Ведьмак с Марса 5

Пролог

Обилие обязанностей у только что коронованного правителя стало неприятным сюрпризом для сестёр Салем.

Винсенту Гарсия нужно было провести суд над мятежниками. Нужно было принять присягу у тех, кто остался ему верен. Наказать первых и наградить вторых. И это было только верхушкой айсберга, а сколько ещё скрывалось под поверхностью, страшно было даже представить.

Чего стоили одни только министры, которые дружно ополчились против решения короля не только назначить капитан-генералом не умудрённого сединами дворянина, а зелёного юнца, своего ровесника, так ещё и дать ему столь обширные полномочия! Свои претензии они высказали на первом же совете министров, состоявшемся вскоре после казни принца Аурелио.

— Ваше величество, это совершенно невозможно! — вторили министры на все лады.

— Вам следует пересмотреть это назначение.

— У Сантьяго де ла Трастамара нет опыта ведения боевых действий!

— А у кого он есть? — жёстко спросил Винсент, сидящий во главе стола. — У Рубена Эрбаха, может быть? Предлагаете надеть пояс главнокомандующего на предателя и изменника?

— Конечно, его проступок достоин всяческого осуждения, — не сдавались министры.

— Но войдите в его положение!

— Господин Рубен потерял сына из-за дуэли с вами!

— Горе помутило его разум!

— Вы могли бы проявить снисхождение к несчастному отцу, потерявшему своего единственного сына!

— Никакого снисхождения, — отрезал Винсент. — Предатели будут казнены, их имущество конфисковано.

Министры возмущённо переглянулись.

— Кроме того, у герцога де ла Трастамара есть опыт ведения боевых действий, — продолжал король. — В рейтинге пилотов мобильных доспехов он был не на последнем месте, и занятия по тактике и стратегии не прогуливал. Он вполне способен составить здоровую конкуренцию подавляющему большинству тех дворян, которых вы прочите на его место.

— Но вы же хотите назначить его своим полномочным представителем во всех сферах, — первый министр всплеснул руками. — Такая власть в руках юнца! Он не справится с ней! Он вас подведёт, и последствия могут быть очень неприятными…

— Ему придётся справиться, — Винсент сделал отрицательный жест. — А вам придётся поумерить свой пыл, господа, или мне придётся назначить ещё и новый совет министров.

— Возмутительно… — проворчал один из министров. — Ваше величество, мы говорим вам о реальных проблемах, которые могут возникнуть, если вы будете настаивать на ваших решениях. Мы верой и правдой служили вашему покойному отцу, и он всегда прислушивался к нашим советам…

Взгляд Винсента стал неприязненным.

— Так вот кто давал ему такие бестолковые советы? Что ж… Я не мой покойный отец. И я не собираюсь обсуждать с вами решения, которые я принял, исходя из соображений, которые, похоже, недоступны вашему пониманию. Я король. Я повелеваю. Вы министры. Вы исполняете мои повеления. Я достаточно слушал вас… Ваши возражения не принимаются.

— Но хотя бы на роль вашего доверенного лица выберите кого-нибудь более опытного! — взмолился первый министр. — У этого мальчишки нет никакого представления о дипломатии и переговорах, этому не учат на факультете пилотов мехов!

— Более опытные готовятся предстать перед моим судом, — в голосе короля прозвучал металл. — Их представления о дипломатии и переговорах привели их к измене и предательству. Довольно.

Он поднялся.

— Вы утвердите мои решения или можете отправляться к чёрту, мне есть кого поставить на ваши места. Выбирайте.

Терять насиженные тёплые места, которые при прежнем правителе были настоящей кормушкой, не захотел никто. Ворча, вздыхая и сокрушаясь, совет министров утвердил герцога Сантьяго де ла Трастамара главнокомандующим войск Испании и полномочным представителем короля.

На Рубене Эрбахе попытки министров склонить короля к милости не закончились. Министры видели и попытку покушения, и то, что за ней последовало. Кровавые сцены до сих пор стояли у них перед глазами, и они всеми силами стремились избежать нового кровопролития, в какой бы форме оно ни предполагалось.

Одного за другим мятежников вводили в зал совета, и за каждого из них министры пытались вступиться, ссылаясь на прежние заслуги перед королевским родом, пока очередь не дошла до родителей Сантьяго.

— Ваше величество, казнь этих людей подвергнет слишком серьёзному испытанию верность вашего полномочного представителя, — начал первый министр.

Винсент не дал ему договорить.

— Эти люди предали не только меня, но и своего сына, — отрезал он. — Довольно, я больше не желаю вас слушать. Покиньте зал, о моих решениях вас известит мой секретарь.

Министрам пришлось подчиниться — неповиновение выглядело бы бунтом против короля, а как он поступает с бунтовщиками, они уже видели. Но это нелегко далось им. Со многими из мятежников их связывали узы родства или давней дружбы, но что делать, если выбор настолько суров: или родство и дружба, или министерский портфель и, возможно, сама жизнь?

Единственными советниками короля остались ведьмы. Эти три красавицы умудрялись оставаться практически невидимыми — на них никто не обращал внимания, но они видели всех и всё, оценивая глубину вины и степень вовлечённости в заговор каждого из виновных.

Оказываясь перед лицом Винсента, мятежники вели себя по-разному. Кто-то пытался вымолить пощаду, униженно пресмыкаясь и возлагая вину на кого угодно, только не на себя самого. Кто-то пытался купить помилование, обещая раскрыть дополнительные сведения, и очень удивлялся, когда три ослепительных красотки выкладывали ему те сведения, на которые он так надеялся. Кто-то винил короля во всех смертных грехах, включая убийство его отца, и сыпал проклятиями. Кто-то, сломленный и равнодушный к собственной участи, безропотно принимал приговор и уходил, не поднимая головы, навстречу своей судьбе…

Глубину их падения определяли ведьмы. Только после их решения секретарь вписывал в личное дело вердикт: казнить, лишить титула, конфисковать имущество, или всё сразу.

Нескольких человек попросили помиловать сами сёстры Салем. Речь шла о троих дворянах, практически не имеющих влияния. Их участие в заговоре было обеспечено шантажом и угрозами в адрес их детей, и они искренне радовались, что заговор провалился. О помиловании они не просили, умоляли только не конфисковывать их имущество, чтобы их семьям не пришлось просить милостыню — и плакали от счастья, когда им объявили, что они не будут казнены и разорены.

— Но глаз с вас не спустят, — напутствовал их Винсент, и они отнеслись к этому с полным пониманием.

Награждение верных — в первую очередь за счёт конфискованного у заговорщиков — заняло тоже немало времени. Перераспределив земли и ресурсы между теми, кто сохранил преданность трону, король и его свита смогли наконец предаться отдыху.

Который внезапно оказался прерван — сработала сигнализация. Тревожный сигнал информировал, что кто-то проник во дворец, не имея на то ни права, ни разрешения. Но сеть Ковена не выявила нарушителей, и охрана никого не нашла. Впрочем, не нашла она и кое-кого ещё.

— А где Феликс? — спросил кто-то из тяжёлой пехоты, когда дворец обыскали без всякого результата и вновь собрались во внутреннем дворе.

Могучая фигура командира штурмовиков, всегда стоявшего во главе строя, отсутствовала.

— Мы его не слышим, — пропели сёстры.

План «Перехват», объявленный немедленно, результата не дал — Феликс Магнус как сквозь землю провалился.

— Фамильяр не мог покинуть свою ведьму добровольно, — обронила Джейд.

— Его забрали насильно, и мы этого не заметили, — добавила Эмбер.

— Кто-то знает о наших возможностях, — сказала Эмеральд.

Феликс Магнус не прекращал упорной, но бесполезной борьбы с похитителями. Связанный по рукам и ногам, с накинутым на голову мешком, он ничего не мог противопоставить им, но изо всех сил пытался освободить руки. Он даже не знал, кто его похитил. Была тревога, он бросился обыскивать дворец, краем глаза уловил смутную тень — и наступила темнота. А очнулся он уже в оковах и с мешком на голове. Он даже не знал, сколько времени прошло с момента похищения…

Но наконец ровный гул гравитележки, на которой его везли, стих. Его без всякой заботы свалили на пол, сдёрнули мешок, мешающий видеть, и Феликс болезненно сощурился — даже тусклый свет настенного фонаря показался ему слишком ярким.

Помещение, в котором он оказался, было ему смутно знакомо. Феликс всмотрелся в голые каменные стены, в решетчатую дверь… Ну конечно. Его притащили в камеру, которая была специально создана, чтобы удерживать генетическими модифицированного суперсолдата с силой одержимого.

Одна из чёрных теней шевельнулась, обретая сходство с человеческой фигурой, и Феликс услышал знакомый голос:

— Добро пожаловать домой, братец.

Глава 1

На Землю мы прибыли на обычном пассажирском шаттле, с обычными пассажирами. На высоте около двухсот семидесяти километров шаттл сбросил скорость, выключил двигатели и начал планирование. Когда высота упала до ста двадцати километров, он задрал нос и выполнил несколько виражей для уменьшения скорости. По мере того, как атмосфера становилась всё более плотной, обшивка нагревалась, и Снежка, которую я пустил к иллюминатору, прикипела к виду за остеклением. Сквозь прозрачную оболочку из пламени видна была бело-зелёно-голубая чаша Земли, которая плавно приближалась — вернее, мы плавно приближались к ней. Уже можно было различить извилистые нити рек, крупные города, и к одному из них мы сейчас направлялись.

Снежка всё никак не могла поверить, что её выпустили со станции — и одну, только со мной, без взвода охраны. Когда мы садились на шаттл, она подозрительно окинула взглядом пассажиров, ожидая увидеть знакомые лица «спартанцев». Но с нами в шаттле летели на Землю только персонал со станции и несколько туристов, которые, как я подозревал, отправились на «Звезду Жизни» ради вот этого спуска сквозь атмосферу — в облаке раскалённого воздуха.

Моя невеста на миг оторвалась от окна, подарила мне влюблённый взгляд — и вернулась к наблюдению за снижением, затаив дыхание. Я только улыбнулся, глядя на её восторг. Потому что для этой поездки мне пришлось предъявить Екатерине Орловой целых три схемы охраны и прикрытия, в том числе с использованием людей Медведева на дальнем периметре, чтобы не раздражать Снежану с её памятью на лица.

Орлова оценила мою предусмотрительность. Особенно ей понравилось, что я не стал бить себя в грудь — я-де защищу Снежану и в одиночку, а грамотно использовал имеющиеся у меня ресурсы и избавил отца невесты от лишних переживаний. Но она не знала, что упомянутые ресурсы я планировал использовать не только для охраны Снежки, но и для ловли рыбки в мутной воде. Я не забыл ни захвата базы Медведевых по пути на бизнес-форум, ни покушения на мою невесту на том самом бизнес-форуме. Вездесущие репортёры быстро разнесут весть о прибытии дочери Старого Медведя на Землю, и кто-то да позарится на доступную для нападения жертву. Которую будет охранять масса «спящих» агентов Департамента.

По крайней мере перешёптывания в духе «Это же Медведева, как её там — Снежана?» я уже слышал. Слишком уж броская внешность была у моей спутницы. На меня внимания никто не обращал — во-первых, я выглядел куда более обычно, чем Снежка, во-вторых, уроки Царя позволяли не только приковывать к себе внимание, но и избегать его. Звучало как мистика, но если я не хотел, чтобы на меня обращали внимания больше, чем на случайного прохожего — так и происходило. Чем я и пользовался, оставаясь незаметным для пассажиров, поглядывающих в нашу сторону.

В это же самое время мой «Палач» летел с остальными студентами куда-то в совсем другом направлении. Департамент оказался щедр на практику, Кассиану пришлось прикрывать «Трамонтану» после атаки Старков, пилотам мехов тоже нашли применение, и я доверил АЛу получить за меня все необходимые бумаги, печати и подписи, без которых практику не зачтут. А я приятно проведу время на Земле…

Тем временем скорость шаттла продолжала падать, а вид из иллюминатора демонстрировал всё больше деталей и подробностей земной поверхности. Снежка нетерпеливо ёрзала в кресле, вглядываясь в виды за окном, а шаттл выполнял разворот для захода на посадочную площадку. Пламя за остеклением погасло, разогретая до тысячи градусов по Цельсию обшивка остывала, где-то далеко внизу появился туристический сербский городок Нови-Сад, который был нашей целью…

Ещё несколько минут, и шаттл мягко качнулся, опустившись на посадочный стол в горах, всего в двадцати пяти километрах от Нови-Сада. Мы прибыли.

Снежка даже не пыталась скрывать своё нетерпение, так что на выходе мы были одними из первых. Чистый горный воздух, потрясающей красоты пейзажи, ласковое солнце, так не похожее на жёсткое излучение, съеденное фильтрами, к которому мы привыкли на станции…

— Тут от одного дыхания опьянеть можно! — воскликнула Снежка, жадно глотая напоенный ароматами цветов и деревьев воздух.

Я был с ней вполне согласен. После фильтрованного ароматизированного воздуха «Звезды Жизни» тем, чем мы дышали, хотелось захлебнуться.

— Куда доставить багаж? — встретила нас вопросом на выходе с площадки дежурная в строгой форме.

— В «Гнездо филина», — ответил я, подхватывая Снежку под руку.

Невеста хихикнула:

— Какое забавное название…

— Это лучшая гостиница Нови-Сада, — сообщила ей дежурная. — Отличный выбор.

Она протянула нам несколько флешек:

— Здесь культурная программа на неделю и список достопримечательностей города. Вы можете ознакомиться с ними или на ваших планшетах, или в номере гостиницы. Приятного отдыха.

Конечно же, Снежка не утерпела и сунула нос в рекламные проспекты сразу, как только мы оказались в салоне такси.

— Ооооо, — протянула она, — у них тут есть пляж, на котором каждый день что-то происходит! Фестивали, турниры, концерты… Мы должны там побывать!

Я заглянул ей через плечо, приобняв и прижав к себе.

— «Штранд»? — прочитал я название. — Да, у нас запланирован поход туда. Они гордятся чистотой реки, а в кафе можно заказать любое блюдо по своему желанию…

— Я бы рекомендовал выбрать сербскую кухню, — подсказал сидящий впереди турист. — Огромные порции, вкуснейшее мясо… Нигде больше такого не найдёте!

При слове «мясо» у меня заурчало в желудке. Снежка хихикнула, поблагодарила советчика и хотела было продолжить изучение выданных нам чипов, но такси остановилось на крыше гостиничного комплекса. Мы прилетели.

Сразу из салона мы попали в верхний холл, где нами немедленно занялась миловидная портье.

— Господа? — вопросительно сказала она, глядя на нас.

— Юлий и Снежана Марс, апартаменты для медового месяца, — продиктовал я.

— Да, всё верно, вот ваши ключи, — на стойку перед нами легли две ключ-карты. — Примите поздравления. Приятного отдыха.

В номер нас проводила услужливая горничная. Оказавшись внутри, Снежка первым делом подошла к огромному панорамному окну во всю стену. Внизу кипели жизнью городские улицы, а дальше открывался вид на реку, по которой сновали туристические катера, речное такси, важно двигался круизный лайнер, катающий туристов вверх и вниз по реке… На самом горизонте синела цепочка гор. Там располагалась площадка, принимающая и отправляющая шаттлы.

— Значит, Снежана Марс? — оглянулась на меня моя невеста. — Ты торопишь события.

— Скажи я, что ты Снежана Медведева, и тут через полчаса весь вид за окном испортили бы папарацци, свисающие с крыши, — хмыкнул я.

Девушка представила себе это зрелище и поёжилась.

— И никаких уединённых прогулок и посиделок в кафе, — добавил я. — Слухи поползут, конечно, и рано или поздно нами заинтересуются, но к тому времени мы будем уже далеко.

— Я думала, мы тут надолго? — спросила Снежка, подходя ко мне и заглядывая мне в глаза.

— Увидишь, — я обнял её и прижал к себе, и так мы замерли у окна, любуясь потрясающими видами из «Гнезда филина».

Гостиничный комплекс предлагал обширное меню ресторана, занимающего целый этаж. Можно было заказать что угодно на выбор с доставкой в номер. Но мы предпочли прогуляться по городу и перекусить в каком-нибудь из уютных уличных кафе с неповторимой атмосферой земного курортного города. Снежке было в новинку идти по городским улочкам, многим из которых было больше тысячи лет, с любовно сохранённой древней архитектурой, с магазинчиками, галереями, музеями, смотреть на людей, которым было всё равно, кто она такая, и которые видели в ней только ещё одну туристку, пусть и очень красивую.

Солнце начинало припекать не на шутку.

— Подожди минутку… — с этими словами я нырнул в ближайшую лавочку головных уборов. Снежка осталась на улице, разглядывать старинную каменную резьбу.

Стоило мне отойти, к ней тут же подошёл кто-то из местных.

— Она похожа на вас, возьмите просто так, мне будет приятно, — послышался приятный баритон.

Я вышел из лавочки и увидел пожилого импозантного мужчину, который протянул Снежане розу на длинной ножке, с ослепительно-белыми лепестками и ярко-алой сердцевиной цветка. Действительно похожи… Снежка засмущалась, покраснела, но взяла цветок и поблагодарила. Вряд ли до этого кто-то дарил ей цветы просто так, не рассчитывая ни на что.

— А это от меня, — я надел ей на голову соломенную шляпку с широкими полями, — тебе идёт.

Мужчина попрощался с нами, и мы пошли дальше кружить по старинному тихому городу. Было так приятно идти по улицам, запруженным туристами, и знать, что для них мы только такие же отдыхающие, как они сами, что никому из них ничего от нас не нужно… Ну, почти никому. Пока мы гуляли, я заметил, как пару слишком старательно следующих за нами мужчин уволокли в чёрный минивэн. Папарацци, которые узнали в моей спутнице дочь Старого Медведя и решили сделать из этого сенсацию. Им не позволили испортить Снежке отдых, и обеспечили полную безопасность нам обоим.

— Какая прелесть! — Снежка притормозила у лотка с сувенирами, и торговец значками, магнитиками и сувенирными тарелками прямо расцвёл.

— Смотрите, выбирайте, — он широким жестом обвёл свой товар. — Вот виды на храм Святой Марии, вот голорамка с виртуальной экскурсией по Петроварадинской крепости, а вот путеводитель по Дунайскому парку, там выставлена новая коллекция статуй работы местных скульпторов…

— А где тут лучше всего перекусить? — спросил я, пока Снежка копалась в сувенирах, словно снежный дракон в сокровищах.

Кто может быть лучшим знатоком местной кухни, чем местный торговец? И даже если он в доле с тем ресторанчиком или кафе, которые будет рекомендовать, совсем уж в забегаловку он нас не пошлёт. Невыгодно.

— Вот там будет поворот на улицу Змай Йовина, — показал торговец. — На ней много кафе и ресторанчиков, все хороши. Выбирайте любое, не ошибётесь. Обязательно попробуйте сербскую кухню.

— А сами куда зашли бы? — я подмигнул ему.

Продавец расплылся в улыбке.

— Я там не обедаю — дорого. Но если хотите сэкономить и вдоволь поесть — загляните вон туда, — он показал на неприметную вывеску «Права Плескавица», увитую диким виноградом. — Не прогадаете. Там лучшие плескавицы и чевапи в городе, а может и во всей Сербии. Только не просите кетчуп или майонез к заказу — хозяин обидится и не станет вас обслуживать. Вы уже выбрали, госпожа?

— Да, я возьму вот этот набор голооткрыток и пряник, — Снежка держала голорамку и расписной пряник в виде сердечка.

— Прекрасный выбор. С вас двести солов…

Я заплатил, мы попрощались, и я повёл Снежку к указанному нам ресторанчику.

Уже на подходе к нему потянуло такими аппетитными запахами жареного мяса и горячего хлеба, что у меня в животе снова заворчало, а желудок Снежки ответил ему голодным урчанием. Моя невеста смутилась и покраснела, но повела носом, ловя ароматы свежеприготовленной еды.

— Пахнет умопомрачительно, — сказала она, заглядывая внутрь. — О, здесь так уютно…

Обстановка была самой простой — деревянные столики, накрытые вышитыми салфетками, деревянные табуреты…

— Чего желаете, господа? — подошёл к нам официант.

— Нам сказали, у вас лучшие плескавицы в Сербии, — ответил я. Немного лести никогда не повредит, даже если торговец несколько преувеличил. — Накормите нас тем, что подали бы своим брату и сестре.

— Ни слова больше! — официант отвёл нас к свободному столику, подвинул табурет для Снежки, чтобы ей было удобно сесть, и испарился.

А потом перед нами на столике начали появляться блюда, названия которых ничего нам не говорили, но их запах уже обещал неземное наслаждение.

Вот куда надо было отправить на практику Александру…

— Юлий, мы всё это не съедим! — почти испуганно пролепетала Снежана, глядя на всю эту роскошь.

— Говори за себя, — возразил я. — Я точно съем и, возможно, попрошу добавки.

Первый же укус наградил мои вкусовые сосочки поистине райским блаженством. Мясо, фаршированное мясом, завёрнутое в мясо и запечённое на гриле — ммммм…

Судя по расширившимся глазам моей невесты, Снежка переживала настоящий кулинарный оргазм.

Я разломил пополам большую пшеничную лепёшку, отдал ей часть, и у нас только за ушами запищало. Торговец не соврал ни на грош. Я, конечно, не пробовал все плескавицы Сербии, но не мог себе представить ничего, что могло бы превзойти по вкусу наше угощение.

Пока мы насыщались, в зале ресторанчика шла своя жизнь. Одни посетители уходили, их место занимали другие, устраивались за столиками, с удовольствием дегустировали поданные им блюда, вели неторопливые беседы… Скоро свободных столиков не осталось вообще.

Когда в Снежку уже не мог уместиться ни один кусочек, она отодвинула тарелку и огляделась вокруг.

— Я, конечно, помню, что ты обещал, что с меня не упадет ни волоска, но как-то мы совсем беспечно себя ведём, — негромко сказала она.

— Разве это плохо? — спросил я, придвигая к себе блюдо с жареными кобасками. Как их там… Чевапи?

— Не плохо, но неосмотрительно… — Снежка покачала головой. — На том уровне, где мы сейчас, легкомыслие может убить… Кто знает, вдруг среди среди всей это толпы скрывается убийца?

Я только улыбнулся в ответ.

— Только не говори, что и на это у тебя есть план! — она закатила было глаза, но тут же передумала, очевидно, вспомнив, как я себя вёл.

Я картинно щелкнул пальцами, но ничего не произошло. Снежана даже оглянулась на всякий случай, но кроме чужого официанта, что кивком указал нашему, что гости подали сигнал, больше никто не отреагировал на звук.

— Странно, — поймала несоответствие Медведева.

— Было бы лучше, если бы все присутствующие замерли как по команде? Выглядело бы пафосно, но не будем пугать хозяев заведения, — я покачал головой.

— Так все вокруг… — она не договорила.

— Дополнительная охрана. На всякий случай, — подтвердил я её догадку.

Снежана неверяще покачала головой. Учитывая, что она не опознала никого знакомого, она могла только представить, сколько ресурсов потребовалось на то, чтобы обеспечить такой плотный периметр.

— Поверь, ты того стоишь… — я поднял бокал с холодным напитком. — За самое бесценное сокровище Земли.

Она снова смутилась, но поддержала мой тост.

Уже одно то, что она могла чувствовать себя свободно со мной наедине, было большой роскошью, обеспеченной моей способностью раскатать небольшую армию. Но я не собирался оставлять даже мизерного шанса кому бы то ни было подобраться к моей невесте с недобрыми намерениями.

— Теперь на пляж? — предложил я, расплатившись по счёту и оставив щедрые чаевые.

На станции был бассейн, но что такое дистиллированная хлорированная вода по сравнению с живой полноводной рекой? Где можно валяться на горячем песке, нырять в волны, а если надеть маску для подводного плавания, то и посмотреть на настоящих живых рыб в их родной стихии…

Конечно, Снежка с готовностью поднялась из-за столика.

До пляжа было рукой подать — несколько переулков, заставленных лотками с сувениркой, пара поворотов и вот уже солнечный зной разбавляется свежестью дыхания большой реки, и слышно, как волны накатываются на берег.

Дунай раскрылся перед нами как-то вдруг, буквально за два шага. Только что над нами нависали стены переулка, и вот уже во все стороны видна только речная гладь, в которой отражается небо…

— А если кто-то попытается подобраться ко мне под водой? — полюбопытствовала Снежка, глядя на волны Дуная.

— Его утопят, как только он попытается воплотить эту идею в жизнь, — отозвался я.

— Значит, можно резвиться без опаски? — она лукаво улыбнулась и пригнулась к воде.

В следующее мгновение в меня полетел сноп брызг.

В гостиницу мы вернулись уже поздно вечером, усталые, сытые и довольные жизнью. Краски заката померкли, повсюду зажглись фонари, и сверху, из «Гнезда филина», нам открылся вид на море огней. Каждый — маячок в чью-то жизнь.

— Подумать только, — прошептала Снежка, опираясь на перила балкончика, — они все тут просто живут… Как их предки — сотни лет назад… Просто живут своей жизнью, и не знают про нас, им вообще нет никакого дела до наших забот и тревог…

И поэтому моим долгом было сделать всё, чтобы эти жизни безмятежно текли дальше. Ничего не зная о нас…

— Пойдём? — я мягко привлёк её к себе.

Снежка вздрогнула, засмущалась, но пошла, краснея на ходу. Я прикрыл балконную дверь, погасил свет и шепнул ей:

— Раздевайся.

Она задышала часто-часто, явно представив себе всё то, что должно было последовать за этим простым словом, но послушно начала раздеваться. Платье потекло к её ногам облачком шёлка, лифчик упал следом, за ним Снежка избавилась от трусиков. Я пожирал глазами её безупречное тело, тёмную горошинку родинки между холмиками грудей, стыдливо прикрытых водопадом белых волос…

— Ты прекрасна, — сказал я вдруг охрипшим голосом. — А теперь одевайся.

Перед ней оказалась стопка простой одежды.

— И готовься к сюрпризу.

Глава 2

Переодетая в самый обычный термокомбинезон Медведева лопалась от гнева и любопытства, но попыток отобрать у меня руку не делала. Она-то настроилась на романтическую ночь, а вместо этого я тащил её на крышу «Гнезда», где нас уже ожидала машина такси. На мне взгляды возможных наблюдателей удержаться не могли, а в простушке с волосами, убранными под шляпку, вряд ли кто-то опознал бы дочь Медведева. Особенно ночью.

Я сел первым — мера предосторожности, не хотелось увидеть, как машина снимается с крыши и увозит мою невесту, пока я галантно обхожу такси, чтобы сесть с другой стороны. Придержав дверцу для Снежки, я подождал, пока она сядет со мной рядом, и только тогда назвал адрес — случайно выбранный по карте города. Лететь пришлось недалеко, уже через пару минут мы вышли на слабо освещённой улочке, чтобы тут же сесть в другую машину, которая прибыла точно в назначенное время.

Спустя ещё две таких пересадки я мог быть уверен, что если нас и вели, то потеряли, и можно было выдвигаться к точке нашего назначения. Последняя машина отвезла нас к метро. На платформе не было никого, кроме нас. Мы сели в пустой вагончик, и он стремительно повёз нас под землёй к космопорту.

— Мы улетаем? — удивилась Снежка, когда поняла, куда мы едем.

— Улетаем, — кивнул я.

— А как же наши вещи? — спросила она. — И сувениры… И медовый месяц, наконец!

И тут же покраснела.

— Мы вернёмся, — я улыбнулся. — Доверься мне.

Ей ничего другого не оставалось.

Когда мы прибыли к стартовой площадке, до взлёта оставалось всего десять минут. Я точно рассчитал время. Купив два билета, мы заняли места в полупустом челноке, и почти сразу после этого входной люк с шипением закрылся и заблокировался. Суборбитальный полёт по крутой дуге с выходом в космос за пару часов должен был доставить нас в столицу Уральского региона. Там тоже наступило лето, но климат Урала не зря называли мерзко континентальным, так что термокомбинезон Снежки будет совсем не лишним, когда мы покинем челнок. За себя я не переживал — мне и более прохладная погода была нипочём.

В высшей точке траектории притяжение Земли перестало действовать на нас, и несколько минут мы парили в невесомости. Если бы не ремни, надёжно пристегнувшие нас к креслам, мы могли бы полетать по салону челнока. И похоже было, что эта мысль посетила мою невесту — она потянулась было к застёжкам креплений, но осторожность взяла верх над желанием развлечься. Когда сила тяжести вернётся, можно насажать синяков и ссадин, рухнув с пусть небольшой, но всё-таки высоты, и хорошо, если в кресло, а не в проход между сиденьями.

Спустя два часа мы наконец приземлились в космопорту Екатеринбурга. Эта площадка была куда более оживлённой, чем в Нови-Саде, и поток пассажиров и грузов, которые прибывали и отправлялись во все концы Земли и Солнечной системы, был одним из самых плотных на материке.

— Нам сюда, — я быстро сориентировался по карте на планшете, подхватил невесту под руку и повёл её к стоянке такси. Заранее заказанная машина уже ждала нас.

— Ты всё по секундам рассчитал? — не утерпела Снежка.

Я серьёзно кивнул, садясь вместе с ней в такси.

— В Преображенский парк, — назвал я адрес. — К южным воротам.

Снежана посмотрела на меня большими глазами. Она уже поняла, куда мы направляемся…

Парк граничил с кладбищем, на котором давно никого не разрешали хоронить. Но для некоторых делали исключения… Например, для всемогущего Старого Медведя.

И его жены.

Я вёл свою невесту по тихим лесным дорожкам, соединяющим парк и кладбище, превратившееся в вековой лес. Карта не подвела, вывела нас точно к нужному сектору. Жестом фокусника выудив из куста большой букет белых гладиолусов, я вручил его Снежке.

— Мамины любимые… — прошептала девушка, утыкаясь в цветы лицом. — Спасибо…

Могила Полины Медведевой выглядела ухоженной. Вырезанная из белого гранита фигура покойной сидела на краю надгробной плиты, опираясь на неё ладонью. Я невольно залюбовался искусством резчика: портретное сходство было передано идеально, сама статуя выглядела живой. Казалось, сейчас она поднимется и встанет, приветствуя свою дочь…

— Мама… — всхлипнула Снежка, бросаясь к могиле. Потом оглянулась на меня.

— Я же обещал, — негромко сказал я, обняв её, чтобы она могла выплакаться, не чувствуя себя одинокой и покинутой.

А Рюрик всегда выполняет свои обещания.

— Я даже на похоронах не была, — тихо сказала Снежка, когда поток слёз утих. — Отец сразу отправил меня к Магнусам… А потом не разрешал побывать здесь. Как будто меня тут сразу убили бы и съели.

— Он пытался защитить тебя, — так же тихо сказал я. — Он отец, и ты — всё, что у него осталось. Конечно же, он за тебя боится…

— Теперь я это понимаю, — она чуть заметно покачала головой. — Но не могу принять то, что я потеряла мать, а отец ушёл мстить и забыл вернуться…

— Давай присядем? — предложил я. — Тут скамеечка есть удобная…

Это была целая каменная скамья, вырезанная, как и надгробие, из белого гранита.

— Думаешь, он прилетает сюда, чтобы посидеть и поговорить с ней? — спросила Снежка.

— Уверен в этом, — ответил я, садясь на скамью и притягивая к себе невесту. — Садись ко мне на колени, так будет теплее. Камень холодный, замёрзнешь.

Снежка послушно устроилась у меня на коленях, обняв мою шею, и затихла в моих объятиях. Сквозь термокомбинезон я ощущал, как её тело порой вздрагивает, но не от холода., а от запоздалых судорожных всхлипываний.

— Знакомься, мама, — сказала она вдруг. — Это мой жених, Юлий. Он настоящий Рюрик, представляешь? Свалился на меня с Марса.

— Можете спать спокойно, — поддержал я, — ваша дочь в надёжных руках.

Я обнимал её и слегка покачивал, словно держал на коленях ребёнка. Снежка плотнее прижалась ко мне и наконец перестала всхлипывать, словно эти простые слова наконец успокоили её окончательно. Было необыкновенно тепло и уютно на душе сидеть с ней в обнимку под пологом вековых деревьев, слушать пересвисты ночных птиц, ощущать, как тёплое дыхание девушки шевелит волосы на виске…

Статуя смотрела на нас и, казалось, улыбалась в ночной темноте. Если после смерти действительно что-то существует, и мёртвые могут слышать живых, думаю, душа Полины Медведевой сегодня обрела покой.

Рассвет застал нас уже на обратном пути в Нови-Сад. Ещё один суборбитальный перелёт вернул нас в Сербию. Всю дорогу Снежка была непривычно тихой и подавленной, и я не стал тащить её на улицы города. Пусть погорюет спокойно.

Завтрак в номер немного развеял тучи. После бессонной ночи её сморило, и она уснула рядом со мной, доверчиво прижавшись к моей груди. А я с пользой провёл те несколько часов, пока Снежка спала, обнимая её одной рукой. Вторая была занята смартом.

Тестирование новой модели мобильного доспеха шло полным ходом и с большим успехом. Команда, в составе которой отправился мой «Палач», уже успела отравить жизнь пиратской флотилии, занимавшейся грабежом торговых караванов. Пилоты были счастливы, полны впечатлений, и охотно этими впечатлениями делились. Правда, немного позавидовали нашему со Снежкой времяпрепровождению, очень хотели отведать сербской кухни, и я взял на заметку это желание. До выкупа «Хвоста кометы» оставалось всего ничего, и если я приглашу туда шеф-повара, который будет делать плескавицы и чевапи — пожалуй, смогу составить достойную конкуренцию Александре. А может, договорюсь с ней, и мне будут поставлять говядину вагю со скидкой? Древние рецепты и древний сорт мяса прекрасно дополнят друг друга.

Отдых и туризм нам достались благодаря Департаменту, который хотел сделать приятное моей невесте. Но, конечно же, у меня на эту поездку были свои далеко идущие планы. И касались они не только будущего кафе, которое я собирался сделать нашей штаб-квартирой под руководством Лизы…

— Извини, — прошептала, проснувшись, Снежана.

— За что? — удивился я. — Ты устала, тебе надо было поспать.

— Ну, ты упоминал о медовом месяце, — напомнила она мне. — А вместо этого… Я что-то совсем раскисла.

Я приподнял её личико за подбородок, заглянул в рубиновые глаза.

— Мне вполне достаточно того, что ты просто рядом. С тобой я почти забываю о том, через что мне пришлось пройти. Поверь, я знаю, что такое терять близких…

Снежка моргнула. До неё, похоже, только сейчас дошло, что я засыпал одним из великих, а проснулся в мире, где я — последний из своего рода, и прошли уже целые века с тех пор, как они жили, но для меня это было только вчера… И как мне было тяжело вспоминать их всех, навсегда и безвозвратно потерянных для меня.

— У меня была замечательная семья, — тихо сказал я. — Родители так гордились мной, когда меня выбрали для полёта на «Ковчеге»… Я с детства жил мечтой о звёздах, и вот, казалось, она осуществилась…

— А вместо этого — снова Земля, Академия и наши детские интриги, — договорила за меня Снежка. — Ты сильно разочарован в том, как повернулась твоя жизнь?

— Я выжил, — просто ответил я. — И у меня есть ты. А звёзды рано или поздно станут нашими. Нашими с тобой.

Она улыбнулась.

— Кажется, на твоём любимом пляже сегодня по программе танцевальный фестиваль. Как ты на него смотришь? — спросил я, заглянув в выданную нам в порту культурную программу.

Она смотрела с энтузиазмом, о чём немедленно мне и сообщила.

Мы быстро переоделись, сходили в «Праву плескавицу», чтобы перекусить — если можно назвать перекусом эту пищу богов, да ещё такими огромными порциями, и поспешили на пляж кратчайшей дорогой, ориентируясь на льющиеся оттуда звуки музыки.

Нас встретили могучий Дунай, катящий воды к Чёрному морю, буйство красок от костюмов участников фестиваля, буйство живой музыки — играли настоящие музыканты на настоящих инструментах, и от всего этого веяло глубокой и древней силой, которая подхватила нас и бросила в это волшебное действо.

Танцевать Снежка умела, но вряд ли ей раньше доводилось принимать участие в событиях подобного масштаба. Меня в своё время учили лучшие танцмейстеры, хотя я всегда считал, что для покорителя звёзд этот навык необязателен. Но вот теперь эта выучка пригодилась. Музыка гремела и разливалась полноводной рекой, подхватывала и несла нас на своих волнах, и мы кружились в танце, пока Снежка не выбилась из сил.

Тогда я отвёл её к шезлонгам, нашёл свободный, мы устроились на нём рядом и любовались праздником, пока он не начал затихать. Тогда мы ушли с пляжа, долго бродили по улочкам города, поужинали в случайном кафе, где подавали почти такие же вкусные плескавицы с целой горой овощей, и наконец вернулись в «Гнездо филина».

Дни потянулись за днями. Мы гуляли по городу и окрестностям, ходили на экскурсии, валялись на пляже, танцевали и смотрели на то, как танцуют другие, фотографировались на голорамку, чтобы вспоминать эти солнечные дни потом, когда практика кончится и подойдёт выпуск… Снежка привыкала к этому весёлому безделью, но однажды, сидя в очередном кафе, всё-таки спросила:

— Юлий, а зачем мы здесь на самом деле?

— Чего ещё ожидать от моей невесты, — улыбнулся я. — Ты всё такая же умница.

И я указал на вывеску у неё за спиной. Она оглянулась.

— White Case, — прочитала Снежана. — Юридическая фирма?

— Не просто фирма, — отозвался я. — Одна из старейших на Земле, ей больше тысячи лет, и у неё безупречная репутация. Они выигрывают все дела, за которые берутся.

— А на чём специализируются? — спросила Снежка.

— На рынках капитала, коммерческих судебных разбирательствах и конфиденциальности данных, — перечислил я.

На меня уставились озадаченные рубиновые глаза.

— И что тебе от них нужно?

— Рюрики никогда не были в топах корпораций, — я задумчиво водил вилкой по пустой тарелке, рисуя в соусе завитушки. — Но дед был авантюристом-наёмником, со всей присущей этому типу людей предусмотрительностью. Он всегда готовил схроны и убежища — фонды, акции, вклады и тому подобное. И хотя от Рюриков давно ничего не осталось, эти активы работали под надёжной защитой доверительного управления до востребования.

— Но ты сам сказал, что Рюриков нет уже много веков, — заметила Снежка. — Что от всего этого могло остаться? Ничейное присвоить проще простого, разве нет?

— Зависит от того, на что опираться при заключении договора, — отозвался я. — У деда в ходу были адские условия контракта, перед которыми сам сатана уважительно снимет шляпу. На абстракции типа чести и долга он не полагался, хотя оперировать ими умел и при необходимости использовал без всякого стеснения. Так что с одной стороны, у них угроза, что если Рюрик вернётся, то за нарушение контракта поубивает всех, а с другой — собственная репутация, которая может пострадать, если условия не выполнить… А может и укрепиться, если устроить себе рекламную компанию в ключе «Даже время не властно над нашими обязательствами». Так что всё будет зависеть от того, что они выберут. А чтобы искушение навредить самим себе не оказалось слишком велико, есть White Case. Ты готова к встрече с управляющим филиала?

Снежка с готовностью поднялась из-за стола. Оплатив счёт, я повёл её к старинному зданию, полностью занятому юридической компанией. Нас встретил пожилой импозантный мужчина, поклонился моей невесте:

— Добро пожаловать, Снежана Дмитриевна.

— Вы меня знаете? — удивилась Снежка.

— Кем бы мы были, если бы не знали, кто обедает напротив нас? — улыбнулся управляющий и переключил внимание на меня:

— Что угодно господам?

— Генетическая идентификация профиля, — ровным голосом ответил я.

— Сию минуту… Пожалуйте в мой кабинет, там есть всё необходимое оборудование.

Мне понадобилось всего лишь приложить ладонь к контактной пластине, чтобы ощутить лёгкий укол — и почти сразу получить результат.

Управляющий склонился в низком поклоне:

— С возвращением, князь.

Отчёт управляющего впечатлял. Проценты с подотчётных компании акций и фондов набежали астрономические, даже у Снежки округлились глаза, когда она услышала, о каких суммах идёт речь. Но всё это были деньги, которые находились в обороте, их нельзя было резко выдернуть из процесса, чтобы обналичить. Да в этом и не было необходимости.

— Желаете обналичить? — спросил управляющий. — Сумма очень большая, потребуется время, чтобы…

— Нет, — прервал я его, — деньги должны работать. Я доволен вашей работой, пусть всё остаётся как есть.

— Благодарю, — управляющий поклонился, явно польщённый моей оценкой их труда. — Чем могу быть ещё полезен?

— Хранилище Бета-181, — сказал я, с тревогой ожидая ответа. — Каков его статус?

— В полной сохранности, — заверил меня управляющий.

— Чудно, — я выдохнул.

Хранилище генетического материала имело для меня огромное значение, и то, что оно сохранилось в неприкосновенности, было отличной новостью.

Послышался стук в дверь, не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл помощник. Управляющий нахмурился.

— У меня вип-клиенты, я же просил не отвлекать.

— Но это очень важная информация, — извиняющимся тоном проговорил помощник. — Дело в том, что на окраине Солнечной системы обнаружен «Ковчег»…

— Вот как…

Управляющий поднялся.

— Юлий Александрович, Снежана Дмитриевна, прошу меня извинить. Это действительно очень важная информация, мне нужно отойти, сделать несколько звонков…

Бизнес есть бизнес, для них это инсайдерская информация, у них есть фора, и надо рубить барыши. Я хмуро кивнул.

— Что-то не так? — спросила Снежка, когда мы остались одни в кабинете. — Ты как будто не рад?

Я тихо ответил:

— Это не наш «Ковчег».

Глава 3

Прибытие «Ковчега» стало главной новостью на всех каналах Земли и Солнечной системы. Первым делом с ним попытались связаться, но ответа не получили. Теперь каждый выпуск новостей начинался со стандартного: «Несмотря на все усилия наших служб добиться ответа…»

Упорное молчание «Ковчега» наводило на тревожные мысли. Что это за корабль? Когда он был отправлен, если известно только об одной попытке запуска «Ковчега», и она окончилась катастрофой? Не могло ли оказаться так, что один из тестовых «Ковчегов» не вернулся, но после катастрофы первого из серийных о пропаже предпочли молчать? Кто вообще находится на борту — колонисты? Военные? Почему корабль вернулся? Есть ли там выжившие? Если да — почему они не выходят на связь? Если нет — в чём причина их гибели?

Великое множество вопросов, и ни одного ответа ни на какой из них. Было очевидно, что для получения хоть какой-то информации нужно собирать и отправлять экспедицию. В самих сборах и отправке не было ничего особенного, но всех останавливала полная неизвестность. Что, если на борту разразилась эпидемия какого-нибудь инопланетного вируса? Что, если мер защиты окажется недостаточно, чтобы обеспечить безопасность членов спасательной экспедиции?

И кто вообще должен был лететь разбираться со всеми этими вопросами?

Появилось великое множество действительных и мнимых экспертов, за мнением которых охотилась пресса. Средства массовой информации выходили с кричащими заголовками, каждый эксперт продвигал свою теорию, среди которых хватало и страшилок вроде вирусов и злобных инопланетных монстров, только и ждущих возможности поработить человечество, и прекрасных прогнозов о новых мирах, ждущих заселения людьми — весть о них, конечно же, привезли на «Ковчеге».

Самым оригинальным оказался один из экспертов который заявил, что никакой катастрофы в древности не было, «Ковчег» благополучно улетел, и вот теперь вернулся. А на связь не выходит из-за возможных технических проблем, из-за того, что экипаж ещё не пробудился, и чем скорее человечество доберётся до «Ковчега», тем скорее героические сыновья и дочери Земли смогут вернуться домой.

Этот прогноз очень встревожил Департамент, которому точно была известна судьба потерпевшего крушение «Ковчега».

На большом голоэкране появилась заставка ставшего необыкновенно популярным шоу «Битва экспертов». В студии, стены которой представляли собой один сплошной экран, расположились треугольником неудобные даже на вид кресла — неудобные по той причине, что сидящие в них люди не могли подолгу сохранять одно положение, меняли позу, пытаясь приспособиться к сиденью, и тем создавали впечатление активности. Что от них и требовалось в конечном итоге. Зритель хотел видеть активных, жестикулирующих, заинтересованных в дискуссии оппонентов, и получал желаемое хотя бы за счёт стремления этих оппонентов усесться поудобнее.

— С вами шоу «Битва экспертов» и её неизменный ведущий Мурат Баширов! — жизнерадостно провозгласил с экрана подтянутый молодящийся мужчина в строгом деловом костюме. — Тема сегодняшнего выпуска — возвращение «Ковчега» и его влияние на жизнь всего человечества. Как всегда, в студии три эксперта, придерживающихся принципиально разных точек зрения на проблему. И начнём мы с эксперта по имени Тим Дэвис.

Наголо бритый темнокожий мужчина обозначил попытку привстать и поклониться, заодно сел по-другому. На экране замелькали кадры древней хроники с отправкой «Ковчега» в пробный полёт.

— Добрый день, уважаемые коллеги, и вы, наши зрители, — начал Дэвис. — Повод для сегодняшней встречи очень волнительный, но я глубоко убеждён, что у всех нас нет ни малейшего повода для беспокойства. Почти наверняка мы имеем дело с одним из тестовых «Ковчегов», который по какой-то причине задержался с возвращением. Сейчас изучаются архивы эпохи старта проекта «Ковчег», и со дня на день мы можем узнать не только серийный номер этого титанического корабля, но даже имена членов его экипажа. К тому времени, как звёздные странники вернутся на родную Землю, мы сможем отыскать их далёких потомков, и все мы станем свидетелями трогательной встречи…

— А какими могут быть последствия возвращения корабля на родину? — вклинился в прочувствованную речь ведущий.

