Роберт Брындза

Потерянная жертва

Robert Bryndza

The Lost Victim: A Kate Marshall Mystery

© Raven Street Ltd 2024

© Смирнова А. С., перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Посвящается Хизер и Лесу

Мы можем быть здесь, мы можем быть там,

Но вечный Лондон идет по пятам.

Томас Мур

Пролог

Пятница, 23 декабря 1988 года

Воздух был пронзительно холодным, когда Джейни Маклин спешила по темной улице, пролегающей за станцией «Кингс-Кросс Сент-Панкрас», мимо зданий тюрьмы на левой стороне дороги, мимо высокой кирпичной стены, идущей вдоль железнодорожных путей. Желудок сводило от голода, фунт и пятьдесят пенсов, которые мать дала ей на сигареты, обжигали руку. От грохота товарного поезда, проходящего по другой стороне улицы, задрожал тротуар.

Джейни застегнула молнию на куртке, почти такой же тонкой, как ее синяя школьная юбка плиссе, и, низко опустив голову, чтобы холодный ветер не так бил в лицо, пересекла улицу. Прошла мимо уличного кафе «Золотая обжарка». Большое панорамное окно запотело, и мигающие рождественские огни побледнели в дымке конденсата. Внутри было оживленно. Молодая мать за столиком у окна угощала маленькую девочку жареной картошкой. Аромат горячей рыбы ударил в ноздри Джейни, когда она проходила мимо двери, а потом его сменил холодный, резкий запах канализации и грязи. Запах Лондона.

Дойдя до яркого уличного фонаря у газетного киоска «Рейнольдс», она увидела Роберта, молодого помощника Джека, хозяина киоска. Роберт убирал пустые газетные стенды, а маленькая, шоколадного цвета собачка с серьезной седеющей мордочкой терпеливо сидела у двери и присматривала за ним. Джейни любила собак; она всегда хотела завести свою, но владельцы квартир в многоэтажном доме, где они жили, этого не позволяли. Джейни протянула руку, собачка обнюхала и лизнула ее.

Сутулый старик в шляпе пирожком и длинной потертой овчинной шубе осторожно вышел из дверей. Под мышкой он нес большой коричневый бумажный пакет, в каких Джек продавал клиентам лучшие порножурналы.

– Добрый вечер, милая.

– Добрый вечер, – ответила Джейни.

Сквозь коричневую бумагу просвечивали едва различимые очертания блондинки с огромным бледным бюстом.

– Пойдем, Виски, – сказал старик.

Собака посмотрела на него и моргнула, потому что снежинка попала ей в глаз.

– Похоже, ночь будет морозная. Не знаю, как ты домой пойдешь, милая.

В газетном киоске было ненамного теплее. Запах чистящего средства и вонь плесени перекрывали друг друга, боролись за первенство. Джейни прошла мимо мужчины, стоявшего к ней спиной и разглядывавшего журналы на верхней полке. Джек, застывший у стойки, сгорбился над гигантской бухгалтерской книгой со скрученными страницами – зажав в руке, обтянутой перчаткой без пальцев, обгрызенную шариковую ручку, подсчитывал цифры. В углу расположился небольшой электрический обогреватель, и голым ногам Джейни стало чуть теплее.

– Пачку «Ламберт и Батлер», пожалуйста, – сказала она.

Джек поднял на нее слезящиеся глаза. Джейни, похожая на птицу, любившая танцевать, была высокой для своего возраста, но слишком худой; ее фигура еще не оформилась, и она вряд ли сошла бы за совершеннолетнюю. Однако в киоске, которым управлял Джек, не имело никакого значения, сколько тебе лет, – гораздо важнее было, кто ты. Он кивнул, потянулся, достал пачку сигарет с высокой витрины за спиной и положил на стопку газет «Воскресный спорт», перевязанную шпагатом.

– Сто сорок пять, – сказал он.

Джейни опустила фунт и пятьдесят пенсов в его ладонь в грязной перчатке.

– Можно мне, пожалуйста, сдачу пятипенсовой монетой?

Он вздохнул, будто эта просьба была для него большим неудобством, однако, порывшись в открытой кассе и что-то бормоча, вынул новенькую, блестящую серебряную монету и накрыл ей правую обнаженную грудь модели, украшавшей обложку «Спорта».

– Спасибо.

Когда Джейни везло, мать позволяла ей оставить сдачу себе и поиграть в аркадный автомат «Космические захватчики», прежде чем вернуться в паб. А если мать видела, что она присматривает за младшей сестрой Максин, она покупала девочкам стакан кока-колы и пакет чипсов.

Джейни сунула пачку сигарет в карман пальто. Киоск опустел, и Джек вслед за ней прошел к двери, где возился с рюкзаком Роберт. Он был на несколько лет старше Джейни, с густыми сальными черными волосами до плеч и маленькими карими глазками.

Джейни и Роберт вышли за дверь, Джек захлопнул ее и перевернул табличку на «Закрыто». Свет под навесом погас, и мир погрузился в темноту.

Снег повалил сильнее, холод обжег спину Джейни сквозь тонкую ткань.

– Хочешь, подвезу? Я сегодня на фургоне, – нетерпеливо спросил Роберт, указывая на большой белый фургон, припаркованный напротив.

Джейни замялась. Неосвещенный участок дороги теперь казался длиннее, до паба было десять минут ходьбы, и ей хотелось скорее оказаться в тепле, есть чипсы с солью и уксусом и играть в «Космических захватчиков».

– Мне нетрудно. Куда тебе нужно?

Роберт всегда казался милым, когда она приходила купить сигареты. Но было в нем что-то безнадежное, и это ее отталкивало.

– В «Кувшин».

– Любишь выпить? – Он рассмеялся, обнажив острые зубы, крошечные, будто молочные.

– Мама ждет их, – ответила Джейни, показав ему пачку сигарет. Мокрый снег падал ей на макушку, одинокая снежинка пробралась под воротник, ожгла кожу между лопатками.

Он вновь рассмеялся.

– Я как раз туда и еду. Хочешь, высажу тебя снаружи?

Дверь в киоск опять открылась, вышел Джек с папкой под мышкой. Теперь на нем была теплая шерстяная шапка, поверх длинного грязного пальто он намотал шарф.

– Еще не разошлись по домам? – пробормотал он и зажег сигарету, зажатую во рту.

– Я предложил Джейни ее подвезти, но она волнуется, что я какой-то… – ответил Роберт.

– Нет, милая, он никакой, – ответил Джек и расплылся в редкой ухмылке, довольный собственной шуткой. – Ну, в смысле, нормальный.

В его интонации было что-то такое, отчего слово «нормальный» прозвучало как оскорбление.

– Счастливого Рождества, босс, – сказал Роберт.

Джек обвел его взглядом.

– Чего? А, да. И тебе того же.

Он помахал ребятам рукой, повернулся и побрел прочь. Над колоссальными газовыми вышками кружились облака снежинок.

– Ну так что? Подвезти тебя, а? – вновь спросил Роберт.

Джейни закусила губу. К тому времени ее туфли промокли, и она дрожала.

– Давай. Спасибо.

Они перешли дорогу к фургону. Краску на его кузове перекрывал слой грязи и сажи, на боках застыла серая жижа.

– Хочешь сесть спереди или сзади?

– Я уже достаточно взрослая, чтобы сидеть спереди.

– Это фургон. Тут нет задних мест… Шутка.

– Спереди, – сказала Джейни, начиная раздражаться.

Роберт открыл пассажирскую дверь и помог Джейни подняться на маленькую ступеньку. Внутри стоял застарелый запах жареной еды и сигарет, пластиковые сиденья заледенели. Потребовалось несколько попыток, чтобы завести двигатель, после чего Роберту пришлось включить дворники, чтобы счистить скопившийся снег с лобового стекла. Джейни не знала, как заполнить тишину, и была рада, когда они наконец выехали на дорогу. Они проехали мимо кафе «Золотая обжарка». Он не сбавил скорость, когда приблизились огни в окнах «Кувшина».

– Вон он, паб, – подсказала Джейни.

– Не хочешь заехать в кафе, поесть жареной картошки?

Джейни наблюдала, как пролетела мимо покачивающаяся вывеска над дверью паба.

– Кафе мы тоже проскочили, – сказала она, начиная паниковать, когда и его светлые окна скрылись из вида. – Меня мама ждет.

В конце дороги Роберт резко повернул налево, едва сбавив скорость, и вот они уже мчались по заброшенной зоне к каналу и гигантскому газовому заводу. Джейни попыталась открыть дверь, но ручка только хлопала.

– Выпусти меня. Пожалуйста.

Роберт включил радио, и зазвучала песня «Хочу, чтоб Рождество к нам приходило каждый день».

– Что скажешь? Колонки-бумбоксы! Разве они не классные? – завопил он, пытаясь перекричать музыку.

Джейни хотелось в теплый паб, к сестре и маме, даже если ей предстояло провести всю ночь в пропахшей дымом одежде, маясь от голода и скуки. Она поцарапала дверной замок, пытаясь его открыть, но Роберт надавил на тормоза. Джейни не была пристегнута ремнем безопасности, и ее резко отбросило к лобовому стеклу.

– Зачем ты пытаешься выбраться?! – закричал Роберт. Его лицо теперь было красным и злым. – Я просто везу тебя поесть картошки. Я просто хочу быть милым!

Он включил аварийные огни. Джейни, еще не придя в себя после удара, лежала под сиденьем. В виске пульсировало, и, приложив к нему руку, она увидела кровь.

– Черт. Ты поранилась, – пробормотал Роберт.

Заиграли первые такты песни группы «Слейд», «Всем счастливого Рождества». Он убавил громкость, наклонился к Джейни. Она вздрогнула, когда он помог ей снова сесть на сиденье. Роберт натянул на нее ремень безопасности и со щелчком застегнул.

– Пожалуйста, выпусти меня, – взмолилась она, по-прежнему держась за висок.

Крови было довольно много. Роберт открыл бардачок. Внутри лежали пакетики из-под чипсов, документы и красный шарф.

– Это мой шарф?

– Да.

Он улыбнулся и протянул его Джейни. К тонкому материалу была прикреплена маленькая напечатанная этикетка с ее именем.

– Зачем он тебе? – спросила она, зажимая шарфом рану.

– Ты уронила его пару недель назад, когда к нам приходила.

– Почему ты мне его не вернул?

Аварийный сигнал громко щелкал в тишине. Теперь они были у канала, прямо перед ними раскинулся газовый завод. Круглые башни заслоняли свет, все вокруг казалось черным и блестящим, как смола.

– Ты мне нравишься, Джейни. Я думал, что тоже тебе нравлюсь.

Сердце Джейни гулко заколотилось. Она была в замешательстве. Ей показалось, что у Роберта обиженный вид.

– Ты мне нравишься.

– Ты, наверное, голодна? Так почему не хочешь сходить в кафе?

Джейни убрала шарф с раны. Кровь уже не текла, но в виске по-прежнему пульсировало. Она посмотрела на замок в дверной раме под окном. Если она быстро его поднимет, сможет ли открыть дверь и убежать? Роберт включил противотуманные фары, осветил плотную стену снежинок, круживших над каналом.

– Может, тогда сходим в «Золотую обжарку»? – предложила Джейни. Если они поедут обратно, то она попробует сбежать, решила она. «Кувшин» был недалеко.

Он рассмеялся.

– Если мы туда поедем, ты ведь удерешь, верно? Ты же хитрая мартышка.

– Нет, – тихо сказала она. Ей было уже по-настоящему страшно.

– Кафе возле моего дома намного лучше, чем «Золотая обжарка». Когда ты попробуешь, какая там картошка, ты согласишься. Лучшая во всем Лондоне.

Осмелившись взглянуть на Роберта, Джейни увидела, что его лицо изменилось. Он был похож на голодного волка. Его карие глаза горели в свете фар, маленькие зубки, острые, как бритвы, блестели. Снег теперь падал густо и быстро, застилая окна белым покрывалом.

– Только посмотри, – сказал Роберт, – Ледяной Джек позаботился о нашем уединении.

Глава 1

Тридцать лет спустя

Четверг, 27 декабря 2018 года

Частный детектив Кейт Маршалл смотрела на широкий канал, пробитый в земле дождевой водой во время вчерашней бури. Канал шел полосой мимо пустых неподвижных домов на колесах, усеявших травянистый склон вниз от главной дороги.

– Хорошо, что буря не уничтожила фургоны, – заметил Тристан Харпер, напарник Кейт, и сфотографировал широкую траншею, куда все еще лилась вода с дороги.

– Думаешь? А мне кажется, мы могли бы потребовать по страховке новые, – ответила Кейт.

Тристан присел ближе к краю канала, чтобы сделать еще один снимок на телефон, и почва начала осыпаться. Он отпрыгнул назад как раз в тот момент, когда еще один кусок дерна отлетел и с плеском шлепнулся в канал.

– Слава богу, никто не спятил до такой степени, чтобы остаться тут на Рождество, – сказал Тристан, сбивая грязь с резиновых сапог.

Он сфотографировал серебристый фургон в винтажном стиле, стоявший ближе всех к траншее, рядом с небольшим кирпичным зданием, в котором располагались общественные туалеты и душевые. Эта стоянка, здание, в котором располагался магазин кемпинга, и офисы над ним, где сводило концы с концами их детективное агентство, достались Кейт в наследство от подруги Майры. Последние несколько лет Кейт и Тристан работали в поте лица, чтобы агентство было успешным, а сдача фургонов в аренду приносила им столь необходимый доход. Увы, они чувствовали себя скорее управляющими стоянкой, чем частными детективами.

С моря дул холодный бриз, и у Кейт слезились глаза. Утро было в разгаре, но грозовые облака висели низко в небе, и огни городка Эшдин, в нескольких милях отсюда, едва освещали горизонт. Дом Кейт находился чуть ниже стоянки для кемпинга, на краю скалы, где волны бились о пляж. Терлоу-Бей представлял собой деревушку в шесть домов, четыре из которых принадлежали жителям Лондона, приезжавшим сюда на несколько недель в году, пятый был заброшен несколько лет назад и находился в аварийном состоянии; в шестом жила Кейт.

– Давай выпьем по чашечке чая. Нам нужно отправить эти фото в страховую компанию, и я хочу еще кое о чем с тобой поговорить, – сказала Кейт.

Они побрели вдоль траншеи обратно к дороге, идущей параллельно обрыву, где вода оставляла грязную пленку на асфальте и лилась на пляж.

– Как Оливии понравилось Рождество в Терлоу-Бей? – спросил Тристан. – После пальм Лос-Анджелеса у нее, наверное, культурный шок от нашего южного побережья.

Оливией звали девушку, с которой Джейк, сын Кейт, познакомился в университете в Калифорнии.

– Утром Рождества она вместе со мной выбралась поплавать.

– И как, выдержала?

– Губы у нее посинели. – Кейт фыркнула. – Прости, нехорошо над этим смеяться.

– Похоже, у них с Джейком все серьезно.

– Посмотрим. Сегодня они собрались посетить Хрустальную тропу – так теперь называются гроты в Эшдине. Уж не знаю, как экскурсия по сырым пещерам в декабре скажется на их отношениях.

Тристан рассмеялся. Они поднялись по ступенькам в офис. Кейт включила обогреватель под окнами, выходившими на море, и встала перед ним, чтобы согреть руки. Тристан направился в крошечную кухню с видом на дорогу, открыл жалюзи и поставил чайник.

Их офис представлял собой большую квартиру-студию, где жила Майра, когда управляла стоянкой для кемпинга. Они оставили ее желто-зеленый квадратный ковер из семидесятых и старый обеденный стол с откидной крышкой, который поставили посреди комнаты. В одном углу разместили картотечный шкаф и книжную полку из «ИКЕА», где стояли дела и справочники. Другую половину комнаты отвели под все, что связано с делами кемпинга: на стене висели графики уборки, в еще одном картотечном шкафу лежали шесть аккуратных стопок чистых простыней, полотенец и наволочек, ожидая весны.

Несмотря на беспорядок и иногда возникавшее ощущение, что это не настоящий офис, Кейт это место нравилось. Обогреватель быстро наполнил комнату теплом, а когда Тристан зажег газовую горелку и поставил чайник, стало почти уютно.

На столе лежал конверт с какими-то документами и экземпляром криминального таблоида с громким заголовком «Риал Крайм». Взяв его в руки, Тристан заметил цветную закладку, отмечавшую страницу.

– Что это значит? – спросил он.

– Об этом я и хотела с тобой поговорить. Вчера я получила письмо от креативного агентства, которое хочет нанять нас для расследования нераскрытого дела. Они очень заинтересованы. Прислали его сегодня утром.

– Ага. Понятно почему, – сказал он, открыв отмеченную страницу и увидев заголовок: «ПРОПАВШАЯ ЖЕРТВА – УБИЛ ЛИ ДЖЕЙНИ МАКЛИН КАННИБАЛ ИЗ ДЕВЯТИ ВЯЗОВ?»

– Да, дело нам близкое, – согласилась Кейт.

Отец Джейка, Питер Конуэй, бывший полицейский детектив, отбывал несколько пожизненных сроков за убийство и нанесение увечий пяти молодым женщинам в районе Девяти Вязов на юге Лондона. Кейт, в те годы полицейский детектив, выяснила, что «Каннибал из Девяти Вязов», как его стали называть в прессе, так долго скрывался от полиции, потому что сам же в ней и служил. Вдобавок ко всему, когда Кейт раскрыла это дело, у них с Питером был роман.

Пережив его нападение, Кейт обнаружила, что она на четвертом месяце беременности. После всех этих ужасов она сорвалась и пристрастилась к алкоголю, а дальше в ее жизни наступил уже полнейший безбожный беспорядок. Когда Джейку было шесть, она потеряла над ним опеку, о мальчике пришлось заботиться матери Кейт, а сама она после долгих метаний все же обратилась за помощью в реабилитационный центр, а потом заново собрала из руин свою жизнь – сперва преподавала в университете, теперь вот открыла вместе с Тристаном частное детективное агентство. Вся эта сага была пищей для таблоидов в течение многих лет, и имя Кейт нередко фигурировало в СМИ.

– Джейни Маклин пропала в восемьдесят восьмом, как раз под Рождество, – сказал Тристан, прочитав статью. – В последний раз ее видели двадцать третьего декабря в Кингс-Кросс, когда она садилась в фургон парня по имени Роберт Дрисколл. Дрисколл был осужден за ее убийство в восемьдесят девятом году – он преследовал и других девушек, к тому же в его квартире обнаружили шарф Джейни со следами ее крови. Однако тело Джейни Маклин так и не было найдено… Дрисколл отсидел восемь лет, пока повторный суд не оправдал его ввиду отсутствия доказательств… Довольно редкий случай, вам не кажется? Чтобы судебный процесс по делу об убийстве продолжался при отсутствии тела? – спросил Тристан, оторвавшись от статьи.

– Согласна. Но Великобритания в числе тех стран, что выносят самые успешные обвинительные приговоры по делам об убийствах без тела.

– А при чем тут Питер Конуэй?

Кейт наклонилась и перевернула страницу.

– Томас Блэк – детоубийца, отбывающий пожизненное заключение в той же тюрьме, что и Питер Конуэй. В течение многих лет он переписывался с женщиной по имени Джудит Лири. Она умерла в прошлом году, и их переписка с Блэком была продана с аукциона в рамках распродажи ее имущества. Письма серийных убийц – настоящие сокровища для определенного рода коллекционеров.

– Не сомневаюсь.

– В одном из этих писем Томас Блэк рассказал Джудит Лири, что Питера Конуэя видели в пабе недалеко от места исчезновения Джейни Маклин, и несколько недель до того, как она исчезла, он кадрил там юных девушек, – сказала Кейт.

– И кто вам прислал всю эту информацию? Креативное агентство?

– Да. У меня сложилось впечатление, что они задумали какой-то криминальный проект, книгу или подкаст, основанный на том, что мы сможем обнаружить.

Кейт достала сопроводительное письмо из конверта и передала Тристану. Чайник на плите засвистел, и она пошла заваривать чай.

– Как думаете, они хотят получить доступ к Питеру Конуэю? – спросил Тристан.

– Полагаю, да, – ответила Кейт, возвращаясь с двумя кружками чая. – Джейк сказал мне, что Питер в плохом состоянии. Проблемы со здоровьем.

– Джейк его навещает?

– Нет. Питер звонит ему раз в месяц.

– А что, если вам придется ворошить прошлое? После… после всего, что вы пережили в связи с Питером Конуэем?

– Тристан! Я в завязке уже двенадцать лет. Я хожу на собрания анонимных алкоголиков. Я не цепляюсь за прошлое. И мне действительно интересно это расследование. У нас есть работа по контракту на январь и февраль, но, с учетом всего этого, – Кейт указала на фургоны, – деньги бы нам очень пригодились.

Глава 2

На следующее утро Кейт и Тристан ранним поездом выехали со станции «Эксетер Сент-Дейвидс» в Лондон. Поскольку была тихая неделя между Рождеством и Новым годом, вагон был заполнен только наполовину, и им удалось занять места за столиком. После вчерашнего разговора каждый из них провел свое небольшое расследование.

– Вот район Кингс-Кросс, где пропала Джейни Маклин, – сказала Кейт, достав распечатанную карту и положив на столик. – Сейчас его не узнать по сравнению с тем, каким он был в восемьдесят восьмом году. Там были сплошь развалины и заброшенные здания. Теперь он облагорожен донельзя, там полным-полно новых домов и офисов, и люди пьют капучино на шикарных набережных.

– В ночь, когда Джейни пропала, она была с мамой и сестрой в пабе «Кувшин», – сказал Тристан, проведя пальцем по карте. – Это на Сент-Панкрас-роуд, которая проходит за станцией «Кингс-Кросс Сент-Панкрас». Она вышла из паба около шести вечера, чтобы купить маме сигарет в газетном киоске чуть дальше по дороге, но так и не вернулась.

– Я нашла фотографию Роберта Дрисколла. – Кейт протянула ему распечатанную страницу «Фейсбука»[1]. – После того как его оправдали, он вернулся жить в ту же квартиру, где вырос, в миле от Кингс-Кросс в микрорайоне Голден Лейн.

Тристан всмотрелся в фотографию крупного мужчины в черной футболке с надписью «Нирвана», который сидел на пластиковом садовом стуле с сигаретой и банкой пива в руке. В чертах его бледного лица было что-то жабье, черные волосы до плеч тронула седина.

– Вид у него какой-то… диковатый. Чем он сейчас занимается?

– Я не знаю. В статье указано, что он работал в газетном киоске на Сент-Панкрас-роуд, куда Джейни пошла за сигаретами. Его профиль на «Фейсбуке» закрыт. В сети не так много информации о том, когда она пропала, – в восемьдесят восьмом году еще не было Интернета, – но я нашла кое-что насчет его апелляции в девяносто седьмом.

Кейт вынула из стопки бумаг распечатанную статью из «Андепендент» с заголовком «РОБЕРТ ДРИСКОЛЛ В ТЮРЬМЕ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЕ, КОТОРОГО ОН НЕ СОВЕРШАЛ?». Под заголовком была фотография пожилой женщины в халате в цветочек, с растрепанными кудрявыми черными волосами, похожей на жабу и на Роберта. Она с меланхоличным видом стояла на маленьком балконе, где цвели розовые герани, и за ее спиной видны были очертания лондонских зданий.

– Это Барбара Дрисколл, мать Роберта. Она активно боролась за его освобождение, наняла нового адвоката и получила помощь юристов, – сказала Кейт и продемонстрировала еще одну статью, на этот раз из «Дейли Мейл»: «МУЖЧИНА, ОБВИНЯЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ ШКОЛЬНИЦЫ ДЖЕЙНИ МАКЛИН, ОСВОБОЖДЕН ПОСЛЕ СЕНСАЦИОННОГО ПЕРЕСМОТРА ДЕЛА».

– Первоначальный судебный процесс по делу об убийстве строился на том факте, что Джейни Маклин за несколько недель до этого оставила свой красный шарф в киоске, где работал Роберт Дрисколл. Он подобрал его и сохранил у себя, а две недели спустя полицейские нашли этот шарф, весь в крови, у него в спальне. Они выяснили, что это кровь Джейни, одними из первых применив ДНК-тест в начале восемьдесят девятого года. Еще в статье указано, что он прежде был судим за насилие и домогательства в отношении молодой женщины, но подробности не приводятся.

– Вот что пугает в судах присяжных, – сказал Тристан. – Его осудили за убийство, хотя тела не было.

– Похоже, на первом суде ему достался никуда не годный адвокат, а обвиняющая сторона вооружилась окровавленным шарфом и фактами его биографии. К тому же, когда его вызвали на первое заседание, он вел себя агрессивно, и это сыграло на руку обвинению. На повторном разбирательстве он казался потерпевшей жертвой.

– А Джейни Маклин так и не нашли, – заключил Тристан, снова глядя на карту района Кингс-Кросс. – Что нам известно о Питере Конуэе в восемьдесят восьмом году?

– Он учился в полицейском колледже Хендон в Северном Лондоне. Я тоже там училась, но несколько лет спустя.

– Сколько длилось ваше обучение?

– Четыре месяца.

– То есть Питер Конуэй был в Лондоне в то же время, когда пропала Джейни Маклин. В восемьдесят восьмом он уже был серийным убийцей?

– Возможно. У него был белый фургон, с помощью которого он похищал своих жертв, за что его судили как Каннибала из Девяти Вязов. Он выбрасывал их тела в парках и на пустырях. Район Кингс-Кросс в восемьдесят восьмом был очень грязным и опасным – по сути, просто огромная пустошь с заброшенными зданиями и складами.

– А что можно сказать о Томасе Блэке? В этих письмах он упоминает о Питере Конуэе, но где он сам был в восемьдесят восьмом году? – спросил Тристан.

– Он жил в Лондоне. Его осудили за похищение детей, некоторые из которых были ровесниками Джейни. Он накачивал их наркотиками, насиловал и убивал.

– Он мог убить Джейни?

– Да. И Томас Блэк был связан с Питером. Последние три года.

Тристан постучал пальцем по карте.

– В районе Кингс-Кросс столько всего построили. Если бы тело Джейни бросили где-нибудь поблизости, его нашли бы, когда копали.

– Может быть, она все еще там, под слоями бетона, – предположила Кейт и вздрогнула.

Глава 3

– Как прошла поездка? Далековато вас занесло, – сказала Фиделис Стаффорд.

Офис креативного агентства «Стаффорд и Кларк» располагался в небольшом таунхаусе недалеко от «Хай-стрит Кенсингтон».

– Скорый поезд едет около двух часов, – ответила Кейт.

Они с Тристаном сидели на маленьком диванчике из «ИКЕА» в тени огромного стола Фиделис, занимавшего большую часть ее тесного кабинета с видом на зеленую аллею и старый почтовый ящик времен Георга V.

– Боже. Я этого не знала. А ты, Мэдди?

Фиделис повернулась к высокой, худой, нервного вида женщине с длинными светлыми волосами, в очках, синем вязаном свитере и легинсах со штрипками. Она присоединилась к их собранию не сразу, и все места оказались заняты, так что ей пришлось сесть на небольшой кожаный пуф. Помощница Фиделис, молодая женщина, которую еще не представили, сидела в задней части кабинета, за крошечным столом, частично скрытым за грудой коробок.

– Да. Клаудия часто ездит на этом поезде. У нее прекрасный загородный дом в Бьюде, – ответила Мэдди.

«Кем бы ни была Клаудия, об этом они не сообщат», – подумала Кейт.

Фиделис выглядела в духе представителей высшего класса былых времен: блестящие черные волосы, уложенные в строгое каре, очки в толстой черной оправе, красивое платье с рукавами-крылышками и большими карманами.

– Ну что ж. Спасибо, что приехали, несмотря на каникулы. Я все еще страдаю от последствий переедания, – призналась Фиделис. – Приятно познакомиться с вами обоими.

– Да. Мы очень ценим, что вы уделили нам время, – добавила Мэдди, улыбнулась, и ее нос забавно сморщился.

– Ваш сын проводит Рождество дома? – спросила Фиделис.

– Мой сын?

– Джейк, верно? – уточнила Фиделис, глядя на Кейт поверх очков. – Он ведь сын и… хм-м…

– Питера Конуэя, – закончила за нее Кейт.

Повисла напряженная тишина.

– Правда ли, что Джейк учится в Америке, в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе? – спросила Мэдди, чуть заметно ерзая на крошечном пуфе, и положила ногу на ногу.

– Я не вполне понимаю, почему вы спрашиваете меня о Джейке.

– Видите ли, мы только что изучили ваши биографии, – ответила Фиделис так небрежно, будто это ровным счетом ничего не значило.

– Изучили биографии? – повторила Кейт.

Фиделис улыбнулась. Кейт подумала, что это первый на ее памяти случай, когда человек, улыбаясь, становится менее симпатичным.

– Да. Мы провели исследование вашей биографии и этого дела. Ничего особенно досконального. К тому же многое о вас уже всем известно, – добавила Фиделис, буравя Кейт пронзительным взглядом.

– Джейк только что закончил изучать кино и медиа в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и теперь проходит стажировку в университете Джеффри Блейкмора, – сказала Кейт.

– Какой молодец. Ну а вы, Тристан? – Фиделис смерила его пронзительным взглядом. – Вы ведь начинали как научный сотрудник в университете Эшмора?

– Эшдина, – поправил Тристан, садясь поудобнее и подтягивая к себе ноги.

Фиделис кивнула и улыбнулась.

– Да. Это было десять лет назад.

– И как вы оказались там, где оказались?

Тристан замялся.

– Хм-м… Довольно забавная история. В тот день я должен был проходить собеседование на вакансию уборщика, а Кейт в тот же день проводила собеседование на должность исследователя. Но ей показалось, что… – Тристан помолчал, подбирая слова. – Кейт показалось, что все ее кандидаты – пафосные представители золотой молодежи, лишенные воображения.

– Мне нужен был умный, подкованный человек, готовый учиться, а Тристан именно таким и оказался, – сказала Кейт.

От нее не укрылось, что Тристан старается сгладить акцент. Он посмотрел на нее и благодарно улыбнулся.

– И я надеюсь, что, изучив наши биографии, вы узнали, что теперь мы управляем одним из самых успешных частных детективных агентств на юге Англии.

– Совершенно верно! У вас довольно впечатляющий объем работы, – сказала Фиделис. – Пять расследований убийств, три из которых – расследования давно закрытых дел. И, помимо этого, вы работаете в госсекторе?

– Да. Помимо работы с частными лицами, мы заключили несколько контрактов с местными органами власти и с многонациональными компаниями.

– Что местные органы власти просят вас сделать? – поинтересовалась Фиделис.

– Обычно глубокую проверку биографических данных отдельных лиц. Криминального прошлого, информации о судимостях и запрете на занятие должностей…

– Да, мы сами обращаемся с такими запросами как работодатели.

– Конечно. Иногда работодатель хочет выяснить и более деликатную информацию, – сказала Кейт.

– Еще мы работали с местными органами власти, которым требовалось наблюдение за сотрудником, подозреваемым в воровстве или мошенничестве, – сказал Тристан.

– Боже мой. Все это так впечатляет. Вы оба большие молодцы, – сказала Фиделис.

Она улыбнулась, но ее взгляд оставался серьезным, изучающим. Не ответив на улыбку, Кейт откинулась на спинку дивана. Они приехали в Лондон не для того, чтобы продавать себя и просить дать им работу. Агентство «Стаффорд и Кларк» само их выбрало.

– Давайте поговорим об этом проекте, потенциальном расследовании, – сказала Кейт. – Мы заинтригованы, но детали все еще кажутся несколько неопределенными.

Мэдди посмотрела на Фиделис.

– Ну, мы намеренно сохраняли неопределенность.

– Чем конкретно занимается «Стаффорд и Кларк»? Креативное агентство – это что-то вроде литературного?

– Да. Это была наша основная работа с тех пор, как я основала агентство много лун назад, – сказала Фиделис. – Но издательская индустрия постоянно развивается, как и область онлайн-контента, – аудиокниги и подкасты, в частности тру-крайм… Мэдди, ты хочешь рассказать об этом подробнее?

– Конечно, – ответила Мэдди, все еще пытаясь уместиться на крошечном пуфе. – Мы бы хотели, чтобы вы расследовали исчезновение Джейни Маклин в восемьдесят восьмом году, чтобы выяснить, связано ли это с Питером Конуэем. Или с ней случилось что-то еще. Мы не просим вас участвовать в этом потенциальном творческом проекте. Вы будете играть роль следователей. И когда ваше расследование завершится, у нас будет информация, чтобы двигаться дальше и, возможно, создать что-то вроде книги или тру-крайм подкаста… Мы можем попросить вас сделать звукозаписи, которые могут попасть в подкаст, а могут и не попасть.

– И все это будет зависеть от того, подпишете ли вы соглашения о неразглашении, – добавила Фиделис. – Мы знаем, что вы оба достаточно квалифицированы, чтобы… – Казалось, она подбирала нужные слова.

– Расследовать и представить свои выводы, – закончила за нее Мэдди.

– Да. Но для будущей книги или подкаста лучше подошел бы именитый писатель, исполнитель или ведущий. – Фиделис произнесла слово «подкаст» с презрением, как будто она предпочла бы работать с лауреатами Пулитцеровской премии.

– Мы так и думали, – сказала Кейт, глядя на Тристана.

Он кивнул и спросил:

– Какие у нас сроки?

– Шесть месяцев. Узнайте как можно больше. В дополнение к гонорару вы получите и «бонус Брюси»[2], – сказала Фиделис, растягивая букву «р». – Если раскроете дело.

– Но если вы его не раскроете, мы, по иронии судьбы, все равно продолжим работу над проектом – нераскрытое преступление будет выглядеть даже более жутким, – заметила Мэдди. – Вы будете работать в Уэст-Кантри, и мы ценим, что вы можете выполнять часть работы удаленно. Но если вам нужно будет остаться в Лондоне, мы предоставим вам небольшую квартирку, где вы всегда сможете разместиться.

– Коробка маленькая, но вполне уютная. Она корпоративная. И находится в Кингс-Кросс, – добавила Фиделис.

Кейт посмотрела на Тристана. Это было очень интересно.

– В вашем письме упоминалось, что вы хотели бы получить доступ к Питеру Конуэю? – спросила Кейт.

Фиделис и Мэдди переглянулись.

– Да. Запись интервью с ним была бы на вес золота, – сказала Мэдди.

– Но мы знаем об ограничениях на отчетность и ограничениях на запись интервью с отбывающим наказание, э-э, заключенным в коммерческих целях. Если бы вы получили к нему доступ, мы могли бы воссоздать интервью на основе письменной расшифровки, – предложила Фиделис.

– Есть возможность лицензировать архивные материалы Питера Конуэя, – сказала Мэдди, заметив выражение лица Кейт, и с надеждой добавила: – У вас есть записи с ним?

– Нет.

– Логично.

Кейт обвела взглядом офис. На стене за спиной Фиделис стояла книжная полка с англоязычными и зарубежными изданиями художественных книг их клиентов.

– Как вы вообще вышли на дело о Джейни Маклин? Я никогда не слышала этого имени, хотя в девяностые работала полицейским в Лондоне. Мне кажется, это не такое уж громкое расследование.

– Партнер Мэдди, Форрест, – автор статей, – сказала Фиделис. Ее тон намекал, что быть автором статей, по ее мнению, все равно что зарабатывать на жизнь уборкой дерьма.

– Тот самый Форрест Паркер, который написал статью в журнале о Джейни Маклин? – спросил Тристан.

– Да, – с застенчивой улыбкой ответила Мэдди. – Форрест дружил с Джудит Лири, которая переписывалась с Томасом Блэком.

– Ну не дружил… она скорее была его знакомой, Мэдди. Да? – с заметным смущением уточнила Фиделис.

– Да. Знакомой, но они знали друг друга довольно долго.

– Как Джудит начала переписываться с Томасом Блэком? – спросил Тристан.

– Форрест познакомился с Джудит, когда они вместе учились в театральной школе. Много лет назад. Одна из актерских работ Джудит включала посещение тюрем и проведение театральных мастер-классов с заключенными, и именно так она познакомилась с Томасом Блэком.

– У вас есть копии писем? – спросила Кейт.

– Да. Форрест сделал копии, прежде чем продал письма от лица Джудит, – сказала Мэдди.

– Форрест работает в «Риал Крайм»? Или он актер? – спросил Тристан.

– Ни то, ни другое. Он писатель-фрилансер, – ответила Мэдди.

Повисло долгое неловкое молчание, и Кейт показалось, что Фиделис им наслаждается.

– Мы очень заинтересованы в работе с вами обоими, – наконец сказала Фиделис. – Моя работа как литературного агента и в творческом секторе заключается в том, чтобы отбирать отличные истории и направлять их… черт возьми, я не знаю, как правильно сказать о подкасте, – вести по радиоволнам?

– Подкасты скачивают, а не транслируют по радио, – заметила Мэдди.

– Я знаю, – резко ответила Фиделис. – Я хочу сказать, что вижу хорошую историю, великолепную историю, которая требует небольшого исследования. Фантастическое место: Кингс-Кросс и старый Лондон, который гудит историей и интригами. Нераскрытое дело о пропаже или убийстве юной Джейни Маклин. Ошибка правосудия, от которой пострадал этот, как его…

– Роберт Дрисколл, – впервые подала голос помощница Фиделис.

– Да, конечно, Роберт Дрисколл. И к тому же Питер Конуэй и Томас Блэк, два самых известных сукиных сына, уж простите за мой французский, из числа серийных убийц. Из этого может выйти блокбастер… – Фиделис улыбнулась и, чуть поубавив энтузиазм, подытожила: – Итак, вот что мы имеем. Что скажете?

– Я согласна. Все это звучит интригующе. Сколько именно вы готовы нам заплатить? – спросила Кейт, ставя вопрос ребром. Она заметила, что Фиделис и Мэдди при упоминании денег несколько напряглись.

– Это нужно обговаривать, – ответила Фиделис.

– Хорошо, – сказала Кейт, – давайте обговорим.

Глава 4

Тристан смотрел на ламинированную карту над сиденьями, пока поезд метро трясся и шатался по пути от Южного Кенсингтона до Кингс-Кросс на линии Пикадилли. В его рюкзаке лежала картонная папка с информацией, которую им передала помощница Фиделис. Он был взволнован перспективами расследования, в особенности возможностью жить в Лондоне. Сделку они заключили на выгодных условиях, и Тристан был рад, что их финансовое будущее обеспечено на ближайшие несколько месяцев.

– Нам нужно увидеть контракт, – в пятый раз сказала Кейт, поймав его взгляд.

– Я понимаю. Но встреча прошла удачно. Они хотят с нами работать.

Кейт кивнула, хотя ей не показалось, что встреча получилась именно удачной. Интересной – безусловно, но не было ли все это слишком хорошо, чтобы быть правдой?

Вагон метро был набит битком – по большей части оттого, что люди, радуясь рождественским каникулам, выбрались за покупками, – и пришлось стоять.

– Где вы жили в Лондоне, когда работали в полиции? – спросил Тристан.

– В Дептфорд-Бридж.

Он изучал карту. Как, черт возьми, люди вообще ориентируются в Лондоне? Карта метро представляла собой сетку цветных, извилистых, угловатых линий, расходящихся от узла, похожего на бутылку пива, лежащую на боку. Кейт указала на одну из веток метро, состоящую из двух тонких синих линий.

– Дептфорд находится здесь. Примерно где заканчивается Доклендское легкое метро. Я жила в двадцати минутах от центра, в то время там много чего строилось, да и само Доклендское легкое метро было новой линией.

Тристан вспомнил, что Питер напал на Кейт как раз в ее квартире в Дептфорде. И, насколько ему было известно, это была ее последняя ночь в Лондоне. Выписавшись из больницы, она вернулась жить к родителям, и Джейк родился уже там.

– Да. Именно здесь это и произошло, – сказала Кейт, поняв, о чем думает Тристан.

– Это была ваша собственная квартира?

– Ух, было бы круто. Сейчас она бы стоила целое состояние.

– А жилье, которое предоставит нам агентство…

Поезд остановился на станции «Холборн», и двери со свистом распахнулись. Тристану все это казалось таким ярким, новым и живым. Платформа была заполнена, пассажиры с сумками и колясками хлынули навстречу потоку заходивших в вагон. Голос диктора велел держаться подальше от дверей и края платформы.

– В Кингс-Кросс. Перси-Сёркус. Недалеко от главного вокзала, – сказала Кейт, отходя в сторону, чтобы пропустить двух монахинь.

– Что вы думаете о Фиделис и Мэдди? Мне кажется, они такие… гламурные.

– Соглашусь. И не сказала бы, что в хорошем смысле.

Кейт задумалась, почему это ее задело. Она ощутила, что не дотягивает до них? Что ей указали на ее место?

Тристан с любопытством взглянул на монахинь. У одной была ярко-розовая сумочка на плече, у другой – накрашенные алой помадой губы и большие накладные ресницы.

– Похоже, они едут на карнавал. Ну или из очень прогрессивного ордена, – предположил он.

Кейт рассмеялась.

– С чего ты хочешь начать? – спросила она, глядя на карту.

– Сперва нам нужно осмотреть район в Кингс-Кросс, где пропала Джейни. А потом давайте поищем какое-нибудь место, где можно выпить кофе и почитать переписку Томаса Блэка с Джудит Лири.

Когда они добрались до Кингс-Кросс, на платформе толпились люди в тяжелых пальто с увесистыми сумками, полными покупок, – настоящий хаос.

– Черт возьми, ну и сильно же тут все изменилось, – отметила Кейт, когда они вышли на станции «Кингс-Кросс» и зашагали по мощеной площади.

– Разве это не тот отель, где «Спайс Гёрлз» снимали клип? – спросил Тристан, указывая на огромное великолепное здание из красного кирпича, которое прежде называлось «Отель Мидленд», а теперь – «Сент-Панкрас Ренессанс».

Дворик перед входом был полон людей, коридорный нес целую гору чемоданов. Кейт улыбнулась.

– Да. Когда я работала в лондонской полиции, этот район был ужасен. Площадь вокзала полностью закрывало жуткое грязное здание, которое, похоже, всегда было обнесено лесами. Вдоль дороги шатались пьяницы, проститутки и наркоманы, отель был заколочен досками, а в проемах воняло мочой. В первый год работы меня постоянно вызывали сюда разбираться с проблемами. В основном из-за наркоты.

Тристан огляделся. Рождественские огни, серебряные звезды и золотые снежинки укрывали дорогу навесом, мимо с ревом проносились красные автобусы, один – с открытым верхом; туристы любовались видами и дрожали на ветру.

– Только взгляни на все это. – Кейт повернулась к небоскребам из стекла и стали. Кран с грузом бетонных блоков медленно качнулся влево. – Это место не узнать с тех пор, как я в последний раз была здесь в девяносто пятом году. Как мы найдем кого-нибудь, кто знает хоть что-то о Джейни?

Мимо отеля Кейт прошла молча. Группа туристов позировала перед красной телефонной будкой, из фургона с едой, припаркованного на краю площади, доносился аромат жареных каштанов и глинтвейна. Они повернули налево, на Панкрас-роуд. Стук поездов за высокими кирпичными стенами остался таким же, как помнила Кейт, и запах тоже: холодный воздух, смешиваясь с запахом дизельного топлива, смрадом обжигал горло. Кейт вспомнились грязные чуланы Панкрас-роуд под кирпичными арками. Эти арки по-прежнему были на месте, но теперь под ними располагались дизайнерские магазины и шикарные рестораны, а большую часть кирпичной кладки отчистили песком, удалив черные пятна от столетнего лондонского смога.

Они остановились у элегантного гастропаба с блестящими медными лампами и красными оконными рамами. Извилистая надпись гласила, что здесь подают эль из местной пивоварни и шампанское в бокалах.

– Смотрите-ка. – Тристан указал на вывеску, которая покачивалась на ветру. На ней было написано «Кувшин».

– Черт возьми, он еще тут! Готова поспорить, в восемьдесят восьмом шампанского тут не подавали, – сказала Кейт.

Они продолжили путь. Среди магазинов и ресторанов попадались и современные офисы. Все они были закрыты на праздники, но кое-где горели огни и даже мерцали рождественские елки, под которыми были сложены коробки, имитирующие подарки. Кейт стало не по себе. Всю эту территорию вымыли дочиста, стерли, уничтожили прошлое. Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год мог бы с таким же успехом быть и тысяча восемьсот восемьдесят восьмым. Спустя несколько минут они добрались до небольшого перекрестка с крошечным «Старбаксом» на углу. Тристан достал телефон и снова посмотрел на знакомую вывеску. Внутри было уютно и гостеприимно, у прилавка стояла маленькая рождественская елочка.

– А здесь располагался тот самый газетный киоск.

– И как я сама не догадалась? Конечно же, теперь тут «Старбакс», – вздохнула Кейт. – Давай выпьем кофе. Мне нужны кофеин и время подумать.

Глава 5

Кейт села на высокий стул у окна, а Тристан положил рюкзак и направился к стойке, чтобы заказать кофе. Он нашел и отправил ей фотографию 1990 года, когда здесь еще был газетный киоск: рваный навес в красные и белые полоски, черная надпись «РЕЙНОЛЬДС». В панорамном окне, у которого сейчас сидела Кейт, было что-то вроде доски объявлений о покупке и продаже. На тротуаре перед входом стояли металлические стойки со всеми ежедневными газетами и журналами. А у высокой вращающейся стойки с открытками располагалась рекламная вывеска мороженого «Уоллс».

– Я спросил бариста, здесь ли он живет, – сказал Тристан, возвращаясь к столику с двумя чашками кофе и шоколадными круассанами, – и он посмотрел на меня как на чокнутого. Он каждый день по часу сюда добирается.

Вернувшись в Лондон, Кейт была потрясена тем, какой же она стала провинциалкой. Она сделала глоток кофе, горячего и крепкого. То что нужно.

Тристан вынул из рюкзака тонкую синюю папку, которую им дали Фиделис и Мэдди. На ней осталась перечеркнутая надпись «Лонг-листы Букеровской премии 1990–2000», а под ней шла другая: «МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ДЕТЕКТИВНОГО АГЕНТСТВА КЕЙТ МАРШАЛЛ».

Внутри было всего несколько скрепленных листов А4 и крошечная черная флешка. К ним прилагалась сопроводительная записка:

Вот письма Томаса Блэка Джудит Лири, в которых упоминается Джейни Маклин. Все они скопированы на флешку. Пожалуйста, обращайтесь с ними аккуратно. Мэдди x

– Это лондонская традиция – ставить в конце поцелуйчик? – спросил Тристан, глядя на записку и удивленно приподняв бровь.

– Когда я тут жила, такой традиции не было, – сказала Кейт. – Может, издательская.

Они принялись за первое письмо.

Пятница, 29 октября 2010 год

3948562, Тюрьма ее величества Уэйкфилд

Дорогая Джудит,

Не верь тому, что пишут в СМИ, – в последнее время я двадцать три часа в сутки торчу в своей камере. Правда, мне повезло, и у меня есть возможность читать и писать, а еще смотреть маленький телевизор, но я бы все отдал за настоящую свободу. Пожалуйста, моя милая, цени, что у тебя она есть. У тебя есть финансовая независимость, своя квартира и роскошь свободного времени! В прошлом письме ты написала, что проснулась утром и тебе совершенно нечем было заняться. Ты села на поезд до Лондона и бродила по Ридженс-парку в слезах оттого, что у тебя пока нет ролей. О, чего бы я ни отдал за возможность проснуться, выбраться из клетки и побродить по городу, не будучи ограниченным ни во времени, ни в пространстве!

Не сомневаюсь, что ты читаешь газеты. Питер Конуэй вернулся в тюрьму после того, как его попытка бежать столь плачевно провалилась. Цирк вернулся, пресса и персонал таращатся на нас, как на мартышек в зоопарке. Его будут держать в одиночной камере несколько недель, так что мне не посчастливится на него наткнуться. Мне всегда казалось, что в Конуэе есть нечто вульгарное. Полагаю, на воле у него был поклонник, который помог ему бежать и обещал воссоединить с милой старой мамочкой, Энид. Ходят слухи, что эти двое были очень уж близки и что старушка развлекалась с ним в постели еще с тех пор, как он вырос из детских штанишек…

– Не страшно, что вам приходится это читать? – спросил Тристан.

Кейт ощутила, как в груди что-то сжалось, когда она обратила внимание на дату первого письма. Когда Питер Конуэй 27 октября 2010 года сбежал из тюрьмы, его план состоял в том, чтобы похитить Джейка и бежать в Испанию с Энид. Кейт содрогнулась при мысли о том, насколько близко он подобрался к цели.

– Все в порядке. Нам нужно это прочитать.

Тристан кивнул, и они вернулись к письму.

Без сомнения, он истратит все тюремные марки на письма милой старой мамочке, которая, судя по всему, сидит в женской тюрьме Даунвью на юге, пока уголовная прокуратура не решит, что с ней делать. Думаю, ей дадут всего несколько лет.

На свободе наши с Конуэем пути пересекались всего несколько раз. Как-то, еще будучи полицейским, он остановил меня за вождение с неисправным стоп-сигналом. Даже тогда я думал, что для офицера странно выходить в патруль совсем одному в два часа ночи, чтобы заниматься такими мелочами. В униформе он выглядел довольно представительным, но единственная причина, по которой он мне запомнился, заключается в том, что я увидел его примерно через неделю выпивающим в «Кувшине» в Кингс-Кросс. Тогда «Кувшин» был восхитительно грязным. Питер Конуэй провел там один вечер, и я не могу сказать точно, узнал ли он меня, но если узнал, то не подал виду. Мне показалось, что он довольно пристально следит за молодыми женщинами в пабе. Я думал, что это наблюдение по долгу службы, пока он не купил совсем юной девушке, которой на вид было никак не больше четырнадцати или пятнадцати, двойную водку, а следом еще одну, прежде чем пригласить ее составить ему компанию. Это отложилось в моей памяти только потому, что примерно через месяц все газеты сообщили, что в Кингс-Кросс пропала девушка…

Тристан посмотрел на Кейт.

– Погодите. Томас Блэк говорит, что Питер Конуэй остановил его в два часа ночи из-за неисправного стоп-сигнала примерно за пять недель до того, как пропала Джейни. Это значит, что дело было в середине ноября восемьдесят восьмого года.

– Это значит, что Питер выдавал себя за полицейского, – заключила Кейт. – Он окончил Хендон только в начале восемьдесят девятого.

– Там не сказано, приехал ли Питер Конуэй на полицейской машине и в униформе ли он был.

– У сотрудников в штатском есть удостоверение личности, – обеспокоенно сказала Кейт.

Они продолжили читать.

Позже я узнал из сплетен – «сплетни» гораздо более приятное слово для истины, с которой я предпочел бы не знакомить тебя, моя милая, – что Питер Конуэй похитил Джейни Маклин. Он познакомился с ней в пабе за несколько недель до того, как она исчезла. Он мог быть в униформе, когда она села в его машину. Не знаю, будет ли у меня шанс обсудить это с Конуэем. Я дам тебе знать. Но возвращаясь к тому, с чего я начал: пожалуйста, постарайся наслаждаться жизнью. Ты выдающаяся актриса. Я чудовище, и многие люди посчитают, что мои комплименты тебе и гроша не стоят, но я считаю, что они на вес золота.

У меня нет причин лгать тебе, моя дорогая.

Не высовывайся, будь осторожна.

Твой Томас

Тристан отхлебнул кофе, а Кейт достала вторую фотокопию письма. Оно было намного длиннее, но в нем была выделена короткая часть, где говорилось конкретно о Джейни.

В последнем письме от воскресенья 31 октября, которое само по себе было ответом на мое письмо в пятницу 29 октября 2010 года, ты сказала мне, что на тебя слишком давит информация о девушке по имени Джейни Маклин, которая, как я считаю, могла стать одной из первых жертв Питера Конуэя. Просто повторю, Джудит, моя дорогая, тюремщики открывают и читают все мои чертовы письма. Так что каждое слово, что я тебе писал, известно им и Бог знает кому еще. Не сомневайся, с информацией, которую я тебе сообщил, ничего делать не нужно. Теперь это известно начальству, кем бы оно ни было. У меня не было возможности связаться с Конуэем, и я не знаю, будет ли она у меня в ближайшее время. Его держат в одиночной камере под строгим надзором.

Кейт на миг отвлеклась от чтения. Они пробыли в кофейне всего полчаса, но дорогу снаружи уже затянуло туманом, и начало темнеть.

– А о Томасе Блэке что думаешь? – спросила она.

– Он строит из себя интеллектуала. Классический серийный убийца: красноречивый, но лживый, эгоцентричный и напыщенный.

Кейт кивнула.

– Да, ему нужна шумиха. Он склонен манипулировать людьми. Пишет это письмо и открыто признает, что его прочтут охранники. Интересно было бы взглянуть на его переписку с кем-нибудь другим. Это помогло бы нам лучше понять, какие отношения связывали их с Джудит.

– Самое главное – он говорит, что видел, как Питер Конуэй покупал Джейни выпивку в «Кувшине».

– Это могла быть и другая девушка. Он ведь не сказал, что это Джейни. Это лишь его предположение.

– Да, безусловно. Но можем ли мы доверять тому, что он писал Джудит? Питер Конуэй и Томас Блэк засветились в одном районе Лондона примерно в одно и то же время. Томас Блэк вращался в педофильских кругах. Две девушки, убитые Питером Конуэем, были несовершеннолетними. Возможно, их пути пересекались и в иных случаях.

Кейт обвела взглядом оживленную кофейню. В одном углу болтала группка девушек, в другом компания ждала, когда можно будет забрать заказ у бариста. И те и другие не обращали внимания на Кейт и Тристана, что очень радовало.

– Мы совсем рядом с домом, где жила Джейни. Хотите туда зайти? – предложил Тристан.

Кейт допила кофе, и они вышли из «Старбакса». Вдали загорелась вывеска «Кувшина». Холодный ветерок шевелил волосы у Кейт на затылке, и, несмотря на толпы людей и яркие рождественские огни, этот район внушал ей точно такое же чувство страха и отвращения, что и в годы юности, когда вокруг было уныло и опасно, а она работала в Службе столичной полиции.

Глава 6

– Выглядит… пугающе, – заметил Тристан.

– Это называется брутализм[3], – сказала Кейт.

Они стояли напротив «Виктория-Хаус», бетонного жилого дома в десять этажей. От дороги его отделял большой двор, обнесенный низкой, тоже бетонной стеной, похожей на центральную разделительную полосу автомагистрали. Из трещин в плитах выглядывали засохшие сорняки и трава. В общем, классический образец этого самого брутализма.

В нескольких окнах мерцали и вспыхивали рождественские огни, добавляя цвета. Пересекая двор, Кейт и Тристан увидели свисавшего из окна пластмассового Санту на небольшой веревочной лестнице. Интересно, подумала Кейт, в окно он лезет или пытается отсюда сбежать.

– А это что такое? – поинтересовался Тристан, проходя мимо огромной уродливой скульптуры на низком постаменте, опять-таки бетонной. – Похоже на восьмигранную игральную кость или странный кубик Рубика.

Подойдя ближе, они увидели на одной из сторон восьмигранника, повернутой к главному входу, надпись «НА ХЕР КРЕЗИЗ».

– Занятное написание слова «кризис», – отметил Тристан.

Близились сумерки, в воздухе витал легкий туман. Бетонные стены были покрыты водяными разводами и плесенью. Все вокруг выглядело мокрым и жалким.

Главный вход перекрывала завеса из стеклянных панелей. С другой стороны располагалась открытая бетонная лестница. Кейт задалась вопросом, была ли она открыта в пятидесятых, когда строился «Виктория-Хаус», и тогда же или позже установили стеклянные панели в качестве меры безопасности. На пронумерованных кнопках панели домофона были указаны фамилии некоторых жильцов. Всего было пятьдесят квартир, и как раз под пятидесятым располагался аккуратный квадратик с надписью «МАКЛИН».

Кейт думала, что сказать, когда к двери подошел молодой человек, тащивший две сумки с покупками. Он положил карточку на датчик, и дверь распахнулась. Кейт и Тристан прошли вслед за ним, что нисколько его не заинтересовало.

Лифт, воняющий мочой, со скрипами и стонами доставил их на десятый этаж. Длинный коридор, открытый всем ветрам, тянулся вдоль стройного ряда входных дверей, выкрашенных в довольно кричащий красный. На всех, кроме одного, окнах, расположенных справа от дверей, висели жалюзи или сетчатые занавески.

Кейт и Тристан прошли по коридору. Между дверями висели оранжевые натриевые лампы, заливая бетон и их лица болезненной бледностью. С десятого этажа открывался панорамный вид, и можно было оценить весь масштаб застройки вокруг Кингс-Кросс: сияющие многоэтажные дома, два парка, площадь, освещенную прожекторами, на месте газовых вышек.

