишь! А как же Нил Гарднер?

– Не думаю, что поход в боулинг-центр и поедание бургеров в забегаловке считается.

– А другие парни? Ты ведь с кем-то встречалась до Нила?

– Почти ни с кем. Я была не особенно популярна в школе.

– Как-то это все… печально. – Дейзи и правда взгрустнула, но тут же снова стала собой. – Ну, ничего. Мы найдем тебе и работу, и парня. И устроим настоящее свидание.

Мне бы хоть частичку уверенности и оптимизма Дейзи. Я бы горы могла свернуть.

– Кстати, о свиданиях, – как бы невзначай заговорила я. – Ты узнала, кем была та девушка с Райли?

Упоминание о бывшем женихе исказило лицо Дейзи до неузнаваемости.

– Он так и не признался, с кем крутил роман за моей спиной. Но я подозреваю, что это Линдси Даймонд, его соседка. Он месяцами уверял меня, что они просто дружат по-соседски, хотя меня раздражали их близкие отношения. Но, видимо, я была очень даже права.

– Мне жаль. Он настоящий идиот, если променял тебя на эту девицу. Но я должна тебе кое в чем признаться.

Дейзи посмотрела на меня так, будто своим признанием я собиралась растоптать ее окончательно.

– Когда я увидела их вместе, я так разозлилась за тебя, что вывернула по чашке кофе им на головы.

По столикам прокатился звонкий смех Дейзи. Несколько постояльцев оглянулись в нашу сторону, чтобы поучаствовать в нашем веселье.

– Холли, ты мой кумир! Теперь я обожаю тебя еще больше! Решено. – Для пущей убедительности подруга хлопнула ладошкой по столу. – Ты сходишь на это собеседование.

– Брось, Дейзи. Ты и насильно не затащишь меня туда.

На следующее утро я стояла перед входом с вывеской «Время любви».

Чертова Дейзи.

Глава 6

В моем мире ничего никогда не доставалось просто так. Еще с пеленок родители учили, что нужно усердно работать, чтобы что-то получить.

Но в Сан-Франциско жили по другим правилам. По крайней мере, теперь для меня действовали правила Дейзи Гамильтон.

Я жила в ее квартире, завтракала за ее счет, а теперь собиралась получить работу, на которой отец Дейзи замолвил за меня словечко. Если бы не Ричард Гамильтон со своим вдохновляющим желанием помогать другим и неизмеримой любовью к дочери, меня бы не пригласили в место, подобное этому. Чувство, что меня устроят по блату, грызло изнутри, как дворовый пес грызет кость.

Бежевая юбка-карандаш и нежно-голубая блузка от «Макс Мара», в которые нарядила меня Дейзи перед встречей, то и дело задирались, а мне приходилось их поправлять. Как будто я влезла в чужую кожу, которая была мне тесной. Но стильный наряд с плеча Дейзи подходил гораздо больше моих видавших виды повседневных тряпок.

Для законченности образа Дейзи вручила мне сумку-почтальонку и втиснула мои пятки в лаковые туфли с открытым носом. Мой педикюр не соответствовал лоску обуви, поэтому весь вчерашний день мы потратили на то, чтобы соскрести остаточную пыль с провинциалки из Модесто и вылепить новую Холли Холлбрук.

Когда Дейзи в последний раз провела кисточкой с румянами по моему лицу – завершающий штрих ее шедевра, – она позволила мне взглянуть на себя в зеркало. Если бы не все те же зеленые глаза Холлбруков, я бы себя не узнала.

В салоне «Марисоль», куда Дейзи ходит раз в две недели, мне сделали новую стрижку. От длинных, вьющихся беспорядком локонов не осталось и следа. Все они дождиком осыпались на пол, а потом метлой были отправлены в совок и в мусорное ведро. Я носила каре лишь однажды, еще в шестом классе, когда мы с Руби решили поэкспериментировать с внешним видом. Не стоит уточнять, что та стрижка не шла ни в какое сравнение с каре-бобом чуть выше плеча, которое красовалось на моей макушке сейчас.

Мне обновили цвет, и теперь мой натуральный русый отливал благородным каштановым блеском, словно на волосы вылили банку кокосового масла. Что я только не делала, чтобы добиться такого сияния, но мастер в салоне красоты управилась всего за несколько часов с тем, к чему я шла годами.

По настоянию Дейзи мне выщипали брови и покрасили их в тон к волосам. Теперь я была счастливой обладательницей изящных, густых дуг, с которыми было не стыдно показаться даже на обложке «Воуг». На очереди были маникюр, педикюр и домашняя примерка всех вещей Дейзи.

После нескольких часов дотошных сборов и обещания Дейзи вытащить меня за покупками появилась новая я. Стильный, гламурный образец того, как должна выглядеть девушка из Сан-Франциско. Признаюсь, я немного скучала по старой Холли с ее простой прической и двухнедельным лаком на ногтях. Но только немного.

Увидев свое отражение в стеклянной двери офиса «Время любви», я попрощалась с той неуверенной простушкой из Модесто и вошла внутрь.

Мои ожидания, что компания по организации свиданий под ванильным названием «Время любви» изнутри будет выглядеть как клубничный торт с заварным кремом, не увенчались успехом. Как и все в мире Дейзи Гамильтон, фойе сияло глянцевыми поверхностями и изящными фактурами. Никаких розовых стен и шариков в форме сердца. Гранитная стойка ресепшен, стеклянные перегородки и кожаные диванчики для посетителей.

Пока я приглядывалась к обстановке и собиралась с духом сделать хотя бы еще два шажка, меня заметила девушка за стойкой и поспешила навстречу.

– Доброе утро! Вы, должно быть, Холли?

Я пожала протянутую руку и кивнула. На большее меня пока не хватило. Глядя на дизайнерское платье девушки и ее укладку, я послала Дейзи благодарность за то, что она заставила меня пережить все эти процедуры красоты. Старая Холли Холлбрук не смогла бы потягаться с «отполированными» сотрудницами «Времени любви».

– Меня зовут Пенни Риверс. Я провожу вас. Лидия уже ждет.

Лидия Вэндалл. Женщина, которая построила на свиданиях целый бизнес.

Одна мысль о встрече с ней нагоняла на меня дикий ужас. Как будто она, словно Медуза Горгона, превратит меня в камень одним своим взглядом.

– О, Лидия классная, – беспечно отмахивалась Дейзи, когда я пыталась выудить хоть какую-то информацию о своей будущей начальнице. – Мы виделись всего дважды, но она мне очень понравилась. Она только кажется холодной и бездушной, это просто маска. Женщинам не так-то легко пробиться в мире мужчин и открыть свое дело. Но внутри она очень мягкая и понимающая.

Меня охватила дрожь еще на ее словах «холодная и бездушная». Именно такой я представляла себе владелицу «Времени любви», пока шла вслед за Пенни Риверс к ее кабинету. По размеру офис был маленький, что не мешало ему развернуть бурную деятельность. Дейзи упоминала, что на Лидию работают всего десять человек. Нескольких из них я успела заметить за компьютерами, пока проходила мимо стеклянных перегородок. Они не отрывались от экранов, не обращая внимания на мир за пределами их собственного. Так даже лучше. Не хотелось бы утратить свою напускную уверенность под их любопытными взглядами.

Пенни постучала в кабинет, который был единственным не напоминающим прозрачный аквариум.

– Лидия, к тебе тут Холли. У вас встреча на десять.

Строгий голос произнес «пусть заходит», и моя душа благополучно ушла в пятки. Пенни пришлось дважды кивнуть на открытую дверь, пока я осмелилась войти в нее.

Дверь закрылась. Меня оставили один на один с Лидией Вэндалл.

– Добро пожаловать во «Время любви».

Из-за изящно выструганного стола мне навстречу поднялась не менее изящно слепленная женщина. Черное облегающее платье-футляр повторяло все изгибы ее тела. Лидия была из той категории женщин, которых можно назвать «с формами», но это было скорее ее преимуществом, а не недостатком. Светлая, гладкая кожа, длинные волосы платинового оттенка и непогрешимо нанесенный макияж в духе «натурал» – все это шло вразрез с моими представлениями.

Лидия Вэндалл так улыбнулась мне и протянула руку для знакомства, что я тут же отбросила определения «холодная и бездушная». Она была теплой и душевной, как беседа за сладким чаем и кусочком домашнего бисквита. Я расслабилась и приняла ее предложение присесть. Сама она не вернулась на свое кресло-трон, а присела на краешек стола с грацией лебедя и устремила свой внимательный взор в мою сторону.

Надеюсь, то, что она увидела перед собой, ее не отпугнуло.

– Итак. Вы Холли. Ричард упоминал, что вы дружите с его дочерью Дейзи.

– Да. Я недавно переехала в Сан-Франциско. С Дейзи мы знакомы совсем недавно, но быстро сдружились и теперь живем вместе.

– Как чудесно. – До искренности Дейзи ей было далеко. – И как вам Сан-Франциско?

– Самый прекрасный город из всех, что мне доводилось видеть. – С учетом того, что я видела лишь улицы Модесто, соседних Ривербанка и Окдейла, но это я предпочла опустить, видя, как Лидии понравился мой ответ.

Очко в мою пользу, а мы обе наверняка подсчитывали мои шансы в уме. Но Лидия тут же запустила в меня вопрос, которого я ждала немного позже:

– И почему вы захотели работать у нас?

– Ну… – протянула я, не зная, чем можно убедить эту женщину в том, что я подхожу. – Я ищу интересную работу, где смогу раскрыть все свои таланты.

Ложь, ложь и еще раз ложь. Я здесь, потому что меня никуда не берут, а Дейзи настояла на том, чтобы я сходила хотя бы на собеседование.

Лидия сложила руки на своей пышной груди.

– И какие же у вас таланты?

Вляпываться в неприятности? Похоже, сегодня мне придется врать напропалую.

– В первую очередь, я умею работать с людьми. С двенадцати лет я помогала родителям продавать цветы в семейном магазине. Понимаю, что это не совсем то, но за эти годы я научилась определять, что нужно покупателям, и даже предугадывать их желания. Ваши клиенты заинтересованы не в цветах, а в удачном свидании, но я сумею подобрать для них то, что нужно.

Дейзи провела для меня краткий экскурс в то, чем вообще занимаются во «Времени любви». Меня мой ответ удовлетворил и, судя по благожелательному выражению лица Лидии Вэндалл, ее тоже.

– Помимо этого, я трудолюбива. Я привыкла много работать и не опускаю руки, пока не доделаю все до конца. Можете быть уверены, пока я не устрою клиенту идеальное свидание, я не отступлю.

– Вы когда-нибудь занимались организацией… чего-либо?

Камень в мой огород. У меня что, написано на лице, что я абсолютный профан в подобных вопросах?

– Ну… в пятнадцать лет я помогала подруге организовать день рождения – девичник.

Лидия улыбнулась одним уголком рта, но в душе наверняка смеялась над моей глупостью. Я и правда как-то помогала Руби собрать всех девчонок из класса у себя. Но упоминать о том, какой это был провал, я не стала. Мы забыли разослать приглашения, которые писали от руки, поэтому пришлось нам вдвоем вылакать весь безалкогольный мохито и съесть тонну шоколадных печенюшек, которые мы пекли три часа. По плану был просмотр романтических комедий, но Руби что-то не так нажала, и телевизор вырубился прямо посередине «Дневника памяти». Нам пришлось объедаться попкорном в тишине, рассказывая друг другу свои самые сокровенные тайны. Хотя… неплохой вечер получился.

– Вы уже узнали город? Знаете рестораны, клубы или места, куда можно отправить двоих людей на их самое запоминающееся свидание?

А Лидия знала, на что давить. Все мои познания Сан-Франциско заканчивались площадью Юнион-Сквер, холмами Твин Пикс и районом Портолы, который я исходила вдоль и поперек.

– Уверена, что смогу подобрать что-то достойное.

На сей раз ответ не убедил Лидию, но она не подала виду, что считает меня недостойной кандидатурой. Она наконец перестала сверлить меня острым взглядом и вернулась за свое рабочее место.

– Я не думаю, что вы нам подходите.

Опять двадцать пять.

– Но…

А вот такого со мной еще не было.

– Ричард просил меня дать вам шанс ради Дейзи. И я дам вам шанс.

Я перестала дышать и лишь сглотнула комок нервов, который драл мое горло. Лидия взяла папку со стола и протянула мне. В ней было десять страниц с подробной инструкцией о том, что мне предстояло делать.

– Это шпаргалка, которую вы можете изучить позже. А пока давайте я расскажу вам, как у нас здесь все работает.

И она рассказала.

* * *

– Представьте, что вы богатый, красивый мужчина, которому понравилась такая же богатая и красивая женщина. – Сложно себе такое представить, ну да ладно. – Вы хотите пригласить ее на свидание, но этого мало, чтобы покорить сердце той, которая может позволить себе все, что пожелает. Кто привык к роскоши и уже побывал на всевозможных оригинальных свиданиях. Вам нужно чем-то зацепить ее, произвести впечатление, и у вас хватает на это денег, но не хватает фантазии.

– Тогда я обращусь во «Время свиданий».

– Именно. К нам приходят клиенты, которые хотят сводить вторую половинку на такое свидание, которое ей и не снилось. И тогда в дело вступаете вы.

Мое сердце забилось, как птичка, пойманная в сети. Я не создана для такого, и уже подумывала над тем, как вежливо соскочить, но ради приличия дала Лидии закончить. Все-таки Дейзи и ее отец многое сделали ради того, чтобы я сидела здесь.

– За вами закрепляется клиент. Как будут развиваться действия дальше, зависит от вас. Вы можете организовать встречу здесь, в офисе, но чаще всего наши сотрудницы приглашают клиентов на нейтральную территорию. В кафе или ресторан. Естественно, счет оплачивает компания, но не разгуливайтесь на широкую ногу.

Я послушно кивнула.

– За первую встречу вы должны расположить к себе клиента, стать для него другом, выведать мелочи, которые покажутся вам важными. Не бойтесь спрашивать о его предпочтениях и о вкусах того, кого он собирается позвать на свидание. Это поможет вам подобрать лучший вариант для них обоих. Вы организовываете свидание. Это уже за счет клиента, поэтому расходы обязательно обсуждаются с ним. Продумывайте свидание до мелочей, чтобы все прошло безупречно. Если у вас все получится и клиент останется доволен проделанной работой, вы получите процент от прибыли. Клиент может обратиться повторно или же за вами закрепят другого. За каждое удачное свидание, которое вы организовали, вы получаете гонорар.

– И сколько он обычно составляет?

– Ваш процент – четыреста долларов.

Бог мой! Сколько же тогда получает Лидия, чтобы поддерживать все это на плаву?

Четыреста долларов за одно организованное свидание! За два раза я смогла бы окупить то, что потратила на платье из «Боттега Венета». Позабыв о сложностях, с которыми мне предстоит столкнуться, я уже подсчитывала бумажки со значками доллара, которые получу.

– Ну что, вы заинтересовались? – подмигнула мне Лидия.

– Звучит очень интересно, – подобрала я достойный ответ. Не могла же я скандировать «Да за четыреста долларов в день я согласна на все!».

– Замечательно. Но это еще не все.

Лидия приложила пальчик к кнопке рабочего телефона и сказала:

– Пенни, пригласи ко мне, пожалуйста, Джессику.

Она привыкла, что приказы здесь выполнялись в ту же секунду.

– «Время любви» – престижная и процветающая компания. Я очень придирчиво отношусь ко всему, что ее касается. Только так можно поддерживать высокий уровень наших услуг. Каждый кандидат проходил тщательный отбор перед тем, как попасть сюда. – Лидия одарила меня взглядом в духе «в отличие от некоторых». – Как я уже сказала, я готова дать тебе шанс и посмотреть, на что ты способна. Но я не могу уповать на то, что ты нам подойдешь или что мы подойдем тебе.

– Что это значит? – осмелилась спросить я, пропустив тот момент, когда Лидия перешла на «ты».

– Я возьму тебя с условием, что ты пройдешь трехмесячный испытательный срок. То же самое касается и другого кандидата.

– Другого кандидата? – беспокойство во мне нарастало.

– Мы решили устроить что-то вроде соревнования. Два кандидата. Одно место. Три месяца, чтобы проявить себя. Тот, кто сумеет показать лучший результат за этот срок, получит постоянное место работы во «Времени любви».

Не зная, как реагировать, я рассыпалась в благодарностях за предоставленную возможность.

– За каждым из вас будет закреплен наставник, который будет направлять вас и подсказывать. Можете на них положиться, так как в их интересах, чтобы их кандидат победил. Твоего наставника зовут Джессика Мэйсон. А вот, кстати, и сама Джессика. Заходи.

В дверь проскользнула высокая, стройная брюнетка, не уступающая в стиле и красоте ни Пенни, ни самой Лидии. Ощущение такое, что все тут как на подбор из школы моделей. Если бы я явилась на собеседование в облике старой доброй Холли Холлбрук, меня бы не пустили дальше фойе.

– Джессика, это Холли, я тебе о ней говорила.

Я встала и протянула руку своей новой наставнице, которую та с явным неодобрением слабо пожала.

– Ну вот, кажется, и все. Если у тебя остались какие-то вопросы, смело задавай их Джессике. Она все здесь знает и с радостью на них ответит.

Судя по каменному лицу Джессики, если она на них и ответит, то точно не с радостью. Лидия поднялась и всем своим видом показала, что аудиенция окончена.

Я собиралась лишь сходить на собеседование, чтобы Дейзи отвязалась от меня. А в итоге я получила новую работу, новую наставницу и новую причину для головной боли.

Джессика провела меня в один из тех прозрачных кабинетов, в котором ни высморкаться, ни пятку почесать без страха попасться кому-то на глаза. Судя по всему, этот кабинет принадлежал не ей одной. Напротив ее рабочего места стоял еще один стол с компьютером, кипой бумаг и фотографией женщины в свадебном платье. Она широко улыбалась в объятьях симпатичного мужчины в костюме.

Интересно, если я магическим образом получу эту работу, мне дадут такой же?

– Я так понимаю, Лидия провела с тобой вводную беседу, – подала голос Джессика, и он оказался намного ниже, чем я ожидала. – У тебя остались вопросы?

С чего бы начать! Думаю, по моему виду и трясущимся лодыжкам, моя наставница поняла, что я в полной растерянности, но помогать не торопилась. Она как будто была недовольна одним моим присутствием в своем кабинете, не говоря уже о том, что ей придется меня учить.

– Когда мне начинать? – спросила я, усаживаясь в кожаное кресло напротив Джессики.

– Ты уже начала, – строго ответила она, кивнув на папку у меня в руках. – Как только получила эту папку. В конце ты найдешь информацию о своем первом клиенте.

Бог мой! Так скоро. Я была абсолютно не готова с головой нырять в этот омут свиданий и встреч с клиентами. Но если я хотела победить в этой гонке, нужно было играть по их правилам.

Я пролистала бумаги с информацией о компании и отыскала листок с фотографией какого-то парня. Джейкоб Хаммер. 32 года, не женат. Ниже громоздились данные о его месте проживания, работе и предпочтениях. Так, так. Любит китайскую кухню, бейсбол и боевики. Да уж, не сильно мне это поможет в организации идеального свидания. Но я тут же вспомнила, что Лидия мне говорила о первой встрече с клиентом.

– Я должна позвонить ему? Организовать встречу?

– Да. Как только появляется запрос от клиента, ты обрабатываешь его по полной. Водишь на обеды и выуживаешь подробности о том, кого он ведет на свидание и каким оно должно быть. Не берись за дело, пока не будешь уверена, что раздобыла всю информацию.

– И куда я должна его пригласить? В ресторан, бар?

– Это ты решаешь сама. – Джессика деловито стала печатать что-то на ноутбуке и вскользь отвечала на мои вопросы наотмашь, будто я была не ее подопечной, а случайной мошкой, залетевшей в открытое окно. – Но поверь мне, это не столь важно.

– А куда чаще всего приглашаете их вы?

– «Бродвей Гриль», «Гранд Харбор», «Спринг Террас», «Сан Бруно». Выбирай любой, но постарайся, чтобы счет не выходил за рамки трехсот долларов.

Триста долларов за обед с клиентом! Немыслимая цифра для жительницы Модесто.

– То есть клиенты, в основном… эм, богаты?

– В основном. Но не обязательно. Мы помогаем всем, кто бы ни обратился во «Время любви», пусть это финансовый консультант или медсестра из местной больницы.

– Женщины тоже обращаются к вам?

– Реже, чем мужчины. В процентном соотношении около пятнадцати процентов против восьмидесяти пяти.

Значительный перевес в сторону мужчин. Хотя неудивительно, ведь они чаще приглашают на свидание, чем женщины. Но мой опыт общения с противоположным полом сводится к неудачным отношениям с Нилом и постоянным стычкам с Харви, а теперь придется встречаться с вереницей мужчин. К этому нужно еще подготовиться, а времени у меня в обрез.

– Я могу позвонить этому… – я прочитала имя клиента. – Джейкобу Хаммеру завтра?

– Можешь звонить хоть сейчас. Но я бы порекомендовала сперва переварить все, что ты здесь услышала, и понять, готова ли ты. Ты готова?

Мурашки забегали по всем конечностям, словно маленькие щипки тока. Я не была готова. Но я не могла сказать об этом своей наставнице, которая была от меня не в восторге, но наверняка возлагала большие надежды. Не знаю, что она получит с обучения такой неумехи, как я, но что-то явно получит.

– Я готова, – твердо ответила я.

– Вот и отлично. – На губах Джессики дрогнуло что-то наподобие улыбки. И она тут же вернулась к своим делам. Я продолжала сидеть в кресле, поскрипывая его кожаной обивкой каждый раз, как делала микродвижение. Через минуту моих ерзаний, Джессика будто вспомнила, что я все еще здесь и воззрилась на меня орлицей.

– Что-то еще?

– Н-нет. То есть да. – Моя неуверенность выводила ее из себя, и она прилагала массу усилий, чтобы не показывать своего раздражения. – Моя соперница. Кто она?

– Не она, а он.

– Он? То есть я буду соревноваться с парнем?

– Я тоже слегка… удивлена, но так пожелала Лидия. – В голосе так и читалось «а как пожелает Лидия, так и будет». – Она уверена, что компании нужна свежая струя, и мужчина в наших рядах привнесет что-то новое. Вот как раз и он.

Я оглянулась, следуя за взглядом Джессики. По коридору за стеклянной перегородкой прохаживался парень, немногим старше меня. Симпатичный, если парни с мужской красотой в вашем вкусе. Светлые волосы, даже светлее моих до всех этих трансформаций. Высокий, наверняка любит потягать гантели, судя по тому, как футболка-поло аппетитно облегает его бицепсы. Но сразу видно, он не из тех, кто красуется перед зеркалом в тренажерном зале и постит фото с голым торсом.

Женщина рядом с ним эмоционально жестикулировала, указывая на двери кабинетов.

– А это кто?

– Шейла Таусенд. Его наставница. И моя соседка.

Джессика кивнула на соседний стол.

Парочка даже не заметила, как мы пялимся на них, и скрылась в глубине коридора. Эта Шейла Таусенд явно питала больше привязанности к своему кандидату и была по-настоящему рада ввести его в курс дела. А я получила недовольную и холодную пигалицу, которая мечтала оказаться в другом месте и с кем-нибудь другим, но не здесь и не со мной.

– Сегодня ничего не делай, – посоветовала Джессика, глядя не на меня, а в монитор. Что-то подсказывало мне, что Шейла давала тому парню более ценные советы. – Просмотри папку, продумай, какой стратегии будешь придерживаться в работе. И как только почувствуешь, что пора, звони своему парню. Если будут какие-то проблемы, можешь обращаться ко мне.

Джессика протянула мне крохотную визитку со своим номером и с видом, говорящим, что лучше этого не делать. Я поблагодарила ее, попрощалась с улыбчивой Пенни за стойкой и вышла из прохладного фойе в удушающую жару Сакраменто-стрит.

Я несколько минут стояла у входа во «Время любви», свыкаясь с тем, что сейчас произошло.

Я наконец-то получила работу.

Но это вызывало во мне больше ужаса, чем радости.

Глава 7

Совет Джессики Мэйсон был не так уж и плох. Мне потребовался целый вечер в компании Дейзи и бутылочки просекко, чтобы прийти в себя. В таком состоянии я не то что не смогла бы позвонить незнакомцу с предложением о встрече, но и придумать, о чем с ним говорить.

Я была вся на нервах, в отличие от Дейзи. Пока я зарылась в толщу мягкого дивана нашей гостиной, она расхаживала босиком по белому, пушистому ковру и размахивала руками от эмоций. Она держала ту самую папку, что мне выдали во «Времени любви», и периодически заглядывала в нее как в шпаргалку, чтобы сообщить мне новый потрясающий факт. Я уже трижды просмотрела ее содержимое, чтобы выучить все наизусть, но на меня оно произвело не такой грандиозный эффект.

За списком заслуг следовал листок с уставом. Двенадцать правил, которым должны неукоснительно следовать date-менеджеры компании «Время любви». Некоторые из них были стандартными вроде первого пункта:

Клиент всегда прав. Задача date-менеджера выполнить любое желание клиента и не оспаривать его видение идеального свидания.

И вполне разумными вроде номера четыре:

Свидания устраиваются за счет клиента. Date-менеджер занимается только вопросами организации. Компания не оплачивает билеты, счета за ресторан и т. д. Перед тем, как утвердить план свидания, необходимо согласовать его с клиентом, чтобы он одобрил объем расходов.

Или номера пять:

Date-менеджер не имеет права переманивать клиентов у другого date-менеджера, что грозит штрафом (в качестве первого предупреждения) и увольнением (в качестве окончательного наказания).

Некоторые же были нелепы и немного пугали. Вот, к примеру, пункт под номером восемь:

Date-менеджер обязан быть на связи 24 часа в сутки, чтобы успокоить клиента или разрешить вопросы, связанные со свиданием.

Они серьезно? То есть мне могут позвонить среди ночи из-за мандража перед встречей с подругой, а я должна буду утешать несчастного вместо того, чтобы спокойно себе видеть сны? Абсурд!

Или правило под номером двенадцать:

Анонимность – важное условие сделки с клиентами. Date-менеджер не должен разглашать личность клиента третьим лицам. Объект, ради которого устраивается свидание, не должен знать, что инициатива исходит не от его партнера, а от компании. Во что бы то не стало необходимо сохранить его веру в то, что клиент сам придумал и организовал свидание. В случае разглашения личности клиента или факта его обращения в компанию date-менеджер получает выговор и штраф (в качестве первого предупреждения) и будет уволен (в качестве окончательного наказания). Процедура аналогична, если объект свидания узнает, что свидание организовано не клиентом, а date-менеджером.

Объект? Я разучилась читать или может мне только мерещится?

А правило номер десять вообще было притянуто за уши:

Date-менеджер не может встречаться с клиентом. В случае, если он будет уличен в отношениях, противоречащих уставу, его кандидатура будет вынесена на общее голосование по вопросу об увольнении.

– Ты только послушай! – восклицала Дейзи. – «Время любви» всего за полгода стала одной из самых востребованных компаний по организации мероприятий в Сан-Франциско. Их прибыль взлетела на двести процентов. И все потому, что до Лидии Вэндалл никто еще не пытался сотворить нечто подобное.

– Да, потрясающе.

– А их клиенты! Здесь только самые броские имена из всех, кто к ним обращался. Генри Бофорт, Амелия Форд, Митчелл Сент-Джон. Ты хоть знаешь, кто они?

– А должна?

Дейзи вращалась в их кругах с самого детства. Не успела научиться ходить, как вошла в золотые залы элиты Сан-Франциско и знала всех известных личностей не только по именам, а лично. Наверняка она пила коктейли с этой Амелией Форд в каком-нибудь загородном клубе и сидела в отдельной ложе на премьере оперы, перебрасываясь восхищенными одобрениями с кем-то вроде Митчелла Сент-Джона. Я же никогда не была на опере и в загородном клубе сошла бы скорее за обслуживающий персонал, чем за одну из своих. Даже несмотря на мое кардинальное перевоплощение. Недостаточно просто перекрасить волосы и сделать маникюр, чтобы измениться. Я-то думала, что смогу покорить Сан-Франциско в своем новом облике, но под ним пряталась все та же Холли Холлбрук. Неуверенная в себе, мнительная и предпочитающая не привлекать внимание простячка из провинциального городка.

– Холли… – тихо произнесла мое имя Дейзи, закончив восхвалять «Время любви». – Ты не рада, что получила работу?

Мне стало так стыдно за себя. Дейзи столько для меня сделала. Как добрая фея-крестная превратила гадкого утенка в прекрасного лебедя, а тыкву-квартиру в Портоле – в белоснежные апартаменты в Сансете. А я была так неблагодарна. Сидела с кислой миной и бокалом такого же кислого дорогого шампанского и жалела себя. Дейзи протянула мне золотой билет, а я вертела нос, боясь принимать его.

– Дейз. Я так благодарна тебе за все, что ты и твой отец для меня сделали. Я никогда не смогу отблагодарить вас за доброту. Надеюсь, ты не думаешь, что я черствая и неблагодарная, повисла у тебя на шее…

– Брось, Холли, – перебила меня подруга, умостилась на пол возле меня и сжала мои влажные руки в своих бархатистых. – Я очень рада, что ты здесь. И была рада помочь тебе найти работу. Я купалась во всем этом, сколько себя помню, и даже не представляю, как сложно начинать все заново. Если когда-нибудь у меня в жизни наступит черная полоса и я окажусь в незнакомом городе, который хочет растоптать меня, я надеюсь, что кто-то тоже поможет мне встать на ноги.

Я с нежностью взглянула на подругу, уговаривая слезинку спрятаться обратно. Я была слишком напугана и уже изрядно подвыпила, чтобы все чувства прорвались наружу.

– А еще я надеюсь, что ты увидишь себя моими глазами. Поймешь, какая ты чудесная и невероятная. Блин, да ради меня никто не рисковал своей работой! Ни одна из моих якобы подруг не посмела бы вывернуть кофе на моего жениха, только чтобы отомстить за меня.

Я вспомнила Райли и его выражение лица, когда струйки кофе залили его модельное личико. И мы рассмеялись.

– Просто поверь в себя, Холле. Ты достойна этой прически, этой квартиры и этой работы. Ты достойна всего самого лучшего, просто еще сама этого не поняла.

– Спасибо тебе, Дейзи. Никто не говорил мне таких слов. – Я была уже на грани опьянения и взрыва эмоций. – Я уже подумывала над тем, чтобы вернуться в Модесто, но благодаря тебе смогу остаться.

– Вот видишь.

– Эта работа… Все так странно. Она интересная и весьма прибыльная, я бы смогла вернуть долги и платить свою часть за квартиру, расплатиться за то платье, встретить новых людей…

– Но…

– Но. Она не для меня.

– Ты выдумываешь.

– Нет, Дейз.

– Это же обалденная работа! Я бы сама туда устроилась!

– Так почему же предлагаешь это место мне?

– У меня уже есть работа.

Дейзи впервые упомянула, что в ее шикарной жизни есть место не только шопингу, салонам красоты и модным кафешкам. Я не могла упустить этот шанс и спросила:

– Кстати об этом… Дейз, а кем ты работаешь?

– Ну я… – Дейзи замялась, будто собиралась сообщить, что по вечерам танцует в стриптиз-клубе «Голые попки». – Специалист по брокерской деятельности.

Чего, простите? Шампанское чуть не расплескалось по бархатной обивке. Я чувствовала, как мои глаза выпячиваются, как у какой-нибудь скользкой ящерицы.

– Обалдеть! Я-то думала, что ты снимаешься для какого-нибудь глянцевого журнала или ведешь блог о красоте.

– Вот поэтому я редко говорю о своей работе, – с оттенком грусти сказала Дейзи и подлила себе просекко. – Всем кажется, что я взбалмошная, веселая дурочка, у которой полно денег, но недостаточно мозгов.

– Я никогда так не думала, – заверила я подругу, но слегка покривила душой. – То, что ты делаешь… Но это же круто!

– Да. Я закончила Гарвард, и папа устроил меня к себе в фирму. Теперь я отслеживаю изменения стоимости ценных бумаг и мировых валют, заключаю прибыльные сделки.

Я не могла поверить, что девушка передо мной, которая от зубов отчеканит названия последних коллекций «Шанель» или с закрытыми глазами угадает «Шато Латур» среди дешевого мерло по одному глотку, как рыбка в воде лавирует в сфере финансов.

– Дейзи, не надо стесняться того, чем ты занимаешься, – искренне заметила я, видя, как расстроилась подруга. – Ты разбираешься в том, в чем другие ничего не смыслят! Да ты за пояс заткнешь любого финансового магната Сан-Франциско.

– Скажешь тоже…

– Но это правда. Тебе ведь нравится то, чем ты занимаешься?

– Да. – В глазах Дейзи появился блеск. Она говорила от души. – Я люблю свою работу. Правда, люблю.

– Но… – поддразнила я, переняв ее тактику.

– Но порой это так скучно. Высасывает все соки. Поэтому я часто хожу по магазинам и ем все эти калорийные пирожные. Чтобы хоть немного почувствовать себя живой. Почувствовать себя женщиной.

Я даже не задумывалась о том, как сложно может быть этой золотой девочке в мире амбициозных мужчин. Как трудно ей отстаивать свое положение в фирме отца и каждый день доказывать, что она попала туда не по блату – как я, – а за собственные заслуги. И как ей сложно удержаться от кусочка вкусного маффина, который приносит в ее жизнь хоть немного вкуса. Я-то думала, что ее пышная фигура досталась ей в наследство вместе с миллионами, и она живет в гармонии со своим телом. Но только теперь заметила, как сложно ей даются лишние сантиметры на боках, лишние доллары на счету и лишние осуждения со стороны. Мое мнение касательно Дейзи Гамильтон изменилось за несколько минут.

Я поставила свой бокал на журнальный столик из толстого стекла, опустилась рядом с Дейзи на пол и обняла ее самым крепким, самым теплым объятием, на которое была способна.

– Дейзи, ты невероятная. Ты бесконечно умна, неподдельно добра и обворожительно красива. Я рада, что познакомилась с тобой. И продолжай делать то, что любишь, несмотря на то, что думают другие.

Мы расчувствовались, поболтали немного о ее жизни и работе, после чего выпили еще по бокальчику и снова переключились на не самую приятную тему. На меня.

– Обещай мне, что ты хотя бы попробуешь, – взмолилась Дейзи, говоря о «Времени любви».

– Это не мое, Дейз. Мне придется общаться с незнакомцами, что уже вгоняет меня в ужас. А еще я должна знать о самых классных местах, модных вечеринках и первоклассных заведениях. Черт, да я успела побывать лишь в четырех местах Сан-Франциско. И с организаторскими способностями у меня проблемы. Я никогда ничего не организовывала! Что-то определенно пойдет не так.

– Знаешь, все это легко исправить. С первым я тебе помочь не могу. А вот со вторым и третьим…

– Ты куда?

Дейзи внезапно сорвалась с места, как домашний песик, которому кинули мяч. Сбегала в свою комнату и примчалась обратно с безумной улыбкой и записной книжкой в мягкой, розовой обложке. Интересно, данные об акциях и ценных бумагах она хранит в таком же розовом блокноте?

– Я помогу тебе наверстать. У нас есть целый вечер, чтобы поднатаскать тебя, и через три месяца ты утрешь нос этой Шейле и ее кандидату.

Дейзи открыла блокнот и принялась что-то писать. Знает же, как втянуть меня в какую-нибудь аферу, я ведь так люблю составлять всякие списки! Я с восхищением взглянула на нее и в который раз подумала о том, как хорошо бы было иметь хоть крупицу уверенности Дейзи Гамильтон.

* * *

Тусклое освещение «Терра Котта» в Аутер Сансет должно скрыть испуг на моем лице. Это было первым, о чем я подумала, когда вошла в ресторан в очередном подобранном Дейзи наряде. Бледно-желтое платье и коричневый клатч производили впечатление не только на меня, но и на окружающих. Смесь деловой строгости и летней развязности заставили двоих прохожих развернуть головы в мою сторону. Двоих! А теперь еще мужчина за столиком у колонны поедал меня глазами, хотя пришел сюда явно с женой.

В другой день мне бы польстило такое повышенное внимание к моей скромной персоне, но сейчас я могла думать только о предстоящей встрече. Столик был забронирован ровно на час, но в силу своей пунктуальности и повышенной тревожности я приехала на пятнадцать минут раньше. Нельзя заставлять клиента ждать.

Джейкоб Хаммер был директором банка на 33-авеню. Мы с Дейзи выбрали этот ресторан не случайно. Китайская кухня, непринужденная обстановка и всего в пяти минутах от работы мистера Хаммера, который в час как раз выбегал на обеденный перерыв. Все было подстроено идеально для того, чтобы произвести правильное первое впечатление на клиента. Но я была бы не Холли Холлбрук, если бы не переживала. Я была бы не Холли Холлбрук, если бы все прошло без сучка без задоринки.

Дейзи спасла меня уже в который раз, как и обещала. После того, как я съездила в «Фэнси» и уволилась после шести смен, весь вечер мы составляли списки, которые смогут помочь мне с организацией рандеву, пока я сама не начну ориентироваться в Сан-Франциско и в мире свиданий. Первый касался мест и заведений, одобренных самой Дейзи, куда бы я могла приглашать клиентов или где проводить их встречи с пассиями. Во второй мы внесли список вопросов, которые первым делом нужно задать новому клиенту, чтобы узнать, чего он хочет. Ко всему прочему, мы дважды репетировали знакомство с мистером Хаммером и трижды перемеряли все платья Дейзи, чтобы найти подходящее по размеру и фасону. После того, как на мне появился штамп «одобрено», подруга пообещала сводить меня в торговый центр, чтобы я смогла обновить гардероб, соответствующий моей новой работе.

Несложно догадаться, кто посоветовал назначить встречу с клиентом в китайском ресторане рядом с его местом работы.

Мистер Хаммер появился в «Терра Котте» без двух минут час. Он заметил меня – а я упомянула, что буду в желтом платье, чтобы он меня узнал – и двинулся к моему столику. Меня обдало волной жара. Такого волнения я не испытывала уже давно. Отпив воды из стакана, я понадеялась, что на ткани под мышками не выступили мокрые пятна, и попыталась надеть на себя маску профессионала.

– Мисс Холлбрук? – уточнил мужчина, останавливаясь у моего столика.

Я вежливо поднялась, будто приветствовала кинозвезду, и пожала ему руку.

– А вы, должно быть, мистер Хаммер. – Но в этом не было сомнений – он выглядел точно так, как на фото в папке.

– Зовите меня просто Джейкоб.

– Тогда я просто Холли.

Он улыбнулся, и я поняла, что пока что все идет, как надо. Мы перебрасывались бесполезными фразами, пока выбирали, что заказать. Напоминание о лимите в триста долларов, который Лидия выделяла на обед с клиентом, грозовой тучей висел надо мной. Я шерстила меню не в поисках какого-нибудь деликатеса, а чего-нибудь, что впишется в рамки цены.

Когда Джейкоб диктовал свой заказ официанту, я лихорадочно сверялась со строчками. Слава богу, он не планировал набивать пузо крабами – триста сорок долларов за крохотную порцию. Или морскими ушками – двести двадцать долларов. Было бы неуместно перебить мистера Хаммера на полуслове криками «Триста сорок долларов за краба, а ничего подешевле не могли заказать?» или завуалированным «Я слышала, что крабы здесь на вкус как подошва».

Но я выдохнула, когда нам принесли курицу в кисло-сладком соусе и жареные баклажаны с кешью. За все про все – двести одиннадцать долларов на двоих. Фух. Камень сорвался с души и с грохотом упал на мраморный пол.

Мистер Хаммер тут же приступил к трапезе, но я не могла давиться едой, когда пустой желудок просился обратно. Пришло время начинать работать.

– Мистер Хаммер… – начала я, но тут же исправилась. – Джейкоб. Мне нужно уточнить пару деталей перед тем, как организовывать ваше свидание.

Я достала маленькую записную книжечку, которую мне подарила Дейзи и которая «со свистом» вмещалась в малюсенький клатч.

– Спрашивайте о чем угодно, – наслаждаясь курицей, ответил клиент.

– Прежде всего. Кто ваша избранница?

– Ее зовут Сабрина Дюран. – Я тут же черкнула это имя в блокноте, чтобы позже найти ее в соцсетях. – Она начинающая модель. Мы познакомились в баре «Кастро». Она мне сразу понравилась. – Он вытер губы тканевой салфеткой и смутился. – Не знаю, как она вообще согласилась дать мне свой номер.

– Не прибедняйтесь, – единственное, что я нашла среди достойных ответов.

– Я простой банкир с заурядной внешностью и скучной работой, а она… ну она безумно красива. – Вот оно, главное мерило всех мужчин. – Это будет наше первое свидание, поэтому я не хочу облажаться.

– Поэтому вы и обратились к нам, – как можно более профессионально заявила я. – Мы позаботимся о том, чтобы это свидание запомнилось ей на всю жизнь.

Мои слова подействовали на Джейкоба Хаммера как расслабляющая пилюля. Он с благодарностью заглотнул ее и сразу повеселел.

– Не хотелось бы звать ее в обычный ресторан. Сабрина наверняка побывала во всех модных местах Сан-Франциско, а мне хочется ее удивить.

«Никаких ресторанов» – пометила я в блокноте.

– А чем она увлекается?

– Ну… – замялся Джейкоб. – У нас было мало времени узнать друг друга так хорошо. Она что-то говорила о том, как скучает по простому общению. Она из маленького городка вроде Вудвиля или Вакервиля. Еще она любит собак и хотела бы завести пушистого… как там называется эта порода…

– Может, шпица?

– Да, точно! Но ее арендодатель категорически против животных в квартире. В доме ее родителей остались два лабрадора, по которым она очень тоскует.

Я все записала, как на важной лекции по экономике, хотя пока понятия не имела, как любовь к собакам может мне помочь. Но Джессика Мэйсон говорила, что каждая деталь может оказаться важной, так что, как примерная ученица, я следовала ее указаниям.

– Еще она вегетарианка.

Ну естественно.

– Занимается йогой.

Как без этого?

– И любит путешествовать.

Как и все они.

– Вот вроде бы и все.

Да, негусто. Из этого вкусный суп не сваришь.

Следующие двадцать минут Джейкоб Хаммер подчищал последние куриные кусочки с тарелки, а я так и не притронулась к своей. Он рассказывал о своей работе – он прав, это очень скучно. О своей семье – не знаю, как теперь жить со знанием того, что его дедушка переживает первую стадию Альцгеймера. И о своей аллергии на кунжут – никаких свиданий в булочной, где он может превратиться в раздутый пончик.

– Вы ведь свяжетесь со мной, когда все будет готово? – взволнованно спросил мистер Хаммер, собираясь закончить нашу встречу.

– Конечно. Как только я подберу подходящий вариант, я вам позвоню.

– Супер! Вы просто моя спасительница. Обед за мой счет.

– Нет, мистер Хаммер, не стоит…

– Я настаиваю.

Он попрощался и поспешил вернуться к своей скучной работе. Две минуты я сидела, не замечая ничего вокруг. Первой мыслью было: я это сделала! Провела встречу с клиентом и, судя по всему, все прошло хорошо. А второй: как сделать так, чтобы шикарная модель заинтересовалась скучным банкиром всего за одно свидание?

Заказанная порция курицы в кисло-сладком соусе поглядывала на меня с белой тарелки. Решать проблемы нужно по мере их поступления, так? Поэтому я занялась этой вкусной курочкой и отложила блокнот в сторонку. Обед за чужой счет всегда кажется еще вкуснее.

* * *

– Это все, что он знает о своей девушке?

Дейзи вперилась в мои записи, устроившись на диване с коробкой печенья.

– Но это же безумие!

– Мне ли не знать, – грустно ответила я, шерстя интернет в поисках… хоть чего-нибудь, что натолкнет меня хоть на какую-то идею. – Предполагается, что эти «знания» могут мне помочь.

– А я-то думала, что это весело.

Но это совсем невесело – знать, что у тебя ни одной зацепки и первая же твоя попытка окажется полным провалом.

Я уже связалась с Джессикой, уповая на ее опыт и воображение, но все, что она мне смогла посоветовать, это:

– Не веди их в ресторан и не корми ее мясом.

Спасибо большое, Джессика. А я-то собиралась заказать стейк с кровью для вегетарианки Сабрины и накормить кунжутом аллергика Джейкоба. Такое свидание запомнилось бы надолго.

На сей раз ждать помощи от кого-то другого было бы сущим эгоизмом. Я заверила подругу, что все хорошо, и она может заниматься своей работой. Так мы и просидели бесконечную череду минут, уткнувшись каждая в свой ноутбук. Два часа и две коробки печенья спустя я воскликнула:

– У меня есть идея!

И она у меня и правда была. После того, как я в десятый раз перечитала те скудные детали, что мне дал Джейкоб Хаммер, я поняла, как их использовать. Дейзи с радостью откинула компьютер в сторону – моя работа была гораздо интереснее ее финансовых графиков – и с увлечением внимала каждому моему слову.

– Прежде всего, я отбросила всевозможные рестораны и кафе. Наша избалованная роскошной жизнью модель Сабрина Дюран упоминала, что ей не хватает простого человеческого общения. Поэтому туда же, в мусорку, отправились театры, музеи и галереи. Не думаю, что эти двое найдут общий язык, разглядывая шедевры Моне.

Удостоверившись, что моя слушательница не утратила интереса, я продолжила:

– Сначала я подумала об обычной прогулке в одном из городских парков вроде Байсон Паддок или Твин Пикс. Но вряд ли наш банкир сможет поразить искушенную модель обычной беседой. После такого свидания она едва ли согласится на еще одно. Нужно отвести их в такое место, где они будут заниматься не одними только разговорами.

– Так что же ты придумала? – с нетерпением спросила Дейзи.

– Я решила использовать все то, что Джейкоб вспомнил об этой Сабрине. Сперва, эти детали показались мне глупыми и незначительными, но потом я копнула глубже. Сабрина рассказала все это при первой же встрече – вряд ли она стала бы говорить о глупом и незначительном, когда ее попросили рассказать о своей жизни. Конечно, ты не станешь выдавать всю свою подноготную первому встречному и вдаваться в семейные драмы, но упомянешь то, что тебе ближе всего.

– И как ты совместишь простое общение, любовь к собакам, желание путешествовать и вегетарианство в одном свидании?

Я выдержала интригующую паузу, развернула ноутбук экраном к ней и объявила:

– Та-дам! Взгляни.

– Собачий питомник в Теннесси Вэлли?

Губки Дейзи поджались в явном неодобрении.

– Тебе не нравится?

– Ну, это немного не то, что я ожидала. Может, подумаем еще?

Но я была уверена, что придумала идеальное приключение.

– Нет, Дейз. Я впервые уверена, что это оно. Только представь. – И я зафантазировала наяву. – Они садятся в машину и отправляются в пусть маленькое, но все же путешествие. Это, конечно, не поездка в Париж, но они проедут по восхитительному мосту Голден Гейт, сделают остановку на смотровой площадке среди лесных массивов Голденгейтской национальной зоны отдыха и сделают потрясающие фотографии для профиля Сабрины. Я изучила его вдоль и поперек, и в отличие от других моделей, которые постят только кадры с фотосессий или походов в клубы, у нее полно публикаций с красивыми видами. Сабрина оценит это.

Скептицизм на лице Дейзи потихоньку начинал рассеиваться.

– Продолжай, – скомандовала она, преисполняясь большей верой в это предприятие.

– После того, как они налюбуются природой, их уже будет ждать столик в ресторане «Ла Гранж» на самом берегу городка Саусалито, до которого рукой подать. Я уже пробила их меню. Они специализируются на рыбных деликатесах. Не знаю, к какой категории вегетарианцев причисляет себя Сабрина, но там найдутся подходящие блюда для нее, а если она захочет, то закажет рыбу.

– Звучит… уже многообещающе. Но что там с питомником?

– Это будет кульминацией вечера. Питомник «Теннеси Вэлли» находится в самом сердце национального парка. Всего за двадцать долларов за входной билет они предлагают посетителям целых два часа провести в компании собак самых разных пород. Там есть и корги, и мопсы, и лабрадоры, которых Сабрина с тяжким сердцем оставила в доме родителей. Все они привиты и ухожены, я уточнила на сайте. С ними можно поиграть, пообниматься и наделать еще целую кучу фоток. За это свидание у нашей парочки будет время поболтать, но не так много, чтобы Сабрина заскучала от разговоров Джейкоба о работе. После этого Джейкоб, как герой, который исполнил все мечты своей дамы, отвозит ее домой, получает заветный поцелуй на крыльце и дарит ей букет пионов, припрятанный на заднем сидении машины. Сердце Сабрины тает, она с визгом соглашается на второе свидание, а я получаю свои заветные четыреста долларов.

Гостиная погрузилась в молчание. Дейзи переваривала мой план, а я с нетерпением ждала ее одобрения.

И как только хмурые бровки подруги поползли вверх, а губы принялись растягиваться в разные стороны, я возликовала. Одобрение получено.

– Да это. Просто. Блеск! – отчеканила Дейзи. – Я бы ни за что не придумала такое классное свидание!

– Думаешь, им понравится?

– Мне бы точно понравилось! Все свидания, на которые меня приглашали, не идут ни в какое сравнение с тем, что придумала ты. – Внезапно личико Дейзи снова стало грустным. – Даже Райли никогда не устраивал для меня ничего подобного. Мы всегда ходили в кафе или ресторан. Самым романтичным был пикник на пляже, года полтора назад.

Из-за своих переживаний о новой работе я напрочь забыла о любовной драме Дейзи. Как же эгоистична я была! Мне стало очень стыдно, поэтому я присела к подруге на диван и приобняла за плечо.

– Ты все еще горюешь по нему?

Дейзи дернула плечом и затолкнула последнюю печеньку в рот.

– Он сделал мне очень больно, но мы провели три года вместе и собирались пожениться. Это так просто не забывается. Нас слишком многое связывает и… я по-настоящему любила его.

Мне ли не знать, как сильно может ранить тот, кого ты больше всего любишь. Хотя, оглядываясь назад на наши с Нилом отношения, я будто уже не так ярко вспоминаю моменты, когда по-настоящему знала, что люблю его. С ним возникало привычное чувство безмятежности и чего-то родного. Но было ли это действительно любовью или отголоском тех лет, что мы провели вместе еще со школы? У Дейзи и Райли все обстояло иначе. Он влюбил ее в себя ради того, чтобы подобраться к семейству Гамильтон и их состоянию, но все это время крутил роман с другой. Наши истории расставания – небо и земля.

– Он ведь писал мне, – неожиданно призналась Дейзи, глянув в сторону своего айфона.

– Ты шутишь?

– Дважды. В день, когда моя бабуля выставила его вон. И сегодня утром.

– Почему ты не сказала мне? – Обида кольнула где-то в желудке. Или это была реакция на все съеденное печенье?

– Ты сейчас и так на взводе из-за всех этих новшеств в твоей жизни. Не хотела взваливать на тебя еще и свои проблемы.

– Дейзи. – Я развернула ее к себе и строго взглянула в глаза. – Ты не только можешь, но и должна взваливать на меня все свои проблемы. Я всегда тебя выслушаю и приду на помощь.

– Ты так добра.

Но я лишь покачала головой. Мои попытки поддержать подругу не шли ни в какое сравнение с тем, что она делала для меня.

– Чего он хотел?

– Встретиться. Поговорить и все объяснить.

– Но ты ведь не собираешься прощать его? – испугалась я.

– Нет, конечно, нет, – без промедления ответила Дейзи, и я ей поверила. – Просто… я скучаю по тому, что между нами было. Пусть это было не по-настоящему.

– Я не мастер в любовных делах. Но ты не должна пускать его в свою жизнь, не должна больше подпускать к своему сердцу. Вычеркни Райли из прошлого, как бы сложно это ни было. Удали его номер и заблокируй сообщения. Поверь, так будет лучше.

– Ты права. Я сделаю это прямо сейчас.

Дейзи отважно схватила мобильник и залезла в список контактов. Когда на экране высветился вопрос, действительно ли она хочет удалить контакт «Райли», палец Дейзи на секунду замер в нерешительности. Но она не поддалась на уловку и нажала «удалить».

– Молодец! – подбодрила я подругу. – Ты правильно сделала.

Но Дейзи как-то криво улыбнулась, будто сомневалась в этом.

– Я больше не хочу говорить о Райли. Давай вернемся к твоему свиданию. Что ты будешь делать теперь?

– Ну, сперва свяжусь с клиентом и введу его в курс. Он ведь может отмести мою идею, тогда придется искать новый план.

Но Джейкоб Хаммер не просто поддержал затею. Он еще пять минут расхваливал меня за то, как ловко я все придумала. Мои щеки покрылись пунцовыми пятнами, пока я выслушивала похвалу в свой адрес. Я пообещала, что все пройдет по высшему разряду, и дала зеленый свет:

– Можете звонить Сабрине. Завтра в шесть все будет готово.

Дело оставалось за малым. Ну, по крайней мере, так мне казалось сначала. Пришлось час провисеть на телефоне, чтобы выбить бронь столика в «Ла Гранж» в Саусалито. Оказалось, к ним забредает много желающих, но мне повезло, что кто-то отменил резерв, и я тут же вписала имя мистера Хаммера на семь часов. У них будет время доехать до смотровой площадки и устроить бесподобную фотосессию в лучах заката над Сан-Франциско.

Забронировать два билета в питомник «Теннеси Вэлли» оказалось проще. Вежливая девушка провела для меня целую консультацию о том, что можно делать с песиками и что можно захватить с собой, чтобы их покормить. Напоследок я заказала букет пионов, которые завтра утром доставят Джейкобу прямо домой. Подробный план со временем и с деталями предстоящего свидания тут же отправился на почту Джейкоба, которая была указана в его клиентской заявке в папке.

Облегчение растеклось по всему телу, когда последний штрих моего шедеврального плана был завершен. Я упала на мягкую перину своей кровати. Все, что могла, я сделала. Остальное было за самим Джейкобом. Если он не понравится Сабрине, никакое идеально спланированное свидание не поможет ему услышать заветное «да».

– Ты уже закончила? – Дейзи тихо постучалась в мою комнату.

– Чувствую себя так, будто разгружала вагоны. Или провела смену в родительском магазине.

– В таком случае, может, выберемся куда-нибудь? Отпразднуем твой первый завершенный проект. И… – Дейзи помолчала. – Мои завершенные отношения.

На часах было всего семь вечера, но наряжаться и идти куда-то мне не очень хотелось. Однако Дейзи смотрела на меня такими щенячьими глазами, что я не могла ей отказать.

– Есть предложения?

После того, как мы ввалились в квартиру шесть часов спустя, в ушах все еще гремели басы клуба «Монте Верде». Вечер начинался вполне себе тихо и прилично, но после ужина в ресторанчике «Ред Лобстер», где мы появились в красивых, но не вычурных платьях Дейзи, подруга потащила меня в бар по соседству. Два коктейля причудливого оттенка со взбитыми сливками ударили Дейзи в голову, и она захотела потанцевать. Я не разделяла ее маниакального желания потрясти бедрами в каком-нибудь громком и потном месте, но разве могла я бросить подругу в одиночестве и в подпитом состоянии? Пришлось тащиться следом в «Монте Верде», куда нас пропустили без очереди, шлепнув печатью по запястью. Охранники на входе знали Дейзи в лицо, а я сошла за симпатичную «+1», которая автоматически попадала в список «ВИП». Словно я была никому не известной сестрой Гамильтон.

Видимо, для богатых веселье выглядит именно так. Мрачное помещение с сотнями тел, дрыгающимися на танцполе. Громкая музыка, вышибающая барабанные перепонки. Бесконечный парад из красивых людей и алкогольных напитков. Заплатили мы, кстати, только за «Космополитен», остальные две порции достались нам бесплатно от слишком смазливых и слишком напыщенных парней у бара. Дейзи отсалютовала им бокалом с чем-то похожим на зелье ведьмы и, засмеявшись, поспешила скрыться в другом уголке клуба, чтобы не пришлось платить за проявленную любезность более изощренным способом, нежели наличные.

Только к часу ночи, когда подруга всласть натанцевалась и напилась сладких коктейлей, я сумела вытащить ее на свежий воздух и вызвать нам такси. Мне пришлось буквально впихивать веселое и еле держащееся на высоченных каблуках тело Дейзи в машину, выслушивая нравоучения водителя о том, что, если она наблюет на заднем сидении, мне придется оплачивать чистку салона.

Но все обошлось, и мы благополучно добрались до квартиры. Дейзи сняла свои босоножки еще в лифте и с ни в чем не повинным видом прошлепала босыми ногами по кривой траектории до дивана.

– Это было суперкруто!

По мне, это было супергромко, супермучительно и суперотстойно, но никак не суперкруто. Но у нас с Дейзи были разные представления о крутости, впрочем, как и обо всем остальном.

– Надеюсь, ты получила свою дозу веселья, – устало произнесла я, расстегивая пряжки на туфлях. – Потому что я собираюсь пойти в свою комнату и проспать до обеда.

– Но Хо-о-о-ллс, – протянула Дейзи с недовольным личиком маленькой девочки. – Нам нужно отрываться по полной! Найти себе хороших парней.

– Там, где мы побывали, хороших парней не отыщешь, Дейз. Давай, я отведу тебя в постель.

Мне пришлось дважды возвращать подругу в кровать, потому что она не собиралась останавливаться и рвалась пойти куда-нибудь еще. Когда она все же завалилась на подушки все в том же платье и начала посапывать, я с преспокойной душой отправилась к себе и забылась самым крепким сном.

Проснулась в холодном поту от кошмара средь бела дня. Во сне Лидия отчитывала меня перед родителями за то, что я испортила не только свидание Джейкоба, но и ее бизнес. Я вскочила, хватая ртом воздух, и еще пять минут приходила в себя. Сразу кинулась проверять телефон и почту, надеясь не увидеть там сообщения о том, что меня и правда уволили.

Но сообщение от Лидии Вэндалл все же было.

Дорогие коллеги! Завтра в 18:00 в офисе «Время любви» состоится приветственная вечеринка для наших новых стажеров! Надеюсь увидеть всех в полном составе. До встречи!

Я похолодела. Мысль о том, что придется предстать перед всеми сотрудниками «Время любви», вызвала неописуемый ужас. Быть в центре внимания – это не про меня. Я люблю забиться где-нибудь в уголке и не выползать до окончания мероприятия. Даже завидую Гарри Поттеру, что у него есть мантия-невидимка. Мне же от отца достались лишь излишняя скромность и вздернутый нос.

Как ни крути, а я должна явиться на эту приветственную вечеринку. И это пугало меня почти так же, как увольнение.

Глава 8

Весь день я провела в ожидании худшего. Такая уж я. Ходила по гостиной взад и вперед, играя в гляделки с телефоном. Внутри все замирало от того, что вот-вот раздастся звонок от Джейкоба Хаммера и он обвинит меня в том, что я все испортила.

Дейзи с укором наблюдала мои метания, но в конце концов устала от негатива, которым я пропитала всю квартиру, и сбежала от меня на работу заниматься более важными делами, нежели мое самобичевание.

Мне бы подышать свежим воздухом, но дальше балкончика ноги не доводили. Я пыталась забыться с книгой, уткнуться носом в телевизор, но каждый раз в моей руке появлялся телефон. Лишь бы не упустить звонка от Джейкоба, в котором он сообщит мне, что что-то пошло не так.

Не удержавшись, я зашла на профиль Сабрины Дюран в Instagram и немного успокоилась. В ее ленте появилась свежая публикация. Она в белом сарафане стоит на фоне городского пейзажа. Краснеющее солнце касается неба и ее открытых плеч. Руки раскинуты в стороны, сквозь тень на лице проглядывается счастливая улыбка. Если бы что-то пошло не так, вряд ли бы Сабрина выставляла такую радостную фотографию.

И я была права. Звонок раздался в половине десятого. Даже говорить не буду о том, как заколотилось мое сердце, когда я увидела имя Джейкоба Хаммера. Я приготовилась услышать нелестные замечания в свой адрес, но изо всех сил натянула улыбку и ответила:

– Как все прошло?

Ужасно.

Отвратительно.

Худшее свидание в моей жизни.

Она мне больше никогда не позвонит.

Все предположения разом лопнули, когда я услышала долгожданное:

– Потрясающе! Холли, вы настоящий гений!

Я ошиблась. Сердце может колотиться еще быстрее. Джейкоб принялся рассказывать, как здорово они провели время и как сияла Сабрина, когда он, как фокусник, доставал все новые сюрпризы из шляпы.

– Поездка в питомник – это просто блеск! – возбужденно говорил Джейкоб. – Сабрина чуть не завизжала, когда мы приехали туда. А идея со смотровой площадкой! Я бы никогда не додумался совместить все это в одно свидание. Спасибо вам, Холли! Сабрина осталась очень довольна и тут же согласилась снова встретиться.

– Это же замечательная новость, Джейкоб! – Я уже представила, как довольна мной будет Джессика и как я отсчитаю свои законные четыреста долларов. Неужели я получила их просто за то, что удачно организовала какое-то там свидание? Немыслимо!

– Хотелось бы, чтобы вы помогли мне и со свиданием номер два, – смущенно попросил клиент. – Надеюсь, вы не бросите меня на произвол судьбы?

– Почту за честь, Джейкоб! Второе свидание будет не хуже первого!

– Вы просто спасли мне жизнь! Я действительно запал на эту девушку. Тогда жду от вас нового плана. И, Холли. Спасибо вам.

В динамике послышались гудки, и еще никогда они не звучали так весело. Я же поступила совсем не как Холли Холлбрук, а скорее как Дейзи Гамильтон. Завизжала и запрыгала на месте, как попрыгунчик. Меня переполняла эйфория от того, что я переступила через саму себя и сумела устроить это чертово свидание без помощи своей наставницы. Если она и сомневалась во мне, то теперь будет больше доверять.

– Что за сумасшедшие танцы? – послышался голос за спиной, когда я выполняла одно из своих лучших па. Дейзи бросила ключи на полочку у дверей и озадаченно наблюдала за мной.

– О, Дейз, ты как раз вовремя! – Я подлетела к подруге и схватила ее за руки, от чего та чуть не выронила сумочку. – Догадайся, кто звонил? – И я не дала Дейзи даже шанса предположить и выпалила: – Джейкоб Хаммер! Он без ума от меня и моих идей!

– Так свидание прошло хорошо?

– Даже лучше, чем хорошо! Сабрина согласилась на второе свидание, которое тоже буду устраивать я! А это еще четыреста долларов.

– Холли, это здорово! Поздравляю! Вот видишь, а ты боялась, что не справишься. Ты еще докажешь всем, что заслужила это место.

Я была опьянена хорошими новостями и позволила себе чуточку погордиться собой. Дейзи настояла, чтобы мы отметили мою маленькую победу, но я наотрез отказалась вторую ночь проводить во хмелю. Не знаю, как там веселятся специалисты по финансам, но уходить в запой не входило в мой список веселого времяпрепровождения.

Я выдохнула, когда Дейзи согласилась с моим «антиалкогольным протестом» и заявила, что угостит меня чашечкой кофе в «Марко Поло».

– За тебя и твои удачные начинания! – провозгласила она, поднимая кружку с латте. Я со смешком чокнулась с ней и отпила нежную пенку с самого вкусного кофе на свете. Мне показалось, или оно стало еще вкуснее? Да, маленькие успехи подслащивают все вокруг.

– Есть идеи насчет свидания номер два? – спросила Дейзи, когда торжественный момент чуть сгладился.

– Пока что я пребываю в радостном наслаждении от первого успеха. Завтра первым же делом начну подыскивать варианты. Кстати, Лидия устраивает вечеринку. Что-то вроде встречи всех сотрудников, чтобы познакомиться с новенькими.

– Вот и отлично. Увидишь своего врага в лицо.

– Ты о другом кандидате?

– О ком же еще. Познакомишься с ним поближе, узнаешь его слабые стороны. А еще сможешь похвастаться первым выигрышем.

– Я не буду хвастаться. Мне просто повезло. В следующий раз все может закончиться не так радужно.

– Я в тебя верю. Завтра я отпрошусь из офиса, и мы сходим с тобой по магазинам. Пора бы тебе обзавестись уже и своей одеждой, – без тени упрека сказала Дейзи, подмигивая.

Я уже представила, как буду примерять стильные образы. Может, даже подберу что-нибудь для приветственной вечеринки. Должна же я не упасть в грязь лицом перед людьми, с которыми надеюсь поработать следующие несколько лет. Но внезапно меня накрыло чувство вины. Опять мы говорим только обо мне. За весь вечер я даже не поинтересовалась, как дела у Дейзи.

– А как у тебя на работе?

– Все по-старому, – уныло отмахнулась Дейзи, но в глазах появился уже знакомый мне грустный блеск. – Правда, кое-что произошло. Я видела Райли.

– Не может быть! Он заявился к тебе на работу, чтобы вымаливать прощение?

– Нет. Он заходил, чтобы подписать документы об увольнении. Я видела, как он идет в кабинет отца. Видела, как он подавлен. Не знаю, о чем они с папой разговаривали, но оба были явно не рады встрече.

– Это понятно, ведь папа переживает за тебя. И ненавидит этого мерзавца за то, как он с тобой обошелся. Ты должна радоваться. Райли получил по заслугам, и ты его больше не увидишь в офисе.

– Да, так будет легче, – кивнула Дейзи. – Но встреча с ним навела меня на одну мысль.

Что бы это ни было, сердце подсказывало мне, что эта мысль окажется безумной.

– Мы с тобой должны зарегистрироваться на сайте знакомств.

Ну вот, что я говорила?

– На сайте знакомств? Это еще зачем?

– Чтобы начать встречаться с парнями. Вот скажи мне, Холли, когда ты в последний раз была на свидании?

Ну, тут даже не придется напрягать память. Единственные серьезные отношения у меня были с Нилом, но язык не повернется называть наши встречи свиданиями. В них была своя романтика, свой шарм и теплота, но я никогда не испытывала того захватывающего чувства перед первой встречей с парнем, которое испытывают все девушки. Мой живот не наводняли бабочки, сердце не трепыхало от мысли о первом поцелуе. Мы просто были вместе, сколько я себя помню.

– Можно я не буду отвечать на этот вопрос? – Я попыталась спрятать свои раскрасневшиеся щеки за чашкой кофе.

– Вот видишь. Ты должна испытать это. Этот незабываемый момент, когда все в мире крутится только вокруг тебя, когда звезды сходятся над вами двоими.

Я осторожно спросила:

– У тебя было так с Райли?

– Да. С того самого момента, когда он подошел ко мне. Но все оказалось обманом, поэтому я хочу почувствовать это снова. Хочу снова влюбиться.

– Дейз. – Я потянулась через столик и тепло сжала ее ладошку. Она была такой мягкой, как нежный зефир, как сама Дейзи. – Ты ведь понимаешь, что на сайте знакомств полно придурков, в которых не стоит влюбляться.

– Но это мой последний шанс. В фирме отца работают или дряхлые старики, или женатые мужчины, или помешанные на работе трудоголики, с которыми мне светит разве что смерть от скуки. Ну пожалуйста. Давай хотя бы попробуем.

– Ладно. – Не могу удержаться, когда Дейзи смотрит на меня своими огромными глазами, как у Кота в сапогах из «Шрека». – Твоя взяла. Но я делаю это только ради тебя.

Дейзи захлопала в ладоши и кинулась обнимать меня, словно я согласилась переписать на нее все свое имущество. Так мы вели себя только с Руби. Даже Хлоя никогда не выражала столько любви по отношению ко мне, хотя мы делили комнату первые десять лет. При мысли об этом на меня накатила тоска по дому, по родителям и Руби. Мы разговаривали все реже. Мама с папой зашивались в магазине, потому что помощи от Харви или Хлои особо не дождешься. Руби взяла еще шестерых дошкольников, чтобы поднатаскать их перед учебным годом, и сейчас пропадала на занятиях, а после них заполняла стопки документов, как прилежная учительница. Никому из них я пока не рассказала о новой работе. Маме достались единственные крохи моей жизни. Она даже похвалила меня, что я успешно прошла собеседование, хоть я и не раскрывала карты, куда именно. Она не поймет и станет снова убеждать вернуться домой, к «нормальной» работе.

– Как это делается? – спросила я, когда Дейзи наконец отпустила меня и позволила снова дышать.

– Ой, да там все просто.

И следующие полтора часа мы с Дейзи потратили на то, чтобы создать свои профили на Match.com, Badoo и в Tinder. Как оказалось, у меня нет подходящей фотографии, поэтому пришлось пережить изнурительную фотосессию в новом облике Холли Холлбрук. Дейзи была самым придирчивым фотографом из всех, которых мне довелось повстречать. После серии из пятидесяти неудачных снимков, она, наконец, одобрила снимок с кофейней «Марко Поло» на фоне. На нем мои волосы красиво развевались на легком ветру, а улыбка вышла такой естественной и непринужденной, что я сама удивилась, что могу так выглядеть. У Дейзи с фотографиями дела обстояли куда лучше моих. У нее была целая папка с шикарными селфи или фото в полный рост в каком-нибудь стильном прикиде, который подчеркивал все ее достоинства. На ее фоне я, как обычно, смотрелась просто и невыразительно, как деревянная пуговица на блестящем пиджаке.

Мы загрузили свои фотографии в профили и дополнили их личной информацией. Зная, что половина того, что пишут о себе пользователи сайтов знакомств, полная чушь, я все же не смогла пойти на обман и указала правдивые увлечения и предпочтения. В графе хобби появилась запись: книги, прогулки на свежем воздухе, выпечка. Пристрастия Дейзи гласили о том, что она обожает тусоваться, танцевать, ходить по магазинам и общаться с людьми. Все это, конечно, тоже было правдой, но такими темпами она найдет себе не хорошего парня для серьезных отношений, а какого-нибудь ловеласа, с кем можно отправиться в клуб. Я мягко намекнула на это, но подруга нахмурила носик и ответила:

– Я пока не знаю, кого ищу. Может, парень на одну ночь – это как раз-таки то, что мне нужно.

Парень на одну ночь. Никогда не понимала, зачем такой нужен. Мне всегда хотелось чего-то серьезного. Ведь если вы вместе не хотите строить общее будущее, какой в ваших отношениях смысл? Но мир катился себе по своей траектории, и мои взгляды мало кто разделял.

Когда наши профили были заполнены, а «Марко Поло» практически опустел, Дейзи решила посмотреть кандидатов, которые могли бы претендовать на ее сердце или хотя бы на ее постель. И мы принялись листать парней, смахивая влево всех, кто получал единогласное «нет», «о нет» или «боже, нет!». Вправо отправились пара симпатичных мордашек, которые получали одобрение хотя бы одной из нас. И в большинстве случаев, это была Дейзи.

Впрочем, как бы я ни отнекивалась от идеи зарегистрироваться на сайте знакомств, вечер мне понравился. Давно я так не смеялась, а все потому, что рядом была Дейзи Гамильтон. Человек, который спасал меня в трудную минуту и смешил до колик в животе. Что бы я делала, если бы не встретила ее в «Фэнси»? Так и стояла бы за стойкой баристы, разливая кофе по картонным стаканчикам. Так бы и спала на неудобной кровати, изнывая от боли в позвоночнике. Так бы и осталась той невзрачной Холли Холлбрук, которая приехала в Сан-Франциско в поисках новой жизни и новой себя.

И вот я ее нашла. Новая жизнь уже ждала меня за поворотом, а новая я училась оставаться собой в неизвестном мире.

* * *

В Сан-Франциско не осталось магазина, в который бы меня не затащила Дейзи. Через четыре часа выматывающих перебежек из «Макс Мара» в «Луи Виттон» мои лодыжки просили пощады, а кредитка обзавелась новым долгом. В отличие от Дейзи, которая хватала вещи из новых коллекций, я выбирала что-нибудь на распродаже, поэтому не сильно испугалась, что кредиторы объявят на меня охоту. Если со свиданиями во «Времени любви» так пойдет и дальше, то скоро я смогу вернуть баланс по картам в более-менее спокойное русло.

Мама, Хлоя и Руби упали бы в обморок от количества пакетов, которые я тащила на себе домой. Мама бы отпаивалась успокоительными, представляя, как меня захватывают в рабство, чтобы я все это отработала. Ну а Хлоя и Руби полопались бы от зависти, как и те девушки, что встречались нам с Дейзи по пути. Кто бы мог подумать, что они станут так же оглядываться на мои дизайнерские пакеты, как еще несколько дней назад оглядывалась я.

Добравшись до дома, мы кинулись каждая к своему шкафу, чтобы найти покупкам удобное местечко. Пока я развешивала платья на вешалки и раскладывала топы по полочкам, я не могла перестать улыбаться от неземного чувства, что это все теперь мое. Джинсы-мом цвета бледной лазури с порванным коленом. Три летних топа разных фасонов и оттенков. Два летних сарафана и еще два строгих платья, на разные случаи жизни. Облегающая юбка по колено и еще одна свободная с эффектом плиссе. Припишите еще три блузки, одни классические шорты и прямые брюки с широким поясом. Ах да! Я забыла о двух сумочках – веселенькой нежно-розовой и деловой коричневой из настоящей кожи. Ну и напоследок новая пара сногсшибающих и ногиломающих туфель, последний размер которых я обнаружила на распродаже в «Кейт Спейд». Список выглядит внушительно, но я не так много потратилась, чтобы бить тревогу. Все-таки от папы я унаследовала еще одно хорошее качество: экономность во всем.

Через три часа Лидия ждала всех сотрудников в офисе «Времени любви». Я еще не начала собираться, как кожа по всему телу покрылась колючими пупырышками. Надеюсь, я не выглядела, как толстокожая ящерица. Неприлично в таком виде отправляться на приветственную вечеринку в мою честь.

Я сбегала в душ, чтобы смыть с себя запах бутиков и аромат страха, уложила волосы феном во вполне себе приличную прическу, достойную деловой женщины. Дейзи помогла мне привести макияж в порядок. Я умела держать кисточки и тюбики в руках, но пока не научилась ими пользоваться. Когда пудра, тени и тушь сделали мое лицо более выразительным, очередь дошла до примерки. И тут я занервничала по-настоящему.

– Надень вот это, красное, – предложила Дейзи, вытягивая из шкафа то самое красное платье от «Боттега Венета» – первая шикарная вещь, которую я купила в Сан-Франциско.

– Нет, это платье особенное, – возразила я, забрав вешалку из рук подруги и с нежностью осматривая силуэт платья. Я и правда считала его особенным. И подходит оно для самого особенного случая, а вечеринка в офисе явно до него не дотягивала.

После двадцати минут «модного совещания» было решено впихнуть меня в одно из новых платьев. Классический крой красиво облегал тело, но не сжимал в тех местах, где мне бы стоило слегка похудеть. Все-таки жизнь с Дейзи и ее пристрастиями к десертам сказывалась и на мне. Круглый вырез, что называется «в самый раз», не выставлял напоказ неприличных частей тела, но притягивал взгляд, намекая, что ему есть что скрывать. Темно-зеленый цвет идеально подчеркивал зелень глаз. Я бы даже могла назвать себя красивой, если бы не была так зациклена на своих недостатках.

Туфли с открытым носом и клатч, который Дейзи вручила мне и сказала, что это ее подарок в честь моей первой классной работы, дополнили образ. Я была готова внешне. Но внутренне кричала от паники.

– Может, они не будут против, если я возьму тебя с собой? – простонала я, когда приложение уведомило меня о том, что такси уже подъехало.

– Так, Холли. – Дейзи, словно строгая учительница, взяла меня за плечи и с укором заговорила: – Ты сильная и самостоятельная женщина, которая так крута, что получила работу во «Времени любви» и справилась с первым же заданием.

Я хмыкнула, подумав о том, что получила работу я лишь благодаря Ричарду Гамильтону и его доброте.

– Ты пойдешь на эту вечеринку одна и покажешь им там, кто из вас лучший стажер. Ты достойна всего этого, Холли, – уже мягче напомнила мне подруга. – Никогда не забывай об этом.

Я не смогла удержаться от того, чтобы не обнять Дейзи. Так я не только отблагодарила ее за подбадривающие слова, но и украла две минуты времени, чтобы задержаться подольше. Но Дейзи была права. Мне нужно сделать это самой.

Я вдохнула весь кислород квартиры и вышла из дома.

Дважды нога подворачивалась, когда я пыталась грациозно прошествовать от дверей к такси. Слава богу, улица оказалась слишком пуста, чтобы кто-то заметил мое фиаско. Когда я назвала таксисту адрес офиса, он с прищуром взглянул на меня в зеркало над приборной панелью и заговорил:

– Эй! Как ваше разбитое сердце?

Что, простите? Откуда этот мужчина знает меня? Первой мыслью было выпрыгнуть из движущегося такси и покатиться по обочине. Так делают герои боевиков, наверняка и у меня получится не хуже.

– Вы ведь та самая девушка, которая сбежала в Сан-Франциско из-за парня!

Я разглядела лицо водителя и тут же припомнила эти черты.

– А вы подвозили меня в тот день, когда я только приехала в город! Вот так встреча!

Я вспомнила доброго мужчину, который подвез меня до квартиры миссис Саммер в Портоле и не взял ни цента за поездку. Он стал первым моим приятным воспоминанием в череде ошибок и провалов, которые случились потом.

– И как поживаете, мисс? – участливо спросил таксист, везя меня по улицам Сан-Франциско. – Уже привыкли к этому месту?

– Привыкаю по чуть-чуть. Вот нашла работу. Как раз еду в офис по случаю своего первого рабочего дня. Все так изменилось с нашей последней встречи.

– Вы тоже изменились. – Глаза блеснули в зеркальном отражении. – Я вас еле узнал с новой прической и в таком красивом наряде. Вам очень идет.

Как приятно было поговорить с незнакомцем, когда он засыпает тебя комплиментами и спрашивает о жизни. Я даже забыла о нервозности, с которой отправлялась на вечеринку. До офиса было пятнадцать минут езды, и все это нудное время мы заполнили легкой болтовней.

Как оказалось, моего знакомого зовут Рей Демарио. Ему шестьдесят четыре года, он всю жизнь работает водителем такси и не собирается бросать это дело. Еще в двадцать три мистер Демарио оставил всяческие попытки пробиться чуть выше в этой жизни, когда его молодая жена родила двойню и надо было как-то обеспечивать семью.

– Я всегда знал, что мое место за рулем, а не среди звезд, куда стремились все мои друзья, – доверчиво рассказывал Рей, пока крутил тот самый руль. – Я не пошел в колледж, потому что все деньги уходили на аренду квартиры и пеленки для детишек. Но я не жаловался. Мы прожили с Карлой сорок лет, обзавелись собственным домиком на окраине и поставили детей на ноги. Но все так же любим друг друга, как в те голодные годы.

Разве не о таком мечтает каждая девушка? К черту богатства Гамильтонов или престиж Лидии Вэндалл, если есть к кому прислониться вечером и кто промчится по всем выбоинам на дороге вместе с тобой. Потому что дорога у вас общая.

Папе бы понравился этот простой человек с простой работой. Хэнк Холлбрук был точно таким же. Уже через пять минут знакомства они бы нашли общий язык и пристроились на заднем дворике с банками пива и бутербродами. Говорили бы о жизни, и им было бы что обсудить.

Как забавно, что порой незнакомцы кажутся ближе тех, кого ты знаешь многие годы.

– Вот мы и на месте, – сообщил Рей с улыбкой, когда машина плавно притормозила на уже знакомом перекрестке. Во мне снова проснулось волнение, но после поездки с мистером Демарио мероприятие беспокоило меня уже не так сильно. Этот мужчина действовал на меня успокаивающе, как снотворное перед сном. Если уж обычному таксисту удалось найти счастье в жизни, то все кажется не таким уж страшным, даже если меня выпихнут из этого нового мира пинками.

На этот раз не могло быть и речи о том, чтобы покататься по городу за счет мистера Демарио. Я всучила ему деньги, прибавив пару баксов сверху. Хотелось бы оставить больше, но я пока что сама была на мели. Все, что я могла сделать для этого доброго человека, так это отплатить хоть каким-то добром. Я попросила у него визитку на случай, если мне понадобится самый лучший таксист в городе. Мистер Демарио благодарно улыбнулся и покачал головой:

– Что вы, мисс Холлбрук. В жизни у меня не было визиток. И настолько сердечных пассажиров, которые бы их попросили.

Но я так просто не отставала. Моему новому знакомому пришлось дать свой номер телефона, который тут же появился в моей телефонной книге. Зачем приплачивать грубиянам, когда можно приятно поболтать с мистером Демарио, пока он везет меня по нужному адресу?

Распрощавшись с Реем, я замерла перед все той же вывеской «Время любви» и сделала пять глубоких вдохов. Кто придумал эти дыхательные упражнения? Они ведь совершенно не работают! Мне отчаянно захотелось побежать за такси мистера Демарио и запрыгнуть в открытое окно с криками «Гони отсюда!». Я бы с большей охотой поколесила еще часок-другой по красотам Сан-Франциско вместо того, чтобы идти на этот званый вечер. Была бы здесь Дейзи, она бы выбила из меня всю дурь. Мне так захотелось почувствовать ее поддержку, что я не удержалась и отправила ей сообщение:

Я вхожу. Пожелай мне удачи!

Три заветные точки тут же появились под именем Дейзи. Она не помедлила с ответом.

Все пройдет замечательно! А я убегаю на свидание.

И пять подмигивающих смайликов в конце. Да, Дейзи времени зря не теряет. Наверняка нашла какого-нибудь симпатягу в Tinder и тут же помчалась строить ему глазки. Не мне ее судить – каждый справляется с разрывом по-своему. Надеюсь, она не наделает глупостей. Сейчас мне хватает и своих переживаний, чтобы беспокоиться еще и за нее.

Едва перешагнув порог «Времени любви», я услышала легкую музыку, что фоном звучала откуда-то из глубины офиса. Пенни покинула свой пост и заканчивала последние приготовления. Я посочувствовала ей, видя, как Лидия взвалила на нее заботу о вечеринке и как хрупкая фигурка девушки бегает за стеклянными перегородками, добавляя последние штрихи.

Я прибыла на десять минут раньше и оказалась первой гостьей.

– О, Холли! – Пенни суетливо подвязывала гелиевые шарики розовыми ленточками и обернулась на звук моих шагов. – Ты уже здесь?

Пенни неплохо постаралась. Блестящие шарики цвета пудры усеивали весь потолок комнаты, предназначенной для совещаний или переговоров. Стол, который должен бы стоять по центру, отодвинули к панорамному окну и уставили всевозможными закусками. Трехъярусные блюда с канапе и мини-тарталетками, брускетты и крохотные сэндвичи с чем-то карамелизированным, такие же малюсенькие пирожные и горы конфет. Как будто я попала в домик ведьмы, которая заманивала детвору, чтобы потом сварить заживо. И вся еда была такой изысканной, что я снова почувствовала себя провинциальной любительницей фаст-фуда, которого здесь, конечно же, не отыщешь. Бутылки шампанского и игристого вина скучковались рядом с дюжиной бокалов. Повсюду были свежие цветы в стильных матовых вазах, в тон шарикам. Из колонки лилась музыка, но не как в клубе «Монте Верде». Она не оглушала, а создавала нужную атмосферу.

– Ты здорово потрудилась, Пенни! – искренне похвалила я, представляя, сколько сил и времени ушло на то, чтобы надуть все эти шары, договориться с кейтеринговой фирмой по поводу закусок и передвинуть всю мебель. Едва ли Лидия Вэндалл приложила хоть палец ко всему этому. – Тебе помочь?

Измученное лицо Пенни изобразило что-то вроде облегчения.

– Ох, было бы чудесно! Скоро все придут, а я еще не закончила с этими долбаными ленточками. – Пенни смутилась, что позволила себе лишнее словцо, и извиняющимся взглядом посмотрела на меня.

Впервые я почувствовала себя не одиноко в этом месте. Пенни, как и я, изо всех сил старалась сойти за свою и давала эксплуатировать себя вдоль и поперек. Ей было так важно понравиться Лидии и стать частью ее коллектива, что она работала на износ. Я понимающе улыбнулась Пенни, словно мы были сообщницами в каком-то важном, государственном деле, и спросила:

– Что мне делать с этими долбаными ленточками?

Пенни расслабилась и издала нервный смешок. Я нашла союзницу.

Пока мы привязывали оставшиеся ленточки к шарикам, офис постепенно наполнялся звуками. Хлопала входная дверь, слышался перезвон каблуков по мраморным плитам холла, переплетались женские голоса. Мои руки задрожали и выпустили гелиевый шарик. Он тут же сбежал от меня к потолку и посмеялся над моей нерасторопностью. Пенни уже сбежала куда-то, поэтому воевать с непослушным шаром пришлось мне самой.

Я взяла стул, забралась на него прямо в туфлях, но даже так мне не хватало роста, чтобы подцепить зловредный шарик.

– Давай же, засранец, – бормотала я себе под нос, пока рука то и дело пролетала на пару сантиметров ниже.

Попробуйте постоять в четырнадцатисантиметровых каблуках на мягком стуле! Я шаталась и кренилась, как Пизанская башня, но цель была недосягаема.

Тогда я сделала самую большую ошибку в своей жизни. Я приподнялась на носочки и тут же потеряла равновесие. Лодыжка в третий раз за вечер подвернулась, и я с криком полетела вниз.

Я представила, как будет больно хлопнуться головой о мрамор пола, еще до того, как встретилась с ним. Но тут я почувствовала, что мое тело зависло на полпути к полу. Мне это чудится? Спина ощущала на себе что-то лишнее. Оно сжимало меня и держало на весу, как перышко. Ноздри втянули приятный аромат цитруса и морской свежести.

– Можете уже открыть глаза.

Красивый мужской голос прогремел прямо над ухом. Только сейчас я поняла, что вишу в воздухе с зажмуренными глазами. Мне все еще чудилось, что я упала и так сильно ударилась головой, что все происходящее мерещится моему сотрясенному мозгу.

Я приоткрыла один глаз и увидела подбородок, покрытый щетиной. Открыла второй, и широкая насмешливая улыбка ослепила меня. О господи! Все же я не шлепнулась со стула и не получила сотрясение. Меня подхватил мужчина и держал на руках уже несколько минут. Вот позорище!

– Поставьте меня, немедленно! – пробубнила я первое, что пришло в голову. Было невыносимо знать, что я так осрамилась перед незнакомцем.

Мужчина аккуратно поставил меня на пол, и я выдохнула. Так здорово ощущать твердую поверхность под ногами! Я сразу же оглянулась на дверь, чтобы проверить, что больше никто не стал свидетелем моего грандиозного падения. Затем мой взгляд переместился на человека, который спас меня. В лучшем случае спас от ушиба и смущения, а в худшем – от больницы.

Передо мной стоял тот самый парень, которого я видела с Шейлой Таусенд. Кандидат номер два, мой оппонент и злейший враг. Ну супер! Только этого мне не хватало.