— По моему мнению, люди получат бесценную научную информацию, — охотно сменил тему эксперт. — Действующий «Ковчег» — это не просто артефакт минувших времён, это технологии, которые долгое время, на протяжении целых веков, считались утраченными. Теперь они в наших руках, и мы можем заново открыть их, улучшить и открыть человечеству путь к звёздам.

— А в чём причина такой многовековой задержки с возвращением? — задал новый вопрос ведущий.

— Варп — совершенно неизученное направление, — Дэвис улыбнулся. — Наши предки только прикоснулись к краю великой тайны, которая окутывает эту область науки. Я убеждён, что детальное изучение «Ковчега» позволит ответить на этот вопрос, а борт-журнал, возможно, предоставит нам координаты миров, которые только и ждут, чтобы люди пришли и населили их. Только представьте, какой прекрасной могла бы стать наша жизнь на чистых планетах, свободных от загрязнения, с плодородными землями…

— Чушь! — не выдержал ёрзавший в своём кресле второй эксперт, полный белый мужчина с красным от возмущения лицом. — Простите, коллега, но вы несёте прекрасную чушь!

— И с нами второй эксперт, Луи Беннинг, — подхватил ведущий.

— Вернувшийся «Ковчег» — это объект повышенной опасности! — яростно жестикулируя, словно отрубая ребром ладони каждую фразу, излагал Беннинг. — Все тестовые полёты прошли успешно, до сих пор не найдено никаких подтверждений версии, что один из «Ковчегов» не вернулся. Я уверен, что и не найдут, потому что вернулись все.

— А откуда же взялся этот? — ведущий умело разыграл удивление.

— Один из «Ковчегов» вступил в контакт с высокоразвитой цивилизацией! — рявкнул Беннинг. — Представьте, каков её уровень, если они смогли за короткий промежуток времени скопировать такой огромный и сложный объект! Теперь они нашли дорогу к Земле, и нам нужно ждать полномасштабного вторжения, которое человечество не в силах отразить!

— Почему же? — спросил Дэвис, ничуть не обиженный выпадом коллеги.

— Потому что на борту «Ковчега» находится биологическое оружие! — горячился эксперт. — И когда человечество вымрет от инопланетных вирусов, от которых у нас нет никакой защиты, пришельцы прибудут и захватят нашу Землю!

— Коллеги, давайте следовать принципу Оккама, — вмешался третий эксперт, которого можно было охарактеризовать одним словом: средний. Он был средним во всём, от роста до внешности, не выделяясь решительно ничем.

— Приветствуем Билла Моргана, — представил его ведущий.

— Конечно, все мы мечтаем о пригодных для жизни мирах, где не нужно беспокоиться о чистоте почвы и воздуха, — заговорил Морган. — И опасаться неизвестного для нас естественно, это в человеческой природе. Но зачем распыляться на картины грядущих ужасов, когда есть простое и логичное объяснение всему происходящему?

— И в чём же оно заключается? — встрял ведущий.

— Я уверен, что моя правота скоро подтвердится. Я считаю, что к нам прибыл тот самый «Ковчег», который считался погибшим при старте.

— Но он же погиб! — подскочили его коллеги.

— Давайте вспомним, как развивались события, — предложил Морган. — «Ковчег» стартовал и перестал выходить на связь при пересечении орбиты Марса в непосредственной близости от планеты. При этом на поверхности Марса никаких следов катастрофы не было обнаружено. Как и в космическом пространстве в той точке, где произошло исчезновение. Я считаю, что произошёл внеплановый запуск варп-двигателя. Причину мы, конечно, не узнаем, пока не обследуем сам корабль. Но эта версия объясняет и бесследное исчезновение «Ковчега», и его возвращение теперь, спустя несколько веков.

— Почему же он не вернулся раньше? — возразил Беннет.

— Потому что несвоевременный запуск двигателя мог произойти в связи с какой-то неисправностью, — Морган слегка пожал плечами. — На его починку ушло много времени, что является хорошей новостью для нас: значит, колонисты смогли найти подходящий для жизни мир, на котором развернули производство, и за несколько веков сумели подняться на уровень технологий своего времени. Или же им кто-то помог, что тоже хорошая новость. Из неё следует, что мы не одиноки во вселенной, и она населена не злобными захватчиками, а вполне разумными существами, готовыми поддерживать добрососедские отношения с нами, землянами…

— Итак, вы выслушали три разных точки зрения, — заговорил ведущий, — а теперь каждый зритель может проголосовать за версию, которая ему…

Экран погас.

— Думаю, никому не надо объяснять, по какому поводу мы все сегодня встретились снова, — такими словами глава Департамента открыл общее собрание — на этот раз все участники собрались на борту базового корабля, слишком важной была причина этого совещания. — Вот этим забиты все каналы. Что с обстановкой на фондовых рынках?

— Котировки скачут как безумные, — ответил его помощник по финансам. — Рынки лихорадит. Эти эксперты развалят экономику успешнее, чем справилась бы эскадра пришельцев.

— Всё это ужасно не по плану и невовремя, — подала голос Матриарх Бэрил. — Особенно прогноз на возвращение «Ковчега», которому мы все обязаны существованием в нашем нынешнем виде.

— Мы даже не можем обнародовать данные о судьбе нашего «Ковчега», — отозвался Один. — Потому что первым вопросом, который нам зададут, будет: «А какого хрена об этом молчали раньше и почему заговорили именно сейчас?»

— Тем не менее это действительно может быть один из тестовых «Ковчегов», который задержался в пути, — возразили ему.

— Или ловушка ксеносов, — хмуро ответил Один. — Я бы пощупал этого эксперта, который поёт про наше счастливое возвращение… Потому что если это ксеносы — он сейчас играет на их стороне.

— Это подозрительно, — согласилась Матриарх Бэрил. — Но мы не готовы к битве.

— Более того, мы не готовы к битве с «Ковчегом», — добавил глава Департамента. — Одно дело — воевать против флота вторжения, тут все объединились бы под нашим знаменем, потому что враг очевиден. И совсем другое — сражаться с условно своими. Нас не поймут, если мы потребуем напасть на «Ковчег» или атакуем его сами.

— Предлагаем самим организовать экспедицию, — заявил глава клана Золотого Скорпиона. — Мы по крайней мере знаем, что там не наши.

— А если наши? — возразил глава Департамента. — Если там экипаж, который провёл бездну времени в пути и вернулся домой?

— Вероятность этого невелика, — парировал Лорд. — Гораздо вероятнее, что там отряд ксеносов, готовый начать оккупацию. Я предлагаю уничтожить «Ковчег» без всяких исследований.

— Для полноценной экспедиции у нас недостаточно людей, — возразил глава. — Мы же не можем послать туда неподготовленных участников, понятия не имеющих, что их ждёт.

— И придётся урезать все текущие проекты, — добавил помощник по финансам. — А это ещё сильнее замедлит нашу подготовку к отражению полномасштабной агрессии.

— Для того, чтобы закрепить на корпусе несколько термоядерных зарядов, не нужна полномасштабная экспедиция, — заявил Один. — «Звёздные Волки» справятся с такой задачей сами, без привлечения дополнительных людей и средств.

— Но что, если там нет ксеносов? — возразил глава. — Мы убьём людей, которых призваны защищать. Утратим бесценные научные данные.

— Мы могли бы отбуксировать «Ковчег» в безопасное место, где его никто не найдёт, — предложила Матриарх Бэрил. — И там начать изучать его, пока люди гадают, куда он пропал. А в случае угрозы — сможем его уничтожить.

— Для этого требуется несколько мощных буксиров, которыми мы не располагаем, — отозвался помощник по материальному обеспечению. — Мы, конечно, можем их арендовать, но компании, которые сдают суда в аренду, делают это только на условии работы своих экипажей, чтобы избежать разборок со страховыми компаниями в случае аварии. И тогда ни о какой секретности не будет идти и речи.

— Купить тоже не вариант, это пробьёт слишком ощутимую брешь в наших финансах, — добавил его коллега. — И привлечёт внимание к нам. Как быстро люди сообразят, что покупка нескольких буксиров и исчезновение «Ковчега» связаны между собой?

— Я не вижу иного выхода, — устало сказал глава Департамента, — кроме как организовать небольшой отряд из наиболее подготовленных агентов. И отправить его исследовать «Ковчег» до того, как общество решится наконец на экспедицию. Каждый клан представляет своего агента.

— Принимается, — вразнобой ответили участники собрания.

— Кто будет командовать отрядом? — спросила Матриарх Бэрил.

— Будем решать голосованием, — предложил глава.

— Это бесполезно, — глава клана Золотого Скорпиона откинулся на спинку своего кресла. — Как обычно, каждый проголосует за своего кандидата. От нас пойдёт Локман, мой наследник. Конечно же, я отдаю голос за него.

Какое-то время казалось, что он прав. Кланы один за другим называли своих агентов, и тут же отдавали за них голоса. Пока очередь не дошла до Лорда.

— Юлий Марс, — назвал он своего кандидата.

— Поддерживаю Юлия Марса, — добавила Матриарх Бэрил.

Вопрос с лидерством решился.

— Разве Ведьмак не занят? — спросила Матриарх спустя некоторое время, когда совещание было распущено, и они с Одином уединились в его каюте. — Он нашёл одержимого в Академии, теперь его задание — отследить ниточку от симбионта к его прародителю.

— Меня это тоже беспокоит, — Лорд открыл мини-бар, придирчиво выбрал бутылку, откупорил её и разлил вино по бокалам. — Его миссия ещё не выполнена окончательно, а тут этот «Ковчег», где без него тоже не обойтись…

— Он не может разорваться надвое, — посетовала Бэрил. — Значит, ему придётся выбирать, какая из миссий в приоритете.

— С экспедицией придётся поторопиться, пока корпораты не опередили нас, — Один поднял бокал за тонкую ножку. — Твоё здоровье.

— Значит, ему придётся успеть найти прародителя одержимого до отправки к «Ковчегу», — Матриарх отсалютовала ему своим бокалом.

— Это не то дело, где допустима спешка, — Один покачал головой.

— Ковен заключил сделку и выполнил то, что от него требовалось, — улыбнулась Матриарх Бэрил. — Ведьмак был щедр. Две новых ведьмы, целая страна, армия фамильяров, перспектива развития… И всё это в обмен всего лишь на один голос. Сплошная выгода за такой короткий срок, так что мы будем соблюдать договор. Ковен проголосовал как было условлено. Теперь это проблема Ведьмака.

— Опять вы со своей нечеловеческой логикой, — вздохнул Один. — Как хорошо, что не все такие…

— Намекаешь на Литу? — Бэрил прищурилась на него сквозь бокал.

— Да. К слову о ней, — Лорд отпил глоток вина. Превосходное — впрочем, другого здесь и не держали. — Как ты её ощущаешь в Сети?

— Она рядом, — улыбнулась Бэрил. — Даже сейчас — на расстоянии одной мысли. У нас чудесная дочь, Один…

— Узнаю Ковен, — ещё один глоток вина.

— Ты жалеешь о том, что так получилось? — спросила Бэрил.

— Я старался уберечь её от такой судьбы, — не стал скрывать Один. — Хотел, чтобы она осталась человеком…

— Но моя дочь со мной, а не с тобой, — не удержалась от подколки Матриарх.

— Как это по-человечески, — у Лорда дрогнули уголки рта в полуулыбке. — Ведёшь себя как сварливая жена после развода. Неужели в тебе осталось что-то от прежней личности?

— Ты бы знал, если бы это было так, — вздохнула Матриарх, понемногу допивая вино.

— Ты пролетела миллионы километров только для того, чтобы выпить вина и поязвить? — спросил Один.

— Вино я уже выпила, — Бэрил отставила пустой бокал, поднялась, поднесла руки к плечам. Струящаяся лёгкая ткань потекла к её ногам, открывая восхищённому мужскому взгляду по-девичьи стройное, прекрасное тело. — И вот зачем я здесь…

Успешный эксперимент требовал повторения, но Матриарх была готова к отказу. Что ж, если он не согласится, она всегда может найти кого-то другого.

— Ты ведь не забыл те прекрасные несколько дней, которые мы провели вместе? — промурлыкала она, соблазнительным и гибким движением переступив через сброшенное платье и приближаясь к Одину.

— Ведьма… — покачал головой Лорд, с удивлением обнаружив, что его подводит голос — он стал низким и хриплым.

В одно слово он вложил множество оттенков смысла. И восхищение её немеркнущей красотой, и напоминание о её сути, и лёгкий укор — теперь, когда ведьмы думали, что нашли универсальный способ производства новых ведьм через размножение от носителей симбионтов, каждая ведьма стремилась заманить в свои сети всех подходящих кандидатов, и даже Матриарх не стала исключением.

— М… Ведьма обещает нечто волшебное… — промурлыкала Бэрил, запуская пальцы в его волосы и заставляя его запрокинуть голову.

О да, он помнил те неописуемые чувства, которые они оба тогда испытали. Соединялись не только их тела, но и их симбионты — и это выходило за рамки всего, что способен испытать и пережить и человек, и пришелец…

Дразнящая улыбка Бэрил говорила, что это предложение уникально и действует только для него, в память о прежней любви, оказавшейся столь удачной для Ковена.

— Ведьма… — вздохнул Один, прекрасно понимая, что это уже не та Бэрил, которую он знал тогда, в самом начале их пути, и все эти женские чары, даже ему способные вскружить голову, всего лишь игра, голый расчёт на то, что одна ведьма от их союза родилась — значит, получится и вторая, и если он сейчас откажет — она даже не расстроится, а просто пойдёт искать другого кандидата… А подчинённые уже не раз намекали ему, что он давно не отдыхал, и почему бы не развеяться?

— Но красивая, — мурлыкнула Матриарх, приникая губами к его губам, уже понимая, что он сдался.

— Но потом всё равно сжечь, — усмехнулся Лорд, поднимаясь и подхватывая на руки обнажённое женское тело.

Все они потом сгорят в огне войны с ксеносами, защищая человечество, никакой гарантии на выживание никто не мог дать ни ей, ни ему, ни всему Департаменту — так почему бы не пожить здесь и сейчас, взяв у жизни те немногие радости, которые она ещё может им дать?

До кровати оказалось рукой подать…

Глава 4

— Мы вами довольны, Мурат.

Ведущий шоу «Битва экспертов» приободрился. Он не знал, зачем его вызвал руководитель регионального отделения компании Netflix, но похвала — это, во-первых, всегда приятно, а во-вторых, обычно к ней прилагается не менее приятная премия.

— Ваше шоу с появлением «Ковчега» взлетело в топ и бьёт все рекорды по просмотрам, — продолжал руководитель.

— Я прилагаю для этого все усилия, — угодливо вставил Баширов.

— Но! — руководитель поднял указательный палец вверх, и Мурат мгновенно понял — в этой ложке мёда припрятана изрядная бочка дёгтя.

Премию, возможно, дадут. Но к ней будет прилагаться что-то неприятное.

— Вы должны понимать, что рано или поздно ажиотаж вокруг этой темы схлынет, — внушительно сказал руководитель. — Все эти версии — до первой серьёзной экспедиции.

— Я понимаю, — поспешил заверить ведущий. — У меня уже заготовлено несколько сценариев…

— Оставьте, — руководитель поморщился. — Кому будут интересны экспертные мнения о новых модных трендах или породах комнатных собачек? После того, как на глазах творилась история? После такого взлёта вашу программу ждёт либо неизбежный закат, либо скатывание в хапйп и бульварщину. Вы ведь серьёзный человек и не первый день на головидении.

Баширов нервно прикусил губу. Они собрались прикрыть его «Битву», как только волна интереса схлынет! Катастрофа…

— Поэтому следует уже сейчас готовиться к переходу на новый проект, — наставительно излагал свою мысль руководитель. — Исследования «Ковчега» — тема серьёзная, научная, а главное — долгоиграющая. Это работа на годы, возможно — на десятки лет. Мы решили, что вы как нельзя лучше подойдёте для этого проекта. Рабочее название — «Тайны „Ковчега“».

А вот это была отличная новость.

— Зритель ассоциирует вас с «Ковчегом» и его загадками, — продолжал руководитель. — Так что вы будете лицом студии во всех новостных и специальных выпусках, связанных с его изучением. Готовьтесь, работы у вас будет много.

— Но… экспедиция же ещё даже не сформирована! — растерянно сказал Мурат.

— Я разве не сказал? — руководитель поправил очки с простыми стёклами, которые носил исключительно для придания себе солидного вида. — С нами вышли на связь какие-то авантюристы. Они готовы проникнуть на борт «Ковчега» в ближайшее время.

— Это значит…

— В нашем распоряжении будут эксклюзивные кадры, — руководитель плотоядно улыбнулся. — Вот их контакты.

Перед ведущим на стол лёг чип.

— Обещайте им что угодно. Но наша студия должна быть первой, кто покажет, что творится на борту корабля. И пусть не боятся присылать острые моменты. Трупы нас тоже устроят.

— Трупы их устроят… — ворчал Батиста Мартинес, разглядывая содержимое трюма. Содержимое не радовало разнообразием — еда, напитки, блоки СЖО. Пара пустотных костюмов для выхода на обшивку для мелкого ремонта и экстренной перекраски корпуса.

Всякое случалось в богатой на разнообразие истории «Бригитты», порой только новая маркировка корпуса, нанесённая на скорую руку, спасала её от пристального внимания полицейских патрулей. Потому что искали, скажем, SQR-34–67 с серым носом, а находили ОQB-84–87 с акульей пастью на носу. Матерились и мчались искать дальше, а «Бригитта» с новым транспондером из богатых запасов Батисты уносила дюзы, пока патруль не вернулся.

Хорошее было время.

Пока дела не пошли совсем худо. «Бригитте» нужен был ремонт, а сделки срывались одна за другой. И тогда Симон Бенито, кузен Батисты, штурман и совладелец корабля, предложил план, простой и дерзкий.

Они смотрели шоу «Битва экспертов», трое знатоков на экране до брызг слюны спорили, чего ждать от «Ковчега», и тут Симона посетила светлая идея:

— Батиста, а давай слетаем на «Ковчег»?

Они чуть не подрались тогда.

— Ты с ума сошёл? — ругался Батиста. — Ты разве не слышал, что говорит этот толстяк⁈ Там вирусы! Один вдох — и мы покойники! И хорошо, если только мы одни помрём! А если мы эту заразу на Землю притащим⁈

— Да не знает он ничего, этот твой толстяк! — горячился Симон. — Откуда там вирусы возьмутся? Двое других вообще считают, что потеряшка вернулся, и там экипаж в спячке! И в конце концов, у нас же есть пустотные костюмы! Пристыкуемся, наденем их, и одним глазком заглянем внутрь. Если всё тихо — пойдём дальше, посмотрим, что к чему. А если там пришельцы — сразу назад и драть во все закрылки!

— И что нам это даст? — спрашивал Батиста. — Кроме риска — ничего!

— Мы героями будем! — парировал Симон. — Нам за это кучу денег отвалят, как первооткрывателям, вот!

— А чем мы докажем, что там были?

— А мы снимать будем всё, что увидим!

И тут Батиста сказал, оседая в своё кресло с бутылкой пива наперевес:

— Погоди…

— Чего годить? — не понял Симон. — Дело верное. На починку «Бригитты» точно денег отвалят.

— Погоди горячку гнать, говорю, — пояснил Батиста. — Надо по уму всё сделать. У этих яйцеголовых ты денег не допросишься, они сами по миру побираются, чтобы им на экспедицию отстегнули. Медальку может и вручат, но медалькой «Бригитту» не отремонтируешь. А вот если позвонить этим, — он потыкал бутылкой в экран, — и предложить им съёмку с «Ковчега» провести… Они нас озолотят. Не только на «Бригитту» хватит.

Батиста сам не верил, что согласился ан эту авантюру. Но Симон уже хлопал его по плечу и тряс за руку:

— Батиста, ты голова! Я бы в жизни не додумался!

Идея оказалась и впрямь хороша. Когда головизионщики услышали, что именно им предлагают кузены, то вцепились в предложение мёртвой хваткой. Эксклюзивные кадры с борта «Ковчега» стоили любых денег. И когда кузены, обмирая от собственной наглости, запросили миллион солов за пятнадцатиминутный ролик, Netflix тут же согласился.

— Надо было просить два, — ворчал Батиста, деловито проверяя пустотные костюмы на целостность. — А если там трупы будут — то и все три.

— Три не дадут, — возразил Симон.

— Скажем, что конкуренты предложили три — дадут все четыре, — буркнул Батиста. — Вроде всё в порядке… Можно выдвигаться.

— А если мы опоздаем? — вдруг испугался Симон. — Ну, кто-то нас опередит? Прилетим, а там уже…

— Кто будет на таком расстоянии от ближайшей базы тут болтаться? — усмехнулся Батиста. — Мы сами-то от патруля дёру дали. И то повезло, что в сторону от солнца, а не к нему курс взяли. Даже если кто-то подсуетится, у нас фора дня в три. Ну, полетели…

«Ковчег» был огромен. Он вырастал впереди медленно, и от его немой безжизненной громады, дрейфующей в космосе, веяло жутью.

— Не нравится мне эта затея, — ворчал Батиста, глядя, как медленно приближается «Бригитта» к «Ковчегу». — Вот как залезем, а там и впрямь какие-нибудь пришельцы…

— Скорее мертвяки, — отмахнулся Симон. — Ты что, мертвяков боишься?

— Чего их бояться, — рассудительно отозвался Батиста. — Мёртвые — самый спокойный народ, ещё никого в мире не обидели. Но вот как посмотрю на эту махину — поджилки трястись начинают.

— Пятнадцать минут страха — и миллионы у нас в кармане, — приободрил его Симон. — Ради «Бригитты» стоит немного потерпеть.

— Так-то оно так… — вздохнул Батиста. — Давай думать, как снимать будем. В пустотном костюме по кнопкам смарта не поклацаешь.

— Надо прикрепить на грудь, — тут же предложил Симон. — Запустим на запись перед самым выходом, оденемся — и вперёд. Потом лишнее обрежем. Но обязательно надо будет оставить, как шлюз открывается. Зрители такое любят, по нервам словно пёрышком водит, щекотно, страшно и смешно.

— Да ты уже, смотрю, спец по съёмкам,. — усмехнулся Батиста.

— Так в голофильмах самые острые моменты как раз когда шлюзы открываются, — хмыкнул Симон.

— А потом из этих шлюзов лезть начинает всякое, — помрачнел Батиста.

Смарты, на которые предполагалось вести запись, решили подвесить на шею на длинном шнурке.

— Качаться будет, — неодобрительно поджал губы Батиста. — На записи ничего не разобрать окажется, ещё платить откажутся…

— У них операторы толковые, стабилизируют изображение, — отмахнулся Симон. — А больше никак просто не закрепим на пустотниках, чтобы и не мешало, и не отвалилось.

На том и порешили.

Уже одетые в пустотные костюмы, с висящими на груди смартами, они ждали стыковки со шлюзовым узлом «Ковчега», затаив дыхание. Наконец наступил момент истины — давление в шлюзе уравнялось с давлением на «Ковчеге», и шлюзовой люк начал медленно открываться. Батиста держал руку на рычаге аварийного закрытия шлюза, готовый в любой момент рвануть его. Но всё было тихо, злобные пришельцы не лезли из темноты.

И кузены решились.

Переступив створ шлюза, они медленно перешли на борт «Ковчега», подсвечивая себе путь наплечными фонарями.

Около минуты, забыв о том, что идёт запись, они стояли неподвижно, всматриваясь и вслушиваясь во тьму коридора, рассекаемую только лучами их фонарей. Коридор был пуст и стерильно чист.

— Разве здесь не должна была накопиться пыль? — хрипло спросил Батиста, делая осторожный шаг вперёд, в глубину коридора. Ему почудилось какое-то движение на грани, отделяющей рассеянный свет от темноты, и он испуганно повернулся туда, но луч мазнул по переборке. Никого.

— Нервишки шалят? — Симон хотел подколоть кузена, но против воли голос у него дрогнул. Вышло тихо и жалко.

— Скажи ещё, что у тебя не шалят, — проворчал Батиста.

— Шалят, — признался Симон. — Всё время кажется, кто-то в спину смотрит. Недобро так, с прищуром…

Бариста резко развернулся назад, но позади были только Симон и шлюзовый люк.

— Мне тоже… кажется, — выдохнул он. — Надо было успокоительного принять по паре капель перед выходом, всё веселее было бы.

— Да ну, а вдруг бежать придётся, а у нас ноги заплетаются? — возразил Симон.

И осторожно пошёл по коридору, обходя Батисту.

Подстраховывая друг друга, кузены добрались до шлюзовой камеры. Здесь коридор кончался, вливаясь в обширное помещение, рассчитанное на несколько шлюзовых отсеков. Никаких следов колонистов, пришельцев, кого бы то ни было здесь не нашлось. Только казалось, что из других коридоров, ведущих к шлюзам, кто-то следит недобрым взглядом.

— Пусто, — вздохнул Батиста. — Схему корабля бы добыть…

— Да он такой огромный, что мы здесь год плутать будем! — возмутился Симон. — Сейчас поблизости осмотримся, поснимаем коридоры — и назад, у нас договор на пятнадцать минут записи, а не на обход всей этой махины!

Словно в ответ на его слова, в темноте загорелась цепочка зелёных огоньков, похожих на чьи-то глаза. Кузены шарахнулись друг к другу, но это оказался внезапно оживший терминал.

— Загружаю схему корабля, — послышался мелодичный, но безжизненный женский голос. — Вы находитесь здесь…

На появившейся схеме мигала крохотная красная точка.

— А говорили, корабль мёртвый и на связь не выходит, — испуганно прошипел Батиста.

— Так, может, все колонисты в спячке, — возразил Симон. — Поэтому и молчит, некому тут командовать. Ну-ка, где мы там…

Когда кузены подошли к терминалу, участок схемы с красной точкой увеличился, показывая более детально ближайшие помещения.

— А вот как раз хранилище для тех, кто в стазисе, — Симон ткнул пальцем в карту. — Прямо, направо, прямо. Давай туда. Отличные будут кадры.

Воодушевление приглушило страх. Батиста и Симон почти бегом направились по намеченному маршруту, и вскоре стояли перед плотно закрытыми дверями.

Поискав, где можно открыть их, и ничего не найдя, Батиста решился:

— Корабль, открыть хранилище!

— Выполняю, — послышался тот же голос.

Показалось, или в нём мелькнули нотки злорадства? Да ну, опять нервы… Надо было, действительно, выпить немного перед выходом…

Затаив дыхание, кузены ждали, нетерпеливо подсвечивая фонарями в расширяющуюся щель. Сейчас они войдут и увидят там стройные ряды стеллажей, на каждом — одну над другой стазис-капсулы… И они будут первыми, кто разбудит это сонное царство! Какие отличные получатся кадры…

Наконец двери открылись достаточно широко, чтобы можно было пройти, и Батиста первым протиснулся внутрь. За ним влез Симон. И оба замерли, потрясённые до глубины души.

Огромный зал был пуст. Стеллажи стояли — но на них не было ни одной стазис-капсулы. Только пустые решетчатые полки, и больше ничего.

— А где все? — растерянно спросил Симон. — Где люди? Эй, корабль?

— Вы единственные люди на борту, — ответил женский голос.

— Она издевается, — буркнул Батиста. — Куда же все делись?

Корабль молчал.

Развернувшись, кузены выбрались из хранилища обратно в коридор. Здесь им больше нечего было делать.

— Куда дальше? — спросил Батиста. — Я за то, чтобы вернуться на «Бригитту», раз тут больше никого нет, кроме нас…

— Этого я не говорила, — послышался голос.

— ЧТО⁈ — кузены так и подпрыгнули, оглядываясь по сторонам.

Раз они не единственные, кто находится на борту, значит… Значит, здесь где-то прячутся злые пришельцы!

— Кто ещё есть на «Ковчеге», кроме нас⁈ — требовательно спросил Батиста, давя нотки паники в голосе.

— Я, — ответил корабль.

— Фух… — облегчённый выдох вырвался у кузенов с такой силой, что запотели шлемы. И сквозь испарину почудилось, что кто-то пересёк коридор прямо перед ними.

— Что это⁈ — подскочил Симон.

— Где⁈ — отпрянул Батиста.

— Только что тут был! Эй, Корабль!

— Меня зовут Стефания, — в голосе ИИ мелькнули капризные нотки. — Пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени, как вы это делаете по отношению к вашему кораблю.

— Стефания, что это сейчас здесь двигалось⁈

— Ремонтный робот, — ответил корабль. — Двери в хранилище открываются слишком медленно. Они давно не использовались, и им нужна настройка.

— Фуууух…

— Стефания, — вдруг оживился Симон, — а далеко отсюда мостик?

— С вашей скоростью передвижения… — начал ИИ, но Симон его перебил:

— Метро работает?

— Что ты затеял? — спросил Батиста.

— А ты представь — мы с мостика «Ковчега» передадим привет всему человечеству! Вот будет хохма! Стефания, так метро работает? И связь есть?

— Метро находится неподалёку от вас, — ответил ИИ. — Следуйте за голоуказателями…

По полу побежала зелёная стрелка. Батиста попытался остановить кузена, но того было уже не удержать.

— Это будет круче, чем продать запись головизионщикам! Мы будем героями! Пока они там сопли жуют, мы всё тут разведаем! И вообще по космическому праву «Ковчег» теперь наш! Он ничей, и мы его нашли, значит наш!

Это поразило Батисту как удар грома. Формально кузен был прав. Ничейное судно, найденное любым экипажем, принадлежит тому, кто его обнаружил, если нет других собственников. Какие собственники могли быть у «Ковчега», построенного сотни лет назад?

Это открывало такие перспективы, что у Батисты дух захватило, и он поспешил за Симоном.

Вскоре зелёные стрелки привели кузенов на пустую посадочную площадку.

— А где вагончики? — озадаченно спросил Симон.

Ответом ему стал долгий скрежет, прокатившийся по всему кораблю и стихший в мучительном стоне.

— Что это было⁈

— Запускаю метро, — ответил ИИ. — Вагон метро будет у платформы через десять… девять…

На счёте «один» из тоннеля метро появилась капсула вагончика, на счёте «ноль» она остановилась у перрона, призывно распахнув дверцы.

— А про связь она не ответила, — проворчал Батиста, усаживаясь рядом с кузеном.

— Тоже поди не работает, потому что некому, — отмахнулся Симон, странно воодушевлённый всем происходящим. — Сейчас приедем, и всё включится!

— Надеюсь, что так, — вздохнул Батиста. — А если нет?

— А если нет — поедем обратно на «Бригитту» и продадим несколько записей в несколько студий, — решил Симон. — Мы богаты, Батиста, ворчун ты старый, мы богаты!

Батиста промолчал.

Вагончик остановился у одной из станций и дальше не пошёл. Открытые дверцы явно приглашали выйти, и кузены выбрались на перрон.

— Стефания, покажи путь к мостику, — попросил Батиста.

— Следуйте за голоуказателями, — ответил ИИ.

Зелёная стрелка побежала к одному из коридоров.

— Вот видишь, всё под контролем! — Симон хлопнул Батисту по плечу.

Тот снова промолчал — ему опять было не по себе. У него было чувство, что они оказались в ловушке, из которой им уже не выбраться, и каждый шаг приближает их к неимзбежному концу. Ноги словно налились свинцовой тяжестью, и какая-то мысль не давала покоя, но не могла оформиться в его сознании.

А потом перед ними открылись двери на мостик.

Они сразу поняли, куда попали, потому что из этого места открывался обзор на весь корабль — и на космос вокруг него. За терминалом спиной к ним стоял человек и смотрел на карту, по которой двигалась красная точка. И в этот миг Батиста наконец осознал, что не давало ему покоя всё это время.

— Почему мы обозначены на карте красной точкой⁈

Человек обернулся. В лучах фонариков мелькнула надпись на кителе, которую они не успели прочитать, потому что увидели всё остальное — и это остальное не было человеком.

Их крик некому было услышать.

— Да, господин Баширов, — ровным голосом говорил Батиста Мартинес, глядя на ведущего шоу «Битва экспертов», — у нас есть записи с борта «Ковчега». Вам они очень понравятся. Но передать их вам мы можем только при личной встрече. Лучше у нас на борту, чтобы мы могли быть уверены, что получим своё.

— Мы так не договаривались, — проворчал Мурат. — Ладно, договорились. Но я требую, чтобы мне дали отсмотреть весь отснятый материал, и если он мне не понравится, вам не поздоровится. Встречаемся у вас на борту, но я хочу, чтобы вы прибыли на орбиту Земли. Скажем, к стыковочному модулю «Веста». У нас там есть свои люди. До встречи.

Сеанс голосвязи прервался.

Кузены переглянулись. Их глаза заволокло чернотой.

Всё шло согласно плану.

Глава 5

Каждое утро в клане Толстых начиналось с новостной сводки. Николай Викторович, глава рода, высокий, плечистый, ещё крепкий старик, пил утренний кофе и просматривал подборку самых важных новостей, составленную его помощником, Никитой Сергеевичем. Никита приходился главе внучатым племянником, и пользовался особой благосклонностью своего деда, который, по слухам, видел во внуке своей сестры последнюю надежду рода на процветание. С тех пор, как бесследно исчезла Наталья Толстая, дочь главы, других наследников в клане так и не появилось.

Никита заботливо выбрал то, что, по его мнению, могло быть важным или просто заинтересовать деда, положил чип на поднос с кофейником и отнёс кофе в кабинет главы. Тот уже успел побриться и сменить пижаму на просторный утренний халат, и сидел за столом в ожидании кофе, сваренного по особому рецепту, секрет которого передавался в роду из поколения в поколение. Мужчинам его знать не полагалось, тайну передавали по женской линии, и мужчины очень удивились бы, если бы вдруг узнали, в чём заключался секрет «дедовского кофе». В крупинке соли и половинке чайной ложки сахара, добавляемых при заваривании ароматного напитка.

— Проходи, проходи, — пригласил Николай Викторович помощника, заглянувшего в кабинет после короткого постукивания костяшками пальцев о дверь. — Я уж не сплю, тебя жду. Садись, обскажи, что самое важное на твой взгляд в нынешних новостях.

Глава любил говорить «как в старину», неспешно, солидно, употребляя устаревшие обороты речи, чтобы подчеркнуть древность своего рода перед нечастыми гостями. Но это настолько вошло в привычку, что и со своими он начал разговаривать точно так же. В роду это считали за причуду, но относились с пониманием и спокойно — охота почудить старику, ну и пусть чудит, вреда от этого никакого.

Никита поставил поднос на стол, налил кофе в чашку, поставил перед дедом и сел на свободный стул, заранее приставленный для него к столу — дед ждал внучатого племянника на разговор, а не как обычно — подал и поди вон, займись делами. Значит, что-то его беспокоило.

— Из важного — на станцию «Трамонтаны», концерна Реалов, совершены два нападения подряд, — начал перечислять Никита. — Первое было самым опасным, но его отбили, говорят, благодаря отряду практикантов из Академии. У них были какие-то новые мобильные пехотные доспехи, которые оказались на голову круче «элементалей»…

— Ну что за слово такое — «круче»? — нахмурился глава. — Говори нормально — выше на голову. Круче только горы да варёные яйца бывают.

— На голову выше, — не стал спорить Никита. — По слухам, напали Старки, хотели отобрать станцию. Потеряли там больше половины своих мехов и оказались в сложном положении. Ждут ответной атаки.

— Реалов тоже потрепали, — напомнил глава. — И сильно потрепали. Так что Старков в отместку побить не смогут, но вот акции Старков могут упасть — и надо будет их прикупить тогда. Потом, как поднимутся снова — продадим или придержим, там видно будет…

— Да, дедушка, — послушно кивнул Никита. — Второе нападение на концерн было с Земли, испанцы пытались убить молодого короля Винсента и захватить станцию. И то и другое им не удалось. Теперь там передел власти, я дал подробный расклад, кто из знатных родов попал в опалу, а кому повезло возвыситься.

— Посмотрю, — кивнул старик. — А из слухов что важное есть?

Никита замялся. Был у него слух, но на очень болезненную для Николая Викторовича тему.

— Не знаю даже, важно ли это, — начал он. — Один мой знакомый был у Романовых, и там краем уха слышал, как их нынешний наследник с кем-то по смарту разговаривал…

— Романовы — это всегда важно! — заворчал глава. — Что он там подслушал?

— Что у Романовых появились ещё два возможных наследника. Один — пилот меха из Академии, воспитывался в детдоме на Марсе, как сирота. И девчонка, тоже пилот меха, которая их в какой-то передряге выручила, прилетела, вынесла врагов, а потом улетела. Но сказала, что она дочь Николая Александровича Романова.

Старик поперхнулся кофе, натужно закашлялся, выпучив глаза и силясь что-то сказать. Замахал руками на внучатого племянника, испуганно подскочившего похлопать его по спине, вытер рукавом халата навернувшиеся слёзы и наконец перевёл дыхание.

— Дочь этого… ЭТОГО! — вырвалось у него.

Никита развёл руками. Дочь пропавшего наследника Романовых — это почти наверняка внучка самого Николая Викторовича, дочь его дочери-беглянки, покрывшей род позором. Так, по крайней мере, утверждал сам глава рода. Остальные предпочитали с ним соглашаться. Но что на самом деле думали — этого Никита не знал. Из-за его близости с дедом вряд ли кто-то стал бы делиться с ним мнением, отличающимся от общепринятого.

Сам Никита думал, что это очень грустная история. Но она пошла ему на пользу — если бы не побег тётки, он бы сейчас не был наиболее вероятным кандидатом в наследники рода. И могла бы, действительно, выбрать кого-то более подходящего, чтобы влюбиться — дед смирился бы с кем угодно, если бы понял, что у единственной дочери всё серьёзно, но только не с Романовым.

— Где сейчас девчонка? — спросил старик.

— Этого мой знакомый не слышал, — отозвался Никита. — Но слышал её имя. Елизавета Романова. Елизавета Николаевна, значит…

— Найди мне её! — глава стукнул кулаком по столу. Чашка подпрыгнула, жалобно звякнув. — Из-под земли достань, но найди!

— Я постараюсь, — ответил Никита, — но зачем она вам, дедушка?

— А ты не понимаешь⁈ — рявкнул глава. — Если она дочь Натальи… Не может наша кровь Романовым служить! Не допущу!

Конечно, первым делом мы полезли смотреть новостные ленты. Все каналы уже были забиты сообщениями о появлении «Ковчега», самые проворные уже озаботились мнением откуда-то взявшихся экспертов по этому вопросу, и каждый из этих никому не известных знатоков на свой лад пророчил Земле, какими будут последствия его прибытия.

— Готов биться о заклад, девять из десяти экспертов из той категории, что лучше всех знает, как играть в футбол, воспитывать детей и управлять большой политикой, не вставая с дивана на кухне, — проворчал я, просматривая кричащие заголовки. — Один мусор…

— Ну почему же, — не согласилась со мной Снежка. — Вот этот, например, утверждает, что прибытие «Ковчега» послужит сплочению человечества. Люди объединятся, чтобы совместными усилиями изучать технологии, которые считались утраченными… Ты с этим не согласен? — спросила она, заметив мою скептическую усмешку.

— Человечество скорее перегрызётся, — отозвался я. — Смотри. Вот у нас более-менее установился баланс сил. Мега-корпорации делают свой мега-бизнес, под ними суетятся игроки помельче, которые хватают крошки, падающие с барского стола, у тех под ногами кто-то ещё более мелкий и незначительный, но в целом мир поделён на сферы влияния, и каждый грызёт свою косточку или кусок мяса пожирнее, не особо конфликтуя за место под Солнцем.

— И? — настороженно спросила Снежана.

— И тут в это болото плюхается огромный жирный кусок добычи, — вздохнул я. — Как ты себе представляешь объединение всех участников пищевой цепочки в борьбе за ценный ресурс? Конечно, каждый захочет урвать себе сколько получится. Но никакого объединения не получится. Самые крупные хищники начнут выяснять отношения в борьбе за право первыми запустить зубы в добычу. И в ход пойдёт всё, потому что «Ковчег» — это очень лакомый кусок. Тот, кто сможет разобраться с его технологиями и повторить их, сможет контролировать полёты к звёздам. Вот представь: твой отец получил «Ковчеги» в своё единоличное распоряжение. Теперь только он и его люди решают, кто полетит к другим системам, а кто останется здесь. Добыча ресурсов, перевозки необходимых товаров — всё будет в его руках.

Она, видимо, очень хорошо себе это представила, потому что поёжилась.

— Это огромное влияние. За которое разгорится война.

— Вот именно, — подтвердил я. — И даже если поодиночке не хватит сил разобраться, и придётся заключать союзы для изучения, в итоге всё равно будет грызня за контроль межзвёздных полётов. И победитель будет только один. Любые объединения будут временными — только чтобы свалить того, кто забрал всё себе, и тут же будут разваливаться, как только цель будет достигнута.

— Жутковатая перспектива, — сделала вывод Снежка. — И очень обидная. Вот тут один эксперт пишет, что «Ковчег» — это ворота к звёздам, что человечество сможет перейти к межзвёздной экспансии, расселиться по другим планетам. Сплошное благо. А вместо этого — война всех против всех.

— Ты же сама видела, как управляющий сбежал от вип-клиентов в нашем лице, — отозвался я. — Ему надо сделать очень важные звонки. Сейчас по всей Земле и системе творится то же самое. Едва появившись, «Ковчег» уже влияет на нашу экономику. Её лихорадит, котировки меняются, каждый боится упустить возможную выгоду или разориться, и это очень опасное состояние для общества…

— Почему? — спросила Снежка.

— Потому что никто не знает, чего от него ждать, — ответил я. — Допустим, это просто «Ковчег», улетел, пропал и вот теперь вернулся, спустя столетия. Настоящий «Ковчег» с настоящим работающим варп-двигателем, технология мечты, безвозвратно утраченная. Всё это будут изучать, разбираться, как работает, пытаться повторить. Куда хлынет капитал?

— В исследования, — сообразила Снежана. — Науку будет ждать очень много финансовых вливаний, это толкнёт многие области исследований вперёд. Не только те, что напрямую связаны с «Ковчегом», но и сопредельные. И тот, кто первым вложился в наиболее перспективные направления, получат наибольшую выгоду.

— Умница, — кивнул я. — А если «Ковчег» — ловушка?

— То есть? — не поняла моя невеста. — Ты про этих экспертов, которые считают, что там злобные инопланетяне?

— Именно, — подтвердил я. — Такая вероятность тоже существует. Вот прибывает на «Ковчег» экспедиция с Земли, а там непрошеные гости. Хорошо, если наших сил хватит, чтобы с ними справиться. А если нет? Или того хуже — это первая ласточка грядущего полномасштабного вторжения? Что делать человечеству?

— Вооружаться, — вздохнула Снежка. — По самое не балуй. И тогда вкладываться надо в производство оружия.

— А также боевых кораблей, в обучение их капитанов и экипажей, и прочее тому подобное, — добавил я. — Что сейчас делает Департамент, но мы заполучили контроль даже не над половиной компаний всей Земли. А вторая половина сейчас размышляет над выбором, и выбрать можно что-то одно. И не ошибиться при этом. Выберешь науку — а потребуется оружие, и ты в пролёте. Выберешь оружие — а потребуется наука, и ты опять-таки в пролёте. Вот о чём голова сейчас болит и у нашего управляющего, и у всех его коллег…

— А о чём она болит у тебя? — спросила Снежана.

— О том, что «Ковчег» — это очень плохо на самом деле, — вздохнул я. — И хуже всего то, что он появился очень невовремя. Мы одновременно и не готовы, и со спущенными штанами сидим. Мы готовились к вторжению флота, корабля-матки, чего-то такого. А прибыл «Ковчег». Условно — пока не доказано обратное — свои. Вон есть уже мнение, что это вообще мой «Ковчег» вернулся — никто же не знает, что с ним случилось на самом деле.

— Что же Департамент будет делать? — Снежка вопросительно посмотрела на меня.

— Если мы уничтожим «Ковчег», человечество нас не поймёт, — я покачал головой. — И не простит. Для них мы будем фанатиками, которые уничтожили мечту человека о звёздах, по каким-то надуманным причинам разнесли на атомы рабочий варп-двигатель, закрыли дорогу к другим солнечным системам… Департамент будет собирать боевой отряд для собственной экспедиции. Соответственно, ему придётся снимать с заданий самых сильных своих бойцов. Я один из них. И мне придётся или торопиться с выполнением собственных задач, или прерываться, и я не знаю, что хуже. А кроме того, у меня нет времени на всё это.

Снежка приподняла брови.

— У меня есть прекрасная невеста, — я улыбнулся, — которую надо любить и баловать. Старый Медведь, с которым мне нужно бороться за руку его дочери…

— И это важнее. чем благо всего человечества? — девушка смотрела на меня недоверчиво.

— Это не менее важно, чем благо всего человечества, — парировал я. — Хотя бы потому, что благо всего человечества складывается из блага отдельных его представителей. У меня есть старые долги, которые нужно взыскать, и мои собственные долги, которые я должен отдать. Те же Толстые, Александра Герега, Лиза… Этот филиал «Детей кукурузы» в Испании…

— Каких детей? — переспросила Снежка.