– Что мы скажем Дорин, если она здесь? – спросил Тристан. – Пожалуй, все-таки надо было подготовиться.

– Правду. Нас попросили расследовать исчезновение ее дочери. Дальше посмотрим по ее реакции. – Кейт была все еще ошарашена встречей с Лондоном после долгой разлуки.

Они прошли мимо окна, из которого была видна маленькая кухня, где на плите кипели кастрюли, и еще одного, откуда доносились крики. Дойдя до последней двери, Тристан позвонил в звонок, и его звук эхом отозвался в глубине квартиры. Жалюзи на окне были опущены, и внутри было темно. Тристан позвонил снова. Дверь открылась, и из соседней квартиры вышла пожилая седая женщина в зеленом шерстяном кардигане, плиссированной юбке в клетку, плотных легинсах и довольно потрепанных пушистых тапочках.

Обведя их глазами, она скрестила руки на груди и с надеждой спросила:

– Вы из Беллингема?

– Нет, – ответила Кейт и вновь позвонила в звонок.

Пожилая женщина подошла к бетонной стене, посмотрела вниз, снова перевела взгляд на них.

– Ее нет.

– Кого? Дорис Маклин? – спросил Тристан.

– Да. Вы коллекторы?

Интересно, подумала Кейт, что в их облике такого, что у старушки возникла эта ассоциация.

– Нет. Мы частные детективы.

В квартире кто-то крикнул: «Закрой дверь!»

Кейт достала визитку и протянула старушке.

– Эшдин… это, кажется, в Шотландии? – спросила она, всматриваясь в визитку.

– Нет, – пояснил Тристан, – в другом направлении. На юге.

– Что такого натворила Дорин, что к ней явились аж два детектива?

– Мы расследуем исчезновение ее дочери, – сказала Кейт.

Повисла тишина. Наконец старушка уже другим тоном произнесла:

– Ох, да. Джейни.

– Вы жили здесь, когда Джейни пропала?

– Да. Мы тут живем без малого пятьдесят лет. И Джейни знали, и ее сестру Максин. Все это просто ужасно. Я видела ее утром в тот день, когда она пропала. Бедная девочка так ждала Рождество.

– Вы знаете, когда Дорин вернется домой? – спросила Кейт.

– Нет. Не поверите, но она недавно выиграла в лотерею сто пятьдесят тысяч. За месяц до Рождества. Мы ее не видели с тех пор, как…

Из глубины квартиры вновь раздался крик. Пожилая женщина вздохнула.

– Я подумала, может, вы сиделки моего мужа, Стэна… Они, по-моему, приходят, когда сами захотят. – Она обвела Тристана пристальным взглядом с ног до головы. – Ты, я вижу, крепкий парень. Можешь переложить моего мужа со стула на кровать?

– Э-э, – только и пробормотал Тристан.

– Он не голый, ничего такого. Просто перед самым Рождеством сломал бедро и должен спать внизу, пока оно не заживет. Ах да, я Бетти Коэн. Я могу вам много чего рассказать о Дорин и Джейни.

– Ну ладно, – сказал Тристан и посмотрел на Кейт.

Она кивнула, и они прошли вслед за старушкой в маленькую кухню, а далее – в гостиную с высоким потолком и большим балконом, откуда открывался красивый вид. Всюду стояли книги и горшки с монстерами. В кресле с высокой спинкой сидел пожилой мужчина в коричневых брюках и водолазке. Пышная копна седых волос и огромные очки с толстыми линзами придавали ему добродушный и вместе с тем чудаковатый вид. Рядом стояли односпальная кровать, ходунки и высокая, тощая рождественская елка, большая часть иголок которой осыпалась на ковер.

– Стэн, это Тристан и Кейт, частные детективы. Они пришли помочь уложить тебя в постель, – сказала Бетти.

– Теперь для этого присылают частных детективов? – Стэн ухмыльнулся.

– Нет. Они тут по поводу соседней квартиры… – Бетти наклонила голову.

Огромные глаза Стэна расширились.

– Дорин Ужасной!

– Стэнли. Нет! – отрезала Бетти. – Джейни.

– Ах да. Печальная история, – проговорил Стэнли, качая головой.

– Тристан, помоги Стэну лечь в постель, – велела Кейт и отошла в сторону.

Тристан под руководством Бетти подхватил Стэна под руки, поднял со стула и осторожно положил на односпальную кровать.

– Спасибо, милый мальчик, – проскрипел Стэн. – Я потерял равновесие на перекрестке у отеля «Мидленд», и это было ужасно неловко. Приехали машины скорой помощи, сбежались зеваки, которые решили, что я какой-то старый болван… а я, знаете ли, до сих пор работаю!

– Чем вы занимаетесь? – поинтересовался Тристан.

– Антикварными книгами. Бетти, будь любезна. – Он указал на буфет, заставленный книгами и фарфоровыми статуэтками.

– Почему сиделки не могут вот так вот тебя поднять? – спросила Бетти, открывая старую коробку из-под сигар и доставая визитку. Она протянула ее Стэну, подложила ему под спину две подушки. – На прошлой неделе они прислали совсем слабенькую девчонку. Зачем только они принимают на работу таких принцесс? Ей едва хватало сил, чтобы снять корку с рисового пудинга, не то что поднять моего Стэна. Садись, мой хороший. Уж чашечку чая ты заслужил.

Кейт и Тристан сели на большой диван напротив, а Бетти пошла на кухню, оставив их наедине со Стэном.

– Кто вас нанял, чтобы вы нашли Джейни Маклин? Дорин, которая теперь может себе это позволить? – поинтересовался он, даже не пытаясь скрывать любопытства.

Кейт помялась. Технически их никто не нанимал, и без контракта они не знали уровень конфиденциальности. Стэн поднял бровь.

– Или это Роберт Дрисколл хочет доказать свою невиновность?

Бетти проскользнула в гостиную, внесла большой поднос со всем необходимым для чаепития.

– Что я пропустила?

– Я пытаюсь выведать у них, на кого они работают, но они не хотят мне говорить. Ну же, не молчите!

Глава 7

– Наш клиент – писатель, который работает над книгой о Джейни Маклин и хочет, чтобы мы выяснили подробности ее исчезновения, – сказал Тристан, взглянув на Кейт.

«Молодец, Трис», – подумала она.

– Он не родственник Маклинов, так что это своего рода журналистское расследование, – добавила Кейт, еще больше исказив правду.

– Ясно. Дерзкие журналисты, – сказал Стэн.

Бетти поставила на столик поднос и разлила в великолепные бледно-голубые фарфоровые чашки восхитительно крепкий чай.

– Вы позволите мне делать заметки? – спросил Тристан, доставая блокнот и ручку.

– Конечно, – ответил Стэн. Мысль о том, что кто-то запишет их разговор, заметно его взбудоражила.

– Нашей отправной точкой стала эта статья в «Риал Крайм», – сказал Тристан, доставая журнал из сумки и открывая нужную страницу.

Стэн взял его и стал сквозь гигантские очки внимательно вглядываться в текст.

– Боже мой, – сказал он, вновь подняв на них глаза, – тут говорится, что Джейни могла стать одной из первых жертв Каннибала из Девяти Вязов.

– Каннибала? Какого каннибала? – взвизгнула Бетти.

– Помнишь ту историю много лет назад – это было в Южном Лондоне, верно? Когда полицейский ел мясо похищенных девушек, потом убивал их и выбрасывал тела.

Бетти поднялась, подошла к мужу, тоже принялась за чтение. Кейт заметила, что губы старушки при этом чуть заметно шевелятся.

– Раньше Дорин работала уборщицей в «Кувшине» и много говорила о том, какие мужчины туда ходили. Любители молоденьких девочек, если вы понимаете, о чем я. Наркоторговцы. Всякие скользкие типы. Но не то чтобы уж прямо серийные убийцы, – заметила она, постукивая пальцем по журналу.

– В ту ночь, когда Джейни пропала, Дорин была в «Кувшине» с дочерьми? – спросила Кейт.

– Да. Девочки обычно приходили к ней после школы в пятницу. После работы она любила пропустить несколько баночек пива. В тот вечер она отправила Джейни купить ей сигарет. Думаю, она вряд ли себя за это простила.

– Почему Дорин разрешала девочкам приходить в «Кувшин»?

Бетти покачала головой.

– Не знаю. Тогда время было другое и, наверное, никто не думал, что с ним может случиться какая-то неприятность.

– Вы с Дорин друзья?

Стэн посмотрел на Бетти, приподняв бровь. Она вновь села в кресло.

– Скажем так, мы относимся друг к другу с должным уважением. Мы были соседями долгое время. Этот дом построили после войны, весь район вокруг Кингс-Кросс разбомбили. Моей маме выдали муниципальную квартиру, потом мы ее выкупили. В том же году и Дорин с мамой переехали в свою квартиру. Она до сих пор муниципальная.

– Чем занимается другая дочь Дорин, Максин? – спросила Кейт.

– Ей удалось сбежать, – сказала Бетти. – Когда Джейни пропала, Максин было двенадцать. Такого и врагу не пожелаешь – смотреть, как Дорин спивается. Девчонку чуть не отобрали соцслужбы. Дорин могла уйти из дома на несколько дней. Мы приглядывали за Максин. Бедняжка приходила сюда и спала на нашем диване.

– Максин когда-нибудь рассказывала о том, что случилось в ночь, когда Джейни пропала?

– Нет. И мы не хотели приставать с расспросами к бедной девочке.

– У нее и без того проблем хватало, ни к чему было копаться в прошлом, – печально добавил Стэн. – Она закончила школу, получила эти свои сертификаты – как они там называются, – летом уехала в Америку, устроилась на работу в детский лагерь, познакомилась там с парнишкой, влюбилась. Его зовут Трой. Они поженились, и вот уже двадцать три года она живет в Штатах. Каждый год на Рождество присылает нам открытки.

Бетти поднялась, сняла открытку с книжной полки, показала Кейт и Тристану. Типичное праздничное фото – вся семья в одинаковых шапках Санты и свитерах с оленями собралась вокруг елки. Наверху надпись блестящими буквами:

«СЕМЬЯ ДОУСОН ЖЕЛАЕТ ВАМ СЧАСТЛИВЫХ ПРАЗДНИКОВ!»

– Теперь ее зовут Максин Доусон.

– У них пятеро детей? – удивился Тристан.

Муж Максин оказался крупным мужчиной, она сама – очень худой, их пятеро детей, четыре парня и девушка, все где-то лет двадцати с небольшим – высокими и спортивными. Кейт внимательно вгляделась в лицо улыбающейся матери семейства. Ее каштановые волосы были подстрижены в короткий боб, и у нее были такие же глаза, овал лица и чуть заостренный подбородок, как у Джейни. Открытка пришла из Сан-Луис-Обиспо в Калифорнии.

– Вы не против, если я сфотографирую ее на телефон? – спросила Кейт.

– Да на здоровье, – ответила Бетти. – У меня сколько угодно их фотографий, они каждый год их шлют.

Стэн пристально посмотрел на них.

– Как долго вы ведете свое расследование?

– Мы только начали, – сказала Кейт.

– Большинство здешних жителей думают, что во всем виноват Роберт Дрисколл, но тело так и не нашли. Само собой, ходят… слухи. Строятся теории о том, что произошло.

– Например? – спросила Кейт.

– Одним из последних, кто видел Джейни живой, помимо Роберта Дрисколла, был Джек Рейнольдс. Он владел газетным киоском «Рейнольдс» на Панкрас-роуд.

– Там, где теперь «Старбакс»?

– Да. Дрисколл работал у Джека разносчиком газет и в тот вечер, когда Джейни пришла за сигаретами для Дорин, как раз был там. Многие думают, что Дрисколл на своем фургоне увез Джейни к каналу и убил или сделал кое-что еще, прежде чем убить.

– Вы знаете, что полиция нашла в квартире Роберта Дрисколла красный шарф Джейни? На нем была ее кровь, – добавила Бетти.

– Ну конечно, они это знают, – с раздражением оттого, что его перебили, сказал Стэн. – Это было в статье. А вот чего там не было, так это того, что Роберт, после того как убил Джейни, по-видимому, спрятал ее тело в канализации во дворе за газетным киоском «Рейнольдс».

– Откуда вы это знаете? – спросил Тристан.

– От полицейских! Несколько дней спустя они с собаками-ищейками осмотрели всю территорию и по запаху поняли, что тело Джейни бросили туда, а через несколько дней перенесли.

– Как скоро после исчезновения Джейни полиция начала обыскивать «Рейнольдс»? – спросила Кейт.

– Точно сказать не могу…

– Через несколько дней, – ответила Бетти. – Мы здесь только об этом и говорили. У нас есть свой клуб, и каких только слухов там не ходило.

– Полиция арестовала кого-нибудь еще?

Стэн поставил пустую чашку на стол и наклонился вперед. Его глаза блестели в предвкушении возможности поделиться сплетнями.

– Я знаю, что они говорили с Джеком Рейнольдсом и двумя приятелями Роберта Дрисколла, Роландом Хакером и… как второго звали?

– Фред Паркер, – подсказала Бетти.

Стэн кивнул.

– Оба парня в ту ночь были где-то еще, у них имелось алиби, так что Роберт Дрисколл все это провернул один. Ходят слухи, что ему удалось найти место получше, где спрятать тело, и он его туда перетащил в ночь перед тем, как полиция привела собак.

– И куда же он его перетащил? – спросила Кейт. В том, как Стэн рассказывал эту историю, было что-то театральное, и он вновь и вновь повторял слова о том, что ходят слухи.

Стэн откинулся назад и приподнял бровь.

– Если бы мы знали, мы бы ее нашли! Одна из теорий: Дрисколл засунул его под бетонные плиты огромных подземных гаражей в Голден Лейн, где живет. Их как раз в то время ремонтировали. Другая заключается в том, что он зарыл тело на пустыре у канала Ридженс или возле какого-нибудь пустого склада, которые в восьмидесятые были тут повсюду.

– Но я так не думаю, – покачала головой Бетти. – Полиция там копала и ничего не нашла.

– Но он мог зарыть ее глубже, – заметил Стэн, многозначительно двигая указательным пальцем.

Тристан нахмурился, потер глаза.

– Полиция допрашивала Джека Рейнольдса? – спросил он.

– Да, но у него было алиби. Он закрыл газетный киоск вскоре после того, как Джейни купила сигареты, и десять минут спустя уже был в клубе внизу, заказывал себе пинту. Просидел там до закрытия, выпивал со своими дружками. Дрисколла арестовали, потому что у него нашли шарф и потому что у него была судимость за насилие по отношению к другой женщине. Ему предъявили обвинение, он предстал перед судом и был признан виновным, – сказал Стэнли.

– Что произошло после того, как Роберт Дрисколл был освобожден в девяносто седьмом году?

– Ничего. Насколько нам известно, полиция так и не возобновила дело. Тот, кто виноват в пропаже Джейни, до сих пор на свободе.

Глава 8

Бетти предложила им еще чаю, но Кейт посмотрела на часы, увидела, что уже почти пять, и заторопилась.

После такого насыщенного дня дорога домой стала настоящим кошмаром. По пути обратно на «Кингс-Кросс Сент-Панкрас» они свернули не туда и оказались на оживленной площади, где было полным-полно баров и ресторанов. Когда они наконец добрались до метро, выяснилось, что оно битком набито людьми, выжимающими из себя последние капли праздничного настроения. Им едва удалось успеть на «Паддингтон» и сесть в последний скорый поезд обратно на «Эксетер Сент-Дейвидс». Кейт хотела поговорить с Тристаном, но душный вагон был переполнен, и места они не забронировали, так что большую часть пути пришлось стоять довольно далеко друг от друга.

Около девяти Тристан высадил Кейт у дома, и они договорились встретиться следующим утром. Когда он уехал, Кейт какое-то время постояла, вдыхая холодный свежий воздух. На небе ярко светили звезды, тишину нарушал лишь рев волн, которые бились о берег вдалеке. Хорошо, что было темно и проходившая через весь лагерь траншея, с которой еще предстояло разбираться, была не видна.

Дверь в гараж была открыта, и Кейт увидела Джейка с Оливией, укладывавших в корзину дрова из поленницы. Нос Оливии покраснел от холода, волосы Джейка пропитались солью.

– Привет, мам. Мы как раз собрались идти на пляж, разводить костер.

– Я не прочь после такой поездки подышать свежим воздухом.

– Как Лондон? – спросила Оливия.

– Неплохо. День выдался интересный. Джейк, мы можем поговорить?

– Конечно.

Он бросил в корзину небольшое поленце. Оливия посмотрела на Джейка.

– Если честно, я немного замерзла. Думаю, я пропущу разжигание костра и приму горячую ванну.

Кейт понравилось, что девушка сына так легко считала атмосферу.

– Чистые полотенца – в сушильном шкафу на лестничной площадке, – сказала она.

– Хорошо. Я не буду выключать телефон. Звони, если что. – Оливия встала на цыпочки, поцеловала Джейка. – Я приготовила пасту, Кейт. Мы вам оставили немного.

– Спасибо, милая, – сказала Кейт.

– По-моему, ты ее пугаешь, – сказал Джейк, когда Оливия ушла.

– Она так сказала?

– Нет, но я это чувствую.

Кейт нравилась Оливия, но она была рада, что девушка ее побаивается. Будущей свекрови нужно чувствовать свою власть, особенно когда речь о ее единственном сыне.

Положив в корзину бутылку жидкости для розжига и пару старых газет, они взяли ее за ручки и вынесли из гаража, потащили вдоль дома и вниз по песчаному склону к пляжу. По другую сторону дюн находилось бетонное кольцо, которое пару лет назад вынесло на берег штормом. Кейт оттащила его на пляж, и теперь они разводили там костры.

Они работали молча – убирали песок, старый пепел, недогоревшую древесину. К тому времени, как сияние пламени озарило пляж и дюны, оба покраснели и вспотели. Костер хорошо разгорался, и сидеть рядом стало слишком жарко. Джейк принес с дюн два проржавевших шезлонга. Кейт сняла перчатки, откинулась назад, поднесла ближе к огню голые руки.

– Мне кажется, я знаю, о чем ты хочешь со мной поговорить, – сказал Джейк.

– Да. Что ты думаешь о нашем подходе к расследованию? В этом деле может быть замешан Питер Конуэй.

– Что я думаю? Это ведь работа твоего агентства.

– Это не только работа, Джейк. Это связано с Питером Конуэем.

– Они хотят, чтобы ты поговорила с Питером?

Кейт была рада, что Джейк не назвал его папой.

– Да. Правда, не знаю, станет ли он со мной разговаривать.

Джейк водил ногой по песку, о чем-то всерьез задумавшись.

– Мам… я могу задать тебе один вопрос?

– Конечно.

– Ты его любила? Питера?

Кейт вздохнула.

– Я знала главного инспектора Питера Конуэя как совсем другого человека. Моего начальника. Коллегу. Серьезного, иногда слишком серьезного, полицейского, интересного и красивого мужчину. Для тебя важно, чтобы я его любила?

– Нет. Я этого и не ждал. Семья Оливии считает, я не должен стыдиться того, что я сын серийного убийцы.

– Как мило с их стороны.

– Они не это имели в виду.

– А тебе за это стыдно? – спросила Кейт, взволнованная его словами.

– Не тогда, когда я там, в Калифорнии.

«Ауч», – подумала Кейт, но не стала его перебивать.

– Оливии кажется, что это, наоборот, очень интересно. Что у меня необычный жизненный опыт. И вся ее семья тоже так думает.

– А если вы двое когда-нибудь поженитесь? Они позовут его на свадьбу?

– Очень смешно. И у нас все не настолько серьезно. Мы просто развлекаемся. Ну ладно, не просто развлекаемся. Просто хорошо проводим вместе время. Она тебе что-то говорила?

Кейт рассмеялась.

– Нет. Не волнуйся.

Джейк улыбнулся.

– Мне она нравится, и мне нравится жить в Лос-Анджелесе. Американский позитив и отношение к тому, что ты можешь быть кем угодно и делать со своей жизнью что угодно, просто невероятны. Я всего лишь стажер в этом огромном агентстве талантов, где есть негласное соглашение, что, если я буду достаточно усердно работать, учиться, вкладывать время, я однажды смогу стать писателем или кинопродюсером. Представляешь, если бы я попытался сделать это здесь, в Великобритании? Мне бы сразу задали вопрос: в какой школе ты учился? И если я учился не в той школе, я попал бы не в тот клуб. Я до конца своих дней был бы «писателем с севера» или «писателем из рабочего класса», неважно, что значит эта херня… прости, эта фигня.

Кейт очень расстроили его слова.

– Ты сейчас что-нибудь пишешь? – спросила она, меняя тему.

– Да. Но не волнуйся, это не какой-нибудь сопливый роман «Дорогой папочка».

– Знаешь, однажды тебя кто-нибудь попросит написать и его.

– Ну, я не настолько отчаянный. Нет. Я пишу научную фантастику.

– Мне можно будет почитать?

– Когда будет готово. Наверное.

Огонь потрескивал, Джейк поднялся, подбросил еще полено, и какое-то время они молча смотрели, как искры летят в темное небо.

– Когда ты в последний раз говорил с Питером? – спросила Кейт.

– В начале декабря. Я звоню ему раз в месяц. У нас всего тридцать минут, чтобы пообщаться. Он плоховат – у него серьезные проблемы с зубами.

– Как иронично.

– Я тебе говорил, что в январе прошлого года его сильно избил другой заключенный?

Кейт кивнула, глядя в огонь. Питера Конуэя госпитализировали с переломом глазницы, щеки и челюсти, и ему пришлось удалить шесть зубов.

– А на Пасху умерла его мать. Моя, как я понимаю, бабушка.

– Эту женщину можно много как назвать, но только не бабушкой, – сказала Кейт.

– Согласен. Прости. Зря я сказал это слово на букву «б».

Кейт почувствовала вспышку гнева оттого, что он поднял тему Энид Конуэй. Если бывают свекрови, каких врагу не пожелаешь, то она была одной из них.

– Он говорит, ты прислала цветы.

– Мне понадобилось все мое самообладание, чтобы не написать на открытке «ура».

Джейк рассмеялся.

– Когда я говорю с ним по телефону, это странно нормально. Я не думаю о том, что он сделал. Он просто, типа, милый…

– …старичок? – закончила Кейт.

– Прости.

– Перестань просить прощения. Не смей просить прощения, – велела Кейт, сжав его ладонь в своей. – Не существует никакого правильного способа справиться с тем, что он – твой отец. Вот почему я и спросила, нормально ли, если я продолжу это расследование. Факты ужасных преступлений, которые совершил Питер, скорее всего, снова выплывут на поверхность.

– Ты говорила об этом с бабушкой – ну, в смысле, твоей мамой? – спросил Джейк.

Мать Кейт приезжала погостить на Рождество, а затем вернулась в Уитстабл, чтобы провести День подарков с братом Кейт и его семьей.

– Пока нет.

– А надо бы. Она заслуживает того, чтобы узнать об этом и высказать свое мнение.

– Да, свое мнение она высказывать любит. – Кейт вздохнула.

Джейк в шутку погрозил ей пальцем.

– Не дерзи, Кэтрин, – сказал он, с удивительной точностью копируя голос и интонацию матери Кейт.

Огонь горел жарко и быстро. Джейк встал, подбросил еще полено, придвинул свой шезлонг поближе к шезлонгу Кейт.

– Ты должна взяться за это расследование, мам. Если он виноват в смерти еще одной девушки, кто, кроме тебя, это выяснит? Ты потрясающий частный детектив.

– Спасибо, милый.

Он наклонился к Кейт, погладил ее по голове.

– Люблю тебя, мам.

– И я тебя.

Глава 9

Кейт долго спала и проснулась ближе к полудню. Джейк прислал ей сообщение, что они с Оливией ушли в кино. День был яркий, ясный, и, вдоволь напившись воды, Кейт надела гидрокостюм, прихватила очки и вышла из дома через кухонную дверь, ведущую на небольшую террасу и песчаную тропинку к пляжу.

Остатки костра, который они разожгли с Джейком, теперь были засыпаны песком, а пляж после отлива – усеян пластиковым мусором, водорослями и гладкими белыми скелетами головоногих моллюсков. В детстве Джейк всегда радовался, когда их находил, потому что они казались ему похожими на маленькие доски для серфинга. Расстелив полотенце в нескольких метрах от того места, где волны бились о берег, Кейт спустилась к воде. Летом она плавала в купальнике, а зимой ее согревал гидрокостюм. Но все же ей пришлось пережить отвратительный момент, когда в костюм проникала холодная вода. Шестидюймовый шрам на животе, сувенир, оставленный Питером Конуэем в ту ночь, когда он на нее напал, всегда особенно остро реагировал на это неприятное ощущение.

В это время года море выбрасывало на берег больше песка, и шельф под ногами был круче. Глубоко вздохнув, Кейт надела очки и нырнула под большую волну. Ощущение полного погружения в холодную воду всегда пробуждало ее и давало почувствовать себя живой. Кейт решительно поплыла туда, где волны уже не бились, а плавно двигались. Хотя она хорошо выспалась, она все же чувствовала усталость, когда плыла на спине, глядя в сланцево-серое небо. Над головой пролетела стая бакланов, их черные крылья и изящные длинные шеи резко выделялись на фоне неба. Кейт перевернулась на живот и нырнула. Летом, в ясный день, когда светило солнце, были видны черные камни на морском дне. Но сегодня вода была мрачной, полной ила, взбитого бурным морем. На мгновение Кейт замерла в темноте, слушая странные щелчки и удары из глубины.

Ей вспомнились слова Мэдди на вчерашней встрече. Запись интервью с Питером Конуэем, сказала она, была бы на вес золота.

На вес золота.

Эти люди никогда не испытывали ужаса настоящей близости к садисту, к маньяку, к серийному убийце и возможность общения с такими чудовищами воспринимали как трофей. Станет ли Питер говорить с ней? Или с Тристаном? Единственным, кто мог относительно легко с ним связаться, был Джейк. Но готова ли она была втягивать в это Джейка?

Она оглянулась на скалу. Ее дом, такой прекрасно одинокий, стоял на самом краю. Это был рай – жить так близко к природе, каждый день любоваться морем, быть самой себе хозяйкой. Лондон шокировал ее суетой и шумом. Ощущением, что нужно постоянно где-то быть, что-то делать, пока не закончится песок в песочных часах. А здесь песка было так много – целый пляж.

Пальцы начали неметь, и она поплыла к берегу, еще немного покаталась на волнах и, дрожа, побрела обратно к дому.

После горячего душа и тоста с маслом Кейт сняла с полки книгу, не выходившую у нее из головы, – «Не мой сын». Откровенную автобиографию, которую мать Питера, Энид, написала в 2000 году и за которую получила много денег.

На обложке были две фотографии, разделенные стеклом. Справа – шестнадцатилетняя Энид Конуэй в длинном струящемся платье стоит у главного входа в приют для матерей-одиночек и держит на руках младенца Питера, завернутого в большое одеяло. Взгляд его широко распахнутых глаз направлен прямо в камеру, Энид с обожанием смотрит на сына сверху вниз, за окном видна фигура монахини с каменным лицом.

Слева – фото Питера в полиции, сделанное в тот день, когда он давал показания на предварительном суде. Дикие глаза, расширенные зрачки. Тогда он еще не принимал наркотический коктейль, помогавший справиться с шизофренией и диссоциативным расстройством идентичности.

Кейт открыла книгу. На титульном листе было посвящение от Энид; чернила немного выцвели.

ГОРИ В АДУ, СУКА

ЭНИД КОНУЭЙ

Кейт никогда не понимала, почему Энид решила подписаться.

Она полистала указатель. В 1988 и 1989 годах Питер упоминался только два раза. В 1988-м он был принят в полицейский колледж Хендона, в 1989-м успешно завершил обучение и стал офицером полиции.

Она закрыла книгу. Питер потратил так много времени, пытаясь скрыть, что он коп. Во время первоначального расследования дела о Каннибале из Девяти Вязов он как следует постарался надежно спрятать все связи между его работой и убийствами, которые он совершил. Зачем ему в 1988 году понадобилось рисковать всем, притворяясь офицером полиции, чтобы заманить жертв? Томас Блэк писал, что Питер остановил его из-за неисправного стоп-сигнала, но что, если это была ложь?

А что насчет этого Томаса Блэка – что он делал, когда исчезла Джейни Маклин?

Глава 10

В это же время на другом конце города проснулся Тристан. Он встал поздно, так что ему пришлось поторопиться с обедом для своей сестры Сары, ее мужа Гэри и годовалого племянника Лео. Он пожарил курицу, они поели, и Сара отправила мужа гулять с Лео в слинге. Недобрый знак. Значит, она о чем-то хотела поговорить с Тристаном.

– Почему ты мне не сказал, что пропустил платеж по ипотеке? – не тратя время на любезности, спросила она, ополаскивая тарелки и расставляя их в посудомоечной машине.

– Вот почему я хочу открыть счет в другом банке. Разве шпионить за счетами клиентов не противозаконно? – спросил Тристан.

– Только не для кредитных аналитиков. Это часть моей работы.

– Почему ты не могла просто написать мне сообщение? Или попросить какую-нибудь из горгон твоего кол-центра мне позвонить? – поинтересовался Тристан, соскребая с новой жаровни подгоревшую картошку.

Сара глубоко вздохнула.

– Почему ты пропустил платеж? Все в порядке?

– Да все отлично, – сказал Тристан. Он почти не соврал. В преддверии Рождества с деньгами всегда бывало туговато. – Просто несчастный случай, проблема со сроками платежей, поступающих от агентства. Их задержали всего на день. – Его руки начали дрожать, и он сам не понял, злится или боится. Разговоры с Сарой о деньгах всегда действовали ему на нервы.

– Этот просроченный платеж влияет на твой кредитный рейтинг… Очень хорошая жаровня. Le Creuset?

Теперь настала очередь Тристана сделать глубокий вдох. Он поставил кастрюлю на столешницу.

– Не знаю. Это был рождественский подарок от Эйда.

– Где сейчас Эйд?

– Уехал на праздники в Австралию.

Сара оторвала кусок фольги и обернула им остатки жареной курицы.

– А, ну тогда он и Le Creuset может себе позволить.

– Они очень долговечны, Сара. У Эйда есть огромная голландская духовка этой же фирмы, которая досталась ему от мамы и спустя тридцать лет все еще великолепна!

– Ну, может, он разрешит тебе пожить в этой великолепной духовке, когда твою квартиру конфискуют за долги.

Тристан снова глубоко вздохнул. Сара всегда, казалось, жила в состоянии повышенной готовности, думала о худшем и ожидала, когда это произойдет.

– Все у меня будет в порядке. Мы как раз начинаем работу над новым делом. В Лондоне.

– В Лондоне? – повторила Сара таким тоном, как будто он сказал «в Тимбукту». – Как ты собираешься работать в Лондоне, если живешь здесь?

– Клиент предоставляет нам квартиру в Кингс-Кросс.

– Кто этот клиент?

– Креативное агентство.

– Серьезно?

– Да. Это как литературное агентство.

– Как литературное, но креативное. А литературные что, недостаточно креативны?

– Они занимаются не только книгами. Еще стримингами и подкастами.

– Мне кажется, это довольно странно.

– Нет тут ничего странного, – ответил Тристан, стараясь не выдать раздражения. – Можешь сама приехать и посмотреть.

– Я? В Лондон?

– Да. Я могу встретиться с тобой на «Кингс-Кросс», отвезти тебя на платформу девять и три четверти и столкнуть с нее[4].

– Почему ты все переводишь в шутки?

– Это серьезное агентство. Оно заключило несколько выгодных государственных контрактов… – Тристан заметил, что Сара хочет что-то возразить. – Дай мне договорить! И они платят ежеквартально. Поэтому в ноябре и было небольшое затишье.

– Трис, я могу дать тебе овердрафт[5].

– Мне не нужен овердрафт.

– Я так и думала. Тогда слушай. Мой коллега ищет жилье в Эшдине. Я сказала ему, что у тебя есть свободная комната.

– Мне не нужен новый жилец. Хватит с меня Гленна.

Гленн, очень угрюмый парень, в течение года снимал у Тристана комнату, наводил на него тоску своим вечно хмурым видом, а еще повсюду оставлял свои волосы. Тристан поклялся себе ни с кем больше не делить квартиру.

– Адам нормальный. Из очень обеспеченной семьи. И совсем не волосатый. Во всяком случае, в тех местах, которые я видела.

Несмотря на их напряженный спор, Тристан рассмеялся.

– Зачем обеспеченному и совсем не волосатому парню снимать комнату в моей квартире на набережной Эшдина?

Он отошел в сторону, чтобы позволить Саре ополоснуть в раковине ножи и вилки.

– Он переживает тяжелый развод. Ждет, когда продадут их дом, чтобы разделить активы. Он готов заплатить намного больше, чем Гленн. И было бы идеально, если бы ты следующие несколько месяцев провел в Лондоне.

– Я не знаю, как долго мы будем в Лондоне и будем ли вообще. Мы все еще ждем контракт. – Еще не успев договорить, Тристан пожалел, что сказал об этом вслух.

– А, так у тебя еще ничего и не определено? Тогда тебе стоит всерьез об этом задуматься. – Сара вытерла руки полотенцем, покопалась в сумочке, стоявшей на краю кухонной стойки. – Я обещала маме, что буду заботиться о тебе, как старшая сестра. – Она подошла к холодильнику, сунула визитку под магнит в виде черепахи, державший меню местного индийского ресторанчика. – Позвони Адаму. Заработаешь несколько тысяч, ничего не делая.

– Я подумаю.

– Ладно. Какие планы на Новый год?

– Схожу, наверное, в «Кабанью голову». А у тебя?

– У меня годовалый ребенок и работа на полставки. Я просто лягу спать в девять тридцать.

* * *

Когда Сара и Гэри вновь отправились на прогулку и унесли с собой Лео, дремавшего у отца на плече, Тристан ушел в комнату, служившую ему рабочим кабинетом. Обвел взглядом стол, ноутбук, мягкое кресло и низкий книжный шкаф, наполовину заполненный книгами о преступлениях и справочниками по криминалистике – его бесценной, постоянно пополняемой коллекцией. Окно выходило на пляж и набережную – спать он предпочитал в другой комнате, потише. В их агентстве в Терлоу-Бей у него был свой кабинет, но ему нравилось работать из дома.

Он сел за стол, зашел в рабочий чат. Кейт только что загрузила все письма Томаса Блэка и создала файл для дела. Прикрепила электронное письмо с контрактом от Фиделис из агентства.

Он начал было печатать заметки, которые сделал в квартире Стэна и Бетти, но почему-то остановился и задумался. Чуть позже позвонила Кейт.

– Ты видел контракт? – спросила она.

– Да. По-моему, все в порядке. Но только я вспомнил кое-что странное. Стэн сказал, что у Роберта Дрисколла было два приятеля, Роланд Хакер и Фред Паркер. О Хакере я не нашел в Интернете ничего, но Фред Паркер – настоящее имя Форреста Паркера. Он сменил его, когда стал актером.

– Форрест Паркер – бойфренд Мэдди? Парень, который написал статью в «Риал Крайм»?

– Да, это он. Актер, работает в Ассоциации Чаркхэма Мюррея – довольно крутой проект, раскрутивший несколько известных актеров. Но Паркер в последнее время снимался не так много. Зато учился в Кембриджском университете, что тоже неплохо, а потом поступил в Королевскую академию драматического искусства. В налоговом реестре муниципалитета за прошлый год указано, что он зарегистрирован по тому же адресу, что и Мэдди, и это логично, если он ее бойфренд.

Тристан открыл фото Форреста – лысеющего мужчины с очень высоким лбом и красивыми, тонкими чертами лица. В юности он, вероятно, был сексапильным, но сейчас, когда начал разменивать пятый десяток, напряженный взгляд, надменно поджатые губы и наклон головы создавали о нем первое впечатление как о манерном, язвительном человеке.

– Как ты все это выяснил? – спросила Кейт.

– У него есть страница в «Википедии». Там указано, что он вырос в микрорайоне Голден Лейн и при рождении его звали Фредом. Вполне возможно, он сам написал эту статью, потому что любит преувеличивать. Упоминается, что дом, где прошло его детство, относится к памятникам архитектуры первой категории. И он того же возраста, что и Роберт Дрисколл.

– Поэтому он и написал статью для «Риал Крайм»? Потому что в курсе дела?

– Возможно. Но по какой причине Фиделис и Мэдди нам ничего не сказали?

– Это дело только что стало еще интереснее, – отметила Кейт.

Глава 11

Новый год пришел и ушел, и 2018-й без особых потрясений сменился 2019-м. Второго января Джейк и Оливия улетели обратно в Лос-Анджелес, а на следующий день Кейт и Тристан отправились в Лондон.

Они договорились встретиться с Мэдди возле дома в Перси-Сёркус. Кейт удивилась, насколько близко к центру он расположен, – всего в нескольких сотнях метров от станции «Кингс-Кросс». Район Перси-Сёркус представлял собой круг элегантных белых георгианских таунхаусов, окружавших сад за черным забором. Летом этот сад, несомненно, был красивым и пышным, но сейчас из-за огромных голых деревьев казался мрачным. Хотя район и находился почти в центре, в этот сонный январский полдень было тихо. Светило солнце, но воздух был свежим и холодным, и, несмотря на довольно позднее время, на окнах автомобилей, припаркованных на улице, лежал слой инея.

Мэдди ждала их у черных перил возле дома номер 34. Ее наряд был несколько странным: розовые угги, разноцветное, длинное, мешковатое пальто, большая мягкая сумка из того же материала, розовый берет, надетый слегка небрежно. Ее длинные золотистые волосы были заплетены в косички, а нос порозовел от холода.

– Привет! Как я рада вас видеть!

Она широко раскинула руки для объятий. Это тоже показалось Кейт несколько странным и неуместным. Вряд ли Фиделис была бы столь сентиментальна.

– Счастливого Нового года!

Кейт и Тристан пожелали ей счастливого Нового года в ответ.

– Теперь это ваш дом! – воскликнула Мэдди.

– Все здание? – удивился Тристан, подняв голову и обводя взглядом четыре этажа над ними.

– Господи, нет конечно! Вы будете жить в квартире на первом этаже. Этот вход – общий для четырех квартир.

Мэдди открыла дверь в крошечный, затхлый коридор без окон. Загорелся свет. Дверь располагалась слева, а небольшая закрытая лестница вела в верхние квартиры. Кейт подумала, что во всем этом есть что-то захватывающее.

За входной дверью открывался небольшой коридор с потертым паркетом в елочку. Прямо впереди была ванная, а следующая дверь вела в гостиную с голыми стенами и высокими потолками. Вся мебель была из «ИКЕА», несколько потрепанная. Зато был большой телевизор и несколько полок с DVD.

– Это не дворец, но есть две спальни с большими кроватями, хорошая кухня, и, поскольку вы будете жить на первом этаже, у вас будет доступ к небольшому дворику через кухню, – объяснила Мэдди, добавив: – Если кто-то из вас курит, вам придется выходить на улицу. Фиделис просила передать свои извинения, что не смогла прийти. Она ведет переговоры по контракту с автором.

Двери на кухню и в спальни вели в большую гостиную. Кейт и Тристан заглянули туда: все выглядело немного потрепанным, но чистым. Тристан подергал дверь рядом с полками для DVD в гостиной, но она была заперта.

– Это наш шкаф «Эйрбиэнби»[6], как мы его в шутку называем, – сказала Мэдди. – Мы храним там все принадлежности – постельное белье, туалетную бумагу и тому подобное.

– Форрест помогает вам управлять вашим «Эйрбиэнби»? – спросила Кейт.

– Да. Он суперхозяин[7], и он действительно супер. – Мэдди улыбнулась, но Кейт заметила, что она немного нервничает.

Ее очки запотели, и она сняла их, чтобы протереть грязной салфеткой. Без очков Мэдди выглядела как слепой маленький крот. Она снова надела их и постаралась взять себя в руки.

– Хотите кофе? У меня есть еще час, прежде чем нужно будет возвращаться в офис.

– Да, было бы неплохо немного поболтать, – сказала Кейт.

– Хорошо. – Мэдди ушла на кухню.

Кейт и Тристан быстро определились, кто какую спальню займет – те оказались примерно одного размера и с одинаковой обстановкой. Разложив сумки и вынув зарядное устройство, Кейт посмотрела в окно, на маленький бетонный квадрат, примыкающий к зданию позади, которое представляло собой лабиринт окон и водосточных труб, и порадовалась, что в Эшдине у нее такой прекрасный вид – на море и целые акры пляжа.

Мэдди ждала их с тремя дымящимися кружками растворимого кофе. Окно гостиной выходило на Перси-Сёркус, и Кейт могла видеть, как кусок инея снаружи тает под лучами восходящего солнца. Мэдди так и не сняла пальто.

– Я только что включила отопление. На кухонном столе лежит папка со всеми инструкциями для приборов и паролем от вайфая.

Повисло неловкое молчание. Кейт и Тристан сели на диван напротив Мэдди. Кейт отпила глоток черного кофе и постаралась не сплюнуть.

– С чего вы думаете начать? Вы прочитали переписку Томаса Блэка с Джудит?

– Да, – сказала Кейт.

– Интересно, не правда ли? Томас мне кажется очень умным и склонным к манипуляциям человеком. И тот факт, что его путь пересекся с Питером Конуэем, который мог похитить Джейни…

Мэдди говорила быстро и легко, но ее глаза ярко блестели, и, может быть, она все же побаивалась? Кейт не могла понять, что она за человек, и следующий вопрос постаралась сформулировать как можно неформальнее:

– Почему вы нам не сказали, что Форрест дружил с Робертом Дрисколлом?

Повисла гнетущая тишина. Мэдди уставилась на них.

– О. – Ее смешок прозвенел, как будто разбилось стекло. – Не то чтобы он… дружил с Робертом.

Тристан достал распечатанную статью из газеты и пододвинул к Мэдди.

– На странице Форреста в «Википедии» упоминается, что его прежде звали Фред Паркер и что он вырос в микрорайоне Голден Лейн. Мы копнули немного глубже и нашли эту статью от марта восемьдесят восьмого года. Фред, Роберт Дрисколл и еще один парень по имени Роланд Хакер ходили в один и тот же молодежный клуб на Олд-стрит. Все они упомянуты в этой статье о нарисованной распылением фреске, которую они помогли спроектировать.

Тристан достал фотокопию фотографии Форреста, сделанной в начале девяностых, и положил на столик. К статье прилагалась цветная фотография Роберта, Фреда и Роланда, стоявших возле фрески. На миг на лице Мэдди промелькнуло испуганное выражение, но тут же сменилось другим.

– Подождите-ка… – Она помолчала и вдруг просияла улыбкой, в которой было все, кроме радости. – Я… Компания «Стаффорд и Кларк» – ваш клиент. Не думаю, что ваша работа – расследовать информацию обо мне… о нас. Мы с Форрестом вместе уже почти семь лет. Мы помолвлены и собираемся пожениться…

– Вы же понимаете, что мы должны задать этот вопрос? – сказал Тристан.

– Да. Я просто не ожидала, что попаду в засаду.

– Это засада? Форрест напрямую связан и с Джудит Лири, которая знала Томаса Блэка. Почему об одной связи вы упомянули, а о другой нет?

– Потому, Тристан. Это не имеет никакого значения. Форрест никак не связан с Джейни Маклин. Он был в ужасе от всей этой истории. Перестал общаться с Робертом, когда его арестовали.

Кейт смотрела на Мэдди, пораженная ее наивностью или же настойчивостью – она не вполне понимала, что именно это было.

– В связи со сложившейся ситуацией нам нужно поговорить с Форрестом.

– Конечно. Уверена, с этим проблем не будет. Он и сам собирался поговорить с вами, правда, по поводу статьи в «Риал Крайм». – Мэдди резко поднялась, запустила руку в карман пальто. – А теперь мне правда пора возвращаться в офис. Вот ваши ключи. Главный вход, парадная дверь, задняя дверь, ведущая во двор. – Она положила на стол два комплекта ключей. – Я попрошу Форреста вам позвонить. Как я уже сказала, он рад будет пообщаться в любое время. А теперь извините.

Миг – и входная дверь захлопнулась. Кейт и Тристан ошарашенно застыли, а потом поднялись, подошли к окну и стали смотреть, как Мэдди переходит дорогу, наклонив голову и оживленно разговаривая с кем-то по телефону. Она выглядела совершенно другим человеком. Деловитым и уверенным.

– Что это было, черт возьми? – спросила Кейт.

– Я думаю, ваш вопрос ей пришелся не по вкусу, как нам этот кофе, – сказал Тристан. – Неужели она искренне считала, что мы не узнаем о Форресте?

– Слава богу, мы подписали контракт. Думаю, нам нужно вооружиться дополнительной информацией. Съездить в Голден Лейн. Нанести визит Роберту Дрисколлу.

Глава 12

Полуденное солнце косо светило сквозь щели четырех стен тюрьмы Уэйкфилд, которую в Британии прозвали «Особняком монстров». Питер Конуэй прошел сквозь двери, медленно и с трудом двигаясь, всем телом опираясь на трость.

На следующий день его ожидал стоматолог. Зараженные десны болели так сильно, что он не мог ни спать, ни есть, и от этого совсем ослаб.

Двое сопровождавших его охранников помогли ему пройти по коридору из камеры.

С момента госпитализации он заметил, что отношение людей к нему изменилось. Через несколько недель ему должно было исполниться пятьдесят девять, и, беспомощный, слабый, беззубый, он чувствовал себя львом, уже не способным рычать. Его больше не выводили в общий прогулочный двор, и теперь ежедневную дозу свежего воздуха он должен был получать в другом дворе, поменьше, где никогда раньше не бывал и где компанию ему составлял лишь детоубийца Томас Блэк, сидевший в инвалидной коляске.

Несмотря на слабый солнечный свет, Томас Блэк всегда носил огромные очки и шерстяную шляпу. В первые десять лет заключения он был крепким, мускулистым мужчиной. Но рак разрушил все его тело снаружи и изнутри, и теперь его было не узнать. Дверь закрылась, на тридцать минут заперев их во дворике, и Томас взглянул на Питера. Единственный квадрат голубого неба был виден наверху, сквозь тонкую сетку. Через окно за ними наблюдал санитар.

Мысль о том, что остаток дней он проведет в тюрьме, больше не пугала Питера. Теперь это означало лишь, что за решеткой он состарится и умрет – и в этом что-то да было. Он считался высокопоставленным заключенным. Его боялись. С ним обращались по-другому – не лучше, но по-другому. Его уважали.

Но теперь Питер видел, что он стареет, и стареет некрасиво. Он вспомнил, что говорил по этому поводу один из его коллег, еще в другую эпоху, когда он был полицейским: вот тебе тридцать, вот сорок, а к пятидесяти ты станешь уксусом или вином – это зависит от тебя.

– Вот куда нас отправляют перед живодерней? – спросил Питер, ковыляя к Томасу.

– Это и есть живодерня. Просто пока мы об этом не знаем, – сказал Томас. – Они забрали мой мочевой пузырь и кишки. И, насколько я знаю, забрали твои зубы.

– Завтра они заберут остальное.

Томас сверкнул жуткой хеллоуинской улыбкой.

– Генри Йейтс хорошо тебя отделал, да? – Он издал шипящий звук, его плечи затряслись.

– Это смех третьей или четвертой стадии?

– Четвертой. От любого движения я немного припускаю в штаны, но мне подвесили мешок. – Он потер пальцем под очками. – Вообще-то, ты мне должен спасибо сказать. Я вызвал охрану.

– Ты выждал несколько минут, просто наблюдая.

Томас вновь зашипел.

– Сам виноват, не устоял на ногах. Что бы ни случилось в драке, если на ногах устоишь, рожу тебе не перекроят.

– Сколько тебе осталось жить?

– Говорят, полгода.

Глядя на Томаса, можно было сказать, что ему осталось еще меньше. На хорошее вино он уж никак не походил. Уксус до мозга костей.

– Запишу в ежедневник, – пообещал Питер.

Повисла тишина. Он обвел взглядом жалкий дворик – гулять тут по кругу в его состоянии было просто смешно. Тут и собака не разлеглась бы.

Томас поправил шерстяную шапку и пристально посмотрел на него. Питер знал историю каждого заключенного. Знал, кто из них как попался. Томаса Блэка полиция остановила из-за неисправных стоп-сигналов. В задней части его фургона нашли полумертвую девушку, завернутую в брезент. Ему было сорок два года.

В газетах всегда пишут истеричные статьи о том, что худшие из серийных убийц Великобритании содержатся в роскошных условиях: питание лучше, чем в больнице, личный телевизор. Может, это и правда, но справедливость все равно торжествует – к старости. Питер видел, что близится и его черед. Его тело становилось хрупким и сморщенным, он превращался в кислый уксус. Блэк стал никчемным стариком, и его никто уже не боялся. Что будет с Питером, когда он станет таким же? Когда окажется во власти сиделок, которые будут кормить его с ложки и вытирать ему задницу? Вот что его ужасало.

Томас снял гигантские солнцезащитные очки. Его высохшая рука была усеяна темными синяками, словно чернильными пятнами. Причмокнув сухими, потрескавшимися губами, он взглянул на окно, где у экрана работал санитар, не проявляя интереса к двум старым чудовищам.

– Подойди ближе, – велел Томас, протянув ему руку.

– Тянуть тебя за палец я не буду, – сказал Питер.

Ему было неприятно смотреть на Томаса, на его дряблую кожу, свисавшую с костей. Томас вновь облизнул губы. Его язык был похож на засушенную ящерицу.

– Ты слышал, что мои письма продали с аукциона? – с гордостью в голосе сказал он.

– А, те, что ты отправлял той усохшей старой корове с Южного побережья?

– Иди в задницу, Конуэй.

– Ну прости. Усохла только ее дыра между ног, все остальное было вполне ничего.

– Все. У тебя был шанс, – сказал Томас, пытаясь через стекло привлечь внимание санитара.

– Ладно, ладно. Я просто шучу. Не злись. Я знаю, что она была…

– Она была, – сказал Томас, поджав губы.

– И что с письмами?

Томас медленно почесал нос, снова надел очки.

– В одном из них я писал что-то насчет тебя и нераскрытого дела об убийстве по твоему бывшему месту обитания.

– По нашему бывшему месту обитания, – поправил Питер.

– Кажется, какая-то компания в Лондоне, издательство или вроде того, что-то вынюхивает. Они связались с моим адвокатом по поводу авторских прав на мои письма. И похоже, тут замешана мамаша твоего мальчика.

– Кейт?

Томас кивнул.

– Они хотят поговорить с нами. Они могут заплатить. Деньгами… или даже лучше. Деньги тут можно потратить разве что в столовой, а вот влияние – то, чего нам не хватает.

– Кто?

– Что значит «кто»?

Питер поднял глаза на санитара, но тот был по-прежнему занят своими делами.

– Кто жертва-то?

– Девчонка.

– Молодая?

– Четырнадцать лет. Джейни Маклин.

– Никогда о такой не слышал, – поспешно отрезал Питер, но тут же добавил: – А ты?

Томас поднял руки и ухмыльнулся.

– Я тоже, я тоже. Мы оба знаем, как это работает. Люди со стороны хотят кое-что знать. Мы кое-что знаем.

– Да ты прямо поэт, – сказал Питер.

Он переступил с ноги на ногу и оперся на палку. Томас погрозил ему костлявым пальцем.

– Ты боишься потерять свое достоинство, Питер. Я это вижу. Но тебе нечем крыть. Вот тебе шанс поторговаться. Тебя могут перевести. Дать условия получше, отдельный душ и туалет. Место, где можно встретить старость получше, чем в этой адской дыре.

– А что выиграешь ты?

– Я хочу пройти химиотерапию в больнице. В настоящей больнице для обычных людей. Я не могу умереть тут, с медсестрами и врачами, которые меня ненавидят.

Питер посмотрел на него. Он понял.

– Что ты знаешь об этой Джейни Маклин?

– То же, что и ты. Ничего, – сказал он, постукивая себя по носу и вновь сверкая ужасной улыбкой.

– Ладно. Что нам делать?

– Мой адвокат сказал, что скоро кто-то захочет с нами поговорить.

Глава 13

Микрорайон Голден Лейн располагался недалеко от микрорайона Барбикан. Кейт вспомнила, что несколько раз бывала там, когда жила в Лондоне. В Барбикан были квартиры, кинотеатры, концертные залы и рестораны, роскошные по меркам девяностых. Дом Роберта Дрисколла находился через дорогу, зажатый между офисными высотками. Это было такое же брутальное здание, как «Виктория-Хаус», и казалось, что его просто плюхнули сверху, когда район был уже построен, хотя на самом деле оно было старше большинства зданий поблизости.

Стена из стеклянных панелей с домофонной системой была такой же, как в «Виктория-Хаус». Номер домашнего телефона Роберта Дрисколла они нашли в поисковой системе. Он сам ответил на звонок и как будто был не прочь поговорить.

– Заходите. Второй этаж, – ответил в домофон грубый голос, когда они позвонили в дверь.

Раздался треск, входная дверь зажужжала и открылась. Кейт подняла глаза и увидела над ней камеру видеонаблюдения. Дальше было еще одно путешествие в вонючем лифте. По счастью, этот дом с длинным бетонным двором был высотой всего в три этажа.

Роберт Дрисколл ждал их у открытой двери. Невысокий, крепко сбитый, он выглядел в точности так же, как на фото в «Фейсбуке», разве что седеющие волосы стали чуть длиннее. Его торс, казалось, переходил в подбородок, а шеи почти не было. Он был одет очень просто – серые спортивные штаны, синяя футболка. Карими глазками-бусинками он сверлил гостей.

– Добрый день, я Кейт Маршалл, а это мой коллега Тристан Харпер, – сказала Кейт.

Роберт пристально посмотрел на них.

– Кейт Маршалл? Та самая птица, что поймала Каннибала из Девяти Вязов?

– Да, я и есть та птица, – ответила Кейт, чуть смутившись и того, как он ее назвал, и того, что он знал, кто она такая.

– Простите. Женщина. – Он рассмеялся, протянул руку, Тристан и Кейт ее пожали. – Входите.

Они последовали за ним в небольшую гостиную с безликой серой мебелью и черными стеллажами, которые были заполнены DVD-дисками и видеокассетами, аккуратно подписанными синим маркером.

Огромное окно в конце гостиной выходило на ухоженный клочок земли и другие многоэтажные дома. На стене висел телевизор с плоским экраном, а под ним стоял низкий столик, битком набитый техникой: там были два DVD-плеера, видеомагнитофон, еще какие-то коробки. На маленьком журнальном столике между серыми диванами высились аккуратные стопки журналов.

Роберт подал им знак сесть. Сам он занял серое кресло с высокой спинкой в углу, Кейт и Тристан – мягкий диван напротив.

– Почему вы столько лет спустя заинтересовались Джейни Маклин? – спросил он с искренним, как показалось Кейт, интересом.

– Нас наняло креативное агентство, которое хочет сделать потенциальный проект об этом преступлении, – сказал Тристан.

Роберт пристальнее посмотрел на них.

– Проект? Типа телешоу?

– Может быть, книга, а может, и подкаст, – ответила Кейт. – Нас это не касается. Мы просто проводим для них предварительное расследование.

– Ну, как вы знаете, я этого не делал. Суд меня оправдал, – Роберт пожал плечами, – вот и все. Конец.

– Но никого другого так и не арестовали? – спросил Тристан.

– Нет, насколько я слышал.

– Загадка так и не была разгадана.

– Да, можно и так выразиться. – Роберт вновь пожал плечами и уже тише добавил: – Я просто хочу жить своей жизнью.

Кейт оглядела маленькую гостиную, где обитал человек, судя по всему обожавший смотреть телевизор. Ни фотографий, ни цветов. Интересно, какую жизнь он вел?

– Спасибо, что согласились с нами встретиться. Для нас это очень ценно, – сказала Кейт. – Наше расследование инициировала статья в «Риал Крайм». Она приводит доказательства теории, что за пропажу Джейни Маклин ответственен Питер Конуэй или же другой серийный убийца, Томас Блэк.

Роберт положил руки на колени, обвел обоих взглядом.

– Хорошо.

Кейт открыла сумку и достала фотокопию страницы из одного из писем Томаса Блэка.

– Это письмо женщине по имени Джудит Лири, написанное двадцать девятого октября две тысячи десятого года. – Она пододвинула письмо к Роберту. Небольшой абзац был выделен.

Позже я узнал из сплетен – «сплетни» гораздо более приятное слово для истины, с которой я предпочел бы не знакомить тебя, моя милая, – что Питер Конуэй похитил Джейни Маклин. Он познакомился с ней в пабе за несколько недель до того, как она исчезла. Он мог быть в униформе, когда она села в его машину.