Он стоял, как будто ничего не произошло, и лишь легкая кривая усмешка была подтверждением тому, что он находил эту ситуацию весьма забавной.

– Смеетесь над моей неудачей? – резко спросила я, поправляя платье. Хорошо хоть оно не задралось до пояса, осрамив меня еще больше.

– Радуюсь вашему спасению, – просто ответил мужчина.

– Так вы считаете себя моим спасителем?

Мне до жути захотелось подправить эту наглую ухмылку. Как он смел насмехаться надо мной? Поди через десять минут уже каждый во «Времени любви» будет в курсе моей катастрофы.

– Но я ведь вас спас. Простого спасибо было бы достаточно.

– Спасибо, – только и успела буркнуть я, когда в комнату вошли разом несколько человек.

– О, я смотрю, вы наконец познакомились? – Голос Лидии Вэндалл слегка поумерил мой пыл. – Холли, это Джейк Руссо. С ним тебе предстоит посоревноваться за место во «Времени любви».

Я, прищурившись, встретила протянутую руку. Все замерли в ожидании, и было бы невежливо не пожать ее.

– Холли Холлбрук, – сказала я, осматривая своего оппонента.

Высокий, отлично слажен, но подает себя так, будто не знает об этом. Или хороший игрок, или не пытается использовать свою внешность. Выразительные голубые глаза и светлые волосы с пробором сбоку. Легкая небритость, которая украшала его подбородок, была не следствием неухоженности, а скорее фишкой. И все та же ухмылка, которая выводила меня из себя. Сегодня он сменил джинсы на брюки и белую рубашку, но пренебрег пиджаком. Немногие рисковали схлестнуться с июньской жарой Сан-Франциско в плотном душном костюме, в котором легко сгореть заживо.

– Как только все подтянутся, мы и начнем, – с самодовольным видом провозгласила Лидия и изящно подняла руку в сторону накрытого стола. – А пока пробуйте закуски и разливайте вино.

Все подтянулись только к половине восьмого, но атмосфера уже стала более радушной и расслабленной. Я придерживалась плана и держалась чуть особняком, изучая разодетых женщин и единственную в этой гормональной феерии порцию тестостерона – Джейка Руссо, который моментально стал гвоздем программы. Его окружила стайка коллег во главе с Шейлой Таусенд и смеялась над всем, что бы тот ни выдавал.

Я закатила глаза и запихнула в рот пятую по счету тарталетку с сыром и грибами, запивая эту мешанину вкуса сладким вином. Пузырьки защекотали ноздри, а желудок щекотало от ревности. Если я буду стоять тут и пыхтеть от негодования, то предоставлю Джейку все шансы влиться в коллектив и заполучить их голоса. И тогда никакие удачно устроенные свидания для клиентов не перевесят чашу весов в мою сторону.

Только я собиралась вклиниться в их междусобойчик, как в комнате наконец-то появились недостающие гости. В их числе и моя наставница Джессика Мэйсон. Как всегда высокомерная, с застывшей гримасой недовольства всем кругом. Лидия хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание, и вышла в центр комнаты. Все приглашенные сгрудились полукругом вокруг нее, как послушные птенцы.

– Ни для кого не секрет, зачем мы здесь собрались, – с улыбкой начала Лидия. – В наших рядах пополнение. Давайте поприветствуем наших новых date-менеджеров Джейка и Холли!

Зазвучали аплодисменты, головы закрутились в наши стороны. Я смущенно улыбалась, хватаясь за бокал с вином как за соломинку. Когда хлопки стихли и я облегченно выпустила воздух из легких, Лидия заговорила снова:

– В этот раз мы решили пойти на эксперимент и устроить конкурс между Джейком и Холли за звание лучшего стажера. Только один из вас будет удостоен чести остаться в наших рядах.

Я бросила взгляд на Джейка и схлестнулась с ним в молчаливом поединке. Надеюсь, он прочувствовал всю ту готовность противостоять ему, которую я попыталась передать. Но этот артист все так же посмеивался надо мной.

– Должна отметить, что гонка уже началась. И хочу поздравить Холли за неожиданно быстрый старт. – Лидия приподняла бокал в мою сторону. – Как мне сообщила Джессика, Холли в первый же день покорила клиента великолепно организованным свиданием с девушкой его мечты. И он уже сделал запрос на второй заказ. Браво! Так держать!

Все снова захлопали, даже Джейк Руссо снизошел до аплодисментов. Выкуси, хотелось бросить мне ему в лицо, чтобы с него сползла эта слащавая улыбочка. Слишком подозрительным казалось его спокойствие и искренняя радость за мои успехи.

– Ничего не остается, как сказать: Джейк, догоняй!

Все засмеялись шутке босса.

– Давайте же выпьем за успех наших стажеров. И начнем веселье!

Бокалы зазвенели в общем чоканье, после чего кто-то прибавил громкость музыки. И «веселье» началось. Я пыталась влиться в общее настроение и даже пересилила свою скромность, поболтав с некоторыми коллегами.

Я познакомилась с Амелией Эшворт, которая проработала в агентстве уже полтора года. Она оказалась довольно милой и поделилась, как страшно ей было начинать свой путь во «Времени любви». Джилл Санчез налегала на шампанское и рассказывала забавные истории о клиентах. Бренда Коффман была самой старшей из всех, и было странно видеть сорокадевятилетнюю мать троих детей среди менеджеров по организации свиданий. Даже Джессика удостоила меня чести, подошла и поздравила с первой удачей.

– Не теряй хватку, – с непроницаемым лицом произнесла она. – Шейла уже придумала стратегию для Джейка, так что они с легкостью могут обогнать нас по очкам.

Я кивнула, чуть не взорвавшись. «Где же наша стратегия?» – хотелось воскликнуть мне. Все «обучение» Джессики сводилось к нелепым рекомендациям, которые не приносили никакой пользы.

Немного устав от компании, в которой чувствовала себя лишней, я вышла в холл, чтобы немного охладиться от удушающего воздуха. За стойкой сидела Пенни, и только сейчас я поняла, что не видела ее на общем празднике.

– Пенни? Почему ты не со всеми?

Девушка попыталась изобразить бесстрастность, но от меня не укрылась горечь, с которой она ответила:

– Лидия посчитала, что я должна быть на своем месте. Если кто-то из клиентов позвонит или заглянет к нам. – Она пожала плечами, будто ей все равно. – Меня никогда не приглашают на подобные мероприятия. Я ведь обычный офис-менеджер.

Это дискриминация! Произвол! Невежественное отношение к сотрудникам, в конце концов. Какая разница, какую должность занимает Пенни? Она такая же часть компании, как и все остальные. Но, видно, для Лидии имеют значение лишь те сотрудники, которые приносят доход. Как же это несправедливо. Мне стало так жаль Пенни. Как оказалось, в этой компании есть кое-кто, чье воронье оперенье еще белее моего.

– Мне жаль, Пенни, – с неподдельным сочувствием произнесла я, присаживаясь на кресло для посетителей. – Ты должна быть со всеми. Ты потратила столько сил на эту вечеринку, это незаслуженно, что ты проводишь время за стойкой. Там твое место, а не здесь.

Пенни благодарно улыбнулась мне. А я ей. С девушкой с ресепшен мне было гораздо приятнее поболтать, чем со всеми, кто остался там.

– Давно ты здесь работаешь?

– Уже полгода. Не представляешь, какой был отбор на место обычного офис-менеджера, поэтому, получив его, стараюсь держаться изо всех сил.

– Но тебе нравится эта работа?

Губы Пенни слегка поджались.

– Я пыталась стать date-менеджером, – разоткровенничалась она. – Лидия позволила мне взять несколько клиентов, чтобы посмотреть, как я с ними сработаюсь. Но я провалилась. Три неудачных свидания из трех. Хорошо хоть не вышвырнула меня. Теперь я работаю за стойкой, отвечаю на звонки и провожаю клиентов в переговорку. Не совсем то, о чем я мечтала.

– А о чем же ты мечтала?

– Не знаю. Против самой работы я ничего не имею. Но вот отношение… Мне хотелось бы трудиться там, где этот труд будут ценить.

– Так может, не стоит тратить все свои силы на «Время любви»? – осмелилась спросить я. Фактически за спиной у начальницы я подговаривала одну из сотрудниц найти работу получше. Просто не могла смотреть, как чахнет молодая и талантливая девушка. В чем-то мы были с ней похожи.

– Это хорошая возможность…

– Ни одна возможность не стоит того, чтобы быть несчастной.

– Спасибо, Холли. Ты единственная, кто вообще здесь обращает на меня внимание. Но надеюсь, этот разговор останется между нами?

Я изобразила, что закрываю рот на замок и выкидываю ключик вон. Протянула бокал, все еще наполовину полный шампанского, своей новой подруге по несчастью, и та с радостью отпила несколько глотков.

– Ты же обещал, Грег! – послышался голос в коридоре. – Мне надоели твои отговорки!

Мы с Пенни притихли, будто нас могли застукать за подслушиванием. Голос тем временем закричал снова:

– Я думала, ты заберешь меня, и мы проведем вечер вместе! Меня достала твоя работа. Ты мой муж или кто?

В холл вышла Шейла и тут же замолчала, увидев наши шокированные и пристыженные лица. Возмутительница спокойствия состроила извиняющуюся гримасу, после чего поспешила выйти на улицу, чтобы докричать на супруга вдали от любопытных ушей.

– Упс. Похоже, у кого-то проблемы, – захихикала Пенни.

– Неловко получилось. Будто мы специально подслушивали.

– Не бери в голову. Шейла постоянно орет по телефону на бедного мужа. Все в офисе знают, что у них черная полоса. Грег Таусенд – корпоративный адвокат. Он постоянно на работе, и Шейла просто кипит от этого.

Я вспомнила фотографию счастливой пары на столе Шейлы. Неужели все браки заканчиваются вот этим? Ссорами и криками, постоянными размолвками и разлукой? Мои родители никогда друг на друга не кричали.

Они были одной командой, единым целым, которое не разорвать, не разбить на кусочки.

– Это печально. Я ей сочувствую. Но это не наше дело, чтобы об этом болтать.

– Да, ты права. – Пенни огорченно кивнула в сторону шумного сборища. – Спасибо, что провела со мной хоть несколько минут. Тебе пора возвращаться, а то как ты покоришь их, если будешь сидеть здесь, со мной?

– Верно. Но я бы лучше посидела с тобой.

– Я буду болеть за тебя! – крикнула напоследок Пенни, от чего в груди растеклось теплое чувство, похожее на парное молоко с медом.

«Веселье» шло полным ходом, когда я вернулась в комнату с шариками. Половину закусок смели со стола, будто здесь собралась бригада стокилограммовых строителей, а не группка изящных женщин. Бутылки тоже опустели, а все пузырьки переместились в бокалы моих коллег. Они, конечно же, столпились вокруг Джейка Руссо и заразительно хохотали над тем, что он говорил. Меня сковал озноб, когда все обернулись в мою сторону.

Вот же… хитрец. Все-таки поведал всем историю моего падения со стула. Все они смеются надо мной. Не успела я влиться в коллектив, как прослыла неуклюжей курицей, которая не умеет стоять на каблуках. А Джейк станет отважным спасителем, который бросился на помощь дурехе.

– Холли, где ты пропадаешь?

– Холли, тебе нужно послушать эту историю!

– Да, Джейк, расскажи! Я хочу еще раз это услышать.

Что? Так весь сыр-бор не из-за меня? Я вклинилась в стайку и сделала вид, что безумно интересуюсь происходящим.

– Что случилось? – спросила я.

– Я как раз рассказывал о самом неудачном свидании в своей жизни, – безмятежно ответил Джейк.

– Могу тебя заверить, что это самое неудачное свидание в жизни всех присутствующих, – вставила Кэтрин Уайт, рыжая обладательница силиконовых губ и неестественно выпирающего бюста.

Я изобразила искреннее удовольствие и выслушала историю Джейка о том, как он был на свидании с шикарной девушкой в ресторане в Авалоне. Как оказалось, она была веганом, и когда официант принес Джейку тарелку с сочным бифштексом, она схватила со стола ушат с соусом чили, завопила, что «есть мясо – это убийство», и выплеснула все содержимое прямо ему в лицо. Все еще вопя об издевательстве над животными, она выскочила из ресторана, оставив Джейка на обозрение всем посетителям.

– Соус обжег мне глаза, – хохотал Джейк. – Я три дня отходил от этого свидания, прикладывая компрессы к лицу. Но на этом все не закончилось. На следующий день друг прислал мне статью о мародерах и браконьерах, которые истребляют животных ради того, чтобы вкусно поесть. И, сюрприз-сюрприз, я в главной роли. Моя фотография еще три недели ходила по просторам интернета, пока я не попросил знакомого айтишника удалить все упоминания обо мне.

Не ожидая сама от себя, я в голос засмеялась, поддерживая общее веселье. Надо отдать Джейку должное, он был неплохим рассказчиком. Но вся радость испарилась, когда Кэролл Берк спросила:

– А каким было твое самое ужасное свидание, Холли?

И девять пар глаз обернулись ко мне.

Я растерялась и булькнула что-то невразумительное. От меня ждали интересной истории, но что я могла рассказать? Моим худшим свиданием был поход с Нилом в наш любимый стейк-хаус на окраине Модесто. Я думала, мы отметим нашу седьмую годовщину, а он поставил меня перед фактом, что уезжает учиться в Сиэтл. Сказал, что я много для него значу, но даже не позвал поехать с ним. Похлопал меня по плечу на прощание и даже не оплатил счет на сто сорок долларов. Так я и просидела, рыдая над стейком и картошкой-фри, выставляя себя на посмешище перед всем честным народом.

Такое не рассказывают малознакомым людям, чтобы посмеяться. Таким делятся, чтобы поплакать. Поэтому я схитрила и рассказала другую историю.

– Давай, Холли, мы ждем!

– Ну ладно. Худшее свидание было с Джонни Ленноксом. Он две недели писал мне тайные послания, после чего позвал на свидание. Мы встретились за школой и поцеловались, но Джонни тут же разболтал всем, что я целуюсь как пиявка. А на следующей перемене я застукала его с Молли О’Брайен, самой красивой девочкой в классе. После этого никто не хотел со мной целоваться.

Моя история не произвела такого же эффекта, как рассказ Джейка. Но я услышала одобрительные смешки и комментарии «вот же мелкий поганец», и поняла, что на этот раз не опростоволосилась.

Вслед посыпались истории о худшем опыте свиданий, и я действительно получила удовольствие, поучаствовав в общем празднике. Когда я отошла, чтобы подлить себе шампанского и закусить конфеткой с кремом пралине, чтобы алкоголь не так сильно ударил в голову, рядом возник Джейк. Он тоже наполнил свой бокал и, невзирая на мое явное нежелание вести с ним светские беседы, заговорил со мной:

– Этот Джонни Леннокс настоящий осел.

– Как бы ни хотелось признавать это, но ты прав.

– Но это ведь не самое жуткое твое свидание, правда? – Он как-то серьезно взглянул на меня.

– Даже если так, то что с того?

– Почему ты так недружелюбна со мной?

– Мы ведь соперники, мы априори не можем стать друзьями.

Джейк хотел что-то возразить, но вернулась нахмуренная Шейла и утащила своего подопечного в омут женских подпитых голосов. Тут же ко мне пристроилась Джессика и подала знак следовать за ней.

Мы укрылись в кабинете, который она делила с Шейлой. Моя наставница обогнула свой стол и достала из ящика новую папку.

– Твои новые клиенты.

Я не сразу взяла протянутые листки, немного шокированная, что мне так скоро поручили еще несколько клиентов. В папке лежали целых три заявки от мужчин. Каждая, как и анкета Джейкоба Хаммера, была заполнена личной информацией, в уголке прикреплены фотографии.

– Трое? – опешила я.

– Да. Лидия осталась довольна твоей работой и поручила нагрузить тебя дополнительным заданием, чтобы проверить, как ты справишься.

У меня затряслись поджилки.

– Действуй по старой схеме. Назначь встречу, подробно расспроси о пожеланиях, узнай подноготную каждого клиента и их пассий. Только после этого начинай подыскивать варианты.

И больше никаких рекомендаций. Джессика, по всей видимости, придерживалась теории, что я научусь плавать, только если она выкинет меня в воду без спасательного жилета.

– Это все, – отрезала Джессика с уже привычным бесстрастным выражением лица. Ее алые губы вообще умеют изображать улыбку? Ледяная скульптура и та способна на больший спектр эмоций.

Я двинулась к выходу, но решила, что имею право на один вопрос:

– А как дела у Джейка? Мы ведь не отстаем от них, правда?

– Шейла не делится со мной ничем, что касается Джейка Руссо. Но пока что он проигрывает тебе по очкам. И постарайся, чтобы так и осталось.

Блестящее напутствие! Но ничего не поделаешь. Я должна бы уже привыкнуть, что полагаться стоит только на себя.

Я еще немного понаблюдала за ажиотажем вокруг единственного мужчины в здании, а затем откланялась, поблагодарила за прекрасную вечеринку и выскользнула из офиса.

Несколько кварталов я прошла пешком, наслаждаясь тишиной вечерней улицы и прохладным ветерком, бьющим в лицо. Фонарные огни освещали мои затуманенные мысли, которые центрифугой вертелись вокруг папки, что я сжимала в руках. Это ведь хорошо, что Лидия поручила мне сразу троих клиентов? Значит, она доверяет мне и рассчитывает на мои способности. Надо лишь оправдать ее надежды, и место у меня в кармане.

Автобус довез меня до 23-авеню, сделав утомительный круг через весь Сансет. Поездка с Реем Демарио была куда как увлекательнее, но я решила не транжирить деньги на такси. Мои дизайнерские вещи, пусть и перепавшие мне с распродаж, все еще ждали, когда я выплачу за них кредит.

Квартира встретила меня непривычной тишиной. Дейзи еще не пришла, хотя часы показывали половину одиннадцатого. Точно, она же на свидании! Я вспомнила про подругу и кинулась проверять телефон, может, Дейзи оборвала его, пытаясь дозвониться и попросить о помощи?

Но на экране высветилось лишь одно уведомление о сообщении.

Все еще на свидании. Он просто душка. Вернусь поздно, так что не жди.

Надеюсь, Дейзи проводит этот вечер интереснее, чем я.

Бросив папку на журнальный столик, я скинула туфли и платье, которые все это время были моими доспехами, и отправилась спать. Завтра же займусь тремя новыми клиентами и продумаю второе свидание для сладкой парочки Джейкоб – Сабрина. Как говорила моя мама, утро вечера мудренее.

Глава 9

Всю неделю госпожа Фортуна была на моей стороне. У Джейкоба и Сабрины развивался стремительный роман, и, не буду скромничать, я приложила к этому руку. А на таких неуверенных в себе парнях, как Джейкоб Хаммер, можно сколотить целое состояние! Я уже получила свой процент в виде тысячи двухсот баксов за то, что придумывала отличные развлечения для его ненаглядной.

На втором свидании я отправила Джейкоба и Сабрину в приют для собак. Они два часа возились с животными в качестве волонтеров, после чего отправились на канатном трамвайчике к площади Жирардели и вышли на миниатюрном пляже около музея морского флота. Там их поджидал романтический, уединенный уголок с чудесным видом на бухту и заходящее солнце Сан-Франциско. Я заранее собрала корзину с клетчатым пледом, бутылкой белого вина и закусками, в которых не было ни грамма мяса или кунжута, и отправила курьером прямо к двери Джейкоба. Они отужинали под открытым небом и сделали несколько фоток, которые тут же появились в сторис Сабрины. Пока что она не раскрывала личности своего воздыхателя – в кадр попал лишь импровизированный пикник, водный пейзаж и мужская рука. Но это лишь начало. Если она размещает общие кадры с Джейкобом, значит, она настроена серьезно.

В третий раз я решила обыграть любовь Сабрины к вегетарианским блюдам. По моей наводке Джейкоб повел ее на кулинарные курсы «Все гениальное – вкусно», где они поучаствовали в мастер-классе самого Нейтона Вальдо, одного из самых популярных кулинаров Сан-Франциско. Его ролики покорили YouTube, после чего он создал блог о еде, куда регулярно выкладывал оригинальные рецепты и забавные видео с собственной кухни. Попасть к нему в группу было почти нереально, но, услышав, что я представляю компанию «Время любви», помощница мистера Вальдо тут же вписала имена Джейкоба и Сабрины в список.

Я заранее проверила, что в меню не будет ничего мясного. Не хотелось повторять историю Джейка о худшем свидании, хотя я сомневалась, что Сабрина настолько безумна, чтобы выплескивать Джейкобу в лицо острый соус. Я с наслаждением представляла, как Джейкоб и Сабрина склоняются над одной разделочной доской, спорят о том, сколько перца положить в рагу и кормят друг дружку с деревянной ложки. Как поведали мне соцсети Сабрины, они наколдовали спагетти из кабачков, карри с картофелем и стручковой фасолью и конфеты из моркови и кураги. Но на этом свидание не закончилось.

На очереди была галерея «Луис Саттр», где в этот вечер выставлялись фотографии путешественника Орландо Флореса. Он побывал в тридцати восьми странах, посвятив приключениям с рюкзаком и фотоаппаратом половину своей жизни. Всего за час Джейкоб показал Сабрине тридцать восемь уголков мира и окончательно завоевал ее сердце.

Мистер Хаммер был так доволен проделанной работой, что тут же оплатил еще четыре свидания.

Я входила во вкус и начинала получать истинное удовольствие от того, что делаю. Такого энергетического подъема я не чувствовала уже давно.

Однако с тремя новыми клиентами пришлось попыхтеть. Мне достались самые придирчивые и самые требовательные мужчины, которых видел этот свет.

Мистера Келвина Вонга я пригласила поесть суши в ресторане отеля «Марриот». По словам Дейзи, там подавали вкуснейшие роллы на всем западном побережье. Пришлось поверить этой притянутой за уши рекомендации, потому что если и было что-то в этой жизни, к чему мистер Вонг относился с любовью, так это его сколоченное состояние и суши.

Келвин Вонг, 39 лет, успешный бизнесмен в сфере инвестиций вот уже полгода млел по старшему партнеру своей фирмы «Вонг Инвестментс» Клаудии Фелтон. Она воротила нос, отговариваясь тем, что не хочет смешивать работу и отношения. Между ними все же состоялся один тет-а-тет, когда Клаудия снизошла до своего босса и позволила отвести на ужин в ресторан. Там она и призналась, что видит рядом с собой только определенный тип мужчины.

– Спонтанный, – недоуменно развел руками мистер Вонг, запихнув суши с чука-салатом в рот. – Ей нужен спонтанный мужчина, который постоянно сможет ее удивлять. Что это вообще значит?

Откуда знать о спонтанности человеку, у которого каждый день расписан по минутам, а стратегия бизнеса продумана на год вперед? Мистер Вонг не вкладывал деньги без консультации с целым отделом осведомленных советников, не заказывал столик в ресторане без рекомендации от уважаемого знакомого и не делал ничего безумного со времен детского сада.

Остальные детали были излишни. С мистером Вонгом и Клаудией все было ясно без слов – им нужно такое свидание, чтобы у обоих дух захватило. Устроить нечто особенное, чего Клаудия Фелтон никак не будет ожидать.

Я полдня раздумывала над тем, что может сразить Клаудию наповал. Когда мысли начали путаться и взрывать мой мозг, решение упало мне прямо в руки. Я выскочила за бейглом в «Марко Поло» и вот уже возвращалась домой, как остановилась, чтобы ответить на звонок Руби. Пока я стояла у окон кафе под испепеляющим зноем Сан-Франциско, я невольно подслушала разговор двух девушек, стоящих на светофоре.

– Это было безумно необычно! Я уже думала послать этого Джексона, слишком уж он скучный. Но он меня по-настоящему удивил.

– Руби, погоди-ка, – шепнула я в трубку, и Руби прервала свой жалобный рассказ о мальчишке из класса, который вторую неделю доводил ее до ручки.

Я настроила сигнал своего радара на девушек у пешеходного перехода, стараясь казаться незаметной и молясь, чтобы красный погорел чуть подольше.

– Это место называется «Инстинкт», – говорила та, что с сумочкой-подделкой от «Шанель». – Сначала я подумала, что это просто дорогой ресторан. Но нас усадили за столик и завязали глаза, после чего принесли…

Но я не услышала, что же там принесли к их столику, потому что загорелся зеленый, и девушки поспешили перебраться на другую сторону дороги. Вернувшись к разговору с Руби, я вежливо дослушала ее стенания, но могла думать только об одном. «Инстинкт». Попрощавшись с подругой, я побежала назад в квартиру, забыла про свежий бейгл и тут же влезла в поисковик.

«Инстинкт» был инновационным рестораном завтрашнего дня. Он даже перещеголял те модные заведения, в которых ужинать приходилось при выключенном свете. Концепция была и правда безумна. Гостям завязывают глаза непроницаемой тканью, после чего они наугад выбирают три блюда из меню. Сам список блюд на сайте не предоставлялся, чтобы сохранить интригующую тайну. И у них получилось, потому что я была заинтригована.

Пока поварская команда трудится над едой, гости общаются друг с другом под властью инстинктов. Им ни в коем случае нельзя снимать повязки и можно действовать только на основании рефлексов и чувств. Восторженные комментарии убедили меня, что это не только обостряет все чувства, но и возбуждает. Может, как раз этого не хватает холодной Клаудии Фелтон?

Блюда подают по очереди, и гости должны угадать, что они едят. Не так-то просто отличить говядину от свинины, если ты заранее не знаешь, что лежит на твоей тарелке. Это как с водой из-под крана. Если ты включишь холодную, думая, что она будет горячей, то отдернешь руку от струи, словно от ожога. Господи, надеюсь, в «Инстинкте» не подают ничего экзотического, типа жареных тараканов или личинок какого-нибудь жука, иначе мне несдобровать.

Я задавалась вопросом, что же уготовано тем, кто не отгадает состав блюда? На сайте об этом тоже не упоминалось – интрига превыше всего. Послать Келвина Вонга и его зазнобу в «Инстинкт» было риском, но он себя полностью оправдал. Мистер Вонг так и не раскрыл секрет, что с ними делали, когда они неправильно определяли заказанное блюдо, но это было уже неважно. Гораздо важнее было то, как он рассыпался в благодарностях и что тут же пополнил счет «Времени любви» заслуженным гонораром. Клаудия Фелтон после первого же свидания позволила себе растаять, а Келвину позволила явно что-то приятное, судя по тому, как он смущенно сиял.

С Дарреном Макгуайером я возилась двое суток. Он отметал все мои идеи, хотя я старалась изо всех сил угодить. Он был молод и неопытен по части свиданий. Совсем, как я, только на четыре года моложе и пару сотен тысяч долларов богаче. Ему бы пореже теребить галстук во время разговора с женщинами и не заикаться, глядя им в глаза.

Опасаясь, что неуверенность мистера Макгуайера выйдет боком и ему, и моим очкам за первенство в гонке стажеров, я подбирала варианты, в которых Даррен смог бы проявить себя с лучшей стороны. Поменьше разговоров и ни в коем случае не ужин лицом к лицу, иначе весь вечер его пассии пришлось бы разбирать слова за постоянным заиканием.

У меня кончалась фантазия, опускались руки и ехала крыша, но Даррен одобрил альтернативу, которую я приберегла напоследок. Его подруга, Аманда, была такой же скромной и тихой, любила романтические фильмы, романтические книги и вообще все романтическое. В библиотеке «Литтл Фри» на Эйвон-уэй как раз проходила встреча с автором женских романов, Джоном Дэем. Он выпустил всего две книги, они не стали бестселлерами, но Аманде понравилось слушать, как настоящий писатель читает отрывок из своего произведения, она получила его автограф на купленном экземпляре и открыла для себя новое имя в мире литературы.

Свидание завершилось походом в кино на вечерний сеанс фильма «Мой любимый враг», а когда пришло время провожать девушку домой, парочку ждала карета, запряженная белыми лошадьми. Кучер галантно подал руку, Даррен подарил букет пахучих пионов, и сердце дамы было завоевано. Да, да, снова пионы. Уж простите, люблю я эти цветы и не могу упустить шанса использовать их в своей коварной игре, пока они не отцвели.

Харрисону Белвью было за шестьдесят. Сложно было поверить, что мужчина старше моего отца еще верит, что сможет найти настоящую любовь. Хотя в его случае фраза «любить и оберегать до конца своих дней» звучит куда как более реально, чем в двадцать пять.

Для меня мистер Белвью был самым тяжелым случаем. Я не представляла, чем интересуются люди в его возрасте и с его статусом. Увидев анкету Харрисона Белвью среди моих клиентов, Дейзи минут пять смеялась, после чего объяснила свое безудержное веселье тем, что знакома с этим стареющим Дон Жуаном. Он был клиентом фирмы Гамильтонов и нередко обедал с Дейзи и ее отцом, обсуждая за едой какую-нибудь многомиллионную сделку.

– Он каждую неделю находит себе новую жертву, – говорила Дейзи. – Годы подкрались к его лысой макушке, но не к ширинке. Он даже ко мне клинья подбивал, но папочка быстро поставил его на место.

– Можешь не париться, – махнула рукой подруга. – Любое свидание, которое закончится сексом, будет для мистера Белвью удачным. Он уже год является постоянным клиентом «Времени любви», мне папа рассказывал. Ему не нужно устраивать что-то особенное, просто ему лень самому заниматься организацией.

Так оно и оказалось. Самого обычного ужина в дорогущем ресторане «Арден Вуд» и бриллиантовых серег из ювелирного на 33-авеню хватило для того, чтобы Харрисон Белвью обзавелся новой любовницей на сорок лет моложе него, а на мой счет опустились очередные четыреста долларов.

Я совру, если скажу, что не вела счет. Никто не раскрывал, сколько очков заработал Джейк Руссо, но с каждой новой победой я становилась уверенней, а Джессика встречала меня с менее недовольным видом. Однажды она почти улыбнулась мне! Это прогресс в наших отношениях.

Долги по кредитке были полностью погашены. На оставшиеся деньги я прикупила еще несколько вещей – не смогла удержаться – и подарок для Дейзи за все, что она для меня сделала. Серебряной подвески с маленьким сердечком, украшенным топазами, было недостаточно, но Дейзи так понравилось украшение, что она носила его не снимая.

Постепенно вселенная Дейзи Гамильтон становилась и моей. Пока я еще не плавала в ней, как рыбка в воде, но уже ловко маневрировала в волнах, которые раньше сшибали меня течением.

Меня наконец-то представили «ко двору». Дейзи пригласила меня на выставку современного искусства в галерею ее матери. Вирджиния нашла себе занятие по душе, как и ее муж, но совершенно не связанное с деньгами. Ее галерея «Гамильтон Арт» приносила неплохой доход, но прибыль от фирмы Ричарда не шла с ним ни в какое сравнение.

Картины показались мне беспорядочной мазней, а скульптуры безобразной тратой воска и гранита, но я получила удовольствие от вечера среди творческих личностей и семьи Гамильтонов. Вирджиния, стройная не по годам и шикарная женщина с прической-улиткой и бриллиантовым ожерельем, по-матерински обняла меня и сказала, что наконец-то встретилась с подругой Дейзи, о которой так много слышала. Она тут же убежала к остальным гостям, оставив меня на попечение Ричарда и бабушки Вивьен, которую все ласково называли Ви.

– Так ты та самая Холли, что вылила на Райли кофе? – Бабуля прищурилась, от чего ее лицо покрылось складочками.

Она была миниатюрной, едва доходила мне до плеча, и то благодаря своей пышной прическе цвета пухового одуванчика. Ее руки покрывали старческие пятна и тряслись, когда она подносила бокал шампанского «Абрау-Дюрсо» к накрашенным телесной помадой губам. На шее собиралось плиссе из кожи, а ножки были до того маленькими, что ей явно приходилось приобретать обувь под заказ или посещать детский отдел. Но все это не имело никакого значения, потому что бабушка Ви пугала меня до чертиков.

– Д-да, я та самая Холли, – неуверенно ответила я, слегка отклонившись назад, подальше от эпицентра взрыва.

Я ожидала чего угодно – пристыженного упрека, вспышки недовольства, даже хука справа. Но Вивьен Гамильтон заулыбалась и обняла меня.

– О, моя дорогая. Ты просто молодчина!

Ричард, стоявший рядом, захохотал, видя мое замешательство. Он-то уже привык к проделкам мамы. А для меня это было в новинку.

– Так и надо этому бабнику! Надо было еще размазать кремовый торт по его наглой роже! О, я тебя напугала, дорогая?

– Ты напугаешь кого угодно, мама, – подтрунивал Ричард Гамильтон. Он тоже был доволен моим поступком, хоть тот и выбивался из рамок приличий высшего общества.

Пока Дейзи болтала со знакомыми, я потеряла ее из виду, но почти не заметила этого. В компании ее отца и бабушки мне было комфортно, как с собственными родителями. Они оказались совсем не такими снобами, какими я их рисовала. Остроумные и забавные, они соревновались в том, кто отпустит словцо поострее, бессовестно обсуждали бездарность современных художников и спрашивали мое мнение.

После галереи я была приглашена на семейный ужин в особняк Гамильтонов на Ла-Плайа-стрит. Что это было за место! Дейзи росла в замке для принцессы, где все исполняется по одному велению. Я открыла рот еще в тот момент, когда за нами к галерее приехал шофер на лимузине.

– Обычно мы не так шикуем, – шепнула Дейзи мне на ушко со всей скромностью. – Просто сегодня важный день для мамы и ее галереи, поэтому отец решил провести вечер с размахом.

Мой рот не закрывался всю дорогу, как бы я не подпихивала челюсть. За витиеватой оградой показался белый дворец. Ну ладно, это был всего лишь стильный особняк, удачно воплотивший в себе модерн и ретро. У входа не было колонн или статуй, как я себе представляла, но лестница, ведущая к входной двери, расходилась двумя плавными линиями вокруг цветочной клумбы с кустовыми розами. Такими же белыми, как стены из натурального камня. Два этажа с эркерными окнами и покатой крышей прятали внутри девять спален. Об этом сообщил мистер Ричард, с любовью и гордостью глядевший на свой дом. Одна из спален принадлежала хозяевам дома, еще одна – бабушке Ви. У нее была своя роскошная квартира с видом на океан, но Вивьен почти все время проводила в семье сына. Комната Дейзи всегда была готова к ее приезду, если любимая дочь захочет остаться на ночь. И, подумать только, шесть гостевых спален! Я делила комнату с Хлоей десять лет, но в конце концов родители посчитали нужным расселить нас, пока мы друг друга не поубивали.

Территория купалась в зелени и цветах. У ограды росли пышные туи, высаженные специально для того, чтобы скрыть дом от взглядов прохожих. Мистер Гамильтон слишком часто бывал на виду и хотел уединения хотя бы в домашних владениях.

Внутри все было под стать семейству. Шикарно, стильно, богато. Что называется, со вкусом, но не вычурно, без намека на «сверх». Как я ни высматривала, я не увидела хрустальных люстр, золотых пилястр или мраморной отделки.

Пока Дейзи показывала дом, Вирджиния давала распоряжения кухарке, которую вызывали только по случаю какого-то торжества. В остальное время мама Дейзи готовила сама. Это поразило меня не меньше, чем столовая, посреди которой царствовал дубовый стол с бордовой скатертью, украшенный свежесрезанными розами с участка. Шелковые обои с дамасским узором, как будто украденные из дома восточного падишаха. Мягкие стулья того же бордового оттенка, что и скатерть, так и зазывали присесть и вкусить пищи, аромат которой уже витал в доме.

За ужином из двух горячих блюд, овощного гарнира, трех видов закусок и легкого десерта из шоколадного мусса мы говорили обо всем. Было приятно, что Гамильтонам было интересно послушать о моей семье и жизни в Модесто. И делали они это не по правилам хорошего тона, а из душевной заинтересованности. Мистер Гамильтон лестно отзывался о честном труде моих родителей, об их желании сохранить семейный бизнес, пусть тот и не был столь прибыльным, как бизнес самого мистера Гамильтона.

– Я всегда уважал людей, которые исправно трудятся и полностью выкладываются ради того, что любят.

И пусть это несколько шло вразрез с тем, что Ричард не строил свою компанию с нуля, а получил и бизнес, и баснословные богатства в наследство от родителей супруги, он вызывал уважение, потому что не дал всему этому скатиться в никуда. Он сам трудился в поте лица, чтобы дело процветало, чтобы покойные теща и тесть могли им гордиться.

Я чувствовала себя превосходно, и не потому, что ела утиную грудку в брусничном соусе или пила тосканское вино. Даже не потому, что меня уговорили остаться в гостевой спальне на ангельской перине и наволочках из итальянского жаккарда. И даже не потому, что перед сном я умывалась розовой водой и натягивала халат из воздушного хлопка. Ко мне относились, как к части семьи, хотя я была знакома с Дейзи всего ничего. Гамильтоны приняли меня, потому что меня принимала их любимая дочь. И это делало им честь.

– Ты, наверное, решила, что мы противные богачи, – скорбно сказала Дейзи, забираясь на мою кровать после ужина. – Все эти фарфоровые сервизы, ужин из трех блюд…

– Дейзи, – мягко сказала я, усаживаясь рядом, – я никогда не считала тебя противной богачкой. Может, только богачкой, но никак не противной.

Дейзи легко пихнула меня в плечо, улыбнувшись моей подколке.

– А если серьезно, то твоя семья просто замечательная. Вы не кичитесь своим богатством, как другие. С вами просто, с вами можно быть самой собой.

Мои слова успокоили подругу. Она опустила глаза и как-то серьезно сказала:

– Знаешь, у меня ведь никогда не было настоящих подруг.

– Да быть не может! А как же Мелони и Фиона, о которых ты мне рассказывала?

– Наша дружба крутилась вокруг денег и только. Мы зависали на вечеринках или ходили по магазинам, но я никогда не делилась с ними секретами и не говорила о наболевшем. Они тут же сделали бы это достоянием общественности. А если бы моя семья, не дай бог, обанкротилась, их бы и след простыл. Они даже не звонили мне с тех пор, как я рассталась с Райли. Посчитали меня идиоткой, что я расторгла помолвку из-за какой-то измены. Но у нас ведь все по-другому, правда, Холли?

Какой же маленькой девочкой она сейчас была. Ранимой и уязвимой, как мишень для игры в дартс. Я боялась, что наши разные происхождения и статусы проложат между нами непреодолимую пропасть. Но именно они стали тем узлом, что связали нас вместе.

– Правда, Дейз. Ты можешь всегда на меня положиться. Такое ощущение, что я знаю тебя всю жизнь. И мне это очень нравится.

Время было поздним, но мы не спешили ложиться. Валялись на гладком покрывале и болтали, как на девичнике, который у нас с Руби так и не получился. Дейзи сбегала вниз и притащила бутылочку шабли из погреба с таким смешком, будто нам по пятнадцать и нас отругают за распитие спиртного. Мы положили коробку конфет, которых я в жизни не ела, между собой на покрывале и болтали ногами, как две школьницы, оставшиеся одни дома.

Мне этого не хватало. Последнюю неделю я ушла с головой в работу, а Дейзи – в новые отношения. Днем она пропадала в офисе, а вечером, едва успев переодеть платье, бежала на свидание к мистеру Икс, о котором я до сих пор не знала. Не в манере Дейзи было скрывать что-то более двадцати четырех часов кряду. Если Мелони и Фионе она не могла доверить свои секреты, то мне выпаливала их со скоростью пушки. Но когда я начинала расспрашивать ее о новом бойфренде, она заговаривала мне зубы и сбегала.

– Потом все расскажу, – бросала она перед тем, как скрыться за дверью.

Однажды я все же подсмотрела за ней с балкона, когда она, надушившись одним из ароматов Шакиры и десять минут вырисовывая идеальные губы помадой, так же подозрительно умчалась к своему ненаглядному. Я вышла на балкончик и одним глазком заметила, как Дейзи радостная выбегает из подъезда и садится в черный «Мерседес».

Меня беспокоила такая скрытность подруги. Первым делом я решила, что Дейзи вернулась к Райли, просто не хочет позориться передо мной за то, что поддалась слабости. После разрыва всегда наступает период, когда вернуться к бывшему кажется не такой уж плохой идеей, как бы больно он тебе ни сделал. Поверьте, я знаю, ведь сама до сих пор захожу на страницу Нила. Мучаю себя, просматриваю его фотографии со студенческих вечеринок, где он выглядит старше и веселее всех. Читаю посты и комментарии, и все еще испытываю сердечную боль, когда вижу, как девушки шлют ему подмигивающие смайлики. Нил Гарднер сбежал от меня в Сиэтл, но, казалось, он сбежал от самого себя, пытался казаться крутым и успешным. На мгновение я позволяла себе помечтать, что он делает это из-за меня, что каждая его радостная фотография – это повод показать, как ему хорошо живется без меня. Так ведь делают все бывшие?

Но Райли Эллингтон водил «Лексус». Я прекрасно помню, как он усаживал свою брюнетку на пассажирское сидение после того, как я ополоснула их душем из кофе.

Дейзи полторы недели с кем-то встречалась, но и словом не обмолвилась о том, кто это. Когда мы заговорили об отношениях, я ухватилась за шанс все разузнать. Дейзи была слегка пьяна и полностью расслаблена, а в такие моменты любой потеряет бдительность. Ей не отвертеться, поэтому я напрямик спросила:

– Дейз, когда ты наконец расскажешь мне о своем загадочном мужчине?

– Мы встречаемся всего полторы недели. Пока что нечего рассказывать.

– Но ты ведь всегда все рассказываешь. Особенно о парнях.

– Там ничего такого.

– Давай же, колись.

Мне уже не терпелось узнать тайну Дейзи. Подруга попыталась заткнуть себе рот шоколадной конфетой, но под моим пристальным взглядом все же сдалась. Забралась с ногами на кровать и заявила:

– Ну ладно, мисс Марпл. Ты кого угодно достанешь. Мы познакомились на сайте знакомств.

Этого я и боялась.

– О, нет, Дейзи! – простонала я. – Ты же знаешь, что это худшее место для поиска хорошего парня.

И я говорила не просто так. После того, как Дейзи уговорила меня создать профиль в этих идиотских приложениях, телефон то и дело пищал, оповещая, что «меня смахнули вправо». Мне писали какие-то неотесанные мужланы, явные бабники и нескладные чудики с преувеличенным самомнением. Сначала я вежливо отвечала, что не заинтересована, потом и вовсе забила на вежливость и включила игнор. У меня были дела поважнее – встречи с клиентами, организация свиданий, вранье родителям о новой работе.

Но как-то раз, когда Дейзи оставила меня в одиночестве, а сама ушла на романтическое рандеву, я заскучала и по собственной воле зашла в приложение. Я этим не горжусь, но я пролистала штук пятьдесят парней, которых сразу же занесла в черный список. Попадались и те, чья приятная внешность притянула мою женскую натуру, но как только я заглянула в описание под фото, список категоричных «нет» пополнился новыми кандидатами. Все они пытались выдать себя за кого-то другого. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы во фразе «люблю романтические прогулки и комедии с Кэмерон Диас» не увидеть лживый подтекст. Правда, один профиль все же затесался в мои закладки. Люк Деверс. Парень, который не кривил душой и писал о себе все как есть. По крайней мере мне так показалось.

Но связываться с ним я не собиралась. А Дейзи по глупости и по наивности своей души с распростертыми объятиями кинулась к незнакомцу из сети, о котором ничего не знала.

– В общем, – протянула Дейзи, отводя глаза. За что ей было передо мной стыдно? – Как я уже сказала, я нашла его в Tinder. Я смахнула его, он ответил тем же.

Я покачала головой. Куда делась настоящая романтика в двадцать первом веке, если мы не замечаем свою половинку в переполненной комнате, а смахиваем ее на экране телефона?

– В день твоей вечеринки на работе он предложил встретиться, – продолжала Дейзи. – Я подумала, почему нет? Все равно мне нечем было себя занять, а когда я бездельничаю, то постоянно думаю… ну, о Райли. Мы выпили кофе, ничего такого вроде тех ошеломительных свиданий, что придумываешь ты. Он оказался очень милым, всерьез интересовался мной, галантно придерживал дверь. Мне было с ним так интересно и спокойно, будто мы успели друг друга узнать еще в прошлой жизни. Потом мы часами гуляли по ночному городу. Он не потащил меня в бар или клуб, как обычно бывает. Не хотел меня споить или обмануть. Мы просто… разговаривали.

– Звучит очень мило. Похоже, этот парень и правда ничего.

– Да, он замечательный. А еще красив и умен. Три в одном.

– Так почему ты скрыла его от меня?

Рука Дейзи потянулась за конфеткой, но коробка оказалась пуста. Когда Дейзи волнуется или чувствует себя виноватой, она ест сладкое. Почему же она волновалась или чувствовала вину сейчас?

– Просто он… чуточку старше.

Я прищурилась.

– Насколько старше?

– Ну, ему тридцать семь.

– Фух, Дейзи, ты меня напугала. – Я уже успела представить себе умудренного годами и сединой мужчину возраста моего отца, у которого внезапно взыграли гормоны или кому в голову бахнул кризис среднего возраста. – Двенадцать лет не такая уж страшная разница.

– Ты думаешь? – оживилась она. – Я сомневалась, не помешает ли это. И еще боялась, как ты воспримешь то, что он старше. И не волнуйся, мамочка, между нами еще ничего не было.

– Если он и правда так хорош, как ты говоришь, то я даю тебе свое благословение, – хихикнула я. – Только, Дейзи. Будь осторожна.

Разбившись однажды, второго раза сердце может и не пережить.

Глава 10

В череду моих триумфов, которые гремели один за одним три недели подряд, ворвался ураган с женским именем. Регина Локвуд. Он прокатился по моей тихой гавани и поднял цунами, которое грозило затопить все прошлые заслуги.

Покрутившись в высоких кругах, я еще не встречала настолько омерзительную, зацикленную на себе женщину, которая полагала, что весь мир должен падать перед ней на колени. Мисс Локвуд – смею заметить, что все еще мисс в свои-то сорок три года – была главой выдающегося издательства «Сан-Франциско Мэгэзин». Несложно догадаться, как она получила столь высокий пост. Прошлась по головам и выстелила себе красную дорожку из трупов конкурентов. В ее жилах текла не кровь, а коктейль из жесткости, властности и нетерпимости. Она подражала мужской суровости во всем. Носила короткую стрижку, одевалась в строгие брючные костюмы, предпочитала неразбавленный виски. Ни один мужчина не мог согнуть ее стальной стержень или разжалобить непроницаемую маску, которую Регина ярким камуфляжем носила на пестро накрашенном лице.

Перед первой встречей она заявила, что слишком занята, чтобы выбираться в город. Пришлось явиться к ее величеству прямо в кабинет. За те жалкие десять минут, которые продлилась аудиенция, Регина восхваляла себя. Пришлось слушать о том, чего стоило ей добиться таких высот и как сложно найти подходящего мужчину, который бы на ее фоне выглядел сильнее.

В кодексе Регины Локвуд был неоспоримый закон – она встречалась только с мужчинами помоложе. Казалось бы, не такой и ужасный каприз, но помоложе в пожеланиях Регины было не на год-два, а на пять-десять лет! Обязательно с достатком, который бы превышал ее собственный. За этим последовал целый список из качеств, которыми должен обладать ее идеальный ухажер. Я успела испугаться, что мисс Локвуд поручит мне отыскать этого несуществующего мужчину, но все обошлось. Кандидата она уже нашла и теперь хотела подцепить его на крючок так, чтобы он уже не сорвался.

О Себастьяне Крафтоне слышала даже такая несведущая провинциалка, как я. Плакаты с его лицом висели на билбордах и рекламных вывесках автобусов. Он был эталоном богатства и успешности, о которых мечтает каждый парень в Сан-Франциско. Сынок богатеньких родителей, Себастьян Крафтон вложил часть денег в акции нефтедобывающей компании где-то на побережье и растянул свой кошелек до необъятных размеров. Он был красив, богат и умен – все, чего хотела Регина Локвуд. Не представляю, как их звезды сошлись, но он согласился как-нибудь встретиться с мисс Локвуд за ужином. Все, что от меня требовалось, организовать их вечер так, чтобы он захотел встретиться с ней снова. А затем снова и снова, пока Регина не возьмет себе фамилию Крафтон. Была ли это очередная непреступная крепость, которую хотела взять мисс Локвуд, или молодой богач всерьез влюбил ее в себя, я не могла разобраться.

Но задание оказалось куда сложнее всех предыдущих. Потому что Себастьян Крафтон согласился на встречу, полагая, что главный редактор самого известного издания возьмет у него интервью. Он и знать не знал, что идет на свидание!

Все мои усилия были напрасны. Регина осталась жутко недовольной. Списала свой провал на мою небрежность и высказала все Лидии. Начальница вызвала меня на ковер и прочитала лекцию о том, что нельзя подводить клиентов вроде Регины.

– В ее власти журнал, который читает весь город. Если она останется недовольна нашей работой, представляешь, какой отзыв может появиться в «Сан-Франциско Мэгэзин»?

– Но что я могу поделать, если Регина ему отвратительна?

Лидия отослала меня с видом «это не твое собачье дело».

Вторая попытка оказалась еще ужасней. Уговорив Себастьяна встретиться повторно, Регина вызвала его гнев, и он ушел, даже не прикоснувшись к тирамису. Что она ему наговорила? Что такого предлагала, что спугнула его, как трусливого зайца? Никто не хотел слушать. Всех волновало то, что свидания оказывались провальными и не приносили доход. Я теряла кровью и потом завоеванные очки и погружалась все глубже в тревогу.

– Тебе нужно развеяться, – подсказала Дейзи в один из вечеров, когда я лежала лицом в подушку и причитала. – Как насчет того парня из приложения знакомств?

– Ты про Люка?

Тот самый Люк Деверс, которого я заприметила на просторах сети и по настоянию Дейзи все же смахнула вправо. Мы начали переписываться, но дальше сообщений дело не доходило. По шкале Холли Холлбрук он тянул на твердую восьмерку. Остроумный и добрый, любит триллеры Питера Джеймса и бегает по утрам. Но я боялась, что при встрече иллюзия может рассеяться, и передо мной предстанет реальный и совсем не такой впечатляющий Люк Деверс. У него окажется два подбородка, отвратный характер или мания величия.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– А я думаю, – возразила Дейзи. – Ты не встречалась с парнями с момента расставания с Нилом. Холли, уже пора.

Наверняка Нил вовсю пользовался свободой там, в Сиэтле. Но я не могла воспользоваться своей. Я не представляла, как вести себя на свидании. Уже через пять минут Люк сбежит от меня, как Себастьян сбежал от Регины Горгоны. Ревность и обида забурлили во мне, как пузырьки в джакузи, когда я представила, как Нил сидит в компании студенток на четыре года моложе меня и решает, какую из них осчастливить этой ночью. Я все еще помнила его, когда он благополучно обо мне забыл.

– Пошло все. – Я рывком вскочила с кровати. – Я пойду на это чертово свидание.

Люк не стал притворяться, что его не удивило мое приглашение. Всю неделю, что мы обменивались сообщениями, я не позволяла себе и намека на то, что хочу с ним встретиться. Пару раз он предлагал выпить по чашке кофе, но я отговаривалась делами.

Неожиданно!

Ответил он.

Я с радостью встречусь с тобой.

Я закусила губу, прокрутила в памяти все знакомые приличные места – а я успела поднатореть в этом деле – и написала:

Как насчет кофейни «Клэнси» на Мерсед-авеню? Предложение выпить кофе еще в силе?

Как раз мечтал о кофе. В шесть?

В шесть. Надеюсь, ты не окажешься маньяком ☺

Нет. Можешь мне верить. Только особо не смущайся моей третьей руки ☺

Только если ты вежливо не заметишь моего хвоста.

Было даже приятно обмениваться такими глупыми сообщениями с парнем, который не Нил. Люк понимал мое чувство юмора и не считал моих тараканов в голове. Может, из этого свидания и правда что-то выйдет?

Я уже успела узнать, что Люк работал менеджером по продажам техники, его родители жили в Нью-Касле, у него была младшая сестра и аквариум с рыбками. Он снимал квартиру на Сант-Пола-стрит и дважды в месяц выбирался в караоке с ребятами с работы.

В целом у меня сложилось приятное общее впечатление о парне, который не курит, не слоняется по клубам в поисках коротких юбок и не ищет девушку на одну ночь. О парне, который читает не книги по развитию, а художественную литературу для души. О парне, который шутит на одной волне со мной и уважает мои взгляды, которыми я успела поделиться.

Люк был первым парнем, с которым я собиралась пойти на свидание, так что не буду даже уточнять, что чувствовала перед встречей с ним. Выряжаться во что-то особенное не хотелось, ведь мы шли даже не в ресторан, а просто выпить кофе. Но и выглядеть замарашкой ни к чему, если я хочу понравиться Люку, а, как известно, все парни любят глазами. Мы с Дейзи устроили примерку всего, что теперь еле закрывалось в моем гардеробе, и остановились на светлых джинсах-мом и топе с завязками на груди и рукавами-фонариками. Дейзи скрестила пальцы, провожая меня до двери, и пожелала удачи.

Никогда не думала, что сама позову мужчину на свидание. И уж тем более не могла даже представить, что этот мужчина найдется на сайте знакомств. Всегда относилась предвзято и с жалостью к тем, кто прибегает к услугам любовных приложений. А теперь, взгляните на меня, я одна из них!

Я прошлась до кафе пешком – оно находилось всего в четырех улицах от квартирки Дейзи. Приятный бонус, когда ты сама назначаешь свидание: ты можешь выбрать любое место, даже если тебе до него рукой подать, а ему добираться целый час.

Но без пяти шесть парень в рубашке с закатанными рукавами, синих джинсах и кроссовках крутился у входа в кафе и оглядывался по сторонам. Еще издали я поняла, что это Люк Деверс по непослушному вихру русых волос на макушке, который мелькал на всех фотках его профиля, по маленькой ямочке-впадинке на подбородке, по острым линиям скул и зелено-серым глазам в кольце густых ресниц.

Он тоже узнал меня, как только увидел на тротуаре, идущей вдоль симпатичных трехэтажных домиков Мерсед-авеню. Он тут же заулыбался, и еще две ямочки оказались на его лице.

– Холли? – вопросительно поднял брови он, разглядывая меня с головы до ног. Хорошо, что мы оба выбрали джинсы, простоту, которой не пытались поразить друг друга. Никаких эмблем именитых дизайнеров. – В жизни ты еще красивее, чем на фото.

«Только не смей краснеть!» – приказала я себе. Нил редко делал мне комплименты, и единственный мужчина, который говорил о моей красоте, был отец, но это ведь не одно и то же, что услышать подобные вещи от симпатичного парня на твердую восьмерку.

– Ты просто еще не видел мой хвост, – пошутила я, приплетая к разговору нашу переписку.

Люк слегка откинул голову назад и рассмеялся глубоким, льющимся голосом, в котором хотелось поплавать, как в прозрачной воде Бали.

Внутри «Клэнси» оказалось немноголюдно. Одна из причин, почему я выбрала это место. Антураж был не таким привлекательным, как в «Марко Поло», но мне нравился тот простой уют, который витал над столиками. Мы заказали по чашке капучино и пока отказались от десерта, не зная, правильно ли будет выставлять свои слабости к сладкому напоказ на первом же свидании.

Между нами не было неловких пауз, когда один начинает нервно посвистывать и сверлить в стене дыру глазами, а второй копается в голове, чтобы отыскать хоть одну приличную тему для разговора. Беседа текла сама собой, хоть мы и не выходили за рамки того, что принято обсуждать на первом свидании. Погоду Сан-Франциско, ужесточение налогов, пляжи и самые вкусные рестораны в округе. Но мне хотелось коснуться более важных тем. Узнать, чем Люк живет, чему отдает предпочтение в жизни, а может, и кому. Какие у него отношения с семьей и планировал ли он свою жизнь на пять лет вперед. Все эти пытливые вопросы могли бы его попросту напугать, поэтому я отложила их на потом, уверяя себя, что еще будет время все наверстать.

Когда Люк вспоминал какую-то забавную историю про своего соседа по этажу и умело смешил меня, словно стендап-комик, вещающий в микрофон со сцены, смеясь, я невзначай бросила взгляд в окно и тут же перестала смеяться.

В кафе вошли двое. И обоих я знала.

– Что? Что ты там такое увидела? – в замешательстве заозирался Люк, увидев мое сбитое с толку лицо.

– Там кое-кто, кого я знаю.

– Может, подойдешь, поздороваешься? – предложил Люк, полагая, что это мои добрые знакомые.

Но эти знакомые были совсем не добрыми. Я тут же пригнулась за Люком, который своей спиной прикрывал меня от встречи с теми, с кем я меньше всего хотела бы сейчас видеться, и для пущего эффекта прикрылась картонкой меню.

Люк с озорной улыбкой смотрел на мои шпионские манипуляции.

– Я так понимаю, ты не хочешь с ними здороваться?

– Нет, – зашипела я в столешницу. – Видишь светлого парня в серых брюках?

Джеймс Бонд позавидовал бы тому, как незаметно Люк обернулся и окинул взглядом посетителей из-за плеча. Повернувшись обратно ко мне, он кивнул.

– Это мой злейший враг номер один, два, три и еще сто номеров следом.

– Что он такого сделал?

Я пустила свои глаза-лазеры в сторону блондина, посетовав, что не могу превратить его симпатичную мордашку в горстку угольков.

– Он мешает мне получить работу.

Вы не ослышались. Тем парнем, от которого я трусливо пряталась, был Джейк Руссо.

– А тот, второй?

Я фыркнула еще озлобленнее.

– А это бывший жених моей подруги, которого я застукала, пока он целовался с другой.

Губы Люка, довольно привлекательные, кстати, губы, сложились трубочкой и присвистнули. Он что-то спросил, но я не расслышала, пытаясь понять, откуда эти двое знают друг друга. Неужели они приятели? Но их встреча за чашкой кофе с несчастным, хотя довольно аппетитным, круассаном не была похожа на дружескую.

– Вот черт! – слишком громко воскликнула я, и половина кафе обернулась в нашу сторону. Включая Джейка.

Моя голова тут же вильнула за плечи Люка, но было поздно. Вражеский прицел был наведен на меня.

– Может, уйдем? – спросил Люк, видя, что мне стало явно не до шуток.

– Холли? – в ту же секунду прозвучал знакомый голос, который я впервые услышала, падая со стула.

– Джейк! – Слишком радостно получилось и слишком неестественно. Будто мою улыбку растягивали в разные стороны невидимые пальцы. – Какими судьбами? – решила я усугубить ситуацию. Со стороны выглядело так, будто мы были одноклассниками, которые впервые встретились после выпускного класса.

Реакцией Джейка была все та же кривая ухмылка, которую я так ненавижу.

– Ты от меня прячешься? – лукаво спросил он.

– Что?! – фыркнула я, как уставшая лошадь. – Зачем мне от тебя прятаться? У нас тут вроде как свидание.

Бровь Люка оскорбленно вырисовала резкую дугу, как бы недоумевая: «Вроде как?» Я не хотела никого обижать, поэтому зачем-то схватила его за руку и добавила:

– Да, у нас определенно свидание. – От чего-то я испытывала трепещущее удовольствие, что Джейк теперь в курсе, что я не какая-то там замухрышка, которая на свидании-то не была. Пусть знает, что я нравлюсь парням, что у меня есть личная жизнь.

Джейк как-то странно долго задержал взгляд на наших сцепленных руках.

– А у меня деловая встреча, – пояснил он.

Черт. Черт. Черт. Еще трижды про себя выругалась я. Мои подозрения подтвердились. Райли, который в этот момент лазил в телефоне и просто чудом не заметил меня – или старательно делал вид, что не заметил, – был клиентом Джейка Руссо. Клиентом «Времени любви». Значит, он пытается окрутить какую-то девчонку. Неужели ту брюнетку, как там Дейзи сказала, ее зовут? Линдси Даймонд? Но зачем ему окучивать ту, с которой и так встречался, судя по всему, уже довольно долго?

Дейзи будет убита. А я не могу скрывать от нее такие вещи. Мне непременно понадобилось узнать, что замыслил Райли Эллингтон, поэтому как бы невзначай спросила:

– Так это твой клиент? И кто его подружка? Какая-нибудь богачка-супермодель с обложки мужского журнала?

– Я не вправе раскрывать тебе все тайны, ты же знаешь, – спокойно ответил Джейк, даже не думая глумиться надо мной. Снова бросил взгляд на Люка и добавил: – Ну ладно, не буду мешать вашему свиданию. Был рад увидеть тебя, Холли.

И он вернулся за столик к Райли. Тот отложил телефон и снова включился в разговор. Вот проходимец! Нашел себе другую жертву, когда понял, что Дейзи дала ему отставку. Охотится за богатством какой-нибудь несчастной, а та даже и не подозревает о его отвратительных намерениях. Взять бы чашку кофе и снова выплеснуть ему на голову, как в тот раз. Я стану его кофейным мстителем. Супервумен, которая сражается за обманутых девушек всего Сан-Франциско.

Я слишком увлеклась коварными планами насчет Райли и осуждением идеального Джейка Руссо, даже не заметив, что Люк все это время что-то мне говорил. Я вернулась в реальность, только когда он одним махом допил свой кофе и куда-то засобирался.

– Эй, ты куда? – опешила я, когда он поднялся и придвинул стул.

– Прости, Холли, – обиженно сказал он. – Но я так не могу.

– Как – так?

– Этот парень тебе гораздо интереснее, чем я. – Кого он имел в виду? Райли, что ли?

– Да нет же. Я просто злюсь на него. Он бросил мою подругу, я же тебе говорила.

– А я не о нем. Я про другого парня.

Что? Джейк?

– Постой, ты все не так понял! – неожиданно громко сказала я, и тот, о ком мы говорили, скользнул глазами в нашу сторону.

– Нет, Холли. Это ты еще не все поняла, – сказал он, намекая на что-то. – И, кстати, могу тебя заверить, что ты ему тоже нравишься.

И Люк ушел.

Я сидела, не в силах понять, что сейчас произошло. Меня обвинили в том, что я испытываю чувства к Джейку Руссо? К этому напыщенному, самовлюбленному, отвратительному врагу? Да как он только посмел? Он ничего не знает о том, что я чувствую к Джейку! Так несправедливо меня не обвиняла даже миссис Ходжинс, когда поставила мне двойку за то, что я списываю тест по математике у Гарри. Хотя я просто засмотрелась на таракана, который полз по его парте.

Райли что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя, как испанец с горячей кровью. Он все еще не замечал меня всего в двух столиках от него. Какой-то мужчина в теле служил надежной заслонкой. Джейк слушал и кивал, будто ему было очень интересно, хотя сам то и дело бросал взгляды на меня.

Кофе остыл, Люк ушел, а я так и сидела в кафе, не зная, что делать. Ребра сдавливало тисками обиды и несправедливости, что со мной так обошлись. Но встать и уйти не позволяла гордость, иначе Джейк тут же подумает, что меня бросили, а я не могла позволить ему такое удовольствие.

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как пролетели двадцать минут и Райли ушел. Я опомнилась, только когда стул, на котором сидел Люк, отъехал в сторону и напротив взгромоздилась фигура в рубашке цвета дождливого неба. Я подняла глаза.

– Ты не против, если я присоединюсь?

Джейк участливо рассматривал мой предательский румянец. Я пожала плечами и стала водить ложечкой, смешивая застоявшуюся пенку на капучино в полосатую массу.

– Твой парень слишком быстро ушел, – заметил Джейк, но в голосе я не услышала ехидства, к которому могла бы докопаться.

– У него появились срочные дела на работе.

Ложь показалась неубедительной даже мне, но не могла же я признаться, что меня беспощадно кинули посреди первого же свидания. Джейк понял, что я вру, и не давал мне поблажек.

– А кем он работает?

Не умеешь врать – не берись. Я ведь даже толком не знала, чем занимается Люк Деверс, и уже вряд ли узнаю. Что-то там с продажами и с техникой. Чтобы не вырыть себе могилу еще глубже, я сменила тему:

– Как прошла встреча?

– Довольно продуктивно. Но больше я ничего не скажу, чтобы ты не смогла использовать это против меня, – улыбнулся Джейк так мягко и так по-доброму, что мне захотелось положить голову ему на плечо и рассказать обо всех своих волнениях. Голову я подперла рукой, но сама от себя не ожидая, все же решила поделиться.

– Я должна тебе кое-что рассказать. Этот парень, с которым ты встречался. Райли Эллингтон…

– Так вы знакомы?

– Можно и так сказать. – Если кофейное происшествие в «Фэнси» можно назвать знакомством. – Он разбил сердце моей подруге.

Я все же сумела удивить Джейка Руссо.

– Они встречались три года и были помолвлены, но я увидела Райли с другой, когда работала официанткой в одном кафе, и… в общем, она его бросила. Как оказалось, ему были нужны только деньги ее семьи.

Наступило тягостное молчание, после чего Джейк спросил:

– Ты работала официанткой?

– Серьезно? Из всего, что я только что сказала, ты услышал только это?

Я разозлилась и намеревалась последовать примеру Люка – встать и уйти, но Джейк мягко схватил меня за руку и остановил:

– Прости. Не обижайся. Я болван. Давай поговорим как обычные знакомые, а не соперники.

Эта милая просьба смягчила монстра, проснувшегося внутри. Может, я и пожалею об этом, но я осталась.

– Я выпытывала у тебя про Райли не из-за нашего соревнования, Джейк. Из-за подруги. И из-за другой девушки, которая может пострадать от него.

– Мне жаль твою подругу, Холли. Но я не уверен, что у моего клиента какие-то скрытые мотивы. Он хочет вернуть девушку, которой очень дорожит. Они расстались недавно, но она согласилась дать ему второй шанс. Пока что они просто видятся, чтобы понять, есть ли у них будущее, но Райли настроен серьезно и хочет показать ей, как она для него важна. Поэтому он обратился к нам, чтобы мы устроили им несколько свиданий, которые докажут это.

Не может быть! Райли хочет вернуть Дейзи! И они уже некоторое время встречаются? Вот блин! Так вот почему Дейзи скрывала от меня своего мистера Икс, да потому что мистер Икс и есть Райли Эллингтон! Дейзи сдалась своим чувствам и напору Райли. Как же она могла снова поверить этому обманщику? Увидев мое озабоченное выражение лица, Джейк нахмурился:

– Думаешь, твоя подруга и есть эта девушка?

– Хотела бы я сказать нет, но, похоже, так и есть. Боже! – Я простонала и запустила пальцы в волосы, превратив укладку в бесформенное гнездо. – Я должна остановить ее!

– Ты думаешь, разумно вмешиваться в их отношения?

– Она погубит себя, если снова свяжется с Райли! – Как он не понимал очевидных вещей?! – Я сейчас же пойду к ней.

– Холли, постой!

Но я позабыла о Люке, о Джейке и обо всех на свете. Сейчас для меня главным было благополучие Дейзи. Райли Эллингтон собирался снова посягнуть на ее сердце, и я не могла допустить, чтобы оно разбилось.

Квартира была пуста, как зимний пляж в полночь. Не осталось ни отголоска, ни эха от смеха Дейзи, который я надеялась здесь услышать. Она снова отправилась к нему. Повелась на чувства, которые Райли вызывал в ней.

– Давай же, Дейз, возьми трубку, – приговаривала я, с нетерпением слушая гудки в телефоне и расхаживая по мягкому ковру гостиной.

Долгих пятнадцать гудков на той стороне провода никто не отвечал, и мое сердце уже запыхалось танцевать чечетку в груди. Когда же наконец послышался смех на фоне и беззаботный голос Дейзи пропел «Алло», я сорвалась на крик.

– Дейзи! Дейзи, я так волновалась! Ты где?

– Я на свидании. Там, где должна бы быть и ты, – с дружеским укором ответила подруга. – Почему ты звонишь? Как все прошло с Люком?

Крах, которым закончилось свидание, волновал меня сейчас в последнюю очередь.

– Дейзи, как ты могла. – Голос прозвучал слишком строго, точно так же Руби отчитывала своих учеников-проказников. – Я думала, между вами все кончено. Дейзи, пожалуйста, не совершай ошибку! Ты ведь потом будешь жалеть.

Беззаботность Дейзи мигом пропала, пустив на свое место волнение.

– Ошибку? Холли, ради всего святого, о чем ты говоришь?

– О Райли, Дейз! – сорвалась я. – Я говорю о Райли! Я знаю, что ты все это время встречалась с ним. Ты поэтому скрывала это от меня?

– Я понятия не имею, о чем ты. Я не виделась с Райли с того дня, как он приезжал в офис подписать документы на увольнение.

– Ты ведь сама говорила, что можешь рассказать правду только мне. Почему же ты меня обманываешь?

Что-то явно не сходилось, а я была уверена, что именно показания Дейзи.

Кто-то попытался дозвониться до меня по второй линии, но я проигнорировала звонок и выслушала обиженную реплику Дейзи, что я обвиняю ее в том, чего нет.

– Я не встречаюсь с Райли и слегка обижена на тебя, что ты мне не доверяешь и думаешь, что я настолько глупа, чтобы с ним сойтись.

Твердая уверенность Дейзи пересилила мою твердую уверенность в ее обмане.

– Сейчас я с тем парнем с сайта знакомств, о котором тебе говорила. – Вернее, с мужчиной на двенадцать лет старше. – Его зовут Грег, и мы пьем вино у него на диване. Если не веришь, я пришлю тебе фотографию.

Дейзи положила трубку, вероятно, чтобы сфотографировать своего парня и убедить меня в своей невиновности. Но я уже и так знала, что не права. Это знание только усилилось, когда все тот же незнакомый номер, что трезвонил пока я говорила с подругой, высветился на экране.

– Холли, это Джейк! – неожиданно зазвучал взволнованный голос моего соперника. – Джессика дала мне твой номер, надеюсь, это ничего. Я пытался тебя нагнать, но ты умчалась так быстро.

– Что ты хотел?

– Спросить, как зовут твою подругу.

– Дейзи. Ее зовут Дейзи Гамильтон.

– Тогда можешь не волноваться за нее. Бывшую, с которой хочет сойтись Райли, зовут Линдси.

Линдси? Та самая Линдси Даймонд, с которой Райли шушукался за столиком «Фэнси». Та самая, на кого Райли променял мою замечательную подругу.

– Между ними что-то произошло несколько недель назад, – пояснил Джейк. – Райли что-то упомянул об инциденте в дрянном кафе. – Упс! – Линдси разозлилась и разорвала отношения. Но Райли мечтает все возобновить.

Какая же я дура! Обвинила Дейзи на основании мнимых подозрений и своей бурной фантазии. Как бы я ни злилась на свою глупость, я ликовала. Значит, Дейзи не сломает себе жизнь, приняв бывшего жениха обратно. Гора с плеч. Надо бы перед ней извиниться.

– Надеюсь, тебе это помогло, – с теплотой произнес Джейк, слушая мое молчание.

– Да! Да, Джейк. Спасибо за звонок. Ты все прояснил. – Мне стало стыдно не только перед подругой, но и перед ним. Он приложил массу усилий, чтобы разузнать мой номер и дозвониться, чтобы уберечь от неверных выводов. А он не так ужасен, как показалось сначала. Доказательство того, что первое впечатление может быть ошибочным.

– Ну, тогда я рад, что все прояснилось. Ты в порядке?

– Теперь да. Еще раз спасибо.

– Звони, если что. Теперь у тебя есть мой номер.

Не знаю, зачем бы я стала звонить своему противнику, но сохранила его номер в список контактов под именем «Заклятый враг». Улыбнулась своему коварству и теплому чувству где-то в желудке. Тут же телефон пиликнул, и сверху всплыла иконка с сообщением от Дейзи.

Я открыла его и целую минуту рассматривала селфи. На переднем плане красовалась ее величество Дейзи, как всегда, с безупречным макияжем и укладкой волнами. В ее руке был бокал, а сзади на диване сидел мистер Икс.

Грег.

Так ведь Дейзи его назвала? Но мало ли Грегов в Сан-Франциско? Я и подумать не могла…

Я чуть не уронила телефон.

За спиной Дейзи с довольной улыбкой, прямо как на свадебной фотографии, что я видела, сидел Грег, муж Шейлы Таусенд.

Глава 11

Черт. Это слово стало синонимом сегодняшнего вечера.

Я уселась на диван, чтобы собраться с мыслями. За фотографией тут же пришло сообщение:

Ну что, убедилась? ☺

Убедилась. В том, что Шейла не зря кричала на мужа по телефону на той приветственной вечеринке. Не зря была недовольна тем, что Грег пропадает на работе и не уделяет ей внимания. У Шейлы был веский повод злиться, потому что муж изменял ей с моей подругой.

Надо предупредить Дейзи! Вряд ли Грег сказал ей, что женат. Окольцованные мужчины предпочитают не говорить о таких вещах молоденьким красоткам, которых собираются затащить в постель. А к этому все и шло. Вряд ли свидание закончится бутылкой вина на диване Грега. К себе домой приглашают только за одним – забраться под юбку.

Я во второй раз собиралась объявить Дейзи, что ей пудрят мозги. Но пусть лучше она злится на меня и заедает горе горой маффинов из «Марко Поло» – я сама куплю ей три пакета и забью ими все шкафчики на кухне, – но только бы она не совершила то, за что потом будет корить себя всю оставшуюся жизнь. Она пережила измену и не сможет смотреть самой себе в глаза, зная, что другая женщина испытает то же самое из-за нее.

Руки тряслись, так что я не сразу попала пальцем на звонок вызова. Гудки снова тянулись медленно, как лекция занудного профессора. Я молилась, чтобы мое промедление не оказалось фатальным.

Но молитвы были услышаны, и Дейзи все же ответила недовольным шепотом:

– Холли, я же тебе уже объяснила…

– Нет, Дейзи, мне нужно тебе кое-что сказать.

– Если снова что-то о Райли, то я вешаю трубку. Ты кого угодно достанешь. Мы тут немного заняты…

И дураку понятно, что это значит.

– Дейзи, помолчи и выслушай меня внимательно. – Резкость возымела эффект. – Твой Грег, его фамилия Таусенд, ведь так?

– Да. Но откуда ты…

– Дейзи, он тебя обманывает. Твой Грег – это Грег Таусенд, муж Шейлы из моей фирмы. Помнишь, я тебе о ней рассказывала?

– Это какая-то ошибка. Грег не говорил, что женат.

– Конечно, он тебе не скажет. Он изменяет жене. С тобой, Дейзи! Я узнала его по твоей фотографии! Если не веришь мне, сама у него спроси.

– Ладно. Я перезвоню.

Она отключилась. Внезапно стало так тихо. Комната будто сжималась, придвигая стены все ближе ко мне с намерением сплющить меня в комок кожи и нервов. Стало душно, так что пришлось открыть балкон. Я чувствовала себя одновременно опытным сыщиком, который раскрыл запутанное дело, и посланницей плохих новостей, которая то и дело портила жизнь Дейзи.

Она долго не перезванивала. Всего десять минут, но казалось, что несколько часов. Я смотрела на экран мобильника, готовая в любую секунду нажать на зеленую кнопку и ответить. Но он не звонил.

А что, если Грег сделает что-то с Дейзи? Испугается, что жена узнает о молодой любовнице, и захочет избавиться от нее?! Стоп, Холли. Ты начиталась триллеров. В мире полно психопатов, но вряд ли Грег Таусенд станет убивать Дейзи из-за страха попасться на неверности. Но то, что попало в мою голову, уже и клещами не вытянешь обратно.

Доведя себя до панического страха, я сама набрала номер подруги. На сей раз она ответила почти сразу. Захлебываясь слезами, она начала нечленораздельно бормотать:

– Холли, о, Холли. Я идиотка. Наивная идиотка. Ты была права. Он женат. Он во всем сознался. Но я не знала! Клянусь тебе, Холли, я не знала об этом, иначе не стала бы встречаться с ним. Я не такая. Ты же знаешь, что я не такая.

– Знаю, Дейзи. Ты не виновата, во всем виновен только этот козел.

Но подруга продолжала шмыгать носом, вгоняя меня в глубокую печаль.

– Успокойся, милая. Ты еще у него?

– Я закрылась в ванне, но он умоляет меня остаться. Говорит, что между ним и женой давно ничего нет, а со мной он счастлив.

– Не ведись на это, Дейз. Ты не станешь любовницей какого-то закомплексованного мудака, который не может даже наладить свой брак. Уходи оттуда и поезжай домой.

– Я боюсь, Холли. Боюсь выходить, а вдруг он меня не отпустит?

Вряд ли бы Грег Таусенд посмел насильно удерживать девушку в своей ванной, но ради спокойствия и безопасности подруги, я была готова на все.

– Я приеду за тобой. Оставайся там и дождись меня. Где он живет?

Дейзи назвала мне адрес, но тут же добавила:

– Ты можешь говорить со мной, пока будешь ехать? Не хочу оставаться одна.

– Конечно, Дейз. Только я на секунду отключусь, чтобы вызвать такси, а потом сразу же тебе перезвоню.

Я уже было зашла в приложение, но вспомнила о человеке, номер которого недавно появился в моей телефонной книге. Я прокрутила список имен вниз и нашла то, что искала.

– Добрый вечер. Извините, что я беспокою вас. Но мне срочно нужна помощь.

* * *

Подержанный «Форд Фиеста» остановился напротив подъезда как раз в тот момент, когда я сбегала с крыльца. Запрыгнув на заднее сидение, я увидела знакомое лицо, которое наводило на меня покой.

– Спасибо, что согласились приехать! Нам нужно на Паркридж-драйв, 62. Моя подруга в беде.

Рей Демарио, тот самый таксист, с которым мне посчастливилось встретиться в первый день в Сан-Франциско, тут же сорвался с места и понесся по темнеющим улицам к пункту назначения. Только в потертом тканевом салоне с поцарапанными боковыми панелями я почувствовала себя спокойней. Рею не нужен был навигатор, он разбирался в хитросплетении улиц как Эйнштейн в теории относительности. Радио было выключено, а может, и сломано. Пахло сигаретами, которые любил выкурить Рей во время поездки. Из-за всех этих мелочей профиль Рея Демарио в приложении был отмечен статусом «эконом-класс» и четырьмя неполными звездочками, но для меня это был полноценный «премиум». Какой таксист примчится по первому зову, потому что у тебя что-то стряслось?

Как и обещала, я позвонила Дейзи уже в пути.

– Я уже еду, Дейз. Все будет в порядке.

– Скажите ей, что мы будем через двенадцать минут, – с точностью определил Рей по собственному навигатору, запрограммированному в голове.

– Ты слышала? Будем через двенадцать минут. Я тут с Реем, помнишь, я тебе о нем рассказывала?

И я принялась говорить всякую ерунду, только бы чем-то занять время ожидания. Моя болтовня успокаивала Дейзи, успокаивала меня. Мистер Демарио и так был спокоен как удав, поэтому просто молча следовал маршруту, лишь изредка бросая на меня озабоченные взгляды в зеркало над головой. Как заботливый отец, чья дочь попала в беду.

– Вы не могли бы подождать, пока мы не вернемся? – спросила я, когда мы прибыли к дому Грега Таусенда.

– Я буду здесь, можете не волноваться.

Я помчалась наверх, спасать принцессу из лап огнедышащего дракона. Мне второй раз повезло. Женщина с маленькой девочкой выходили из подъезда, и я проскользнула внутрь, преодолев первое препятствие в виде непроходимых ворот.

Взбежав на четвертый этаж по ступенькам, я сама удивилась, что не запыхалась, хотя не бегала уже несколько лет. Квартира 462 находилась в дальнем конце коридора, но я как стремительный спринтер в несколько шагов оказалась перед ней. Громко постучала и напрягла каждый мускул своего далеко не мускулистого тела, готовясь сражаться с драконом.

– Где она? – спросила я, едва Грег успел открыть дверь. Он был бледным и расстроенным. Не нужно быть детективом, чтобы понять, что не так он планировал закончить этот вечер. В его квартире оказалось сразу две девушки, но одна рыдала в ванной, а вторая собиралась набить ему морду при любом подвернувшемся случае.

Грег осознал, что со мной шутки плохи, и молча указал на вторую дверь справа.

– Дейзи, это я, Холли. Можешь выходить.

Замок щелкнул, петли скрипнули. Передо мной предстала Дейзи с размазанной по щекам тушью. От принцессы осталось лишь женственное платье и страдальческий вид. Я обняла подругу и потянула к выходу.

– Поехали домой.

– Дейзи, прошу тебя. Я должен все объяснить! – заговорил Грег, преграждая нам дорогу, но предусмотрительно выставляя ладони вперед, чтобы показать, что он не причинит нам зла.

– Не говори с ней, – буркнула я. – Ты подлый изменщик!

– Я знаю. Я виноват. Прости, что не сказал тебе, что женат. Но мы давно охладели друг к другу. А то, что было между нами, было по-настоящему. Это меня согревало.

Стенания Грега выглядели искренними. Но даже если он воспылал чистыми чувствами к Дейзи, я помню обиду Шейлы, когда она выслушивала очередную отговорку мужа, чтобы не проводить вечер вместе. Если любовь Грега и остыла, то не любовь Шейлы. И только из-за этого он не имел права просить о снисхождении.

– А Шейла знает об этом? – нанесла я сокрушительный удар. Щеки Грега покраснели, зрачки увеличились на несколько миллиметров. Удар попал в цель. Он не ожидал, что я могу быть знакома с его обманутой женой. – Да, Грег. Мы с Шейлой работаем вместе.

– Но вы ведь ей не скажете?

Что за червяк? Изворотливый и скользкий. Теперь его волновали не чувства Дейзи, а лишь бы женушка не узнала о его похождениях.

– Идем, Дейз.

Вопрос повис в воздухе. Пусть помучается и подумает над своим поведением.

Рей встретил нас на том же самом месте, хотя стоянка здесь была запрещена. Штраф волновал его куда меньше нашего удачного побега из башни дракона.

– Все в порядке? – спросил он с участием. Дейзи только кивнула, наконец, перестав плакать.

– Теперь да. Отвезите нас домой, пожалуйста.

Рею не нужно было называть обратный адрес. Он уже отложился в его голове. Пока мы ехали назад, мистер Демарио взял заботу о болтовне на себя. Он развлекал нас потешными историями о клиентах, которых доводилось возить. Дейзи постепенно отходила от шока и смеялась над жизненными байками стареющего таксиста. Я же слушала вполуха и разглядывала фонари, пролетающие мимо.

Дейзи была спасена, но моя жизнь усложнилась. Должна ли я поступить по совести и рассказать обо всем Шейле? Испортить жизнь еще одной женщине сокрушительными новостями и подкосить наши отношения? Или же оставить все как есть. Сохранить деловую жилку и несчастливый брак заодно и всю оставшуюся жизнь бороться с чувством вины?

Глава 12

Мы с Дейзи уснули в ее постели после того, как она окончательно успокоилась. Я притащила кусочек бисквита из наших запасов, чтобы поднять подруге настроение, но она была сама не своя, раз отказалась от воздушных коржей с кремовой прослойкой и шоколадным топингом.

Она полтора часа жалела себя и, обняв коленки, качалась из стороны в сторону, как неваляшка. Было тяжко наблюдать, как она мучается от любви уже второй раз за столь короткий промежуток времени. Мое расставание с Нилом не шло ни в какое сравнение с той драмой, что развязалась в судьбе Дейзи.

Когда тяжелые от несмытого макияжа и слез веки Дейзи закрылись, я укрыла ее легким одеялом, а сама вышла в гостиную. Нужно было исправить хоть что-то из того, что произошло этим ужасным вечером.

Я вошла в переписку с Люком и, обдумывая, что хочу ему сказать, отправила сообщение:

Мне очень жаль, что все так получилось. Но ты действительно не так все понял. Между мной и Джейком ничего нет и быть не может. Ты мне понравился, и, если у меня есть хоть какой-то шанс, я бы хотела загладить свою вину.

Прощай, Нил Гарднер. Пора тебя забыть и двигаться дальше, пусть эта дорога темна и непредсказуема.

Я не надеялась, что Люк откликнется на мои извинения. Я встала у балконных дверей и вгляделась в окна соседних домов. Кое-где горел свет, из-за штор виднелись тени таких же, как я. Тех, кто потерялся в мыслях и не мог заснуть.

Телефон завибрировал и пискнул.

Сообщение от Люка!

Ты мне тоже понравилась. Хотелось бы закончить наше свидание.

Мне давали второй шанс, и я не собиралась упускать его.

Может, начнем все заново?

Ты точно этого хочешь?

Я улыбнулась и напечатала:

Но ты ведь так и не увидел мой хвост.

С чистой душой я вернулась в комнату Дейзи и улеглась рядышком. Еще полчаса я пялилась в потолок, думая о Шейле и Греге, пока усталость не подкралась к глазам и не захлопнула их.

Дейзи еще спала, когда я проснулась в половине девятого и тихо выбралась из постели. Мне нужен был мудрый совет, как поступить с тем, что я узнала о Таусендах. Оставив подруге записку на журнальном столике, я быстро собралась и через час уже была в кабинете Джессики.

Она всегда работала из офиса, хотя могла бы воспользоваться привилегией и, как остальные, работать из дома. Я вошла, но замерла, увидев за соседним столом Шейлу. Ее глаза были красными и уставшими, словно она всю ночь проворочалась в простынях, не смыкая век. Первой мыслью было – Грег ей все рассказал. О том, что он сидит на сайтах знакомств, о том, что встречается с молоденькими женщинами. Я заботливо спросила:

– Шейла, у тебя все хорошо?

– Да, – тут же попыталась взбодриться она. – Просто не спалось. Не могу заснуть, когда Грега нет дома. А вчера он поздно закончил рабочие вопросы и остался на старой квартире. – Она долго смотрела мне в глаза, пытаясь понять, поверила ли я в ее отрепетированную ложь. – Его квартира ближе к работе.

Я кивнула, мол, в чем вопрос? Все и так понятно.

– Извини, я отойду.

Когда дверь за Шейлой закрылась, я задышала ровнее.

– Ты что-то хотела? – спросила Джессика с таким видом, будто я донимаю ее уже битый час.

Я подошла ближе и понизила голос почти до шепота.

– Джессика, мне нужен твой совет.

– По поводу Регины Локвуд? Забей. – Наставница отмахнулась от меня, как от комара. – Это больше не наша головная боль. Лидия отдала ее Джейку.

– Что? Регина больше не моя клиентка?!

Как это скажется на моих шансах остаться в компании? Чертов Джейк Руссо! Успел подложить свинью, а мое мнение о нем только-только приподнялось выше отвратительного.

– Она была недовольна проделанной работой и настояла на том, чтобы ей дали другого date-менеджера.

– И Лидия тут же подсунула ее Джейку? Это ведь не очень хорошо?

– Регина сама изучила анкеты всех date-менеджеров и выбрала единственного мужчину. Радуйся, что больше не придется с ней возиться.