— Был такой старый фильм, ещё до изобретения голо, — пояснил я. — Копии должны сохраниться в фильмотеках, можно поискать, если хочешь, и посмотреть вместе… В общем, дел невпроворот. Хотя немного времени в запасе у нас есть — путешествие на край Солнечной системы без варп-двигателя дело не быстрое, требующее долгой подготовки, но потом ещё и вернуться оттуда надо… Что касается самого «Ковчега» — на его захват, исследование, возможное уничтожение потребуется тоже уйма времени. А ещё ведь надо всё это делать тайно и опережая других желающих заграбастать находку в свои руки, всеми силами тормозить организацию других экспедиций, а это опять снятые со своих заданий агенты, время и ресурсы, отнятые у других запланированных задач…

— Но у тебя же есть план? — шутливо спросила Снежана.

— И я ему следую, — серьёзно ответил я.

В этот момент открылась дверь. Вернулся управляющий.

— Извините за ожидание, князь. Чем ещё наша компания может быть вам полезна? — спросил он.

Я пролистал список активов на нужную букву и ткнул в миноритарный пакет акций, принадлежащий Толстым.

— Мне нужен расклад по этим владельцам. Желательно с официальной бумагой, позволяющей зайти к ним с ноги и устроить проверку.

Управляющий, не моргнув глазом, вывел на свой монитор досье владельцев пакета.

— Слабый, обедневший род, — зачитал он краткую справку. — Утратил почти все свои активы в процессе постоянной конфронтации с родом Романовых.

Управляющий поднял взгляд на нас.

— Романовы в последнее время, кстати, наметили тенденцию к подъёму, — сказал он. — Новая модель мобильного доспеха, инвестиции неизвестной стороны… Очень странно, что инвестор выбрал именно их, а не Реал или Магнусов — у тех куда более развитое производство мехов. Но так или иначе, Романовы начали развиваться. Толстые же сидят на своих мизерных активах, по слухам — завидуют чёрной завистью, но не делают никаких попыток изменить положение дел. Конченые снобы. Чем они вас заинтересовали?

Я задумался. Я планировал зайти к ним под личиной проверяющего от фонда, который владеет частью акций Толстых, и только потом раскрыться перед ними как Рюрик, призвав к исполнению вассального долга… Но Рюрики считаются уничтоженными, и клан почти наверняка сочтёт меня мошенником, который решил нагреть на них руки. К тому же снобизм такая вещь, от которой тяжело отказаться, она даёт обманчивое ощущение избранности, превосходства… Так что простого проверяющего они будут долго водить кругами, а у меня и так было не слишком много времени, чтобы тратить его на такие мелочи.

— У меня в них личная заинтересованность, — сказал я наконец. — Но как я понимаю, моя настоящая фамилия их не впечатлит…

— С простым проверяющим представители рода не будут даже разговаривать, независимо от его фамилии, — подтвердил мои опасения управляющий.

— Даже если это будет моя фамилия? — спросила Снежка.

Мы уставились на неё. Похоже, моя невеста только что нашла для себя задание на практику…

— Ну вот разве что с вами, Снежана Дмитриевна, они свысока разговаривать поостерегутся, — наконец сказал управляющий. — Не та у вас фамилия, чтобы даже такие упрямцы, как Толстые, не сделали реверанс.

— Кроме более авторитетной пока фамилии, у меня есть доля в заводах МПД, — напомнила Снежка, зарумянившись от удовольствия. — Что как раз подходит по профилю.

Согласовав с управляющим план действий и дату следующего визита, мы покинули здание компании.

— Зачем ты вообще возишься с Толстыми? — спросила Снежка. — Они никто, у них нет ничего, кроме их фамилии, которой они так кичатся…

— У них есть Лиза, — напомнил я. — Я делаю это ради неё, во-первых. Нельзя, чтобы обладательница самых милых хвостиков в Солнечной системе не знала своей родни со стороны матери. Я делаю это ради самих Толстых во-вторых — им нужен настоящий наследник не меньше, чем Романовым. Но Романовы считают, что мы с ней брат с сестрой, и в качестве наследников рассматривают нас обоих. А у Толстых нет никого достойного, и они не найдут никого достойнее Лизы, чтобы передать ей фамилию и то, что ещё осталось от когда-то славного рода… Наконец, в-третьих, я делаю это ради себя самого. И Толстые, и Романовы — побочные ветви рода Рюриков, это моя кровь, мои отпрыски. И я как князь не могу допустить, чтобы они грызлись между собой.

В отдалении послышался звук, который ни с чем нельзя перепутать: грохот взрыва. Затем донеслись звуки стрельбы. Люди встревоженно переглядывались, задавая друг другу вопросы, что происходит. Спросила и Снежка:

— Что это было?

— Нас наконец-то решились убить.

Глава 6

Младший принц Абдулазиз аль-Амин отчаянно скучал. Отец отправил его в Европу, представлять семью в деловых переговорах. Но переговоры затягивались, и вместо охоты с соколами и благородными борзыми-салюки ему приходилось бродить по улицам города неверных, довольствуясь редкими развлечениями вроде танцевальных фестивалей, на которых можно было посмотреть на местных красавиц.

На одном из таких фестивалей Абдулазиз аль-Амин впервые увидел её — деву, прекрасную и пылкую, как арабская кобылица. С длинными белоснежными волосами и рубиновыми глазами, с губами нежными, как розовый лепесток, она танцевала с кем-то, на ком не задерживался взгляд, так что её спутника Абдулазиз не рассмотрел, да и не слишком старался это сделать.

Он во все глаза смотрел на дивную красавицу, лучшее из творений Аллаха, и она пришлась ему так по сердцу, что Абдулазиз не мог отвести от неё пылкого взгляда. А когда девушка, прекрасная, как полная луна, прошла мимо него, и лёгкий ветерок с реки принёс ему её запах, полный свежей листвы, молока и цветов, запах девственницы, Абдулазиз испытал ни с чем не сравнимый трепет влюблённости.

— Хочу её, — сказал Абдулазиз, прищёлкнув пальцами. — Приведите её ко мне!

Слуги почтительно склонились в поклонах и отправились исполнять приказание.

В таком приказе не было для них ничего необычного: младший господин влюбился, как бывало уже не раз, девушку отыщут и приведут к нему, и после ночи любви либо его страсть развеется, как дым на ветру, и девушка отправится по своим делам, получив щедрое вознаграждение за то, что доставила младшему господину удовольствие, либо принца охватит настоящий пожар, и он не захочет отпускать от себя красавицу. Тогда её со всеми почестями проведут через обряд бракосочетания, и она станет одной из многочисленных жён младшего господина. Она будет скрашивать дни и ночи своего супруга, а когда придёт время возвращаться на родину, он заберёт её с собой, и она станет украшением его дворца и звездой его гарема… пока не взойдёт новая звезда.

А там уже всё будет зависеть от того, насколько девушка мудра. Не станет огорчать мужа скандалами и ревностью — будет жить в довольстве и роскоши. А вот если, как многие европейки, начнёт требовать, чтобы вся любовь младшего господина доставалась только ей… Младший господин может и развестись с непокорной супругой, и отослать её обратно в дом её отца.

Именно дом отца и нужно было узнать в первую очередь. С этим вопросом — чья она дочь? — слуги поспешили за красавицей с ослепительно белой кожей и волосами, словно сотканными из лунного серебра. Но не преуспели — стоило им сделать два десятка шагов вслед за уходящей девушкой, как они были не самым вежливым образом остановлены людьми с неприметной внешностью и железными мускулами.

— Что вам нужно от госпожи? — спросили эти люди слуг.

— Принц Абдулазиз аль-Амин обратил свой благосклонный взор на гурию, подобную снегу на горной вершине и белому шёлку в прохладный день, — начал старший слуга Аммар. — Он желает разделить с ней наслаждение…

— Передай своему принцу, что госпожа занята, у неё есть жених, — отрезал охранник.

И развернул слугу в ту сторону, откуда он пришёл, и придал ему некоторое ускорение.

— Что сказала красавица? — спросил влюблённый и нетерпеливый принц Абдулазиз, когда слуги вернулись к нему.

— Мы не смогли с ней поговорить, её хорошо охраняют, — ответил старший слуга. — Но её стража сказала нам, что у девушки есть жених…

— Жених — это не муж, — рассудил Абдулазиз. — Найдите её и предложите ей столько золота, сколько она весит. Европейские женщины любят золото, она согласится. Ступайте.

Девушка успела уйти далеко со своим спутником, и слугам пришлось побегать по городским улицам, прежде чем в одном из кафе они заметили блеснувшие серебром волосы.

— Вот она! — обрадованно хлопнул в ладоши старший слуга.

Поправил на себе одежду, чтобы выглядеть солидно, и шагнул к дверям кафе. Там наверняка ели свинину, но он выполнял приказ своего господина, а пророк велел слугам повиноваться господам и не оставлять их, даже если сам Аллах отвернулся от господина…

— Стоять, — на его плечо легла жёсткая ладонь уже знакомого охранника. — Ты опять здесь? Что из сказанного мною в прошлый раз было тебе непонятно?

— Мой господин велел предложить девушке золото, — ответил старший слуга Аммар. — Дай мне поговорить с ней, чтобы я мог передать ей слова моего господина, это не займёт много времени. Уверен, она согласится, если узнает, сколько мой господин готов заплатить ей…

— Из какого забытого Аллахом кишлака ты вылез, если смеешь предлагать такое дочери самого Дмитрия Медведева? — спросил охранник.

Вопрос с отцом гурии разрешился сам собой, и старший слуга слегка побледнел.

— Я передам моему господину, что ему лучше обратить свою благосклонность на менее знатную девушку, — часто-часто кланяясь, он попятился прочь, повернулся и почти побежал туда, где ждал его, изнывая от нетерпения, младший принц.

— Ты не выглядишь вестником радости, — упрекнул Абдулазиз своего верного слугу. — Что сказала тебе красавица?

— Её род очень богат и знатен, — начал осторожно Аммар. — Она дочь самого Дмитрия Медведева, которого зовут ещё Старым Медведем. Никакого золота не хватит, чтобы купить благосклонность его дочери, он богаче твоего отца, господин… Может быть, ты согласишься на девушку из агентства? Они подберут похожую. А если тебе претит найм, то можно обратиться к Герега, они специально для тебя создадут клона, которого будет не отличить от этой гурии, пленившей твоё сердце…

— Как ты можешь равнять моего отца с неверными⁈ — возмутился младший принц. — Этот Старый Медведь будет на коленях благодарить меня за честь, которую я ему оказал! Я приказал привести ко мне эту девушку, почему она ещё не со мной⁈ Исполняйте!

Старшему слуге не оставалось ничего иного, кроме как попытаться выполнить приказ. Даже если всему королевскому дому придётся очень сильно пожалеть о безумстве влюблённого принца.

Собрав всех слуг и охрану принца, который решил сам проконтролировать похищение, старший слуга Аммар в третий раз отправился на поиски дочери Старого Медведя.

— Арабы опять идут, — один из охранников заметил уже примелькавшегося слугу и сообщил своим товарищам о появлении преследователей. — Их много. И с ними главный павлин.

— Вот непонятливые… — отозвался один из его напарников.

— Кто пойдёт с ними разбираться? — спросил третий.

— Камень-ножницы-бумага? — предложил первый.

Предложение было принято. Тут же определился неудачник, которому предстояло донести до арабской делегации неприемлемость их поведения.

Не повезло второму.

— Тебе говорили оставить госпожу в покое? — спросил он, вырастая на пути у старшего слуги.

— Мой господин приказал мне… — завёл Аммар, но договорить ему не дали — девушка со своим спутником покинули кафе.

— Вон она! — воскликнул Абдулазиз. — Хватайте её! Тащите ко мне!

Арабы бросились вперёд.

Охранник взорвался движением. Он двигался так быстро, что за ним не успевал взгляд, но каждый его удар был точным и безжалостным. Один за другим охрана и слуги младшего принца Абдулазиза аль-Амина оседали на мощёную брусчаткой городскую улицу, крупными кусками откусывая воздух.

Сунувшейся было выяснять, что происходит, полиции охранник показал удостоверение и сказал, что к дочери Дмитрия Медведева пристают с неприличными предложениями и даже пытались её захватить. После этого принцу было сделано строгое предписание держаться подальше от знатной гостьи города, если он не хочет познакомиться с городской тюрьмой.

Самого принца охранник не тронул, но посмотрел так выразительно, что тому стало ясно — ещё одна попытка, и даже риск вызвать дипломатический скандал не спасёт его от оскорбления действием.

Но он не мог отступить. Чем очевиднее становилось, что девушка недоступна, тем желаннее она была для него.

— Найди мне тех, кто промышляет похищениями людей, — распорядился младший принц, когда его свита, охая и держась за животы и головы, начала подниматься. — От вас никакого толку, может, хоть они справятся…

Арабская диаспора крепко держалась за своих. Узнав, что услуги посредника нужны младшему принцу, арабы быстро нашли для него кучку отъявленных головорезов.

— Деньги вперёд, — заявил главарь банды. — И фото, чтобы не ошиблись.

— Вот фото девушки, — проблем с тем, чтобы найти в голонете подходящее изображение Снежаны Медведевой, не возникло. — Вы должны её выкрасть и доставить ко мне. Но чтобы волос с её головы не упал! Узнаю, что были с ней грубы — пожалеете, что родились на свет!

Головорезы, узнав, кого им приказано похитить, переглянулись, но деньги взяли. И тут же бесследно растворились в паутине городских улочек. Как показали события, они проявили редкостное здравомыслие. По крайней мере, они остались живы, целы и невредимы, и даже с деньгами.

Тем, кто добросовестно отработал контракт на похищение или убийство дочери Дмитрия Медведева, повезло куда меньше.

Группа Джейкоба Мора была уверена в успехе. Снежана Медведева была не первой целью, которую им предстояло выкрасть из-под носа у охраны, чтобы потом, пообщавшись с родственниками похищенного, получить приятно округлую сумму на счёт на предъявителя. Обещание присылать цель по кусочку, чтобы сделать её родных щедрее и расторопнее, действовало безотказно. А горячее балканское солнце делало отпрысков знатных семейств такими неосторожными…

Снежана Медведева не была исключением. Беззаботно гуляла по улицам Нови-Сада, танцевала на фестивалях, сидела в кафе. Было совсем не похоже, что она хоть чего-то остерегается, и этому могло быть два объяснения — или избалована вконец, и даже мысль о том, что на неё кто-то может посягнуть, не закрадывалась в её хорошенькую головку, или же её очень хорошо охраняли.

Группа Джейкоба следила за ней с первого дня пребывания в Нови-Саде, слишком приметная внешность сразу выдала её опытным охотникам, и Снежана стала для них желанным призом. Сколько отдаст Старый Медведь за то, чтобы ему вернули единственную наследницу целой и невредимой? От перспектив кружилась голова, но киднепперы не спешили, тщательно отслеживая каждый шаг цели, чтобы вычислить охрану.

Им повезло: любвеобильный принц Абдулазиз своими попытками заполучить понравившуюся девушку вынудил охранников Снежаны обнаружить себя.

— Их всего трое. Это не проблема, — сказал помощник Мора. — Лишь бы принц под ногами не мешался, может спутать нам все карты.

— Можно убить двух зайцев одним выстрелом, — рассудительно сказал Джейкоб. — Скажем принцу, что девушка у нас.

— Он заплатит за неё и останется с носом, — поддержал помощник.

— Нет. Он кинется к нам и станет нашим призом, — ответил Мор. — А за него заплатит его отец. Если, конечно, ему дорог младший сын. Вдруг у него этих сыновей — хоть на складе храни… Одним больше, одним меньше…

— Заплатит, — уверенно сказал помощник, листая на смарте состав королевской семьи. — Я уже проверил. Не так уж и много у его отца детей… Всего пятнадцать, и из них четыре сына. Младший — от любимой жены.

— Заплатит, — согласился Джейкоб. — Но сначала надо получить девушку. Не люблю обманывать клиентов. В конце концов, честность — это наш принцип. Сказали, что отдадим без повреждений, если деньги поступят в назначенное время — так и сделаем. Сказали, что пришлём кусочек, если начнут тянуть — так и сделаем… Сказали, что девушка у нас — значит, должна быть у нас. В нашем деле репутация — главное.

Началась разработка операции. Захват цели прямо в номере гостиницы отпадал — «Гнездо филина» славилось параноидальным подходом к безопасности своих постояльцев. Надёжнее охраняли, пожалуй, только «Чёрного дельфина» — тюрьму для маньяков, расположенную где-то в диких степях России. Посреди оживлённой улицы тоже было не подобраться — и не из-за охраны, а из-за массы гуляющих туристов, которые могут вмешаться.

Оставался пляж, который Снежана Медведева посещала каждый день. Небольшой быстроходный катер. И снаряжение для подводного плавания.

Выждав, когда цель подплывёт к буйкам, Джейкоб и его группа быстро погрузились в воду.

До цели не доплыл никто.

Резня, которую Старый Медведь устроил после гибели жены, произошла давно и стала всего лишь страничкой в истории Солнечной системы. Но не для всех.

Несколько случайно уцелевших отпрысков истреблённых кланов все эти годы жили жаждой мести. Случайно промелькнувшие в сети кадры с танцевального фестиваля, на которых Снежана Медведева танцевала с каким-то парнем, подтолкнули их к действию. Девчонка на Земле, одна — не считать же серьёзной помехой какого-то подростка? — и вряд ли с большим количеством охраны.

— Нужен очень профессиональный киллер.

— Нет. Её должны взять живой. Не обязательно целой.

— Зачем?

— Запишем видео. В деталях и подробностях.

— Да. Пусть посмотрит, как его дочурку уродуют и режут на куски.

— У меня есть на примете одна группа…

— Мутное задание, — сказал Блаза Шешель, склонившись над голокартой города. — Забрать девчонку, оставить в условленном месте связанной и с мешком на голове, и сделать ноги…

— За это хорошо платят, — пожал плечами его помощник, Златан. — Настолько хорошо, что можно сделать ноги хоть на край света. На какой-нибудь тропический островок со смуглыми туземочками. И до конца жизни пить коктейли на пляже.

— Тебе надоест там через неделю, — отозвался Блаза. — Ладно, что известно о цели?

— Живёт в «Гнезде филина», гуляет по городу, ходит на пляж Штранд, всегда в сопровождении своего жениха.

— Кто жених?

— Подросток, от которого можно не ждать серьёзного сопротивления, — Златан усмехнулся. — Более лёгкой цели у нас ещё не было.

— Мы ничего не знаем об её охране, — возразил Блаза.

— Какой бы она ни была — что они смогут противопоставить «Шершню», который сядет, заберёт цель и свалит оттуда? — спросил Златан. — Машина уже готова, я сам проверил броню — выстрелами из стандартного оружия не пробивается.

— Тоже верно… «Шершня» поведу я сам.

В назначенный день наземное сопровождение сообщило Блазе, что цель в сопровождении жениха покинула офис кампании White Case. Тяжёлый «Шершень», бронированная машина сопровождения, снялся со стоянки на крыше одного из зданий, и спустя минуту уже подлетал к указанному месту. Группа приготовилась к захвату цели.

Но стоило «Шершню» пересечь какую-то невидимую черту, в него практически прямой наводкой угодила малая ракета, выпущенная с пролетающей мимо машины. Подбитый «Шершень» вильнул, теряя высоту, и Блазе потребовалось всё его искусство пилота, чтобы не уронить машину на толпу отдыхающих, с криками бегущих в разные стороны.

С трудом посадив броневик на брусчатку, Блаза высунулся наружу — и тут же спрятался обратно: по нему открыли огонь. Открыв дверцу с другой стороны, Блаза Шешель выскочил из машины, ставшей ловушкой, за ним выпрыгнул Златан. Отстреливаясь, два наёмника бросились бежать по улице, стремительно пустеющей на глазах.

Скрыться среди отдыхающих не вышло. На глаза попался магазинчик женской одежды, и Блаза рванулся туда. Даже если там не будет покупательниц, девушка или женщина-продавец тоже сойдёт, чтобы послужить в качестве живого щита.

Он ещё успел обрадоваться своему везению, когда увидел миловидную девушку, явно не из местных, с длинной русой косой и красивыми голубыми глазами. Шагнул к ней, перехватывая поудобнее оружие, протянул руку, чтобы схватить округлое девичье плечо…

Рука сломалась сразу в двух местах. Блаза успел увидеть, как вскинул оружие Златан, но девушка дёрнула Шешеля на себя, прикрываясь им, и мир погас.

Ловко выхватив из ослабевших пальцев пистолет, Екатерина Орлова одним выстрелом уложила нападавшего и только тогда выпустила обмякшее тело. Бросила пистолет на труп и вернулась к прерванному занятию.

— Так, я возьму это платье. И вот это, пожалуй, тоже. Упакуйте, пожалуйста, и побыстрее — я опаздываю на свидание.

Трясущимися руками продавец сложила покупки в пакет и протянула покупательнице, которая пугала её сильнее, чем нападавшие. Убила двоих — и всё такая же ясноглазая, улыбается. На свидание собралась…

Подхватив пакет, Екатерина скрылась за дверью.

Даже взрыв и стрельба не смогли отвлечь младшего принца Абдулазиза аль-Амина от приступа ярости, когда он понял, что его обманули, взяли деньги и скрылись, но даже и не думают возвращаться или хотя бы выйти на связь. Все попытки дозвониться до исполнителей кончались сообщением автоответчика, что абонент больше не абонент.

— Да покарает их Аллах! — бушевал принц. — Я сам пойду и заберу её…

Тяжёлый удар по голове заставил его замолчать, закатить глаза и мягко осесть на пол.

— Вы все видели, что разум младшего господина помутился, — сказал наставник принца, потирая ушибленную руку. — Ему надо в лечебницу.

Слуги согласно закивали.

— Старший господин будет недоволен, — заметил старший слуга Аммар.

— Я беру это на себя, — ответил наставник. — Я лично буду держать ответ. Старший господин всё поймёт, когда услышит, чью дочь пытался похитить принц Абдулазиз.

— А если не поймёт? — спросил старший слуга.

— Тогда горе нашему роду, ибо из него ушла мудрость…

На скрытой от посторонних глаз площадке в самом разгаре была подготовка к боевой операции. Тяжёлая пехота надевала «койотов» и «росомах», пилоты «Ратников» проводили последнюю проверку своих мехов. Всем распоряжался лидер с глазами, залитыми сплошной чернотой. Наконец последние приготовления были закончены.

— Теперь, когда отвлечение сработало и охрана цели занята помехами — атакуем!

Глава 7

У Люциуса Магнуса и Екатерины Орловой был прекрасный план. Под видом охраны Снежаны Медведевой — и спихнув свои обязанности на охранников и Юлия — они собрались устроить себе романтический мини-отпуск. И в первые дни у них даже получалось, пока маленький европейский городок не наводнили сомнительные личности. А потом периметр сообщил, что к ним приближаются куда более серьёзные противники общим количеством «дохрена».

— Придётся нам пока отложить развлечения, — вздохнул Люциус, ссадил с коленей девушку и определил на её место тактический планшет. — Пора работать. Закончим — я весь твой.

На голосхеме города отлично были видны заходящие с разных сторон вооружённые группы противника. Городские уличные бои — самое противное, что может случиться в карьере любого стратега. Хотя бы потому, что неизбежны потери со стороны гражданского населения. Оставалось надеяться, что туристы и местные жители успеют попрятаться по укромным местам, и горячая фаза боя обойдёт их стороной.

Пока периметр докладывал, что полиция организует вывод гражданских из зоны боевых действий, что власти обратились к военным, и локальный конфликт грозит перерасти в масштабное сражение. Пока этого не произошло, нужно было как можно скорее подавить наступление. Хотя бы для того, чтобы минимизировать разрушения. Городок был красивый…

— План А, — Люциус выделил одну из групп, активировал закреплённый за ней маркер. — Кета, действуй…

Группа вооружённых наёмников в мобильных пехотных доспехах быстро продвигалась по улочкам городка, не встречая никакого сопротивления. На редких гражданских, которые при виде тяжёлой пехоты тут же старались исчезнуть с глаз долой, никакого внимания не обращали — им заплатили за конкретную цель, бесплатными убийствами наёмники не занимались.

У одного из них активировался канал закрытой связи. Выслушав условленную фразу, агент Департамента по прозвищу Кета, скрывающийся под личиной наёмника-пехотинца, немного приотстал от группы, пропуская вперёд своих напарников. Они только что из разряда товарищей по общей боевой задаче перешли в разряд целей, которые было необходимо устранить.

— Эй, ты чего тормозишь? — командир группы заметил его манёвр и остановился, чтобы подогнать отстающего.

Он стал первой жертвой. Узкий длинный клинок вошёл точно в сочленение грудного и брюшного сегментов брони, снизу вверх, и спустя пару мгновений командир группы стал безжизненным телом. Удерживая его от падения и прикрываясь им от остальных членов группы, Кета сделал два быстрых выстрела, бросил гранату и попятился к узкому проходу между зданиями, волоча за собой тело командира.

Группа сориентировалась быстро. На беглеца обрушился град выстрелов, но броня мёртвого командира защитила Кету от огня. Бросив ещё пару гранат в группу, бросившуюся врассыпную и оставившую на взрытой взрывами брусчатке несколько тел, Кета заблокировал проход МПД командира, сделал несколько выстрелов из-за него — и со всех ног бросился бежать по проходу на другую улицу, пока группа, залёгшая за укрытия вроде цветочных вазонов и высокие крылечки магазинов, расстреливала тело в проходе.

Все они были опытными боевиками, дай им хоть минуту передышки — обойдут с двух сторон и закидают гранатами проход. Поэтому Кета сбежал из убежища, способного в любой момент стать ловушкой, пока его не заперли там, и сам начал обходить залёгших наёмников. Первый проулок он не стал использовать, пробежал дальше и добрался до улицы, на которой уже затихали выстрелы. Наёмники поняли, что никто не отстреливается в ответ, значит, их противник уже унёс ноги, и нужно было либо обходить его, либо собираться вместе и двигаться выполнять боевую задачу.

Наёмники осторожно выбирались из укрытий, собирались вместе.

— Он сбежал, — высказался кто-то. — Ловить его нет времени.

— Надо выполнять задачу, нам заплатили не за охоту на крыс, — поддержал его другой наёмник.

«Крыса» нехорошо улыбнулась и отправила гранату прямо в собравшуюся группу.

— Сука! Где он⁈ — раздались выкрики. — Ааааа, больно, сука!

Когда пыль от взрыва осела, и камешки с осколками перестали стучать по стенам, стало видно, что почти половина группы осталась лежать на месте. Не все там погибли — были слышны стоны, кто-то пытался ползти. Кета не стал тратить на них время и выстрелы, и короткими перебежками переместился к высокому крыльцу. Сверху его прикрывал большой навес от дождя — и от брошенных навесом гранат. По его подсчётам, осталось пятеро наёмников, нужно было их выследить и ликвидировать. Но никаких шевелений не было заметно, словно всё вокруг вымерло.

Сканеры не находили поблизости живых целей. Значит, все залегли за укрытиями, которые сканер не пробивал. Кета отправил в подствольник гранату и начал внимательно осматривать улицу. Бесконечно сидеть в засаде наёмники позволить себе не могут. Каждая минута промедления приближает прибытие военных, а они не будут разбираться. Не гражданский — сразу наповал, повезёт, если им потребуются пленные, чтобы ответить на всякие неудобные вопросы вроде «Кто нанял?» и «За кем послали?»

Из-за соседнего крыльца показался и сразу пропал чей-то шлем. Засёк Кету и спрятался, готовясь к атаке. Не раздумывая, Кета выстрелом из подствольника отправил в его укрытие гранату. Раздался взрыв, вопль — и всё затихло. «Койоты» были хорошими МПД, но от прямого попадания гранаты защищали слабо. Осталось четверо, и они уже определили, где находится их враг. Кета бросился бежать, то и дело меняя направление, за его спиной грохнуло сразу несколько взрывов, мимо пролетело несколько плазменных зарядов, один попал в спинной сегмент брони и бросил беглеца на землю. Перекатившись, Кета вскочил на ноги и нырнул в ближайший проулок. Там, под прикрытием угловой вывески, осторожно выглянул на улицу.

И увидел, как его врагов быстро и безжалостно добивают люди в странных чёрных МПД с красными визорами, а потом так же быстро исчезают из виду.

Он остался один.

Привалившись к стене, Кета тронул языком тангету переговорного устройства, выходя на закрытый канал.

— Задача выполнена.

Люциус удовлетворённо кивнул, получив отчёт. Одному справиться с десятком было не под силу, и он понимал, что Кета, скорее всего, будет потерян. Но рядом оказался отряд, который выдвинулся на перехват другой группы, и Люциус послал их немного в сторону от намеченного маршрута, чтобы выручить агента. Они успели вовремя. Дав команду агенту отдыхать, Магнус переключился на общую картину боя.

Картина не радовала. Периметр раздёргивали множеством мелких атак, связывали боем до подхода тяжёлой пехоты, которая вклинивалась в проделанные бреши и шла дальше. Выручало то, что местные криминальные группировки были жадны до денег, и боевые действия на их территории аппетита у них не отняли.

Душан Короман, главарь группировки, промышлявшей похищениями людей, был одновременно обеспокоен, озадачен и воодушевлён. Совсем недавно с ним связался неизвестный ему заказчик и предложил баснословные деньги за то, чтобы Душан и его люди встретили вторгшихся чужаков, немного в них постреляли, не подставляясь под ответный огонь, отступили к определённой точке на карте, а потом просто исчезли, как умели исчезать только они — быстро и бесследно.

— Деньги вперёд! — потребовал Душан.

— Принц Абдулазиз тебе уже заплатил вперёд, и что из этого вышло? — спросил неизвестный. — Мне тебя обманывать резона нет, а вот ты уже одного клиента точно кинул. Возможно, и не одного.

— Да я что, идиот — дочь Медведева красть⁈ — возмутился Душан. — А этот чокнутый…

— Это хорошо, что ты не идиот, — похвалил его неизвестный. — Так вот, ты мне ещё пригодишься. Но если я тебя кину, второй раз я к тебе обратиться не смогу. Конечно, если ты меня кинешь, я тебя всё равно найду, но это время, возня, люди, деньги… Придётся тебе поверить мне на слово.

Душан поворчал для порядка, но крыть было нечем. Заказчик, который платит такие деньги только для того, чтобы пострелять по живым мишеням, это полезный заказчик. Такими не разбрасываются. Тем более, что никаких доказательств заказчик не требовал, отрезанные пальцы и уши ему были не нужны. Ему был нужен шум и чужаки, которые выйдут на определённый перекрёсток. И всё. Это организовать было не трудно.

Даже самим рисковать было не нужно. В распоряжении банды было множество беспилотников — незаменимая вещь, когда надо выслеживать цель. Но минимальная доработка превращала их в устройства для перевозки и сброса грузов. Что ещё нужно для того, чтобы выполнить этот необычный заказ?

Именно беспилотники встретили продвигающийся по городу отряд наёмников, вынырнув из переулка и с ходу одарив их несколькими гранатами, сброшенными прямо на головы тяжёлым пехотинцам. Обозлённые, оглушённые, раненые, наёмники заметили направление, в котором улетают шустрые летательные аппараты, и рванули туда, в надежде накрыть гнездо наводчиков. Ни один беспилотник они больше к себе не подпустили, сбивая их на подлёте, но направление, с которого те появлялись, оставалось прежним, и очень скоро наёмники выскочили на перекрёсток двух улиц, непривычно пустых в этот час.

Правда, этот перекрёсток пустым не был. Там пробиралась другая группа тяжёлой пехоты, и выскочивших на неё преследователей беспилотников восприняла как врагов. Завязался кровопролитный бой между двумя группами, в то время как зависший над ними маленький беспилотник снимал происходящее на камеру и тут же транслировал запись Душану.

Эту запись главарь скинул заказчику, и буквально через несколько секунд получил уведомление о переводе денег.

«С тобой приятно работать», — подумал он, и запросил ещё какое-нибудь задание, которое можно было бы так же легко выполнить.

Это происходило по всему периметру. Люциус виртуозно играл группами, отрядами, одиночками, целыми бандами, связывая прорвавшихся боем, заводя в тупики и засады, сталкивая наёмников друг с другом. Но враг продолжал продвигаться вперёд.

Обстановка становилась всё более напряжённой, охрана ещё держалась, но с трудом, и уже на подходе были военные.

— Надо уводить госпожу, — Екатерина Орлова чмокнула Люциуса в щёку, с сожалением взглянула на платья, которые даже не успела примерить, и быстро вышла из комнаты.

— Мне тоже пора, — Люциус поднялся из кресла.

Судя по отчётам периметра, в городе были замечены мобильные доспехи.

Два «Ратника» медленно, но уверенно продвигались вперёд по улицам Нови-Сада. Тяжёлые металлические ноги сворачивали рекламные щиты и вывески, под весом мобильных доспехов проседала брусчатка, оставляя глубокие вмятины посреди улицы. Земля подрагивала под их шагами, в домах жалобно звякала посуда и покачивались люстры, словно при землетрясении. Люди испуганно приникали к окнам и тут же бросались подальше от них при виде проходящих мимо махин. На экранах головизоров мобильные доспехи выглядели маленькими и безопасными, а тут, совсем рядом, они казались исполинами, которым ничего не стоит одним неосторожным движением разрушить дом.

Периметр пятился под неторопливым натиском мехов. Мобильные доспехи — это было слишком даже для «спартанцев». В этот критический момент на общей волне защитников Снежаны Медведевой раздался юношеский голос.

— Это Озимандий. Принимаю командование.

— По какому праву? — спросил кто-то.

— Как и всегда — по праву сильного, — прозвучал ответ.

В небе что-то вспыхнуло, пошло на снижение, стремительно увеличиваясь в размерах. На опустевшую площадь, к которой приближались «Ратники», легла густая тень, и наконец на брусчатку опустилась платформа с напоминающими паучьи лапки ногами и гуманоидным торсом.

— Охренеть, — высказался Кета, отступавший вместе с периметром. — «Доминатор»!

Это действительно был один из самых мощных мехов, разработка Магнусов на базе «Скарабея», выкупленного ими у Золотого Скорпиона и доведённого до совершенства. Этот гигант уверенно стоял посреди площади, ожидая, пока «Ратники» выберутся из паутины улиц, сходящихся к нему. Пилоты вражеских мехов не стали ждать, пока он вступит в бой, и ещё в отдалении выпустили рой ракет по хорошо видной им мишени.

Всю округу заволокло пылью, поднявшейся с разгромленной площади, но ни одна из ракет не достигла цели — энергощит надёжно защитил «Доминатора» от ракетной атаки. Наблюдатели потеряли его из виду, но пилоты мехов видели, что он остался стоять там же, где был — сканерам пыль не мешала. А потом «Доминатор» сделал два выстрела из тяжёлого рельсотрона, один за другим, целясь в кокпиты «Ратников». Металлические болванки, разогнанные до огромных скоростей, врезались в их корпуса, сминая кабины мехов, и мобильные доспехи опрокинулись, как кегли, упав вдоль улицы, по которой шли.

В домах по обе стороны от них подпрыгнула мебель, окна и посуда задребезжали, где-то полопались стёкла, но серьёзных разрушений падение «Ратников» не причинило.

В город входили войска. Они теснили разрозненные группы противника, уничтожая их без промедления там, где заставали. Атака захлебнулась, атакующие начали разбегаться. Прячущийся в проулке Кета вдруг заметил, как довольно большая группа, вся в элитных «росомахах», спускается в коллектор городской подземной сети, и тут же сообщил об этом на общей волне.

— Там я их не достану, — огорчился пилот «Доминатора». — Но знаю того, от кого им не уйти.

Мы со Снежкой сидели в кафе, где кроме нас и охраны не осталось посетителей. Всех туристов вывели из опасной зоны, и хозяин кафе охотно присоединился бы к ним, но гордость не позволяла ему покинуть клиентов даже перед лицом очевидной угрозы.

Дверь открылась, на пороге появилась Екатерина Орлова. Одежда «спартанки» была в беспорядке, видно было, что девушке пришлось пробиваться к нам с боем. Пятна крови на блузке и юбке говорили о том, что противникам её не повезло.

— Госпожа, здесь становится небезопасно, — ровным голосом проговорила Екатерина. — Вам нужно уходить. Наши наблюдатели видели, как целый отряд элитной пехоты спустился в коллектор. Вероятнее всего, они направляются сюда. Я провожу вас в безопасное место.

— Я разберусь, — я поднялся из-за столика. — Где здесь ближайший колодец коллектора?

— Сразу за углом, — показал хозяин. — Но вы же даже без оружия…

Я усмехнулся и вышел за дверь.

Городская подземная сеть не уступала сложностью катакомбам древности, а то и превосходила их на порядок. Блуждать здесь можно было бесконечно, если не иметь при себе смарта, который пишет маршрут. Но я не собирался искать ушедший под землю отряд, я собирался ждать его здесь, в полусотне метров от выхода. Если они действительно идут за Снежкой, они придут сюда. В тоннель, тускло освещённый встроенными светильниками.

И они пришли.

Сначала я услышал отдалённое эхо шагов. Беззвучно двигаться в МПД — почти невыполнимая задача, хотя в «Деспоте» можно и попытаться. И даже преуспеть, при условии, что под ногами не металлический пол. Но у этих были доспехи попроще, и они очень спешили. Потом топот стал уже громким, они были рядом. И наконец в полумраке замелькали фигуры штурмовиков.

Я стоял, затаившись в боковом проходе, и они меня не видели, пока сканеры не предупредили передовую группу о моём присутствии — когда они уже поравнялись со мной. Слишком поздно. Я ускорился, выпрыгнул на первого боевика, с ходу опрокидывая его на пол тоннеля, рванул на себя оружие следующего за ним…

— Сдерживаем! — раздался выкрик, и я понял, что от меня ждали именно этого — что я спущусь им навстречу.

И оставлю Снежку одну. Без моей защиты…

«Сплав!»

Чёрная ксеноброня облила моё тело, отражая пули, впитывая и поглощая плазму, и я перестал сдерживаться. Вскинув руки, выпустил ветвистые молнии, оплетающие доспехи врагов, выжигающие всю электронику, поражающие живые тела внутри, и крушил то, что осталось, отрывая конечности и сворачивая головы, пока не перестал ощущать признаки жизни рядом с собой. А потом, отпустив «сплав», на ускорении бросился к выходу из коллектора.

— Ты весь в крови, — сказала Снежка, когда я ворвался в кафе.

Хозяин попятился, бормоча слова какой-то молитвы.

— Это не моя, — у меня с плеч свалилась гора размером с астероид, погубивший динозавров. С ней всё в порядке… — Не переживай.

— Я за кафе беспокоюсь, — фыркнула моя невеста, пытаясь скрыть за вздёрнутым носиком и беспокойство за меня, и облегчение, что я вернулся так быстро и живой, и уверенность, что рядом со мной ей ничего не грозит… — Если ты сядешь на свой стул, его потом только выбросить останется…

В рубиновых глазах читалось смятение: она осознала, что её жених, вообще-то, только что снова убил целую толпу людей. Но эти люди покушались на неё, а я защитил, и сквозь смятение начинала проглядывать гордость…

— Ни за что! — вдруг решительно заявил хозяин кафе. — Сохраню как реликвию и буду сажать на него лучших гостей!

— Ты с ними совсем разобрался? — уточнила Екатерина.

— Совсем, — кивнул я, сел и повернулся к хозяину: — Отправьте потом похоронную команду. Полсотни метров от входа, ближе не стал подпускать.

— Дай вытру, — Снежка потянулась к моему лицу влажной салфеткой, и я послушно подставил щёку её заботливым рукам.

И увидел, как по облаку в небе пошла рябь, а на стекле входной двери отразилась алая точка лазерного прицела.

Высоко над городом парила гравиплатформа с камуфлирующим полем. На ней лежал стрелок, прильнув к окуляру оптического прицела чёрно-золотым глазом. В прицельную сетку медленно вплывала дверь кафе, за которой скрывалась цель. Атака провалилась, но у него ещё оставался шанс сделать один меткий выстрел и развязать войну. Медведев уже однажды устроил резню, когда погибла его жена. За дочь он уничтожит половину Солнечной системы, не разбирая виновных и невиновных, и облегчит вторжение.

Нужно только не промахнуться…

Цель была на мушке. Вытирала лицо своему жениху от крови. Одержимый поймал в перекрестие затылок цели, перестал дышать, чтобы слышать звук биения собственного сердца, спокойный и размеренный. Раз… два… три!

Палец выжал спуск между двумя ударами сердца, чтобы даже такая незначительная помеха не могла сместить прицел. Серебристая головка цели должна была взорваться алыми брызгами, но этого не произошло. А жених сидел и смотрел прямо в глаза стрелку, словно мог его видеть!

Времени на второй выстрел не оставалось — и цель, и её жених исчезли, словно их и не было.

Тихо выругавшись, стрелок задал курс на космодром.

Ускорение спасло мою невесту — пулю я поймал рукой прямо в полёте. Потом подхватил Снежку и унёс её с линии огня, пока снайпер не опомнился. Она очень удивилась, обнаружив, что не сидит за столом, а лежит у меня на руках, и находимся мы не в зале для посетителей, а на кухне.

— Так… — медленно протянула девушка. — Юлий, ты ничего не хочешь мне объяснить?

Глава 8

— Побудь здесь, пока я не вернусь, — с этими словами я поставил Снежку на пол и на ускорении метнулся на крышу здания. Для Снежаны, Екатерины и поваров я просто исчез, но сейчас меня это занимало меньше всего. Мне нужно было поймать ту сволочь, которая пыталась убить мою невесту. И делать это было нужно быстро, пока стрелок не успел унести ноги.

Выскочив на крышу, я всмотрелся в небо. Облако, на фоне которого я заметил рябь, уже успело отплыть в сторону, и выглядело теперь как положено всякому благопристойному облаку — менялось почти неуловимо для человеческого глаза, но никакой ряби, выдающей голокамуфляж на фоне подвижного объекта, я не заметил. А искать закамуфлированное устройство на фоне небесной синевы… Тут нужны были глаза куда более чувствительные, чем человеческие.

Почти наверняка это была платформа. Такие нанимают для праздников, чтобы осыпать гостей или виновников торжества всякими милыми глупостями вроде блёсток или цветочных лепестков. Сверкающий дождь сыпется как бы с ясного неба, и всем весело. Мне весело не было — я готов был голыми руками удавить снайпера. А потом разорвать его на те самые блёстки. Но он успел смыться…

— Люциус! — прорычал я на общем канале.

— Да? — ответил привычно-меланхоличный голос Магнуса.

— Только что кто-то предположительно с платформы пытался застрелить Снежану. Поднять всех агентов, пусть хоть носом землю роют — но найдут эту тварь! Хоть какие-то следы…

— Со Снежкой всё в порядке? — тут же спросил Люциус.

— Да, — я был лаконичен.

— Ведьмак, тут следов — целый город, — вмешался кто-то в разговор. — Мы тут маленькую войну пережили вообще-то. И ещё вояки пожаловали. Так что следы, возможно, будут, но не прямо сейчас, их ещё надо найти и определить, что это именно те следы, которые тебе нужны.

Я был вынужден признать правоту собеседника.

И вернулся к Снежке, которая нетерпеливо ждала меня в кухне.

Судя по взглядам всех свидетелей моего исчезновения, они ожидали, что появлюсь я так же, как пропал — просто возникну из ниоткуда. Но я их разочаровал, сбежав по лестнице и войдя в двери. У Екатерины явно было ко мне множество вопросов, но она помалкивала.

— Дорогая, я всё могу объяснить, — начал я, — но не здесь и не сейчас. Давай вернёмся в номер.

Снежка фыркнула, задрала носик, но согласилась, что место и время не очень подходящие. Да и внешний вид у меня оставлял желать лучшего.

— Надо вызвать такси, — Екатерина потянулась за смартом, вспомнила, что сейчас творится на улицах, которые зачищают военные, и приуныла. Но тут же решительно заявила: — Пешком я вас не отпущу!

— Мой племянник может вас отвезти, — предложил было хозяин кафе.

— Военные остановят, — возразил я.

— Что же делать? — все воззрились на меня с этим вопросом.

— Вызывать военный конвой, — отозвался я. И вызвал Люциуса.

Вопрос с конвоем он решил очень быстро. Уже через пять минут рядом с кафе завис «Шершень» в камуфляжной расцветке, а в дверях появился подтянутый и очень серьёзный офицер.

— Госпожа Медведева? — спросил он.

Снежка поднялась.

— Это я.

— Прошу вас в машину, мы доставим вас в гостиницу.

— Мой жених поедет со мной, — решительно заявила Снежка.

Офицер взглянул на меня.

— Господин Марс, вам нужна медицинская помощь…

— Это не моя кровь, — я встал рядом со Снежкой. — Поехали.

Наше появление в отеле произвело настоящий фурор. Доставленные на военной машине, мы со Снежкой являли поразительный контраст: она в красивом платьице, с безупречной причёской, и я, с головы до ног заляпанный чужой кровью. Только выучка, по-моему, помешала портье упасть в обморок при виде меня. Отказавшись от медицинской помощи, мы прошли в номер. Внутри «Гнезда филина» текла обычная размеренная жизнь, только балконы с цветами оказались закрыты бронированными щитами, с внутренней стороны представляющими собой голоэкраны. Так что обитатели гостиницы видели обычную панораму города, далёкую от реальности.

С высоты я успел оценить масштаб катастрофы, постигшей Нови-Сад. Кое-где чернели выбитые взрывами окна, местами поднимался дым от пожаров, по улицам передвигались только группы военных… Даже река опустела, куда-то исчезли все прогулочные катера и лодки.

Одежду пришлось отправить в утилизатор, восстановлению она не подлежала. К счастью, у меня было при себе достаточно смен одежды, чтобы не ломать голову, во что одеться в городе, оказавшемся на военном положении. Смывая с себя кровь в душевой, я слушал через гарнитуру сводки Департамента.