Дочитав, Роберт поднял на них глаза.

– Это теория серийного убийцы?

– Вы никогда не слышали об этой теории? – спросила Кейт, внимательно за ним наблюдая. – Статья была напечатана в «Риал Крайм». – Она достала из сумочки копию журнала и протянула ему. – Джудит Лири умерла несколько месяцев назад, и она дружила с человеком по имени Форрест Паркер… Помимо того, что он написал статью, он организовал сделку по продаже переписки между Джудит и Томасом после ее смерти. – Упоминая Форреста, Кейт пристально вглядывалась в лицо Роберта, но его выражение оставалось бесстрастным. – Никого не узнали?

Роберт положил журнал и фотокопию письма на стол.

– Вы, конечно, в курсе, что узнал. Мы с Фредом… с Форрестом больше не общаемся.

– Значит, вы признаете, что были друзьями? – спросил Тристан.

– Признаю? – В голосе Роберта ясно прозвучало раздражение. – Я ничего не отрицал. Мы были друзьями. Конечно, были.

– Вы знаете, почему Фред сменил имя на Форрест? Он не очень хотел разглашать связь между вами двумя…

– Видимо, хотел избежать ассоциации со мной на всю оставшуюся жизнь.

– Можете рассказать нам о ваших отношениях? – спросила Кейт.

– У нас не было никаких отношений.

– Простите. О вашей дружбе.

– Мы вместе выросли. Здесь. Форрест… Фред жил тут с мамой этажом выше.

– Его мама по-прежнему живет здесь?

– Нет, она умерла, когда я был в тюрьме. Я подавал заявку, чтобы меня отпустили на похороны, но мне отказали.

– Вы не против, если я буду делать заметки? – спросил Тристан.

– На здоровье. Мне скрывать нечего.

Тристан достал блокнот и ручку, открыл чистую страницу. Роберт уставился на нее, повисла долгая пауза.

– Я так, на всякий случай.

Роберт помедлил и кивнул. На улице темнело, и опустился густой туман, но Роберт не включил свет. Во дворе загорелись фонари.

– Вы с Форрестом дружили еще с одним парнем, Роландом Хакером. Вы по-прежнему с ним общаетесь?

– Нет.

– Где он жил?

– В соседнем дворе, в том доме, где Стэнли Коэн.

– А сейчас где живет?

– Понятия не имею. Роланд исчез. Просто пропал без вести, пока я сидел. Даже его родители умерли, так и не узнав, где он. Больше никого у него не было.

– Вы не пытались выяснить, жив ли он еще? – спросила Кейт.

Роберт пожал плечами.

– В девяносто седьмом, когда меня оправдали, я пытался его найти. Но не смог. Его нет онлайн. Нет в соцсетях.

– Может быть, он тоже сменил имя, как Форрест? – предположил Тристан.

– Если и да, то никому не сообщил.

– Вы трое были близкими друзьями, да?

– Да, хорошими.

Кейт показала ему статью с фотографией, где Роберт, Форрест и Роланд стояли возле фрески, нарисованной распылителем. Роберт взял у нее газету.

– Вот он, сигнал из прошлого. – Он вздохнул, потер лицо. – Боже. Если бы я тогда знал.

– О чем?

– Это фото сделано за несколько месяцев до того, как пропала Джейни Маклин и все рухнуло.

Глава 14

– Можете рассказать нам, что произошло в ту ночь, когда пропала Джейни Маклин?

Роберт положил фотографию на маленькую стопку фотокопий на столе, откинулся назад, сложил пальцы домиком, опустил на них подбородок.

– Мне тогда было семнадцать. Я часто видел Джейни. Обычно по пятницам, когда ее мамаша, Дорин, отправляла ее в «Рейнольдс» за сигаретами. Парой недель ранее Джейни потеряла там шарф, и я нашел его под прилавком. Я знал, что увижу ее снова, поэтому отнес его в свой фургон и забыл о нем. На следующей неделе она вновь пришла за сигаретами. Сильно мело, так что я предложил подвезти ее до «Кувшина». На льду мне пришлось затормозить, ее отбросило вперед, она ударилась головой… Шарф я ей вернул, она вытерла им кровь. Рана была небольшая. Я повез ее в кафе неподалеку, «Карлуччи». Оно до сих пор работает. Джейни замерзла и проголодалась. Я купил ей картошки, а потом отвез в «Кувшин». Все это заняло минут пятнадцать, может быть двадцать. Никак не больше. Шарф она снова забыла. Вот так он у меня и оказался.

– Вы помните, во сколько высадили ее у «Кувшина»? – спросила Кейт.

– Смутно. Это было тридцать лет назад. «Рейнольдс» по будням закрывался в шесть, так что, полагаю, я высадил ее у «Кувшина» где-то около половины седьмого.

– Вы видели, как она туда заходила?

– Я высадил ее у входа. Помню, как оглянулся в зеркало заднего вида и увидел ее у двери паба.

– В статье указано, что две недели спустя полиция нашла ее шарф у вас в спальне, – сказал Тристан.

– Да, как я и сказал, она оставила его в фургоне, когда мы пошли в кафе, а потом снова забыла. Я сунул его в рюкзак, чтобы ей вернуть.

Жаль, подумала Кейт, что в полицейских отчетах нет никаких подробностей того вечера.

– Тогда вы видели Джейни последний раз? – уточнила она.

– Да. Я накормил ее, дал погреться в фургоне. И привез в «Кувшин». Вот и все. Я ее и пальцем не тронул.

– Думаете, ее похитили по дороге в паб? – спросил Тристан.

– Это был вечер пятницы. В «Кувшин» стекались толпы со всего Кингс-Кросс, чтобы пропустить стаканчик перед поездом. Дорога была оживленной – помню, что за мной ехало много машин. Разве вы сами не думаете, что в тот вечер ее в пабе или около него подобрал Питер Конуэй?

Кейт посмотрела на Тристана.

– Его видели в «Кувшине» в компании несовершеннолетних девушек за несколько недель до того, как пропала Джейни, – сказал Тристан.

– И разве это не в духе Каннибала из Девяти Вязов? Он похищал девушек. И избавлялся от тел. – Роберт развел руками, как бы говоря: ну вот вам и ответ.

– Что вы делали после того, как высадили Джейни? – спросила Кейт.

– Кое-какую работу для молодежного клуба, – ответил он, указывая на фото с фреской. – У нас было несколько проектов, которые я должен был собрать и отвезти на, э-э, склад.

– Вечером двадцать третьего декабря?

– Да. Вот зачем мне нужен был фургон. Я много чего делал для того клуба: и мебель перевозил, и бильярдные столы, и помогал с некоторыми проектами. Мы по большей части занимались искусством.

– Тем вечером вам кто-нибудь помогал?

– Нет. Я был один. Хотел закончить с делами до Рождества и в праздники уже отдыхать. Посидел там до полуночи, а потом вернулся домой. Мама смогла дать мне алиби только начиная с полуночи.

– Что в тот вечер делали Форрест и Роланд?

– Роланд был дома с родителями. Форрест – в Лондоне, в каком-то клубе.

– Вы живете один? – спросил Тристан.

– Да. Мама умерла три года назад. Последние годы я был ее сиделкой.

– Соболезную, – сказала Кейт.

– Я недавно сделал ремонт. Она завещала мне квартиру, да благословит Господь ее душу.

– Почему полиция арестовала именно вас? – спросил Тристан.

– Женщина в кафе «Золотая обжарка» в нескольких домах отсюда видела, как Джейни садилась в мой фургон.

– Почему вы повезли Джейни в другое кафе, если в нескольких домах была «Золотая обжарка»? – спросил Тристан.

Роберт помялся.

– У нас с хозяином «Золотой обжарки» были свои счеты. За несколько месяцев до этого мы с ним поссорились. Полиция арестовала меня только после Рождества. До этого я сам туда пришел как свидетель, потому что был одним из последних, кто видел Джейни. Они говорили и с Фредом – Форрестом, – и с Роландом. Оба подтвердили, что я перевозил вещи.

– Когда полиция вас арестовала?

Он надул щеки и откинулся назад, будто давно об этом не думал и теперь с трудом вспоминал.

– Кажется, в самом начале января. Газеты ничего об этом не писали. Двадцать первого декабря над Локерби была авиакатастрофа, и все местные новости были только об этом. Только когда о Джейни рассказали национальные новости, полиция вызвала собаку-ищейку. Она отследила запах Джейни от газетного киоска до старой трубы на заднем дворе. Положа руку на сердце: я до сих пор понятия не имею почему. Шарф она уронила в магазине. Не знаю, может быть, Джек принес туда ее запах на обуви или еще как-нибудь. Потом, несколько дней спустя, все это показали по телевизору. Вот тогда женщина из «Золотой обжарки» и обвинила во всем меня. На полицию начали давить. Они решили выдвинуть теорию, что я убил Джейни, на несколько дней спрятал ее тело в водопроводной трубе, а потом от него избавился или закопал. У них не было доказательств, не было тела, но при том, что у меня уже была судимость…

– За что у вас была судимость? – спросила Кейт.

Роберт отмахнулся, как будто эта глупая деталь ничего не значила.

– Да все из-за этой «Золотой обжарки». Я встречался с девчонкой, она заодно встречалась с Винсом, ее хозяином. Я полез драться, она вмешалась, в итоге досталось ей. Положа руку на сердце я хотел огреть его, но девчонка вызвала полицию, заступилась за Винса… В итоге мне впаяли домашнее насилие. Три месяца условно. Первое правонарушение. Это было за несколько месяцев до истории с Джейни. Адвокат сказал мне, чтобы я не переживал и что в суде это не будет иметь значения, но этот адвокат был дерьмовый. Вообще не подготовился. Ну я и сам вспылил, когда меня вызвали. В общем, присяжные признали меня виновным.

– И вы отсидели восемь лет? – спросила Кейт, внимательно наблюдая за ним.

– Да. Вскоре после вынесения приговора моя мама, да благословит Господь ее душу, начала работать над апелляцией. Мне дали нового адвоката, на этот раз отличного. Она сказала, что есть шанс добиться отмены приговора, потому что полиция так и не нашла тело. Это было обосраться… простите, охренеть как долго, но в декабре девяносто шестого года состоялся повторный суд, а в марте девяносто седьмого меня оправдали. Тело не нашли до сих пор.

Повисла долгая тишина. В гостиной было холодно. Кейт вздрогнула, и ей захотелось натянуть пальто.

– Как вы думаете, что на самом деле случилось с Джейни? – спросил Тристан.

– Ну… эта статья – довольно интересная. Томас Блэк видел Питера Конуэя в «Кувшине» с несовершеннолетними девчонками. Джейни и ее сестра бывали там каждую неделю. Она вполне могла стать его жертвой.

– Вы действительно не обсуждали это с Форрестом? Вы ведь дружили.

– Нет. Я же вам сказал: с тех пор мы не общались. Это было давно. Фред – Форрест – ушел, у него новая жизнь. Он всегда был амбициозным. Не знаю. Больше я ничему не удивляюсь. Может быть, Джейни удалось сбежать, она встретила какого-нибудь парня, радуется жизни, валяется на пляже? Случались вещи и постраннее.

– Или мы найдем ее тело, – сказала Кейт.

Роберт улыбнулся.

– Если так, то меня, может быть, реабилитируют наконец.

Глава 15

Когда Кейт и Тристан вернулись, уже стемнело и в квартире в Перси-Сёркус было холодно. По дороге домой они купили кое-какие продукты и две пиццы и теперь прямо в пальто сидели на кухне, ели, отогревались.

– Бог ты мой, как было вкусно, – сказал Тристан, отправляя последнюю корочку в рот и закрывая коробку.

– Ты уже все? – удивилась Кейт, доедавшая лишь второй кусок. – Втягиваешь ты ее, что ли?

– Между прочим, я не наелся. – Тристан вынул из пакета молоко, чай, хлеб и масло, открыл холодильник. – Кто-то забыл тут брусничный джем.

– Дай угадаю – они купили его в «ИКЕЕ»?

– Лучше бы хот-дог. – Он поставил продукты, покопался в шкафчиках. – Отлично. Оливковое масло, просроченные специи и полпакета макарон.

– Все равно я столько не съем. – Кейт пододвинула к нему свою коробку. – Угощайся. Я же столько не тренируюсь, сколько ты.

Тристан с благодарностью взял кусочек.

– Зато каждый день плаваете.

Кейт сглотнула, достала телефон.

– Кстати, я нашла, где тут можно поплавать. На другой стороне вокзала есть центр отдыха. У них большой бассейн и тренажерный зал.

– Хотите, прогуляемся, когда я доем?

– Хорошо.

– Мне кажется, раз уж мы в Лондоне, надо хоть посмотреть окрестности. Такой оживленный город по сравнению с Эшдином.

Просигналил телефон.

– Это Варя Кэмпбелл.

– Пишет, чтобы мы шли гулять?

Суперинтендант Варя Кэмпбелл служила в полиции Девона и Корнуолла, и раньше Кейт и Тристан были ее помощниками. Потом она переехала в Лондон и получила повышение по службе. Кейт написала ей письмо пару дней назад, когда только узнала, что они с Тристаном будут работать над делом Джейни Маклин.

– Нет. Что попытается получить доступ к делу Джейни. Оно находится в хранилище полицейского участка Вест-Энд-Сентрал.

– Черт возьми, как мило с ее стороны, – сказал Тристан. – Где находится полицейский участок Вест-Энд-Сентрал?

– На Чаринг-Кросс, но она хочет с нами встретиться в кофейне неподалеку… О. И еще мне пришло гневное письмо от Форреста Паркера.

– Видимо, Мэдди сильно ему присела на уши, придя домой, – предположил Тристан, вставая и наполняя чайник.

Кейт стала читать письмо.

– Когда кто-то пишет «в соответствии», это точно значит, что он вне себя от бешенства. Он пишет: «В соответствии с вашим разговором с Мадлен»… Что? Он, ее жених, зовет ее Мадлен, а мы должны называть Мэдди? Зачем нам навязывают это панибратство? Ну ладно. По крайней мере, он готов встретиться. «Я был бы не против встретиться с вами в удобное для всех нас время, но, к сожалению, буду в отъезде до… – Кейт прокрутила страницу вниз, – до седьмого января». Он просит написать, какие даты нам подходят.

Тристан включил чайник.

– Я просто не верю, что Роберт и Форрест с тех пор не общались, – сказал он, вновь садясь за стол. – Утром нам изо всех сил пыталась это доказать Мэдди, а теперь и Роберт. Я бы понял, если бы Форрест уехал куда-то далеко, но он живет в Барнсе на западе Лондона, и Мэдди сказала, что он суперхозяин на этом «Эйрбиэнби». До Голден Лейн отсюда меньше мили.

– Да, но люди могут просто не хотеть общаться. Одна моя знакомая работает в университете Эшдина. Ее сестра живет в том же городе, но они не разговаривают двадцать лет.

– Почему?

– Сестра переспала с ее мужем.

– Ну, это ясно. То есть ясно, что произошла эта ужасная история и Роберта признали виновным в убийстве, и логично, что Форрест не хотел иметь с ним ничего общего, но ведь Роберта потом оправдали. А мать Форреста жила в том же квартале, что и Роберт с матерью.

– Роберт сказал, что мать Форреста умерла, пока он был в тюрьме, и он пытался получить разрешение пойти на похороны, но ему отказали. А что с квартирой, в которой Форрест – Фред – вырос? Голден Лейн состоит из муниципальных и бывших муниципальных квартир. Либо Форрест унаследовал муниципальную квартиру, когда умерла его мать, либо она ее выкупила в восьмидесятых. Как бы то ни было, но разве бедному актеру не пригодилось бы жилье почти в центре Лондона?

– Может быть, он продал ее в девяностые, когда умерла его мама? – предположил Тристан.

– Чего ради? Это почти центр Лондона, – напомнила Кейт.

Тристан непонимающе посмотрел на нее.

– Когда я жила тут в девяностые, тут невозможно было найти жилье даже с приличной зарплатой. – Кейт вынула из кармана куртки маленькую бесплатную карту метро, развернула на столе. – Смотри, мы в зоне один, здесь, в центре, у «Кингс-Кросс», и Голден Лейн тоже, а за ней идут зоны два, три, четыре, пять, шесть, все дальше от центра Лондона. Большинство людей, которые тут живут, хотят держаться как можно ближе к зоне один, потому что тут расположено вообще все. Для актеров, думаю, это еще актуальнее: тут все театры, все телекомпании, тут проходят все кастинги. Зачем Форресту переезжать?

– Подальше от Роберта?

– Но Роберт был в тюрьме. Освободился лишь в девяносто седьмом. Думаешь, у Форреста такие высокие моральные принципы, что он отказался от жилья в центре Лондона, потому что двумя этажами ниже живет его бывший друг-убийца? Это столица. Не все друг друга знают, как в Эшдине. Я жила в Дептфорде четыре года и не общалась почти ни с кем из соседей.

– Он мог продать квартиру в девяносто седьмом, когда Роберта оправдали.

– Да, но, когда Роберта оправдали, его признали невиновным. И Роберт, и Форрест, оба сказали, что не общаются с восемьдесят восьмого. Почему бы им не возобновить отношения? Что-то тут не сходится. И что не так с третьим другом, Роландом Хакером, который вообще не выходит на связь, и никто не знает, где он?

Глава 16

Была почти половина девятого, и последние пятнадцать минут Даррен Твигг провел в кабинке туалета для персонала Уэйкфилда с раскладным телефоном в руке.

Четыре года он проработал здесь стоматологом-анестезиологом, и он был хорошим специалистом. Ему было всего двадцать шесть, и он понимал, что собирается совершить. Он слышал, что многие тюремные охранники за взятку приносят заключенным вещи – наркотики, мобильные телефоны и оружие, но он был медицинским работником. Это было другое.

Две недели назад к нему подошла роскошно одетая женщина и предложила ему три тысячи долларов за то, что он пронесет в тюрьму телефон и отдаст Питеру Конуэю, Каннибалу из Девяти Вязов. Тогда это показалось ему большими деньгами, но теперь, когда телефон был у него в руке, он понял, что погорячился. Он осознал свою ошибку, выяснив, кто такой Питер Конуэй. Он нашел на форуме кровавые фото с мест преступлений. Даррен, как стоматолог, пришел в ужас, увидев, как глубоко Конуэй кусал своих жертв. Эта картина вновь всплыла в его памяти – тело девушки, покрытое зияющими ранами, из которых вытекал спинной мозг.

Роскошная дама сказала, что она журналист, и неубедительно соврала, что Конуэй не будет использовать телефон в преступных целях. Для чего еще он мог его использовать? Чтобы заказывать пиццу?

Если его поймают, думал Даррен, последствия будут ужасными. Он потеряет медицинскую лицензию. Нет, решил он, его не поймают. Он сделает это всего один раз и сможет выплатить часть игровых долгов, не дающих ему спать по ночам.

Медицинский персонал редко обыскивали, но он все равно запаниковал тем утром, направляясь к служебному входу. Ему удалось без проблем пройти в тюрьму, и от этого он чувствовал себя еще более виновато.

Даррен положил телефон в карман синего медицинского халата и вытер потные руки о брюки. Он спустил воду в туалете, вышел из кабинки, посмотрел на свое отражение в раковине – высокий, худой парень с синими волосами и пирсингом в губе и в носу. У него было кредитов на семь тысяч под сумасшедшую процентную ставку. Тысячу ему отдали сразу, следующие две должны были выплатить по завершении дела. Это должно было положить конец всем его проблемам с банком. И как там сказала эта дама? Если канал будет открыт, он сможет и дальше получать прибыль. Он отбросил эту мысль.

Коллега Даррена, стоматолог Джемма Терлби, ждала его в операционной.

– Доброе утро. С Новым годом. Хорошо провел праздники? – беззаботно спросила она.

– Ага. С Новым годом. А ты?

– Замечательно, спасибо, – ответила она и больше не дала никакой информации.

Стоматологический кабинет в «Особняке монстров» был мрачным: заляпанный серый ковролин, линялые желтые стены в потеках. Четыре тревожные кнопки по всей палате, кресло, закрепленное в центре, напоминавшее электрический стул – еще больше сходства придавали петли на подлокотниках, ограничивавшие свободу заключенного. Окно выходило на парковку, а высокая труба печи изрыгала черный дым на фоне серого неба.

– Пора готовиться. Он будет здесь через пятнадцать минут, – сказала Джемма. Ее тон указывал на то, что подготовиться стоило еще раньше.

– Да, конечно. – Даррен сглотнул. Во рту у него пересохло.

Джемма села за компьютер в углу, принялась печатать, а Даррен занялся подготовкой капельницы и пропофола для седации. Разложил на блестящем серебряном подносе инструменты: пять скальпелей, ножницы, набор зубных зондов, скребки для удаления зубного камня и небольшое круглое стоматологическое зеркало. Добавил побольше материала для швов, стерилизовал иглы. Подпрыгнул от громкого жужжащего звука и последовал за Джеммой к небольшому видеоэкрану на стене. Двое высоких, крепко сбитых тюремных охранников привезли ссутуленного пожилого мужчину со скованными руками.

– Все готово?

– Да.

Джемма нажала кнопку входа, и двое охранников провели Питера Конуэя внутрь.

Один из охранников, невысокий, но очень крепкий, обвел Джемму и Даррена взглядом огромных голубых глаз, которые, казалось, всегда горели яростью. Даррен раньше его видел и про себя прозвал Психоглазом.

– Доброе утро, – быстро сказала Джемма.

– Доброе утро, – вторил Даррен.

– Даррен, твои волосы… Каждый раз, как я сюда прихожу, они меняют цвет, – прохрипел Питер.

Даррен удивился, что заключенный вспомнил его имя. В прошлый раз его приводили сюда две недели назад, и волосы Даррена были белыми.

– Захотел перемен, – ответил он. Его голос дрожал.

Психоглаз остался стоять у двери. Второго охранника, под два метра ростом и такого же мускулистого, с рыжими волосами, грубо постриженными под горшок, Даррен про себя окрестил Рыжим Ларчем[8]. Питер казался таким хрупким и пожилым. Его седые волосы липли к голове клочьями, и Ларч держал его за руку, когда он садился в кресло. Что плохого может сделать этот старик, даже с телефоном?

– Похож на таблетку для унитаза, – заметил Питер.

– Что, простите? – поинтересовалась Джемма, натягивая латексные перчатки.

– Его волосы. Как называется этот оттенок?

– Доместос, – пробурчал Психоглаз с невозмутимым выражением лица.

– Даррен. Неудачное имя, – продолжал Питер. – Слышали когда-нибудь о принце Даррене? О короле Даррене? Или о супергерое по имени Даррен?

– Давайте вы уже откроете рот, – твердо сказала Джемма.

– Я буду тут, – предупредил Ларч. – Так что без глупостей, Питер.

– Не волнуйся, – ответил Питер. – Меня все равно вырубят, чтобы я не смотрел на мерзкую рожу Даррена.

– Чья бы корова мычала, – заметил Ларч, улыбнувшись во весь рот.

Питер улыбнулся в ответ и тут же скривился от боли. Даррен почувствовал, как в нем закипает гнев. Ему захотелось сказать Питеру: «Думай, что говоришь человеку, который вводит тебе наркоз». Но Джемма все делала по инструкции, а инструкция гласила, что с насильниками, убийцами и педофилами следует обращаться деликатно.

Джемма откинула кресло, подняла Питера на уровень своего живота. Заключенным, которых содержали в психиатрическом крыле, разрешалось носить собственную одежду, как правило треники и толстовку, и сегодня Питер был в синем спортивном костюме и старых кроссовках «Нью Бэланс». Там, где его тонкие запястья были туго скручены, выделялись блестящие вены на тыльной стороне рук.

– Как провели Рождество, Питер? – спросила Джемма с натянутой жизнерадостностью, с какой парикмахер мог бы задать этот вопрос клиенту.

– Обосраться как круто. Не считая того, что праздничный ужин пришлось пить через соломинку.

– А можно не выражаться?

– Боюсь, при виде тебя я не могу себя контролировать.

– Ладно, хватит болтовни. Откроете рот?

– Ну, давай посмотрим.

Даррен развернулся так, чтобы встать поближе к голове Питера, колеса его стула загрохотали по ковру. Зрачки Питера сузились, когда Джемма наклонила вниз светильник и начала осматривать его рот. Его глаза были карими, а черты лица, даже такого изможденного, – красивыми и благородными. В них притаилось и еще кое-что: угроза. Запах гноя был невыносим.

Даррен нащупал телефон в правом кармане. Оттянутый карман штанов Питера зиял пустотой. Джемма, наклонившись над ним, методично работала.

– Твою мать! – рявкнул Питер.

Джемма отдернула руки.

– Полегче!

– Я стараюсь, но мне действительно нужно вас осмотреть. Четыре зуба мертвы, десна сильно инфицирована. Думаю, лучше всего будет извлечь это все.

Питер поднял на нее глаза, ласковые и вместе с тем пугающие.

– Надеюсь, ты меня хоть вырубишь?

– Да. Даррен сделает вам общую анестезию.

– Ну, давай, Супер-Даррен. Действуй, – сказал Питер.

Даррен быстро подготовил пропофол для внутривенного вливания и закатал рукав Питера, обнажив тонкое, как палка, запястье. Его руки дрожали, но он попал с первого раза. Питер поморщился, но ничего не сказал.

– Посчитайте от десяти до одного, – велела Джемма.

Даррен прикрепил пакет для внутривенного вливания к стойке, и, когда он снова обернулся, Питер уже был под наркозом. Офицеры, казалось, немного расслабились. Даррен накрыл Питера накидкой и нагрудником и под таким прикрытием вынул из кармана маленький раскладной телефон, быстро засунул его в открытый карман спортивных штанов Питера. И, перейдя на другую сторону кресла, чтобы включить отсос, поймал на себе взгляд Психоглаза.

Глава 17

Спустя пару часов Питер Конуэй проснулся в своей камере с полным ртом чего-то похожего на вату и ужасной тупой болью в челюсти. Весь его свитер был залит слюной. Он с трудом сел и прислонился головой к стене.

В дверь постучали, и люк открылся. Ларч – большинство тех, кто видел его хоть раз, называли его Ларчем – стоял с другой стороны.

– Как дела, Пит? – поинтересовался он.

– Фам-фо фак фумаефь? – пробормотал Питер, вынул из-за десен две полоски ваты и сплюнул в руку. Они были пропитаны кровью.

– Я тебе на стол положил обезболивающие. Вот они, рядом с протезами. Стоматолог сказала, что швы рассосутся. Тебе вырвали пять зубов.

Питер благодарно кивнул.

– Тебе повезло, что ты был под наркозом. Я вчера смотрел «Восставшего из ада», так вот в твоем случае кровищи было больше.

Питер усмехнулся и тут же поморщился. Ларч закрыл люк. Питер встал с кровати и неуверенно поплелся к унитазу. Когда он стянул спортивные штаны и сел, из его кармана выпал раскладной телефон и со стуком упал на каменный пол.

* * *

Даррен вышел из Уэйкфилда сразу после обеда. К двум часам ему нужно было в Кингфишер, тюрьму для несовершеннолетних. Его все еще трясло. Он мог лишь надеяться, что Психоглаз не видел, как он положил телефон в карман Питера, – вдруг у охранника было плохое зрение или он был с похмелья?

Даррен сел в машину и как раз пристегивал ремень безопасности, когда Психоглаз шлепнулся на пассажирское сиденье и захлопнул дверь.

– Погнали. Высадишь меня на автобусной остановке.

Сердце Даррена колотилось. Они молчали, пока не проехали через тюремный барьер безопасности.

– Ты уже раньше так делал? – спросил Психоглаз.

Даррен сглотнул, едва не теряя сознание.

– Только не спрашивай как. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я видел, как ты подложил телефон в карман Питеру Конуэю.

Они подъехали к перекрестку, когда загорелся красный. Поток хмурых серых пешеходов прошел мимо машины. Большая капля дождя шлепнулась на лобовое стекло, за ней еще одна и еще.

– Это было в первый раз.

– Кто тебя об этом попросил? Семья? Друг? Безумный фанат? Знаешь, у Питера Конуэя как-то был фанат. Убийца-подражатель, которому удалось выпустить его на свободу.

– Женщина. Сказала, что она журналист.

– Журналист откуда?

– Из Лондона.

– Чего она хочет?

– Взять интервью у Питера Конуэя. Созвониться с ним и записать разговор.

– И зачем ей это?

– Не знаю. Для статьи, наверное.

– Она тебе заплатила?

Даррен кивнул.

– Сколько?

– Тыщу.

– Эта работа отлично учит распознавать вранье. Сколько на самом деле?

– Три.

Психоглаз присвистнул.

– Три тыщи? Неплохая цена за коротенький разговор с каннибалом, а?

Даррен кивнул. Ему казалось, что его сейчас стошнит.

– Я в долгах, – выпалил он и тут же об этом пожалел.

– Мы все в долгах, приятель. Эта журналюга хочет, чтобы ты и дальше работал у нее курьером?

– Не знаю.

– Я тебя не осуждаю. Многие тут так подрабатывают. С нашими зарплатами я удивлен, что не все.

Загорелся зеленый свет, и Даррену пришлось включить дворники. Небо внезапно стало темно-серым, а дорогу впереди окутал мрак.

– Но, помимо «Особняка», ты ведь еще работаешь в Кингфишере, Уолтеме и Паксли? – Психоглаз имел в виду три исправительных учреждения для несовершеннолетних, где Даррен работал помощником стоматолога.

– Послушай. Это был всего лишь один случай, контрабанда телефона. И я сказал ей, что не буду этого делать, если там будут замешаны наркотики. Я против наркотиков, – сказал Даррен, чувствуя, как паника все нарастает и нарастает.

– Очень похвально, – сказал Психоглаз. – Дай-ка мне ее номер.

– Что? Нет.

– Нет? Думаешь, ты можешь себе позволить сказать мне «нет»?

– Прости. Я просто думаю, что…

– Заткнись. Ты дашь мне ее номер. А потом напишешь ей и представишь меня как ее нового курьера. Усек? Гонорар ты потеряешь, зато сохранишь работу. Мы, охранники, живем в более жестком мире. Конечно, меня тоже могут уволить, но я устроюсь еще куда-нибудь. А вот ты… Никто не любит мошенников-шарлатанов… Кто ты?

– Я стоматолог-анестезиолог.

Психоглаз протянул руку.

– Разблокируй свой телефон. Покажи мне ее номер.

Даррен закусил губу, чтобы не расплакаться. Убрал руку с руля, разблокировал свой телефон.

– Вот, – сказал он.

Психоглаз поднес телефон к лицу, короткими большими пальцами быстро набрал сообщение и нажал «отправить». Телефон Психоглаза тут же пискнул – он переслал себе контакт.

Сунул телефон в карман Даррена и похлопал его по ноге.

– Все, можешь меня высадить.

Он затормозил на автобусной остановке. Психоглаз вылез, хлопнул дверью и, напоследок подмигнув Даррену, слился с толпой. Лишь автобусный гудок за спиной вывел Даррена из оцепенения.

* * *

Питер лежал на кровати, вертел телефон в руках. Он не особенно разбирался в мобильниках – ну, пару раз видел их по телевизору. Несколько лет назад, когда он ненадолго сбежал из тюрьмы, связь была определенно аналоговой.

Как телефон оказался в его кармане? Он был под наркозом. И конечно, до операции никакого телефона у него в кармане не было.

Может, его положил туда охранник – но почему не сказал ему? Или не потребовал платы? Наглая врачиха вряд ли стала бы нарушать правила… Синеволосый урод?

Питер на миг задумался.

Телефон был не из ультрасовременных, тех, что с сенсорным экраном. Просто раскладушка с большими кнопками. К задней части были приклеены два черных квадрата. Питер присмотрелся к ним. Один был аккумулятором, другой – магнитом? Он поднес телефон к трубе с горячей водой, которая шла по стене рядом с кроватью. Телефон выскочил из его руки и прилип к металлу.

Чпок.

Сильный магнит. Питер снял телефон и подумал: если его включить, запищит ли он?

В коридоре послышались шаги. Кто-то остановился у его двери и двинулся дальше. Питер знал, что у старых моделей мобильных телефонов снимается крышка. Это было довольно муторно, но, к счастью, у него были длинные ногти, и он сумел отклеить тонкую пластиковую подложку. Внутри, между аккумулятором и крышкой, был всунут небольшой, аккуратно сложенный листок бумаги.

Он положил телефон на кровать и развернул крошечную записку. Текст был распечатан на принтере.

АККУМУЛЯТОР И РЕЗЕРВНЫЙ АККУМУЛЯТОР ПОЛНОСТЬЮ ЗАРЯЖЕНЫ. ЗАРЕЗЕРВИРОВАНЫ ПРЕДОПЛАЧЕННЫМ КРЕДИТОМ НА 100 ФУНТОВ.

ТЕЛЕФОН ОТКЛЮЧЕН / НА ВИБРАЦИИ, КОГДА ВЫ ВКЛЮЧАЕТЕ + КОГДА ОН ЗВОНИТ.

НАЖМИТЕ 1 ДЛЯ БЫСТРОГО НАБОРА, ЧТОБЫ ПОГОВОРИТЬ СО МНОЙ. Я ЖУРНАЛИСТ, У МЕНЯ ЕСТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ. ЗВОНИТЕ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ, ДНЕМ ИЛИ НОЧЬЮ. ЛИНИЯ ЗАЩИЩЕНА.

Он задумался, какое предложение может сделать ему журналист. Он был приговорен к пожизненному заключению, так что на условно-досрочное освобождение не стоило и надеяться. Если ему хотели заплатить, деньги ему все равно тратить было не на что. И если честно, мысль о том, чтобы покинуть тюремную камеру… его пугала. Несколько лет назад, когда он сбежал, он был намного моложе. И готов был в последний раз бросить кости. Но теперь он не по годам состарился и лишился зубов.

И все же. Это было забавно. Не каждый день мобильный телефон сваливался на него с неба. Или выпадал из его кармана. Он сунул записку обратно, и задняя крышка с магнитом легко встала на место.

Питер быстро оглядел телефон. Времени гадать, кто ему пишет, у него не было. Разве старый сукин сын Томас Блэк не обещал, что с ним свяжутся? Но такого он не ожидал. Он подержалтелефон в нескольких сантиметрах от трубы, и магнит вновь с приятным звуком прильнул к металлу.

Телефон был серым, а труба с горячей водой – белой. Труба змеилась над дверью, вдоль потолка над его кроватью и вниз по стене уходила в пол. На его столе лежали книги, бумага и фломастеры. Теперь его руки так дрожали, что его адвокату удалось добиться для него разрешения использовать корректирующую жидкость, потому что, когда он писал письма, он делал слишком много ошибок. После удаления зубов Питер отчаянно хотел спать и еще не отошел от наркоза, но он знал, что должен спрятать этот телефон – и спрятать как следует, – прежде чем он вернется в объятия Морфея.

Работая как можно быстрее и аккуратнее, Питер открыл флакончик с корректирующей жидкостью и маленькой кисточкой покрасил переднюю изогнутую серую оболочку телефона в белый цвет. Бока были черными, и потребовалось два слоя, чтобы их покрыть, но результатом Питер остался доволен. Он положил телефон на чистый лист бумаги. К счастью, жидкость быстро высохла, но в камере начало вонять каким-то химикатом, и, если бы кто-то остановился за дверью, он мог бы подумать, что Питер пытается словить кайф, так что он открыл окно, несмотря на холодный воздух.

Пятнадцать минут ему пришлось постоять у окна, чтобы не заснуть. Наконец он встал на кровать и вновь прикрепил телефон к трубе.

Чпок.

Он почти совпадал с трубой по цвету, но его все равно было видно. Питер передвинул его к тому месту, где потолок соприкасался со стеной и труба изгибалась и шла вниз.

Чпок.

Труба отбрасывала небольшую тень на стену, и в этом месте телефон был не виден, даже если присматриваться очень внимательно.

Питер наконец лег на кровать и уснул. Ему приснилось, как ему отвечают на звонок.

Глава 18

Поздним утром следующего дня Кейт и Тристан встретились с Варей Кэмпбелл в «Кафе Неро» на Стрэнде. Она ждала их за столиком в углу.

– Бог ты мой, Кейт и Тристан. Никогда бы не подумала, что увижу вас в Лондоне! – воскликнула она, сияя улыбкой.

– Спасибо, что встретилась с нами, – сказала Кейт.

– Не за что. Очень уж вы меня заинтриговали – нераскрытое дело с участием Питера Конуэя! – Она обняла Кейт. – И вы только посмотрите на этого молодого человека! – Варя сжала в крепких объятиях и Тристана. – Теперь ты уже не мальчишка, а настоящий мужчина.

– Вы выглядите потрясающе… я имел ввиду, отлично, – сказал Тристан.

Варя рассмеялась.

– Думаю, Лондон подходит мне гораздо больше. Хотя я скучаю по морю.

Когда Варя служила в полиции Эксетера, она носила гладкую прическу и одевалась как сотрудница банка. Теперь ее волосы были заплетены в дреды и скручены в узел, на ней было длинное черное платье с огромными карманами. Тристану она показалась очень уверенной в себе, особенно в сравнении с той нервной запуганной женщиной, какой она была восемь лет назад. Они сели за маленький столик.

– Мне так жаль, что у меня мало времени, – сказала Варя и поставила на стол большую белую сумку, битком набитую папками. – Мне пришлось довольно глубоко залезть в хранилище. Насколько я могу судить, этим делом никто не занимался с восемьдесят девятого года, когда обвинили Роберта Дрисколла.

– Это оригинальное дело Джейни Маклин? – спросил Тристан, заглянув в сумку и увидев пожелтевшие листы бумаги.

– Оно самое. Я велела помощнику снять копии, но у него мозгов как у рыбы, и он скопировал не то, так что берегите их как зеницу ока. Там в числе всего прочего есть VHS кассеты, так что я принесла вот это. – Она продемонстрировала еще один пакет.

– VHS-аппарат, – отметил Тристан.

– Я подумала, что, раз вы вдали от дома, у вас его может и не быть. Там все – и провода, и пульт. Мы используем такой аппарат, когда нам нужно извлечь записи видеонаблюдения или доказательства, которые еще не были оцифрованы. Это запасной, давно уже лежит у меня в ящике.

– Спасибо, Варя, – сказала Кейт.

– Пожалуйста. Но честно предупреждаю: если вы раскроете дело, мне достанется часть вашей славы.

– Конечно. Сколько мы можем его у себя держать? – спросила Кейт.

– Следующие две недели я в отпуске. Мне нужно будет с вами встретиться, когда я вернусь, и вы мне все это отдадите в целости и сохранности, – сказала она, постукивая по файлам. – Что вы сами-то думаете? Что это Питер Конуэй?

– Это был бы логичный вариант, – сказала Кейт. – Но если ему удалось избавиться от останков Джейни Маклин и их не нашли за тридцать лет, это будет трудно доказать.

– Да. Криминалисты будут заинтересованы в повторном рассмотрении дела, только если вы найдете тело Джейни. Оправдание Роберта Дрисколла привело к отставке двух полицейских, которые работали над этим делом.

– Где они сейчас?

– Главный инспектор Питер Бергер, который вел дело, умер шесть лет назад. Злоупотребление алкоголем. А инспектор Натан Барретт находится в доме престарелых на севере, и у него деменция. В файлах могут быть имена и других офицеров, которые работали над этим делом. Я только мельком успела их просмотреть. – Варя положила руки на стол. – Я бы с удовольствием еще с вами пообщалась, но мне пора. И если что, этой встречи не было. Хорошо?

– Куда летишь в отпуск? – спросила Кейт. – В какое-то приятное место?

– Да, мы с мужем собрались в Сент-Люсию.

– Ух ты. Хорошо позагорать, – сказал Тристан.

Варя улыбнулась и положила руку ему на плечо.

– Я буду на связи.

Они посмотрели ей вслед, оглянулись на переполненное кафе. Входные двери были открыты, дул холодный ветерок. Тристан взял сумку, заглянул внутрь.

– Пойдемте, – сказал он, – поищем тихое место.

Они перебрались в «Старбакс» на Нью-Оксфорд-стрит. На втором этаже почти никого не было. Они уселись за столик в тихом углу у стены, заказали кофе, открыли пластиковый пакет.

Внутри обнаружились четыре папки с бумагами и фотографиями. Каждый взял себе по две, и они принялись за чтение.

– У меня тут отчет о том, как служебная собака искала Джейни, – сказал Тристан. – Ее звали Молли – забавное имя для собаки, которая ищет наркотики[9], может, назвать собаку Спиди? так шутка будет понятна без скользкого пояснения) Дело было двадцать восьмого декабря восемьдесят восьмого года. Дорин передала в полицию кое-что из одежды Джейни – футболку, легинсы. Сначала собаку отвели к фургону Роберта Дрисколла, и она учуяла запах Джейни на переднем пассажирском сиденье и в задней части фургона, у правой боковой панели. Дальше вся поисковая группа направилась в газетный киоск «Рейнольдс», который был закрыт только на Рождество, а все праздники работал.

– Рождество – единственный день в году, когда киоски не продают газеты, – сказала Кейт.

– Да, и полиция была обеспокоена тем, что там было слишком много людей, поскольку Джейни приходила туда лишь двадцать третьего декабря, и собака вряд ли могла что-то уловить. Но Молли учуяла ее запах на полу газетного киоска, рядом со входом, рядом со стойками с журналами и за кассой, где была дверь, ведущая во двор. Дальше она пошла в маленький коридор, ведущий к задней двери. Ее выпустили во двор, она побыла там пару минут и уловила запах Джейни на металлической крышке, закрывающей дренажную трубу.

– Когда шли поиски, Джек Рейнольдс тоже был в киоске? – спросила Кейт.

– Здесь не сказано. Разве полиция в таких случаях не требует освободить помещение?

– Ну, обычно требует.

– Дальше говорится, что дренажная труба больше не использовалась. Она была нужна в пятидесятые, когда в дома заливали септик, но потом это уже не требовалось. Бак сняли, но труба все еще была на месте. Подняли крышку, и Молли обнаружила запах Джейни на ее внутренней стороне и по всей трубе на протяжении четырех метров. После этого в трубу залезли криминалисты. Нашли немного крови, но всего этого было недостаточно, чтобы получить ДНК Джейни.

Кейт и Тристан полистали фотографии. Задний двор представлял собой крошечный заросший клочок земли, окруженный высокими кирпичными стенами. На фотографии трое полицейских стояли рядом с металлической крышкой на небольшом участке бетонной дорожки, а Молли, немецкая овчарка, опустила нос и выгнула спину.

На последних двух фотографиях была темно-серая труба изнутри, полная земли, битого стекла и окурков. В ней находилась Молли.

– Эта труба довольно большая, – сказал Тристан, – раз в ней смогла стоя поместиться немецкая овчарка.

– Может, там подростки что-нибудь прятали? Сигареты, например?

– Нет, видите, какая тут крышка. – Тристан указал на большую металлическую крышку у стены. – В пару метров шириной и довольно тяжелая. – Помедлив, он спросил: – В Великобритании можно использовать результаты поисков собак-ищеек в судебных процессах?

– Нет, если ключевые доказательства основаны только на том, что обнаружила собака. Любой судья легко докажет, что они не на сто процентов надежны и могут быть подвержены влиянию внешних факторов.

– Как долго образцы ДНК хранятся в полиции?

– Если это серьезное преступление, жестокое нападение, убийство или сексуальное насилие и дело остается нераскрытым, то оно должно храниться бессрочно, – сказала Кейт.

– Роберт Дрисколл был осужден за убийство Джейни Маклин, затем оправдан, но ее тело так и не было найдено. Это считается убийством или пропажей без вести?

– Варя сказала, что материалы дела не трогали с восемьдесят девятого года, поэтому я сомневаюсь, что криминалисты вообще их рассматривали. С тех пор в ДНК-профилировании произошло слишком много изменений. Если образцы крови все еще находятся в материалах дела, мы могли бы провести их повторный анализ и постараться выяснить, было ли тело Джейни спрятано в этой трубе.

Глава 19

Питер проснулся ближе к вечеру. Во рту саднило, свитер вновь был весь в слюнях. Он заставил себя подняться с кровати, поплелся к зеркалу, включил маленький верхний свет. Крошечная камера у него за спиной озарилась светом, и он увидел свое распухшее лицо. Он никогда не был зациклен на внешности, но знал, что в молодые годы считался красивым мужчиной. Потерять всё это и теперь видеть в зеркале тощее обрюзгшее ссутуленное существо оказалось трудно.

Он ополоснул лицо холодной водой, медленно открыл и закрыл рот. Несмотря на тупую, пульсирующую боль, почувствовал себя лучше. Наклонился к зеркалу, увидел на десне аккуратный ряд черных швов. Побрел к выключателю, увидел на столе бутылочку корректирующей жидкости и вспомнил. Снова лег на кровать, снял телефон, включил.

Экран вспыхнул, и Питер увидел надпись «Зарядка – 100 %». В его времена зарядка означала комплекс упражнений.

– Оф фофофа фофыт фыль фо фолю лефит, – пробормотал он.

Несколько раз повторил скороговорку в надежде, что язык вновь станет подвижным и ловким. Ему было очень интересно выяснить, кто пошел на такой риск, что распорядился подложить ему в карман телефон. Он нажал на клавишу быстрого набора. Номер долго молчал, и наконец ответил дрожащий женский голос.

– Алло? – пробормотала женщина.

Он услышал голоса на заднем плане.

– Алло, это Питер Конуэй, – ответил он.

Повисла долгая пауза.

– Простите, что так ужасно говорю. Мне только что удалили несколько зубов. Хотя вы, наверное, это знаете. – Он старался говорить как можно медленнее, чтобы поменьше шепелявить.

– Спасибо, что позвонили мне, – сказала женщина. – Говорить я могу в основном сама.

– Хорошо.

– Я не назову вам своего имени. В таких вопросах лучше сохранять анонимность.

– Я слушаю.

– Сколько бы стоило вам поговорить со мной, под запись, о некоторых эпизодах из прошлого?

Он хрипло рассмеялся.

– Вы так расстарались, чтобы спросить меня об этом?

– Да. По официальной телефонной линии вы вряд ли сможете рассказать мне очень уж много.

– А что, если бы я знал, где спрятано тело? – спросил Питер, пусть это и прозвучало как «а фто, ефли фы я фнал, фде фляфано фело?».

– Простите, я не расслышала.

В дверцу камеры постучали, Питер сбросил звонок, сунул телефон под подушку. Люк открылся.

– Как дела? – спросил Ларч.

– Стало получше.

– Есть хочешь? Принес тебе обед.

– Хочу.

Питер съел столько, сколько смог, потому что жевать и глотать было мучительно, и дождался, пока унесут поднос, прежде чем вновь перезвонить. Теперь голос звучал раздраженно и нервно – казалось, женщина вот-вот расплачется. Больше всего на свете он презирал слабость. Она хотела записать с ним интервью и поговорить о Джейни Маклин, в частности о том, был ли он как-то причастен к ее исчезновению. Его все еще мутило после наркоза, и он сказал, что ему нужно время подумать. Что больше в его интересах: согласиться на ее условия или же сдать эту суку начальнику тюрьмы?

Как бы то ни было, теперь у него был телефон. Кому еще он мог позвонить?

Глава 20

Вернувшись в квартиру в Перси-Сёркус, Тристан снял со стены телевизор с плоским экраном, чтобы Кейт могла подключить кабель. Ей потребовалось несколько попыток, после чего она вставила видеокассету.

На экране появилось нечеткое изображение, которое сменилось таймером обратного отсчета и надписью: «ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ: РЕКОНСТРУКЦИЯ СОБЫТИЙ 05.01.1989». Миг спустя вспыхнули кадры ночной Мидленд-роуд. Дорога и окружающие ее здания блестели чернотой во влажной январской ночи. Повернувшись, камера показала паб «Кувшин». Его окна запотели, сквозь конденсат сияли рождественские огни.

«Вечером двадцать третьего декабря, – сообщил роскошный баритон за кадром, – четырнадцатилетняя Джейни Маклин и ее младшая сестра Максин пошли в паб „Кувшин“ на Мидленд-роуд возле станции „Кингс-Кросс Сент-Панкрас“, чтобы встретиться с матерью».

Кейт убавила громкость. На экране появилась девушка с короткой стрижкой и выступающими зубами. Она шла к пабу, ведя за руку девочку помладше, в длинном коричневом пальто. Они открыли дверь и вошли внутрь.

«Мать Джейни, уборщица в „Кувшине“, только что отработала смену и осталась, чтобы пропустить стаканчик с коллегами в честь Рождества».

Кейт отметила, что «Кувшин» образца восемьдесят восьмого года выглядел довольно паршиво: потертые красные стулья, облупленная мебель. В воздухе висел сигаретный дым, Джейни и Максин рубились в видеоигру «Космические захватчики», а актриса, игравшая их мать, довольно замученная кудрявая женщина в джинсовом комбинезоне, водила ярко-желтой тряпкой по краю деревянной барной стойки.

«Джейни надоело ждать, и она решила сходить в местный газетный киоск, чтобы купить сладостей».

Девушка, игравшая Джейни, вышла из паба и направилась в киоск через дорогу. Глядя на школьное фото Джейни, лежавшее в папке рядом с ноутбуком, Кейт не могла не отметить, насколько удачно они выбрали актрису. Она была точной копией Джейни – те же большие глаза, те же веснушки.

«Примерно в пять сорок пять Джейни вышла из „Кувшина“. Ее путь лежал мимо ресторана „Золотая обжарка“, где обедали несколько человек».

– Уж и ресторана, – буркнул Тристан.

– Это восемьдесят девятый год. Все, кто работал на «Би-би-си», старались выражаться как можно пафоснее, – сказала Кейт.

«Она добралась до газетного киоска „Рейнольдс“ на углу Мидленд-роуд и Госпорт-стрит. Владелец как раз собирался закрывать киоск, так что Джейни купила сладости и тут же ушла».

Кейт остановила видео на кадре, на котором Джейни выходила из киоска с небольшим бумажным пакетиком.

– Роберт Дрисколл сказал нам, что мама Джейни отправила ее в «Рейнольдс» за сигаретами.

– А Стэн сказал, что Джейни и Максин пришли к Дорин, когда она уже вовсю напивалась, а не «пропускала стаканчик», – заметил Тристан. – Они подретушировали рассказ, чтобы семья выглядела приличнее. Только посмотрите, как Дорин вытирает пыль.

– Интересно, зачем они так сделали? – задумчиво спросила Кейт. – Чтобы больше людей посочувствовали семье и сообщили, если что-то узнают? – Она сняла видео с паузы.

Молодой актер, похожий на Роберта Дрисколла, упаковывал газеты на стойках возле «Рейнольдса». Шикарный баритон продолжал: «Джейни остановилась, чтобы поговорить с молодым человеком, который работал в газетном киоске, а затем направилась обратно, чтобы встретиться с матерью в „Кувшине“. Прогулка длилась недолго, поблизости было много людей и машин».

Видео показало, как Джейни идет обратно мимо «Золотой обжарки», в ту сторону улицы, где огни горели не так ярко.

«Полиция обращается ко всем, кто находился на Панкрас-Роуд двадцать третьего декабря с половины шестого до половины седьмого. Возможно, вы обедали в „Золотой обжарке“, посещали паб „Кувшин“ или просто в это время находились в этом районе. Если вы видели что-то, даже самое незначительное, пожалуйста, позвоните на нашу горячую линию».

– Они показали Роберта, но не назвали его имя, и не показали Джека Рейнольдса, – заметил Тристан.

В нижней части экрана высветился номер, вслед за ним появились кадры «Виктория-Хаус».

– Джейни жила здесь, в «Виктория-Хаус», всего в нескольких минутах ходьбы от Панкрас-Роуд, и каждую неделю посещала занятия в танцевальной школе Гленды Ла Фрой.

Кейт снова остановила видео.

– Это обращение было передано пятого января восемьдесят девятого года. Через тринадцать дней после того, как пропала Джейни. И полиция на этом этапе все еще не знала, что Роберт подвез ее на фургоне?

– По словам Роберта, полицейские говорили с ним, Форрестом и Роландом спустя пару дней после того, как Джейни пропала. Он сказал им, что подвез ее или что она просто пришла в «Рейнольдс» за сладостями и сигаретами? Если верить ему, то только после того, как обращение полиции было передано в эфир, женщина из «Золотой обжарки» рассказала, что видела, как Джейни садилась в фургон Дрисколла.

– Да. Они арестовали Роберта Дрисколла и предъявили ему обвинение через две недели после ее исчезновения. Так что это произошло спустя день или два после того, как обращение было передано в эфир.

– В этом обращении нет ни слова о служебной собаке, о том, что полиция нашла запах Джейни внутри киоска и в трубе на заднем дворе. Это было спустя пять дней после того, как она пропала, – заметил Тристан.

– Полиция могла скрывать эту информацию, – сказала Кейт и указала на телевизор. – Посмотри, что творилось возле «Виктория-Хаус». Все плиты мостовой сняты, скульптуры в центре и той нет.

Они немного помолчали, глядя на застывшее изображение.

– Нам нужно выстроить временную шкалу, – сказала Кейт, – и изучить все обращения в полицию.

Она прокрутила все видео до начала, и они вновь посмотрели, как Джейни и Максин входят в «Кувшин».

– Как вы думаете, они наняли статистов? Все эти люди выглядят как настоящие, – сказал Тристан.

Кейт смотрела, как Джейни и Максин пробираются сквозь толпу подвыпивших мужчин и женщин, которые болтают и смеются в сигаретном дыму.

– И не стоит забывать о том, что в пабе в ту ночь мог быть Питер Конуэй или Томас Блэк.

– Я не хочу об этом думать, – призналась Кейт. Если Джейни похитил кто-то из этих мужчин, это была медленная и мучительная смерть.

Глава 21

Следующие несколько часов Кейт и Тристан провели изучая материалы дела, и ближе к полуночи Тристан сказал, что идет спать. У Кейт сна не было ни в одном глазу, поэтому она продолжила работу. Где-то к часу ночи она пошла на кухню, чтобы приготовить себе чашку чая, и тут зазвонил ее телефон. Это был Джейк.

– Мам, прости, что так поздно. Я тебя разбудил? – Его голос звучал встревоженно.

– Я еще не сплю. У тебя все хорошо, солнышко?

– Не знаю. Мне только что звонил Питер.

– Питер? – повторила Кейт. Все ее мысли были заняты делом, и она не сразу поняла, о ком он говорит.

– Питер Конуэй.

– Ох. – Кейт задумалась, что сказать. Спрашивать, как он себя чувствует, было бы лицемерием.

– Он в плохом состоянии. Ему пришлось удалить пять зубов, и у него серьезная инфекция, – сказал Джейк. Его голос звучал неуверенно, будто он сомневался, стоит ли делиться с матерью этими подробностями.

– Ты имеешь полное право ему сочувствовать.

– Может быть, но дело не в этом, мам. По-моему, он звонил мне не с тюремного телефона.

– Что ты имеешь в виду?

– Обычно, когда он звонит, мне сначала говорят, что со мной хочет связаться заключенный из Уэйкфилда и если я согласен ответить на звонок, то мне нужно нажать единицу. После этого мне сообщают, что разговор будет записан. На этот раз ничего такого не было, а номер вызывающего абонента начался с семерки, то есть он звонил с мобильника.

Кейт села на кухонный стул, громко, на всю квартиру скрипнувший.

– Он тебе угрожал? Говорил что-то странное?

– Он сказал, что всегда любил меня и очень жалеет, что не стал мне настоящим отцом.

– Совсем не в его духе. Можешь дать мне номер, по которому он тебе звонил?

– Конечно.

Кейт взяла ручку, нацарапала номер на обороте меню.

– Как думаешь, он снова сбежал?

– Нет, – сказала Кейт. – Меня бы предупредили, и тебя тоже. Мы в списке людей, с которыми связываются.

И все же она на всякий случай подошла к входной двери, подергала ручку, проверила, заперта ли она.

– Что ты делаешь? – спросил Джейк. Она услышала в его голосе беспокойство.

– Просто проверяю, плотно ли закрыта дверь.

В гостиной было холодно, и Кейт заглянула в щель между шторами. Было пусто, ярко светили уличные фонари, и сильный снег покрывал дорогу и машины одеялом, оранжево-белым из-за ночного освещения.

– Нет, мам, я не думаю, что он сбежал.

Кейт подошла к двери Тристана. Прислушалась к его тихому храпу. Хотела постучать, но остановилась. Питер Конуэй был далеко.

– Я помню, как он сбежал в прошлый раз. Как я впервые его увидел. Он проверил мои зубы, отпускал дурацкие шуточки… У него были грязные руки, и я никогда не забуду противный привкус его пальцев во рту. Металлический.