– Но это ведь может понизить мои шансы?

Джессика оторвалась от монитора – она вообще выходит из-за компьютера? – и с менее холодным видом, чем обычно, обратилась ко мне:

– Ты хорошо справляешься, Холли. У тебя четверо довольных клиентов, и все постоянные. Ни один новичок не добился таких результатов за первые три недели работы.

Когда я успела попасть в другую реальность, в которой Джессика снизошла до похвалы? Мне было приятно услышать одобрение со стороны наставницы, которая, кстати, палец о палец не ударила, чтобы помочь. Но в то же время я смотрела на нее с подозрением, как на кобру, которая скрутилась под столом и готовилась выпустить яд.

– Действуй в том же духе. У меня тут, кстати, еще два запроса от клиентов. И оба хотят работать с тобой.

Я приняла два файла из рук Джессики, но даже не взглянула на них. Я пришла сюда, чтобы поговорить о Шейле.

– Спасибо, но я пришла… по другому вопросу.

Выдержав пристальный взгляд, я приняла его за сигнал действовать.

– Это насчет Шейлы и ее мужа. – Я понизила голос, а потом и вовсе зашептала. – Я узнала, что Грег ей изменяет. Это не дает мне покоя. Не знаю, что делать. Рассказать ей или не лезть в это дело?

Впервые Джессика проявила искренний интерес ко мне. Она поднялась с рабочего кресла и присела на краешек стола рядом со мной, попутно поглядывая на стеклянную дверь, чтобы заметить Шейлу, если та соизволит вернуться.

Она не стала спрашивать, как я узнала, а лишь тихо, будто мы были двумя шпионами на секретном задании, заговорила:

– Ни для кого не секрет, что Грег Таусенд не умеет держать себя в штанах.

– Так Шейла знает?

– Не знает, но не может не догадываться. Предпочитает держать глаза закрытыми. Она поступала так и раньше, когда Грег клеился ко мне на рождественском корпоративе.

– Он подбивал клинья к тебе?

– Ко мне, к Кэтрин, к Амелии. Думаю, это не полный список, но все мы предпочли не выносить это на всеобщее обозрение. Тебе стоит поступить так же.

– Но я бы хотела узнать, что муж мне изменяет. Горькая правда ведь лучше сладкой лжи?

– Некоторые готовы объедаться сладкой ложью, лишь бы в их жизни все оставалось по-прежнему.

– Но я чувствую себя ужасно.

– А будешь чувствовать еще хуже, если все расскажешь и разрушишь их брак.

– Но разве их брак и так уже не разрушен?

Джессика снисходительно посмотрела на меня.

– Холли. Ты слишком правильная для этого мира. Это твой главный недостаток, который может помешать получить эту работу. Научись быть хладнокровной. Научись выключать чувства и включать голову. И тогда ты станешь лучшей.

И тогда я стану второй Джессикой Мэйсон. Холодной восковой фигурой с замороженным сердцем и с ледяной водой, бегущей по венам. Я приняла совет наставницы, но не собиралась к нему прислушиваться.

Вернулась Шейла с еще более красными глазами. Она не смотрела в нашу сторону, чтобы скрыть следы свежих слез. Как и сказала Джессика, она обманывала сама себя, оправдывала измены мужа, о которых подозревала не один год, потому что так было проще.

Я так и ушла ни с чем, посчитав, что не имею право разрушать иллюзии Шейлы Таусенд, которая строила их годами. Вернулась домой и полдня просидела с Дейзи. Она отказывалась идти на работу, отпросилась у папы под видом болезни и валялась на диване с ведром мороженого и «Отчаянными домохозяйками» на экране телевизора. Если в руках Дейзи что-то сладкое, значит, ей лучше.

Мы смотрели, как домохозяйки Фэйрвью справляются с жизненными проблемами, иногда прерываясь, чтобы обсудить свои. Я пролистала анкеты новых клиентов и связалась с ними, чтобы назначить встречу. Очередные богачи, которые придумывали стратегии для многомиллионного бизнеса, но не могли придумать, куда отвести девушку на свидание. Владелец сети ресторанов Питер Эпплвайт и очередной магнат из банковской сферы Хэммонд Блумдейл. Оба вызвали у меня привычное отторжение, хотя мистер Блумдейл был из себя ничего.

До следующей недели они оказались занятыми, поэтому я облегчением могла похандрить еще несколько дней. В обед позвонила Даррену Макгуайеру, чтобы уточнить, готов ли он к седьмому свиданию с Амандой. Сегодня их ждал фестиваль любителей романов в книжном клубе на Делбрук-авеню. В программе знакомство с новинками молодых авторов, обсуждение полюбившихся книг и турнир по знанию романов Николаса Спаркса. Потом они полакомятся закусками на пароме, курсирующем по бухте Сан-Франциско. А что там дальше – уже не мое дело.

– Все, я официально отказываюсь от свиданий, – внезапно заявила Дейзи, когда ведро мороженого было вылизано до последней капли. – Не смейся, я говорю серьезно. С меня хватит подлецов и негодяев, которые топчутся по моим чувствам. Посвящу себя работе и мороженому.

– А кто недавно говорил, что нам нужно почаще встречаться с парнями?

– Это было временным помутнением. Так ты со мной?

Я поджала губы.

– Я только договорилась еще раз встретиться с Люком. Сегодня. Прости, Дейз.

– Вперед, несись к своему принцу на крыльях любви, – с деланой обидой отозвалась она. – Так он простил тебя?

Я рассказала о нелепом заявлении Люка, что я неравнодушна к Джейку Руссо, и мы обе посмеялись этому.

– По крайней мере, дал второй шанс. И сегодня никакой Джейк Руссо нам не помешает.

Но нам помешал кое-кто другой. Тот, кого я меньше всего ожидала.

Сначала зазвонил мой мобильник. Мама, с очередной еженедельной проверкой, не пакую ли я чемодан, чтобы ехать домой. Сами они отказывались навестить меня, хотя я приглашала их уже раз шесть. Они не могли оставить магазин на моих безалаберных брата и сестру. О своей работе я сообщила лишь то, что прохожу трехмесячную стажировку в солидной компании, где хорошо платят. Ни слова о том, чем я зарабатываю на жизнь. Отговариваюсь, что не хочу сглазить, а мама, будучи очень мнительной, принимает эту отговорку за чистую монету. Не могу я рассказать им правды. Родителям, достаточно традиционным в своих взглядах на мою жизнь и работу. Похоже, они довольны тем, что я хотя бы сняла передник официантки и занимаюсь чем-то более прибыльным. Хотя мама не уставала переспрашивать «Надеюсь, ничего криминального?» таким тоном, будто я трясу попой у шеста.

– Привет, мам, – откликнулась я, радуясь родному голосу. Но эта радость тут же прошла, когда мама спросила:

– Ты еще не надумала уезжать домой?

– Нет, мам. Я же говорила. У меня стажировка, и пока все идет неплохо. Вполне возможно, я получу это место, – с гордостью сказала я, уповая на то, что Джейк тоже растеряет очки, получив в клиентки Регину Локвуд. Мама пустилась рассказывать о рабочих буднях в магазине, периодически переключаясь на нотации по поводу моей жизни в Сан-Франциско. А под конец, она и вовсе брякнула: – Ой, я ведь совсем забыла тебе сказать! Харви выехал.

– Выехал куда?

И тут же раздался стук в дверь.

Дейзи пошла открыть, а я про себя повторяла: «Только не это, только не это, только не это!».

– О, ты должно быть подруга Холли? – зазвенел ребячливый голос Харви.

– Выехал к тебе! – сообщила мама. Спасибо, очень вовремя!

– Но он уже здесь!

– О. – Единственный звук, который произвела мама. – Ну, ты ведь приглашала нас к себе, вот Харви и поехал. Ты там присмотри за ним. Целую вас обоих.

На пороге стоял мой высокий, широкоплечий двадцатисемилетний брат, который сам бы должен был присматривать за мной, но никогда этого не делал. Его густые волосы цвета древесной коры, как у всех Холл-бруков, слегка растрепались после поездки на автобусе. В глазах светился задорный лучик, который не угасал никогда, сколько я себя помню. Харви не умел грустить, был заводным ключиком в семье, который поднимал настроение одним своим присутствием. Но он был самой острой занозой в заднице, которая колола меня все детство и восемь лет после совершеннолетия.

Харви стоял в своих старых джинсах и взмокшей футболке, закинув спортивную сумку на плечо, и широко улыбался, будто устроил потрясающий сюрприз своим приездом. Да уж, сюрприз у него вышел. Только вовсе не потрясающий.

– Ты даже не обнимешь своего братишку? – усмехнулся Харви, бросая сумку на пол и расставляя руки в стороны. – Мы больше месяца не виделись.

Я осторожно подошла и обнялась с братом, чувствуя какой-то подвох. Что на него нашло? Харви в жизни со мной не обнимался и даже в семь лет кривлялся, если его пыталась затискать мама. Перед кем он тут рисуется?

– Харви, какого… как ты здесь оказался? – Я захлопнула челюсть вместе со входной дверью.

– Решил устроить выходные и посмотреть, где теперь живет моя сестренка.

Он прошелся по гостиной, оценивающе присматриваясь к каждому предмету мебели.

– А здесь очень даже ничего. Ты нас не познакомишь?

Харви указал на Дейзи, которая смущенно стояла возле брошенной сумки гостя и пыталась свыкнуться с его появлением. Приезд Харви потряс нас обеих, раз Дейзи даже не заметила, что стоит перед незнакомым человеком ненакрашенная, с беспорядочной гулькой на затылке и в пижаме с пятнами растаявшего мороженого прямо на ухе рисованного медведя.

– Харви, это моя подруга Дейзи. Дейзи, это мой братец Харви.

– Очень приятно. – Харви вежливо склонил голову, будто отвешивал поклон королеве. Позер.

– Ты надолго? – спросила я, когда он бесцеремонно плюхнулся на диван.

– Да всего на два дня. Нужно возвращаться в магазин и помочь родителям.

Как будто он когда-то помогал в «Холлбрук Фэмили». Вся его помощь сводилась к раскладыванию товара и постоянному бурчанию. Даже Хлоя высказывала куда меньше «фи», когда возилась с горшками по локоть в земле.

– И где ты думаешь остановиться?

– Как где? У вас же целая квартира.

Мы с Дейзи испуганно переглянулись. Не хватало в нашем скромном, уютном женском приюте неотесанного мужлана с ужасными манерами.

– Я посплю на диване, не беспокойтесь.

Я взглянула на Дейзи умоляющими глазами, боясь, какую взбучку мне устроит мама, если узнает, что я выпроводила родного брата в отель. Она сокрушенно кивнула, позволяя мне оставить брата у себя.

– Ладно, но всего на одну ночь.

– Конечно. Завтра на семь вечера у меня уже заказан билет домой! А что вы тут смотрите? Фу, девчачье кино!

Я закрыла глаза от подступившего отчаяния. Похандрить не получится. Уж точно не с Харви на диване.

* * *

– Прости! Я не знала, что он приедет без предупреждения.

Мы оставили брата переключать каналы, а сами закрылись в спальне Дейзи на женсовет.

– Да ладно, – снисходительно ответила Дейзи, хотя вся эта затея была ей не по душе. – Он же твой брат.

– Ты точно не против?

– Нет, пусть остается. Это же всего на два дня.

– Спасибо Дейзи! Я уж испугалась, что придется оставить его одного вечером.

Дейзи схлестнула брови у переносицы.

– Что значит одного?

– У меня ведь свидание с Люком. Я просто не могу все отменить из-за Харви. Третьего шанса не будет. Ты ведь поразвлекаешь Харви, правда?

– Ну нет. – Дейзи категорично выставила руки вперед и уселась на кровать. – Это твой брат, ты с ним и нянчись.

– Ну пожалуйста, Дейз! Люк меня не простит, если я все перенесу.

Для пущего эффекта я села перед подругой на колени и попыталась провернуть ее трюк с большущими, умоляющими глазами.

– Не используй мое оружие против меня же. Тем более когда не умеешь им пользоваться.

Но на личике Дейзи заиграла улыбка. Пусть мое оружие было неисправным, но оно все равно стреляло в цель.

– Ну пожалуйста!

– Ладно! Но как ты прикажешь его развлекать? У нас нет ничего общего.

– Харви сам себя развлечет, а ты просто присматривай за ним, чтобы он никуда не впутался.

– А он может?

– Искренне надеюсь, что нет.

* * *

Второе свидание с Люком Деверсом было еще лучше первого. Мы прогулялись по парку недалеко от квартиры Дейзи, чтобы я чуть что могла примчаться домой и разрядить обстановку с Харви. Мы болтали о наших семьях, я рассказала о Модесто и, черт дернул, о Ниле, после чего мы зашли в «Марко Поло», чтобы допить тот несчастный кофе, что не выпили в прошлый раз.

Бариста и официантки уже знали меня в лицо, как и Дейзи, и заговорщически улыбались, завидев в компании симпатичного парня на твердую восьмерку. Хотя за время разговора этот показатель плавно увеличивался.

Люк смешил меня, как клоун смешит детей под куполом цирка. Я ловила на себе его теплые взгляды и думала, может, я и не так безнадежна по части свиданий? Дейзи не звонила с мольбами о помощи, и я приняла молчание за хороший знак, что эти двое нашли общий язык.

Вечер был прекрасен настолько, насколько вообще можно было мечтать. Я пила кофе с парнем, которому была симпатична и который был симпатичен мне. Никаких тебе грустных мыслей о Ниле и переживаний о работе. Когда Люк рассказывал милую историю о младшей сестренке, мне пришло уведомление о сообщении. Я кинулась проверять телефон, испугавшись, что это Дейзи посылает «SOS», потому что Харви куда-то влип.

Но на экране высветилось сообщение от абонента «Заклятый враг». Джейк.

Прости, что так получилось с Региной. Я не хотел уводить у тебя клиента.

– Что-то не так? – спросил Люк, прервавшись на середине истории и глядя на телефон у меня в руках.

– Ничего важного.

Я перевернула мобильник экраном вниз и включилась в беседу, но он снова запищал. Я проигнорировала, но пришло еще одно сообщение.

– Кто-то явно хочет с тобой поговорить, – улыбнулся Люк. – Ты не прочитаешь?

– Нет, это подождет.

Но Люк уловил дрогнувшую нотку в моем голосе и тут же погас, как перегоревшая лампочка.

– Это ведь он? Тот парень?

– Он пишет по работе.

Но мои слова его не убедили. Джейк Руссо не давал ему покоя, словно несъеденный обед, над которым стали виться мухи. Не понимаю, почему он так взъелся на человека, который вызывает во мне столько негодования!

– Тогда прочитай, что он там тебе пишет.

Сейчас я докажу Люку, что дело только в работе. Я перечитала вслух первое сообщение Джейка и стала читать следующие.

– «Эта Регина – та еще вампирша». Вот видишь. Регина наша клиентка. «Может, ты посоветуешь мне, как с ней справиться? Выпьем по чашке кофе и…» – Я не стала дочитывать. По лицу Люка и так все было понятно.

– Прощай, Холли, – с сожалением сказал он, будто и правда надеялся на развитие наших отношений.

И все повторилось. Люк ушел и оставил меня одну над чашкой кофе.

И ты дашь мне пару советов.

Вот чем заканчивалось сообщение Джейка. Но Люк все неверно истолковал, и теперь даже не станет слушать моих объяснений. Молодец, Холли Холлбрук. Второе свидание в жизни, и так опростоволоситься.

Я разозлилась на своего «заклятого врага» так, что не смогла остановить резкий порыв высказать ему все претензии в лицо.

– А, Холли! – радостно ответил на звонок Джейк. – Звонишь по поводу кофе?

– Нет, звоню сказать, какой же ты осел!

– Я тебя чем-то обидел? – озадаченно спросил он. – Если это из-за Регины, я же уже извинился. Я сам не рад, это Лидия подсунула ее…

– Дело не в Регине. А в тебе. – Я заводилась с каждой брошенной фразой. – Ты не только мешаешь мне получить работу, так еще и вклиниваешься в мою личную жизнь!

– Теперь я вообще ничего не понимаю…

– Из-за тебя меня бросили. Дважды! Ты доволен?

– Из-за меня? Но как это вообще возможно?

– Все из-за твоей встречи с Райли и твоих идиотских сообщений! Люк решил, что у нас с тобой тайные чувства. – Не знаю, зачем я это сказала, но если меня несло, то несло прямо под колеса фуры.

– Что? – Джейк рассмеялся, чем взбесил меня еще больше. – Тайные чувства? Между нами? Единственные чувства, которые ты ко мне испытываешь, это раздражение. Я давно заметил.

– А я о чем!

– Надо было сказать ему, что у меня есть девушка.

– У тебя есть девушка? – какого-то черта спросила я, как будто мне было до этого дело.

– Нет. Но так говорят, если не хотят лишних вопросов. Блин, Холли, ты с какой луны свалилась?

– А ты из какой задницы вылез? Джейк, ты все испортил!

Тишина повисла на линии. Я замолчала, потому что и так наговорила лишнего. А Джейк молчал не зная, что сказать. Он вздохнул и неожиданно примирительно заговорил:

– Тебе и правда так понравился этот парень? Холли, прости, если он подумал что-то не так. Я не хотел портить ваши отношения, даже не пытался. Это недоразумение какое-то.

– Ладно. Ты тоже меня прости. – По сути, Джейк просто оказался не в том месте и не в то время. Дважды. А если Люк и правда такой ревнивец, то наши дорожки все равно бы разошлись. – Я не имела права вешать всех собак на тебя.

– Рад, что мы все уладили.

Мы снова помолчали, словно два давних знакомых, которым нечего было сказать друг другу.

– Мое предложение насчет кофе все еще в силе, – прервал тишину Джейк. – Мне нужна помощь с Региной. Боюсь, как бы она меня не сожрала живьем.

В груди возник порыв сказать «да». Ведь это просто кофе и обсуждение рабочих моментов, но вечер уже был испорчен, а дома меня ждал блудный братец. Дейзи нужно было снова спасать.

– Не могу. Ко мне приехал брат. Я и так сбежала на это свидание и даже не провела с ним время.

Джейк спросил про Харви, слово за слово, мы начали болтать и провисели на телефоне добрых сорок минут. И ни одна из тем не касалась Регины Локвуд. Увидев, сколько времени я торчу здесь на проводе с Джейком Руссо вместо того, чтобы пойти домой к Харви и Дейзи, я устыдилась. Что это на меня нашло?

– Джейк, теперь мне правда пора.

– Было приятно поболтать с тобой, Холли.

Это было прощанием, но ни один из нас не повесил трубку.

– Ты все еще здесь? – с улыбкой спросил Джейк.

– Так же, как и ты.

– Тогда клади первая.

– Вот только давай не будем играть в эту сопливую игру, кто первый положит трубку. – засмеялась я. – Пока, Джейк. – И сбросила вызов, хотя всем сердцем хотела сыграть в эту долбаную игру.

Поднимаясь на лифте в квартиру, я боялась услышать крики и звуки потасовки Харви и Дейзи. Но все было тихо. Дома меня никто не встретил, и все было вполне прилично. Ни следов ссоры, ни сломанной мебели. Они просто куда-то ушли. Я написала Харви, куда он пропал. В ответ он прислал: «Дейзи показывает мне все прелести Сан-Франциско».

Они предложил присоединиться, но я была слишком уставшей, чтобы перекрикивать шум и упиваться алкоголем в каком-нибудь темном баре. Я пообещала брату, что завтра проведу с ним весь день и покажу город, после чего с чистой совестью отправилась спать.

Глава 13

Сама госпожа Удача послала мне Питера Эпплвайта. Самый лучший клиент, с которым мне приходилось работать. Почтительный и с хорошими манерами, без тени пренебрежения к бедным мира сего, он соглашался со всеми моими предложениями и реагировал так, будто я выдумала новую таблицу Менделеева или открыла следующее чудо света.

Но перед встречей со вторым клиентом, Хэммондом Блумдейлом, я откровенно нервничала. Было ли это мандражом от того, что все не могло идти так гладко на протяжении долгих трех недель, или притяжением, которое вызывала во мне его красота, но это что-то определенно мешало мне сосредоточиться.

В отличие от других моих подопечных, мистер Блумдейл предложил перенести знакомство из душного ресторана в парк.

– Я слишком много времени провожу на деловых обедах, хочется вырваться куда-нибудь, где есть хоть клочок природы, – сказал он мне по телефону, пока я таяла от его сладкого с хрипотцой голоса.

В парке Лафайетт было немноголюдно в четыре дня в рабочий вторник. Мы прогуливались по аллеям неспешно, словно мистер Блумдейл был готов подарить мне все время мира. Он не подгонял и не поглядывал на часы, стараясь поскорее от меня избавиться и вернуться к работе. Он спрашивал обо мне и внимательно слушал, что я отвечаю. Это обескураживало еще больше, чем его мужественная красота.

– Так вы только три недели во «Времени любви»? – удивился мистер Блумдейл. – Я слышал о вас много хвалебных отзывов от Лидии, она и посоветовала обратиться именно к вам.

Жара и так душила со всех сторон, а тут еще такие комплименты от красивого мужчины и, что еще удивительнее, от самой Лидии Вэндалл! Я постаралась не покраснеть от польщения.

Я встречала много красивых мужчин. Одни воплощали женственные черты своих матерей – те передались им мягкими изгибами скул, длинными ресницами и пухлыми губами. Другие обладали мужественным обликом, такой, я, кстати, предпочитала больше всего.

Мистер Блумдейл относился скорее ко вторым. Кому-то могла показаться грубоватой его четкая, почти квадратная челюсть, сеточка впадинок на губах, широкий нос и вполне себе мужские брови, к которым не притрагивался пинцет. А я видала мужчин, с женской педантичностью выщипывающих волоски над веками и раз в неделю делающих маникюр. Не мой тип. По отдельности атрибуты внешности мистера Блумдейла не казались симпатичными, но, собравшись вместе, сделали его лицо до жути привлекательным.

Я старалась реже смотреть в его темные глаза цвета горького шоколада. Были б они голубыми, как у Джейка Руссо, я бы сказала, что боялась в них утонуть. А в этих я страшилась погрязнуть, как в вязком болоте или в бочке с растопленным какао-маслом. Хэммонд носил короткую стрижку с пробором сбоку и укладывал волосы направо в стиле острых козырьков из сороковых. В силу своей работы ему приходилось печься в костюме-тройке, но сейчас он снял пиджак и закинул его на плечо, растянул узел галстука и закатал рукава бледно-голубой рубашки, соблазняя мое воображение прожилками на мужественной шее и венами на спортивных руках.

На гладко выбритых щеках – совсем не как у Джейка Руссо с его двухдневной щетиной – появлялись две еле заметные ямочки каждый раз, как мистер Блумдейл улыбался. А делал он это часто. Когда редкий ветерок обдавал его щеки, когда неуклюжий малыш шлепал мимо за руку с матерью или мохнатый песик гонял стайку птиц. Казалось, его радуют даже такие мелочи! А я привыкла, что мужчин с его статусом и состоянием радует только удачно завершенная сделка и жирный счет в банке.

Хэммонд – что за стариковское имечко для тридцатилетнего обаяшки? – смущенно улыбнулся, когда я бестактно спросила об этом, и пояснил:

– Мой отец придерживается семейных традиций во всем. Испокон веков отпрыскам Блумдейлов давали торжественные имена. Мне еще повезло, что меня назвали Хэммонд. Только представьте, как живется моему кузену с именем Арчибальд.

Мы засмеялись, но меня как громом поразило. Наши семьи совершенно из разных слоев общества. Мы походили на разные пары обуви. Блумдейлы – блестящие «оксфорды» из натуральной кожи ручной работы, сшитые на заказ. Холлбруки – старые башмаки с протертой подошвой и дырявыми носами. Но даже у нас нашлось что-то настолько общее! Ведь Холлбруки тоже испокон веков следовали традиции и давали детям имена, начинающиеся с буквы «X». И я сама не так давно упоминала, что сочувствую своим кузинам, которых зовут Хайда и Харла.

– Вы не поверите, – так же смущенно заговорила я, – но у нас тоже есть ужасная традиция с именами.

Всех моих родственников Холлбруков всегда называли именами, начинающимися на «X».

– Так вот оно что! Холли Холлбрук!

– Мой отец, Хэнк Холлбрук, брат Харви, сестра Хлоя. Даже маму по удачному стечению обстоятельств зовут Хэлен.

Теперь пришла очередь мистеру Блумдейлу смеяться.

– Тогда вы меня понимаете, как никто другой. – Опять эти ямочки на щеках! – Я уже привык к имени Хэммонд, но порой сам чувствую себя облысевшим стариком. Для сотрудников и партнеров я остаюсь Хэммондом, но добрых знакомых прошу называть меня просто Хэм.

– Это предложение стать добрыми знакомыми? – приподняла я бровь.

– Я был бы не против, – в том же духе ответил он, заставляя меня трепетать. – Но скажу по секрету, я делаю это для того, чтобы вы не смели называть меня Хэммондом. – Я разволновалась еще больше от того, как близко придвинулся ко мне этот мужчина совершенно без задней мысли. От него запахло свежим лосьоном после бриться и чем-то еще, сладким и притягательным. – Расскажите мне о Холлбруках, – попросил он.

И мы проговорили о моей семье еще добрых двадцать минут. Мистер Блумдейл, вернее Хэм, предложил купить мороженого в киоске у размашистого дуба, и мы продолжили гулять по парку как два ребенка, облизывая тающие шарики и откусывая вафли от рожков.

Я рассказала о неожиданном приезде Харви два назад назад и о том, как я развлекала братца прогулкой по городу и осмотром всех достопримечательностей. Харви хоть и был сонным, как тетеря, все же проявил несвойственный ему интерес к истории и архитектуре Сан-Франциско, чем очень меня удивил. Я-то думала, дальше баров и ресторанов любопытство нас не заведет. Но он слушал рассказы Дейзи о ее родном городе, словно с нами гулял опытный гид.

– Было даже приятно вот так провести время с братом, – откровенничала я, словно болтала с подругой, а не с едва знакомым клиентом. – Не то чтобы мы были совсем не близки, но чтобы Харви таскался со мной по красивым местам и интересовался моей жизнью! Это было чем-то новеньким.

– Вам повезло, – вздохнул Хэм. – Какими бы ни были ваши отношения с братом и сестрой, они у вас хотя бы есть. Я всю жизнь был предоставлен сам себе.

– Зато вам не приходилось бороться за внимание родителей.

– Да. Но вместо этого мне приходилось мириться с высокими ожиданиями, так как я единственный сын в семье.

Окольными путями мы подобрались к тому, ради чего, собственно, собрались.

– У меня осталось не так много времени, – с искренним сожалением произнес Хэм, когда осознал, что наша встреча затянулась почти на час. – Может, я расскажу о том, ради чего обратился в вашу фирму?

– Конечно! Я вся внимание. – Я достала из сумочки свой мини-блокнот и ручку с пушистым пупсом на конце – маленькая слабость, оставшаяся с детских времен. Хэм улыбнулся, увидев, как серьезная двадцатипятилетняя date-менеджер карябает что-то детской ручкой.

– Что ж. Девушку зовут Тиффани Макдауэлл. Ей двадцать семь, она уже несколько месяцев, так сказать, увивается за мной. Она дочь папиного знакомого.

Я вопросительно приподняла бровь, что не укрылось от внимания Хэммонда.

– Знаю, что вы подумали.

– Извините, я…

– Нет-нет. Традиции Блумдейлов. И я должен им неукоснительно следовать.

Значило ли это то, что ему навязывали девушек из высшего общества, с кем можно сыграть блестящую партию? Прямо как в романах Джейн Остин. В каком веке живут эти Блумдейлы? Но не мне судить о тараканах великих мира сего, у Холлбруков и своих предостаточно.

– То есть вас сосватали с этой мисс Макдауэлл? Простите, если это не мое дело, мне просто нужно знать… э-э-э… для полноты картины. – Ну, или для удовлетворения женского любопытства.

– Никто не вынуждает меня жениться на Тиффани. Просто отец уже год настаивает, чтобы я присмотрелся к ней получше. И я решил, что пора бы вычеркнуть это из списка его заданий.

– Так сводили бы ее в ресторан и забыли об этом. Зачем все так усложнять и выдумывать какое-то шикарное свидание?

– Чтобы у отца был отчет, что я старался, как мог. Он очень боится потерять расположение мистера Макдауэлла, так как они не только приятели, но и партнеры. Я не могу не замечать, что Тиффани… некрасиво так говорить, но увлечена мной. Если Тиффани расскажет, что я пригласил ее ради галочки, ее папочка вряд ли этому обрадуется. А если мистер Макдауэлл останется недоволен, то…

– Будет недоволен и ваш отец.

– Вы уловили суть, – сокрушенно произнес Хэм, покачав головой. Ему это предприятие нравилось не больше, чем мне.

Мне захотелось утешить Хэммонда, хоть как-то поднять ему настроение, поэтому я вернулась к игривому тону.

– Выходит, вы затеяли своего рода аферу. Сейчас достанете из кармана соглашение о неразглашении, которое мне придется подписать?

Хэм засмеялся и поддержал шутку:

– А если вы расскажете кому-то об этом, то мне придется вас убить.

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Я тоже.

Я так засмотрелась на улыбку Хэммонда Блумдейла, что не заметила, как мы остановились и полминуты просто смотрели друг на друга.

– Что ж! – опомнилась я, скрывая взгляд в блокноте. Там не появилось ни одной записи. – Как именно вы представляете ваше свидание с Тиффани?

– До сих пор мы не часто сталкивались. Пару раз Тиффани сопровождала отца на деловые встречи. Мне она показалась слегка, эм, поверхностной. Но после одной из таких встреч я не мог не заметить, что она стала будто приглядываться ко мне. Конечно, без вмешательства наших отцов не обошлось, но Тиффани стала чаще появляться там, где появляюсь я. Обычно это званые ужины или торжественные мероприятия. У меня не было шанса узнать ее, может, в этом мое упущение. Вдруг у меня сложилось ошибочное мнение о ней, ведь мы толком не общались.

– Значит, это свидание должно стать вашим знакомством. Что-то тихое и непринужденное, чтобы вы могли пообщаться.

– Так я себе это представляю. Но, как я уже говорил, я слишком часто бываю на деловых обедах в ресторанах, поэтому…

– Вам хочется чего-то другого. Поняла.

– Вы и правда читаете мысли своих клиентов.

Я бы с радостью прочитала то, о чем думает Хэм, гуляя рядом со мной, но лишь скромно улыбнулась в ответ.

– И желательно, чтобы эта встреча прошла подальше от любопытных глаз. Не хочу, чтобы завтра все газеты вещали о том, что я был замечен в компании Тиффани Макдауэлл. Писаки сразу припишут нам роман, а то и помолвку, а мне бы хотелось этого избежать.

Газеты не входили в число моих интересов, поэтому мне сразу стало до жути любопытно, как часто там появляются статьи о Блумдейлах и Макдауэллах. После последней просьбы Хэм показался мне Хью Джекманом или Джорджем Клуни, за которыми папарацци следуют по пятам. Надо бы освежить свои пробелы в знаниях светской жизни Сан-Франциско.

– Вы, должно быть, думаете, что я педантичный сноб со всеми своими пожеланиями, – извиняющимся голосом предположил Хэммонд.

– Поверьте, мне приходилось работать с более педантичными снобами, – откликнулась я, тут же вспомнив Регину Локвуд. Интересно, как Джейк с ней справляется?

Записав те немногие требования к предстоящему свиданию, я подумала, что ради них мы могли бы и не тратить столько времени. Но я была рада, что мы его потратили. Рядом с Хэммондом Блумдейлом было так тепло и уютно, как рядом с трескучим камином в северной глуши. Я никогда не сидела перед трескучим камином в северной глуши, но мне кажется, что это так же приятно.

– Если это все, то я не смею вас больше задерживать, – вежливо сказала я, когда мы подошли к выходу из парка. Хотя сердце очень хотело задержаться с ним подольше.

– Вы меня не задерживаете. Мне было приятно вот так пройтись с вами, поесть мороженого и обсудить что-то более жизненное, чем акции «Теслы». Вы ведь позвоните мне, когда все будет готово?

– Непременно.

– Тогда до встречи.

Мужчины, подобные Хэммонду Блумдейлу, не знали, что значит чувствовать себя не в своей тарелке. Они были скорее как североатлантические омары, помпезно устроившиеся на серебряном блюде – все тянули к ним руки, все тарелки были для них. Но сейчас мой новый знакомый выглядел так, будто не знал, куда деться. Сначала пригладил и без того выглаженные брюки, на которых за полдня не появилось ни складочки, а затем неуверенно дернулся в мою сторону.

Я глупо уставилась на протянутую руку, но вовремя опомнилась и пожала ее. Это напомнило мне о том, что нечего и мечтать о ком-то вроде мистера Блумдейла. Официальное рукопожатие было как бельмо на глазу. Он мой клиент, а я всего лишь начинающий date-менеджер, который устроит его личную жизнь.

Но черт. Его ладонь была такой мужественной и в то же время мягкой на ощупь. Мои руки никогда не были миниатюрными, как у Дейзи или Руби, но сейчас ладошка так удобно устроилась в его сильной и крепкой руке, будто там ей было самое место.

Рукопожатие вышло неловким и слегка затянутым. Осознав, что сжимает мою руку дольше положенных секунд, Хэм торопливо убрал ее и попрощался. В следующую же секунду достал из кармана брюк ключи от машины. Припаркованный у парка серебристый «Бентли» сверкнул фарами и впустил хозяина внутрь. Отсюда мне было не разглядеть, что там в салоне, но воображение рисовало бежевую кожу, благородно поскрипывающую от каждого движения, и свежий аромат океана от какой-нибудь пахучки за несколько сотен долларов.

Шикарный мужчина на шикарном авто покатился по Лафайетт-авеню, позабыв обо мне, хотя мы расстались всего несколько секунд назад. А мне оставалось лишь стоять и пялиться вслед, ощущая дурманящий запах лосьона и мягкое покалывание в ладони.

* * *

– Хэммонд Блумдейл? – надо было видеть выражение лица Дейзи.

– Да, Хэммонд Блумдейл, – кивнула я.

– Тот самый Хэммонд Блумдейл?

– Не знаю, что ты имеешь в виду под выражением «тот самый», но да, он.

Подруга только-только вернулась из офиса, где два часа объясняла какому-то дотошному клиенту что-то о процентной ставке. Разговоры о моей работе были для нее увеселительным досугом. Я как раз подыскивала идеи для свидания Хэма и этой Тиффани – она мне сразу не понравилась с ее идеальными фотографиями в соцсетях – и составляла список возможных мест, куда их отправить. Что сделаешь, ну обожаю я списки! Пока подыскалось только два варианта: романтический ужин на яхте, дрейфующей в Тихом океане, и пикник на пляже, в уединении скал парка Пали-сейдс. Я присмотрела там обворожительное местечко, пока прогуливалась одиноким утром по влажному песку. Укромный уголок, защищенный от чужих глаз изумрудными деревьями с одной стороны и могучими валунами – с другой.

В голове так и возникали образы, как льняная рубашка Хэма парусом развевается на ветру. В одной руке он держит бутылку розе, другой показывает в сторону горизонта, туда, где океан сливается с небом в единую картину. Вот только вместо Тиффани рядом с ним на покрывале сидела я.

Когда ключ повернулся в замке и в дверях возникла насупленная Дейзи, мираж тут же рассеялся. Реальность ударила в голову, и вместо бескрайних просторов пляжа я увидела уже привычные светлые стены и журнальный столик. Никакого бриза, никакого розе, никакого Хэма.

– Но это же сенсация! – восклицала Дейзи, когда я рассказала, чем занята. – Сам Хэммонд Блумдейл обратился к тебе за помощью! Я думала, что у него нет проблем с покорением девушки.

Иголки колют не так больно, как слова о других девушках. Что со мной такое?

– Он просил сохранить это в тайне, Дейз. Прошу тебя, не рассказывай никому.

– Ты же знаешь, я могила!

Вот именно, Дейзи, я тебя знаю. В следующую секунду Дейзи тут же очутилась рядом со мной на диване, подобрала под себя загорелые ноги и подперла подбородок кулачком.

– Давай, рассказывай.

– Да нечего там рассказывать! Обычная встреча с обычным клиентом.

– Обычным? – Дейзи сделала вид, что я сказала самую смешную вещь на свете. – Да ты вообще знаешь, кто он такой?

Я равнодушно пожала плечами, словно меня не впечатлило то, что я нарыла о Хэммонде Блумдейле в интернете. И не то чтобы я сразу же кинулась шпионить за ним, едва переступила порог. Ну ладно, даже если так, что с того? Обычное любопытство, чтобы выяснить больше о человеке, с кем придется работать.

– Сын владельца «Блумдейл Корпорейшн» и генеральный директор по совместительству, – ответила я, хотя этим мои познания не ограничивались.

– Он не просто гендиректор «Блумдейл Корпорейшн», Холли, – изумилась Дейзи моей неосведомленности. – В свои тридцать лет он чуть ли не один из самых богатых людей Сан-Франциско и завидный холостяк. Его семье принадлежит половина города. «Блумдейл Корпорейшн» – лидеры во многих прибыльных сферах: банковской, юридической, инвестиционной. Блин, да мой папа благоговеет от одного упоминания о них. Он годами пытался наладить партнерство с банком «Блумдейл», но так и не сумел. Хэммонд не только заправляет всеми делами, но и ежегодно увеличивает счет на несколько миллионов. А еще он потрясающий красавец! Да любая девушка мечтает захомутать его. Колись, кто она!

Пришлось вкратце пересказать Дейзи наш разговор с Хэммондом, опустив кое-какие детали вроде долгого рукопожатия, игривых шуток и ласковых улыбок. Чем больше времени проходило с нашей прогулки, тем более нереальным казалось все это. Будто я придумала его теплый взгляд и милые ямочки на щеках от моих шуток. Хотя скорее всего так и есть. Все это было лишь плодом моей фантазии. Для Хэммонда я – невзрачная простушка, не больше.

– Повезло же этой Тиффани, – мечтательно произнесла Дейзи. – Она идет на свидание с самим Хэммондом Блумдейлом!

– Да брось. Что в нем такого особенного?

– Да ты шутишь! В нем все особенное. На твоем месте я бы устроила им самое провальное свидание и сама бы занялась им.

– Дейзи, ты невыносима. Я не собираюсь разрушать чьи-то отношения. К тому же где он, а где я? Мы птицы разного полета, разве не понятно?

Говорят, между подругами создается незримая связь. Они начинают понимать друг друга с полуслова. Я не особенно верила во все эти байки, пока Дейзи все не поняла с одного моего полувзгляда.

– Так он тебе нравится? – тихо спросила она.

– Что? Нет, ну ты что! Нравится? Нет. Нет, это безумие.

– Три раза нет. И ты думаешь, я поверю? Холли, помнишь наш уговор? Мне ты можешь рассказать все.

– Нечего рассказывать, Дейзи. Между нами только рабочие отношения. И сейчас я собираюсь найти идеальное место для идеального свидания для этих идеальных двоих.

Я сгребла в охапку ноутбук, свой блокнотик, последнее достоинство и направилась в спальню, где меня не будут донимать расспросами, от которых не по себе. Дейзи почувствовала мое огорчение и не пошла следом, предоставив мне разбираться с делами и своими мыслями наедине.

Что я могла ей рассказать, если сама не знала, что чувствую? Я видела Хэммонда всего раз в жизни. Ну и что, если за этот час он показался мне ближе, чем Нил смог стать годы спустя. Ну и что, если прогуливаясь на расстоянии вытянутой руки, мне хотелось потянуться к нему и дотронуться до его кожи. Просто, чтобы знать, какой он на ощупь. Чтобы знать, что он реален, а не плод моей фантазии. В конце концов, ну и что, если в животе гремела целая симфония, когда его улыбка пробегала по моему лицу, словно солнечный зайчик по занавескам гостиной.

Все это не имело абсолютно никакого значения. Потому что Хэм был звездой Сан-Франциско и сиял ярче Сириуса среди созвездий. А я была космическим мусором, пролетающим мимо и урвавшим его сияние на долю секунды.

Нужно сделать то, ради чего меня наняла Лидия, ради чего со мной встретился Хэм. Устроить свидание с Тиффани.

Я занималась самым романтическим делом из всевозможных профессий, но сама была так далека от романтики. Стояла в сторонке, словно неказистый ботаник, от которого шарахаются все одноклассники. Только сейчас я начинала понимать и темную сторону своей работы. Я не была доброй феей-крестной, не служила на благо любви, ведь половина моих клиентов искали личной выгоды от свиданий, как специалист по кредитам – от удачных сделок. И в то же время я была всего лишь кукловодом, который создавал чудесные мгновения другим, но сам в них не участвовал.

А может мне тоже хочется отправиться в этот укромный уголок на пляже с каким-нибудь симпатичным парнем, который от меня без ума! Пустить все на самотек и посмотреть, куда приведет спонтанность. Но вместо этого я сидела в три погибели на мягкой перине кровати – только временно моей – и прокручивала страницы в интернете. Рестораны, кафе, музеи, красивые местечки Сан-Франциско крутились перед глазами калейдоскопом, но то и дело к ним примешивалось лицо Хэммонда Блумдейла.

К черту! Эта Тиффани, какой бы умопомрачительной она ни была, не достойна того, чтобы сидеть на пляже с самым красивым мужчиной в мире и распивать самое вкусное розовое шампанское. Это моя мечта – она ей не достанется. Может, и у меня когда-нибудь будет это идеальное свидание?

Я кивнула сама себе и дерзкой линией вычеркнула пункт номер два из списка.

Глава 14

В конце недели меня ждал сюрприз. Лидия разослала всем сотрудникам «Времени любви» письмо с приглашением на пятничную встречу в офисе, где будут подведены итоги первого месяца и будет объявлен лучший из стажеров. Каким бы тактичным ни было письмо, из него следовало, что явка обязательна, это даже не обсуждалось.

Мои поджилки затряслись. Заходили ходуном, как стул с прогрызенной термитами ножкой. За все это время никто не распространялся о том, кто побеждает в гонке. Мы с Джейком были парой подопытных кроликов. Каждый раз, как я появлялась в офисе, от меня не укрывались косые взгляды. Женщины здоровались со мной, но их глаза при этом оценивающе разглядывали меня с ног до головы, будто сканируя – справлюсь ли я с задачей или нет.

Джессика Мэйсон уверяла, что у меня неплохие шансы. Мы не знали, сколько довольных клиентов положил на свою чашу весов Джейк, но на моей устроились шестеро. Даже провальное сотрудничество с Региной Локвуд не могло перевесить их. Но я не прыгала от радости. Джейк запросто мог устроить десятки классных свиданий и отправить меня на скамейку запасных. И даже если я выиграю в этом месяце, впереди еще шестьдесят дней, за которые все может измениться.

К слову, о Джейке. Мне не раз приходилось сталкиваться с ним. Неловкость после той длительной беседы по телефону подначивала меня прятаться от него по всем углам. Но это не так-то просто сделать, когда все углы прозрачные. Куда бы я ни шла – на кухню за чашечкой кофе, в туалет поправить макияж, на пост Пенни перекинуться парой слов, – он был тут как тут. Мелькал за стеклянными стенами и отводил глаза, если видел, что я смотрю. Наверняка ему было так же неловко, как и мне. И по большей части из-за того, что пусть не намеренно, но он переманил Регину Локувуд к себе в лагерь, отняв у меня драгоценные очки.

Сколько ни прячься, в замкнутом пространстве рано или поздно вы столкнетесь носами. Так и случилось. Понадобилось же Джейку прийти за шоколадным печеньем в тот момент, когда я только-только запустила кофемашину и ожидала свой ароматный кофе. Пришлось завязать разговор, отвечать на вопросы о том, как мы с братом провели время, и вскользь упомянуть о новых клиентах. Джейк внимательно слушал, будто моя болтовня имела какое-то значение. В другой жизни мы бы, может, и подружились – не так уж плох он был, каким мне хотелось его видеть. Но победа в этом сражении достанется лишь одному, и побежденный уйдет ни с чем. Вряд ли из этого что-то получится.

Всю неделю Дейзи опекала меня как фарфоровую. Она поняла, что задела какие-то струны, когда расспрашивала о Хэммонде Блумдейле, поэтому больше к этой теме не возвращалась. Ей было совестно, что она обидела меня, и подруга всеми силами пыталась это исправить. Приносила мне кофе в постель на деревянном белом подносе, бегала за свежими маффинами в «Марко Поло», а в четверг и вовсе притащила цветы. Пионы, мои любимые. Последний пышный букет, который ей удалось отыскать. Мои любимые цветы отцветали так же, как и я.

Она помнила, что это был день Икс. День, когда Хэм и Тиффани шли на свое первое свидание. Пометавшись между прогулкой на яхте и букинистической ярмаркой, проходившей в Мерсед Парке, я выбрала второй вариант. Первый приберегу на случай, если у них все сложится.

Хотелось бы мне увидеть реакцию Тиффани Макдауэлл, когда серебристый «Бентли» привезет ее к бесконечным рядам надорванных книг, вдвое старше ее самой. Я сделала этот выбор для Хэма. Во время нашей прогулки он упоминал, что коллекционирует первые издания классиков и даже процитировал Шекспира. Ему должно понравиться, может, он отыщет что-то для своей домашней коллекции. А еще это позволит ему получше присмотреться к девушке – ведь этого он и хотел. На ярмарке Тиффани не сможет притворяться такой же увлеченной и тут же выдаст свою поверхностную натуру.

Это не было моим коварным умыслом – отвадить Хэма от Тиффани на первой же встрече. Я никогда не вклинивалась ни в чьи отношения, не стоит и начинать. Просто мне отчаянно захотелось, чтобы Хэм нашел ту единственную, с кем сможет разделить свои увлечения и мысли. Если Тиффани на первых же порах слетит с дистанции – что ж, так будет лучше для него.

В вечер четверга мы с Дейзи никуда не пошли и закрылись в нашей квартирке с ведром попкорна и страстями Бриджит Джонс. Вот уж кто умел справляться с превратностями судьбы. Но романтическое кино, как крепкий виски, зашло не в то горло. Я без конца отвлекалась на часы, пропускала диалоги мимо ушей и забывала смеяться там, где Дейзи покатывалась с хохоту. Могу поспорить, она заметила, какой подавленной я была, но дипломатично молчала и лишь искоса поглядывала на меня из-за ведра попкорна.

Хэм должен позвонить, когда все закончится. Они всегда звонят после свидания, чтобы сообщить их date-менеджеру, как все прошло. Будет ли у отношений и у сотрудничества с «Временем любви» продолжение, или все зависнет на паузе, как будто кто-то нажал кнопку на пульте.

Но пошла уже вторая часть «Бриджит Джонс», а телефон так и не звонил. Это могло означать только одно. Вместо сцен на экране я так и видела, как свидание перетекает в интимную беседу в квартире Хэма. Как его рука ставит бокал на столик и начинает расстегивать платье Тиффани.

Брррр. Я тряхнула головой, как старая кляча, и попыталась прогнать этот образ. Не станет же он тащить ее в постель на первом же свидании? Хэм не был похож на человека, которому важно лишь тело, а не то, что внутри него.

Стрелка часов заторможенно двигалась в сторону десяти, и долгожданный звонок облегчением растекся по всему телу. Сказав Дейзи, чтобы продолжала смотреть фильм и не останавливала Бриджит от очередной эпопеи ради меня, я прикрыла дверь в спальню и лишь тогда позволила себе взглянуть на экран.

Заклятый враг.

Жалобный стон не передал и половины того, что я чувствовала. Какого черта Джейк Руссо звонит мне так поздно? Это должен быть Хэм.

– Джейк? – неприветливо подняла я трубку.

– Холли, привет. Надеюсь, я не поздно?

– Смотря зачем ты звонишь. Если рассорить меня с очередным парнем, то в самый раз.

Он как чувствовал, что мои мысли заняты кем-то другим, и тут же нарушал их бег своим нахальным вмешательством. У него что, радио подключено к моей частоте?

Даже с другого конца города Джейк почувствовал мое раздражение, слегка замялся, но все же заговорил:

– Я думал, что мы уже пережили стадию войны и объявили перемирие. Я снова что-то сделал не так?

Я вздохнула и потерла веки подушечками пальцев. Джейк Руссо попадался мне под руку каждый раз, как я была расстроена. Да, мы были по разные стороны баррикад, но он не заслуживал моего отвратительного поведения. Заглотив стыд, я произнесла:

– Нет, Джейк. Прости, что наехала на тебя. Уже в который раз. Я просто не в духе.

– Не расскажешь, что случилось? Может, я сумею помочь.

Как мило с его стороны. Даже слишком мило для того, кто соперничает с тобой за высокооплачиваемую работу. Но я же не могла рассказать своему злейшему врагу, что тосковала по человеку, с которым никогда не смогу быть вместе. Что как дура запала на парня всего за какой-то час, проведенный наедине.

– Нет, но спасибо за участие. Так зачем ты позвонил?

– Просто завтра это грандиозное событие…

– Событие? Ах да, сборище в офисе.

– Меня это немного выбивает из колеи, вот я и подумал, что ты, должно быть, чувствуешь то же самое. Хотел узнать, как ты?

Неожиданный ход конем. Наверняка, Шейла подговорила его вторгнуться в мое доверие, запустить Троянского коня к стенам моего благоразумия и усыпить бдительность. Но я так просто не сдамся.

– Я лучше всех. Уверена как никогда.

– Обманщица, – шутливо ответил Джейк, и я расслышала улыбку в его голосе. – Готов поспорить, ты думаешь, я звоню с корыстными целями. Шейла меня не подсылала, можешь выдыхать.

Нет, ну он точно мысли читает! Но я ему поверила. Нельзя так искренне врать, если ты не выдрессированный шпион.

– Я действительно переживал, как ты держишься, но если ты не хочешь меня слышать…

– Нет, Джейк. Мне приятно, что ты позвонил. И, честно признаться, я волнуюсь.

Моя усмешка не скрылась от внимания собеседника.

– Ты чего?

– Просто так странно говорить по душам с конкурентом.

– Я не считаю тебя своим конкурентом.

– Это немного обидно.

– Да нет же. Я не считаю тебя своим конкурентом, потому что ты достойна этой работы. У тебя здорово получается, и я буду рад, если должность все-таки отдадут тебе.

– Оу… – Сказать, что я удивилась – ничего не сказать. Джейк Руссо пел мне дифирамбы? Это должно появиться в колонке новостей под грифом «чрезвычайное происшествие». – Неожиданно.

– Ты еще не ложишься? Может, я все же смогу вытянуть тебя на кофе, которое мы так и не выпили?

– Не поздновато для кофе? Сейчас одиннадцатый час.

– Моя мама говорит, что есть только две вещи, для которых никогда не поздно. Это любовь и кофе. Так что сейчас самое время.

Я с сомнением взглянула на часы на белом комодике и составила все «за» и «против» в голове. Это предприятие явно не принесет ничего хорошего, но переживания от того, что Хэм не звонит, не скрасят мне вечер. А пакт о ненападении с Джейком, который мы можем скрепить чашкой кофе, станет сносным завершением дня.

Позволив себе минутку поломаться, я все же спросила:

– Где встретимся?

Дейзи с еще большей опаской оглядела меня, когда я вышла из спальни при параде. Джинсы, которые великолепно смотрелись на моей пятой точке, футболка с девчачьим принтом и белые форсы, на которые я потратила часть своего последнего гонорара. Волосы убраны назад стильным кожаным обручем, а макияж, успевший подплыть за жаркий день, снова сиял совершенством. Да-да, краситься я научилась. Онлайн-уроки и наставления Дейзи сотворили чудо, и мои руки, которые всю жизнь росли не из того места, когда дело доходило до мейкапа, обучились новому таинству.

Улыбка, растягивающая ее щечки, пока она печатала что-то в телефоне, пропала при виде меня. Интересно, с кем она переписывается? Уж надеюсь, не с Грегом Таусендом!

– Ты куда-то собралась? – спросила подруга, останавливая Бриджит Джонс от очередной ошибки пультом.

– Выпью кофе. С Джейком.

– С Джейком Руссо? С тем самым Джейком?

– Да. Хочу закопать топор войны.

– Тебе не кажется странным, что он так навязывается? Может, это тайный план по выведению тебя из строя?

– Брось, Дейз. Это просто кофе. Не подсыплет же он мне яду, пока я отвернусь.

– Все равно, – с беспокойством предупредила Дейзи, – будь осторожна.

Оставив подругу наедине с карамельным попкорном, я отправилась пить кофе со «злейшим врагом».

«Кармел кафе» запропастилось в единственном районе Сан-Франциско, куда судьба меня еще не заводила. У самого парка Геллерт в Серрамонте уже зажглась аллея из фонарей, но улица не спешила засыпать. Здесь было достаточно людно, но кафе было полупустым, и я без труда отыскала уютный столик у стены с чернобелыми фотографиями города.

Джейк вошел почти сразу за мной и, пристально оглядев посетителей, заметил меня. Его лицо тут же разгладилось. Он улыбнулся и двинулся в мою сторону. Даже не подозревала, что у всегда официально одетого Джейка в шкафу заваляется что-то помимо брюк и рубашки на все случаи жизни. А в этих светлых джинсах, местами потертых – дань моде уходящих лет, – и футболке с изображением бульдога на скейтборде он смотрелся неплохо. Мы будто подобрали парные наряды, как сопливые влюбленные, которые думают, что это круто.

– До последнего думал, что ты не придешь, – заявил Джейк с улыбочкой, отодвигая стул. – Устроишь мне своего рода месть за все мои грехи.

– Моя подруга советовала кинуть тебя, – парировала я. – Но я решила, что поступать так будет слишком низко, даже с тобой.

– Туше! Я мог бы и обидеться, но знаю, что ты не всерьез.

– Откуда такая уверенность?

– Просто ты не такая.

Какое-то странное замечание, учитывая, что Джейк не особенно знал «какая я», а еще этот странный взгляд, от которого стало жарче. Неловкую паузу спас официант, который подошел к столику и спросил, что мы будем заказывать.

– Капучино, – одновременно выдали мы. Я не могла смириться, что наши вкусы с заклятым врагом совпадают, поэтому добавила. – Мне с корицей.

Никогда не любила кофе с корицей и предпочитала маковые булочки коричным, но пусть Джейк увидит, кто здесь круче.

Официант исчез и собирался заняться нашим заказом. Воспоминания о том, как я сражалась с кофемашиной в «Фэнси» всего месяц назад, еще были свежи. Даже как-то грустно стало. Этот парень не встретил богатого приятеля, как я Дейзи, и вынужден вкалывать в этом месте за гроши и несчастные чаевые, которые не так-то часто оставляют посетители. Надеюсь, ему нравится разносить кофе. Люди должны заниматься любимым делом и не прогорать на ненавистной работе.

– Твоя подруга – это та самая Дейзи? – Вопрос Джейка вывел меня из задумчивости. – Ну, та, которая бросила моего клиента?

– Да, это она.

– И как у нее дела? Как она отреагировала на то, что ее бывший по уши влюблен в другую?

Не хотелось судачить о Дейзи за ее спиной, но Джейк выглядел по-настоящему обеспокоенным, а не просто пытался удовлетворить праздное любопытство. Похоже, он по натуре переживал за всех кругом.

– Я ей не сказала. – честно призналась я. И корила себя за это уже неделю. Дейзи расспрашивала, с чего это я вдруг взяла, что она крутит роман с Райли, когда на самом деле встречалась с Грегом, но я промямлила что-то про шестое чувство и не выдала свой секрет. Грега было достаточно, чтобы пошатнуть и без того непрочное спокойствие Дейзи.

– Считаешь, это правильно – скрывать от нее правду?

– Нет. Но я не хочу бередить старые раны, которые едва затянулись. Райли изменял ей, и гораздо проще думать, что это была пустая интрижка, а не настоящая любовь.

– Я тебя понимаю.

Я с интересом посмотрела на Джейка. Он не выглядел как человек, которому известно об изменах. Скорее я бы поверила, что он сам смотрел по сторонам, когда был в отношениях. Все симпатичные парни так или иначе изменяют – хотя бы бросая похотливые взгляды на всех красивых девушек.

Я только что назвала Джейка симпатичным?

Временное помешательство схлынуло, когда официант поставил на стол две чашки. Нас тут же заволокло дымкой кофейного аромата. Я поднесла кружку к носу и вдохнула смешавшийся букет зерен и горячего молока. Пожалуй, это был единственный плюс в моей прошлой работе – постоянно ощущать этот запах.

– Здесь варят отличный кофе, – со знанием дела заметила я, делая глоток. Даже корица не испортила нежный вкус арабики.

– Я и забыл, что ты у нас эксперт по кофе, – ухмыльнулся Джейк, намекая на то, что я была официанткой. Надо же было ляпнуть ему о прошлом. Теперь он думает, что я неумеха, которая годится разве что продавать булочки и нажимать на копки кофемашины.

Так, по сути, и есть. Но я лучше жабу поцелую, чем Джейк об этом узнает.

– Есть такой грешок.

– Я нашел это кафе, когда устраивал одно из свиданий своему клиенту. Главным пунктиком был потрясающий кофе. Пришлось побывать в десятке кофеен и перепробовать литры кофе, прежде чем я нашел «Кармел».

– Ого. Вот это рвение. – Я была поражена, как серьезно Джейк подходил к делу. – И как, свидание удалось?

– Девушка оказалась несносной, а вот кофе ему понравился. Что-то подсказывает мне, что я получил свой гонорар только из-за этого.

Мы улыбнулись друг другу, молчаливо согласившись, какими безумными бывают клиенты «Времени любви».

– Идеальное свидание… – проговорил Джейк. – Интересно, каким ты видишь свое идеальное свидание?

– Это должно быть что-то тихое и не помпезное, – замечталась я. – Никакой суеты и дорогущих мест, где бы я чувствовала себя крестьянкой. Что-то романтичное и уединенное, чтобы можно было узнать человека получше. Я всегда мечтала прокатиться верхом на лошади, посмотреть на горы или поплавать в открытых водах океана. Я впервые увидела его всего несколько недель назад, но даже не искупалась толком, только пятки помочила. И еще хотелось бы чего-то неожиданного. Как в кино, понимаешь? Когда девушка возвращается домой, а там прячутся все ее друзья.

– Ты про сюрприз-вечеринку? Но это ведь банальщина.

– Да, но никто никогда не устраивал такой банальщины для меня. Я двадцать пять лет прожила на свете, но никогда не переживала эффекта «вау». Только эффект «ничего так» или «охренеть, я влипла».

Джейк засмеялся, а я вдруг поняла, что слишком разоткровенничалась, поэтому поспешила перескочить на другую тему:

– А что ты там говорил про измены?

Джейк вопросительно застыл.

– Ты сказал, что понимаешь меня, – напомнила я. – Тебе довелось пережить нечто подобное?

– Не мне. Моей матери. Я узнал, что отец ей изменяет, и это на пятидесятом-то году жизни! Я долго мучился, рассказывать или нет, но все же не смог стать соучастником.

– Мне очень жаль твою маму. И… тебя, – добавила я, и вполне искренно. – Как она отреагировала? Наверняка, была убита горем.

– Выгнала отца, а сама две недели не выходила из дома, пытаясь свыкнуться с тем, что там теперь пусто.

– Это очень грустно. – Я сразу вспомнила своих родителей, которые не могли дуться друг на друга дольше двадцати минут. И представить сложно, что один из них опустится до измены. Но мне просто повезло. Многие ли могут похвастаться тем, что их родители прошли через все радости и горести до самого конца?

– Ну, мама быстро оклемалась. Сейчас она снова замужем за хорошим человеком. Все говорили ей, куда она лезет. Второй брак в пятьдесят лет – безумие. Тогда-то мама и придумала это правило, что никогда не поздно для любви…

– И для кофе, – подхватила я, приподняв чашку. – Твоя мама – мудрая женщина. Я запомню.

История Джейка напомнила мне собственную. Я до сих пор не могла избавиться от чувства, что поступаю подло, скрывая от Шейлы Таусенд правду о муже. Должна ли я мучиться угрызениями совести или раскрыть глаза на измену Грега, как сделал это Джейк? Только Джессика знала о моих сомнениях, но пережитый опыт Джейка заставил меня пойти на риск. Захотелось спросить совета у того, кто понимает, что я сейчас чувствую.

– Джейк, можно тебя спросить? Только обещай, что это останется между нами.

И я облегчила душу человеку, с которым воевала, была на ножах. Надеюсь, он не воткнет свое холодное оружие мне в спину. Так поступают только предатели, а Джейк по всем параметрам казался добропорядочным солдатом, который чтит устав и действует по велению совести.

– Ты определенно попала, – вынес свой вердикт Джейк, на что я скорчила рожицу и показала ему язык.

– Спасибо, великий советник, я и сама додумалась.

– И ты ничего не сказала Шейле?

– Джессика посоветовала прикусить язык и вести себя как обычно. Но я не могу. Я бы хотела знать, что со мной нечестны, а не пребывать в безмятежном неведении.

– Я бы тоже предпочел знать, что мне изменяют. Но Шейла… – Он как-то резко замолчал и опустил голубые глаза в чашку. – Она непростая женщина. В ней так и хлещут амбиции и желание заполучить все и сразу.

– Звучит так, будто она гоняет тебя, только бы ты меня обставил.

Голубые сферы снова затопили меня. Слишком много вины плескалось в океанах Джейка. Неужели в каждой шутке и правда есть доля правды? И Шейла вынашивает коварные планы, как бы избавиться от меня.

– Ой, она и правда плетет интриги за моей спиной?

– Прости, я не хотел, чтобы ты знала. Не хотел расстраивать. Шейла очень хочет победить. Может, тому, чей стажер останется в фирме, Лидия пообещала огроменную премию, не знаю. Но эта женщина безумна.

– Что она намеревается предпринять? – Я напряглась каждой косточкой своего далеко не костлявого тела.

– Как только узнала, что ты хорошо справляешься, пыталась подговорить Лидию, чтобы мне достались твои клиенты. Но, насколько я знаю, Лидия на это не пошла. Она за честное соревнование.

– Но Регину Локвуд вы все же переманили, – подметила я, вспомнив про свою обиду.

– Уверяю тебя, я тут ни при чем. По офису ходили слухи, что Регина… как бы это сказать, не вполне довольна твоей работой.

– Она меня ненавидит. Не щади мои чувства.

– И Шейла позвонила ей. Предложила мою кандидатуру. Я узнал об этом, только когда получил анкету Регины и четко продуманный план Шейлы, как мне действовать. О том, что она сделала за твоей спиной, я узнал позже. Мне стало совестно.

– Не скрою, я дулась на тебя какое-то время. Но раз это происки Шейлы, мне незачем винить тебя. Что еще?

С каждым новым выведанным обстоятельством желудок сжимался все сильнее. Шейла была готова на все ради победы Джейка, а моя наставница только швырялась папками с новыми клиентами и выпроваживала делать свою работу. Так нечестно.

– Может, не стоило мне начинать этот разговор… – замялся Джейк.

– Нет уж, раз начал, договаривай.

– На прошлой неделе я слышал, как Джилл болтала с Кэтрин в коридоре. О тебе. Будто Шейла им передала какую-то небылицу о том, что ты здесь по блату. Что тебя пристроили по связям и делать тебе здесь нечего.

О-оу. Похоже, мой маленький секретик всплыл на поверхность. О том, что Ричард Гамильтон замолвил за меня словечко, знали лишь я и Лидия Вэндалл. Но не удивительно, что длинный нос Шейлы Таусенд и здесь влез. А эта женщина любит покопаться в грязном бельишке других, тщательно скрывая свое. Если по офису поползут слухи, что меня взяли только с подачки богатенького знакомого, ни один голос не будет в мою пользу. Кандидатура того, кто получит должность, выносится на общее голосование по окончании стажировки. Решающий голос остается за Лидией, но вряд ли она отдаст его мне, если все будут против.

Но, похоже, это была не единственная причина для волнения.

– А еще она говорила гадости о том, что ты спишь с некоторыми клиентами. И я поймал ее за руку, когда в прошлый вторник она связалась с рестораном, где ты назначила свидание какому-то мистеру Макгрегору…

– Макгуайеру? – задохнулась я.

– Да, точно! Просила отменить бронь, назвавшись твоим именем.

– Вот стерва! – не сдержалась я.

В прошлый вторник и правда случился казус. Мистер Макгуайер позвонил мне в начале седьмого и сообщил, что в ресторане, где я двумя днями ранее сделала бронь, не зарегистрирован столик на его имя. Все чудом разрешилось, потому что отменилась другая встреча, и Даррена с Амандой усадили за их место. Я-то посчитала, что произошла какая-то ошибка, но все оказалось куда как менее прозаично. Шейла пыталась подложить мне свинью. Наверняка не впервые.

Я попыталась припомнить все происшествия, которые случались на свиданиях моих подопечных. Приложила ли Шейла свою ручонку к тому, что водитель, который должен был забрать Келвина Вонга и Клаудию Фелтон из оперы, запоздал на двадцать минут, и им пришлось ждать «карету» под проливным дождем? Или к тому, что Джейкоб Хаммер и Сабрина Дюран перенесли поездку к водопадам Аламеры на другой день, так как парочка любителей природы внезапно решила устроить свадьбу под открытым небом. Или даже к тому, что на выставке изобразительного искусства в галерее «Аура» сработала пожарная сигнализация, и вечер Харрисона Белвью с очередной кокеткой был испорчен. Это не помешало мне получить заветные четыреста баксов за работу, но все же.

Но как Шейла узнавала о том, куда отправятся мои клиенты? По правилам «Времени любви» стажеры должны уведомлять своих кураторов о деталях предстоящих свиданий, так что знать о компании, где я нанимала водителя для мистера Вонга, или о поездке к водопадам мистера Хаммера, или о том, где будут обжиматься мистер Белвью с какой-нибудь красоткой, могла только Джессика. Цепочка подозрений выстроилась сама собой, звено за звеном. Джессика и Шейла делят один кабинет на двоих. Могла ли Шейла внаглую порыться в компьютере моей наставницы, чтобы выведать о моих клиентах всю подноготную? Это вполне возможно! Сколько же еще подножек она мне подставит, прежде чем я шлепнусь в лужу?! Нужно будет сообщить об этом Джессике завтра перед собранием.

– Это немыслимо!

– Я тоже возмутился и сказал, что она играет не по правилам. Но Шейла лишь сказала, что не понимает, о чем я говорю. Блин, Холли, прости. Я не хотел, чтобы все вышло за рамки. Не хочу получить место обманом, я не для этого сюда устроился. Я попробую убедить Шейлу больше не вмешиваться в твою работу.

– Спасибо, Джейк, – тихо сказала я. Было так горько слышать все это, что даже самый вкусный кофе показался безвкусной бурдой. – Но думаю, ты не сможешь остановить Шейлу. Сам сказал, она настроена победить. Может, стоит рассказать об этом Лидии, как считаешь?

– Я бы не стал. Будет выглядеть так, словно ты стучишь на коллег. Что не можешь справиться со сложностями.

– Да, ты прав. Дьявол. – Я закрыла лицо руками, чтобы отгородиться от мира и две секунды потомиться в жалости к себе. Имею на это полное право, ведь меня хотят убрать с дороги. – Думала, Регина будет моей самой большой проблемой.

– Тебе повезло, что ты от нее избавилась, пусть и таким неподобающим образом. Она отвратительна. Меня каждый раз передергивает, когда я вижусь с ней. Знаешь, а я догадываюсь, почему она на тебя так взъелась.

– Почему же?

– Да она точит зуб на всех женщин, потому что считает их соперницами.

– Ну не знаю. Она так хотела заполучить этого Себастьяна Крафтона, а я не смогла ей помочь. И ей было плевать, что дело в ней самой, что она просто не нравится красавцу на десять лет моложе.

– Она переключилась на другого кандидата. Но дело не в этом. Она, стыдно даже упоминать об этом…

– Что? – Разговоры о сумасбродстве Регины Локвуд отвлекли меня от самобичевания. Я от любопытства даже придвинулась ближе.

– Она вроде как любезничает со мной.

Я хлопнула ладонью по коленке и засмеялась в голос. Джейк не разделил моего веселья, а лишь насупился.

– Так она к тебе клеится?

– Не знаю, но все выглядит именно так. Она орет на своих сотрудников, а потом становится приторно-сладкой, когда обращается ко мне. Будто в нее вселяется кто-то другой. Жуть. А в последний раз она предложила встретиться и обсудить свидание со своей новой жертвой у себя дома.

– Ты попал!

– Тебе смешно, а я еле отговорился и перенес визит на нейтральную территорию. Но даже тогда Регина не упустила возможности пострелять глазками. Вспоминаю, и хочется обнять коленки и плакать, как маленькая девчонка.

А с Джейком Руссо весело. Мы хохотали, обсуждая клиентов и их заморочки. Кофеманы за столиками сменяли один другого, парень-официант все сновал между ними и приносил чашки с горячими напитками, а мы рассказывали друг другу байки, теряя счет времени. Завтрашнее собрание, на котором один из нас провалится, забылось. Хорошо, что я не послушалась Дейзи и выбралась выпить кофе с Джейком. Рядом с ним волнение отступало, безнадежно проиграв сражение смеху.

– Так что ты решила? – спросил Джейк, когда мы наконец перестали веселиться. – С Шейлой и ее неверным мужем?

– Как бы ни хотелось отомстить ей за все, что она со мной делает, я не могу поступить так подло. Пусть продолжает тянуть лямку своего якобы счастливого брака. В конце концов, ее личная жизнь – не мое дело.

Джейк согласно кивнул, подстегнув мою уверенность, что я поступаю правильно. Если меня чему и научило детство в маленьком городке, где все друг друга знают и оберегают, как своих родных, так это не причинять людям зла. Сколько бы зла они ни причинили тебе.

– О, да мы засиделись, – произнесла я, заметив, что времени уже почти одиннадцать и кафе скоро закроется.

– Я провожу тебя.

– Не стоит, я вызову такси. – Но все равно приятно, что о тебе кто-то заботится. Только Джейку и об этом не нужно знать.

Уэмбли-драйв встретила нас сонной тишиной и прохладой, которая наведывается в Сан-Франциско лишь ближе к ночи. Официант облегченно выдохнул, когда мы встали из-за столика и вышли из кафе. Хотелось бы позвонить своему любимому таксисту, Рею Демарио, чтобы поболтать с ним по дороге домой. Рей бы смог успокоить мои расшалившиеся нервишки перед важным собранием завтра вечером. Но нельзя злоупотреблять его добротой. Пришлось вызвать машину через приложение. Джейк последовал моему примеру.

Так мы и стояли у дверей «Кармел кафе», ожидая, пока такси увезут нас в разных направлениях. Я исподтишка поглядывала на Джейка, пока он показывал на что-то через дорогу, и слушала его вполуха. А он и правда симпатичный. Если бы не поединок за должность и не тайная симпатия к мистеру Блумдейлу, я была бы не прочь выпить с Джейком Руссо кофе еще раз.

А Хэм так и не позвонил. Печаль напомнила о себе резью под нижним ребром. Я старалась не думать, что он может делать с Тиффани Макдауэлл, пока я распиваю кофе со злейшим врагом. У них бурная ночь, а все, что получу я, это четыреста долларов и треснувшее сердце.

Мое такси подъехало первым. Джейк открыл заднюю дверь и вытянул руку, чтобы помочь мне забраться внутрь. Я не привыкла к подобным жестам – Нил всегда первым заходил в здание, усаживался в машину и даже не думал поднести пакеты, если я тащила их на своем горбу – но с благодарностью приняла. И вот, держа Джейка за руку, я на секунду замерла перед ним, заметив, как он смотрит.

– Я рада, что выбралась выпить кофе с тобой. Мне было это нужно, чтобы не думать о завтра.

– Было весело, – слишком серьезно сказал Джейк.

Его ладонь была совсем не такой, как у Хэммонда. Жесткая, сухая кожа. Около мизинца еле ощутимый бугорок от шрама. Но это прикосновение было не менее приятным, чем прикосновение Хэма.

– До завтра, – поспешно буркнула я, когда стало совсем неловко, и юркнула на заднее сидение.

Осмелившись обернуться, когда водитель нажал на газ, я заметила, как к бордюру подъезжает еще одно такси, но Джейк не спешил в него садиться. Он стоял и смотрел мне вслед, от чего по всему телу пробежали мурашки.

И дело было не в открытом окне и ветре, что врывался в салон. Дело было в чем-то другом.

Глава 15

Сон выдался беспокойным и навещал меня с переменным успехом. Я ворочалась полночи и заснула только под утро. Когда я соизволила выползти из своей норы, Дейзи уже собиралась на работу. Она как раз сидела над сэндвичами с арахисовым маслом – любимый завтрак сладкоежки, – но была поглощена совсем другим.

Все ее внимание сфокусировалось на телефоне. И она не бездумно листала ленту, как обычно бывает. Ее палец бегал по экрану айфона со скоростью муравья, убегающего из разрушенного муравейника. Уже второй раз я застаю подругу за перепиской с кем-то, о ком она не говорит. Мне начинать волноваться? Только бы это был не Грег! Или не очередной парень из приложения знакомств, который вторгнется в ее душевный покой.

Заметив меня, взъерошенную, как какаду после купания, Дейзи тут же отложила телефон, будто делала что-то незаконное. Мы вместе выпили кофе, но она ни словом не обмолвилась о тайном собеседнике, пожелала удачи на собрании и поспешила убраться из квартиры.

Мне стало грустно, будто Дейзи была последней радостью, наполнявшей мой мир. Половина десятого – пора бы привести себя в порядок и собраться с духом перед встречей с Лидией и остальными сотрудницами «Времени любви». Происки Шейлы все еще не давали покоя, усугубляя волнение. Она сделает все, чтобы подпортить мне жизнь, и пока у нее это отлично получается.

Пока я выбирала комплект белья, которое после переезда в Сан-Франциско стало куда симпатичнее моих трикотажных трусиков с цветочками из Модесто, телефон оповестил о входящем сообщении. Я потянулась за ним на кровать и, увидев имя отправителя, чуть не выронила мобильник из рук.

Хэммонд Блумдейл! Сообщение от него.

Внутри вспыхнула смесь радости и испуга. Радости от того, что Хэм все-таки объявился, и испуга от того, что он может мне рассказать об этой ночи. Боже, пожалуйста, избавь меня от интимных подробностей свидания Хэма и Тиффани!

Я задержала дыхание и принялась вглядываться в буквы. И чем дальше читала, тем шире становилась моя улыбка. Тем дышалось свободнее.

Холли, доброе утро! Простите, что вчера не отзвонился. Пришлось срочно ехать в офис улаживать кое-какие вопросы, даже со свидания сбежал раньше времени. Если вы сегодня свободны в 11, то буду рад встретиться и рассказать все лично. Не люблю переписываться и болтать по телефону.

Так они не спали! Вот это облегчение. Оно сравнится разве что с облегчением, когда сапер перерезает правильный провод. В груди затрепыхались мириады бабочек. Я превратилась в Холли пятнадцатилетней давности, запрыгнула на кровать и стала скакать на ней, как резвый пони.

Когда же я выдохлась, взяла себя в руки, напустила на себя маску полного безразличия и отослала ответ Хэммонду.

В 11 где встретимся?

Сообщение пришло незамедлительно.

Знаете парк на Мейпл-стрит? Я не прочь снова прогуляться перед каторгой в офисе.

У меня всего час на то, чтобы принять душ, уложить волосы в объемное каре, которое пора бы уже обновить, и выбрать наряд. Такой, чтобы не показать, что эта встреча для меня нечто большее, чем встреча с клиентом, но в то же время такой, чтобы выглядеть на все двести процентов.

Одежда вылетала из шкафа и горкой вырастала на кровати. Когда я остановила свой выбор на свободном платье обворожительной, но в то же время деловой девушки, постель напоминала городскую свалку. Разберу ее потом, сейчас есть дела поважнее.

Перед выходом я бросила взгляд в зеркало у двери и осталась более или менее довольна своим отражением. Через двадцать минут я была на месте, минута в минуту. Пунктуальность с детства была моей суперсилой. Победить злодея она, конечно, не поможет, но вот заполучить работу вполне себе. Надо бы добавить этот пункт в резюме на случай, если через два месяца снова придется рассылать его по запросам о вакансиях.

Сегодня вечером моя судьба во «Времени любви» будет предрешена, но все эти треволнения разом выпорхнули из головы, когда я увидела уже знакомый «Бентли» Хэма. Он остановился на маленькой парковке около входа в парк и поблескивал глянцевой краской на зевающем солнце Сан-Франциско.

В детские годы мы с Харви соревновались буквально во всем. Кто дальше прыгнет, кто быстрее добежит до родительского магазина, кто дольше продержится без воздуха. Я всегда проигрывала, но, если бы соревнование проходило сейчас, я бы надрала Харви задницу. Никогда еще мне не удавалось не дышать настолько долго, пока Хэм шел мне навстречу и улыбался. Как же он был красив! Это подметила не только я, но и две девушки, обернувшиеся ему вслед. Но Хэм даже бровью не повел и будто не заметил повышенного внимания к своей обаятельной персоне.

– Холли! Рад вас видеть!

Меня передернуло от звука его хрипловатого голоса. От сладких медовых ноток, слетевших с его губ, когда он произносил мое имя. На сей раз не было неловкого рукопожатия, хотя я даже огорчилась, ведь так хотелось снова почувствовать теплоту его кожи. Он стоял всего в двух метрах от меня, но мой чуткий нос улавливал аромат его парфюма и все того же лосьона после бритья. Какой мужественный запах! Аж коленки подкашиваются.

Держи себя в руках, Холли Холлбрук! Ты сходишь с ума.

– Пройдемся немного? – предложил Хэм, и повел меня за собой по узкой аллее, как умелый партнер ведет в танце. Я была готова пойти за ним хоть на край света, но пришлось довольствоваться лишь прогулкой в парке.

– Так здорово размять ноги и подышать воздухом, – заговорил Хэм, вдыхая кислород с примесями городских выхлопов полной грудью. Я завороженно наблюдала, как увеличивается его грудная клетка, натягивая ткань рубашки на подкачанных мышцах. Мамочки!

Но Хэм остался в невинном неведении, что я разглядываю его под оценивающей лупой, прямо как Шерлок Холмс.

– Устали на работе? – поддержала я беседу, чтобы сказать хоть что-то, а не глупо пялиться на собеседника.

– Она никогда не заканчивается. Только думаешь, что уладил все дела, закрыл сделку, но обязательно вылезает что-то еще, что требует моего незамедлительного вмешательства.

Жалость к Хэму тронула мое сердце. Все мы предвзято полагаем, что богатые богаты просто так, и не задумываемся, сколько сил они тратят на то, чтобы управлять компаниями, держать бизнес на плаву и пополнять свои золотые запасы. Да, они получают от этого удовольствие, но моя увеличительная лупа позволила разглядеть проблеск тоски на лице Хэма. Может, он вынужден пахать по 25 часов в сутки и не получает от этого никакой радости?

– Вы писали, что пришлось прервать свидание с Тиффани, – вспомнила я. – Она не расстроилась? Как все прошло?

– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнул Хэм без улыбки.

Только не это! Я провалилась! Не видать мне четырехсот долларов и расположения мужчины моей мечты.

– Тогда начните с самого начала.

– Ну во-первых, хотел поблагодарить вас за вашу идею посетить книжную ярмарку. Я даже не упоминал о своей страсти к чтению, а вы так мастерски прочитали меня, как книгу.

– Это моя работа.

– Это ваша натура. Вы видите людей насквозь, их лучшие стороны. – Мягко улыбнувшись, Хэм добавил: – И разглядели мою.

– Так вам понравилась ярмарка?

– Это мягко сказано! Первое время я даже забыл, что на свидании с девушкой, – пристыженно усмехнулся Хэм. – Слонялся от лавки к лавке, перебирая корешки. Купил пять книг, можете себе представить?

– Я рада, что вам понравилось, – скромно сказала я, хотя сама ликовала. Была бы здесь кровать, я бы снова принялась скакать на ней как полоумная. – Но как же Тиффани? Она осталась так же довольна?

Что это? Заговорщический взгляд из-под искривленной брови пронзил меня насмешкой. Мы с Хэмом будто лелеяли общую тайну о Тиффани, о которой больше никто не знал.

– Она пыталась казаться довольной, но из нее выйдет плохая актриса. Тиффани включила всезнайку из мира литературы, чтобы понравиться, но у нее плохо получилось.

– Что-то подсказывает мне, что она не очень-то любит читать.

– Я тоже пришел к такому выводу, когда она заявила, что «Пятьдесят оттенков серого» – классика мировой литературы, и назвала Эриха Марию Ремарка отличной писательницей.

Смех связал наш сговор еще более плотным узлом.

– Извините за мою откровенность, но никогда не понимала, зачем строить из себя того, кем ты не являешься. Я бы просто признала, что в последний раз брала книгу в школе, и пусть будет что будет. Если парень сочтет меня неотесанной невеждой, что ж, значит, это не мой парень.

– Мне нравится ход ваших мыслей. И нравится ваша откровенность.

Ну вот, я опять покраснела. Если бы добрый волшебник залетел ко мне в спальню и сказал, что я могу изменить в себе одну вещь, я бы выбрала не краснеть от смущения, чтобы Хэм не видел, как мне льстят его комплименты, чтобы не раскусил мои чувства.

– Но я так просто ей не поддался. Заставил таскаться по ярмарке полтора часа и только потом мы пошли в кафе. Но не прошло и десяти минут, как я сбежал в офис, потому что мой помощник не мог справиться с элементарной задачей.

Мне даже стало жаль Тиффани. Она была без ума от Хэма, впрочем, как и все кругом, и всячески пыталась ему понравиться, а Хэм так жестоко с ней обошелся. Хотя, не буду строить из себя святошу, я не могла не поглумиться над ней. 1:0 в пользу Холли Холлбрук. Нет мне прощения!

– Значит, все прошло не очень? – подытожила я.

– Наоборот. Я побывал на свидании с Тиффани и наконец могу сказать отцу, что она мне не подходит. Он не обрадуется, но согласится, что Тиффани Макдауэлл будет не самой лучшей невесткой. Еще я приобрел пять книг для своей коллекции и вовремя смылся от неинтересной беседы. Все прошло очень даже хорошо.

Значило ли это, что четыреста долларов все-таки окажутся у меня в руках? Маленький приз за то, чтобы отвадить девушку от мужчины, который доводил меня до дрожи.

– Значит, это все? – внезапно выпалила я, осознавая, что это наша последняя встреча. – Наше сотрудничество окончено?

Хэммонд остановился в тени мангового дерева и посмотрел на меня. Тяжело сглотнул, будто во рту у него был огромный кусок бифштекса и, заикаясь, проговорил:

– Я рад, что оно окончено.

Лучше бы он ударил – было бы не так больно. Я настолько ему неприятна? Нижняя губа задрожала и поджалась. Я часто заморгала и почувствовала, как между бровями появляется насупленная морщина. Я никогда не умела скрывать свои чувства, и теперь они сигнальным огнем загорелись на моем лице. Хэм взволнованно залепетал:

– О, нет-нет! Не обижайтесь. Вот я идиот. Я… Просто я… Рад, что теперь не ваш клиент. Потому что теперь я могу сделать так. – Он осторожно взял мою руку и погладил большим пальцем.

Я уже ничего не понимала. Меня мотало, как на американских горках, бросало то в жар, то в холод.

– Потому что теперь я могу пригласить правильную девушку на свидание.

Шоколад его глаз был так сладок и так манил своим насыщенным блеском. Неужто он говорит обо мне?

Язык отказывался подчиняться. Я сделалась немой, чтобы только не ляпнуть что-то не то.

– Холли, вы сочтете меня безумцем, ведь мы видимся второй раз в жизни. Но… вы необыкновенная. Я уже очень давно так свободно ни с кем не болтал, не получал такого удовольствия от обычной прогулки в парке.

– Вы зовете меня на свидание? – каркнула я неестественным голосом.

Щеки Хэммонда исказили две ямочки от лучезарной улыбки.

– Я очень хочу пойти с вами на свидание. Прошу вас, скажите да.

О. Мой. Бог. Я сплю? Или, может, меня сбила машина по пути сюда, и я попала в рай? Но нет, это происходит на самом деле! Рука Хэммонда, сжимающая мою, абсолютно реальна. Такая теплая, нежная и бархатная, как шелковый платок. Вот бы он никогда ее не выпускал!

Не знаю, сколько я стояла вот так, громом пораженная и не способная издать ни звука, но Хэм покорно ждал, пока я дам ответ.

– Вы меня разыгрываете? – Я с подозрением заозиралась по сторонам, будто ждала, что из-за кустов сейчас выскочит оператор со скрытой камерой и воскликнет «Попалась!».

– Разыгрываю? – недоумевал Хэм. Выглядел он вполне серьезно. Никто из кустов так и не выпрыгнул. – Нет, Холли, почему вы так подумали? Я говорю всерьез.

– Вы, Хэммонд Блумдейл, зовете меня, какую-то там Холли Холлбрук, на свидание? Но… почему?

Самый идиотский вопрос, но он заставил Хэма улыбнуться.

– Вы не какая-то там, Холли. Вы замечательная. Так я услышу ваш ответ?

Похоже, сама того не зная, сегодня ночью я продала душу самому дьяволу, чтобы услышать это из уст Хэммонда Блумдейла. В груди взрывался фейерверк и одновременно клубился ядерный страх. Эта взрывоопасная субстанция не позволяла говорить и даже мыслить рационально. Но каким-то образом я все же сумела выговорить:

– Да. Я пойду с вами на свидание.

* * *

Мир казался каким-то радужным, когда я ехала в офис «Времени любви». Цвета стали ярче, щеки обжигало огнем от сияющего солнца и воспоминаний. Если бы проектор прокручивал один и тот же фильм столько же раз, сколько я прокрутила в голове сцену с Хэммондом в парке, он бы давно сломался. Я лыбилась как умалишенная и явно напрягала своим счастьем водителя. Тот опасливо поглядывал в зеркало, гадая, отчего я такая довольная в мире недовольных людей и не замышляю ли я что-либо на заднем сидении. Клянусь, я почувствовала, как он облегченно выдохнул, когда я расплатилась и без происшествий покинула его машину. Будто я обвязалась поясом смертника.

Пенни увидела, как я подхожу к дверям офиса, и выбежала из-за стойки меня встречать.

– Ты как, Холли? Готова к событию?

Я чуть не выпалила, что о приглашении на свидание не могла даже мечтать, но вовремя опомнилась, что она имеет в виду собрание. Вчера я места не находила от тревоги, но сегодня все как рукой сняло. Хэммонд Блумдейл действует на меня, как успокоительное.

– Немного волнуюсь, – призналась я Пенни.

– Все пройдет отлично, вот увидишь!

– Спасибо!