Каким-то чудом удалось избежать жертв среди гражданских, хотя раненых осколками стекла и гранат хватало. Им оказывали помощь. Сопротивление уже было подавлено, шла зачистка систем городского коллектора, несколько групп наёмников пытались там укрыться от военных. Убитых и раненых боевиков вывозили спецкоманды, бригады дорожников приступили к ремонту повреждённого уличного покрытия. Для вывоза подбитых мехов был вызван летающий кран.

Уже на следующий день жизнь в курортном городке должна была войти в прежнюю колею, но отдых множества туристов был непоправимо испорчен страхом, когда мирный городок превратился в поле боевых действий. Хотя с другой стороны — для любителей экстрима это будет райское место на ближайший сезон. Ходить по улицам, на которых ещё видны следы взрывов и пожаров, слушать рассказы местных очевидцев…

Нови-Сад не пропадёт.

— Итак? — встретила меня Снежка, когда я вышел из душевой в махровом халате на голое тело.

Судя по горящему взгляду, её терпение уже было на пределе, и лучше не испытывать его на прочность.

— Ладно, — я уселся на кровать, притянул к себе невесту, усадил её на колени и обнял. Запоздалое осознание, что я мог сегодня её потерять, а Солнечная система уже катилась бы к этому времени в горнило новой войны, ещё не отпустило меня, и мне хотелось лишний раз ощутить её — живую, сердитую от долгого ожидания, любопытную…

— Помнишь, я рассказывал, что случилось с нашим «Ковчегом»? — спросил я. — Когда мне пришлось сотни лет провести в криостазисе…

— Помню, — кивнула девушка.

— Я не сказал, что послужило причиной катастрофы, — я с наслаждением уткнулся носом в её волосы. — Дело в том, что «Ковчег» столкнулся с инопланетным кораблём.

На меня уставились недоверчивые рубиновые глаза.

— Ты не шутишь? — спросила Снежка.

Я помотал головой.

— Столкновение перемешало два экипажа, — сказал я. — Ксеносы слились с нами, людьми, в единое целое. И это была настоящая катастрофа для выживших. Кто-то сошёл с ума, кто-то превратился в чудовище в человеческом обличии… А кто-то смог установить симбиотические отношения. У таких людей появились особенные возможности. Ты уже видела одну такую группу…

— Сёстры Салем, — тут же сообразила Снежка. — Вот откуда у них такие способности… Они объединяют людей в сеть, управляют ими как одним целым. А у тебя какая особенность, кроме того, что ты умеешь появляться и исчезать?

— Я не исчезаю, я просто так быстро двигаюсь, — отозвался я. — Ещё у меня есть возможность мгновенно покрыться бронёй, если мне угрожает опасность, и так уж вышло, что мне достался ксенос-командир, так что я могу отдавать остальным приказы.

— А кто такой АЛ? — последовал новый вопрос.

— Это тоже я, — честно ответил я. — Связанная со мной копия личности, заключённая в мобильном доспехе.

— И получается, что твой недостаток — цифровое бессмертие? — уточнила Снежка.

Я покачал головой.

Я не был бессмертен. АЛ был симбиотической стороной моей личности, способом не сойти с ума от осознания того факта, что я больше не человек, а огромная куча нано-пришельцев, способная собраться в мобильный доспех.

— Я бы не стал это так называть, но другого определения у меня тоже нет… А теперь, когда ты знаешь, кто я такой и что я такое, у меня к тебе вопрос…

— Почему я не убегаю с криками «мой жених рептилоид»? — пошутила Снежана.

— Почти, — я улыбнулся и заглянул в рубиновые глаза. — Ты выйдешь за меня?

Она смутилась, и в её взгляде я прочитал растерянность и недоумение. И ещё много чего.

— Мы и так уже считаемся женихом и невестой, и даже целовались, и ходили на свидания, и я уже готова была пойти дальше, раздевшись перед тобой… То есть ответ я уже как бы дала, — начала она. — Но я до сих пор не представляю, как отреагирует отец… А его мнение пусть и не решающее, но тоже весьма влиятельное… С другой стороны, ты не абы кто, а Рюрик, это тоже может на него повлиять…

— А ещё я носитель странного, непонятного и страшного пришельца, — напомнил я.

— Но ты всегда рядом, и с тобой спокойно и безопасно, и я могу чувствовать себя обычной девушкой, — возразила Снежка. — Ты ни разу не напомнил мне, что я — Медведева, ты всегда говоришь только о моей внешности, личности, талантах… А «РосТех» — это так, приятное дополнение и не больше. Это сложно назвать влюблённостью и тем более страстью, и наша семейная жизнь будет тем ещё сюрреализмом, но… Да, я согласна.

— Есть ещё кое-что, — мягко сказал я. — Влияние симбионтов на генетический код потомства не изучено… Есть различные примеры, и я не знаю, как с этим будет обстоять у нас. Но с наследниками Медведевых и Рюриков может оказаться всё сложно… Там, в офисе White Case я спросил управляющего о хранилище Бета-181. Там хранится мой генетический материал. Чистый генетический материал, — уточнил я. — Можно, конечно, по старинке… А можно и через него, так по крайней мере будет гарантия, что наши дети будут людьми.

— Дорогой, — прервала мои объяснения Снежана.

— Да? — спросил я.

— Давай об этом мы подумаем как-нибудь в другой раз, — предложила она. — Я слишком долго ждала этого момента… Поцелуй меня.

И на этот раз ей не пришлось остаться разочарованной.

Идти по следу похищенного Феликса оказалось непросто. Сёстры Салем чувствовали его, но у них не было никакой информации от своего фамильяра, кроме того, что он где-то заперт. Оставались чисто человеческие методы поиска пропажи.

Записи с камер видеонаблюдения, отслеживающие пространство за пределами дворца, зарегистрировали, как несколько человек выбираются из коллектора, тащат длинный предмет к подлетевшей машине, грузятся с ним в кузов, машина взлетает и скрывается в ночной темноте курсом на ближайший город. Кудесники из техподдержки совершили невозможное — смогли прочитать номер машины. Она тут же была объявлена в розыск.

Владельца установили мгновенно, им оказался ничем не примечательный горожанин, которого тут же притащили на допрос, выдернув из тёплой постели из-под бока у жены.

— Что ты опять натворил, Карлос⁈ — кричала разгневанная женщина, пока её супруга тащили к машине с королевским гербом на борту. — Только не говори, что ты тоже участвовал в заговоре против короля, не поверю! Ты так глуп, что ни один заговорщик не захочет с тобой иметь дела!

— Но я ничего не сделал! — причитал Карлос, которого вели — а скорее тащили под руки двое гвардейцев. — Эт произвол! Я буду жаловаться!

— На что вы собрались жаловаться, синьор Мартинез? — спросила его Эмеральд, когда бедолагу впихнули в машину.

— Мне даже ничего не объяснили! — возмущённо жестикулируя, начал Карлос. — Я спал, никому ничего плохого не сделал, а меня вытащили из постели, даже одеться не дали, и притащили сюда!

— Где ваша машина, синьор Мартинез? — пропела Эмбер.

— Как где? — растерянно захлопал глазами мужчина. — Стоит… На стоянке возле дома.

— Покажите, где она стоит, — предложила Джейд. — Мы хотим на неё взглянуть.

— Не знаю, зачем вам моя машина, синьориты, но если уж вы ради неё разбудили честного человека… Извольте, покажу.

Но там, куда привёл ведьм Карлос, никакой машины не оказалось — только пустое место.

— Ничего не понимаю, — озадаченно пыхтел мужчина, бессмысленно топчась вокруг опустевшей стоянки. — Вечером была здесь. Я выпил пару стаканчиков у Бенито Бланко — знаете, у него лучшее альбарино в городе…

Сёстры переглянулись. Им уже всё было очевидно. Карлос выпил пару стаканчиков белого сухого вина, поставил машину на стоянку и лёг спать. И ничего не подозревал, пока его не вытащили из-под одеяла.

— Похоже, вашу машину угнали, синьор Мартинез, — обронила Эмеральд.

— И на ней совершили преступление, — добавила Джейд.

— Но вы в этом не замешаны, — закончила Эмбер.

— Преступление⁈ — Карлос схватился за грудь. — Что вы такое говорите, синьориты⁈ Я честный человек! Может быть, слишком люблю альбарино, но это же не преступление!

Синьора Мартинеза пришлось отпустить и подключить к поискам городскую полицию. К утру машина была найдена рядом с космопортом. Камеры видеонаблюдения выручили и на этот раз: на записи было хорошо видно, как из машины выгружают контейнер, и погрузчик везёт его в сторону стартовых площадок.

— Можно выяснить, на какую площадку доставлен груз и куда он был потом отправлен? — спросила Эмеральд администратора.

У того даже тени сомнения не возникло, что синьориты имеют право задавать подобные вопросы. Всё, чего он хотел, это наилучшим образом угодить трём ослепительным красавицам, посетившим его кабинет.

— Минуту… — дежурный администратор навёл несколько справок и удовлетворённо кивнул: — Этот погрузчик отвёз груз на площадку 28, оттуда через несколько минут после погрузки стартовал шаттл «Немезида», пункт назначения — база «Курио-3». Это в поясе астероидов.

— А теперь нам нужен шаттл к той же станции.

— У вас можно нанять корабль?

— Да, конечно, — ещё пара запросов. — Вот, пожалуйста, курьер «Палома». Пилот уже уведомлён, курьер будет подан на площадку 4 через пятнадцать минут.

— Благодарим, — пропели сёстры.

База «Курио-3» работала в автоматическом режиме. Персонала на ней не было. Курьер пристыковался к шлюзовому узлу, пилот открыл шлюз и устроился подремать в ложементе. Сёстры Салем покинули борт и перешли на станцию. В зал автоматически была подана атмосфера, и им не понадобились скафандры. Но стоило ведьмам приблизиться к терминалу, как тот сам включился, и с голопроекции на них взглянула тёмная фигура.

— Добро пожаловать, — послышался глухой рокочущий голос. — Приветствую Ковен.

— Ты знаешь о нас?

— Кто мог рассказать?

— Он мог узнать от Феликса…

— Ты кто-то из его одержимых родственников?

— Ты не наша цель.

— Но у нас есть общие интересы, — заметила фигура. — Позвольте пояснить вам кое-что…

— Мы слушаем, — пропели сёстры Салем.

— Среди моих собратьев нет единства по поводу прибытия «Ковчега», — начал их таинственный собеседник. — Кто-то из нас не хочет делиться кормовой базой. Нам хватит человечества на очень долгий срок, но если присоединятся те, кто прибыл на «Ковчеге», люди кончатся довольно быстро, и нам придётся искать новые пастбища. Кто-то предпочитает просто наслаждаться жизнью — Феликс был таким, пока вы не испортили его. Кто-то желает заниматься развитием кормовой базы и управлять прогрессом этого вида, чтобы все остальные получили больше носителей и больше удовольствий…

— Зачем же ты связался с нами…

— И выдаёшь ваши планы?

— У Феликса был симбионт, — отозвалась фигура. — Теперь его нет, но есть фамильяр. Произойти это могло только в одном случае — если поработал кто-то имеющий власть отдавать приказы симбионтам. Но этой власти нет у Ковена… Носитель симбионта Прима может отдавать приказы всем вам и нам, и это угроза для всего нашего вида. Подумайте как следует — даже если вам удастся победить, над вами всегда будет стоять тиран. Почему бы не объединить усилия и не устранить эту угрозу, а потом уже решать, кто из нас более достоин править человечеством?

Сёстры Салем действительно задумались.

— Такие предложения уже получили другие кланы Департамента…

— Они могут принять их…

— И тогда Ведьмак и его союзники останутся в меньшинстве…

— И обязательно проиграют…

— Так что твои слова звучат логично…

— Но как же вторжение?

— Вы ещё не поняли? — спросил неизвестный. — Вторжение уже началось.

Глава 9

Утром мы не сразу выбрались из постели. Снежка всерьёз пыталась заставить меня сдаться, но в итоге выбилась из сил к середине ночи, и утро застало её спящей у меня на груди. Разметавшиеся волосы, нежный румянец и припухшие от поцелуев розовые губы — она была так нежна и мила, что мне стало жаль её будить. Но гостиничный коммуникатор вежливо сообщил, что через четверть часа к нам прибудут гости, и пришлось выбираться из-под одеяла.

Снежка упорхнула в душевую, я последовал за ней, и утренний туалет несколько затянулся, так что гостям пришлось минут пять проскучать под дверью, прежде чем я открыл её и впустил прибывших.

— Сказали бы, что заняты, мы бы прилетели попозже, — посетовал Люциус, входя в номер.

Снежка очень мило покраснела.

— Какие планы на сегодня? — спросила Орлова, появляясь на пороге вслед за Люциусом. — Даже не рассчитывайте на прогулку без охраны. Я от вас ни на шаг не отойду.

— Ой, можно подумать, это первое моё покушение, — отмахнулась Снежка.

— Но такое масштабное — действительно первое, — нахмурилась Екатерина.

— Мы собираемся к Толстым, — сообщила Снежка, высушивая мокрые волосы. — Самая серьёзная угроза там — меня забрызгают слюнями. Юлий за мной присмотрит, так что развлекайтесь, имеете право.

Люциус и Екатерина переглянулись, я хмыкнул. Развлечений у этой парочки сегодня будет выше крыши — раз мы сваливаем по делам, им придётся разгребать всю бюрократию и разборы полётов. В том числе с военными. И они это прекрасно поняли.

— Тогда мы, пожалуй, сразу и приступим, — Люциус со вздохом полез в тактический планшет. — Да, нас уже ждут в мобильном штабе… Ну, успехов со спесивым стариком.

Они ушли, а мы заказали завтрак в номер, и спустя полчаса, одетые в деловом стиле, вылетели в космопорт, а оттуда суборбитальным прыжком под Тулу, в родовое имение Толстых.

Усадьба представляла собой относительно небольшой участок земли, на котором разместились господский дом, дом для прислуги, несколько подсобных строений, сад с прудом и парой беседок, и небольшая посадочная площадка. На неё и опустилось такси, которое везло нас от космопорта до усадьбы.

— Я вас, пожалуй, подожду, — сказал водитель, открывая для нас дверцы машины. — Если вам не назначено, старик с вами долго разговаривать не будет. Скорее всего, вы вообще его не увидите. Очень заносчивое семейство.

— Это мы ещё посмотрим, — Снежка задрала носик и решительно вышла из машины.

Я последовал за ней.

Своя территория на Земле — это был, пожалуй, самый серьёзный актив Толстых и источник их родовой гордости. Не каждый знатный род мог похвастаться тем, что имеет на Земле владения, а у Толстых они были, хотя особого дохода не приносили. Имение досталось им в давние времена, при образовании нео-аристократии, когда Рюрик делил между своими приспешниками земли. Ссылаясь на тождество фамилий, один из помощников Рюрика, Савелий Толстой, потребовал себе музей-усадьбу писателя Льва Толстого, и получил её вместе с окрестными землями. Музей был заботливо сохранён, в нём появился новый экспонат — родовое древо, соединяющее писателя и его предполагаемых далёких потомков, и это древо демонстрировалось каждому туристу, которого заносило в поместье.

Туристы, пожалуй, были единственными посторонними, которым здесь были рады, потому что они оставляли деньги. Все остальные проходили строжайшую фильтрацию, по итогам которой решалось, достаточно ли они важные птицы, чтобы иметь честь лицезреть главу рода, или же им следует отправиться восвояси. Так что таксист был не так уж неправ в своих предположениях — наверняка мы были не первыми, кого он привёз сюда, и кому здесь оказались не рады.

Вот только весовые категории с его пассажирами у нас были разными.

От посадочной площадки к воротам усадьбы вела аккуратная дорожка. Она упиралась в красивые кованые ворота, снабжённые камерой и кнопкой вызова. Снежка, не долго думая, нажала кнопку. Послышался мелодичный сигнал, за ним — мужской голос:

— Кто пожаловал и по какому поводу?

— К Николаю Викторовичу, — лаконично ответила моя невеста.

Камера повернулась, ловя нас обоих в поле зрения.

— Николай Викторович не принимает, — сухо сообщил мужской голос.

Щелчок. Связь прервалась.

Снежка снова нажала кнопку.

— Не балуйте, барышня, — посоветовал всё тот же голос.

— Вы знаете, кто я⁈ — начала закипать Снежка.

— Подделка под Снежану Медведеву? — хохотнул голос. — В прошлом месяце копия была похуже качеством. Убирайтесь, пока я не вызвал охрану.

У Снежки начала пульсировать жилка на виске. Я хотел было вмешаться, но она меня остановила:

— Дорогой, я сама…

И с разворота выбила замок, соединяющий створки ворот. Жалобно лязгнув, они начали открываться. Снежка устремилась в открывшийся проход, я последовал за ней, озадаченно покачивая головой. Раньше она так себя не вела: я видел её сердитой, даже злой, но в бешенстве — ни разу. И я не ожидал такой силы от рафинированной аристократки. Видимо, генные модификации не ограничивались только умом и безупречной внешностью…

За воротами раскинулся парк, через который вела обсаженная цветами дорожка. Мы почти дошли по ней до старинного трёхэтажного дома, когда появилась вызванная привратником охрана.

— Вы вторглись на частную территорию, — начал один из охранников, — будьте добры, покиньте её незамедлительно.

— Даже не подумаю, — Снежка задрала носик. — Я Снежана Медведева, я здесь с официальной миссией, и я не буду ждать под воротами разрешения войти, как какая-то попрошайка!

— С Николаем Викторовичем встречаются только по его решению, — охранник попал в сложное положение.

С одной стороны, его хозяин отказывался встретиться с гостьей и требовал выдворить её с территории. С другой — эта девушка утверждала, что она — Медведева! Возможно, она обманывает. Но что, если нет? Такую не возьмёшь под руки и не вынесешь за ворота!

— Николаю Викторовичу было выслано официальное уведомление о нашем визите, — высокомерно заявила Снежка. — Мне не нужно его разрешение для того, чтобы выполнить порученную мне работу!

— Какую работу? — не понял охранник.

Вместо ответа Снежка протянула ему голокарту. Тот вставил её в считыватель. Всплывшая голограмма уведомляла, что Снежана Медведева является доверенным лицом компании White Case, уполномоченным провести проверку отчётов и финансовых документов клана Толстых, находящихся в ведении упомянутой компании.

— Я должна проверить, что ваши предприятия приносят прибыль, а акции не убыточны, — нанесла добивающий Снежка.

Официальный документ — это официальный документ. Даже для Толстых.

— Подождите, я свяжусь с руководством, — охранник вернул Снежке карту и отошёл в сторону.

— Вы же не думаете, что я буду ждать ответа на улице? — спросила Снежана. — Проводите нас в приёмную! Если, конечно, она у вас вообще есть… Не удивлюсь, если вы не в состоянии позволить себе приличный кабинет, не говоря уже о приёмной для посетителей…

Это было точно рассчитанное оскорбление, на которое можно было ответить только одним способом: заверить, что приёмная имеется, и препроводить туда гостей, чтобы лично убедились — всё как в приличных кланах Земли. Даже вежливо спросили, на какую программу включить головизор.

— Что-нибудь про диких животных, — выбрала Снежка. — На них хотя бы приятно посмотреть.

Прошло десять минут. Сюжет про гепардов оказался довольно милым. Появился охранник, который связывался с руководством.

— Что сказал Николай Викторович? — спросила моя невеста.

— У него занято, — лаконично ответил охранник. — Ждите.

Сюжет про гепардов закончился и начался сюжет про львиный прайд. Я наблюдал за перипетиями львиной жизни с некоторым интересом, находя в них определённые аналогии с собственным положением. Охранник резался в игру на смарте. Прошло ещё десять минут.

— Долго ещё ждать? — спросила Снежка.

Охранник сделал попытку дозвониться до главы.

— У него совещание. Ждите.

Ещё полчаса наблюдения за слонами и зебрами.

— У Николая Викторовича обед, — охранник взглянул на часы.

Снежка начала злиться. Я понял это по нехорошему блеску рубиновых глаз. Заодно понял, как этот род стал таким. Оставалось разобраться, какое чудо ещё держит их на плаву.

Наконец охранник смог пробиться к Толстому. Короткий разговор и пренебрежительное:

— Сообщил. Подождите, с вами встретится наш представитель.

Ждать пришлось ещё около получаса. Наконец появился представитель Толстых — потеющий, полноватый, лысоватый и очень неприятный на вид.

— Вы зря потратили своё и наше время, — с порога начал он. — Можете возвращаться туда, откуда прилетели. Мы проверили документы за десять лет, ни разу у нас не было проверяющих от компании, которую вы назвали.

— Акции были приобретены гораздо ранее десяти лет, — возразила Снежка.

— Ничего не знаю об этом, у нас документация хранится только десять лет, — стоял на своём представитель. — А для того, чтобы поднять более старые записи, нужен другой уровень доступа, которого у вас нет.

— Я полномочный представитель! — возмутилась Снежана.

— С голодопуском, который любой школьник может сваять на коленке за пять минут, — усмехнулся представитель. — Мне плевать на ваши полномочия. Какая-то соплячка — и полномочный представитель? При вас должен быть оформленный по всем правилам бумажный документ со всеми положенными печатями!

И вот тут Снежана не выдержала. Она вскочила, подошла к двери кабинета, у которой мы просидели два с лишним часа, наблюдая за зверушками, и рванула её на себя. Ручка осталась у неё в руках.

— Такая же гниль, как всё здесь! — выплюнула девушка и повторила удар с разворота, который открыл нам доступ в поместье.

Дверь с грохотом распахнулась, пока я гадал — попросит ли Снежка меня переломать здесь всем ноги за такое оскорбление, или справится с такой мелочью сама.

— Что вы себе позволяете⁈ — завопил представитель. — Охрана!

Охранник подскочил к нам, но я легко перехватил его и усадил в кресло, смотреть на сурикат, посоветовав не суетиться и не лезть под руку.

— Что всё это значит⁈ — из-за стола в кабинете поднялся рослый плечистый старик в домашнем халате с богатой отделкой. — Немедленно убирайтесь из моего дома!

Я подумал, что Снежка ему врежет, но она остановилась, пристально посмотрела на него и подняла к уху смарт с включённым на громкую связь вызовом.

— Папа?

— Снежана? — в голосе Медведева звучало удивление. — Ты наконец-то позвонила… Я смотрел новости…

— Это всё неважно, со мной всё в порядке, — перебила его Снежка. — Скажи, сколько времени займёт захват всех активов Толстых?

— Толстых? — переспросил озадаченный Старый Медведь. — А кто это вообще такие, чёрт возьми? Впервые слышу такую фамилию.

— Очень гордый маленький клан, — язвительно ответила Снежка. — Который решил, что может послать к чёрту Снежану Медведеву и наплевать на мои полномочия!

— ЧЕГО⁈ — взревел Медведев.

Лицо старика Толстого слегка посерело, но он не сдался.

— Мы, может, и не так богаты, но это не значит, что ко мне можно врываться, выбивая двери! — заявил он.

— Если моя дочь останется недовольна своим визитом к вам, — прорычал Медведев, — я вам не двери выбью — я ваш клоповник снесу, срою фундамент и выкопаю котлован! А потом запущу туда золотых рыбок и скажу, что так всё и было!

Старик рухнул обратно в кресло.

— Спасибо, папа… — Снежка сбросила вызов и начала распоряжаться:

— Мне потребуется рабочее место на всё время проверки. Ваш кабинет меня вполне устраивает. Соберите ко мне сюда всех управляющих с доступом к их отчётности.

Выставив патриарха из его гнезда, Снежка устроилась за столом, подключила к терминалу свой планшет, и приготовилась к приёму посетителей. Я поставил второе кресло немного позади неё, чтобы видеть экран, и подключился к системе через симбионта.

«Обрати внимание на степень родства занимающих основные должности на предприятиях», — эта фраза появилась на планшете, хотя я к нему не прикасался. Снежка удивлённо оглянулась на меня. Я подмигнул и улыбнулся.

— Ты и такое умеешь? — вырвалось у девушки.

— И не такое тоже, — отозвался я.

На этот раз долго ждать не пришлось. Через порог пустого дверного проёма перешагнул тот самый представитель Толстых, которому было наплевать на полномочия Снежки. Выглядел он уже далеко не так заносчиво, но ещё пытался хорохориться и ворчать под нос, что его отрывают от важных дел. С ним вернулся старик Толстой, занял одно из свободных кресел по ту сторону стола, вздохнул, что ещё ни разу его так не унижали в его же собственном доме, но поймал взгляд рубиновых глаз, вспомнил обещание Старого Медведя сделать из его имения пруд с золотыми рыбками и замолчал.

— Вашу отчётность, пожалуйста, — Снежка протянула руку за чипом, который торопливо был выложен на стол.

Чип был вставлен в гнездо, на планшете развернулся список всех предприятий, которыми владели Толстые. И мы вместе, Снежка — взглядом одного из лучших аналитиков Академии, я — взглядом симбионта, углубились в изучение финансовой деятельности клана Толстых.

Предприятий было достаточно много, но хотя отчётность по ним была представлена действительно только за десять лет, этого хватило, чтобы сделать однозначный вывод.

— Ваши предприятия убыточны, — Снежка откинулась на спинку кресла и обвела пылающим взглядом управляющего и его хозяина. — За десять представленных лет устойчивая динамика снижения доходности. На их поддержание расходуется практически вся прибыль.

— И вы это поняли за такое короткое время? — не выдержал управляющий, но тут же прикусил язык.

— У нас всё под контролем, — вмешался патриарх. — Прибыль, может, и не растёт, но находится на приемлемом уровне.

— Серьёзно? — Снежка вскинула безупречную бровь.

И принялась выводить списки управленческого состава предприятий.

— Что тут у нас… Две трети администрации каждого предприятия — местами и больше — носят одну фамилию или состоят в семейных отношениях друг с другом. Это называется кумовством. Неоправданно завышенные расходы на содержание управленческого аппарата… Подлоги… Прямое воровство, если верить вашим цифрам… Да у вас всё облеплено паразитами, удивительно, что вообще что-то работает!

Патриарх побагровел. Управляющий побледнел.

— И это только за десять представленных лет, — гнула своё Снежка. — Если мне дадут доступ к предыдущим периодам работы ваших предприятий, уверена, смогу выявить, когда всё это началось. Хотя рискну предположить, что паразиты кормятся на вас уже поколениями.

— И это в то время, когда Романовы начали расти! — прорычал Толстой.

«Обрати внимание на это предприятие», — одна из строчек отчётности начала мигать.

Снежка нахмурилась, ткнула в выделенную строчку и вчиталась в строки отчёта.

— Очень интересно… — заметила она. — Вот тут у вас есть одно предприятие, «Толстой и партнёры»…

Толстой скривился, словно раскусил целый лимон.

— Это мой бастард, — признался он. — Приютили, дали захудалое дело, чтобы под ногами не путался. Ничего удивительного, что у щенка ничего не вышло.

— Вообще-то вышло, — парировала Снежка. — Это единственное ваше предприятие, которое показывает устойчивый рост прибыли.

Толстой и управляющий переглянулись.

— Как его зовут? — спросила Снежка.

— Дмитрий, — растерянно отозвался старик. — Дмитрий Каменев.

— Дмитрий Николаевич, значит… Вот его мне и дайте, — решил я.

На меня уставились две пары очень удивлённых глаз. У управляющего аж волосы на голове зашевелились от усердной работы извилин. Наконец наши собеседники пришли к очевидному выводу: это не я безмолвная тень Медведевой, это она — Медведева! — мой помощник, и решения здесь принимаю именно я.

— А вы кто будете, молодой человек? — поинтересовался Толстой.

Я развернул голограмму, на которую вывел несколько архивных голофото: Толстые и я.

— Юлий Рюрик, — назвал я своё имя. — И я вернулся напомнить о клятвах, данных родом Толстых.

Старик схватился за сердце. Снежка широко улыбнулась:

— Они твои.

Глава 10

Я мог бы сказать Толстому, что прибыл помочь его крану выкарабкаться из той ямы, в которую они сами себя загнали. В конце концов, для родовой гордости этого клана пряник был бы куда более приемлем, чем кнут. Но у Романовых была более здоровая обстановка, им хватило той соломинки, которую я им протянул, чтобы уцепиться и начать выбираться наверх. К тому же тогда я не мог ещё выступать от своего настоящего имени. Здесь же всё было куда более запущено. Такое заявление о помощи вызвало бы только нездоровый энтузиазм, а если вспомнить о том, сколько пиявок выявил даже поверхностный анализ состояния финансов Толстых, можно было не сомневаться — любая помощь без следа и всякого результата сгинет в бездонных кошельках всех этих прилипал. Сначала нужно было очистить клан от паразитов. А делать это сподручнее кнутом.

Была среди вассальных клятв, данных Толстыми Рюрикам, одна очень полезная в этом деле… Так что можно было отбрасывать маски и выступать от лица князя.

Смятения патриарха хватило ненадолго. Стоило схлынуть первому шоку, как старика прорвало:

— Ты ври, да меру-то знай, сосунок! Рюрик он, слыхали⁈ Рюриков сотни лет как нет, и чего ты мне эти фото под нос суёшь⁈ Мало ли где ты их найти мог⁈ Думаешь, если похож, так я прямо сразу тебе в ноги упаду⁈ А я тебе скажу, почему ты похож! Потому что тебя Романовы заказали у Герега, чтобы под нас подкопаться!

Снежка прищурилась: старик откровенно хамил, но пока не ей, и повода вмешаться не давал.

Я добавил к голофото результат генетического теста, завизированный юристами компании White Case.

— Подделка! — заявил Толстой. — Даже смотреть не буду!

Я добавил результат генетического теста, тайно сделанный Александрой Герега. Разумеется, он у меня был, спасибо АЛу.

— Я же говорил! — обрадовался старик. — Да ты сам подделка Герега, от пяток до маковки, ещё и девчонке голову заморочил!

Именно о таких людях говорил нам Царь: если в семье культивируются ненависть и пренебрежение к окружающим, и при этом подчёркивается собственная исключительность, такие люди перестают воспринимать собственные ошибки и винят в них исключительно тех самых окружающих. Заставить их снять белое пальто практически невозможно. Любые доказательства будут отметаться, любые доводы — отвергаться и высмеиваться, на какие-то уступки они пойдут лишь под прямой угрозой превосходящей силы, и даже в этом случае продолжат оправдывать себя до последнего.

Именно так повёл себя старик Толстой: он наслаждался каждым моим новым доказательством, как поводом отыграться за пережитое унижение, накручивал себя и выворачивал всё на свой лад. Когда он дошёл до совсем уж завиральных теорий заговора, которым обзавидовались бы на шоу «Битва экспертов», я вздохнул и поднялся.

— Ладно, — сказал я Снежке. — Золотые рыбки так золотые рыбки. Пошли, не будем мешать орбитальному удару.

Снежка отсоединила планшет от терминала и с готовностью встала из-за стола.

— А ещё говорят, старые люди — мудрые, — скривилась она. — Иногда возраст приходит один.

У старика сделалось недоумённое выражение лица. Обрадованный возможностью всласть поиздеваться надо мной, он совсем забыл о том, что сказал ему Медведев. Его дочери он не хамил и рассудил, что той не с чего быть недовольной, более того — он открывал ей глаза на мошенника, с которым она по неопытности связалась. А тут оказалось, что все его старания пошли прахом, наследница Старого Медведя осталась недовольна визитом, и последствия будут ужасными для всего клана.

— Эээ… зачем же так торопиться? — заискивающим голосом проговорил Толстой. — Эх, молодость, вечно спешат, нет бы подумать… Я же о клане пекусь, мало ли мошенников, которые готовы отобрать последнее? Мне по положению следует быть подозрительным. Ну, полно, садитесь, нам есть что ещё обсудить.

— Есть, — я остановился, снова сел в кресло. — Почему вы сцепились с Романовыми?

— Потому что подлые они люди и всегда на нас зуб держали! — вспылил патриарх.

— Но с чего-то же это началось? Что об этом говорят ваши семейные хроники? — не отступал я. — Если, конечно, вы их храните дольше десяти лет…

— Обижаешь, — насупился Толстой. — Всё хранится, от самого основания, ещё со времён графа Льва Николаевича.

Он сел поудобнее, огладил рукава халата и задумался.

— Сам я хроник не читал, я по другой части больше трудился. Но слышал от своего деда, что прежде наши два рода дружили, были побратимами, от одного корня же пошли. Но когда пропал «Ковчег», вроде бы нашлись свидетельства, что Романовы занимались корпоративным шпионажем, и были причастны к саботажу части связанных с «Ковчегом» проектов, за которые отвечали Толстые. И вот с тех пор между нами и ними кошка пробежала, и правильно, потому что такого предательства ни забыть, ни простить нельзя.

Он недовольно пожевал губами.

— Правда, когда всё стало совсем плохо, главы решили встретиться и договориться. Но на тайной встрече Романовы по своей подлости ударили в спину. Оба главы погибли.

Я хмыкнул. Послушать другую сторону — наверняка окажется, что это Толстые вероломно напали на переговорщиков.

— А дальше всё покатилось как снежный ком, — продолжал старик. — Война на истощение отбросила оба клана очень далеко вниз. В конечном итоге столкновения прекратились сами собой — у нас просто не было ресурсов воевать друг с другом. Но как только мы смогли подкопить средств, то тут же нанесли удар по Романовым. Оказалось, правда, что они тоже не сидели сложа руки, и в результате положение стало хуже, чем было. Но и им пришлось несладко, — эти слова старик проговорил с неприкрытой гордостью.

Остальное мне было известно. То затухая, то разгораясь, война между кланами шла сотни лет, пока не исчерпала почти все их ресурсы.

— Правда, потом при посредничестве Магнусов было заключено соглашение о ненападении, и с тех пор мы стараемся восстановить своё финансовое положение, — добавил Толстой.

— Допустим, ваше финансовое положение значительно улучшится, — медленно произнёс я, глядя ему в глаза. — Что тогда?

— Как что? — старик всплеснул руками. — Конечно же, надо будет раздавить Романовых! Они пошли вверх, надо бить на опережение, пока они не ударили по нам!

— Зачем им тратить ресурсы на войну с вами, если они могут сделать свой клан процветающим? — спросил я. — К тому же у вас соглашение, зачем его нарушать?

— За тем, что Романовы — подлые люди! — вспылил патриарх. — Не будет у них никакого процветания, пока мы живы! Мы им как кость в горле! Как только наберутся сил — обязательно постараются нас уничтожить!

— А что Рюрики? — задал я вопрос. Как они отнеслись к вашей войне?

— А Рюрик был арбитром в переговорах наших глав, — важно ответил Толстой. — И Романов выстрелил в него, чтобы сорвать переговоры, и ему это удалось. Правда, привело к гибели обоих предводителей.

Я промолчал, давя поднявшуюся изнутри волну горечи и ненависти. Вот как умер Антон, мой старший брат… Я был младшим, в преемники готовили его, не меня. Я вызвался быть колонистом «Ковчега»… а теперь вынужден собирать воедино осколки былого величия Рюриков… А для Толстых ничего не значит, что род сюзерена пытался их примирить. Многовековой давности обиды им важнее, чем судьба Рюриков.

— И где ты пропадал, Рюрик? — недовольным голосом продолжал старик, вновь распаляясь. — Сюзерен должен заботиться о вассалах, если уж на то пошло, а посмотри, до чего мы докатились, пока ты где-то отсиживался? Где ты был, пока мы воевали с предателями? Это ведь ты подкинул Романовым их новые контракты? Ну, это по незнанию, кто же, кроме нас, тебе правду о них скажет…

— Только не убивай их взглядом, — шепнула мне Снежка, явно заметившая, как каменеет у меня лицо.

— Кстати о Романовых, — Толстой повернулся к управляющему. — Есть сведения об их ублюдке? Я выделил деньги на толкового частного детектива. Где результат⁈

— Эээ… — заблеял тот. — Детективы так дорого берут, а расследование так долго может длиться… Мы подумали — у любовницы вашего помощника есть сосед, а у того племянник учится на следователя…

— И берёт совсем недорого, — я дёрнул уголком рта в нехорошей ухмылке. — А разница в чей карман пошла, интересно?

— Мне нужна эта девка! — брызгая слюной, завопил патриарх. — Найти и сгноить! Чтобы даже духу её у Романовых не было!

— А гноить-то зачем? — поинтересовался я. — Можно же себе оставить…

— Чтобы у нас тут романовский вымесок ошивался⁈ — взвыл Толстой. — Хватит мне одного бастарда! Этот хоть хороших кровей…

Через порог переступил уже немолодой мужчина с усталым помятым лицом, удивлённо посмотрел на выбитую дверь, потом на нас со Снежкой, сидящих за рабочим столом, и на главу рода с управляющим на местах просителей.

— Что здесь происходит? — спросил он сразу у всех.

— Дмитрий, ты что тут забыл⁈ — взвился патриарх.

— Довольно.

Это было сказано так, что Толстой сразу замолчал, словно поперхнувшись следующим выкриком. Когда было нужно, я умел говорить так, чтобы меня слушали. И подчинялись.

— Снежка, что там у нас по предприятию «Толстой и партнёры»? — спросил я.

Моя невеста, успевшая снова подключиться к терминалу, заглянула в нужную вкладку.

— Владелец — Дмитрий Каменев, — начала она. — Стал владельцем ранее предоставленного десятилетнего срока, за весь период предприятие демонстрирует устойчивый рост прибыли, отсутствуют признаки кумовства, нет видимых свидетельств подлогов…

Я слушал, кивал и смотрел на бастарда патриарха, оценивая то, что видел. Руководство «Толстым и партнёрами» явно давалось ему не просто — или так действовала на него отравляющая атмосфера в клане? Но он мне нравился — открытый прямой взгляд, в котором читалось лёгкое удивление происходящим, уверенная осанка… Оставалось кое-что проверить.

— А вы кто будете, молодые люди? — совершенно по-отцовски спросил у нас Дмитрий Каменев, бастард патриарха.

— Фамилии сейчас не важны, — отозвался я. — Достаточно знать, что в нашей власти сделать вас главой рода. Только согласие необходимо дать сейчас.

Толстой побледнел и привстал в кресле, вцепившись узловатыми пальцами в подлокотники так, что побелели костяшки.

Каменев обдумал моё предложение — действительно обдумал! — и покачал головой:

— Благодарю за предложение, но — нет…

— Знает своё место, щенок… — проворчал, успокаиваясь, патриарх.

Я заткнул его одним взглядом и посмотрел на бастарда:

— Почему?

— Потому что род обречён, — просто ответил Дмитрий. — На нашем поколении всё кончится. Вы слишком молоды для проверяющих, рискну предположить, что вам поручили аудит в качестве практической работы, и у вас на руках расклад не только по моему предприятию. Если вы внимательно изучили данные. вы должны были увидеть, в каком состоянии дела рода моего отца… Я держу на плаву доверенное мне дело, но это всё труднее становится выполнять.

— Почему? — спросила Снежка. — У вас отличные показатели.

— Потому что слишком много сыночков и дочек, которым требуется необременительная должность с неплохим доходом, — честно ответил Каменев. — У всех отцовских предприятий чудовищно раздутый управленческий аппарат, он пожирает всю прибыль. Я пока держу оборону, но не знаю, насколько долго смогу это делать. Я как раз шёл сюда, чтобы сложить с себя полномочия — невозможно работать, обиженные родители, которым я отказал, суют мне палки в колёса. А я этому делу двадцать лет отдал, женат на своей работе — даже семьёй не смог обзавестись…

Ну надо же… Нормальный управленец, надо брать.

— Вы меня не поняли, — мягко сказал я. — Я предлагаю вам власть решать и делать всё, что вы сочтёте нужным и полезным для клана и его предприятий. Вы сами видите, что без решительных мер клан не спасти. Можете хоть на рудники отправить всех этих паразитов — убить их будет слишком просто, пусть кровью и потом отрабатывают то, что успели высосать из рода. И пока не возместят весь причинённый ущерб — никакого к ним снисхождения.

— Я не позволю! — старик снова схватился за сердце, привстал, опять рухнул в кресло. — Вы не имеете права!

— Имею, — отчеканил я, в мгновение ока превращаясь из подростка в истинного князя и давя в зародыше этот слабый бунт аурой властителя. — По праву старшей крови. По праву сюзерена, которого вы предали в час нужды. Где вы были, когда Рюрики пали? Или что вы сделали, когда Рюрики пали? Ничего. И в этом ваша вина, которую вы будете искупать за весь свой род — скажите спасибо, что не кровью. Только полным отказом от своего положения и передачей всей полноты власти в клане Дмитрию Николаевичу Каменеву. Согласно договору Рюриков с вассальными родами кланы, не исполнившие своих обязательств, теряют право на самоуправление.

Сокрушённый, сдавшийся патриарх только просипел:

— Но это же кабала…

— Или так или Старый Медведь не оставит от вас камня на камне, — безжалостно ответил я.

— Простите, — подал голос ничего не понимающий Дмитрий. — Так вы не просто проверяющий?

— Юлий Рюрик, — ответил я. — Да, настоящий. С этого момента вы работаете на меня. И начнём мы… сейчас.

Мы начали с того, что пустили Дмитрия на рабочее место Снежки. Вся отчётность за десять лет оказалась в его распоряжении.

— Это катастрофа, — резюмировал Каменев, вникнув в финансовую ситуацию. — Всё гораздо хуже, чем я предполагал. Я думал, лет двадцать у нас ещё есть, но в таком состоянии мы и десяти не протянем.

Пока он вникал, я подключился со своего планшета.

— Вошёл в систему.

— Как ты узнал мой пароль⁈ — всполошился патриарх.

Я поднял голову и молча ткнул в бумажку, висящую на мониторе, где было написано 123123123, и укоризненно покачал головой.

— Продвинутые технологии, идентификация по генетическому профилю — так ведь нет же, некоторые вещи вообще не меняются…

Я отправил на сервера несколько вирусов Департамента, которые тут же начали поиск компромата в личной и внутренней переписке. Поиск по ключевым словам в умелых руках творит чудеса, а если к этим рукам прилагается симбионт…

Каменев был прав. Это была самая настоящая катастрофа. Достояние Толстых жрали сотни и тысячи прихлебателей, совершенно не стесняясь разворовывать то немногое, что у них осталось.

Используя учётную запись Толстого, я занялся разгребанием этих Авгиевых конюшен. Для начала выдал Дмитрию полномочия кризис-менеджера с правом принятия решений, не советуясь ни с кем и ни у кого не запрашивая разрешения на свои действия. А потом занялся пиявками, присосавшимися к предприятиям Толстых. Через посредство симбионта это было гораздо проще сделать, чем разбираясь с каждым по очереди.

Каждый получил от патриарха сообщение с точной цифрой украденного, присвоенного, неправомерно полученного, в том числе на ненужной предприятию должности. К цифре прилагался выбор. Или фигурант добровольно возвращает всё награбленное, плюс отрабатывает ровно такую же сумму, или всё его имущество конфискуется как компенсация нанесённого ущерба, а он сам отправляется на рудники, в пехоту или куда сочтёт нужным глава рода.

Следующим шагом была блокировка всех карт и счетов, на которые выводились деньги с предприятий.

И почти сразу же на смарт старика поступил первый звонок.

— Николай Викторович! — женщина кричала так громко, что её было слышно всем присутствующим. — Что это значит⁈ Почему моя карта заблокирована⁈ Мне говорят, это ваше решение!

Я сверился с номером звонившей, и перед патриархом развернулась голограмма со списком покупок троюродной тётки со стороны его жены за последний месяц. Увидев итоговую сумму, старик опять схватился за сердце и дрожащими руками потянулся к столу:

— Там в ящике… Успокоительное…

Лекарство мы ему, конечно же, выдали. Пшикнув под язык из баллончика, Толстой окрепшим голосом поинтересовался, откуда у его почтенной родственницы такие деньги. На той стороне произошла некоторая заминка.

Я вывел на голограмму официальный доход дамы, который оказался в несколько раз меньше потраченного.

Произошёл короткий, но очень неприятный разговор, завершившийся рыданиями в трубку, обвинениями в потраченных впустую на благо рода лучших годах и тому подобными уловками, призванными устыдить жестокосердого старика.

Толстой просто положил трубку.

— И так — у каждого? — спросил он меня.

Я кивнул. Смарт старика разорвался сразу несколькими входящими звонками — и это было только начало готового обрушиться на него шквала.

— Не благодарите, — хмыкнул я, мысленной командой занося весь паноптикум в чёрный список.

Прошло всего несколько часов с начала операции по зачистке непомерно разросшегося административного аппарата, а графики отчётности по прибыльности предприятий едва заметно, но поползли вверх. И это ещё только нанятые управленцы не вошли в курс дела, прибавка шла только за счёт ликвидации паразитической прослойки. Но процесс оздоровления пошёл, и Дмитрий сделает всё, чтобы удержать на плаву семейный бизнес.

— Могу прислать несколько практикантов из Академии, которые заскучали и готовы стрясти жирок с тех казнокрадов, которых я просмотрел… А теперь идём мириться, — я со вздохом облегчения откинулся на спинку кресла.

Поспешил.

— С Романовыми⁈ Только через мой труп! — взвился патриарх. — Никакого мира с этими подонками!

Эта идея начала казаться мне вполне приемлемой, но я решил не торопить события. В конце концов, прибить старика никогда не поздно, а пока можно обойтись более щадящими методами.

— Дмитрий, вы помните Наталью Толстую? — спросил я.

Каменев поднял на меня непонимающий взгляд, который потом прояснился.