Кейт вернулась и села на диван. Телевизор был включен на минимальную громкость, шел документальный фильм о дикой природе на Южном полюсе.

– Металлический? Это, наверное, от вертолетных рельсов.

– Круто, что вертолет посадили прямо на тюремный двор, чтобы он смог сбежать, – сказал Джейк.

– Мне это никогда крутым не казалось. Меня до смерти пугает мысль, что он мог сбежать, забрав тебя с собой.

– Я бы с ним никуда не поехал.

Кейт всегда надеялась, что сын говорит искренне, но некоторые люди умеют влиять на других. Если бы Питер и его мать силой увезли Джейка в Испанию, был бы он таким же, как сейчас, или ему промыли бы мозги?

– Теперь он мне кажется совсем другим. Как будто его молодость ушла и унесла с собой все зло.

Кейт едва сдержалась, чтобы не начать обсуждать с Джейком эту тему. Питер Конуэй был воплощенным злом. Всегда.

– Думаю, нужно позвонить в Уэйкфилд. Похоже, он нелегально завладел мобильным телефоном.

Они немного помолчали. Кейт смотрела на телеэкран – камера летела над тоннелем в полярных льдах.

– У вас там тепло, на Манхэттен-Бич?

– Да. Я в футболке и шортах. Сижу напротив того тако-бара, куда мы раньше ходили за рыбными тако.

– Мне там очень понравилось. Солнце, соленые брызги и ощущение, что все возможно.

– А у тебя там как?

– Холодно. Темно. И немного странно, что я не дома.

– Знаешь, здесь тебе всегда рады. И родители Оливии хотят с тобой познакомиться.

Кейт пискнула что-то приличествующее случаю, но, если бы ей выпала возможность поехать в Лос-Анджелес, она хотела бы проводить все свое время только с Джейком.

– Я закончу работу над этим делом… скоро, – пробормотала она.

– Ты расскажешь мне, чем закончится история с телефоном Питера? Я подумал, что должен тебе сообщить.

– Конечно. Люблю тебя, – сказала Кейт.

– И я тебя, мам.

Кейт завершила вызов, и повисла тишина. В трубах свистел ветер, и она услышала, как кто-то в квартире наверху включил воду. Материалы дела лежали на столе в гостиной, она открыла первую страницу и уставилась на школьную фотографию Джейни Маклин, ее улыбку, полную надежд. Кейт вернулась на кухню, принесла чай, какое-то время смотрела на номер мобильного телефона, который нацарапала на меню.

– К черту все, – сказала она, вернулась в гостиную и набрала номер.

Телефон долго звонил, и она подумала, что ей вряд ли ответят, но тут в трубке зашуршало. Голос, хриплый и почти неузнаваемый, сказал:

– Алло. Кто это?

– Это ты, Питер?

– Да.

– Это Кейт… Кейт Маршалл.

Повисло долгое молчание. Питер глубоко, хрипло вздохнул и, видимо, сел.

– Кейт… привет. Как дела?

«Как фела», прозвучали эти слова.

Глупее вопрос трудно было и придумать. Как будто они просто продолжили с того, на чем остановились. Но остановились ли они?

– У меня все замечательно, – ответила она и услышала, что говорит с вызовом. С чего вдруг ей понадобилось это ему доказывать? – А ты как живешь в особняке ее величества?

– Отвратительно.

– Питер, почему я могу позвонить тебе напрямую?

Тяжело дыша, он усмехнулся.

– Этот телефон в буквальном смысле плюхнулся мне на колени. Откуда-то взялся в моем кармане, пока я был у стоматолога.

– Кто тебе его дал?

– Без понятия. Какой-то… – он закашлялся, – какой-то суке нужен мой голос. Нужен кусочек меня.

– Кому? – От того, каким тоном он произнес «суке», Кейт передернуло, хотя его голос и звучал нечетко. – Журналисту, еще кому-то по ту сторону? Что им от тебя нужно?

– Подожди. Это правда ты, Кейт? Моя Кэтрин? Я только что говорил с Джейком.

Кейт вздрогнула, когда он назвал ее своей Кэтрин. Ей так много хотелось ему сказать.

Столько злости, ненависти и страха скопилось в ее груди, готовых вырваться наружу.

Он отрывисто кашлянул, с трудом дыша.

– Я не знаю, кто дал мне телефон. Какая-то журналюга оставила внутри записку с просьбой ей позвонить. Имени не указала.

– Откуда же ты узнал, что это именно женщина? Ты ей позвонил?

Питер выдохнул. Его дыхание было как при влажном кашле.

– Э-э, нет. Не звонил. Просто почерк был девчачий. Я хотел поговорить с Джейком и поговорил. Я люблю моего сына, даже если тебе так не кажется.

– Мне так не кажется, – подтвердила Кейт и сильнее сжала телефон.

Джейни Маклин улыбалась ей с фотографии, навсегда четырнадцатилетняя. Но если Питер раскис и размяк, было самое подходящее время задать ему вопрос.

– Питер, ты помнишь, когда ты проходил обучение в Хендоне и жил в Лондоне? В восемьдесят восьмом?

– А. Ну, это было давненько.

– Ты… – Кейт сглотнула. – Ты… – Она не знала, как это сформулировать. Она боялась, что он разозлится и вновь замолчит. – Ты не встречал в Кингс-Кросс девушку, совсем юную? Ее звали Джейни Маклин. Где-то за пару дней до Рождества восемьдесят восьмого года. Ты еще был в Хендоне.

Повисла тишина, и она услышала его тяжелое дыхание. Она выпалила все это слишком быстро. Кейт повторила, на этот раз медленнее.

– Джейни… совсем юную?

– Да. Джейни Маклин. Она ходила в паб «Кувшин» на Панкрас-Роуд. У нее были короткие темные волосы и острый подбородок. О ее пропаже писали в газетах.

– В газетах?

– Да. В ее убийстве обвинили молодого человека по имени Роберт Дрисколл, но полиция так и не нашла тело. Ты что-нибудь об этом знаешь? Ты с ней что-то сделал?

– Фто-то. Профти.

Кейт вцепилась в телефон еще сильнее, ее сердце бешено колотилось.

– За что тебя прощать? Ты знаешь, что случилось с Джейни?

– Фне кафется, да.

– И что же ты знаешь?

– Фое-фто, Кэтрин.

В трубке запищало, связь оборвалась. Какое-то время Кейт тупо смотрела на телефон, а потом попыталась перезвонить, но автоответчик сообщил ей, что номер недоступен.

Глава 22

Ночь после операции была для Питера Конуэя мучением. Общий наркоз всегда вызывал у него головокружение, но это было похоже на худшее похмелье в мире. Чудовищной болью сводило челюсть, уши, мышцы шеи. Даже Ларч забеспокоился и вызвал тюремного врача, который неохотно прописал антибиотики и анальгетик.

Остаток дня Питер провел у себя в камере, в постели, не в состоянии ни спать, ни думать. Ближе к вечеру вспомнил о телефоне, и внезапно ему захотелось поговорить с Джейком. Отцовский инстинкт Питера то слабел, то креп. Много лет он не чувствовал к Джейку ни малейшего интереса, но из-за последних разговоров о жизни Джейка в Лос-Анджелесе и его планах на будущее он сквозь пелену гнева начал видеть сына как личность. И причастностью к этой личности мог гордиться.

Второй звонок, от Кейт, стал настоящим шоком. Все тело Питера горело, его лихорадило, и он не мог с уверенностью сказать, что все это ему не привиделось. Она говорила о Джейке… он знал, кто такой Джейк – его сын… и еще о какой-то девушке по имени Джейни Маклин. Он недавно уже слышал это имя. У него была дочь? Нет. Он бы запомнил.

А потом он увидел телефон в своей руке и услышал шаги в коридоре снаружи. Чувствуя, как кружится голова, сел на корточки, встал на кровать, снова прикрепил телефон к трубе. Когда он повернулся и попытался сесть, из земли будто поднялось шипение и наполнило его тело, как белый шум, и вся кровь отхлынула от головы.

Питер почувствовал, как комната наклонилась. Он попытался схватиться за водопроводную трубу, но упал с кровати. Он приземлился на правую ногу, его лодыжка подогнулась, и он отлетел вперед, ударившись головой о край фарфоровой раковины.

* * *

Ларч проверял Питера Конуэя каждые полчаса с тех пор, как ушел доктор Бенсон – крепкий сукин сын старой закалки и предпенсионного возраста. Бенсон немного знал Конуэя – несколько лет назад тот его укусил. Ларч понимал, что это могло повлиять на его оценку состояния заключенного, и, как опытный наблюдатель, ясно видел, что с Конуэем что-то сильно не так.

Ларч шел его проверить в половине второго ночи, когда услышал в камере громкий треск. Держа наготове дубинку, открыл люк, и первое, что увидел, – кровь, забрызгавшую всю стену и зеркало над раковиной. Открыв дверь, обнаружил Питера, лежавшего на полу в кровавой луже. Он дышал, но на его голове справа виднелась глубокая вмятина. Ларч понял – надо бить тревогу.

* * *

Психоглаз был в комнате отдыха, когда ему позвонили. Добравшись до камеры Питера Конуэя, увидел, как два фельдшера выносят его на носилках. Его голова была перевязана марлевыми бинтами в несколько слоев, и среди кровавого месива резким пятном выделялась кислородная маска.

– Мы думаем, что он упал, вставая с кровати, – сказал Ларч, спеша вслед за фельдшерами. – Можешь тут прибраться?

Психоглаз кивнул. Подождал, пока шаги в коридоре затихнут, закрыл дверь камеры, достал и натянул латексные перчатки.

Вокруг раковины была настоящая кровавая баня, и, подойдя ближе к зеркалу, он увидел что-то прилипшее к стеклу. Достал фонарик и посветил им на кровавый комок. Кусок мозга? Нет. Кусок десны с черными хирургическими швами. Ой.

Стараясь не испачкаться, Психоглаз внимательно обыскал камеру. Обычно так внимательно ищут наркотики или оружие. В его случае это был мобильный телефон.

Он уже готов был сдаться. Лишь прижав фонарик к стене над кроватью и посветив вверх и под водопроводную трубу, он увидел белый квадрат, прикрепленный к металлу.

Вот хитрожопый гад.

Психоглаз встал на кровать, снял мобильный телефон с трубы, осмотрел со всех сторон. Вновь услышав в коридоре шаги, сунул его в карман и спрыгнул с кровати.

– Есть что-нибудь? – спросил Ларч, возвращаясь в камеру.

– Ничего, – ответил Психоглаз. – У тебя какие новости?

– Все очень серьезно. Его собирались отвезти в больничное крыло, но потом он начал приходить в себя. Так что его повезли в Пиндерфилдс.

– Ты слишком за него волнуешься, Ларч. Не забывай, кто он такой.

– Иди в задницу. И не называй меня Ларчем.

Глава 23

Тристан встал рано, когда было еще темно, и по снегу пошел в спортивный центр в Сент-Панкрас. Как следует позанимавшись, на обратном пути забежал за кофе и круассанами. Солнце только-только выглянуло из-за крыш и осветило полоску дороги и замерзшие верхушки деревьев. Когда он вернулся, Кейт сидела на кухне.

– Доброе утро. Все хорошо?

– Нет. Не совсем.

Тристан сразу же забеспокоился. У нее был растерянный вид, лицо побледнело и осунулось, под глазами набухли большие мешки. На одно ужасное мгновение ему показалось, что она снова сорвалась. Он подошел к шкафу и открыл его, сделав вид, будто ищет тарелку, хотя на самом деле его интересовала бутылка шнапса. Она по-прежнему стояла в шкафу и по-прежнему была наполовину полной. С облегчением выдохнув, он достал две тарелки.

– Вы поели?

– Я не очень голодная… но я выпью кофе…

– Что случилось? – Тристан протянул Кейт стаканчик.

Она рассказала, что Питер Конуэй звонил Джейку с личного номера телефона.

– Черт возьми, откуда у него телефон? – спросил Тристан с ужасом и вместе с тем облегчением, что плохие новости не связаны с алкоголизмом Кейт. – С Джейком все в порядке?

– Да. Питер, по всей видимости, просто хотел сказать ему, что любит его и хотел бы стать ему настоящим отцом.

Тристан не знал, как на это реагировать, поэтому просто приподнял бровь.

– А потом я сама позвонила Питеру. По этому номеру… Он очень удивился, услышав мой голос. Его речь была нечеткой из-за лекарств. Питер сказал, что телефон плюхнулся ему на колени, в буквальном смысле, когда он был у стоматолога.

– Тюремного стоматолога?

– Да. Внутри телефона была записка с просьбой ему перезвонить.

– Подписанная?

– Нет. Питер сказал, что записка была анонимной, и, когда я спросила его, звонил ли он по этому номеру, он сказал, что не звонил. А потом добавил: «Какой-то суке нужен мой голос. Нужен кусочек меня».

– Нужно, чтобы он поговорил с ней под запись или дал интервью?

– Зачем кому-то передавать ему телефон? Если только это не связано с наркотиками.

– Или кто-то хочет снова вытащить его из тюрьмы.

– Не думаю, что это так. Господи, надеюсь, что это не так.

Кейт отпила глоток кофе, и Тристан понял, почему она не спала. Ее мучили мысли о том, что Питер Конуэй снова может вырваться на свободу.

– После того как поговорила с ним, я позвонила начальнику тюрьмы Уэйкфилд. Ну как позвонила – оставила сообщение, что у Питера Конуэя есть телефон. – Она сделала еще глоток. – Я задала Питеру несколько вопросов о Джейни Маклин.

– И? – с надеждой спросил Тристан.

Кейт покачала головой.

– Я не знаю, был ли он действительно не в себе или пытался уклониться от разговора, но именно в этот момент связь оборвалась. Я пыталась перезвонить, но телефон был выключен.

– Если он тогда проходил обучение на полицейского, то должен был услышать об этом деле. Раз уж сделали реконструкцию преступления, значит, оно было достаточно громким.

– Телеканалов тогда было всего четыре. И никакого Интернета. Он должен был об этом знать… Незадолго до того, как ты вернулся, мне позвонил начальник тюрьмы. Он сообщил, что Питер утром упал, повредил голову и теперь находится в реанимации. Заражение крови и септический шок. Он сказал, что камеру Питера обыскали, но ничего не нашли.

– Вот дерьмо. Мобильные телефоны в тюрьме очень ценятся. И заключенными, и охранниками.

Кейт кивнула.

– Я знаю. Утром я еще раз пыталась дозвониться по этому номеру. Он отключен.

– Кто-нибудь еще мог забрать телефон?

– Да, вполне возможно.

Тристан задумался, не зная, как лучше сформулировать следующий вопрос.

– Я понимаю, что реанимация – это серьезно, но насколько серьезно в случае Питера?

– Может ли он умереть? Да. Он совсем плох.

– Захочет ли Джейк с ним увидеться?

Кейт хмуро уставилась на стол. Думала.

– Не знаю. Наверное, да.

– Он в сознании?

– Без понятия.

– Если Джейк захочет его видеть, можете ли вы сходить с ним? Исключительно ради дела. Вы можете спросить Питера о Джейни.

Кейт скрестила руки на груди. Очевидно, эта идея ей совсем не понравилась.

– Я знаю, это будет непросто, – продолжал Тристан, – но у тебя есть к нему доступ, какого нет ни у кого.

Глава 24

В воскресенье утром Психоглаз дежурил в маленьком дворике, куда выводили на прогулку заключенных в плохом состоянии. Он смотрел через крохотное стеклянное окно, как туда везут Томаса Блэка в инвалидной коляске.

У Блэка ушло два года, чтобы из крупного, атлетичного мужчины, которого с трудом могли удержать три, а то и четыре крепких охранника, превратиться в жалкий ссохшийся мешок кожи. Психоглаз видел его неделю назад, перед Новым годом, а сегодня Блэк, закутанный в огромное флисовое пальто, казался еще меньше. Его тощие ноги в трениках свисали с края коляски, огромные клетчатые тапочки болтались на них, грозя упасть.

Когда Блэк остался один, Психоглаз надел пальто и вышел во дворик.

– Доброе утро, – сказал он Блэку.

– Да ты что? – прохрипел Блэк в ответ, поднял иссохшую руку, снял огромные черные солнцезащитные очки и заморгал от бледного зимнего света.

Его глаза, как будто вылезшие из орбит, напомнили Психоглазу гигантские леденцы, какие он в детстве покупал на свои карманные деньги. Птица, щебеча, села на тоненькую сетку, которой дворик был обтянут по периметру.

– Иди в задницу! – крикнул ей Блэк, и она улетела. – Одна такая вчера на меня насрала, – объяснил он Психоглазу.

– Метко прицелилась?

Блэк посмотрел на него и издал шипящий звук, обнажив зубы, выпиравшие изо рта так же сильно, как глаза – из орбит.

– Прямо на макушку попала. – Блэк причмокнул губами и закрыл глаза. – Тебе чего надо-то?

– Слышал про Питера Конуэя?

– Это который серийный убийца? Так себе новости.

– Есть и другие. Вчера он сильно ударился головой. У него заражение крови, и он в реанимации.

– Правда, что ли? Жалко засранца.

– Ты с ним в последнее время общался? – спросил Психоглаз.

– Уж какое там общение. Просто два старых пердуна убивали время.

– Ты знал, что у него есть мобильник?

– Не-а.

– Журналист хочет с ним поговорить.

– Бред собачий.

– Вот и нет.

– Тогда с чего ты вообще меня спросил? – поинтересовался Блэк.

Психоглаз придвинулся ближе.

– С того, что телефон у меня. Стоматолог подбросил его Конуэю прямо на операции.

Блэк закатил глаза.

– Говори нормально. Ты хоть понимаешь, насколько подозрительно все это выглядит?

Психоглаз повернулся спиной к окну охранника, за которым была камера видеонаблюдения.

– Я говорил с журналисткой. Она расследует исчезновение девушки по имени Джейни Маклин возле паба «Кувшин» в Кингс-Кросс.

Лицо Блэка не выразило никаких эмоций.

– У тебя была подруга по переписке, Джудит Лири, и ты ей написал, что примерно в это время видел, как Питер Конуэй покупал в баре девчонкам выпивку.

– Продолжай.

– А что продолжать-то? Это все.

– Это не все… – Блэк прищурился. – Тебе говорили, что у тебя глаза как у психа?

– О тебе можно сказать кое-что и похуже.

– Мне всегда казалось, ты просто не можешь концентрировать взгляд. Признак легкой умственной отсталости.

– Слушай, старый ты сукин сын. Хочешь денег заработать? Хочешь привилегий? Одна птичка мне тут напела, что ты мечтаешь о химиотерапии в другой больнице.

– Да. Я бы щедро заплатил за окно. Это все, что мне нужно. Окно с видом. И больничная палата, как следует оборудованная для моих нужд. Но ты не в состоянии этого обеспечить. Я хочу поговорить не с обезьяной, а с шарманщиком.

– Эта журналюга готова заплатить кучу денег, чтобы поговорить с тобой по телефону. Но тебе придется подписать отказ от прав на использование записи.

– Откуда ей знать, что у меня есть стоящая информация? – прорычал Томас.

– Так ты знаешь или нет, где находится тело Джейни Маклин?

– Возможно. Если мне дадут то, что я хочу.

– Начальника тюрьмы убедить легко. Не самый порядочный человек, – сказал Психоглаз.

Томас снова надел очки и вздохнул.

– Рад слышать.

– Телефон у меня в кармане. Полностью заряженный. Я нашел его в камере Конуэя. С ним говорили дважды. Журналюга на быстром наборе. Тебе просто нужно нажать единицу.

– И она ждет моего звонка?

– Нет. Я хотел сначала спросить твоего разрешения. Я бы не стал брать на себя смелость договариваться с ней без твоего согласия.

– Согласия. – Блэк снова зашипел. – Почему это так смешно? По-твоему, я похож на человека, который на что-то может давать согласие?

Он раскинул руки. Психоглаз присел и заглянул под его коляску, где висели катетер и капельница с лекарствами.

– Эй, ты куда полез? Вали отсюда! – крикнул Блэк, и Психоглаз впервые услышал в его голосе страдальческие нотки.

Сунув телефон в складки куртки Блэка, Психоглаз случайно коснулся его руки, сухой, теплой и чешуйчатой, как у змеи, и дернулся в сторону.

– Тебя обыскивают?

– По возможности нет. В прошлый раз пришел новичок, и, когда он копался под моим креслом, одна из сумок как раз наполнилась. – Блэк снова издал то же злобное шипение.

– Ладно, радуйся солнышку, – сказал Психоглаз и вернулся на свой пост в будке за окном. Он выполнил свою часть работы, и теперь оставалось только перебороть тошноту после общения с Блэком.

Глава 25

В понедельник утром Кейт и Тристан отправились на встречу с Форрестом. Там должна была присутствовать и Мэдди, но она часом ранее предупредила в голосовом сообщении, что ее срочно вызвали на работу.

– Пожалуйста, будьте с Форрестом деликатны. Он тоже ваш клиент, – сказала она, и в ее голосе звучала нескрываемая боль.

Кейт и Тристана это несколько заинтриговало. Им и в голову бы не пришло воспринимать Форреста как клиента.

– Вы можете представить, что эти дома сто́ят по миллиону каждый? – спросил Тристан, когда они шли по Вестмур-авеню в Барнсе, где жили Форрест и Мэдди.

– К сожалению, могу, – ответила Кейт.

По дороге от железнодорожного вокзала они прошли мимо агентства по продаже недвижимости. Дома здесь были симпатичными, но на миллион фунтов стерлингов ни один из них не тянул.

– Я ночами не сплю, думая о своей ипотеке, а она крошечная по сравнению с миллионом.

Кейт столько всего пережила в своей жизни, что никогда не думала о своей ипотеке. Она как раз размышляла, хорошо это или плохо, когда они дошли до дома номер семнадцать, где жил Форрест.

За забором с навесным замком располагался крошечный бетонный дворик. Жалюзи на всех окнах были опущены, но Форрест открыл дверь прежде, чем они успели позвонить в звонок.

– Доброе утро, Кейт и Тристан! – широко улыбаясь, он объявил их имена торжественно, как радио-диджей.

Худой как щепка, он оделся словно для прогулки на яхте: белые шорты, футболка в сине-белую полоску и синие мокасины с белой тесьмой. Кейт подумала, что у людей, которые так одеваются, редко есть собственная яхта и даже возможность попасть на чужую. Длинные светло-рыжие волосы он зачесал назад. Кейт отметила, что, хотя его ресницы и брови очень светлые, почти как у альбиноса, кожа у него загорелая и довольно грубая – это она почувствовала, пожав его руку.

– Заходите, заходите, не мерзните. Я как раз сварил кофе. Хотите чашечку? – Форрест говорил осторожно, как люди, которые потратили много времени, пытаясь искоренить провинциальный акцент.

Он провел их в большую гостиную, заставленную книжными шкафами и мебелью в стиле Честерфилд, обитой зеленой кожей и украшенной пуговицами. На столе в углу стояла такая же роскошная лампа с зеленым стеклянным абажуром. На стене висели несколько фотографий Форреста в юности. Три из них были как будто бы из одной и той же театральной постановки: на одной Форрест, с короткими черными волосами, в мешковатой рубашке, жестикулировал в сторону валившего дыма, на другой жизнерадостно улыбался актрисе постарше, которую Кейт узнала. На третьей он, в красном бархатном дублете с красивыми бусинами и с копьем в руках, стоял на страже у двери. Кейт подсчитала, что на этих фото ему около двадцати.

– А-а, смотрите на мою стену эго, – сказал Форрест, правым мокасином толкая дверь и внося поднос, на котором стояли дымящийся кофейник, фарфоровые чашки и печенье. Поставив все это на журнальный столик между двумя диванами, он подошел к Кейт и Тристану.

– Вы долго были актером? – спросил Тристан.

– Я и сейчас актер! – притворно возмутился Форрест. – На фото я в «Генрихе Пятом» в Национальном театре. Я там играл целый сезон… когда же это было? Кажется, двадцать четыре года назад.

– В Национальном театре в Саут-Банке? – уточнил Тристан.

– У нас тут только один Национальный театр! Это было потрясающе. Один из лучших сезонов.

– Очень… интересное здание.

– Да, оно гудит и резонирует. Сколько знаменитых актеров украсило его сцены!

– Я скорее имел в виду его архитектуру, – сказал Тристан. – Это ведь брутализм, да? Как в микрорайоне Голден Лейн, где вы выросли.

Улыбка тут же соскользнула с лица Форреста.

– На мой вкус, там слишком много бетона. Чувствуешь себя похороненным заживо.

– В Голден Лейн или в Национальном театре? – спросила Кейт.

Форрест снова улыбнулся.

– Все это было так давно. Я еще и в сериалах снимался. В «Убийствах в Мидсомере», в «Бержераке»[10] играл почтальона – одна из моих первых ролей. Вы, наверное, не знаете о «Бержераке»? – спросил он, глядя на Тристана. – Это сериал о полицейских на острове Джерси.

– Моей маме он нравился, – сказал Тристан.

– Это намек, что мы с вами старые, – сказал Форрест, на этот раз обращаясь к Кейт, и отчего-то ей стало неприятно, что он так ее выделил, хотя она улыбнулась и кивнула.

Она повернулась к книжным шкафам, где стояли книги разных жанров в твердом переплете.

– По большей части это книги Мэдди, – заверил Форрест.

Кейт задумалась, почему он ведет себя так непринужденно – может быть, искренне не понимает важности этой встречи? Такое поведение ее настораживало, и она заметила, что и Тристана тоже.

– Последние двадцать лет она работает в издательском бизнесе, так что обзавелась приличной коллекцией первых экземпляров.

– Мэдди оставила нам сообщение, что не может присутствовать на встрече, – сказал Тристан, когда они все сели.

– Да, у Фиделис проблемы с клиентами, и Мэдди срочно вызвали улаживать ситуацию, как всегда. Иначе она была бы здесь. У Фиделис не очень хорошо с чувством такта. Только я вам этого не говорил. – Форрест постучал себя по носу, подмигнул, посмотрел на часы. – Думаю, кофе уже хорошо заварился. Как вам моя квартира?

– Замечательная, – сказала Кейт.

– Задавайте мне любые вопросы, какие вас интересуют. У меня стопроцентно положительные отзывы как у суперхозяина.

– Спасибо. – Кейт взяла у него чашку с кофе.

– Мы слышали, что это была ваша идея – нанять нас, чтобы расследовать дело Джейни Маклин, – сказал Тристан.

– Нет! Нет. Это была идея Мэдди. Все самые лучшие идеи Фиделис предлагает Мэдс. Я был связан с делом Джейни Маклин, только когда писал для «Риал Крайм».

– Как вы к этому пришли? – спросила Кейт.

– Я просто на досуге немного занимаюсь журналистикой. А «Риал Крайм» принимает открытые заявки на статьи.

– Вы получили копии переписки Томаса Блэка с Джудит, где упоминается имя Джейни Маклин, а ваш лучший друг детства был осужден в связи с ее пропажей. По-моему, вы связаны с этим делом больше, чем хотите показать.

Помедлив, Форрест достал мобильник.

– Да, я забыл вам сказать, что Мэдс просила меня записать эту встречу. Это нужно ей для работы. – Он включил запись и с довольно смущенным видом положил телефон на стол.

Тристан вынул свой мобильник.

– Мы можем сделать то же самое? – спросил он, кладя телефон на стол рядом с подносом с кофе.

Форрест посмотрел на него, и его лицо искривилось в неловкой ухмылке.

– Хм. Не знаю. Не уверен, что это законно.

– То есть?

– Мэдс говорила, что вы еще не подписали договор о неразглашении. Вам нужно как можно скорее это сделать. А до тех пор все разговоры и факты этого дела – под запретом.

Тристан взглянул на Кейт. Договор о неразглашении им еще не прислали.

– Мне кажется, Мэдди или Фиделис должны были обговорить с нами этот вопрос, – заметила Кейт.

Атмосфера в комнате стала холодной.

– Это уж как Мэдди решит, – ответил Форрест.

– Нам нужно иметь возможность делать заметки или записи наших расследований.

– Я не считаю себя объектом ваших расследований. – Губы Форреста скривились, и все его поведение изменилось. Теперь он, казалось, собирался защищаться. – Я просто согласился уделить вам время. Помочь вам.

– Да, конечно. И мы очень это ценим. Ваша помощь в связи с этим делом нам просто необходима. – Кейт решила, что лучше всего будет обезоружить его мягкостью и добротой. – И конечно, все наши записи будут в распоряжении клиентов, а наш клиент – в том числе и вы.

Технически это было не так, но Кейт понимала, что Форрест хочет услышать именно это. Он посмотрел на телефон Тристана.

– Хорошо. Но только на этот раз.

– Спасибо. Как бы вы описали отношения Джудит Лири с Томасом Блэком?

– А, Джудит. Она могла подружиться с кем угодно. Еще в начале девяностых она разъезжала по тюрьмам в составе театральной группы, там-то и сдружилась с Блэком. Они переписывались, и пару раз она его навещала.

– «Кувшин» был вашим местным пабом?

– Не совсем рядом с тем местом, где я жил, но да, я туда заходил. – Он вынул из ящика журнального столика газету. – Видели это?

Это оказался экземпляр газеты «Миррор». Кейт заметила, что Форрест загнул один уголок, явно подготовившись к встрече. Открыв газету на четвертой странице, он протянул ее Кейт. Заголовок сверху гласил:

«КАННИБАЛ ИЗ ДЕВЯТИ ВЯЗОВ

ДОЖИВАЕТ ПОСЛЕДНИЕ ДНИ»

На сильно размытой фотографии, сделанной через окно палаты на первом этаже больницы, Питер Конуэй лежал на кровати, окруженный машинами, над ним склонилась медсестра, лицо которой было сплошными пикселями. На другом фото медсестра и врач смотрели в медицинскую карту, а Питер Конуэй – в камеру. Его лицо было видно очень четко – кислородная маска, открытые глаза.

– Кошмар, да? То, как журналисты лезут не в свое дело, – сказал Форрест, поджав губы и качая головой.

– Я это видела, да, – соврала Кейт, не желая показывать, что она не в курсе.

Тристан взглянул на нее, и она поняла, что он тоже не видел статьи. Судя по фото крупным планом, репортеру удалось пробраться в реанимацию и установить камеру в нескольких сантиметрах от лица Питера. Начальник тюрьмы, поддерживавший связь с Кейт и Джейком через адвоката, сообщил им, что состояние Питера стабильное, но он ни на что не реагирует. О том, что он «доживает последние дни», речи не шло, но Джейк собирался забронировать рейс обратно в Великобританию.

– О деле Каннибала из Девяти Вязов я знаю все, если вы не в курсе, – сказал Форрест, обведя Кейт взглядом с ног до головы. – Я читал книгу его матери, «Не мой сын». И я сам могу рассказать историю о Питере Конуэе. – Он мельком посмотрел на два телефона. – Хотите ее услышать?

Глава 26

– Был вечер пятницы. Мы втроем сидели в «Кувшине» – я, Роланд Хакер и Роберт Дрисколл, – начал Форрест. Он говорил тихо, и атмосфера в комнате внезапно стала ощутимо прохладнее. – Можете вспомнить число? – спросила Кейт.

– Нет. Это было незадолго до Рождества восемьдесят восьмого, когда пропала Джейни Маклин. Начало ноября, может, даже ночь Гая Фокса[11]. Было поздно, людей полным-полно, и я пошел в уборную. А надо сказать, что туалеты там были просто кошмарные, как в довоенных хижинах. Там воняло даже на холоде. Я пошел в ту кабинку, что посередине. В стене между моей кабинкой и соседней кто-то проделал отверткой крошечную дырку, чтобы подглядывать.

– Своеобразное развлечение, – заметил Тристан.

– А то. Я заклеил дырку жвачкой и вдруг услышал хныканье. Какая-то девушка говорила: «хватит», «перестань», «больно», но так тихо, будто она была очень испугана. Не знаю почему, но я вынул кусок жвачки из дырки… и посмотрел в нее. – Форрест замялся и вытер лоб.

– И что вы увидели? – спросила Кейт.

– Питера Конуэя. Он сидел на унитазе, полностью одетый, а спиной к нему стояла молодая девушка. Очень худая. В красных блестящих облегающих легинсах. Футболка болталась у нее на шее, она была без бюстгальтера. Длинные волосы, чуть волнистые, растрепанные. Он проводил губами по ее спине, а потом кусал ее. Одну руку он держал в ее легинсах, а второй… – У Форреста был такой вид, будто он до сих пор не мог прийти в себя от увиденного.

– А второй что? – спросила Кейт.

– Мастурбировал.

Кейт вздрогнула.

– Он сильно ее кусал? До крови?

– Да. Она взвизгивала.

– Вы долго на них смотрели?

– Не знаю. Наверное, нет. Он укусил ее в последний раз, очень сильно, и сжал зубы. Она пыталась вырваться и громко кричала. Кровь текла по ее спине, по его подбородку. Он впился в ее кожу, как собака в резиновую игрушку, и сдавил зубами. А потом эякулировал и отпустил ее.

Кейт почувствовала, что Тристан на нее смотрит, но не смогла отвести глаз от Форреста.

– Как вы думаете, это было добровольно, раз они закрылись в кабинке мужского туалета? – спросил Тристан.

– Я не знаю, может ли тут вообще речь идти о добровольности. Она была, скорее всего, несовершеннолетней. Когда все закончилось, Конуэй приводил себя в порядок, а девушка пыталась повернуться и вытереть кровь салфеткой, он дал ей несколько скрученных купюр. Одна была в двадцать фунтов – большие по тем временам деньги.

– Сколько ей было лет, как вы думаете? – спросил Тристан.

– Мало. Четырнадцать или пятнадцать.

– И это точно был Питер Конуэй? – спросила Кейт.

Форрест долго молчал.

– Девушка вышла из кабинки первой. Я так и смотрел в дырку, и вдруг он сел на корточки, лицом ко мне, и посмотрел прямо на меня… – Голос Форреста задрожал. – В тех туалетах свет был очень ярким. Я помню его лицо. Карие глаза. Он уставился на меня, и я никогда не забуду, что он сказал. Он спросил: «Понравилось представление, да?» А я был такой дурак, что ответил: «Да». – Форрест обхватил голову руками. – Бедную девушку кусали, а я сказал, что мне понравилось представление.

– Сколько вам было лет?

– Семнадцать. Я сказал это, потому что побоялся сказать что-то еще. Он засмеялся, вышел из кабинки, помыл руки и ушел. Я подождал несколько минут, прежде чем тоже уйти.

– Вы кому-нибудь об этом рассказали?

– Нет. Ну, это ведь были восьмидесятые, и это был Кингс-Кросс. Каких только уродов там ни водилось. На каждом шагу проститутки, или, как мы сейчас их называем, секс-работницы. Я видел его в «Кувшине» еще пару раз в течение следующих нескольких недель, он там пил в одиночестве. Похоже, он меня всерьез не рассматривал, так что не узнал. Но дело в том, что Джейни и ее сестра Максин часто бывали в пабе, обычно в пятницу вечером, когда их мать заканчивала работу.

– Вы когда-нибудь видели Питера рядом с Джейни или Максин? Или с другими несовершеннолетними?

– Был один случай. Тоже в пятницу вечером, но довольно рано. Джейни и Максин играли в «Космических захватчиков», игра была встроена в стеклянный стол, экраном служила столешница. Он был не сенсорный – под стеклом стоял монитор. Однажды я увидел Питера Конуэя. Он ждал, пока ему принесут выпивку, а пока решил понаблюдать за девушками. Они не обратили на него особого внимания. В то время все это было частью повседневной жизни. Жуткие люди в жутких обстоятельствах. Только когда несколько лет спустя всплыла вся эта история с Каннибалом из Девяти Вязов, я понял, что я его видел.

– Питер Конуэй когда-нибудь приходил в «Кувшин» в униформе полицейского? – спросила Кейт, вспоминая письмо Томаса Блэка.

– Нет! Только псих заявился бы в этот паб в униформе копа. Еще раз напомню: конец восьмидесятых. Беспорядки на каждом шагу. Все ненавидели полицейских.

Кейт кивнула.

– А в тот вечер, когда пропала Джейни, где вы были?

– В ночном клубе. Так я и сказал копам. Я добровольно с ними поговорил, потому что дружил с Робертом Дрисколлом. Вращался в его кругу.

– Вы были близкими друзьями?

– Да.

– В каком клубе вы были?

Форрест рассмеялся.

– Это было почти тридцать лет назад.

– И все же вы помните столько подробностей.

– «Астория» в Сохо. К сожалению, его больше нет. Снесли несколько лет назад.

– Где вы познакомились с Робертом Дрисколлом?

– Хм… хороший вопрос. Не могу точно сказать.

– Роберт говорил, что вы познакомились в молодежном клубе «Олд-Стрит».

– Да, точно. Да. Мы там встретились, когда нам было лет, наверное, по четырнадцать.

– Мэдди ничего не говорила по поводу этой статьи в «Биг Ишью»? – спросил Тристан, достал журнал из сумки и положил на стол.

Форрест уставился на него, явно пытаясь понять, каким должен быть правильный ответ.

– Нет, не говорила.

– Просто мы обсуждали с Робертом…

– Простите. Да, она мне рассказала. Она рассказала мне о статье. Она была недовольна, что вы ее донимали…

– Мы ее не донимали, – сказала Кейт. – Просто мы не смогли связаться с Роландом Хакером. Вы знаете, где он?

– Честное слово, понятия не имею. Спустя несколько лет после того, как Роберта посадили, Роланд отправился путешествовать.

– Куда?

– По Австралии, Японии, Индии. По-моему, несколько лет был в разъездах. Хватался за любые подработки. Его сильно задело то, что случилось с Робертом.

– А вас? – спросил Тристан.

Форрест, казалось, был удивлен вопросом.

– И меня, конечно, тоже.

– Но когда Роберта посадили в тюрьму, вы перестали с ним общаться. Сменили имя. Изменили речь.

– Я взял псевдоним, потому что как Фред Паркер числился в «Эквити», актерском союзе. А потом официально сменил имя. В первую очередь из карьерных соображений… – Форрест нахмурился и откинулся назад. – Но вместе с тем и от того, как сильно пнули под зад Роба, Роберта. Его жизнь просто разрушили, и я понял, что если мне дорога́ моя, надо что-то делать. А по поводу речи – я, естественно, брал уроки ораторского искусства, как и большинство актеров.

– Вы считаете, это сделал Роберт? – спросил Тристан.

– Нет. Я так не считаю. И суд в итоге принял соответствующее решение.

– Так почему вы с Робертом больше не друзья? – спросила Кейт. – Если он невиновен?

Форреста, казалось, расстроили все эти вопросы.

– Люди уходят. Мы не общались восемь лет. К тому времени, как он вышел, у меня была совсем другая жизнь.

– Роланд поддерживал с вами связь, прежде чем отправился путешествовать?

– Сначала я получил от него несколько писем. Потом он написал, что возвращается домой.

– Когда это было? – спросил Тристан.

Форрест провел рукой по волосам.

– Может быть, спустя четыре года после всего этого – в девяносто третьем, может быть в девяносто четвертом. Сказал, что хочет вернуться, найти работу и остепениться.

– Вы когда-нибудь с тех пор о нем слышали?

– Нет. Но я знаю, что он вернулся. Я видел его однажды в метро. Это было как раз перед выборами в девяносто седьмом году. Он был в костюме. Обрезал волосы, выглядел несчастным. Он меня не заметил. Обычно я этим маршрутом не езжу, но меня ждал кастинг в Уотфорде. Это не то место, куда я обычно езжу на кастинги. Можно было подойти к нему и поздороваться, но это было частью моего прошлого, которое я не хотел ворошить. Я начал другую жизнь, подальше от «Виктория-Хаус» и Голден Лейн.

Глава 27

Кейт и Тристан вышли из дома Форреста и побрели обратно на вокзал. Несколько минут прошли в молчании.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – наконец спросила Кейт.

– Я хочу послушать еще раз, – ответил Тристан, крепче сжав в руке телефон.

– Понимаю.

– Удобное совпадение.

– Что ты имеешь в виду?

– Он случайно подсмотрел, как Питер Конуэй кусает девушку в туалете «Кувшина». За эти годы полицейское дело Конуэя так обросло материалами… Когда его арестовали и допросили, он хвастался, что подбирал девушек, молодых секс-работниц, в барах и на вокзалах Лондона и отводил в туалет или подземный переход, где кусал. И у нас есть переписка Томаса Блэка с Джудит Лири, где он пишет, что видел Питера в «Кувшине» за несколько недель до того, как пропала Джейни…

– Форрест мог и выдумать все это, чтобы подтолкнуть нас к мысли, что преступник – Конуэй.

– Да, но как там говорится? Самое простое объяснение – обычно самое верное? Годы активности Конуэя как серийного убийцы пришлись с девяностого по девяносто пятый. В начале восемьдесят девятого он покинул Хендон и на пару лет уехал в Манчестер, где убил Кейтлин Мюррей, которой было шестнадцать. Он вернулся в Лондон в девяносто первом. Второй его жертвой стала Шелли Норрис; ей было семнадцать, и ее тело он выбросил на свалку. Доун Брокхерст, его третьей жертве, было пятнадцать. Карле Мартин – семнадцать; Кэтрин Кэхилл – шестнадцать. Ни одна из них не выглядела совершеннолетней. Если Питера видели в этом районе, разве не логично, что он похитил и убил Джейни Маклин, но сумел спрятать ее тело где-то на пустыре Кингс-Кросс?

Они добрались до железнодорожной станции «Барнс-Бридж», стали подниматься по ступенькам к старому виадуку. Было холодно и ветрено, на платформе не было ни души. Электронное табло сообщало, что следующий поезд до Ватерлоо прибудет через четыре минуты.

Они сели под навес, где на другом конце скамейки лежала газета «Миррор». Кейт взяла ее, раскрыла на нужной странице. Из-под заголовка «КАННИБАЛ ИЗ ДЕВЯТИ ВЯЗОВ ДОЖИВАЕТ ПОСЛЕДНИЕ ДНИ» на нее смотрел Питер Конуэй.

– Черт возьми. Отделаюсь ли я когда-нибудь от этого? – пробормотала Кейт.

На этой фотографии она впервые за много лет увидела его крупным планом. Он стал таким старым, и все же ей казалось, что это молодой Питер Конуэй смотрит на нее из-под слоя грима. Шрам в восемь сантиметров над его левым глазом, четкую изогнутую линию, не смогли скрыть даже морщины. Кейт закрыла глаза, и к ней вернулось воспоминание о той ночи, когда она оставила ему этот шрам. О той ночи, когда она раскрыла дело и выяснила, что он и есть Каннибал из Девяти Вязов.

* * *

– Кейт! – Она услышала, как Тристан зовет ее по имени, увидела, что их поезд ждет на платформе и он стоит возле двери. – Наш поезд!

Они влетели в вагон аккурат перед тем, как закрылись двери. Было занято всего несколько мест, и они сели в самом конце вагона.

– С вами все в порядке?

– Да, просто навалилась неизбежность всего этого. Мне придется его навестить. Питера Конуэя. Джейк хочет вернуться, чтобы попрощаться с ним. Ничего из рассказа Форреста меня не удивило. Просто больно оттого, что это отец моего ребенка. Мне надо было разделить образы Джейка и Питера. И я справилась. Он не кажется мне похожим на отца. Но тут это дело… и Питер умирает… Такое ощущение, что границ нет и все сливается в единое целое.

– Я даже не могу представить, каково это. А можно задать вам один вопрос? – Тристан выглядел смущенным, будто ему хотелось оказаться где угодно, только не здесь, не в поезде рядом с ней.

– Кусал ли он меня?

– Простите. Это правда…

– Нет, нет. Мы ведем расследование. Ты имеешь полное право задать этот вопрос. Нет. Каннибал из Девяти Вязов никогда меня не кусал. Не был со мной жестоким. Он был моим начальником, а я – его наивной подчиненной двадцати пяти лет, которой показалось, что она встретила свою вторую половинку, но все закончилось гораздо хуже, чем обычный служебный роман.

Кейт глубоко вздохнула. Тристан достал пачку носовых платочков.

– Не нужно, спасибо. Все свои слезы я уже выплакала. И давно решила, что больше их никто не увидит.

Тристан сунул платочки обратно в карман. Поезд мчался по пригородам Лондона, мостам и виадукам.

– Если это Питер Конуэй убил Джейни Маклин, наше время почти вышло.

– Почти вышло время, чтобы с ним поговорить. Но не время, чтобы найти тело… если его возможно найти.

* * *

Кейт и Тристан купили в Ватерлоо сэндвичи и, вернувшись в квартиру, съели, запивая горячим сладким чаем.

– Эта квартира никак не хочет прогреваться. – Тристан повернул термостат на стене в гостиной, подергал дверцу запертого шкафа. – Дополнительные одеяла нам бы не помешали.

Кейт, по-прежнему в пальто, сидела на диване, сжимая чашку обеими руками. После еды ей стало чуть лучше.

– Здесь так тихо, будто и не центр Лондона. Как думаешь, есть кто-то в квартире наверху?

– У меня такое ощущение, что весь этот район вымер. Хотя нет, вон почтальон. Бедняга, таскается тут в такой холод. – Тристан указал на человечка в толстых варежках, шерстяной шапке и зимнем пальто, с тяжелой почтовой сумкой, который прошел мимо окна, низко опустив голову. – Если верить прогнозу, скоро опять пойдет снег.

– Я хочу найти Роланда Хакера. Нам важно с ним поговорить, – сказала Кейт.

Тристан натянул пальто и шляпу и сел на диван. Солнце выглянуло из-за облаков и слабо светило в окно, заливая комнату серебристым светом, под которым становились заметнее влажные пятна на стенах и пыль по углам.

– Я искал в кредитных рейтинговых агентствах и базах данных. В соцсетях. Ничего нет.

Кейт хмуро смотрела в окно. Серое небо было тяжелым, облака готовились сбросить снег на столицу.

– Это ты оставил дела на полу? – спросила она, заметив два файла возле журнального столика.

– Нет. Я лег спать, когда вы еще их изучали, – напомнил Тристан.

– Я читала заявление Роланда в полицию. В ночь, когда Джейни пропала, он был дома с родителями. Сказал, что у них в семье традиция – двадцать третьего декабря всем вместе упаковывать подарки.

– Ну что это за «семейная традиция», – возмутился Тристан, – вообще-то, все так делают.

– Ну, он просто так выразился… и это прозвучало так уютно, по-домашнему. Как будто они с отцом и матерью – сплоченная команда. И я не понимаю, как он мог просто уйти из дома и оборвать с ними всякую связь.

Как раз когда Кейт поднимала файлы с пола, зазвонил ее телефон. Номер был незнакомый, но она ответила.

– Правда? Спасибо, Бетти. Мы скоро будем.

– Что такое? – спросил Тристан, когда она положила трубку.

– Это была Бетти Коэн, соседка Дорин Маклин. Дорин вернулась домой вчера вечером, и Максин с ней. Видимо, Дорин была у нее в гостях, а теперь вернулась за вещами. Она переезжает.

* * *

Когда Кейт и Тристан шли в «Виктория-Хаус», вновь повалил снег. День клонился к вечеру, и на верхних этажах зажглись несколько окон.

Бетонные камни мостовой во дворе блестели, колючие маленькие снежинки кружились у ног. Букву «Н» кто-то стер, но потом сдался, и теперь надпись на кубе гласила «НА ХЕР КРЕЗИЗ».

В лифте было холоднее, чем на улице. В коридоре их встретила Бетти и, скрестив руки и оглядевшись по сторонам, вполголоса сказала:

– Привет, милые. Дорин вернулась вчера в два часа ночи и устроила целый кавардак. Она была в Калифорнии у дочки. И я рада была вновь увидеть Максин. Отлично выглядит.

Дверь открылась, и появилась худенькая женщина со стильной короткой стрижкой, в облегающих голубых джинсах и красивой темно-синей толстовке с белой окантовкой на рукавах. Она на ходу поднесла к губам сигарету и затянулась.

– Это они? – спросила женщина, и ее глаза полыхнули недобрым блеском.

– Да, Дорин. Это те детективы, о которых я тебе рассказывала, – сказала Бетти, широко улыбнувшись.

– Слушайте, не хочу вас обижать, но у меня нет желания ворошить прошлое. У меня все хорошо. Я уезжаю отсюда.

Кейт была удивлена, что Дорин выглядит так элегантно. Она представляла мать Джейни совсем иначе, и теперь ей было стыдно за свою предвзятость.

– Здравствуйте, Дорин. Я Тристан Харпер. Я пришел сюда с коллегой, Кейт Маршалл, – начал Тристан, протягивая руку.

По всей видимости, Дорин отметила, какой он красивый и высокий.

– Привет, – ответила она и улыбнулась.

Ее зубы были кривыми, но, похоже, она их только что отбелила. Кейт пожала руку Дорин, но такой широкой улыбки, как адресованная Тристану, не удостоилась.

– Мы хотели бы поговорить с вами об исчезновении вашей дочери Джейни.

При упоминании Джейни Дорин как будто сдулась. Самообладание ее покинуло, и она резко стала выглядеть на свой возраст.

– Кто вас нанял?

– Простите, я не запомнила, как называется ваше агентство, – сказала Бетти.

– Я дала вам его визитную карточку. Мы работаем в креативном агентстве, которое хочет сделать проект об исчезновении Джейни. И конечно, мы бы хотели раскрыть дело.

– Это значит найти ее, верно? Прошло тридцать лет. Она мертва, – отрезала Дорин так решительно, что сердце Кейт сжалось. Никогда не стоило упускать из вида чувства жертв.

Какое-то время все молчали, стоя на лестничной площадке и глядя, как кружатся снежинки.

– Мы можем просто с вами поговорить? – попросил Тристан. – Задать несколько вопросов и убедиться, что у нас есть четкие факты? Честное слово, мы не отнимем у вас много времени.

Дорин вздохнула.

– Хорошо. Только вы двое… С вами, Бетти, я свяжусь потом.

Бетти, казалось, обиделась, что ее исключили из списка. Она сухо кивнула и ушла к себе. Тристан и Кейт последовали за Дорин из арктического холода в тепло.

Глава 28

– Не сомневаюсь, она уже под дверью греет уши, – сказала Дорин, как только впустила их в квартиру. – Пальто можете повесить тут. – Она указала на ряд крючков на стене.

В квартире стояла затхлая сигаретная вонь. Планировка была такой же, как у Бетти и Стэна. Входная дверь вела мимо маленькой кухни, заставленной сумками, в большую гостиную. Худая женщина, в которой Кейт узнала Максин, сидела на диване и смотрела по телевизору «Обратный отсчет». Потолок был в желтых пятнах от никотина, особенно темных над диваном, где сидела Максин. Дорин взяла пульт, переключила на беззвучный режим.

– Максин, эти детективы хотят с нами поговорить о твоей сестре.

– Кто вас нанял? – спросила Максин. – У вас есть какие-нибудь зацепки? Есть новая информация?

В ее американском произношении все еще чувствовался легкий британский акцент. На ней был очень элегантный фиолетовый брючный костюм, множество серебряных украшений. Длинные гладкие волосы она, судя по всему, выпрямила в салоне. Тристан объяснил, кто их нанял.

– Мы полагаем, что Джейни могла стать жертвой… известного серийного убийцы, – сказал он.

Кейт видела, как ему было неловко говорить им об этом.

– Серийного убийцы? – повторила Дорин, опустилась на небольшой кожаный пуфик у книжного шкафа, полки которого были увиты мертвыми цветами, и закурила сигарету.

– Мне нужно открыть окно, – сказала Максин, вставая.

Она подошла к окну, выходившему на балкон, и подняла всю стеклянную панель. Холодный порыв воздуха ворвался в задымленную квартиру, над ковром закружились снежинки.

– Так-то зачем?! Впустила целую бурю! – проворчала Дорин, вскочила и вновь опустила панель.

– У тебя тут дышать нечем, а ты куришь не переставая.

– Ну прости, у меня нет кондиционера, как у тебя! – Дорин отрегулировала окно так, чтобы осталась крошечная щель, сквозь которую мог проникнуть воздух.

– Простите, если я сказал что-то не так, – сказал Тристан.

– Нет. Это вы простите. Мы обе на нервах, страдаем от смены часовых поясов, – сказала Максин и вновь села на диван.

Кейт обратила внимание на фотографию сестер в балетных пачках, стоявшую на столике. Максин заметила ее взгляд.

– Джейни всегда танцевала лучше меня.

– Вы ходили в школу танцев? – спросила Кейт.

– Да. В балетную школу Гленды Ла Фрой, – сказала Максин, подражая голосу почтенной особы. – Настоящим зверем была эта Гленда.

– Она была профессиональной балериной, и Корпорация оплатила ваше обучение, – добавила Дорин, погрозив Максин пальцем. – Как бы ты ни думала, что я вам ничего не давала делать.

Максин закатила глаза и скрестила руки. Кейт и Тристан молчали.

– В ту ночь, когда пропала Джейни, была такая же погода, – сказала Дорин, зажженной сигаретой указывая на окно. – Я слишком много пила. Покончив с уборкой в «Кувшине», выпивала несколько банок. Иногда слишком много. Девочки приходили ко мне после школы или танцев. Верно, Максин?

Максин кивнула. Лицо Дорин перекосило от боли.

– Ты старалась как могла. Времена были трудные. – Максин как могла попыталась успокоить мать. – У всех хватало проблем с деньгами.

– Деньги. – Дорин горько рассмеялась. – Всю жизнь я беспокоилась только о них. И никогда их не имела. Любопытная старая перечница вам уже разболтала, что я выиграла в лотерею?

– Да, – ответил Тристан.

– Сто пятьдесят тысяч я выиграла по скретч-карте, – сказала она, стряхивая сигарету в пепельницу на полке. – Я погасила свои долги. Выплатила ипотеку. Я могу продать это жилище, купить другое, а все остальное мне обеспечит пенсия. И знаете что? Я не чувствую себя другой. Я столько лет думала, что деньги решат мои проблемы. – Дорин встала и подошла к окну. Стала смотреть на хмурый лондонский пейзаж. – Какое-то время после того, как она пропала, я думала, что она еще жива… а потом вдруг однажды почувствовала ужасную боль в груди и поняла, что ее больше нет. Она погибла. Максин посоветовала мне навсегда перебраться в Америку, но не знаю, смогу ли я, зная, что Джейни по-прежнему где-то здесь. – Она повернулась к Кейт и Тристану. – Кто был этот серийный убийца?

– Его зовут Питер Конуэй, – сказала Кейт, вынула из сумки распечатку полицейского ордера Питера Конуэя от восемьдесят девятого года. – Это фото сделано спустя несколько месяцев после того, как пропала Джейни.

Дорин пристально всмотрелась в фотографию.

– Он был полицейским? – потрясенно пробормотала она.

– Когда Джейни пропала, он проходил обучение в Хендоне и вскоре после этого стал полицейским. Вы его узнаете? Когда-нибудь видели его в «Кувшине»?

– Не знаю, тогда там было много ребят и много бурных ночей. Ты что скажешь, Максин?

Тристан встал и протянул Максин фотографию. Она взяла со стола очки и надела. Ее глаза широко распахнулись.

– Да. Я его помню, – сказала она, возвращая фотографию.

– Правда? – спросила Дорин, ее сигарета застыла в воздухе.

– Вы видели его в «Кувшине»? – спросила Кейт.

Максин кивнула.

– Мы с Джейни любили играть в «Космических захватчиков». Игра была встроена в стеклянную столешницу, можно было играть, пить колу и есть чипсы. Джейни ее обожала, но у нас нечасто были деньги на игру. Для нее требовались пятипенсовые монеты. – Странно было слышать, как Максин произносит эти слова с американским акцентом.

– В тот вечер, когда она пропала, она просила дать ей денег на игру. Я отказала, – пробормотала Дорин и вдруг разрыдалась.

Максин подошла к матери, сжала ее руку.

– Все хорошо, мам.

– Нет, Максин, не хорошо. Вот ни хрена не хорошо, – отрезала она, пожав плечами.

Максин встала над ней, как часовой, скрестила руки.

– Порядок был такой: когда ты хотел поиграть в «Космических захватчиков», а в них уже играл кто-то другой, ты клал свои пять пенсов на край стола. Как в бильярде – я имею в виду снукер. Однажды в игру играл мальчик постарше, и Джейни положила на край стола свои деньги. Он доиграл, а потом забрал ее монету. Джейни стала возмущаться, он начал ей угрожать. И тут этот самый мужчина подошел и как следует огрел этого мальчишку – лет шестнадцати или около того. Сказал ему, чтобы он не смел приставать к молодым девушкам. Отвесил ему такую пощечину, что слюни этого паренька брызнули на ковер. А потом дал Джейни несколько пятипенсовых монет, схватил мальчишку за шею и утащил.