Как обычно, я прибыла раньше времени. Все начнут собираться только через пятнадцать минут в переговорке. Сегодня там не будет шаров и шампанского, но это не умаляло торжественности. Не торжествовали лишь я и Джейк, чьи кандидатуры собирались тщательно разобрать по косточкам. Один из нас станет победителем месяца, а другой будет купаться в лучах его славы. Или тонуть. А мы только-только научились ладить.

Его нигде не было видно, а мне хотелось переброситься парой слов перед началом. Проще переживать волнение на пару.

Я вошла в кабинет Джессики, чтобы заручиться поддержкой, но ее стол пустовал. Зато Шейла была на месте, в боевой раскраске и красном обтягивающем платье. Это наряд победителя или она собиралась одним своим внешним видом показать, кто здесь главный?

Презрение, которого я в жизни не испытывала, затуманило голову. Даже трусость отступила в сторонку, с радостью предоставляя возможность надрать этой женщине задницу, но вот здравый смысл встал у руля. Ничего не изменится, если я накинусь на Шейлу и скажу, что все знаю. Скорее усугубит мое шаткое положение. Я стиснула зубы, как волчица, и выдавила любезное:

– Здравствуй, Шейла. А Джессики еще нет?

Глаза за накладными ресницами как-то не по-доброму зыркнули на непрошенную гостью, то есть меня. Шейла поднялась из-за стола, словно Годзилла, восставшая из вод океана. Инстинкт самосохранения сработал незамедлительно. Бей или беги. Хотелось со всей силы треснуть по лицу Шейлы и перекосить его еще больше, но я отступила на шаг назад.

– Как ты смеешь открывать рот и говорить со мной? – Столько яда на меня не выливалось никогда в жизни. Шейла коброй извернулась и уставила кулак в бок. Я была так сильно шокирована, что не сумела выдать ничего, кроме звука «а?».

Длинный палец с квадратным ноготком ткнул мне в лицо, словно целясь по мишени.

– Ты дрянь. – Дротик метнулся в меня, а я не успела увернуться.

– Что, прости? – возмутилась я, обретя голос. – Какого черта, Шейла?

– Это я хотела спросить тебя, какого черта?! – Ее тон повысился на несколько децибел. – Какого черта ты лезешь в мою жизнь и в мой брак, мерзкая девчонка?! Ты и твоя подруга соблазнили моего мужа и распускаете сплетни за моей спиной?

– Что? Никого мы не соблазняли! И я ни слова никому не сказала!

– Наглая ложь! Грег разводится со мной, и ты в этом виновата!

Моей ярости не было предела. Грег Таусенд по своей воле создал профиль на сайте знакомств, по своей воле охмурял девушек и по своей воле захотел развода. А я еще берегла чувства Шейлы, не хотела делать ей больно. Да пошла она!

– Если кто-то и виноват в том, что ваш муж спит с кем попало, так это вы сами! – в ответ воскликнула я. – Вам бы стоило разрешить свои проблемы и не впутывать других!

– Ах ты, сучка!..

– Не смей так называть меня. И не смей обвинять меня или кого-то еще. Не строй из себя святошу, Шейла, это низко.

Ноздри соперницы раздулись до размеров полушарий, глаза вылезли из орбит от неожиданности. Шейла не могла даже представить, что трусливая Холли Холлбрук способна дать отпор. Но я не намерена терпеть абсурдные обвинения!

– Я знаю про все, что ты делала ради того, чтобы Джейк выиграл. Разберись сначала в себе, а потом наезжай на других.

– Да как ты!..

– Грег обманул мою подругу. А ты обманула меня. Вы друг друга стоите.

И с этими словами я развернулась на каблуках и покинула кабинет, оставив Шейлу лопаться от злости. Надеюсь, из ее ушей повалил пар, но я этого так и не увидела, потому что даже не обернулась.

Сердце бешено колотилось в груди, разгоняя кровь по телу. В голове звенело от адреналина – не привыкла я отстаивать свою честь. Моей стратегией всегда было скрутиться коконом и смириться, но не сейчас. Новая Холли Холлбрук не позволит всяким Шейлам так обращаться с собой.

Но гордость за свою смелость быстро сменилась мешаниной противных чувств. Я закрылась в туалете и прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться, будто пробежала марафон. Сперва меня поглотил страх, что я нажила влиятельного врага в лице хитрой и опасной женщины, а, как известно, из женщин получаются куда как лучшие враги, нежели подруги. Затем захлестнула волна озадаченности, когда я вспомнила лицо Шейлы в тот момент, когда я говорила, что знаю о ее делишках. Или она хорошая актриса, или пребывала в искреннем неведении о том, что я несу. Ну и напоследок злость ослепила меня, как вспышка яркого света в непроглядной ночи. Шейла обвинила меня и Дейзи в измене Грега. Она знала. Знала о том, что знаю я, но ведь я поделилась секретом только с двумя людьми. Джессике нет резона подставлять меня, потому что мы в одной лодке. Выдать меня означало потопить и себя тоже.

Оставался Джейк.

Все эти дружеские встречи за кофе и разговоры по душам были ложью. Дейзи ведь предупреждала меня держать ухо востро, а я поступила как самая настоящая Холли Холлбрук. Сглупила. Джейк выдал мой секрет Шейле. Джейк предал мое доверие. Всему виной был Джейк Руссо.

Я долго просидела в туалете, позабыв о времени. По всей видимости, собрание уже началось, так как меня хватились и послали Пенни разузнать, все ли со мной в порядке. Она тихо постучалась и спросила через дверь:

– Холли, с тобой все хорошо? Лидия хочет начать, не хватает только тебя.

– Да-да! Уже выхожу!

Я спустила воду для убедительности и взглянула на себя в зеркало. Щеки раскраснелись, словно я выпила два бокала чего-то горячительного. Глаза пылали искрами негодования и горечи. Этот мир был не для меня. Я не готова идти по головам, как Шейла, как Джейк, как Регина Локвуд, и вырывать несчастные крохи из рук прожорливых, голодных шакалов вроде них. Я не такая. Как и говорила Джессика, меня сожрут живьем, если я не научусь быть сильной. Я хмыкнула своему отражению – хоть один совет Джессики мне пригодился.

Я расправила плечи и вышла из своего укрытия.

– Холли, мы тебя ждем! – с легким укором поприветствовала меня Лидия.

Все тут же обернулись в мою сторону, чтобы смерить осуждающими взглядами – где это я шляюсь и почему им приходится ждать?

– Раз все в сборе, тогда начнем!

Лидия легким движением хлопнула в ладоши, обращая все внимание на себя. Вот уж кто любит купаться в овациях, но я была рада, что все переключились с моей жалкой душонки на кого-то другого.

Я встала в полукруг рядом с Джилл и Брендой. Глаза сами собой нашли Джейка, стоящего рядом с наставницей. Шейла продолжала играть свою роль и даже не удостоила меня взглядом, держа фокус на Лидии. Будто ничего и не было. Но я заметила, как плотно сжаты ее губы и как подрагивает жилка на лбу. Это не скроет никакая косметика. Взгляд перепрыгнул на Джейка и столкнулся с его голубыми глазами. Он улыбнулся. Не той кривой усмешкой, как в первый день нашего знакомства. А той теплой, дружеской улыбкой, что дарил мне прошлым вечером.

Но я не ответила тем же. Почувствовала желчь от злобы на языке и кислинку обиды и отвернулась к Лидии. У женщин отличное боковое зрение, если кто не знал, и своим я не могла не заметить, как смешался Джейк. Его удивила моя отстраненность, и он еще некоторое время смотрел на меня, ожидая, что я повернусь и развею его сомнения. Не дождется.

Все это время Лидия произносила вступительную речь, но я ни слова не слышала из-за громких мыслей в голове. Все они крутились вокруг Шейлы, Джейка и их предательства.

– Итак, пришло время подвести итоги месяца.

Дыхание участилось, когда до меня дошел смысл последних слов. Слух внезапно прорезался, внимание сконцентрировалось на губах Лидии, которые через несколько секунд сделают меня победительницей или проигравшей.

– Джейк, Холли. – Лидия по очереди посмотрела на каждого из нас. – Вы оба проделали отличную работу за эти четыре недели. Признаюсь, я еще не видела такого рвения у стажеров. Вот что значит здоровая конкуренция.

Ага, как же, здоровая. Я еле удержалась, чтобы нервно не рассмеяться всем в лицо.

– Хочу от всей души поздравить вас с окончанием первого месяца стажировки. Ура!

Восемь пар ладоней заплескались в шумном гвалте, лишь Шейла как-то вяло похлопала себя по запястью правой рукой, а я даже не удосужилась подключиться к всеобщему ликованию. И Джейк опять пялится. Что ему нужно от меня?

– Думаю, всем вам, как и мне, не терпится узнать имя того, кто показал лучший результат. Итак…

Я почти могла услышать барабанную дробь, которая призрачно зазвучала в переговорке. Все напряглись. Джессика сосредоточенно свела тонкие брови, Шейла еле заметно сжала кулаки, я покрылась испариной, хотя кондиционер работал по полной.

– Начнем с тебя, Джейк. Ты устроил двадцать четыре удачных свидания и заполучил шестерых довольных клиентов! Поздравляю!

Снова рукоплескания и преувеличенная радость. Я сверкнула глазами в сторону Джейка и Шейлы. Она стояла с уверенным видом, кричащим «это все благодаря мне», а Джейк натянуто улыбался и принимал похвалу так, будто его мысли были заняты другим.

– Холли, – сказала Лидия, прерывая аплодисменты, – на твоем счету…

Я перестала дышать.

Джейк не может обогнать меня.

Этого просто не может случиться.

– На твоем счету… двадцать семь удачных свиданий и шесть довольных клиентов!

Я не ослышалась? Перевес в мою сторону всего на три свидания. Но я… победила? Я задохнулась радостью, которая заполонила все внутри и вытеснила все прошлые чувства. Женщины начали меня сдержанно поздравлять, лишь Джессика и Шейла хранили молчание. И Джейк сердечно улыбался из своего угла. Но мне показалось, или моя удача обрадовала всех не так сильно, как если бы победил он?

– Однако, – снова вклинилась Лидия, и мое сердце ушло в пятки. – Так как в нашей компании зачастую приходится иметь дело не с самыми легкими клиентами…

Сейчас что-то будет.

– И окончательный выбор победителя выносится общим голосованием…

Нет-нет-нет, только не это.

– Почти единогласным решением мы решили отдать эту честь Джейку!

Это какой-то розыгрыш! Я не верю. Это как сказать человеку, который поставил мировой рекорд, что счетчик ошибся.

– Он не только шел нос к носу с Холли, но и сумел реабилитировать нашу компанию в глазах важного клиента, Регины Локвуд. Джейк, в этом месяце ты перехватываешь ветвь первенства. Ты это заслужил. Холли. – Кошачьи глаза Лидии задержались на мне. – Ты отлично потрудилась, но в следующем месяце придется постараться еще лучше.

Лидия поблагодарила всех за участие, еще раз поздравила стажеров с удачным началом, а остальных сотрудниц с расширением штата, после чего отпустила всех по домам. Женщины гуськом подходили к Джейку, одаривая поздравлениями и восхищением. Они обходили меня стороной, словно мусор, попавшийся под ноги. Даже Джессика не посчитала нужным поговорить со мной, а просто ушла к себе. Шейла исчезла вслед за ней, а потом и остальные начали потихоньку расходиться.

Одна я приклеилась к месту, пялясь в одну точку на полу. Со мной сыграли злую шутку, но мне было совсем не смешно. Ощущение такое, что меня запихнули в барабан стиральной машинки и включили отжим. В конце концов, в комнате осталось двое: я и мое унижение.

За спиной кто-то дважды кашлянул, прочищая горло.

– Холли…

Голос Джейка приказал обернуться. Он не выглядел счастливым, но я больше не доверяла ему. У Иуды наверняка было такое же лицо, когда он предал своего повелителя за тридцать сребреников. Джейк продал меня и за того меньше.

– Не думал, что все обернется в мою пользу. Мне жаль, но ты обязательно победишь в следующем месяце. Ты ведь меня обошла.

Ложь в каждом слове. Как можно стоять передо мной и так нагло вешать лапшу на уши? Я злилась и пригревала обиду под платьем, но слишком устала от всяческих сражений. С меня довольно. Джейк заметил мою безучастность и сделал шаг ближе. Я попятилась.

– Холли, ты обижена?

И я сказала единственное, что могла сейчас сказать:

– Видеть тебя больше не хочу.

И ушла. Бегло приняла слова утешения от Пенни и покинула здание. Вечер пропитался приятной прохладой и моим разочарованием. Во «Времени любви», в этом городе, в людях. Сколько раз меня еще будут макать головой в дерьмо, прежде чем я опущу руки. Прежде, чем я сдамся.

Я плелась вдоль красочных домиков и современных офисных зданий, пока не начало смеркаться. Туфли натирали мозоли, зачем я только их напялила? Не думала, что придется идти пешком несколько миль, но мне нужно было надышаться свежим воздухом, пока грудь снова не сдавит удушье.

Дейзи была в своей комнате и снова заигрывала с телефоном. Она окликнула меня, когда услышала хлопок входной двери, но у меня не было сил ответить. Я сделала то, что и всегда делала Холли Холлбрук. Заползла в свою нору и спряталась от большого, страшного мира. Мама обрадуется, когда узнает, что я готова ехать домой.

Глава 16

– Не могу поверить, что он так с тобой обошелся. – Дейзи гладила меня по голове и поносила Джейка на чем свет стоит. Музыка для ушей. – Вот подонок. Поверить не могу. Надеюсь, ты высказала ему все в лицо?

– Я просто ушла, – промямлила я, вспоминая вчерашний катаклизм.

Говорят, что утром мы смотрим на вещи под другим углом. Туман в голове проясняется, и все кажется не таким ужасным, как восемь часов назад. Но чуда не случилось. Я была так же подавлена, как и восемь часов назад. Встала ни свет ни заря и принялась греметь сковородкой на кухне, пытаясь выместить свою злость на оладьях с ягодами. Грохот вытащил Дейзи из постели быстрее, чем запах поджаренного теста. И вот мы, две израненные пташки в пижамах, забрались на барные стулья за кухонным столом, как на жердочки, и оплакивали очередную трагедию от рук мужчины над подгоревшими оладьями.

– Джейк трижды писал мне и пытался дозвониться. Я выключила телефон перед сном и увидела оповещения только утром.

– И что он хотел?

– Пытался узнать, что случилось. Просил объяснить, чем так обидел меня. Предложил встретиться, чтобы все обсудить.

– Вот наглец! У него еще духу хватило лезть к тебе после того, как предал.

Обугленный кусочек оладьи отправился в рот Дейзи, но она даже не заметила горького привкуса. В последнее время мы то и дело смаковали горечь и уже привыкли к ней.

– Давай не будем об этом, – попросила я, отодвигая тарелку в сторону. Есть совсем не хотелось. – Стажировка еще не окончена. У меня есть два месяца, чтобы обыграть Джейка и Шейлу и доказать всем, что я отличный работник.

– Вот и правильно. Будь это соревнование действительно честным, ты бы победила. Ну что такое? – спросила Дейзи, видя мои безжизненные глаза.

– Не знаю, просто… вчера я думала все бросить. Не ввязываться в эту войну и…

– И что? – испуганно вставила Дейзи.

– Уехать.

– Уехать в Модесто?!

– Я не подхожу для этой работы и для этого города, Дейз. Я проигрываю по всем фронтам.

– Но ты подходишь для меня и для этой квартиры. – Дейзи ласково потрепала меня по бедру, торчащему из-под пижамных шортиков. – Даже не думай стать частью моей жизни, а потом так безжалостно сбежать. Ты нужна мне, Холле. Мне и этому городу. А еще тем простофилям, которые без тебя даже не могут придумать, куда сводить девушку на свидание.

Я слабо улыбнулась. Только Дейзи могла поднять боевой дух несколькими предложениями. Это напомнило мне нашу первую встречу в «Фэнси», когда она применила этот «прием Дейзи», когда я рассказала о расставании с Нилом.

Непрошеная слеза скатилась по моей щеке и шлепнулась прямо в стакан апельсинового сока. Ну почему женщины такие плаксивые? Дейзи прижала меня к себе, как добрая тетушка, приехавшая в гости издалека, и снова стала гладить мои волосы. Блин, а это и правда помогает. Даже аппетит вернулся, и я сумела прожевать полтора оладушка и две ягодки алой малины.

– Вчера случилось еще кое-что… – раз уж мы перешли с грустного на менее грустное, решила сознаться я. Предвидя реакцию Дейзи, я заранее предупредила: – Только прошу, никаких визгов.

– Ты же меня знаешь!

– Поэтому и прошу!

– Ладно, ладно. Торжественно клянусь. – Дейзи театрально закатила глаза и поняла правую руку, словно приносила присягу на свидетельской скамье. – Выкладывай.

– Ну, в общем… Вчера я виделась с Хэммондом.

– И как прошло его свидание с Тиффани? – заинтригованно спросила Дейзи.

– Я его испортила.

– Ты что?

– И он позвал на свидание меня.

– Он что?!

– И я согласилась.

– Ты что! Охренеть можно! Ты меня разыгрываешь?

– Я похожа на клоуна?

– В этой пижаме да.

Дейзи получила от меня шлепок по заднице. Пусть знает, как издеваться над подругой.

– Мне нужно узнать подробности!

– Ну конечно. Как без этого. Хэммонд сказал что-то вроде, что я замечательная, невероятная, ему нравится, когда я рядом, и что он очень хочет увидеться со мной.

Дейзи схватила меня за руку, да так сильно, что кожу защипало. Она напыжилась, будто сейчас взорвется, вытаращила глаза и сомкнула губы так, что они побелели. Я прекрасно знала, что это значит. Она пыталась удержаться, чтобы не нарушить свою торжественную клятву.

– Ладно, валяй.

Сигнал был получен, и кухня завибрировала от радостного визга Дейзи. Эта пищащая какофония длилась секунд тридцать, и наши соседи снизу наверняка подумали, что сработала пожарная сигнализация. Надеюсь, они не повыскакивали на улицу в одном белье. А хотя, черт с ними, пускай выскакивают, было бы забавно.

– Ты навизжалась?

– Нет, но закончу позже. Нужно ведь все продумать. Что ты наденешь?

– Пока не знаю.

– А когда вы встречаетесь?

– Договорились на сегодня, на четыре.

– А куда пойдете?

– Это допрос? – усмехнулась я, забавляясь сумасшествием подруги.

– Ну, мне же нужно знать детали, чтобы потом говорить тост на вашей свадьбе и рассказывать вашу историю моим племянникам.

– Племянникам? – захохотала я. – Ты ведь понимаешь, что будешь им не родной тетей?

– Да кого это волнует? Я стану самой крутой тетей на свете. Буду дарить им модные вещички из «Сакса» и покупать выпивку.

Я смерила ее убийственным взглядом.

– Только когда им исполнится восемнадцать, – поправилась Дейзи.

– О каких племянниках мы говорим? – со смехом перебила я поток фантазий. – Мы даже на свидание еще не сходили, а ты уже выдаешь меня замуж!

– Но ведь это судьба, ты не можешь не согласиться! Вы встретились совершенно случайно. Этого бы не случилось, если бы ты не вылила кофе на Райли, я не пришла к тебе с бутылкой вина и не предложила переехать ко мне, ты бы не прошла собеседование во «Время любви» и не получила его анкету.

– Вот это логическая цепочка…

– Это происки судьбы, точно тебе говорю. И только не говори, что это не была любовь с первого взгляда. Я же помню, как ты засмущалась, когда я стала расспрашивать о нем в тот первый раз. И он на тебя сразу запал, раз уже во вторую встречу отшил свою подружку и променял ее на тебя.

– Никто никого не менял. Просто Тиффани не в его вкусе.

– Зато ты – в его. И теперь вы идете на свидание. – Последнюю фразу Дейзи ребячливо пропела, как по нотам. А потом ее вдруг осенило, и она снова схватила меня за руку, раз в десять больнее.

– Это точно судьба!

– Ой, Дейзи, у тебя каждый встречный – это судьба…

– Да нет же! Ты только вспомни его имя.

Что за глупости приходят в голову этой блондинке? Но я ее все равно обожаю. Как же я могу забыть имя мужчины моей мечты?

– Его зовут Хэммонд Блумдейл, и что с того?

– Хэммонд. – Только и сказала Дейзи и замерла, ожидая моего просвещения. Но просвещения не случилось. – Ой, как же медленно до тебя доходит! Хэммонд. Начинается на «X». Как и у всех Холлбруков! Он продолжит вашу традицию.

– Дейз, это не судьба, это совпадение. И к тому же, если и произойдет самое большое чудо во вселенной и мы когда-нибудь поженимся, это мне придется взять его фамилию, а не наоборот.

– Это всего лишь предрассудки. Как же круто будет, если он станет Хэммодом Холлбруком!

– Ну и имечко.

Про любое несчастье можно забыть, если рядом дорогой человек, а ты смеешься так сильно, что чуть не падаешь со стула. Утро начинало добреть и выковыривать бедствия вчерашнего дня из моего настроения. Как тот, кто терпеть не может сухофрукты, из кекса – изюм. Насмеявшись от души, мы бросили посуду непомытой в раковине и устроили настоящий разбор полетов моему гардеробу.

– Так куда вы идете? Это важно, чтобы подобрать правильный наряд. Будет как-то не круто, если ты придешь в «Делакруа» в рваных джинсах.

«Делакруа» был одним из самых роскошных ресторанов Сан-Франциско с изысканной французской кухней и собственным парковщиком. Им присудили три звезды Мишлен, там постоянно появляются знаменитости, а столик заказывают за несколько месяцев. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Проработав месяц во «Времени любви», я поднаторела в знании подобных заведений.

– Хэм не сказал, куда меня поведет. Я поставила единственное условие, чтобы согласиться на свидание.

– Какое?

– Это свидание буду устраивать не я.

– Мудро с твоей стороны. Заодно проверишь, как серьезно он подходит к делу и к вашим отношениям. Но все равно надо знать, как нарядиться. Позвони ему.

– Что? Я не стану звонить из-за такой глупости.

– Очень даже станешь.

В мои руки тут же прилетел мобильник, который Дейзи взяла с моего комода и швырнула через половину комнаты. Хорошо, что ее бросок был метким, иначе пришлось бы раскошелиться на еще одну дорогую покупку.

– И что я ему скажу?

– Просто спроси, как тебе одеться. Не надо ничего выдумывать.

– Ты ведь не отстанешь?

– Не-а.

Дейзи была настроена слишком решительно. Если я откажусь, она пытками заставит сделать этот дурацкий звонок. Пока я пролистывала список контактов к самому низу, на глаза попался абонент, от которого все внутри заволновалось. «Заклятый враг». Только я успела забыть о нем, только наклевывалось с очередным парнем, как он снова непроизвольно вмешивался в мою личную жизнь.

Чертов Джейк Руссо.

Хэм ответил после второго гудка.

– Холли! Рад, что ты позвонила.

Когда меня перестанет бросать в жар от его голоса?

– Надеюсь, я тебя не разбудила?

– Уже половина десятого, я давно на работе.

– Ты работаешь в выходной?

– У меня не бывает выходных. Приходится разбираться с делами даже в утро субботы.

Издержки многомиллионного бизнеса. Хотя откуда мне-то знать?

– Тогда не буду отвлекать. Просто хотела спросить, все ли сегодня в силе?

– Конечно! Ради нашей встречи я отложу все свои дела.

– Может, тогда раскроешь секрет, куда мы пойдем?

– Нет, даже не упрашивай. Это сюрприз.

– Ну хоть намекни. Мне ведь нужно знать, что надеть, чтобы не выглядеть глупо.

Хэм протянул загадочное «хммм», будто раздумывал над моим замечанием. Я так и представила, как он сидит в грандиозном, кожаном кресле за столом из стекла и бриллиантов – шучу, конечно – и прикладывает палец к губам. Ох, эти губы. Я бы к ним тоже приложилась.

– Так и быть. Дам тебе подсказку, – с улыбкой решил Хэммонд. – Не надевай ничего торжественного…

Я даже и не думала.

– Ничего с длинным шлейфом…

Как будто у меня есть что-то подобное!

– И ничего, что подразумевает юбку.

То есть ничего красивого?

– На этом мои подсказки заканчиваются.

– Да уж, ты ничем не помог, – улыбнулась я.

– С нетерпением жду нашей встречи, Холли, – уже более серьезно заговорил Хэм. – Заеду за тобой в четыре.

Звонок не помог нам с Дейзи выбрать правильный наряд, но не скрою, что было до одури приятно услышать голос Хэма и то, что он «с нетерпением ждет». Меня еще никогда не ждали с нетерпением. Все мальчики, которые мне нравились в школе, по совместительству были друзьями Харви и с нетерпением лишь желали смыться от меня подальше. Нил с нетерпением тащил меня в постель, а Люк – сбегал со свидания. На этом мой опыт любовных отношений заканчивался.

Но после встречи с Хэмом я тоже с нетерпением ждала, что вскоре это изменится.

* * *

– Ты потрясающе выглядишь.

Хэм уже ждал внизу, когда ровно в четыре, как по будильнику, я спустилась с крыльца. Он стоял, прислонившись к дверце серебристого «Бентли» так, будто парковка здесь была запрещена для всех, кроме него. И смотрел на меня. Смотрел так, будто я спускалась не с крыльца, а с самих небес.

После ожесточенных споров с Дейзи я решила придерживаться главного правила Холли Холлбрук – оставаться самой собой. Если мне нельзя надеть ничего торжественного, ничего со шлейфом и ничего вроде платья или юбки, я выбрала то, что у Дейзи вызвало дикий ужас.

– Я угадала с нарядом? – с сомнением спросила я у Хэма. Он притворился, что обстоятельно рассматривает мои шорты из бежевого вельвета и черную блузку, прикрывающую плечи, и одобрительно кивнул.

– Идеальный выбор. Но в твоем образе кое-чего не хватает.

Я испуганно принялась разглядывать себя в отражении стекла в дверце «Бентли». Забыла нанести тени на правый глаз? Не надела серебряный кулон-жемчужинку, что подарила мне мама на шестнадцатилетие? Да нет, все на месте. Прическа идеальна как никогда. Макияж не смазался.

Хэммонд наслаждался моей растерянностью и добродушно рассмеялся.

– Ты правда выглядишь чудесно. Но я попрошу тебя надеть вот это.

Он протянул мне черную повязку. Я глядела на нее, как на зайца, которого достали из шляпы.

– Тебе придется завязать глаза.

– Что? Но зачем?

– Чтобы ты заранее не увидела сюрприз.

Я осторожно взяла повязку из рук Хэма, коснувшись при этом его пальцев. Они были такими же нежными, как и кашемировая ткань, которой предстояло сделать меня слепой.

– Я помогу.

Хэммонд бережно завязал мне глаза, открыл дверцу машины и заботливо усадил на сидение. Подо мной заскрипела кожа, а в нос ударил аромат кожаного салона с нотками мужского парфюма. Я была права, когда предположила, как пахнет в «Бентли» Хэммонда. Готова поспорить, что и с бежевой кожей я тоже угадала.

Я почувствовала, как Хэм уселся рядом и завел мотор.

– Я немного волнуюсь, – покаялась я. – Признай, это твой хитроумный план, и сейчас ты завезешь меня в лес, чтобы убить.

– Я не настолько безнадежен в организации сюрпризов.

Тела коснулся легкий порыв воздуха, когда Хэм потянулся через меня. Сердце забилось. Когда ничего не видишь, обостряются все чувства. Теперь я понимаю, что чувствует гости ресторана «Инстинкт». Изголодавшееся воображение замечталось, что Хэм наклонился, чтобы поцеловать меня, но затем послышался шелест ремня и щелчок. Он всего лишь пристегнул мой ремень безопасности.

– Ты готова? – церемонно спросил Хэм.

Я не знала, к чему должна была приготовиться, но одно знала точно. С этим мужчиной я готова на все.

«Бентли» неслышно катился куда-то, а я даже не могла полюбоваться видами из окна. Все, что я чувствовала, это повороты и остановки на светофорах, щекочущий аромат дорогого парфюма и присутствие мужчины рядом со мной. Поездка казалась нереальной. Хотелось одним глазком подсмотреть, куда мы едем, но Холли Холлбрук никогда не подсматривает. Даже на тесте по истории, когда не выучила домашнее задание.

Мы ни на минуту не переставали разговаривать. Я боялась, что у нас не найдется общих тем для разговора, но страхи были беспочвенны – с Хэммондом можно было говорить обо всем. Я не подражала Тиффани Макдауэлл и не строила из себя не бог весь что, пытаясь покрасоваться. Я была собой, и мне нравилось, что с Хэмом быть собой проще простого.

По моим внутренним часам прошло минут двадцать, прежде чем машина замедлила ход и окончательно остановилась. Двигатель заглох, а я, наоборот, завелась от предвкушения.

– Мы приехали?

– Да, но тебе все равно пока нельзя снимать повязку.

– Мы точно в темном лесу. Я так и знала.

– Из тебя плохой Шерлок Холмс.

– А из тебя неплохой шпион.

Хэммонд мягко придерживал меня под локоть, пока помогал выбраться из машины. Он не мог не уловить дрожи в моем теле или не просчитать частые удары сердца, отбивающего ритм в моем запястье. Слишком волнующе все это. Быть на свидании. Быть рядом с Хэммондом Блумдейлом.

Толстая подошва босоножек ощутила твердую землю, пока я медленно плелась за самым обаятельным поводырем на свете. Не асфальт, что-то более мягкое. Скрежет подкинул догадку, что дорога песочная, местами попадались маленькие камушки, наступая на которые я сбивалась с курса. Но Хэм возвращал меня в правильное русло.

– Уже почти.

– Сколько еще мне терпеть это издевательство? – с фальшивым возмущением спросила я, хотя получала удовольствие от каждой секунды этого издевательства.

– Не надо врать, что тебе не нравится, – усмехнулся Хэм.

– Ладно, допускаю, что меня слегка завораживает этот налет таинственности.

Но то, что произошло дальше, заворожило меня еще больше.

Когда мы прошли сквозь какие-то воротца, которые со скрипом пропустили нас дальше, в нос ударил аромат, разительно отличающийся от бесподобного запаха Хэма. Что-то более едкое, животное, с примесью пота и скошенной травы. Ветер донес до меня приглушенные голоса и какое-то бормотание. Топот вибрацией передавался через землю в мои коленки. И тут я поняла, куда меня привез Хэммонд. Если я права, то я умру от счастья.

Но Хэм так просто не прекращал издеваться надо мной и тянул лямку, пока меня не начало трясти от ожидания.

– О боже, это то, о чем я думаю? – прошептала я.

– Сама мне скажи.

И легким прикосновением Хэм расслабил узел и снял кашемировую ткань с моего лица.

– Не может быть! Но как ты узнал?

Мы стояли посреди загона, в дальнем углу которого паслись лошади. Семеро разномастных, совершенных созданий с густыми гривами и мощными ногами, усеянными мышцами и надутыми венами. Воплощение силы и красоты. Они грациозно поднимали головы, осматривая нас, двух незнакомцев, побеспокоивших их томную безмятежность. Блестящая шерсть лоснилась от солнечных ванн, а мягкие губы двигались в тихом бормотании.

– Это секрет, – сказал Хэм. – Ну что, хочешь покататься?

– Еще бы!

Это было моей мечтой лет с десяти, когда все девочки грезят о пони и единорогах. Чуть позже это переросло во взрослое желание почувствовать себя свободной, такой же сильной, как эти животные. Но в Модесто никто не держал лошадей, а родители редко вывозили нас куда-то – все выходные семейство Холлбрук проводило в цветочном магазине и на такие глупости не оставалось времени.

Но Хэм исполнил мое желание. Я завороженно последовала за ним. Мы пересекли ухоженную лужайку, огороженную деревянным забором. За ним раскинулось бескрайнее поле, окаймленное лесистыми холмами. Слева высился ряд построек. Чудный домик администрации с мягкой кровлей, которая создавала иллюзию, что крыша покрыта темным мхом. Здание перетекало в кафе, за которым виднелись конюшни. Два длинных амбара, в которых полно места для семи лошадей.

– Добро пожаловать в «Медную подкову»! – поприветствовала девушка, когда мы приблизились к лошадям. Она была молода, чуть старше меня, но уверенно держалась рядом с великанами. Невысокая и крепкая, облаченная в облегающие штаны, заправленные в высокие сапоги, и форменную майку с названием конюшни, она походила на жокея. Не хватало лишь кепи. Ее волосы предусмотрительно были собраны сзади в длинный хвост, напоминающий гриву, но пара волосков все же выбилась и трепетала у висков на легком ветерке. Она придерживала черную, как смоль, лошадь за поводья, и та послушно стояла рядом, не отходя ни на шаг. – Меня зовут Меган, и сегодня я буду вашим сопровождающим.

– Это Холли, – представил меня Хэм, но не назвал своего имени. Вероятно, это не первый его визит в «Медную подкову», и наверняка он умеет ездить верхом, как все аристократы. Только бы не опозорится перед ним!

– Очень приятно, – улыбнулась Меган и стала похожа на совсем юную девушку. – Сегодня вас ждут настоящие приключения. Сперва мы познакомимся с этими прекрасными созданиями, я проведу инструктаж о том, как себя вести с ними. Мы покормим их вкусностями, а затем прокатимся верхом.

Уловив мое волнение, она засмеялась.

– Не волнуйтесь, для начала я буду вести лошадь, чтобы вы подстроились к передвижению на такой высоте. Когда вы привыкнете к ней, а она к вам, вы сможете самостоятельно прокатиться по полям. – Меган развела рукой, показывая необъятные просторы вокруг.

Меня точно перенесли в сказку, в которой я стала принцессой. Мы по очереди подошли к каждой лошади, и те вежливо поздоровались с нами ржанием. Меган рассказала о каждой целую историю, от имени до далеких предков в самом низу благородной родословной. Все лошади были прекрасны как на подбор, и каждая обладала интересной биографией, поинтереснее моей собственной.

Я погладила всех животных, потрепала по расчесанной гриве и ласково прикоснулась к мягким губам, но не могла оторваться от одной из них. Светло-коричневая лошадь по кличке Аврора ответила мне встречной симпатией и коснулась губами моего лица.

– Это любовь с первого взгляда, – улыбнулась Меган. – Похоже, вы нашли своего компаньона для сегодняшней прогулки.

Как и было обещано, мы угостили скакунов яблоками и выслушали подробное наставление, чего нельзя делать рядом с животными, чтобы не покалечить ни себя, ни их. Я впитывала каждое слово и мысленно заносила их в список правил – невидимый блокнот для записей всегда был с собой. Не хотелось сломать себе шею, когда жизнь только-только набирала интересные обороты.

Мы и правда собирались это сделать! Забраться на двухметровую высоту и позволить нести себя вдаль. Хэм выбрал Ворона, того самого черного коня, что выделялся среди остальных неумолимой статью и волевыми глазами. Кто бы сомневался, что Хэм предпочтет именно его – королю положен королевский скакун.

Мне помогли усесться в седло. И когда с охами и ахами было покончено, Меган взяла Аврору под уздцы и медленно повела по загону, постепенно набирая темп. Душа заходилась в приступе восторга – никогда не ощущала ничего подобного! Аврора вела себя как примерная девочка, покладисто позволяла собой управлять и даже не думала сбросить меня вниз и пристукнуть копытом, чего я так отчаянно боялась.

Хэм исчез из поля зрения. Когда я обернулась, чтобы найти его, он спокойно скакал себе позади. Без провожатого и без малейшего страха. Этот мужчина умел все, даже объезжать неукротимое животное.

Детские забавы закончились, и Меган выпустила нас в большой мир. Я направила Аврору легким галопом, боясь разогнаться и потерять управление. Будто я сижу за рулем гоночного «Феррари». Хэм мог бы поскакать вперед и заправиться адреналином, наверняка он это любил, но вместо этого он медленно скакал рядом, не выпуская меня из виду. Готовый в любой момент подхватить.

Это было невероятно! Пусть деревья не мелькали по сторонам, но мне нравилось, как копыта стуком ласкают землю, а ветер расступается перед нами. Нравилось то чувство свободы и воздушности, о котором я мечтала долгие годы.

Объездив окрестности, Хэм сказал следовать за ним на холм. Мы так же медленно поднялись на симпатичную опушку, и мой кавалер помог мне спешиться. Когда его руки коснулись моего тела, вынимая из седла, я почувствовала еще большее удовольствие, чем от поездки на лошади.

– Это еще не все сюрпризы, – произнесли губы Хэммонда в опасной близости к моим, а руки развернули меня на сто восемьдесят градусов.

Первым, что я увидела, был умопомрачительный пейзаж. Лесной массив касался неба высокими макушками и переплетался с изумрудными лугами. В тени высокого дерева, названия которого я даже не знала, расстелился клетчатый плед. На нем стояла плетеная корзинка, которую обычно берут с собой на пикник, и два бокала.

– Это для нас? – восторженно спросила я.

– Только для нас.

Оставив лошадей полакомиться травой, мы уселись на плед и разлили шампанское по бокалам. Хэм достал изумительные закуски, о которых позаботился заранее. Он обо всем позаботился заранее, чтобы сделать это свидание идеальным.

Я выпила целый бокал охлажденного напитка с пузырьками, а Хэм сделал лишь глоток, сказав, что ему еще за руль. Мы долго просидели так в объятиях природы и тишины, и не было в моей жизни момента романтичнее. Еще один пункт из списка идеального свидания был вычеркнут. Никаких посторонних, что могли помешать нам наслаждаться друг другом. Я рассказывала о своей жизни, а Хэм рассказывал мне о своей. И его богатая жизнь не была столь безоблачной, как могло показаться. Мир не лежал у его ног, ему приходилось завоевывать его кровью и потом.

Требовательный отец с детства внушал Хэммонду, что ему уготовано великое будущее – продолжить дело Блумдейлов. Чем-то смахивает на мою историю, правда? С одной оговоркой – деньги там вертятся куда покрупнее. Мама Хэма была доброй женщиной, которая оберегала его от нападок отца, поэтому после ее смерти Хэму пришлось несладко. Бунты против отцовской властности и постоянных указаний, как учиться, куда поступать, кем работать, оказались тщетны, и он поддался. Стал Блумдейлом-младшим, в чьей власти были крупные инвестиционные фирмы, банки, компании по пошиву одежды и ресторанная сеть «Магнолия», названная так в честь покойной матери.

Хэм работал без продыху, поэтому я лишний раз убедилась, что намерения его насчет меня не ветрены. Не стал бы такой занятой человек, как Хэм, передвигать свои планы ради встречи со мной, которую, между прочим, еще нужно было организовать. И он читал мои мысли, как телепат. Угадывал желания, как искусный волшебник.

Так не хотелось возвращаться назад, но солнце лениво клонилось к горизонту, намереваясь спрятаться за деревьями от людских глаз. Мы попрощались с Меган и забрались в душный салон «Бентли».

– Куда теперь? Или это все сюрпризы на сегодня?

Шоколадные глаза Хэммонда хитро сверкнули, рука протянула уже знакомую повязку.

– О нет, только не говори, что мне снова нужно завязать глаза.

– Ты умна не по годам.

Пришлось подчиниться, чтобы не испортить план идеального свидания, который составил сам Хэм. Из него вышел бы потрясный date-менеджер, а он «пропивает» свой талант в финансовом бизнесе.

– Признайся, ты уже бывал в «Медной подкове»? – сказала я, когда мы снова ехали в неизвестном для меня направлении.

– И не раз. Если уж быть совсем честным, то моя семья занималась спонсированием этой конюшни, когда они только открылись.

– Как я сразу не догадалась. – Теперь все стало ясно. Почему Хэм не представился Меган, почему он так искусно скакал верхом и почему нам позволили вывести лошадей за пределы загона, хотя я оседлала лошадь впервые в жизни. Сотрудники «Медной подковы» готовы были удовлетворить любую прихоть человека, что дал им денег на развитие бизнеса.

Интересно, хоть чего-то в Сан-Франциско не коснулись деньги и влияние Блумдейлов?

Хэм осторожно вел машину и не гнал, хотя мог бы щегольнуть возможностями «Бентли» передо мной или прохожими. Ему не нужно было ничего доказывать, все было ясно и без слов. Вслед за Дейзи и ее семьей Хэммонд Блумдейл стал для меня разрушителем стереотипов о том, что деньги меняют людей. Он мог вырядиться в дорогие джинсы и модную футболку, как сейчас, но под ними скрывался добрый парень, которого так искала Дейзи. О котором так мечтала я.

Вторая остановка заинтриговала меня не меньше. Разве есть что-то, что впечатлит меня больше, чем прогулка на лошадях? Чем уютный пикник на лоне природы? Но Хэммонд Блумдейл умел удивлять.

Как только я не без помощи своего надежного спутника выбралась из машины, ноздри учуяли запах свежести, на коже осела упоительная влага. Стоял монотонный гул, слышалась возня и голоса людей. Уединение осталось на лугах «Медной подковы», мы оказались в людном месте, так и кишащим суетой.

– Мы на берегу? – предположила я, вдыхая воздух, который разительно отличался от тяжелого городского духа.

– Ты на верном пути, – подстегнул Хэм и повел меня к очередному сюрпризу.

Ощущения меня не подвели. С нетерпением содрав повязку с глаз, я предстала перед двухэтажным паромом. Вот откуда гул. Люди группками заходили на борт, оставляя машины на парковке, неподалеку от «Бентли» Хэма.

– Мы поплывем в открытый океан?

– Ты ведь никогда не плавала на пароме? Нужно же было показать тебе океан во всей красе.

Я еле оторвала прилипшие к парому глаза и взглянула на Хэма. Он так тепло ответил мне тем же. Минута, когда мир перестал существовать. Хотелось встать на носочки и дотянуться до губ Хэма, но я не смела. Свидание даже не закончилось, это против правил. Я видела в шоколадных глазах Хэма то же желание и тот же порыв сдержаться.

Мы неловко улыбнулись и пошли вслед за другими мореплавателями. Палуба была украшена гирляндами из фонариков, освещающих предзакатный сумрак теплым светом. У обоих бортов расставлены столы с белыми скатертями, сервированные на определенное количество гостей. На каждом столике ваза со свежим букетом ирисов. Точно такие же мы продавали в «Холлбрук Фэмили». Официанты в белых пиджаках помогали гостям найти свои места и раздавали меню. Это был не просто паром, а дивная мифическая шлюпка, которая светлячком горела на фоне мглы.

– Где наш столик? – Я стала высматривать свободное местечко, но все столы были заняты.

– Наверху.

– Что?

– Для нас отдельная палуба с видом на океан и закат.

Сказка продолжалась. Сколько же нужно денег, чтобы организовать такое свидание? Выкупить целую палубу, чтобы подрейфовать на волнах лишь вдвоем. Официант все в таком же белом пиджаке, как и остальные, представился Джорджем и провел нас по винтовой лестнице наверх.

Мы словно попали в ВИП-ложу на какой-нибудь пафосной опере. Все купалось в живых цветах и фонариках, только выглядело в сто раз эффектнее, чем внизу. Завидев нас, группка музыкантов заиграла мелодичный мотив, а прямо на корме, у бортиков, которые были единственной преградой перед бескрайним простором, ждал круглый столик со свечами.

Солнце опускалось все ниже и игриво подмигивало красно-оранжевым свечением у горизонта. Его лучи кистями раскрашивали горизонт и отражались в голубой воде, превращая пейзаж в фейерверк.

– Это… у меня нет слов. – Ахнула я. И все это ради одной меня. Не ради Тиффани или кого-то другого. Ущипните меня!

– На такой эффект я и надеялся. Пойдем.

Хэм взял мою руку в свою – там ей было самое место – и галантно сопроводил до столика, на пути благодарно кивнув музыкантам.

Не знаю, сколько раз мне придется пересказывать этот вечер Дейзи, но я пыталась запечатлеть в памяти каждое мгновение. Как Джордж разлил шампанское по бокалам, как открыл крышку принесенных блюд, и меня обдало жаром запеченного цыпленка в каком-то трудно выговариваемом, но так заманчиво покрывающем корочку соусе.

Все было прекрасно. Хэм был прекрасен. Принц на серебристом «Бентли» с манерами и прекрасным воспитанием. С тягой к обыкновенной Холли Холлбрук, которая и ногтя на его ноге не стоит.

На обратном пути я была так же слепа и не разбирала дороги, хотя повязка мялась себе на приборной панели. Я не замечала ничего вокруг, захмелевшая от дорогого шампанского и прекрасного вечера. Вот как нужно ухаживать за девушкой, Нил Гарднер. Ужин стейками по 50-процентным купонам – жалкое зрелище.

За пять часов мы так наговорились, что ехали в полном молчании, но даже оно было приятным. Не знаю, о чем думал Хэм, но я думала лишь о нем. Он заставил меня забыть и Нила, и Джейка, что так предательски обошлись со мной. Я даже не думала о работе и клиентах, которые уже завтра будут ждать меня.

Хэм выбрался из машины первым и открыл мне дверь. Проводил до подъезда и посмотрел так, как смотрел весь день – пронзительно, томно, не моргая.

– Хэм, это был невероятный вечер. Я давно такого не испытывала.

Хорошо, что свет уличных фонарей скрывал румянец, заливающий лицо, но вот голос предательски содрогнулся, произнеся его имя.

– А я не испытывал такого никогда. Я так боялся сделать что-то не так…

– Все было прекрасно!

– Тогда я счастлив. Счастлив, что встретил тебя.

И вот, когда не оставалось сомнений в том, что он меня поцелует, Хэм, как виртуозный летчик, совершил вираж высшего пилотажа, обогнув мои губы и запечатлев поцелуй на щеке. Легкий, едва уловимый, как касание перышка.

– Надеюсь, ты согласишься встретиться со мной еще раз?

– Тебе придется сильно потрудиться, чтобы переплюнуть сегодняшнее свидание.

Хэм засмеялся и коснулся моей руки.

– Я буду стараться.

Не дав мне возможности дождаться, пока он уедет, Хэммонд подождал, пока я не войду внутрь, и лишь потом двинулся к машине.

Я еле удержалась, чтобы, войдя в квартиру, не кинуться на балкон и не полюбоваться этим мужчиной еще хоть немножко. Дейзи была на своем привычном посту, на диване с телефоном в руках. Но как только увидела меня, отбросила мобильник и вприпрыжку домчалась до меня.

– Холли! – Ее голос почти дрожал от любопытства. – Рассказывай же скорее. Как все прошло?

Я на ускоренной перемотке прокрутила в голове события сегодняшнего дня, улыбнулась и выдала:

– Кажется, Дейз, у меня большие проблемы.

Глава 17

Невозможно встать не с той ноги, когда весь предыдущий вечер потрясающий мужчина сдувал с тебя пылинки, а на ночь прислал милое пожелание спокойной ночи. Даже три других сообщения от Джейка не смогли ужать мою широченную улыбку. Я стерла их, даже не читая. Ни к чему захламлять память, когда можно заполнить ее счастливыми моментами.

Не помню, когда я в последний раз напевала себе под нос, пока готовила завтрак. И пусть мой мотив был бездарным, я пела от всей души.

Я не стала звонить или писать Хэму. Наверняка он встал ни свет ни заря и уже трудится в офисе. Мне тоже следовало заняться работой, поэтому я заварила кофе и расположилась в гостиной с ноутбуком.

Дейзи пользовалась выходными по полной и не выберется из постели вплоть до обеда. А я воспользуюсь тишиной и займусь делом, пока подруга снова не начнет мечтательно просить рассказать о свидании.

Я подыскивала варианты для постоянных клиентов. Что-то домашнее для Даррена и Аманды, что-то познавательное для Питера Эпплвайта, что-то типичное для дамского угодника Харрисона Белвью и его пятой по счету дамы. Впрочем, с ней он встречался уже в третий раз, может, она по всем немыслимым законам вселенной была особенной. Надо и ресторан им подобрать особенный.

За четыре недели я научилась мастерски управляться не только с пудреницей и кистями для теней, но и с организацией свиданий. Всего за час я продумала и набросала план четырех и уже начинала обзванивать заведения, чтобы оформить бронь.

В половине одиннадцатого позвонила Джессика. Я удивилась и от счастья подумала, что она звонит, чтобы утешить после вчерашнего проигрыша. Конечно, она звонила не поэтому. Как будто я не успела выучить повадки Джессики Мэйсон! Она и словом не обмолвилась, что вчера что-то произошло, не спросила, как я и вообще не занята ли. Тут же сказала, что ждет меня в офисе, чтобы передать новую пачку клиентов. Пачку? Сколько же их там?

Но я намеревалась еще долго избегать поездок в офис, чтобы не натолкнуться на Джейка или Шейлу, которые постоянно там ошивались. Пока рано встречаться с ними лицом к лицу, это опасно для душевного равновесия и для жизни. Пришлось попросить Джессику переслать мне анкеты на почту, прибегнув к маленькой лжи, что я приболела. «Ладно», только и бросила моя наставница, прежде чем сбросить вызов.

– Как приветливо, – пробубнила я себе под нос и обновила страницу почты.

Во входящих тут же появилось сообщение от Джессики Мэйсон без темы письма и какого-либо текста. Просто прикрепленные файлы и только.

Что? Восемь? Еще восемь клиентов?! Неужели в Сан-Франциско так мало идейных людей, что им надо пользоваться услугами date-агентства? Неужели у меня есть столько времени, чтобы вести сразу четырнадцать клиентов? Я не могу разорваться на четырнадцать частей, а ведь каждый думает, что я обязана посвящать всю свою жизнь только ему за такую-то плату. Если новичкам поручают столько дел, то сколько же висит на Джессике или Шейле? Или на любой другой сотруднице «Времени любви»? Они должны жить на работе, чтобы все успевать!

Но ничего не поделаешь. Если я хочу отличиться в этом месяце и вырвать первенство из крепких зубов Джейка Руссо, то надо поднапрячься.

Я стала листать анкеты, внося их в свою собственноручно разработанную базу, которую вела для себя. Так проще запомнить мелочи, которые не удержишь в голове.

Итак, восемь новых имен.

Эдвард Лэндграф, владелец автоконцерна «Додж» в Сан-Франциско. Кайл Эберхерд, заместитель директора в компании спортивного питания «Опта Флекс». Челси Фокс, управляющая сети «Пасифик Манор». Рафаэль Эскалера, фуд-блогер с двухмиллионной аудиторией подписчиков. Курт Донаган, старший партнер адвокатской фирмы «Донаган и Флоу». Рита Хоппе, администратор отелей «Оушен Эйр». Доминик Блэкберн, инвестиционный банкир. Ну конечно же! И наконец Мэттью Браунинг, адвокат в конторе «Уиллоустоун Бразерс».

Статистика не врет. Восемьдесят процентов клиентов «Времени любви» – мужчины. А по моим личным метаданным, адвокаты и банкиры – самое слабое звено в цепи любовных отношений. Они либо слишком заняты, либо слишком примитивны, чтобы самостоятельно устроить свидание с какой-нибудь красоткой, которая заинтересовала их больше судебных исков или подсчета цифр. Мне их даже жаль. Ведь сколько бы денег ни было в их кошельках, они далеко не всегда помогут блеснуть красноречием или фантазией, чтобы понравиться девушке.

И все эти клиенты были богачами, которые могли позволить выложить тысячу долларов за организацию одного лишь вечера. Я точно не знала, сколько с удачной сделки получает Лидия Вэндалл, но, если четыреста долларов отходят мне, она должна оставлять себе больший процент, чтобы подпитывать бизнес. А она не просто спокойно себе «питается», а постоянно переедает, выходит в огромный плюс, раз может позволить себе новых стажеров, такой стильный офис и оплату счета за первую встречу с новыми клиентами. Лидия играла по-крупному и привлекала к игре крупных игроков.

Единственным исключением из этого правила однообразных клиентов был мой Хэммонд.

Мой Хэммонд. Звучит слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Но это была правда.

Так, не отвлекаться на девичьи мечтания! Хэм не влезет в мою голову как минимум еще несколько часов, за которые мне нужно организовать восемь встреч с новичками и провести первичный анализ их жизней и предпочтений. Date-менеджеры с легкостью могли бы работать в ФБР или ЦРУ.

Пришлось ждать одиннадцати утра, чтобы не побеспокоить клиентов в выходной, хотя что-то подсказывало мне, что они не привыкли валяться в кровати до обеда, как Дейзи или моя сестра Хлоя. Половина из них уже были на ногах и приумножали свое состояние. Что-то вроде неприязни к этим меркантильным пижонам всколыхнулась под пижамой, но я постаралась не думать о том, что Хэм один из них. Он не такой, убеждала я себя. Бизнес много для него значит, но далеко не все.

Чтобы не тратить время впустую, я занесла все имеющиеся данные в свой список, добавила фотки и телефоны. Однажды у меня будет своя база данных, совсем как у секретного агента. А отдел будет носить название «Любовные расследования».

В одиннадцать я начала обзванивать новичков, и на час у меня уже была назначена встреча с Ритой Хоппе. Курт Донаган был в командировке и возвращался только сегодня вечером, так что мы предварительно договорились встретиться в ресторане «Амами Суши» завтра в девять утра. Потом у него весь день были слушания в суде, так что он мог подарить мне всего лишь двадцать минут своего времени. Мэттью Браунинг согласился на четыре, предложил выпить кофе в «Старбаксе» на Гранд-авеню в Даунтауне. Чего и следовало ожидать – примитивно и скучно. Эдвард Лэнграф не брал трубку, а Кайл Эбер-херд проверил ежедневник и вписал меня на два тридцать, между встречей с постоянным покупателем и ланчем со спонсором. С фуд-блогером Рафаэлем и управляющей сети Челси мы встречались завтра, так что два дня вылетали из календаря. Придется метаться, как белка в колесе, между встречами и говорить одно и то же.

Но с восьми новых клиентов я могла поиметь больше трех тысяч долларов только за одно удачное свидание. И восемь новых клиентов могли поднять меня на ступеньку выше в глазах сотрудниц «Времени любви», которые всего через четыре недели вновь вынесут наши с заклятым врагом кандидатуры на голосование.

К пяти вечера я изнывала от жары и была опустошена от однотипных разговоров с Ритой Хоппе, Мэттью Браунингом и Карлом Эберхердом. И завтра меня ждало то же самое. Как я и предполагала, Браунинг и Эберхерд не блеснули тягой к романтике. Счета и судебные тяжбы так забили им мозг, что в нем не осталось места для чего-то более возвышенного. Все, что им требовалось от меня и моей фирмы, это устроить ужин в каком-нибудь ресторане и продумать дальнейшую часть вечера. Никаких необычных пожеланий или грез о сумасшедших приключениях. Тоскливо, но мне даже проще. Не придется выдумывать что-то неординарное для совершенно ординарных людей.

Рита Хоппе попросила подъехать прямо к ней в отель на побережье Энджмар-Пасифик. Она зашивалась на работе и не могла оставить подчиненных без присмотра. Интересно, ее жизнь всегда такая суетная? Меня бы никакие деньги не заставили стирать ноги в кровь и тратить последние нервы на управление не одним, а целой сетью из пяти отелей «Оушен Эйр». Безумие!

У Риты как раз-таки было все в порядке с фантазией, но туго со временем, поэтому она готова была распрощаться с тысячами долларов, лишь бы кто-то организовал встречу с мужчиной вместо нее. Мы не присели за столик и не выпили по чашке кофе. Я, как оголтелая, с блокнотом носилась следом за Ритой по этажам, выслушивая грозные наставления в адрес горничных и упреки поварам. Со мной она разговаривала из-за плеча, урывками бросая идеи, как все организовать.

Из всего этого переполоха я сумела вычленить лишь три пункта: никаких театров, никакого фаст-фуда и что-то с упором на экстрим. Неужели этой женщине не хватало экстрима на работе? После беготни по номерам и стычек с работниками я выдохлась так, будто прыгала с тарзанки без передышки двадцать раз подряд.

К половине шестого я смогла наконец вытянуть ноги и почувствовать себя человеком. Дейзи была в своей комнате и болтала с кем-то по телефону, то и дело посмеиваясь. Она говорила полушепотом, так что я не могла разобрать слов, как бы ни пыталась включить свой шпионский слух.

Меня слегка беспокоило странное поведение Дейзи. Она вела себя так, будто снова встречается с кем-то за моей спиной. Пожалуйста, только пусть это будет не Грег и не Райли! С новой нагрузкой во «Времени любви» у меня просто не хватит сил вытаскивать подругу из очередной романтической ямы.

Но еще больше, чем скрытность Дейзи, меня волновало то, что Хэм ни разу не позвонил и не отправил даже крохотного сообщения. Вроде «думаю о тебе», «скучаю», «не могу забыть вчерашний вечер». Если я ему так понравилась, как он убеждал меня, почему он до сих пор не объявился?

Надо было срочно отвлечься от размышлений, обычно они женщин до добра не доводят. Я снова залезла в ноутбук, чтобы набросать варианты свиданий для Эберхерда, Браунинга и Риты Хоппе. Я как раз отыскала два подходящих ресторана для скучного ужина банкира и адвоката, когда в дверь трижды глухо постучали.

Дейзи даже не отреагировала, продолжая свой важный телефонный разговор, а я тут же разволновалась. Хэм. Наверняка это он. Пришел загладить свою вину за то, что пропал на большую часть дня. Я быстренько поправила волосы, с раздражением оценила блестящую от дневной беготни кожу и открыла дверь.

Это был не Хэм. За дверью стоял мой злейший враг.

– Джейк? – Горло сдавило сразу тремя несопоставимыми чувствами. Огорчением, что это не Хэм. Удивлением, что это Джейк. И злостью, что он посмел сюда явиться. – Что ты здесь забыл?

В его руках я заметила пакет, а в глазах растерянность. Та, что появляется у чтецов перед людной аудиторией. Будто он всю ночь разучивал речь, но потерял листок с текстом и забыл все слова.

– Я звонил тебе и отправил кучу сообщений.

– Я знаю.

– О. – Джейк ошарашено издал непонятный звук. Он что, не понял, что я их просто проигнорировала и отправила в корзину? – Ясно. Я ждал тебя в офисе, хотел поговорить. Но Джессика сказала, что ты приболела, поэтому я привез тебе фрукты. – Он явно волновался и был сбит с толку, поэтому говорил без остановки. – Не знал, что ты любишь больше, бананы или апельсины, поэтому взял и то, и то, и еще виноград, пакет яблочного сока и печенье с шоколадной крошкой. Ты говорила, что объедалась ими в Модесто. В общем, вот.

Он с шелестом протянул мне пакет, покончив с вступительной речью. Я косо взглянула на гостинец для больной, но даже не пошевелила рукой, чтобы его принять. Мне не нужны подачки от предателей.

Джейк был смущен моей холодностью и огорченно опустил пакет.

– Тебе Джессика дала мой адрес?

– Да. Я сказал, что хочу навестить тебя. Как ты себя чувствуешь?

Полна злости, обиды и убийственного недовольства.

– Джейк, я не больна. Я соврала Джессике, чтобы не ехать в офис и не встречаться с тобой или Шейлой.

– А.

Меня начинала раздражать его манера говорить одними гласными.

– Холли, ты злишься на меня.

– Ты очень догадлив.

– Но я не могу взять в толк, почему? Из-за того, что я победил?

– Ты не победил! – Злость рвалась наружу. Нужно было выплеснуть ее на кого-то, и правильнее всего на того, кто во всем виноват. – Вы с Шейлой сжульничали. Я доверяла тебе, а ты так подло обошелся со мной!

– Я же говорил, что это Шейла пыталась досадить тебе. Я не хотел, чтобы она лезла. И по общим результатам ты обошла меня. Меня выбрали только из-за Регины.

– А кто переманил Регину к себе? Кто придумывал отвратительные вещи за моей спиной? Шейла опорочила мое имя, и все ей поверили. Только поэтому все проголосовали за тебя.

– Мне очень жаль, Холли. Правда! Я хотел бы все исправить…

– Я тебе не верю. Ты обманул меня. – Я до сих пор не могла смириться с этим. – Ты ведь звал меня на кофе только за этим? Чтобы подобраться поближе и воткнуть нож в спину?

– Что? Нет, Холли, я просто хотел подружиться!

– Тоже мне, друг!

Мы стояли и орали друг на друга в коридоре, пока моя ярость не иссякла. Не хотелось выяснять ничего – это все равно уже ничем не поможет. Я выставила руку вперед, умоляя закончить бесполезный разговор, и уже спокойней произнесла:

– Настоящие друзья не рассказывают чужие секреты.

Но Джейк сделал непонимающую гримасу.

– Ты рассказал все Шейле. О Греге и Дейзи. Как ты мог? Уходи, Джейк, не хочу тебя видеть.

Дверь захлопнулась прямо перед носом непрошенного гостя. Я прислонилась к ней спиной и тяжело вздохнула. Дейзи, похоже, услышала наши крики – да пол-этажа слышало – и выползла из спальни, оценить потери.

– Холли? Что это было?

Джейк ушел. Я слышала, как его шаги удаляются от двери. Открыла проверить, на самом ли деле его нет, и заметила пакет с фруктами и печеньем на коврике. Последнее, что осталось от нашей с Джейком только зародившейся дружбы. И себе под нос я пробормотала:

– Это был конец.

* * *

– И они посмели так обойтись с тобой? – возмутился Хэм. Он наконец-то позвонил, неважно, что лишь в семь вечера, и пригласил поужинать в каком-нибудь тихом ресторанчике.

Целый день он разбирался с какими-то накладками в их цифровой системе. Все данные зажили своей жизнью, и потребовалось вызывать системного администратора, чтобы он все исправил. Как только Хэм разрешил технический сбой, ему позвонил один из постоянных клиентов и возмущался тем, что процент по его вкладу растет слишком медленно. Хэму пришлось успокаивать клиента за ужином из трех блюд в ресторане отеля «Марриот».

Только после всего этого он позвонил мне и заехал к половине восьмого. Он выглядел уставшим даже больше меня. Пожаловавшись на все свои рабочие злоключения, он спросил, как прошел мой день, и я рассказала ему о голосовании, предательстве Джейка и моем вмешательстве в брак Шейлы.

Сначала я испугалась, что Хэм включит профессионала и скажет, что это всего лишь бизнес. В нем есть акулы и мелкие рыбешки, и я точно не была первой из них. Но Хэм остро воспринял ситуацию, и мое огорчение наложило тень на его и без того омраченное лицо.

– Я думал, этот Джейк неплохой парень, – сказал он. Довольно странное замечание о человеке, с которым никогда не виделся. Но Хэм был рядом, мне было хорошо и спокойно, и я не придала его словам значения.

Слоеные пирожные с заварным кремом приподняли наше настроение. Жаль, что мы увиделись так поздно и провели вместе слишком мало времени, но даже мимолетное свидание без всяких сюрпризов и изысков согревало лучше стеганого пледа. Хэм припарковал «Бентли» около сквера недалеко от нашей с Дейзи квартирки и предложил пройтись пешком. Казалось, что лишь со мной он мог позволить себе просто погулять. Как обычный человек, а не владелец процветающего бизнеса с тысячами проблем, что требовали немедленного разрешения.

Мы неспешно шли вдоль трехэтажных зданий с барельефами, наводняющими Сансет, и без остановки говорили. Мне нравились такие прогулки в засыпающей прохладе города и бесконечных рассказах о прошлом, из которых я узнавала все больше о жизни Хэма. Если бы я заносила все детали о нем в блокнот, то там появились бы записи о том, как в девять лет он свалился с велосипеда прямо на разбитое стекло и порезал ладонь. Об этом напоминал тот самый шрам у мизинца, что я почувствовала во время того неловкого рукопожатия. Я бы записала, как Хэм побеждал на всех школьных олимпиадах по математике и списывал на всех тестах по истории, потому что не мог упомнить все даты. Забавно, как мозг может впитывать что-то так хорошо и совершенно не вмещать в себя другое.

Хэм не знал, что такое бедность и нужда. Он ходил только в частные садики и школы, носящие названия каких-то деятельных личностей. И подумать страшно, сколько стоил год обучения в таком заведении. Мои родители не смогли бы отправить даже одного из троих детей в место, подобное тем, где проводил свое детство Хэммонд-младший. Но было ли у Хэма детство? Ведь с малых лет отец внушал ему, что тот продолжит семейное дело, встанет у руля многогранной корпорации, и готовил сына к великому будущему. Вместо игр с друзьями Хэм проводил выходные в кабинете отца, наблюдая за его работой. Вместо вечеринок в старшей школе вечерами Хэм сидел на совещаниях, постигая изнанку бизнеса. Вместо свиданий с девушками Хэм вел высокопарные беседы на торжественных обедах, куда многочисленные деловые партнеры и сливки общества приводили своих дочерей.

Дальше был Гарвард, вперемешку с работой в фирме отца. Ни минуты, чтобы продохнуть и насладиться обычной прогулкой, как сейчас. Мне было жаль, что только со мной Хэммонд мог увидеть, какой приятной может быть тихая обыкновенная жизнь. И в то же время это льстило моему самолюбию. Хэм был богат и мог показать мне целый мир, но, несмотря на мою бедность, я чувствовала, что могу показать ему не меньше.

Он много рассказывал об отце, любящем, но излишне строгом, из-за чего эта любовь казалась иллюзорной. Стивен Блумдейл разменял шестой десяток, но по-прежнему посвящал компании всего себя. Он незаметно ушел в тень, но все еще руководил сыном и корпорацией. После смерти жены он так и не женился, хотя у него были женщины. Не те молоденькие охотницы за шикарной жизнью, а настоящие женщины, сильные и волевые, которые чего-то добились собственными усилиями. Стивен Блумдейл любил умных женщин, но ни в одну из них так по-настоящему и не влюбился.

Отец Хэма вызывал во мне страх. Что он подумает обо мне? Простой девушке из маленького городка без Гарварда за плечами и без гроша в кармане? Стивен Блумдейл хотел для себя и своего сына только лучшее, а я уж точно не подпадала под это определение. Куда мне до несравненной Тиффани Макдауэлл с ангельским личиком, над которым каждую неделю трудится отряд косметологов, с идеальным маникюром и с отцом-миллионером. Она вышла из тех же школ, что и Хэм, вращалась в тех же кругах, купалась во внимании прессы и деньгах семьи. А я? Цветочница, официантка, date-менеджер с ветром в голове и без перспектив на ближайшие пять лет. Так и вижу, как он снисходительно задает мне тот же вопрос, что и все эти зануды на собеседовании. «Холли, кем ты видишь себя через пять лет?» И мысленно прибавляет: «Уж точно не моей невесткой».

Конечно, у нас с Хэмом было только второе свидание, но никогда ведь не бывает вредно помечтать, правда? Каким-то непостижимым образом мы нравимся друг другу, и я предвкушаю то, куда это может привести. И рано или поздно, но Хэм будет вынужден познакомить меня со своим отцом. Но таких, как я, так просто не пускают в королевские семьи. Блумдейлы не носили корону, но точно не пускали кого попало на свой порог.

– Мы пришли, – сказала я, когда мы подошли к подъезду. Как же быстро пронеслось время и пришла пора прощаться.

Хэм думал о том же самом, потому что не хотел выпускать мою руку. Вчерашнее прощание повторилось. Мы стоим друг напротив друга и не отрываем глаз. Идеальный момент для идеального поцелуя.

Которого не случилось. Хэм подразнил меня, медленно придвигаясь ближе, но все так же целомудренно чмокнул в щеку.

– Что? – спросил он, увидев мое разочарованное лицо.

– Такое ощущение, что ты не хочешь меня целовать. Я так ужасна? – ответила я с долей юмора, чтобы скрыть волнение.

Хэм одарил меня усмешкой и поцеловал руку. Третий поцелуй, а я все еще не знаю, какие его губы на вкус.

– Холли, ты прекрасна. Просто я не хочу торопиться. В моей жизни было мало чего-то настолько… настоящего, что я не хочу это испортить. Ты мне очень нравишься, и я надеюсь прочувствовать каждый момент рядом с тобой. Все остальное еще успеется.

Хороший ответ. Даже слишком. Я сразу почувствовала себя особенной, будто тиара с бриллиантами, с которой обращаются до смешного нежно, только бы не выронить из рук и не разбить. Я не против побыть бриллиантовой тиарой в руках Хэммонда Блумдейла и подождать своего законного поцелуя еще немного.

– Прости, что сегодняшнее свидание не переплюнуло вчерашнее. Обещаю все наверстать.

Хэм еще раз оставил след своих губ на моей руке, дождался, пока я скроюсь в здании, и пошел к машине.

«Ты мне очень нравишься». Всего четыре слова могут растянуть улыбку до ушей. Когда я в последний раз кому-то нравилась? Не считая Нила, и то в последнее время я сомневаюсь, что так уж ему нравилась. В его руках я была бижутерией, которую не жалко потерять. Не бриллиантовой тиарой. Как здорово, что на этот раз мне попался знающий ювелир.

Мы с Хэмом виделись каждый день и следовали устоявшемуся ритуалу. Серебристый «Бентли» подхватывал меня у крыльца и уносил прочь от рабочих переживаний во вселенную Хэммонда Блумдейла. С официантами, которые знали его по имени. С ресторанами, где не нужно было заказывать столик заранее. С великолепными блюдами, которых я никогда не пробовала.

С шикарным мужчиной, которого у меня никогда не было.

Днем мы оба пахали, как папа Карло. Хэм в своей империи цифр и больших денег, я – в своем царстве романтики и любви. А вечером мы переплетали наши пальцы и строили свое королевство объединенных сердец.

Второй месяц стажировки начался с быстрого старта. Пистолет только успел выстрелить, а мне уже нужно было нестись вперед, чтобы поспеть за Джейком Руссо. Всю неделю я находила отговорки, чтобы не ехать в офис и не встречаться со злейшим врагом и его адским гуру. Мне неплохо работалось и с диванчика в квартире Дейзи. Он стал моим офисом, откуда я созванивалась с клиентами, чтобы подтвердить встречу, обзванивала места, куда собиралась их направить.

Свидания Мэттью Браунинга и Доминика Блэкберна были назначены на среду и прошли отлично. Оба хвалили меня за выбор ресторана, а я слышала не только лестные отзывы в свой адрес, но и шелест купюр, которые принесет мой маленький успех. Эти двое стали моими самыми простыми клиентами из новеньких. Как я и говорила, легко иметь дело с теми, у кого нет фантазии. Ужин при свечах – и они довольны.

С Ритой Хоппе мы тоже поймали одну волну, хоть и приходилось переписываться с ней по эсэмэс. Она всегда была жутко занята, так что ее ответов приходилось ждать по двадцать минут. Это сильно усложняло задачу, но и с ней я справилась. После удачно устроенного рандеву Риты со страховым агентом из района Брисбен она попросила организовать целый уик-энд где-нибудь на побережье.

– Только прошу вас, не надо никаких отелей. Они у меня уже поперек горла, – умоляла Рита, когда я наконец связалась с ней не через экран телефона. – Это мои первые выходные за три года, и мне хотелось бы, чтобы все было идеально.

Все они хотят, чтобы все было идеально. Потому и обращаются во «Время любви».

Джессика не давала мне инструкций на случай, если клиент подает заявку на целых два дня, а не на один вечер. Пришлось позвонить ей и уточнить, как мне быть. Как это оплачивается, не противоречит ли это правилам.

– Такие просьбы не редкость, – сказала мне Джессика таким тоном, будто я должна и так об это знать. – Если клиенты просят организовать мини-отпуск или даже трехмесячный круиз по Атлантическому океану, ты должна выполнять их пожелания. В этих случаях оплата выше. Каждые сутки – тысяча долларов в твой карман. Они приплачивают за это в тройном размере, так что сделай все так, как она хочет.

Тысяча долларов за сутки? Мне всего-то надо устроить романтический уик-энд, и я заработаю две штуки! Вот бы все вдруг отправились куда-нибудь на выходные, я бы озолотилась!

– И, Холли. Я все еще жду от тебя отчета по предстоящим свиданиям, – строго напомнила Джессика, словно я три месяца забываю оплачивать счета, и сейчас набежит пеня.

– Да, Джессика, я помню. Скоро вышлю.

Но я оттягивала этот момент, как могла. Боялась, что Шейла снова заберется в компьютер моей наставницы и выведает информацию, не предназначенную для ее глаз. В этот раз я решила действовать осторожно и не дать Шейле Таусенд украсть у меня победу.

Я бронировала столики и билеты в театры, кино и музеи так, чтобы у нее не было шансов отменить бронь. Просила менеджеров не верить, если кто-то позвонит от моего имени.

– Если что-то изменится, то я лично приеду, чтобы все отменить.

Так было надежнее. Шейла не будет знать об этой маленькой уловке и не сможет испортить свидания моим клиентам, над которыми я так упорно трудилась.

А чтобы она не переманивала моих подопечных к Джейку, я обрабатывала их как искусный менеджер по продажам, который так разрекламирует никому не нужный скраб для лица с муцином улитки, что хочешь – не хочешь, но ты его купишь.

С каждым днем моя уверенность крепла. Я уже даже не знала, чего хочу больше: получить место во «Времени любви» или уделать злейшего врага. Теперь я понимаю, почему Лидия пошла на это – соревнование подстегивает делать все возможное и невозможное, чтобы победить.

Эдвард Лэндграф, директор автоконцерна «Додж» в Сан-Франциско, был скуп на похвалу, но я знала, что он остался доволен свиданием с Гвенн Летерман. Та обожала мюзиклы, и я выбила им лучшие места во дворце «Файн Артс» на спектакль «Поющие под дождем».

И даже договорилась, чтобы их провели за кулисы для знакомства с главными исполнителями ролей. Когда ты упоминаешь «Время любви» и имя Лидии Вэндалл, перед тобой открывается множество дверей.

Фуд-блогеру Рафаэлю Эскалере пришлось пережить несколько потрясений за всего одно свидание. Его пассия, тоже блогерша, приоткрывающая завесу тайны в мире мод, Зои Фергюс, обожала все, что ненавидят тихони вроде меня. То, что не просто пощекочет нервы, а вырвет их окончательно. Но Рафаэль был слишком влюблен и был готов пойти на любые жертвы, даже на смерть от шока, ведь я отправила их на три жутчайших свидания. Полет на воздушном шаре, трек-день на гоночной трассе и наконец полет на дельтаплане над заливом. Самоотверженность окупилась, и Зои Фергюс дала зеленый свет на четвертое свидание. Нужно будет подобрать что-то поспокойнее, а то я потеряю клиента от сердечного потрясения.

Моя жизнь превратилась в постоянный поиск нового, но постепенно сводилась к бегу по кругу. Невозможно бесконечно выдумывать развлечения, рано или поздно желания клиентов начинают переплетаться, и я использую одну схему для сразу нескольких пар. Это удобно, но уже не так весело, как вначале. К концу недели внутри зародилось чувство сомнения, то ли это, чем бы я действительно хотела заниматься?

То и дело вспоминался маленький магазинчик в Модесто, усеянный цветами и пахнущий знакомыми ароматами. В этом городе гастрономических творений и выхлопных газов почти не чувствовалось аромата природы и цветов. А мне так его не хватало, что порой хотелось хлопнуть крышкой ноутбука, переодеться в уже отжившие свое джинсы из прошлогодней коллекции и купить билет до Модесто. Ворваться в привычный мир Холли Холлбрук. Вернуться в покинутое гнездо. В конце концов, я упорхнула из него только из-за Нила, в надежде исцелиться от расставания. И сейчас я чувствовала, что почти исцелилась.

В Сан-Франциско меня держали Дейзи и Хэм. Два человека, которые заполняли пустоту внутри своим присутствием. Две недели прошло с тех пор, как Хэм впервые усадил меня в кожаный салон «Бентли» и увез в неизвестном направлении. Сейчас мы двигались так же, вслепую, но впереди уже проглядывалось более ясное будущее.

Наши отношения развивались медленно, шаг за шагом. Хэм исполнил свое обещание, и после четырех дней обыкновенных ужинов в ресторане стал баловать меня необычными удовольствиями. Я лишний раз убедилась, что небезразлична ему. А еще что из него вышел бы потрясный date-менеджер!

Кто еще додумается отвезти меня на Пирс 39, чтобы посмотреть на лежбище морских львов? Я прожила в Сан-Франциско больше месяца, но никто не говорил мне, что здесь можно увидеть подобное зрелище! Будто я побывала внутри эпизода о дикой природе на документальном канале, а я пересмотрела сотни программ в юности. Прибегала домой после школы, бросала сумку у входа и включала передачу «Неделя с акулами» на «Дискавери» или жевала мамины пирожки под «Тайны планеты» на «Нэшнл Джиографик». Как он только узнал? После наблюдения за морскими львами, которые неуклюже переваливались вдоль полоски воды, мы побывали в зоопарке. Понимаю, смешно звучит, но напомню, что я никогда далеко не уезжала из Модесто и не была ни в одном зоопарке. Единственным павильоном, куда Хэму не удалось меня затащить, был инсектарий с полчищем мадагаскарских шипящих тараканов, фермой термитов и армадой сороконожек. Я старалась не думать про то, что эти твари могут вырваться из заточения и устроить вселенский апокалипсис. Мы кормили шимпанзе кусочками фруктов и задирали головы, чтобы заглянуть в глаза жирафам. Даже девятилетние дети смотрели на меня как на полоумную, когда я с восхищенными криками тыкала в пингвинов пальцем и ойкала при виде тигров. А Хэм смеялся и с теплотой поглядывал со стороны, после чего купил мне сладкую вату и сфотографировал на фоне ламы. Ну здорово! Моей первой фоткой в его телефоне будет двадцатипятилетняя простофиля с липкими губами и блеющей ламой за плечом. Не очень-то сексуально.

Первого настоящего поцелуя я дождалась на суперсвидании номер три, во время седьмой нашей встречи. В этот раз не было никаких грязных африканских животин, только экскурсия в итальянский квартал Норз-Бич, который любовно называют «маленькой Италией». А я и подумать не могла, что можно сесть в такси и очутиться на другом конце света уже через полчаса. В квартале так и витал дух Италии – все такое красочное и по-домашнему уютное. Между викторианскими домами и современными дуплексами мы примостились под навесом ресторанчика, который сорок лет принадлежал семейству Туччини. Хэм отобрал у меня меню и заявил, что сам сделает заказ.

Сама хозяйка, идеально отражающая свою фамилию, тучная телом, но сияющая душой, выплыла поздороваться с «доном Блумдейлом», как она его назвала. Хэм затянул дружескую беседу на чистом итальянском. Ну, я могла лишь подозревать, насколько он чист, потому что ни слова не поняла, кроме «чао» и «ми амика Холли», когда он указывал на меня.

– Ты знаешь итальянский? – выпучила я глаза, когда мадам Туччини потрепала Хэма по щеке и удалилась в свои владения.

– А еще французский и немного японский.

Было бы эффектно сейчас, как в фильмах, хлебнуть напитка из стакана и брызнуть им от потрясения. Но напитки еще не принесли, а потрясение вогнало меня в ступор.

– Ты с какой планеты свалился? – пошутила я. – Ты хоть чего-то не знаешь в этом мире?

– Ну, к примеру, я не знаю, какой у тебя любимый цвет, что ты любишь слушать и какой десерт твой самый любимый, – улыбнулся Хэм.

– Голубой, я меломанка, обожаю «Кузнечика». И я еще по-прежнему от тебя в шоке.

– «Кузнечик»? – усмехнулся Хэм, наслаждаясь моим идиотским выражением лица. – Это еще что за чертовщина?

– Ты никогда не пробовал?

Он покачал головой с удивлением, что кто-то вообще пробовал нечто подобное.

– Вы посмотрите! – Я победоносно закинула ногу на ногу и откинулась на спинку стула. – Всезнающий Хэммонд Блумдейл чего-то все же не знает!

– Ну, Холли, я много чего не знаю. Лучше ответь мне, что за «Кузнечик»?

– Мама всегда готовила его на мой день рождения. Что-то вроде семейного рецепта, который передается из поколения в поколение.

– И что в нем?

– Печенье, шоколад, конфеты, мятный ликер, сливки. А сверху все это посыпается маленькими маршмеллоу.

– И это съедобно? – посмеиваясь, изогнул бровь Хэм.

– Это безумно вкусно вообще-то! Ты просто обязан попробовать «Кузнечика»!

– Только если мне будут угрожать смертью.

– Это можно устроить, – сделала я свой выпад, и мы улыбнулись друг другу. Мне нравилось вот так бодаться с Хэмом. Он становился совсем не таким серьезным, как думали те, кто каждый день видел его в строгих костюмах и с кипой бумаг на столе. Хотелось бы верить, что это я знаю настоящего Хэма, а они лишь того, каким он вынужден быть, а не наоборот.

Мадам Туччини принесла нам безалкогольные коктейли с лаймом и источающую дымок пиццу на круглой деревянной дощечке. Пожелала «буон аппетито» и подмигнула Хэму. Я дикими глазами смотрела на необъятное творение кулинарных богов, истекая слюнками и ужасом.

– И мы все это должны съесть?

– Поверь, ты не сможешь уйти, не доев до последней крошки.

– Я верю, только тебе придется меня нести, потому что я явно не смогу передвигаться самостоятельно и буду умирать в предсмертных мучениях от обжорства.

– Я не против нести тебя на руках.

Молчание вплелось в клубы пара над истекающей сыром пиццей. Это было сказано так чувственно и интимно, что слюнки потекли не только от дурманящих ароматов пепперони и горгонзолы.

Не знаю, что мадам Туччини кладет в свои блюда, но такой пиццы я в жизни не ела! Симфония вкуса прямо у тебя во рту. Хэм в сотый раз был прав и – наглец – знал это, с довольной улыбкой поедая треугольник тягучего теста с начинкой. Боже, да благодаря этой пицце я чуть больше в него влюбилась. Может, именно поэтому хозяйка ресторанчика подмигнула моему спутнику? Знала, что вкусная еда, сделанная с любовью, разжигает любовь тех, кто ее разделяет?

Хэм повел меня гулять по улочкам Италии, которая все это время скрывалась от меня на северо-востоке Сан-Франциско. Из семейных кафе раздавалась живая музыка, под которую ноги сами пускались в пляс. Я купила несколько сувениров для родителей, Хлои и Руби в лавочке с красным навесом. Чуть подумав, заплатила еще три доллара за кожаный браслет ручной работы с подвеской-дельфином для Харви. Он не любитель украшений и памятных мелочей, но не хотелось обделять брата. В последнюю нашу встречу он вел себя на удивление прилично, и мы впервые в жизни общались как брат и сестра. Может, наша разлука – это возможность наладить отношения?

Мой идеальный кавалер достал было кошелек, чтобы расплатиться за все мои покупки, но я запротестовала. Он мог бы купить мне половину ювелирного магазина, но мне хотелось заплатить за сувениры самой. Как-никак, я училась быть самостоятельной и теперь неплохо зарабатывала. Тем более, я встречалась с Хэмом, а не с его деньгами, и мне хотелось показать, что я не собираюсь запускать руку в его богатства, как некоторые меркантильные дамочки. Мне нужен был только он сам.

После брожения по ярмарке между Гранд-авеню и Коламбус-авеню, где я чуть не спустила весь свой заработок на какие-то очаровательные безделушки, Хэм по традиции проводил меня до дома. Я уже ждала такой же традиционный, невинный поцелуй в щеку и даже почти подставила ее навстречу губам Хэма, но тот нежно взял мой подбородок пальцами и коснулся моих губ. Так неожиданно, так восхитительно и незабываемо. Мы пять минут целовались у двери в подъезд, пока Хэм не выпустил меня из объятий.

Он проворачивал все новые сюрпризы, пока я отходила от старых.

Следующее свидание мы посвятили культурному просветлению. Никогда не питала любви к музеям и картинным галереям – ни черта я не смыслю во всем высоком и поэтическом, но Хэм уверял, что мне понравится. В сто первый раз он оказался прав.

Мы заглянули в музей Уолта Диснея, прошлись по шедевральным коридорам музея изобразительных искусств и запечатлели свое почтение музею мадам Тюссо. Отругав свою невежественность за то, что я даже не предполагала, что в Сан-Франциско есть собственный музей восковых фигур, я перефоткалась со всеми звездами, чтобы потом хвалиться Руби. Мой любимый кадр с поп-дивой Бейонсе заставит подругу визжать.

В тот день мы целовались дольше пяти минут. Целую вечность, у меня даже губы заболели. Не вылезая из «Бентли», мы поскрипывали кожей на сидении и соприкасались своей, когда тянулись через сидения друг к другу. Волшебное завершение свидания.

Хэм вызывал во мне бурю чувств. Она сшибала с ног от одного его запаха, прикосновений, звука голоса. Мне нравилось чувствовать силу его плеч, когда я проводила по ним рукой, и бугорки мышц на спине, спрятанных под рубашкой от «Ральфа Лорена».

Мы еле отлепились друг от друга, словно намагниченные. Два противоположных полюса, что притягивались и сливались воедино.

– Боже, Холли, – шептал Хэм, не отпуская меня домой. – Ты сводишь меня с ума.

Не представляю, как такая девушка, как я, могла сводить с ума такого, как он. Но я ему верила. Язык может врать, но не глаза, ведь так? Они всегда честны, если заглянуть поглубже.

– Давай уедем на пару дней? – предложил он, когда я сказала, что пора идти. Было начало двенадцатого, а на завтра у меня было назначено три свидания, и нужно было организовать еще четыре. У Хэма работы было и того больше, но он не хотел меня отпускать.

– Уедем? Но как же твоя работа? Ты говорил, что закрываешь какую-то важную сделку.

– Это послезавтра. А потом я смогу выкроить два дня, чтобы побыть только с тобой.

Сердце, угомонись. Не беги вперед паровоза. Но сердце знало, что означает уик-энд с мужчиной вдали от города. В таких поездках поцелуями дело не огранивается, и, как бы меня ни заводил Хэм, я перепугалась, как трусливый кролик. Я спала всего с одним мужчиной в своей жизни и не могла блеснуть страстностью в постели. С Нилом было хорошо, но я часто задавалась вопросом, таким ли уж потрясающим был наш секс, как пишут в книгах. Скорее всего, явно не дотягивал до того, чтобы появиться в эротических сценах какого-нибудь женского романчика.

У Хэма были женщины до меня. Много женщин. Не нужно даже было спрашивать об этом, чтобы знать наверняка. Модели, красотки с абонементами в тренажерный зал и СПА, роскошные девицы в белье от «Виктории». Таким мне представлялся список побед Хэммонда Блумдейла. И в нем не было места мне. Пусть я и стала красить волосы и укладывать их в стильное каре-боб, краситься не хуже Селены Гомес, посещать маникюршу раз в две недели и закупаться вещами в «Сакс», я была все той же Холли Холлбрук. 171 сантиметр роста, 60 килограммов веса, как минимум четыре из которых лишние. Широковатые плечи и далеко не плоский живот. Намек на целлюлит на бедрах – чертова Дейзи с ее любовью к мучному. И маленькая грудь – чертова генетика женщин Холлбрук с их неказистыми фигурами.