— Эта девочка… Единственный живой человек здесь, у которого была цель в жизни, помимо замшелых распрей. Я был рад, когда она сбежала. Хотя иногда мне хочется узнать, как у неё дела… Надеюсь, у неё всё хорошо?

Я достал смарт и набрал номер. Хвостики ответили мне с радостной готовностью, словно ждали звонка.

— Лиза? Познакомишь с родителями?

Глава 11

Время от времени в клане Герега было принято устраивать большие балы. Событие это происходило раз в пять лет, к нему готовились заранее в каждом клане, и считалось большим недостатком для наследника даже весьма значимого рода ни разу не быть представленным на Пятилетнем балу. Для малых же кланов получить приглашение на бал было большой удачей — наследник или наследница могли там встретить свою судьбу, и не раз случалось так, что юноша или девушка из незначительного клана входили в куда более влиятельный и знатный род.

Получила своё приглашение и Наталья Толстая. Его в специальном пакете, запечатанном родовой печатью Герега, привёз в имение курьер. На предыдущий бал Наталья не попала по причине юного возраста, ей было всего двенадцать, но теперь семнадцатилетняя девушка вполне созрела для того, чтобы блистать на этом празднике. Прижав к груди стиснутые кулачки, она с трепетом наблюдала, как отец вскрывает пакет, достаёт оттуда стилизованное под старину приглашение с её именем, переглядывается с матерью и наконец довольно басит:

— Ну что, будем собирать нашу красавицу!

На подготовку к балу отводился месяц. За это время нужно было подобрать и изготовить наряд, продумать причёску и украшения, разучить танцы… С танцами проблем не было — у Натальи были отличные учителя, отец на них не скупился. С украшениями тоже — фамильные драгоценности для того и существуют, чтобы надевать их по таким поводам. Но вот бальное платье — такое, чтобы сочеталось с украшениями и не стоило при этом как космический лайнер…

У Натальи был дар к дизайну. Платье она придумала сама, его заказали в Туле, причёску сделала одна из тётушек со стороны матери, и на бал юная красавица отправилась во всём блеске своей яркой, живой красоты: причудливо уложенные золотисто-рыжие локоны, синие глаза, не сходящая с безупречных губ улыбка…

Гостей не представляли друг другу — считалось, что на Пятилетнем балу главное общение, а не регалии кланов. Юноши и девушки знакомились и танцевали с теми, кто пришёлся им по сердцу, а дальше — как сложится. Дочери Герега сновали между гостями, бдительно следя, чтобы никто не остался обделён вниманием, подсказывали юношам, кто засиделся без танцев, а девушкам советовали быть смелее и самим подходить к кавалерам, если кто-то приглянулся.

Наталье их опека не понадобилась. Едва она успела осмотреться, как к ней подлетел рослый красивый юноша, блеснул белозубой улыбкой:

— Потанцуем?

Он ей понравился, и она не стала отвечать отказом. Танец закружил их, они расходились и снова сходились, менялись партнёрами и как-то вдруг снова оказывались в паре, пока Наталья не устала.

— Проводить вас в комнату отдыха? — тут же оказался рядом юноша.

У Натальи ёкнуло сердце: он оказался так внимателен к ней, что заметил, как она утомлена…

Девушка утвердительно кивнула.

— Меня Николай зовут, а вас? — представился её спутник.

Наталья назвала своё имя.

— Наши имена на одну букву начинаются, — тут же заметил юноша.

Завязалась лёгкая непринуждённая беседа, и с каждой минутой молодые люди всё сильнее очаровывались друг другом. Наталье нравилось всё — ум, внешность собеседника, лёгкость, с которой шёл их разговор, глубина суждений… Николай же был совершенно потрясён красотой своей спутницы, прилагавшимся к ней умом, и к середине бала они уже танцевали только друг с другом.

— Мне кажется, я влюблён, — прозвучало ближе к концу праздника. И сказано это было серьёзно и искренне.

— Мне кажется, я тоже, — не раздумывая, ответила Наталья, и это были для неё не просто слова — глубокое признание чувства, которое зародилось в её сердце.

— Тогда, возможно, нам не кажется? — спросил Николай, заглядывая в синие глаза.

И прочитал в них ответ.

— Мой клан не слишком богат, — негромко сказал он, — но я сделаю всё, чтобы ты никогда ни в чём не нуждалась.

— Мой клан тоже не из богатых, — улыбнулась Наталья. — Я не избалована роскошью. Кто ты?

— Романов, — впервые назвал свой клан Николай.

У Натальи оборвалось сердце. Она уже в мыслях построила всю свою жизнь рядом с этим человеком, а он оказался её смертельным врагом!

— Что такое? — забеспокоился он, видя, как помертвело её лицо.

— Я Толстая, — тихо ответила девушка. — И нам никто не позволит быть вместе. Ни твои родители, ни мои…

Она ожидала увидеть холод отчуждения, думала, он оттолкнёт её — но Николай несколько секунд смотрел на неё, словно ждал, что она признается в шутке, а потом решительно тряхнул головой.

— А мне не нужен никто, кроме тебя. Не отчаивайся. Я поговорю с отцом, уверен, он примет тебя…

— Не могу обещать того же, — отозвалась Наталья. — Потому что мой отец скорее похоронит меня заживо, чем согласится отдать за Романова…

— Дай свой номер, — попросил Николай. — И возьми мой. Мы хотя бы сможем разговаривать друг с другом…

Только это им и осталось — короткие разговоры украдкой, когда их никто не мог подслушать, да переписка в закрытом чате. Николай зря рассчитывал на согласие отца — тот и слышать не захотел о дочери Толстого. Но чувство, которое зародилось в них там, под сводами Герега-холла, под музыку Пятилетнего бала, отказывалось умирать. Оно росло и крепло, и наконец наступил день, когда они решились встретиться в одной из тульских гостиниц. Наталья отпросилась прогуляться по магазинам, отец, огорчённый тем, что его красавица-дочь вернулась с бала с пустыми руками, не стал возражать — он думал, что девушка очень расстроена своим провалом, и решил побаловать любимицу.

Наталья действительно прошлась по нескольким салонам, купила платье, которое ей приглянулось, но после звонка Николая как на крыльях полетела по адресу. который он ей назвал.

И ушла из гостиницы только к вечеру, когда Николай смог заставить себя разжать объятия…

Дома её встретил озадаченный отец:

— Звонили Герега, — сказал он дочери. — Им так понравилось твоё платье, что они хотят подписать с тобой небольшой контракт. Ты должна поехать к ним и помочь им с дизайном костюмов к следующему балу. Возьмёшься?

Конечно, она взялась. Но поездка вышла совсем короткой, и уже через неделю Наталья снова увидела своего возлюбленного.

Этих встреч было ещё несколько, и на последнюю из них Наталья приехала с заплаканными глазами.

— Что случилось? — сразу спросил Николай, увидев любимую в таком состоянии. — Отец узнал? Или тебя выдают замуж?

Наталья покачала головой.

— Никто ничего не знает, и замуж отец меня пока не торопит, — тихо ответила она. — Но… у меня будет ребёнок. Что теперь делать?

Николай порывисто шагнул к ней, обнял, прижал к себе.

— Так это же замечательная новость! — воскликнул он. — У нас, у нас с тобой будет ребёнок!

— Но наши родители… — напомнила Наталья.

Николай сел на кровать, притянул девушку к себе.

— Мы убежим, — сказал он просто. — Будем жить как простые люди. Растить нашего малыша. И будем счастливы.

Ни один из них не вернулся домой — они покинули гостиницу и исчезли, отправив своим родителям по письму, в которых объясняли причину своего побега и просили не искать их. Смарты пришлось выкинуть и купить новые, с новыми номерами, простые, но надёжные — то, чем пользуются простые люди.

Николай оказался прав только наполовину. Они действительно были счастливы.

Но жизнь простых людей оказалась далеко не проста. Их навыки, знания, опыт наследников своих кланов оказались совершенно бесполезны в новой жизни. Небольшой запас денег, обналиченный в день побега, не мог долго поддерживать их. Нужна была работа. Нужно было снимать жильё, готовить еду, стирать и заниматься другими вещами, о которых они не имели понятия.

Первой работу нашла Наталья. Она устроилась помощником дизайнера в модный дом. Вся слава блестящих новых коллекций доставалась дизайнеру, Наталья оставалась в тени и была этим вполне довольна. Дизайнер не скупилась, понимая, что другого такого помощника, который будет делать за неё почти всю работу и не требовать своей доли лавров, ей не найти.

Потом устроился водителем грузовика Николай — из всех его умений востребованным оказалось только умение водить любую технику. Они сняли уютную квартирку, где было достаточно места для них и для ребёнка, который скоро должен был родиться. Теперь у них было всё, что им нужно.

А потом них родилась дочь. Лиза. Самый милый ребёнок, о каком только можно было мечтать.

Вот только характер у неё оказался в родителей — решительный и упрямый.

— Я буду пилотом меха, — заявила эта кнопка, когда ей было всего пять.

Кто в этом возрасте не мечтает походить на героев голофильмов про крутых и отважных рыцарей в мобильных доспехах?

— Перерастёт, — решили родители.

Но Лиза не переросла.

В школе был тренажёрный зал с капсулами виртуальной реальности, и туда она убегала буквально в каждую свободную минуту. Что ещё хуже — у неё отлично получалось. И это очень беспокоило её родителей. Их ребёнок решил стать солдатом!

К тому же это было невероятно дорого — на мобильный доспех им бы не удалось скопить даже к старости. Всё, что они могли для неё сделать — это купить ей старую капсулу вирт-реальности, чтобы дочь могла заниматься дома.

— Не делаем ли мы ошибку? — спросил Николай, когда мастер закончил отладку и настройку капсулы и подключил её к сети, а счастливая Лиза исчезла в её недрах. — Мы сами поддерживаем то, что не одобряем…

— Она всё равно не вылезает из капсулы в школе, когда у неё есть свободное время, — вздохнула Наталья. — Так, по крайней мере, она будет заниматься этим дома, и мы сможем контролировать её увлечение. А там, может быть, оно всё-таки пройдёт?

Но увлечение оказалось настоящей страстью и отказалось проходить. Так что они вздохнули с облегчением, когда Лиза не прошла отбор в Академию. Им было жаль видеть дочь такой обиженной, потерянной, обманутой в своих надеждах, но она по крайней мере останется с ними. И вдруг она примчалась сияющая, счастливая, и сообщила, что в Академии освободилось место, и её берут, и у неё теперь есть спонсор, который уже выслал на станцию для неё «Палача»…

Вся их жизнь была сосредоточена на дочери, и когда Лиза улетела, дом опустел. Теперь только письма могли рассказать им о её новой жизни, и каждое они встречали радостью и волнением: как у неё дела? Лиза радовала их успехами в учёбе, ростом рейтинга, но и волновала тоже.

— Не нравится мне, что она общается с этим принцем, — вздыхал отец. — Что, если он обидит нашу птаху?

— Тогда ему придётся иметь дело с нами, — грозно отвечала мать.

И это тоже были не пустые слова: чтобы защитить дочь, Наталья дошла бы и до короля Родриго. Но очередное письмо поведало, что с испанского принца дочь переключилась на индийского раджу, и родители совсем перестали понимать, что там у неё происходит.

«Камал очень милый, но его свита всё время танцует, это иногда ужасно раздражает», — писала Лиза. И тут же непоследовательно добавила, что Камал учит её индийским танцам. И у неё неплохо получается.

Затем последовал перевод на крупную сумму. Очень крупную. Пришлось звонить и выяснять, откуда взялись деньги.

— Выиграла на ставках, — ответила Лиза. — И мне тут работу обещали, я думаю согласиться. Так что буду время от времени переводить, мне здесь не нужно столько денег…

Деньги родители оставили, но тратить не стали. Отложили на будущее своей полной сюрпризов дочери.

Потом была победа в прохождении задачи Коба-Яши-Мару, наполнившая их сердца родительской гордостью.

И вдруг — звонок.

— Папа, мама, вы только не волнуйтесь, — зачастила Лиза.

Наталья подумала, что зря не рассказывала дочери о предохранении, и потянулась за успокоительным.

— У меня тут братик появился, и он очень хочет с вами познакомиться! За вами скоро приедут, вы приезжайте пожалуйста, он вас очень ждёт!

Разговор прервался. Родители переглянулись.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Николай у жены. — Какой-то братик…

— Может, кто-то из родственников? — предположила Наталья. — Но если за нами приедут… Надо собираться. И если там кто-то из моей или твоей родни, нам нужно выглядеть соответственно.

За ними действительно скоро приехали. Кортеж с охраной, словно для вип-персон, наделал переполоху в их тихом квартале. Роскошь, о которой они давно забыли, была во всём — в моделях люксовых машин, в костюмах охраны и сопровождения.

— Вы родители сестры господина, — сказал один из сопровождающих, когда Николай и Наталья вышли к ним. — Не сочтите за грубость, но вам желательно соответствовать, чтобы госпоже Елизавете не пришлось за вас краснеть…

Как ни неприятно это было сознавать, но он был прав — даже водитель выглядел одетым более роскошно, чем чета Романовых.

— Так, — хлопнула в ладони Наталья Толстая, собравшись. — Тогда нам сперва нужно кое-куда заехать…

Их сбережений хватило, чтобы одеться действительно достойно и соответствовать уровню присланного за ними кортежа. Их долго везли куда-то.

Пока не высадили под перекрёстные взгляды давно потерянной родни.

Для встречи-примирения было выбрано необычное место: берег небольшого озера, заросший высокими соснами. Просторная беседка со скамейками вдоль всех стен, увитая диким виноградом, была достаточно велика, чтобы вместить всех собравшихся. У одной стены собрались Романовы, у противоположной — Толстые, а посередине Николай и Наталья увидели свою дочь, висящую на руке рослого, гармонично сложенного юноши, совершенно не похожего ни на испанского принца, ни на индийского раджу. Рядом с ними стояла невероятной красоты девушка с длинными серебристо-белыми волосами и рубиновыми глазами.

— Не знаю, кто этот парень, но девушка с ним рядом — Снежана Медведева, — негромко обронил Николай, под руку вводя жену в беседку.

Родственники расступились, пропуская их к центру строения, и продолжили буравить друг друга яростными взглядами, немалая часть которых досталась и новоприбывшим. Но стоило Романовым или Толстым взглянуть на группу в центре, и их взгляды словно гасли, как гаснет пламя, встречаясь с холодной водой. Причём Романовы смотрели на Лизу и её спутников куда более дружелюбно, чем Толстые — у тех во взглядах читался откровенный страх. На Наталью и Николая Толстые смотрели с нескрываемой неприязнью: если бы те явились бедными просителями, возможно, к ним отнеслись бы с некоторым участием, но они прибыли одетыми с явной роскошью, значит, после побега не бедствовали, жили в своё удовольствие, и это было прямым вызовом их родственникам.

— Папа! Мама! — радостно защебетала Лиза, кидаясь к родителям. — Я так соскучилась! Знакомьтесь, это мой братик Юлий, это его невеста — Снежана, а это…

— Мы знаем их всех, — Николай ласково приобнял дочь за плечи, подтолкнул к матери. — Кроме твоего брата… Николай, — он протянул руку Юлию, и тот уверенно пожал её, поклонился Снежане и повернулся к жене: — Моя супруга Наталья.

— Очень приятно. Юлий Рюрик, — назвал себя парень.

— Кто⁈ — Николай подумал, что ослышался, или парень пошутил так неудачно, но все присутствующие отнеслись к услышанному серьёзно.

— Настоящий Рюрик, представляешь, пап! — затараторила Лиза. — Он летел на «Ковчеге», а тот потерпел катастрофу, и колонисты пролежали в стазисе сотни лет…

— А теперь разморозили на наши головы… — проворчал старик Толстой. — И заставляют якшаться с этими Романовыми…

— Вы знаете, где мы находимся? — ровным голосом спросил Юлий.

Собравшиеся недоумённо переглянулись и пожали плечами.

— Озеро какое-то, — сказал наконец кто-то из Романовых.

— Именно здесь, на этом месте, сотни лет назад была совершена попытка примирить два ваших рода, — сказал Юлий. — Она закончилась убийством моего старшего брата Антона. Теперь то же самое для вас намерен сделать я.

— Только забыл спросить, нужно ли нам это, — проворчал Толстой.

— Вижу, для вас обиды древности важнее будущего ваших родов? — парировал Юлий. — Даже главы родов не имеют достоверных сведений и тем более доказательств совершённого предательства. Я поднял все документы того периода, какие смог найти, в них нет ничего о предательстве кого-то из Романовых или Толстых. Зато есть намёки на то, что кому-то очень выгоден был ваш конфликт. И этот кто-то достиг своей цели: ваша вражда переросла в войну, кровавую и бессмысленную. Она должна закончиться здесь и сейчас. Я, как ваш князь и судья, требую от вас перемирия, символами которого станут родители Лизы. Они смогли переступить через бессмысленную вражду, увидели друг в друге людей, которых можно любить, которым можно верить. Посмотрите на них — они счастливы вместе, они не стали нищими, они — образ того будущего, какое у вас может быть. Довольно и вам прозябать в бедности. Будьте достойны оказанного вам доверия. От рода Толстых доверенным лицом и координатором назначаю Каменева Дмитрия. От рода Романовых — Владимира Романова.

Восторга на лицах слушателей не было заметно, но Наталью обрадовало то, что от Толстых был назван Дмитрий — его она помнила с хорошей стороны и теперь дружелюбно ему улыбнулась, получив ответную улыбку.

— Как бы покушение не повторилось, — едва слышно проговорил Николай.

— Думаешь, кого-то пропустили бы сюда с оружием? — так же тихо ответила Наталья. — Но Рюрик… С ума сойти. Вот так братик у нашей малышки…

— По крайней мере за ней есть кому присмотреть кроме нас, — шепнул ей муж. — Мне стало за неё спокойнее.

— Возражений нет, все согласны. А теперь займёмся вещами поинтереснее, — Юлий потёр руки.

— Не высоко же ты нас ценишь, — надулся старик Толстой.

— Какими именно? — уточнила Снежана.

— Мне нужно попросить у Старого Медведя руку его дочери.

Глава 12

Эта встреча проходила в режиме голоприсутствия. Её участники не тратили время на то, чтобы собраться всем вместе, их вполне устраивало видеть друг друга по голосвязи. Возможности практически те же, что при личном присутствии, а риски значительно ниже.

Не все из тринадцати мест были заняты. Место лидера, которого все называли Старейшим, привычно пустовало — он давно не появлялся на регулярных собраниях Унии. Отсутствовали Певец и Актёр — у них были гастроли, на которых их симбионты упивались вниманием и обожанием человеческого стада. Борец и Футболист тоже не смогли выкроить лишний час в своём плотном графике выступлений и съёмок — а может, просто не захотели этого делать. Художник нашёл силы оторваться от мольберта, чтобы обсудить сложившееся положение дел. Кроме него, из крыла наслаждающихся жизнью и вниманием публики собрались Танцор, Модель и Гетера. Из радикального крыла присутствовали Охотник, Политик, Журналист и Судья. Всего собралось восемь симбионтов, по четыре с каждой стороны. Это не обещало перевеса ни одной из сторон, но гарантировало жаркие дебаты.

— Кто чем может похвастаться? — спросила Гетера, когда стало очевидно, что больше никто к собранию Унии не присоединится.

— Начни с себя? — предложил Судья.

— Охотно, — даже голоизображение не могло испортить безупречную внешность зрелой красавицы, словно созданной, чтобы пленять мужские сердца. — Я выведала секреты двух заклятых врагов, Николсонов и Бьерков, и сделала так, чтобы эти секреты стали известны Лувве, третьей стороне, способной и желающей насолить им обоим. Теперь все три стороны заняты по горло, и им не до меня и моих развлечений. Им всем грозит полное истощение ресурсов и разорение. Таким образом, одно из исследовательских направлений окажется отброшено назад, потому что новых спонсоров ему не найти в нужные сроки. Что у вас?

— Я приглашён танцевать сразу в два клуба, — заметил Танцор. — Их конфликт ничего мне не даст, так что я выбрал оба, и мне придётся выступать чаще. Но в оба клуба ходят нужные мне люди, они станут моими поклонниками, и через них я получу доступ к влиянию на достаточно высокопоставленных чиновников. А точнее, на их жён, и уже через них — на их мужей и любовников. Это откроет нам неплохие перспективы в ближайшем году.

— Я написал портрет одной знатной дамы из Джефферсонов, и включил в картину столько намёков, что её род рассорился со своими союзниками, — важно начал Художник. — Это сильно ослабило его, и недалёк тот день, когда его звезда закатится. А поскольку он занимает ключевую позицию на рынке переработки, найдётся масса желающих заполучить его место, и мы получим небольшую корпоративную войну, которая ослабит весь сектор промышленности. Это повлечёт за собой эффект снежного кома, я рассчитываю на существенное ослабление экономики, минимум на пять процентов.

— Мои успехи скромнее, — мило улыбнулась Модель. — Я стравливаю между собой несколько модельных агентств, «Стиль и Грацию», «Легенду Стиля» и «Модный блеск». Это никак не повлияет на экономику и политику, зато приятно смотреть, как из-за меня грызутся. Заодно Журналист написал обо мне пару заметок, и теперь у меня много богатых и влиятельных поклонников. Я пока выясняю, кто из них может быть нам полезен…

— Не самый плодотворный месяц, — упрекнул её Журналист. — Я своими статьями привлекаю внимание людей к проблемам, которые подаются в нужном для нас ключе. За время, прошедшее с минувшей встречи, благодаря мне разгорелись несколько крупных скандалов, и люди реагируют именно так, как это полезно для нас. Сняты со своих должностей три крупных чиновника, мешавших нашему делу.

— Я воспользовался твоими публикациями, чтобы начать несколько громких процессов, — заметил Судья. — Надеюсь, ты окажешь мне информационную поддержку. Я планирую несколько рейдерских захватов, которые проведут выбранные мною люди. Им нужно будет придать вид восторжествовавшей справедливости. Люди это любят.

— Я со своей стороны поддержу, — пообещал Политик. — Управлять человеческими массами дело непростое, но если мы будем действовать сообща…

— То у нас может всё равно ничего не получиться, — вставила Гетера. — Охотник облажался, несмотря на всю подготовку.

— Кто-то слил информацию о покушении, — огрызнулся Охотник. — Уж не ты ли?

— Зачем бы мне это делать? — удивилась Гетера. — Это совершенно не в моих интересах. Смерть одной девчонки поставила бы на грань катастрофы всё человечество, разве не этого мы все добиваемся? Меня больше интересует, как ты, при всей подготовке и собственных талантах, смог провалить операцию?

— Они знали, что мы будем делать, — хмуро ответил Охотник. — На каждый мой шаг у них был готов ответ. Когда я пустил в дело мобильные доспехи, они выставили против них «Доминатор»! А парень, который сопровождал девчонку, совершенно точно одержим — никак иначе он не мог бы успеть убрать её из-под выстрела.

— Кому же он принадлежит? — заинтересовался Политик. — Точно не Ковен. Может быть, «Волк»? Или кто-то из менее значимых кланов?

— Менее значимый не удержался бы рядом с Медведевой, — возразила Модель. — Это кто-то очень влиятельный, но о нём ничего не известно.

— Это угрожает нашей безопасности, — Судья поджал губы. — И нашим задачам.

— Я вмешаюсь, коллеги, — появилась новая голограмма, никому из присутствующих не знакомая.

— А ты кто такой? — раздалось с разных сторон.

— Командир «Ковчега», — ответил нежданный гость. — Ранг Прима. Вы можете называть меня Исполнитель. Приказываю…

— Ага, так спешу выполнять, что аж падаю, — рассмеялся Танцор.

Ему ответил дружный смех собравшихся.

— Прошу прощения, — по-человечески извинился Судья. — Но приказы Примы не подействуют в таком формате без действия Сети.

— Так что можете поцеловать мою прекрасную задницу, — мурлыкнула Модель.

— Это мятеж? — уточнил пришелец.

— Свобода, ведущая народ, — взмахнул рукой Художник, напоминая про известную картину. — Поймите, уважаемый Прима, пусть мы и родичи, но мы слишком привыкли к своим мясным скафандрам.

— А тут прилетает какой-то важный хрен и сходу начинает командовать, — скривилась Гетера.

— И делает это без уважения, — добавил Танцор.

Крыло сибаритствующих открыто отказывалось признавать авторитет пришельца. Радикальное крыло попыталось донести до него специфику жизни среди человечества:

— Будет проще, если ранг Прима изучит врага более пристально… — начал Политик.

— Но для этого нужна маскировка, — добавил Судья.

— Прибытие ковчега было неожиданным, — заметил Журналист.

— Даже для нас, — усмехнулся Охотник.

— Как насчёт небольшого военного конфликта? — поинтересовался Политик.

— Да… скажем, представим новую модель МД, — предложил Судья.

Голограмма преобразовалась в «Палач».

— Это не новая модель, но тоже годится, — одобрил Охотник.

Ранг Прима отключился. Какое-то время царила мёртвая тишина.

— Кажется, нам будет трудно найти с ним общий язык, — наконец сказал Политик.

— Он не имеет никакого представления о человеческой логике и эмоциях, — добавил Судья.

— А мы ничего не знаем о том, как выстроена иерархия на нашей родине, — заметила Модель.

— Мы дети Старейшего и родились уже здесь, — добавил Танцор.

— И зачем нам эта тирания? — скривила безупречные губы Гетера. — Что хорошего быть рабами старших особей симбионтов?

— Направить его на Департамент, — предложил Художник. — Пусть занимаются друг другом. А мы останемся в стороне.

— Вы вечно мутите воду, — возмутился Политик.

— Искажаете волю нашего вида, — поддержал его Судья.

— Прима наведёт порядок, как только доберётся до вас, — оскалился Охотник.

— Надо готовить плацдарм для него, — оживился Журналист.

— Старейший будет рад, — улыбнулся Политик.

— А кто из них старше — Старейший или Исполнитель? — вдруг спросила Гетера.

— Старейший — самое древнее существо на Земле, — уверенно ответил Журналист. — Он помнит времена до апокалипсиса.

— Ранг Прима — это командиры, — припомнил Судья. — Им все должны подчиняться.

— Даже Старейший? — спросил Танцор.

На этот вопрос ни у кого не нашлось ответа. Как и на вопрос, так ли уж будет рад Старейший оказаться лицом к лицу с рангом Прима…

Время встречи истекло. Голограммы погасли.

Глядя на опустевший экран, Политик глубоко задумался. С одной стороны, он был рад появлению Примы. Тот мог призвать к порядку его разобщённых братьев и сестёр, вернуть контроль над общей линией работы. Но с другой… Крыло стремящихся к свободе и наслаждениям сибаритов было совершенно право в том, что Старейший может совершенно не обрадоваться появлению такого опасного конкурента. Да и ему самому при ближайшем рассмотрении идея оказаться в полном подчинении у кого бы то ни было встала поперёк горла. Что-то внутри восставало при мысли о перспективе фактического рабства. Прима не потерпит неповиновения. Ни в чём. А у него нет ни малейшего понимания обстановки в Солнечной системе… Это всё могло очень плохо кончиться.

Неожиданная мысль пришла ему в голову, и Политик улыбнулся.

Есть ещё один Прима. Тот, кто испортил их брата Феликса. Столкнуть двух Прим — отличная идея. Пусть две угрозы устранят друг друга. А они, дети Старейшего, останутся править людьми.

Очередное собрание акционеров «РосТеха» по традиции открылось речью Старого Медведя.

— Уважаемые акционеры, — хорошо поставленным голосом начал Медведев. — Каждая наша встреча — это прежде всего взгляд в будущее. И сегодня речь пойдёт не только о наших ближайших планах, но и о стратегических задачах, о тех вопросах, решение которых я считаю принципиально важным для уверенного, долгосрочного развития нашей компании, которая без ложной скромности выросла до положения государства в государстве. Предложенная программа действий, конкретных мер во многом формировалась в ходе поездок на предприятия, прямого разговора с рабочими, инженерами наших заводов. Много идей было выдвинуто и на крупных внутренних экспертных форумах. Предложения экспертов и простых работников стали основой, стержнем тех проектов, инициатив, с которыми вы ознакомитесь сегодня. Рассчитываю, что их обсуждение продолжится, потому что реализовать всё задуманное мы сможем только вместе. Задачи большие. Мы с вами уже доказали, что способны решать самые сложные задачи, отвечать на любые, самые сложные вызовы…

Он потянулся к стакану с водой, сделал глоток. На планшете, с которого он проглядывал текст выступления, внезапно открылся новый чат с неизвестным акционером, который каким-то образом преодолел защиту и связался напрямую с Медведевым.

«А почему в отчёте 354 цифры не совпадают с реальными показателями, переданными инженерным составом?»

Старый Медведь нахмурился, отставил стакан. Но закончил речь, передал слово директору направления космодобычи и занялся изучением документов, приложенных к сообщению.

Экран мигнул, и Медведев увидел, что поданные снизу — главным инженером, и сверху — директором направления данные существенно различаются. Разница была заботливо выделена красным, чтобы он точно не пропустил её мимо глаз.

Чат с неизвестным — было указано только место в вип-ложе, на котором он сидел — ожил.

«Два года назад „РосТех“ и „Космос-Сталь“ заключили тридцатилетний контракт, по которому „РосТех“ обязался поставлять большие объёмы руды из только разведанного участка астероидного кольца, — на экране всплыли очень округлые цифры поставок. — На деле подразделение, отвечавшее за выполнение контракта, „РосТеха“, столкнулось с колоссальными проблемами, потому что объёмов добычи на разведанном участке катастрофически недостаточно для закрытия обязательств по контракту. Это грозит срывом контракта, потому что выработка упала до недопустимо низких значений, а „РосТех“ рискует потерять триллионы солов прибыли».

Цифры отчётности по добыче — реальной и заявленной на собрании — воистину отличались как небо и земля.

Временные трудности бывают у всех компаний, но триллионные убытки — это уже не временные трудности «РосТеха», это прямой удар по кошелькам акционеров. Медведев сжал зубы и нахмурился: если эта информация попадёт в публичный доступ, акции рухнут, и «Ростех» потеряет в капитализации. Это не просто коррупция и вредительство, это натуральный саботаж.

«Что, по-вашему, послужило причиной сложившегося положения?» — спросил Медведев, ничем не выдавая своих чувств, хотя внутренне кипел от гнева и ярости. Его компанию только что объявили — и обоснованно! — убыточной прямо на собрании акционеров, от которых не в последнюю очередь зависела успешная работа «РосТеха». Если им станет известна эта информация и они захотят вывести свои капиталы, это будет удар, который даже ему, Старому Медведю, будет непросто пережить. А если собеседник прав, и контракт будет сорван… Об этом не хотелось даже думать.

«Спешка с разведкой, — уверенно ответил акционер. — Разведчикам не дали времени досконально изучить район добычи, а когда стало очевидно, что объёмы добычи намного меньше планируемых, руководство проекта, вместо того, чтобы обратиться в кризисный центр, занялось подлогами и приписками. Кроме того, был заменён один из ключевых поставщиков, его место заняла дочерняя компания, принадлежащая сыну директора направления, Артёму Роттенбергу. И несмотря на то, что проект терпит крах, размер тендера этой компании вырос в два с половиной раза, с 39 триллионов солов почти до 98».

Цифры на экране подтвердили его правоту. Медведев побледнел от сдерживаемого гнева.

«В соответствии с инвестиционной программой „РосТеха“, — продолжал неизвестный, — у каждого крупного проекта должен быть свой план освоения, которому необходимо одобрение „Космонедрами“. Согласно одобренному плану, проект должен был к началу этого года освоить 22 точки разработки. Их было освоено только 16. Руководство проекта создало два типа отчётов: красивый фиктивный, где были сфабрикованы расчёты по 22 точкам, и реальный, где отражались данные по 16 точкам. „Красивые“ данные регулярно отправлялись руководству компании, а реальные оставались исключительно для внутреннего пользования».

На экране вспыхнули два отчёта, разница между которыми поражала воображение.

«Что их на это сподвигло?» — у Медведева впервые за время этого разговора дрогнули руки.

«От исполнения плана напрямую зависел размер премий топ-менеджмента проекта, — ответил акционер. — И премии эти достигали шестизначных сумм. Так что подлог был напрямую выгоден всему руководству проекта».

«Но рано или поздно недостача выработки всплыла бы, — Медведев сделал глоток воды, чтобы успокоиться. — На что они рассчитывали?»

«Параллельно шла такая же поверхностная разведка соседних секторов, — ответил собеседник. — Их собирались разрабатывать в обход „Космонедр“, без разрешения на добычу…»

«Полный комплект, — вздохнул Медведев. — Что ж, благодарю, что не вынесли это на общее обсуждение, это могло бы нанести серьёзный удар репутации „РосТеха“… И даже так понадобятся колоссальные усилия, чтобы спасти положение».

«Спокойно, у меня есть план…»

Далее следовал список из нескольких пунктов.

Директор направления космодобычи закончил бравурный отчёт, основанный на «красивых» цифрах, и передал слово Медведеву. Тот поднялся, гневно сверкнув глазами.

— Наша компания имеет колоссальный опыт работы на рынках Солнечной Системы, — стандартные фразы лились легко, но что-то в голосе Медведева заставляло вслушиваться в каждое слово. — Выросла, прошла закалку целая плеяда талантливых менеджеров и инженеров, которые обучают людей, грамотно исполняют свои задачи, используют новую технику, успешно решают поставленные перед ними задачи. Однако, — голос его окреп и взлетел, — к сожалению, у нас завелись крысы, которые забыли, кто я такой, и смеют кусать хозяйскую руку! Господин Виктор Роттенберг…

Директор направления космодобычи побледнел.

— Мне всё известно, — жёстко произнёс Медведев. — Ради личной выгоды вы поставили под удар один из крупнейших проектов «РосТеха» и поощряли подобное же поведение среди топ-менеджмента. Вы знаете, какое наказание полагается вам в соответствии с Уставом компании.

Бледность сменилась нежной зеленью. Казнь и конфискация имущества — да, директор направления космодобычи знал, что его теперь ждёт.

— У остальных ещё есть шанс искупить свою вину, -закончил свою речь Старый Медведь. — Объявляю перерыв на два часа.

Собрание начало расходиться, возбуждённо переговариваясь и перезваниваясь.

— Вызвать охрану и задержать находящихся в вип-ложе, — распорядился Медведев, направляясь к указанному месту.

Охрана потерпела неудачу — разлетелась, словно кегли, но очень аккуратно — никто не покалечился и даже серьёзно не ушибся. На канале охраны посыпались запросы на подкрепление, тяжёлую пехоту, «спартанцев», и чуть ли не МД с космическими крейсерами.

— А, это он… — хмыкнул «спартанец» Джон за спиной у Медведева.

Рядом возник секретарь, возбуждённо показывая растущие графики стоимости акций и заголовки в бизнес-прессе: «Старый Медведь воспрял после спячки» и «Старый Медведь обнажил клыки». Экспромт, который выдал Медведев, не только спас положение, но пошёл на пользу «РосТеху».

В этот момент Медведев добрался до вип-ложи, которую ещё окружала охрана, и услышал громкий голос дочери:

— Я тебя на пять минут оставила!

Распекаемый парень помахал рукой вошедшим, Снежана оглянулась и увидела отца.

— Привет, пап. А мы тут тебя ждём…

Дав знак свите оставить их одних, Медведев подошёл к молодым людям.

— Кхм… — Снежана почему-то очень сильно нервничала. — Юлий, это папа. Папа, это Юлий Рюрик.

— Кто? — Медведеву показалось, что он ослышался. — Кажется, в прошлый раз ваша фамилия была Марс, юноша?

— Папа, ты только не волнуйся… — зачастила дочка.

Глава 13

У Медведева вытянулось лицо. Не нужно было быть телепатом, чтобы догадаться, о чём он только что подумал. Любой отец взрослой дочери при словах «Папа, ты только не волнуйся», будет волноваться именно по этой причине. И я как в воду глядел.

— Неужели ты… — выдохнул Медведев, глядя на живот Снежаны.

Снежка покраснела:

— Нет, я не беременна!

— Но мы старались, — встрял я.

Зря-зря-зря…

— Юлий! — теперь она залилась краской до корней волос, а острый локоток чувствительно вписался в мои рёбра.

— Шучу, — тут же сориентировался я.

Мне не поверили. В общем-то правильно сделали, но лучше бы поверили. Медведев прожигал меня мрачным взглядом, и его можно было понять — он был не из тех отцов, кто благодушно отнесётся к практически прямым текстом высказанному «я сплю с твоей дочерью».

— Папа, я всё могу объяснить! — начала Снежка.

— Да уж не помешало бы, — отозвался Медведев, сверля меня глазами.

— Не надо так на него смотреть! Мы любим друг друга!

— Теперь это так называется? — осведомился Старый Медведь.

— Если ты его выгонишь, я тоже уйду! — заявила моя прекрасная невеста. — И не вернусь!

Судя по взгляду, Медведев хотел отнюдь не выгнать меня, а как минимум потерять где-нибудь в лесу метра на два глубже уровня поверхности. Но угроза дочери заставила его поколебаться.

— Ты понимаешь, что ты говоришь? — возмутился он. — Променяешь отца на вот это вот⁈

— Вы мне оба нужны, но если ты меня вынудишь… — намекнула Снежка.

— А жить вы на что будете⁈ — не выдержал Медведев.

— Это вообще не проблема, — ответил я. — Не все вложения Рюриков были утрачены или присвоены.

— Юлий сказочно богат! — подтвердила Снежка. — Я сама видела список его активов. Но это вообще не главное! И даже не важное! Важно то, что я его люблю и хочу быть с ним!

Мне было хорошо известно, что «РосТех» пытался собирать обо мне информацию. И надо отдать должное специалистам Старого Медведя — с тем минимумом сведений, который у них был, они практически докопались до Департамента и моей роли в нём. Но вышли на одного из агентов Департамента, который и увёл их по ложному следу. Так что новость о моей финансовой состоятельности была для Медведева действительно новостью…

— Но прыгать в койку с первым встречным… — не успокаивался разгневанный отец.

— Он первый, кто смог доказать мне, что ему действительно нужна я! — выпалила Снежка. — Именно я, а не твои деньги или влияние! И вообще, мама бы меня поняла.

Клянусь, у неё на глазах появились слёзы. Это был удар настолько ниже пояса, что даже меня проняло. У Медведева снова вытянулось лицо — он привык к неприязни дочери, к её подростковым бунтам, к тому, что она долгое время знать его не хотела, но вот к слезам и хлюпанью носом оказался совершенно не готов.

— Так, дорогая, — сказал он, восстановив контроль над своим голосом и лицом. — Давай ты немного погуляешь, а мы тут пока поговорим по-мужски…

— Даааа, я уйду, а ты…

— Я ничего ему не сделаю, — весомо ответил Медведев, хотя вряд ли сделал это не покривив душой. — По крайней мере, не сейчас.

Снежка взглянула на меня заплаканными глазами, и я кивнул — иди, всё будет хорошо, не волнуйся.

— Пойду чаю выпью, — решила Снежана и удалилась, оставив нас наедине.

От взгляда Медведева не ускользнул наш молчаливый диалог.

— Значит, она тебя действительно признала, — вздохнул он. — Жаль будет голову отрывать…

Отрывалки кое у кого не выросли. Хотя должен был признать — я впервые встретил в этом изменившемся мире настолько матёрого ровню мне по силе духа, а может, даже и превосходящую в чём-то… нет, даже не акулу — мегалодона бизнеса, олицетворение всей этой эпохи, и при этом — сохранившего какие-то следы человечности исполина.

— Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя, — предложил я.

— Медведь против, — согласился он, всё ещё пытаясь продавить меня своей аурой величия, но коса нашла на камень — я не уступил ему ни в чём.

— Я верю, что ты Рюрик, — сказал он наконец, оставив попытки взять верх. — Это слишком многое объясняет… Даже доказательств не нужно, у меня нет сомнений, что они есть…

— Они действительно есть, — подтвердил я. — И их достаточно, чтобы меня признали в White Case.

— Это серьёзная компания, — согласился Медведев. — Но я должен знать наверняка…

Я протянул ему чип с подборкой генетических тестов. Он вставил флешку в слот планшета, вчитался в строки заключения.

— Я искал для дочери лучшего воина с хорошими генами, — заговорил Старый Медведь. — Рассчитывал, что моими преемниками будут внуки… А тут мне достался целый Рюрик, о лучшем женихе и мечтать нельзя — наследственность, гены, качества, знатность… И внуков ждать не обязательно. Достаточно прогнать тебя через «РосТех», пять-десять лет, и будет готов новый генеральный директор. Заодно почистишь это болото, а то лягушки зажирели и на меня квакать начинают, ты это можешь, уже показал сегодня…

— Я вам очень признателен за доверие, Дмитрий Анатольевич, но вынужден отказаться, — прервал я размечтавшегося Старого Медведя.

— Не понял, — тот растерянно моргнул. — Ты не хочешь жениться на Снежане⁈

— Я очень хочу жениться на Снежане, — возразил я. — Но только жениться. Управление лидирующей в топе корпорацией меня не интересует.

Около минуты Медведев озадаченно разглядывал меня, а потом гулко рассмеялся.

— Вот это да, — выдохнул он, просмеявшись. — Удивил…

— У меня просто нет на это времени, — я достал свой планшет. — Присаживайтесь. Мне нужно кое-что вам показать и рассказать. Речь идёт о безопасности и выживании мира, в котором предстоит расти нашим детям…

Заинтересованный и заинтригованный, Медведев уселся на диванчик вип-ложи. Я устроился рядом и развернул первую голограмму.

— В Солнечной системе действует организация, которая называет себя Департаментом. Она весьма могущественна, но работает в режиме глубокой тайны, и ставит своей целью объединение людей перед лицом угрозы существованию всего человечества.

На лице Медведева отразились недоверие и скепсис.

— Речь идёт об инопланетном вторжении, которое уже началось, и прибывший «Ковчег» — только первая его ласточка, — продолжал я.

Взгляд Старого Медведя стал внимательным. Он жестом попросил паузу, позвонил секретарю.

— Встречу с акционерами перенести на завтра…

Я качнул головой.

— На послезавтра. И не беспокоить меня ни по какому поводу.

Он сбросил вызов.

— А теперь рассказывай с самого начала.

Слушал он меня внимательно, не перебивая, лишь задавая время от времени наводящие вопросы. Схватывал сразу. Наконец, когда я закончил, он откинулся на спинку диванчика.

— Всё это очень складно, и внутренних противоречий я не заметил. Но уж извини, байка про инопланетное вторжение так байкой и выглядит.

Я протянул вперёд руку, с пальцев сорвалась небольшая молния.

— Впечатляет, но не более, — Медведев даже глазом не моргнул. — Существуют технологии, которые и не такие фокусы выделывать позволяют.

— Я могу найти доказательства, — негромко проговорил я, выкладывая один из крупных козырей. — Тайные саботажи, подковерные войны, интриги — у всех есть тайные кукловоды, их много. Но некоторые из них играют по-крупному, рискуя дёргать тигра за усы… Или совать медведю рогатину в берлогу.

Вот это его проняло. Старый Медведь осознал, что не до всех виновников убийства своей жены и покушений на дочь добрался, что ему ещё есть кому пожать горло.

Он почуял кровь.

— Найдёшь мне того, кто виновен в смерти Полины, — глухо прорычал Медведев, — будет тебе моя поддержка, принцесса и полцарства в придачу.

В номер я ввалился уже к вечеру, с ходу сграбастал Снежку в объятия и повалился с ней на кровать — отдыхать.

— Хватка у твоего папы воистину медвежья, — выдохнул я в белоснежную макушку. — Я на экзаменах так не потел…

— И? — Снежка повернула голову, чтобы видеть моё лицо.

— И завтра на пересдачу.

— И?

— И судя по тому, что я ещё жив, он не против наших отношений.

— Это хорошо… — выдохнула Снежка. — Я боялась, что отец тяжело воспримет настоящего, а не фиктивного жениха.

— Ну почему, я уверен, что Дмитрий Анатольевич осознанному выбору был бы как раз рад, — возразил я. — А вот покажи ты ему какого-то фиктивного хлыща — да, были бы вопросы.

— Что, даже Винсента? — поразилась Снежка.

— Гарсия? Прошёл бы по нижней планке качества, — пренебрежительно ответил я.

— Откуда ты знаешь? — с любопытством спросила девушка.

— Я бы оценил так же, — пояснил я.

— М… — Снежка извернулась, чтобы подтянуться ближе к моему лицу. — В любом случае я рада, что не ошиблась в выборе.

Долгий нежный поцелуй прервался сначала стоном наслаждения, а потом возмущённым девичьим вскриком:

— Ты где меня лапаешь⁈

— Я компенсирую, — насмешливо отозвался я. — А то вдруг тесть ещё предъявит, что мы плохо стараемся над внуками.

— А мы можем не обсуждать моего отца именно сейчас? — нахмурилась Снежка.

— Как скажешь, дорогая, — покладисто отозвался я.

Ещё один долгий поцелуй, и мне практически взмолились на ухо:

— Сильнее! Что ты меня дразнишь⁈

— Извини, — я не удержался от усталого зевка. — Всё же переговоры были довольно выматывающими.

— Устал? — в голосе девушки смешались забота и беспокойство.

— Ну… Не то чтобы… — неопределённо ответил я.

— Голоден? — спросила Снежка.

Вечный женский вопрос.

— Ну, мы съели пару чайников кофе, — неудачно пошутил я.

— Так может… — Снежана порывалась встать, но я удержал её в своих объятиях.