– И никто не вмешался? – удивился Тристан.

– Это был «Кувшин». Там постоянно кто-нибудь дрался и скандалил, – сказала Дорин. – Но там был своего рода кодекс – не обижать детей и юных девушек.

– Дети и юные девушки туда ходили?

– Иногда.

– Одни, без взрослых?

– Тогда было другое время. Люди не были такими…

– У нас в детстве было больше свободы, – тактично сказала Максин.

– Да. Я была в Калифорнии с Максин и ее детьми, моими внуками… – Дорин улыбнулась. – Они уже большие, но, когда были маленькими, на улицу их одних не выпускали.

– В Сан-Луис-Обиспо очень безопасно, но да, я все равно за них волновалась. – Поняв, что, возможно, задела чувства Дорин, Максин осеклась.

– Хорошо, Максин, давайте вернемся назад. Тот человек, который, как вы считаете, похож на Питера Конуэя, заступился за вас с Джейни. Что случилось потом? – спросила Кейт.

– После того, как он нам помог?

– Да.

– Не знаю. В бар, наверное, пошел. Нам было не до него, мы хотели играть в «Космических захватчиков».

– Какое это было число? – спросил Тристан.

– Простите, я не могу вспомнить точно…

– Незадолго до того, как пропала Джейни?

Максин задумалась.

– Это было… может быть, за месяц или около того. Была пятница. Мы обычно ходили туда по пятницам.

– Вы потом снова его видели?

– Думаю, да. Вряд ли говорили с ним, но я могла видеть его издалека.

Кейт вспомнила рассказ Форреста об их с Питером встрече.

– Вы когда-нибудь видели в «Кувшине» Роберта Дрисколла и его друзей?

– Да, – сказала Дорин. – Часто. Хотя, если говорить о моем мнении, мне не кажется, что тут замешан Роберт Дрисколл.

– Что вы имеете в виду? – спросила Кейт.

– Вряд ли он похитил Джейни. И прятал ее тридцать лет. Мне он всегда казался по-бабски нежненьким.

– Мам, – строго сказала Максин.

– Ну, так мы раньше говорили! Он работал в газетном киоске «Рейнольдс», и все его считали немного странным. Даже Джек, владелец киоска, считал, что он ворует извращенские журналы. Да еще этот его Фред. Мы все думали, что они, как бы это, ну… подозрительные ребята.

– Мам, ты серьезно верила наговорам на Роберта Дрисколла и Фреда Паркера?

– О них ходили слухи, – сказала Дорин.

– Уверена, что, если ты посмотришь на них с современной точки зрения, ты увидишь, что они были просто немного другими. Не увлекались футболом. Любили делать творческие проекты в молодежном клубе.

– И пить «Бейбишэм»[12], – не унималась Дорин. – Всегда приходили в «Кувшин» и заказывали чертов «Бэйбишэм». Напрашивались на хорошую взбучку. А Фред какое-то время работал в пабе внизу. Несколько месяцев был управляющим, примерно в то время, когда пропала Джейни. Хотя управлять было не так уж и сложно. Иногда я спускалась туда за баночкой-другой. Вы же не злились на меня, девчонки?

– Там не было хороших игр. Просто душное унылое место. И еда ужасная, – сказала Максин.

– Он и сейчас такой, Максин. Все готовится в микроволновке. В основном туда и ходят холостяки за пинтой пива да кусочком пирога.

– Джек Рейнольдс часто там бывал?

– Почти что каждый вечер. Его жена умерла в восемьдесят шестом, и некому было кормить его ужином. – Дорин постучала по столу сигаретой. – Я знаю, что полиция обыскивала киоск с собакой-ищейкой и она учуяла запах Джейни. Но это только потому, что она уронила там шарф. Разве не так, Максин?

Кейт и Тристан договорились не упоминать, что полиция проверяла образец крови, найденный в трубе во дворе за киоском.

– Да, – продолжала Дорин. – И я не думаю, что Джек имел к этому какое-то отношение. Потеряв жену, он стал просто несчастным подавленным стариком, который едва со своей жизнью справлялся.

– Когда Форрест – Фред – уволился из паба? – спросила Кейт.

– Не знаю.

– Думаю, спустя несколько недель после того, как пропала Джейни, – сказала Максин. – По-моему, Роланд напился и подрался с ним. Разбилось много стаканов, руководство узнало об этом, и его выгнали. На Роланда алкоголь плохо влиял.

– Что вы имеете в виду? – спросил Тристан.

– Роланд любил выпить. Мог выйти из-под контроля, начать нести чепуху. Иногда ввязывался в драки. Роберт и Фред в такие моменты старались держаться от него подальше.

– Вы знаете, где сейчас Роланд?

– Сейчас? Господи, нет. Я знала его маму и папу, Шелию и Пола, незадолго до того, как они умерли. Ну как знала – мы просто здоровались на улице. Когда Роберта посадили в тюрьму, Фред поступил в театральную школу, а Роланд сидел на пособии и пил. Ему запретили посещать молодежный клуб и «Кувшин». Может быть, и другие заведения. Он решил все бросить и уехать путешествовать, а потом вернулся и оборвал все связи с Шелией, Полом и всеми вокруг. Больше о нем никто ничего не слышал. Потом Шелия и Пол заболели, и оба умерли с разницей в несколько месяцев. Их сердца были разбиты. Это, наверное, был девяносто пятый или девяносто шестой год.

– Они пытались его найти? – спросил Тристан.

– Конечно пытались. Но он был взрослым. Ходили слухи, что он уехал на север и так и не вернулся.

– Мы сегодня говорили с Фредом. По его словам, он в девяносто седьмом году видел Роланда в метро. Возле Уотфорда. Он сказал, что Роланд был в костюме.

Дорин пожала плечами и достала еще одну сигарету.

– Может, это и правда. История Джейни повлияла на многих, не только на нас. Мы были частью единого сообщества. – Она закурила, посмотрела в окно, нахмурилась и вздохнула. – Я очень устала. Хочу пойти и прилечь.

– Можно задать вам один вопрос? Роберта арестовали за убийство Джейни. Фред сменил имя на Форрест и продолжил жить своей жизнью. У Роланда когда-либо были какие-то отношения с Джейни? – спросила Кейт.

– Нет. Джейни было четырнадцать. Ей нравились какие-то ребята из школы, но ничего серьезного. Мы в те времена были довольно наивными, – сказала Максин и посмотрела на Дорин.

– Да. Не помню, чтобы мне приходилось беспокоиться о каких-то ваших выходках. Что же касается Роланда… нет. Он был старше, и его не интересовали юные девушки. Только выпивка.

– Думаю, маме в самом деле нужно отдохнуть, – сказала Максин. – Вы можете оставить свою визитку, и, если мы вспомним что-то еще, мы дадим вам знать.

Дорин выглядела очень несчастной. За час разговоров о Джейни она постарела на двадцать лет.

Глава 29

Ветер теперь дул ледяными порывами, занося снег в коридор. Кейт и Тристан подошли к лифту и нажали кнопку вызова. После теплой квартиры Дорин холод ощущался болезненно, и у Кейт навернулись слезы на глазах.

В ожидании лифта они смотрели в окно, на двор внизу. Глубокое снежное одеяло было размечено единственной линией следов, бегущих мимо статуи. Вид на Лондон был прекрасен, даже там, где виднелось световое загрязнение в низкой гряде облаков, светившихся оранжево-серым.

– Я удивлена, что Дорин так долго здесь продержалась. Столько воспоминаний, – сказала Кейт.

– У нее, похоже, не было выбора, – ответил Тристан, – и до этого момента она была в ловушке обстоятельств. Может быть, выигрыш в лотерею – карма, награда за все ее страдания.

– Я не верю в карму. Если бы она в самом деле существовала, Питер Конуэй давно бы умер.

Наконец-то прибыл лифт, и Кейт с Тристаном поспешили внутрь, чтобы их не сбило с ног порывом ветра. Когда они вышли из «Виктория-Хаус», облака расступились, выплыла луна, большая и бледная, и залила снежный пейзаж почти волшебным сиянием.

– Сходим куда-нибудь поужинать? – спросил Тристан.

– Не знаю. Ты голодный?

– Нет. Просто хочу где-нибудь посидеть, выпить кофе или чего-то покрепче. Поговорить о том, что сегодня узнали. И мне не хочется возвращаться в квартиру. Там так холодно и неуютно.

– Понимаю. Слишком пусто и вместе с тем слишком много звуков. Я не видела соседей, но постоянно слышу по ночам шорохи и скрипы.

– Вы слишком долго прожили одна в пустом доме.

– Там я тоже слышу скрипы, но я к ним привыкла. Это мои скрипы.

Самый прямой путь обратно пролегал через Панкрас-роуд. Там было оживленно и светло, офисы и магазины еще были открыты, в окнах горел свет. «Старбакс», бывший «Рейнольдс», был набит битком, компания девочек-подростков болтала и смеялась, сидя у окна. Когда Кейт и Тристан приблизились к «Кувшину», прекрасный яркий заснеженный пейзаж на месте, где когда-то пролегала пустая и опасная дорога, показался им почти нереальным. Тристан остановился, заглянул в большое панорамное окно, которого не было на фотографиях восемьдесят восьмого года.

– Что скажете? По-моему, это заведение не хуже любого другого.

– Ну, давай заглянем.

«Кувшин» недавно отремонтировали, и там было очень много народа. Кейт задумалась, всегда ли его планировка напоминала склад, или его перестроили, убрав внутренние стены и переделав потолок. Несколько кабинок располагались вдоль окон. За стойкой тянулись полки, заставленные подсвеченными емкостями с алкоголем, на углу барной стойки громоздилось большое серебряное ведро, полное бутылок шампанского.

Мимо них промчалась официантка с двумя длинными деревянными подносами, на которых лежали запеченный бри с хлебом и оливками, устрицы во льду и нож для чистки.

– Сейчас вас обслужу, – сказала она Кейт и Тристану, вынужденная маневрировать между ними.

Они заняли последнюю свободную кабинку у окна. Кейт заказала имбирный чай с медом и лимоном, а Тристан – крафтовое пиво и немного чипсов. В ресторан вошла компания офисных работников – несколько мужчин и две женщины в красивых, явно дорогих брючных костюмах. Глядя на них, Кейт, в джинсах, джемпере и старом пальто, почувствовала себя неловко. Это была глупая мысль, если учитывать, какие темы они недавно обсуждали, и Кейт отмахнулась от нее.

– Интересно, где находилась игра «Космические захватчики»? – спросила Кейт.

– Максин сказала, что тоже видела Питера Конуэя здесь, в пабе, примерно в то время, когда исчезла Джейни. Она уже четвертый человек, который это утверждает, после Томаса Блэка, Роберта Дрисколла и Форреста, – сказал Тристан.

– Ей я верю больше всех. У нее нет причин врать о том, что она его видела.

– В девяносто пятом году, когда вы арестовали Питера Конуэя, Максин была в Америке. По словам Бетти, она устроилась в этот свой летний лагерь, когда ей было восемнадцать или девятнадцать. Нам нужно перепроверить информацию: если двенадцать ей было в восемьдесят восьмом, то девятнадцать – в девяносто пятом.

Все та же замученная официантка принесла им напитки, поставила на стол и торопливо ушла. Кейт сняла крышку с чайника, помешала чай. Зазвонил телефон, и она увидела, что это звонок по фейстайму от Вари Кэмпбелл. Ответив на звонок, Кейт увидела Варю в вестибюле отеля курортного типа с потрясающим видом на море, сверкающее под солнцем. На ней была футболка и солнцезащитные очки. Люди в шортах и майках сновали туда-сюда.

– А, вы тут оба, отлично. – Варя наклонилась ближе к камере.

– Где ты? – спросила Кейт.

– В Сент-Люсии, в отеле «Четыре сезона». Муж запретил мне работать до конца путешествия, но мне необходимо было с вами связаться. Слушайте. Экспертиза только что сделала анализ образца крови, несколько капель которой были найдены в трубе за газетным киоском. ДНК этой крови совпадает с ДНК Джейни. Ее красный шарф по-прежнему находится в хранилище улик. Это все, что у нас есть по Джейни, – официальный образец ее крови найден в базе данных. Я хочу получить образец ДНК матери, просто чтобы окончательно все подтвердить, но в принципе я уже и так почти пришла к выводу.

– Выходит, что Джейни была в этой трубе или достаточно близко, чтобы ее кровь попала на внутреннюю часть трубы, – сказала Кейт.

– Если мы сможем доказать, что ее тело оказалось там спустя четыре дня после ее исчезновения, это многое изменит, – сказал Тристан.

– И придаст больше веса показаниям Молли, – добавила Кейт.

– Молли? – удивилась Варя.

– Да, собаки-ищейки. Она нашла запах Джейни в киоске, во дворе и в трубе.

– Это значит, что Джейни могли убить в киоске или около него, а ее тело несколько дней пролежало в трубе, прежде чем его переместили, – сказал Тристан.

– Послушайте, я не могу долго говорить. – Варя оглянулась через плечо. – Мне как можно скорее нужны мои файлы Джейни Маклин. Королевская прокуратура хочет их пересмотреть, чтобы возобновить дело.

– Когда тебе нужны файлы? – спросила Кейт.

– Если вы дадите мне свой адрес, один из моих офицеров, кто-то, кому я могу доверять и кто не выдаст, что файлы у вас, может заехать за ними сегодня вечером.

– Может быть, завтра рано утром? – попросила Кейт. – Просто чтобы мы сами могли еще раз их пересмотреть.

Варя закатила глаза.

– Ну ладно. Но только очень рано утром. Перешлите мне адрес. – Она подняла глаза, и они услышали мужской голос на заднем плане. Ее рука потянулась к камере, экран потемнел. Они услышали приглушенный голос: – Это по работе… Нет. Это важно. Я через минуту. – И Варя убрала руку от камеры. – Послушайте, мне нужно идти. У нас сеанс массажа для пар.

– Повезло вам, – сказал Тристан.

– Да. Я должна понимать, как мне повезло, но меня гораздо больше интересует дело, которое вот-вот всплывет. И виноваты в этом вы двое. – Варя перевела взгляд на что-то, что находилось за пределами камеры, – видимо, ждала, когда ее муж окажется вне зоны слышимости. – Я поставлю свой телефон на вибрацию. Звоните или пишите, если произойдет что-то важное. И отправьте мне свой адрес. Я попрошу кого-нибудь из коллег завтра утром первым делом туда приехать, чтобы забрать файлы. – Она сбросила звонок.

Какое-то время Кейт и Тристан ошарашенно молчали.

– Что все это значит, если кровь Джейни обнаружилась в трубе за «Рейнольдсом»? – спросил Тристан.

– Понятия не имею, – сказала Кейт. – Четыре человека сказали, что видели Питера в «Кувшине». А что насчет «Рейнольдса»?

– Да. Питер Конуэй мог туда заглянуть, пообщаться с Джеком…

– Но Джек давно умер. Который час?

– Почти семь, – сказал Тристан, взглянув на часы.

– Нам нужно найти принтер или сканер. Я хочу сделать копии дела до того, как его заберут.

– У меня на телефоне есть приложение – оно сканирует камерой, очень хорошего качества, – сказал Тристан.

– Серьезно?

– Да.

– Класс. Ну, давай начнем. За сегодняшний вечер нужно успеть скопировать все дела.

Глава 30

Кейт и Тристан вернулись в квартиру в Перси-Сёркус и принялись копировать файлы дела Джейни Маклин. Они придвинули диван и журнальный столик к телевизору, освободив место в центре комнаты. Кейт разложила бумаги и фотографии в ряд, чтобы Тристан мог по очереди фотографировать лицевую, а следом обратную сторону каждого листа. После этого Кейт собирала все, что он сфотографировал, и заменяла новыми страницами. Папок было четыре, документов в каждой – около сотни.

Они были настолько поглощены своим занятием, а вокруг было до того тихо, что они забыли задвинуть шторы. Спустя несколько минут Тристан что-то заметил периферийным зрением, остановился и поднял глаза. Какой-то человек с камерой делал фотографии через окно.

– Кейт! Осторожно! – Тристан подскочил, задвинул шторы.

– Что такое? – спросила Кейт, доставая новую пачку документов.

– По-моему, там журналист. Парень с длиннофокусным объективом.

– Черт, – только и сказала Кейт.

Снаружи послышался шорох. Она прижала палец к губам. Повисла тишина, и оба подпрыгнули, когда резко зазвонил дверной звонок. Кейт посмотрела на страницы документов, все еще разложенные на полу.

– Если у него есть телеобъектив и он снимал нас снаружи, то у него могут остаться четкие фото документов.

Звонок завизжал снова, и Кейт опять подпрыгнула.

– Черт. Питер Конуэй опять во всех новостях, на этот раз умирающий. Он просто чудовище. Меня опять выставят невестой Франкенштейна.

– Вообще-то, Франкенштейн – тот врач, который создал чудовище. Люди часто путаются… – Тристан увидел лицо Кейт, ее раздражение. – Простите.

В дверь позвонили в третий раз. Кейт обвела взглядом материалы дела.

– Я не хочу рисковать. Если что-то из этого попадет в СМИ, вот они повеселятся!

– Хотите, я открою и поговорю с ним? – предложил Тристан.

– Нет. Им нужна я. Они будут говорить со мной. А пока убери все это. Но следи за тем, что мы скопировали. Вообще, посмотри, можно ли сделать вид, будто мы занимаемся скучной бумажной работой – налоговой проверкой или еще чем-нибудь в этом роде.

– Что вы ему скажете? – спросил Тристан, убирая страницы материалов дела.

– Понятия не имею.

Когда позвонили в четвертый раз, Кейт надела пальто и открыла дверь, чуть постояла у входа, а потом открыла дверь в коридор. За ней стоял усатый молодой человек в вязаной шапке, толстой куртке-бомбере, джинсах и тяжелых ботинках, с камерой наготове. Он сделал несколько снимков, ослепив Кейт резкой вспышкой.

– Спокойно, – сказала она, сделав над собой усилие заслониться рукой – пресса обожала такие фотографии, на которых человек пытался защититься и терял над собой контроль. – Давай поговорим, и сделаешь несколько снимков. Как тебя зовут?

– Маркус Гейл. Я внештатный сотрудник. – Он снова поднял камеру и щелкнул Кейт в лицо.

– Боже, Маркус. Дай девушке собраться.

Он улыбнулся.

– Кто у вас там? Ваш бойфренд? Или просто любовник?

– Он мой коллега. Я частный детектив.

– Да. Я знаю. Разве вы живете не на юге? Что вы тут расследуете?

– Пропажу человека. Это все, что я могу сказать.

Маркус заглянул в дверь. Площадь и деревья покрывал плотный слой снега, снежинки кружились в луче оранжевых уличных фонарей. Зазвонил телефон Маркуса, и он ответил:

– Да. Я сейчас с ней говорю. Она открыла дверь.

Очаровательно, подумала Кейт. Как он узнал, что я здесь? Ей пришлось соображать на ходу. Что она могла дать этому малолетнему засранцу в обмен на фото, которые он успел сделать?

– Вы знаете, что Питер Конуэй в больнице, подключен к системе жизнеобеспечения? – спросил Маркус, прижимая телефон подбородком.

– Знаю.

– Собираетесь его навестить?

– Никаких планов.

– Слышал? – уточнил он в телефон. – Ладно. Хорошо. – И завершил разговор.

– Я отвечу на несколько вопросов, если они у тебя есть, – сказала Кейт.

– Я не журналист. Я продаю фотографии.

– Ты можешь сделать больше фотографий. Внутри, – сказала Кейт и, едва договорив, подумала: «Что я, черт возьми, творю?»

Покопавшись в сумке, Маркус вынул копию книги «Не мой сын» в твердом переплете.

– У меня есть книга с подписями Энид и Питера Конуэев, – сказал он. Пару лет назад Кейт работала над делом Джоанны Дункан, пропавшего без вести журналиста. У подруги Джоанны было плохо с деньгами, так что Кейт решила помочь и подписала копию книги «Не мой сын», уже подписанную Энид и Питером. Кейт ожидала, что за нее можно получить пару тысяч, поэтому была в шоке, когда на аукционе она, представленная как «Издание Тройной короны», ушла за пятнадцать тысяч фунтов стерлингов.

– Если я сама ее подпишу и отдам тебе, ты удалишь фотографии? – Заметив, что Маркус задумался, она добавила: – Когда Конуэй умрет, а это случится очень скоро, подумай, во сколько раз она возрастет в цене.

– А вы знаете, когда он умрет? – очень серьезно спросил Маркус.

– Точно сказать не могу, но он в плохом состоянии.

– А можно сделать фото, как вы ее подписываете?

– Ладно.

– И фото, на котором вы выглядите как настоящий детектив.

Этот разговор становился все неприятнее. Похоже, фотограф не знал о деле Джейни Маклин или оно не имело для него значения.

– Удаляй фото прямо сейчас, при мне, и мы все обсудим.

Маркус поднял маленький экран на задней панели камеры, показал Кейт их с Тристаном фотографии с файлами дела и продемонстрировал, как удаляет их одну за другой.

– Хорошо, заходи.

Тристан тем временем нашел какие-то старые счета за коммунальные услуги и разложил на полу. Маркус пробыл в квартире всего пять минут, но Кейт казалось, что над ней грязно надругались.

– Спасибо, – сказал он, когда Кейт вручила ему подписанную копию «Не моего сына». Его глаза вспыхнули жадным блеском. – До встречи.

Он взял сумку с камерой и ушел.

Тристан закрыл дверь и посмотрел на полки с DVD, возле которых Кейт позировала для фотографий. Фильмы, диски с которыми были развернуты лицом, соответствовали: «Хэллоуин», «Оно», «Техасская резня бензопилой», «Молчание ягнят», «Мизери».

– Все в порядке?

– Нет. Думаю, я пожалею об этих фотографиях, – сказала Кейт. – Но он удалил наши фото с материалами дела.

Повисла долгая пауза. Она знала, что хотел сказать Тристан: что Маркус, вполне возможно, удалил бы фото в обмен на одну только книгу с ее подписью.

– Нам нужно скопировать оставшуюся часть этого дела, – наконец сказала Кейт, опустилась на колени и принялась собирать бумаги, которые разложил Тристан.

Они снова занялись сканированием материалов дела Джейни Маклин. Еще полчаса они работали молча, и вдруг Тристан остановился, глядя на фотографии Панкрас-роуд, сделанные в начале января 1989 года.

– Мы пропустили страницу, – сказал он.

– Где? – спросила Кейт, оторвавшись от раскладывания бумаг из четвертой папки.

– Я уверен, что здесь был допрос Роланда Хакера, и смотрите, за двести тридцать седьмой страницей сразу идет двести тридцать девятая, – сказал он, внимательно всматриваясь в листы бумаги, разложенные в ряд на деревянном полу в елочку.

– Подожди, дай проверить, не упустила ли я чего, – сказала Кейт. Она вернулась к третьей папке, отсканированной почти полностью. – Двести тридцать восьмой страницы тут нет.

Они просмотрели бумаги, лежавшие на журнальном столике, но там как раз были ненужные счета, наеденные Тристаном в ящике под телевизором.

– Вы ничего не вытаскивали из материалов дела? – спросил Тристан.

– Нет.

Он огляделся по сторонам.

– Это действительно странно. Вы можете проверить четвертую папку на случай, если я ошибаюсь и там есть допрос Роланда Хакера?

– Уже поздно. Может, продолжим и я скажу тебе, если на него наткнусь? – спросила Кейт, уставшая и раздраженная.

– Просто я помню, что допрос был аккурат на странице перед этими фотографиями Панкрас-роуд. Это единственные фото, сделанные при солнечном свете, и я сразу обратил на них внимание.

– Тристан, давай продолжать. Пожалуйста. Уже поздно.

Они вернулись к работе. Тристан сфотографировал последние пять страниц из третьей папки, они просмотрели четвертую. Страницы с допросом Роланда Хакера по-прежнему не было.

– Что было на той странице? – спросила Кейт, присаживаясь на край дивана. – Он просто подтвердил, что был в квартире с родителями в ночь, когда исчезла Джейни Маклин?

– Да. Помните, вы меня спросили, я ли бросил дела на полу, как раз когда нам позвонили и сказали, что Дорин и Максин вернулись?

– Да. Они лежали возле ножки стола. Когда я легла спать, я оставила их здесь на журнальном столике.

Тристан оглядел комнату.

– Вы пару раз упоминали, что слышали шум.

– Да. Я имела в виду скрип и шаги других людей.

– Но я никого не видел и не слышал ни в соседних квартирах, ни наверху.

– Думаешь, сюда кто-то проник? И забрал страницу дела?

– Я не знаю, но ее здесь нет. И изначально она была. Я точно помню. Там было напечатано его полное имя, Роланд Джайлз Квинтус Хакер. Мы его подробно обсудили, помните?

– Да.

– У нас есть допросы Роберта Дрисколла. Мы просто скопировали их, а Фреда Паркера – Форреста… – Не договорив, Тристан вдруг щелкнул пальцами. – Погодите-ка. Роланд Джайлз Квинтус Хакер. Какое среднее имя у Фреда?

– Оно есть в протоколе его допроса, – сказала Кейт и, вновь просмотрев папки, сказала: – Пол. Фред Пол Паркер.

– Но теперь он Форрест Пол Паркер. Так он указан в записях сайта о владельцах домов в Барнсе.

– Да. Черт. Ты думаешь, что, даже если Роланд сменил имя и фамилию, средние имена он мог оставить? – Кейт наконец поняла, к чему он клонит. – У тебя есть среднее имя?

– Да. Кевин. Я им никогда не представлялся, оно просто указано в моем свидетельстве о рождении. А у вас?

– Гленда. Кевин и Гленда.

– Мы с вами как из ситкома семидесятых.

– Большинство людей либо нигде не используют средние имена, либо из сентиментальности представляются двумя. Нет причин, по которым средние имена Роланда были бы кому-то известны.

Тристан открыл ноутбук, зашел на сайт 192.com, вошел в систему. Кейт села рядом, стала смотреть, как он вводит имя «Роланд Джайлз Квинтус Хакер» и местоположение «Уотфорд».

– Форрест говорил, что видел его в метро около Уотфорда, – сказал Тристан.

На экране появился список имен.

– Сайт выдает результаты, наиболее близкие к поисковому материалу. – Он прокрутил список до конца. – Вот, Джон Джайлз Квинтус Чейз, живет в Мур-парке.

– Мур-парк находится недалеко от Уотфорда, на той же линии метрополитена, – сказала Кейт, чувствуя волнение, несмотря на усталость. – Может ли это быть кто-то другой?

– Многовато совпадений, – сказал Тристан.

– Это может быть и Роланд.

Глава 31

Кейт налила им чаю, и они сели в гостиной, уставшие и вместе с тем взволнованные оттого, что, возможно, выяснили, куда делся Роланд.

– Да, это вполне может быть он, – согласился Тристан. – И имена, и адрес.

– И еще стоит учесть, что кто-то мог вломиться сюда и забрать страницу из дела, где указаны второе и третье имена Роланда.

– Не думаю, что кто-то сюда именно вломился. Скорее у него был ключ. Если эта квартира сдается в аренду, ключ мог быть у кого угодно. Или сюда приходили Форрест и Мэдди.

– Думаю, Роланд что-то знает, – сказала Кейт. – Но кто бы это ни был, он надеется, что мы его не найдем.

– Разве не глупо воровать одну страницу из полицейского отчета?

– Согласна.

Кейт вздрогнула. Было уже около часа ночи. Она встала и пошла на кухню. Тристан последовал за ней. Верхний свет был резким и отбрасывал квадратный луч в крошечный дворик.

– Мы запирали и эту дверь на ключ и засов?

– Думаю, да, но не уверен, – сказал Тристан.

– Кто-то мог забраться через окно на задней стороне здания напротив. – Тристан выглянул через стеклянную панель задней двери.

Кейт наклонилась и проверила замок, передернула засов.

– На входной двери тоже есть засов. Если кто-то взломал дверь или открыл ее ключом, он должен был пройти через заднюю дверь или влезть сюда, когда нас не было и засов не был задвинут, – сказала Кейт. – Ты в этот дворик не выходил?

– Выбирался пару дней назад. Просто свежим воздухом подышать. Говорите, вы слышали шум?

– Да. Но шуметь мог и ты. Или кто-то наверху, даже если ты думаешь, что там никого нет. Над нами три квартиры.

Кейт выключила свет на кухне, и они оба какое-то время стояли в темноте, глядя на падающий снег, липнувший к старому стулу у задней двери. Зазвонил телефон Кейт.

– Черт! Я аж подпрыгнул!

– Это Джейк, – сказала Кейт, увидев его имя на экране.

– Ладно, не буду мешать. Джейку привет. Почищу зубы и буду уже ложиться, – сказал Тристан.

* * *

Закончив говорить с Джейком, Кейт еще немного посидела в гостиной, ожидая, когда Тристан выйдет из ванной. Он открыл дверь, из-за которой повалил пар, и вышел – в одном полотенце.

– Ой. Прости. Мне просто очень нужно было с тобой поговорить, пока ты не лег спать.

– У Джейка все в порядке?

– Да. Все хорошо. Джейк только что купил билет на рейс в Лондон. Будет в Хитроу завтра в десять тридцать утра. Хочет, чтобы я вместе с ним навестила Питера Конуэя.

– Ну, вы так и предполагали.

Кейт кивнула.

– Странные ощущения. И сейчас уже почти половина второго. Я измотана. По крайней мере, мы в Лондоне и мне не нужно слишком рано выезжать.

– Я могу проверить адрес этого парня, Джона Чейза. Выяснить, вдруг это Роланд.

Кейт кивнула.

– Да. А я могу расспросить Питера Конуэя о Джейни и Максин. И о том, что нам сказал Форрест. Если заставлю Питера признаться, что он видел их в «Кувшине».

– Думаете, он помнит? Прошло тридцать лет, и он в реанимации.

– Не знаю. На смертном одре часто развязывается язык. И раз уж мне в любом случае придется его лицезреть, лучше уж я получу от этого какую-то пользу для нашего дела.

– Что нам делать с пропажей страницы? – спросил Тристан. – Завтра кто-то из команды Вари придет за файлами.

– Тому, кто придет, говорить об этом не нужно. Скажем самой Варе. И давай сегодня вечером убедимся, что обе двери закрыты на засов. – Кейт посмотрела на часы. – Мне нужно заказать такси на завтра и собрать вещи.

– И поспать, – напомнил Тристан.

– Мне кажется, сон от меня ускользает.

Глава 32

Тристан проснулся в половине восьмого. Кейт уже ходила по квартире, заваривала чай, включала и выключала кран в ванной. Какое-то время он лежал в постели, чтобы она могла спокойно собраться. Они легли спать около двух, потому что Кейт нужно было забронировать такси и собрать фотографии, которые она хотела показать Питеру: Джейни Маклин, Максин Маклин, Форреста Паркера, Роберта Дрисколла и Роланда Хакера. Они пытались найти в Интернете фото «Кувшина», каким он был в восьмидесятых, но ничего не нашли. Потом Тристан обнаружил нужный кадр из реконструкции. Принтера у них не было, так что Кейт пришлось взять с собой «Айпад» Тристана.

В восемь часов Тристан несколько раз отжался от пола и пошел в душ. В ванной было холодно, как в Арктике, а старый стул во дворе теперь стал большой горой снега.

Звонок зажужжал около девяти, как раз когда Тристан закончил завтракать. За дверью стоял высокий красивый полицейский лет тридцати с небольшим.

– Привет. Я инспектор Шон Бентли, – сказал он, показывая удостоверение. – Мне нужны Тристан Харпер и Кейт Маршалл.

Кейт с материалами дела в руках встала за спиной Тристана.

– Это мы.

– Можно зайти на минутку? – спросил он, закрывая главную дверь.

– Конечно, – ответил Тристан.

Он вытер ноги и вошел в гостиную. Его черное пальто было все в снегу.

– Вы знаете, что снаружи дежурит пресса?

– Вчера вечером тут был фотограф, – сказала Кейт, и Тристан услышал в ее голосе нервозность.

– Ну, сегодня там пять человек с телеобъективами. Я не хотел, чтобы они видели при дневном свете, как я забираю у вас материалы дела. – Шон улыбнулся.

– Это добавило бы интриги, – сказал Тристан. – Вы работаете с Варей Кэмпбелл?

– Я в ее команде по расследованию убийств. Она мой начальник. За что ей большое спасибо.

– Вы собираетесь работать над делом Джейни Маклин?

– Похоже, его сегодня снова откроют. Варя решила пораньше вернуться из отпуска.

– Вы знаете, мы тоже его расследуем, – сказала Кейт, протянув ему сумку с материалами дела.

Шон взял ее и кивнул. Тот факт, что двое частных детективов копаются в их деле, его, похоже, не смутил.

– Не могу обещать, что мы будем держать вас в курсе, но позвольте мне дать вам мои визитки. – Он вынул их из кармана пальто, одну протянул Кейт, другую – Тристану.

Когда он ушел, Кейт подошла к окну и выглянула. Снег таял, превращаясь в коричневую жижу, на другой стороне дороги, перед крошечным парком, выстроились фотографы.

– Я не хочу видеть Питера Конуэя. Я хочу остаться здесь и продолжать работать над делом, – сказала Кейт, удивившись, как много эмоций в ее голосе.

– Мне жаль, что вам приходится иметь дело с этим, – сказал Тристан.

Кейт глубоко вздохнула, отошла от окна, надела пальто, взяла сумку.

– Думаю, вам не стоит ехать на метро. Что, если эти уроды за вами погонятся? У одного из них есть мотоцикл.

– Да, ты прав. Я вызову такси.

Ближайшая машина была всего в минуте ходьбы. Тристан вышел вместе с ней. Такси быстро подъехало, прочертив круг мимо фотографов.

– Я закрою дверь. Бегите. Привет Джейку. И удачи с Питером Конуэем. Будьте на связи. Позвоните мне, если что-то понадобится.

– Спасибо. И если тебе удастся поговорить с Роландом Хакером, запиши все, что сможешь.

– Конечно.

Кейт открыла входную дверь, и они вышли в коридор. Она глубоко вздохнула и открыла главную дверь здания. Фотографы правильно догадались, что такси могла вызвать она, и обступили машину. Кейт удалось сесть на переднее пассажирское сиденье. Водителем был пожилой индиец с аккуратно подстриженной седой бородой.

– Вы звезда? – спросил он, когда она закрыла дверь и пристегнула ремень безопасности.

– Нет. Разве что звезда позора.

Машина быстро набрала скорость, фигуры журналистов и фотографов в зеркале становились все меньше. Когда они доехали до главной дороги, водитель смог прорваться сквозь поток машин. Казалось, поездка в Хитроу тянулась целую вечность, и, несмотря на беспокойство, Кейт задремала, пока машина грохотала по улицам Лондона.

Джейк уже ждал ее в «Старбаксе», загорелый, лучившийся юностью и здоровьем. Он был как солнце в холодном аэропорту. Остановившись ненадолго, чтобы перевести дух после того, как пробежала три эскалатора, Кейт залюбовалась сыном. Он пил кофе, смотрел видео на телефоне и слушал что-то через наушники. Джейк был дорого одет – или так показалось Кейт? – шуба из искусственного меха, узкие джинсы, хорошие кроссовки.

Наблюдая, как ее сын прихлебывает кофе и поправляет серебряный браслет на запястье, она старалась запечатлеть этот образ в памяти на ближайшие несколько часов, а возможно, и дней. Джейк был совсем не похож на своего отца. Ее сын вырос адекватным и доброжелательным, независимым и счастливым. Он справился со всем тем, что свалилось на него за всю его недолгую жизнь. Кейт немного расстроилась, что он взял с собой лишь маленький серебристый чемодан на колесах и, значит, прилетел совсем ненадолго. Повернувшись, он увидел ее.

– Мама! – воскликнул он, вынимая наушники, поднялся и обнял ее. От него пахло лосьоном после бритья и совсем немного – по́том. Он стал совсем взрослым. Мужчиной.

– Я так рада тебя видеть, солнышко. – Кейт сжала его в объятиях лишь на секунду дольше, чем он ее. – Как прошел твой полет?

– Я проспал всю дорогу. Оливия в последнюю минуту оформила мне бизнес-класс с раскладной кроватью. У нее столько баллов за все эти бесконечные перелеты.

– У тебя отдохнувший вид. А я почти не спала.

– Я купил тебе кофе. – Джейк протянул Кейт стаканчик. – Выпьешь здесь?

Кейт огляделась по сторонам. Аэропорт был почти пуст – всего несколько человек. Она заметила мужчину, который сидел на скамейке, уткнувшись в мобильный телефон. Он держал его под странным углом, чуть выше, чем было бы удобно, и постоянно поглядывал на них.

– Спасибо. Тебе не кажется, что он нас снимает? – спросила Кейт, отворачиваясь и чуть наклоняя голову в сторону мужчины.

– Не знаю. Вряд ли.

Кейт понимала, что, возможно, в ней просто говорит паранойя.

– Вчера вечером возле квартиры, где мы живем, прятался фотограф, а сегодня утром – уже целых пятеро.

Джейк обошел Кейт, заслонил ее спиной от мужчины с телефоном.

– Я смотрел новости. У больницы, где лежит Питер, тоже дежурят фотографы.

Кейт сделала глоток кофе, вкусного, горячего.

– Как продвигается дело? – спросил Джейк.

Кейт предстояло объяснять ему, что ей придется не только прощаться с Питером, но и пытаться расспросить его о Джейни Маклин.

– Пойдем возьмем машину напрокат. Это в четырех часах езды.

Джейк кивнул, взял чемодан. Когда они уходили, Кейт оглянулась, но мужчина не последовал за ней. Он был всецело поглощен тем, что происходило на экране его телефона.

Глава 33

За сорок минут Тристан добрался на метро от Кингс-Кросс до Уотфорда. В одиночку путешествовать по Лондону было… странно. Этот город ощущался таким огромным. Таким давящим. Тристан казался сам себе очень маленьким и незначительным. Он всегда восхищался Кейт, ее способностью гордо нести бремя прошлого. Она никогда не проявляла слабости, изо всех сил старалась справиться с невыносимой ситуацией. Она всегда говорила, что ее величайший триумф, раскрытие дела о Каннибале из Девяти Вязов, стал и ее величайшим провалом. Тристан знал, что она молилась о смерти Питера Конуэя, но Питер Конуэй был отцом Джейка. Невозможно было представить, как она со всем этим живет.

Снега навалило не так много, так что дороги были свободны. Джон Чейз был зарегистрирован как житель «Бэйуотер-Хаус». До станции метро было добрых двадцать минут ходьбы, и толпы людей, которые вышли из поезда на той же остановке, очень быстро поредели, когда пригородные улицы сменились жилыми комплексами. «Бэйуотер-Хаус», стоявший посреди клочка бурой земли, поросшей кустарником, был самым грязным и запущенным из всех многоквартирных домов. Рядом стояла обгоревшая машина. Неподалеку располагалась баскетбольная площадка – кольцо уцелело, но количество битого стекла и собачьего дерьма недвусмысленно намекало, что здесь уже давно не играют в баскетбол. Компания молодых людей, куривших сигареты, подняла глаза на Тристана, когда он проходил мимо. Он надел элегантный костюм и взял с собой кожаный портфель в надежде, что будет похож на страхового агента. Едва Тристан вошел через открытый вход в многоквартирный дом, к нему подошел невысокий парень с плохо обесцвеченными волосами.

– Есть сигаретка? – требовательным тоном поинтересовался он.

Из подъезда вышли еще один парень и девушка. Оба выглядели потрепанными, у них были впалые щеки и мертвые глаза наркоманов.

– Нет, – сказал Тристан, проходя мимо них к лестнице. Лифт он не стал и вызывать – и так было ясно, что он, скорее всего, сломан.

– А фунт? Дашь нам фунт? – проскулила девушка.

Квартира Джона Чейза находилась на четырнадцатом этаже, и Тристан решил, что, если ребята вознамерились просить милостыню у прохожих, вряд ли они захотят следовать за ним по стольким лестницам. Он был прав – уже на третьем пролете они потеряли к нему интерес и отстали.

Тристан и Сара, его сестра, тоже выросли в грязной многоквартирной башне, но по сравнению с «Бэйуотер-Хаус» то был дворец. Бетонная лестница была грязной, запах сырости, мочи и безысходности – удушающим. Поднимаясь все выше, Тристан видел в окна огни города, сиявшие далеко на горизонте. На десятом этаже кто-то когда-то разжигал костер, по стене было размазано огромное черное пятно сажи. Из сгоревшей пивной банки высыпался черный пепел выкуренной конопли.

Добравшись до четырнадцатого этажа, Тристан остановился на последней площадке. Крыши не было, и, когда он остановился, чтобы перевести дух, его легкие наполнил ледяной воздух. Он прошел по площадке мимо двери, где играла громкая музыка и лаяла собака. Вдалеке шумел город. Джон Чейз жил в конце площадки, на его входной двери было много царапин и вмятин, и среди них одна круглая, почти с обеденную тарелку величиной – возможно, от тарана. Тристан остановился снаружи и прислушался. Телевизор там, что ли, работал? Похоже, изнутри доносилась музыка. Он постучал, подождал минуту, постучал сильнее. Отчаянно заколотил кулаками по дереву.

Опустился на колени, чтобы заглянуть в почтовый ящик, но тот не открывался. Казалось, он чем-то заблокирован. Тристан достал мобильник и набрал номер стационарного телефона Джона Чейза, указанный на 192.com. Позвонил, и внутри квартиры отозвался телефон.

Из-за двери пахло чем-то странным. Как будто протухшей едой. Волосы на затылке Тристана встали дыбом. Этот полузаброшенный дом его пугал. Телефон в квартире продолжал звонить. Видимо, Роланд или Джон был на работе – вполне логично утром вторника. Тристан заглянул в грязное окно. Жалюзи были опущены, но он мог кое-что разглядеть в небольшую щель внизу. Из крана капала вода в раковину, полную грязной посуды.

У Тристана в сумке были отмычки. Он попытался дозвониться до Кейт и спросить у нее совета, но ее номер не отвечал. Он опустился на колени. Замочная скважина, очень старая, располагалась на уровне его талии. Это был не йельский замок – тут, по всей видимости, требовался большой старый ключ.

Тристан поставил портфель на пол, вынул продолговатый кожаный кошелек размером чуть больше, чем юридический конверт. В кошельке находился приличный набор отмычек и болванок. За последнюю пару лет Тристан прошел несколько курсов, научился методам наблюдения, сбора доказательств и, что ему нравилось больше всего, взлома замков. Пока у него не было особых шансов попрактиковаться, но теперь ему представилась отличная возможность.

Тристан огляделся. Коридор был пуст. Может быть, он поторопился с выводами? Что, если Джон-Роланд отсыпается после бурной ночи или просто отсыпается? Но запах из-за двери был невыносим. Тристан вновь обвел взглядом исцарапанную дверь и все-таки решился попробовать одну из отмычек. Вставил в замок, медленно повернул. Ничего не вышло. Он взял болванку с зазубренным краем. Воздух был ледяным, его руки быстро начали неметь. Он вставил болванку в замочную скважину, повернул, и дверь со скрипом открылась, выпустив поток теплого спертого воздуха.

Тристан вошел и тут же зажал рукой рот и нос. Было очень тепло, и сначала он подумал, что ужасный запах исходит от гниющей еды на кухне. Затем он прошел в гостиную. Она была очень просто обставлена и завалена книгами, журналами и коробками, сложенными у одной стены. В центре комнаты стоял единственный стул, повернутый к телевизору.

В кресле сидел мертвый человек в футболке и трусах. Его лицо навсегда застыло в гримасе ужаса – широко раскрытый рот, распахнутые глаза. Длинные спутанные волосы прилипли к голове, футболка была разорвана и, как и его голые ноги, забрызгана кровью. Стол лежал на боку, книги и бумаги валялись среди битого стекла. По стене над телевизором шла дуга засохших кровавых брызг. Сердце Тристана бешено колотилось, его трясло. Он обошел другие комнаты – ванную, где висела самодельная бельевая веревка, довольно опрятную спальню с аккуратно заправленной кроватью и стопкой книг на тумбочке. Вернулся в гостиную. На полке, заставленной книгами, лежало несколько сувениров: перистый кусок засушенного коралла, несколько резных деревянных шаров в миске. Две фотографии в рамках. На одной темноволосый мужчина и две молодые женщины стояли у водопада. На другой тоже было три человека: Роланд, Форрест и Роберт. Они стояли в каком-то зале перед шестью большими железобетонными квадратами по метру в высоту, расписанными фигурами людей, которые шли вдоль реки, стояли на горе и пасли овец. По-видимому, составленные вместе квадраты образовывали единую картину. Молодые люди улыбались, на них были перчатки, в каких обычно поднимают тяжести. Тристан быстро все сфотографировал, стараясь ничего не трогать.

Он вернулся в зал и увидел на столе стопку нераспечатанных писем. Там лежали пачки банковских выписок. Достав из кошелька с ключом-скелетом одноразовые латексные перчатки, Тристан надел их. Просмотрел банковские выписки, все – на имя Джона Чейза. Похоже, он каждый месяц получал государственные пособия по безработице. Руки Тристана дрожали, когда он фотографировал на телефон банковскую выписку, в которой была транзакция от ноября 2017 года – банковский перевод на сумму 300 фунтов стерлингов от Форреста Паркера.

Глава 34

Кейт не услышала звонка Тристана, потому что ее мобильник лежал в сумке, а сумка – в багажнике арендованной машины.

Поездка до Уэйкфилда заняла четыре часа, и, казалось, она пролетела очень быстро. Слишком быстро. Джейк связался с начальником тюрьмы, который организовал для них встречу с одним из тюремных охранников в приемной больницы Пиндерфилдс.

– Все в порядке, мам? – спросил Джейк, когда они уже стояли на парковке для посетителей и Кейт выключила двигатель.

– Да. Нет.

– Я тоже не в порядке.

В окно постучала невысокая, коренастая женщина с коротко стриженными черными волосами, в юбке и куртке. Взяв пальто с заднего сиденья, Кейт и Джек вышли из машины. Было очень холодно и сыро, моросил мелкий дождь. Они все пожали друг другу руки, и женщина, Энджи, объяснила, что она пресс-атташе. А дальше была довольно долгая прогулка по парковке и по тропинке к главному зданию больницы.

– Там снаружи стоят несколько фотографов. Кажется, они пронюхали, что вы приехали с визитом. Не поднимайте головы, ничего не говорите. Я отведу вас в палату Питера.

«Несколько» было довольно слабым определением для шеренги, которая заняла все пространство у главного входа и тротуар. Когда эта толпа увидела Кейт и Джека, она тут же завопила и окружила их. Кейт попыталась спрятаться за сына, но его фигура исчезла в море голов и рук с камерами. В ее лицо ударили яркие вспышки. Журналисты визжали, орали, выкрикивали вопросы. В этой какофонии Кейт удалось различить несколько голосов:

– Вам грустно, что он умирает?

– Каково это – трахаться с серийным убийцей и родить от него сына?

Кейт наконец увидела Джейка. Он почти добрался до двери. Вновь нахлынуло то же чувство, что и много лет назад – чувство, что ее изучают так внимательно, что готовы живьем содрать с нее кожу. Толпа плотнее обступила ее и замерла. Ее лицо обжигал дождь и горячее, зловонное дыхание журналистов. А потом камеры вдруг раздвинулись, и появился Джейк.

– Убирайтесь отсюда. Сейчас же, – велел он, оттолкнув двоих репортеров, схватил Кейт за руку, и она почувствовала, как ее сквозь толпу ведут в тепло и яркий свет приемной больницы.

Людей было много, и все оборачивались, когда они проходили мимо, – осуждающие, любопытные и даже хмурые. Как будто Кейт и Джейк своим визитом давали понять, что одобряют преступления Питера Конуэя.

– Как вам не стыдно! – крикнула пожилая женщина. – Больной сукин сын должен сдохнуть в одиночестве!

– Его вообще тут быть не должно! – гаркнул мужчина. – Ему не место рядом с другими больными!

Они поднялись на большом пустом лифте, возле которого их ждал полицейский. Энджи была достаточно умна, чтобы не пытаться завязать разговор. Они вошли в тихую боковую палату, где за импровизированным столом сидел еще один полицейский, очень высокий и атлетичный, лет тридцати пяти. Он встал, чтобы их поприветствовать, и Кейт увидела у него на поясе дубинку и пистолет. За стеклянной дверью ожидала женщина, тоже в полицейской униформе.

– Это Джейк Маршалл и его мать, Кейт Маршалл. Они здесь как ближайшие родственники Питера Конуэя. Джейк – его сын, – сказала Энджи, и Кейт показалось, что эти слова с грохотом упали на стол.

– Добрый день. Мне нужно провести быстрый обыск, – сказала офицер, обращаясь к Джейку. – Расставьте ноги и поднимите руки вверх.

Джейк снял пальто и позволил женщине провести по его телу металлоискателем. Офицер жестом подозвала Кейт поближе. Забирая пальто после аналогичного обыска, Кейт заметила, что по его спине растеклось сырое яйцо.

– Кто кидался яйцами?

– В толпе была парочка протестующих, – уклончиво ответила Энджи. От металлоискателя она тоже уклонилась, объяснив, что в палату не пойдет.

– Что за халатность? – Кейт вновь обвела взглядом пальто и двоих полицейских. – Кидаться в людей яйцами – это, вообще-то, нападение. Почему внизу не дежурит полиция?

– Люди имеют право протестовать против того, с чем не согласны.

– «Не согласны», – передразнила Кейт. – Да что они об этом знают?

Полицейские переглянулись.

– Мы здесь, чтобы Питер Конуэй не сбежал, – сказал мужчина. – Нас не предупреждали ни о каких протестующих.

– Как он, по-вашему, сбежит, когда он при смерти и подключен к системе жизнеобеспечения? – возмутилась Кейт, чувствуя, как все внутри нее клокочет от гнева. – А меня и моего сына забрасывают яйцами, глумятся над нами, угрожают.

Повисла тишина.

– Нам нужно, чтобы вы расписались вот здесь, и нам понадобится удостоверение личности, паспорт или водительские права с фотографией, – сказал мужчина.

– Мам. Все в порядке, – сказал Джейк.

– Нет. Ничего не в порядке. Я потратила последние двадцать лет на это дерьмо. Знают ли эти идиоты снаружи, «протестующие», что Питера Конуэя вообще поймали только благодаря мне? А вы знаете, что это я раскрыла дело?

Мужчина заморгал, как кролик в свете фар, а две женщины просто изумленно таращились на Кейт.

– Ну вот, теперь знаете. Скорее всего, я спасла несколько молодых женщин. Вы знали, что он пытался меня убить? – Кейт приподняла толстовку, больше не беспокоясь о том, что подумают люди. – Посмотрите на этот шрам. Его мне оставил Конуэй. Мне пришлось бороться за жизнь, и я все равно смогла позвонить в неотложку, и именно по этой причине он последние двадцать три года был заперт в тюрьме. – Кейт трясло, в глазах стояли слезы, и она яростно их вытирала. – А теперь вы пожимаете плечами и говорите мне, что у каких-то уродов есть законное право кидаться яйцами в меня и моего сына!

– Мы можем попросить кого-нибудь просмотреть записи видеонаблюдения, – сказал мужчина.

– Я с этим разберусь, – пообещала женщина. – И если мы сможем установить личность того, кто кинул яйцо, арест ему обеспечен.

– Спасибо, – сказала Кейт, вытирая глаза, смутившись этой вспышки.

– Мам, все точно хорошо? – Джейк сжал ее руку. – Тебе ведь не обязательно идти туда со мной.

– Нет уж. Я не для того проделала этот долгий путь, чтобы туда не пойти.

Джейк достал паспорт, и тут Кейт поняла, что у нее нет при себе сумки.

– Я оставила сумку в багажнике машины.

Мужчина проверил паспорт Джейка и вернул его.

– Нам очень нужно и ваше удостоверение личности.

– Вы хотите, чтобы я опять прошла через все это?

– Она – моя мама, – сказал Джейк. – Посмотрите на мой левый глаз. Он оранжево-голубой. У нас обоих редкое заболевание, секторальная гетерохромия, при котором глаза бывают разноцветными. Видите, у нее такой же. Я понимаю, что это не удостоверение личности, но она моя мама.

– Я могу пройти к машине и забрать вашу сумку, – сказала Энджи так осторожно, будто успокаивала сумасшедшего, и посмотрела на полицейских.

– Хорошо, можете зайти, но я должен как можно скорее получить ваше удостоверение личности.

– Спасибо, – сказала Кейт, протягивая Энджи ключи. – Черная сумка, лежит в багажнике. Еще там лежит айпад в чехле – можете и его захватить?

Кейт и Джейк зарегистрировались, и женщина провела их через двери. Небольшая палата в конце коридора была зарезервирована для Питера Конуэя. Две соседние палаты были пусты, и Кейт слышала писк кардиомонитора. Их ждала медсестра.

– Проходите. Его только что привезли.

Глава 35

Полиция приехала через полчаса, и это были самые долгие тридцать минут в жизни Тристана. Он ждал у входной двери, ходил взад-вперед, чтобы согреться. Минуты шли, и он явственно ощущал, что за дверью – мертвец. Труп с пустыми глазами, который сидит в кресле, уставившись в телевизор. Поразительно, как пусто было на верхнем этаже «Бэйуотер-Хаус».

Холодный, завывающий ветер, казалось, блокировал все мысли, и, глядя на парковку внизу, Тристан не понимал, почему там так пусто и безлюдно. Как сотни людей живут в этом здании, если вокруг никого нет? Трое ребят слонялись туда-сюда, но, когда подъехала первая полицейская машина, они исчезли.

Первой из лифта в конце коридора вышла крошечная, свирепого вида женщина с короткими рыжими волосами, зачесанными назад, и большими бледными ушами, заметно торчавшими. Бронежилет поверх униформы казался слишком громоздким для ее миниатюрной фигуры.

– Это вы звонили по номеру девять-девять-девять? – спросила она, оглядев его с ног до головы.

– Да. Он там. Думаю, он уже давно мертв.

– А кто вы такой?

– Тристан Харпер. А вы? – От страха его голос прозвучал более вызывающе, чем ему бы хотелось.

Офицер сжала рацию и впилась в него взглядом.

– Да, поднимайтесь. Это четырнадцатый этаж, конец коридора. Этот тип говорит, что обнаружил тело. Вы можете отвести его в фургон и допросить?

– При чем тут допрос? Вы имеете в виду заявление? – спросил Тристан. – Я только что нашел тело.

– А почему вы вообще сегодня оказались здесь?

Покопавшись в кармане, Тристан достал визитку Шона Бентли и визитку его агентства.

– Я… я знаю этого офицера. Я частный детектив, и я думаю, что это тело связано с делом, над которым я работаю.

Двое полицейских в униформе вышли из лифта и побежали к ним по коридору.

– Я констебль Меган Левитт, – сказала женщина, указывая на ордер в кармане бронежилета. – Мне нужно, чтобы вы отвели его в фургон, – велела она коллегам.

Один из офицеров, высокий, крепкий парень, на вид совсем подросток, попытался схватить Тристана за руку.

– Я с радостью поговорю с вами добровольно.

Меган кивнула офицеру, который показал, что Тристан должен следовать за ней.

– Тело в гостиной, – добавил Тристан, но они вошли в квартиру, не обращая на него внимания.

* * *

Тристана поместили в маленький грязный полицейский фургон, припаркованный на пустой бейсбольной площадке. Оттуда он наблюдал, как час спустя прибыл фургон судебной экспертизы. Этот час тоже прошел медленно. Ветер качал фургон, и было так тихо. Как будто при виде полиции затаились и те немногие люди, что были поблизости.

Тристан несколько раз пытался дозвониться до Кейт, но не смог. Он заметил в углу кулер, встал, налил себе воды. Подергал дверную ручку и понял, что его заперли внутри.

Констебль Меган Левитт появилась спустя несколько минут. Холодный ветер ворвался в душный фургон, когда она открыла дверь.

– Зачем вы меня заперли? – кипя от злости, спросил Тристан. – Я же вам сказал, что готов с вами поговорить добровольно.

Меган села на скамейку напротив, так что их разделял лишь маленький пластиковый столик.

– Как вы попали в квартиру? – резко спросила она.

– Открыл дверь и вошел, потому что оттуда подозрительно пахло. Разложением.

– Кто дал вам ключ? Владелец квартиры?

– Нет. Я открыл дверь отмычкой.

– Так вы туда вломились?

– Я же сказал – там плохо пахло. Разлагающимся телом.

– А вы знаете, как пахнет разлагающееся тело?