Даже представить сложно все это без одежды в объятьях Хэма. Высокого, подкачанного мужчины с большой буквы «М». С идеальной линией подбородка, объемными мышцами рук и шестью кубиками пресса. Уверена, они где-то там, под тканью рубашки, посмеиваются над моей складкой и отпускают шуточки по поводу моей плоской груди.

– Ты не хочешь… – сказал Хэм, видя мое замешательство. – Прости, я, наверное, поспешил. Еще слишком рано…

– Нет. Нет, Хэм, все прекрасно. Все идет так, как нужно, просто…

– Что?

– Просто я немного волнуюсь.

– Я тоже. Так это же здорово, что поездка будет такой волнующей. Я уже не помню, когда в последний раз уезжал куда-то не по работе.

– Нет, Хэм. Волнуюсь в другом смысле.

Хэм нахмурился, но тут же выдал долгое «а-а-а».

– Холли, милая. – Он нежно коснулся моего лица. – Я не намекал ни на что… такое. Это просто уик-энд подальше от города, как ты любишь. Я ведь сам сказал, что не хочу торопиться, а я привык держать свое слово.

– Просто я пока не знаю, готова ли я…

– Холли, – с легким укором, но все той же улыбкой произнес Хэм, – если ты не готова, то мы подождем с этим, сколько потребуется. Я хочу провести выходные с тобой и только. Тебе не о чем переживать.

Разве можно быть таким идеальным? Мы еще немного посидели в машине, после чего Хэм исполнил еще одну нашу традицию – подождал, пока я безопасно поднимусь к себе и умчался в ночь.

Дейзи не спала и встретила меня в привычном виде. Розовая пижама, беспорядочная гулька на затылке, телефон в руке. Во мне перемешались несовместимые эмоции от предстоящей вылазки: ожидание, как в детстве перед радостной поездкой на природу, и страх, как перед важным собеседованием. Надеюсь, Хэм не скажет мне «вы нам не подходите», что я слышала обидное количество раз.

Дейзи выглядела счастливее меня, узнав о наших планах на выходные. Она тут же принялась расспрашивать, куда мы едем и – более пикантным тоном – чем будем заниматься. Похоже, не коснуться этой темы мы не сможем, поэтому я спросила:

– Дейз, сколько у тебя было парней?

– Ну, я встречалась со многими…

– Я имею в виду не это.

– Ой, так ты про секс?

Почему люди так легко об этом говорят? Или я не от мира сего? Порой я чувствовала себя так, будто под одеждой притаилась праведная монашка, давшая обет безбрачия. Я – вымирающий вид, для которого секс – что-то серьезное. Другие разбрасываются своим телом так просто, словно дают юбку поносить. Никогда не любила одалживать одежду кому попало.

– До Райли у меня были отношения с двумя парнями из университета. Тогда казалось, что это что-то серьезное, но только с Райли я поняла, что значит любить.

– Мне кажется, сейчас я чувствую то же самое, – призналась я, забираясь к Дейзи под бочок. – Когда Нил оставил меня и сбежал в Сиэтл, я думала, что не переживу этого. Думала, что он был любовью всей моей жизни, но сейчас понимаю, что я была слепа. С ним я не испытывала и половины тех чувств, что испытываю с Хэмом.

– Так это же хорошо, Холли! В чем же проблема?

– Во мне. Ты посмотри на меня. Мне двадцать пять лет, а я, как оказалось, никогда не любила и занималась сексом только с одним мужчиной.

– В этом нет ничего плохого.

– Конечно, я не жалею, что не пользовалась молодостью и не спала со всеми подряд. Но Хэм… он опытный. У него было столько женщин. Наверняка все они были хороши в постели, а я? Он забудет обо мне, как о глупой ошибке.

– Холли, – ласково произнесла Дейзи и обняла меня, положив мою голову к себе на плечо. Так приятно знать, что у тебя есть плечо, на которое ты можешь опереться. – Ты выдумываешь глупости и опять на себя наговариваешь. Хэм с тобой действительно не просто так, а по одной простой причине. Ты ему нравишься. Ты, не какая-нибудь Тиффани или дамочка из прошлого, с кем он спал. Их как раз-таки он забыл, а ты запомнишься ему. То, что ты спала лишь с Нилом, не делает тебя плохой в постели. Это делает тебя мудрой, скромной и честной. Какому мужчине не понравится такая девушка? Вот увидишь, Хэм будет от тебя без ума. Во всех смыслах.

– Умеешь ты успокаивать. Что бы я без тебя делала?

– Хандрила бы по пустякам.

– Скорее всего. Но я сказала Хэму, что пока не готова, и он принял это.

– Вот видишь. Он хороший парень. А теперь, у меня к тебе более серьезный вопрос. Что ты наденешь?

Я засмеялась. Только для Дейзи вопрос наряда мог быть серьезнее вопроса интимных отношений, будущего и ядерной войны.

На завтра же мы отправились по магазинам и дополнили мой и без того располневший шкаф новыми вещами. Не знаю, сколько раз мне приходилось стягивать с себя летний комбинезон и влезать в новые вещи с кусающимися ценниками, но в итоге все утомительные примерки были вознаграждены. Кредитка не обрадовалась пятистам долларам, что обузой легли на ее тоненькие плечи. Я не изменила экономичности Холл-бруков и выбрала вещи на распродаже. Бархатный топ цвета бургунди, черные шорты брючного кроя, юбка-миди с силуэтом хвоста русалки и две блузки с коротким рукавом, которые будут отлично сочетаться с любым низом.

Мы расплатились и с чистой душой прогуливались дальше, стараясь не заглядывать на витрины бутиков, чтобы не шокировать мою кредитку еще больше.

– Нужно зайти еще в одно место, – со знанием дела заявила Дейзи, и в следующую секунду мы оказались в королевстве шелка и кружева «Кики де Монпарнас».

Я стояла посреди вешалок с нижним бельем, словно газель в окружении голодных львов. Все это буйство ажура, тесемок и прозрачных тканей вгоняло меня в краску и заставляло чувствовать маленькой девочкой, которая случайно зашла во взрослый магазин.

– Зачем мы здесь? – шепнула я Дейзи, которая уже вовсю рылась в кружевных лифчиках, прикладывая вешалки к моей смутившейся груди.

– Как зачем? Ты собираешься провести выходные в компании сексуального мужчины. Тебе понадобится такое же сексуальное белье.

Я с сомнением взглянула на свое отражение. У моей груди Дейзи придерживала вешалку с полупрозрачной тряпочкой алого цвета за двести четырнадцать баксов. Удивительно, сколько готовы платить женщины за полоску ткани, которая даже ничего не прикрывает и не придерживает. Красиво, но не в моем стиле. Я буду чувствовать себя голой в такой комбинации.

– Так в этом и весь смысл, – возразила Дейзи, когда я сообщила об этом вслух. – Да он набросится на тебя, если ты будешь в этом, и порвет белье в клочья.

Я с ужасом представила эту сцену и хмыкнула:

– Тогда, может, стоит надеть что-то попроще?

– Свой семилетний лифчик и бабушкины панталоны?

– У меня нет никаких панталон, – обиженно заявила я, отмахиваясь от следующего лифчика, что подруга так настырно пыталась подобрать к моему телу.

– Хорошо, хорошо. С панталонами я переборщила, но ты носишь белье, которое полагается женщине, которая уже как минимум десять лет замужем. А это ваша первая ночь.

– Я не буду с ним спать, я же говорила тебе.

Я была уверена, что мой категоричный ответ поставит точку в нашем споре. Но через тридцать минут я расплачивалась за три кружевных комплекта разных цветов. Не знаю, как Дейзи проворачивает свои грязные аферы, но они и правда смотрелись до неприличия сексуально. Даже на мне. Особенно мне понравился комплект вишневого цвета с маленькой бусинкой между чашками.

Словно почувствовав, что я только что купила белье для него, Хэм прислал сообщение.

Как насчет «Спринг Бэй»? Тихое местечко на побережье, вдали от городской толпы. Только ты и я.

И ниже ссылка на гостиничный комплекс. Девять сказочно уютных шале в прованском стиле на белом песчаном пляже. Домики разделены вьющейся оградой и расположены на приличном расстоянии друг от друга – никто не помешает романтическому уединению. Терраса с диванчиком-качелями и вазонами петуний. Собственный выход к океану и деревянный пирс, где можно встречать закаты в обнимку. Мой отпуск никогда не выглядел так. Подобные фотографии я видела лишь в туристических блогах и буклетах, которые рассматриваешь с грустным мечтанием и знаешь, что никогда там не окажешься.

Но скоро я буду гулять босиком по белому, словно снег, песку с мужчиной, который волнует мое сердце сильнее, чем шторм – Тихий океан.

Мы с Дейзи остановились прямо посреди бутика, не обращая внимания, что мешаем другим покупателям, и завороженно листали фотографии и описание гостиницы. Дейзи наверняка отдыхала в местах и покруче, на Бали или Гавайях, но все равно с упоением разглядывала «Спринг Бэй».

Я послала Хэму кучу сердечек – одобрение из уст потерявшей голову девушки выглядит именно так.

– Осталось последнее в списке, – напомнила Дейзи, когда мы уже два часа торчали в торговом центре. – Суперплатье для супервечера.

– Этот пункт уже выполнен, – улыбнулась я, вспоминая свое алое платье из «Боттега Венета».

Я ведь знала, что появится повод его надеть.

* * *

Хэм исчез с радаров на два дня. Он был всецело поглощен сделкой года, которая сделает его богаче на несколько миллионов. Или десятков миллионов. Он звонил лишь в обед, пока наспех перекусывал в ресторане на первом этаже своего офисного здания, и вечером, когда еле ворочал языком от усталости.

Я могла простить Хэму его занятость и ничуть не злилась, хотя сильно скучала. Когда в твоей жизни появляется кто-то, с кем ты видишься каждый день, даже короткая разлука казалась убийственно долгой. Но я с трепещущим сердцем ждала нашей поездки в «Спринг Бэй» и была полностью погружена в свою работу, так что не хватало времени на грустные мысли.

С каждым клиентом у нас установилась прочная связь. Они доверяли моему выбору, и пока ни одно свидание не прошло из рук вон плохо. Мне повезло, но ни один из них не отказался от моих услуг и остался доволен свиданиями, что я организовала.

Я чувствовала себя порхающей над Сан-Франциско. Черная полоса сменилась белой, и я наслаждалась этой белизной как могла. Джейка Руссо и Шейлу Таусенд я не видела целую неделю, и это только повышало градус моего счастья. Джейк еще пару раз присылал сообщения, но после молчания, видимо, понял, что я не собираюсь идти на мировую. Пассивная война продолжалась, и я была решительно настроена разгромить его в пух и прах.

Хэм заехал за мной вечером в пятницу. Прислал сообщение, что ждет внизу, а я давно уже сидела на чемодане и была готова. К поездке на побережье, но не к тому, что может произойти этой ночью.

– Удачи, – подмигнула мне Дейзи на прощание, и я закатила глаза.

Мы ехали несколько часов, пока совсем не стемнело. Что может быть романтичнее, чем ехать вдвоем в закат?

Гостиница «Спринг Бэй» затерялась у самого океана. Выбравшись из машины, я услышала шаловливый плеск его волн о берег, музыкой убаюкивающее звучание чаек в небесной выси. В здании администрации нас встретил рыжий парень с крапинкой веснушек по всему лицу. Будто кто-то рассыпал крупу прямо на него. На белой рубашке прицеплен бейджик с именем «Лайнел», но мне хотелось называть его просто Рыжик.

– Добро пожаловать в «Спринг Бэй»! Мистер Блумдейл? – уточнил Рыжик, сверяясь с монитором. – Ваш домик на две спальни уже готов. Оставьте свой багаж здесь, и наш носильщик доставит его вам через несколько минут.

Носильщик? Почти не слушая разговор с администратором, я глазела по сторонам, как туристка на Тайм-Сквер. Нам потянули ключ с номерком «3» на деревяшке в форме звезды. Счастливое число! Я читала описание гостиницы на сайте, откуда узнала, что звезда является символом гармонии двух сердец. Считается, что по традиции все приезжие собирают ракушки и камешки на берегу, и если среди морских сокровищ обнаружится камень или раковина в форме звезды, то эта пара уже никогда не расстанется. Конечно, это всего лишь красивая сказка, чтобы порадовать гостей «Спринг Бэй», но мне уже захотелось бросить все и отправиться на поиски.

От здания администрации вела головоломка выложенных камнями тропинок. Они проходили через симпатичный садик с лавочками, навещали небольшое кафе, где подавали завтрак, обед и ужин в духе «все включено» новомодных отелей, и разбегались ручейками к россыпи шале у океана. Путь нам освещали фонари, походившие на огромных светлячков, а шум прибоя заменял живой оркестр. Это место станет моим любимым, и я не прочь возвращаться сюда с Хэмом на выходные или праздники. Сделать из наших вылазок традицию на годовщину.

Да, романтичная обстановка пудрит мозги и плавит их в жидкую кашу. Я напомнила себе, что встречаюсь с Хэмом всего две недели, и пока не время стоить грандиозные планы на наше будущее. Блин, да у нас даже секса пока не было!

Домик номер «3» был отстроен в том же стиле, что здание администрации и кафе. Современный дизайн с намеком на сказочность. Одноэтажный мини-коттедж с треугольной покатой крышей и панорамными окнами, сплошь деревянный, но совершенно не походящий на безвкусную лесную избушку. Та самая терраса с диваном-качелями, что я облюбовала на фотографии, так и зазывала присесть и полюбоваться темным океаном, бурлящим всего в сорока метрах от крыльца. К нашему приезду свет уже зажгли, и он тепло струился из-за легких занавесок.

Хэм открыл дверь ключом и пропустил меня внутрь.

– Как красиво! – ахнула я, затормозив на пороге.

– Тебе нравится?

Как могло не понравится убранство этого прибрежного коттеджа? Светлые деревянные полы устелены белыми коврами с длинным ворсом. Слева раскинулась гостиная с широким диваном из экокожи и двумя дополняющими ансамбль креслами. Напротив, под телевизором, устроился камин из белого камня. Камин! Несмотря на прохладу океана, опустившуюся на берег к вечеру, было довольно тепло для того, чтобы его разжигать. Но скорее всего камин здесь не для того, чтобы согреться, а для романтичного антуража. У нас в Модесто никогда не было камина – непозволительная и бесполезная роскошь, когда температура не опускается ниже восьми градусов даже зимой. А все сбережения уходят на цветочный магазинчик и содержание троих отпрысков. Двух любителей вкусно покушать – меня и Харви – и одной любительницы красиво одеться и истратить все карманные деньги на косметику – модницу Хлою.

На придиванном столике из светлого дерева в тон напольным доскам нас уже поджидало ведерко со льдом, в котором охлаждалась бутылка игристого вина. Рядом трехъярусное блюдо с угощениями. Круглые конфеты, похожие на творения ручной работы, на верхней тарелочке. Средний ярус заполнен канапе с сыром, виноградом и мармеладками, а также минисэндвичами. Нижний уровень поделили кексы с водоворотом крема на шапках и маленькие пирожные из воздушного бисквита с прослойкой из белого шоколада и взбитых сливок. К закускам приложена картонная открытка с эмблемой-звездочкой. Наверняка Рыжик постарался.

– Добро пожаловать! – прочитала я и взглянула на Хэма, который с улыбкой наблюдал за моей реакцией. – Как они догадались, что я все это обожаю? – спросила я, указав на трехъярусное чудо, из-за которого я завтра проснусь опухшей и потолстевшей еще на один несносный килограмм.

– Это место волшебное, – просто ответил Хэм, пожав плечами. Но я-то знала, что без него не обошлось. Он применил свою суперсилу угадывать мои желания и организовал все по высшему разряду. Даже поручил Рыжику приготовить эти восхитительные канапе, которые мы с мамой часто подавали к столу на праздники. Не помню, чтобы я рассказывала об этом Хэму, но какая разница! Все просто идеально.

По правую руку от входа была небольшая кухонька с миниатюрной столешницей, встроенной микроволновкой и варочной панелью на две конфорки. Большего и не требовалось с учетом того, что в кафе уже позаботились о трехразовом питании. Здесь же мини-холодильник и барная стойка с высокими стульями, если вдруг захочется пропустить трапезу в кафе и поужинать в тихой обстановке шале.

Из гостиной выходило еще три двери, которые пока были закрыты. За одной наверняка пряталась ванная, а две другие вели в спальни. Бросив на них взгляд, я слегка вздрогнула. Хэм позаботился и о раздельных спальнях, когда я предупредила, что не готова делить одну. До чего же он невероятный!

– Выбирай любую, – будто прочитав мысли, предложил Хэм.

Пока я осматривала спальни, как две капли воды похожие друг на друга, нам принесли багаж. Хэм быстро управился со своим, разложив вещи с завидной скоростью. Пока я возилась со своими одежками, он уже хлопотал в гостиной. Я услышала взрывной хлопок от пробки и вышла к нему.

Хэм разлил пузыристую розоватую жидкость по двум бокалам и протянул один мне.

– Я еще не говорил сегодня, как чудесно ты выглядишь?

Я стояла перед ним в новом наряде, что на днях выбрала с Дейзи. Черные классические шорты и блузка цвета слоновой кости. Вполне обыкновенно, хоть и с претензией на стиль, но от слов Хэма мне показалось, что я стою в вечернем платье и сверкаю тысячами бриллиантов.

– Нет, – шутливо улыбнулась я. – Сегодня еще не говорил.

– Тогда, ты чудесно выглядишь. Как всегда. Давай выпьем за нашу первую совместную поездку, после которой последуют тысячи других.

– Тысячи? – с намеком переспросила я. Неужели он имел в виду, что не собирается оставлять меня ради какой-нибудь красотки с обложки журнала и представляет наше совместное будущее?

Мы выпили по глотку, и Хэм проводил меня к дивану и закускам.

– Зная твой талант все идеально планировать, думаю, что у тебя уже составлен план на эти два дня?

– Угадала.

– И что же у нас по твоему плану?

– Сначала мы выпьем по бокалу вина, затем прогуляемся вдоль берега и посмотрим на звезды. А потом нас ждет марафон кино, вкусные закуски и целый холодильник алкоголя.

– Звучит соблазнительно.

Надо было выбрать другое слово, потому что это игривой искоркой закралось в шоколадные глаза Хэма. Но он ничего не сказал.

Так мы и сделали. Выполнили весь список Хэма по пунктам. Вино, прогулка у океана, который в сумраке вечера и отблесках фонарей смотрелся устрашающе. Интересно, как моряки не боятся этой величественной стихии, пока болтаются на волнах в открытых водных просторах? Ведь океан изведан всего на пять процентов! Мало ли что может подстерегать их в обманывающе красивой пучине…

Когда мы вернулись и устроились рядышком на диване, Хэм зажег камин и предложил посмотреть романтическую комедию.

– Может, лучше какой-нибудь боевик? – предложила я.

– Ты хочешь смотреть на взрывы вместо того, чтобы наслаждаться любовной историей? А ты полна сюрпризов, Холли Холлбрук.

– Так же, как и ты.

Я радостно вскрикнула, когда нашла старый фильм «Скорость» с Киану Ривзом и Сандрой Баллок. Мы с Харви смотрели его раз двадцать, когда объявляли негласное перемирие и не лупили друг друга. В те моменты, пока героиня Сандры Буллок неслась на заминированном автобусе по городским кварталам, мы становились обычными братом и сестрой.

После первого боевика мы сразу принялись за второй, «Широко шагая» с Дуэйном «Скалой» Джонсоном, нашим любимым с Харви актером всех времен и народов. Мы прерывались на вино и вкусности, на сладкие поцелуи, от которых захватывало дух. Даже Дуэйн Джонсон, колотящий злодеев, не мог отвлечь нас друг от друга.

Когда же мы совсем разгорячились, Хэм первым отстранился.

– Уже поздно. Пора спать, если завтра мы хотим встать пораньше и продолжить мой список. – Он попытался улыбнуться, хотя его глаза неотрывно глядели на мои губы. Хотел затащить меня в свою спальню и нарушить порядок продуманного свидания. Это было видно и без слов. Но Хэм был слишком порядочным, и, надеюсь, я слишком ему нравилась, чтобы нарушить данное мне обещание не торопиться.

Мы попрощались долгим поцелуем и разошлись по спальням, словно малознакомые приятели, проводившие выходные за городом. В первый раз между нами вклинилась неловкость, за которую я корила себя, пока забиралась в мягкую постель.

Я долго не смыкала глаз, пялясь то в потолок, то в деревянную стену. Было безумно тихо, лишь шепот волн напоминал о том, что мы на берегу океана. Я мучилась и ворочалась, чувствуя стеснение в груди под легкой шелковой ночнушкой, которую Дейзи настоятельно сложила в мой чемодан поверх комплекта полупрозрачного белья. Обычно такое чувство вызывает недосказанность. Когда ты долго говорил, но так и не сказал главного. Неужели я поступаю совсем глупо, лежа без сна в одинокой кровати вместо того, чтобы сбивать простыни в объятиях Хэма? Но у нас же будет еще тысяча таких поездок, он сам сказал. Мы еще наверстаем.

Не знаю, во сколько я заснула, но открыла глаза в тот миг, когда комнату уже заливало солнце, а шаги за дверью говорили о том, что Хэм давно встал. Накинув халат, который Рыжик или кто-то из персонала гостиницы оставил в шкафу, я прошлепала голыми ногами в гостиную.

– Доброе утро, соня, – поприветствовал меня легким поцелуем Хэм. Он выглядел свежим и отдохнувшим. Мучился ли он ночью так же, как я, или воспользовался шансом отоспаться после тяжелой недели и выматывающей сделки, которую они все же подписали вчера днем?

– Доброе, – зевнула я. Жизнь с Дейзи Гамильтон приучила меня к поздним подъемам, которые ввели бы мою маму в шок, поэтому я еще приходила в себя от раннего пробуждения. Часы показывали половину восьмого. У нас целых два дня впереди друг для друга.

– Как спалось? – заботливо спросил Хэм, и я соврала, что спала как убитая. Надеюсь, мое слегка помятое лицо не выдавало меня с потрохами.

Хэм даже в полвосьмого выглядел так, будто уже успел побриться, посетить спа и увлажнить кожу какой-нибудь дороженной маской из морских водорослей. Ни темного пятнышка под глазами, ни складочки. Я же чувствовала, будто мое лицо скукожилось от сухости и наспех смытого макияжа.

Вот черт. Нужно было хоть немного подкраситься перед тем, как выползать из спальни! Это же первое правило в начале отношений, о котором я по глупости забыла. Мы встречаемся всего две недели, недостаточно, чтобы раскрывать перед Хэмом все свои карты. Я не была уродиной, но без макияжа вдруг почувствовала себя болотной кикиморой. Надеюсь, он не испугался и не сбежит от меня, пока я буду принимать душ.

Мы немного посидели на качелях снаружи и выпили бодрящего сока. Из соседних домиков не раздавалось ни звука. Или мы были единственными постояльцами, или наши соседи еще не проснулись. Но мне нравилась убаюкивающая тишина кругом и уединение, которое нам дарили высокие, густые живые изгороди по периметру нашего шале. Мы покачивались на ветру, прислонившись друг к другу, и глядели на океан, который плескался в сорока метрах от нас.

– И какой у нас план на сегодня? – спросила я, предвкушая волшебный день.

– Сегодня у нас день выборов.

Я непонимающе посмотрела на Хэма.

– У меня, конечно, есть план. Тщательно продуманный, грандиозный план. Но я не хочу, чтобы все было только по-моему. Поэтому я буду предлагать тебе два варианта, а ты выберешь сама.

– Мне нравится!

Первый раз пришлось выбирать между скромным завтраком в шале, который обещал состряпать Хэм из того, что привез с собой, или трапезой в кафе, где помимо нас будут другие парочки и официанты. Как бы я ни любила покой и не сторонилась людей, я выбрала второй вариант. Так хотелось куда-то выбраться, мы ведь не сидеть в доме сюда приехали!

Приняв душ, вытянув волосы феном в красивое каре – получилось идеально! – и подкрасившись только слегка, чтобы влажность океана и ветер не размазали плотный слой косметики, я выглядела естественно, но вполне ничего. Мне нравилась такая Холли, в которой еще проглядывалось что-то от старой доброй Холли из Модесто, а не модницы – деловой дамы Холли из Сан-Франциско. По взгляду Хэммонда я поняла, что ему эта Холли тоже очень даже нравится.

Я надела короткий сарафан цвета морской волны и не прогадала. Он так мило смотрелся в паре с нежноголубой футболкой Хэма, что мы походили на влюбленную парочку. Одну из тех, которые одеваются в одно и то же и которые раздражали меня раньше, пока мне не понравилось чувствовать себя одной из них.

Вместе с нами к завтраку стекались другие обитатели гостиницы. Такие же, как и мы, счастливые и изнеженные свободой прилива пары, выбравшиеся из сутолоки мегаполиса в молчаливое лоно природы. У дверей мы столкнулись с молодой парой. Девушка с распущенными волосами, словно шевелюрой русалки, и сложным окрашиванием улыбнулась мне и пропустила вперед. Ее парень или муж – я не успела разглядеть кольца на пальце – кивнул Хэму. В этом спокойствии отдаленной гостиницы все становились старыми знакомыми.

По сравнению с тихим берегом, где не слышалось голосов, а царил лишь дух природы, в кафе бурлила жизнь. Откуда-то из-за двойных дверей доносился звон кастрюль и шкворчание готовки. А какой стоял запах! Желудок тут же завязался узлом, моля о кусочке того, что готовит местный шеф-повар. Говорят, аппетит приходит во время еды, но на самом деле он навещает внезапно, едва носа коснется соблазнительный аромат свежей сдобы и поджаренного бекона.

Три столика уже были заняты. Было две молодые пары, не старше тридцати пяти. Но меня привлекла парочка в самом углу. Пожилая женщина с таким же пожилым мужем, о чем свидетельствовали их простые золотые ободки на безымянных пальцах. Седина вгрызлась в волосы дамы, и она не стала отдавать дань моде и закрашивать ее. Не стала уподобляться миллионам женщин и скрывать то, что берут себе годы.

Хэм отодвинул стул, помогая мне присесть, но я была полностью поглощена этими двоими и начала играть в свою любимую игру.

– Кого ты там разглядываешь? – спросил Хэм, обернувшись на пожилую пару.

– Я играю в «Угадайку».

– Во что? – Ну вот, скоро Хэм решит, что я сумасшедшая со всеми своими «Кузнечиками» и «Угадайками».

– Это забавная игра, которую мы придумали с Харви и Хлоей в детстве. Мы наблюдали за покупателями в магазине и выдумывали им жизнь.

– И что ты придумала для этой милой супружеской пары? – Хэм на удивление решил поддержать мой азарт.

– Они давно женаты, лет сорок, не меньше. Живут в маленьком городке, вроде Модесто. У них такой же маленький дом, который скучает по голосам детей, но иногда он снова наполняется шумом, когда дети и внуки приезжают в гости. Женщина не работает и хлопочет по дому. Она любит готовить, особенно макароны с сыром, от которых без ума ее муж. Он возвращается с работы, из строительного магазина или мастерской, весь потный и в пятнах мазута на рукавах, а она заботливо закидывает его одежду в стирку и усаживает за стол. Они сорок лет прожили вместе, но до сих пор не могут наговориться. Перед сном она читает что-то из романов Норы Робертс или Даниэлы Стил, а он листает газету, потому что только так еще может понять, что жизнь течет себе дальше.

Хэм не отрывал от меня глаз, но я не хотела останавливаться:

– Видишь нитку жемчуга на шее прелестной дамы? Это подарок мужа на ее пятидесятилетие. Она не особенно любит украшения, но носит жемчужное ожерелье, потому что оно значит слишком много. Клетчатую рубашку, в которой сидит ее муж, она сама ему выбрала, потому что он всегда бурчит в магазинах. По вторникам они играют в карты в беседке на заднем дворе с парой друзей, которые еще живы. С Миллерами или Смитами, которых они считают добрыми соседями. По средам они отправляются гулять в парк, а в воскресенье ходят в церковь, после чего пьют чай в кафе по соседству.

Я и правда все это вижу перед глазами и, признаться, немного завидую.

– Их жизнь была трудна. Болезни, смерти родственников и друзей. Они отпечатались глубокими морщинами на их лицах, но друг для друга они все так же молоды и красивы. Сюда они приехали, чтобы отметить годовщину, и копили на поездку целый год. Любовь жива в их сердцах, будто сорок лет назад. Это видно по тому, как она на него смотрит и как он сжимает ее руку.

Я улыбнулась своей фантазии, понадеявшись, что так оно и есть. И что хоть кто-то в этом мире способен пронести любовь сквозь годы. Только спустя минуту долгого молчания я заметила, как Хэм смотрит на меня. Вкрадчиво, будто пытаясь заглянуть в самое сердце. Он сглотнул и произнес:

– Какая чудесная игра. – И голос его отчего-то дрогнул. – Мне понравилось, как ты говоришь об их жизни.

– Разве не о такой любви мечтают все?

– Да, – серьезно ответил Хэм, взяв мою руку. – О такой все и мечтают.

Мы позавтракали горкой оладий с хрустящим беконом и булочками с маслом. Весь день был расписан по часам, но Хэм не забывал об уговоре и каждый раз спрашивал, куда мы двинемся дальше. В центр погулять по узким улочкам или на одинокий маяк у скалы – конечно же, маяк! Поплаваем в океане или отправимся изучать лесок вдоль пляжа – тут я не смогла решить, и мы выполнили оба пункта. Сперва я стеснялась снять с себя сарафан и предстать перед идеально скроенным природой и тренировками Хэмом, но он так смотрел на меня, будто у меня были ноги от ушей, плоский живот и упругая попа. От такого взгляда я и сама в это поверила. Мы барахтались в волнах, обнимались, обласканные прибоем, после чего гуляли по берегу, держась за руки. Я все разглядывала песок под голыми ногами в надежде отыскать ту заветную ракушку или камень в форме звезды.

– Что ты ищешь? – спросил Хэм.

– Это секрет.

– Но мне ты можешь рассказать.

– Я ищу знак.

– Какой знак?

– Что нас ждет счастливое будущее.

Хэм притянул меня к себе и поцеловал.

– А это не знак?

Вдоволь набродившись по береговой линии и лесу, мы добрались до шале только в лучах заката. Пропустив обед, мы были голодны, как волки. Но сидеть с другими парочками на ужине мне не хотелось, поэтому я выбрала ужин на пирсе. Не знаю, когда Хэм успел позаботиться об этом, но в домике нас ждал недельный запас еды. Ею были забиты шкафчики на кухне и холодильник. А он и правда волшебник.

На столике в гостиной мы обнаружили очередную записку от Рыжика. Он приглашал нас на вечеринку, которая состоится в девять вечера на открытой террасе кафе. Мы решили, что можно будет и заглянуть, но сперва еда.

– Я все приготовлю, а ты отдыхай, – пообещал Хэм и занялся ужином.

Я не могла сидеть без дела, пока мужчина готовит для меня. И пусть мои поварские навыки оставляли желать лучшего, я каждые две минуты подходила к Хэму и предлагала помочь хоть чем-то, но он с притворной сердитостью прогонял меня лопаткой прочь.

Воспользовавшись свободой от готовки, я снова приняла душ, чтобы смыть песок с пляжа и пот, уложила волосы и накрасилась так, как учила меня Дейзи. В меру ярко, но обольстительно, как раз для романтического ужина на берегу океана.

Последний штрих – алое платье, которое я берегла для чего-то особенного. Или для кого-то. Хэм был не просто особенным, он был подарком свыше, о котором я не могла и мечтать. Надев платье, я почувствовала себя такой, какой никогда не чувствовала. Красивой, роскошной, желанной. После примерочной в бутике «Боттега Винета» это алое творение гения не касалось моей кожи и не покидало шкафа, но теперь заиграло по-новому. С новой прической, безупречным макияжем, маникюром и педикюром, оно смотрелось на миллион. Я смотрелась на миллион.

Когда я выплыла из спальни, Хэм как раз нарезал что-то на разделочной доске и, подняв глаза, застыл, но рука продолжала свои движения вслепую. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вырвался лишь легкий вскрик. Лезвие прошлось по пальцу.

– Черт, – вырвалось у Хэма.

Я подбежала к нему, чтобы осмотреть порез. Кровь стекала по его прекрасным рукам на пол, покрывая красными капельками белое дерево и делая его не таким безукоризненным.

– Больно? – с сочувствием спросила я.

Хэм промыл рану под краном и обернул полотенцем. Кто додумался оставлять на кухне белоснежные полотенца? Теперь Рыжику придется повозиться, чтобы отстирать кровь. Я ужаснулась, но потом вспомнила, в какой мир меня занесло. Здесь пьют шампанское по двести баксов за бутылку, носят алые платья от «Боттега Винета» и останавливают кровь белыми хлопковыми полотенцами.

– Сейчас вернусь.

Я сбегала к себе и достала из чемодана дорожную аптечку. Я позаботилась о том, чтобы с собой было самое необходимое: таблетки от несварения, от расстройства желудка, от головной боли, от давления, бинты, пластыри, обезболивающее, противовоспалительное и снимающее жар. Еще антисептик, ватные тампоны и успокоительное. Ну ладно, не самое необходимое, но надо быть готовой ко всему. Например, к тому, что мой кавалер пожелает отрубить себе палец и залить кровью наш ужин.

Обработав рану перекисью, я еще раз осмотрела порез.

– Довольно глубокий. Но жить будешь. – И заклеила пластырем, напоследок поцеловав ранку, как делала в детстве мама. – Так заживет еще быстрее.

Хэм ласково улыбнулся, не обратив внимания на мою пухлую косметичку с запасом медикаментов.

– Мне уже легче.

– А так? – Я поцеловала его в губы.

– А теперь совсем не болит. Ты могла бы стать прорывом в медицине. Ходить по больницам и целовать умирающих от рака. Смертность в стране упала бы.

Я шлепнула его по плечу, в который раз поразившись его крепости. Хэм продолжал кашеварить, но искоса поглядывал на меня в алом платье. Я слегка выбивалась из общей картины, словно модная шляпка на портрете Моны Лизы.

Когда все было готово, мы с Хэмом обустроили импровизированный столик на пирсе. Он отнес на подносе закуски собственного приготовления: брускетты с томатами и вяленым мясом, нарезку фруктов, тарталетки с какой-то начинкой – не разберусь, пока не попробую, – тарелку сыров пяти видов, мясные шарики и целую кучу всего, от чего мой желудок завозмущался еще сильнее. Я поднесла бутылку вина, и мы свесили ноги над водой, усевшись лицом к опускающемуся к горизонту солнцу. Мы ели и разговаривали – наш привычный ритуал, но мне он нравился. Как еще можно узнать человека поближе, если не проговорить с ним множество часов напролет и не разделить пищу?

– Я еще ни разу тебя не спрашивал, – заговорил Хэм, когда половина бутылки была уже допита, а желудок наконец-то радостно занялся работой. Я приготовилась к неловкому вопросу. – Но почему ты переехала в Сан-Франциско? Одна, никого не зная в этом городе. Я всегда считал тебя рациональным человеком, который продумывает все и записывает в блокнот, но этот спонтанный переезд не подходит для Холли Холлбрук. Так в чем же причина?

– В парне.

– А, тогда все ясно. Ты бросила какого-то беднягу и смылась. – За шуткой Хэм прятал любопытство, но я даже не улыбнулась.

– Это он бросил меня и смылся. Решил, что спокойная жизнь, о которой мы мечтали, не для него, и переехал в Сиэтл. Собирается стать скучным, но богатым адвокатом.

– Прости. Я не хотел вскрывать старые раны.

– Они уже давно затянулись, – заверила я и поняла, что говорю искренне. – Дейзи, Сан-Франциско, новая работа и ты помогли мне в этом.

– Так у вас было все серьезно?

– А ты ревнуешь? – лукаво спросила я, но теперь была очередь Хэма не улыбаться шутке. Он что, и правда ревновал?

– Серьезные отношения всегда оставляют след. Как его звали?

– Нил.

– Если бы Нил приехал в Сан-Франциско и молил тебя вернуться, ты бы согласилась?

По глазам Хэма я поняла, что его очень волнует мой ответ.

– Нет, – со всей уверенностью сказала я. – Ни за что не вернулась бы. Нил остался в прошлом, а теперь мне даже кажется, что наши отношения были не такими и серьезными. Так я думала, пока мы встречались, но все эти чувства… они словно были вымышленными, преувеличенными от того, что мне хотелось в них верить.

– Понимаю, – кивнул Хэм, скрывая радость, но я заметила ее в уголках чуть приподнятых губ.

– Так тебе это знакомо? Хотя кого я спрашиваю. Ты наверняка встречался с целой командой болельщиц в школе, а потом с целым агентством моделей.

Но Хэм оставался серьезен.

– У меня никогда не хватало времени на личную жизнь. Расплата, которую приходится нести за суровый бизнес. У меня были непродолжительные отношения, но все они заканчивались, как только я понимал, что они никуда не приведут. Я не строю иллюзий. Мне ни к чему быть с кем-то просто так. Лучше остаться одному, чем с тем, кого не видишь в своем будущем.

Сердце заколотилось, когда я решилась задать вопрос.

– А меня? Ты видишь меня в своем будущем?

Хэм поставил бокал на деревянный поднос, притянул мое лицо к себе и, глядя в глаза, всего в нескольких сантиметрах от моих губ прошептал:

– Каждую секунду.

Так меня никогда не целовали, как Хэм в этот момент. Неистово, страстно, полностью растворившись в поцелуе. Его сильные руки уложили меня спиной на деревянные доски. Он нависал надо мной, поглаживая рукой по волосам, по лицу, по открытым плечам. Нежно, словно океанский бриз ласкает прибрежные скалы. Мы целовались, а потом говорили, после чего снова целовались, пока солнце окончательно не скрылось за далекой чертой, не желая подсматривать за нами.

Хэм же не переходил ту черту, что я сама нарисовала между нами еще там, под окнами своей квартиры. Он был напорист, но не позволял себе лишнего, хотя было видно, что очень хочет нарушить свое обещание.

– Так мы пойдем на эту вечеринку? – спросил он, когда не мог больше целовать меня, чтобы не сорваться.

– Почему бы нет? Я сто лет не танцевала.

Террасу украсили лампочками. Они протянулись по всему периметру, создавая уютную атмосферу пляжной тусовки. В уголке появилась стойка для диджея, молодого парня в наушниках, который уже вовсю крутил музыку. Похоже, все гости решили посетить вечеринку, потому что мимо нас сновали парочки с бокалами, некоторые уже пустились в пляс в центре террасы, другие просто ловили вибрации в креслах. Здесь же был обустроен бар, за стойкой которого две девушки смешивали и раздавали гостям напитки с зонтиками. Удивительно, что все это время в гостинице было столько народу, а мы даже не почувствовали их присутствия.

После бутылки шампанского на берегу и пары коктейлей, названия которых я и не знала, нас затянули звуки музыки. Хэм полностью избавился от клейма бизнесмена, офисного планктона и толстосума, превратившись в свободного и веселого парня. Он смешно двигался, вызывая мой смех, да и я танцевала не лучше. Но нам было плевать, как и всем остальным. Девять пар болтающихся в импровизированном гипнозе селедок, которым было все равно, даже если сейчас гигантская сеть вытянет нас на борт рыбацкой лодки.

Мы были свободны, мы помолодели лет на пять, мы были пьяны от градусов и друг друга. Около полуночи мы с Хэмом ввалились в шале, я без босоножек, он без груза ответственности, который годами тянул в компании отца. Мы заливались смехом, пока не перестали смеяться. Глядели друг другу в глаза, желая одного и того же. Волнение вытеснило все остальное, когда я видела, как шоколадный блеск его взгляда скользил по моему алому платью и представлял то, что скрывалось под ним.

– Это был потрясающий день. Я рад, что ты согласилась поехать со мной.

– Я рада, что ты позвал.

Поцелуй на ночь никак не хотел заканчиваться, но в конце концов мы разошлись по разным спальням. Я упала на кровать и сверлила взглядом потолок, будто он мог подсказать мне, как быть. Разум уговаривал не совершать ошибки. Мы были вместе так мало. Всего две недели. Две потрясающие недели, за которые во мне пробудились чувства, о которых я и не подозревала. Но все тело боролось с разумом и нашептывало предательские намеки, что некоторые ошибки стоят того, чтобы их совершить.

Из спальни Хэма не раздавалось ни звука, как бы я ни прислушивалась. Он так же лежал лицом в потолок и боролся с собой, лишь бы не ворваться ко мне и не сорвать алое платье? Или со спокойным сердцем укладывался спать? Мне отчаянно захотелось, чтобы он мучился так же, как и я.

Послушав наставления совести, я принялась расстилать кровать, но когда подошла к зеркалу и сбросила с себя платье, увидела шикарный комплект белья из «Кики де Манпарнас» и все разрешилось само собой.

Я почти ничего не видела и не слышала – сердце так громко отбивало ритм в голове, что заглушало все остальное. Выскользнув из комнаты, я тут же врезалась во что-то.

Это был Хэм. Он шел к моей спальне.

Мы две секунды смотрели друг на друга под светом ночника, оставленного включенным в гостиной. Я не могла отвести глаз от его рельефных мышц, которые взволновали меня еще там, на пляже. Он же не отрывался от моего тела, украшенного кружевным бельем.

В следующую же секунду мы кинулись друг другу в объятья. Хэм поднял меня на руки, шестидесятикилограммовую пушинку, и отнес на свою постель. Я чувствовала его руки на своем теле, губы на ключице, тепло от дыхания, сливающееся с моим. Отстранившись и заглянув мне в глаза, Хэм прошептал:

– Как же долго я тебя ждал.

Я улыбнулась и не стала гадать, он имел в виду эту ночь или всю свою жизнь.

Глава 18

До голосования оставалась неделя, и нервы накалились, как оголенный провод. Теоретически у меня не было причин переживать – все мои клиенты оставались довольны свиданиями, а Лидии оставалось только копить выплаты и отчислять процент мне. Но я все равно переживала. Лишь однажды Доминик Блэкберн упрекнул, что постоянным клиентам – в список которых он попал после пяти удачных рандеву – надо бы снизить оплату за услуги. Я притворно поддержала его идею, но с обманчивым сочувствием отговорилась тем, что не занимаюсь подобными вопросами, и надо бы мистеру Блэкберну направить свое предложение напрямую к Лидии Вэндалл. После этого он больше не возмущался. Никто не рискнет тягаться с самой Лидией Вэндалл.

После поездки в «Спринг Бэй» наши с Хэмом отношения развивались со скоростью выстрела. Он вернулся к работе и появлялся в моей жизни лишь по вечерам, замученный и уставший, но это не мешало нам наслаждаться друг другом. Почти все время я ночевала у него дома, в квартире в Виста дель Мар, откуда открывалась панорама на океан. Мы завтракали ни свет ни заря после бурной ночи, после чего он оставлял меня одну и мчался по своим важным делам, в которых я ни черта не смыслила.

Мы встречались три недели, но ключи от его квартиры уже звенели в моей сумочке, а моя зубная щетка, пижама, пара вещей и ноутбук перекочевали в его просторные владения. Мне нравилось работать из «нового офиса» за столиком у окна, где я могла каждую минуту наслаждаться видом волн, набегающих на пляж Оушен Бич.

Дейзи испытывала смешанные чувства к моим постоянным отлучкам и ночевкам у Хэма. Она выпучивала губку, обижаясь, что я стала уделять ей мало внимания, но в то же время радовалась, что я была счастлива. Пару раз она осторожно спрашивала, не слишком ли мы торопимся с Хэмом. За три недели сложно узнать человека настолько хорошо, чтобы начать перевозить к нему вещи. Но мне казалось, что я знаю Хэма всю жизнь.

– К тому же ни о каком переезде и речи не было. Я просто для удобства захватила кое-что из дома, и все.

Но Дейзи скептически пожимала плечами, видя в наших отношениях что-то большее, нежели я сама.

Мне нравилось бывать у Хэма. Здесь я чувствовала себя как дома, хоть все и кричало о том, что сюда давно не ступала нога женщины. Это мне даже льстило. Раз Хэммонд Блумдейл впустил меня в свою холостяцкую берлогу, значит, он относится ко мне серьезно.

Правда, порой становилось одиноко, и я, расправившись с делами по работе, слонялась по комнатам, изучая Хэма по его вещам. Любопытствуя, я узнала, что Хэм любит читать триллеры и детективы про адвокатов, хотя не понимала, когда он находит на них время. Полки в домашнем кабинете были уставлены романами Джона Гришэма и Майкла Коннелли. Когда становилось совсем скучно, я заимствовала что-нибудь из его библиотеки и устраивалась в гостиной с кружкой кофе. У Хэма был самый вкусный кофе из тех, что мне доводилось пить в гостях. Я изрядно подчистила его запасы кофейных зерен, а когда начинала переживать, что он будет недоволен, в кухне как по волшебству появлялась новая упаковка.

Наши безумные и неповторимые свидания превратились в тихие домашние вечера. Пусть мне немного не хватало того ощущения приключений, что мы пережили за первые две недели, я понимала, что Хэм не сможет удивлять меня вечно. К тому же все свободное время, которого было не так уж много, он проводил со мной. Это лучший подарок из всех.

В офисе я так и не появилась, но никто из «Времени любви» меня не хватился. Лишь Джессика настойчиво напоминала мне о том, что я бы давно уже должна была выслать ей записи о свиданиях, которые были запланированы на неделю. Пришлось подчиниться.

Это не могло быть совпадением. Но как только я переслала ей документ на почту, сразу же все пошло наперекосяк. В преддверии важного решения Лидии на меня свалился ворох проблем.

В среду позвонил Джейкоб Хаммер, мой первый клиент, с которым уже успели установиться дружеские отношения. Он сообщил, что в ресторан, где я организовала им с Сабриной тринадцатое по счету свидание, нагрянула команда дезинфекции, и менеджеру пришлось закрыть заведение. Я позвонила девушке, с которой договаривалась о брони столика для Джейкоба, но она не смогла мне толком объяснить, что произошло.

– В службу дезинфекции поступил тревожный звонок о том, что у нас на кухне видели тараканов, – сообщила сотрудница. – Не могу понять, как такое возможно, ведь мы соблюдаем все нормы гигиены. Специалисты не нашли никаких признаков присутствия тараканов, уверяю вас. Но пришлось закрыть ресторан, чтобы провести профилактическую чистку.

Она еще несколько раз извинилась, прежде чем повесить трубку.

Всякое случается. Я спасла свидание Джейкоба и Сабрины, подсказав им классное местечко «Шервуд» всего в двух шагах от тараканьего ресторана.

На следующий день было назначено сразу три встречи. И две из них были под угрозой срыва.

Правило номер шесть из устава компании гласило, что date-менеджер обязан быть на связи 24 часа в сутки, поэтому недовольные клиенты сразу звонили мне. В пять пятьдесят раздался звонок от Харрисона Белвью, который – к моей глубокой радости – встречался с одной и той же девушкой уже в седьмой раз. Впервые за все время он пожелал чего-то более оригинального, нежели типичное поедание блюд и пикантное продолжение банкета в одних из его апартаментов.

Мою идею поиграть в гольф мистер Белвью встретил с многозначительным ликованием. Он любил гольф, но не часто выбирался с приятелями – старыми ловеласами – на корт, а тут представилась возможность порисоваться перед молоденькой моделью, лицом бьюти-компании «Лореаль», и заодно полюбоваться на ее ноги в коротенькой юбчонке. В шесть они прибыли в гольф-клуб «Хардинг Парк», но все корты оказались заняты. Харрисон устроил скандал сотрудникам клуба, грозясь налоговой, судебным разбирательством и самим дьяволом, и только после этого додумался позвонить мне.

– Успокойтесь, мистер Белвью, вышло какое-то недоразумение. Пять минут, и я все улажу.

– Уж надеюсь. Я плачу такие деньги вашей шарашкиной конторе!

Я откинула «Клиента» Гришэма и кинулась к ноутбуку. Нашла телефон менеджера «Хардинг Парка», с которым общалась позавчера и узнала, что сегодня утром к ним заезжала женщина, представилась Холли Холлбрук – то есть мной! – и все отменила. Они вычеркнули Харрисона Белвью из списка и отдали корт другому клиенту.

– Так это были не вы? – изумился мужчина. И тут же бросился защищать свою честь и честь клуба. – Мы сделали, как вы и просили. Вчера звонила женщина, извинялась за неудобства и просила снять резерв корта. Мы не согласились, ведь вы ясно дали понять, что отмена будет произведена только при личной явке. Сегодня эта женщина явилась сама, вот мы и решили, что это вы. Мне очень жаль, мисс Холлбрук, но мы ничего не можем поделать.

Я вся покрылась иголками, как морской еж. Это выходило за всякие рамки! Шейла имела наглость вмешиваться в мою работу и даже не поленилась лично приехать в клуб. Вот же мерзкая, подлая фурия! Я была готова взорваться от негодования, но Харрисон и его профурсетка в коротенькой юбке ждали моего звонка, поэтому я не могла тратить ни минуты на злость.

Я обзвонила еще три клуба поблизости, но все было занято. Часики тикали, все жилки напряглись от паники. Тогда я позвонила человеку, который мог сдвинуть землю, если понадобится. А мне нужно было сместить ее с орбиты.

– Хэм, прости, что я отрываю тебя! Но мне срочно нужна твоя помощь.

Как оказалось, Хэммонд как раз проводил онлайн-совещание с советом директоров одного из филиалов компании в Нью-Йорке, но ради меня заставил семерых серьезных дяденек ждать десять минут, пока связывался с управляющим клуба «Олимпик». Блумдейлов там знали не понаслышке – трижды в месяц отец Хэммонда приглашал туда приятелей позабивать мячи в лунки и выкурить по кубинской сигаре.

Я уже звонила в «Олимпик», но мне вежливо отказали. А стоило Хэму сказать пару слов, и мне тут же перезвонили с вежливым приглашением господина Белвью с его компаньонкой на самый лучший корт. Если бы я попросила, чтобы десять ослепительно красивых азиаток обмахивали Харрисона гигантскими опахалами в нижнем белье, они бы с радостью предоставили и азиаток, и опахало.

Харрисон побурчал немного, но согласился проехать лишних три километра до клуба «Олимпик». Все прошло довольно хорошо, учитывая, как ужасно начиналось. «Время любви» получило свой гонорар, а я получила свой.

Ты спас мне жизнь! Я тебя обожаю!

В конце сообщения своему спасителю я наставила целый ряд поцелуйчиков и тут же пожалела, представив, как Хэм читает это слащаво-идиотское послание и улыбается, пока совет директоров ждет его одобрения на слияние с банком Нью-Йорка.

Как только я вздохнула с чувством нереального облегчения, Рита Хоппе прислала сообщение с текстом:

S.O.S.!!!!!

Под ребрами снова защекотало от тревоги. Я тут же перезвонила Рите и спросила, в чем дело.

– Холли, тут какая-то ошибка. – Ну хоть Рита оставалась тактичной и не стала бубнить на меня в трубку, как мистер Белвью. – Мы с Паркером на месте, но лодка выглядит совсем не так, как на снимке, что ты присылала.

Идея с прогулкой на яхте по тихоокеанскому побережью пользовалась популярностью у моих подопечных. Я бронировала яхту «Александрия» уже трижды, и ее капитан мистер Дрискол уже хорошо меня знал. Яхта была прекрасна. Белая парусная красавица с уютной каютой и местечком на корме для двоих влюбленных. Но жалкая посудина, фото которой мне сию же минуту выслала Рита, была явно не «Александрией». Ржавое корыто с порванным парусом, на котором отправляться разве что за смертью.

Как такое могло быть? Связавшись с капитаном «Александрии», я получила исчерпывающий ответ:

– Вы сами приходили сегодня утром, чтобы заменить «Александрию» на «Тайфун».

Видимо, это подобие яхты звалось «Тайфуном».

Шейла снова это сделала! Притворилась мной и попыталась испортить свидание Риты и ее страхового агента. Надо разобраться с ней раз и навсегда, но позже. Сейчас нужно реабилитировать Риту перед ее кавалером и самой реабилитироваться в ее глазах.

– Мистер Дрискол, как выглядела женщина, которая приходила сегодня?

– В смысле как? Разве это были не вы?

– Нет, мистер Дрискол. Меня подставили. Так как она выглядела?

– Ну, на каблуках, в большущих таких темных очках на пол-лица и платке на голове.

Черт. Шейла конспирировалась, так что даже свидетель не сможет указать на нее пальцем. Спрятала лицо за очками, а волосы за платком. Продумала каждый свой шаг, чтобы насолить мне.

– Ясно. – Я нервно потерла глаза. Мало того, что я каждый день разрывалась между текущими свиданиями и теми, что предстояло организовать, так теперь приходилось исправлять то, что натворила Шейла. – Мистер Дрискол, – взмолилась я. – Пожалуйста, скажите мне, что вы сейчас свободны! Вопрос жизни и смерти!

– Я только собирался закончить пораньше… Жена уже готовит ребрышки…

– Мистер Дрискол, умоляю вас! Если вы мне не поможете, то я потеряю работу. – Небольшое преувеличение не считается обманом, правда? – Не могли бы вы выйти в океан с одной прекрасной парой? Это всего на час.

– Ох, не знаю, я уже настроился на ребрышки…

Чертовы ребрышки.

– Я обещаю вам самые вкусные ребрышки в стейк-хаусе на 6-авеню. За мой счет.

– Ладно, мисс Холлбрук. Вы меня подкупили.

И так ребрышки спасли свидание Риты и Паркера. Придется, конечно, оплатить счет мистера Дрискола из своего кармана, но я понадеялась, что Лидия все возместит, как только узнает об аферах Шейлы.

В четверг черная полоса и не думала заканчиваться, превратившись в черный лист. Обед я коротала в квартире Хэма наедине с порцией сырного панини, который привез нерасторопный курьер. На фоне тихо наигрывал и напевал свои баллады Эд Ширан, но его прервал писк мобильника.

Курт Донаган, старший партнер адвокатской фирмы «Донаган и Флоу», как раз должен был выехать на ланч с женщиной, которая месяцами не соглашалась на отношения из-за плотного графика Курта. Лишь с моей умелой руки он сумел доказать Джоанне Уортон, что она для него значит больше, нежели клиенты и иски. Курт почти отошел от дел, выполняя лишь распорядительную функцию в конторе и отправляя на заседания младших юристов, но даже у руководителей не было времени продохнуть. Иногда он брался за крупные дела, чтобы тряхнуть стариной и выказать дань уважения какой-нибудь важной шишке Сан-Франциско. Эта неделя у него была расписана по минутам: отбор присяжных, прогон свидетелей, предъявление улик в суде. И так совпало, что Джоанне именно сегодня исполнялось сорок четыре года. Грандиозный праздник отменялся, так как судья уже третий день подряд задерживал участников разбирательства до девяти вечера, поэтому Курт попросил «сварганить что-то особенное с двенадцати до двух двадцати». И я умудрилась впихнуть это «особенное» в свободное окошко, величиной в два с мелочью часа.

Как устроить женщине день рождения посреди рабочего четверга? Я три дня ломала голову, но составила более или менее сносный план, который учитывал торопливость Курта и торжественное событие Джоанны.

Итак, лимузин должен был забрать Джоанну в одиннадцать утра прямо у дверей ее офиса в Авалоне и отвезти в Форд Фустон, парковую зону, плавно перетекающую в солнечный пляж. Я заранее умаслила начальницу Джоанны отпустить ее на несколько часов в качестве подарка на день рождения и услуги самой Лидии Вэндалл.

В лимузине, забитом шариками и конфетами, ее будет ждать записка с загадкой, отгадав которую она найдет под сидением бархатную коробочку с подарком номер один. Бриллиантовым браслетом из белого золота с гравировкой «Джоанне, с любовью от Курта». Это растопит сердце именинницы, чтобы она забыла о скучной дороге и о том, что Курт всю неделю не уделял ей внимания. Минус восемнадцать минут.

Среди цветущих кустарников Форд Фустона Джоанну должен встретить мужчина во фраке, с букетом из ста одной розы. Клише, которое я не могла не вписать, так как Джоанн любила лишь один вид цветов – бордовые розы. Среди бутонов она найдет следующую записку с очередной загадкой. Когда Джоанна отыщет ответ на нее, она получит от мужчины следующую подсказку – конверт с указанием следовать по тропинке, выложенной из лепестков роз. Вам лучше не знать, сколько денег Курт угрохал на цветы – мои родители бы озолотились.

Идея с загадками тоже была выбрана не случайно. Джоанна была любительницей воскресных кроссвордов в «Сан-Франциско Гэзетт» и нередко с подружками посещала квесты, чтобы потренировать мозг и порадовать сердце, жаждущее приключений в духе Индианы Джонса. А пока Джоанна следовала за подсказками, Курт заканчивал опрос последнего свидетеля в суде на Гарден-лэйн, всего в пяти минутах от места назначения.

И вот Джоанна следует за лепестками, которые приводят ее к кабинке, завешенной плотными шторами. К ним прикреплена открытка с просьбой переодеться в то, что она найдет внутри. Там ее поджидает роскошное вечернее платье от «Шанель» цвета шампанского с длинным подолом и лифом, декорированным сверкающими камнями. Я заранее узнала размер и вкус именинницы у ее подруг, контакты которых предоставил мне Курт. К платью малюсенькой булавкой прикреплена очередная записка: «Следуй за зовом музыки».

И тут, откуда ни возьмись, начинает звучать тихая музыка Джованни Марради, укротителя фортепиано, от которого она без ума. Я уже включала композитора в программу их свиданий, когда выкупила баснословно дорогие билеты на его концерт неделю назад. Это просто чудо, что Джованни как раз был с турне в городе. Такие совпадения называются даром судьбы!

Она захвачена происходящим и идет за музыкой, которая звучит все громче и громче, пока не выходит к самому берегу. В нескольких метрах от волн установлен помост с деревянными арками по периметру, украшенными все теми же бордовыми розами и лозой. Угадайте, кто собственноручно украшал ее? Ваша покорная слуга, Холли Холлбрук! Да, любовь к цветам сбежала в Сан-Франциско вместе со мной.

В центре столик на двоих, а вдали стоит фортепиано, но за ним никого нет. Музыка раздается из динамиков мощных колонок, провода от которых пришлось закопать в песок, чтобы не портили антураж.

Джоанна в шоке от происходящего. Ну Курт! Думает она. Ну устроил сюрприз так сюрприз! На столике ее дожидается последняя открытка с единственным словом: «Обернись». Она оборачивается – в этот момент Курта и остальных участников заседания должны отпустить на трехчасовой перерыв – и видит, как ее суженый идет к ней в костюме того же оттенка, что и ее платье, с еще одним букетом роз. Может, с цветами я и переборщила, но семейные гены любви ко всякой растительности не искоренить.

Курт вручает Джоанне букет и подарок номер два. Два билета на недельный отпуск на Мальдивах с перелетом в бизнес-классе. Но и это еще не все. Курт хлопает в ладоши и за ним появляется третий подарок. Джованни Марради собственной персоной. Джоанна задыхается от восторга и рассыпается в комплиментах, делает несколько фотографий с Джованни и чуть ли не целует песок, по которому он ходил.

И у счастливой парочки остается еще полтора часа на романтический обед из четырех блюд и десерта. Официант исправно сменяет их по времени, чтобы они успели попробовать все, пока величайший пианист касается клавиш фортепиано и украшает праздник классической музыкой.

Это лучший из моих шедевров. И да, я задолбалась все это организовывать. Сложнее всего было уговорить Джованни Марради на частный концерт на пляже, но у меня в руках было два эффективных рычага воздействия – имя Хэммонда Блумдейла и деньги Курта Донагана. И оба они сработали как надо.

Но, все это было идеальным лишь в теории.

Пока я вгрызалась в хрустящий панини, Джоанна опаздывала на шесть минут, потому что лимузин не приехал. Перед самым выездом водитель заметил, что спустило оба задних колеса, а затем обнаружил в них маленькие отверстия, похожие на острие от гвоздя или чего-то тонкого. Было бы безумием обвинять в этом Шейлу, но в голове так и стояла картина того, как она крадется к лимузину и прокалывает ему шины шилом или гвоздем. И, как назло, все лимузины в компании по прокату были уже заняты. Сто процентов, Шейла и к этому приложила руку! Или все звезды сошлись, чтобы я провалилась на таком важном свидании.

Грандиозное празднование дня рождения было на волоске. Счет шел на минуты, но работа во «Времени любви» и вчерашние происшествия закалили меня, как сталь.

Не теряя ни минуты, я набрала номер человека, который уже дважды спасал мою пятую точку.

– Рей, слава богу, вы взяли трубку! Это Холли. Надеюсь, вы не заняты, потому что мне нужна ваша помощь.

Добрый, великодушный Рей Демарио. Не знаю, как он выделывает подобные фокусы, но через двадцать минут он забрал Джоанну на лимузине с полным набором: шарики, конфеты, записка и коробочка с бриллиантовым подарком.

Они отставали от графика на непростительные двадцать шесть минут, но Джоанна даже не поняла, что случилась осечка. Рей отчитался мне о том, что она радостная сидит на заднем сидении и поедает бельгийские трюфели «Годива» с улыбкой до ушей и браслетом на запястье.

Заминка с лимузином пришлась очень кстати, потому что свидетельские показания Курта затянулись чуть дольше. Ему и так пришлось пропустить два вопроса, но Курт посчитал необходимым принести их в жертву ради благополучия своей ненаглядной.

Я не находила себе места все следующие два часа. Почти стерла полы в квартире Хэма до дыр метаниями туда-сюда, но без пяти три Курт позвонил. Я боялась брать трубку, но прятаться не имело смысла. Если свидание пошло псу под хвост, в любом случае, я окажусь там же.

– Курт! Надеюсь, вы звоните с хорошими новостями, – нервно проговорила я в трубку.

– Холли, должен признаться… – Грубоватый голос мистера Донагана остановил мое сердце. – Что это было лучшее, что вы могли придумать!

Ну зачем же так тянуть?! Я почти умерла!

– Вышло несколько накладок. Розы упали с арки, и официант пролил шампанское мне на колени, но знаете, Джоанна даже не обратила на это внимания. Впрочем, как и я. Теперь она даже слова не скажет, что я оставил ее в этот день без внимания. Спасибо вам, Холли. Я вбухал целое состояние в этот обед, но он того стоил. И поэтому я готов вбухать еще немного. В качестве поощрения.

Ой-ой, я не ослышалась?

– Я уже предупредил Лидию. Она должна с вами связаться и сама все рассказать. А теперь мне пора обратно в суд. Всего хорошего, мисс Холлбрук. Повелительница любви.

Две минуты я стояла в полном оцепенении, как восковая фигура из музея мадам Тюссо, в котором мы с Хэмом побывали две недели назад. Курт Донаган, строгий, серьезный и холодный, как ледышка в бокале с виски, адвокат по уголовному праву, назвал меня повелительницей любви?

Я в голос рассмеялась, почувствовав облегчение после пережитого стресса. И смеялась еще долго, пока скакала, как обезумевшая по квартире Хэма, пока рассказывала об этом Дейзи по телефону и пересказывала еще три раза Хэму за ужином.

Надо бы поблагодарить Рея за все, что он для меня сделал. Пока что я не знала как, но оставила напоминалку в своем блокноте. А пока что буду праздновать с Хэмом мою самую красивую и самую волнующую победу.

Оставалось два дня до подведения итогов. Что ты теперь скажешь, Джейк Руссо?

Глава 19

В силу тревожного характера, перекочевавшего ко мне по наследству от мамы, я часто поддавалась панике. Перед школьными экзаменами, переездом в Сан-Франциско, собеседованиями и первой «брачной ночью» с Хэмом. Но я никогда не страдала от панических атак.

До вечера воскресенья.

Грудь стиснули громадные тиски, дыхание сперло, как от бега на длинную дистанцию, в голове стоял шум, словно я стояла посреди оживленной магистрали. Все пять минут, что Лидия говорила, прошли мимо меня. Я чувствовала себя рыбой в аквариуме – все звуки тонули в толще воды и глухости стекла. Все собравшиеся сотрудницы «Времени любви» и Джейк внимали каждому слову начальницы, у которой был прирожденный талант к вступительным речам. Я же превратилась в молчаливую рыбу, бессмысленно открывающую рот и выпуская наружу пузырьки воздуха.

Это были самые сложные две недели, и никакая радость от отношений с Хэмом не помогала унять волнения. Я чувствовала себя слабой и немощной, как старушка, опирающаяся на трость трясущейся рукой.

Из оцепенения меня вывели рукоплескания. Они громом зазвенели в стенах переговорной залы. Чего все так хлопают? Поздравляют Джейка с очередной победой?

Но когда перед глазами прояснилось, я увидела, что десять пар глаз смотрят на меня, десять губ что-то говорят. Лидия машет что-то рукой, будто подзывает меня к себе выйти из полукруга и стать достоянием общественности.

– Холли, ты что, оглохла от шока? – хохотнула Джилл Санчез, у которой с тактичностью и манерами были сложные отношения.

– А? – только и вякнула я.

– Ты победила, девочка, – покровительственным тоном матери троих детей подсказала мне Брэнда Коффман.

Победила? Я? Это прикол такой? А как же ловушки, которые устроила Шейла? А как же шептания за моей спиной и косые взгляды? А как же великий и могучий Джейк Руссо, любимчик публики?

– Холли, подойди ко мне! – подозвала Лидия, когда аплодисменты стихли.

Я неуверенно вышла вперед и с опаской осмотрела толпу, прямо как в тот день, когда мне вручали диплом на сцене актового зала, и десятки счастливых родителей пялились на меня.

Ко мне наконец-то вернулся слух, потому что на сей раз я услышала, что говорит Лидия.

– Это не просто победа, Холли. Я получила много положительных отзывов о твоей работе. На твоем счету четырнадцать довольных клиентов и шестьдесят одно удачное свидание.

Интересно, кто ведет подсчеты? Неужто сама Лидия Вэндалл?

– Молодчина! – выкрикнул кто-то из коллег, но явно не Шейла и не Джессика.

– В твой адрес не поступило ни одной жалобы, – продолжала Лидия голосом гордой учительницы. – Ни одного отказа и ни одной задержки оплаты. Мало того, со мной лично связались Питер Эпплвайт, Джейкоб Хаммер, Рита Хоппе и еще несколько твоих клиентов, чтобы поблагодарить за то, что я поручила заботу об их счастливом будущем тебе. Но самое главное, – она выдержала интригующую паузу, как будто собиралась объявить последний номер бочонка в лотерее. – Вчера вечером ко мне лично заехал Курт Донаган, уважаемый и всеми известный адвокат из компании «Донаган и Флоу»…

О боже! Курт был у Лидии?

– Он рассыпался в комплиментах в твой адрес, сказал, что ты спасла его отношения с любимой женщиной, и рассказал о свидании-дне рождении, которое ты провернула на днях. Признаюсь, даже я позавидовала твоей хватке и полету фантазии.

Послышались вежливые смешки.

– Помимо стандартного гонорара «Время любви» получило дополнительный бонус в размере пяти тысяч долларов. – Кто-то присвистнул. – И мистер Донаган передал кое-какой подарок лично для тебя.

Я задохнулась от всего услышанного и от одобрительных хлопков из зала. Постепенно до меня начинало доходить, что все это происходит по-настоящему. Я не сплю на мягкой перине в квартире Хэммонда и не грежу, пуская слюни на подушку.

Я действительно победила.

– Я с гордостью могу сказать, что ни один стажер за всю историю «Времени любви» не сумел устроить шестьдесят одно безукоризненное свидание для клиентов за первые шестьдесят дней своей работы! И ни один из стажеров не получал столько хвалебных отзывов. – Лидия повернулась ко мне и с широкой, искренней улыбкой, произнесла. – Поздравляю тебя, Холли! Ты заслужила эту победу. Может, скажешь несколько слов?

К такому меня жизнь не готовила. Два дня я репетировала перед зеркалом натянутую и кровожадную улыбку, которой буду одаривать Джейка Руссо второй месяц подряд, от чего Хэм заходился в приступе смеха. Я готовилась с достоинством принять поражение, но никак не толкать красивую речь перед коллегами.

– Эм, даже не знаю, что сказать. – Неуверенно начала я, но от теплого взгляда женщин и даже Джейка я слегка осмелела. – Прежде всего, хочу поблагодарить вас всех за то, что отдали свой голос мне. Это много значит для меня. Лидия, отдельное спасибо вам за поддержку и веру в меня. Без них у меня бы ничего не получилось. – Немножко сладкой лжи не повредит, потому что никто во «Времени любви» в меня не верил. – Я очень рада быть здесь, с вами, и вносить вклад в наше общее дело. Спасибо!

Все снова захлопали и по очереди стали подходить ко мне, чтобы лично поздравить с оглушительным успехом. Лидия покорно отступила в сторону, дав мне насладиться своей минутой славы, после чего тронула за плечо и тихо сказала:

– Холли, я бы хотела поговорить с тобой. Наедине.

Ну вот, не все так радужно, да? Когда начальница вызывает к себе, даже оглушительная победа звучит уже не так оглушающе. Джейк проводил меня взглядом, который я уловила своим отточенным боковым зрением, остальные принялись договариваться о том, куда бы пойти отметить радостное событие. Я никогда не горела желанием стать частью этой тусовки, но сейчас захотелось присоединиться к маленькому празднику, ведь я была его причиной.

Лидия пропустила меня в свой кабинет и закрыла дверь. Женский гомон, который порой бывает слишком громким и утомляющим, тут же стих.

– Присаживайся, – мягко попросила Лидия, и я подумала, что, может, не все так плохо. Сама она примостилась на любимом месте – краешке стола – и улыбнулась мне обезоруживающей улыбкой.

– Холли, ты потрясающе себя проявила. Признаюсь честно, когда я брала тебя на стажировку, я не думала, что ты справишься с этим напором.

Ну, спасибо. Вот она поддержка и вера, о которой говорила Лидия.

– Не принимай на свой счет. Все мы склонны ошибаться, а я умею признавать свои ошибки. – Извиняющаяся улыбка тут же сменилась другой эмоцией. – Но у меня есть некоторые опасения, которые я хочу с тобой обсудить.

– Опасения? По поводу чего?

– По поводу твоего положения в компании.

Ничего не понимаю. Мое положение в компании самое что ни на есть устойчивое, если сама Лидия Вэндалл хвалит и извиняется передо мной. Или я что-то пропустила?

– До меня дошли некоторые слухи, совершенно неподобающие и неуместные.

Ах вот оно что. Гнусности, которые рассказывает всем Шейла.

– Я кое-что услышала от девочек, и меня это обеспокоило.

– Я знаю, о чем вы. Вот только, уверяю вас, это просто сплетни. Ничего из того, что вы услышали обо мне, не было правдой.

– Не сомневаюсь в этом. Ты не первая способная стажерка, чью репутацию пытаются подмять. Но я хотела услышать это от тебя. Теперь, когда ответ получен, я хочу дать тебе один совет.

Я лихорадочно сглотнула.

– Все мы здесь как одна семья. Девять сестер и Джейк, – Лидия улыбнулась. – Наш брат.

Я бы закатила глаза, если бы Лидия так пристально не смотрела на меня.

– Мы проводим много времени в офисе, общаемся, вместе обедаем и ходим в бары, зовем друг друга на дни рождения. Это важно для того, чтобы в компании установились теплые, доверительные отношения. С самого начала я поняла, что ты не захочешь во всем этом участвовать. Ты по натуре одиночка, мыслитель. Как и я. – Снова эта дружелюбная улыбка, от которой я начинала таять, как крем на торте. – Да, да, ты можешь мне не верить, но я сама предпочитаю уединение и тишину, но ради процветания компании мне пришлось поступиться своими привычками и стать частью команды. Мне не хотелось тебе говорить, но на первом голосовании за тебя был только один голос. Мой.

Не может быть! В прошлом месяце Лидия голосовала за недотепу вроде меня! И пусть она была единственной, это мне изрядно польстило.

– Даже неудача с Региной Локвуд не помешала мне сделать этот выбор. Я-то знаю Регину, и она та еще стерва.

Мы обе прыснули смехом, словно две заговорщицы.

– Все остальные сочли, что ты недостойна победы, потому что держишься особняком и не хочешь становиться одной из нас. Это обижает их.

– Простите, Лидия. Я даже не задумывалась об этом в таком ключе. Я ни в коем случае не хотела показаться грубой, просто… я такая.

– И я уважаю это. Но пора тебе вылезать из своей скорлупы. Мы не в школе, я не заставляю тебя дружить с другими девочками и не отбирать у них игрушки. Но уважай их, общайся с ними, интересуйся их жизнями, периодически заглядывай в офис и ходи выпить в баре. Время пришло стать одной из нас.

Лидия говорила таким вкрадчивым, елейным голосом, что я растрогалась. Может, они и правда не так плохи, как мне показалось? Может, мне стоит отбросить свои предубеждения и избавиться от скорлупы, как советует Лидия? Показать миру новую Холли Холлбрук. Общительную, компанейскую, дружелюбную.

– В довесок к нелестным слухам девочки посчитали тебя высокомерной и холодной. Признаюсь, что и на втором голосовании перевес был не в твою пользу, пока я не поведала им о твоих заслугах, положительных отзывах и хвалебной речи Курта Донагана. Пока не убедила их, что ты вовсе не такая, как о тебе думают. Ты просто не любишь быть в толпе.

– Я поняла, Лидия. Было глупо с моей стороны сторониться других. Всю жизнь я любила быть одна, у меня была всего одна подруга, и мне было достаточно. Но я была не права. Спасибо большое за совет, я им воспользуюсь.

– Я рада, что мы поняли друг друга.

Такой доверительной беседы у меня не было даже с мамой. Она была недовольна тем, что я из года в год заваливала математику. Молчаливо поджимала губы, когда я бежала на встречу с Нилом. Не верила, что я смогу переехать в другой город и не умереть от голода. Постоянно спрашивала, когда я вернусь домой, даже не подозревая, что подрывает мою уверенность в себе.

Так вот что такое поддержка? Это сладкое томление в груди, которое теплым сиропом растекается по всем конечностям? Покалывание в кончиках пальцев и слезливый комок в горле? Впервые я ощутила все это в двадцать пять лет. Как много я еще пропустила в этой жизни?

Я физически ощутила связь с Лидией и подумала, что могу все ей рассказать.

– Лидия, раз уж мы решили поговорить по душам… Есть кое-что, что я должна рассказать.

И я сдала Шейлу Таусенд с потрохами. Почувствовала такое облегчение, которое чувствует штангист после удачного рывка. Лидия внимательно выслушала все то, что мне как-то раз рассказал Джейк. О том, как Шейла плела небылицы за моей спиной, переманивала клиентов – а с Региной ей это даже удалось, – притворялась мной и пыталась сорвать свидания, которые мне удачным образом удалось спасти. Лидия внимательно слушала, не перебивая. По ее лицу было непонятно, что она думает обо всем этом. Профессиональная маска помогала скрывать эмоции и преуспевать в бизнесе, но меня вгоняла в страх. Может, зря я наябедничала? Теперь Лидия решит, что я преувеличиваю или не могу самостоятельно решить проблемы. Но ведь поступки Шейлы переходили все границы и переполнили мою чашу терпения.

– Я не хотела жаловаться, но Шейла угрожает не только моей возможности получить это место, но и отношениям моих клиентов. Это противоречит уставу, а также подрывает репутацию всей компании.

Сейчас Лидия разгневается и выставит меня вон. Никто не терпит стукачей – это правило действует не только у школьников и заключенных, но и у женщин.

Лидия долго молчала, глядя куда-то сквозь меня. От ее молчания и завидного спокойствия на меня накатывала вторая паническая атака. Держись, Холли, держись!

– Я в смятении, – призналась Лидия, впервые сняв маску и показав истинные чувства. – Это не похоже на Шейлу. Все, что ты мне рассказала, идет вразрез с правилами компании, да и с правилами чести тоже! Ты правильно сделала, что пришла ко мне. Будь уверена, что я приму меры.

Фух, какое облегчение. Какое сладкое чувство! Нет, не мести. А спокойствия. В последний и решающий месяц Шейла не будет дышать мне в спину. Не придется шарахаться от звонков клиентов из-за того, что отменилась бронь, сломалась машина или разверзся вулкан. Не удивлюсь, что Помпеи исчезли с лица земли, потому что какая-нибудь древняя римлянка решила отомстить сопернице и взбаламутила Везувий.

Я поднялась с кресла, предполагая, что встреча окончена. Но Лидия остановила меня.

– Чуть не забыла! – Озабоченность снова сменилась радостью. – Я ведь позвала тебя, чтобы отдать это.

Она вытащила из ящика стола обыкновенный белый конверт и протянула мне.

– Благодарность от Курта Донагана. Специально для тебя.

– Что там? – изумилась я, повертев конверт в руках.

– Не имею ни малейшего представления. Как только выяснишь, шепни мне на ушко. – Лидия заговорщически подмигнула. – Мне тоже интересно узнать, что там.

А эта женщина не такая страшная, как показалось вначале. Выходит, у нас обеих сложилось ложное первое впечатление друг о друге. Если бы Лидия Вэндалл не была моей начальницей и одной из самых перспективных деловых леди Сан-Франциско, мы могли бы однажды подружиться.

Любопытство подмывало меня вскрыть конверт от мистера Донагана здесь и сейчас. Кто я такая, чтобы противиться естественному человеческому чувству? И прямо за дверью кабинета Лидии я заглянула в конверт.

Чек на полторы тысячи долларов! Обалдеть! Личная благодарность довольного клиента для одной меня! А еще подарочный сертификат в фирменный магазин «Найк» на пятьсот долларов. Не совсем мой стиль, но как же приятно!

К подаркам приложена записка с аккуратным адвокатским почерком.

Примите мою скромную благодарность за ваши старания.

P.S. По поводу сертификата не переживайте – я как-то защищал их проект-менеджера в суде, так он возвращает свой долг.

Курт

Скромная благодарность? Конечно, в реалиях Курта Донагана, старшего партнера юридической фирмы – одной из самых востребованных, я не могла не проверить, – такие подарки были сродни чаевым за кофе. Он годами возводил свою империю и теперь мог спокойно слизывать сливки. Ну и что, что лишние капли, упавшие на пол, достались мне?

Мне хотелось растрезвонить всем – Хэму, Дейзи, Руби, даже родителям и Харви, – чтобы они разделили лавры со мной. Но слова Лидии не давали мне покоя. «Пришло время стать одной из нас». Пора начинать операцию по завоеванию симпатии сотрудниц «Времени любви». И первый мой стратегический шаг был абсолютно не продуман, безнадежно рискован и всецело обречен. Но я решила не отступать.

Девочки, как их называла Лидия, хотя многие давно уже пересекли возрастной рубеж, чтобы зваться девочками, еще не разбежались из переговорки. Я возникла на пороге сгустком неуверенности и паники, но громко объявила:

– Как насчет того, чтобы отпраздновать?

Все с подозрением посмотрели на меня. «Что это на нее нашло?» – так и читалось на их лицах.

– Я хотела бы поблагодарить вас и проставиться за победу. Поэтому приглашаю всех… – Я стала перебирать в памяти названия ближайших баров, приличных, но не бьющих по карману. Разорение не было частью моей стратегии. – В «Тедди Бар» через дорогу.

В зале повисла тишина, убивающая весь мой настрой. Неужели я прокололась? Тогда я достала последний козырь из рукава:

– Первые два коктейля за мой счет!

– У-ху!

– Да, детка!

– Давайте отметим!

И тут все взорвались одобрительными криками. План по захвату удался. Ко мне тут же подбежали Джилл и Бренда с криками, какая это хорошая идея. Шейлы нигде не было видно, наверное, смылась побыстрее, предчувствуя что-то недоброе. Но ее подхалим и мой злейший враг по совместительству был тут как тут, но теперь сам стоял в сторонке, как я когда-то, за пределами круга избранных, куда я никогда не стремилась, но в который так внезапно попала.

Джессика даже не подошла ко мне, хотя победа была заслуженной. Ни улыбки, ни похлопывания по плечу, лишь вскользь брошенное «У меня дела» перед тем, как скрыться в своей берлоге. Это меня все считают холодной и неприветливой? Что же тогда здесь делает Джессика Мэйсон со своей ледяной физиономией и вечным недовольством?

Все разбежались по кабинетам, чтобы побыстрее покончить с делами и захватить сумочки. Я осталась один на один с Джейком Руссо. Он неловко переминался с ноги на ногу, засунув руки в карманы брюк. А в джинсах он мне нравился гораздо больше.

– Поздравляю, Холли, – тихо сказал он. Я ожидала чего-то более язвительного и обидного, но Джейк, похоже, говорил от чистого сердца. – Тебе, наверное, сложно поверить, но я очень рад за тебя. Правда. Ты заслужила эти овации как никто другой.

Что б тебя, Джейк Руссо! В моменты, когда хочется придушить тебя на месте, ты становишься таким милым, что рука не поднимается. Уверенности в том, что за всеми аферами со срывом свиданий стояла Шейла, было хоть отбавляй, но участие Джейка стояло в моем списке под жирным знаком вопроса. Может, он был искренен и тогда, когда сказал, что хочет победить в честной схватке. Но это не умаляет того, что он выдал Шейле мой секрет о ее муже.

Поникший вид Джейка смягчил мой воинственный настрой. Мое сердце размякло. Сама от себя не ожидая, я сжалилась и спросила:

– Не хочешь присоединиться?

Он был удивлен не меньше.

– Ты правда хочешь, чтобы я пошел?

– Лидия ясно дала понять, что мне нужно стать частью команды. – Я по-дружески ухмыльнулась. – А пока я не выперла тебя из компании, ты тоже ее часть.

Две секунды Джейк смотрел на меня без малейшего проблеска эмоций, после чего улыбнулся той улыбкой, той самой из кафе, когда мы еще пытались быть друзьями, и произнес:

– Почту за честь поднять бокал за твою победу.

Сбор был объявлен через пятнадцать минут. Офис оживился, хотя был затухающий вечер воскресенья. Пчелки в улье под названием «Время любви» трудились день и ночь, и завтра снова прилетят сюда и рассядутся каждая за свой стол.

Я написала Хэму сообщение, что буду поздно.

Отмечаю победу с новыми подружками!

Приписала три смеющихся и один злорадный смайлик и вышла в фойе. Пенни корпела у монитора за стойкой-ресепшен, хмуро сведя брови и ожесточенно бормоча что-то под нос. Странно, я не заметила ее, когда пришла в офис. Наверное, была слишком погружена в свои переживания, чтобы различить кого-то еще.

Что делает здесь Пенни в вечер выходного дня? Вся моя радость улетучилась, когда я заметила покрасневший носик и следы от высохших слез, которые двумя ручейками проложили дорогу на ее напудренных щеках.

– Пенни? – Я подошла к ней и осторожно коснулась плеча. – У тебя все хорошо? Почему ты здесь?

Не отрываясь от компьютера и щелкая мышкой по всплывающим окнам, Пенни печально ответила:

– Лидия требует, чтобы я всегда присутствовала в офисе, если здесь она. Такие уж правила.

Оказывается, у офис-менеджера был свой устав с не менее идиотскими правилами, чем в нашем. Что за зверство заставлять бедную Пенни приезжать сюда, как только Лидия пожелает навестить свое царство? Полная нелепица! Немыслимо, чтобы Лидия Вэндалл так лелеяла одних сотрудников, и так ужасно обходилась с другими.

– А тут я еще напортачила с ее расписанием. Перепутала дни недели, потому что была сама не своя из-за того, что умер мой пес.

– О, Пенни. Мне так жаль…

Но она лишь отмахнулась и понизила голос:

– Лидия так орала, что пропустила встречу с мистером Делакруа. Это старый приятель Лидии, который приезжает в город дважды в год. Я думаю, это ее тайный любовник, поэтому она так взъелась, что не повидалась с ним до того, как он улетел обратно в Париж. А еще она опоздала на встречу с важным инвестором и совсем взъелась.

– Пенни. – Я ласково развернула ее к себе лицом, видя, что она вот-вот вновь расплачется. – Во-первых, мне действительно жаль, что твой любимец умер. Прими мои соболезнования. – У меня никогда не было домашних животных – мама была против, оправдываясь неспособностью своих троих детей позаботиться о ком-то, кроме себя. Но я знала, что переживают люди, теряя домашних питомцев.

– Спасибо, Холли.

– Во-вторых, Лидия не должна так обращаться с тобой. И никто не должен. Ты имеешь законное право на выходной и на ошибку. Ты ведь человек. Скажи мне честно, стоит ли это место того, чтобы быть несчастной?

Пенни сжала губы и покачала головой.

– Но мне нужны деньги, а здесь хорошо платят. Куда я пойду?

– Помнишь, ты говорила мне, чем хотела бы заниматься? Почему бы не попробовать?

В коридоре послышались голоса «девочек», которые спешили на зов алкоголя и веселья. Пенни тут же приосанилась и нацепила свою маску довольства и смирения.

– Ну что, Холли, идем? – спросила Кэтрин Уайт, вешая сумочку от «Клоэ» на плечо.

Я кивнула и снова обратилась к Пенни:

– Пойдем с нами. Развеешься.

Но она покачала головой.

– Лидия ясно дала понять, где мое место. – Она с горечью посмотрела на стайку женщин у выхода, которые не обращали на нее никакого внимания. – И оно точно не среди них.

Мои попытки уговорить Пенни пропустить по коктейльчику в «Тедди Баре» не увенчались успехом. Пришлось оставить ее разбираться со своими ошибками и печалью в одиночку. Я чувствовала себя отвратительно, отправляясь веселиться, когда ей нужна была поддержка. Но меня уже нетерпеливо окликали, поэтому я вздохнула и пошла праздновать.

Хэм еще не спал, когда я полутрезвая завалилась в его квартиру, как к себе домой. Он выкроил время для какого-то триллера в темной обложке, но тут же отложил в сторону, когда я икнула:

– Предупреждаю сразу, я выпила всего три коктейля.

Туфли полетели на пол.

– Боже! Тот, кто придумал каблуки, ненавидел женщин.

– А может, он так восхищался их красотой, что придумал способ сделать их еще красивее? – с улыбкой предположил Хэм, придерживая меня за локоть, пока я наощупь продвигалась к дивану.

– Тебе нравятся женщины на каблуках? – прищурилась я, строя из себя ревнивицу.

– Мне нравишься ты на каблуках. И без каблуков. И вообще без ничего.

Мы почти упали на диван, но мягкие подушки смягчили падение. Я притянула Хэма к себе за расстегнутый воротник и крепко поцеловала в качестве платы за правильный ответ.

– Ты почему еще в рубашке?

– Ты написала, что пойдешь праздновать с «девчонками», вот я и решил поработать. Вернулся только двадцать минут назад.

Я попыталась разглядеть время на часах, но цифры плясали в ритме ламбады.

– Но уже половина двенадцатого! Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь?