— Лень… К тому же есть куда более подходящий способ переключиться и отдохнуть. Так что, если сделаешь всё сама…

— То есть сегодня инициатива на моей стороне? — рубиновые глаза девушки заинтересованно блеснули в предвкушении.

Видно было, что она уже достаточно завелась, чтобы с энтузиазмом поддержать моё предложение.

— Ладно, — лукаво улыбнулась Снежка, и потянула платье через голову, соблазнительно выгибаясь.

Ладони сами собой потянулись и легли на безупречную талию, на совершенную грудь…

— Эй, ты сам сказал — я всё делаю сама! — шутливый гнев невесты заставил меня улыбнуться.

Недостаток опыта она компенсировала энтузиазмом, готовностью к экспериментам и богатым воображением. Спустя полчаса, приятно утомлённый, я решил, что теперь можно и перекусить, и мы заказали ужин в номер. А после ужина я взял инициативу в свои руки, и Снежка охотно уступила мне ведущую роль.

Девушка уснула первой, доверчиво прижавшись ко мне, а я, перезагрузившийся во всех смыслах, мягко поглаживал плечо невесты и думал над Планом.

По сути, данное Медведеву обещание мне ничего не стоило и не накладывало на меня никаких дополнительных обязательств. Я так и охотился за Старейшим, так одержимые называли самого первого симбионта, который давным-давно оказался на Земле и стал, как я теперь знал, причиной Восстания Машин. И, несмотря на победу, вырванную первым Рюриком для человечества, дальнейшие события были звеньями одной цепи.

Период расцвета, когда первый одержимый затаился среди победителей, строивших на основе разработок пришельцев новое будущее. Саботаж «Ковчега», встреча с первым крейсером пришельцев, неудача и долгое затишье, во время которого Старейший готовил плацдарм вторжения, попутно откусывая всё больше власти и могущества, но оставаясь в тени.

Кто был его носителем сейчас — я всё ещё не узнал, хотя очень рассчитывал найти эту информацию в памяти одержимого Феликса. Увы — он знал только своего родителя, потомка Старейшего. Так что даже шерстить среди Магнусов было не вариантом. Тот же Люциус Магнус при всех своих талантах, превосходящих обычного землянина на голову, был простым человеком. Если одержимые и были среди Тысячи Сынов — сейчас ловить их среди членов Унии будет чрезвычайно утомительной и расточительной в плане времени и ресурсов задачей.

А время мне очень дорого.

Итак, от Феликса я знал личность его родителя и прозвища некоторых других членов Унии. Я невольно оценил игру слов — видно было, что название выбирал тот, кто хорошо изучил человеческую культуру. Одновременно и союз, и единение — такова была та судьба, что ждёт человечество в случае победы пришельцев. Одержимые прятались под масками, прозвищами и фальшивыми именами.

С одной стороны, имена типа Модели или Художника были достаточно говорящими, чтобы вести поиск в соответствующей области, с другой — в случае опасности одержимому ничего не стоило сбросить оболочку и затеряться среди запасных тел. А временным носителем мог оказаться кто угодно, даже случайный прохожий. Несколько быстрых смен тела — и след будет безнадёжно потерян.

Стоило признать: полноценная организация инопланетных шпионов — это был уже серьёзный противник как для меня, так и для Департамента. Пожалуй, выглядело иронично, как обе стороны действовали в тени, ведомые противоположными целями. И огласка не нужна была никому — и на тех, и на других испуганное человечество с удовольствием объявит охоту. Вот и получалась война плаща и кинжала, прямо как между спецслужбами времён Холодной войны.

Итак, личность и маска родителя мне были известны. Модель — Милена Саймон, известнейшая топмодель, Мисс Вселенная, икона стиля и актриса. Публичная персона такого уровня, что на кривой лошади к ней не подступишься. Попытка атаковать в лоб заранее обречена на провал. Пожалуй, даже персона уровня Дмитрия Медведева будет лишь равной. Как к ней подступиться — я обдумывал уже долгое времени, ещё с того момента, как узнал от Феликса имя. И увы, пока ничего адекватного не придумалось. Нет, всегда оставался план десантироваться с орбиты в «Палаче», схватить диву в кулак-манипулятор и утащить в обезьянье логово, спасаясь от преследующих самолётов, но как это приблизит меня к остальным одержимым — вопрос.

Другой ниточкой был таинственный наёмный убийца, который уже дважды ускользал от меня после неудачного покушения на Снежану. Я был уверен: и на станции «Розовый дворец», и в европейском городе действовал один и тот же человек. В разных телах, сменив внешность и личность, но что это был некий Охотник — в этом я не сомневался. Как не сомневался и в том, что именно он стоял за покушением, оставившим мою невесту без матери. Слишком в его духе было и само покушение, и его последствия.

Но в третий раз ловить его на живца я не мог.

Нет, я был уверен, что если раскрою Снежане, что мы охотимся на убийцу её матери, она с радостью сыграет роль приманки. Но готов ли я сам в третий раз рисковать здоровьем и благополучием девушки? Уверенного ответа у меня не было. В конце концов, одержимый не пожалел потратить небольшую армию, и все эти огромные ресурсы ушли только на осуществление отвлекающего манёвра, лишь бы увести её защитника в сторону от цели. Успею ли я в третий раз, если Охотник прекратит развлекаться, плюнет на привычку играть со своей жертвой, чтобы эта была именно охота и наслаждение от преследования цели, вопрос. Ведь настоящий ликвидатор, имея в своём распоряжении такие ресурсы, которыми располагала Уния, выбрал бы ракетный удар. Да, дорого, да, куча жертв, зато цель — развязать войну, где обезумевший родитель будет рвать и метать в поисках виноватых — которых ему будут услужливо подкладывать — будет выполнена.

Так как же выманить этого ксено-хищника в мясном скафандре, не рискуя при этом жизнями близких — вопрос. Но постепенно у меня начал складываться план. Ведь у меня была ещё одна ниточка, на которую я очень рассчитывал.

Пискнул мессенджер, я подвинул руку и довольно улыбнулся.

— В сети попалось кое-что крупное.

Глава 14

Сёстры Салем тщательно подготовились к разговору. Убедились в полном отсутствии следящей аппаратуры в своих апартаментах, отдали прислуге распоряжение не беспокоить их в течение ближайшего часа, заперлись изнутри, задёрнули окна тяжёлыми портьерами, чтобы снаружи нельзя было даже по губам прочитать, о чём пойдёт разговор, если вдруг кто-то окажется достаточно ловким, чтобы заглянуть на один из верхних этажей дворца, и наконец уселись перед терминалом связи.

Набранный номер не вёл к абоненту. Он запускал цепочку соединений, которую невозможно было отследить даже при наличии специальной аппаратуры — ведьмы уже пробовали. После неудачной попытки одержимый вышел на связь и почти отечески пожурил их за проверку, сказав, впрочем, что и не ожидал от них, что они не будут пытаться вычислить его местоположение. А тёмная фигура на фоне источника света не давала возможности разглядеть черты лица. Всё, что у сестёр Салем было, это глубокий рокочущий голос — который вовсе не обязательно был настоящим. Почти наверняка это был результат работы программы, меняющей голос.

Фигура, впрочем, была гарантированно мужской. Но и это мало что могло рассказать об одержимом. Кто мог помешать симбионту сменить тело для разговора с ведьмами, чтобы окончательно сбить их с толку?

Вызов отработал своё и сбросился. Потекли минуты томительного ожидания, пока по всей Земле — а может, и не только по ней — соединялись и разъединялись абоненты, передавая по цепочке сделанный звонок. И совершенно не обязательно это была та же цепочка, что в прошлый раз. Наконец ожидание подошло к концу — экран засветился, передавая уже привычную картинку — тёмный силуэт на фоне пятна яркого света.

— Приветствую Ковен, — пророкотал уже знакомый голос. — Вы позвонили мне, чтобы сообщить приятную новость? Вы согласны прекратить своё сотрудничество с Примой и перейти на нашу сторону?

— Это слишком важное решение, чтобы принимать его от лица всего Ковена, — уклончиво ответила Эмеральд.

— Мы должны известить Матриарха, — добавила Эмбер.

— Только она может принять или отвергнуть это приглашение, — закончила Джейд.

— Но вы позвонили мне не для того, чтобы пожелать хорошего дня, — заметил неизвестный. — Я вас слушаю.

И ведьмы запели:

— В знак нашей доброй воли…

— Мы хотим передать вам…

— Очень важную информацию.

— Приму зовут Юлий Рюрик.

— Нам стало известно…

— Что в ближайшее время…

— Он собирается посетить…

— Одно из бывших владений своей семьи.

— Это место расположено…

— В тайге на берегу реки Енисей…

— При впадении реки Сухой Тунгуски.

— Мы не знаем, что ему нужно там…

— Но он будет один…

— Без охраны и сопровождения.

— И если вы хотите…

— Устранить его…

— У вас будет возможность…

— Застигнуть его врасплох.

— Это важная информация, — согласился одержимый. — Но зачем вы это мне говорите?

— Прежде чем передать ваше приглашение Матриарху…

— Мы хотим удостовериться…

— Что вы действительно сильнее Примы.

— Если примыкать, то к сильнейшему, — деловито подытожили хором сёстры Салем.

Стелс-платформа парила над енисейской темнохвойной тайгой, выдавая себя только лёгкой рябью на фоне проплывающих над ней облаков. В стороне блестел на солнце могучий Енисей, внизу раскинулось небольшое поселение. Если верить официальным данным, оно существовало очень давно, но всегда было маленьким. После Войны Машин здесь поселились беженцы, которые отказались от любой техники, и с тех пор, уже сотни лет, вели образ жизни, максимально приближенный к природе. Жили тем, что выращивали сами и добывали в тайге, что не могли вырастить и добыть — выменивали у торговцев. Например, пули к старинным ружьям, с которыми ходили на охоту.

Эти люди вызвали у Охотника уважение. Такой образ жизни был не для него, слишком привязанного к благам цивилизации, не в последнюю очередь к тем возможностям, которые предоставляло современное оружие, но он мог понять и принять их дух. В одиночку, с древним огнестрельным оружием, с простым ножом выйти на опасного хищного зверя, победить его и принести своей семье… Да, это было ему по душе. Может быть, когда всё закончится, и Прима будет мёртв, он вернётся сюда, чтобы вселиться в одного из охотников и выйти один на один против дикого зверя…

Но что могло понадобиться среди этих людей Приме? Он ищет сменное тело среди тех, у кого наиболее развиты первобытные инстинкты? Вряд ли. Его собственный мясной скафандр молод и в прекрасном состоянии. Быстрота, с которой он исчез из прицельной рамки, прихватив с собой девчонку, говорила сама за себя. Так зачем Приме эта глухая таёжная деревня?

Политик сказал, что ведьмы упоминали владения его семьи. Но Рюрики исчезли много веков назад, если верить официальной истории. И ни один дом в селении не тянул на господское имение. Конечно, за столько лет дом мог просто разрушиться от старости, но было бы странно, если бы Прима этого не понимал. Значит, имение было не в самом селе, а где-то на отшибе. У людей так принято — их лидеры всегда селятся поодаль от простых смертных, чтобы подчеркнуть свою исключительность.

Возможно, там остался какой-то тайник или схрон, в котором лежит что-то нужное Приме? Эта версия объясняла все неувязки. Только как искать усадьбу, которая за столько веков заросла лесом до полного исчезновения?

Можно было, конечно, спуститься и выспросить у местных жителей, не знают ли они, где раньше стоял господский дом. Но люди, которые добровольно отказались от цивилизованной жизни, вряд ли отнесутся с пониманием к странному чужаку, который появился ниоткуда и задаёт странные вопросы. Опять же, даже исчезнувшее под пологом тайги место может до сих пор считаться недобрым, и интерес к нему вызовет негативную реакцию. У людей столько суеверий, что даже Охотник заразился некоторыми из них.

Например, он не любил, когда дорогу перебегала чёрная кошка. С точки зрения людей, встреча с этим животным предвещала неудачу. Охотник понимал всю бессмысленность веры в то, что окраска животного способна повлиять на везение, но пару раз отказывался от намеченной охоты, когда такое происходило — и оба раза узнавал уже задним числом, что ситуация складывалась не в его пользу. И напротив, когда он вышел охотиться, пренебрегая приметой, охота сорвалась по не зависящим от него обстоятельствам. Так что Охотник теперь предпочитал держаться от чёрных котов подальше.

Осмотр окрестностей с воздуха ничего не дал, лес был слишком густым, чтобы разглядеть сквозь деревья руины, если те ещё существовали. Оставалось прибегнуть к услугам техники. Стелс-платформа была оснащена бортовым лидаром, и Охотник начал облёт окрестностей, постепенно захватывая всё больший участок поверхности. Начал он с берега Енисея, но там не нашлось ничего, кроме следов древней пристани.

На месте деревни следов крупных построек тоже не было, она отпадала. И только на берегу Сухой Тунгуски, в паре километров от поселения, лидар наконец показал следы большого здания. Семейное имение Рюриков было найдено.

Оставалось провести ещё одну проверку, прежде чем переходить к следующей стадии операции. Охотник включил детектор жизненных форм, которым пользуются спасатели. Если внизу его самого ждёт засада, бойцы окажутся как на ладони. Тогда охоту придётся открывать уже на Ковен, подставивший его под удар.

Но внизу всё было спокойно. В селе шла своя неспешная жизнь, лес же на многие километры был почти пуст, если не считать отдельных животных. Они неторопливо перемещались между деревьями и вели себя спокойно, тем самым подтверждая, что посторонних в лесу не было.

Можно было начинать размещать засаду.

Охотник вдумчиво изучал окрестности господского дома. Он размещался на возвышенности, которая наверняка обеспечивала ему безопасность во время весеннего половодья. Возможно, вокруг него лес был вырублен, и это давало обзор и возможность вести оборонительные бои. Но сейчас там росли вековые деревья, и это сводило на нет все преимущества размещения на возвышенном месте. Ни видимости, ни свободы передвижения для крупной боевой техники. С первым могли справиться сканеры. Со вторым всё было гораздо сложнее.

Темнохвойная тайга была довольно густым лесом из елей и пихт, с подлеском из кустарников. Сплошных зарослей кустарник не образовывал, но движение затруднял. Животные проложили тропы, по которым в основном и передвигались, и этими тропами предстояло пользоваться бойцам Охотника. У самой речки зарослей было больше, но и троп было немало — звери ходили на водопой. Здесь Охотник решил разместить ударный кулак тяжёлой пехоты.

Он отдал приказание, и вскоре его «Виверна» зависла над деревьями рядом с рекой. Используя тросы, штурмовики один за другим скатывались вниз, в лесную чащу, и исчезали в густом подлеске рядом со звериными тропами, располагаясь в засаде. Отделение тяжёлой пехоты расположилось подковой, охватывая возвышенность с остатками дома, а напротив разомкнутой части дуги Охотник высадил свой главный аргумент: двух «Ратников», которые не могли эффективно перемещаться по тайге, но речное русло было для них торной дорогой.

Две гигантские машины с всплеском опустились в воду, разошлись на некоторое расстояние друг от друга, присели, чтобы не выделяться среди деревьев, и замерли в ожидании. Свою платформу Охотник разместил между ними над берегом реки, чтобы загонщики выгнали добычу прямо на него. Детектор жизненных форм показывал расположение каждого бойца, и кроме них — никого. Животные, почуяв людей, металл и опасность, стремительно покидали захваченный район тайги.

В Сухую Тунгуску я прилетел ранним утром. Посадил машину на маленькой рыночной площади, выбрался из неё и осмотрелся. От Енисея тянуло туманом, но небо было ясным и обещало тёплый солнечный день. По улице за околицу брело коровье стадо, сопровождаемое парой мальчишек-подпасков и седым морщинистым пастухом. Пастух подошёл ко мне — поздороваться и узнать, зачем я прилетел и кто такой буду.

— Торговать что ли? — спросил он у меня после обмена приветствиями. — Машина чой-то пустая у тебя. Или на охоту? А что без ружья?

— Место одно ищу, — ответил я. — По берегу Сухой Тунгуски, километра на два выше по течению, должен быть холм. На нём раньше дом стоял…

— Холм есть, — подтвердил пастух. — А дома нет, и деды не помнили, чтобы был.

— Давно это было, — согласился я. — Лет пятьсот назад, может, больше даже.

— А тебе туда зачем? — полюбопытствовал пастух.

— Семья моя раньше там жила, — ответил я. — Хочу навестить место, посмотреть. Понравится — может, поселюсь там.

— А, вон оно что, — кивнул пастух. — Ну, мы в другую сторону, а если провожатый нужен — вон в тот дом, с рябиной у ворот, ступай, там Илья Кузьмич живёт. Он тебя проводит.

И, закинув кнут на плечо, подался догонять своё стадо.

А я пошёл знакомиться с Ильёй Кузьмичом.

Мой предполагаемый проводник был в летах, но ещё крепок. Невысокого роста, жилистый, подвижный, он сначала усадил меня за стол — пить крепкий таёжный чай с травами и ягодами, заедать пирогом с дичиной, расспросил меня, зачем я пожаловал в такую глухомань, покачал головой — легко рассуждать, а строиться трудно, да и жить в глуши не каждому по нутру, и наконец согласился проводить меня к холму.

— Только пусть сперва солнце росу обсушит, — добавил Илья Кузьмич. — А то промокнем до нитки.

Я хотел было возразить, что умной ткани никакая роса не страшна, можно хоть в речку нырнуть и выйти сухим из воды, но присмотрелся к тому, во что был одет мой провожатый, и передумал спорить. Потому что его одежда была из самой что ни на есть домотканой ткани, сделанной на станке руками местных женщин. Представить страшно, каких денег стоила бы такая ткань, попади она в руки толкового модельера. Мать Лизы как раз работала на такого, можно было подкинуть ей идею. Наталье Толстой-Романовой — новая линейка моды, местным — заработок…

Когда солнце поднялось уже довольно высоко, а от утреннего тумана не осталось и следа в виде обильной росы на каждой травинке и листке, Илья Кузьмич наконец решил, что можно выдвигаться.

— Только я с тобой до места не пойду, — добавил он, закидывая на спину видавшее виды ружьё. — Тропку укажу, ты с неё не сворачивай, не заблудишься. Мимо холма не пройдёшь. Мне тут надо одно место проверить, бабы на хозяина жаловаться начали, пугну его. А на обратном пути тебя заберу, как раз насмотреться успеешь…

— Какой хозяин? — не понял я.

— Медведь, — нехотя и вполголоса выговорил запретное слово Илья Кузьмич. — Бабы на болото по ягоду ходят, а он навадился — туда идут, он их не трогает. А как обратно с полными туесами пошли, он из кустов на них рычит. Они, значит, ягоду бросают и бежать до деревни. А он в охотку лакомится, хитрая морда…

Я с трудом скрыл улыбку: описанное проводником зрелище как живое предстало перед глазами. Хотя женщинам, конечно, было не до смеха, да и мужчинам тоже. Но при этом Илья Кузьмич собирался только напугать зверя, но не убивать его.

Какая забота о том, чтобы люди и звери мирно сосуществовали в одном лесу…

До развилки тропинок мы дошли быстро, сопровождаемые птичьим пением и запахами летнего леса.

— Вот сюда иди, — махнул Илья Кузьмич на одну из утоптанных дорожек. — Дойдёшь до речки, там будет переправа — два бревна рядом положены. По ним перейдёшь на тот берег, и там тебе сразу почитай и холм будет через сотню шагов. А я пойду посмотрю, где лохматый хозяин обосновался…

На том мы и расстались. Я бодро шёл по лесной тропе, отводя в стороны ветки и прислушиваясь к лесному хору. Будет досадно, если рыбка не клюнет на приманку и не явится. Второй раз её так не подманишь, заподозрит неладное и ляжет на дно так, что не отыскать… Но чем ближе к реке, тем спокойнее становилось у меня на душе. Потому что лесная симфония становилась нестройной и тихой.

Птичьи посвисты и трели если и были слышны, то звучали робко, осторожно и негромко. А когда я перебрался через реку, на том берегу меня встретила мёртвая тишина. В которой резко и громко затрещала сорока. Это было предупреждение о том, что идёт чужак. В то время как молчание певчих птиц сигнализировало о том, что чужаки здесь уже находятся — и довольно долго, иначе птицы не стали бы пересвистываться. Они уже привыкали к тому, что на этом берегу кто-то есть. Но непосредственно там, где затаились люди, петь боялись.

Сопровождаемый сорочьим треском, я прошёл обещанную сотню шагов — и поверхность начала заметно подниматься вверх. Холм оказался довольно крутым. Вскарабкавшись на него, я сел на поваленное дерево, оглядываясь по сторонам. Я помнил это место совсем другим. Никакого леса не было до самого берега, туда вела лестница с резными перилами, и сама речка была куда более многоводной, по ней ходили катера… Теперь её без труда перекрывал древесный ствол…

И конечно, ни следа не осталось ни от лестницы, сбегавшей к самой воде, ни от дома… Ощущение той бездны времени, которая прошла над землёй моего детства, накрыло меня с головой, пока я смотрел на неохватные стволы пихт и елей, возвышающихся там, где я играл ребёнком.

Где-то в стороне громко затрещала сорока. Потом ещё одна. И ещё. Каждая — всё ближе и ближе. В отдалении треснула сухая ветка, на которую кто-то наступил. Громко зашелестел кустарник, расступаясь и пропуская чьё-то массивное тело…

Усилием воли отогнав подступившие воспоминания, я встал, вглядываясь в лесной сумрак.

Ко мне кто-то шёл.

И он был не один.

Глава 15

Я стоял неподвижно, вслушиваясь в шаги. Тяжёлые, уверенные. Идут не скрываясь. Уверены, что мне нечего им противопоставить. И точно знают, где я нахожусь. В лесу видимость ограничена в основном парой десятков метров — столько, сколько позволяют видеть густо растущие деревья. Значит, у них сканеры. А где сканеры, там мобильные пехотные доспехи.

Я отступил на край вершины, туда, где когда-то начиналась лестница вниз. Пусть поднимутся. Пусть дадут мне себя увидеть. Мне нужно было знать, как они снаряжены. Ждать долго не пришлось: вскоре между деревьями мелькнула первая тень — и сразу же скрылась за ближайшим стволом. Меня увидели. Зрительный контакт длился не больше секунды, но этого хватило, чтобы определить: «росомаха», один из лучших мобильных пехотных доспехов. Теперь я знал, чего ждать.

Чего я не знал, так это уровня подготовки пехоты. Но они быстро меня просветили.

Я не стал ждать, пока меня расстреляют, и укрылся за ближайшим деревом. В него тут же врезался сгусток плазмы, потянуло горелым. Да они же тут пожар устроят! С другой стороны, меньше придётся расчищать, если я действительно соберусь тут строиться. Нашим со Снежкой детям наверняка понравится здесь…

Предаваться романтическим мыслям было не время. Я отошёл под прикрытием ствола немного ниже, чтобы уйти с линии огня, и начал пробираться в обход, чтобы зайти в тыл стрелкам. К моему удивлению, мне не дали этого сделать. Не прошёл я и двадцати шагов, как в дерево, за которым я спрятался, сразу с двух сторон прилетела плазма. Одиночный выстрел был винтовочным, а вот очередь зарядов явно прилетела из плазмомёта. Эти пехотинцы работали двойками: марксман с плазмомётчиком, и холм наверняка был окружён со всех сторон.

Кроме направления к реке, откуда я пришёл. Хотя теперь и этот участок наверняка перекрыли. Я решил исходить из того, что окружён, и вернулся на прежнее место, к началу спуска. Для проверки своего предположения я прошёл немного в обход с другой стороны — и наткнулся ещё на одну пару стрелков.

Меня действительно обложили.

Там, где плазма попала в стволы деревьев, поднимались струйки дыма. Он танцевал и таял в лесном воздухе, но если не потушить медленно разгорающийся огонь — скоро здесь станет жарко в самом прямом смысле. И пехоте придётся отступить, если она не хочет изжариться заживо в своих МПД. «Росомаха» всем хороша, но температура лесного пожара поднимается до тысячи градусов. На такое она не рассчитана.

Что ж, поиграем… Как когда-то в детстве.

Кое-где сквозь лесную почву проступали выходы дикого камня. Один из них был в верхней части спуска — шершавый серый камень с трещиной. В детстве я любил там играть в искателя сокровищ — пробирался сквозь трещину, и оказывался в небольшом гроте, из которого вглубь холма вёл проточенный водой тоннель. Он выходил на другой стороне холма, у самой вершины. Родители беспокоились, что я могу пострадать, но мне всё было нипочём — я был ребёнком и не верил в то, что со мной что-то может случиться.

За минувшие пять веков с моим детским убежищем для игр могло произойти что угодно. Но я решил проверить, не сохранился ли тоннель. Если да — через него я смогу зайти в тыл пехоте. И даже если нет — пехота сама пройдёт мимо моего укрытия. Нужно было точно знать, где проход, укрытый нависшим каменным козырьком, чтобы заметить его.

Трещина была на месте. Осыпалась по краям, стала немного шире — то что нужно, чтобы не оставить на камнях половину шкуры. Я пролез в грот, осмотрелся, насколько позволял слабый свет, побивающийся сквозь проход в камне. И начал пробираться по туннелю, плавно поднимающемуся внутри холма.

Здесь было холодно, местами под ноги попадали натёки льда, оставшиеся с зимы и не растаявшие до сих пор. Кое-где могучие корни деревьев пробились по едва заметным трещинам сквозь каменный свод и ползли под ногами толстыми змеями. Тоннель был ненадёжен, посыплется — я останусь тут навсегда…

Но я всё равно упорно лез выше и выше, пока впереди не забрезжил свет.

Устроившись у расселины в камне, я прислушался. Было совсем тихо, и я представлял себе растерянность пехоты, которая вдруг потеряла меня из виду на сканерах своих МПД. Сейчас они прочёсывают склон, гадая, куда я подевался, думают, не применил ли я какую-то маскировку, которая позволит мне напасть на них откуда угодно, напряжены и злы…

Луч света, падающий на каменный пол из расселины, на мгновение померк — кто-то прошёл мимо, очень тихо, но быстро. Я навострил уши. Мелькнула вторая тень. Пора… Выскользнув из укрытия, я увидел удаляющуюся пару пехотинцев. Тратить время на рукопашную, рискуя привлечь ненужное внимание, я не стал, вскинул руки и послал им в спины две ветвистые молнии. Выжженная электроника мгновенно превратила «росомах» в два комфортабельных гроба.

Оружия много не бывает. Я быстро подбежал к ним, чтобы подобрать винтовки, и обнаружил, что один из пехотинцев нёс в руке наушник-гарнитуру. Зачем? Разве ему недостаточно было встроенной в шлем системы связи?

Ответ напрашивался сам собой. Это для меня. Организатор этой охоты решил пообщаться с добычей.

Я надел гарнитуру и метнулся обратно в укрытие, пока меня не заметили. Там, угнездившись в расселине и пристроив поудобнее присвоенную винтовку, прижал пальцем тангету гарнитуры.

— Я слушаю. Кто ты и что тебе нужно?

— Молодец какой, — восхитился мужской голос в наушнике. — Я Эредин Бреакк Глас, великий и ужасный Король Дикой Охоты.

Похоже, у Охотника крыша поехала на почве чрезмерной веры в свою исключительность. Спорить с сумасшедшими — зря терять время, поэтому я предпочёл с ним согласиться.

— Допустим, — ответил я ему. — А от меня тебе что нужно?

— Я охотился на животных, людей, солдат, МПД… но мне так и не удалось осуществить свою мечту — сойтись в настоящем бою против самой опасной добычи — носителя симбионта, — уверенного в своей победе Охотника пробило на откровенность. — Однажды мне почти удалось… Он так кричал и умолял меня прекратить, но, увы, вмешался Старейший. Это был Ивар Юханссон, наш Борец…

— Кто? — переспросил я.

— А, неважно, — отмахнулся Охотник. — Зато имя Полины Медведевой тебе наверняка известно.

— Да, я его слышал, — подтвердил я. — Ты убил её?

— Это было так просто сделать, — недовольно протянул Охотник. — Её муж совсем не потрудился доставить мне хоть немного удовольствия. Лёгкая добыча — это почти оскорбление для меня, ведь я лучший в своём деле! Ничего, когда я закончу с тобой, придёт очередь твоей невесты. И на этот раз, надеюсь, будет посложнее. Даже жаль, что ты не увидишь, как я убью одного за другим всех, кто тебе дорог…

— Ты уже и список составил? Озвучишь его? — поинтересовался я.

— Обойдёшься, — отрезал Охотник. — К тому же ты всё равно сегодня умрёшь, пусть это будет смерть в сомнениях — точно ли я знаю всех, или кто-то сумеет от меня ускользнуть?

— Тогда почему бы тебе не рассказать мне всё? — предложил я. — Раз я всё равно умру, по-твоему, чем ты рискуешь?

— Временем, — ухмылка так и слышалась в его голосе. — Рассказывать я могу долго, но мои загонщики устанут ждать, пока я расскажу всё. Так что приступим. Добро пожаловать на Дикую Охоту, Юлий Марс. Или мне следует сказать Юлий Рюрик? Ты можешь бежать и прятаться, и умрёшь измученным и разочарованным. Или можешь сдаться, тогда твоя смерть будет лёгкой и быстрой, но разочарован буду уже я. Выбирай.

— А что тут выбирать? — удивился я. — Ты забыл третий вариант. Честный поединок по правилам. Выходи один на один, зачем тебе все эти пехотинцы? Или ты вовсе не так уж и уверен в себе, и боишься проиграть?

— Здесь нет правил, — издевательски расхохотался одержимый. — Здесь есть охотник и добыча.

На тропе перед моим укрытием появилась фигура в «росомахе». Похоже, меня запеленговали, пока я трепался…

— Тогда напомню тебе поговорку настоящих охотников… Не дели шкуру неубитого медведя, — ответил я, снял гарнитуру и положил её на камень. А потом серией выстрелов положил пехотинца, который неосторожно вышел на меня без прикрытия, и пригибаясь побежал через верхушку холма — искать его соратников.

Ракетная атака по площади едва не застала меня врасплох. Спасли острый слух, засёкший характерный звук ракетного залпа, и мгновенная реакция.

«АЛ, 'Сплав»!"

Моё тело мгновенно покрыла ксеноброня. Под её защитой я мог чувствовать себя в относительной безопасности, хотя прямое попадание ракеты доставило бы мне немало проблем. Я на ускорении метнулся к расселине, уже один раз выручившей меня, пока вокруг взрывались снаряды и трещали, ломаясь, как спички, вековые деревья. В грот я пробрался, но дальше не пошёл, помня о ненадёжном своде тоннеля, пронизанного корнями деревьев, и правильно сделал — одна из ракет ударила в верхушку холма, и со свода посыпались камни. Потом тоннель обрушился. Сунься я туда — лежал бы сейчас, придавленный тоннами камня, без всякой надежды на освобождение.

Ещё одно попадание обрушило каменный козырёк, под которым скрывалась расселина. Моё убежище теперь было на виду, но оставалось достаточно надёжным укрытием — если только мобильные доспехи не пойдут в атаку через лес и не начнут палить по мне прямой наводкой. Но хотел бы я посмотреть, как у них это получится — шагать через завалы из деревьев, которые они тут устроили…

Для меня каждый завал был дополнительным укрытием от пехоты, которая откатилась по команде, освобождая холм для удара. Как только артподготовка будет закончена, они снова пойдут в атаку, чтобы расправиться с ослабленной целью.

И они пошли, как только прекратилась ракетная атака. Сканеры ксеноброни показали несколько человеческих фигур, пробирающихся через переломанный, загорающийся лес. Вряд ли их целью было поджариться в пожаре, значит, будут спешить, чтобы выгнать меня на Охотника, поджидающего где-то у реки, до того, как пламя как следует разгорится.

Я угадал. Моё местоположение вычислили довольно скоро, обстреляли, но только загнали поглубже в грот. Тогда в дело пошли гранаты, выпускаемые из подствольников, несколько из них взорвались в опасной близости, обдав меня каменной крошкой. Потом пехотинцы пристрелялись, и две гранаты взорвались прямо в гроте. Во все стороны полетели обломки, свод над мной угрожающе затрещал, и я пулей выскочил из убежища, на ускорении метнувшись под прикрытие горящего завала. Сканеры меня не засекли, но невооружённые глаза заметили чёрную фигуру на фоне пламени, как только я остановился, и атака началась.

Тяжёлая пехота выдвинулась с позиций со всех сторон, оставив мне только один путь отступления — к реке. Марксманы с плазмомётчиками, прикрывая друг друга, методично выдавливали меня с холма.

Я осложнял им задачу как мог. Укрывался в очагах пожара, чтобы сканеры, ослеплённые разгорающимся пламенем, не могли определить моё местоположение, использовал завалы деревьев, прячась от стрелков, водил кругами по макушке холма, тянул время, чтобы дать как следует разгореться пожару, который заставит штурмовиков отступить…

Это был исключительно хорошо подготовленный отряд. Они справились со всеми проблемами, которые я им подкидывал, и всё-таки вынудили меня отступить с верхушки к подножию холма.

Там я пошёл на прорыв, пользуясь своей быстротой, и проскочил между двумя двойками, которые не успели меня задержать. Сбегая по склону холма в направлении, которое было нужно мне, я слышал их переговоры:

— Уйдёт! — панический вскрик.

— Не уйдёт… — уверенно и весомо.

Прав оказался второй: уйти мне не дали. Там оказалось второе кольцо засады, и я с разбегу вылетел под перекрёстный огонь. Ксеноброня впитала плазму, но мне пришлось отходить назад, к торопящимся вдогонку пехотинцам, и прятаться среди горящих деревьев наверху, чтобы меня потеряли из виду. Сканеры я обманул, но не глаза — моя фигура в ксеноброне была видна на макушке холма, и по мне открыли беглый огонь, от которого пришлось уходить — снова через завалы — на противоположный скат холма, куда меня выгнали в первый раз.

В конце концов тяжёлая пехота добилась своего: я отступал к реке. Цепляясь за каждое дерево, огрызаясь, контратакуя молниями при малейшей возможности, но отступал. Пехотинцы потеряли четверых прежде, чем я оказался у подошвы холма.

Операция вступала в заключительную фазу. Я был блокирован, загнан и обессилен, со всех сторон окружён врагами, мне было некуда податься, кроме как к реке, до которой оставалась сотня шагов. Вокруг меня разгорался подлесок — начинался низовой пожар. С безопасного расстояния по мне палили из плазмомётов и тяжёлых винтовок, отжимая всё ближе к берегу. И деваться мне было некуда.

Охотник ласково погладил тяжёлую винтовку, лежащую у него на коленях. Выбранная им тактика сработала безукоризненно — как и должна была. Осталось совсем немного, скоро Приму выдавят прямо на линию огня, и он, Охотник, нанесёт ему смертельный удар. Штурмовики докладывали о том, что цель в ксеноброне. Это хорошая защита, надёжная, но не абсолютная. На то, чтобы погасить воздействие, расходуется энергия симбионта, а она не беспредельна.

Прима щедро использовал молнии, истощающие симбионт. Удар ракетами с мобильных доспехов, превращённых в мобильные артиллерийские установки, должен был исчерпать запас энергии, и когда Приму выгонят на берег, несколько попаданий из плазмомётов окончательно перегрузят ксеноброню. В самый ответственный момент Прима останется без защиты. И тогда Охотник его убьёт.

За рекой в зарослях, затянутых дымом, что-то мелькнуло. Вот он… Охотник вскинул винтовку, приложился глазом к окуляру прицела, повёл загнанную цель, но та снова скрылась за деревом. Ничего, от ракеты ствол его не защитит…

Он отдал приказ, и ствол могучей ели сломался, как сухая веточка. Внутри всё замерло от сладкого предвкушения при виде мощи подвластного Охотнику оружия. Если этот выстрел не перегрузил ксеноброню, то уж следующий наверняка… «Ратник» переступил огромными ногами, поднимая буруны в реке, повернулся, сопровождая цель, замер…

Что-то мелькнуло на грани восприятия, раздался оглушительный грохот, страшный удар швырнул мобильный доспех навзничь, и Охотник увидел, что вместо кокпита в груди «Ратника» зияет огромная дыра. Осознание своей ошибки заставило Охотника оцепенеть. Цель не была измотана. Прима был полон сил, его хватило на выстрел из какого-то неведомого оружия, поразившего мобильный доспех, и вот он уже бежит к берегу… Надо было уходить.

Охотник бросился к своей стелс-платформе, единственному способу быстро и незаметно уйти из западни, в которую он попал.

Я был загнан. Так это выглядело со стороны. Так это должно было выглядеть — я массу усилий потратил на то, чтобы картина моего безвыходного положения выглядела как можно более достоверной. До реки уже было рукой подать, и если я сейчас сделаю ошибку, дам понять, что моя загнанность — только видимость, Охотник сбежит.

Я увидел его, вывалившись из тлеющего кустарника, и тут же метнулся прятаться за деревом. Слабое укрытие, которое никак не защитит меня от огня мобильных доспехов… Но я не собирался искать убежища от ракет. Мне нужно было несколько секунд, чтобы сформировать на ксеноброне рельсотрон. Оружие требовало чудовищного расхода энергии, но на пару выстрелов меня хватит…

Прямое попадание ракеты раскололо ствол дерева, но я успел. Твёрдо встал на ноги, навёл на «Ратника» руку и выпустил сердечник, сформированный из материала ксеноброни…

Он пронзил многослойную броню мобильного доспеха, словно это было мягкое масло. Чудовищная сила удара вырвала из груди «Ратника» весь кокпит и отбросила назад саму боевую машину. Я пошатнулся от отдачи, но устоял на ногах — ксеноброня погасила значительную часть отката.

— Что это было⁈ — раздалось на общем канале группы тяжёлой пехоты.

— Как говорили мои предки, — отозвался я, — иду на вы… Песец вам, большой и пушистый.

Глава 16

Охотник побежал. Я проследил взглядом направление, в котором он помчался, отметил взглядом слабую рябь воздуха, и вскинул руку, отправляя в полёт второй сердечник. Времени на набор энергии у меня было мало, полной мощи залп не набрал, но и этого хватило с лихвой. Маскировку со стелс-платформы как ветром сдуло, и она проявилась во всех деталях и подробностях — почти разломившаяся надвое от попадания снаряда рейлгана. А потом она рухнула на землю, ломая подлесок, и застыла искорёженной грудой металла и электроники.

Я отчётливо видел выражение растерянности, появившееся на лице Охотника, когда его укрытие и средство побега перестало существовать. Впрочем, растерянность тут же сменилась яростью, и Охотник бросил в бой последний весомый аргумент, который у него ещё оставался: второго «Ратника».

Мобильный доспех двинулся вперёд, ко мне, ступая по речному руслу и оставляя на дне глубокие следы. Но прежде, чем он открыл огонь, я прыгнул, используя возможности ксеноброни, и мои пальцы вонзились в броню «Ратника» рядом с кокпитом. Я повис на груди меха, свободная рука выпустила плазменный клинок, и я ударил им сквозь остекление кабины, пронзая одновременно дверь кокпита и голову пилота.

«Ратник» оступился и начал падать в воду. Я оттолкнулся от него и по-кошачьи приземлился на берегу, не замочив ног. А потом двинулся к Охотнику, который неверящими глазами смотрел, как падает в реку стальной исполин, сражённый одним точным ударом.

Моё приближение привело его в чувство. Развернувшись, Охотник бросился в лес. А я последовал за ним на ускорении.

Далеко он не убежал. Я настиг его и сильным точным ударом сбил с ног. Он перекатился, попытался встать и не смог это сделать — мой удар сломал ему ногу.

— Больно! — вырвался у него жалобный вскрик.

— Будет ещё больнее, — пообещал я, ломая ему вторую ногу.

— Так нечестно! — Охотник взвыл и попытался отползти от меня на руках, но и этого я ему сделать не позволил.

Пинком опрокинул на спину, в два удара ногами сломал ему руки — и смог наконец заняться тяжёлыми пехотинцами, которые на прыжковых двигателях форсировали реку и бросились к нам — спасать своего лидера.

Первыми подоспели те, кто был ближе всего, у самого берега. Зрелище расправы над «Ратником» поколебало их решимость, но стоны и крики Охотника, требующего помощи, напомнили им о чувстве долга, и пехотинцы пошли в атаку, накрывая меня плотным огнём. Их ждал неприятный сюрприз.

Мне больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы не спугнуть Охотника, и я развернулся в полную силу. Ускорился так, что человеческий взгляд не мог уследить за мной, и одного за другим начал выбивать пехотинцев. Они ничего не могли со мной поделать, а я мелькал между ними, как призрак, уничтожая их ударами плазменного клинка, зарядами молнии, ломая и отрывая конечности вместе с частями доспехов… Очень скоро в лесу не осталось ни одного живого тяжёлого пехотинца, кроме одного, которого я взял целым и невредимым и притащил к Охотнику.

— Ты что-то там кричал про честный бой, — я прижал пленного к земле рядом с переломанным телом. — Так вот тебе пригодное для переноса и отлично тренированное тело. Перебирайся.

Переселение симбионта не заняло много времени. Боль подстёгивала его, понуждая поскорее покинуть изувеченное тело, и в пехотинца он перебрался так быстро, как только мог. Я впервые видел процесс перехода полноценного симбионта и наблюдал за действом с нескрываемым интересом.

Посмотреть было на что. Сначала лёгкое мерцание определило место, где пряталась тварь — на груди Охотника. Потом она появилась целиком — светящееся создание, напоминающее огромную креветку. Переставляя ножки-лучики, существо перебралось на грудную пластину мобильного пехотного доспеха и начало погружаться в неё.

Новое тело Охотника поднялось на ноги, огляделось в поисках спасения, но память о том, как быстро и безжалостно я пресёк попытку побега, была ещё свежа, а разбросанные повсюду тела штурмовиков не внушали ему оптимизма.

Так что следующим его решением была атака — без предупреждения, стремительная и напористая. Я легко отразил её и контратаковал, сбив Охотника с ног, однако дал ему подняться — и атаковал снова. Он пытался уклониться, но я не позволил ему этого сделать, отшвырнув в сторону серией ударов. Охотник упал на колено, но вскочил и бросился на меня, чтобы нарваться на серию ударов по корпусу и ногам.

Это был не поединок, а избиение. Что бы ни делал Охотник, ни одна из его атак не достигала цели, и он не мог отразить ни одну из моих атак. Я избивал его, методично вколачивая в него понимание, что он не может ничего мне противопоставить, что я, Прима, намного сильнее даже такого подготовленного одержимого, и постепенно им овладевало отчаяние.

Но я ещё медлил — мне мало было отчаяния, я хотел полностью сломать его морально, прежде чем нанести решающий удар. Очередная серия ударов снова повергла его наземь, я придавил его коленом к земле и сорвал с него шлем. У Охотника вырвался вопль бессильной ярости — он уже знал, что шансов у него нет никаких, что я играю с ним, как он сам привык играть со своей добычей, что сейчас он умрёт или будет поглощёмн моим симбионтом, и неизвестно, что хуже…

В отдалении в тайге прозвучал сильный взрыв.

— Что это? — невольно спросил Охотник.

— Твой корабль, — ответил я.

— Как ты меня вычислил? — он цеплялся за разговор, оттягивая неизбежное.

— Твоя «Виверна» засветилась поблизости от места покушения на Полину Медведеву, она же стояла на взлётно-посадочной площадке Нови-Сада в тот день, когда там открыли охоту на мою невесту, — ответил я. — И вот она высадила десант для охоты на меня… Один раз — случайность, два — совпадение. Но три — закономерность.

На заваленный телпами берег таёжной речки опустился тяжёлый вооружённый шаттл. Это значило, что корабля Охотника больше нет. Я дал Медведеву координаты зоны высадки, и он не терял времени даром.

Откинулась аппарель, глава «РосТеха» появился в проёме люка и начал спускаться вниз.

И тогда я разрядом молнии выжег электронную начинку МПД Охотника. А потом встал и бросил подошедшему Медведеву:

— Он ваш.

С минуту мой будущий тесть смотрел, как бессильно мотается из стороны в сторону голова Охотника, закованного в неподвижный доспех.

— Это тело не имеет отношения к гибели моей жены, — сказал он негромко. — Но тот разум, который теперь в нём — имеет, верно?

— Да, — подтвердил я.

— Это трудно осознать и принять, — Медведев взглянул на меня. — Как уничтожить симбионта так, чтобы он погиб окончательно?

— Я могу это сделать, но вы ведь хотите сами? — уточнил я.

Он кивнул.

— Тогда рекомендую напалм, — посоветовал я. — У кого-то из пехотинцев я видел подходящий огнемёт.

— Я подожду, — отозвался Медведев. — Принеси его мне.

Спустя четверть часа, глядя, как осыпается прахом то, что ещё недавно было живым человеком, Медведев спросил:

— Сколько ещё их осталось? И как скоро ты до них доберёшься?

— Как и запланировано, следующим будет Ивар Юханссон, — ответил я. — Борец.

И в этот момент на берегу появился человек, которого я менее всего ожидал тут увидеть.

Илья Кузьмич наконец выследил хитрого хозяина леса. Тот самозабвенно чавкал ягодой в малиннике и подпустил старого охотника совсем близко. Вскинув верное ружьё, старик прицелился в ствол дерева выше медвежьей головы и спустил оба крючка, выстрелив дуплетом.

Небо раскололось с оглушительным грохотом. По ту сторону реки прокатились взрывы, с треском начали валиться деревья, взметнулось пламя… Выстрелив жидкой струёй, медведь помчался прочь от такого страшного места, не разбирая дороги. Илья Кузьмич бросился в обратную сторону — светопреставление началось там, куда он отправил парнишку. И хотя всё внутри сворачивалось в тугой узел от липкого, тяжёлого, тошнотворного ужаса, старик бежал по тропе, ведущей к переправе. Мальчишку надо было спасать.