– Да. Я с этим сталкивался по работе. – Тристан достал визитку и подтолкнул к констеблю.

– Ваша профессия – частный детектив? – спросила Меган, сверяясь с листком бумаги.

– Да.

– И вас зовут Тристан Харпер?

– Да.

– У вас есть судимость, – сказала Меган, перевернув листок. На нем было фото пятнадцатилетнего Тристана с угрюмым выражением лица и длинными сальными волосами.

– Да. Глупая подростковая выходка. Я побил окна в местном молодежном клубе… Я думаю, что в квартире наверху – тело человека по имени Джон Чейз, чье имя при рождении – Роланд Джайлз Квинтус Хакер. – Заметив взгляд Меган, Тристан продолжил: – Я расследую нераскрытое дело об исчезновении девушки по имени Джейни Маклин в декабре восемьдесят восьмого года. Джон Чейз – или Роланд Хакер, как его тогда звали, – был одним из близких друзей Роберта Дрисколла, которого обвинили в убийстве Джейни Маклин, а затем оправдали. Сегодня я пришел сюда в надежде увидеть Роланда Хакера и поговорить с ним… Нам с коллегой предоставила доступ к файлам нераскрытого дела суперинтендант Варя Кэмпбелл.

– Суперинтендант Кэмпбелл в отпуске.

– Вы меня не слушаете, – сказал Тристан. – Ваши эксперты-криминалисты смогли вам что-нибудь сказать?

– Жертве нанесли шестнадцать ножевых ранений в грудь, руки и шею, – сказала Меган. – Но вы и сами должны это знать. Оружия нет. Вы подтверждаете, что входная дверь была заперта, когда вы приехали?

– Да. Знаете ли вы, когда его убили?

– Нет, но трупное окоченение наступило только что, так что это произошло в последние двадцать четыре – сорок восемь часов. В двери внутри нет ключа. Вы его вытащили? – спросила Меган.

– Нет. Я его не вытаскивал. Тот, кто его убил, закрыл квартиру и забрал с собой ключ, когда ушел. – А, это вы так считаете? Давайте оставим теории мне. Мне нужно от вас официальное заявление и мне нужно, чтобы вы сдали все отмычки, которые у вас есть.

– Да, у меня есть отмычки, – сказал Тристан. – Владеть ими совершенно законно.

– Вы слесарь?

– Нет, но меня обучил один из них. Я хотел бы зафиксировать, что у меня не было намерения взломать дом в преступных целях. Я частный детектив, и у меня была причина открыть дверь.

– Сначала вам следовало позвонить в полицию.

– Если вы свяжетесь с инспектором Шоном Бентли и офисом суперинтенданта Вари Кэмпбелл, они вам все объяснят, – сказал Тристан.

Меган Зануда уже порядком его раздражала. Он попытался вновь дозвониться до Кейт, но и этот звонок был переправлен на голосовую почту.

Глава 36

Питер Конуэй лежал в маленькой комнате с плотно закрытыми жалюзи. Единственная лампа отбрасывала на стены мягкий свет. Его тонкие руки были подсоединены к проводам, лицо сильно распухло. На нем не было кислородной маски, он громко дышал широко открытым ртом. На правом виске виднелась изогнутая линия черных швов.

– Вы можете сесть с любой стороны кровати, – сказала медсестра.

Кейт заняла стул, ближайший к двери, а Джейк перешел на другую сторону кровати.

– Что именно произошло? – спросил он.

– Ему удалили пять зубов, которые были сильно инфицированы. Он принимал антибиотики, чтобы свести риски к минимуму, но после процедуры заразился бактериальной инфекцией, которая привела к сепсису или заражению крови. Это повлияло на его печень и почки. Кроме того, у него пневмония. Несколько дней назад он упал и разбил лоб, мы зашили рану, но все это подорвало иммунную систему.

– Он спит или без сознания? – спросила Кейт.

– То приходит в себя, то снова отключается. Я держала его за руку. – Заметив, что Кейт переводит взгляд с нее на Питера, медсестра добавила: – Он мой пациент. Не мне судить его за то, что он сделал до того, как оказался здесь. – Она подошла к аппарату, подключенному к капельнице в его руке, и нажала кнопку. – Ему вводят морфин от боли, и он почти не мучается. Мы все думаем, что ему осталось недолго. Если что, я за дверью. Ему может понадобиться лед. Просто положите ему в рот маленький кусочек.

Она закрыла дверь. Джейк помедлил, а потом взял Питера за руку. Кейт откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Он был слишком близко.

– Питер, – сказал Джейк, – это Джейк и Кейт.

Питер открыл глаза. Так близко к Кейт в последний раз он был, когда напал на нее.

– Джейк, – пробормотал он. – Кейт. – Его голос был невнятным.

– Как дела? – Джейк натянул улыбку.

Питер глубоко вздохнул.

– Уже скоро, – сказал он.

Его язык высунулся изо рта, тонкий и сухой, как кусок серого мяса. Джейк взял крошечный кусочек льда из чашки на тумбочке возле кровати и положил на язык Питера.

Кейт вздрогнула, встала и вышла из палаты. Несколько минут она ходила по коридору взад-вперед. Она думала обо всех его жертвах. Ни одна из них не получила ни облегчения, ни успокоения. Все они погибли жестокой, мучительной смертью, и последнее, что они запомнили, – ужас и боль. Казалось неправильным, что Питер умирает в присутствии близких людей, что ему вкалывают обезболивающее, чтобы он не так страдал, что Джейк держит его поганую руку и кладет кусочки льда в его поганый рот. Кейт заметила, что за ней наблюдает медсестра.

– Тяжело?

– Да. – Кейт не хотела ничего никому объяснять.

Полицейский внес ее сумку.

– Энджи просила вам передать, – сказал он. Из сумки торчал «Айпад» Тристана.

– Спасибо.

Она вспомнила, зачем она здесь, достала «Айпад», открыла крышку. Нашла фотографии Джейни и Максин, постаралась взять себя в руки. Когда она вернулась в палату, Питер говорил с Джейком.

– Я всегда мечтал поехать в Лос-Анджелес… – говорил он медленно, но четко, отдавая себе отчет в своих словах. – Кэтрин… – сказал он, увидев, что она вернулась. – Я всегда называл ее Кэтрин… когда мы работали вместе.

– Да, Кэтрин, – сказала Кейт.

Она увидела трубку катетера, змеей сползающую из-под одеяла в прозрачный пакет, висящий под кроватью. Представила, как хватает трубку и выдергивает из его уретры. Может быть, это дало бы ему почувствовать хотя бы малую часть боли, которую он причинил другим. Кейт откинулась на спинку стула.

– Ты знаешь, что я работаю частным детективом?

Питер нахмурился.

– Конечно знаю. Я не забыл… то есть я помню… Джейк только что сказал мне, что живет в Америке и работает писателем.

– Я работаю на агента, который представляет писателей, – поправил Джейк.

Питер нахмурился и закашлялся. Он поднес руку ко рту, и капельница в его правой руке поднялась вместе с ней.

– В чем разница?

– Мы делаем столько же работы, но зарабатываем лишь пятнадцать процентов.

Питер усмехнулся. От звука, какой мог бы издать младенец или злобный гоблин, Кейт вздрогнула.

– Я могу тебя попросить взглянуть на одну фотографию? – спросила Кейт.

– Это Джейк, когда был маленьким? – спросил Питер, и его глаза заблестели. – Я видел не так-то много его фотографий. Не видел, каким он рос.

– Нет. Это фотография девушки по имени Джейни Маклин, – сказала Кейт, открыла «Айпад» и показала ему школьную фотографию Джейни.

Питер всмотрелся в экран.

– Кто это?

– Она жила в Кингс-Кросс. Ее мать работала в пабе «Кувшин» на Панкрас-роуд. – Кейт открыла следующую фотографию, на которой были Джейни и Максин в танцевальных трико.

– Две девочки, – пробормотал Питер, скользнув языком по губам. – Паб «Кувшин». А, да.

Он умолк, и Кейт наблюдала за его лицом, пока он изучал фотографию.

– Ты их узнаешь?

– Они любили играть вместе. Играть в игры. Я с ними говорил, да?

Кейт увидела, что Джейк по-прежнему держит руку Питера.

– Эта девушка, Джейни Маклин, пропала без вести в восемьдесят восьмом году, как раз перед Рождеством, – сказала Кейт. – Ты тогда, кажется, проходил обучение в Хендоне… Что значит «они любили играть вместе»? Да, они играли в «Космических захватчиков», автомат в углу паба. Туда нужно было класть деньги. Пятипенсовые монеты… – Кейт понимала, что задает слишком наводящие вопросы, но теперь она отчаянно хотела заставить его ответить, узнать информацию, прежде чем он уснет или потеряет сознание.

– Они раньше ходили туда со своей матерью, старой… шлюхой, – пробормотал Питер, посмотрел на Джейка и повторил слово «шлюха» с противной улыбкой.

Кейт открыла фотографии Роберта, Роланда и Форреста.

– А из этих молодых людей кого-нибудь узнаешь? Они где-то в то же время ходили в «Кувшин».

Глаза Питера расширились, он моргнул и отвернулся от свечения экрана. Кейт отмотала назад, к школьной фотографии Джейни.

– Питер. Мне действительно нужно, чтобы ты посмотрел и рассказал мне, что ты знаешь об этой девушке.

– Слишком много цветов. Мир в наши дни слишком яркий, – невнятно пробормотал он и прищурился, глядя на экран. – О.

– Что?

– Она, та самая. Та, из нашего плана. Тело, зарытое на кладбище.

Кейт села, наклонилась к нему ближе.

– Какое тело?

Питер повернулся к Джейку.

– Ты мой мальчик?

– Да, – ответил Джейк.

– Питер! Какое тело, зарытое на кладбище? Пожалуйста, это важно… И чей план?

Питер сильнее сжал руку Джейка.

– Я люблю тебя, мальчик. Не уверен, что в моем сердце… много любви, но… я люблю… – Он закрыл глаза.

Кейт вновь открыла фотографию Джейни и Максин.

– Питер. Питер! Питер!

Она наклонилась, чтобы его встряхнуть, но Джейк положил руку ей на плечо.

– Мам, не кричи.

Кейт откинулась назад. Питер вдохнул и выдохнул. Кейт поднесла «Айпад» к его лицу, надеясь, что если он откроет глаза, то скажет больше. Фон школьной фотографии Джейни Маклин озарил синим светом его иссохшее лицо с полукругом черных стежков на виске. Питер вновь глубоко вдохнул и не выдыхал долго-долго. Закрыв «Айпад», Кейт почувствовала, как на нее всей тяжестью навалились непреодолимая тоска и разочарование.

– Мама, он?..

Питер больше не дышал. Они долго смотрели на него и ждали. Он захрипел, его грудь приподнялась.

– Позвать медсестру?

– Нет. Держи его за руку, – велела Кейт. – Я сейчас приду.

Спустя несколько секунд Кейт вернулась с медсестрой. Джейк поднял на них глаза.

– Он не дышит. Вы сделаете что-нибудь?

– Мы делаем все, что можем, Джейк, – сказала медсестра.

Питер вдохнул, содрогнулся, но на этот раз пауза длилась и длилась.

Питер Конуэй был бледен и измучен, но, только когда жизнь покидала его, Кейт увидела, как его лицо теряет цвет.

– Он умирает, – прошептал Джейк, сдерживая слезы.

Кейт подошла к нему и обняла его за плечи.

– Его рука, она… остывает.

Еще миг – и от Каннибала из Девяти Вязов осталось лишь что-то напоминающее восковую фигуру. Палату окутала странная пустота. Будто, даже умирающий, Питер Конуэй наполнял все вокруг своим присутствием.

Он ушел навсегда.

И забрал с собой свои тайны.

Глава 37

Около пяти вечера Тристан наконец покинул место преступления. Констебль Меган Левитт поговорила с инспектором полиции Шоном Бентли и, судя по всему, осталась весьма недовольна тем, что Тристан сказал ей правду. Подписав официальное заявление, он наконец был свободен, но до станции его, конечно, никто не подвез. Он доехал на метро до Сент-Панкрас, вымотанный и несчастный. Кейт по-прежнему не отвечала, и он думал, что же происходит с Питером Конуэем.

Снег таял, тротуары и дороги покрывала грязная серая жижа. Температура быстро падала, мгновенно обращая слякоть в лед. По крайней мере, фотографов возле дома не было.

Тристан зашел в квартиру, включил отопление. Ему было плохо одному в чужом огромном городе, и он по-прежнему был в оцепенении оттого, что обнаружил тело. Нестерпимо хотелось с кем-нибудь поговорить, и он отдал бы все на свете, чтобы натянуть джинсы и свитер и отправиться пить пиво в «Кабанью голову» с лучшим другом Эйдом. Даже сестра и Гэри были бы неплохой компанией.

Тристан принял душ, надел спортивный костюм и прошел на кухню. Нашел бутылку шнапса, налил стакан, бросив в него кубик льда. Сел на диван, уставился вдаль. На него наваливался запоздалый шок. Если кто-то убил Роланда, это должно быть связано с делом. В его квартире не было особенных ценностей, не было никаких доказательств наличия наркотиков, что могло бы исключить кражу со взломом. Тристан сделал большой глоток шнапса – со льдом он оказался не так уж плох, – и это помогло ему немного согреться и успокоиться. Зазвонил телефон, и он увидел, что это Кейт.

– Наконец-то. Вы взяли трубку, – сказал он. Вышло злее, чем он предполагал.

– Питер Конуэй умер сегодня днем, – сказала она без предисловий.

Тристан сел и почувствовал, как комната закружилась перед глазами, – не стоило пить на голодный желудок.

– Блин. Черт. С вами все в порядке?

– Да. Он ушел очень мирно, гораздо спокойнее, чем заслуживал. Вот почему я не могла с тобой связаться.

– Простите, я не хотел огрызаться… Мне кажется, я должен выразить вам свои соболезнования.

– Не стоит. Все в порядке. Это просто немного… странно. Я думала, мне станет легче, когда он умрет, но все, что я чувствую, – лишь опустошение.

– А Джейк как?

– Вряд ли понимает, что чувствовать.

– Где вы сейчас?

– Все еще здесь, в больнице. Снаружи куча журналистов, и нас хотят вывести через черный ход, прежде чем новость попадет в СМИ. Начальник тюрьмы очень быстро составляет краткий некролог, и мы должны увидеть его до того, как разойдутся новости.

– Почему так быстро?

Кейт сухо рассмеялась.

– Хочет, чтобы он попал в вечерние новости и в утренние газеты. Вот почему они хотят вывести нас через черный ход.

– Возле нашего дома фотографов нет. Ушли.

– Они вернутся.

– Вы спрашивали Питера о Джейни?

– Да. Я показала ему фотографии. Он вспомнил, что видел Джейни и Максин, и сказал что-то, что могло значить очень многое, а могло не значить ничего. Он сказал: «Она, та самая. Та, из нашего плана. Тело, зарытое на кладбище».

– Черт возьми. Что это значит?

– Понятия не имею. Сразу после этого сукин сын скончался.

– Это называется «открытый финал», – сказал Тристан.

Кейт хмыкнула.

– Я не должна над этим смеяться.

– Я никому не скажу.

– Как твоя встреча с Роландом? У меня так много пропущенных звонков от тебя, но я подумала, что просто позвоню…

Тристан рассказал ей о том, как нашел тело и как потом общался с полицией.

– О господи. Ты в порядке?

– Вроде бы. Правда, открыл ту старую бутылку шнапса и сейчас ее пью. Они собираются проверить стоматологические записи, чтобы опознать тело, после того как я сказал им, что это Роланд Хакер, он же Джон Чейз. Я нашел в квартире выписку из банка примерно годовой давности, и там указан платеж в размере трехсот фунтов стерлингов от Форреста. Я сфотографировал этот счет и место преступления.

– Тристан. Это невероятно. Если Роланда убили, то…

– Он что-то знал? И что могут значить слова Конуэя? Может быть, он просто был не в себе от всех этих лекарств?

– Да. Но я надеялась, что они развяжут его язык, а не наоборот. – Кейт вздохнула. – Мне жаль, что меня не было рядом, когда я была так тебе нужна.

– Все в порядке. У вас есть уважительная причина. Вы останетесь там, когда выйдете из больницы?

– Нет, я не хочу, и Джейк не хочет. Когда закончим с делами, мы поедем обратно в Лондон. Вернемся очень поздно, и у меня есть ключ. Ты помнишь, что в четверг утром у нас будет первая встреча с Фиделис и Мэдди?

– Нам нужно многое им рассказать. В том числе и то, чего они, скорее всего, не захотят слышать, особенно по поводу Форреста.

– Да.

Какое-то время оба молчали. Тристан сделал еще глоток шнапса.

– Напишите, как будете рядом. Может быть, я еще не буду спать.

– Не жди нас. Поспи немного. Мне кажется, ты устал. Завтра утром все подробно обсудим.

– Ладно. Езжайте осторожно.

Поговорив с Кейт, Тристан налил себе еще один стакан шнапса и выпил в темноте. Перед глазами так и стояло искаженное гримасой лицо Роланда, сидевшего в забрызганном кровью нижнем белье в пустой квартире на верхнем этаже. Тристан с трудом заставил себя встать и дойти до спальни, чтобы поставить телефон на зарядку. Едва он сел на край кровати, на него навалилась чудовищная усталость, и, накрывшись грубым шерстяным одеялом, он мгновенно уснул.

Когда он проснулся несколько часов спустя, было темно и у него кружилась голова. Какое-то время он лежал, пытаясь понять, где находится, пока не увидел тусклый свет, который пробивался через окно, выходившее на крошечный дворик позади квартиры. Дверь его спальни была приоткрыта, и он услышал в гостиной шуршащий шум. Чуть затихнув, он раздался снова – как будто кто-то копошился в бумагах, мягко ступая по деревянному полу. Тристан сел. Он увидел через щель в двери, что у книжных полок маячит какая-то фигура. С минуту он всматривался в нее, думая, что это Джейк или Кейт, но, пока он смотрел, фигура двинулась в тени, потянувшись к полкам, где хранились диски.

Тристан встал с кровати и подошел ближе, стараясь двигаться как можно бесшумнее. Встав в дверном проеме, смотрел, как фигура отошла от книжных полок и двинулась через комнату. Свет был тусклым, но, похоже, вечно запертую дверцу шкафа рядом с кухней теперь распахнули. Фигура двинулась к двери и исчезла внутри.

«Да что за дерьмо?» – подумал Тристан, направляясь в гостиную.

Из открытой двери тянуло ледяным сквозняком. Когда он подошел к двери, изнутри исходило мягкое свечение – по-видимому, этот свет шел снизу очень глубокого шкафа. Это была лестница?

Внезапно он услышал шаги, фигура снова появилась и набросилась на него. Прежде чем Тристан успел отреагировать, его схватили и сбили с ног. Он с тяжелым стуком приземлился на деревянный пол. Ночной гость оседлал его и с молниеносной скоростью схватил за горло. По размеру, силе и запаху пота Тристан мог сказать, что это мужчина.

Он нашарил в темноте маленькую штангу, служившую дверным упором для кухни, и крепко сжал. С силой ее занести ему не удалось, но он смог ударить мужчину в грудь и сбить с ног. Закричав, незнакомец откинулся назад.

Тристан сел, кашляя, и попытался поднять штангу, чтобы использовать как оружие, но тут же упал назад, и штанга ударила его в лицо, сбив с ног.

Глава 38

В половине пятого утра машина, которую Кейт и Джейк взяли напрокат, наконец свернула к Перси-Сёркус. Перед ними ехало черное такси, которое остановилось у дома. Из него вышел Тристан в старом белом спортивном костюме и расплатился с водителем. Кейт заметила, что его голова перевязана, а на капюшоне кровь. Он нес небольшой бумажный пакет. Кейт подъехала к тому месту, откуда только что отъехало такси, Тристан подошел и встал рядом.

– Что случилось? – спросила Кейт, выйдя из машины.

– Кто-то вломился в квартиру, – объяснил Тристан.

– На тебя напали?

– Вроде того. Но все в порядке. Привет, Джейк. Мне очень жаль, что… ну, сам понимаешь.

– Спасибо, – сказал Джейк.

Тристан обнял его.

– Погоди, что значит «вроде того»? – возмутилась Кейт, глядя на его перевязанный лоб.

– Мы можем вернуться в дом? Я сейчас окоченею.

Джейк достал чемодан из багажника машины, и они пошли за Тристаном. Он открыл главную входную дверь, и когда они прошли в маленький коридор, Кейт увидела, что входная дверь в квартиру покрыта серебряным порошком для снятия отпечатков пальцев и что он рассыпан вокруг дверной ручки и замочной скважины.

– Я вызвал полицию, и приехал фельдшер. Меня отвезли в отделение неотложной помощи, – сказал Тристан.

Он открыл входную дверь и включил свет. Порошком для снятия отпечатков пальцев были обсыпаны стены, шкаф, полки с дисками. Кейт увидела пятикилограммовую штангу и рядом с ней – вмятину в деревянном полу.

– Я ей оборонялся, но в итоге меня ей же и огрели по голове, – признался Тристан. – Когда я пришел в себя, он уже скрылся.

– Что сказали в больнице? – спросила Кейт, встревоженно оглядывая комнату.

– Сделали рентген, взяли анализы. Все хорошо, но мне наложили три шва, назначили антибиотики и обезболивающие, – сказал Тристан и показал ей бумажный пакет.

– И то хорошо.

– Я не знаю, как он сюда пробрался. После того как мы поговорили, я пошел в свою комнату и лег спать. Когда я проснулся, света не было и в гостиной какой-то мужчина что-то искал на полках. Дверь шкафа была открыта, он влез и туда. Я подошел к двери, он на меня напал и повалил на пол.

– Ты видел его лицо? – спросила Кейт.

– Нет. Было темно, и, кажется, на нем была балаклава. Довольно накаченный тип. Ростом чуть пониже меня, но я-то высоченный.

– А в полиции что сказали?

– Спросили, украл ли он что-нибудь, но он ничего не украл. Мои ноутбук и кошелек лежали на столе, и он их не взял. К тому времени, как подоспела полиция, он уже ушел. Они думают, он либо открыл дверь отмычкой, либо у него были свои ключи. Никаких признаков взлома не обнаружено. Мне очень стыдно. Когда я вернулся, я не закрыл дверь на задвижку.

– Ты ни в чем не виноват.

– Офицер судебной экспертизы прибыл, когда я был в больнице, – сказал Тристан, указывая на порошок с отпечатками пальцев.

Кейт подошла к дверце шкафа и подергала ручку.

– Ты уверен, что шкаф был открыт?

Он кивнул. Кейт видела, что Тристан и Джейк устали, и сама никогда в жизни не чувствовала себя такой вымотанной. Мысль о том, что придется искать другое место для ночлега, была слишком невыносима.

– Давайте убедимся, что двери заперты на засов. На всех окнах есть решетки. Через несколько часов рассветет. Нам нужно немного поспать. Хорошо?

Тристан кивнул и пошел в ванную. Джейк стащил с дивана две огромные подушки.

– Ты можешь взять эти подушки и лечь на полу в комнате Тристана? – спросила Кейт. – Я просто хочу убедиться, что с ним все в порядке.

* * *

Кейт проснулась от звонка в дверь. Посмотрев на часы, увидела, что уже два. Натянула джинсы. В дверь снова зазвонили. Дверь в комнату Тристана была закрыта. Джейк, очевидно, ночью все же решил перебраться на диван и теперь храпел там под одеялом.

Когда Кейт открыла дверь, на пороге стояла Мэдди. К перилам, огибавшим небольшой дворик, жались три фотографа. Увидев заспанную и растрепанную Кейт, они тут же защелкали камерами.

– Привет, Кейт, – сказала Мэдди. Ее лицо было обеспокоенным. – Мне позвонили из полиции по поводу взлома. – Она обернулась, обвела глазами фотографов. – Можно войти?

– Да, – ответила Кейт хриплым спросонья голосом.

Мэдди вошла в коридор и закрыла дверь. На ней было коричневое пальто свободного покроя и зеленый снуд. Ее очки начали запотевать.

– На диване спит мой сын Джейк. Мы рано утром вернулись из Уэйкфилда.

– Я знаю о смерти Питера Конуэя. Я видела газеты. – Мэдди покачала головой.

– Их несколько? – спросила Кейт и тут же сама осознала, какой глупый задала вопрос.

– Боюсь, это на всех первых полосах. И куда теперь будет двигаться дело Джейни Маклин?

– Пока без понятия.

Мэдди снова покачала головой.

– Джейк очень подавлен? – спросила она, слегка вытягивая шею, чтобы попытаться заглянуть за дверь гостиной.

– Да. И к тому же еще эти фотографы. Не очень приятно, что они ходят за нами по пятам.

– Полагаю, мы никогда не узнаем обо всем, что он совершил… Ну, Питер. Как бы то ни было, я пришла не обсуждать рабочие вопросы. Обо всем этом мы поговорим завтра утром, когда вы к нам придете. Я просто хотела убедиться, что с Тристаном все в порядке. В полиции сказали, что кто-то вломился в дом и напал на него?

– Да. Ему пришлось наложить на лоб три шва.

– О боже, – воскликнула Мэдди, прикрыв рот ладонью.

Кейт заметила, что на ней зеленые варежки, в тон снуду.

– Бедняга.

– Полиция думает, что у того, кто это сделал, была отмычка или ключи, раз он смог открыть и общую дверь, и дверь квартиры.

Мэдди обвела глазами груду серебристого порошка у двери.

– Отмычка?

– Да, или ключи.

– Ну, ключи есть только у меня. Еще у Форреста, на случай, если гостей будет встречать он, и у вас с Тристаном.

– Где вчера вечером был Форрест? – спросила Кейт.

Мэдди растерянно посмотрела на нее.

– Вы серьезно? Со мной, конечно.

– Простите. Эти дни выдались очень уж непростыми.

– Конечно, я все понимаю. Но с дверью все в порядке? Замо́к не поврежден? – Она повернулась, чтобы посмотреть.

– Все хорошо.

– Обычно тут так тихо. Насколько я помню, сюда никогда никто не вламывался. Ладно. Я просто пришла узнать, как дела, и принесла вот это. – Она протянула Кейт полиэтиленовый пакет. – Это мой персиковый коблер[13]. Персики мне присылают родители из Кента. В любой непонятной ситуации приноси что-то вкусное! – Она нервно рассмеялась.

– Спасибо, – сказала Кейт.

– Ну все, больше вас не беспокою. И если что-то будет нужно, звоните.

Кейт вернулась в дом. Заревели фотографы, Мэдди защебетала: «Простите, без комментариев!» Выглянув в окно сквозь щель в жалюзи, Кейт увидела, как Мэдди садится в машину, за рулем которой сидит Форрест.

Какое-то время спустя Тристан решился выйти из дома, чтобы купить еды и все сегодняшние газеты. Как и боялась Кейт, все до единого таблоиды не только в подробностях рассказали о преступлениях Питера Конуэя, но и опубликовали несколько сенсационных статей о Кейт и происхождении Джейка. Больше всего на свете ей хотелось вернуться в Эшдин, подальше от всех этих проблем, гулять по пляжу и плавать в море. Где-то часа в четыре Кейт пожарила всем яичницу с беконом, а десертом стал персиковый коблер с мороженым.

– Я в душ, – сказал Джейк, отодвигая стул и вставая. – Спасибо за еду, мам.

Джейк вошел в ванную и закрыл дверь. Кейт собрала грязные тарелки и поставила в посудомоечную машину. Выждав немного времени, Тристан спросил:

– Ну, как он?

– Не знаю. Целый час говорил по телефону с Оливией, пока ты ходил за газетами, но я не знаю о чем. Кажется, приходит в себя понемногу. Наверное, нам всем стоит отвлечься.

Она подошла к полке с дисками, стала выбирать, что посмотреть. Тристан чуть приподнял жалюзи.

– Пять человек. И как они не замерзли? – сказал он.

В туалете спустили воду, Джейк высунул голову из-за двери.

– Мам, есть лишнее полотенце?

– На обогревателе лежит сухое, – пробормотала Кейт, глядя на полоску пыли с отпечатками пальцев на нижней полке. – Ты не заглядывал в эти коробки?

– Нет. У меня не было времени на фильмы, – сказал Тристан. – Мы только поменяли несколько дисков местами, когда устроили вам фотосессию.

– Но ты думаешь, что во всех этих коробках диски?

– Ну да.

Тристан подошел к полке. Кейт вытащила одну из коробок и открыла. В ней лежал диск. Тристан достал другую, и они принялись методично просматривать коробку за коробкой. Наконец Кейт достала со второй полки коробку с фильмом «Джильи», которая показалась ей тяжелее, чем обычная. Раскрыв ее, она обнаружила внутри небольшой цифровой диктофон, с тонкий портсигар величиной. Маленький экран показывал отсчет секунд и то, что идет запись.

Они переглянулись. Тристан наклонился, чтобы выключить диктофон.

– Нет. Отпечатки, – сказала Кейт.

Тристан взял рюкзак, положил на диван, достал латексные перчатки и прозрачный пластиковый пакет для улик. Кейт кончиком шариковой ручки выключила диктофон. Раздался звуковой сигнал, и счетчик остановился.

– Я такие видел. Они активируются голосом, записи хватает на пару тысяч часов.

– Похоже, он работает уже четырнадцать часов, – сказала Кейт.

– То есть с того момента, как вчера вечером сюда вломились. Кто бы это ни был, он тут что-то искал, именно на этой полке. Я видел только тень. Откуда вы сняли диск?

– С вот этой полки, – ответила Кейт, рассматривая коробку. – Смотри, сзади не хватает кусочка квадратного пластика.

Тристан взял у нее коробку.

– Так что микрофон закрыт только бумажной обложкой диска. Как думаете, у того, кто вломился, был ключ и он ожидал, что квартира будет пуста?

– А что, если он не первый раз сюда вламывается? – спросила Кейт.

Глава 39

– Мы должны позвонить Варе Кэмпбелл, – сказала Кейт, разглядывая упакованный диктофон.

Тристан вынул из рюкзака отмычки, подошел к запертой двери шкафа и подергал ручку, опустился на колени у замочной скважины и заглянул внутрь.

– Я мало что могу рассказать. Когда я прошел за ним к этому шкафу и дверь была открыта, он показался мне глубже, чем можно было бы предположить.

– И что ты увидел? – спросила Кейт.

– Ничего. Там было темно. – Тристан расстегнул кожаный кошелек с набором отмычек и болванок. – Мне кажется, его не очень сложно открыть, не повредив. – Он вставил в скважину один из ключей, медленно повернул. – Нет.

Кейт положила диктофон на стол, опустилась на колени возле шкафа, включила фонарик на телефоне, подсветила замочную скважину.

– Попробуй этот, с зазубренным краем.

Тристан вставил ключ в замочную скважину, и дверца со скрипом открылась. В гостиную ворвался холодный порыв воздуха, сильно пахнущего освежителем. Это был вовсе не шкаф – это был короткий коридор с лестницей, ведущей вниз.

– Мэдди сказала нам, что они хранят тут постельное белье и полотенца, – напомнила Кейт.

На дверце был выключатель, и Тристан щелкнул им. Деревянная лестница заворачивала за угол. Воздух, казалось, потрескивал от волнения, когда Кейт и Тристан вошли внутрь. Они спустились по узкой лестнице и нашли еще один выключатель. Лестница выходила в большой подвал, освещенный единственной тусклой лампочкой. Со стен осыпалась штукатурка. В одном углу были сложены мешки с цементом, старая тачка, лопаты и ведра.

Кейт направила фонарик телефона на потолок. Вдоль одного выступа на стене выстроилась цепочка твердых гелевых освежителей воздуха в маленьких пластиковых корпусах. Пол был неровным, из голого бетона.

– Запах немного резкий, – сказал Тристан, прикрывая рукой рот и нос.

– И все они с лимонным ароматом, – пробормотала Кейт, чувствуя, как щиплет в глазах.

– Тут тридцать мешков цемента.

– И тачка. – Кейт опустилась на колени рядом с пластиковым ящиком, зажатым между тачкой и парой ведер, и открыла крышку. – Тут, похоже, комбинезоны для строительных работ. – Отодвинув их, она обнаружила рулоны мусорных мешков, пачки влажных салфеток, два больших пластиковых квадрата. – Трис, смотри!

Он подошел к ней, и она показала ему один из квадратов. Он прочитал вслух надпись на упаковке.

– Патологоанатомический мешок, белый, обесхлоренный, стандартный взрослый размер, девяносто на двести сорок сантиметров.

– Усиленный полиэтилен, – продолжала Кейт, – с прошитыми швами, устойчивый к протечкам. Включает три бумажные бирки и клейкий пакет для биологически опасных веществ. И таких мешков четыре! Еще в коробках куча освежителей воздуха. С тем же лимонным запахом.

Тристан оглядел бетонный подвал.

– Форрест и Мэдди? Но это же глупо.

– А что скажешь насчет всех этих освежителей воздуха? На том выступе их десять.

Кейт осветила фонариком мокрое пятно, тянувшееся с правой стороны стены и покрытое черной плесенью. Такое же пятно было и на полу, вокруг того места, где неровно просел бетон.

– Может быть, это все, чтобы отбить запах в остальной части квартиры? – продолжала Кейт. – Слушай. Не будь тут мешков для тел, это были бы обычные стройматериалы.

– Они наняли нас в качестве частных детективов, – сказал Тристан.

– Всему этому может быть объяснение. Может, они хотят тут что-то отремонтировать, сделали заказ онлайн и спутали комбинезоны с мешками для тел. Эти мешки можно заказать на «Амазоне»?

Тристан вбил эту информацию в телефон.

– Да. Можно, – секунду спустя ответил он. – Вот описание: мешок патологоанатомический, водонепроницаемый, с четырьмя усиленными ручками. Тысяча восемьсот девяносто девять, плюс бесплатная доставка.

Кейт наклонилась, посмотрела на экран.

– Средняя оценка – четыре с половиной звезды. И они доступны в четырех цветах: белый, черный, кофейный и бежевый. Хотя это очень странно, мы не можем делать поспешных выводов, Трис, – сказала она.

Тристан сфотографировал находки, и Кейт стала упаковывать их обратно в коробку. Вдруг он заметил в углу еще что-то. Упаковку от сэндвича из супермаркета и пустую банку из-под колы.

– Сэндвич изготовлен три дня назад, – сказал он. – Пока мы были наверху, кто-то сидел здесь так долго, что проголодался?

Глава 40

На следующее утро корреспондентов возле квартиры не было. Кейт и Тристан сели на поезд до «Хай-стрит Кенсингтон» и отправились на встречу с Мэдди и Фиделис, в офис «Стаффорд и Кларк».

В офисе было гораздо больше народа, чем когда они приезжали сюда в прошлый раз, в декабре, и, хотя они явились точно по расписанию, администратор попросила их подождать в небольшой прохладной комнате, где было очень много книг и мягких кресел. Тристан выпил две таблетки обезболивающего, запил водой.

– Очень плохо? – спросила Кейт.

Вместо повязки его швы теперь прикрывал небольшой пластырь телесного цвета. Тристан слегка коснулся его пальцами, чтобы убедиться, что он хорошо держится.

– Сегодня уже чуть лучше.

Дверь зажужжала, и они услышали стук каблуков по деревянному полу.

– Индия, дорогая! Как ты? – раздался громкий мужской голос.

– Холодно. Ну и погода! – Кто-то зачмокал в ответ, как будто посылал воздушные поцелуи. – Извини, отопление отключили. Пошли наверх! У Джулиана есть газовый обогреватель! – И шаги вновь застучали, удаляясь.

– Такое чувство, будто я опять в школе, у кабинета директора, – сказал Тристан. – Им явно не понравится наш рассказ.

Дверь открылась, и высунулась голова помощницы Фиделис, Софи.

– Доброе утро. Они готовы вас принять.

В кабинете Фиделис было очень холодно. Она вновь была в платье с множеством карманов, напоминавшем рыцарский плащ, полосатых шерстяных чулках и туфлях-лодочках. Мэдди и Форрест сидели возле стола на деревянных стульях с высокими спинками.

– Добрый день. Мы не знали, что здесь будете вы все, – сказала Кейт, когда Форрест поднялся, чтобы ее поприветствовать.

Несмотря на холод, на нем были джинсы, фланелевая рубашка с открытым воротом и мокасины без носков. Мэдди была в джинсовом комбинезоне, огромной флисовой куртке и зеленых уггах. Все трое послали Кейт и Тристану воздушные поцелуи, что совершенно не соответствовало характеру встречи, которую им предстояло провести.

– Надеюсь, вы пришли в себя после всех этих событий? – спросила Фиделис. – Мы уже знаем, что был взлом.

– Приходил человек, снимал отпечатки пальцев, – ответила Кейт.

– Правда? Это внушает надежду, – сказал Форрест.

– Я тоже считаю, что это хорошо, – добавила Мэдди.

– В последнее время полиция, похоже, не так уж часто проводит проверки. Что-нибудь нашли? – спросил Форрест.

– Пока нет.

– И конечно, привет, – сказал он, пожимая пришедшим руки.

– Садитесь. – Фиделис указала им на диван напротив ее стола.

Кейт и Тристан сели. Обоих не отпускало чувство, будто они на собеседовании.

– Мы слышали печальные новости о Питере Конуэе. Не знаю, выражать ли вам соболезнования, – сказала Фиделис.

– Думаю, не стоит, – ответила Кейт.

– Не знаю, верите ли вы, что нет худа без добра, но его смерть вызвала всеобщий интерес к этому делу. Мне уже поступило несколько запросов о нашем потенциальном проекте по расследованию преступления. Назову только две компании: «Одибл» и «Эппл». Как вы думаете, сколько времени вам понадобится, чтобы прийти к удовлетворительному выводу? – Фиделис выжидающе приподняла брови.

– Есть несколько моментов, которые нам нужно обсудить, – сказала Кейт.

– Конечно. Это наша первая еженедельная встреча и ваш шанс рассказать нам о своих успехах.

Сперва Кейт и Тристан пересказали разговор с Форрестом и его историю о встрече с Питером Конуэем в «Кувшине» примерно в то время, когда пропала Джейни Маклин. Потом Кейт передала им последние слова Питера Конуэя о фотографии Джейни: «Она, та самая. Та, из нашего плана. Тело, зарытое на кладбище».

– Какой план он имел в виду? И вы считаете, что речь о теле Джейни Маклин? Вы думаете, что это Питер Конуэй похитил и, возможно, убил ее? – спросила Фиделис.

– Да. Но без дополнительной информации будет очень сложно продолжать работу, – сказала Кейт.

Фиделис кивнула.

– Ну а капли крови, обнаруженные в трубе за газетным киоском? Настоящий прорыв – теперь мы знаем, где лежало тело Джейни, даже если его потом переместили в другое место. И это лишь начало работы. Может ли это нам дать что-то ценное для начала проекта?

– Мы думаем, что в первую очередь это расследование убийства, а не проект, – сказала Кейт.

– Конечно. Просто я смотрю на мир как издатель… Что вы предлагаете дальше? Вы говорили, у вас есть контакты с полицейскими, которые планируют возобновить дело. Будет ли у вас возможность поделиться с ними информацией? Новые зацепки?

Кейт немного помедлила, прежде чем сказать:

– У нас есть еще несколько вопросов. Это касается вас, Форрест. Есть некоторые моменты, которые нас беспокоят, связанные с вами и Джейни Маклин.

– Например, какие? – спросил он.

Мэдди взглянула на него, а Фиделис по-прежнему улыбалась так же выжидающе.

– Когда мы говорили с вами в Барнсе несколько дней назад, вы сказали, что больше не общаетесь с Роландом Хакером. Это правда?

Форрест нахмурился.

– Ну… что вы имеете в виду?

– Во вторник утром мы нашли дом, куда перебрался Роланд Хакер – недалеко от Уотфорда, в микрорайоне Бэйуотер-Хаус. Там он жил последние два года под другим именем – Джон Чейз, – сказал Тристан.

Мэдди посмотрела на Форреста.

– Когда я сказал, что не знаю, где он живет, он уже не был Роландом Хакером. – Форрест неловко рассмеялся и посмотрел на Фиделис, видимо ожидая помощи, но она лишь с любопытством за ним наблюдала. – У меня складывается такое впечатление, что вы расследуете мое дело, хотя это не так. – Он поднялся. – Я здесь просто из вежливости.

– Форрест, сядь, пожалуйста, – сказала Фиделис, и он послушно опустился на стул. – Джон Чейз – не такое уж необычное имя. Мое – гораздо более редкое, но я знаю и другую Фиделис, которая работает редактором в «Харпер Коллинз».

– Другую Фиделис Стаффорд? – уточнила Кейт.

– Ну, нет. – Фиделис смутилась. – Это я просто для примера того, что разные люди могут носить одинаковые имена.

На ее лбу начала пульсировать жилка, и Кейт поняла, что Фиделис не любит, когда ей перечат.

– Полное имя Роланда – Роланд Джайлз Квинтус Хакер. Такие же средние имена были и у Джона Чейза, что нам показалось необычным, – сказала Кейт.

– Во вторник я пришел в квартиру Джона Чейза, – сказал Тристан. – И там я обнаружил его тело. Его убили. Ему нанесли шестнадцать ножевых ранений.

Повисла гробовая тишина. Мэдди повернулась к Форресту. Когда их взгляды встретились, она отвернулась и снова посмотрела на Кейт и Тристана.

– Вы нашли тело? – пробормотала Мэдди.

– Не просто тело. Его тело. С помощью стоматологических записей полиция доказала, что Джон Чейз и Роланд Хакер – один и тот же человек. Сегодня проводится вскрытие, – сказал Тристан.

Кейт видела, что Форресту не терпится уйти, но Мэдди сжала его руку.

– Я нашел эту выписку из банка в квартире Роланда, датированную ноябрем семнадцатого года, – добавил Тристан и положил на стол листок бумаги, где был выделен нужный абзац. – Здесь указано, что с вашего банковского счета, Форрест, был зачислен платеж в размере трехсот фунтов. Вы можете подтвердить, что это ваш банковский счет?

Он протянул листок Форресту, но его взяла Мэдди. Фиделис молчала.

– Да, это банковский счет Форреста, – тихо сказала Мэдди.

– Несколько вопросов у нас возникли с самого начала, – добавила Кейт. – Когда мы только приступили к работе, мы не знали, что Форрест был близким другом Роберта Дрисколла и Роланда Хакера. Когда мы брали интервью у Форреста на прошлой неделе, он официально заявил, что больше не общается с Роландом.

– Простите, но я сижу перед вами, – сказал Форрест.

– Верно. Думаю, лучше позволить Форресту самому все объяснить. Да? – спросила Фиделис.

Форрест ссутулился, широко раскрыл глаза. Мэдди отпустила его руку, подвигала пальцами, как будто они болели оттого, что она вцепилась в него слишком сильно. Какое-то время Форрест молчал, но наконец выпалил:

– Ладно. Это… Я должен признаться, что не стал вам говорить о проблемах Роланда – Джона – с психикой. Это никого не касается, верно? Он много лет страдал психическим заболеванием, и отчасти это проявилось в его желании закрыться от всего мира. Так что да, время от времени мы связывались, и я помогал ему деньгами.

Фиделис переводила взгляд с Мэдди на Форреста.

– Время от времени? – повторила Кейт.

– Подробности – не ваше дело. Простите, но здесь я должен провести черту. Я просто пытался помочь старому другу, психически нездоровому старому другу, которого, как я только что узнал, убили! – Форрест поднялся, стал натягивать пальто. – С меня хватит.

Фиделис тоже встала.

– Форрест, успокойся. Я думаю, Кейт и Тристану просто нужно, чтобы мы поделились всем, что знаем. И конечно, они будут обращаться с этой информацией очень деликатно. Да?

– Разумеется, – ответила Кейт.

Форрест застыл у стула, сжимая в руке пальто.

– Они подписали договор о неразглашении, верно? – спросил он.

Кейт посмотрела на Мэдди. Ее глаза встревоженно бегали – значит, кто-то в агентстве облажался. Мэдди знала, что подписанного соглашения о неразглашении не было, но, видимо, побоялась признаться в этом Фиделис и Форресту на таком позднем этапе. Кейт решила рискнуть и соврать.

– Да, конечно, мы его подписали, – сказала она.

Тристан все понял и кивнул. Наступил неловкий момент, когда Кейт думала, что Мэдди заговорит, но она ничего не сказала и опустила взгляд. Фиделис с облегчением посмотрела на них.

– Я всегда говорила, что оно поднимает настроение. Так что, видишь ли, Форрест, мы все здесь на одной стороне. Все, что сказано в этой комнате, конфиденциально. – Она посмотрела на него и приподняла бровь.

Мэдди все это время сидела очень тихо и настороженно наблюдала. Когда он сел, ее плечи немного расслабились.

– Спасибо, Форрест, – сказала Кейт, поняв, что имеет дело с инфантильным человеком, склонным к истерикам. – Я могу задать вам вопрос, просто чтобы мы установили сам факт: когда вы в последний раз общались с Роландом?

Он глубоко вздохнул, и его плечи опустились.

– За несколько дней до того, как я отправил ему деньги… потом мы только говорили по телефону. Однажды ночью он позвонил мне в отчаянии. Я хотел помочь.

– Какого рода отчаяние он испытывал?

– Финансовое. Он потерял работу в офисе, где занимался вводом данных. Он не спал. У него была задолженность по арендной плате. Он отрезал себя от всего мира, а его родители умерли. Те деньги, которые они ему оставили, кончились.

– Вы отправляли ему деньги. Вы были у него дома? – спросил Тристан.

– Нет. Я не знал, где он живет!

– Как часто вы отправляли ему деньги? – спросила Кейт.

– Я не думаю, что это имеет значение, – сказала Мэдди.

– Вы серьезно? Мы ожидаем некоторого сопротивления, когда расследуем нераскрытые дела, но чего мы не ожидаем, так это того, что люди, тесно связанные с клиентом…

– Будут нам лгать, – закончил за коллегу Тристан.

– Я пытался защитить своего друга. Он не имел ко всему этому никакого отношения. Он был просто хорошим человеком со своими тараканами, – сказал Форрест.

– Вы общаетесь с Робертом Дрисколлом? – спросила Кейт.

Форрест закатил глаза.

– Несколько лет назад говорил с ним о Роланде. Опять же по телефону.

– Мать Роберта умерла три года назад. Вы были на ее похоронах?

Мэдди бросила взгляд на Форреста.

– Да, был. Но с Робертом не говорил.

– Вы оба были на похоронах?

– Роберт жил в Голден Лейн, и Форрест очень тепло относился к его матери. Она часто о нем заботилась, когда он был маленьким, – сказала Мэдди.

– Вы говорили с Робертом Дрисколлом на похоронах? – спросила Кейт.

– Обменялись парой слов.

Кейт вздохнула.

– Вы оба нам лгали.

– Мы не лгали! – Мэдди повысила голос, ударила тыльной стороной правой руки по ладони левой. Ее глаза стали дикими.

– Ладно. Давайте сделаем шаг назад, – сказала Фиделис, заинтересованно наблюдая за этой внезапной вспышкой. – Договор о неразглашении у нас есть. Это хорошо. Мы все можем говорить правду, не боясь за свою безопасность.

– У нас нет договора! – выкрикнула Мэдди. – Они ничего не подписывали!

Повисло долгое молчание.

– Что за… Господи Иисусе, Фиделис. Я давал им интервью под запись. Они сказали мне, что договор у них есть! – закричал Форрест.

– Давайте не забывать, где мы находимся, – сказала Фиделис, и в ее голосе зазвучали пугающие нотки.

Мэдди не отрывала глаз от ковра.

– Мне жаль, – сказал Форрест, тяжело сглотнув и, казалось, лишь теперь осознав, какой резкой была его вспышка.

Кейт решила пойти на риск.

– Мадлен, когда мы впервые с вами встретились в квартире в Перси-Сёркус и вы дали нам ключи, вы сказали, что в запертом шкафу в гостиной лежат постельное белье и полотенца… – Поймав взгляд Мэдди, она продолжала: – Когда квартиру взломали, Тристан заметил, что злоумышленник открывал этот шкаф. Вчера мы отперли дверь и обнаружили, что она ведет в подвал, где лежат строительные материалы, мешки с цементом, лопаты и ведра, и, кроме того, там была пластиковая коробка с несколькими патологоанатомическими мешками. Вы можете пролить на это свет? Ситуация кажется нам довольно подозрительной, особенно когда речь идет о пропаже человека.

Тристан взглянул на Кейт. Дело зашло дальше, чем они рассчитывали.

– Вы взломали эту дверь? – спросила Мэдди.

– Мы ее открыли. Мы не взламывали замок. Это внутренняя дверь в квартире, которую мы снимаем.

Теперь обеспокоенный вид сделался у Фиделис.

– Я сказала, что это шкаф, из соображений безопасности и охраны труда, – пробормотала Мэдди. – В подвале неровный пол, и мы храним там строительные материалы, необходимые для ремонта… для строительства и отделочных работ. – Мэдди коснулась рукой живота. – Знаете, я беременна… и все эти скандалы не пойдут на пользу моему будущему ребенку…

Она посмотрела на остальных. Кейт и Тристан молчали. Фиделис выглядела глубоко обеспокоенной.

– У меня ухудшилась память, я стала плохо соображать. Патологоанатомические мешки очень похожи на строительные подкладки… особенно если смотреть в интернет-каталоге… Когда их доставили, я какое-то время не открывала упаковку, а когда открыла и поняла свою ошибку, дата возврата денег уже прошла. – Ее рука, лежавшая на животе, задрожала. – Вот видите, всему есть объяснение. И мне жаль, Фиделис, что так получилось с договором. – Мэдди встала и повернулась к Кейт и Тристану. – Но вы, по-моему, перешли черту. Если вы двое считаете, что выдвигать обвинения с такой серьезностью, без доказательств, – хорошая детективная работа, то я сомневаюсь в ваших навыках как частных детективов.

Фиделис встала.

– Да. Я думаю, вам обоим лучше уйти.

Глава 41

Когда Кейт и Тристан вышли из офиса «Стаффорд и Кларк», вновь пошел снег. Они молча брели по улице, пока не добрались до старого итальянского гастронома на углу. Там почти никого не было, и они решили туда заглянуть, погреться, выпить кофе.

– Мы что, сейчас по полной облажались? – спросил Тристан, когда они сели за столик у запотевшего панорамного окна.

Мимо проносились машины, куда-то спешили люди.

– Мы работаем над делом всего неделю.

– Может, и так. Но я все же думаю, что лучше понажимать на все нужные кнопки, чтобы получить результат. Зря я не спросила еще и насчет диктофона, который нашла в гостиной. Вышло бы еще эффектнее.

– Как вы думаете, когда Варя сообщит нам результаты анализа отпечатков пальцев?

– Надеюсь, скоро, – ответила Кейт. – Может, он был в перчатках?

– Не помню.

– Фиделис, похоже, думала, что мы все работаем над творческим проектом, а не над расследованием убийства. Ты видел ее лицо? Похоже, большая часть новостей стала для нее сюрпризом. Особенно отсутствие соглашения о неразглашении.

Они немного помолчали, потягивая кофе.

– Мы сбрасываем со счетов Питера Конуэя? – спросил Тристан.

– Пока нет. Я хочу поговорить с Томасом Блэком и спросить, что значили те слова Конуэя по поводу тела, зарытого на кладбище. И нужно не упускать из вида Роберта и Форреста. Они втроем с Роландом были не разлей вода, а потом Джейни Маклин пропала, и дружбе конец? Я понимаю, почему Форрест хотел держаться от Роберта подальше, но Роберт нам тоже соврал. Он сказал, что оборвал общение и с Форрестом, и с Роландом. Почему? Что ему терять? Его судили, а затем оправдали за убийство Джейни Маклин. Но все как один отрицают одно и то же.

– Если нет тела, нет и преступления. Сомневаюсь, что, если мы его не найдем, судмедэксперты снова захотят кого-то судить. Так какие у нас варианты? Это сделал либо Роберт Дрисколл, либо Форрест, либо Роланд.

– Либо Питер Конуэй. Или он помог им спрятать тело, – предположила Кейт.

Тристан покачал головой.

– Это слишком сложно. Если Конуэй об этом знал, почему не выпустил кота из мешка, пока все эти годы был за решеткой? Такая информация ценилась бы на вес золота, а он неплохо бы развлекся, наблюдая, как эксперты пытаются выяснить, где спрятано тело. Молчать в его случае было бы бессмысленно.

– Форрест и Максин вспомнили, что видели Питера Конуэя в «Кувшине». А когда я говорила с Питером и показывала ему фото Джейни и Максин, он как будто их узнал. Но он был не в себе… Томас Блэк в своих письмах упоминает, что видел его в «Кувшине».

– Больше всех я верю Максин. Она единственная, у кого нет причин лгать.

Зазвонил телефон Кейт.

– Это Фиделис, – сказала она и включила громкую связь.

– Кейт, привет. Я просто подумала, что мне нужно связаться с вами после нашей встречи, которая, как мне кажется, немного вышла из-под контроля.

– Я здесь с Тристаном. Мы на громкой связи.

На заднем плане зашипела кофемашина, и Тристан наклонился ближе к телефону.

– Мы только что все обсудили и решили, что, возможно, нам лучше пока остановиться.

– Я вас не понимаю, – призналась Кейт.

– Когда мы поручили дело вам, мы подумали, что вы лучше всего подойдете, чтобы помочь нам раскрыть историю, трагическую историю Джейни Маклин. Мы очень благодарны за всю вашу работу, но я думаю, будет лучше, если мы не станем ее продолжать.

– Вы нас увольняете? – спросил Тристан.

– Наш изначальный контракт рассчитан на тридцать дней. Я с радостью оплачу вам полную стоимость плюс любые разумные расходы. Мэдди даст вам время до шести вечера, чтобы освободить квартиру в Перси-Сёркус.

Кейт посмотрела на Тристана. Он скрестил руки и покачал головой.

– Вы тут? – спросила Фиделис.

– Да, мы тут.

– Это очень щедро с нашей стороны. Вы проработали всего восемь дней, а мы заплатим вам за тридцать плюс расходы. В связи с тем, что Мэдди совершила, скажем так, оплошность, нам нужно, чтобы вы подписали соглашение о неразглашении. От этого зависит наше выполнение контракта и оплата ваших расходов. Мой помощник только что отправил его вам по электронной почте.

Что ж, гонорар обещал быть значительным, и они уже прилично потратились на поездки.

– Спасибо за эту информацию, Фиделис, – сказала Кейт и положила трубку.

Какое-то время они с Тристаном молчали. Наконец назвали номер их заказа, и Тристан пошел его забирать. Когда он вернулся, Кейт смотрела в экран телефона, и вид у нее был сердитый.

– Что такое?

– Это чертово соглашение. Мы должны подписаться, что не будем разглашать никакой информации, никаких фактов, которые нам удалось выяснить. Мы должны подписаться и что не будем проводить никакого расследования ни этого, ни любого другого дела, которое может быть связано с ним. И нам запрещено когда-либо говорить или писать об этом. Это подписка о неразглашении.

– И что нам делать? – спросил Тристан.

Кейт посмотрела на него.

– Я не хочу сдаваться. У нас есть время до шести, а потом надо будет собирать вещи. Хотя об этом я могу попросить и Джейка. Как думаешь, не попытать ли еще раз счастья с Робертом Дрисколлом?

Глава 42

Роберта они нашли в «Кувшине». Сидя за столиком с пинтой «Гиннесса» и тарелкой чипсов, он резко выделялся из толпы городских рабочих и представителей СМИ, проводивших там обеденные встречи.

– Так и знал, что еще раз вас увижу.

Он указал на два места напротив него. Кейт заметила, что у окна его кабинки стоит трость.

– Мы можем заказать вам еще пинту? – спросил Тристан, когда официантка подошла к их столику.

– Принеси еще одну, милочка, – сказал ей Роберт.

– Я вам не милочка, – отрезала официантка.

– Ладно, ладно. Извини.

Кейт и Тристан заказали чай.

– Тут многое изменилось с тех пор, как я сюда приходил, – сказал Роберт, когда официантка ушла.

– А вы часто сюда приходили? – спросила Кейт.

– Это уже начало серьезного разговора?

Он ухмыльнулся, показав крошечные зубки. Кейт и Тристан молчали. Его улыбка угасла, и он смутился.

– Да. Я нередко здесь бывал.

– И никогда не видели, чтобы Питер Конуэй здесь выпивал?

– Не припомню такого.

– Форрест сказал нам, что видел здесь Питера Конуэя, и Максин, сестра Джейни, тоже говорит, что встречала его не раз. – Кейт достала телефон, нашла фотографию Питера, сделанную в восемьдесят девятом году. – Узнаете это фото?

Роберт прищурился.