– Только с тобой. Хотел отпраздновать твой триумф, но гляжу, что ты уже напраздновалась.

– Не издевайся над пьяной женщиной. Посмотрела бы я на тебя, если бы в тебя вливали коктейли один за другим.

– Ты ведь сказала, что выпила всего лишь три, – подстегнул Хэм с ухмылкой. Ему нравилось насмехаться над счастливой и совсем нетрезвой Холли Холлбрук, которую он видел впервые в жизни.

– За которые я заплатила. – Небольшое уточнение. – Остальные мне насильно подсовывали.

В двух словах я поведала Хэму о том, как Лидия хвалила меня перед всеми, как я спустила половину гонорара от Курта на проставу в баре «Тедди» и как, оказывается, весело бывает выпивать с женщинами.

Мы завалились в «Тедди» и тут же стали главным событием вечера. Восемь ослепительных женщин. И Джейк. Все дамочки глазели на нас, все мужчины пускали слюни. На нас, не на Джейка. Пришлось сдвинуть два столика, чтобы все уместились в кружок. Как и было обещано, первые два круга выпивки я оплатила из своего кармана. Бедный бармен едва успевал запоминать заказы, сплошь состоящие из цветных сиропов, взбитых сливок и трубочек. Я увидела в меню «Космополитен», который никогда не пробовала, но всегда мечтала. Не то чтобы я перепробовала множество коктейлей – в Модесто были популярны чистый виски, мартини и «Маргарита». Максимум на что удавалось рассчитывать – это захудалый «Мохито». Но в Сан-Франциско меню предлагает бесконечные реки алкоголя с модными названиями и гламурными вкусами.

Спустите голодного зверя с поводка, и он начнет пробовать любую дичь на вкус. Я была голодным зверем, Модесто – моим поводком. За «Космополитеном» был «Дайкири», его сменил «Негрони», потом откуда-то взялся «Белый русский» в компании с «Май Тай» и «Беллини». После них все смешалось в обжигающую субстанцию, которой не придумали названия.

Я никогда столько не пила. И, стыдно признаться, никогда так не веселилась. Мы смеялись как дикарки, делились историями из жизни и наслаждались компанией друг друга. Один Джейк вел себя сносно, не забывая о манерах джентльмена. Он с опаской глядел на мелькающие в моих руках коктейли и приговаривал:

– Может тебе притормозить, Холли?

– Похоже, ты и правда отлично повеселилась, – с улыбкой подытожил Хэм.

– Да, – мечтательно протянула я, почти засыпая. – Было неплохо. Кто ж знал, что Холли Холлбрук умеет быть заводной?!

Хэм убрал прядь с моего лба и провел большим пальцем по моему лицу. Еле касаясь, от чего дрожь прокатилась по всему телу до самых стоп.

– А я вот всегда считал тебя заводной, – хрипло сказал он, больше не ухмыляясь. – Ты с самой первой встречи меня заводила.

Через десять секунд меня уже несли в спальню сильные руки. Через двадцать секунд меня осторожно положили на кровать и принялись расстегивать мою блузку. Через тридцать секунд я уже храпела без чувств, пропустив самое интересное.

Очнулась я посреди белого дня, перепутанная с простынями. На мне было лишь нижнее белье – вчерашний наряд кто-то заботливо повесил в шкаф. Во рту кислятина – расплата за сладкие градусы вчерашних бокалов. На голове гнездо, которое не соорудит ни одна кукушка. Помада размазана по щеке, словно меня разрисовал бездарный художник. В голове гул десяти эскадрилий и по-прежнему летают вертолеты. Укачивает, как на борту дырявой шлюпки в шторм.

Постель пуста и успела остыть. Я выползла из спальни все в том же белье в поисках воды и Хэма. Воду я нашла – заглотнула пол-литра прямо из-под крана, а вот Хэма нигде не было видно. Помытая чашка и блюдце у раковины. На столике горка булочек, которые были теплыми, когда их здесь оставляли, но теперь подсохли на дневном солнце. Рядом записка от Хэма. Ох уж этот его неразборчивый почерк! Я и в обычное утро с трудом его понимала, а в похмелье буквы и подавно смахивали на китайские иероглифы.

Сконцентрировавшись, я прочитала:

Не стал будить и ушел на работу. Ты так сладко спала. Надеюсь, булочки спасут тебя от похмельной смерти. Кофе в кофейнике, аспирин – в шкафчике. Буду вечером.

Целую, Хэм.

Стало так тепло. И так стыдно. Я нарушала все мыслимые и немыслимые правила свиданий. Через неделю предстала перед Хэмом без макияжа, через три почти переехала к нему, через месяц задрыхла в пьяном коматозе прямо в разгар секса. Мамочки! А Хэм поступил как истинный джентльмен: уложил меня спать, купил булочек, заварил кофе и даже словом не упрекнул, что я пьяная идиотка. Какой же он все-таки!

После двух булочек и трех чашек крепкого кофе с молоком я кое-как ожила и проверила телефон.

Четыре входящих, шесть сообщений и семь новых подписчиков. Когда я успела стать такой популярной?

Первым делом я зашла в соцсети и просмотрела оповещения. На меня подписались почти все «девчонки» из «Времени любви», которые вчера были в «Тедди Баре». Совет Лидии и моя гениальная схема покорения их сердец сработали!

Следом я открыла список звонков и увидела непринятые вызовы от мамы, Дейзи, клиентки Челси Фокс и… заклятого врага. Думаю, после вчерашнего он перестал быть заклятым и стал мне ближе – просто врагом.

Одно сообщение из загородного клуба «Миллениум» с положительным ответом на заявку на следующие выходные для Кайла Эберхерда и его спутницы. Подтверждение брони в ресторане «Ван Дайк» для Харрисона Белвью и модели, с которой он встречается уже в девятый раз. Рекорд! Пожелания Риты Хоппе о том, где провести следующее свидание с ее страховым агентом Паркером. Она так и не научилась звонить! И два совершенно диких послания с незнакомых номеров.

Вот это покутили! Было круто, Холли. Надо повторить. Д.

Это Кэтрин. Спасибо за вчерашний отрыв. Кстати, запиши мой номер.

От последнего сообщения по спине пробежал холодок.

От злейшего врага.

Прости за то, что наговорил вчера. Выпил лишнего. Надеюсь, это не вобьет клин между нами.

Чего? Что-то я не припомню, чтобы вчера Джейк говорил мне что-то обидное. Наоборот, он был мил и заботлив, следил, чтобы я не напилась, пусть и непродуктивно. Мы даже не болтали с глазу на глаз после того, как я пригласила его пойти с нами. Хотя, погодите-ка…

Ватный мозг потихоньку воскрешал обрывки того, что случилось после «Белого русского». Мои руки болтаются в нескладном танце – вокруг знакомые лица Кэролл, Джулии и Амелии. Следующий кадр – Джилл смеется над чем-то и падает со стула прямо на какого-то парня в идиотской рубашке в цветочек. Листаем дальше. Я облокачиваюсь о барную стойку, пытаясь привлечь внимание бармена и заказать «Пина Коладу», которую еще не успела попробовать. К нему целая очередь и приходится ждать. Кто-то подсаживается ко мне у бара.

Так, голова, не время подхватывать Альцгеймер.

Джейк! Ко мне подсел Джейк и сказал что-то вроде:

– Холли, ты уже еле на ногах держишься. Давай я вызову тебе такси.

А я ему:

– Но нам ведь так весело! Или ты завидуешь, что я заняла твое место любимчика?

Моя пьяная шутка пролетела мимо цели. Джейк оставался серьезен.

– Прости, я просто пошутила. Джейк, ну ты чего?

– Просто волнуюсь за тебя.

– С чего вдруг? Мы просто празднуем, ничего такого. Никогда не пробовала столько коктейлей за один вечер.

Мне было жарко и весело, но Джейк не разделял моего веселья. Когда он успел стать таким скучным?

– Поэтому и волнуюсь. Твой парень заберет тебя?

– С чего ты взял, что у меня кто-то есть?

Лицо Джейка смягчилось. Он что-то ответил. Но дальше провал. Помню, как Рей Демарио забрал меня у «Тедди Бара» и отвез к Хэму. Он стал моим ангелом-хранителем, а я его проклятьем. Помню, как разговаривала с Хэмом. И все. Утро.

Что же такого сказал Джейк, за что посчитал нужным извиниться? И с чего вдруг заговорил о парне?

Телефон зазвонил. Снова Челси Фокс. Черт! У нее же сегодня свидание в половине четвертого, а сейчас начало первого. Пора включаться в работу и забыть то, что не дано вспомнить. А еще наконец поблагодарить старика Рея за его заботу.

* * *

Больше никогда не буду столько пить. Знаю, все так говорят, но я серьезно.

Весь понедельник прошел в каком-то смутном сумбуре. Пришлось улаживать слишком много всего. Привести себя в порядок, заверить Челси, что все в силе и готово к встрече с ее ненаглядным. Перезвонить Дейзи и маме и сообщить, что я жива. Ответить девочкам, что я тоже рада была провести с ними время. Подписаться в ответ на них. Заняться подготовкой четырех свиданий на завтра. Фактически они были готовы, но нуждались в мелких доработках. И продумать еще восемь встреч в конце недели.

Это беличье колесо никогда не остановится! Пока у меня только тринадцать активных клиентов – исключим Хэма из списка, – но что будет, когда их станет двадцать или больше? Я перестану есть и спать, улаживая вопросы чужих отношений. Останется ли время на свои собственные?

Единственный, кого я оставила без внимания, это Джейк. Я не знала, что ответить ему на извинения, потому что не знала, за что он извинялся. Буду вести себя так, будто ничего и не было.

Лишь к пяти я вздохнула свободно и съела еще две булочки. Осталось сделать кое-что очень важное, до чего никак не доходили руки. Я влезла в Intelius, сервис, который помог мне найти нужный адрес по номеру телефона. Вбив его в заметки на айфоне, я заглянула в супермаркет и вышла оттуда с корзиной, доверху набитой презентами. Сложно выбрать подарок, когда не знаешь человека достаточно хорошо. Поэтому я выбирала на свой вкус и цвет.

Ананас, связка бананов и несколько наливных яблок «Хани Крисп», бутылка белого вина «Шато Сент Мишель», коробочка шоколадных конфет «Рассел Стовер», три шоколадки «Милка» с разными начинками, баночка шоколадной пасты «Баунти» и пачка мармеладок «Голден Краун». Чтобы корзина смотрелась более солидно, положила еще три кругляша твердого сыра сортов бри, гауда и моцарелла, палочку салями, маленький багет с кунжутом и жестянку черного чая «Харни и Санс». Пора потратить гонорар на что-то стоящее.

Такси выбросило меня, навьюченную половиной магазина, на Шервуд Драйв, перед домом номер 48. Небольшой домишко в один этаж казался чем-то непривычным после квартир Дейзи и Хэма и особняка Гамильтонов. Что-то из прошлой жизни, когда я еще не купалась в сливках общества. Приятно вспомнить, кто ты.

Здесь жили не избалованные судьбой люди, но дом не выглядел истрепанным. За ним ухаживали, оберегали с заботой и любовью, как бабушка Дейзи оберегала китайский фарфор. Подстриженный газон и пучки желтоглазых лютиков навевали воспоминания о доме – на нашем заднем дворе росли точно такие же. Дверь выкрашена свежей краской, на перилах ни единой потертости. Не сомневаюсь, что внутри все так же сияет чистотой и уютом.

Такси отъехало, но мне понадобилось еще несколько минут, чтобы собраться с духом. Может, было невежливо являться вот так, без приглашения, еще и выведав адрес у интернета. Но мне так хотелось отплатить добром за добро, что я решила – была не была – и поднялась на крыльцо дома номер 48 по Шервуд Драйв.

На мой стук тут же кто-то заторопился. Дверь открыла невысокая женщина, поплатившаяся фигурой ради троих детей. Я даже знала каждого по имени – Энтони, Джеффри и Лилиан. Женщина пытливо осмотрела корзину, затем меня и любезно спросила:

– Чем могу помочь?

– Простите за мой нежданный визит. – Я выдавила виноватую улыбку, надеясь, что меня не развернут обратно. – Могу ли я увидеть мистера Демарио?

Что думает женщина, когда молодая девушка заглядывает в гости к ее мужу? Боюсь даже представить! Но Карла Демарио кое-что знала о воспитании. Она не стала вертеть носом, смыкать глаза в подозрительном прищуре или выпроваживать со своего порога. Она приоткрыла дверь пошире и махнула рукой, чтобы я проходила в дом.

– Заходите. – В голосе ни нотки неудовольствия. – Рей в кухне, сейчас я его позову.

– Спасибо. Я подожду здесь.

Карла скрылась в извивах коридора. Ее тихий голос запутался в мебели и не донес до меня ни единого внятного слова. Из кухни вышел Рей, такой, каким я привыкла видеть его за рулем такси. За исключением домашних тапочек, которые шлепали его по пяткам при каждом шаге. Растерявший краску в волосах, но сохранивший их густую молодость. Недосчитавшийся нескольких сантиметров роста, как и все, кто перемахнул через рубеж в шестьдесят лет. Мистер Демарио был удивлен, увидев меня в прихожей собственного дома.

– Здравствуйте, мистер Демарио.

– Мисс Холлбрук. Как вы нашли меня?

– Интернет в наши дни творит чудеса, – сглупила я и тут же добавила: – Я… извините, что доставляю вам неудобство. Я на минуточку, просто хотела передать вам это.

Я вручила хозяину корзину с гостинцами, которую тот взял, но с такой осторожностью, словно в ней тикала бомба.

– Что это?

– Это моя благодарность вам. Вы не представляете, сколько раз выручали меня. Я срывала – работу. Просила примчаться на другой конец города, и вы всегда мчались. Не знаю, как еще могла бы отплатить вам за доброту, поэтому примите хотя бы этот скромный подарок.

Рей бросил изумленный взгляд на корзину, и его складка между бровей тут же разгладилась.

– Ну все, не буду больше вам мешать.

Я развернулась, чувствуя себя неловко от того, что приехала без разрешения, но теплый голос Рея остановил меня.

– Мисс Холлбрук, а не хотите ли чашку чая? Боюсь, нам с Карлой понадобится помощь со всем этим. – Он кивнул на корзину и сердечно улыбнулся.

Уж не знаю, откуда в этих людях столько доброты, будто вселенная пропитала их своим светом. Они были как глоток свежего воздуха после душных, эгоцентричных богачей. Жили скромно, довольствовались малым, окружали свой дом и близких любовью. Будто они были единственными на планете, кто постиг смысл жизни. Они так напоминали моих родителей, разве что не пытались влезть в мою жизнь и направить ее куда считали нужным.

Даже забавно, что, переехав за сотню километров от мамы и папы, я нашла их двойников. Может, это был отголосок того, как сильно я по ним скучала, что даже в бесконечном потоке людей Сан-Франциско искала тех, кто сможет хоть на час их подменить.

Все сомнения по поводу того, что я зря приехала, развеялись, когда Рей провел меня в кухню, а Карла поставила чайник на плиту. Услышав цель моего визита и историю нашего с Реем знакомства, женщина будто расслабилась. Тут же стала на несколько фотонов ярче и несколько лет моложе. Похоже, ее не удивило, что супруг уже четырежды спасал какую-то незнакомку. Когда живешь с человеком сорок лет, знаешь его как облупленного. Все его слабости и все достоинства характера. Карла с теплотой посмотрела на мужа. Она знала, какое добро в нем живет.

– Не стоило, милая, покупать столько еды. – Карла поставила передо мной чашку с чаем, от которого исходили вкусные ароматы цитруса и чего-то ванильного, и похлопала меня по руке. Иногда так делала мама, когда хотела ласково пожурить за провинность. – Но очень мило с твоей стороны было вспомнить о Рее. Ну, что тебе предложить?

Она тут же принялась расставлять на столе продукты из корзины с просьбой угощаться, чем захочется. Было бы невежливо отказаться от столь гостеприимного жеста, и я взяла трюфель из коробочки. Никогда их не пробовала. Таких конфет в Модесто днем с огнем не сыщешь. Пока шоколад таял в распаренном от горячего чая рту, я подумала, что никогда не пила такой вкусный. Всегда причисляла себя к кофеманам, но с радостью пересмотрю этот пунктик, если выведаю марку, которую заваривала Карла.

Карла хлопотала у шкафчика, делая бутерброды из багета, салями и сыра, что я принесла с собой. Рей не притронулся ни к кружке, ни к сладостям, утыкаясь носом в газету, раскрытую на столе. Мой приход не сбил привычного уклада в этом доме – каждый продолжал заниматься своими делами, от чего я почувствовала себя частью семьи. Какой-нибудь далекой внучатой племянницей, приехавшей погостить к чете Демарио.

Но моя радость погасла, когда я заметила, что именно просматривает Рей.

– Вы ищете работу? – выпалила я, чуть не поперхнувшись чаем. Он обжог мне горло и пришлось откашляться, словно я пропахший сигаретным дымом сиплый курильщик.

Рей вздохнул и сложил газету. Отложил в сторону и включился в чаепитие, но ничего не сказал. Карла поставила тарелку с бутербродами, на которые никто не обратил внимания, и с огорчением пояснила:

– У Рея некоторые проблемы на работе. Вот он и просматривает варианты. Правда, дорогой? Вы кушайте, кушайте. Негоже продуктам пропадать.

Я автоматически взяла бутерброд в руку и принялась жевать, но не чувствовала вкуса превосходной гауды, в меру соленой колбасы и хрустящего багета.

– Начальник решил сократить штат. И я первый на очереди, – поделился Рей. – Они не хотят портить имидж компании стариками, да и машина моя выглядит старше меня самого. Дали мне две недели, а потом попрут из таксистов.

Не может быть! Так вот почему Рей дома средь бела дня понедельника. Не наматывает счетчик в своем такси. Как можно уволить такого доброго, внимательного к пассажирам человека только потому, что он покрылся морщинами? Я прекрасно помню, как осторожно и в то же время быстро он мчался по городу, зная все улочки наизусть без всяких навороченных гаджетов. А еще я прекрасно помню, каковы люди по своей натуре. Им подавай блестящие авто прямо из салона с такими же блестящими от молодости водителями.

– Мистер Демарио, мне очень жаль!

– Мне шестьдесят четыре года, мисс Холлбрук. Я знал, что однажды это случится, просто не был к тому готов.

– Удалось подыскать что-нибудь? – Я кивнула на объявления в газете. Не стала говорить, что это не самый эффективный способ поиска, он ведь старался как мог.

– Ничего стоящего. Всем нужны лишь специалисты по продажам, эти новомодные дизайнеры и финансисты. Будто старых добрых профессий больше не осталось. Но не будем о грустном.

Мы допивали чай за приятной беседой, но мои мысли витали вокруг Рея и его вынужденного ухода на пенсию. Они все еще выплачивали ссуду за дом, оплачивали учебу младшего сына и помогали старшему, потому что у его дочери были проблемы со здоровьем, а еще откладывали на будущее, чтобы было что оставить детям в завещании.

Перед уходом, Карла крепко обняла меня, как дочь, давно не навещающую своих стариков, а Рей поблагодарил за заботу. Моя корзинка с гостинцами казалось жалкой – она ничем не поможет супругам Демарио. Но возможно, я могла помочь другим способом.

– Мистер Демарио, не отчаивайтесь, – сказала я на прощание. – Я что-нибудь придумаю.

Рей с улыбкой кивнул, не веря ни одному моему слову. И я вернулась в квартиру к Хэму, чтобы «что-нибудь придумать». Остаток вечера я провела, организовывая свидания на следующую субботу и подыскивая вакансии в интернете. Еще два с лишним месяца назад я шерстила эти же сайты, чтобы найти работу себе. Но сейчас эта задача казалась мне куда как важнее.

Прервалась я лишь на булочку – моя диета на сегодня – и звонок Дейзи.

– Ты совсем про меня забыла, – вынесла она свой вердикт. – Я не видела тебя с четверга. Уж думала, что сегодня приду домой и не увижу твоих вещей.

– Прости, Дейз. Работы невпроворот.

– Мы так и не отпраздновали твою победу. Ты ему показала, Холле, где раки зимуют! – торжествующе провозгласила подруга, говоря о Джейке, и я тут же вспомнила его странное сообщение.

– Я вчера напраздновалась, – больше с тоской, чем с воодушевлением произнесла я, и рассказала о посиделках с коллегами в «Тедди Баре», опустив, правда, детали нашего с Джейком странного разговора. Детали, которых я не помнила.

– Так ты уже нашла новых подружек! Я почти обиделась. Но звоню не поэтому. Нужно обсудить очень важный вопрос.

«Очень важный вопрос» в понятии Дейзи касался какого-нибудь платья или нового парня, поэтому не о чем волноваться. Но Дейзи меня взволновала:

– Твой день рождения! Он ведь уже через три дня! Как ты планируешь отметить?

– Если честно, Дейз, то никак. У меня нет времени даже с Хэмом поужинать, не говоря уже о празднике. Да и что-то настроения нет. Мне двадцать шесть, а не шестнадцать. Прошло то время, когда день рождения приносил одну радость.

– Ты серьезно? – Дейзи без сомнения расстроилась. – День рождения – радостное событие в любом возрасте. Давай что-нибудь устроим!

– Спасибо, Дейз. Но я не хочу.

– А что Хэм думает по этому поводу?

– Он не знает про мой день рождения.

– Ты шутишь!

– Я не говорила. Не хочу делать из этого дня какое-то событие.

– Но это ведь и есть событие!

Еще десять минут я выслушивала уговоры, ворчание и угрозы, но так и не сломалась под уловками подруги. Закончив разговор, я почувствовала, как тихо и угнетающе стало в квартире.

Я даже не заметила, как солнце опасно близко приблизилось к океану, обжигая его красным пожарищем своего света. Закаты отсюда были прекрасны, я обожала любоваться ими из окна и даже забывала об одиночестве, с которым делила вечер, пока Хэм делил прибыль в компании. Но сейчас засыпающее солнце наводило на меня тоску. Я сидела за столиком с открытым ноутбуком, ворохом записок и блокнотом, который уже был исписан вдоль и поперек, напротив панорамного окна, откуда открывался вид на океан. Словно каталась на колесе обозрения и зависла на самом верху.

Так Хэм и застал меня. В компании компьютера, бумажек и одиночества, бездумно пялящуюся в окно.

– Привет. – Он поцеловал меня в макушку и присел рядом. Он целый день провел в спертом воздухе офиса, жарком салоне авто и под жестоким солнцем Сан-Франциско, но умудрялся пахнуть как парфюмерный магазин. – Ты чего здесь?

– Да вот, доделывала кое-какую работу.

Хэм взглянул на экран компьютера и увидел объявления о работе.

– Ты ищешь работу? – По-моему, он даже испугался. – Но я думал, что у тебя все хорошо во «Времени любви». Ты ведь добилась небывалого успеха за эти два месяца.

– Это не для меня. Для одного человека.

Скупое объяснение не помогло Хэму понять, что происходит. Поэтому я рассказала о поездке к мистеру Демарио, о его надвигающейся беде и своем желании сделать для него хоть что-то стоящее.

– Ты поступаешь благородно, учитывая, что совсем не знаешь этих людей.

– Мистер Демарио помогал мне не раз. Он был так добр, когда другие не были. Пора проявить доброту к нему, если другие не могут.

– Знаешь, – взбодрившись, сказал Хэм, разворачивая меня к себе, – кажется, я знаю, чем могу тебе помочь.

Душа взволнованно затрепыхала. Конечно! Если и есть в этом мире кто-то, кто может помочь, так это Хэммонд Блумдейл!

– Как?! – ахнула я.

– На прошлой неделе водитель моего отца сломал ногу. Перелом серьезный, в трех местах. Понадобится как минимум три месяца на реабилитацию.

Жаль беднягу, но я не могла отделаться от навязчивого вопроса: «У отца Хэма есть личный водитель?!» Хотя чего я так удивляюсь. У него наверняка была еще личная повариха, массажистка и женщина, которая складывала его носки. Ведь даже у Гамильтонов был водитель.

– Ты хочешь предложить, чтобы Рей возил твоего отца? – Не знаю, чего во мне было больше: радости или ужаса.

– Папа как раз жаловался, что ему попадаются одни бестолочи. То припарковаться не могут, то в городе заблудятся, то опаздывают. Судя по тому, что ты мне рассказывала об этом мистере Демарио, за ним не числятся подобные грешки.

– О, он отличный водитель и прекрасный человек!

– Тогда я завтра же поговорю с отцом.

– Думаешь, он согласится?

– Я умею уговаривать.

– Спасибо. Но это ведь только временное решение. Через три месяца водитель твоего отца вернется, и Рею снова придется подыскивать работу.

– Я что-нибудь придумаю, – ответил Хэм моими же словами. И готова отдать должное, придумывать выходы из проблем получается у него гораздо лучше. – Если он поладит с моим отцом, то тот с радостью порекомендует его кому-нибудь из приятелей или члену совета директоров. Мистер Демарио не останется без работы, даю тебе слово.

– Ох, Хэм! – Я упала в его объятия, как в банальной мыльной опере. – Спасибо, спасибо, спасибо! – Каждое слово я подкрепляла поцелуем. – Ты снова это сделал!

– Что?

– Помог мне. Решил мои проблемы одним щелчком пальцев.

– Мне нравится решать твои проблемы, – улыбнулся он. Он так часто улыбался, что начинало казаться, что так он компенсирует нехватку улыбок на работе.

– Я не знаю, как тебя отблагодарить за все.

Улыбка Хэма стала еще шире и еще лукавее.

– Ты можешь сделать кое-что.

Я уже приготовилась к какому-нибудь пикантному предложению, но он меня сбил ответом:

– Пошли со мной на день рождения моего отца.

Я вытаращила глаза и потеряла дар речи. Слишком многое хотелось возразить. Не слишком ли это скоро? Понравлюсь ли я прославленному Стивену Блумдейлу? А что, если не понравлюсь? Почему мой собственный день рождения теперь будет омрачен еще и переживаниями о дне рождения отца Хэма? Почему все самые нелепые совпадения случаются только со мной?

Хэм добродушно рассмеялся и взял меня за руки.

– Ты бы видела свое лицо!

– Ты застал меня врасплох. Когда состоится это… торжество?

– В субботу, в банкетном зале отеля «Плаза», в шесть вечера.

– Так ты хочешь… – Я боялась произнести это вслух, чтобы не разрушить волнительную иллюзию. – Познакомить меня со своим отцом?

– Очень хочу. Ты ему понравишься.

– Сильно сомневаюсь, Хэм. Я ведь не из вашего круга. Я не такая, как Тиффани Макдауэлл или какая-нибудь другая из красоток, с которыми ты встречался. – Впервые я позволила себе выглядеть неуверенной и закомплексованной перед Хэмом. Но лучше пусть узнает обо всех моих темных личностях в самом начале.

– Да. Ты совсем не такая, – серьезно ответил Хэм. – Ты лучше их всех вместе взятых. Ты умная, честная, веселая. С тобой можно говорить не только о показе мод или новой коллекции от «Луи Виттона». С тобой вообще можно говорить о чем угодно. Ты умеешь шутить и умеешь смеяться. Ты настоящая! Не скрываешь свой истинный мир за мишурой макияжа и кокетства. И ты до невозможности, до безумия и сумасшествия красива. – Последние слова он прохрипел тем возбужденным голосом, который вгонял меня в краску и заводил одновременно. – Тебе не надо вкалывать ботокс или наносить тонну макияжа, чтобы оставаться такой. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Все же та ошибка, когда я щеголяла перед Хэмом ненакрашенной, была не такой уж и ошибкой.

– Я… – Хэм хотел сказать что-то, что взволновало его до глубины души, но произнес что-то совсем другое. – Я хочу, чтобы отец тоже узнал Холли Холлбрук.

– Даже не знаю. Это так быстро. И так… страшно. Скажу честно, Хэм. – Я зашептала, чтобы меня ненароком не услышал Стивен Блумдейл. – Я до смерти боюсь твоего отца.

Квартира залилась чистым, упоительным, как коктейли из «Тедди Бара», смехом Хэма. Он спародировал меня, понизив голос до шепота:

– Скажу тебе честно, Холли. Я тоже его до смерти боюсь. Пожалуйста, соглашайся. Без тебя там будет смертельно скучно.

Я представила бальную залу отеля «Плаза» с сотней гостей в вечерних туалетах и сверкающих драгоценностях. Они чопорно перемещаются между столиками с бокалами бесценного шампанского и обсуждают скучные темы, налаживают связи в мире больших денег, чтобы завтра преумножить их на несколько миллионов. Все это завораживало и пугало до остановки сердца. Вписаться в этот парад богатых и влиятельных будет той еще задачкой. Но Хэм так смотрел на меня, так надеялся, что я соглашусь, так хотел познакомить со своим миром, что я не могла не сказать:

– Придется мне покупать новое платье.

* * *

Дейзи завизжала прямо в трубку, так что пришлось убрать телефон от уха, чтобы не оглохнуть. Пока она расспрашивала о деталях предстоящего грандиозного и ужасающего события, я хозяйничала на кухне. Хэм был как никогда нежен и ласков этой ночью, но это не помешало нам без сил упасть на смятые простыни и без задних ног уснуть в объятиях друг друга. Он ушел, когда я еще спала, и я, постепенно привыкая, но недолюбливая эту нашу утреннюю традицию, влезла в одну из его рубашек. Так мне казалось, что он все еще рядом. Аромат его тела и парфюма касался моего тела, словно сам Хэм.

Долгая беседа с Дейзи начинала утомлять. Она была в поросячьем восторге от всего этого: знакомства со Стивеном Блумдейлом, приглашением на «событие века», обсуждением наряда, который мне предстоит найти в одном из бутиков Сан-Франциско. Это был ее мир, не мой. И если я лишь мочила в нем ноги, то Дейзи с озорством барахталась за буйками. Не уверена, что готова погрузиться на глубину. Мне нравилось, что в моих карманах завелись деньги, нравилось покупать вещи, которые не могла себе позволить полгода назад. Но все остальное. Эти помпезность, шик и гламур светской жизни зажиточной верхушки были не по мне.

Дейзи отвлекала от готовки, но никак не хотела заканчивать разговор. Я прижала телефон к уху плечом, чтобы взбить тесто на панкейки, но сделала лишь два движения венчиком, как телефон тут же полетел на пол и запрыгнул под шкафчик.

– Черт!

Дейзи даже не поняла, что потеряла связь со мной. Ее голос фоновым шумом раздавался из-под шкафчика, пока она разглагольствовала о том, куда нам нужно пойти за покупками. Я встала на четвереньки и полезла под шкафчик.

Входная дверь хлопнула. Наверное, Хэм что-то забыл.

Но глухой кашель принадлежал совсем не Хэму. Я медленно перевела взгляд за плечо и увидела две пары туфель, начищенных так, что в них отражались стены квартиры. Подняла глаза чуть выше, на темно-серые брюки со стрелкой. Еще выше – белая рубашка. Нет-нет-нет! Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть лица непрошенного гостя, будто так я превращусь в невидимку и он не будет видеть меня, если я не могу видеть его. Но подобный фокус не сработал.

На меня смотрел Стивен Блумдейл собственной персоной. Удивленный, но сохраняющий холодное самообладание при виде полуголой женщины в рубашке его сына, ползающей по кухне его сына, выпятив пятую точку, как парус.

Слишком много восклицаний, не прошедших цензуру, хотели вырваться изо рта, но я смогла лишь пискнуть:

– Доброе утро!

И вскочила с четверенек с резвостью горной козы, запрыгнувшей на камень. Телефон-то я добыла, и Дейзи наконец поняла, что по ту сторону провода никто ее не слушает.

– Алло, Холли! Ты слышишь? Алло! Что-то со связью?

– Я перезвоню, – булькнула я в динамик и сбросила вызов, не переставая смотреть в темные, ничего не выражающие глаза Стивена Блумдейла.

– Вы, видимо, папа Хэма? – Пришлось натянуть улыбку на щеки, а рубашку на бедра. Но мой неподобающий вид не укрылся от внимания гостя. Он деликатно отказывался смотреть на мои коленки, выбрав целью мое испуганное лицо.

Даже не хочу представлять, что он думал сейчас обо мне. Сколько далеко не поэтических определений он подбирает тому, что сейчас увидел. Холодок неодобрения застыл на тонких губах мистера Блумдейла от того, что я назвала его сына просто Хэмом. От того, что какая-то незнакомка оккупировала рубашку, плиту и всю квартиру, да еще и в таком виде.

– А вы, видимо…

Он не мог подобрать нужного слова, и я сделала это за него.

– Знакомая Хэма. – Язык не повернулся назвать себя «подругой» или «девушкой» Хэммонда Блумдейла, когда его отец прожигал дыру в моей груди, рискуя сжечь последнюю тряпицу, прикрывающую мое и без того полуголое тело. – Извините, я тут… – я расставила руки, чтобы не пришлось говорить вслух «стою тут в неглиже». – Готовлю завтрак. Может, хотите оладий?

Мужчина дернул головой, будто я нанесла ему оскорбление своим предложением разделить порцию оладий, и без приглашения пошел в сторону кабинета.

– Спасибо, я уже завтракал. Я здесь, чтобы забрать кое-какие документы из кабинета Хэммонда.

Попрошу отметить, что он сделал намекающее выразительное ударение на полном имени сына. Какой сноб!

Пока он исчез из поля зрения, я сбегала в спальню и накинула халат вместо рубашки. Не бог весть какое прикрытие, но все же мои коленки перестали быть достоянием чужих глаз. Вернувшись в кухню, я услышала возню в кабинете, и не знала, что предпринять дальше. Пойти и поговорить с гостем или не усугублять ситуацию, ведь мистер Блумдейл ясно дал понять, что не собирается ни завтракать, ни болтать со мной.

Венчик заработал с удвоенной силой – я пустила всю свою энергию и страх на жидкое тесто. Клейкая масса вылетала из миски и кляксами падала на шкафчики, но я не замечала беспорядка, который учиняли мои трясущиеся руки. Все, о чем я могла думать – это мужчина в соседней комнате, чье неудовольствие чувствовалось сквозь стену.

Да, умела я навести шороху. По части нелепых казусов и панических переживаний я преуспела больше, чем в готовке.

Послышались шаги, которые приближались из кабинета в мою сторону, но я не смела поднять глаз и оторваться от теста. Оно давно уже покрылось пеной, словно я была двухсотваттным миксером, что вышел из строя.

– Нашли то, что искали? – бросила я как бы невзначай, словно не была бельмом на глазу мистера Блумдейла.

Он остановился в нескольких метрах от столешницы, заляпанной следами моей бурной деятельности, и одарил меня взглядом, словно я была одним из предметов обстановки, которому здесь явно не место.

– Да. Документы у меня. – Стивен приподнял бумаги, как бы свидетельствуя о своем успехе в отличие от того, что делала я. Хотел сказать что-то еще, но лишь коротко кивнул. – Не буду отвлекать вас своим присутствием.

И исчез так же внезапно, как и вторгся в мое спокойствие. Я выдохнула и отложила венчик, только когда услышала звук захлопнувшейся двери. В квартире все еще стоял запах власти и парфюма от «Хьюго Босс», которые источал Стивен Блумдейл, и запах пота и страха, которые источала я.

Аппетит пропал, и я отставила миску в сторону. Хэм прибьет меня, несмотря на то, что я исполнила его желание и познакомилась с отцом. Правда, это знакомство прошло не в лучших традициях высшего общества. Теперь мне ни за что не понравиться Стивену Блумдейлу.

Нужно предупредить Хэма, что его отец через двадцать минут будет в офисе не в лучшем расположении духа. А еще собирать вещички и спускаться с небес на землю. Человек, который навязывал взрослому сыну женитьбу с девушками из аристократических семей, не одобрит полуголую девицу, вертящую задом перед первым встречным. А Хэм с детства привык слушаться отца во всем.

Глава 20

– Это было ужасно, Дейз, – жаловалась я, обнимая подушку дивана, который уже успел мне стать родным.

После моего переезда в квартиру Дейзи этот диван стал нашим алтарем для утешения и разговоров по душам. После утреннего происшествия я тут же отправила подруге сообщение с сигналом «SOS», и она без лишних вопросов бросила работу и примчалась домой, к месту нашей встречи, где мы собирались на совет каждый раз, когда все шло наперекосяк.

Давно мы вот так не сидели вместе на диване, и я поняла, что успела соскучиться. И по дивану, и по нежному оттенку стен. И по Дейзи.

– Мне жаль, дорогая, – с сочувствием произнесла она, когда я поведала историю своего фиаско.

– Я позвонила Хэму и предупредила, что скоро к нему ворвется ураган по имени Стивен Блумдейл и разнесет его кабинет в щепки. Пусть лучше узнает о встрече с его отцом от меня и будет готов к нелестному отзыву обо мне.

– И как он отреагировал?

Я вспомнила телефонный разговор с Хэмом, словно это было пять минут назад. К великому удивлению, он не стал злиться, а рассмеялся моему «оПОПенному» приветствию своего отца.

– Хэм принял это с юмором и попросил не переживать. Его это повеселило, что нельзя сказать о мистере Блумдейле.

– Значит, все не так страшно, Холле. Плевать, что там думает Стивен Блумдейл. Главное, что о тебе думает сам Хэм. И не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, что он от тебя без ума. Вот увидишь, вы все еще будете смеяться, вспоминая это утро на субботнем мероприятии.

– Сильно сомневаюсь. И в том, что Стивен Блумдейл вообще способен смеяться… и что я пойду на этот званый вечер.

– Что? Нет, Холли! Но ты обязана пойти! Хэм хочет этого.

– Но я не смогу вытерпеть вторую встречу с его отцом и всеми этими богатенькими зазнайками. Просто не смогу. Я буду там не к месту, они сразу поймут, что я не их сорта.

Дейзи ласково коснулась моего плеча.

– Это они не твоего сорта, Холли. Пусть думают, что хотят. Но мы купим тебе самое потрясающее платье, в котором ты затмишь саму испанскую принцессу. Так что они рты пораскрывают при виде тебя.

Я улыбнулась и смахнула непрошеную слезинку, собравшуюся в уголке глаза. Почему Дейзи такая чудесная? Я не заслужила ни ее любви, ни симпатии Хэма.

– И знаешь что, у меня есть идея, как исправить это ужасное утро. Мы займемся поисками этого платья прямо сейчас.

– Сейчас? Я не могу, Дейз. Мне нужно позаботиться о целой куче свиданий. Сегодня полный аврал.

– Возражения не принимаются. – И по бойкому выражению лица Дейзи я поняла, что она серьезна как никогда. – Даю тебе час на то, чтобы расправиться со своими делами, и потом силой затолкаю тебя в такси.

Разве остается выбор, когда девушка настроена во что бы то ни было раздобыть платье? Ни землетрясение, ни цунами, ни какая-то там работа не могли ей помешать.

Через два часа мы уже наматывали круги по бутикам на 6-й авеню и с королевской придирчивостью отметали варианты, которые не дотягивали до богемы Сан-Франциско. Я перемерила тринадцать платьев! Но ни одно из них не отвечало высоким стандартам Дейзи Гамильтон.

Дейзи стояла за шторкой примерочной и, бросая профессиональные взоры на наряды, выносила вердикты. Черное платье с длинными рукавами и опасно глубоким вырезом от «Ральфа и Руссо» было слишком простым. В шифоновом облаке цвета розового зефира от «Версаче» я напоминала пирожное с безе. Серебристый блестящий шедевр Зухаира Мурада с сеточкой на лифе и рукавах мешковато смотрелся на талии. Бордовый шедевр от «Валентино» с бретелью на одно плечо и пояском, вышитым чуть ли не золотыми нитками, был объявлен расфуфыренным и помпезным. А атласный силуэт платья от «Гуччи» моего любимого нежно-голубого оттенка был признан русалочьей безвкусицей.

Слышали бы модные кутюрье, как об их произведениях искусства отзывается какая-то там Дейзи Гамильтон, они бы лопнули от возмущения.

– Дейз, давай вернемся за тем черным платьем от «Ральфа и Руссо». Оно красивое и вовсе не такое простое, как ты говоришь. – Взмолилась я, когда лодыжки заныли от трехчасового хождения по магазинам. – Это платье не стоит того, чтобы я упала без чувств прямо здесь.

– Даже слышать не хочу! Это платье стоит того, чтобы без чувств упали все, кто тебя увидит. Включая Хэма и его папаши. Так что подбери свои сопли и вперед!

Вот это рвение! Если бы Дейзи так же рвалась работать, она бы завоевала весь финансовый мир уже через пару дней. Но мир моды интересовал ее гораздо больше, именно поэтому сейчас она не следила за движением акций на рынке в заточении удушающего кабинета, а таскала меня за собой на поводке по глянцевым подиумам бутиков.

В какой-то момент я настолько выдохлась и потеряла всякую надежду, что бездумно бродила вслед за Дейзи.

– Это последний вариант, – сказала она перед входом в «Элли Сааб». Я обрадовалась тому, что скоро все закончится, даже больше, чем огорчилась из-за того, что так и не отыскала наряд на праздник. – Но есть еще магазины на Линкольн-уэй. И на Сантьяго-стрит. Если там ничего не подберем, тогда отправимся в Иннер Сансет.

Я застонала и сказала, что на сегодня с меня хватит рюшечек, кружев и стразов. А потом мы вошли в магазин и увидели его!

Алое чудо из корсетного атласа с квадратным лифом – в меру сексуальным, в меру целомудренным – с небольшим вырезом спереди. Оно повторяло силуэт и расходилось свободной широкой юбкой к низу, еле-еле касаясь пола. Толстые бретели делали мои плечи грациозными и подчеркивали ключицы. Красный жесткий поясок очерчивал талию – будто она у меня была такой изящной, – а вырез на подоле оголял бедро каждый раз, как нога вышагивала вперед. Мне понадобилось десять минут, чтобы в него влезть, и всего одна секунда, чтобы влюбиться. Везет мне на алые платья! Никогда бы не подумала, что это мой цвет.

По изумленному лицу Дейзи стало понятно – мы нашли то, что нужно. Молчаливое восхищение моего «модного судьи» было красноречивее слов.

– Ты выглядишь божественно! – зачарованно произнесла она, когда обрела дар речи.

Признаться, я и чувствовала себя божественно. В таком платье никто не посмеет бросить на меня косой взгляд или сказать, что я не достойна быть на званом вечере Стивена Блумдейла.

– Ты уделаешь всех красоток! – провозгласила Дейзи. – Но надо к нему подобрать сумочку.

И я снова застонала.

* * *

Моя кредитка несколько часов кряду кричала на меня из кошелька, обвиняя в расточительстве. Но красивое алое платье от «Элли Сааб» в крафтовом пакете и бархатный клатч ему в тон, оккупировавшие столик в гостиной, кричали, что это достойная жертва. С моим новым заработком я могла позволить себе небольшое расточительство.

К восьми часам Дейзи все же решила наверстать пропущенные часы на работе и оставила меня наедине с тишиной и покупкой, которая так и манила примерить ее и больше не снимать. Я же не могла заставить себя вернуться в квартиру Хэма – воспоминания об утреннем ужасе с его отцом были слишком свежи в памяти. Я засела за ноутбук, наверстывать свои пропущенные часы, и подбирала развлечение для свидания Рафаэля Эскалеры, назначенное на пятницу, когда в дверь постучали.

– Ненадолго же тебя хватило! – усмехнулась я, думая, что за дверью Дейзи, забывшая ключи.

Но там стоял Джейк Руссо, мой не заклятый, а просто враг. Какой-то эффект дежавю.

– Джейк! Я думала, это Дейзи.

– Привет, Холли. Прости, что снова врываюсь без приглашения. Хотел поговорить с тобой.

Еще позавчера я бы развернула гостя и отправила на все четыре стороны, но после общего веселья в «Тедди Баре», думаю, что мы вернулись на путь к примирению. Поэтому я жестом пригласила Джейка внутрь и закрыла дверь.

Он быстро осмотрелся, чтобы я не заметила, что он приценивается к жилью, и развернулся ко мне.

– Ты не перезвонила мне и не ответила на сообщение, – сказал он с беспокойством, а не с укором. Все повторялось. Джейк второй раз стоял на моем пороге и тревожился, что я игнорирую его.

– Прости, на меня свалилась куча дел. – Платье из пакета тихонько посмеялось моей маленькой лжи.

– В общем, я здесь, чтобы убедиться, что между нами все в порядке. Что нет никаких недомолвок.

– Ну, с учетом того, что устраивает твоя наставница, пытаясь сорвать все мои свидания, можно сказать, что у нас все в порядке. Только если ты не помогаешь ей.

– Нет, я уже говорил тебе, что не имею к этому отношения. Я пытался поговорить с Шейлой, но она все отрицает.

– Еще бы! Ни одна женщина ни за что не признается, что она мстительная с… – Я осеклась и прибегла к цензуре. – Соперница.

Джейк слабо улыбнулся и вновь стал серьезным.

– Я не об этом пришел поговорить.

– А о чем?

Мы стояли в прихожей друг напротив друга, будто не понимая, как оказались в одной комнате. Джейк странно себя вел, словно нашкодивший кот, написавший в мои ботинки.

– О том вечере в баре.

– А. Ну, что бы там ни произошло, тебе не о чем волноваться, – пошутила я. – Я не помню ничего, что происходило после «Белого русского». Все как в тумане. Нужно было послушаться тебя и вовремя остановиться.

– Так ты не помнишь наш разговор? – Не знаю, что отразилось на лице Джейка: расстройство или облегчение. А может, все, вместе взятое.

– Прости, Джейк, но нет.

– Что ж, тогда и правда не стоит к нему возвращаться. Тогда я не буду отвлекать тебя от твоей кучи дел.

Он уже был в двух шагах к выходу, но мое Холлбруковское любопытство не позволяло ему так просто от меня отделаться.

– Джейк! А о чем мы тогда говорили?

Он замер, держась за ручку, и выждал несколько секунд, прежде чем вновь взглянуть мне в глаза.

– Я просто ляпнул, что…

Снова раздался стук. Что за день-то такой! День странных встреч, неловких разговоров и непрошенных гостей.

Я распахнула дверь и слегка удивилась. На сей раз на пороге стоял Хэм, который тут же нахмурился, увидев Джейка за моей спиной.

– Хэм! Ты как здесь оказался?

Он не спрашивал разрешения, чтобы войти, а как-то по-собственнически – или мне показалось? – поцеловал меня в губы и встал напротив Джейка. Эти двое выглядели так, будто встретились на ринге и собирались выяснить, кто кого. Я еще не видела Хэма в таком напряжении. Свое львиное самообладание он перенял от отца, если такое вообще передается генами. Но сейчас выглядел не как уверенный в себе лев, а скорее как растерянный койот, оскаливший клыки. Что на него нашло?

– Я вам не помешал? – с вежливыми нотками, но достаточно грозно спросил Хэм, переведя взгляд на меня.

– Я уже ухожу, – сказал Джейк и уже был в коридоре. – Увидимся, Холли.

Когда дверь во второй раз закрылась за гостем, наступило натянутое молчание. Забылось даже то, что Хэм был в моей квартире впервые. Но он вдруг сбросил всю спесь, как дерево сбрасывает желтые листья в октябре, и натянул очаровательную улыбку.

– Что сейчас произошло? – осмелилась спросить я. – Почему ты был так груб с Джейком?

– Прости, я не хотел. Просто вспомнил твои рассказы о том, как он досаждал тебе в работе, вот и разозлился.

– Как оказалось, за всем стоит Шейла, я же тебе говорила.

– И ты ему веришь?

Еще несколько дней назад сказала бы, что не особо, но почему-то Джейк больше не выглядел в моих глазах коварным монстром.

– Да. Я верю ему. И он не так плох, как кажется.

Скулы Хэма на мгновение плотно сжались, но затем он снова стал собой.

– А что ты здесь делаешь? – спросила я, обнимая его от радости, что все вернулось на круги своя.

– Пришел домой пораньше, чтобы провести вечер с тобой, но тебя там не оказалось. Я звонил, но ты не брала трубку.

Только во вселенной Хэма закончить работу пораньше означало в восемь часов. Я проверила мобильник, но он даже не поприветствовал меня ярким экраном.

– Блин, он сел, пока мы с Дейзи слонялись по магазинам. Кстати, я кое-что купила для субботнего вечера. – И внезапно испугалась. – Ты ведь все еще хочешь, чтобы я пошла? С учетом того, что произошло сегодня утром…

– Холли. – Хэм обхватил мое лицо мягкими руками и заглянул в глаза. – То, что случилось, просто неприятное… недоразумение. Забавное, смею заметить, но недоразумение. Отец и не вспомнит…

– Что первым, кто его встретил в твоей квартире, был мой зад?

Хэм засмеялся и чмокнул меня в нос.

– Самый прелестный зад на свете. Так ты покажешь мне то, что купила?

Его глаза уже стреляли по сторонам, ища мое вечернее платье, но я его остановила, когда он хотел было двинуться к пакету.

– Это оно? Покажи.

– Нет, это плохая примета видеть свою девушку в платье до мероприятия.

– Я думал, это касается только свадеб.

– Не только, если ты хочешь сразить своего мужчину наповал. Пускай это останется для тебя сюрпризом.

– Ладно, Холли Холлбрук. Ты меня заинтриговала, но я готов подождать до субботы. Собирайся.

– Куда?

– Ко мне домой. Ты же не думаешь, что я приехал сюда просто тебя навестить? – Он улыбнулся так, как умел только он. – Без тебя в квартире слишком тихо. Я уже привык, что ты всегда ждешь меня дома.

Как мило! И слегка пугающе, потому что я оставалась у Хэма без году неделю. Слишком короткий срок, чтобы так привыкнуть к моему присутствию в его квартире и так отчаянно нуждаться, чтобы я каждый день проводила у него. Не была ли права Дейзи, говоря, что мы слишком торопимся?

Брось, Холли! Самый шикарный мужчина хочет, чтобы ты была всегда рядом, а ты сомневаешься! Я собрала кое-какие вещи, предусмотрительно спрятав новое платье в шкаф, и собиралась исполнить еще одно маленькое желание Хэма. Но, уже сев в машину, я на секунду вспомнила Джейка и наш странный разговор. Там определенно что-то было нечисто. Но пьяный мозг отказывался делиться хоть каким-то намеком, что именно.

* * *

Этот день настал. День, который пугает всех женщин раз в году. И пусть до черной даты тридцатника было еще целых четыре года, мне исполнялось двадцать шесть, а я чувствовала себя на все тридцать. Звучит нелепо, но есть огромная разница. В тридцать лет предполагается, что ты чего-то добьешься в жизни, заведешь семью, детей и будешь полноценно состоявшимся членом общества.

Я же болталась на тонкой ниточке между мирами Холлбруков и Гамильтонов-Блумдейлов. Меня перетягивали, как канат, то в одну сторону, то в другую. И от этого я не чувствовала себя членом ни того общества, ни другого. У меня не было семьи, до детей было далеко, как до Луны, я жила на шее у подруги и добилась разве что усталости от недосыпа. Моя судьба во «Времени любви» была не предрешена, и в любой момент я могла лишиться еще и работы.

Все оставшиеся дни я проводила у Хэма, ведь он хотел, чтобы я всегда была рядом. Довольно эгоистично, учитывая, что его почти никогда рядом не было. С утра я находила записки с пожеланиями хорошего дня, в обед получала дежурный звонок, который занимал от силы минут семь, а вечером, утомленная клиентами и их личной жизнью, вспоминала, что она есть и у меня. Хэм возвращался, когда Сан-Франциско уже готовился отсыпаться перед очередным торопливым днем. Мы ужинали, болтали, смотрели какой-нибудь фильм, занимались сексом и засыпали. А утром меня ждала записка.

Наши чувства придерживались строгого расписания. Иногда начинало казаться, что Хэм вписывает их в свой ежедневник и ставит галочку, как у строчки «провести совещание» или «встретиться с инвестиционным агентом».

Ничего не изменилось и в мой двадцать шестой день рождения. Я не говорила о нем Хэму, вот и получила утром лишь пустую постель и записку рядом с кофемашиной.

Хорошего тебе дня. Целую, Хэм.

Хотя не в чем его винить, если я сама скрыла эту дату. Не хотелось ажиотажа по поводу своей персоны, поэтому меня ждал вполне себе обычный день. Но я бы не была девушкой, если бы втайне не мечтала о том, чтобы Хэм по волшебству выведал о моем празднике и устроил нечто такое, от чего дух захватило. Увез бы меня в гостиницу «Спринг Бэй» на берегу океана, где нам было так хорошо только вдвоем. Без моих клиентов и его работы.

Отношения с «девочками» из «Времени любви» начинали налаживаться. По крайней мере, я надеялась на это, так как периодически переписывалась с ними и оставляла подписи под их фотографиями в социальных сетях. И сегодня я собиралась осуществить вторую стадию своего плана по захвату всеобщей симпатии.

В двенадцать ноль-ноль, ровно по часам, я вошла в офис с двумя коробками пирожных из кондитерской «Бродвей». Четыре с половиной звезды на Google Maps и пять звезд в личном рейтинге Холли Холлбрук. Пенни обняла меня и пропела песенку, за что получила возможность первой выбрать пирожное на свой вкус. Она тут же схватила шоколадный бисквит с вишневым конфи, положила на салфетку на своей стойке и протянула мне маленькую коробочку, перевязанную бантиком.

– Пенни! Ты купила мне подарок? – Я была поражена, но мне стало так приятно от этого маленького жеста. – Не нужно было!

– Это безделушка. Просто хотелось сделать что-то для тебя после всего, что ты сделала для меня.

– Я ведь ничего такого не делала.

– Ты выслушала меня и поддержала, когда никто из этого офиса даже глазом не моргнул в мою сторону. Это очень много для меня значит. Открывай же!

В коробочке лежал чудесный кулон в форме крылышек. С бирки был содран ценник, зато на нем отчетливо виднелась проба. Серебряный! Пенни потратилась на подарок мне, и это растрогало мое сердце.

– Крылышки… Ведь ты добрый ангел в моей жизни.

– Да брось ты…

– Нет, правда. Я послушалась твоего совета.

– Ты нашла другую работу?

– Нет. Пока я не настолько осмелела. Я решила больше ценить себя. Позавчера Лидия заставила меня привезти ей отчет из офиса в полдесятого вечера, можешь представить? Но я дала ей отпор. Сказала, что мой рабочий день закончился три с половиной часа назад, хотя я и так ушла только в семь. И добавила, что имею право на личную жизнь.

– Вау, Пенни! Это здорово! Ты молодец! И как отреагировала Лидия?

– Пошипела немного, но отстала. Пожелала хорошего вечера и отключилась.

– Я рада, что ты не даешь ей собой помыкать. Ты офис-менеджер, а не личная рабыня.

– И я потратила свой законный вечер на свидание с парнем. Все благодаря тебе. – Пенни улыбнулась и кивнула на подарок. – Тебе нравится?

– Он замечательный! Спасибо, Пенни. Я буду носить его каждый день!

Я плюхнула коробищи на кухне и прошлась по кабинетам, чтобы позвать всех на кофе с десертами. Мне хотелось удивить всех, но так случилось, что все удивили меня. Я услышала о приближении женской ватаги еще до того, как они появились в дверях. Кто-то первым затянул песенку «С Днем рождения тебя», а потом голоса вразнобой подхватили известный мотив.

Меня застали врасплох, пока я доставала блюдца с полок, с вытянутой рукой и таким же вытянутым от удивления лицом. Кухня наполнилась людьми и голосами, улыбками и блестящими искренней радостью глазами. Джилл Санчез трубила в дуделку-язычок, смахивая на счастливого слона. Кэтрин Уайт почти утонула в охапке персиковых пионов так, что ее почти не было видно. Амелия Эшворт держала на блюде именинный торт с двадцатью шестью свечами, которые символично трепетали над розовым кремом. Возраст «девчонок» колебался от двадцати двух до сорока шести, но каждая из них нацепила праздничный колпак.

– Боже!

Я не могла поверить, что все это устроили ради меня. Принесли торт, зажгли свечи, купили эти смешные разноцветные колпачки и даже где-то достали пионы! Уже близился конец июля, и, как бывшая цветочница, я знала, что пионы давно отцвели. Если их и можно было где-то найти, то стоили они целое состояние.

Песенка закончилась. Восемь пар глаз смотрели на меня в возбужденном ожидании.

– С днем рождения, Холли!

– Поздравляем!

– Загадай желание!

– Девочки, это… – Я расчувствовалась еще больше, получив заветный сюрприз, о котором мечтала все утро. – Это так неожиданно! И так приятно! Вы сделали все это ради меня?

– Ну, ты ведь наш лучший стажер! – пошутила Синди, и все добродушно засмеялись.

– Бренда сама испекла торт! – подхватила Пенни, которая впервые оказалась в общей кутерьме.

– Не может быть! – ахнула я.

– Это несложно. Я успела за свою жизнь напечь кучу тортов, – небрежно отмахнулась Бренда, будто это был пустячок. У нее было трое детей, и вполне вероятно, для нее печь торты на дни рождения было в порядке вещей, но в этот раз ее самодельный торт достался не одному из отпрысков, а мне! Как же это трогательно.

– Я не знаю, что сказать.

Внезапно мне стало так стыдно за то, что я с таким предубеждением относилась к каждой из них. Я допустила ту же самую ошибку, что Лидия допустила со мной: составила неверное мнение о людях, даже не успев узнать их поближе. Но больше я не собиралась так ошибаться. Я замахала ладонями около лица, потому что на глаза навернулись слезы.

– Эй, ты что, вздумала плакать? – Кэтрин приобняла меня за плечи, остальные сгрудились вокруг, как стайка птичек, и принялись наперебой щебетать утешения.

– Просто это так мило, так трогательно… – залепетала я в ответ. – Я думала, вы меня недолюбливаете… Я не ожидала… Спасибо вам всем!

– Хватит канючить, – сказала как отрезала бойкая Джилл, хотя ее яркий макияж сам вот-вот был под угрозой слезливого потопа. – Задувай свечи, и давайте уже есть сладкое!

Меня поддержали аплодисментами, к самому носу подпихнули розово-кремовое чудо и замерли в ожидании. Я зажмурилась и стала перебирать в голове, чего бы такого загадать. Желаний сотни, а нужно отыскать самое главное. Я отправила запрос во вселенную и со всей мочи дунула на торт. Одна за одной свечи потухли. Никто не стал расспрашивать, что я загадала, ведь каждый знает: если рассказать о желании, оно не сбудется. А все искренне надеялись, что мое исполнится.

Кухня превратилась в муравейник. Все принялись хватать чашки и блюдца, растаскивать пирожные и резать торт. Только Джессика величаво подпирала стол и поедала свой кусок с видом полного безразличия. Она и слова мне не сказала, лишь одарила взглядом, от которого стало не по себе. Это была ее стратегия воспитания как наставницы? Сначала бросить на произвол судьбы, а затем вести себя, будто мы не знакомы? Воспитывала во мне силу и стойкость, о которых говорила? Если так, то она выбрала странные, спартанские методы, но если взглянуть на то, где я оказалась спустя два месяца стажировки, не поспоришь с тем, что они, похоже, работают.

Мы с Пенни с теплотой наблюдали за этой сценкой со стороны, словно два родителя, чьи дети собирались впасть в сахарную кому.

– Могу поспорить, что без тебя здесь не обошлось, – заметила я.

– Помогла немножко.

– Это ведь ты сказала им, что сегодня мой день рождения?

– Хотела, чтобы ты получила свою порцию внимания.

– Спасибо, Пенни. Я получила гораздо больше.

Однако в этой постановке не хватало действующих лиц. От меня не укрылось, что в общем веселье не участвуют Шейла и Джейк. Похоже, они сегодня даже не появлялись в офисе. Покинули поле боя, зная, что я буду праздновать день рождения? Их можно понять, но отсутствие Лидии немного обидело меня. Я думала, мы спелись, но она даже не пришла поздравить.

– Лидия не пришла, – тихо сказала я, чтобы слышала только Пенни. Как бы мы ни сблизились с остальными девочками, посекретничать я могла только с ней.

– У нее какая-то важная встреча, – закатила глаза Пенни.

– И Шейлы с Джейком нет. Хотя это и не удивительно…

– Так ты еще не знаешь?

Что-то екнуло внутри. Защекотало в животе, словно я неслась на американских горках вниз. Пенни наклонилась еще ближе, чтобы никто не расслышал наших сплетен.

– Шейлу уволили.

– Что?! – обомлела я. Лидия уверяла, что разберется с ней. Но я думала, что Шейла получит выговор и распоряжение не мешать моей работе. Но увольнение? Слишком строгая мера наказания.

– Во вторник Лидия позвала Шейлу к себе. Не знаю, о чем они разговаривали, но спустя десять минут Шейла вылетела из кабинета, как ошпаренная. Покидала вещи в коробку и наорала на меня перед уходом.

– Поверить не могу…

– Позже Лидия поручила мне оформить документы на ее увольнение. Не знаю, в чем Шейла так провинилась, но я давно не видела Лидию в таком ужасном настроении.

Зато я знала, в чем провинилась Шейла. И знала, из-за чего ее уволили.

Из-за меня.

От всего этого голова пошла кругом, и веселое настроение куда-то пропало. Его словно засосало в воронку и выплюнуло на другом конце планеты. Я не хотела, чтобы Шейлу увольняли. Я просто хотела спокойно работать и получить место во «Времени любви» честным трудом. Шейла Таусенд сошла с дистанции, но это меня отнюдь не радовало.

– А как же Джейк? – испугалась я. – Его тоже уволили?

– Нет. Правда, он остался без наставницы и теперь будет один справляться с трудностями.

Как и я с самого начала стажировки. Теперь мы с ним в равных условиях.

– Тогда где он?

– С утра его не видела. Амелия что-то говорила о том, что он заканчивает подготовку свидания для какого-то клиента.

Натворила я дел. Как только я появилась в офисе «Времени любви», жизнь Шейлы тут же пошла под откос. Узнала об измене мужа, получила выволочку от Лидии, осталась без работы. Мне стало так тошно, хотя я пока не съела ни грамма сладкого. Меня затянули в омут веселья и всучили блюдце с тортом, который я была «просто обязана попробовать!» Я вымученно улыбалась и пихала в рот мягкие коржи с воздушным кремом, хотя уже была сыта стыдом и чувством вины. Я получила все, включая этот сладкий торт, тогда как Шейла Таусенд все потеряла.

* * *

Мрачное настроение стало еще мрачнее, когда к трем часам дня я не получила ни одного звонка от семьи. Дома мама врывалась в комнату ко мне, Харви или Хлое в семь часов утра с завтраком и подарком, лишь бы первой поздравить одного из нас с днем рождения. Папа на пару часов закрывал магазин и возил нас поесть мороженого в «Айс-Крим Хаус» или в кино на какой-нибудь семейный фильм. Руби взрывала хлопушку прямо на пороге, когда я открывала дверь, целовала меня ровно столько раз, сколько мне стукнуло лет, и тащила куда-нибудь праздновать.

Но сегодня все позабыли об этих волшебных традициях и просто… забыли обо мне. Я не получила ни звонка, ни сообщения. Мама, папа, Харви, Руби – все они решили сплотиться и игнорировать меня. Только Хлоя черканула короткую эсэмэску, в которой смайликов было больше, чем слов.

Хэм не сделал дежурного звонка в обед, даже Дейзи поддержала вселенский бойкот и не связывалась со мной со вчерашнего дня, хотя сама болтала о моем дне рождения, будто это был ее собственный праздник.

Поработав пять часов из офиса, я решила вернуться в пустую квартиру и начать праздновать одной. Вернее, упиваться вином и объедаться вредностями, проклиная весь мир. Но только я попрощалась с «девочками» и вышла на улицу, как телефон наконец-то вышел из спячки. Звонила Дейзи. Ну слава богу, обо мне вспомнил хоть кто-то!

Я приготовилась получать поздравления, но вместо душевных слов услышала лишь:

– Холли! Караул! Мне нужна твоя помощь!

Вот тебе и пожелания на день рождения. Дейзи снова была в беде, а мне снова нужно было ее спасать.

– Приезжай скорее домой. Я на крыше.

– Что?! – Теперь мне стало по-настоящему страшно. – Что ты делаешь на крыше? Дейзи? Алло?!

Черт! Какого лешего ее понесло на крышу? Я успела передумать сотни причин, но ни одна из них не была разумной. Только бы это не было тем, что я думаю… Дейзи ведь не вздумала прыгать?! Еще и в мой день рождения! Не то чтобы я была настолько эгоистичной, просто не хотелось бы, чтобы этот день стал самым ужасным в моей жизни.

Супервумен Холли Холлбрук нужен был свой спасатель. Способности летать не передались мне с генами Холлбруков, и плаща у меня нет. Домчаться до квартиры Дейзи в мгновение ока могло помочь только чудо. И звали его Рей Демарио.

Вот уж кто настоящий супергерой. Пусть оружием Рея был лишь руль и четыре колеса, но кто-то же должен спасать город не только от воров и убийц, но еще и от пробок.

Мистер Демарио включил свою суперсилу на полную и был рядом с офисом через шесть минут сорок две секунды. Точность – не мой конек, но я беспокойно следила за временем на часах, молясь, чтобы Дейзи не наделала глупостей. Не знаю, как у Рея получается появляться из ниоткуда, но сегодня он побил все рекорды.

Пока мы мчались, проулками объезжая заторы, моя нога нервно отбивала бестолковый ритм. Начинало темнеть, и небесная серость только нагнетала обстановку.

– Вам повезло, мисс Холлбрук. – Сказал Рей, одним глазом глядя на дорогу, другим в зеркало на меня. – С завтрашнего дня я поступаю на службу к мистеру Блумдейлу. Не думаю, что смогу вырываться на ваше спасение, если буду возить его. – Это было сказано без осуждения, скорее с лукавой смешинкой, которая слегка ослабила узелок нервов в моей груди.

– Так мистер Блумдейл берет вас на работу? – Хм, Хэм забыл сказать мне об этом. – Поздравляю вас, мистер Демарио!

– Мне ясно дали понять, что я буду исполнять обязанности водителя только временно, но это не даст нам с Карлой оголодать, пока я подыщу что-то другое. Это все благодаря вам. Передайте спасибо вашему молодому человеку.

И он подмигнул мне. Я бы порадовалась тому, что смогла сделать хоть что-то для Рея Демарио и его жены, но могла лишь покусывать щеки и думать о Дейзи. Мистер Демарио припарковал машину на соседней парковке и заявил:

– Я иду с вами.

Перечить я не стала. Кто знает, может, мне понадобится помощь супермена?

Взлетев по лестнице наверх, я даже не запыхалась, впрочем, как и Рей, хотя был на сорок лет старше. Букетище пионов немного утяжелял мою пробежку, но я, как дура, продолжала тащиться с ним наверх.

– Как нам попасть на крышу? – застопорилась я. За всю дорогу я даже не подумала об этом.

– Мне кажется, нам сюда. – Рей указал на дверь без опознавательных знаков.

– Наверняка она заперта.

Для убедительности я дернула ручку, но дверь подчинилась. Я не знала, что ждет меня впереди, поэтому не стала торопиться. Было темно, как в подвале. Ни единой лампочки или знака, указывающего дорогу. Включив фонарик на телефоне, я поднялась еще на пролет и увидела блеклый свет, пробивающийся сквозь щель следующей двери. Выход на крышу!

Пожалуйста, пусть с Дейзи все будет хорошо! Я уже иду.

Пихнув двери, я громко позвала Дейзи, но мой крик потонул в гомоне голосов:

– Сюрприз!

Я замерла. Этого не может быть! Я попала на сюрприз-вечеринку. Свою сюрприз-вечеринку. В фильмах подобные сборища стали избитым клише. Нелепые, банальные и зачастую совсем не такие сюрпризные, как хотелось бы.

Но, черт возьми, мне никогда не устраивали сюрприз-вечеринок, и я не могла найти слов, пока все хохотали над моим выражением лица.

Меня еще никогда не забрасывало на крышу над квартиркой Дейзи, поэтому я не знала, как она выглядит в обычный день. Но сегодня она превратилась в волшебный закуток чудес. Повсюду висели гирлянды из свежих цветов и зажженных фонариков, сплетенные между собой. Под теплым желтоватым светом цветы казались еще сказочнее, будто сами излучали магическое сияние. В центре – низкий длинный стол, а вместо стульев – подушки, чтобы можно было усесться поудобнее и забыть о хороших манерах. Чуть вдали на еще одном столике высилась гора подарков. Красивые упаковки с большими бантами притягивали к себе – поскорее бы развернуть!

А еще в фильмах на подобные мероприятия собирается толпа малознакомых людей, имена которых ты едва помнишь. Передо мной же стояли самые близкие. Те, с кем я бы хотела разделить этот день.

Хэм во всей своей красе и великолепии. Рядом с ним Руби, которую я не видела целую вечность, и которая кинулась обнимать меня самой первой. Мой брат Харви, которого каким-то ветром занесло на эту крышу, отчего мгновение казалось еще более нереальным. Моя малышка Хлоя, обычно бурчащая на меня по поводу и без, сейчас улыбалась во все тридцать два прекрасных зуба и махала мне. Даже Карла Демарио посетила мою сюрприз-вечеринку, хотя познакомилась со мной пару дней назад, и отсалютовала мне бокалом. И, конечно же, несравненная и неповторимая Дейзи Гамильтон, которая заставила меня пережить сердечный приступ, пока я мчалась сюда.

– Не ожидала? – весело засмеялась Дейзи, хлопнув в ладоши. Она врезалась в меня, как падающий самолет в землю, и стиснула в объятьях сразу же после Руби.

После нее пришла очередь Хлои тискать и жамкать меня. Хорошо, что на работе мне подарили пионы, а не розы, иначе я бы уже истекала кровью от их шипов.

– Это ты все устроила? – спросила я у Дейзи. Я все еще не могла поверить в происходящее и с открытым ртом таращилась по сторонам.

– Нет, я только чуточку помогла. Это все он.

Подруга махнула рукой в сторону Хэма, который скромно стоял среди гостей и виновато улыбался.

– С днем рождения, Холли. – Нежно произнес он, когда я приблизилась для приветственного поцелуя. Я прижалась к бархату его костюма, в котором он утром ушел на работу. Такое ощущение, что мы неделю не виделись! Так вот куда он пропадал? Готовил мне сюрприз.

– Это… это… – Похоже, намечался второй дубль слезливой сцены с Холли Холлбрук в главной роли. – Так неожиданно и так потрясно!

– Эй! А ну не плакать! Ты должна радоваться, – легонько пнула меня Дейзи.

– Я и радуюсь. Просто вы все это сделали ради меня. Я так рада всех вас видеть!

– Я же говорила, она будет реветь, – ухмыльнулась Хлоя. Как же я скучала по ее заносчивому юмору.

– Хорошо, что я отказалась делать ставки, иначе проиграла бы кучу денег, – вставила Руби, и вся женская половина заговорщически засмеялась.

Когда первый радостный шок прошел, я обернулась к Дейзи и ткнула пальцем ей чуть ли не в нос.

– Ты! Ты хоть знаешь, что я пережила за последние двадцать минут?! Позвонить и сказать мне, что ты на крыше! Другого способа притащить меня сюда не нашлось? Я ведь думала, ты собираешься прыгать.

Но никого моя вспышка гнева не пристыдила ни на грамм. Все они продолжали глумиться надо мной и моей доверчивостью.

– И вы! – Я точно так же ткнула в мистера Демарио. – Вы все знали и не сказали мне!

– Конечно, знал. Как вы думаете, я так быстро приехал к вам?

– Я думала, что вы супермен, но никак не предатель, как остальные, – с наигранной обидой буркнула я, чувствуя, как уходит злость.

– Эта юная мисс попросила помочь. – Рей подмигнул Дейзи. – И я не мог отказать.

Я насупилась и промямлила:

– Вы меня разыграли.

Дейзи приобняла меня и гордо возразила:

– Но ведь сделали это с шиком.

– С шиком? Вы сговорились и заставили меня думать, что все про меня забыли!

– Но ведь от этого сюрприз получился еще круче, правда? – улыбнулся Хэм.

– Ненавижу вас, – процедила я, чтобы проучить их, но получилось процедить с любовью. – Ладно. Я немножко поворчала и теперь весь пар выпущен. Я рада, что вы все здесь собрались. – Но кое-кого все же не хватало. – Но где мама и папа? Почему они не с вами?

– Я уговаривал их поехать, но они не смогли оставить магазин, – пояснил Харви с оттенком грусти в голосе. – Прости, Холли.

Так было всегда. Нам с Харви и Хлоей приходилось мириться, что в нашей семье есть еще четвертый ребенок, которому дарили больше всего внимания и любви – цветочный магазин. Но родители могли бы закрыть «Холлбрук Фэмили» хотя бы на денек и навестить меня в Сан-Франциско. Даже Руби вырвалась из школьного рабства, Харви забыл, что он вредный старший брат, а Хлоя забросила свои свиданки и ухажеров ради меня.

Я попыталась скрыть обиду, прогнать грустинку на душе и порадоваться тому, что в двадцать шесть лет я наконец-то узнала, каково это. Поприсуствовать на собственной сюрприз-вечеринке. Почувствовать, что тебя любят.

– Так, хватит разговоров! – скомандовала Руби. – Пора открывать подарки, а потом пить и праздновать!

Хлоя включила музыку, которая мирно звучала на фоне. Слава богу, плейлист составляла не она, иначе нам пришлось бы терпеть рулады Тейлор Свифт или тыц-тыц Тиесто. Но моя любимая Джей Ло напевала на ушко, будто сама снизошла до моего праздника, и все было в порядке.

Меня провели к столу с подарками, стали вручать по одному и заставили играть в новую версию «Угадайки». Дейзи подарила золотые серьги – даже не удивительно. Руби запаковала в голубую бумагу три книги, которые числились в моем списке «обязательно к прочтению». Хлоя поразила меня еще сильнее, вручив огромную фотографию нашей семьи в стильной рамке. Недорого, но с душой. Убила сразу двух зайцев – не сильно потратилась на подарок, зато пронзила им в самое сердце. Харви был в своем репертуаре и не упустил шанса лишний раз поглумиться над сестрой – от него мне досталась нелепая пижама с капюшоном, на котором болтались заячьи ушки, и хвостиком-кнопкой на копчике. Подарок от супругов Демарио был самым взрослым и со смыслом. Статуэтка лошади, замершая в галопе. Она была не из бронзы или серебра, но олицетворяла собой гораздо больше, чем могли бы дорогие фигурки.

– Лошадь символизирует упорство и выносливость, – объяснила Карла, пока я рассматривала воплощение своего любимого животного. – Она поможет тебе преодолеть все препятствия и исполнить мечту.

Какой символичный подарок! Едва ли статуэтка гарцующей лошади смогла бы посодействовать мне в состязании с Джейком, но кто знает? Немного веры, и все возможно. Мне стало неловко, что супруги Демарио потратились на меня, но с благодарностью обняла обоих.

Осталась единственная маленькая коробочка в цветочной бумаге. Бытует мнение, что чем меньше подарок, тем он дороже. Но было неважно, сколько стоило то, что пряталось под упаковкой. Подарок был от Хэма, а значит, он превзойдет все ожидания. Ведь Хэм так тонко меня чувствовал, будто мысли читал, и одним взмахом руки исполнял все желания.

– Открывай, – шепнул Хэм, и бумага тут же посыпалась на пол.

Я ожидала чего-то волшебного, как поездка на выходные к океану, прогулка верхом на лошадях или пикник на природе. Но заметив эмблему «Tiffany & Со» ахнула скорее разочарованно, нежели восхищенно. Однако все приняли мой вздох за восторг, и никто ничего не заметил.

Внутри лежал браслет из белого золота с подвесками-звездочками. Их усыпали камни, сверкающие в отблеске фонариков над головой. Зная Хэма, это не могли быть обычные стразы.

– Бриллианты в два сотых карата каждый, – словно в подтверждение сказал Хэм и помог застегнуть браслет на моем запястье. – Как тебе?

– Он потрясающий! Спасибо тебе! – Я заплатила за подарок долгим поцелуем, хотя чувствовала себя ужасным человеком. Браслет был и правда красивым, дорогим, но… совершенно не моим. Мне хотелось, чтобы Хэм и в этот раз прочитал мои мысли и подарил что-то особенное. Такое, что олицетворяло меня, обычную девушку Холли Холлбрук, а не ту Холли Холлбрук, какой он хотел меня видеть. Шикарную красотку, знающую толк в ювелирке. Подарок, выбранный с душой, а не тот, который стоит дороже.

Какой же я ужасный человек!

Мы расселись за столом и разлили шампанское. Было непривычно сидеть на подушках вместо стульев со спинками, но мне так это нравилось! Дейзи, Руби и даже Хлоя, похоже, тоже нашли эту затею восхитительной. Харви вообще чувствовал себя, как рыба в воде. Не нужно было выряжаться в смокинг и блюсти правила приличия – он тут же развалился на двух подушках и стал поедать закуски в две руки. Один Хэм чувствовал себя не в своей тарелке, не в своей стихии. Он ворочался, словно сидел на иглах, как йог, постоянно подтягивал брючину и еле слышно цокал, выражая неудовольствие. Странно, что ему все это было не по вкусу, учитывая, что он сам все придумал.

В мой адрес зазвучали тосты, посыпались пожелания и комплименты. Мы накинулись на еду и выпивку, как голодные скитальцы, неделями слонявшиеся по пустыне без росинки во рту. Все было, как я могла лишь мечтать. Дорогие мне люди поднимали бокалы за мое здоровье и вспоминали забавные случаи из нашего общего прошлого. Я была центром вселенной у каждого.

Кроме Хэма. Он витал мыслями совсем в другом месте, а телефон появлялся в его руках чаще, чем бокал с алкоголем. Он почти не поддерживал беседу, хотя из этого вечера мог бы так много обо мне узнать. Разве ему было не важно познакомиться с Холли Холлбрук поближе, если он хотел чего-то серьезного? Я улыбалась, смеялась и пила маленькими глотками, но постоянно оглядывалась на Хэма и его строчащий сообщения палец.

Дейзи, Руби и Хлоя нашли общий язык и превратились в троицу красоток, которых в школе все боятся, но с которыми все хотят дружить. Королевы бала, популярные девчонки, сердцеедки – это все про них. Наклюкавшись пузырьками от шампанского, они сделали музыку погромче и устроили безумные танцы на импровизированном танцполе. Даже Харви не устоял перед бурлящей женской энергией и забыл, что танцы не для крутых, каким он всегда хотел казаться. Он оставил свое лежбище и присоединился к девчонкам, а вслед за ним и Карла с Реем решили тряхнуть стариной и показать молодым, как это делается.

Я засмеялась и потянула Хэма за руку.

– Пошли к остальным!

Его телефон издал сигнал. Хэм одним пальцем заткнул ухо и ответил, но музыка глушила голос звонившего, поэтому он бросил «сейчас вернусь» и вышел с крыши на лестничную площадку. Сердце болезненно сжалось, но я не успела огорчиться, потому что Хлоя выволокла меня танцевать.

Солнце давно спряталось за крышами домов, и лишь фонарики освещали наши фигуры, от чего казалось, что мы на настоящей вечеринке. Дэвид Гетта битами заряжал наши души и тела энергией. Я была такой живой и такой свободной, до краев наполненной любовью и счастьем, пока Хэм не выдернул меня из этого состояния. Он отвел меня к ограждению крыши, подальше от ревущих басов.

– Холли, извини, но я должен уехать.

– Что? Но вечеринка в самом разгаре.

– Знаю, мне очень жаль. Я и так отменил кучу планов сегодня, чтобы все это организовать, поэтому сейчас нужно решить все отложенные вопросы.

Сердце сжалось еще сильнее. Вернее, его сжимал Хэм, угрожая растереть в порошок.

– Но ты и так пропадаешь на работе целыми днями. Мы почти не видимся, – с грустью напомнила я, но Хэм уличил в моих словах упрек.

– Мне приходится много работать, Холли, – немного резковато ответил он. – Чтобы ты ни в чем не нуждалась, чтобы у нас было счастливое будущее.

– Ты путаешь счастливое с богатым. Я была бы счастлива, если у меня был ты, а не твои деньги.

– Я не хочу спорить, – вздохнул Хэм, будто устал от меня. – Тем более в твой день рождения.

«Вот именно», – хотелось закричать мне. Сегодня мой день рождения. Хэм и так пропадал днями, оставляя для меня лишь час перед сном, в который клевал носом и еле стоял на ногах от усталости. Мы впервые были на грани ссоры, а мне не хотелось ссориться с ним.

– Иди, – сказала я. – Если без тебя не обойдутся, то поезжай.

– Спасибо, дорогая. – Хэм поцеловал меня в щеку, совсем как в первое наше свидание, но гораздо менее чувственно. – После вечеринки поезжай ко мне, и мы закончим праздновать вдвоем.

Мой рыцарь в сияющем костюме от «Армани» запрыгнул в серебристый «Бентли» и укатил решать важные вопросы. Не должна ли я быть для него самым важным вопросом?

Настроение сбросилось вниз с крыши. Я стояла в стороне на собственной вечеринке и смотрела на веселящихся людей, как на пришельцев из далекого космоса. Так меня Дейзи и нашла. Одинокую и угрюмую на краю крыши.

– Эй, Холле, ты в порядке? Где Хэм?

– Он уехал. Какие-то срочные дела по работе.

Я видела, что Дейзи не одобрила его ухода, но скрыла негодование за улыбкой.

– Значит, дела и правда очень срочные, если он оставил тебя в день рождения. Не дуйся, Холле. Он еще возместит тебе отлучку, вот увидишь. А пока у тебя остались все мы, и мы не собираемся уходить, пока ты нас не выгонишь.

Моя милая, славная Дейзи! Что бы я делала, если бы не вылила кофе на голову ее жениху и его любовнице? Мы бы никогда не подружились. И я бы не чувствовала такой обжигающей любви в груди.

– Пошли танцевать. – И с воплем «уху-у-у!» я потянула Дейзи на звуки музыки.

Через сорок минут мы окончательно выдохлись и превратились в потных мартышек. Плюхнулись обратно на подушки, чтобы восполнить энергетические потери. Рей и Карла подняли последний тост и распрощались, спеша домой. Шестидесятилетние живут по собственному времени, и часы супругов Демарио говорили, что им давно пора вытянуть ноги на любимом старом диване и восстановить давление.

Родители наконец позвонили, чтобы поздравить меня с двадцатишестилетием. Они по очереди кричали в трубку, будто соревновались, кто выдумает лучшее пожелание.

– Жаль, что вас здесь нет, – сказала я, когда их конкурс закончился ничьей.

– Прости, милая, но не могли оставить магазин без присмотра, – извинилась мама. – Сейчас такой наплыв покупателей, а мы не можем терять доход. Один день профукаешь и потом не окупишь. Но ты ведь там не одна. Харви, Хлоя и Руби не дадут тебе заскучать.

Это уж точно!

– Кстати, забыла рассказать! Ты не поверишь, кто вчера к нам заходил.

– Кто же?

Я уже приготовилась выслушивать скучную историю о каком-нибудь знакомом завсегдатае, но мама меня ошарашила:

– Нил!

– Нил Гарднер? Мой Нил?

Теоретически, да и практически тоже, Нил Гарднер больше не был моим Нилом. Но мне нужно было знать наверняка.

– Он самый!

– Что же он забыл в Модесто? – не дыша, спросила я. – Он ведь уехал в Сиэтл.

– У него там не сложилось, поэтому он вернулся в мастерскую отца.

– Не сложилось? Прошло только два месяца! Еще учебный год даже не начался.

– Да, но он провалил вступительные экзамены. Не набрал даже низший проходной балл, вот и вернулся в родные края.

Я была в смятении, сбита с толку, поражена, словно молнией, – можно перечислять до бесконечности и еще дальше, как Базз Лайтер, – но я точно знала, что чувствую. И нет, это было не мстительное чувство «так ему и надо!». Это была минутная ностальгия, сожаление и жалость. К человеку, который бросил меня ради мечты о красивой жизни. За последние два месяца я узнала, как тяжело найти свое место под солнцем. И мне посчастливилось встретить много хороших людей, которые освещали дорогу к этому месту. А Нилу, судя по всему, не повезло так, как мне. Приятель, на которого он так хотел равняться, не протянул ему руку помощи. Возвращаться к тому, с чего начинал, тяжелее всего, когда ты сжег все мосты и последнюю тропинку к дому, как это сделал Нил. И я искренне сочувствовала ему. Вся злость на него исчезла, потому что исчезли и чувства. Звонок мамы стал самым замечательным подарком на день рождения, потому что я в конце концов поняла, что освободилась от Нила Гарднера.

Придя в себя, я спросила:

– Пусть он вернулся в Модесто, но зачем приходил к нам домой?

– Искал тебя. Хотел сказать, как ему жаль, что так обошелся с тобой. Надеялся извиниться и вернуть все как было.

Это было до абсурдности смешно, вот я и рассмеялась. Немного нервно и натянуто, но громко, так что гости обернулись посмотреть на этот смех гиены.

– Вернуть как было? Он серьезно?

– Нил выглядел виноватым. Весь какой-то бледный и осунувшийся, с синяками под глазами. Он скучает по тебе, Холли.

– Надо было думать об этом раньше, когда он сбегал на другой конец страны и даже не предложил сбежать вместе.

Почему мужчины такие козлы? Думают, что женщины глупые обезьяны, будут им все прощать и принимать обратно по первой же просьбе. Но я не собиралась участвовать в этом зоопарке и становится ослом, на котором Нил и дальше будет ездить, свесив ноги. Я больше не та пугливая маленькая девочка из Модесто. Я деловая, амбициозная женщина из Сан-Франциско, которая не даст собой помыкать. Какое же неповторимое чувство! Будто мир лежит у твоих ног, а в тебе столько силы, что ты можешь расплющить его одним ударом каблука.

Я в последний раз впускала Нила Гарднера в свои мысли и собиралась окончательно распрощаться с ним здесь и сейчас. Пусть ищет себе другую голову, где сможет поселиться и сводить манипуляциями с ума.

– Он очень удивился, когда я сказала, что ты переехала в Сан-Франциско и добиваешься там успеха. – Слова мамы принесли мне почти наркоманское удовольствие. – Просил дать твой новый адрес.

– Боже, надеюсь, ты не дала?

– Нет, конечно. Подумала, что сперва лучше переговорить с тобой, прежде чем посылать Нила к тебе в Сан-Франциско.

– Спасибо, ты поступила правильно. Не хватало еще, чтобы он снова вмешивался в мою жизнь. Мам, можно попросить тебя о маленьком одолжении?

– Все что угодно, милая.

– Если в следующий раз Нил придет к вам с отцом и будет расспрашивать обо мне, можешь кое-что ему передать?

– Конечно.

В голове пронесся скоростной поезд из тысячи фраз, которые бы я хотела сказать Нилу Гарднеру. Но все они следовали в одном направлении, поэтому я уверенно заявила:

– Скажи ему, чтобы шел в задницу.