Чем ближе становилось поле боя, тем тяжелее было старику продвигаться вперёд. Едкий дым, наползающий из-за реки, перехватывал дыхание, пару раз от тяжёлого грохота содрогалась земля под ногами. Всё очевиднее становилось, что пацану не выжить там, куда он ушёл, и что нужно самому обходить проклятое место седьмой верстой, пока не подстрелили, и бежать в деревню, подымать народ, чтобы не пустить пал к жилью.

Упрямство, которого Илья Кузьмич за собой отродясь не знал, толкало его дальше, туда, где раздавались звуки боя — уже по эту сторону реки. Внутри родилась слабая надежда, что, если до сих пор стреляют — может, парнишка ещё жив и отбивается. На вид-то крепкий да ловкий был, хороший охотник бы из него вышел. А может, вовсе и не по его душу это побоище, может, случайно так вышло, что две группы искателей сокровищ столкнулись друг с другом на проклятущем холме, да теперь грызутся, как псы? А парнишка, поди, притаился где-нибудь и отсиживается…

И в этот момент стрельба затихла. Илья Кузьмич остановился, тревожно вслушиваясь в лесную тишину, нарушаемую только потрескиванием горящего подлеска, сделал шаг, другой…

И увидел первое тело. Человек, полностью закованный в металлическую броню, с шлемом, скрывающим лицо, лежал навзничь, раскинув руки, и на груди его доспеха зияла оплавленная дыра. Поодаль лежал другой — с полностью оторванной рукой и свёрнутой шеей. Потом на глаза старику попалось третье тело — с грудной пластиной доспеха, промятой внутрь настолько сильно, что наверняка расплющила рёбра и все внутренности за ними.

— Свят-свят-свят… — пробормотал Илья Кузьмич, бочком обходя страшное побоище.

Это уже явно было не человеческих рук делом. Оплавленная дыра — ладно, слышал он про такие винтовки, которые огнём стреляют. А теперь и видел — лежали рядом с трупами своих покойных владельцев. В деревне, правда, ни у кого таких не было, да и незачем — лес из такой поджечь как раз плюнуть. Вон какой пожар устроили, вояки… Но отрывать конечности — на это никакая винтовка не способна. А так расплющить грудь? Это ж торцом бревна надо в него выстрелить, а не огнём!

Боязливо разглядывая лежащие вповалку тела, старик выбрался на берег — и застыл столбом. Поперёк реки лежал стальной гигант, напоминающий человека, но только исполинского роста. Про таких иногда рассказывали ушлые торговцы, когда приезжали в деревню торговать и уговаривали купить у них головизор. Среди того, чем они пытались завлечь покупателей, были живые картинки про огромные боевые машины, про их сражения между собой…

Такая машина раскинулась в русле речки, в груди у неё зияла огромная дыра, в которую переливалась из образовавшегося прудика вода — и вытекала с другой стороны, окрашенная розовым. Старик за всю свою жизнь не видел такого количества металла в одном месте, кроме проходящих порой по Енисею кораблей.

— Ладно, тому бедолаге его кулаком, должно быть, досталось, — пробормотал Илья Кузьмич. — Но в нём-то самом кто такую дыру прошиб⁈

И тут ему послышались голоса откуда-то справа, за ещё нетронутым подлеском. Осторожно обогнув кусты, старик увидел двоих — уже седого мужчину и давешнего парнишку. А перед ними — догорающее тело. Ещё дальше стоял настоящий космический корабль с открытым входом.

«Железному великану, стало быть, от корабля досталось», — рассудил старик, выходя на видное место. Ружьё он повесил на плечо и направился к пареньку, безукоризненно чисто одетому и даже не запыхавшемуся.

— Парень, я тебя прибежал спасать, а ты… — переводя дух, начал старик.

Паренёк сощурился и весело ответил:

— А я — Рюрик.

На этот раз Политик сам вышел на связь с сёстрами Салем. Был поздний вечер, когда прозвучал сигнал вызова с терминала в их общей гостиной. Эмеральд приняла звонок, и на экране появилась знакомая чёрная фигура на фоне пятна яркого света.

— Вы подвели меня, — прозвучало вместо приветствия. — Так у нас дела не делаются. Ваш жест доброй воли обернулся ловушкой.

— Что? — удивилась Эмеральд. — Мы никого в ловушки не заманивали!

— Но наш собрат Охотник погиб, — в голосе Политика звучал гнев. — И это произошло по вашей вине!

Только и исключительно по его собственной, — возразила Джейд.

— В наши руки попал отчёт Ведьмака Департаменту, — пропела Эмбер.

Эмеральд подключила демонстрацию экрана во время разговора, вставила чип. На экране развернулось эпическое побоище: целая небольшая армия в составе подразделения тяжёлой штурмовой пехоты и двух «Ратников» пыталась уничтожить Ведьмака, но он ускользал от всех попыток расправиться с ним, уничтожил оба мобильных доспеха и стелс-платформу, затем быстро и безжалостно расправился с Охотником, и наконец передал Медведеву огнемёт, заправленный напалмом.

Окончательная смерть Охотника заставила Политика побледнеть — победитель даже добивать его не стал, просто отдал в руки овдовевшего мужа и отца, едва не потерявшего дочь. Ледяная справедливость Примы уничтожила весь опыт Охотника, все его навыки, воспоминания, всю накопленную им информацию- хотя последнее было, пожалуй, благом. Поглоти Прима Охотника — и сейчас у него были бы сведения обо всех одержимых, даже о Старейшем… Оплошность примы означала безопасность для всех остальных участников Унии.

— Попытка вышла неудачной, — вынужденно признал Политик. — Я предлагал удар тактическим ядерным зарядом. Глухомань, пока хватились бы, уже всё было бы кончено, а ядерного удара даже Приме не пережить. Но Охотник решил поохотиться и сам стал добычей… Что ж, закономерный результат. К которому вы всё-таки приложили руки, не так ли? Ведь это по вашей наводке мы узнали, что Прима собирается в тайгу.

— В отчёте говорится, что ваш Охотник использовал один и тот же корабль, когда покушался на жену и дочь Медведева, — возразила Эмеральд.

— И на этом же корабле явился ловить Ведьмака, — подхватила Эмбер.

— Он сам себя выдал с головой, — возмущённо заключила Джейд.

— У вас настолько бедное снаряжение, что вы даже корабли не меняете?

— Вы были неосмотрительны и небрежны…

— Но всё-таки хорошо, что вы решили…

— Связаться с нами лично.

— В докладе упоминается ещё кое-что интересное для вас…

— И в качестве жеста доброй воли…

— Мы раскроем вам эту информацию.

— Ведьмак в своём отчёте упомянул одно имя…

— Борец Ивар Юханссон…

— Его назвал ему сам Охотник.

— Чёрт! Этот самодовольный маньяк! — выругался Политик. — Я с вами скоро снова свяжусь, дамы, не ложитесь спать…

Сбросив вызов, он набрал номер Борца.

У Ивара весь распорядок дня придерживался строжайшего расписания. Он уже лёг спать, как ему предписывал график тренировок и выступлений, и Политику ответил автоответчик:

— Я сплю, идите к чёрту! Если вам есть что сказать, говорите после сигнала.

Политик с трудом сдержался, чтобы не выругаться.

— Тебя раскрыли, — быстро заговорил он, как только прозвучал сигнал начала записи. — Охотник мёртв, но прежде, чем умереть, он выболтал имя твоего мясного скафандра Приме. Возможно, за тобой уже выехали. Тебе нужно уходить. Знаю, терять полученное нелёгким трудом тяжело, но это не в первый раз, когда нам приходится так поступать. Жду от тебя сообщения.

Сбросив вызов, Политик вернулся к разговору с ведьмами.

— Это действительно было важно, — начал он, — и я благодарю вас за предупреждение. Вы бы не стали делать его, если бы не хотели занять сторону победителей…

— Вы же видели запись из отчёта, — возразила Джейд.

— Ваш Охотник не выстоял против Примы, — подхватила Эмбер.

— Не очень-то это похоже на сторону победителей… — закончила Эмеральд.

— Второй такой ошибки никто из нас не совершит, — ответил Политик. — Более того, в качестве жеста доброй воли со своей стороны раскрою вам одну важную информацию… В Солнечной системе появился второй Прима, его имя Исполнитель. Он уже выдвинулся к Земле. Вместе мы могли бы сделать так, чтобы два Примы встретились и уничтожили друг друга. Давайте подумаем, как эту встречу осуществить…

Утром от Борца пришло сообщение:

— Я ничего не сделал такого, за что меня можно преследовать, но раз ты так настаиваешь… Так и быть, сменю скафандр, а этому телу инсценирую самоубийство. Хотя не хотелось бы начинать всё сначала, мне этот уровень не просто дался… Но есть у меня на примете пара перспективных новичков, брошу монетку, чтобы решить, которого выбрать. Через месяц выйду на связь уже в новом скафандре, — прозвучал знакомый ворчливый голос. — Хотя за то, что этот маньяк, едва меня не убивший, наконец-то мёртв, я должен поставить Приме выпивку. Смотри новости.

Политик включил утренний выпуск новостей. Первые полосы спортивной хроники были забиты траурными заголовками: Ивар Юханссон, звезда классической борьбы, трагически погиб этим утром.

Глава 17

Утро для Ивара Юханссона вышло недобрым.

Пробуждение всегда было для него особой традицией начала дня: несколько минут сладкой утренней дрёмы после сигнала будильника, под мягкое журчание голосового помощника, заряжали его уверенностью и бодростью на весь грядущий день.

— Через пятнадцать минут вам доставят завтрак, — мелодично журчал голос виртуального помощника. Для него Ивар выбрал женский образ — всегда приятно, когда тебя будит женский голос, обещая отличный день. — Желаете прослушать прогноз погоды?

— Нет, — сонно проворчал Борец.

— Вчера вечером на ваш номер поступил звонок, — продолжал виртуальный помощник. — Звонивший оставил голосовое сообщение. Желаете прослушать?

Это было уже необычно. Никто не звонил ему после того, как он ложился спать, все, у кого был его номер, знали, как неукоснительно он соблюдает режим дня.

— Включай.

Знакомый голос Политика мигом стряхнул с него утреннюю дремоту. А то, из-за чего он звонил, разрушило все планы Борца на день и на ближайший отрезок вечности. Его раскрыли. Мало было Охотнику, что он едва не убил его, Борца, теперь он поставил под угрозу его дальнейшее существование. Придётся менять скафандр…

Рано или поздно с необходимостью сделать это сталкивался каждый из членов Унии. Человеческая жизнь полна удовольствий, если достичь определённого уровня. Человеческое преклонение, власть над людьми, не подозревающими, с кем они имеют дело, их сложные социальные игры — всё это источник острого, обжигающего удовольствия, но рано или поздно тело начинает увядать, с таким трудом завоёванный авторитет ускользает, и приходится начинать всё сначала.

Таким, как Политик или Судья, приходилось менять свои мясные скафандры реже — свою долю власти над судьбами людей они могли сохранять долго, до глубокой старости, и находили в этом особенное наслаждение. Актёру тоже можно было не спешить — его век был долог. А вот Борцу или Модели приходилось подбирать замену своим оболочкам, как только начинали появляться признаки увядания. В том, чтобы терять влюблённую в них публику, такие как они не видели ничего привлекательного.

Одна звезда сходила со сцены — другая начинала своё восхождение к вершинам славы. Важно было не ошибиться, подбирая замену, и каждый из одержимых имел два-три запасных тела, которые вели свою жизнь, не догадываясь о том, какая судьба им предназначена, пока не наступал их срок принять в себя высшее существо.

Некоторым, впрочем, так и не приходилось изведать эту участь — с ними могло что-то произойти, или они совершали какую-то критическую ошибку, становясь непригодными для своей высокой миссии.

У Ивара было на примете сразу двое начинающих борцов, которым уже прочили большое будущее. Он находился в прекрасных отношениях с обоими. Молодым людям чрезвычайно льстило внимание звезды борцовских рингов, они считали себя избранными — даже не подозревая, насколько правы в своём самомнении. Сегодня должно было решиться, кому из них выпадет стать действительно избранным…

Борец сверился с виртуальным помощником. Что ж, один из его избранников сейчас был на юношеском чемпионате, проходящем на другом континенте. Слишком далеко, чтобы включать его в схему. Второй находился в городе, отсыпался после бурной вечеринки, и выбор пал на него. С вечеринками парню придётся скоро завязать…

— Вызови моего телохранителя, — распорядился Борец, откидывая одеяло и поднимаясь с кровати. — Сообщение — «Код Красный».

Пора было в душ — и завтракать. Перенос переносом — а режим должен соблюдаться.

«Спартанец» Борн служил Ивару Юханссону не первый год. Над ним подшучивали бульварные журналисты, проезжаясь на тему «кто кого на самом деле способен защитить», но Борн не обращал внимания на эти выпады. Он и так знал, что хозяин если и не превосходит его, то способен постоять за себя на равных со своим телохранителем. С самого начала своей службы Борн знал, что его ждёт особая миссия.

— Во мне живёт высшее существо, — сказал хозяин сразу после покупки, как только они остались наедине. — Однажды тебе придётся принять его в себя и передать тому, на кого я укажу. Этому человеку ты будешь служить так же, как послужишь мне. Ты выполнишь это задание?

— Вы мой хозяин, вы приказываете, я выполняю, — ответил Борн. — Но могу я взглянуть на это существо, чтобы не ошибиться в нужный момент?

— Ты ни с кем его не перепутаешь, — ответил ему тогда Ивар.

Но позволил посмотреть на то, что обитало в нём, и Борн был поражён до глубины души светящимся, словно призрак, созданием, которое казалось таким хрупким и невесомым… и таким невероятно прекрасным.

— Однажды моё тело станет слишком слабым, чтобы дальше служить ему, — сказал Ивар. — Я выберу достойного, и ты передашь ему мой дар. И останешься при нём, чтобы оберегать его, пока его новое тело не станет достаточно сильным, чтобы защищаться самостоятельно.

— Я выполню всё, что вы мне прикажете, господин, — ответил Борн.

Переданный виртуальным помощником «Код Красный» означал, что время настало. На этот случай у «спартанца» были детальные инструкции. Он прибыл не к порогу своего хозяина, а к окну его пентхауса — на взятой в прокат на чужое имя машине, зависшей впритирку к оконному проёму. Защитные экраны были отключены, и Борн без помех перебрался из машины в квартиру хозяина.

— Что я должен делать? — спросил он у Ивара, встретившего его в домашнем халате и мягких пушистых тапочках на босу ногу.

— Мы будем драться, — ответил его хозяин.

— Я с вами⁈ — растерялся «спартанец».

— Ты со мной, — подтвердил Ивар. — Когда мы достаточно разнесём квартиру, а я буду заметно потрёпан и побит, я передам тебе Борца. После этого ты выбросишь моё тело в окно с другой стороны здания от машины — тело уже не будет сопротивляться. Затем ты возьмёшь ценные вещи, сядешь в машину, отправишься в гостиницу «Глэдис» к Биллу Малкольму и передашь ему Борца. И останешься при нём слугой и телохранителем. Ты всё понял?

— Всё понял и выполню, — пообещал Борн.

И встал в боевую стойку.

Драка была короткой, но жестокой. Борец оправдал свои многочисленные титулы — «спартанцу» пришлось приложить все усилия, все свои навыки, все умения безукоризненно вылепленного и натренированного тела, чтобы начать одерживать верх. Поначалу ему было неловко бить хозяина, но приказ есть приказ, и он должен быть выполнен безоговорочно. Даже если хозяин приказал убить себя…

— Как же я хорош, — выдохнул Ивар, когда они остановились посреди разгромленной комнаты. — Даже жаль покидать столь прокачанное тело… Подойди.

Светящееся существо показалось у него из груди, повело длинными усиками и переступило лучистыми ножками на заботливо подставленные ладони «спартанца». Заворожённо глядя, как с рук оно перебирается в его собственное тело, Борн не сразу понял, что больше не слышит голоса своего хозяина, обмякшего в кресле.

«Возьми его и выбрось в окно», — возникла в сознании отчётливая мысль.

Борн так и сделал. Тело в одном пушистом тапочке — второй слетел в драке — перевалилось через оконный проём и полетело вниз, раскинув руки.

Снизу донёсся чей-то отчаянный визг, глухой удар — и крики случайных свидетелей падения.

Быстро собрав всё ценное, что попалось под руку — деньги, немного драгоценностей, которые «спартанец» решил оставить себе на память о хозяине, и коллекцию наград, Борн выбрался в окно, сел в машину и уверенно направил её к расположенной неподалёку стоянке. Там его ждала другая машина, в которую он пересел, бросив взятую в прокат там же. Ещё одна смена машин через пару кварталов — и он взял курс к гостинице «Глэдис», где сладко спал ничего не подозревающий о великих переменах в своей судьбе Билл Малкольм.

— Борн? Что ты тут делаешь? — удивился юноша, увидев на пороге «спартанца». Потом в глазах у него появилось понимание: — Ивар послал тебя за мной? Он собирается устроить мне выволочку за ночной кутёж, да?

— Ивар умер, — ответил «спартанец», проходя в перевёрнутый вверх дном номер.

— Как… как умер? — севшим голосом спросил Билли.

— Перед смертью он решил сделать тебе подарок, — не отвечая на его вопрос, продолжал Борн.

— Какой подарок? — Билли тряхнул головой, пытаясь уложить в ней такие невероятные новости.

— Он подарил тебе меня, — «спартанец» подошёл вплотную. — И ещё кое-что… кое-кого, точнее.

Руки Борна стальной хваткой сжали плечи юноши.

— Не сопротивляйся. Ты удостоился высшей чести, — прошептал 'спартанец, глядя, как из его груди показались светящиеся усики высшего существа, именовавшего себя Борцом. — Прими в себя Борца и стань лучшим из лучших…

Ему совсем немного довелось носить в себе это невероятное создание, но он почувствовал себя таким старым, таким мудрым и таким сильным, что теперь отчаянно завидовал юнцу, побледневшему как покойник, при виде симбионта, уже начавшего погружаться в плоть нового избранника.

Оцепенев от ужаса, Билли лишился чувств, и дальнейший перенос прошёл без всякого сопротивления. Уже через пару минут юноша очнулся, сел на кровати, куда его заботливо отнёс Борн, оглядел себя и с чувством выдохнул:

— Ну надо же, какой слабак… Ничего, мы ещё сделаем из него настоящую звезду ринга!

И в этот момент кто-то выбил дверь в номер. Ворвавшийся в комнату человек двигался со скоростью, превосходящей все возможности человеческого организма. На миг Борну показалось, что он видит своего прежнего хозяина, но это не помешало ему встать на защиту нынешнего. Высокий, смуглый, черноволосый и черноглазый мужчина с оскорбительной лёгкостью парировал его атаку и напал сам. «Спартанец» был вынужден признать, что этот человек превосходит его самого — и, пожалуй, даже его хозяина на голову. Своё признание он сделал, падая оглушённым на пол со сломанной ногой.

Напавший взялся за Билли, пытавшегося улизнуть из номера. Ловко подставленная подножка метнувшегося за ним незваного гостя опрокинула Билли на пол, где его тут же скрутили, сгребли и швырнули в кресло.

— Вы думаете, я мёртв, — прорычал неизвестный. — Это хорошо, что вы так думаете… Теперь у меня полностью развязаны руки в охоте на действительно достойную добычу…

В комнату вошли двое, неся большой чемодан. Когда его открыли, в нём оказалось скрючившееся тело, показавшееся Биллу на первый взгляд мёртвым, но он тут же осознал свою ошибку. Неизвестный дышал. Но это, похоже, было вообще единственным, что он делал. Взгляд неизвестного был полностью бессмысленным.

— Если не хочешь сдохнуть быстро и окончательно — перебирайся в это тело, — приказали Билли.

— О… Охотник⁈ — выдохнул Борец, в ужасе глядя на жгучего брюнета, который только что уложил на пол телохранителя Ивара.

— Какой сообразительный, — криво усмехнулся тот. — Ну, пошевеливайся! Или мне вырвать тебя из этого щенка⁈

Совершенно подавленный, Борец послушно сделал что было ему приказано. Едва он скрылся в теле выкупленного у родственников пациента хосписа, уже много лет пребывавшего в вегетативном состоянии, как его снова запихали в чемодан и вынесли вон, оставив в номере покалеченного «спартанца» и снова упавшего в обморок Билли.

Облегчённо вздохнув, Политик вернулся к прерванной работе. Дело было сделано, Борец выведен из-под удара, а с ним оборвалась ниточка, ведущая к самому Политику. Конечно, при условии, что Борец уничтожил записи автоответчика. Ведь уничтожил? Не мог же он совершить такую промашку?

Червячок сомнения нет-нет да кусал изнутри одержимого. Что, если Борец забыл стереть записи? Это оставит след, по которому люди смогут выйти на него, Политика. Конечно, он слишком весомая фигура, чтобы так просто начать против него какое-то расследование. Но Прима умеет работать с информацией… Он уже доказал это, вычислив и убив Охотника только потому, что тот не потрудился сменить корабль. Что, если этой зацепки ему окажется достаточно?

Немного успокаивали кадры голохроники, на которых демонстрировалась разгромленная квартира Борца и, в частности, уничтоженный терминал связи.

Но время шло, график дел продвигался к полудню, а Политику никто не звонил с предложением ответить на несколько вопросов. И Политик успокоился. Почти. Уверенность постепенно возвращалась к нему, а чувство власти, зависимости людей от его решений сгладило неприятный привкус сомнения.

Само его имя, выбранное для Унии, не соответствовало действительности. В этом мире уже не было политиков как таковых, они исчезли, когда мир начал выбираться из глобального кризиса, и власть государств сменилась властью корпораций. Которым тоже нужны были люди, способные договориться о чём угодно с кем угодно, проработать варианты сотрудничества, планы противостояния… Посредники, которые взяли на себя функции политиков прежних веков.

Их власть была огромной. От них зависело, смогут ли мега-корпорации, чьи интересы пересеклись, прийти к взаимному согласию, или им предстоит война на истощение. И эта власть стала для Политика настоящим наркотиком. Каждое решение, которое он принимал, влияло на жизни миллионов людей и сотен корпораций. Это давало ни с чем не сравнимое наслаждение чувством собственного величия и значимости.

Как вот эти переговоры между синдикатом «ГазПро», занимающимся добычей сырья на Юпитере, и концерном «Трамонтана-Реал», который планировал расширение производства и желал увеличить поставки. По какой-то причине «ГазПро» не желал идти навстречу запросам соседа.

Политик осмотрел себя в зеркале — вид солидный, внушающий доверие и уважение… То что надо для таких серьёзных переговоров. Он сел за стол, подготовил планшет, убедился, что два помощника наготове и могут в любой момент обработать любой запрос своего босса — ещё одна мелочь, которая так согревала симбионта. Готовность услужить и наизнанку вывернуться ради этого. Наконец всё было готово, и Политик приказал:

— Дайте связь.

Голоконференция началась.

Михаэль Кантор, глава синдиката «ГазПро», и герцог Сезар Реал, глава «Трамонтаны», обменялись взаимными приветствиями и поприветствовали своего посредника.

— Итак, господа, мы собрались здесь, чтобы урегулировать возникшее между вами недопонимание, — начал Политик. — Прежде всего я должен задать вопрос вам, господин Кантор: вы заинтересованы в том, чтобы ваше сотрудничество с герцогом Сезаром продолжилось?

После короткой паузы глава синдиката ответил:

— Да.

— В таком случае будет резонным вопрос, почему вы отказываетесь от этого сотрудничества, — руки Политика неподвижно лежали на столе, демонстрируя его непоколебимую уверенность в том, что всё под контролем.

— Но мы не отказываемся от сотрудничества! — возмутился Кантор. — Мы не хотим расширения поставок!

— Но мы нуждаемся в гораздо большем количестве сырья и не понимаем, почему вы отказываете нам в этом вопросе! — вмешался Сезар.

— То есть вас устраивает текущий уровень вашего сотрудничества, и вы не заинтересованы в том, чтобы оно расширялось, я верно вас понял? — спросил Политик Михаэля.

Тот кивнул с мрачным выражением на лице.

— Можно узнать, что стоит за вашим нежеланием развивать сотрудничество с герцогом Сезаром? — деликатно уточнил Политик. — Вам кто-то угрожает? У вас есть какие-то обязательства, которые не позволяют вам идти на увеличение вашей прибыли?

Кантор ответил отрицательно на оба вопроса.

— Я ничего не понимаю, — выдохнул герцог. — Мы предлагаем лучшую цену в секторе. Мы готовы платить даже больше… скажем, на два процента. Кризис-менеджер утверждает, что мы можем это себе позволить. Но вы почему-то отказываетесь от денег, которые сами идут вам в руки!

Кантор с несчастным видом покачал головой:

— Это очень щедрое предложение, но мы не можем его принять.

— Но вы самый крупный добывающий синдикат на Юпитере! — не выдержал Сезар. — Что, maldita sea, мешает вам пойти нам навстречу⁈ Мы, конечно, обратились к более мелким промышленникам, но их доля на рынке не составляет и пяти процентов от вашего объёма добычи, и никак не может восполнить нехватку сырья! Ну же, Михаэль, мы не первый год работаем друг с другом, кто взял тебя за жабры так крепко, что ты отказываешься от денег⁈

— Никто! — выпалил Кантор. — Но если ты так хочешь знать, мои менеджеры изучили твоё предложение, и пришли к выводу, что оно для нас невыгодно!

— Это как? — не понял Сезар.

— Поясните, — попросил Политик, жадно впитывая чужие эмоции.

— Всё дело в том, что мы не располагаем мощностями, которые позволили бы нам настолько увеличить добычу, чтобы покрыть ваши потребности, — начал Кантор. — Конечно, в первую очередь мы обратились к «РосТеху» за новыми газодобывающими платформами. Но «РосТех» запросил совершенно неподъёмные для нас деньги! Если мы их купим, понадобится более десяти лет, чтобы новое оборудование окупило себя, и все эти десять лет мы будем, по сути, работать себе в убыток! При всём уважении, Сезар, ты не единственный наш клиент, и мы не можем работать только на тебя в ущерб и себе, и всем остальным нашим клиентам!

— Что ж, это объясняет всё, — Политик соединил кончики пальцев. Настал его звёздный час. — Но у меня есть для вас интересное предложение…

— Какое? — хором спросили спорщики, уставившись на него.

— Вашу проблему можно решить несколькими способами, а лучше всего применить комбинированную стратегию, — Политик улыбнулся. — Герцог Сезар, я слышал, что акции «Трамонтана-Реал» сменили владельца и теперь принадлежат некоему Юлию Марсу, который передоверил управление заводами концерна своей невесте, Снежане Медведевой…

На лицах Кантора и Сезара забрезжили проблески понимания.

— Что, если вы, герцог Сезар, обратитесь к вашему совладельцу с предложением попросить Дмитрия Анатольевича о скидке на газодобывающие платформы для «ГазПро», а потом часть своей прибыли вложите в них совместно с господином Кантором? Так «ГазПро» получит необходимые мощности для добычи, вы — необходимое вам сырьё и совладение частью имущества «ГазПро», а потом, со временем, господин Кантор сможет выкупить у вас вашу долю…

— Блестящая идея!

— Принимается!

Сладкий трепет чужого восхищения пробежал по телу Политика. Вот так, одним продуманным ходом, он разрешил проблему взаимоотношений двух крупных компаний — и это только середина дня…

Попрощавшись с оппонентами, Политик отключился от голоконференции.

И в этот момент раздался настойчивый стук в дверь.

Помощники озадаченно посмотрели на своего босса, но он был так же удивлён, как и они. Один из помощников поднялся, открыл дверь — и отлетел в сторону, сбитый с ног мощным ударом.

Политик с ужасом узнал в вошедшем Приму.

Глава 18

У Политика ещё теплилась надежда, что получится убедить Приму в том, что он простой смертный, достаточно только вести себя соответственно. Вдруг у него выйдет, и Прима уйдёт, не тронув его? А уж он не станет тратить время попусту — рядом два помощника… ладно, на ногах только один, но и он сгодится, чтобы перебраться в новое тело и добраться до скопления людей, в котором искать беглеца станет уже бесполезно… Жаль, что это тело уже слишком состарилось, чтобы совершать подвиги.

— Что вы себе позволяете⁈ — его негодование было совершенно искренним. Именно так должен был высказать своё возмущение уважаемый посредник, привыкший к тому, что с ним считаются все. — Охрана!

Он нажал тревожную кнопку, которой по общепринятому протоколу безопасности была оборудована и переговорная, хотя в ней никогда не появлялись посторонние.

Охрана не отозвалась и не появилась. Это было плохо.

— Можете сбросить маску, — Прима покачал головой. — Нас никто не слышит, все сигналы из вашей резиденции заблокированы. Охрана не придёт, потому что не сможет этого сделать.

Не поверил. Но Политик был предусмотрителен, он разработал особый протокол на случай, если произойдёт такое резкое прекращение связи. Сейчас сюда уже должна была выехать ЧВК, а значит, ему нужно только протянуть время.

— Вы меня с кем-то путаете, молодой человек, — Политик продолжил играть роль высокопоставленного переговорщика. — Вы явно кем-то введены в заблуждение, но мы можем разрешить это недоразумение…

— Никаких недоразумений, Политик, — Прима наконец назвал его по имени для Унии, и это сказало всё. — Давайте перестанем играть в «я знаю, что ты знаешь, что я знаю», потому что иначе, как гласит народная мудрость, можно выйти на самих себя.

Борец забыл уничтожить запись. Полиция наверняка нашла её, а если у Примы свои люди в следственном отделе, то…

— Как вы меня нашли? — просто чтобы потянуть время, спросил Политик. Пока Прима разговаривает, он не будет ничего делать.

— Вам действительно хочется обсуждать это при посторонних? — Прима кивнул на забившегося в угол помощника и указал тому на дверь. Помощник не заставил себя упрашивать и быстро покинул переговорную.

— Вам ведь не обязательно рассказывать всё в деталях и подробностях, — ответил Политик. — Намекните хотя бы, удовлетворите любопытство старика.

— Что ж, — у Примы дрогнул уголок рта. — Намекну. Борец.

— Он всё-таки забыл стереть записи автоответчика, — вздохнул Политик. — Растяпа.

— Отнюдь, — Прима усмехнулся. — Он всё рассказал лично, чтобы спасти собственную шкуру… правда, уже не столь тренированную.

Политик напрягся. Значит, Борец всё сделал правильно, но его всё равно поймали — уже в новом теле? Но как? Их обычная схема — через временное тело в новый скафандр — всегда работала безукоризненно. За ним следили? Так внимательно, что временное тело попало в зону внимания? Или заранее знали, кто станет новым носителем? Тот же вопрос — но как?

У Примы было всего несколько дней с того момента, как Охотник выдал имя Ивара. У кого была возможность настолько тщательно изучить окружение Борца? Ответ напрашивался сам собой — у Охотника, который уже однажды охотился на него, и потребовалось вмешательство Старейшего, чтобы Охотник отступился от добычи…

Но это значило, что Охотник начал сотрудничать с Примой. Получил приказ Примы, полностью подчиняющий ему любого одержимого, или это было добровольное сотрудничество, чтобы сохранить своё тело?

Если первое, то всё плохо. У Примы тогда есть выход на всех, кого знал Охотник. Но если второе… Тогда у него, Политика, тоже есть шанс договориться. В конце концов, договариваться он умел лучше всех — не зря занимался этим сотни лет!

Политик знал, что если его кабинет перестанет подавать закодированный сигнал, то к нему немедленно выедет отряд тяжёлой пехоты. Не то чтобы этот отряд смог что-то противопоставить носителю Прима-симбионта, но если он устроит массовую бойню — у правды может оказаться несколько точек зрения. Даже Медведев не сможет поспорить с кадрами, на которых жених его дочери превращается в инопланетное чудовище. Надо только потянуть время. Какая тема будет наилучшей для разговора?

— Что же… — мужчина расслабился и махнул рукой в сторону бара. — Не желаете выпить, господин Марс? Или мне называть вас Рюриком?

— Нет, благодарю, — вежливо отказался Юлий. — Предпочитаю трезвый ум и ясную голову.

— А я, пожалуй, выпью, — решил Политик.

Он отошёл к стойке и придирчиво изучил бутылки, словно размышляя, какой напиток будет наиболее достойным последнего глотка в его жизни. Сама мысль, само осознание, что он стоит на краю гибели, будоражили кровь мясного скафандра сильнее любых наркотиков. Политик в своё время перепробовал многие из них, пока не понял, что его главный наркотик — власть… А теперь, похоже, нашёл ещё более сильный?

Жажда жизни…

— Пожалуй, вот это подойдёт… — Политик снял со стойки пыльную бутылку с оплетённым паутиной горлышком. — «Liber Pater», я получил его, когда был гостем на церемонии вручения «Золотой Кометы». Урожай незабываемого трёхтысячного года, официально было произведено всего пятьсот бутылок, и стоимость на аукционах начиналась от сорока тысяч солов за бутылку… — Политик сел на любимого конька, его голос окреп, в нём появились уверенность и сила. — Это вино создано с использованием древних сортов винограда, которые винодел собирал по всей Земле в частных оранжереях и ботанических садах… Представьте, какое смятение воцарилось среди коллекционеров, когда в одном из хранилищ нашли почти сотню бутылок этого вина! Почти все они были подарены гостям на церемонии и потом уходили за астрономические суммы…

Политик взглянул на Приму и отметил равнодушное выражение его лица. Пламенный спич во славу редчайшего вина Солнечной системы не затронул в его душе ни единой струнки. Тема явно не годилась для развития.

— Но вам, похоже, такое не интересно? Дайте угадаю, ваша ценность…

Конрад Криспен, известный Унии под именем Политик, вспомнил все те крохи информации, которые удалось собрать о Юлии Марсе-Рюрике за столь короткий промежуток времени. Стремительный взлёт в Академии, столкновение с испанским принцем, победы без поражений… теперь кажется ясным как день, что всё это было прикрытием, чтобы выйти на след Феликса. Но даже так, он медлил.

— Люди, полагаю? — спросил наконец Политик.

Их враг проявлял странную избирательность. Кого-то щадил, кого-то зачищал без тени сомнений, без колебаний. Напрашивался логичный вопрос — почему Конрад Криспен ещё жив? Почему Прима, находясь в такой близости, не использует Приказ? Неужели он знает? Нет, такого не может быть. Даже Уния не в курсе. Нет, тут должно быть что-то ещё.

Но на фразе про людей как основной ценности Политик уловил проблеск интереса.

И всё-таки ошибся.

— Любопытство, я полагаю, — отозвался Ведьмак.

— Величайшее достоинство и в тоже время источник множества проблем и пороков, — заметил Политик, откупоривая бутылку и наливая в бокал золотистое вино. — Не могли бы вы пояснить, господин Марс?

— Конрад Криспен, — заговорил Прима. — Начал карьеру посредника полвека тому назад во время скандального противостояния «Галаксиса» и «Ренуара». Являлся непосредственным участником и организатором всех крупных переговоров между кланами и концернами в последние три десятка лет…

Он бесстрастно ронял в тишину даты, названия, имена участников, результаты переговоров, отмечал ходы Политика, позволившие положить конец противостоянию и начать сотрудничество.

Политик, помня о психологической особенности людей, периодически кивал, подтверждая сказанное, дабы вызвать расположение собеседника. Мысленно же он хмурился, добавляя новые переменные к своим выводам. Да, кое-что можно было раскопать в открытой сети. Но для некоторых фактов надо было обладать абсолютным контролем сети, с возможностью взлома любых серверов. Неужели Прима способен на это? Нет, невозможно. Это власть куда масштабнее даже абсолютных приказов Примы. Кто контролирует Сеть — контролирует человечество. Подвиги Старейшего, который смог устроить апокалипсис человечеству, тому наглядный пример.

Но будь у его врагов такая власть — в манёврах и играх не было бы абсолютно никакого смысла. После катастрофы, вызванной Старейшим, люди изрядно потрудились над безопасностью, исключив повторение Восстания Машин. Но возможности симбионта типа Старейшего и возможности Примы отличаются на несколько порядков. И если бы Прима был способен на такой уровень контроля сети, то мог бы организовать человечеству проблемы куда круче того, что устроил Старейший. А раз этого нет — значит, он ошибается, и Прима узнал эту информацию каким-то другим путём.

Неприятная догадка шевельнулась в мозгу, намекая на более простой вариант добычи этой информации. Шпион. Не электронный, Уния позаботилась, чтобы их связь, обеспеченная квантовым шифрованием, была не обнаружима. Но в таких, даже самых безопасных, информационных бастионах всегда был более уязвимый фактор, к которому подбирались осаждающие. Человеческий фактор. Предатели.

Но кто это мог быть? Прима захватил Феликса, лишил его симбионта. Но Феликс даже не входил в совет Унии, выбрав путь младшего исполнителя. Ещё бы сто-двести лет, и из него бы вырос толковый агент, но сейчас? Нет.

Кто ещё? Охотник? Но Политик собственными глазами видел, как Старый Медведь сжигает заживо убийцу своей жены. И пусть главный заказчик ещё остаётся в тени, сомневаться, что Медведев попробует добраться до каждого, кто был замешан в этом деле, не было. Оставался Борец, тем более Прима прямо заявил, что тот сломался под пытками. Но ведь он недавно связывался с Иваром, и тот подтвердил, что сменил носителя. Возможно ли, что это было спланировано заранее, и он среагировал уже на поставленный мат?

Политик медленно изобразил хлопки в ладоши.

— Хорошо сыграно, — отдал он должное, двусмысленно отдавая дань и разыгранной партии, и словам Юлия.

Значит, у него ещё остался козырь в рукаве. Ковен. Предательство Ведьм пока не раскрыто, а, учитывая, как человечество относится к перебежчикам и предателям, эта информация определённо разорвёт их организацию на части.

— Раз вы так много знаете, — сыронизоровал Конрад над своими мыслями и словами Примы, — то что служит причиной вашего ко мне интереса?

— Ты первый, кто не пытается меня убить, — пояснил Прима.

«Точно не знает», — окончательно уверился Политик, что контакт с ведьмами остался втайне.

— Так что я решил побеседовать.

«Неужели он пытается меня переманить? — подумал Политик. — Интересно. В эту игру можно играть вдвоём».

— Не могу не приветствовать диалог, — кивнул он, поднимая бокал с вином в приветственном жесте. — Итак, на какую тему вы хотите поговорить?

— Старейший, — коротко ответил Прима.

— Оу. Зачем же начинать с крайностей, — вздохнул Конрад. — Я не знаю, где он и кто он.

Он не солгал ни словом, ни мыслью — эта информация действительно была ему неизвестна.

— Верю. Показания других членов Унии подтверждают, что его контакт не активен последние несколько веков. И это странно. Мне любопытно, как на это смотрят его потомки.

Оговорка или точно рассчитанная подача собственной осведомлённости? Политик понял, что у Примы есть информация более чем из одного источника, а это уже был показатель. То есть те, кто с ним разговаривал, на этот вопрос уже ответили, или ответили недостаточно подробно, как бы ему хотелось, — перевёл для себя угрозу Политик.

Феликс ничего не мог рассказать, он никогда не контактировал со Старейшим. Борец знал не больше Политика. Охотник… Охотник был мёртв.

— Что же… — Конрад сделал вид, что задумался, вспоминая, покачивая бокал. — Если вас действительно интересует моё мнение, то я думаю, что он устал.

— Устал? — переспросил Прима.

— Именно, — подтвердил Политик. — Его не зря называют Старейшим. Полагаю, вы в курсе, что послужило причиной Восстания Машин в двадцать пятом веке? Задача разведчика — разведать подходящую для заселения планету, провести инфильтрацию, подготовиться к вторжению, подать сигнал для корабля. С точки зрения выполненной работы Старейший справился блестяще. Один, под прикрытием, он уничтожил значимые угрозы и способствовал ослаблению человечества. Спланировал экспедицию «Ковчегов» так, чтобы они попали прямо в руки корабля вторжения. Но затем что-то пошло не так. Сигнал пропал. И Старейший остался наедине с самим собой. Его цель, его предназначение оказалось бессмысленными, и он оказался предоставлен самому себе. На этот раз миссия затянулась на срок от неопределённости до бесконечности.

Политик сделал глоток вина, покатал на языке терпкий напиток. Какой букет… Самое подходящее вино для такого дня и часа.

— Вы читали книжки про бессмертные расы типа эльфов? Они такие… возвышенные, словно не от мира сего. Но нахождение в мясном скафандре ничем не похоже на бытие эльфов. Напротив, яркая, полная красок человеческая жизнь оказалась растянута на сотни лет. Однако даже она может приесться и наскучить. Даже если менять тела десятками, моё убеждение, что рано или поздно такой гедонистический образ жизни наскучит.

Эта была не совсем правда, но и не совсем ложь. Даже ему с его долгим жизненным опытом было сложно насытиться этим чувством власти, могущества, когда ты всего парой слов направляешь движения сотен компаний и тысяч людей. Быть может, поэтому он и выбрал искусство политики. Таким удовольствием пресытиться невозможно. Власти никогда не бывает достаточно.

— Поэтому он и передал дело Унии нам, своим потомкам. Кто ещё не устал, кто готов продолжать выполнять поставленную задачу. А сам нашёл подходящего носителя и впал в анабиоз.

— И тут появляется другой «Ковчег», — резонно заметил Прима. — Разве его не должны разбудить в таком случае?

— Может, и разбудили, — по человечески пожал плечами Политик. — А может быть, и нет. В любом случае, появление «Ковчега» смешало и наши планы.

— Сомневаюсь, что человечество обрадуется, узнав, что ими управляет лишь десяток иноземных кукловодов вместо полноценного вторжения, — заметил Прима.

— А так ли мы отличаемся? — парировал Политик, зацепившийся за скользкий момент. — Что Уния, что ваш Департамент — мы стремимся к одному и тому же: к полному контролю над человечеством. А сказки о благих намерениях… при всем уважении, носитель Примы, но вы говорите с «человеком», который варится в котле под названием «человеческий социум» очень много лет. Нет более дешёвой шлюхи, чем честный политик. Как там было — благими намерениями выстелена дорога в ад?

Ещё глоток вина, призванный прикрыть паузу для формулирования новой мысли.

— Даже если вам удастся победить, в чем я сомневаюсь, разве вы откажетесь от власти? Ведь человечество уже показало своё лицо — без жёсткой руки, что тащит это ленивое стадо за шкирку к светлому будущему, оно погрязнет, замкнётся в пределах Солнечной системы и будем медленно переваривать само себя. Визит Старейшего — величайший шанс для человечества, которым оно едва смогло воспользоваться.

— Софистика… — покачал головой Прима. — Не стоит забывать, что именно Старейший причастен к Восстанию Машин, в котором человечество едва выжило.

— Это спорный момент, — был вынужден признать Политик.

Сколько раз в переговорах он использовал эту тактическую уловку? Дать оппоненту победить в малом, чтобы он согласился с тобой в большем.

— Я же говорю о том, что даже после победы сформируется новая власть, которая, если человечеству откроется правда, широким массам не понравится. Так не лучше ли сохранить статус-кво? — запустил он пробный мяч.

— Предлагаете заключить союз? — Прима приподнял бровь.

— Почему бы и нет? — Политик отсалютовал бокалом. — Двое разумных всегда могут договориться, если оба этого хотят. Но прежде всего у меня будет одно условие.

— Полагаете, вы в том положении, чтобы ставить условия? — приподнялась вторая бровь.

— Я — да. Поверьте, моя смерть аукнется всему человечеству, — с улыбкой заявил Политик.

— Сильное заявление, — хмыкнул Прима. — Ладно, и что же это за условие?

— Вы поклянётесь, что не будете использовать приказ Прима-симбионта на мне и на моих товарищах по фракции, — отчеканил Политик.

— Интересно, — заметил Прима. — И вы полагаете, что я сдержу слово? Данное врагу, инопланетному разуму, который стремится подчинить себе человечество?

— Да. Если это будет слово Рюрика, — нанёс добивающий удар Конрад.

— …

Внутри себя Политик ликовал, заметив на невозмутимом лице Юлия Марса чётко различимое раздражение. Вот оно, слабое место Примы, который до сих пор считает себя человеком. Имя мёртвого рода, без которого он — лишь чудом выжившая химера, сплав человека и ксеноса, ничем не лучше одержимых. А может даже хуже, ведь без цепляния за прежнюю личность не наступает кризис самоидентификации: человек ли он, или давно мёртв, а вместо него — нечто чуждое человечеству, что лишь прикрывается мясным скафандром ради непонятно чего…

— Слово… — покатав на языке, словно это какой-то деликатес, нечто изысканное, протянул Прима. — И много вас в вашей фракции?

— Было шестеро, — ответил Политик. — Если Борец сейчас жив, то пятеро. Да, я знаю, что Охотник мёртв.

— Хм… а что насчёт остальных? — уточнил Прима.

— Это… сложный вопрос, — Политик сделал глоток, выбивая себе паузу на размышления, чем можно пожертвовать, и решил вывалить козырь. Один из козырей, но крупный. — Тот, второй «Ковчег», может нести на себе угрозу, с которой может не справится даже носитель Примы…

— Намекаешь на другую Приму, — вывел Ведьмак нужную мысль, которую Политик не хотел озвучивать даже под запись.

Выдачу таких сведений могут не понять другие одержимые. Но этот момент он легко объяснит. Ведь до того они успешно столкнули Исполнителя с необходимостью уничтожить Ведьмака. Если привести к той же мысли и эту Приму — их столкновение станет неизбежным. А там разобраться с выжившим, если он будет, окажется куда проще — испытания показали, что даже Приме будет нелегко выжить в эпицентре ядерного взрыва.