– Да, но я его никогда не видел.

– Форрест когда-нибудь рассказывал вам о том, что видел Питера Конуэя в туалете?

– Нет.

– Вы возвращались сюда после того, как пропала Джейни? – спросил Тристан.

– Нет, но, когда я услышал, что Роланда нашли мертвым… я подумал, что должен выпить тут, почтить его память… Вы ведь об этом со мной хотите поговорить, верно? О Роланде?

– Да, – сказала Кейт.

Роберт откинулся на спинку стула и скрестил руки.

– Продолжайте.

– Зачем вы солгали нам, что больше не общаетесь с Форрестом? – спросила Кейт.

Он обвел их проницательным взглядом глазок-бусинок.

– Почему вы думаете, что я солгал?

– Сегодня Форрест признался нам, что регулярно отправлял деньги Роланду, он же Джон Чейз. Кроме того, он сказал, что был на похоронах вашей матери и что вы иногда разговариваете по телефону.

– А, вы провели свое исследование, – сказал он, по-прежнему сидя скрестив руки.

Кейт не могла точно сказать, о чем он в этот момент думает.

– Форрест вам говорил, что все еще общается с Роландом?

– Говорил. Форрест очень добр к нам обоим. Он и мне присылает деньги. – Роберт пожал плечами. – У меня проблемы со здоровьем, поэтому я не могу работать.

– Вы общались с Роландом?

– Нет.

– Зачем Форресту отправлять вам деньги, если он прекратил с вами общение?

– Так принято у рабочего класса. Вот вы это понимаете, да? – поинтересовался он, глядя на Тристана.

– Я могу спросить, какие суммы Форрест вам присылает? – спросила Кейт.

– Нет. Не можете, – ответил он, подражая ее голосу, допил остатки пива и поставил стакан на стол.

– Форрест – безработный актер. Как он может позволить себе посылать вам и Роланду деньги каждый месяц? – спросил Тристан.

Роберт пожал плечами.

– Об этом лучше спросить у него самого. Хотя… он и Роланду посылал деньги? Роланд часто пропадал из виду и переезжал. Я понятия не имел, что он живет недалеко от Уотфорда. Последнее, что я слышал, – что он живет в Мордене, на юге Лондона.

– Когда он там жил?

– Пару лет назад.

– Почему он переехал?

– Он снимал комнаты по всему Лондону, а потом ему выделили муниципальную квартиру в Мордене. Хотя у него ушла целая вечность, чтобы получить это жилье. Сначала его выделяют более нуждающимся, матерям-одиночкам например. Почему он уехал из Мордена, я не знаю.

– Вы лично общались с Роландом?

– Нет. Мне это рассказал Форрест.

– Почему вы просто не сообщили нам все это, когда мы к вам пришли? – спросил Тристан.

– Слушай, приятель. Вы просто заявились ко мне, как гром среди ясного неба. Вы не из правоохранительных органов. По-моему, вы просто какие-то любопытные засранцы с гламурной визиткой. Я имею полное право говорить вам все, что хочу.

– Но вам-то какая выгода лгать? – спросила Кейт. – Разве вы не хотите, чтобы мы нашли Джейни, особенно если вы невиновны?

Роберт наклонился вперед и ткнул пальцем в стол.

– Я невиновен.

– Откуда нам знать, что вы не лжете?

Роберт сердито вздохнул.

– Я просто хочу спокойной жизни! Мне ничего этого не нужно. Мне неинтересно ворошить прошлое.

– Я не понимаю, почему вы с Форрестом не можете снова быть друзьями? Это кажется нелепым.

– Вот как, правда? Форрест – актер. Он снимался в довольно громких фильмах. Вы знаете, сколько вокруг идиотов, которые не могут отделить творчество людей от самих этих людей? А я всегда буду в серой зоне. Идиоты будут задаваться вопросами: я ли это сделал? Я ли убил Джейни Маклин?

– И вас это устраивает? – спросила Кейт. – Что он отверг вашу дружбу, но тайком присылает вам деньги? Занимается благотворительностью?

– А вы знаете, каково быть нищим? Каково быть инвалидом, у которого постоянно угрожают отобрать пособия? Мне повезло, что у меня есть своя квартира, но даже в этом случае жизнь недешева. Я с благодарностью принял то, что мне предложил Форрест.

– Вы не скучаете по вашей дружбе? – спросил Тристан.

– Боже мой, приятели. Вы проделали весь этот путь, чтобы спросить, скучаю ли я по нашей дружбе? Люди меняются. Мы уже не те беззаботные ребята, какими были в восьмидесятые.

Принесли напитки. Дождавшись, пока официантка уйдет, Роберт сказал:

– Мы оба придем на похороны Роланда. И я, и Форрест. Никто не заслуживает такой смерти. Шестнадцать ножевых ударов в собственной квартире.

– Как вы думаете, кто его убил?

– Если бы я знал, я бы вам сказал, – ответил он.

Кейт наблюдала, как он потягивает пиво. Она почти ему поверила.

– У нас была возможность просмотреть полицейское дело об исчезновении Джейни Маклин. Вы дали Форресту, Фреду, как его тогда звали, алиби на ночь двадцать третьего декабря восемьдесят восьмого года. Вы сказали, что он был в клубе «Астория»?

– Да. Это было давно.

– А Роланд был дома с родителями?

– Э-э, да. Кажется, я так и сказал.

– Вы так и сказали.

– Тогда зачем спрашиваете?

– Я просто кое-чего не понимаю, – сказала Кейт. – Вы трое были близкими друзьями. Близкими по рабочему классу, как вы только что сказали…

Роберт прищурился и кивнул, отхлебнул еще глоток пива.

– Джейни Маклин пропала в последнюю пятницу перед Рождеством. Но вы решили провести этот вечер не вместе. Ваши друзья бросили вас одного перетаскивать фрески для молодежного клуба. Вы сказали, что где-то в половине седьмого высадили Джейни у «Кувшина», а сами поехали за фресками. Почему друзья вам не помогли?

– Черт возьми. Это было тридцать лет назад!

– И если Роланд так ненавидел своих родителей, что оборвал с ними отношения, почему последнюю пятницу перед Рождеством он решил провести с ними?

– Это вам лучше спросить у него. Ой, простите, вы теперь не сможете, – съязвил Роберт.

– Форрест тоже мало что нам сказал, – заметила Кейт. – Кажется, вот что объединяет вас троих. Желание утаить правду.

Она взглянула на Тристана, и они оба встали. Кейт достала двадцатифунтовую купюру, положила на стол.

– Вы закончили? – спросил Роберт.

– Да. Мы выяснили все, что нам нужно.

– Что вы имеете в виду? Что вам было нужно?

– Вы сказали нам больше, чем думаете, – ответила Кейт, и они вышли из паба.

Глава 43

– Это все трое, – сказала Кейт, вертя в руке пустую упаковку из-под сэндвича.

Сразу после встречи с Робертом в «Кувшине» они вернулись в квартиру в Перси-Сёркус, чтобы собрать вещи и купить билеты на поезд в Эксетер, где им удалось занять места за столиком у окна. Солнце садилось над полями, мимо которых они проносились.

– Думаете, все? – удивился Тристан.

– До истории с Джейни они были неразлучны, а потом вдруг… – Кейт вскинула руки вверх, – как будто что-то взорвалось.

– Я удивлен, что он единственный сказал, что не видел Питера Конуэя в «Кувшине» за несколько недель до того, как пропала Джейни, – заметил Тристан.

– Думаю, единственный человек, чьи слова стоит воспринимать всерьез, – Максин. Мне кажется, вот она-то действительно его видела. – Кейт пожала плечами, закусила губу. Ей пришла в голову еще одна мысль. – Тебе не кажется странным, что в ту пятницу перед Рождеством они все вместе не пошли куда-нибудь отметить?

– Кто? – спросил Тристан.

– Роберт, Форрест и Роланд. У тебя ведь есть приятели? – спросила Кейт у Джейка.

Он сидел напротив, ссутулившись, низко надвинув капюшон толстовки.

– Да. Четверо друзей по универу.

– И неужели вы не выпиваете вместе?

– Мам. Люди там не пьют так, как здесь.

– А ты что скажешь, Трис? – нетерпеливо спросила Кейт.

– Да. Если бы это была последняя пятница перед Рождеством, я бы точно пошел куда-нибудь с Эйдом.

– Вот именно. А разве Роберт и Форрест не говорили, что Роланд любит выпить? Когда я любила выпить, мне годился для этого любой повод. А что может быть более подходящим оправданием, чем пятница перед Рождеством? Почему Роберт, Форрест и Роланд в тот вечер никуда не выбрались?

Тристан и Джейк молчали.

– Но ведь Роберт сказал, что ему нужно было перевезти какие-то фрески, – сказал Тристан.

– Да, но почему они оставили его одного?

– Ну, даже близким друзьям иногда надо отдохнуть друг от друга. Может быть, они до этого много общались и кому-то из них понадобился тайм-аут, – заметил Джейк.

Кейт потерла усталые глаза.

– Я не знаю. Может, я хватаюсь за соломинку. Может, это дело вообще неразрешимо. Если мы подпишем договор, мы получим свой гонорар, но потеряем все права не то что разбираться с делом, но даже его обсуждать.

– Что, если мы пойдем к матери Джейни Маклин и спросим, хочет ли она, чтобы мы взяли дело на себя? Она только что выиграла в лотерею. Она может себе позволить с нами расплатиться, – сказал Тристан.

Кейт грызла ногти, размышляя.

– Сложный вопрос. Разве она не говорила, что просто хочет двигаться дальше? И потом, люди сами должны нас нанимать. Это неправильно – идти к ней с протянутой рукой.

Кейт видела, что Джейк хочет что-то сказать, но не решается.

– Что такое? Расскажи нам.

– Тебе это не понравится, – сказал Джейк, выпрямляя спину и снимая капюшон.

– У нас не так-то много вариантов. Изложи свой.

– Ладно. Вас обоих наняло для расследования дела это агентство, и они забыли заставить вас подписать соглашение о неразглашении, что довольно просто, и сейчас, при таком положении дел, у них нет никаких прав на то, что вы обнаружили.

– Но они должны нам много денег, – возразила Кейт.

– Еще ты мне сказала, что эта Фалула…

– Фиделис.

– Эта Фиделис сказала, что «Одибл» и «Эппл» заинтересованы в идее настоящего криминального проекта о Джейни Маклин. Мам, я понимаю, что ты никогда не хотела наживаться на всей этой истории с Питером Конуэем, но… – Заметив, что Кейт хочет возразить, он выставил ладонь вперед. – Дай мне договорить. Это может быть что-то большее, не имеющее никакого отношения к Питеру, кроме того, что он играет эпизодическую роль.

– Мы не можем вообще сбросить его со счетов, – сказал Тристан. – Есть доказательства, указывающие на то, что он был в этом районе, когда Джейни пропала.

– Слушайте. Я работаю в огромном агентстве. Столько продюсерских компаний жаждут контента, такого как настоящая криминальная драма, документальный фильм, подкаст, что угодно. Почему бы вам с Тристаном не попытаться продать историю этого расследования самостоятельно?

– Мы ничего не знаем о создании подкастов, – сказал Тристан.

– И не надо. Просто продадите историю своего расследования. «Пропавшая жертва Питера Конуэя». Или «Дело Джейни Маклин, девушки из Кингс-Кросс».

– Мы еще не раскрыли дело, – заметила Кейт, однако заинтересовавшись.

– Дело в том, что эта Фиделис торгует чем-то, чем она не владеет напрямую.

– Разве большая часть этой информации не находится в открытом доступе? – спросил Тристан.

– Да, но я думаю, мы имеем на это больше прав: во-первых, у вас частное детективное агентство, расследующее это дело, а во-вторых, мам, ты связана с Питером Конуэем. В связи со смертью Питера у всех снова вспыхнул огромный интерес к его прошлому, его настоящему и всему остальному. Мне звонил адвокат, который управляет имуществом Питера Конуэя. Я его единственный наследник. Я мало что получу, но, помимо всего прочего, мне достанутся его интервью с автором «Не моего сына». Представьте себе, как это будет интересно, если вы найдете его последнюю жертву. Если вы раскроете дело, у нас будет прибыльный контент.

– Вы только послушайте. Мой сын говорит о прибыльном контенте, – сказала Кейт, не зная, как к этому относиться.

– Тот журналист хотел, чтобы ты подписала его копию «Не моего сына», потому что твоя подпись сделала ее более ценной, – сказал Джейк, наклонился и взял Кейт за руку. – Мама, я уважаю твое решение не наживаться ни на чем, связанном с Питером Конуэем. Но это другое. Представь, что тебе могут заплатить за раскрытие дела о пропаже Джейни Маклин на твоих собственных условиях, в удобное для тебя самой время и ты можешь обеспечить агентству, себе и Тристану надежные финансовые условия на долгие годы вперед.

Кейт потерла лоб. Она чувствовала, как к шее подступает мигрень. В этой идее было что-то привлекательное, и она больше беспокоилась о Тристане и его ипотеке, чем о себе.

– Знаешь, сколько времени мне пришлось скрываться в тени? После того, как я его поймала?

– Мам, ты можешь продать идею. Можешь остаться на заднем плане. Они наймут актеров и писателей. Ты можешь даже указать, что не хочешь участвовать в продвижении этой истории. Она сильна сама по себе. Подумай об этом.

Кейт смотрела в окно. Солнце садилось, и она могла различить лишь свое усталое отражение. Решение Фиделис отстранить их от работы сильно ее задело, и она возвращалась домой поджав хвост. Денег у нее не было, а по счетам платить требовалось. И нужно было как-то разбираться с последствиями шторма.

Она так упорно старалась сбежать от Питера Конуэя и всего, что было с ним связано. Но что, если нужно было просто перестать бороться? Может, это и был путь вперед?

Глава 44

Когда они приехали на «Эксетер Сент-Дейвидс», уже стемнело. Машина Тристана была припаркована на переполненной парковке в нескольких минутах ходьбы от железнодорожной станции, и они тащились по заледеневшей улице, низко опустив головы и волоча за собой багаж. Как только они добрались до машины, в кармане Кейт зазвонил телефон. Достав его, она побледнела.

– Что такое? – спросил Тристан.

Она показала ему экран с надписью «ПИТЕР КОНУЭЙ».

– Он звонит с того света, – предположил Джейк.

– Нет. Это номер, с которого он звонил. Того украденного мобильника, – отрезала Кейт.

– Да знаю, мам. Я просто пошутил.

– Ответьте, – посоветовал Тристан.

Джейк забрался на заднее сиденье и захлопнул за собой дверь. Кейт приняла звонок и включила громкую связь.

– Привет. Это Кейт Маршалл? – спросил хриплый мужской голос.

– Да.

Тристан достал свой телефон и нажал на запись.

– Меня зовут Томас Блэк. Я так понимаю, тебя очень интересуют мои письма Джудит Лири, помимо прочего.

– Откуда у вас этот телефон? – спросила Кейт.

– Мне его передали, как и Питеру. Я говорил с женщиной по имени Фиделис. Я так понимаю, ты ее знаешь?

Тристан закатил глаза и одними губами пробормотал: «Господи Иисусе».

– Да.

– Довольно скользкая дамочка, не находишь?

– Почему?

– Она мне сказала, что говорила с начальником тюрьмы. Она солгала.

– Зачем она назвала вам свое имя? Это Фиделис распорядилась, чтобы в камеру Питера Конуэя пронесли телефон?

– Хороший детектив, умеешь сложить два и два. Да, это сделала она. Ей хотелось, чтобы Питер Конуэй ответил на некоторые вопросы по вашему делу и чтобы у нее осталась запись. Видимо, рассчитывала ее продать.

– Вы не знаете, есть ли у нее запись?

– Если и есть, вряд ли она куда-то годится. Беззубый Питер после операции говорил как валлиец с полным ртом карандашей.

– Кто передал вам телефон?

– Это все коммерция, моя дорогая. Первый курьер этого телефона, который не представляет никакого интереса, понял, что может увеличить свой гонорар, если телефон попадет ко мне.

– Почему вы сейчас звоните мне?

– Потому что Фиделис мне солгала. Я здесь, на севере. Она передала свою работу посредникам. Питер Конуэй сказал мне, что делом занимаешься ты.

Кейт удивилась его словам, но усомнилась в их правдивости.

– Чего вы хотите? – спросила она.

Блэк издал шипящий звук, будто пытался отдышаться.

– Питер мертв. Но мы успели обменяться кое-какой информацией. Я хочу, чтобы вы меня навестили. Ты и твой партнер.

Брови Тристана взлетели вверх.

– Я не хочу больше обсуждать это по телефону, – продолжал Блэк. – Вы оба должны приехать ко мне в Уэйкфилд.

– Путь до Уэйкфилда неблизкий. Почему вы не можете сказать об этом по телефону?

– Нет! – почти демонически прорычал он. – Это серьезно. Это того стоит, я обещаю.

– Мне нужно больше, чем просто холодный звонок и неопределенное обещание, – сказала Кейт.

– Я могу сказать вам, где зарыто тело Джейни Маклин, – сказал он.

Что-то щелкнуло, и связь оборвалась. Тристан остановил запись и завел двигатель.

– Фиделис пыталась сработаться с Питером Конуэем, – сказала Кейт. – Хотела получить запись его голоса. Подлая корова. И это незаконно – передавать телефон заключенному.

– Похоже, у нее был посредник, – сказал Тристан.

Впереди была пробка, и пришлось ждать, пока поток машин рассосется.

– Тебе не кажется, что это будет самый потрясающий тру-крайм подкаст? – спросил Джейк. – Два серийных убийцы. Несколько подозреваемых. Роскошная тайна.

– Томас Блэк может блефовать, – заметила Кейт, все еще держа телефон в руке.

– Он умирает. Вдруг это признание? – предположил Тристан.

– Как думаешь, он хочет признаться? – спросил Джейк. – Если да, то зачем ему было столько ждать? Может быть, он просто хочет поделиться кое-какими мыслями?

– Как мило, что ты до сих пор еще не утратил наивности.

– Мам, я не наивен.

– Это хорошо, – сказала Кейт, поворачиваясь к нему и протягивая руку.

Он закатил глаза и отвернулся к окну.

Двадцать минут спустя они доехали до Терлоу-Бей. Асфальт был неровным, и Тристан замедлил ход. Дорога по-прежнему была засыпана землей, и, когда они проезжали мимо стоянки, фары осветили огромный канал, прорытый дождевой водой.

– Теперь нам придется с этим разбираться, – сказал Тристан.

Он подъехал к входной двери Кейт. Она вздохнула.

– Ладно.

– Что «ладно»?

Кейт повернулась к Джейку.

– Ладно, звони своему боссу.

– Серьезно? Я могу позвонить Джереми? – воскликнул Джейк.

Тристан изумленно посмотрел на нее.

– Да. У нас не предвидится никаких доходов, на стоянке образовался целый каньон, и я не собираюсь подписывать это чертово соглашение о неразглашении. Не после звонка Томаса Блэка. Он может признаться, может и не признаться, но нам стоит съездить и посмотреть на него. Ты согласен, Трис?

– Да. Сразу по всем пунктам.

– Хорошо. Позвони ему, Джейк, и расскажи обо всей этой идее продать историю.

Глава 45

В ожидании ответа от начальника Джейка Кейт и Тристан решили вернуться к основам. На следующее утро они поехали в Эксетерский собор, чтобы изучить архивы микрофильмов в отделе записей.

Они запросили архивы всех многочисленных ежедневных национальных и лондонских местных газет с 23 декабря 1988 года по 31 января 1989 года. Следующие несколько часов они изучали эти архивы в задней части офиса.

На больших зернистых экранах разворачивался один черно-белый газетный лист за другим, и Кейт не переставала удивляться, как много всего изменилось за эти тридцать лет, сколько было шокирующих историй о беспорядках в Северной Ирландии, о знаменитостях, которые поделились тайнами личной жизни, о СПИДе. Двадцать первого декабря 1988 года, за два дня до исчезновения Джейни, над Локерби произошла катастрофа, и именно она доминировала в заголовках всех газет.

До начала января о Джейни не писали ничего, потом ее история стала появляться в новостях, но не на первых полосах. Пиком развития событий стала реконструкция. В следующие несколько недель статьи публиковались в «Кэмден Нью Джорнал» и «Айслингтон Газетт».

– Что за?.. – воскликнул наконец Тристан, нарушив молчание, которое тянулось все утро. Его рука заскользила взад-вперед по ленте. – Кейт, посмотрите-ка сюда.

Она пододвинула стул поближе к нему, и оба принялись изучать статью.

Больше двадцати человек отравились угарным газом в клубе «Астория» в Сохо. Незадолго до 7:30 в пятницу (23 декабря) пожарные машины отреагировали на сообщения о том, что людям стало плохо. Официальные представители совета Кэмдена сообщают, что двадцати трем пострадавшим от воздействия ядовитых паров оказана помощь на месте, а еще один доставлен в больницу Святого Томаса. Источником угарного газа стал монетный автомат по продаже напитков, расположенный рядом с танцполом. Из совета Кэмдена сообщают, что автомат по продаже напитков был демонтирован и была проведена полная проверка. Официальный представитель прокомментировал: «Службы экстренной помощи отреагировали на вызов в ночном клубе „Астория“ вечером пятницы. Нескольким посетителям стало плохо. Всех пострадавших немедленно эвакуировали и провели полную проверку. Монетный автомат по продаже напитков был признан неисправным и немедленно демонтирован. Все пострадавшие пришли в себя, и инспекторы подтверждают, что в канун Рождества „Астория“ снова откроется».

– Это алиби Форреста. Он сказал и полиции, и нам, что был в «Астории» двадцать третьего декабря, когда пропала Джейни, – сказал Тристан. – Если полиция в половине восьмого отреагировала на вызов и эвакуировала «Асторию», то где он провел остаток вечера?

Кейт и Тристан продолжали изучать микрофильмы, ища упоминания о Фреде Паркере и Роланде Хакере, но, похоже, полиция очень быстро увидела Роберта Дрисколла в качестве главного подозреваемого и связала с делом только его.

Спустя еще час Кейт попалась статья, снова из «Кэмден Нью Джорнал», которая привлекла ее внимание. Она была опубликована в конце января и посвящена завершению работ по реконструкции двора перед «Виктория-Хаус». На черно-белой фотографии местный советник Мэри Моррисон открывала крошечную табличку на стене здания, сообщавшую, что его построил архитектор сэр Джон Мосс. Здесь же было фото безукоризненно нового тротуара и скульптуры на постаменте. Сама статья была довольно сухой, но Кейт заинтересовал текст возле фото.

– Трис, посмотри на это, – велела она.

Он пододвинул стул, принялся за статью.

Скульптура во дворе «Виктория-Хаус» носит название «Одгоад». Во время ремонта «Виктория-Хаус» ее бережно хранила на складе и приводила в порядок местная молодежная волонтерская группа. Скульптура представляет собой восьмигранную игральную кость и символизирует процветание. Ее автор – местная художница Гайя Тиндалл (ныне покойная). Работа выполнена в ее фирменном стиле: панели из литого бетона, скрепленные болтами. Тиндалл создавала произведения искусства для городского совета Лидса и художественного музея в Сент-Хелиере, Джерси, и многие из ее работ в скульптуре и акварели хранятся в частных коллекциях и галереях по всему миру. От имени молодежной волонтерской группы на открытии присутствовал Фред Паркер.

Кейт представила себе скульптуру, какой они ее видели, с сорняками, проросшими из трещин в постаменте, и надписью «НА ХЕР КРЕЗИЗ».

Отправившись пообедать в кафе неподалеку, Кейт и Тристан заодно погуглили информацию о художнице Гайе Тиндалл. Информации онлайн было не так много, и Тристан предположил, что в эпоху Интернета Гайя уже не производила на людей особого впечатления. Но потом он нашел статью о фотокниге, посвященной лондонским граффити восьмидесятых, опубликованную в 1989 году. В создании этой книги приняла участие и Гайя Тиндалл. Ее не стало в июле 1988 года, и авторы опубликовали ее краткий некролог.

Гайя Тиндалл родилась в Бирмингеме в 1947 году, в 1965 году переехала в Лондон, где возглавила коллектив художников Кингс-Кросс и работала с несколькими местными молодежными клубами. В 1971 году скульптор попала в тюрьму за хранение наркотиков, в 1985-м – за граффити на политические темы. Ее скульптуры находятся в нескольких частных коллекциях по всему миру.

– Частные коллекции по всему миру? – с набитым ртом поинтересовалась Кейт.

Тристан ввел в поисковик «скульптуры Гайи Тиндалл» и нашел список из десяти скульптур, находящихся у частных коллекционеров в шести разных странах, но, к их большому разочарованию, ни фотографий, ни подробностей к этому списку не прилагалось.

– У вас есть фото статьи из «Биг Ишью» с фото Роберта, Форреста и Роланда? – спросил Тристан. Кейт вытерла руки и протянула ему телефон. Тристан увеличил текст на экране.

– В статье Роберт рассказывает о том, как они с местной художницей работали над фреской. Видите, он пишет: «Местная художница помогла нам создать эту фреску, изображающую жителей нашего района».

– Если в Кингс-Кросс был коллектив художников, где он работал? И Роберт говорил, что в ночь, когда пропала Джейни, перевозил какие-то произведения искусства, – заметила Кейт.

– Форрест сказал, что был в «Астории», но, если его эвакуировали, мог он отправиться куда-то еще? Может быть, на встречу с Робертом? А как насчет Роланда?

– А как насчет Джейни? Что, если ее тело сперва спрятали в трубе за газетным киоском «Рейнольдс», а спустя четыре дня куда-то перевезли? Куда еще они могли его деть?

Глава 46

В понедельник утром Кейт и Тристан вновь сели в поезд, на этот раз с «Эксетер Сент-Дейвидс» в Уэйкфилд. Они прибыли туда в половине двенадцатого утра. Тюрьма находилась прямо возле железнодорожной станции.

На посту охраны их встретила женщина в мешковатом костюме, которая сказала, что разговор будет записан, и провела их в комнату для свиданий, где их уже ждал Томас Блэк в инвалидной коляске за столом. Кейт была потрясена, увидев, какой он худой в сравнении с крепким, крупным, атлетичным мужчиной на фотографиях. На нем был тонкий свитер и спортивные штаны. Все кости его лица выпирали сквозь тонкую кожу, зубы и глаза казались слишком большими для его черепа. Его губы потрескались, а кожа стала желтоватой.

– Доброе утро, – надменно сказал он, – я Томас.

В его голосе звучало хриплое рычание. Они пожали его иссохшую руку, и его рукав приподнялся, обнажив кожу, усеянную черными синяками, похожими на чернильные пятна.

– Спасибо, что встретились с нами, – сказала Кейт.

– Что случилось с твоей головой? – спросил Томас, указывая на швы на лбу Тристана.

– Я упал и ударился головой об угол стола, – объяснил Тристан.

– А он симпатичный. Любишь помоложе? – спросил Томас у Кейт.

– Мы просто коллеги, – сказала Кейт.

– Как мило. Мне жаль было слышать о Питере Конуэе. Ты проводила его в последний путь?

– Да.

– На похороны пойдешь?

– Не думаю.

– А когда они?

– Мы ждем новостей, – сказала Кейт.

– Вы его сожжете или похороните?

– Кажется, он хотел, чтобы его кремировали.

– Да, я так и думал, что его сожгут в печи. Где, по-вашему, будет развеян его прах?

– Мы здесь не для того, чтобы говорить об этом.

– Хорошо. Я сменю тему. Как твой сыночек? – Заметив взгляд Кейт, которая изо всех сил старалась не попасться на его приманку, он продолжал: – Буквально на прошлой неделе я читал о парне из Калифорнии, который завел амуры с юной леди, вовсе этого не желавшей, и кончилось тем, что она подавилась сигнальным свистком. Это был не Джейк? Я слышал, он живет в Калифорнии. – Томас ухмыльнулся и выгнул кожу над левым глазом, где, как предположила Кейт, когда-то была бровь. – Не думаешь, что яблочко упало недалеко от яблоньки?

– Держу пари, умирать вы будете долго и мучительно, – сказал Тристан.

Кейт выставила ладонь вперед. Ее разозлило, что Блэк так легко взял разговор под контроль.

– Томас, давайте начнем заново, – сказала она. – Спасибо, что встретились с нами. Вы хотите нам что-то рассказать?

– Да, хочу. – Он указал на камеру в углу комнаты. – Все это будет записано.

Кейт взглянула на камеру. За ними наблюдал тюремный охранник, стоявший в углу комнаты.

– Вы писали Джудит Лири, что видели Питера Конуэя в «Кувшине» осенью восемьдесят восьмого.

– Больше, чем просто видел. Мы с ним, как сейчас говорят, зависали.

– Зависали?

Томас кивнул.

– Развлекались вместе. Проводили время в компании друг друга. Питер учился на полицейского в Хендоне. Он жил в общежитии, по всем признакам это была настоящая ночлежка. Пару раз я приглашал его в свою квартиру в Голдерс-Грин. Мы выпивали, кадрили девчонок.

– Питер Конуэй никогда ничего не говорил о ваших развлечениях, – заметила Кейт.

– Ну это так, ничего серьезного. Но, помню, тело у этого везунчика тогда было прекрасное. Ты это знаешь, верно, Кейт?

Кейт старалась ничем не выдать своего смущения, но чувствовала, как горят щеки.

– Откуда вы знаете, где захоронено тело Джейни Маклин? – спросил Тристан.

– Потому что я видел, как Питер ее убил… В тот вечер мы с ним подобрали ее на улице.

– Как вы ее подобрали? – спросила Кейт.

– Мы ехали в фургоне. Как раз подъезжали к «Кувшину». И увидели ее.

– Почему она поехала с вами?

– Она узнала Питера. Он был с ней мил, вмешался, когда какой-то парень хотел над ней поиздеваться.

– И как он вмешался?

– Я не знаю всех подробностей, дорогая. Я просто помню его слова, что Джейни его знает и ему доверяет… Я тебя шокировал, милый? – спросил он, обращаясь к Тристану.

– Нет.

– Жаль. Ну ладно. Мы увидели Джейни. Питер вышел и поздоровался. Она стояла у двери «Кувшина». Холодно было до чертиков. И тут она увидела фургон мороженщика.

– Вы водили фургон мороженщика? – удивился Тристан.

– Да-а-а. Старый фургончик, не той марки. Мистером Виппи[14] я не был. – Он усмехнулся. – Представили меня мистером Виппи, а? Я купил фургон по дешевке у одного парня, который обанкротился. Фотографии выцвели, и он больше не мог играть мелодию. Питер спросил Джейни, не хочет ли она шоколада. Он сказал, что для мороженого слишком уж холодно, но в багажнике у него лежит плитка.

– И она ему поверила?

– Ох, она была такая голодная, маленькая шлюшка.

– Так, ну это уже слишком, – возмутился Тристан.

– Ну-ну, не кипятись. Это просто выражение такое. Джейни обошла фургон сбоку, и Питер открыл дверь… Мы ничего такого не планировали, но дорога была пуста. Так что мы поняли, какая нам открылась возможность. Это, знаете, как у экстрасенсов бывает. Он стукнул ее по голове, а я затащил в фургон. Все закончилось очень быстро.

– Чем вы ее ударили по голове? – спросила Кейт.

– Автомат для мороженого поломался. Я взял большой металлический ключ, который лежал сверху.

– И что было потом? – спросила Кейт, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

– Мы повезли ее обратно в мою квартиру в Уайтчепеле.

– По какому адресу?

– А то ты не знаешь? Разве ты обо мне не рассказывала в рамках своего курса «Иконы криминала» в этой вонючей дыре, что у вас зовется университетом? Я знаю, что некоторые мои поклонники боролись за то, чтобы включить ее в туры по следам Джека-Потрошителя[15].

– Зачем? Джек Потрошитель был достаточно умным, чтобы не попасться, – заметил Тристан.

– Заткнись, маленький засранец, – прорычал Томас, хлопнув ладонью по столу.

Кейт повернулась к Тристану и покачала головой.

– Вот именно, слушайся мамочку.

Кейт заметила, что Тристан стиснул зубы и тут же поморщился – швы на его лбу все еще саднили.

– Значит, вы говорите, что Питер Конуэй ударил Джейни Маклин по голове и вы отвезли ее к вам в квартиру? – уточнила Кейт.

– Да. Это было двадцать третьего декабря восемьдесят восьмого года. Мы забрали ее часов в шесть или в семь, может, чуть позже… обычно выпивать мы начинали, когда заканчивали работу. Хочешь узнать, что мы с ней сделали?

– Это имеет отношение к делу?

– Ну, как сказать. Имеет отношение к смерти Джейни. Мы проломили ей череп, но умерла она не сразу.

– Где вы закопали ее тело?

Томас глубоко вздохнул.

– Кладбище Кенсал-Грин. Северный Лондон.

– Вы сами закопали ее на кладбище? – Тристан хмыкнул и повернулся к Кейт. – Он просто тратит наше время.

– Нет. Не я. – Блэк постучал по столу длинным желтым ногтем. – Был такой парень, Малкольм Ньютон. Он умер восемнадцатого декабря восемьдесят восьмого года. Его похоронили на кладбище Кенсал-Грин. Джейни Маклин зарыли в ту же могилу. – Томас с торжествующим видом откинулся назад.

– И как вам это удалось? – спросила Кейт.

– Я знал могильщика, дорогая. У него был очень специфический фетиш. Он любил снафф[16]. Ты знаешь, что такое снафф?

– Да.

– Я был знаком с одним человеком, который занимался снаффом – ну, не сам снимал. Просто старался достать, где мог. Я раньше поставлял ему копии фильмов на видео. Ты хорошо разбираешься в индустрии снаффа?

– Я столкнулась с ней, когда работала в отделе по борьбе с наркотиками, – сказала Кейт. – Очень немногие из них – подлинные.

– В том-то и проблема со снафф-фильмами. Я знал лишь нескольких людей, создававших настоящий продукт. Так что я мог обеспечить этого могильщика его наркотиками. Обеспечить ему кайф. В общем, он был мне должен. Так что, когда Джейни скончалась у меня в квартире, нам пришлось действовать быстро. Похороны Малкольма Ньютона пришлись на День подарков, так что в рождественскую ночь мы отвезли тело Джейни в Кенсал-Грин и дождались, пока он выкопает могилу. Он зарыл ее на несколько футов глубже. Она полностью раздета, завернута в синий брезент. Вы легко ее найдете.

Кейт посмотрела на Тристана, который все это записывал.

– И зачем вы нам сейчас это рассказали?

– Меня заверили, что в обмен на мой рассказ меня перевезут в больницу. Я не хочу умирать здесь.

Кейт обвела глазами тюремного охранника, безразлично смотревшего прямо перед собой.

– Вы сможете выбрать, где умереть. В отличие от ваших жертв.

– Копай. Ты ее найдешь.

Кейт смотрела на то, что осталось от Томаса Блэка после того, как его скосила болезнь, и ей становилось все хуже.

Глава 47

– Он говорит нам, что тело Джейни Маклин зарыто в могилу человека по имени Малкольм Ньютон. Он умер восемнадцатого декабря восемьдесят восьмого года и похоронен на кладбище Кенсал-Грин, – сказала Кейт.

Они спешили по железнодорожному мосту обратно на станцию «Уэйкфилд», и Кейт говорила по телефону с Варей Кэмпбелл.

– У нас меньше минуты. Он отходит с третьей платформы, – сказал Тристан, и они побежали.

– Вы хотите, чтобы мы эксгумировали тело по прихоти серийного убийцы, который не славится честностью? – сказала Варя.

– Он заключил сделку с начальником тюрьмы. Томас Блэк готов на все, лишь бы не умирать в таких условиях. Что, если это правда и он припрятал козырь в рукаве? – предположила Кейт.

Они добрались до третьей платформы. У поезда стоял охранник и свистел в свисток. Добежав до вагона, Тристан придержал двери, и они закрылись, как только Кейт запрыгнула в вагон.

– Хорошо, я поговорю с губернатором, – сказала Варя.

Кейт пыталась отдышаться. Несмотря на цену, они купили билеты первого класса. Перспектива сидеть или, что еще хуже, стоять восемь часов в переполненном поезде слишком удручала. Здесь же было почти пусто, и они с радостью заняли свои места. В тюрьме они провели чуть больше часа, и Кейт была счастлива вновь вернуться на юг. Заказав кофе в вагоне-ресторане, они стали обсуждать сегодняшнюю встречу.

– Вы думаете, что тело Джейни Маклин действительно в этой могиле? – спросил Тристан.

– Без понятия. Но Томас явно кое-что знает об этом деле. Интересно, опубликована ли где-то информация, что Питер встречался с Джейни в «Кувшине». Если бы она увидела Питера в тот вечер в фургоне с мороженым, она могла бы вспомнить его как хорошего парня, который заступился за них с Максин у автомата «Космические захватчики».

– Я просто думаю, будь мне четырнадцать, купился бы я на шоколадку в багажнике фургона?

– Надеюсь, что нет.

– Он сказал, что они увидели Джейни около шести вечера, может быть позже. Это сходится с рассказом Роберта Дрисколла о том, как он высадил ее у «Кувшина» после того, как накормил ужином, – заметил Тристан.

– Этой информации нет в реконструкции.

– Но дело Джейни Маклин много лет публиковали в газетах. Подробности могли повторяться, и он их запомнил.

Какое-то время они молчали. Им принесли кофе и сэндвичи с сыром. Кейт отпила глоток, но есть совсем не хотелось. Образ Томаса Блэка, иссохшего и больного, в инвалидном кресле, к которому были привязаны мешки с неприятным содержимым, все еще вызывал у нее тошноту.

– Если Томас Блэк говорит правду, это значит, что Роберт, Форрест и Роланд не имеют никакого отношения к исчезновению Джейни.

Она молчала и думала, Тристан ел сэндвич. Кейт вновь позвонила Варя, на этот раз по фейстайму, и она наклонила телефон так, чтобы экран был виден и Тристану.

– Вы уже в поезде? Телефон на громкой связи?

– Мы в первом классе, и вагон пустой, – сказал Тристан.

Кейт наклонила телефон, чтобы показать ей.

– Вы двое молодцы, – сказала Варя. – Я звоню, чтобы сообщить еще кое-какую информацию. На кладбище Кенсал-Грин действительно похоронен Малкольм Ньютон, мы проверили. Поскольку только что возобновили дело Джейни Маклин, мы собираемся подать ходатайство о вскрытии могилы Малкольма и эксгумации гроба. У него нет близких родственников, что немного облегчит задачу.

– Как быстро это произойдет?

– Надеюсь, в ближайшие несколько дней. – Варя отодвинула телефон чуть в сторону. – Еще мы получили результаты вскрытия тела Джона Чейза или Роланда Хакера. В его крови обнаружено большое количество бензодиазепина. Триста пятьдесят миллиграммов. Обычная доза составляет от двадцати до тридцати миллиграммов. Судебно-медицинский патологоанатом также смог проверить содержимое желудка. Они обнаружили алкоголь – красное вино, если быть точной, – и бензодиазепин. Когда вы его нашли, он был мертв чуть более сорока восьми часов.

– Ты говорила с соседями? – спросила Кейт.

– Да. Довольно разношерстная компания наркоманов и несколько относительно нормальных людей, которые держатся особняком. Никто, кроме старушки на другом конце коридора, не помнит, чтобы видел его с сентября. Она думала, что он съехал.

– Кто-то дал ему выпить красного вина с добавлением бензодиазепина? – спросил Тристан.

– Это одна из теорий, над которыми мы работаем. У Роланда Хакера, или Джона Чейза, было серьезное повреждение печени из-за злоупотребления алкоголем, он весил меньше нормы, и в его организме обнаружены следы тяжелых наркотиков. Криминалисты обнаружили их и в его квартире, – сказала Варя.

– Тот, кто его убил, пытался вырубить его бензодиазепином, но у него была высокая переносимость и он сопротивлялся? – предположила Кейт.

– Это еще одна теория. Криминалисты считают, что в его квартире прибрались – отпечатков почти не видно, – но это было сделано в спешке. Они обнаружили отпечаток большого пальца на стене в коридоре. Это не отпечаток Роланда. Мы проверили его через Национальную базу данных по преступлениям и совпадений не нашли. Однако он совпадает с отпечатком большого пальца на диктофоне, который вы нашли в квартире в Перси-Сёркус.

– Ух ты, – воскликнул Тристан.

– Форрест Паркер официально не был арестован, поэтому у него не брали отпечатки пальцев, – сказала Кейт.

– Я поняла, к чему вы клоните, – подытожила Варя.

– Ты можешь арестовать Форреста?

– По какому обвинению? Он вам соврал, что не общался с Роландом, но помогал ему финансово, – напомнила Варя. – Вам нужно выяснить, где он был, когда погиб Роланд.

Варя выставила ладонь вперед.

– Мы с ним уже говорили. По словам его партнерши Мэдди, он был с ней.

– И ты ей веришь? Ничего, что в квартиру вломились?

– Она настаивает, что Форрест был с ней всю ночь.

– Они лгут! – Эти слова прозвучали громче, чем хотелось бы Кейт.

Варя вздохнула.

– Я не могу просто так арестовать Форреста Паркера. Мне нужны доказательства, веская причина. Тем более если я собираюсь снять у него отпечатки пальцев.

– А вы не можете попросить его добровольно сдать вам отпечатки? – спросил Тристан.

– Так это не сработает. Роланд Хакер был наркоманом и алкоголиком. Он должен был денег нескольким соседям. Он жил в мрачном районе, где хватало насилия. Криминалисты уже давят на меня, чтобы я занялась этим вопросом.

– Но как же квартира в Перси-Сёркус? – удивился Тристан. – Разве тот же отпечаток пальца, обнаруженный на скрытом диктофоне, не дает вам веских оснований для расследования?

Варя устало кивнула.

– Когда мы говорили с Форрестом и Мэдди, они предоставили нам список всех гостей, снимавших у них жилье в последние три месяца. Список длинный, и мы над ним работаем.

Они молчали. Кейт чувствовала, как в ее груди закипает разочарование.

– Я вас слышу, и я обещаю, что сделаю все возможное, – добавила Варя.

– Спасибо. Мы очень ценим, что ты держишь нас в курсе, – сказала Кейт.

– Не забывайте, что это работает в обе стороны. Я надеюсь, что вы сообщили мне верную информацию, а не просто бредни психа Томаса Блэка.

– Если нам удастся найти Джейни Маклин и закрыть это дело тридцать лет спустя, мы совершим настоящий переворот.

Глава 48

Во вторник Джейк узнал, что Питера Конуэя кремируют через две недели, поэтому он решил остаться в Великобритании, чтобы присутствовать на похоронах.

Кейт не была уверена, хочет ли она пойти на похороны Питера. Они должны были состояться в крематории на севере Лондона, и подробности держались в тайне. Погода была ясной, утром Кейт отправилась искупаться в море, и Джейк решил составить ей компанию. Было приятно провести с ним немного неожиданного времени. Они говорили и говорили о смерти Питера, о том, как изменилась жизнь для них обоих теперь, когда его больше не было. После того, что показалось им прорывом, расследование замедлилось. Кейт и Тристану пришлось долго ждать ответа, будет ли эксгумировано тело, зарытое, по словам Блэка, на кладбище Кенсал-Грин.

Тристан же все это время пытался избежать встречи с сестрой. Он не хотел обсуждать, почему внезапно вернулся домой, когда планировал остаться в Лондоне по крайней мере на несколько недель. Сара, казалось, почувствовала, что положение агентства под угрозой, и привела своего коллегу, чтобы показать ему свободную комнату Тристана. Адам Манторп, по прозвищу Мадам Анторп, оказался очень симпатичным и дружелюбным парнем, звездой школьной футбольной команды, и Тристан помнил его со школы. И все-таки он не готов был так решительно расстаться с личным пространством, поэтому попросил у Сары дать ему еще немного подумать.

– О чем думать, Трис, когда у тебя ипотека и неоплаченные счета? – возмутилась она.

* * *

В среду утром Кейт и Тристан встретились в офисе агентства и как раз собирались приступить к работе, когда в дверь постучал Джейк. Вид у него был торжествующий.

– Ребята, знаете, что сказал мне агент, с которым я работаю?

Выяснилось, что Джеффри получил от продюсерской компании очень интересное предложение. Когда Джейк назвал гонорар, Кейт едва не выронила чашку.

– Серьезно? – сказал Тристан.

– На это… дом можно купить, – пробормотала Кейт.

– Самое главное – убедиться, что сделка вам выгодна и что вы будете контролировать, как будет рассказана история, – сказал Джейк.

– Я предчувствую большое «но».

– Да. «Но» только одно. Я не стал раскрывать Джеффу все подробности, но сказал ему, что вы ждете, когда раскопают могилу, где может быть захоронено тело Джейни… Короче говоря, он думает, что вы примете решение, когда дождетесь результатов.

– Ты говоришь мне это как агент или как мой сын? – спросила Кейт.

– Всего понемногу.

– Так у нас есть предложение или оно ожидает, пока этот вопрос решится?

– У нас есть предложение, но нам нужно оформить его в письменном виде. Чтобы оно уже стало железобетонным. Ну а раскрытие дела поможет…

– Соединить железо с бетоном? – предположил Тристан.

Джейк рассмеялся.

– Ну да, можно и так выразиться. Послушайте, я понимаю, что сейчас есть определенные сложности, но если мы сможем продержаться еще пару дней…

Тристан посмотрел на Кейт.

– Что там с Фиделис из агентства? – спросил он.

– Сначала она слала нам письмо за письмом, но в последние пару дней что-то притихла. Может быть, до нее дошли новости, что мы связались с американским агентом.

– Ладно, обсуди́те это наедине, – сказал Джейк, – а я пойду прогуляюсь по пляжу.

– Как думаешь, – спросила Кейт Тристана, когда Джейк ушел, – это будет очень некрасиво с нашей стороны – добиваться «сделки»? Особенно когда речь идет о девушке, которая все еще числится пропавшей, и ее семья не знает, что с ней случилось?

– Я думаю, нам нужно рассказать им об этом и, возможно, получить их согласие. Дорин и Максин, – сказал Тристан.

Кейт кивнула, встала, подошла к окну на кухне, обвела взглядом длинную траншею.

– В краткосрочной перспективе мне удалось получить для нас небольшой овердрафт по деловому счету. Если мы в марте хотим снова открыть лагерь для посещения, нам понадобится пара тысяч долларов.

Тристан поставил чайник.

– Кажется, до марта еще так далеко… Я читал в Интернете историю Роланда Хакера под именем Джона Чейза. Он указан в налоговом регистре муниципалитета для пары домовладений. В одном из них, в Мордене, указаны имена еще нескольких человек, и с одним из них мне вчера вечером удалось связаться. Его зовут Тони Кардуччи. Он жил в этом доме шесть месяцев. Я отправил ему сообщение на «Фейсбуке», и он только что ответил. Он живет в Южном Лондоне, с удовольствием встретится с нами за кофе и поговорит о Джоне. Может, в этом что-то есть, а может, и нет. Что скажете?

– Да, это очень интересно: у нас ведь нет никакой информации о Роланде, – сказала Кейт. – Я хочу снова поговорить с Максин и задать ей несколько вопросов о Джейни. Я знаю, это было давно, но дети иногда замечают то, чего не замечают взрослые. И было бы хорошо поговорить с ней наедине.

У нее зазвонил телефон, и она увидела, что это Варя Кэмпбелл.

– Привет, мы тут с Тристаном, – сказала Кейт.

– Мы только что получили добро на эксгумацию тела Малкольма Ньютона. Это будет завтра утром.

Кейт посмотрела на Тристана, и он кивнул.

– У нас есть кое-какие дела в Лондоне, и мы приедем. Можем там и встретиться.

Глава 49

На следующий день Кейт и Тристан выехали очень рано, чтобы около десяти утра уже прибыть на вокзал «Паддингтон» в Лондоне, и сели на поезд метро линии «Бейкерлоо» до «Уиллсден-Грин». Кейт никогда не бывала на кладбище Кенсал-Грин. Оно было огромным, в несколько акров, и, как только они прошли через ворота, она почувствовала себя отрезанной от окружающего города. Высокие деревья выстроились вдоль бесконечных рядов сложных мавзолеев, склепов и готических надгробий, некоторые из которых датировались 1800-ми годами. Варя прислала им карту, так что Тристан смог, пройдя по широкой гравийной дорожке между сотнями надгробий, как ветхих и разрушенных, так и новых, украшенных свежими цветами, добраться до небольшой часовни среди деревьев. Здесь гравийная дорожка становилась шире и огибала кладбище и у обочины стояла еще одна полицейская машина с большим фургоном для судебно-медицинской экспертизы.

Варя ждала их по другую сторону часовни. На ней был черный брючный костюм, толстое зимнее пальто и шляпа. Она крепко обняла их обоих.

– Если все двинутся не туда, виноваты будете вы, – сказала она с усмешкой. – Вот куда нам надо.

Они обогнули часовню и пошли по другой тропинке, петлявшей между рядами могил.

Наконец они дошли до высоченного старого дерева, гигантские корни которого выпирали из земли и из-под других деревьев, отчего они вынуждены были расти под странными углами. На вершине дерева сидел ворон, его черные перья блестели на слабом солнце.

Перед новым надгробием из черного кварца был припаркован небольшой экскаватор. Возле него стояли двое мужчин в светоотражающих куртках и два полицейских в форме.

– Доброе утро. Я суперинтендант Варя Кэмпбелл, – сказала Варя, показав им удостоверение. – Все готовы?

Кейт и Тристан подошли поближе к надгробию и увидели, что Малкольму Ньютону, когда он умер, было восемьдесят. Эпитафия на его могиле под датой смерти, 18 декабря 1988 года, гласила:

«Жить – самая редкая способность.

Большинство людей просто существуют.

– Оскар Уайльд».

За двадцать минут землекоп аккуратно вырыл глубокую яму. Позже подъехали три судмедэксперта на небольшом грузовике с лебедкой сзади. Когда землекоп добрался до гроба, двое судмедэкспертов взяли управление на себя и шагнули в яму. Кейт и Тристан наблюдали, как из нее медленно вынули гроб, покрытый грязью. Туман низко нависал над головами, каркал ворон, и цитата на надгробии внезапно открылась Кейт во всей полноте своего глубокого смысла. Медленно, рассыпая комья грязи, гроб развернули и осторожно поставили на гравийную дорожку. Кейт вдруг почувствовала, как подступают слезы, и полезла в карман за салфеткой.

– С вами все в порядке? – спросил Тристан, коснувшись ее руки.

– Да. – Она вытерла глаза. – Просто порой, когда такое видишь, понимаешь, как тебе повезло.

Еще один полицейский фургон подъехал к фургону криминалистов. Над гробом клубился морозный туман.

– Ребята, может, хотите погреться, выпить кофе? – спросила Варя, указывая на только что подъехавший фургон.

Внутри было тепло. Около часа они ждали там, говорили о деле и обо всякой всячине. Кейт была как на иголках, и она видела, что Тристан и Варя чувствуют себя точно так же.

Час спустя рация Вари затрещала, и ее попросили подойти к могиле. Кейт и Тристан последовали за ней. Теперь рядом с палаткой криминалистов стояла вторая. В жизни Кейт были моменты, которые, она точно знала, ей никогда не удастся забыть, и она чувствовала, что миг, когда она смотрела на сияющие, ослепительно белые палатки возле могилы, точно станет одним из них. Всем велели надеть белые защитные комбинезоны.

– Доброе утро, – сказал патологоанатом, невысокий, приземистый мужчина с густыми бровями, выглядывающими из-под капюшона. Он стоял рядом с клочком синего брезента, заляпанного грязью, на котором лежал небольшой скелет.

– Томас Блэк не соврал, – пробормотал Тристан, и его голос надломился.

Кейт сразу увидела, что маленький череп проломан, продавлен спереди, а присмотревшись, заметила, что челюсти раздроблены.

– Это Джейни Маклин? – пробормотала она. Вопрос был скорее риторический.

– Тот, кто похоронил этого человека, не хотел, чтобы тело или скелет были опознаны, – сказал патологоанатом, наклонившись ближе. Его рука отбросила тень на сломанный череп. – Все зубы выбиты, челюсти сломаны. Рук нет.

– Вы можете определить, мужчина это или женщина?

– На данном этапе – нет. И если мы не найдем зубы, мы не сможем провести идентификацию по стоматологическим записям.

– А по ДНК крови? – спросила Варя.

– Возможно. На такой стадии, когда разложение почти завершено, остается лишь надеяться извлечь ДНК из костей жертвы.

– Сколько времени это займет?

– Я могу сделать эту задачу приоритетной.

Варя кивнула.

– У нас есть образцы крови Джейни Маклин, взятые примерно в то же время, когда она пропала.

– В брезент было завернуто что-нибудь еще, кроме тела? – спросил Тристан.

– Нет. Все очень чисто. Не для протокола – ее могли похоронить голой или в одном белье. Джинсы, обувь из пластика, кожаные ремни, особенно с металлической пряжкой, не разлагаются, – сказал патологоанатом.

Кейт посмотрела на маленький скелет. Клочок темных, спутанных волос все еще держался на самом большом куске черепа, судя по всему макушке. В палатке было душно, Кейт потела в своем комбинезоне, запах разложения смешивался с запахом земли и сырости. Ей уже доводилось испытывать это ужасное чувство, и она поневоле задалась вопросом: сколько мертвых тел видела белая палатка? Сколько боли и страха впитала тонкая парусина?

– Нам нужно очистить это место и организовать перемещение останков, – сказал патологоанатом, разрушив тишину.

– Да, мы сейчас уйдем, – сказала Кейт, внезапно осознав, что с трудом может дышать под маской.

Они вышли из палатки и вернулись на мрачное кладбище, где воздух был свежим и холодным. Молча сняли костюмы и передали их обратно команде экспертов. Кейт видела, что все они с трудом сдерживают эмоции.

– Вы в порядке? – спросила Варя, когда они вернулись к фургону.

– Нет, – честно признался Тристан. – Я думал, Томас Блэк лжет. Я надеялся, что он лжет. Он сказал нам, что они ударили Джейни по голове и пробили ей череп.

– Он не говорил, что они отрубили ей руки и выбили зубы, – сказала Кейт, вновь промокая глаза куском салфетки.

– Я дам вам знать, как только что-нибудь выясню, – пообещала Варя. – Хорошая работа. В любом случае мы нашли тело. Даже если это не Джейни. У этой жертвы тоже могут быть близкие, которые ищут кого-то, кого они считали потерянным навсегда.

На дерево опустились еще два ворона, их карканье гулко отдавалось в холодном воздухе. Наверное, соблазн запаха смерти для них сильнее, чем страх перед людьми, подумала Кейт.

* * *

Они медленно брели обратно к станции метро «Уиллсден-Грин». Образ маленького скелета так и стоял у Кейт перед глазами.

– Во сколько мы встречаемся с Максин? – спросил Тристан.

– В три часа.

– Хотите есть?

– Пока не хочу. Я бы чего-нибудь выпила. Может быть, большой стакан виски… но не буду, – сказала Кейт.

– А как насчет кофе?

– Да. Кофе подойдет.

Глава 50

– Мама в кино. Она любит проводить время в одиночестве. – Голос Максин дрожал от волнения. – Я рада, что она не здесь. Не представляю, как она справится с этой новостью.

Кейт и Тристан сидели в гостиной квартиры Дорин. Они только что рассказали Максин о скелете, который нашли на кладбище Кенсал-Грин, и о том, кто сообщил им, где копать. Они немного посидели в тишине. Им казалось, что молчание – лучшая дань памяти.

– Полиция не знает наверняка, Джейни ли это? – уточнила Максин.

– Да, – подтвердила Кейт. – Им нужно провести тест ДНК.

Максин закрыла глаза.

– Тест ДНК. О боже, – тихо сказала она, поднялась, подошла к окну.

– Полиция скоро свяжется с нами. Мы просто хотели сначала обо всем рассказать вам.

Максин кивнула, стоя к ним спиной. Вновь повисло долгое молчание.

– Вы долго пробудете в Англии? – спросила Кейт.

– Я вернулась, чтобы помочь маме с переездом, а потом мы собирались уехать. Но дни идут, и полиция сейчас сообщила нам, что вновь взялась за дело Джейни, и я разрываюсь. – Максин повернулась к ним лицом, ее глаза блестели. – Мне скоро нужно будет возвращаться. Мой муж, мои дети, моя жизнь – все в Калифорнии.

– Мы можем задать вам несколько вопросов о том времени, когда Джейни пропала? – спросила Кейт.

Максин достала салфетку и промокнула глаза.

– Не знаю, что еще могу сказать.

– Что вам известно о молодежном клубе, который посещали Роберт, Фред и Роланд? – спросил Тристан.

Максин, казалось, была удивлена вопросом.