Сейчас на меня посыплется дождь из маминого осуждения. Она всегда пресекала наши попытки ругнуться за столом или неподобающе высказаться в ее присутствии. Харви, Хлоя и я получали смачные подзатыльники за каждое «дьявол», «черт», «хрень» и уж тем более «задница».

Но в трубке послышался задорный, юный смех.

– Не поверишь, дорогая, – со смешком произнесла мама. – Но так я ему вчера и сказала.

– Ты что?

– Когда он стал нести всякую чепуху про то, как ему жаль и что он хочет сойтись с тобой, я ему ответила, чтобы катился в задницу.

Теперь и я не могла удержаться от смеха. Моя добропорядочная, благоразумная и воспитанная мама послала моего бывшего в задницу! Где-то в Сахаре наверняка в этот момент пошел снег, потому что мама нарушила все законы природы.

– Прости, милая, я не смогла удержаться, – отсмеявшись, заговорила мама. – Он так гнусно с тобой обошелся. Ты так страдала, что даже уехала из дома, заставила нас скучать. А у меня, если честно, давно язык чесался послать этого Нила Гарднера куда подальше. Он никогда нам с папой не нравился.

– Мам, ты, наверное, даже не представляешь, как я вас люблю.

– А мы тебя. Ну все, тебя там уже гости заждались. Целую, милая.

Вот так новости! Нил Гарднер в Модесто, потому что не сумел даже попасть в университет. Он хочет меня вернуть, а моя мама посылает его в места не столь отдаленные. Блаженство, а не день! Если б только Хэм не оставил меня, этот день рождения можно было бы с уверенностью назвать лучшим в моей жизни.

– Остались лишь самые стойкие, – заявила Хлоя, заливая в себя шампанское, когда я присоединилась к ним за столом. Уж в чем-чем, а в игре на выпивание моя младшая сестренка могла уделать всех собравшихся. Опыт тусовок в Модесто, как говорится, не пропьешь.

– А давайте есть торт? – предложила Руби. – Хэм заказал это чудо специально для тебя.

Они на пару с Дейзи отправились в квартиру, где в холодильнике ждал своего часа мой второй за сегодня именинный торт. Да уж, после сегодняшнего кое-кому придется сесть на диету, чтобы самой не превратиться в жирный торт.

– Не могу поверить, что вы выбрались в Сан-Франциско ради моего дня рождения. – Слегка пьяная и абсолютно сраженная важностью момента, сентиментально пролепетала я, когда на крыше остались лишь трое представителей семейки Холлбрук.

– Как мы могли пропустить такую классную вечеринку? – развела руками Хлоя, но я видела, что она лукавит. Она здесь из-за меня, а не из-за бесплатной выпивки.

– Так этот Хэм… – Харви заговорил, неловко уплетая виноградины. Он всегда так делал – скрывал смущение за какой-нибудь бурной деятельностью, если не хотел, чтобы окружающие увидели его тонкую натуру за маской брутального мачо. – Он хороший парень?

– Хэм… идеальный, – сказала я, но вышло не очень-то убедительно.

– Так уж и идеальный? – подняла бровь Хлоя. Нас нельзя назвать «не разлей вода», но сестра все равно знала меня, как облупленную.

– Не считая того, что он слишком много работает, да. Он само совершенство.

– Это никакое не совершенство, если есть «но». А у твоего Хэма «но» размером с Тихий океан, – подстегнула Хлоя. – Здорово, когда мужчина может заработать деньги, но совсем не здорово, если ставит их превыше ваших отношений.

– Когда это моя младшая сестренка стала такой мудрой?

Но я не сумела скрыть печали за шуткой. Слова Хлои больно укололи в сердце. Не из-за их резкости, а из-за их правдивости. Я была бы счастлива, если бы Хэм зарабатывал на десятки миллионов меньше, так, чтобы хватало на жизнь, а не на золотой браслет с бриллиантами, но посвящал бы свою душу и жизнь мне, а не выгодным сделкам.

– Не могу поверить, что говорю это, – встрял Харви. – Но я согласен с Хло. С этим Хэмом тебя ждет много одиноких вечеров, таких как этот.

– А ты когда успел стать экспертом в отношениях? – бросила я. Они что, сговорились? В нашей семье это нонсенс. Харви, Хлоя и я никогда не принимали стороны друг друга, не выступали единым фронтом даже ради отпора родительским наставлениям. Мы были как три страны, объявившие войну, но теперь мои брат и сестра подписали пакт о совместном нападении на меня!

– Я просто думаю, что говорю. И не хочу тебя обижать, просто… хочу, чтобы ты была счастлива.

А это уж совсем что-то новенькое.

– Кто ты и что сделал с моим братом? – усмехнулась я, за что получила снаряд из виноградины прямо в лоб. С реакцией у Холлбруков, видно, тоже не ахти.

– Тебе двадцать шесть. Пора бы мне уже побыть старшим братом. Я тоже повзрослел.

– Тебе двадцать восемь, ты по-прежнему живешь у родителей и спишь в кровати, в которой спал пятнадцать лет назад в пижамке с самолетиками. – Харви поджал губы и перестал есть виноград, но я разошлась не на шутку, отплачивая за все подколы за эти двадцать шесть лет. Мне было весело подшучивать над братом, как это делал он. – Родители платят тебе зарплату, хотя ты не делаешь и половины обязанностей. Ты закоренелый холостяк и ни разу не встречался с девушкой дольше нескольких месяцев. Я могу продолжать, Харви, чтобы убедить тебя, что ты совсем не повзрослел.

Над столом повисла тишина. Харви смущенно опустил глаза и принялся разглядывать свои потертые джинсы, словно на них было написано что-то интересное. Хлоя одарила меня обвиняющим взглядом, как бы говоря, что я перегнула палку. Вот блин. Я и правда ее перегнула. Хотела пошутить, но вышло грубо и безжалостно.

– Прости, Харви, не думала, что обижу тебя. Я просто дурачусь.

– Только вот ты и половины не знаешь обо мне, – как-то грустно произнес он. Да кто этот мужчина? Он не был тем придурковатым парнем с языком без костей, который все детство изводил меня своими глупостями.

– Это правда, Холли, – кивнула Хлоя, выступая на защиту брата.

– Так расскажите мне, – попросила я. – Ты всегда прячешь свои чувства за шутками, – я обратилась к Харви. – А ты притворяешься глупой тусовщицей и сбегаешь со своими друзьями. – Я повернулась к Хлое. – Вы не даете себя узнать.

Мы снова замолчали, как три партизана в плену у врага. Наши хмурые взгляды буравили тарелки, пока Хлоя не решила сдаться:

– Ну ладно, ладно! Каюсь. Я всегда сторонилась тебя, потому что считала, что не дотягиваю.

– Что еще за глупости?

– Ты всегда была такая правильная, умная, старательная. Знала чего хочешь. Помогала родителям. Полная противоположность мне. Я не хотела следовать по стопам мамы и папы и заниматься магазином, чувствовала себя предательницей, что не оправдала ваших ожиданий.

– Но это ведь не так! Ты можешь жить так, как хочешь.

Хлоя благодарно кивнула.

– Вот я и делала все наперекор. Раз уж вы считали меня легкомысленной и ребячливой, гораздо проще было стать именно такой, а не пытаться доказать вам обратное.

– Прости меня, если я вела себя так, что позволила тебе думать о подобном. – Я потянулась к сестре и приобняла за плечи.

– Но я тоже повзрослела, Холли. Когда ты уехала, я все больше и больше работаю в магазине. И оказывается, мне это нравится. А еще я начала встречаться с парнем. Его зовут Роджер, и он очень хороший. Думаю, скоро он сделает мне предложение.

– Вау, Хлоя! Но это же потрясающе! Я рада за тебя. Вот только ты о нем ничего не рассказывала.

– Как и ты о своем Хэме, – показала язык Хлоя, и я почувствовала стыд. Я и правда почти не звонила и не писала сестре, а гораздо чаще общалась с Руби.

– Беру вину на себя, – улыбнулась я. – И обещаю исправиться. Ну а ты, Харви? Раз уж у нас вечер откровений, может, и ты расскажешь что-то, что я о тебе еще не знаю?

Харви не умел долго обижаться. Пусть он говорил, что я плохо его знаю, но некоторые вещи успеваешь выучить, живя бок о бок с кем-то столько лет. Он снова потянулся за виноградинами, чтобы не смотреть нам в глаза, и признался:

– Я собираюсь последовать твоему примеру, Холли. И переехать в Сан-Франциско.

– Чего?

Я посмотрела на Хлою, надеясь, что она выглядит такой же ошарашенной, но та отхлебнула вина и закивала, мол, «да, да, он не шутит».

– Засиделся я в Модесто. Открою здесь свой бизнес. Я уже снял квартирку в Монтерей-Хайтс.

– Ну ничего себе, – изумилась я. Мой брат-клоун собирался заделаться бизнесменом в самом дорогущем городе страны? Сегодня вечер не только откровений, но и шокирующих известий. – И что за бизнес? Ты уже составил бизнес-план? А капитал у тебя есть?

Харви усмехнулся и покачал головой.

– Ты прирожденная Холлбрук.

– Но это ведь серьезный шаг, нужно продумать все детали!

– Поверь, я не полный идиот. Могла бы просто порадоваться за меня.

– Я радуюсь. – И я не врала. – Радуюсь за вас обоих. Как ты мне сказал, братец? Хочу, чтобы вы оба были счастливы.

– И вообще-то у меня тоже есть девушка. Мы вместе совсем недолго, но думаю, это серьезно.

На сей раз молчание не было напряженным. Мы улыбались друг другу, как коты, нализавшиеся жирных сливок. Никогда еще я не чувствовала такой близости с Харви и Хлоей, как в эту минуту.

Но мгновение нарушили два голоса, в унисон затянувшие традиционную песенку на день рождения. На крыше появились Дейзи и Руби. Они вдвоем несли громадный торт. Свечки полыхали от ветерка, а я испуганно молилась, чтобы подвыпившие леди на высоких каблуках не вывернули торт на пол.

– Не подглядывай! – предупредила Руби, и я зажмурилась. Почувствовала запах пламени и сладкий аромат крема. Такой знакомый. Торт испекли по специальному заказу Хэма для меня. В душе я знала, что это будет за торт. Хэм запоминал такие мелочи обо мне, которым другие не придали бы значения. Конечно же, он заказал тот самый торт, что мама пекла на мои дни рождения дома.

– Можешь открывать, – сказала Дейзи, и я распахнула веки, ожидая увидеть «Кузнечика».

Но это был не он. Два яруса белоснежных коржей, украшенных съедобными жемчужинами и настоящими цветами. Лилиями, не моими любимыми пионами. Я не придираюсь, но даже «девочки» с работы вспомнили, что я обожаю пионы. Лилии я терпеть не могла, особенно их терпкий запах, заполоняющий весь воздух в комнате.

Не торт, а изваяние дизайнера, сотворенное в порыве творчества, но никак не любви. Совсем не то, что готовила мама.

Я задула свечи во второй раз. Не знаю, полагается ли имениннику сразу два желания в один день, но я понадеялась, что оба исполнятся. Потому что загадала я одно и то же: понять, верно ли я поступаю, встречаясь с Хэммондом Блумдейлом.

Около одиннадцати и мы стали собираться. В десять рук убрали грязную посуду и унесли остатки еды в холодильник Дейзи. На всю следующую неделю мы будем обеспечены завтраками, обедами и ужинами, достойными не только Гамильтонов, но и самой королевы. Когда еще я смогу позавтракать паштетом из креветок и рулетиками из бекона с сырно-ореховой начинкой?

– Декор просили оставить, – сказала Руби, когда я принялась снимать гирлянды. – Здесь все сами уберут.

– Но кто?

– Не знаю. Тот парень, который все это делал.

Так значит Хэм не сбежал с работы пораньше, чтобы купить цветы и гирлянды. Не поднялся на крышу с утра пораньше, чтобы подвесить украшения на столбах и привезти сюда стол. Слова о том, что это Хэм все устроил, были притянуты за уши. Все, что он сделал, это отвлекся от подсчитывания прибыли и позвонил тому, кто организовал все за него. Вся идеальность Хэма таяла на глазах. Я съела два куска торта, но во рту стояла горечь. Все наши отношения были мишурой на новогодней елке. Поскорее бы желание исполнилось, и вселенная послала мне знак: тот ли Хэм единственный и не совершаю ли я ошибку?

Я отдала Руби и Хлое свою спальню, ведь все равно собиралась ехать к Хэму. Смею заметить, что за это время он мне ни разу так и не позвонил. Руби еле держалась на ногах, хотя пила меньше всех.

– Это все дошкольники, – пожаловалась она, когда я выдавала ей пижаму и укладывала в постель. – Не представляешь, как они выматывают меня, хотя им и семи нет! Я так устала.

– Вот и отоспись. Люблю тебя, Руби. Спасибо, что приехала.

– Спасибо, что дала мне шанс отдохнуть от этих безумных детей.

– Тебя тоже люблю, сестренка.

– Взаимно, – промычала в ответ Хлоя и отрубилась.

Едва я успела дойти до двери, как эти двое уже мирно посапывали на моей кровати. Я улыбнулась им напоследок и выключила свет.

Харви уже занял свое привычное место и развалился на диване в начальственной позе. Может, он и повзрослел, но для меня остался все тем же обалдуем и клоуном.

Я вызвала такси и спустилась вниз, чтобы водитель не ждал меня. Оставшись в одиночестве посреди освещенной луной и фонарями улицы, я погрузилась в свои мысли. Настроение тут же выветрилось вместе с легкими порывами, заглянувшими сюда со стороны океана.

Я сверилась с «Убером», чтобы узнать, через сколько приедет такси, но не успела открыть приложение, как высветилось новое сообщение. От Хэма.

Совещание с японцами затягивается. Буду не раньше часа. Ложись без меня. Прости. Целую!

Мне это снится? Как сказала Хлоя? Мужчина не может быть идеальным, если есть какое-то «но». «Но» Хэма, и правда, было огромным. Я никогда не буду у него на первом месте. Не смогу вытеснить с пьедестала работу.

Я никогда не была собственницей или глупышкой, которая требовала от парня все его внимание. Но безразличие Хэма оскорбило меня. Я злилась, шипела, как вскипевший чайник, бурлила сотней яростных пузырьков.

Да ну его! Не собираюсь я ехать в пустую квартиру с дизайнерским ремонтом, где помимо меня будет лишь эхо. К человеку, который меня даже не ждет. К мужчине, который хочет, чтобы я всегда ждала его. Уж лучше заберусь под бочок к Дейзи, как в детстве, и останусь с теми, кому я небезразлична. Кто не побоялся бросить важную работу в школе, потенциального жениха и… – что там мог бросить Харви? – и приехать ко мне.

Да простят меня все таксисты мира! Я отменила заказ, и значок машины на карте, которая уже была в двух кварталах, замер и развернулся, чтобы отправиться за более благонадежным клиентом.

Я кинула телефон в сумочку и обернулась, чтобы подняться обратно. В двух шагах стоял человек. Замер на полушаге в неестественной позе и смотрел на меня, словно я возникла из ниоткуда и вогнала его душу в пятки.

– Джейк?

Вот уж кого я ожидала увидеть в самую последнюю очередь! Джейк сменил традиционный костюм на повседневные джинсы и свитшот кофейного цвета, на фоне которого его светлые волосы пшеницей колосились на ветру. В руках он держал пустую коробку и пакет с изображением мультяшных «Тома и Джерри». Он был так же озадачен встречей, как и я.

– Холли… я… Привет! Что ты здесь делаешь?

– Я здесь живу, и тебе об этом известно, – улыбнулась я. Но что здесь делал он?

– Да, я знаю. Я имел в виду, что ты делаешь одна на улице так поздно?

– Собиралась ехать к… другу. – Не знаю, в курсе ли был Джейк, что у меня кто-то есть, но произносить слово «парень» в его присутствии было как-то неловко. Будто мне не хотелось, чтобы он знал о Хэме.

– Собиралась? – переспросил он. – Больше не собираешься?

– Нет, планы слегка изменились. Только хотела вернуться к себе, но… тут ты. Вот так совпадение.

Джейк смущенно дернул плечами.

– Вообще-то совсем не совпадение. Я как раз шел к тебе, чтобы… ну, в общем, оставить под дверью это.

Он протянул мне мультяшный подарочный пакет.

– Ты хотел сделать мне подарок? – Сегодня точно все с ума посходили! То и дело стараются шокировать своими поступками. То, что Джейк пожаловал в Сансет, чтобы подсунуть подарок на день рождения мне под дверь, не просто шокировало, а сразило меня наповал. По рукам и ногам растекалось тепло, как кленовый сироп растекается по блинчикам. – Джейк, не стоило…

– Но мне хотелось. Это ведь твой день рождения.

– Не знаю, что сказать. Сегодня происходило много всего удивительного, но, признаюсь, ты превзошел всех.

– Не откроешь?

Тяжеленький. Любопытство вытеснило неловкость из моего тела, и я поскорее заглянула внутрь пакета. И тут же почувствовала, как немеют ноги. В пальцах начало покалывать, а в животе заныло странное чувство. Так бывает, когда отсиживаешь ногу в неудобной позе.

Так бывает, когда твой заклятый враг дарит тебе то, о чем ты мечтала.

– «Кузнечик»?! – выдохнула я, вытаскивая из пакета любимый торт. Он был совсем крошечный, не та огроменная глыба, которую пекла мама на всю семью. Зеленая глазурь слегка подтаяла, маршмеллоу слиплись в бесформенные фигурки, а коржи из песочного печенья чуть съехали на бок, как Пизанская башня. Корявые буквы из жидкого шоколада неумело соединялись в слово «Холм». Но без сомнений, это был самый чудесный торт на свете.

– Холм? – со смехом прочитала я.

– Прости, рука дернулась. Там должно быть твое имя. – Джейк застеснялся еще больше и почесывал свой белесый затылок, чтобы куда-нибудь деть свободную руку.

– Так ты сам испек его для меня?

Джейку не нужно было отвечать вслух. Говорят, поза собеседника говорит о том, что он на самом деле думает. И сейчас тело Джейка так и кричало, что он собственными руками выкладывал печенье на тарелку, покрывал слои шоколадом, красил глазурь в зеленый и посыпал все это безобразие зефиринками.

– Мгм, – промычал он.

– Ой. Оу.

Наша беседа напоминала разговор двух немых, которые могли изъясняться лишь звуками. Теперь понимаю, почему Джейк хотел просто оставить подарок под дверью и втихую скрыться с места преступления. Чтобы избежать подобной неловкости!

– Джейк, это невероятно мило! Но как?.. Как ты узнал, что это мой любимый торт?

– Я уж и не помню. Ты разве не говорила мне о нем тогда в кафе?

– Все может быть.

Хотя я была уверена, что не упоминала «Кузнечика» в нашей беседе. Уж не представляю, куда бы могла его вставить во время разговора об изменах Грега и подставах Шейлы.

– Там еще что-то! – Догадалась я, чувствуя, как груз тянет пакетик к земле.

Я поставила «Кузнечика» на ступени лестницы и запустила руку внутрь. Там лежал блокнотик формата А5 в пушистой голубой обложке с ляссе, на конце которого болтался помпон. Другие бы посмеялись над таким подарком, но я снова издала нечленораздельный звук от умиления. Я была канцелярской сорокой. Эти птицы были падки на все блестящее, я – на все пишущее, рисующее и с пустыми страницами, где можно было бы этим писать и рисовать. У меня в спальне были десятки записных книжек, но я никогда не оставляла их пустыми. Блокнот для работы с клиентами «Времени любви» как раз испускал предсмертный вздох, и этот станет ему достойной заменой.

– Джейк, ты начинаешь меня пугать! Как ты узнал, что мне понравится все это?

– Просто я очень наблюдательный.

– Спасибо. Мне очень-очень нравится. Правда.

Мы замолчали, глядя друг на друга, будто впервые увиделись. И в каком-то смысле так и было. Я видела Джейка Руссо словно в первый раз. И мне нравилось это второе первое впечатление.

От всего происходящего голова шла кругом. Алкоголь давно выветрился из крови, оставляя лишь легкое головокружение. Но злость на Хэма и доброта Джейка запускали вертолеты мыслей в голове, и мне захотелось присесть. Так я и опустилась рядом с «Кузнечиком» на ступеньку, только бы не повалиться на твердый асфальт. Захотелось еще немного посидеть здесь, с Джейком, и отсрочить возвращение домой.

– Я слышала про Шейлу, – заговорила я. – Мне жаль, что так получилось. Не хотела ничего подобного. Надеюсь, ты не злишься.

Джейк не устоял и тоже примостился рядом. Так мы и сидели бок о бок, три кузнечика в летнем дыхании ночи.

– Это не твоя вина. Шейла выкопала яму, в которую сама же и угодила. Это справедливое наказание.

– Но не слишком ли оно суровое? Не думала, что Лидия выгонит ее вон.

– Шейла не пропадет. Ты ведь знаешь ее, она пробьется с самого низа, куда бы ее ни занесло.

– Да уж, – усмехнулась я. – Так и вижу, как уже завтра она будет изводить какую-нибудь другую Холли Холлбрук.

– В этом мире больше нет таких Холли Холлбрук.

То, как Джейк это сказал, или то, как я это восприняла, всколыхнуло во мне что-то незнакомое. Когда Хэм делал мне комплименты, я таяла, как снеговик в марте. Но слова Джейка заставили меня воспарить над 23-авеню, словно у меня выросли крылья. Что творится-то такое?

Я поспешила подать голос, чтобы не вернуться к тому смущению, что вклинилось между нами минуту назад.

– Но ты ведь справишься? Я имею в виду без наставлений Шейлы?

– Постараюсь, но будет нелегко. Ведь со мной соревнуется самый лучший стажер за всю историю «Времени любви», – подстегнул Джейк, растопив лед.

– Ты справишься.

– Мы оба справимся, – сказал Джейк, хотя оба понимали, что останется лишь один из нас.

– Нужно это отметить. – Я подняла тарелку с «Кузнечиком» и покрутила в руках. – Я и так уже съела слишком много всего, так что лишняя тысяча калорий не в счет.

– Ты собираешься разделить свой именинный торт со злейшим врагом?

Мои губы дрогнули в попытке спросить, как он узнал, что именно так подписан в моем списке контактов? Что именно так я называю его в своих мыслях? Похоже, он читал их не хуже, чем Хэм. Неужели я настолько предсказуема? Но я решила не акцентировать на этом внимания, чтобы не выдавать саму себя, ведь я и правда звала его злейшим врагом.

– Это допускается, если злейший враг сам испек тебе именинный торт. Давай, ты должен попробовать хоть кусочек. Поверь, ты никогда не ел ничего вкуснее.

Я с безграничным энтузиазмом собиралась вгрызться в этот кособокий торт, но лишь рассеянно крутила его в руках, не зная, как подступиться. Вышла небольшая загвоздочка. Джейк залился добродушным смехом.

– И как ты собираешься его есть?

– По старинке, – пожала плечами я и запустила палец в нежную зеленую глазурь. Облизала его и протянула тарелку поближе к Джейку. – Ну же! Или ты боишься замарать руки?

Джейк принял мой вызов и повторил за мной. Обмакнул палец в торт и запустил в рот. Мои глаза задержались на его губах, но я тут же заставила себя отвернуться. Что это со мной? Алкоголь еще не до конца покинул мое тело? Другого объяснения не нашлось.

– Довольно неплохо, – признала я, и в следующий раз зачерпнула пальцем кусок побольше. Печенье хорошо пропиталось и так размякло от крема и мятного сиропа, что даже не понадобилась ложка, чтобы наслаждаться его вкусом. – Даже очень неплохо! И часто ты печешь?

– Это мой первый шедевр.

Джейк повторил за мной и испустил протяжное «м-м-м», пока корж из печенья таял у него во рту. На этот раз я специально пялилась в сторону, чтобы только не уставиться на его губы. Не хватало еще, чтобы Джейк накрутил себе чего-нибудь, чего точно не было. Мы были соперниками, врагами, которые всего лишь решили разделить торт и поболтать под звездами. Ничего такого.

– Тогда спешу тебя похвалить – у тебя прирожденный талант.

– Моя мама часто пекла, когда я был маленьким. Я любил ее черничные кексы и лава-кейк из микроволновки. А ее лимонный пирог – просто пальчики оближешь.

– Они с моей мамой точно бы подружились. Моя – эксперт по пирогам. Если ей не понравится пирог в кафе, то она туда больше ни за что не пойдет, даже если ей будут угрожать расправой.

Мне понравилось представлять, как наши с Джейком матери сидят на кухне и поедают пироги кусок за куском, прямо как мы сейчас. Делятся рецептами выпечки и обсуждают последнюю серию кулинарного шоу «Едим дома», которое идет каждый вторник.

Мы и не заметили, как от «Кузнечика» остались лишь рожки да ножки. Слопали половину торта, заедая сладость разговором.

– Ох, я сейчас лопну. – Для пущей убедительности я приложила чистую руку к животу. Вторая была липкой от крема.

– Так значит, в этом состязании я победил?

– Только если осилишь весь торт до конца.

Джейк оценивающе взглянул на многоярусное зеленое чудовище и скривился.

– Согласен на ничью.

– По рукам. – Я протянула свою ладошку, а Джейк свою, но мы замерли, так и не соединив руки. Они были покрыты тем, что осталось от «Кузнечика», поэтому мы оба засмеялись.

– У тебя тут… – Джейк потянулся к моему лицу. – Глазурь осталась. В уголке… губ.

И он стер чистым пальцем снежок глазури, нежно прикоснувшись к моему лицу. От его касания по телу пробежал импульс, разряд в сотни вольт, и я чуть не выронила тарелку. Не зная, как реагировать на этот момент, который так и отдавал интимностью, я кивнула в сторону пустой коробки, что Джейк притащил с собой.

– А коробка тебе зачем?

Джейк растерялся и будто подбирал правильный вариант ответа, как в финале викторины, когда на кону стояло слишком многое.

– Да так. Валялась по пути сюда, вот и решил захватить. В них очень удобно хранить макулатуру.

– Так ты борешься за чистоту планеты? Я и не знала, что ты такой самоотверженный защитник природы.

– Я и сам не знал. – Непонятный ответ Джейк подкрепил тусклой улыбкой. – Тебе, наверное, пора.

– И правда. Мы засиделись. – Я стала подниматься с тарелкой в одной руке и подарочным пакетом в другой. – Но мне понравилось.

– Мне тоже. Может, повторим как-нибудь?

Джейк придержал для меня входную дверь, и вопрос повис на пороге, как куртка на крючке.

– Д-да! Почему нет? Только с условием, что ты испечешь еще один торт.

– Не вопрос. – Джейк уже не улыбался, а топил меня в глубине своих глаз. – Спокойной ночи, именинница.

– И тебе, заклятый враг.

По какой-то причине шуточки не получили причитающуюся порцию смеха. Я еще две секунды неотрывно смотрела на Джейка, после чего нашла в себе силы развернуться и пойти в сторону лифта. Ноги по-прежнему немели от этого взгляда. Уж не знаю, как я доволокла свое уставшее и опухшее от еды и выпивки тело на четвертый этаж.

Лишь с третьего раза я попала ключом в замочную скважину, потому что в пальцах покалывало, словно меня пытали иглами. Тихо приоткрыв дверь, я просунула сначала голову, затем «Кузнечика», лишь бы не разбудить Харви, устроившегося на диване. Но я напрасно переживала. Братец покинул свое лежбище и магическим образом испарился. Его не было ни на кухне, ни в гостиной. Уйти он не мог – вряд ли ему бы удалось прошмыгнуть незамеченным, ведь мы с Джейком полчаса оккупировали крыльцо.

Кое-как впихнув остатки торта к остальным вкусностям в холодильник, я на цыпочках прошла к спальне Дейзи. Под дверь просачивался тусклый свет ночника. Она еще не спит. Может, она скажет, куда запропастился Харви?

– Дейз, ты не спишь? – шепнула я и открыла дверь. – Ты не знаешь, где Харви?

Я чуть не упала, когда вошла в спальню. Дейзи определенно знала, где Харви. Потому что сидела на нем верхом.

Глава 21

– Дейзи?

– Холли?!

– Харви?

– Холли?!

Этот обмен именами ни на йоту не прояснил, что здесь происходит.

– Какого?!.. – Харви всполошился и попытался вскочить с кровати, но Дейзи все еще сидела на нем, шокированная тем, что их поймали с поличным. Слава богу, они хоть были одеты. Вернись я пятью минутами позже, и моя психика уже бы никогда не пришла в норму.

– Холли, почему ты вернулась? – наконец ожила Дейзи, слезла с моего брата и принялась топтаться на месте, как будто танцевала на раскаленных углях.

– Я не поехала к Хэму. – О встрече с Джейком я и не думала упоминать. Хотелось оставить то мгновение только для себя. – Но почему вы?.. Что вообще?.. Как?.. – Я не смогла закончить ни один вопрос, потому что они пулеметной очередью вырывались изо рта. – Как вы можете лежать тут вдвоем и… целоваться! Фу! Это просто… отвратительно!

Но судя по раскрасневшимся лицам Харви и Дейзи, они не разделяли моего отношения к происходящему.

– Холли, не вопи так! – небрежно бросил Харви, будто то, свидетелем чего я стала, было обычным положением вещей. – Весь дом перебудишь!

Я была в таком шоке, что озвучивала самые идиотские вопросы, которые могут прийти в голову.

– Почему вы целуетесь?

– Дорогая, – с легкой издевкой заговорила Дейзи, – люди так делают, когда встречаются.

– Встречаются? Вы встречаетесь?!

– Холли, да перестань ты так орать!

– Я буду орать, сколько угодно, Харви! – Однако я понизила голос, чтобы личная жизнь моего брата и лучшей подруги не стала темой завтрашних сплетен всех соседей. – Как ты можешь целоваться с Дейзи? Ты ведь говорил, что встречаешься с кем-то, и у вас серьезно!

Они переглянулись. Глаза Дейзи блеснули, словно говоря «о-о-о, как мило». Она засияла, услышав, что Харви отзывался об их отношениях словом «серьезно».

– Нет! Не может быть! Скажите, что это розыгрыш. Еще один сюрприз на день рождения! Вы не можете встречаться!

– Почему же?

– Да потому что Харви инфантильный болван, а ты, Дейзи, не западаешь на таких парней, как он.

– Ну спасибо тебе, сестренка.

– Так, давайте все успокоимся, – примирительно выставила вперед руки Дейзи. – Сядем и спокойно все обсудим. Как нормальные взрослые люди.

– Это без меня, – пробурчал Харви и хотел уйти от разговора. – Я ведь всего лишь инфантильный болван.

Но через меня так просто не пройдешь. Я, как Гэндальф в подземелье Мории, сражающийся со страшным Балрогом, преградила ему путь, хоть в моей руке и не было посоха.

– Ты не пройдешь!

Ну вот, вылитый Гэндальф Холлбрук.

Когда стало понятно, что я не выпущу никого из комнаты, пока меня не введут в курс дела, меня усадили на кровать и ввели в курс.

Я молча слушала, как мой брат и моя подруга наперебой рассказывают о своем романе. Как шаг за шагом они сближались, пока не оказались в одной постели.

Было поздно хвататься за голову, но я схватилась. Оказывается, эти двое давно замышляли неладное за моей спиной.

Все началось еще в тот день, когда Харви внезапно приехал в Сан-Франциско повидаться со мной. Братец вел себя как невоспитанный абориген, который умеет разве что развести огонь и поджарить мамонта. Я прекрасно знала, что такой тип парней не для Дейзи. Она ясно дала это понять своей сморщенной мордашкой, когда Харви отпускал противные шуточки, заваливал ноги в ботинках на белый столик и запускал ручищу в ведро с попкорном, хотя эта ручища только что почесывала живот под майкой.

Харви был отвратителен даже для меня, сестры, которая все годы слушала эти шуточки, терпела грязные ноги на всевозможных поверхностях и ела с ним из общей тарелки, стараясь не думать, где побывали его руки до этого.

В тот вечер я пошла на свидание с Люком, а Харви и Дейзи пошли проветриться. Я прекрасно помню, как они звали меня присоединиться к ним в каком-то баре, где они просиживали штаны и глотали шоты с горючими жидкостями.

– Вот только мы не сидели в баре, – призналась Дейзи. – Мы знали, что ты не захочешь идти в прокуренную дыру, где каждый пахнет, как вино-водочный отдел.

– Вы обманули меня.

– Да. – Дейзи виновато опустила голову.

– Тогда где вы были?

– Гуляли по улицам, дошли до самого пляжа… и смотрели на океан. Разговаривали по душам, вот и соврали. Не хотели, чтобы нам кто-то мешал.

– Точнее, чтобы я мешала.

– Прости.

Но я замотала головой. Пока рано для извинений – допрос не окончен. Если придется применять грубую силу, я с радостью вспомню все методы пыток из детективных сериалов.

– И что было потом?

А потом было следующее.

Харви и Дейзи так увлеклись друг другом, что вернулись в квартиру лишь в три утра, когда я уже вовсю сопела себе в подушку. Они не ложились до пяти, попивая кофе на кухне, хотя мы договорились встать пораньше и отправиться на экскурсию по городу. Вот почему они ходили, как неприкаянные, постоянно зевали и еле волочили ноги. Я еще заметила в тот раз, что Харви вел себя по-другому. Был вежливым и обходительным, чего я никогда в нем не замечала до той поры. Выходит, он просто строил из себя хорошего парня, чтобы порисоваться перед моей подругой.

– Ты заблуждаешься, – возразила на это предположение Дейзи. – Харви не притворялся тогда, чтобы порисоваться. Это был настоящий Харви. Рисовался тот, другой, которого знала ты.

Ничего не понимаю. Неужели Харви так задурил голову Дейзи, что та готова поверить в его добропорядочность? Что за ерунда!

– Это нелепо!

– Это правда. Скажи ей, Харви.

Но брат не спешил прояснять ситуацию. Он молча стоял у стены и смотрел в пол.

– Харви, – тихо позвала Дейзи, умоляя его раскрыть свою истинную натуру.

Харви вздохнул и сделал то, что я от него никак не ожидала. Подчинился Дейзи и показал свое истинное лицо.

– Она права, Холли. Всю жизнь я строил из себя придурка, потому что так проще. Никто не лезет к тебе в душу, никто от тебя не ждет чего-то грандиозного. К тому же, в нашей семье всегда было полно забот. Родители носились с магазином, как с младенцем, Хлоя пропадала в загулах, а ты была серьезной, как семидесятилетняя женщина, повидавшая все горести жизни.

Я нахмурилась, услышав такое мнение о себе. Да, я не была особенно веселой и не искрилась позитивом, но портрет дряхлой карги меня вовсе не прельщал. Но ведь со стороны всегда виднее, правда?

– Вот я и стал домашним дурачком, который всем поднимает настроение. В девять лет у меня отлично получалось разряжать обстановку и быть сгустком энергии в притихшем доме. Поэтому я продолжил так себя вести и в одиннадцать лет, и в пятнадцать. А потом уж и сам не заметил, как за мной закрепился статус инфантильного болвана, каким ты сама меня только что и назвала. Да и попасть в крутую компашку можно было, лишь притворившись таким же крутым, как они. Даже в двадцать пять трудно поддерживать этот статус в глазах приятелей, когда работаешь на отца и торгуешь цветочками.

– Харви, неужели это правда?

– Можешь не верить, но я не такой бесчувственный и безмозглый, каким ты меня видишь.

Значит, я совсем не знаю свою семью. Хлою, чья мания вечеринок оказалась всего лишь защитной реакцией на неуверенность в себе. Харви, чье безрассудное и зачастую бесящее поведение было всего лишь способом сделать семью счастливее. Совершенно дурацким способом, хочу отметить, но все же. Ему приходилось строить из себя этакого мачо и крутого парня, чтобы его не засмеяли друзья.

– А еще он оберегал тебя, – ляпнула Дейзи.

– Дейз! – шикнул Харви, но та не отступала.

– Да брось ты, Харви. Раз уж мы начали исповедоваться, то пусть Холли знает все.

– Что я должна знать? – с ужасом спросила я.

Харви не мог выдавить из себя то, что с такой легкостью рассказала Дейзи:

– Всю твою жизнь Харви защищал тебя.

– Что за глупости? Он подшучивал надо мной и сводил меня с ума.

– Да, и поэтому он был полным кретином.

– Какая милая беседа, – буркнул Харви, но мы даже не обратили на него внимания.

– Помнишь, ты говорила, что все его друзья шарахались от тебя?

Еще бы! Я считала себя уродиной, потому что все мальчики вплоть до выпускного класса не подходили ко мне ближе, чем на пять метров. Будто я была покрыта бородавками или могла заразить их чумой одним своим прикосновением. Из-за этого я не могла поверить, что Нил Гарднер проявил ко мне интерес. А теперь не могла поверить, что нравлюсь Хэму.

– Ты нравилась многим моим приятелям, – с трудом признался Харви. – Но я ведь знал, какими уродами бывают парни в шестнадцать лет. Сам был таким же. Мне не хотелось, чтобы они вертелись вокруг тебя и обсуждали потом за банкой пива.

Дейзи решила облегчить задачу Харви, который только привыкал раскрывать душу своей младшей сестре.

– Вот Харви и предупредил всех парней, чтобы держались от тебя подальше. Как ты там сказал? Если кто-то попробует подкатить к моим сестрам, будет иметь дело со мной.

Невероятно! Все эмоции были написаны на моем лице. Челюсть отвисла до самого пола, а глаза выпучились, как у совы, вышедшей из дневной спячки. Неужели, мой брат, который гнобил меня все двадцать пять – вернее, уже двадцать шесть – лет на самом деле был добрым, заботливым и чувствительным? Чудеса невиданные!

Я не находила слов, чтобы сказать хоть что-то Харви. Никаких слов не хватило бы, чтобы описать мои чувства. Он не смотрел на меня, смущаясь той правды, что вылезла наружу из его ледяного сердца. Иногда слова бывают излишни. Я подошла к Харви и крепко зажала его в тисках своих объятий. С секунду он стоял неподвижно, словно притворялся мертвым в лапах хищника, но затем пересилил свою мужскую черствость и сжал меня в ответ.

Дейзи издала что-то вроде умилительного писка и смахнула слезу. Она и так была самым сентиментальным существом, какого я только встречала в жизни, но алкоголь и эмоциональность момента превратили ее в настоящую плакучую иву. Хотя чего я издеваюсь? Я сама отстранилась от Харви, не видя ни его лица, ни стен комнаты от набежавших соленых слез.

– Ну вот, теперь мы все рыдаем.

– Я не рыдаю, – отговорился Харви и улыбнулся.

– Это пока, – подколола его я. – Теперь-то мы знаем, какой ты нежный и сентиментальный.

Харви взъерошил мои волосы, а я ткнула его кулачком в живот. И все стало как раньше. Ну, почти.

– Так. Не пытайтесь увильнуть от разговора всеми этими душещипательными уловками. – Я снова напустила на себя серьезный вид. – Как та прогулка ночью завела вас в эту кровать?

Их переглядывания начинали меня раздражать. Но они закончили свою историю.

В тот день между ними ничего не было. Ни поцелуя, ни – даже боюсь представлять себе их вместе – ничего больше. Харви пришлось вернуться в Модесто, но они не смогли так просто забыть друг друга. Все те тайные переписки, что вела Дейзи, когда я застукивала ее с телефоном, она вела с моим братом. Оказывается, у них было много общего. С Дейзи Харви был настоящим. Так они и переписывались днями напролет, созванивались, пока меня не было дома и я не могла подслушать их воркование.

Харви снова приехал в Сан-Франциско в тот самый уик-энд, что я проводила с Хэмом на берегу океана. Так вот почему Дейзи так напирала, чтобы я поехала. Выпроваживала меня из квартиры, чтобы остаться наедине с новым парнем. Даже думать не хочу, чем они тут занимались в мое отсутствие, но с того момента все и закрутилось всерьез.

Родители думали, что Харви ездит в гости к друзьям, а он каждый раз тайно пробирался за сотню миль на юг, чтобы встретиться с Дейзи. Тогда-то он и арендовал квартирку, о которой упоминал на крыше, и задумал начать бизнес здесь, чтобы быть поближе к Дейзи. Все эти переживания Дейзи о том, что я провожу слишком много времени у Хэма, были не более чем притворством. Она пользовалась моими новыми отношениями, чтобы наслаждаться своими. Не было назойливой и вездесущей соседки, которая бы допытывалась, куда это она направляется на ночь глядя при полном параде. Или почему ее брат прокрадывается к ней в спальню.

Вот и сегодня эти два шпиона понадеялись, что я уеду к Хэму, Хлоя и Руби забудутся пьяным сном, а они смогут насытиться друг другом. Вот только я испортила им всю малину. И поделом им! Ни капли вины не коснулось моей совести – нечего скрывать такие новости от сестры! Мой старший брат и лучшая подруга! Два разных полюса притянулись. Нет магнита мощнее, чем настоящая любовь. А я видела, что между ними все по-настоящему, и чуть пристыдилась, потому что испытала легкую зависть.

– Фух, – выдохнула я, когда рассказ был закончен. – Слишком много потрясений для одного дня.

Дейзи присела рядышком на кровати и осторожно тронула мое запястье, на котором красовался подарок Хэма.

– Эй, Холле. Ты не злишься? Прошу, скажи, что ты не обиделась на меня.

– На меня можешь обижаться, я переживу, – брякнул Харви, за что получил снарядом из подушки прямо в голову. Жаль, увернулся, и выстрел прошел мимо.

– Я немного сбита с толку. Слишком невероятно, чтобы быть правдой, – ответила я. – И да, немного злюсь, что вы скрывали это от меня. Но прежде, чем выносить вердикт, должна спросить у вас кое-что. – Оба с настороженностью ждали, что я скажу. – У вас это серьезно? Вы не собираетесь покувыркаться и разбить друг другу сердца? Я не хочу оказаться между двумя огнями и принимать чью-то сторону. Вы оба важны для меня.

Опять эти молчаливые переглядки. Но в их взглядах не было ни сомнения, ни страха. Они улыбались друг другу, и я все поняла без слов.

– Ладно. Тогда я даю вам свое благословение.

Дейзи завизжала. Мы с Харви одновременно зашикали, отчего ее губки на мгновение сомкнулись, а затем из них вырвался визгливый шепот. Дейзи чуть не задушила меня в объятьях.

– Но у меня есть несколько условий, – прохрипела я.

– Ты серьезно, сестренка? Мы уже взрослые люди и можем сами решить, как встречаться.

– Эти условия касаются скорее нас всех, а не только вас.

– Ладно, и что за условия?

– Во-первых, – я разогнула палец. – Вы не прячетесь по углам и ничего от меня не скрываете.

– Ну, теперь это нам и не нужно.

– Во-вторых, вы не делаете глупостей, от которых пострадает вся наша семья. Слишком у вас все быстро, и я не хочу через год нянчить какого-нибудь пухлого карапуза по имени Хантер.

– Холле, у нас все серьезно, но не настолько, чтобы мы кинулись заводить детей.

– И в-третьих, – перебила я Харви. – Я не должна видеть этих ваших сюсю-мусю и сопливых поцелуйчиков на диване, кухне или где-нибудь еще в этой квартире.

– Таких сюсю-мусю? – Харви издевательски залепетал какую-то чушь сладким голоском и вытянул губы в трубочку, приближая их опасно близко к Дейзи, которая подыграла ему громкими причмокиваниями.

– Фу! – Я вскочила с кровати, чтобы быть подальше от этого жуткого слащавого лобызания. – Да, да, вы поняли все очень даже правильно. Не хочу видеть и слышать вас, только если вы не обсуждаете погоду или новый сериал по Netflix.

Харви и Дейзи в унисон засмеялись, а я уничижительно скривила лицо. Эти двое не оставили мне даже шанса порадоваться за их счастье, потому что я поняла ужасную истину. Они спелись, как соловушки на весеннем солнце, и теперь станут моей головной болью. Двух Харви Холлбруков я не переживу!

Глава 22

– Ты выглядишь. Просто. Опупенно!

Дейзи прикрыла рот руками и не могла отвести от меня глаз. На такой эффект и рассчитано алое вечернее платье от «Элли Сааб», в которое я влезла, когда навела марафет на голове и лице. Страхи, что я растолстела от бесконечных закусок на день рождения, оказались беспочвенны. Платье сидело так же идеально, как во время первой примерки. Талия казалась такой тонкой и изящной, словно я была моделью, которая вечно сидит на диете и качает пресс три раза на дню. Плечи сразу привлекали взгляд – алая ткань бретелей делала их еще женственнее и соблазнительнее. А мой бюст, приподнятый удачно скроенным лифом, был пышнее, чем обычно. Вот тебе и магия дизайнерских вещей! В них даже гадкий утенок вроде меня превращается в прекрасного лебедя.

Дейзи помогла мне подкрутить волосы, и теперь мое привычно выпрямленное каре обрело объемный шик. Каким бы помпезным ни был сегодняшний вечер, я не стала поддаваться на уловки подруги и измазываться в тонны косметики. Пудра, легкий отпечаток телесных теней, тушь и розовая помада. Чтобы Дейзи не дулась, я позволила еще подчеркнуть скулы румянами и бронзером. Теперь ее душа была спокойна.

А вот моя металась как сумасшедшая. Я так волновалась, что даже выпила успокоительного перед выходом. Такси прибудет через минуту, но я была совсем не готова спускаться, хоть и стояла перед зеркалом в вечернем платье, на высоких каблуках и с симпатичной маленькой сумочкой под мышкой. Из украшений я выбрала простые серебряные сережки и цепочку с жемчужинкой, что носила с шестнадцати лет. Теперь к ней присоединился еще кулончик в виде крылышек, который подарила Пенни. Чтобы порадовать Хэма, я нацепила бриллиантовый браслет. С радостью оставила бы его дома, чтобы не переживать каждую секунду, не обронила ли я его где-нибудь или не украл ли его какой-нибудь умелый воришка.

– Ты как будто на похороны собралась, – заметила Дейзи.

– Я волнуюсь.

– И если это вижу я, то увидят и все те заносчивые богатеи, с которыми ты столкнешься на празднике. Не показывай свою слабость, чтобы они не сожрали тебя заживо.

Я ужаснулась и затряслась еще сильнее.

– Ну спасибо! Теперь я еще больше хочу остаться дома.

– Хэм очень хочет, чтобы ты пошла с ним. Сделай это если не ради себя, то ради него.

В последнее время мне казалось, что я все делаю ради него. Хэм извинялся, что не смог вырваться из офиса в мой день рождения, хотя я видела следы недовольства на его поджатых губах, что я не поехала в его квартиру, а переночевала у себя. Следующие два дня все повторялось. Хэм испарялся быстрее пара на запотевшем зеркале в ванной и появлялся лишь под вечер. Но я не собиралась быть той дамочкой, которая ждет его дома. Я соврала, что у меня скопилось много работы, а все материалы остались в квартире Дейзи. Не знаю, поверил он или нет, но было так приятно снова проводить время дома, хоть и приходилось терпеть постоянное присутствие влюбленной парочки Харви-Дейзи.

Даже сегодня Хэм не собирался облегчить мне жизнь. Я думала, он заедет за мной перед тем, как отправляться в бальную залу отеля «Плаза», чтобы поддержать меня. Он знал, как я волновалась, как мне было важно понравиться его отцу, вернее, исправить первое ужасное впечатление и показать, что обычно я ношу одежду, а не щеголяю без штанов перед незнакомцами. Но час назад Хэм отправил эсэсмэску – эсэсмэску! – о том, что задерживается, и что мне придется самостоятельно добираться до места назначения.

Первой мыслью было выпрыгнуть из платья и никуда не ехать. Как я войду в зал, переполненный незнакомцами, которые будут оценивающе заглядываться на меня и задаваться вопросами, что эта бедная провинциалка забыла на королевском приеме? Перспектива стоять в углу и не знать, куда деться, пока другие купаются в свете софитов среди высшего общества, меня ужасала. Гораздо желаннее был вариант остаться на любимом диванчике и открыть роман, который не удавалось дочитать из-за наплыва клиентов.

Но Дейзи убедила меня пойти. Уж не знаю, хотела, чтобы я развеялась, или остаться наедине с моим братом и закрыться в спальне. Я так и не сказала ей о своих сомнениях по поводу Хэма и наших отношений. Никому не сказала и мучилась, словно меня варили на медленном огне. Надеюсь, сегодняшний званый ужин прояснит мою забитую голову, а вселенная наконец исполнит желание и пошлет мне верный знак.

Я чуть не позвонила Рею, чтобы попросить его подкинуть меня к отелю «Плаза», но вовремя вспомнила, что он уже второй день возит Стивена Блумдейла, так что больше не сможет спасать меня по первому зову. Придется трястись в такси с хмурым незнакомцем, который не знает моего имени и не скажет слов утешения, которые мне сейчас были нужнее кислорода.

Брови водителя почти запутались в волосах, когда он вскинул их, завидев свою пассажирку. Видно, ему не часто приходилось возить нечто, напоминающее необъятный шар из атласа и блесток. Объемная юбка еле поместилась на заднем сидении. Приходилось трижды открывать-закрывать дверцу, потому что подол то и дело застревал в проеме. Услышав, куда я направляюсь, мужчина за рулем присвистнул и спросил:

– Гламурный намечается вечерок.

Я не ответила, потому что не разделяла его упоения происходящим. Послала Хэму весточку о том, что выехала, и с нетерпением ждала его ответа, что он уже освободился и встретит меня у входа. Но Хэм был в своем репертуаре.

Заходи без меня. Я буду через пятнадцать минут.

Что такого важного может быть, что Хэм не может перепоручить дела кому-нибудь из замов? У него ведь наверняка есть замы по организационным вопросам, по ведению учета проектов, да даже по подбору галстуков! Но чем бы там сейчас ни занимался Хэм, для него это было важнее дня рождения отца и своей девушки.

Хотелось бы забыть о своей пунктуальности хотя бы сегодня и прибыть на место с опозданием, положенным аристократическим особам. Но я Холлбрук, а это так просто не выводится из крови. За десять минут до начала мероприятия такси уже высадило меня на тротуаре около фешенебельного отеля с таким же фешенебельным входом под стать. Я чувствовала себя Золушкой, прибывшей на бал в заколдованной карете. Надеюсь, когда часы пробьют полночь, мое платье не превратится в грязный передник, а вместо пудры от «Мэйбелин» на лице не закрасуется след от сажи.

Я стояла и смотрела на швейцаров около дверей, на прибывающих гостей в расфуфыренных вечерних туалетах, словно внутри состоялся настоящий бал. Из дорогих машин им помогали выбраться личные водители. Дамы нежно брали своих мужчин под ручку и, придерживая подолы платьев, вплывали во дворец «Плаза». Только я была без пары. Некого было подхватить под локоть, не на кого опереться, чтобы не запутаться в юбках и не рухнуть с высоких каблуков лбом о бордюр.

Прохожие начинали оглядываться на мою фигуру в величественном алом платье, которая подходила для светского раута, но никак для улицы, с которой я не могла уйти. Мне срочно нужно выпить, чтобы пережить все это. Только жажда промочить горло и успокоить нервишки заставили сделать шаг вперед. Затем еще один, и еще, пока я не оказалась у дверей, и мужчина в красной форме швейцара не открыл их передо мной с почтительным поклоном. Он наверняка уже успел заметить, как я пять минут стояла перед отелем, и принял меня за сумасшедшую. Но его теплая, совсем не дежурная улыбка помогла расслабиться. Он понял, что я здесь такой же нежеланный гость, как и он.

Холл отеля заблестел тысячами бликов и чуть не ослепил глянцевыми поверхностями. Будто я выехала из темного туннеля прямо на солнечный пляж Сан-Франциско. Вдали стояли стойки-ресепшен, за которыми развели бурную деятельность сотрудники в одинаковой униформе. Повсюду слонялись люди в дорогой, но повседневной одежде. Они тащили чемоданы и сумки к стойке администрации, мечтая поскорее оказаться в номерах-люкс и переодеться в подготовленные белоснежные халаты. Из холла вело столько коридоров, что я растерялась, в какой именно мне нужно. Хоть бы транспарант повесили «Шабаш – направо», чтобы вся обеспеченная нечисть Сан-Франциско не заблудилась в этих хоромах.

Какая же я грубиянка. Но в сложившихся условиях, брошенная на произвол, только так я могла себя утешить.

– Извините, – я остановила мчащегося мимо молодого парня в форменной рубашке и жилете. – Не подскажете, где здесь бальный зал? Я приехала на день рождения Стивена Блумдейла.

Если этот юный «недоотельер» и был недоволен тем, что я оторвала его от дел, то при упоминании отца Хэма его хмурые морщинки на лице разгладились утюгом.

– Да, конечно! Вам в ту дверь, а затем по коридору налево. Хорошего вечера, мисс.

Мисс. Словно я дочь графини из «Аббатства Даунтон». Меня позабавило такое обращение, но парень унесся прочь, даже не услышав моей благодарности.

Ну что ж. В ту дверь и по коридору налево. Сложно перепутать, но я на многое горазда, когда атакует паника. Мои цокающие шаги тонули в гудящем улье отеля. Я пристроилась за пожилой супружеской парой, явно марширующей на бал. Соседство с Дейзи преподало мне уроки моды, поэтому я безошибочно определила имена дизайнеров, которые шили их наряды. Он в черном смокинге от «Армани», она – в кружевном черном платье от «Дольче». Я – в полном ужасе.

Вот и та самая двойная дверь в бальную залу. Из-за нее доносится классическая музыка, легкий перезвон бокалов и тембры от баса до сопрано, смешивающиеся в непонятном потоке голосов. Ничего похожего на мою веселую сюрприз-вечеринку на крыше.

Я вплыла в двери, которые распахнули два очередных швейцара, и попала в океан роскоши, в котором уже вовсю плавали акулы бизнеса и киты дворянских кровей. Я маленькой рыбкой лавировала мимо незнакомцев. Все они натянули на себя дизайнерские прикиды, пафосные улыбки и самодовольный вид.

Я попыталась разглядеть в этой разнокалиберной палитре «Версаче» и «Валентино» Стивена Блумдейла, чтобы отметиться и вручить скромный подарок, который я впихнула в бархатную сумочку. Хэм уверял, что сделает общий подарок от нас обоих, но было некрасиво приходить сюда с пустыми руками. Холлбруки всегда приносят с собой праздничные угощения или сувениры, когда идут в гости. Казалось верхом неприличия заявиться сюда после неудачного знакомства с мистером Блумдейлом и поздравить со знаменательной датой на словах.

Я вертелась, не зная, куда приткнуться, и лихорадочно проверяла телефон, но Хэм не торопился седлать свой «Бентли» и нестись спасать принцессу. Заметив на подносе, летящем мимо гостей, бокалы с чем-то нежно-золотистым, я устроила марш-бросок, чтобы захватить один из них. Они разлетались, как сумочки от «Кейт Спейд» на сезонной распродаже, но я научилась у Дейзи получать свое.

Прихлебывая кислое вино, я почувствовала вибрацию мобильника. Ну наконец-то! Хэм почтил меня весточкой.

Я внутри. Ищу тебя. Ты где?

Я огляделась в поисках каких-нибудь опознавательных знаков, лишь бы Хэм поскорее меня отыскал.

У колонны рядом с лестницей.

За спиной громоздились широкие ступени, ведущие на второй ярус. Его тоже успели оккупировать приглашенные и поглядывали на этот цирк шапито с высоты птичьего полета.

Двигаюсь к тебе.

Мама всегда говорила, что у меня красивая, длинная шея, как у балерины. Но сейчас, когда я пыталась разглядеть Хэма в толпе, она казалась такой короткой. Повезло же жирафу – он может увидеть опасность на расстоянии километра.

Вот он! Мой красивый, родной Хэм. Вмиг я позабыла обо всех сомнениях в его адрес и своей обиде на его беспардонное безразличие в свой. На душе стало спокойнее, что не придется тереться о стенку в одиночестве. Он был еще красивее, чем в обычный день. Не знаю, в каком из своих модных костюмов он отправился утром на работу, но сейчас на нем был черный смокинг, как и на восьмидесяти процентах гостей. Из нагрудного кармашка торчал шелковый платок под цвет галстука-бабочки. Волосы уложены набок, а пробор смотрится ровнее, чем мой. Идеальный сын идеального отца.

Когда же я протиснулась сквозь людей ближе, мое сердце рухнуло. Хэм уже не искал меня. Он стоял и премило беседовал с отцом, каким-то мужчиной, покрытым золотыми украшениями и сединой, и девушкой, чье лицо мне, к сожалению, было знакомо. Тиффани Макдауэлл. И наверняка ее папаша, который подсовывал дочь моему Хэму каких-то полтора месяца назад. Конечно, они были приглашены на эту вечеринку. Отцы Хэма и Тиффани – старые приятели и бизнес-партнеры. Мне бы не следовало разочаровываться, но я разочаровалась.

Потому что Тиффани так и пожирала своими смоки-айс моего мужчину. Хихикала над тем, что он говорил, и клала ладонь в похожем бриллиантовом браслете ему на спину. Хэм не спешил отстраниться и улыбался гостям отца. Был ли он просто вежлив или получал удовольствие от повышенного внимания красивой девушки к его персоне?

– Холли!

Хэм увидел меня среди ярких пятен платьев. Он раскрыл глаза от восхищения, и я не могла мысленно послать Тиффани сообщение «выкуси». Трое мужчин обернулись в мою сторону, и, похоже, на них произвело впечатление то, что они увидели. Не только мое роскошное платье, но и я сама. Целиком. Одна Тиффани скрытно поглядывала на каждую деталь моего образа, покусывая губы и теребя бриллиантовую сережку в ухе. Так делают, когда нервничают. И я заставила эту прохвостку понервничать.

– Господа, позвольте представить вам мою девушку, Холли. – Хэм приобнял меня и позволил отцу и его приятелю рассмотреть меня, словно лот на аукционе.

– Очень приятно, Холли, – кивнул мистер Макдауэлл, вполне дружелюбно.

– Кажется, мы уже знакомы, – произнес Стивен Блумдейл, заставив меня покраснеть и слиться с алым платьем. В голове крутились мольбы: «Только не рассказывай эту историю, только не рассказывай». – Очень приятно видеть вас в платье. – Он ухмыльнулся. – Оно вам очень идет. Извините, но меня ждут гости.

– Выглядишь сногсшибательно, – шепнул мне на ушко Хэм, но я не собиралась отпускать именинника так просто. Я ведь даже не поздравила его.

– Мистер Блумдейл! Погодите. Позвольте поздравить вас с днем рождения. – Я принялась рыться в сумочке, сгребая в сторону помаду и ключи под нетерпеливыми взглядами. – И подарить вам это.

Я вручила мистеру Блумдейлу коробочку с бантиком, которую он с вежливой благодарностью открыл и явил всем часы на мягкой подушечке. Не «Ролекс», не «Роже Дюбуи», а простенькие, но стильные «Касио», которые я придирчиво выбирала на витрине 6-авеню. Я знала, что они не впечатлят миллионера вроде Стивена Блумдейла, но рассчитывала хотя бы на искреннее спасибо за то, что я вообще подумала что-то подарить. Но «спасибо» вышло каким-то снисходительным и раздраженным, будто я подсунула дохлую крысу в коробке. А Тиффани и вовсе подавила смешок.

Когда отец на пару с мистером Макдауэллом скрылся среди гостей – наверняка мечтал поскорее сбежать от нелепой девушки своего сына, – Хэм взял меня за руку и развернул к себе.

– Я же предупреждал, чтобы ты ничего не покупала, – с легким укором произнес он, чем заставил меня усомниться в себе еще больше.

Мог бы просто оценить этот жест, а не превращаться в чванливого богатея. Спасибо, хоть не сказал, что отец выкинет мой подарок или передарит слуге, потому что не станет носить что-то дешевле двадцати штук. А я, между прочим, потратила пятикратный гонорар на эти часы – самая дорогая моя покупка за все двадцать шесть лет, не считая телевизора, но на него мы скидывались всей семьей.

– Я хотела сделать ему приятное. Хотела понравиться твоему отцу.

Опять этот снисходительный взгляд. Одно дело, когда его посылает едва знакомый мужчина, другое дело – когда твой мужчина. Внезапно мне стало так одиноко среди сотни людей, рядом с Хэмом.

– Здесь свои правила, – пояснил он, словно глупому ребенку. – В следующий раз послушайся меня, ладно? – И чтобы слова прозвучали не так жестко, чмокнул меня в щеку. – Идем, познакомлю тебя с гостями.

И следующие полтора часа Хэм таскал меня между группками толстосумов и представлял меня всем и каждому. Я видела, как ему нравится хвастаться мной – в этом платье я и правда не сильно отличалась от них самих. Но моя неблагородная родословная тут же бросалась в глаза, как только меня спрашивали, чем я занимаюсь и кто мои родители.

– Те самые Холлбруки из «Холлбрук Индастриз» в Чикаго? – спрашивали меня одни.

– Холлбрук, Холлбрук. Я знал одного Холлбрука. У него своя авиалиния в Детройте. Вы не его племянница? – слышалось от других.

– О нет, они держат цветочный магазинчик в Модесто, – отвечала я, гордая матерью и отцом, но в ответ лишь видела гаснущий интерес к своей персоне и поджатые губы, будто говорившие: «А, она из этих…».

Когда стало ясно, что никого не интересует мое семейное древо, если на нем не растут владельцы нефтедобывающих компаний или директора инженерных холдингов, Хэм брал ситуацию под свой контроль. И когда меня в десятый раз спрашивали о заслугах семьи, встревал и вместо меня отвечал:

– Холли работает с Лидией Вэндалл.

Не «с», а «на», но Хэм ловко опускал этот момент. Не вдавался в детали, что я только стажируюсь и могу не получить место во «Времени любви». Когда я пыталась спастись и забыться алкогольным опьянением, он перехватывал мой бокал и шептал, чтобы я не налегала на спиртное.

– На таких мероприятиях никто не напивается. Все делают вид, что пьют, но держат себя в руках, – поучал он.

Что это значит? То, что я не держала себя в руках и могла подпортить ему репутацию, если бы хлебнула лишнего? Давно меня так не обижали! Ведь я никогда не напивалась до беспамятства. Не считая праздничной попойки в «Тедди Баре», но это скорее исключение из правила. Однако Хэм знал меня всего несколько недель и видел Холли Холлбрук навеселе, поэтому мог подумать, что я часто провожу так выходные.

Какую же выдающуюся память нужно иметь, чтобы упомнить имена всех, с кем меня знакомили. Все эти Бредфорды, Хардсдейлы, Рамзи, Уолтоны и Ротимеры выглядели так, будто сошли со страниц романов Джейн Остин. Хэм подводил меня к очередным знакомым, без заминки приветствуя их по именам, я же путалась даже в лицах. Для меня они все были одинаковы.

– Может, немного передохнем? – попросила я, когда мозг закипел от лишней информации.

– Может, сперва потанцуем? – предложил Хэм. Он выглядел вовсе не таким усталым, как в вечера, когда поздно возвращался домой. Подобные мероприятия, казалось, наоборот, оживляли его и заряжали энергией. – Хочу покрасоваться перед всеми с такой шикарной девушкой.

Разве можно отказать, когда роскошный мужчина говорит такое хрипловатым голосом? Хэм взял меня за руку, отвел в самый центр танцующих и медленно закружил под звуки печальных скрипок. Впервые за вечер я почувствовала себя лучше, хоть на нас и глазели сотни глаз, включая жгучие, ядовитые глаза Тиффани Макдауэлл, скучающей с бокалом розе в сторонке. Хэм обнимал меня, не стесняясь, перед самыми богатыми представителями этого города, и это окрылило меня. Но не так, как поедание торта с Джейком на крыльце. Черт, какого лешего Джейк Руссо вознамерился влезть в мою голову и танцевать этот танец втроем?

– Спасибо, что согласилась прийти. Я очень рад, что ты здесь, – нежно прошептал Хэм, обдавая мою шею теплым воздухом.

– Я знаю, как для тебя это важно.

– Прости, что тебе пришлось вытерпеть все эти знакомства и пустую болтовню. Но так развлекаются в моем мире.

Так себе развлечение, скажу я вам. И сомнение в искренности Хэма кольнуло под ребром – он-то выглядел так, будто получает от происходящего огромное удовольствие.

Музыка затихла, гости снова разбрелись кто куда, Стивен Блумдейл толкнул высокопарную речь о том, как рад всех видеть, получил – незаслуженную, на мой взгляд – порцию аплодисментов, и празднество продолжалось.

Я откровенно заскучала, присела за один из столиков и попросила Хэма принести мне хоть что-то выпить, чтобы утолить жажду от духоты и танца. Слава богу, он не стал читать лекцию об алкоголе и рамках дозволенного, а поцеловал меня в лоб и отправился на поиски официанта с напитками. Я радовалась, что могу немного побыть в одиночестве, что ко мне не лезут с вопросами, неудобными, как мои туфли. Я глядела на гостей и играла в «Угадайку», но через двадцать минут поняла, что игра затянулась, а Хэм безнадежно пропал.

Обойдя человек сорок, я увидела его рядом со столом, ломящегося от бокалов с шампанским, вином и виски, но Хэм даже и не думал взять один из них и принести мне. Он спокойно болтал себе с Тиффани Макдауэлл, которая воспользовалась его освобождением от меня и втянула в беседу. Уверена, так все и было, но и Хэм не спешил вернуться ко мне.

Если человеку нужен знак вселенной, чтобы принять какое-то важное решение, то он видит их в любой мелочи. Я увидела свой знак. Я и Хэм были несовместимы на всех возможных уровнях отношений. Он и сам чувствовал это в глубине подсознания, потому и позволял девушке из своей среды вертеться вокруг. Поэтому не давал мне рассказывать о родителях, которые владели всего лишь цветочным магазином, а не компанией по производству чего-то прибыльного и загрязняющего планету. Поэтому он не торопился покончить с работой и вернуться домой. В уравнении наших отношений было слишком много переменных, а я не хотела быть одной из них. Я хотела быть решением.

Не дожидаясь, пока меня заметят, я развернулась и быстрым шагом – насколько могли позволить высокие каблуки и путающаяся юбка – вышла из бальной залы. Я хватала воздух большими глотками, и он гирями давил на легкие. Было ошибкой ехать сюда. Было ошибкой встречаться с Хэмом. Он покорил меня своей красотой, богатством и ухаживаниями, потому что никогда красивые и богатые мужчины не ухаживали за мной. Но теперь я понимала, что мне это не нужно. Мне нужен тот, кто будет помнить про мой любимый торт, менять планы ради встреч со мной и дарить нелепые блокноты с помпонами.

Господи, опять я мысленно возвращалась к Джейку. И сейчас мне захотелось променять дорогущее платье на пару джинсов, а игристое вино – на чашку кофе в кафе «Кармел».

Сзади послышались шаги, и на секунду мне показалось, что это Хэм выбежал за мной, чтобы извиниться, сказать, что все будет по-другому, что нет никаких знаков, и он будет бороться за меня.

Но меня окликнул совсем не мужской голос. Высокий, слегка писклявый. Девушка нагнала меня в коридоре и сложила руки на груди.

– Тиффани?

– Послушай, – спокойно сказала она. – Мы обе понимаем, что у вас с Хэмом несерьезно.

Буквально минуту назад я думала о том же, но, когда эта лиса ткнула меня в мои же мысли носом, мне захотелось защитить себя и Хэма.

– С чего ты взяла?

– Да брось. Половину вечера он болтает со мной, пока ты сидишь в своем углу. Думаю, что он наигрался и скоро поймет, что ты ему неинтересна.

– А я думаю, что это не твое собачье дело.

Едкая ухмылка превратила миловидное лицо Тиффани в звериную морду.

– Пока что. Давай немного подождем. Вот увидишь, Хэм бросит тебя и прибежит назад ко мне. А я, поверь, умею ждать.

– Тогда ждать тебе придется очень долго, – процедила я.

– Не так и долго, если вспомнить, как мы с ним похожи. Оба из хороших семей, оба богаты и красивы. – Хоть я и понимала, что Тиффани лишь лает, но не собирается кусать, каждое ее слово выбивало почву из-под ног, и я проваливалась все глубже и глубже. – А какое свидание у нас было! Могу поспорить, для тебя никто такого не устраивал.

Пришел черед мне ухмыляться. Тиффани сама предоставила мне шанс отыграться. Я сделала два шага к ней, чтобы она видела мое уверенное лицо, когда я ей сказала:

– А ты знаешь, что Хэм ничего из этого не организовывал? Ему было плевать на тебя, но он пытался выслужиться перед вашими папочками.

Глазки Тиффани сузились. Она пыталась найти причину, по которой не станет мне верить.

– Хэму было настолько все равно, что он поручил мне сводить тебя на такое свидание, на котором поймет, какая ты пустышка. Да, да, – победоносно кивнула я. – Ты ведь слышала, с кем я работаю? С Лидией Вэндалл в date-агентстве «Время любви». Хэм не старался тебя впечатлить и пальцем не ударил, чтобы сводить тебя на идеальное свидание. А меня он водил.

Я добилась своего, и мне не было стыдно, что я опустилась до Тиффани. Ее ноздри вздулись, как живот после застолья, глаза налились яростью, а скулы заиграли в злобные игры. Я собиралась было уйти, но в отместку Тиффани окликнула меня и нанесла последний удар:

– Тогда с чего ты взяла, что все ваши идеальные свидания не организовал кто-то другой? Могу поспорить, что Хэм нанял какого-то простофилю вроде тебя, чтобы затянуть тебя в койку. И… – Она хищно улыбнулась. – У него это получилось.

И она развернулась на своих шпильках, оставив меня в полном разгроме. Хотелось догнать ее и помотать за волосы, чтобы ее идеальная прическа-ракушка рассыпалась, как конфетти. Но еще больше хотелось не верить ее словам. Но я поверила. Ведь и так уже знала, что сюрприз-вечеринку готовил не он. А что, если и все остальные наши суперсвидания были делом рук другого человека? Хэм пошел на хитрость, чтобы добиться меня, заставил поверить, что мы с ним родственные души, что он тонко чувствует мои желания и запоминает все, что я говорю. Но все было враньем. Он просто нанял кого-то, чтобы не марать руки самому. Когда бы он занимался организацией, если все время работал?

Мне стало так обидно, так больно. Слезы набежали на глаза, но мне было плевать на макияж. Поскорее бы убраться отсюда. Я поспешила к выходу из отеля, на ходу открывая «Убер». Экран ослепил меня, а выступившие слезы размыли обзор, и я врезалась в кого-то так сильно, что выронила телефон.

– Мисс Холлбрук! – просияла жертва столкновения.

– Боже, Рей! Вы не представляете, как я рада вас видеть.

Я попыталась незаметно вытереть слезы, но от орлиного глаза Рея Демарио ничего не укрылось.

– Вы расстроены, Холли. Что произошло?

– Ничего особенного. Просто реальность в глаз попала, – жалко усмехнулась я.

– Сдается мне, вас снова нужно спасать. Идемте. Я отвезу вас домой.

– Но вы ведь на службе. Вряд ли мистер Блумдейл обрадуется, если ему понадобится водитель, а вас не будет на месте. Не хочу, чтобы у вас были проблемы.

– Мистер Блумдейл последний человек в этом здании, чье мнение меня интересует, – тепло улыбнулся Рей, подхватывая меня под локоть. Вот он, мой галантный кавалер, которого так не хватало в начале вечера.

– Но если вы потеряете работу? – испугалась я.

– Есть вещи куда важнее работы.

Вот чего мне хотелось от Хэма. Чтобы, если он увидит меня плачущей, он бросил все на свете и поддержал за руку.

Рей подогнал черный «Мерседес» мистера Блумдейла, помог мне затолкать юбку в салон и тронулся. Было непривычно ехать впереди и уж тем более в машине отца Хэма. У нас могут быть серьезные неприятности, но нам обоим было плевать. Стивен Блумдейл мог держать в страхе половину Сан-Франциско, но, когда рядом с тобой верный друг, никакой Стивен Блумдейл тебе не страшен.

Хэм хватился меня через пять минут и стал засыпать звонками. Не сумев дозвониться, завалил сообщениями с кричащими вопросами, все ли со мной хорошо и куда я пропала. Не стоило сбегать вот так, без предупреждения, как Золушка перед последним ударом часов. Как бы я ни злилась на него, но нельзя заставлять его волноваться.

Я ушла. Извинись за меня перед отцом.

В ответ пришло мгновенное:

Ушла? Но почему?

Нужно подумать.

Где ты? Я к тебе приеду.

Не нужно. Я хочу побыть одна. Сама позвоню тебе потом.

И я отключила мобильный, чтобы навязчивое присутствие Хэма не добило меня окончательно.

– Поссорились со своим молодым человеком? – спросил Рей, когда молчание стало слишком громким.

– Можно сказать и так.

– Напортачил?

– Скорее напортачила я, – горько подметила я. – Мои родители не богаты, я не заведую косметической компанией и одеваюсь на распродажах. Я всего лишь какой-то date-менеджер.

И тут меня осенило. Рей пустился в утешения, но я не слышала его слов. Date-менеджер. Почему до меня дошло только сейчас, когда я произнесла это вслух? Тиффани говорила о ком-то вроде меня, кто организовал все наши свидания с Хэмом.

И я догадалась, кто это.

– Рей, не могли бы вы развернуться?

– Вы хотите вернуться на вечеринку?

– Нет. Нужно заехать в одно место.

Глава 23

Два месяца назад я бы не осмелилась сделать нечто подобное. Отправиться в гости без приглашения в пышном платье, в котором сбежала с бала. Я выглядела как цветастый бант, прилепленный не к месту, и все прохожие считали точно так же. Если бы я не была слишком поглощена мыслями, если бы сердце так бойко не отплясывало под атласом тугого лифа, я бы заскромничала под их смешливыми взглядами.

Рей обещал дождаться в машине, рискуя попасть в опалу у босса, если тот вздумает так же, как я, сбежать с собственной вечеринки и умчаться на своем «Мерседесе» от праздничной суеты. Я же поднялась на третий этаж простенького невысокого дома по Бенито-авеню – адрес несложно было разузнать, ведь на втором месяце стажеры получают доступ к базе «Времени любви». Я влезла в нее по пути сюда, чувствуя себя отъявленным хакером, нарушающим закон.

Звонка не было, что напомнило мне о той сомнительной квартирке в Портоле, которую я снимала у миссис Саммер всего два месяца назад. А кажется, что в прошлой жизни. Мое платье от «Элли Сааб» придирчиво на это намекало.

Кулак еле слышно постучал в дверь, а тело замерло. За тонкими стенами послышался рокот босых шагов, я физически ощутила, как рука по ту сторону двери, берется за ручку. Яркий свет из квартиры ударил в лицо, как Майк Тайсон, – резко, до лопающихся звездочек перед глазами.

– Холли?

Джейк Руссо вытаращился на меня, не ожидая увидеть на своем пороге диву в алых юбках. И уж точно не ожидая увидеть меня.

– Вау, – озвучил он свои впечатления. – Ты… ты просто шикарно выглядишь. Неужели я пропустил приглашение на бал?

Но мое серьезное лицо вразумило его, что мне сейчас не до шуток.

– Нам нужно поговорить, – сказала я и без приглашения вошла в квартиру. Да, из меня выйдет ужасная принцесса, с учетом того, сколько правил этикета я сегодня нарушила.

– Звучит страшно. Обычно так говорят парням, если хотят расстаться.

Обычно люди шутят, чтобы скрыть волнение. Я успела познать эту истину за время жизни в Сан-Франциско.

Квартирка-студия смахивала на мою дыру в Портоле, но только тем, что была небольшой и со совмещенной гостиной и кухней. В остальном она обскакала мое предыдущее жилище по всем параметрам. Джейк наверняка изрядно потрудился, чтобы сделать ее настолько уютной и привлекательной. Ни выцветших пятен на стенах, ни пролежней на диванных подушках. Даже шторы на окнах! Все прибрано со скрупулезностью врача-чистюли. Ни носков в углах, ни рассыпанных чипсов на столике, ни горы грязной посуды в раковине. Я бы оценила такую чистоплотность и чувство стиля, если бы пришла выпить чая с кексиками, а не чтобы устроить выволочку.

– Это был ты, – только и сказала я, не зная, с чего начать. И конечно, Джейк совершенно не понял, о чем я. – Ты организовал те очумелые свидания с Хэмом. Ты устроил сюрприз-вечеринку на мой день рождения. Ты звал меня на кофе, чтобы выведать о том, что мне нравится, а потом использовать это в своих целях.

Теперь он понял. Понял, что я догадалась о его вторжении в свою личную жизнь, в свои отношения с Хэмом и в свою голову. Все это время он и правда манипулировал мной, но не для того, чтобы передать информацию обо мне Шейле, а чтобы впечатлить клиента. Хэммонда Блумдейла. И чтобы заработать очки. С положительным отзывом от кого-то настолько богатого и влиятельного Джейк мог бы обыграть меня на следующем голосовании и получить место во «Времени любви».

– Как ты узнала?

– Птичка на хвосте принесла, – с нарастающей злостью огрызнулась я.

Сомнения закрались в мою голову еще тогда, на крыше, когда Хлоя упомянула о человеке, который сам уберет украшения. Но я слишком была поглощена копанием в чувствах к Хэму и волнующим поеданием «Кузнечика» с Джейком, чтобы сложить два и два. Слова Тиффани помогли решить этот сложный пример. Я припомнила пустую коробку, с которой Джейк появился у моего дома. Она нужна была для того, чтобы снять украшения с крыши. Подарок был лишь отвлекающим маневром, на самом деле Джейк приехал, чтобы прибраться после вечеринки, но не ожидал наткнуться на меня, вот и придумал эту нелепую ложь о макулатуре и защите природы. Каков лжец!

И встреча Хэма с Джейком в моей квартире. Я все гадала, отчего Хэм так груб, и вот ответ. Он ведь знал, что мы с Джейком на ножах, и испугался, что тот пришел выболтать мне о его вмешательстве в отношения с Хэмом. Боялся за свою шкуру.

Джейк тяжело вздохнул и запустил руку в свои блондинистые волосы, как делал каждый раз, когда его одолевали смущение или волнение.

– Черт, Холли. Ты не должна была узнать.

– Ну прости, что я раскусила твой коварный план. Я думала, что мы можем подружиться, но ты все испортил. Использовал меня, чтобы продвинуться по работе. Ты не лучше, чем Шейла.

– Нет, все было не так.

Джейк сделал два шага ко мне, я – два шага назад. Будто мы вальсировали на расстоянии.

– А как все было?

Он молчал, то ли не желая признаваться, то ли решая, как менее болезненно это сделать. Я не хотела ждать, пока он соберется с мыслями, и заговорила вместо него:

– Когда Хэм обратился во «Время любви», ты не мог упустить случая, чтобы не насолить мне и не выслужиться перед богатым клиентом. Так?

– Нет. Когда он обратился к нам, то попросил Лидию передать его любому date-менеджеру, но только не тебе.

– Не хотел, чтобы я узнала, что он не приложил ни единого усилия, чтобы сделать все самому, – горько признала я и плюхнулась на диван, отчего моя юбка взметнулась вверх. Джейк продолжал стоять, боясь нарушить мои личные границы или схлопотать оплеуху, если приблизится хотя бы на метр. – Я не уйду, пока ты все мне не расскажешь. Ненавижу, когда меня водят за нос.

– Хорошо. Шейла уговорила Лидию отдать заказ мне, так как я отставал от тебя, и нужно было уравновесить наши шансы. Лидия согласилась. Я был рад поработать с кем-то вроде Хэммонда Блумдейла, до тех пор, пока не увидел твое имя в графе «объект».

Так вот кем я была. Объектом. Не девушкой, которую боготворил Хэм, мысли которой он считывал с магической легкостью и которой он хотел показать, что помнит каждое ее слово. Я была всего лишь еще одним объектом в списке дел Хэммонда Блумдейла. Хотелось разреветься, вскочить и в очередной раз сбежать, но я должна была узнать все.

– Я хотел отказаться, Холли. Сама мысль, что ты встречаешься с… В общем, я попросил Шейлу забрать мистера Блумдейла себе, но она настояла, чтобы я занялся этим клиентом. Я встретился с ним и все, что Хэммонд Блумдейл смог мне рассказать, так это то, что хочет впечатлить тебя. Я стал расспрашивать о твоих увлечениях и ценностях, но он четко дал понять, что платит мне за то, чтобы я сам выяснил детали.

Как же тошно. Я почти ничего не съела на приеме и выпила всего бокал кислющего вина, и теперь эта кислота и обида разъедали все мое нутро.

– И ты позвал меня на кофе, чтобы разузнать об «объекте» получше. Блин, да я же делилась с тобой как с другом, а не как с date-менеджером. – Я вспомнила, что рассказала Джейку, каким вижу свое идеальное свидание – лошади, океан, уединение и покой, – о том, что никогда не была на сюрприз-вечеринке.

– Нет, я правда хотел узнать тебя получше… как друга. Поверь, Холли. Я не хотел тебя обманывать, а хотел, чтобы тебе было приятно почувствовать те эмоции, о которых ты мечтала. Пусть в этот момент ты будешь с другим парнем.

Это прозвучало как-то странно, будто имело скрытый подтекст, или мне показалось? С такой кашей в голове может причудиться, что передо мной стоит Том Харди, а не Джейк Руссо. Хэм и Джейк сделали мне больно, и мне хотелось ответить тем же.

– Ну, если бы ты так хорошо меня знал, то никогда бы не заказал именинный торт с лилиями и не купил в подарок от Хэма бриллиантовый браслет.

– Верно. Я этого и не делал.

– Что?

– Когда мы обсуждали с Хэммондом детали сюрприз-вечеринки, он упомянул про твой любимый торт «Кузнечик» и посмеялся, что в жизни не закажет ничего подобного. Ему нужно было что-то изысканное и дорогое, поэтому он сам занялся тортом. А подарок… Он отмел все подарки, которые, на мой взгляд, могли бы тебе понравиться и отправился в ювелирный. Но я знал, что ни белый бисквит с лилиями, ни золотая побрякушка не порадуют тебя так, как…

– «Кузнечик» и девчачий блокнот, – прошептала я. Подарки, которые купил мне Джейк. Эта заботливая мелочь слегка успокоила бурлящий котел моего негодования, но я не собиралась так просто прощать ни Хэма, ни Джейка. Больше всего на свете я ненавидела ложь, а меня пичкали этой ложью последние несколько недель.

– После твоего дня рождения я позвонил Хэммонду и сказал, что он больше не мой клиент.

Я взглянула на Джейка из-под пушистых ресниц, которыми наградила меня тушь от «Герлен», и снова почувствовала электрический импульс, пробежавший по всем конечностям. Словно вставила два пальца в розетку.

– Не хотел больше участвовать во всем этом, и надо мной больше не было Шейлы, которая бы отговорила меня.

– Это ничего не меняет, Джейк, – сухо сказала я, чувствуя усталость каждой черточкой души. Я поднялась, шурша атласным подолом, и пошла к выходу.

– Холли, прости меня. Я болван, что вообще согласился. Не имел права влезать в твою жизнь.

– Не ожидала от тебя такого, Джейк. Ты готов пойти на что угодно, лишь бы победить. А на меня тебя всегда было плевать.

Почему-то от моих слов Джейк напрягся, как проволока, и разозлился, хотя не имел на это никакого права.

– Ты сама из кожи вон лезешь ради победы! – ополчился он на меня. – Добилась увольнения Шейлы, пыталась переманить других date-менеджеров на свою сторону. Мне плевать на тебя? Да я… Не обвиняй меня в том, чего не знаешь.

Слишком часто я слышала извинения от Джейка. Слишком долго терпела неподобающее отношение к себе. И больше не собиралась. Я наградила его молчаливым осуждением и вышла за дверь. Золушка в очередной раз покинула здание.

Рей отвез меня в квартиру Дейзи. Было так здорово оказаться дома. Харви и Дейзи сидели в обнимку на диване, хвала небесам, не занимаясь ничем непристойным. Я словно сомнамбула прошлась по гостиной и плюхнулась между ними, растекшись по подушкам, как растаявшее мороженое. Они снова это сделали – обеспокоенно переглянулись – и принялись расспрашивать, как прошел вечер.

Я запустила руку в ведро с попкорном и запихнула целую горсть в рот. Первая еда за последние восемь часов! Сразу наступило такое облегчение, словно я заправилась веселящей таблеткой. Так вот почему Дейзи постоянно хомячила сладости, когда была расстроена. Люди ошибаются. Лечит совсем не время, а вкусная еда.

* * *

К десяти утра мой телефон стал рекордсменом по непринятым вызовам и сообщениям. И все они были от двоих мужчин, которых я меньше всего хотела видеть и слышать. Я перестала обращать внимание на мобильник, занимаясь привычными делами. Даже тяжелая болезнь не стала бы оправданием для Лидии Вэндалл, чтобы забросить клиентов и их свидания, а у меня была всего лишь хандра.

Дейзи осталась работать из дома, чтобы постоянно присматривать за мной одним глазком. Но она слишком увлеклась и следила за мной не одним, а всеми глазами, постоянно спрашивая, как я держусь и не сходить ли нам в кафе через дорогу. К полудню трели звонков вывели ее из себя. Она схватила мой телефон со столика и с воинственным видом протянула, словно гранату:

– Все, так больше не может продолжаться! Мы скоро сойдем с ума, если он не перестанет пищать. Или перезвони Хэму и Джейку, или выруби его к черту.

Дейзи бросила взгляд на экран и тут же из бравого воина превратилась в пушистого котенка.

– Холли, думаю, тебе стоит ответить.

– Я же говорила, что не хочу разговаривать с ними.

– Это Лидия.

Безразличие тут же как рукой смахнуло. Лидия Вэндалл никогда не звонила мне лично. Даже приглашения на офисные собрания рассылала по электронной почте. Значит, дело очень серьезное. Я схватила мобильник и, пытаясь сделать голос не таким взволнованным, ответила.

Едва бросив слова приветствия, Лидия перешла к сути:

– Холли, нужно, чтобы ты приехала в офис. Срочно. Жду тебя через час.

И никаких объяснений, ведь Лидия Вэндалл не привыкла ничего объяснять. Она лишь раздавала приказы, как лихой генерал.

Что такого срочного хотела обсудить Лидия? Я не делала ничего предосудительного и все еще хорошо справлялась с работой. Наверняка она хочет поговорить о моей жалобе на то, что кто-то снова пытается сорвать свидания моих клиентов. Всю неделю мне снова приходилось исправлять недочеты, отмены броней и внезапные инциденты, которые кто-то намеренно подстраивал, чтобы я прогорела. Я сообщила об этом Лидии в среду, накануне дня рождения. Наверняка Шейла умудряется мстить мне за увольнение даже за пределами офиса. Интересно, как она получает информацию, если больше не может войти в базу? Скорее всего, Лидия выяснила этот вопрос, вот и хотела встретиться.