– О боже… хм-м… Меня никогда раньше об этом не спрашивали… Я знаю, что он был на Олд-стрит и что Джейни очень хотела туда пойти, но туда не пускали тех, кто младше пятнадцати, а ей было четырнадцать.

– А вы там бывали?

– Пару раз, когда стала старше. Там были столы для пинг-понга, кофейня и, кажется, автомат «Пакман». Я помню, как Джейни мне об этом говорила, потому что она была без ума от этих старых аркадных игр. Ну, тогда они не были старыми. Я думаю, это было отличное место, где могли встречаться подростки.

– Роберт, Фред и Роланд занимались там аэрозольной живописью и росписью стен. Вы что-нибудь об этом знаете? – спросила Кейт.

Максин откинулась назад и потерла лицо.

– Если я ничего не путаю, местная художница приходила туда и встречалась с ними. Туда приглашали самых разных людей, чтобы они общались с подростками. Помню, как-то приходил каратист, записывал ребят на свои уроки, и наша учительница танцев, мисс Ла Фрой, тоже один раз пришла в этот клуб, но не думаю, что те ребята и девушки хотели заниматься балетом, особенно ребята.

– Не подскажете, близко ли Роберт, Фред и Роланд общались с этой художницей? – спросила Кейт.

Максин надолго задумалась.

– Простите, многие из тех моих воспоминаний слишком уж разрознены. Но вот сейчас вы спросили, и я вспоминаю женщину, которая учила их рисовать. Она умерла от рака за несколько месяцев до того, как пропала Джейни, и, по-моему, по ней была какая-то поминальная служба.

– Вы помните ее имя?

– Кажется, Гэбби… или Гейл?

– Может, Гайя? – спросил Тристан.

– Да, наверное, вы правы. Гайя.

– Вы когда-нибудь встречались с ней?

– Нет, но в восьмидесятые тут обитало много всякой… богемы. Это место было не застроено. Здесь часто собирались художники, музыканты, хиппи – особенно на складах у канала. Там был такой большой… – Максин вздохнула и подошла к окну.

– Что? – спросила Кейт.

– Я хотела сказать «пустырь». – Она повернулась к детективам. – Мои воспоминания очень обрывочны, но я отчетливо помню, как стояла здесь у окна спустя несколько дней, может быть, неделю после того, как пропала Джейни, и смотрела сюда, на старый канал и газовый завод, которые тогда еще не перестроили, на полицейских собак и людей, которые пришли сюда, чтобы попытаться найти ее тело. Вот тогда я поняла, что больше никогда не услышу, как она вставляет ключ в замок. Она больше никогда не откроет входную дверь… У нее никогда не получалось быстро с ней справиться. Я сидела тут и слушала скрежет… и в конце концов не выдерживала, вставала и открывала ей дверь… – Максин стерла слезу, побежавшую по щеке.

– Вы в порядке? – спросил Тристан. – Продолжаем?

– Конечно. – Максин высморкалась в салфетку, глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

– Мы прочитали материалы дела полиции, и полиция документально подтвердила, что спустя пять дней после пропажи Джейни осмотрела газетный киоск «Рейнольдс» с помощью служебной собаки. Когда велись те поиски, которые вы наблюдали из окна?

– Это было после реконструкции.

– Спустя какое время?

Максин пожала плечами.

– Может быть, пару дней. Не думаю, что прошло очень уж много времени, потому что полиция действительно сосредоточилась на деле после того, как реконструкцию показали по телевизору. Она была такой странной…

– Потому что девушка была очень похожа на Джейни? – предположил Тристан.

– Да, и потому что там чуть было не сняли меня.

– Что вы имеете в виду?

– Они снимали реконструкцию сразу после Нового года, и изначально съемки велись в балетной школе, куда мы с Джейни ходили. Видимо, они хотели дать телезрителям представление о личности Джейни и о том, что ей нравилось делать, хотели сыграть на их эмоциях. Съемочная группа спросила мисс Ла Фрой, преподавательницу танцев, можно ли поснимать настоящих девочек во время урока. И класс был как раз мой, так что съемочная группа сняла нас с актрисой, похожей на Джейни.

– И вы там были?

Максин кивнула.

– Да. Очень странные ощущения.

– Неужели никто даже не подумал, что нужно оградить вас от этого? – возмутился Тристан.

– Тогда время было другое. Жизнь была суровее, люди – менее чувствительными. Не то чтобы кто-то был со мной суров, но… тогда гораздо меньше внимания уделялось психическому здоровью. Хорошо ли, что я стала одной из танцовщиц, которых показали в реконструкции? Наверное, нет. В любом случае это неважно, потому что сцены в балетной школе вырезали из финальной трансляции, как и сцены с ищейкой. Я знаю это, потому что те и другие снимали в одно и то же утро. И это тоже странно. Ищейка-то была настоящая, та самая, что учуяла запах Джейни во дворе за киоском.

– Молли? – спросил Тристан.

– Да, Молли. А вы ее откуда знаете? – Максин улыбнулась.

– Это указано в материалах дела.

– Ах да. Конечно. Я думаю, у них просто времени не было искать какую-то другую собаку на ее роль. И Молли помнила запах Джейни. Когда ее привели в танцевальную студию, она в одном углу чуть с ума не сошла: рычала, скребла пол. Видимо, там Джейни стояла во время занятия, и ее запах все еще не выветрился. А потом, когда Молли вывели на улицу, она уловила запах Джейни на дороге и на скамейке. Я понятия не имела, что ищейки такие чувствительные. В конце концов им пришлось ее увести. Думаю, тогда все наконец поняли, что мне не следовало в тот день там находиться, и мама пришла и забрала меня. Я так и не рассказала ей всех подробностей, и они не использовали отснятый материал в реконструкции. После этого я бросила балет. Я не хотела туда возвращаться.

– Вы не замечали каких-нибудь странностей в поведении Фреда и Роланда после того, как Роберта арестовали?

– Нет. Они как будто исчезли. Я их больше не видела. Мне было всего двенадцать. Я бросила танцы. Сосредоточилась на учебе, зарылась в книги на следующие пять или шесть лет. Когда мама не могла держать себя в руках, за мной присматривали Бетти и Стэн. Я много времени проводила в книжном магазине Стэна. Ходила туда почти каждый вечер после школы и помогала. Мне там нравилось. Совсем не то, что тут. – Максин наконец отошла от окна, опустилась в кресло. – Мне жаль, что я больше ничем не могу вам помочь, – грустно сказала она. – Это было тридцать лет назад. Думаю, мой мозг многое заблокировал.

– Нет, совсем нет, и спасибо, что поговорили с нами, – ответила Кейт, чувствуя, как нарастает отчаяние. Если это не скелет Джейни, то они ничего не нашли.

– Ваше расследование навело меня на некоторые мысли о человеческой природе, – сказала Максин. – С тех пор как вы были здесь в прошлый раз, я все время прокручивала это в голове. Когда мы видели Питера Конуэя в «Кувшине», он действительно показался мне очень милым, а на самом деле он мог планировать, что делать со мной или Джейни.

– Этого мы точно не знаем.

– Я видела новости о том, что он умер. Вы думаете, он знал, где находится Джейни, и унес эту тайну в могилу?

– Я говорила с ним незадолго до его смерти, – сказала Кейт, – но я не знаю. Простите.

– Вам не за что просить прощения. Недостаток информации от многого нас защитил. Я больше боюсь того, что будет со мной и с мамой, если мы узнаем правду.

Глава 51

Когда Кейт и Тристан вышли из «Виктория-Хаус», уже стемнело. Двор был пуст, и у Кейт возникло странное чувство дежавю, когда они проходили мимо мрачной, заброшенной восьмигранной скульптуры на постаменте.

– «Одгоад». Звучит как имя какого-то древнеанглийского короля, – заметил Тристан.

– Удивительно, что ее спроектировала Гайя Тиндалл. Такая геометрическая скульптура. Коммунистическая. Совсем не в духе Гайи. И неужели она у тебя ассоциируется с процветанием?

– Нет, но посмотрите на весь этот район. Интересно, знал ли человек, который начертил на ней надпись, что «Одгоад» означает «процветание»?

На город спустилась тьма, и унылая январская погода не слишком-то могла поднять им настроение. Тристан договорился следующим утром встретиться с Тони Кардуччи, бывшим соседом Роланда по квартире, а Кейт решила посетить Британскую библиотеку, чтобы посмотреть карты улиц Кингс-Кросс до работ по реконструкции в девяностых. Они поужинали в довольно хорошей пиццерии, после чего отправились в грязный бюджетный отель, где забронировали два номера.

* * *

На следующее утро, оба не выспавшись, они отправились каждый по своим делам. Тристан сел на поезд и поехал к Тони Кардуччи, который жил на тихой улице недалеко от «Кэнэри-Уорф». Когда он подъехал к дому Тони, женщина катила по тропинке к воротам коляску со спящим ребенком. Она не поздоровалась с Тристаном, но оглянулась, когда он подошел к входной двери.

Тони оказался загорелым и с большой лысиной, из-за которой выглядел старше своих тридцати двух лет. Он держал в руке полотенце, и вид у него был довольно напряженный.

– Заходи, приятель. Уж прости, что тут такой бардак. – Он провел Тристана через гостиную, заваленную игрушками, в маленькую кухню, где разгружал посудомоечную машину. – Чаю хочешь?

– Не откажусь, спасибо, – сказал Тристан.

– А, черт, молока нет, – сказал Тони, открывая холодильник. – Если только грудное.

– Нет, спасибо. А вот черному кофе буду рад. – Тристан подошел к окну и посмотрел на дорогу, по которой женщина гуляла с малышом. – Молодые родители?

– Да. Пару недель назад расстались, а потом снова сошлись. У тебя есть семья?

– Нет.

– Счастливчик, – сказал Тони, ухмыляясь и наполняя чайник. – Шучу. Быть родителем удивительно. Тяжело. Мучительно. У меня двухнедельный отпуск по уходу за ребенком, и он почти закончился. Я не знаю, как она справится без меня… Понимаешь, у нее уже была депрессия.

– Если сейчас неподходящее время, я могу зайти попозже, – сказал Тристан, вставая. – Я только что видел вашу жену с ребенком.

– Не надо, не уходи. Они всегда гуляют по утрам. А мне приятно поговорить с другим мужиком. К тому же ты заинтриговал меня своим телефонным звонком о Джоне Чейзе.

– Вы с ним жили в одном доме в Мордене?

– Да. Ты из Лондона?

– Нет.

– Это прямо в конце Северной линии, так близко к югу, как только можно подобраться. Дешевый старый дом, арендатор-мошенник. – Тони достал из шкафа чистые кружки. – Мы жили там втроем – я, одна девчонка и Джон.

– Чем вы занимались?

– Я работал копирайтером и до сих пор работаю… Можно спросить, с чего вдруг такой внезапный интерес к Джону? Ты только что сказал, что тебе нужна информация о нем в связи с расследованием. Ты что, частный детектив?

– Да.

– Ого. Никогда не встречал частных детективов.

– Мне нужно, чтобы вы сохранили это в тайне.

Тони приподнял бровь.

– Само собой. Что стряслось-то?

– Джон был найден мертвым несколько дней назад.

– Серьезно?

– Да.

– Как он умер?

Тристан задумался, стоит ли рассказывать ему подробности, но решил, что подождет, не появится ли какая-нибудь дополнительная информация.

– Его убили.

– Черт. Серьезно? Где?

– В собственной квартире недалеко от Уотфорда. Он жил один.

– Я с ним особо близко не общался, он был очень странным и прожил в том доме всего-то месяцев пять. – Тони помолчал немного, насыпая кофе из маленькой керамической банки в две кружки.

– Почему же он съехал?

– Потому что мы его попросили. Он ужасно себя вел. Не давал нам спать.

– Громкой музыкой? – предположил Тристан. – Вечеринками?

– Нет. Жуткими ночными кошмарами. Я, конечно, ему сочувствовал, но он постоянно нас будил своими воплями. В доме, где мы жили, было три спальни наверху с небольшой лестничной площадкой, так что мы все были туда набиты, как сардины в банку. Но довел он нас не этим, а тем, что выключал холодильник.

– Что вы имеете в виду? Когда он был полон еды?

– Да. Джон не спал до, не знаю, полуночи, а потом выключал холодильник. Как ни встанешь на работу, так он отключен. Видите ли, шум вызывает кошмары и ничего плохого нет в том, чтобы отключить холодильник, потому что еда еще несколько часов не разморозится. Угу, а если летом? Само собой, она портилась, и так целых три месяца каждый божий день. А по ночам – крики и вопли.

– Расскажите подробнее о его кошмарах. Он когда-нибудь вел себя агрессивно?

Чайник вскипел, Тони залил чашки кипятком.

– Нет. Кричал всякое вроде: «Она падает, поймайте ее кто-нибудь!» Или: «Ее кожа такая холодная!» Или: «У нее глаза открыты, она на нас смотрит!»

– Господи.

– Я знаю, дружище. Не самое приятное пробуждение. Хуже не придумаешь, когда мужик вопит как банши. Не то чтобы женские вопли очень уж приятны, но от визгов Джона у меня просто кровь стыла в жилах. – Тони протянул Тристану кружку.

– Спасибо. Мне нужно кое-что вам рассказать. – Тристан в общих чертах обрисовал ситуацию, объяснил, что Джон Чейз дружил с Робертом Дрисколлом и что ранее Джон был известен как Роланд Хакер.

– Я всегда знал, что с этим типом что-то не так. За все время, что он жил с нами, к нему ни разу не приходили гости, никто не слал ему писем, не общался с ним.

– С ним никто не пытался связаться?

– Нет. Никогда. Наш домовладелец подцепил его на сайте. Мы постарались убедиться, что девчонка, которая въехала вместо него, нашла нас через агентство.

– Я знаю, что это было давно, но, скажите, Джон не кричал во сне какое-нибудь имя?

Тони ненадолго задумался.

– Нет. Просто повторял, что она совсем холодная, ее глаза открыты, она на него смотрит… Как он меня этим достал.

Глава 52

Следующим утром Кейт и Тристан встретились возле палаток у Терлоу-Бей. Они вернулись из Лондона поздно вечером, чтобы быть на месте, когда рабочие пригонят грузовики с грунтом. Когда грунт был свален в огромную кучу у дороги, они оставили бригаду строителей засыпать землю экскаватором и вернулись в офис. Они планировали еще раз пересмотреть все улики по делу, но телефон Тристана зазвонил как раз в тот момент, когда Кейт заваривала чай.

– Это Варя звонит по фейстайму, – сказал Тристан.

Он ответил на звонок, и они увидели, что Варя у себя в кабинете и что вид у нее хмурый.

– Доброе утро. Хорошо, что на связи вы оба. Слушайте. Мы получили результаты вскрытия скелета, который нашли на кладбище Кенсал-Грин. Это не Джейни Маклин…

Кейт и Тристан долго молчали.

– Да, я знаю. Я чувствую то же, что и вы. Мы взяли крошечный образец ДНК крови Джейни, оставшийся от первоначального расследования, а также попросили мать и сестру Джейни предоставить нам образец ДНК и крови. Скелет не ее, совпадений нет.

– Тогда кого убил Томас Блэк? – спросил Тристан.

– Мы повторно допросим Блэка. Он мог сам совершить убийство, а мог знать, что там захоронено тело, от другого заключенного или от своего знакомого на воле, когда еще был свободным человеком.

– Патологоанатом знает, мужской это скелет или женский?

– Женский, и по плотности и размеру костей он полагает, что это девочка, еще не достигшая половой зрелости, лет одиннадцати или меньше.

Кейт и Тристан молчали и не знали, что еще сказать. Варя продолжала:

– И вот еще что. С того самого момента, как мы нашли скелет, я пыталась понять, как кровь Джейни могла оказаться в трубе за газетным киоском, если Питер Конуэй и Томас Блэк забрали ее двадцать третьего декабря восемьдесят восьмого года, отвезли к югу от реки, убили и двадцать шестого похоронили.

Кейт кивнула.

– Меня это тоже насторожило.

– И что это может значить? – спросил Тристан.

– Мне только что дали разрешение расширить команду, и мы пересмотрим все доказательства в материалах дела. Первым делом мы повторно допросим всех, кто был к нему причастен. Похороны Роланда Хакера состоятся в понедельник двадцать первого января. Его кремируют, и в «Виктория-Хаус» пройдут поминки. Ах да, еще мне удалось получить копию чернового материала, отснятого для реконструкции.

Кейт попросила Варю отправить им материал после того, как они поговорили с Максин. Правда, она не надеялась, что эта просьба осуществима.

– Как же вам это удалось? – спросил Тристан.

– Все это хранится в архивах «Би-би-си», и у нас есть особый доступ к материалам из реконструкций. Они были оцифрованы вместе с оригинальной реконструкцией. Я только что отправила файлы на вашу электронную почту.

– Блестяще, – сказала Кейт.

– Я могу спросить, зачем вам эти кадры?

– Может быть, они ничем и не помогут. Когда мы говорили с Максин, она сказала, что в балетной школе Джейни и Максин отсняли несколько эпизодов, которые в итоге были вырезаны.

– Дайте мне знать, если что-нибудь найдете, – сказала Варя и положила трубку.

Кейт и Тристан немного помолчали, вслушиваясь в свист ветра и шум экскаватора, работавшего снаружи.

– Вы ожидали, что это скелет Джейни? – спросил Тристан.

– Я надеялась, но Варя правильно заметила, это было бы нелогично.

– Согласен, – кивнул Тристан.

Зайдя на почту агентства, он скачал видеофайлы от Вари. Кейт села рядом, и они принялись смотреть отснятый материал.

Это было все равно что перенестись в прошлое на машине времени. Грязные улицы Кингс-кросс, актриса в роли Джейни, идущая к «Кувшину» по Панкрас-роуд. Несколько минут съемок Молли, полицейской собаки-ищейки, на заднем дворе газетного киоска. Ее подвели к металлической крышке водостока, она обнюхала землю.

– Как вы думаете, почему они это вырезали? – сказал Тристан.

– Я это знаю, потому что однажды работала над делом, для которого требовалась реконструкция. Ее цель всегда заключается в том, чтобы представить четкое сообщение и призвать общественность делиться информацией. Может быть, полиция не хотела делать акцент на том, что тело Джейни лежало в трубе. В конце концов, собака отследила только запах, но самого тела не было. И только сейчас образец крови, который они нашли в трубе, был положительно идентифицирован как кровь Джейни, – сказала Кейт.

Экран ненадолго погас, и следом они увидели кадры, снятые в балетной школе. Несколько минут молодая актриса, играющая Джейни, делала растяжку у станка перед зеркалом. Танцевальная студия представляла собой огромное, похожее на пещеру пространство. Девушками в розовых трико руководила почти комичная пожилая учительница танцев – безупречно одетая, худая как палка леди. Ее черные волосы были собраны в тугой пучок, и она двигалась вдоль строя девушек, постукивая тростью в такт музыке.

– Похоже, это Гленда Ла Фрой, учительница танцев?

– Как вы думаете, кто из них Максин? – спросил Тристан, глядя на девушек, стоявших у станка.

Ничего не выражавшим голосом режиссер попросил их повторить только что выполненные разминочные упражнения и не смотреть в камеру. Последние несколько минут показали, как Молли, собаку-ищейку, привели на поводке в пустую танцевальную студию. Было отснято четыре дубля одной и той же сцены: Молли приводили, она начинала тянуть поводок, направлялась в угол, где была дверь, и лаяла. В четвертый раз она принялась лихорадочно скрести когтями пол, и женский голос за кадром воскликнул:

– Нет! Нет, хватит! Прекратите! Эта собака царапает пол!

Кто-то сказал: «Снято!» Камера слегка сдвинулась, в кадр вошел человек с планшетом, кинолог дал Молли лакомство и увел ее. В кадре появилась Гленда.

– Это очень дорогой пружинный деревянный пол, – сказала она, постукивая по нему палкой. – Я не могу позволить собаке царапать его когтями.

– Куда ведет эта дверь? – спросил другой голос.

Камера переместилась, чтобы показать дверь, и фокус слегка сместился. Мужчина с планшетом подошел к двери, присел, стал рассматривать пол.

– Нет тут никаких царапин, – сказал он.

– Будут, если вы еще раз приведете собаку, – парировала Гленда. – У «Би-би-си» есть лишние десять тысяч фунтов? – Никто не ответил, и она ответила сама: – Не думаю. Именно столько будет стоить новый пружинный деревянный пол.

– Что за этой дверью? – повторил голос.

– Там хранилище. Девочки часто собираются у этой двери. Может, собака его учуяла. Запах, э-э, Джейни.

Кто-то что-то тихо пробормотал, и затем экран погас. Кейт сидела очень неподвижно.

– Что такое? – спросил Тристан.

Она поднялась, подошла к стене, к которой были приколоты заметки. Им удалось получить в Британской библиотеке большую карту Кингс-Кросс восемьдесят восьмого года, и теперь она висела здесь, рядом с современной картой, выпущенной картографическим управлением в прошлом году.

– Где была эта танцевальная школа?

Тристан открыл распечатанную копию файла дела Джейни Маклин и принялся листать, пока не нашел нужную страницу.

– На Хорнер-Мьюз, э-э, в доме номер восемь, – сказал он.

Кейт перешла к карте восемьдесят восьмого года – огромной, в квадратный метр, и очень подробной.

– Дом номер восемь был в конце улицы. – Она постучала пальцем по маленьким квадратам, изображавшим здания на Хорнер-Мьюз. – Что было рядом, в доме номер семь?

Тристан подошел к ноутбуку, ввел данные. Это заняло у него пару минут, и он снова перевел взгляд на Кейт.

– Там был склад, принадлежавший Гайе Тиндалл, художнице, которая работала волонтером в молодежном клубе на Олд-Стрит.

– Вот оно! Нам нужно вновь вернуться к трем приятелям, Роберту, Форресту и Роланду. К их сомнительным алиби на вечер двадцать третьего декабря восемьдесят восьмого года. К их перемещениям в следующие несколько дней после того, как пропала Джейни. Если в трубе спустя пять дней обнаружили ее кровь, но не тело, значит, его куда-то перенесли. Гайи Тиндалл не стало в июле восемьдесят восьмого, но что, если у ребят все еще оставался доступ к складу? О боже… кажется, я знаю, где похоронено тело Джейни Маклин.

Глава 53

В понедельник, двадцать первого января, Кейт и Тристан отправились в Лондон.

Все утро они с Варей и ее командой изучали отснятый материал. Тем временем в крематории в Ньюхэме, в Восточном Лондоне, шла кремация Роланда Хакера. После этого в пабе возле «Виктория-Хаус» должны были пройти поминки.

В десять утра Кейт и Тристан, нервные и встревоженные, прибыли на место. Скульптура «Одгоад» стояла на своем постаменте и в сером январском свете выглядела довольно побитой жизнью. Рядом с ней были припаркованы большой полицейский фургон и блестящая черная машина для судебно-медицинской экспертизы. Полицейский в элегантной форме и светоотражающем жилете разворачивал ленту, ограждающую место преступления, и создавал вокруг постамента кордон.

Еще немного погодя приехала Варя, припарковалась возле полицейского фургона и вышла из машины. С ней были инспектор Шон Бентли и молодая женщина, которую она представила как свою коллегу, детектива Лейлу Моррис. Несколько жильцов дома уже выглядывали из окон, а некоторые стояли на ступеньках, ведущих к входу.

– Как вы собираетесь это сделать? – спросила Кейт, наблюдая, как двое судмедэкспертов в штатском устанавливают стремянку рядом со скульптурой.

– Сначала проверим ее с помощью георадара. Просто чтобы убедиться.

– А что, если мы правы? Что будет дальше? – спросил Тристан.

Варя обвела глазами грязный восьмигранный куб.

– Я не хочу загадывать так далеко. Но именно для этого сюда и пришли судмедэксперты.

Они наблюдали, как лестницу отрегулировали и прислонили к одной из панелей восьмигранной скульптуры. Она оказалась выше, чем думала Кейт. Почти в двух метрах от земли. Один из судмедэкспертов уже держал наготове небольшую плоскую металлическую коробку.

Кейт, Тристан, Варя, Шон и Лейла подошли к открытой боковой двери фургона судмедэкспертов. Один из офицеров показал им результаты сканирования на экране «Айпада».

Судмедэксперт, поднявшись по лестнице, провел коробкой по трем панелям, до которых смог дотянуться. Они наблюдали за экраном, на котором отсвечивался плотный серый блок. Спустя пару минут лестницу переместили на другую сторону скульптуры. Напряжение было почти невыносимым. Кейт подняла глаза и увидела, что из окон на них смотрят еще больше людей. Судмедэксперт начал сканировать другую сторону скульптуры.

– А вы уверены, что этот чертов кубик полый? – обеспокоенно нахмурившись, спросила Варя.

– Да, – подтвердила Кейт. – Мы отследили детали ее заказа. Художник Гайя Тиндалл сконструировала «Одгоад» из восьми треугольных панелей из литого бетона. Они скреплены болтами и запечатаны цементом. Если бы скульптура была цельной, ее было бы слишком тяжело поднять и постамент во дворе ее бы не выдержал.

Несмотря на холодную погоду, Тристан вытер пот со лба. Судмедэксперт продолжал сканировать панели с другой стороны скульптуры, и офицер, наблюдавший за происходящим на экране «Айпада», воскликнул:

– Идите сюда! Тут внутри что-то есть, какая-то масса.

Внезапно они увидели размытую длинную фигуру, и серые линии на экране исказились. Варя посмотрела на экран, перевела взгляд на скульптуру.

– Черт… – пробормотала она и уже громче сказала: – Ладно. Давайте поставим палатку для криминалистов.

Когда большая белая палатка начала обретать форму, на ступеньках за полицейским оцеплением стала собираться толпа, и Кейт увидела Бетти, соседку Дорин Маклин, которая везла Стэна в инвалидной коляске. Оба были в черном.

– Привет! – крикнула Бетти, помахав им рукой.

Кейт и Тристан двинулись к полицейскому оцеплению.

– Что тут творится? – взволнованно спросила старушка.

– Боюсь, мы пока не можем сказать, – ответил Тристан.

– Это палатка полицейской криминалистики, – сказал Стэн. Его взгляд тоже был обеспокоенным, очень длинные белые брови торчали из-под полей черной шляпы, как безе. – А мы идем на поминки. – Он указал на длинное, низкое здание, где находились бар и общественный клуб. – Отдадим дань уважения Роланду.

– Весь дом пригласили. Я зашла спросить Дорин, придет ли она. Открыла Максин, а Дорин лежала в постели, но мне показалось, она не спала, – сообщила Бетти. – Мы слышали об останках той девушки. Может, у Дорин появилась какая-никакая надежда. Тут поэтому поставили палатку?

– Похоже, тут есть что-то, требующее судмедэкспертизы. – Стэн выгнул эффектную бровь и пристально посмотрел на Кейт и Тристана.

– Простите, но нам пора, – ответила Кейт и нырнула под ленту ограждения.

Палатку уже полностью возвели, теперь она закрывала собой скульптуру и значительную территорию вокруг нее. Им выдали белые защитные комбинезоны. Раздался пронзительный гул, когда два сотрудника в таких же комбинезонах провели резаком по панели скульптуры. Поток искр брызнул на каменный постамент.

Утро выдалось серым, и пришлось включить прожектор; от яркого света создавалось впечатление, что скульптура представляет собой какой-то реквизит для научно-фантастического фильма. С громким треском панель с надписью «НА ХЕР КРЕЗИЗ» отвалилась, и потребовалось четыре сотрудника судебной экспертизы, чтобы ее удержать. Резак опять взвизгнул, посыпались новые искры, в воздухе разлился запах горящего металла и прогорклого бекона. Вторая панель отвалилась быстрее, и, когда ее поставили рядом с первой, скульптура стала выглядеть даже более впечатляющей. Резак замолчал, повисла тишина. Один из судмедэкспертов поднялся по лестнице и заглянул внутрь. Ему вручили фонарик.

– Здесь что-то есть, – сказал он, и свет озарил его лицо. – Что-то, покрытое, похоже, затвердевшей липкой смолой.

Кейт взглянула на Тристана, но они не решились произнести ни слова. Кейт собиралась спросить, могут ли они подняться по лестнице и заглянуть внутрь, когда принесли носилки. На тросе из глубины скульптуры вытащили маленькое тельце в чем-то наподобие савана, покрытое пылью и грязью. Оно сгибалось и двигалось, как резиновое, когда три эксперта-криминалиста тянули его все выше. Задев высокий потолок палатки криминалистов, оно медленно опустилось на носилки. Кейт и Тристан подошли ближе. Они ясно увидели очертания стоп, торчащих вверх, и головы. Вблизи это выглядело еще более пугающим. Казалось, тело покрыто янтарем или пчелиным воском. Варя опустилась на колени рядом с ним.

– Похоже на какую-то резиновую смолу, – сказала она.

– Это может быть герметик для пола, – предположил один из судмедэкспертов.

– Он покрывает все тело. Это ведь тело? – спросила Кейт и услышала в своем голосе страх.

Все отступили назад, когда яркий свет озарил поверхность. В коконе различимы были маленькие руки и согнутые пальцы, а когда фонарь поднялся к выпуклому его концу, все ясно увидели очертания маленького высохшего лица.

– Это Джейни Маклин, – сказала Кейт.

Глава 54

Кейт и Тристана трясло, когда они выходили из палатки. Теперь вокруг полицейского кордона во дворе толпилось множество людей. Судмедэкспертам потребовалось немало времени, чтобы снять с маленького тельца застывшую смолу, но они не сомневались – это была Джейни Маклин.

Они молча сняли комбинезоны и собирались подождать в фургоне полицейской поддержки, когда увидели, как во двор одна за другой въезжают черные машины – это гости прибыли на поминки. Двор перед «Виктория-Хаус» был застроен, и со стороны дороги его было не видно.

Кейт не узнала тех, кто приехал на первом такси, а из второго вышли Роберт Дрисколл, Форрест Паркер и Мэдди. Все они были в трауре, Мэдди – в маленькой черной шляпке с вуалью. За одиннадцать дней, которые прошли с момента их встречи в офисе, ее живот стал заметен даже под просторным пальто.

Варя и ее коллеги все еще говорили с судмедэкспертом, но двое офицеров в форме, которым поручено было следить за Форрестом и Робертом, заметили их прибытие. За несколько секунд обстановка резко накалилась.

Роберт первым добрался до лестницы, увидел фургоны и белую палатку судебной экспертизы, возведенную над статуей. Форрест заметил все это чуть позже. Оба растерянно уставились на палатку, и на их лицах промелькнуло одинаково испуганное выражение. Стоя в нескольких метрах от них, Кейт и Тристан видели дорогу. Еще два такси припарковались, и из них вышли скорбящие.

Форрест повернулся и, казалось, задумался, не рвануть ли ему назад, но полицейские, Кейт и Тристан были слишком близко. Он увидел, что оказался в ловушке полицейского кордона слева от него, идущего параллельно зданию общественного клуба. В панике Форрест рванул ко входу в «Виктория-Хаус». Секунду спустя дошло и до Роберта, и он метнулся за ним. Кейт и Тристан были к ним ближе всех, и они бросились в погоню. Роберт и Форрест попытались обойти кордон, проскочив мимо главного входа в «Виктория-Хаус», но прохожие преградили им путь. Именно тогда они совершили роковую ошибку, вбежав в клуб.

– Двое подозреваемых вошли в общественный клуб «Виктория-Хаус», и мы следуем за ними, – сказал в рацию один из полицейских. – Запрашиваем подкрепление. Мы думаем, что подозреваемые не вооружены, но мы будем действовать осторожно.

Когда Кейт, Тристан и двое полицейских добрались до клуба, Роберт и Форрест неподвижно стояли посреди пустого бара, прижав руки к бокам и озираясь по сторонам, готовые к драке или бегству. Все столы и стулья были отодвинуты. В одном конце располагался бар, где смущенный пожилой мужчина в темном костюме протирал бокалы. В противоположном конце, на длинном столе на козлах, были разложены сэндвичи и пирожные. Из двух окон струился слабый свет, заливая комнату.

– Это Джейни, да? – спросил Форрест, глядя на Кейт.

Роберт, ошарашенный, стоял рядом. Варя позволила Мэдди войти в комнату, и она протиснулась мимо них, белая от ужаса.

– Ничего не говори, Форрест. Тебе нужен адвокат, – прошептала она, держась за живот.

– Ни слова больше, Форрест, – велела Кейт. – Вы сказали нам, что вечером, когда пропала Джейни, были в ночном клубе «Астория». Вы указали это и в заявлении в полицию. Но в тот вечер «Астория» была закрыта из-за утечки газа.

Они оба уставились на Кейт, Тристана, Варю и двух полицейских. Мэдди потянулась к Форресту, сжимая в руке салфетку, но он не обращал на нее внимания и не сводил глаз с Кейт.

– А вы, Роберт, действительно подвозили Джейни вечером, когда она пропала, но обратно в «Кувшин» не отвезли. Вы отвезли ее на склад на Хорнер-Мьюз… склад Гайи Тиндалл, – продолжала Кейт.

Мэдди подошла к Форресту, положила руку ему на плечо.

– Милый, что происходит? – смущенно спросила она. – Почему ты побежал?

– Он побежал, потому что помог скрыть убийство, – ответила за него Кейт.

Форрест огляделся, увидел позади себя накрытый стол и внезапно схватил длинный нож, лежавший рядом с тортом. Он притянул к себе Мэдди, обхватил ее горло рукой и приставил нож к животу. Мэдди вскрикнула, и он зажал ей рот.

– Давайте для начала все успокоимся, – попросила Варя, но в ее голосе прозвучали нотки паники.

– Фред, ты какого хрена творишь? – спросил Роберт.

– Оставьте меня в покое! – закричал Форрест. Его глаза налились кровью, стали дикими. – Иначе я это сделаю, богом клянусь, я воткну этот нож ей в живот, и она потеряет ребенка.

Все потрясенно застыли. Люди, столпившиеся во дворе, смотрели теперь в окна, палатка криминалистов светилась у них за спинами.

– Ты! – сказал он Варе. – Ты тут главная? Ты достанешь мне машину, такси, что угодно. И пока мы не выберемся отсюда, я не уберу нож.

Мэдди плакала, ее глаза покраснели. Кейт взглянула на Роберта. Вид у него был измученный. Он собирался сдаться.

– Роберт, расскажите нам, что случилось с Джейни, – попросила Кейт.

– Фред, все кончено. Просто отпусти ее, – велел Роберт.

– Они ничего не знают, – сказал Форрест.

Мэдди сдавленно пискнула. Нож блестел серебром на черной ткани ее пальто.

– Мы знаем, что у вас были ключи от склада Гайи на Хорнер-Мьюз. Она умерла в июле восемьдесят восьмого, и потребовался почти год, чтобы ее завещание прошло процедуру утверждения, прежде чем ее брат унаследовал имущество. В декабре восемьдесят восьмого склад был пуст. Вы сказали полиции, что вам нужно перевезти фрески для молодежного клуба на Олд-Стрит, и, когда она поговорила с менеджером молодежного клуба, он это подтвердил. Полиция не знала, что у вас были ключи от склада Гайи, и вы тем же вечером перевезли туда фрески, но значительно позже.

Форрест не выпускал Мэдди. Роберт ошарашенно смотрел на Кейт. Она продолжала:

– Вы действительно забрали Джейни и предложили отвезти поужинать. Но что произошло потом? Как ее тело оказалось внутри скульптуры? Вы отвезли ее на склад?

– Она мне нравилась, – пробормотал Роберт, готовый вот-вот расплакаться. – Иногда я видел ее в трико. Я знал столько девушек, которые становились развязнее, стоило им выпить. Поэтому, когда я предложил ее подвезти, я отвез ее на склад. Когда я приехал, Фред и Роланд там пили.

– Закрой свой сраный рот! – закричал Форрест.

Кейт видела, что один из полицейских вне поля зрения Форреста приближался к Мэдди.

– Нет. Я больше не могу, Фред. Прости. Когда мы приехали на склад, там играла рождественская музыка. Это было рядом с ее школой балета. Я сказал ей, что придут еще несколько девушек и будет вечеринка. Джейни успокоилась и попросила выпить. Честное слово, она сама попросила. Мы дали ей немного вишневого бренди, совсем чуть-чуть, но она сразу же запьянела. Мы немного покурили травки. А потом…

– Роберт! Заткнись, ради всего святого,! – закричал Форрест.

– Нет! Я больше не могу так жить! Разве ты не видишь? Они нашли ее, Фред. Все кончено… Это был несчастный случай. Внутри склада был такой парапет или балкон, который шел по верху на несколько этажей выше. Мы все были там, смеялись и танцевали. Дурачились за право потанцевать с ней. И мы были пьяными, мы тянули ее из стороны в сторону, и вдруг она перевесилась через край перил. Там было высоко, и она упала на бетонный пол. Мы все побежали вниз, мы пытались ей помочь, но было слишком поздно. Она была неподвижна и очень бледна, а передняя часть ее головы была проломлена.

– Зачем вы перенесли ее тело со склада? – спросила Кейт. – Зачем вы спрятали его в трубе за газетным киоском?

– Мы были в панике, потому что там лежали все вещи Гайи. Мы знали, что склад унаследовал брат и что он однажды туда приедет. Так что мы посадили Джейни в мой фургон и поехали в «Рейнольдс». У меня были ключи, и я знал о баке для воды и трубе сзади. – В этот момент его лицо скривилось, как будто ему было больно. – О господи. Когда мы ее туда положили… она была еще жива. Она двигалась, и из этой раны на макушке текла кровь.

– Прекрати реветь! Она была все равно что мертвая! – закричал Форрест. – У нее был сломан позвоночник, и из башки вытекали мозги!

Лицо Мэдди перекосило от ужаса, и Форрест крепче зажал ей рот.

– Роланд засунул ее в трубу, – сказал Роберт. – И вот тогда она пришла в себя. Он задушил ее, зажав рукой нос и рот. Прошло много времени, и она смотрела на нас… наблюдала, оценивала. – Он покачал головой.

– Сколько времени вы держали ее в трубе? – спросила Кейт.

– Три дня. А потом полиция заинтересовалась мной, когда женщина из «Золотой обжарки» сказала, что видела, как Джейни садилась в мой фургон. Я знал, что они могут обыскать «Рейнольдс», потому что я там работал. Мы сменили замки на складе. Роланд нанял слесаря, чтобы он сделал это по-тихому. Мы переложили тело Джейни в морозильник.

Теперь Форрест смотрел на Роберта, по-прежнему прижимая нож к животу Мэдди, и казалось, что он в трансе. Полицейский, который медленно приближался, бросился на Форреста и сумел выхватить нож. Мэдди закричала, другой полицейский оттащил ее. Форрест застыл, и весь гнев будто разом покинул его тело. Мэдди вывели из клуба.

Помолчав немного, Роберт собрался с силами и продолжил:

– Я говорил и говорил ребятам: полиция ничего нам не сделает, если не найдет тело. А потом мы увидели на складе Гайи скульптуру «Одгоад». Это была ее скульптура, и перед смертью она забрала ее обратно, чтобы немного почистить, прежде чем ее поставят на новое место, во дворе перед «Виктория-Хаус». В январе, когда они арестовали меня и предъявили мне обвинение, я был вне игры. Я был под стражей в полиции, и они прекратили попытки найти тело. И я снова сказал им: если тела нет, полиция ничего не сделает. Мне пришла в голову идея использовать промышленный герметик для пола. Гайя несколько лет назад залила им пол на складе, и к нему прилипла большая оса. Она отлично сохранилась, как те насекомые в янтаре. Я не знал, сработает ли это с телом, но мы были в отчаянии. Я был под стражей, и вот тогда Фред и Роланд спрятали ее тело в скульптуре.

– Хватит. Просто прекрати, – велел Форрест и опустился на пол.

– Я никогда не думал, что дойдет до суда, но так и вышло, – сказал Роберт. – И мы знали, что полиции не так много известно о нашей связи с Гайей. Мы познакомились с ней в молодежном клубе и ходили помогать ей по субботам, пока она не умерла. Я думал, что полиция найдет тело Джейни в скульптуре на складе… и это станет тайной, которую никогда не свяжут с нами. Но когда они закончили ремонтировать двор, они поставили эту чертову скульптуру там. – Он указал в окно. – Это было незадолго до того, как меня судили. И ребята ничего не сказали. Потому что мы продолжали думать, что…

– Если тела нет, полиция ничего не сделает, – закончил за него Форрест, скрюченный на полу.

– Когда меня посадили, они ничего не сказали, потому что меня, скорее всего, оправдали бы, если бы тела не нашли. И меня оправдали. И все эти годы оно было спрятано, и полиция ничего не могла нам сделать.

– Роланд сошел с ума, да? – спросил Тристан. – Посттравматическое стрессовое расстройство. Я говорил с его бывшим соседом по дому о его ночных кошмарах.

– Да. Фред… Форрест следил за ним, и я следил, когда вышел из тюрьмы… Он сменил имя, потому что хотел убежать от всего этого, убежать от прошлого, но мы беспокоились, что он однажды заговорит. Пару раз он был на грани, он говорил, что хочет позвонить в полицию и признаться. Рассказать, где находится тело.

– Форрест, вы платили ему за молчание? – спросила Кейт.

– Он был наркоманом, так что платежи обеспечивали ему дозы.

– Кто из вас его накачал? – спросила Варя.

Роберт посмотрел на нее.

– Мы нашли в квартире Роланда часть отпечатка. Это не отпечаток Роберта. Вы оба арестованы. Вы должны сотрудничать.

– Мы оба его накачали, – подавленно пробормотал Роберт. – Он был близок к тому, чтобы сломаться.

– Поэтому вы вломились в квартиру в Перси-Сёркус и выкрали из полицейского досье страницу с полным именем Роланда? – спросил Тристан.

– Это моя квартира, мать ее! – прорычал Форрест.

– Значит, и диктофон тоже подбросили вы. И вы были в квартире в тот вечер, когда я проснулся.

– Да пошли вы! Да пошли вы все! – Форрест обхватил голову руками и расплакался.

– Мы сделали это самым гуманным способом, каким могли. Ну, мы попытались, – сказал Роберт. – Подмешали кое-что в его любимый напиток, чтобы он заснул, а потом…

– Но у него была высокая толерантность к наркотикам? – предположила Кейт.

Роберт кивнул.

– Он сошел с ума. Набросился на нас обоих. Я был ближе к кухне и ножам.

Люди теперь смотрели в окна со всех сторон. Бармен давно прекратил работу и просто смотрел на них, завороженный.

– Как получилось, что нас наняли расследовать все это дело? – спросил Тристан.

– Эго Форреста, – ответил Роберт, и в его голосе впервые прозвучало раздражение. – Ему всегда нужно внимание. Я не знаю, что творилось у него в голове, когда он писал ту статью для журнала. Вся эта история с Питером Конуэем и Томасом Блэком была просто совпадением. Или я не знаю. Я не знаю, почему серийный убийца захотел признаться в преступлении, которого не совершал. Эго? И тут, в кои-то веки, Мэдди восприняла что-то, что сделал Форрест, всерьез и вместе со своей глупой начальницей решила, что на этом можно заработать. И все, что случилось потом, было лишь сраным устранением последствий!

Роберт внезапно набросился на Форреста, принялся царапать его и наносить удар за ударом. Варя кивнула полицейским. Они оттащили Роберта от Форреста, на щеке которого алела длинная и свежая кровоточащая царапина, и надели наручники на них обоих.

– Роберт Дрисколл и Форрест Паркер, мы арестовываем вас за убийства Джейни Маклин и Роланда Хакера, – сказала Варя. – Вы не обязаны ничего говорить. Но если вы умолчите на допросе то, на что позже будете ссылаться в суде, это может повредить вашей защите. Все, что вы скажете, может быть представлено в качестве доказательства.

Эпилог

Когда Кейт и Тристан вернулись во двор, уже стемнело, и палатка криминалистов ярко сияла на фоне черного неба. Форреста и Роберта в наручниках сажали в полицейскую машину.

– Как думаешь, им удастся переубедить суд? – спросила Кейт.

Варя подняла бровь.

– Не знаю. Криминалистам удалось снять герметик. На ней та же одежда, что была на Джейни в ночь, когда она пропала, а этот герметик – настоящая временная капсула. Еще в нем увязли чьи-то волосы, не Джейни Маклин, и мы нашли отпечатки пальцев… В восемьдесят восьмом году у людей не было столько информации об отпечатках и ДНК. И дело было в декабре, в холод. Если они какое-то время продержали тело в трубе, а потом на неотапливаемом складе, прежде чем запихать в эту скульптуру, могла сохраниться и какая-то другая ДНК. Но в любом случае вы двое проделали отличную работу.

– Спасибо, – сказал Тристан.

Кейт обвела взглядом толпу вокруг полицейского кордона и фасад «Виктория-Хаус» над ней. В окне квартиры Дорин стояли две фигуры. Смотрели. Наблюдали.

– Нам нужно поговорить с Дорин и Максин. Сообщить им новости, прежде чем они разойдутся в виде сплетен, – сказала Кейт.

– Да. А потом мне нужно поговорить с вами обоими и сделать официальное заявление. Необходимо зафиксировать, как вы пришли к выводу, что тело Джейни Маклин было спрятано в скульптуре, – сказала Варя.

* * *

Неделю спустя Кейт, Джейк и Тристан вернулись в Лондон. Им предстоял непростой день.

Утром Кейт и Джейк побывали на похоронах Питера Конуэя, которые прошли в крематории на севере Лондона. Кроме них, присутствовал лишь капеллан тюрьмы Уэйкфилд. Церемония длилась недолго и была тихой и кроткой – странно было так провожать в последний путь человека, угрожавшего разрушить всю жизнь Кейт.

Музыка не играла. Никто не плакал.

Кейт вздохнула с облегчением, когда все закончилось и тело Каннибала из Девяти Вязов, главного инспектора Питера Конуэя, в фанерном гробу скользнуло за потертые бледно-голубые занавески, чтобы сгореть в печи. Она надеялась, что там достаточно жарко и он как следует подготовится к аду.

Потом они вернулись в центр Лондона на похороны Джейни Маклин, грустные, радостные и светлые. Они прошли в церкви Святого Креста, недалеко от «Виктория-Хаус», и людей пришло довольно много. Все, кто знал Джейни много лет назад, явились с ней проститься – бывшие ученицы балетной школы Гленды Ла Фрой, соседи по «Виктория-Хаус», друзья детства. В первом ряду сидели Дорин, Максин, ее муж и четверо их детей. Гроб Джейни стоял у алтаря, и на него положили маленький букетик нарциссов, ее любимых цветов. Варя, Кейт, Тристан и Джейк заняли места в конце зала. Прихожане торжественно и с большим энтузиазмом исполнили гимны «Все яркое и красивое» и «О, благодать», отдав дань памяти Джейни.

Кейт, Джейк и Тристан хотели незаметно уйти ближе к концу службы. Им казалось неправильным присутствовать на поминках, особенно если им стали бы задавать вопросы. Но когда они выходили из церкви, они увидели, что у входа их ждет Дорин.

– Я просто должна была вас поблагодарить, прежде чем вы уедете, – прошептала она со слезами на глазах и крепко обняла Кейт, а следом и Тристана. – Спасибо, что нашли мою Джейни.

– Вот мой сын, Джейк, – представила его Кейт.

– Он такой красивый. Берегите его. – Дорин закусила губу. – Знаю, вам это может показаться неправильным, но я хочу кремировать Джейни. Взять ее с собой, когда мы уедем в Калифорнию. У Максин прекрасный сад с видом на горы, и мы найдем особенное место, чтобы развеять ее прах.

– Мне это совсем не кажется неправильным, – сказала Кейт.

– Я столько лет потратила на поиски Джейни, а она все это время была рядом. Теперь я могу наконец покинуть это место и начать новую жизнь, зная, что я ничего не оставила. Да благословит вас Господь.

Дорин вновь крепко обняла их и вернулась в церковь.

Пройдя по элегантным площадям Кингс-Кросс, мимо баров и ресторанов, Кейт, Тристан и Джейк остановились у отеля «Мидленд», который теперь носил название «Сент-Панкрас Ренессанс». Мимо проносились машины, спешили по своим делам люди.

– Я не могу себе представить, что сейчас сяду в поезд, а завтра утром потащусь обратно, чтобы успеть на встречу по поводу подкаст-проекта, – сказала Кейт. – Я заслужила провести ночь в приличной кровати, и я хочу выглядеть свежо и солидно.

– Мам, дело уже решено, – заметил Джейк. – Они просто хотят познакомиться с тобой и Тристаном. Но отель выглядит круто.

– «Спайс Гёрлз» снимали тут дебютный клип, на большой лестнице в вестибюле, – сказал Тристан.

– Жаль, что я не застал эпохи «Спайс Гёрлз», – с ухмылкой заметил Джейк.

– Прекрати, а то я чувствую себя стариком!

– А я, как вы думаете, как себя чувствую! – воскликнула Кейт с шутливым возмущением. – Ну, смелее, давайте себя побалуем!

Они вошли в вестибюль отеля, и Кейт сообщила мужчине за стойкой, что им нужны три номера. Когда они зарегистрировались, он спросил:

– Вам нужна карта? Это прекрасный район. Он был полностью реконструирован, и в это время года здесь есть чем заняться и что посмотреть.

Кейт посмотрела на яркие огни и спешащих мимо людей в отражении стеклянной двери, и в ее памяти вновь всплыла фраза, написанная на надгробии Малкольма Ньютона:

«Жить – самая редкая способность.

Большинство людей просто существуют».

– Как думаешь, нам нужна карта? – спросила она Тристана.

– Нет, спасибо, – ответил тот. – Я думаю, мы все из тех людей, которые любят находить свой собственный путь.

Заметка от Роберта

Спасибо, что прочитали «Пропавшую жертву». Если она вам понравилась, пожалуйста, расскажите об этом своим друзьям и семье. Обмен информацией – вот что помогает читателям найти путь к моим книгам.

Начиная работать над этим романом, я не планировал, что Кейт и Тристан отправятся в Лондон. Я всегда думал, что Лондон – среда обитания другой моей героини, детектива Эрики Фостер. Я надеюсь, что однажды Кейт Маршалл и Эрика Фостер встретятся; это может стать захватывающей историей. Но в «Пропавшей жертве» я еще не был готов сталкивать их нос к носу, так что отправил Кейт и Тристана к северу от Темзы, а Южный Лондон оставил Эрике.

Как и во всех моих книгах, я старался описать как можно больше действительно существующих мест. «Виктория-Хаус» я выдумал, но Голден Лейн – настоящий микрорайон. Более того, это первый микрорайон, где я жил, когда переехал в Лондон. Мои дедушка и приемная бабушка, Лес и Хизер, много лет жили там в доме под названием «Бауэр-Хаус». Я учился в театральной школе в Гилфорде, и, когда пришло время переехать в Лондон, мне повезло, что у меня были там дедушка и бабушка, готовые пустить меня к себе. Первые несколько месяцев я прожил с ними, что сыграло в моей биографии решающую роль. В душе я был и остаюсь мальчиком из маленького городка, и в двадцать лет переехать в мегаполис мне было страшно. Я всегда буду благодарен Хизер и Лесу за то, что они дали мне приют, когда он был мне так нужен, и эта книга посвящается им. Кроме того, я должен добавить, что Голден Лейн – хороший район, там дружелюбные жители, сплоченные сильным чувством общности. Убийцы там не живут… Ну, по крайней мере, насколько мне известно.

Я уже планирую следующую книгу в этой серии. Я готов писать романы о детективе Кейт Маршалл, пока вы готовы их читать! Задам вам вопрос: что бы вы хотели, чтобы дальше с ней произошло? Безусловно, Кейт готова двигаться вперед, особенно после событий, описанных в «Пропавшей жертве». Какие дела, на ваш взгляд, Кейт и Тристану стоило бы раскрыть? У меня есть четкое представление о том, как я планирую дальше развивать их историю, но всегда приятно услышать ваше мнение, дорогие читатели!

Крепко обнимаю и благодарю, как всегда, моего первого читателя, Жанекен Скайуокер, и остальных членов команды «Рэйвен-Стрит Паблишинг»: Маминко Виерку, Рики и Лолу. Я вас всех обожаю, и спасибо за вашу любовь и поддержку, которые помогают мне двигаться дальше!

Как я всегда говорю, впереди еще много книг, и я надеюсь, что этот путь мы пройдем вместе! Оставайтесь с нами, чтобы узнать больше новостей о книгах.

Роб

Об авторе

Роберт Брындза наиболее знаменит своими захватывающими детективами и триллерами, распроданными общим тиражом более 5 миллионов экземпляров.

Его дебютный криминальный роман «Девушка во льду» вышел в феврале 2016 года и познакомил читателей с детективом-инспектором Эрикой Фостер. За пять месяцев был распродан миллион экземпляров, что позволило роману занять первое место в чартах Amazon в Великобритании, США и Австралии. На сегодняшний день «Девушка во льду» продана тиражом более 1,5 миллиона экземпляров на английском языке и переведена на 29 языков. Книга была номинирована на премию Goodreads Choice Award в категории «Мистика и триллер» (2016), Grand prix des lectrices de Elle во Франции (2018) и получила две награды по итогам читательского голосования: The Thrillzone Awards как лучший дебютный триллер в Нидерландах (2018) и The Dead Good Papercut Award как самая увлекательная книга на фестивале криминальной литературы в Харрогейте (2016).

Роберт выпустил еще пять романов в серии об Эрике Фостер: «Ночной охотник», «Темные воды», «Последнее дыхание», «Холодная кровь» и «Смертельные тайны». Все они стали мировыми бестселлерами, а в 2017 году роман «Последнее дыхание» был номинирован на премию Goodreads Choice Award в категории «Тайна и триллер».

Совсем недавно Роберт выпустил новую серию криминальных триллеров, главной героиней которых стала Кейт Маршалл, в прошлом полицейский, а ныне частный детектив. Первая книга, «Девять Вязов», стала бестселлером № 1 на Amazon USA и вошла в пятерку лучших бестселлеров Amazon UK, была переведена на 18 языков. Вторая книга – мировой бестселлер «Черные пески», третья – «Тьма падет».

Роберт родился в Лоустофте, на восточном побережье Англии. Он учился в Университете Аберистуита и в Школе актерского мастерства Гилфорда, какое-то время был актером, но успеха добился, лишь представив свою пьесу на Эдинбургском фестивале. Это привело его к решению сменить карьеру и начать писать. Он опубликовал несколько романтических комедий, прежде чем переключиться на написание криминальных романов. Роберт женат в Словакии, и ему повезло иметь возможность полный рабочий день писать книги!

Больше об авторе – на сайте www.robertbryndza.com

Примечания

1

Социальная сеть «Фейсбук» принадлежит компании МЕТА, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации.

2

Отсылка к британскому телевизионному шоу 1980-х годов «Играй в карты правильно» (англ. Play Your Cards Right) и его ведущему сэру Брюсу Джозефу Форсайту-Джонсону (1928–2017). Именно в его шоу некоторые из победителей получали дополнительный приз, известный как «Бонус Брюси» (англ. Brucie Bonus).

3

Брутализм – стиль в архитектуре периода 1950–1970-х годов, зародившийся в Великобритании. Одно из направлений послевоенного модернизма, эстетические свойства которого определяют грубые, тяжелые формы.

4

Отсылка к саге Джоан Роулинг о Гарри Поттере. Именно с этой «несуществующей» платформы юные волшебники отправлялись в Хогвартс.

5

Овердрафт – краткосрочный заем, который позволяет быстро получить недостающую сумму без предварительного согласования с банком.

6

Airbnb («Эйрбиэнби») – онлайн-площадка для размещения и поиска краткосрочной аренды частного жилья по всему миру.

7

Почетный статус для арендодателей на «Эйрбиэнби».

8

Ларч – герой франшизы «Семейка Аддамс», огромный молчаливый дворецкий, образ которого скопирован с Чудовища Франкенштейна.

9

На сленге «Молли» – одно из обозначений таблетированных синтетических наркотиков.

10

Оба сериала – настоящие. «Бержерак» выходил с 1981 по 1991 год, «Убийства в Мидсомере» – с 1997 года по настоящее время.

11

Традиционный для Великобритании ежегодный праздник, также известный как «Ночь костров» или «Ночь фейерверков». Отмечается 5 ноября.

12

Легкий игристый сидр.

13

Разновидность фруктового пирога.

14

Английский бренд мягкого мороженого.

15

В Лондоне очень популярны экскурсии по местам нераскрытых преступлений легендарного серийного убийцы.

16

Фильмы, где показывают сцены настоящих убийств и изнасилований.

Content

Роберт Брындза
Потерянная жертва

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Эпилог

Заметка от Роберта

Об авторе

Примечания