Ровно через час – спасибо пунктуальности Холлбруков – я вошла в холл «Времени любви». Объяснение, которое я нашла звонку Лидии, не помогало расслабиться. Желудок скручивало от волнения. Увидев, как на меня зыркают девочки из своих стеклянных кабинетов, паника только усилилась. Куда делась всеобщая любовь к моей персоне? Нет, здесь явно что-то посерьезнее сорванных свиданий.

– Пенни, ты не знаешь, почему Лидия вызвала меня? – попыталась я разведать почву, прежде чем идти «на ковер».

– Без понятия, Холли, но она с самого утра не в духе.

Придется отдуваться неподготовленной. Я пересекла коридор, сгорая от огненных взглядов Амелии и Джилл. Что происходит? Почему все смотрят на меня, как на врага народа? Неужели Шейла в очередной раз что-то наплела им? Даже после увольнения она могла поддерживать отношения с бывшими коллегами.

Я пять раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Не получилось. Кто вообще придумал эту дыхательную гимнастику? Взяла себя в руки и постучала.

– Лидия, вы хотели меня видеть?

– Закрой дверь, – строго сказала она, давая понять, что разговора по душам не будет.

Она рукой махнула в сторону кресла, оторвалась от компьютера и встала передо мной, всем своим видом показывая, что она королева на шахматной доске, а я жалкая пешка.

– Что случилось, Лидия? Что за срочность?

– Хотела тебя лично уведомить, что вопрос о твоем увольнении вынесен на общее голосование. Оно состоится сегодня в шесть вечера.

– Что? – задохнулась я. – Увольнение? Но почему?

Дайте мне кислородную маску, потому что я не могу дышать! Но Лидию вопросы моего дыхания мало волновали. Она источала арктический холод, но взгляд ее был горячим, как огонь. Она злилась, но мастерски скрывала это за одной из своих непроницаемых масок.

– Ты нарушила сразу два пункта устава «Времени любви». Это неподобающее поведение для любого date-менеджера, тем более для стажера.

Нарушение устава? Два пункта? Это какая-то ошибка! Как бы меня ни веселили идиотские правила компании, я относилась к ним с уважением и блюла с преданностью фанатика.

– Завтра ты получишь уведомление о решении. В случае увольнения, все твои клиенты перейдут к твоей наставнице. Ты получишь гонорар за все свидания, которые уже организовала на эту и следующую неделю. Считай это маленьким подарком. А пока можешь быть свободна.

Она вернулась за стол и, не глядя на какую-то букашку вроде меня, вернулась к делам.

– Лидия, уверяю, что произошло какое-то недоразумение. Я ничего не нарушала…

– Это все, Холли.

Мне вынесли приговор без шанса на справедливый суд. Без возможности оправдаться или хотя бы предоставить доказательства моей невиновности. Прямая, как палка, спина Лидии и громкие отстукивания пальцев по клавиатуре ясно давали понять – меня не выслушают. Ничего не оставалось, как тихо подняться и незаметно выйти за дверь.

Я бы расплакалась, если бы не наткнулась на Джессику Мэйсон, которая подпирала стену и явно поджидала меня. Впервые я была рада ее непоколебимому спокойствию и холодной расчетливости. Сейчас они могли мне помочь как никогда.

– Джессика! – кинулась я к наставнице. – Что происходит? Лидия обвиняет меня в несоблюдении устава! Мол, я нарушила два пункта. Но я не понимаю, что это значит.

Губы Джессики растянулись в легкий оскал, совсем как у Тиффани Макдауэлл, когда она бросалась гадостями мне в лицо. Эта гримаса испугала меня сильнее, чем угроза увольнения.

– Какая же ты все-таки наивная дура.

Чего?! Меня откинуло назад, как от удара пощечины.

– Я ведь предупреждала, что в этой работе нужно быть сильной и хитрой. Кусать первой, пока не укусили тебя. Я пыталась научить тебя, но ты ведь думаешь, что знаешь все лучше всех. Ты так и не выучила урок и провалила все экзамены.

– О чем ты говоришь, Джессика? Я ни черта не понимаю.

Но когда она ухмыльнулась – злобно, самодовольно, триумфально, – я сообразила.

– Это ведь не Шейла срывала мои свидания, правда? Это была ты.

– Аллилуйя! – Джессика саркастически воздала хвалу небесам. – Может, все же ты не так глупа, как я думала.

– Но… почему? Ты же моя наставница…

– Это и было моим наставлением. Поначалу. А потом я во что бы то ни стало захотела выкинуть тебя отсюда.

– Но почему? – как попугай повторила я.

– Да потому что ты стала обузой! Преградой, которую не перепрыгнуть. Когда тебя подкинули мне под крыло, как беспомощного птенца, я думала, что ты через неделю сломаешься и сама уволишься. Но ты оказалась крепким орешком. Не знаю, как у тебя все получалось, но ты нравилась клиентам, нравилась Лидии. Я полтора года пашу без выходных, без личной жизни и вообще какой-либо жизни, только бы Лидия заметила мои старания, только бы стать лучшей. И тут появляешься ты, глупая стажерка, которую называют лучшей вместо меня. «Ни один стажер за всю историю»… – скривившись, повторила она выученные наизусть слова Лидии. – Все эти полтора года я была лучшим date-менеджером за всю историю компании.

Это все объясняло. Я смотрела на Джессику и видела разъяренную женщину, которая променяла все прелести жизни на работу, но не получила за это ничего. Только меня, «глупую стажерку», что отобрала у нее первенство, ее место на престоле.

– И ты захотела убрать меня с дороги. Сплетничала с остальными за моей спиной, отменяла брони, прикрывалась Шейлой… соврала Лидии, что я нарушила устав.

– Ну уж нет. В этом ты сама постаралась. В уставе черным по белому написано не разглашать «объекту», что свидания организовывает date-менеджер, и не вступать в отношения с клиентом. Но ты умудрилась сделать и то, и другое. Мой план сработал даже лучше, чем я надеялась. Хотя чему я удивляюсь. Ведь ты глупая стажерка.

И Джессика с видом победительницы ушла к себе в кабинет, оставив меня в коридоре хватать ртом воздух и переваривать все то, что она рассказала. Глаза заволокло туманом, пульс ускорился, к груди подкатывала паническая атака, в десятки раз сильнее предыдущей. Кое-как я добралась до туалета и закрылась. Оперлась руками на раковину и пыталась дышать ровнее, чтобы голова не закружилась от нехватки воздуха. Ощущения были такие, что мне грозит сердечный приступ. Пятна пота проступили под мышками тонкой блузки – зря я надела утром цветной верх. Пудра потекла, лицо покрылось жирным блеском, а руки ходили ходуном, как в припадке.

Через какое-то время кто-то подергал ручку, чтобы воспользоваться уборной. Ушел, потому что было занято. Через пять минут постучали, но я не ответила. Через еще десять попытались взять туалет штурмом, думая, что дверь захлопнулась, потому что я не подавала никаких звуков. Через полчаса я смогла восстановить дыхание и сердцебиение, протерла лицо влажной салфеткой и выползла на свет божий. Не видела рассерженных взглядов девочек, которые явно были в курсе моего проступка, не услышала обеспокоенного оклика Пенни. Просто ушла и даже не вызвала такси.

Как бы хотелось оказаться где-нибудь на севере, в Миннесоте, Монтане или вообще в Онтарио, где дуют ледяные ветра. Они бы охладили мою горячую голову и быстрее привели в чувство. Но мне пришлось тащиться пешком под знойным обеденным солнцем Сан-Франциско до самого дома.

Теперь все встало на свои места. Шейле не нужно было залезать в компьютер Джессики, чтобы узнать детали моих свиданий. Потому что она этого не делала. Единственная провинность на ее счету – переманивание Регины Локвуд, но та и так была готова обратиться к другому date-менеджеру, так что все по-честному. Это Джессика каждую неделю получала отчеты о моих клиентах, я сама вручила ей памятку, как подставить меня. Она и не думала учить меня – только выкинуть прочь из «Времени любви», чтобы снова стать лучшей, как она сказала. А я-то думала, что она на моей стороне. Кому вообще можно верить?

Шейла пострадала по моей вине. Может, она не была ангелом во плоти, но и не была тем дьяволом, что я обрисовала Лидии. Как же я виновата! Но карма всегда берет свое. И теперь я могу последовать вслед за Шейлой. Сегодня моя судьба решится. В шесть часов вечера сотрудники «Времени любви» проголосуют, оставить меня в своих рядах или нет. И что-то подсказывало мне, что пора паковать вещи.

Я никак не могла взять в толк, о каких нарушениях говорили Лидия и Джессика. Отношения с клиентом? Я встречалась с Хэмом – впрочем, и это уже стояло на повестке дня под знаком огромного вопроса, – но он не был моим клиентом, когда я согласилась на свидание. Может, для Лидии это не имеет значения? Если имя Хэммонда Блумдейла числилось в списках клиентов компании, значит, я не имела права встречаться с ним.

А разглашение? Я никому не рассказывала о том, что свидания организовывает сторонняя компания, а не сам клиент. Только Дейзи. Это же понятно, что я не стану хранить полное молчание. Но она бы не проболталась. В этом нет никаких сомнений.

Пытаясь разобраться, кто мог настучать на меня Лидии, я все время возвращалась лишь к одному человеку.

Джейк Руссо.

Он знал, что я встречаюсь с Хэмом, так как сам организовывал нам свидания. Он знал, что я рассказываю подруге о своей работе, так как я сама упоминала это во время наших «кофепитий». И у него был веский мотив сообщить все это начальству. Нарушение устава карается увольнением. Не будет меня – не будет препятствия для получения работы.

Как я могла быть такой идиоткой, думая, что сумела освоиться в этом суровом бизнесе? В этом море, кишащем голодными акулами? Надо было сидеть в Модесто, заниматься цветами и не лезть в то, с чем не в силах справиться. Все были правы насчет меня. Мама, когда не верила, что я пробьюсь в Сан-Франциско, и уговаривала вернуться домой. Джессика, когда грозилась, что этот мир съест меня, если я не научусь играть не по правилам. Мой собственный здравый смысл, когда упрашивал не лезть в мир роскоши, толстых кошельков и амбициозных хищников.

Чертов Джейк Руссо. Я остановилась прямо посреди тротуара так, что идущий сзади мужчина чуть не налетел на меня. Он выругался, но я пропустила очередную грубость в свой адрес, и открыла список контактов. Нашла абонента под именем «заклятый враг» и нажала «вызов».

Джейк ответил после первого гудка.

– Холли! Наконец-то ты перезвонила! Я так переживал. Не нужно было обвинять тебя в увольнении Шейлы, я слишком разгорячился. Давай встретимся, спокойно поговорим.

– Ты самый подлый из всех, кого я знаю. – Я наполнила каждое слово всей яростью и обидой, которые рвали меня на части. Голос мой звучал как животное рычание. – Я проклинаю тот день, когда встретила тебя. Ты обидел меня до глубины души, Джейк. Никогда больше не звони и не пиши мне.

Он начал что-то беспорядочно спрашивать, но я не слушала. Только сказала последнее, что собиралась сказать:

– И поздравляю тебя с победой. Завтра ты получишь эту чертову должность.

Сбросив вызов, захотелось размозжить телефон об асфальт, но с завтрашнего дня я снова стану безработной и не смогу позволить себе купить новый. Вместо этого я заблокировала номер Джейка, чтобы он больше не смог дозвониться. Поставила его в черные списки во всех социальных сетях, откуда он мог написать. Еще бы сменить номер для уверенности, что больше не услышу его голоса, его лжи. Но это лишнее. Завтра Джейк получит должность и вряд ли станет мне названивать. Он своего добился, и «объект» больше ему не нужен.

Долбаный Джейк Руссо! Долбаная Джессика Мэйсон! Долбаный Сан-Франциско!

Пора порадовать маму хорошими новостями. Завтра я возвращаюсь домой.

Глава 24

Все следующее утро я нервно обновляла почту, ожидая вердикта от Лидии и «коллегии присяжных». Дейзи снова не пошла на работу и вызвала тяжелую артиллерию. Помимо противных букашек, ползающих по всему телу от раскаленных нервов, приходилось терпеть еще утешения группы поддержки в лице Дейзи и Харви.

Ровно в двенадцать, как по расписанию, пришло официальное письмо от Лидии Вэндалл с просьбой явиться в офис. Второй день подряд. Я не выдержу. Думала, что мне просто вышлют уведомление с жирным «ВЫ УВОЛЕНЫ». «Собирайте свои манатки и катитесь восвояси». Это бы избавило меня от очередной поездки в офис, злых поглядываний и пряток в туалете.

– Хочешь, я поеду с тобой? – спросила Дейзи, когда я собиралась выходить.

– Я уже большая девочка, Дейзи, – соврала я, чувствуя себя крошкой среди черствых буханок. – Сама справлюсь.

И вот вчерашний кошмар повторяется. Я перед кабинетом Лидии, глубоко тяну воздух пять раз, стучу. Меня смеряют недобрым взглядом, усаживают в кресло. Трясусь, стараюсь выглядеть уверенно. Но советы о том, что нужно вести себя уверенно, чтобы люди почувствовали твою уверенность, всего лишь мифы, как и дыхательные упражнения. Однако я была готова выслушать все, что мне скажут.

– Холли, твое появление посеяло сумбур в нашей компании.

Как скажете.

– Ты работала усердно, но я не могла закрыть глаза на твои нарушения. Сделаешь поблажку один раз и создашь прецедент для остальных сотрудников. Ты мне нравишься, Холли.

Что-то незаметно.

– Но я должна сообщить тебе результат голосования.

Давайте уже скорее покончим с этим, и я пойду покупать билеты на автобус до Модесто.

– Все согласились, что твое поведение было непростительным. К сожалению, было принято единогласное решение уволить тебя.

Какой сюрприз!

– Но…

А вот это и правда сюрприз!

– Слишком многое было вложено в вас с Джейком, как в стажеров. Я надеялась, что компания выиграет и получит ценного сотрудника в лице одного из нас. Уход Шейлы тем более оставляет нас в меньшинстве. У меня нет времени натаскивать кого-то еще на освободившееся место, поэтому с этого дня ты официально работаешь во «Времени любви».

Опять я ничего не поняла. Я настолько глупа?

– Погодите. Что значит на освободившееся место? Я думала, после моего увольнения Джейк получит должность.

– Я тоже так думала. Но Джейк уволился.

Я не ослышалась? Джейк Руссо добровольно вышел из гонки?

– Он толкнул целую речь на собрании о том, что ты – идеальный кандидат на это место. И еще сказал, цитирую, «вы будете полными дурами, если уволите Холли».

Я так и обомлела.

– Я не дура, Холли. И знаю, что многое потеряю, если уволю тебя. Переговорив с остальными, мы пришли к решению дать тебе последний шанс. Ты получишь назад всех клиентов, включая четырех новых, но отработаешь месяц испытательного срока, за который покажешь всем, что уважаешь правила и что мы не совершили ошибку, оставив тебя. Поздравляю, Холли, – сухо сказала она, все еще злясь на меня за провинность. Она ждала моей реакции. Радости и безграничной благодарности за ее «доброту».

А меня как молнией ударило.

Я получила работу. То, ради чего старалась последние два месяца. У меня снова будет хороший заработок и перспектива на будущее.

А еще беспокойные дни и бессонные ночи. Интриги, подставы и хождение по головам, чтобы побороться за место под солнцем. Капризные клиенты с ветром в голове и миллионами в карманах, которые вызывали во мне только неприязнь.

Мне ничего этого не нужно. То, что казалось мне бесценной монеткой, оказалось не более чем блестящей пуговицей. Я никогда не стану одной из них. Раньше меня это пугало, но теперь я уверена, что ничего не потеряю, потому что не хочу этого. Может, люди и меняются, но Холли Холлбрук останется верна себе.

– Вообще-то, – я поднялась и была уверена в себе как никогда, – я тоже не дура, Лидия. А нужно быть полной идиоткой, чтобы остаться здесь.

Мои слова сумели вызвать хоть какие-то эмоции на лице начальницы. Изумление и что-то сродни любопытству.

– Столько вранья, предвзятости, надменности и грубости, как здесь, я не видела еще ни разу в своей жизни. И не хочу быть даже малой частью всего этого. Хочу заниматься тем, что приносит мне удовольствие, а не убивает нервы и здоровый сон. Хочу иметь хоть несколько часов свободного времени, чтобы посвящать их любимым делам и дорогим людям. Хочу встречаться с кем захочу, и делиться с подругой чем захочу. Хочу быть подальше от богатеньких снобов и их денег. Хочу чего-то настоящего, искреннего, а это совсем не по правилам «Времени любви». Спасибо, Лидия, что дали мне шанс. И я им воспользуюсь – прямо сейчас сбегу отсюда и больше никогда не вернусь.

В какой-то момент моя речь стала чем-то сокровенным. Я говорила от души, невзирая на последствия. Я ждала чего угодно – ярости, криков и осуждения в свой адрес, но увидела лишь проблеск гордости в глазах Лидии и легкую улыбку в уголках губ. По всей видимости, она не собиралась растерзать меня на мелкие кусочки и была довольна моим отпором. Я наконец показала, что не такая уж и слабачка, раз смогла сказать «нет» самой Лидии Вэндалл!

– И еще кое-что. – Раз уж толкать речи, то по полной. – Шейла Таусенд не виновата в тех попытках сорвать мои свидания. Это делала не она, а Джессика. Мне стыдно, что я обвинила Шейлу без должных доказательств, поэтому посмею попросить пересмотреть решение на ее счет. Она не заслужила моих обвинений, но заслуживает того, чтобы получить свое место обратно.

Глаза Лидии загорелись еще ярче. Она кивнула и произнесла:

– Я подумаю над этим.

– Спасибо. За все.

Я была уже у двери, когда голос Лидии нагнал меня.

– Мне было приятно познакомиться с тобой, Холли. Пусть все остальное ты считаешь обманом, но будь уверена, что это правда.

Ох, это теплое чувство в груди. Какое же оно приятное. Не думала, что услышу подобное от Лидии, когда минуту назад поносила ее компанию, но она была настоящей бизнесвумен. Сильной, непокорной и властной, но умела признавать свои ошибки, так же как свои истинные чувства. Это дало мне смелости для последнего вопроса.

– Могу я спросить кое-что?

– Раз уж мы настолько разоткровенничались, думаю, можно, – улыбнулась Лидия.

– Зачем Джейку сообщать о моих нарушениях устава, а потом увольняться, чтобы я получила его должность?

– Незачем. Потому что это не он сообщил мне о нарушениях.

Кровь побежала по венам быстрее. В груди затрепетали крылья стайки бабочек. Джейк меня не подставлял!

– Тогда кто?

– Ты знаешь некую особу по имени Тиффани Макдауэлл?

Глава 25

Что чувствует человек, который только что уволился по собственной инициативе? Безграничную свободу, невообразимую радость и полнейшее смятение, что делать дальше. Но Рей Демарио был прав, работа – далеко не самое важное, что у нас есть.

Улицы казались такими солнечными, кафе такими ароматными, а люди такими приветливыми. Приятно сознавать, что вокруг ничего не изменилось, просто изменилась я сама. Еще вчера я шла по той же дороге, не замечая всего этого из-за страха и разбитого сердца. Сегодня же я прозрела, страх прошел, а сердце скоро залечится. Нужна лишь вкусная еда.

– Ты можешь работать у меня, – сказал Харви, который слишком часто теперь ошивался в нашей девчачьей квартире.

Я сразила их радостной новостью о своем увольнении. Дейзи, как настоящая женщина, принялась утешать и обнимать меня, пытаясь разделить всю гамму чувств – от радости до смятения. Харви, как истинный мужчина, сразу стал искать пути решения моих проблем. Какой бы ни была ситуация, женщины и мужчины действуют по-разному.

– У тебя? – усмехнулась я. – Насколько я помню, ты сам все еще работаешь на родителей.

– Больше нет, – гордо заявил брат и переглянулся с Дейзи. Серьезно, прекратите так делать! Будто они знали то, чего не знала я. – В пятницу я окончательно перевез вещи в свою квартиру на Монтерей-Хайтс. А всю предыдущую неделю мотался по инстанциям, чтобы открыть счет в банке, купить кассу, оформить последние документы. А еще делал ремонт в помещении, которое купил.

– Ты купил помещение?! – Мой голос перепрыгнул сразу через две октавы. – Почему же вы мне ничего не сказали? У нас ведь был уговор!

– Не хотел сглазить. Ты ведь знаешь, какие мы, Холлбруки, суеверные.

– Мой брат открыл свой бизнес, – бормотала я. – Ущипните меня. Ау!

– Сама попросила, – хохотнула Дейзи, пока я поглаживала красное пятно на руке от ее щипка.

– Это все невероятно круто, но, блин, вы мне наконец скажете, что за бизнес?

Харви и Дейзи с улыбками чеширских котов переглянулись и выдержали интригующую паузу. Не хватало только барабанной дроби для полного эффекта.

– Цветочный магазин «Холлбрук Фэмили».

– Ты шутишь!

– Нет. Это самое серьезное, что я когда-либо говорил.

– Эй! – театрально возмутилась Дейзи. – А как же твое признание в вечной любви?

Харви покраснел и исправился:

– Самое серьезное, что я когда-либо говорил в присутствии Холли.

– Эй! – театрально возмутилась я и махнула рукой. – Да ладно, мне без разницы. Я все еще пытаюсь переварить все это.

С восемнадцати лет мой дурашливый брат копил деньги. Сам не знал на что, но верил, что однажды идея сама придет ему в голову. Незадолго до того, как я уехала из Модесто, Харви и сам подумывал съехать от родителей поближе к цивилизации и начать свое дело. Но он ничего не умел, кроме как распоряжаться цветочным магазином. Его не смущало, что эта работа больше подходит для девчонки, ведь не собирался заниматься всякой ерундой с цветами. Только руководить и зарабатывать деньги.

Мой переезд подтолкнул Харви к действиям, а встреча с Дейзи, в которую он безнадежно втюрился, привела к тому, что мы сидели на кухне нашей уютной квартирки и обсуждали его бизнес. Он сумел это сделать. Открыть свое дело. Впереди его ждут взлеты и падения, тернистый путь в погоне за мечтой, но то, с какой радостью он рассказывал о своем цветочном магазине и с какой нежностью поглядывал на Дейзи, я знала. У него все получится.

– Но где ты достал деньги на покупку магазина и ремонт? – изумилась я.

– Половину скопил. Половину взял в кредит у родителей Дейзи. Не хотелось возиться с банками, а Дейзи долго уговаривала меня просто взять эти деньги.

– Но он упрямый, прямо как ты. Хочет все сделать сам, – встряла подруга.

– И сделаю. Я верну все до цента, как только встану на ноги.

– Ты же знаешь, что папа не против спонсировать твои начинания.

– Но я против. Не хочу начинать отношения с твоими родителями с большого одолжения.

То, как эти двое препирались, умиляло, как коробка с пушистыми котятками.

– Так ты уже познакомился с Ричардом и…

– И с бабулей Ви тоже, – улыбнулся Харви.

– И она просто без ума от тебя, – засмеялась Дейзи. – Называет его румяным пирожком.

Румяный пирожок насупился.

– Уже почти все готово к открытию, – сказал он. – Осталось лишь нанять персонал и пустить рекламу в сеть, чтобы привлечь как можно больше покупателей. И как здорово, что я как раз встречаюсь с Дейзи Гамильтон, которая может порекомендовать мой магазин всем своим богатеньким знакомым. Я уже провожу собеседования, но пока не набрал штат, хотел спросить тебя, сестренка. Не хочешь работать в моем магазине?

Все, что я знала в этой жизни, касалось цветов. Все, что умела – тоже. Не считая двухмесячного опыта date-менеджера и недельного стажа баристы. Хотела ли я возвращаться к тому, с чего начинала?

– Подумай об этом, – предложил Харви и заговорил о чем-то с Дейзи, но я их не слушала.

Мне понадобилось два месяца, чтобы пробиться из грязи в князи. Не станет ли возвращение к труду цветочницы падением обратно в грязь? Я вспомнила, как мне понравилось возиться с цветочными арками, когда готовила свидание на день рождения Курту Донагану и Джоанне Уортон. Я бы соврала, если бы сказала, что мне не понравилось снова касаться нежных бутонов, придумывать оформление и заботливо расправлять лепестки. В тот момент я была уверена, что занимаюсь чем-то правильным и вдохновляющим. Словно ответ послала мне сама вселенная. Это и был тот самый знак, которого я так ждала.

– Я согласна, – сказала я, перебив воркование голубков. – Я очень хочу работать в твоем магазине, Харви. И, кажется, у меня на примете есть еще один человек, которому очень нужна работа.

Как же ласково и нежно он улыбнулся мне в ответ. Будто очень хотел, чтобы я согласилась.

– Тогда как насчет того, чтобы поехать туда прямо сейчас?

– В твой магазин?

– Да. Посмотришь, как мы все обустроили. Может, дашь пару советов, что нужно подправить. Ты будешь первая, не считая Дейзи, кто видел мой магазин.

– Тогда чего же мы ждем?

За один день я потеряла работу, «подруг» из «Времени любви», приличный доход и веру в людей. В скором времени я собиралась потерять еще и парня. Этот город целеустремленно пытался выжить меня, растоптать каблуками от «Маноло Бланик» и раздавить колесами «Мерседесов». Но это было неважно. Когда ты заблудился, важно найти людей, которые покажут тебе дорогу. И теперь я четко видела, куда идти.

Похоже, поездка домой откладывается. Жизнь налаживается. А раз вселенная дала мне еще один шанс, показала мне верное направление, я просто обязана указать дорогу кое-кому еще.

Глава 26

В пушистом голубом блокнотике, который достался мне в подарок от заклятого врага, появилась первая запись. Список дел, без которого не обойтись тому, у кого появилась цель. И первым пунктом стояло последнее свидание, которое я собиралась организовать.

Уже почти два. Я прибыла на место как всегда вовремя. Как спокойно на душе, когда все идет по плану!

На звонок тут же откликнулись. Шейла открыла дверь и чуть не отскочила назад, увидев на пороге меня. Было непривычно видеть ее в домашней одежде, с небрежным пучком на затылке и в очках. На работе она никогда не появлялась без макияжа и, судя по всему, носила линзы. Но она сидела дома без работы по моей вине. И я должна была это исправить.

– Шейла, прошу, не закрывай дверь, пока не выслушаешь меня.

Она закусила ненакрашенную губу, взвешивая все «за» и «против». Сложила руки на груди, где красовалось яркое пятно от какого-то соуса, и заявила:

– У тебя две минуты.

– Во-первых, мне очень жаль, что все так получилось. Я искренне верила, что ты пытаешься меня скомпрометировать, так как думала, что у тебя одной был мотив. Но я ошибалась, и мне стыдно за мою ошибку.

– Из-за твоей ошибки меня уволили, – спокойно сказала Шейла тоном человека, который давно смирился.

– И поверь, я сделала все, чтобы ее исправить. – Я и правда пошла на большие жертвы собственной гордости и дважды звонила Лидии, чтобы умолять пересмотреть свое решение по поводу Шейлы Таусенд. – Я объяснила Лидии, что ты не имела никакого отношения к моим проволочкам. И… та-да! – взволнованно пропела я. – Она согласна принять тебя на работу.

Ни мое пение, ни хорошая новость не произвели на хозяйку никакого впечатления.

– Ты не рада? – огорчилась я, но Шейла не выглядела расстроенной. Казалось, мое искреннее извинение и старания, что я приложила для восстановления ее в должности, растопили ее ледяную ненависть ко мне. Она опустила руки, смягчила взгляд и даже продемонстрировала что-то вроде улыбки.

– В общем-то не особо. «Время любви» больше не имеет для меня значения.

– Как так? Разве ты не хочешь вернуться?

– Не горю таким желанием. Эта работа превратила меня в ужасного человека. Сложно каждый день соревноваться с кем-то и не превратиться в стерву. – Она шаловливо посмотрела на меня. – Тебе ли не знать, ведь я вела себя с тобой как последняя стерва.

Я не стала возражать и улыбнулась.

– Я тоже была не сахар. Наговорила тебе всяких гнусностей. Извини меня. Я думала, ты пытаешься подпортить мне жизнь, и подпортила ее тебе.

– Обе хороши, – согласилась Шейла с намеком на разряжение мирового конфликта.

– Так чем ты собираешься заняться? Судя по всему, Лидия не дождется твоего возвращения.

– Вообще-то мне нравилось то, что я делаю. Считай меня сентиментальной или глупой, но помогать людям влюбляться, организовывать им потрясающие свидания, которые положат начало чему-то новому – это приносит огромное удовлетворение. Будто я делаю что-то правильное, понимаешь?

Я понимала. То же самое я чувствовала, когда трудилась в цветочном магазине.

– Поэтому я хочу открыть собственное дело. Продолжу организовывать свидания, но буду работать сама на себя.

– Ух ты, Шейла! Это прекрасно!

– У меня осталось много знакомых клиентов, которые теперь счастливо женаты и с радостью разрекламируют мои услуги. Буду брать столько клиентов, сколько захочу, и только тех, от кого меня не тошнит.

Мы улыбнулись друг другу, прекрасно понимая, какими раздражающими бывают клиенты.

– Никаких звонков посреди ночи, никаких сверхурочных, никакого устава и конкуренции. Буду работать на себя и наслаждаться тем, что делаю. И, Холли. Прости и ты меня. Не стоило мне обвинять тебя в том, что у нас творится с Грегом. Я сама виновата. Стала слишком холодной, постоянно отвлекалась на клиентов и стала даже дома вести себя так, будто сражалась с конкурентом. Но брак не терпит конкуренции. Жаль, я поняла это слишком поздно. – Шейла смущенно потеребила край домашней футболки и тут же прогнала грусть. – Извини, что-то я разболталась. Давно ни с кем не делилась, чувствую себя тряпкой.

– Я рада, что ты поделилась.

Шейла улыбнулась и махнула в сторону ноутбука на диване.

– Я как раз занимаюсь дизайном сайта. Может, хочешь взглянуть и выпить по чашечке кофе?

Я взглянула на часы. Ровно два. Пора.

– Прости, Шейла. Но у меня совсем нет времени.

Она будто даже огорчилась моему отказу, но я знала, что это мигом пройдет, потому что сказала:

– И у тебя тоже.

– Не поняла?

– Придется тебе отложить работу и кофе, потому что у нас есть всего пятнадцать минут, чтобы привести тебя в порядок.

– Привести в порядок? Не понимаю.

– Просто доверься мне. – Шейла была сбита с толку, но кивнула. – Где у тебя косметичка?

Дейзи натаскала меня делать макияж и укладку в рекордно короткое время. Она была моим бьюти-гуру, познавшим искусство быстрых сборов, потому что всегда просыпала. У меня ушло всего десять минут, чтобы сварганить из пучка Шейлы изящные волны, закрасить темные круги под глазами и подарить лицу прежнее очарование. Когда я покорно ждала, пока Шейла переоденется в ванной, я волновалась, будто сама шла на свидание.

– Так ты не скажешь мне, для чего все это? – спросила она, появляясь передо мной в романтичном летнем платье нежно-салатового цвета, которое так шло к ее рыжим волосам.

– Нет. Это секрет.

– Не знаю, какого черта я тебя слушаюсь, но так и быть. Что дальше?

А дальше я затолкала ее на заднее сидение «Мерседеса» мистера Блумдейла, за рулем которого сидел самый лучший водитель Сан-Франциско.

– Рей, доставьте ее в целости и сохранности по адресу Мелроз-драйв, 112. – Попросила я.

– Будет исполнено, мисс Холлбрук! – отдал честь Рей и завел мотор. Он все еще работал на отца Хэма и улизнул из-под окон офиса, чтобы выполнить мою маленькую просьбу.

– Ты со мной не поедешь? – испуганно спросила Шейла, будто я хотела продать ее в рабство.

– Не люблю быть лишней.

Мой загадочный ответ еще больше взволновал Шейлу. Я захлопнула дверь и помахала отъезжающему «Мерседесу», зная, что когда он остановится на Мелроз-драйв, 112, там ее встретит Грег с букетом ее любимых бордовых тюльпанов – первый заказ в магазинчике «Холлбрук Фэмили», между прочим, – встанет на одно колено и попросит ее руки. Знаю, они были женаты, но никогда не поздно начать все заново, если что-то пошло не так. Починить то, что сломалось. Если Шейла скажет «да», то они вместе пройдут по дороге, которую я им показала.

В глубине сада их будет ждать алтарь с аркой из живых цветов и священник. Не настоящий – а просто друг Грега, который сыграет свою важную роль в этой афере. Он подошел к делу с похвальной ответственностью и даже получил разрешение женить влюбленных по сети. Шейла и Грег обновят свои клятвы, на сей раз не выдумывая красивых фраз, призванных впечатлить публику. Они пообещают то, что смогут и захотят исполнить, чтобы сохранить любовь друг друга. Обменяются кольцами, которые уже надевали друг другу на пальцы восемь лет назад и скрепят обеты поцелуем.

А дальше их ждет романтический обед – слегка банально – и прогулка на яхте «Александрия» – уже не так банально. Мой старый знакомый капитан Дрискол согласился отвезти их в самое красивое место у берегов Оушен Бич. А когда они вернутся в квартиру, там их будет ждать усыпанная лепестками роз кровать, сотни свечей и светлое будущее. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Уговаривать Грега не пришлось. Когда я пришла к нему и спросила напрямик, готов ли он бороться за свой брак, он ответил, что наигрался в эти игры и хочет вернуть то, что у них с Шейлой когда-то было. И в дело вмешалась повелительница любви, как меня назвал Курт Донаган.

С первым пунктом покончено. Я вычеркнула его из блокнота ручкой с эластичным колпачком-кроликом – подарок Харви для «любимой сестры и деловой женщины» – и взялась за пункт номер два.

В сумочке все еще позванивали ключи, которые мне вручил Хэм от своей квартиры. Но я воспользуюсь ими в последний раз, потому что она больше не была моим временным домом. Но как только я вставила ключ в замок, Хэм сам открыл мне дверь.

– Холли!

Он кинулся обнимать меня. Прижал к себе так крепко, словно я могу испариться. Но я больше не чувствовала того волнения внизу живота, что раньше. Оно прошло, как и надуманные чувства к Хэму.

– Не думала, что застану тебя дома.

– Я два дня никуда не выходил, боялся, что меня не будет, когда ты придешь.

Я вошла внутрь – здесь все было по-старому, не считая Хэма, который из-за вечного отсутствия казался чем-то новеньким в интерьере.

– Я миллион раз тебе звонил и писал. Дважды приезжал к тебе, но твой брат и Дейзи ясно дали понять, что ты не хочешь меня видеть. Поэтому я просто ждал здесь. И ты пришла!

Радость, надежда, раскаяние. Все это смешалось на его красивом лице, которое впервые выглядело уставшим и не таким безупречным, как обычно. На Хэме были старые треники, одна из маек, которую он редко куда надевал, волосы не уложены. На щеках проглядывала щетина, хотя не помню случая, когда Хэм бы позволил себе появиться перед кем-то в таком виде.

– Я счастлив, что ты вернулась.

– Хэм, я не вернулась. Я пришла забрать свои вещи и попрощаться.

Его лицо потеряло цвет и стало землисто-серым. Он не ожидал этого и, по всей видимости, не хотел. Но этого хотела я.

– Ты уходишь? – по-детски наивно спросил он. – Холли, прошу, объясни мне, в чем дело, и мы вместе все решим.

Целый час мы просидели на диване, делая то, о чем мечтает каждая девушка. Разговаривали о наших отношениях. Я не стала скрывать ничего – облегчила душу Хэму, чтобы между нами не осталось никаких недосказанностей. Рассказала о том, что узнала о его тайном сговоре с Джейком, о том, что не чувствую себя частью его жизни, о том, что не готова всю оставшуюся жизнь ждать, когда он вернется с работы домой. Что я не хочу быть его очередным проектом или достижением. Хочу, чтобы меня любили и всегда ставили на первое место.

– Значит, это все? – сокрушенно спросил Хэм, все еще на что-то надеясь.

– Думаю, так будет лучше для нас обоих.

– Ты не можешь знать, что лучше для меня. Ты стала глотком свежего воздуха, Холли. В тот день, нашу первую встречу, когда мы гуляли по парку, я обсуждал с тобой свидание с Тиффани, но мечтал пойти на свидание с тобой. Я знаю, что обидел тебя тем, что обратился к Джейку. Но хочу, чтобы ты знала, если это что-то исправит. Мои чувства к тебе не были притворством.

– Это ничего не изменит, Хэм. Но я рада, что все было по-настоящему.

– Может, мы сможем остаться друзьями? Периодически видеться и гулять, пить кофе, что угодно? Возможно, однажды…

– Не будет никакого однажды, Хэм. Ты пытаешься обмануть самого себя, потому что не готов меняться ради любви. Где-то там есть девушка, которую это будет устраивать. Я даже знаю, как ее зовут, – печально улыбнулась я, вспомнив отвратительную, несносную Тиффани Макдауэлл. Единственное, что я утаила от Хэма, – нашу с ней последнюю стычку и ее вмешательство в мою работу. Пусть для Хэма она останется непорочна. – Тиффани подходит тебе больше, чем кто-то вроде меня.

Хэм ничего не ответил, только кивнул. Понял, что в моих словах есть крупица истины. Понял, что уже никак не сможет меня вернуть.

Я собрала те немногие вещи, что успела перевезти к Хэму, поцеловала на прощание, в последний раз, и покинула его жизнь раз и навсегда.

Уходить всегда тяжело, даже если ты знаешь, что приняла верное решение. Мы с Хэмом встречались всего ничего, но у обоих успели появиться чувства. И так же быстро успели погаснуть. Не знаю, что это было. Влюбленность, временное помутнение рассудка, но все прошло.

Второй пункт с тяжким сердцем вычеркнут. Стоя на улице со спортивной сумкой и чувством свободы, я набрала номер того, кто числился следующим в моем списке.

– Это Холли. Через двадцать минут я буду на месте. Такси!

Водитель услышал мой клич и притормозил в двух шагах от меня.

– В кафе «Саффрон» на Палома-авеню, – приказала я и стала с любовью разглядывать мелькающие фасады старинных зданий и глянцевые поверхности новых офисов.

Расплатившись с таксистом, я взяла сумку и через минуту уже присаживалась за столик к Пенни.

– Ты просто сияешь, Холли! – поприветствовала меня девушка с ресепшен, с которой я стала ближе, чем с кем-либо из «Времени любви». – Увольнение пошло тебе на пользу. Может, мне последовать твоему примеру и тоже уйти?

Я засмеялась.

– Прошел только день. Но ты права. Тебе нужно уволиться.

– Холли, – понурив голову, отозвалась Пенни. – Ты же знаешь, я не могу. Я подыскивала варианты, ходила на три собеседования, но никому не нужна обычная девушка со стойки администрации.

Я прекрасно знала, что чувствует Пенни, потому что сама прошла через все это: тщетные поиски стоящей работы и места в жизни, бесконечные собеседования с напыщенными болванами, которых наняли лишь для того, чтобы уничтожать одним только взглядом. Я потянулась через столешницу и тронула девушку за руку. От наклона вперед цепочка с кулончиком-крылышками выбралась из моего декольте и заболталась на шее.

– Ты не обычная девушка со стойки администрации. Ты милая, добрая и чистосердечная.

– Но таких не берут на работу.

– А вот и берут. И я официально заявляю, что ты принята.

Пенни только ахнула в ответ, словно я заговорила на арабском.

– Мой брат только что открыл цветочный магазин, и ему как раз нужны милые, добрые и чистосердечные продавцы. Я не могу обещать тебе такую же зарплату, как платила Лидия, но взамен ты получишь адекватное начальство, интересное занятие, спокойную жизнь и… – я хвастливо указала на себя. – Твою верную поклонницу себе в напарницы.

– Ты всерьез? Не разыгрываешь меня?

– Я не настолько ужасна. Я хочу, чтобы ты раз и навсегда забыла о рабстве у Лидии Вэндалл и работала со мной.

Как долго можно сидеть с открытым ртом? Пенни наверняка побила мировой рекорд в этом искусстве и должна попасть на страницы Книги рекордов Гиннеса. Когда до нее дошло, что я не шучу, она завизжала почти как Дейзи, и кинулась мне на шею, не обращая внимания на всполошенных ее криками посетителей кафе.

– Не могу поверить! Ты предлагаешь мне работу! Я могу свалить от Лидии! Это сон! Нет, это точно сон!

И меня задушили ее руки во второй раз. Нарадовавшись вдоволь под мой хохот и раздраженные взгляды за соседними столами, Пенни перешла от радости к панике.

– Но что, если я не понравлюсь твоему брату? Мне ведь нужно пройти собеседование? Бог мой, я не готова к еще одному собеседованию! А что я должна буду делать? Я ведь ничего не знаю о цветах…

– Пенни, Пенни, успокойся. Я тебе все расскажу и покажу. И моему брату ты точно понравишься, потому что нравишься мне. А он, как оказалось, прислушивается к моим словам.

– Ну тогда я согласна! Сейчас же поеду в офис и брошу Лидии в лицо заявление об уходе. Давно мечтала это сделать. А когда мы сможем начать?

– Как можно скорее. У меня сегодня еще дела, но ты можешь поехать в магазинчик и сама все посмотреть. Мой брат Харви и подруга Дейзи сейчас как раз там, заодно и познакомишься.

Я вспомнила нежно-розовые выкрашенные стены нового магазинчика на Эль Камино Дель Мар, панно из цветов, которое нарисовал знакомый художник Харви, белые открытые стеллажи, на которых появятся букеты и комнатные растения, белую стойку продавца и белые фонарики, развешенные на витрине и по углам. Пенни понравится.

Взволнованные предстоящими переменами, мы с Пенни наспех выпили по чашке капучино, отметили будущую совместную работу кусочками грушевого пирога и поговорили о магазинчике. Вскоре мы разъехались в разных направлениях. Пенни – осуществлять свои планы, я – свои. В блокноте до сих пор оставался последний и самый важный пункт. Я оставила его напоследок, потому что он пугал меня до чертиков. Моя эскапада скорее всего закончится неудачей, но я не могла не попытаться. От волнения грушевый пирог попросился наружу, но я подавилась и тем, и другим и снова села в такси. От сегодняшних разъездов похудеет мой кошелек, но это того стоило.

Я уже была на этой улице, но не заметила, насколько она уютна. В тот раз я ничего не замечала вокруг от злости, теперь – от волнения. За двадцать пять лет в Модесто я не нервничала столько, сколько за два месяца в Сан-Франциско. Может, это означает, что я выбралась из берлоги, отряхнулась от долгой спячки и начала жить?

Оказавшись у нужной двери, я поставила спортивную сумку на пол, дала последний шанс дыхательным упражнениям для успокоения – кого я обманываю, они безнадежны – и постучала. Подождала долгую, волнующую минуту и постучала снова. Никто не открывал. Я не подумала о том, что никого не окажется дома. Огромный пробел в моем идеальном плане. Но поздно уезжать, на вторую попытку у меня не хватит духу.

Повезло, что пол в коридоре оказался не таким грязным, как в моем первом доме в Портоле. Я уселась на него с преспокойной душой и стала ждать. Не уйду, даже если придется просидеть здесь до самой ночи. Похоже, так и будет, потому что через час я уже дважды успела размять ноги легкой зарядкой и, снова подперев спиной стену, задремала.

Мне снился приятный голос Джейка Руссо, его улыбка и голубые глаза. Чудесный сон, от которого парила душа и трепетали веки. О нет! Это не сон! Голос Джейка звучал наяву, но я не разбирала, что он говорит. Проморгавшись, я поняла, что уже какое-то время сонно разглядываю гостя из своих снов.

– Джейк, – проговорила я заплетающимся языком. Осознав, что я сижу на полу перед дверью его квартиры, а он тщетно пытается разбудить меня, я встрепенулась и вскочила на ноги. – Джейк! Вот блин, я заснула!

Ох, эта ухмылка, которую я помню еще с самого первого дня нашей встречи.

– Ты выбрала не самое удобное место для того, чтобы поспать.

– Я ждала тебя.

В его руках я заметила пакет из супермаркета в конце улицы. Он был безработным, а значит, не было надобности в официальных строгих прикидах, в которых он щеголял в офисе «Времени любви». На нем были светлые штаны и футболка с изображением корги, высунувшим язык на бок. Светлые волосы чуть отросли, будто вместе с работой Джейк потерял и желание держать их в узде. И неизменный атрибут – голубые глаза, которые лучились добротой вперемешку с удивлением.

Он скользнул взглядом по сумке с вещами на полу и улыбнулся.

– Надеюсь, там не спрятан автомат, чтобы меня прикончить. Или… – Он притворно испугался, в глазах заиграли чертики. – Ты же не собираешься ко мне переехать?

Джейк шутит. Это ведь лучше, чем если бы он злился? Но мои нервы были натянуты слишком сильно, чтобы смеяться.

– Нет. Я ушла от Хэма.

Мои слова что-то затронули в нем, потому что он заморгал, глядя на меня и пытаясь понять, всерьез ли это все.

– Мне жаль, – сказал он с сочувствием и чем-то еще.

– А мне нет. Мы просто не созданы друг для друга. Тут не о чем жалеть.

Джейк коротко кивнул, не зная, что еще сказать, хотя было видно, что сказать ему хотелось многое. Как и мне. Так мы и стояли минуту, глядя друг на друга как два болвана.

– Так зачем ты здесь?

– Выполняю важную миссию.

Джейк одновременно приподнял бровь и уголки губ.

– Ты уволился, – выпалила я, – отказался от перспективной работы и карьеры. Отдал свое место мне. Почему?

Плечи Джейка как-то криво дернулись, будто он стряхивал с них пыль.

– По многим причинам.

– Я хочу знать хотя бы одну.

– Во-первых, ты это заслужила. Ты справляешься лучше меня. Я предпочитаю быть реалистом и не настолько самоуверен, чтобы считать обратное. Во-вторых, с тобой поступили нечестно, пытаясь вывести из игры хитрыми уловками.

– Это была Джессика. С самого первого дня она задалась целью извести меня.

Казалось, Джейк был мало удивлен.

– В-третьих. Эта работа… – Он вздохнул. – Не так уж и крута, как я думал сначала. Все это не по мне. Не знаю, можешь ли ты меня понять.

– Могу, как никто другой. Поэтому я и уволилась вслед за тобой.

– Что? – Джейк не знал, хотя откуда? Он обрубил все концы, связывающие его со «Временем любви», когда ушел и назвал Лидию дурой. – Ты всерьез? – Он две секунды что-то переваривал в голове и задорно ухмыльнулся. – Значит, моя жертва была напрасной?

– Не для меня. Она помогла кое-что понять.

– Что же?

– Сперва ответь, что там в-четвертых.

– А с чего ты взяла, что есть что-то в-четвертых?

Я поняла это внезапно. Лежала без сна половину ночи, размышляя обо всем, что приключилось за последние дни. Сон не приходил, зато пожаловало озарение. Искрометное, яркое, волнующие. Как только оно прокралось в мою голову, я тут же составила список и занялась его воплощением в жизнь. Если бы не оно, я бы не приехала сегодня сюда. Не посмотрела в глаза Джейку с каким-то новым выражением. Не сделала два шага вперед, от чего его зрачки расширились, а горло сглотнуло нервный комок.

– Просто ответь, – попросила я.

– Потому что… – Он не мог озвучить то, что пытался сказать мне последние два месяца. – Потому что…

То, как он говорил о том, что ему не нравились мои отношения с Хэмом. То, какими глазами смотрел при встрече. То, как беспокоился за меня в баре и следил, чтобы я не напивалась и не попадала в беду. То, как он запомнил обо мне каждую деталь и воплотил в жизнь мои мечты, без задней мысли позволив думать, что все это делал другой мужчина. То, как он приготовил для меня «Кузнечик» и купил пушистый блокнот. То, что он вышел из игры, чтобы выиграла я.

То, что он сказал тогда мне в баре. Я наконец-то вспомнила, когда копалась в голове, ворочаясь в постели. Я вспомнила все это и поняла.

– Там, в баре, ты сказал… – Я задохнулась и сумела, наконец, произнести: – Что влюбился в меня.

Я была уже прямо перед ним, не отводила глаз, а он не смел отвести свои. Между нами натянулась струна, которая порвется, если один из нас перестанет смотреть.

– Ты вспомнила? – почти шепотом спросил Джейк, испытывая облегчение от того, что я в конце концов узнала о его чувствах. И в то же время переживая убийственные муки от того, что я скажу дальше.

– Вспомнила. И теперь очень злюсь.

– На то, что я не сказал?

– На то, что позволил мне забыть.

Мое сердце колотилось, как будто мне вкололи шприц адреналина. Дыхание сперло, словно из коридора высосали весь кислород. Ноги затряслись, словно к ним привязали стокилограммовые гири. Но это не помешало мне сделать то, что я давно хотела и о чем сама не подозревала.

Я притянула Джейка за майку – прямо за нос малыша-корги – и поцеловала. Он мог отпихнуть меня, разозлиться или засмеяться, но Джейк Руссо был совсем не таким, каким я его считала. Он был самым невероятным парнем, которого мне довелось повидать. Как жаль, что я потратила столько времени на то, чтобы это понять. Но лучше поздно, чем никогда. Думаю, Джейк, прижимающий меня к стене, был со мной согласен.

Его губы отстранились от моих лишь на мгновение, чтобы сказать:

– Твой Джонни Леннокс был не прав. Ты целуешься совсем не как пиявка.

Он запомнил даже это. Мой рассказ о самом ужасном свидании в своей жизни, когда в школе Джонни Леннокс поцеловал меня, а потом всем рассказывал гадости о том, насколько ужасно я целуюсь. Выкуси, Джонни Леннокс, Джейк Руссо сказал, что я неплохо целуюсь!

– Так что дальше? – спросила я, пока мы взяли тайм-аут, чтобы перевести дух.

– Я планировал приготовить ужин, но теперь всерьез думаю, как затащить тебя в постель.

Я ухмыльнулась. Мне никогда не было так хорошо.

– Могу помочь тебе со вторым, если потом я получу первое.

– Идет.

Джейк поднял меня на руки одним сильным движением, с третьей попытки вскрыл дверь ключом и внес меня в квартиру, кинув на диван. В две секунды метнулся за пакетом и моей сумкой, а потом вернулся к тому, чем мы занимались.

– Скажи мне, Холли Холлбрук, каково это? Целоваться со своим заклятым врагом?

Два года спустя

– Как первый день в качестве управляющей, Пенни? – влетая в магазин, выкрикнула я. Из рук у меня валились пакеты. Каждый предназначался для особенного случая.

Пенни стояла за стойкой и упаковывала букет оранжевых гербер в прозрачный целлофан. Повязала его бантиком, накрутила концы лезвием ножниц и вручила покупателю.

– Спасибо, что без сдачи, заходите к нам еще!

Только после этого Пенни обратила на меня свое внимание и помогла дотащить пакеты до стойки, но я была не в обиде – клиенты превыше всего.

– Если честно, мало чем отличается от работы обычной продавщицы. – Хмыкнула Пенни, подглядывая, что я там таскаю с собою в пакетах.

Я хлопнула ее по любопытной ручонке.

– Но ты теперь не просто стоишь за стойкой, ты здесь главная. Решаешь, какие цветы заказать, какой день выбрать для скидок. И получаешь на сорок процентов больше. По-моему, разница существенная.

Пенни отчаялась узнать, что я прячу, и принялась расставлять доставленные утром горшки с суккулентами и флорариумы на стеллажи.

– Я рада, что ты осталась с нами, Пенни, – торжественно сказала я. – И Харви считает так же. Он бы сам тебе об этом сказал, если бы сейчас был здесь.

– Точно! Важный день, как я забыла! Но я не понимаю, почему ты до сих пор не в больнице?!

– Забежала на минутку, чтобы вручить вот это. – Один из пакетов в охапке я протянула подруге. Она с недоверием взглянула на презент, будто я могла подсунуть ей кота в мешке – в лучшем случае, – и осторожно взяла, двумя пальчиками открывая его и запуская один глаз внутрь.

Когда же до нее дошло, что в пакете, она взвизгнула в духе Пенни Риверс, а я порадовалась, что в магазине нет посетителей, иначе ее вопль мог бы их разогнать, как газета – мух.

– Это от нас с Харви. Хотели поздравить тебя с повышением и поблагодарить за то, что ты сделала для «Холлбрук Фэмили» за эти два года.

А Пенни сделала немало. Прошла этот тернистый путь с нами от начала и до конца, терпела придурковатых клиентов, выходила поработать дополнительные часы и ни разу не пикнула. В отличие от Лидии Вэндалл, мой брат был лояльным боссом, который ценил тех, кто отдавался делу полностью.

– Теперь ты часть «Холлбрук Фэмили», часть нашей семьи, – с комом в горле произнесла я, видя улыбку и слезы на лице Пенни.

В руках она сжимала сертификат в деревянной рамочке и поглаживала буквы своего имени на нем.

Пенни Эбигейл Риверс

Совладелец «Холлбрук Фэмили»

– Господи, – прошептала она. – Вы сделали это ради меня…

Я обняла подругу и поцеловала в соленую щеку.

– Ты бы знала, сколько ты сделала ради нас.

И это было сущей правдой.

Первые полгода пришлось попотеть. Харви занимался встречами с важными шишками, на которых искал потоки инвестирования и состоятельных клиентов. Дейзи делала то же самое, но в неофициальном порядке. На каждом ужине со знакомыми родителей, на каждом светском мероприятии, куда были приглашены Гамильтоны, она рекламировала «Холлбрук Фэмили». Попутно помогала нам с Пенни в магазине и вела странички в соцсетях, причем делала это так, будто занималась этим всю жизнь. Времени на работу в компании отца не оставалось, но ни Дейзи, ни Ричард ни капли от этого не огорчились. Дейзи впервые нашла то, чем хотела заниматься она сама, а ее отец был готов позволить что угодно, лишь бы дочурка была счастлива.

Мы с Пенни трудились на передовой. В первые месяцы ехала крыша, потому что мы спали по четыре часа в сутки. Днем не успевали присесть, потому что колокольчик то и дело звенел, возвещая о следующем посетителе. Закрывались в восемь, брали швабры и принимались надраивать полы, присыпанные землей, натирали стеллажи, чтобы белая краска оставалась такой же белоснежной. Поливали цветы, удобряли и обстригали подсохшие листочки, меняли воду, в общем, делали все то, что некогда было сделать в рабочие часы. Порой приходилось заниматься доставкой поздних заказов, если наш водитель не успевал быть в куче мест одновременно. Да-да, у нас появился свой курьер.

Трижды в неделю вставали ни свет ни заря, чтобы принять новые партии цветов у поставщика, разобраться с накладными и заполнить магазинчик новыми «постояльцами». Если бы не Пенни, я в те месяцы точно загремела бы в психушку или упала замертво прямо за стойкой. У нас было много помощников, но так, как Пенни, не трудился никто.

Сарафанное радио и реклама сработали безукоризненно. К нам стали заглядывать не только те, кто жил на соседних улицах. В «Холлбрук Фэмили» стали принимать гостей из соседних районов, а позже в магазинчик стали съезжаться с других концов города – слава росла со скоростью гоночной тачки, разгоняющейся до ста миль в час за четыре секунды.

Через полгода Харви смог расплатиться с долгами Ричарду Гамильтону и открыть еще один магазинчик в Си Клифф. Пока он не нашел продавца, которому смог бы всецело и безоговорочно доверять, как мне и Пенни, наш с ней дуэт пришлось разделить. Я занялась новой точкой, пока Пенни брали в осаду все новые и новые потоки клиентов.

Когда дела пошли в гору, я стала частью бизнеса не только как продавец, но и как владелец. Моя доля была всего двадцать процентов, но я не смела рассчитывать на большее. Харви сотворил «Холлбрук Фэмили» собственными руками. Он заслужил больше, чем восемьдесят процентов. Я им гордилась. Им и Дейзи. Они вдохновляли меня жить и любить до последнего вздоха.

Вскоре «Холлбрук Фэмили» превратился в настоящее семейное дело. Оглядываясь назад, не могу поверить, что мы все это провернули. Что мы сумели добраться туда, где находимся сейчас.

Хлоя первой из нас выскочила замуж. За Роджера Макмилана, бизнес-аналитика в начале своей карьеры. Сменила фамилию, но для нас она навсегда осталась Холлбрук. Они переехали в Сан-Франциско через три месяца после свадьбы. Хлоя стала управляющей в третьем магазине «Холлбрук Фэмили», который открылся в Уэстлэйке.

Через полгода после младшей сестренки свадьбу сыграли Харви и Дейзи – кто бы мог подумать! Гамильтоны с распростертыми объятьями приняли моего братца в семью и навсегда забыли о Райли Эллингтоне, который разбил их дочери сердце. Кажется, это было так давно, и теперь оно вновь было склеено клеем под названием «Харви».

На свадьбу отец Дейзи вручил молодоженам ключи от дома. Не такого огромного, как его собственный особняк, но все же. Квартирка на 23-авеню осталась мне, хотя я долго не могла принять столь щедрый подарок. Но я была рада, что не придется прощаться с ней, ведь нас слишком многое связывает. Здесь родилось столько воспоминаний, а родится еще больше.

Вслед за всеми детьми и мои родители бросили привычную жизнь в Модесто. Продали магазин, а следом и дом, купили маленькую квартирку неподалеку от меня и теперь заведуют четвертым магазином «Холлбрук Фэмили».

И ничего бы этого не получилось без Пенни Риверс, которая сейчас растроганно смотрела на меня со своей десятипроцентной долей бизнеса Холлбруков в руках. Ее глаза заволокли слезы – вот плакса. Хотя кого я обманываю. Я сама не могла сдержать радости и брызнула солью из глаз. Надо было захватить с собой бумажных салфеток, ведь меня ожидает плаксивый день.

Наш момент единения нарушил звонок колокольчика. Вошел Рей Демарио в рубашке с короткими рукавами и уставшей улыбкой. Он с тяжелым сердцем распрощался со своим стареньким «Фордом Фиестой» и все утро развозил заказы на «Мерседесе Вито», который Харви выкупил по дешевке у разорившейся компании по доставке еды. Вместо бургеров на кузове появились картинки цветов и логотип нашего магазина.

– Заказ на пятьдесят пять роз доставлен, – отчитался Рей. – Шейла передавала огромное спасибо, что успели как раз вовремя. У нее там аврал, и она ничего не успевает.

Шейла Таусенд стала нашей постоянной и самой любимой клиенткой. Ее бизнес по организации свиданий процветал, и в Сан-Франциско ее знали, как вторую Лидию Вэндалл. Но для меня она была суперженщиной, которой Лидия и в подметки не годится. Попробовала бы Лидия сама устраивать свидания для десятков капризных клиентов и при этом нянчить семимесячного ребенка. У Шейлы как будто выросла еще одна пара рук. Одной она связывалась с кейтеринговыми компаниями, другой – бронировала спа-курорт, третьей – помешивала суп на плите, ну а четвертой укачивала свою прелестную дочурку Сару. Они с Грегом сумели переступить через все, что было в прошлом. Позволю себе немного похвастаться и сказать, что не без моего участия. Для меня было честью стать крестной для их малышки и подругой по совместительству.

– Кстати, Шейла приглашала вас с Джейком в гости в субботу, – сказал Рей, доставая из подсобки следующую порцию заказов, которые нужно было развезти. – Хотела отметить своего пятисотого клиента.

– А она времени даром не теряет! – присвистнула Пенни, утирая слезы.

– Спасибо, Рей. И не мог бы ты доставить спецзаказ сегодня к шести вечера на Марбли-авеню? – Я протянула мистеру Демарио букет из голубых гортензий с белыми орхидеями и гибискусом, который по моей просьбе уже успела составить Пенни. Вложила внутрь карточку.

Счастливым молодоженам от Холли Холлбрук.

– Решила все-таки не ехать на это знаменательное событие? – спросила Пенни, видя, как я бережно поглаживаю лепестки гортензий, проверяя степень безупречности всей композиции. – Будет весь Сан-Франциско. Большое событие для города.

– Но не для меня, – улыбнулась я. Мое большое событие сегодня состоялось не в отеле «Интер Континенталь», где Хэммонд Блумдейл и Тиффани Макдауэлл собирались принести клятвы верности перед алтарем и пятьюстами гостями. Оно поджидало меня в больнице «Сент-Френсис Мемориал» и было гораздо важнее, пусть и менее посещаемо.

Хэм внял моему мудрому совету и дал Тиффани второй шанс. Еще несколько месяцев он позванивал в обед, на те крошечные семь минут, чтобы узнать, как я. Постепенно я перестала отвечать, поставив окончательную точку в надеждах Хэма на наше будущее. После этого его красивое лицо стало часто мелькать в новостях в компании не менее красивого личика Тиффани. Они под ручку выходят из лимузина. Хэм галантно открывает перед Тиффани дверь своего серебристого «Бентли» и подает руку, как делал это для меня. Они шепчутся о картине Веласкеса, дразня папарацци пикантными сценами.

Месяц назад в мой почтовый ящик попал белый конверт, в нем небольшая картонка отборной бумаги, дизайн которой подбирали не один день. Витиеватый почерк – не Хэма, потому что его каракули я бы точно узнала – возвещал о знаменательном событии.

Хэммонд Блумдейл и Тиффани Макдауэлл приглашают вас на церемонию бракосочетания и торжественное мероприятие. Дата и место торжества: 16:00, ресторан «Лючи» отеля «Интер Континенталь».

Ниже пустовала строчка, куда гости должны были вписать свое имя, и квадратик, куда нужно поставить галочку напротив приемлемого варианта ответа.

Конечно, приду.

Не приду.

Приду, +/.

Удивительно, что все три варианта не звучали как «Господи, конечно, я приду! Как можно пропустить такое событие!».

Было довольно странно получить приглашение на свадьбу к бывшему парню и девушке, для которой я устраивала Хэму свидание и которая люто меня ненавидела. Я вообще всегда недоумевала, зачем приглашать бывших на свадьбу? Это разумно, только если ты сочетаешься браком с этим бывшим. Какие еще могут быть причины написать человеку, с которым расстался миллион лет назад, которого видел в своих самых страшных кошмарах, со словами типа «Эй, а не хочешь выпить за мое счастье?».

Своих экс-возлюбленных приглашают только по одной из трех причин. Первая, чтобы ткнуть носом в свое счастье. Вторая, чтобы возобновить потухшие отношения. И третья и самая верная, оба просто выжили из ума. Ведь нужно быть полным безумцем, чтобы позвать бывшего на свою свадьбу, и еще большим психом, чтобы согласиться.

Я не планировала ни возобновлять потухшие отношения с Хэмом, ни смотреть, как Тиффани тычет меня носом в свое счастье, и уж тем более я не причисляла себя к категории блаженных, чтобы соглашаться на подобное. Я с чистой совестью отметила галочкой второй вариант, гордо вписала свое имя и послала ответ тем же вечером.

Свадьба состоялась сегодня. Как символично, что именно в этот день из больницы позвонили. Ни за что в жизни не променяла бы это мгновение на банкет на пятьсот гостей в душном зале ресторана «Лючи». Букет гортензий заменит меня на этом светском рауте и будет смотреться куда уместнее.

Рей отнес подарок молодоженам в фургончик и вернулся проверить, все ли заказы погрузил. Воспользовавшись его присутствием в магазине, я, как фея-крестная, выбрала его следующей жертвой для подарка и вручила маленький пакетик.

– Что это?

– Небольшой презент для вас с Карлой. В качестве благодарности за все то, что вы для нас сделали.

– Слава богу, хоть не корзина, – подмигнул мне Рей. – Мы с Карлой две недели пытались съесть все то, что ты надарила в прошлый раз.

– Уверяю тебя, в этот раз никакой еды.

Рей запустил руку в пакетик и выудил конверт. Пока он читал документы, которые были вложены внутрь, я внимательно следила за его лицом. Сначала оно нахмурилось, пытаясь разобраться в хитросплетениях юридического языка, затем дернулось в изумлении, когда он в них разобрался, а затем разгладилось в смятении и благодарности, когда Рей осознал, что означал этот документ.

– Не может быть, – пробормотал он. – Холли, я не знаю, что сказать.

– А что там? – с любопытством встряла Пенни.

– Вы с мистером Холлбруком оплатили кредит за наш дом, – ахнул он. – Вы не должны были.

– Должны, – мягко сказала я. Без нашей помощи Рею и Карле пришлось бы еще восемь лет исправно вносить платежи – непосильная ноша для двух стареющих родителей, которые выплачивают еще кредит за обучение младшего сына. – Когда я села в ваше такси в свой первый день в Сан-Франциско, я не думала, что встречу друга. Вы столько раз спасали меня и Дейзи. Да кого я обманываю, продолжаете нас спасать.

Рей недолго проработал личным шофером Стивена Блумдейла. Эта работа приносила хороший доход, но не подходила Рею, как мне не подходил Хэм. Через неделю мистер Демарио озадачил босса тем, что стал первым, кто ушел от него по собственному желанию. А еще через день по моей наводке Харви постучался к Рею и предложил поработать на «Холлбрук Фэмили». И так Рей Демарио стал еще одним членом нашей семьи.

– Ой, я опаздываю! – воскликнула я, увидев время на часах.

– Я подброшу вас, – тоном, не допускающим возражений, произнес Рей, а я и не стала спорить.

– Передавай привет Дейзи! – напоследок крикнула Пенни, когда я забиралась в салон, полный цветов. Я любила запах ирисов и своих любимых пионов, которые заполонили задние сидения и багажник, но сейчас от аромата двух десятков букетов у меня закружилась голова.

– Это для вашей подруги от меня и Карлы. – Перед тем, как выпустить меня, Рей протянул охапку белых роз.

Поблагодарив Рея, я схватила букет и два оставшихся пакета, и понеслась вверх по больничной лестнице «Сент-Френсис Мемориал». Посетители и медработники расступались передо мной, словно знали, что мое дело гораздо важнее их собственных.

На пятом этаже, запыхавшись от бега и счастливого волнения, я вбежала в двери с надписью «Родильное отделение» и сразу увидела всех Холлбруков. Они скучко-вались в зоне ожидания. Хлоя и ее муж Роджер сидели на стульях и держались за руки. Я все еще не могла поверить, что Хлоя клюнет на кого-то вроде Роджера. Всю жизнь ей нравились красавчики-брюнеты, которые одной улыбкой останавливали поезда. Роджер же был невысокий, рыжий, как персонаж ирландского фольклора. Нос в крапинку, рыжие ресницы теряются, и кажется, что их и вовсе нет. Но Хлоя смотрела на него, как на самого красивого парня во вселенной. Таким он и был для нее.

На диванчике в обнимку замерли Ричард и Вирджиния Гамильтоны, с умиротворенными улыбками и бабулей Ви в придачу. Та без умолку болтала что-то и щелкала крекеры из автомата. Едва ли Вивьен Гамильтон хоть когда-нибудь ела больничную еду с таким аппетитом. Вирджиния сжимала букет-ассорти, Ричард усадил рядышком по правую руку громадного плюшевого медведя розового цвета. Даже мило, что они снизошли до чего-то такого обычного и простого, как мягкая игрушка, и не привезли в подарок что-то изысканное и нелепое. Шедевр из глины какого-нибудь известного и бездарного мастера, больше напоминающий кучу кое-чего пахучего, а никак не произведение искусства. Или какой-нибудь дикий цветок в горшке размером с саму Дейзи, как символ жизни и начала.

Мои родители создавали яркий контраст сдержанному ожиданию Гамильтонов. Папа держал облако воздушных шаров самых разных оттенков и с волнением грыз ноготь большого пальца, пялясь на маму, которая бегала взад-вперед перед ним и о чем-то кудахтала. Ее слова терялись в бутонах нескольких десятков ирисов, которые она таскала взад-вперед с собой. На лицах обоих – радость, перемешанная с тревогой. Еще бы! Они ждали появления на свет их первого внука. Едва ли хоть кто-то из Холлбруков мог когда-нибудь представить, что первым из нас подарит его Харви.

Сам братец был бел, как гейша, перемазанная несколькими слоями белой пудры. Никогда не видела его таким сконцентрированным. Мамины метания передались и ему, и теперь они мельтешили вместе, приводя комнату ожидания в хаотичное движение.

И Джейк. Тот самый Джейк Руссо, на которого я свалилась в день нашего знакомства. Тот самый заклятый враг, который стал моим самым верным другом. Он заметил меня с другого конца коридора и согрел таким нежным взглядом, что ноги тут же превратились в жидкое тесто. Он все еще мог одним взглядом заставить мои внутренности порхать, а мозги превращаться в кашу. Мой милый, славный Джейк Руссо.

– Всем привет! – улыбнулась я, становясь частью всеобщего ожидания. – Извините за опоздание.

– Ты не опоздала, милая, – похлопала меня по щеке бабуля Ви, прежде чем Джейк урвет свой законный поцелуй. – Мой правнук пока не выскочил на свет божий.

– Мама! – одернул ее Ричард, но без особого упрека. Он давно перестал пытаться запихнуть мать в рамки хоть какого-то этикета. Но все мы давно привыкли к острой на язык Вивьен Гамильтон, которая вела себя так, как ей заблагорассудится. Она была чудесной и имела на это полное право.

– А может, правнучка, – сказала Вирджиния с таким лицом, будто надеялась, что это и правда будет правнучка. – Дети ведь так и не узнали пол ребенка.

– Пусть первым будет наследник, – произнес Ричард так, будто этот ребенок не будет носить фамилию Холлбрук, а автоматически родится с титулом «Гамильтон» на лбу. – А потом можно и девочек нарожать.

– Ричард! К чему эти великосветские предрассудки? – шикнула на мужа Вирджиния.

– Я чисто из практических соображений, – попытался оправдаться тот. – Мальчик сможет заботиться о семье и защищать младших сестер.

– Какая разница, кто! – встряла мама. – Главное, чтобы был здоровенький!

Харви так зыркнул на нее, словно под фразой «какая разница, кто», она подразумевала и мальчика, и девочку, и мартышку из зоопарка.

– А ты, Холли? – обратилась ко мне бабуля Ви. – Кого бы хотела, племянника или племянницу?

– Я согласна с мамой. Это ведь абсолютно неважно. Этот ребенок будет самым чудесным в мире, и я буду любить и баловать его так, что Дейзи еще пожалеет, что я его тетушка.

Гамильтоны добродушно засмеялись, так и не раскусив моей маленькой лжи. Конечно, я хочу племянницу! Пухленькую, розовощекую и голубоглазую, как уменьшенная копия Дейзи. Я буду покупать ей платьица и пинетки, мягкие игрушки и раскраски, да так много, что ее родители рано или поздно перестанут мне звонить, потому что их дом превратится в детский магазин «Джеффри Тойс».

– Ну, этот ребенок побудет самым чудесным в мире недолго, – загадочно сказала Хлоя, привлекая всеобщее внимание. Роджер глядел на нее завороженными глазами и стискивал руку до белых пятен на коже. – Ведь ему будет сложно тягаться с нашим.

– Что? – одновременно выпалили все присутствующие, и комната утонула в гвалте голосов, визгов «ты беременна?!» и поздравлений.

Семья Холлбруков росла, как на дрожжах. Пока что я оставалась единственной, кому на палец не надели кольца и кто не собирался произвести на свет потомство. Но это меня не огорчало. Зачем подгонять судьбу, у которой все расписано по минутам? Мне нравилось думать, что она похожа на меня саму. У нее есть свой пушистый блокнот, куда она записывает дела на завтра и составляет планы на жизни людей. Где-то там, на какой-нибудь странице шестьдесят два, есть список планов и для меня. И следующим пунктом значилось «стать любящей тетушкой».

На минуту Хлоя и Роджер украли всеобщее обожание, но лишь на минуту. Когда в дверях появилась молоденькая медсестра в маске и медицинской розовой форме, мы все вновь переключились на Дейзи и ее минуту славы.

Комната взорвалась криками.

– Ну что?

– Родила?

– Как она?!

– Я теперь бабушка?

Но девушка, привыкшая к подобным неразборчивым песнопениям родственников, лишь выставила руки вперед, призывая к порядку, и по очереди рассмотрела нас всех.

– Кто из вас отец? – спросила она.

Несколько рук тут же выпихали Харви вперед, потому что сам он не мог даже двинуться и выглядел так, будто только сейчас осознал, что все это время пузо Дейзи было не результатом любви к пончикам, а результатом их общей любви. И скоро он станет отцом.

– Да он в шоке, – засмеялась Хлоя, пользуясь случаем, когда можно подколоть братца и не получить сдачи. – Харви, тебя вызывает земля!

– Хлоя! – шикнула мама.

– Не издевайся над ним, милая, – подхватил папа. – Когда рожала ваша мама, я дважды хотел переплыть океан.

– Эй! – пришел черед отца получать от мамы оплеуху.

– Идем, румяный пирожок, – ласково сказала бабуля Ви, поддерживая Харви под руку.

В этот момент я подумала, что все законы вселенной перестали существовать, наблюдая, как сухонькая старушка стала опорой для высокого и сильного мужчины в самом расцвете своих сил. Но горести, равно как и радости, уравновешивают нас перед лицом жизни. И сейчас полный счастья и тревог Харви был одного возраста с Вивьен Гамильтон, пережившей сотни подобных радостей и тревог.

Харви исчез в коридоре, собираясь в первый раз в жизни встретиться со своим малышом. Я смахнула слезу и прижалась к Джейку, разрываясь от значительности происходящего. Дейзи, та самая хохотушка Дейзи Гамильтон с ветром в голове и пирожным в руках, только что родила. Сложно вообразить, что девушка, которая знает наизусть названия коллекций «Шанель» с пятидесятых годов или по памяти назовет оттенки всех помад «Живанши», будет менять подгузники и корчить рожицы, пока кормит карапуза овощным пюре с ложечки.

– Не могу поверить, – прошептала я. – Я так счастлива, что боюсь, это окажется сном. Уже ничто сегодня не сможет сделать меня счастливее.

Джейк не ответил и лишь сильнее прижал меня к себе, словно пытаясь намекнуть – «еще не вечер».

Через полчаса и всю остальную шайку пригласили в палату к роженице. Светлые волосы Дейзи взмокли и облепили ее лицо курчавым париком, щеки раскраснелись, лоб покрылся лужицами пота, но в глазах стояли слезы счастья, и поэтому Дейзи была красивее всех на свете. Она сжимала крошечный сверток на груди и не могла оторвать взгляда от чуда, которое произвела на свет. Когда родственники облепили их со всех сторон, словно стая голубей брошенную краюшку хлеба, я заметила, как неохотно Дейзи раскрыла личико ребенка, чтобы показать всем. Ей хотелось как можно дольше оставить это чудо только своим.

– Знакомьтесь, – гордо сказал Харви, который ни на дюйм не отходил от своих ненаглядных жены и маленькой дочурки. – Хэйвен Харли Гамильтон Холлбрук.

Все ахнули. И с миниатюрного личика великолепной красоты, и с имени, которое сохранило семейные традиции Холлбруков. Хэйвен. Небесное имя для девочки, посланной небом.

Столько охов и вздохов еще не звучало ни в одной родильной палате Сан-Франциско – полагаю, все тетушки считают точно так же. Повезло же Хэйвен Холлбрук, раз у нее столько любящих родственников. И пусть сейчас она думает иначе, с ужасом разглядывая огромные головы, которые агукали ей из такого же огромного мира, надеюсь, она увидит в них то, что вижу я. Любящую семью.

Вспомнив про подарки, все бросились вручать Дейзи и малютке Хэйвен связку шариков, букеты, плюшевого медведя. Когда наступила моя очередь, я скромно протянула брату один из двух оставшихся пакетов, так как руки Дейзи были заняты дочуркой.

– А это небольшой подарок от тети Холли, – пропищала я тоном всех взрослых, которые думают, что с детьми нужно разговаривать именно так.

– Что там, Харви? – с любопытством спросила Дейзи, вытягивая шею из-за спин родни.

И Харви развернул всем на обозрение два одинаковых комбинезончика: для мамы и для дочки. Покупая их, я не знала, кто родится, поэтому выбрала нейтральный нежно-лимонный цвет. На спине обоих нарядов красовалась надпись «Малютка Холлбрук» и «Мама малютки Холлбрук».

Волна растроганных «о-о-о» и перебивающих друг друга голосов наполнили палату светом и теплом. Я не понимала и половины из того, что говорится вокруг, но мне было не важно.

Однако как только новоиспеченная мама захотела что-то сказать, все почтительно притихли. Сегодня Дейзи была королевой, а мы ее подданными, готовыми сию же минуту исполнить любой ее каприз.

– У нас тоже есть для тебя подарок, – улыбнулась она, но улыбка вышла вымученной. Эта малышка забрала у нее последние силы, но она готова была потратить их на меня.

– Подарок? – удивилась я, испытывая на себе взгляд моря родных лиц и одной пары маленьких глазенок, которые начинали слипаться. – Для меня?

– Да, – кивнул Харви и переглянулся с женой. Прошло два года, как они вместе, а они до сих пор так делают!

– Мы хотели попросить вас с Джейком стать крестными. Вы сумеете позаботиться о Хэйвен лучше, чем кто-либо другой.

Меня пригвоздило к месту, словно я наступила в лужицу клея-момента. Да еще и языком прошлась, потому что не могла вымолвить ни слова. Мне не впервой быть крестной – Шейла и Грег Таусенд подумали, что эта «должность» будет отлично смотреться на пару с «спасительницей их брака». Но просьба Дейзи попала мне в самое сердце. Говорила же, день будет плаксивый! Ну и черт с ним! Снимаю шляпу перед Джейком, он сумел вполне внятно и трогательно сказать, что это станет для нас честью. Я же разразилась каким-то жалобным воплем и подлетела к подруге, обняв ее вместе с племянницей, от чего та недовольно поморщилась.

– Я стану лучшей крестной на свете, вот увидите! – все засмеялись, прекрасно понимая, что это значит. В следующие восемнадцать лет Харви и Дейзи придется терпеть мои появления в их доме по всем поводам и без повода, принимать фуры подарков и гостинцев и буквально силой отбиваться от меня, когда нужно будет организовать день рождения малышки.

– Что мы наделали, – с притворным ужасом сказал Харви в ответ на мою кровожадно-обожаемую улыбку, с которой я смотрела на племяшку. – Мы выпустили монстра!

– По имени Холли Холлбрук, – подхватила Дейзи, но мой милый Джейк вступился за мою честь:

– Так, так, не нужно издеваться над Холли. Она переживает самый трогательный день своей жизни.

– Я же говорила, что этот день уже не сможет стать более счастливым! – сказала я, не отводя глаз от Хэйвен.

Воздух в палате застыл. Все голоса замерли в тишине. Сердце екнуло – что-то случилось! Маме плохо? У отца приступ? Бабуля Ви подавилась крендельками?

Но все в комнате смотрели на меня. Не на Хэйвен Холлбрук, звезду сегодняшнего сборища, а на меня. Ее заплаканную, раскрасневшуюся тетку с припухшим носом.

– Ты уверена, что не сможет? – шепнула мне Дейзи и посмотрела куда-то назад, на что-то за моим плечом.

Я видела радостные лица родных, как в замедленный съемке, пока поворачивалась на сто восемьдесят градусов. А когда повернулась, то увидела Джейка. Он стоял на одном колене. В руках – бархатная коробочка с чем-то блестящим. В глазах – замершая надежда и любовь.

– Холли Холлбрук! – громко объявил Джейк, и я чуть не упала. Зажала рот ладонями, как и вся женская половина палаты. Джейк делал мне предложение! – Когда я впервые тебя увидел, я чуть не умер.

Смех вызвал бурю воспоминаний и наши с Джейком улыбки.

– В прямом и переносном смысле, ведь ты буквально свалилась мне на голову! – усмехнулся Джейк, продолжая свою речь. – В ту секунду я успел подумать лишь о двух вещах. Кто покроет мне страховку на случай сотрясения?

Снова умилительные смешки.

– И кто эта девушка, красивее которой я никогда не встречал? Холли, я влюбился в тебя в ту самую секунду, как ты упала в мои руки. Я пытался отрицать свои чувства, игнорировать, уничтожить, но смог лишь поддаться им. И вот уже два года я благодарен тому, что ты тоже поддалась своим.

Хлоя и Дейзи «оукнули», как и подобает сентиментальным девушкам, любящим девчачьи романы и слезливые комедии. Харви пытался казаться брутальным парнем с каменным сердцем, но я-то знала Харви-настоящего, и была уверена, что он тайно заливается радостными слезами вместе с женой и сестрой. Родители в предвкушении ждали продолжения, а бабуля Ви не могла столько ждать и с нетерпением воскликнула:

– Да целуй ты уже его!

Я засмеялась сквозь слезы, а Джейк сквозь слезы продолжал говорить:

– Я так люблю тебя, Холли Холлбрук. И сейчас, перед всеми этими людьми, хочу услышать твой ответ.

Мое сердце перестало биться.

– Ты выйдешь за меня?

И в эту секунду шутки закончились. Смешки, взгляды и звуки исчезли с фона. Стены превратились в зеркала, в которых прокручивались кадры нашей будущей жизни с Джейком. Фантазия, моя верная подруга, нарисовала мне сотни счастливых мгновений. Нашу свадьбу и медовый месяц. День, когда родные вот так соберутся в моей палате, чтобы поздравить с рождением дочки. Холидэй или Харди – еще обсудим это с привередливым папочкой. Переезд в дом на берегу, где мы будем встречать закаты с нашими двумя детьми и корги по имени Пончик – в честь блюда, которое свело нас с Дейзи вместе.

Пленка крутилась все быстрее и быстрее: первый день в школе, выпускной, свадьба первенца и рождение внуков, цветочный магазин, семейные праздники, старость на веранде того самого дома на берегу, пусть он и давно прохудился.

Пока я разглядывала все это, бабуля Ви вконец не выдержала и воскликнула:

– Господи ты боже мой! Если ты не скажешь «да», я сама заберу это кольцо и твоего красавчика!

– Да.

Бабуля Ви сделала вид, что не услышала, и приложила ладошку к уху:

– Что-что? Не слышно.

– Да! Да! Да! – закричала я, кинувшись целовать Джейка. Мне не нужно было ни секунды на раздумья.

А говорят, лишь время лечит. Два года назад, когда я уехала из Модесто от Нила и от самой себя в надежде залечить сердечные раны, я и правда верила, что время и расстояние мне помогут. Но лекарство не отпускается по одному рецепту – его нужно принимать в комплексе. И каждый показал мне свою формулу исцеления. Вкусная еда – кредо Дейзи Гамильтон. Любимое дело – спасение Шейлы Таусенд. Семейные ценности – дельный совет от Холлбруков и Гамильтонов, какими бы разными они ни были. Настоящая любовь. Этот ингредиент основополагающий, но я бы так и не добавила его в лекарственный отвар, если бы не Джейк Руссо. Мой жених. Мой будущий муж.

Нила Гарднера, я, кстати, встретила несколько месяцев назад, когда помогала родителям паковать коробки до Сан-Франциско. Он появился на пороге, нежданно-негаданно, в надежде, что фургон на дороге привез мои вещи домой, а не собирался увозить родительский скарб из дома. Одного взгляда на его когда-то родной нос с горбинкой, взлохмаченный чуб и вихор, переходящий по наследству, я испытала что-то сродни облегчения. Они больше не казались родными, как голубые глаза Джейка. Его мягкие, словно хлопковые поля, пшеничные волосы и ямочка на подбородке.

Нил вел себя так, будто был уверен, что еще сможет меня вернуть. После побега в Сиэтл дорога Нила свернула не в ту сторону. Его не приняли в университет, он потерял связь со старыми приятелями, пришлось вернуться в мастерскую отца, которая постепенно приходила в упадок, так еще и девушки Модесто воротили носы от Нила Гарднера. Не знаю, воспылал ли он новыми чувствами ко мне или вспомнил былую привычность, которую дарили наши отношения, но вся надежда лопнула, как мыльный пузырь, когда Нил увидел Джейка, выносящего коробку из дома и попутно чмокающего меня в щеку.

Мое сердце быстро излечилось от Нила Гарднера. Надеюсь, он найдет свою лечебную формулу, которая излечит и его.

Нас встретили волной аплодисментов, в которую ворвался плач младенца. Пришлось оставить уставшую мамочку и голодного ребенка одних. Но нам с Джейком пришлось еще десять минут принимать поздравления, прежде чем одних оставили нас.

– Холли Руссо, – гордо произнес Джейк, развернув меня к себе. Еще никогда он не смотрел на меня вот так, как сейчас, словно видел впервые. – Мне нравится, как это звучит.

– А с чего ты взял, что я возьму твою фамилию? – подколола я. – Может, я собираюсь навечно остаться Холли Холлбрук?

– Можешь зваться хоть Гермионой Грейнджер, если обещаешь навечно остаться моей. Кстати, а что в последнем пакете?

Я уже успела позабыть о том, что до сих пор сжимала что-то в руках. Сегодня был особенный день для каждого из нас. День, когда Шейла получила пятисотого клиента и когда Пенни стала полноправным членом семьи «Холлбрук Фэмили». День, когда Рей и Карла смогли вздохнуть полной грудью без кредита за дом, который мешал им дышать все эти годы. День, когда Хэм и Тиффани собирались связать свои жизни, несмотря на ошибки, что совершали в прошлом. День, когда на свет появилась самая прелестная девчушка во вселенной. И день, когда я наконец услышала заветный вопрос.

А еще сегодня было ровно два года с момента нашей с Джейком встречи, и я не могла не отметить эту дату кое-чем символичным.

– «Кузнечик»?! – захохотал Джейк, крутя в руках маленькое блюдце с неказистым тортом. Он выглядел еще корявее, чем тот, что два года назад испек Джейк на мой день рождения. По бокам глазурь стерлась о стенки пластмассовой крышки и являла миру голые коржи зеленого цвета. Словно лепрекон чихнул в тесто.

Маршмеллоу подтаяли на июльской жаре и напоминали расплавленные облачка сахара. – Это не «Кузнечик», а какое-то чудовище.

– Эй! Ты бы начинал составлять списки комплиментов, которыми сможешь хвалить мою стряпню. После того, как мы поженимся, тебе придется еще очень долго терпеть нечто подобное. – Я кивнула на кривой торт-Халк и издевательски усмехнулась.

– Я что-нибудь придумаю, – игриво ответил Джейк и поцеловал меня в уголки губ. Затем запустил палец в пропитанные коржи и запихнул кусочище «Кузнечика» в рот. Я ахнула, но чтобы не отставать, проделала то же самое, попытавшись обскакать жениха куском побольше. Когда мы были переляпаны с ног до головы зеленым кремом, напоминающим детскую рвоту, а в животе не осталось места для сладкого и смеха, я закричала:

– Ладно, ладно, твоя взяла! Ты победил!

Но Джейк улыбнулся и сказал прямо как в тот день два года назад.

– Согласен на ничью.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Content

Эллисон Майклс
Время любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Два года спустя