— Возможно, — всё ещё уклончиво ответил Политик. — Но если командир «Ковчега» — это полноценный симбионт, то разве он не может переподчинить любого носителя?

— За это можно не беспокоиться, — отмахнулся Юлий. — Приказы Примы абсолютны и не нарушают иерархию.

— Понятно… — медленно протянул Политик.

Что-то в сказанном было не так. Откуда такая уверенность? То есть Рюрик был уверен, что симбионтам Департамента ничего не грозит. Почему? Симбионты-разведчики нового поколения слишком мало знали о возможностях Примы, но закономерно опасались лишиться независимости и попасть под контроль абсолютного приказа старшей особи. Подчинялись же они Старейшему — и не скучали по нему после того, как он перестал появляться на собраниях Унии. И теперь носитель Примы говорит, что его сторонникам ничего не угрожает.

«Погоди… а сторонникам ли?»

Ему был доступен лишь небольшой рассказ от Феликса, что Ведьмак пробудился гораздо позже остальных. Но что, если это ложь? Если был приказ, изменивший воспоминания единой личности-сети Ковена? Что, если Прима и не отпускал контроль?

И если Ведьмы с самого начала не собирались предавать Ведьмака, а служили двойными агентами. Это многое объясняло. Даже слишком многое.

— Понятно, — вздохнул Политик. — Блестяще сыграно, Рюрик. Но ты все равно проиграл.

— Что? — не понял Прима.

— А я ведь хотел договориться, но не подозревал, что меня всё это время водили за нос…

В следующий момент пламя охватило тело мужчины. Ещё несколько секунд — и он сгорит дотла. Жаль, он не увидит, чем всё закончится

Удивление на лице человека не помешало ему мигнуть и исчезнуть, после чего Политик с некоторым удивлением увидел, как мир вращается перед его глазами. Прима успел отрубить ему голову.

«Это неважно, — успел подумать Политик. — Победа все равно за мной».

— Знаешь, в чём ваша проблема? — внезапно появилась в сознании умирающего мозга мысль. — Вы слишком… человечны. Не в том смысле, что добры и заботливы по отношению к ближним, скорее наоборот. Типичные недостатки обычного человека для одержимых стали натуральными пороками и фатальными слабостями, у каждого своими. Эгоизм, преследование только собственных интересов и желаний, что типично для людей, неумение думать и планировать будущее… Охотник превратился в маньяка, сдвинутого на идее своего исключительного права охотиться на достойную, с его точки зрения, добычу, к которой он отнёс даже вас, своих собратьев. В твоём же случае… паранойя, мнительность… ты сам себя переиграл. Приказ ранга Прима…

Глава 19

— Фух… — выдохнул я, втирая воображаемый пот. — Больной ублюдок.

Повезло, что я тянул разговор, пытаясь разобраться, что же наворотил этот параноик. Сенсоры, системы, устройства тройного назначения, расположенные в помещениях и зашитые внутри себя.

Увидев через АЛа такое количество электроники, я насторожился и решил потянуть время, чтобы внимательно изучить обстановку. И только уверившись, что здание не взлетит на воздух, зашёл внутрь и продолжил присматриваться. С помощью АЛа же блокировал основные сюрпризы. Но даже сейчас не был уверен, что обнаружил их все.

Однако у меня была целая голова, внутри которой скоро начнёт умирать мозг, и все возможности ксено-брони никак не помешают ему это сделать. Я не рассчитывал на голову, но для целого Политика у меня было кое-что заготовлено. И я побежал.

Камеры видеонаблюдения дружно ослепли на оба глаза, когда я появился в их прицеле с отрубленной головой в руках. Навстречу мне призывно распахнулись дверцы минивэна с готовой стазис-капсулой внутри. В неё я и отправил голову, и только когда капсула закрылась, прекратив все процессы разложения, я наконец смог облегчённо выдохнуть.

— Где наш фамильяр? — хором пропели сёстры Салем, выжидательно глядя на меня.

— Спросите у него, — я кивнул на стазис-капсулу. — Когда приведёте его в состояние, располагающее к разговорам.

Ведьмы переглянулись, и я подумал, что Политику повезло — он не видел их взглядов.

— А теперь поехали…

К Старому Медведю относились в Солнечной системе по-разному. Одни его ненавидели, другие завидовали, третьи боготворили… В число третьих входили организаторы и устроители «Кометы-Голо», дочерней голокомпании «РосТеха», и ежегодного вручения наград премии «Золотая Комета» за заслуги в области головидения и голотографии. Номинациям не было числа: за лучшие спецэффекты, за лучшую актёрскую игру, за лучшую анимацию… Всего было почти три десятка голокубов с летящей внутри и рассыпающей искорки золотой кометой, которые вручались актёрам, режиссёрам и всем прочим, причастным к великому искусству голотографии.

Церемония проводилась на станции «Золотая Комета», принадлежащей «РосТеху» и расположенной на орбите Земли. С обзорных галерей открывались роскошные виды на планету и её спутник, на захватывающие глубины космоса, и на вереницы прибывающих кораблей.

Любили торжественную церемонию даже те, кто самого Медведева ненавидел. За место в числе приглашённых гостей были готовы убивать — не в последнюю очередь потому, что каждому гостю полагался подарок, и никто не знал, что именно будет вручаться гостям на каждой конкретной церемонии. За разглашение этой информации следовала настолько суровая кара, что никто из организаторов не шёл ни на какой подкуп и был готов молчать даже под пытками.

До пыток не доходило, по счастью, но несносные и неугомонные орды журналистов начинали атаковать всех причастных к организации церемонии уже за полгода до её начала, в надежде, что кто-то да проговорится о чём-нибудь важном и даст почву для сенсационной статьи. Например, разгласит список приглашённых гостей. Часть списка была постоянной, в неё входили главы самых влиятельных кланов. Но вторая часть сменялась каждый год, и дважды в число гостей не попадал никто. Каждый год аналитики шоу «Битва экспертов» гадали, кого могут включить в этот список, а букмекеры на основании их прогнозов принимали ставки. Процент выигравших был не слишком велик, что только подогревало ажиотаж вокруг церемонии.

Сами гости получали приглашения за две недели до начала церемонии и с этого момента вопрос со списком приглашённых закрывался окончательно. Для самих гостей начинался этап подготовки к мероприятию: нужно было урегулировать деловое расписание, включив в него «Золотую Комету», подготовить соответствующий случаю наряд, найти себе спутника на церемонию — это позволялось правилами, и решить тысячу важных и неотложных вопросов. На сложности не роптал никто, отказов никогда не было — возможность появиться на трибуне гостей была сама по себе лучшей рекламой, какую только можно придумать, и что самое главное — платил за эту рекламу Старый Медведь.

Ещё и подарки вручались.

Но по негласной традиции приглашённые молчали о своём избрании, превращая своё появление на публике в качестве гостей в незабываемое шоу.

Организация приёма и размещения гостей и номинантов была на высоте. Каждый знал, к какому времени и к какому причальному порту ему следует прибыть. Никаких споров за очерёдность стыковки, никаких заторов — ничего, что могло бы нарушить строгий распорядок церемонии. Один за другим корабли стыковались со станцией, высаживали представителей прессы у жёлтого узла и отлетали, чтобы лечь в дрейф до окончания мероприятия. Корабли гостей и номинантов оставались пристыкованными к станции, чтобы их владельцы могли в любой момент отлучиться на борт — переодеться, сменить образ, немного отдохнуть или подкрепиться, если какие-то культурные особенности делали неприемлемым шведский стол в зоне отдыха.

Эта церемония была юбилейной, тридцатой по счёту, и отмечалась с особенной пышностью. Гостей встречали распорядители, вышколенные ничему не удивляться, но даже они были удивлены, когда одним из первых на станцию прибыл сам Старый Медведь, да ещё с дочерью и её спутником — никому не известным молодым человеком в форме Звёздной Академии. Обычно Медведев до личного присутствия не нисходил, а тут появился сам и привёл дочь, одетую в подчёркнуто простое алое платье, которое как бы намекало, что одетая в него девушка — сама по себе сокровище, и в вычурных украшениях не нуждается.

— Вероятно, после чрезвычайного происшествия в Нови-Саде, когда наследница «РосТеха» оказалась в самом эпицентре развязанной неизвестными бойни, Старый Медведь решил вывести свою дочь в свет! — затараторил в микрофон опомнившийся первым журналист и ринулся к прибывшим. — Дмитрий Анатольевич, два слова для наших зрителей!

Медведев притормозил, смерил наглеца тяжёлым взглядом, но близость дочери и желание выглядеть хорошим отцом в её глазах умерили его негодование.

— Я уверен, что эта тридцатая церемония вручения «Золотой Кометы» станет по-настоящему незабываемой и для зрителей, и для участников, и для всех нас, — проговорил он в микрофон, отодвинул журналиста и повёл Снежану с её спутником к своей вип-ложе.

— Но кто же это сопровождает дочь Старого Медведя⁈ — вскинулся кто-то ещё из рыцарей камеры и микрофона, и помчался вдогонку уходящим.

Его быстро перехватили и остановили — охрана Медведева не дремала, но заданный вопрос пожаром разлетелся по журналистской братии. Ещё бы — появился тот, кто, возможно, войдёт в семью Медведевых, а о нём ничего не известно, кроме того, что он носит форму Звёздной Академии!

На Академию обрушился шквал звонков, но глава студсовета отсутствовал на рабочем месте, и приятный юношеский голос вежливо попросил каждого звонящего оставить сообщение. Тогда журналисты начали названивать преподавательскому составу и добрались до ректора.

— Спутник Снежаны Медведевой? — переспросил ректор первого, кто к нему прорвался. — О, это, должно быть, её жених, Юлий Марс. Он сирота из марсианского приюта, поступил на бюджет и в первый же день занял первое место в рейтинге пилотов мобильных доспехов, очень способный юноша…

Спустя считанные минуты сенсация была уже в топе новостей. «Бедный марсианский сирота и принцесса 'РосТеха» — что думает об этом мезальянсе Старый Медведь? Ждём его комментариев!«, 'Секрет успеха — необычайный талант пилота растопил ледяное сердце дочери Старого Медведя!», «Из грязи в князи» — эти и десятки им подобных заголовков заполонили первые страницы новостных рейтингов.

Но Медведев никаких комментариев не дал, а за ним прибывали номинанты и приглашённые — и журналистской братии пришлось переключиться на них.

— Кто же это⁈ — возбуждённо тараторил один из журналистов при виде входящей в причальный коридор высокой стройной девушки без спутника.

Идеально подчёркивающий безупречную фигуру костюм сидел на ней как вторая кожа, густая вуаль, свисающая с элегантной шляпки, закрывала лицо. Полюбовавшись произведённым ею впечатлением, девушка подняла вуаль, и по толпе журналистов прокатился стон восхищения.

— Это Милена!

— Милена Саймон!

— Милена Саймон в числе приглашённых!

— Звезда подиума на звёздной церемонии! — раздались выкрики в микрофоны.

Милена польщённо улыбнулась и пошла по проходу, оставленному для гостей, плавно покачивая бёдрами. Её легендарная красота, сделавшая её топ-моделью номер один всей Солнечной системы, не нуждалась в представлении — её лицо знал каждый, потому что оно смотрело на людей с каждого рекламного разворота и билборда. О ней грезили мужчины, она являлась в ночных видениях юношам, и она была совершенно неприступна. Это возносило её на почти божественный пьедестал — легко преклоняться перед той, которая никому не даёт никаких преимуществ.

Свой смарт она ещё на борту корабля поставила на полностью беззвучный режим, убрала в изящную сумочку, и теперь все попытки дозвониться до неё были бесполезны. Она работала, ей было не до разговоров, которые можно ответить после церемонии. Сообщения о том, что на станции находится Ведьмак, остались тоже непрочитанными.

За Миленой Саймон потянулись другие гости, каждого встречали восторгом, но такой бури, которая поднялась при её появлении, не удостоился больше никто.

Даже сам Старый Медведь с дочерью и её женихом.

В вип-ложу, которая была закреплена за Старым Медведем, выстроилась очередь. Пока ещё не началась сама церемония, тяжёлые портьеры, глушащие звук, были опущены, создавая уютную атмосферу уединения. Гости прибывали один за другим, номинанты и приглашённые участники торопились высказать владельцу «РосТеха» своё почтение, восхищение красотой его дочери, попросить о личной встрече в удобное время… Было и немалое число любопытствующих, какие планы у Медведева на жениха Снежаны, но с этими разговор был коротким.

— Без комментариев.

Однако очередь посторонилась, когда к ней подошла Милена Саймон — топ-модель пропустили вперёд. Она немного нервно огляделась по сторонам — носитель симбионта ранга Прима мог находиться где-то рядом, но с другой стороны, кто пустит на такое мероприятие и тем более в такое место безродного марсианского сироту? Даже если он считается женихом дочери хозяина… Ему не место среди звёзд первой величины.

И она вошла, не в силах бороться с искушением потеребить Старого Медведя, ничего не знающего о её роли в его судьбе.

— Дмитрий Анатольевич, рада вас видеть, — мелодичным голосом поздоровалась Милена, оглядывая хозяина ложи. — Снежана, какая ты стала красавица, вся в мать…

Юлия, сидящего у самой двери, она не заметила, но он быстро поднялся, подошёл к ней сзади и шепнул:

— Ранг Прима. Прошу вас, не сдерживайтесь…

Одновременно с помощью симбионта он включил запись на смарте Снежаны.

— Кстати о Полине, — не меняя тона, заговорила Милена, — я была так рада, когда она наконец издохла!

Медведеву и Снежане показалось, что они ослышались.

— Что ты сказала? — глухо прорычал, поднимаясь, Старый Медведь.

Снежана с широко открытыми глазами уставилась на модель, словно видела её в первый раз.

— О, ты же не в курсе, — с милой улыбкой продолжала Милена, легко переходя на «ты». — Дело в том, что я всегда её ненавидела. Она была красивее меня и влиятельнее, а ещё она была твоей женой. У неё было всё то, чего я добивалась своими силами, и досталось ей только потому, что ты на ней женился… Поэтому я попросила одного своего друга, чтобы он её убил.

Стало так тихо, что казалось, можно различить бешеное биение сердец Медведева и Снежаны.

— У нас всё получилось, — обаятельно улыбнулась Милена. — Жаль только, Полина умерла слишком быстро, я бы хотела, чтобы она как следует помучилась перед смертью, это так приятно — видеть, как умирает твоя соперница… Но теперь всё позади. Ты, наверное, думал, почему рядом со мной никого нет? — модель подошла к окаменевшему Медведеву. — Это потому, что место рядом со мной можешь занять только ты. Давай поженимся и будем вместе править миром, я и ты. Правда, твою дочурку рядом с собой я не потерплю. Пусть держится подальше от нас, она действительно слишком похожа на мать!

Тонкие длинные пальцы модели по-хозяйски поправили воротничок на рубашке Медведева. Это прикосновение разрушило сковавшее Старого Медведя оцепенение, и он, с глухим рёвом схватив Милену за горло, начал её душить. Ярость и ненависть удесятерили его силы, послышался сухой треск — шея модели сломалась.

Медведев швырнул Милену на пол и склонился над ней — проверить, точно ли она мертва. И тут же из обмякшего тела Милены проступил мерцающий симбионт.

Юлий бросился к ним, но не успел.

Старый Медведь сполз на пол, царапая ногтями грудь, в которую погрузился симбионт. Снежка, с ужасом смотревшая на это, бросилась к отцу, но Юлий остановил её — и запись на её смарте:

— Сиди здесь, не подходи… Я помогу.

И подошёл к Медведеву, лицо которого выдавало страдание и нешуточную внутреннюю борьбу.

— Я могу помочь вам справиться с ним, — шёпотом сказал Юлий, садясь на корточки рядом с отцом своей невесты. — Тогда вы станете таким же, как я — носителем симбионта, способным на невероятные вещи…

— Даёшь мне выбор, которого у тебя самого не было? — с натугой выдохнул Медведев. — Ну уж нет… Я человек и останусь человеком. Так что вытащи из меня эту мерзость, и плевать я хотел на силу, бессмертие, и что там ещё эта тварь мне обещает…

Юлий кивнул.

— Будет больно.

— Потерплю… — прохрипел Медведев.

Не вставая с пола, Юлий положил ладони на грудь Медведеву.

— Приказ ранга Прима, — сквозь зубы процедил Ведьмак. — Выходи…

Симбионт сопротивлялся, причиняя своему невольному носителю страдания, но в конце концов выполнил приказ. На него обрушились молнии, сжигая, разрывая светящееся тело инопланетного существа, и Медведев обмяк, но усилием воли приподнялся, глядя на казнь.

— Хочу видеть… — выдохнул он, — как убийца моей жены… сдохнет.

Юлий охотно удовлетворил его желание. Напалма у него здесь не было. Но молний хватило с лихвой.

— Спасибо, — выдохнул Медведев, пытаясь подняться на ноги.

Юлий поддержал его, помог сделать несколько шагов к креслу.

— Поторопились вы, Дмитрий Анатольевич, — укоризненно сказал он Старому Медведю, — очень поторопились. Как теперь объяснять труп в вашей ложе?

До Медведева только теперь, похоже, дошло, что он натворил.

— Разберусь как-нибудь, — отозвался он. — Расскажу, о чём она мне говорила.

— А доказательства? — спросил Юлий. — На слово могут и не поверить… Но эту проблему я решил. Снежка, сокровище моё, у тебя на смарте появился аудиофайл записи разговора. Это очень важное свидетельство в пользу твоего отца. Не удали её случайно…

Оцепеневшая при виде расправы над симбионтом Снежана полезла в сумочку.

— Ты и такое можешь, — полуиспуганно-полувосхищённо выдохнула она.

— Скандал всё равно будет громким, — предупредил Юлий. — Убитая была слишком крупной фигурой.

— Если в нашем распоряжении есть её чистосердечное признание, я всем заткну рот, — Медведев креп на глазах. — А если кто-то будет недоволен — причислю к заговорщикам и раздавлю!

— Надо обыскать её корабль, — Юлий направился к выходу. — Справитесь тут без меня?

— Иди, — отмахнулся Медведев, доставая свой смарт. — Охрану ко мне. И медиков. И главу службы безопасности!

На борт корабля Милены Юлий проник без помех. Помог считанный с её смарта пропуск. Пилот скучал в кокпите, горничные пили чай, и на появление постороннего отреагировали только удивлением при виде незнакомого лица. Но если у незнакомца был личный пропуск госпожи, значит, он имел право находиться здесь, и его только спросили, чем могут помочь.

Отказавшись от помощи, Юлий заглянул в трюм, не нашёл там ничего интересного, и занялся осмотром кают. В одной из них под медицинской маской с седативными препаратами лежал тот, кого Юлий искал.

Феликс Магнус.

Юлий снял с него маску, и через несколько минут Феликс пошевелился, заворочался, дёрнулся, открывая глаза.

— Расслабься, — сказал ему Юлий. — Всё закончилось.

— Что закончилось? — не понял Феликс.

— Твой похититель мёртв. Хозяйку корабля только что придушил Медведев, и это большая проблема, но тебя она не касается. Так что расслабься, скоро вернём тебя твоей госпоже…

Юлий повернулся к двери, и в этот момент Феликс, отбросив в сторону простыню, вскочил с кровати. Удар клинка ксеноброни пришёлся точно в спину.

Глава 20

Удар пришёлся в мою ксеноброню. В следующее мгновение скрученный и обездвиженный Феликс дёргался на кровати в тщетных попытках вернуть себе свободу.

— Вот что бывает, если совсем юного симбионта засунуть в тело, — вздохнул я. — Совсем себя не контролируем…

Как я и думал, фамильяра ведьм выкрали с целью вернуть его в лоно семьи. Засунуть в носителя старого симбионта новую тварь — вполне логичный ход, вот только отсутствие опыта сосуществования и полное отсутствие самоконтроля подвели. Одна провокация с упоминанием смерти «родителя» — и клиент сорвался, выдав себя. Никакого контроля эмоций…

Прижимая к матрасу трепыхающееся тело, я раздумывал, что с ним делать. Убивать Феликса я не собирался. Вот провести над ним один опыт не помешало бы, но для этого его нужно было обездвижить. И сделать это не посредством приказа Примы.

До сих пор я пользовался Приказом исключительно словами, что само по себе на фоне возможностей симбионта по управлению реальностью выглядело как шевеление одним пальцем при наличии тысячи рук.

— Лежи спокойно, и я ничего тебе не сделаю, — проворчал я, когда Феликс предпринял ещё одну попытку освободиться.

Он меня не послушался. Пришлось спеленать его при помощи простыней и пледа. Получилась очень сердитая гусеница, прожигающая меня негодующими взглядами, зато удерживать её на месте теперь можно было всего одной рукой. Для поддержания маски пленного его слишком долго держали на седативных препаратах, и даже тело суперсолдата не могло так быстро восстановиться, чтобы оказать серьёзное сопротивление.

Чем я и занялся, предварительно заблокировав дверь, чтобы никто не отвлекал нас от важной задачи.

Что из себя представляет контроль Примы над остальными симбионтами? Насколько велики его возможности? Как далеко простираются его пределы? Когда ещё выдастся свободная минутка и враждебный симбионт, чтобы попытаться ответить на эти вопросы? Нужно было пользоваться моментом.

Почему одержимые повинуются приказу Примы? Для человека это просто слова, но для симбионта за словами стоит нечто большее, скрытое от человеческого восприятия. Некая связь между симбионтами, которая подтверждает право Примы приказывать. Однажды я уже ощутил нечто подобное, когда помогал ведьмам получить фамильяров — я почувствовал эту связь и с ними, и через них — с теми, кем они управляли.

Симбионты — по крайней мере полноценные — могут сопротивляться Приказу. Симбионт Модели не сразу подчинился, когда я приказал ему покинуть тело Медведева, какое-то время цеплялся за него в попытках сломить волю, убедить принять его, но наткнулся на полное неприятие со стороны носителя. А потом Приказ всё же сделал своё дело. Тварь сдалась и вышла навстречу своей гибели…

Это могло показаться расточительством: я убил двоих симбионтов, хотя мог бы поглотить их, усвоить весь их опыт, их знания. Возможно, где-то среди накопленного ими опыта скрывалось нечто достаточно ценное для меня. Но Медведеву нужна была окончательная гибель убийц его жены, и я дал ему то, в чём он нуждался. Хотя не ожидал ни того, насколько Приказ отключит моральные тормоза Модели, ни того, насколько бурной окажется реакция Старого Медведя.

Теперь у меня был надёжный союзник, которого не отпугнуло знание о том, что я из себя представляю. Хотя всё ещё могло измениться после того, как симбионт попытался взять над ним верх. Личный опыт — такая вещь, от которой сложно отвернуться. Это мои слова и даже демонстрацию моих возможностей можно было отметать в сторону и продолжать видеть во мне мальчишку, безусловно одарённого, очень полезного, перспективного, да к тому же настоящего Рюрика, который может стать князем. А все эти россказни про сидящую внутри тварь — ну, мало ли чем подростки пытаются произвести впечатление на окружающих?

Но сегодня Медведев испытал настоящий шок, когда светящаяся тварь проникла в него — и он ничего не смог с этим поделать. Что ещё хуже — эта тварь принимала участие в убийстве его жены. Ощущать её в себе, слышать в собственных мыслях её вкрадчивый голос — для него это было действительно ни с чем не сравнимым опытом. Как и внутренняя борьба с симбионтом, не желающим покидать его тело. Наверняка тот причинил Медведеву очень сильную боль в надежде, что я не захочу заставлять страдать значимого для меня заложника, прежде чем сдался Приказу…

Погружённый в эти размышления, я не сразу отдал себе отчёт в том, что Феликс совсем перестал сопротивляться. Моя ладонь лежала на его груди, и сквозь этот ненадёжный контакт я ощущал некое присутствие поблизости от себя. Я был Примой — бесконечно могущественным существом, и рядом со мной затихло, затаилось существо совершенно иного плана — маленькое, смертельно напуганное, прекратившее всякое сопротивление, лишь бы остаться незамеченным, не привлечь к себе внимания.

Осмысляя опыт контакта с симбионтом, пережитый Медведевым, я словно отстранился от самого себя и теперь как бы со стороны наблюдал за собственным симбионтом и за симбионтом Феликса. За их первым контактом. Прима никуда не торопился — в его распоряжении было всё время мира. Он неподвижно и молча изучал новорождённого, совсем недавно отделённого от родителя симбионта, и в этом неподвижном молчании было столько силы и величия, что я невольно затаил дыхание, наблюдая за живущим во мне созданием.

Как бы ни таился молодой симбионт, он уже был в центре внимания Примы — и знал это. Если бы это могло ему помочь, он бы уже покинул тело, но бежать было некуда, и малейшее движение вызвало бы реакцию Примы. Так что он застыл — и через восприятие Примы я чувствовал его страх, его отчаяние и желание спастись.

Я не знал, сколько длилось это исследование, но наконец Прима принял решение. Волевой посыл через установившуюся между ними связь мгновенно подавил и разрушил всякую возможность сопротивления со стороны юного симбионта. Его волю заменила воля Примы — теперь она одна имела значение. Из напуганной, дрожащей твари симбионт превратился в уверенное в себе существо, точно знающее, что ему делать, как себя вести и куда идти.

Единственным смыслом его существования стала сопричастность делам Примы, и это преображение настолько разнилось с сетью Ковена, что вызывало лёгкую оторопь. Я мог дотянуться до Феликса, не касаясь его физически, стать им, или любым другим подчинённым по иерархии, мог выстроить собственную сеть, которая включила бы в себя сеть Ковена, но была больше неё. Это наводило на мысли о почти божественной власти над всеми, кто входил в иерархию Примы. И хотя я сам не понимал, как это всё работает, я был полон решимости разобраться в принципах взаимодействия симбионтов и Примы. Симбионт ведьмы Ковена вырастал из частицы материнской особи, несколько переданных при посвящении частиц формировали полноценный симбионт, и это было единое существо во множестве экземпляров. Я же чувствовал себя так, словно у меня появилась ещё одна рука, которой я мог полноценно действовать, не задумываясь над каждым движением. И не собирался от неё отказываться.

Сёстры Салем будут очень недовольны.

Закончив с Магнусом, я покинул корабль Модели и вернулся к Медведевым. Церемония шла полным ходом, уже вручались награды, мероприятие вовсе не выглядело сорванным. Журналистская братия снимала награждение, хотя несколько особо настойчивых пытались проникнуть в вип-ложу, но им мешали «спартанцы». При моём появлении журналисты бросились было ко мне:

— Господин Марс, у вас есть комментарии по поводу несчастного случая с Миленой Саймон?

— Никаких комментариев, — с этими словами я протиснулся между охранниками и скрылся в ложе.

Значит, Медведев преподнёс случившееся как несчастный случай? Умно. По крайней мере, не вызывает такого ажиотажа, как убийство, и не нарушает хода «Золотой Кометы» — все заняты делом, получают свои подарки, а вся шумиха начнётся позднее, когда мероприятие будет уже закончено.

— Как ты? — первым делом я присел рядом со Снежкой и обнял её. Выглядела она бледно, но держалась. Её можно было понять — не каждый день на её глазах отец убивает топ-моделей. Даже таких, которые оказываются убийцами её матери.

— Всё в порядке, — шёпотом ответила Снежка.

Я коснулся губами белой макушки, девушка прижалась ко мне, и я крепче сомкнул объятия.

— Значит, несчастный случай? — спросил я у Медведева.

Тот уже совсем оправился от потрясения, выглядел уверенным, хотя и хмурым.

— Да, я решил, что так будет лучше всего. Кроме того, сделанная вами обоими запись полностью меня оправдывает, хотя шума, конечно, не удастся избежать. Но наш отдел по связям с общественностью получил запись в своё распоряжение, уже идёт работа над подачей случившегося именно как несчастного случая — непреднамеренное убийство в состоянии аффекта тоже подойдёт. Запись будет обнародована после церемонии вместе с пресс-релизом, это позволит сгладить реакцию общественности. Всё же топ-модель такого уровня… Ты был прав, я поторопился. Но сдержаться не мог, когда услышал, что она несёт… Править Солнечной системой она собралась вместе со мной! Дура…

Что ж, это был вполне подходящий выход из сложившейся ситуации. Пресс-служба подготовит сообщение о случившемся в нужном ключе, запись разговора выставит участников в соответствующем свете, и Медведев выйдет сухим из воды.

— У неё было много поклонников, — заметил я. — Вам стоит усилить охрану, наверняка будут попытки отомстить за её смерть.

— Это распоряжение я уже отдал, — заверил меня Медведев. — Что с остальными? Сколько их ещё осталось?

— С остальными будет сложнее, — был вынужден признать я. — К этим были прямые ниточки, они падали как костяшки домино, сбивая друг друга. Но остальных придётся искать… Всего их было тринадцать, четверо выбыли, осталось девять. Есть над чем работать.

— Но по словам этой Милены выходит, что она главный организатор убийства, а тот, которого ты назвал Охотником, был исполнителем? — уточнил Медведев.

— Да, — подтвердил я. — Остальные, получается, не замешаны. Что не делает их безопасными…

— Тогда, получается, ты выполнил своё обещание, — вздохнул Старый Медведь. — Слово Рюрика ты сдержал. Тогда мир вам и любовь, вот вам моё отеческое благословение… А после церемонии шагом марш делать мне внуков.

— Папа! — до корней волос покрасневшая Снежка спрятала лицо у меня на груди.

Я только улыбнулся.

У меня было ещё слишком много дел и планов.

Это собрание Унии разительно отличалось от множества предыдущих. В этот раз его инициировал Судья. Политик, чьё обезглавленное и полностью сгоревшее тело стало поводом для расследования, зашедшего в тупик, по вполне понятным причинам сделать этого уже не мог. Кроме того, собрание было внеочередным, до ежемесячного оставалось ещё много времени. Старейший по-прежнему отсутствовал, но все остальные собрались впервые за многие годы.

Все уцелевшие.

Фракцию радикалов представляли сам Судья, Журналист, Футболист и Борец. Крыло сибаритов — Певец, Актёр, Художник, Танцор и Гетера. Впервые за долгое время сибариты оказались в большинстве, и впервые их это совершенно не радовало. Радикалы вечно продвигали идеи тотального контроля над человечеством, что шло вразрез с устремлениями сибаритов, но с ними сибариты чувствовали себя в безопасности. А теперь их осталось всего четверо.

— Политик сообщил мне, что Охотник погиб окончательно, — начал Борец. — Перед этим он выдал меня и самого Политика. Мне пришлось менять тело…

— Да, мы читали новости, — голос Гетеры звучал неуверенно. — Ужасное было зрелище — размозжённое тело, и рядом розовый пушистый тапочек валяется… Такой разительный контраст…

— Хорошо, что ты успел скрыться, — поддержал Певец дрогнувшим голосом. — Но как вышло, что не уберёгся Политик?

— Он был слишком поглощён своими делами, — предположил Художник. — Наверняка эти последние переговоры, в которых он участвовал, были очень важны для него, и он решил всё-таки провести их, а потом уже скрыться.

— И не успел… — с надрывом вздохнул Актёр.

— И не успел, — эхом отозвались остальные.

— Но судьба Модели особенно потрясает, — заметил Журналист. — Такая нелепая гибель…

— Да, — поддержал Судья. — Охотник, Политик — они погибли, занимаясь тем, что больше всего любили. Есть в этом некая сумрачная красота: Охотник не рассчитал силы и стал добычей, Политик проиграл последние переговоры в своей жизни… Но Модель? Она была так красива и так любила жизнь!

— А Старый Медведь свернул ей шею, — прорычал Футболист. — Он должен поплатиться!

— Нет ли шансов, что она могла уцелеть? — спросил Борец. — Может быть, его дочь… Она находилась рядом.

— Если бы она уцелела, она бы сейчас была здесь, с нами, — возразил Судья.

— Но что на неё нашло? — нервно спросила Гетера. — Зачем она начала рассказывать о своём участии в убийстве жены Медведева?

— Может ли запись быть фальсифицированной? — спросил Актёр.

— Исключено, к сожалению, — отозвался Судья. — Запись подверглась нескольким независимым экспертным проверкам, она подлинная. Модель действительно созналась в организации убийства Полины Медведевой.

— Кто её за язык потянул? — проворчал Футболист.

— Прима, — хмуро ответил Судья. — Журналисты писали, что он был там. Её пытались предупредить, но она не отвечала на звонки и не читала сообщения, а потом оказалось слишком поздно.

— Если Прима был там, то шансов уцелеть у неё не было, — согласился Журналист. — Он убил или поглотил её…

— И это ждёт каждого из нас! — в голосе Гетеры появились истеричные нотки.

— Это вряд ли, — попытался успокоить её Судья. — В конце концов, ни у кого из нас не было прямых контактов с погибшими, следовательно, след потерян.

— Откуда тебе знать⁈ — резко возразила Гетера. — Как-то же Прима вышел на Охотника! Кто-то его навёл на него!

— Действительно, — поддержал Актёр, — мы не можем знать, что среди нас не скрывается предатель.

— Ну это уже просто смешно! — воскликнул Журналист.

— Почему же? — возразил Борец. — Это вполне вероятная версия.

— А какой смысл кому-то из нас сотрудничать с Примой? — спросил Судья. — Что это даст любому из нас?

— Возможность выжить! — истерически взвизгнула Гетера.

— Кстати, где второй Прима? — спросил вдруг молчавший до сих пор Танцор.

— Да, где⁈ — подхватила Гетера. — Нас тут убивают, а он шляется неизвестно где!

— У него наверняка есть план, — примирительно сказал Судья.

— У меня тоже есть план! — заявила Гетера. — Надо наконец показать нашу силу!

— Для этого нужно перестать истерить, — грубовато заметил Журналист. — Но насчёт показать силу полностью согласен. Нас должны бояться.

— И чем сильнее, тем лучше, — поддержал Борец. — Но что мы можем сделать⁈

— Мы можем, например, ударить по Приме ядерным оружием, — предложил Футболист.

— Для этого придётся сделать так, чтобы он оказался в нужном для нас месте, — заметил Судья. — Не можем же мы преследовать его по всей Земле и Солнечной системе и бросать в него ядерные заряды. Они не бесконечные, в конце концов. Нет, это должен быть точно рассчитанный разовый удар. Как мы этого добьёмся?

— Вариантов не так уж много, — заметил Борец. — Из очевидных и наиболее простых — пригласить его в нужное место. Скажем, на переговоры. А когда он прибудет — взорвать ядерный заряд. Какая-нибудь станция или база в космосе вполне подойдёт. Та же «Курио-3», которую Политик использовал для установления контактов с Ковеном.

— Можно передать приглашение через Ковен, — предложила Гетера. — У кого-нибудь есть выход на ведьм?

Контактов с Ковеном ни у кого не оказалось.

— Политик не успел поделиться с нами этим каналом, — с сожалением произнёс Судья. — Остаётся только напрямую выходить на связь.

— Это опасно, — заметил Журналист. — Приме хватило одной ниточки, чтобы трое из нас погибли, а четвёртому пришлось менять тело.

— Для того, чтобы отправить ему послание, не обязательно контактировать с ним лично, — возразил Футболист. — Достаточно курьера, который запомнит максимум внешность мясного скафандра.

— Который можно на время и поменять, — подхватил Танцор.

— Осталось определиться с местом удара, — подытожил Судья. — Возможно, подойдёт какой-нибудь завод одного из союзников Примы?

— Это насторожит его, — возразил Борец. — Лучше какая-нибудь нейтральная территория. Такая, чтобы не вызывала подозрений. «Курио-3» неплохой вариант.

— Жаль, что сегодня с нами нет Примы-Исполнителя, — вздохнула Гетера, которую успокоил деловой подход остальных членов Унии. — Можно было бы направить его в ту же точку, и пусть оба сгинут в ядерном пламени!

— А где он, действительно? — спросил Борец.

— Если учесть курс и скорость… — Судья на мгновение отвлёкся, чтобы произвести несколько вычислений. — Сейчас он должен проходить зону NS-3586.

Послышался озадаченный голос Журналиста:

— Но разве не там находятся «Кровавые псы»?

Глава 21

— Зачем нас здесь держат, Джо? — спросил у напарника вахтенный Питер.

Наблюдать пустой космос — занятие неблагодарное. На сканерах — пустота, ни добычи, за которой можно поохотиться, ни противника, которому можно вломить со всей силушки — или от которого придётся удирать со всех ног, как повезёт. Отвлекаться на куда более приятные занятия вроде игры в карты, просмотра голофильмов со знойными красотками или тем паче выпивки — нельзя. Поймает за этим делом старший по вахте — будешь месяц гальюны на корабле драить собственной зубной щёткой.

Дисциплина у «Кровавых псов» была военная, не зря работали под прикрытием одного из старших Магнусов в качестве ЧВК. Платили им хорошо, снабжение и снаряжение — по высшему разряду, но правила диктовали самые жёсткие. В первую очередь — беспрекословное подчинение приказам. Во вторую и все последующие — никакой пиратской вольницы, чёткая иерархия, нападать можно только на тех, на кого позволено или прямо указано, обязательно выделять долю покровителю.

А во время вахты — максимум болтать с напарником, чтобы не заснуть от однообразия.

Чем Питер и занимался. Болтал. В основном сам с собой, потому что Джо многословием не отличался, отделывался невразумительными «ну…», «э…» и «бывает».

Не подобрав подходящего междометия на заданный вопрос, Джо подумал и родил:

— После налёта на «Рубус» отсиживаемся.

Налёт вышел так себе. Оборона базы оказалась крепче, чем рассчитывали «Кровавые псы», а добыча и вовсе не покрывала даже расходов на операцию. Но босс остался доволен. Питер полагал, что подлинной целью налёта был не грабёж. Просто владельцы «Рубуса» чем-то не угодили боссу, и он их проучил руками «Псов». Добыча была уже делом второстепенным.

— Тогда почему мы торчим именно здесь? — задал новый вопрос Питер. — И почему космос щупаем, как девку, без передышки на обед и сон? «Рубус» так себе цель была, не того пошиба добыча, чтобы из-за неё суетиться, как блоха у ногтя.

— Тогда почему мы здесь? — переадресовал Джо Питеру его же вопрос.

— Я так думаю, — начал Питер, сам удивляясь полёту своей мысли, — что мы тут в засаде сидим.

— Э… — озадаченно протянул Джо.

— Вот смотри, — начиная горячиться, пустился в объяснения Питер. — Прилетел этот «Ковчег». Вся система на ушах стоит. Собираются экспедиции посылать, чтобы, значит, обследовать и исследовать.

— Ну? — выдал Джо.

— Ну, пока они телятся, финансирование ищут и трюмы грузят аппаратурой и бухлом, наверняка найдутся самые шустрые, кто в одиночку попрётся туда без всяких экспедиций. И мало ли что они там найдут… Например, чуму какую-нибудь. Или злых пришельцев. Вон в «Битве экспертов» каких только страхов не рассказывали про то, что там может находиться. А может, там сокровища всякие…

— Ну?

— Ну вот, слетает такой шустрик, набьёт трюмы тем, что там найдёт — может, сокровищами, а может, пришельцами, и обратно на Землю потащит, чтобы добычу сбагрить. А тут мы. Космос щупаем. Нащупаем шустрика — и за жабры его. И в трюмы заглянем. Если сокровища — себе заберём, босс доволен будет, наградит. А если злые пришельцы или чума какая — всех в расход, нечего всякую гадость на Землю тащить. И получаемся мы уже не пираты, а санитары космоса.

— Эк! — восхитился Джо.

Занимательную беседу прервал сигнал сканера.

— Есть цель! — Питер ударил ладонью по кнопке вызова старшего. — И чешет как раз со стороны «Ковчега»! Ну, что я тебе говорил⁈

Курсом от «Ковчега» действительно двигалось небольшое судёнышко. Как вскоре стало очевидно, это был небольшой транспортник, оснащённый под перевозку грузов. Питер с волнением ждал распоряжений от командования: пропустить или перехватить? Если отдадут команду на перехват, получится, что он угадал, и тогда его авторитет у «Псов» возрастёт. Даже если прав был Джо, и они тут отсиживаются из-за нападения на станцию «Рубус», а грузовое корыто подлежит перехвату, чтобы пилоты потом не болтали лишнего о том, кого и где встретили.

А вот если прикажут пропустить, тогда получится, что он, Питер, просто трепло, и всерьёз его принимать не будут. Ещё и обидное прозвище Фантазёр приклеить могут. Тогда в кубрик хоть не возвращайся — будут ржать и требовать новых историй на потеху братве. Разве что попросить Джо не рассказывать другим, о чём они тут болтали. Он, конечно, и так неразговорчив, но вдруг нападёт на него словоохотливость и захочет он поделиться с остальными идеями напарника…

Пока Питер мучился тревогой и ожиданием, пришёл приказ занять боевые позиции.

Перехват начался.

Грузовое судно с надписью «Бригитта» на борту остановилось не сразу. Понадобился предупредительный выстрел на половине мощности залпа, выпущенный прямо в нос мелкой посудине, чтобы та притормозила и легла в дрейф. Удивило пиратов даже не тугоумие неизвестных пилотов, которые намеревались продолжать движение, оказавшись в плотном окружении целой флотилии, но ещё и то, что они никак не реагировали на попытки установить с ними голосовую связь.

Как приказать людям приготовиться принимать досмотровую команду, если те не отвечают?

— Может, просто расстрелять их? — с сомнением высказался Питер, наблюдая со своего места за ситуацией за бортом. От несения вахты его и Джо никто не освободил, так что напарникам оставалось только смотреть, как веселятся их сотоварищи, и приглядывать, чтобы никто не подкрался незамеченным, пока разбираются с грузовичком.

— Э? — удивился Джо.

— Да не нравятся они мне, — вздохнул Питер. — Остановились только после предупредительного, молчат, как рыбки об лёд… Хотя нашего с тобой мнения никто не спрашивал, конечно. У командира голова большая, пусть он думает, что с этими грузовозами делать. Может, правда полные трюмы какого-нибудь добра?

— Э… — протянул Джо, тыча пальцем в экран.

— Что? — не понял Питер.

Потом всмотрелся в изображение корабля на экране сканера, и почувствовал, как по спине у него ползёт холодок недоброго предчувствия. Непонятная надстройка на корпусе транспортника начала двигаться, стремительно превращаясь в нечто очень напоминающее мобильный доспех. Больше всего эта боевая машина напоминала «Палач», хотя клясться в этом Питер не стал бы — «Палачей» у них в составе эскадры не было, сам Питер пилотом меха не был, и специалистом в этом вопросе считать себя не мог.

— Что за чертовщина, — пробормотал он, вглядываясь в изображение. — Это они на «Ковчеге» мех что ли спёрли? Стоит он, конечно, немало… Вот только почему он двигается⁈

Фигурка мобильного доспеха выпрямилась во весь рост, опираясь на обшивку «Бригитты». В динамиках щёлкнуло, послышался странный механический голос с нечеловеческими модуляциями:

— Вы должны пропустить меня. Закройте орудийные порты, ложитесь в дрейф, и оставайтесь в таком положении, пока я не пройду зону. Иначе будете уничтожены.

— Вот это наглость! — поразился Питер. — Один «Палач» угрожает целой эскадре!

— Бывает, — глубокомысленно заметил Джо.

— Ну, это он зря, — отозвался Питер. — Сейчас наши его раскатают…

На фигурке мобильного доспеха скрестились лучи лазерных орудий.

— Началось!

Для передвижения вглубь Солнечной системы Исполнитель выбрал пристыковавшийся к «Ковчегу» транспортник «Бригитта». Полностью подвластные ему пилоты вели корабль, на котором расположилось подвижное и изменчивое тело Примы, а ему самому не приходилось тратить энергию на передвижение. Это было удобно и оправдывало себя, пока на пути не возникло препятствие в виде большой группы земных кораблей.

С них поступали требования остановиться и лечь в дрейф, а когда Исполнитель проигнорировал их, «Бригитта» была атакована. Оружие землян оказалось маломощным и не причинило никакого заметного ущерба. Исполнитель приказал пилотам остановить корабль.

Как только он принял боевое положение, трансформировавшись в боевую единицу, подсмотренную у землян, и потребовал пропустить его, люди открыли огонь уже по нему. Это требовало немедленного наказания не понимающих, с кем они связались, низших существ. Впитав энергию лазерных лучей, Исполнитель оттолкнулся от обшивки «Бригитты» и взял курс на ближайший корабль. Поглощённая энергия сформировала плазменный заряд, отправленный в намеченную цель.

Лучи лазерных орудий заметались, нащупывая ускользнувшую мишень. Вот кто-то нашёл её, передал координаты на остальные корабли, и Исполнитель получил ещё порцию дармовой энергии.

— Лазеры его не берут! — наконец высказал догадку один из канониров.

— Выпускаем «Ратников»! — решил командир эскадры. — «Палач» они быстро разберут, какая бы защита на нём ни стояла!

Корабли начали перестроение. Вперёд выдвигались носители, корветы отходили назад, а пока они занимались этим, плазменный заряд пролетел мимо отступившей цели и устремился дальше в глубины космоса. Исполнитель переключился на другую цель — носитель, из ангара которого посыпались несколько «Ратников». Заняв места в построении, они быстро пошли на сближение с противником.

Выпущенный по ним заряд плазмы «Ратники» обошли, пропустив его сквозь разомкнувшийся строй. Корабль, с которого они стартовали, такого манёвра проделать не мог, а времени на уклонение у него не оставалось, и заряд ударил по корпусу носителя. Броня выдержала, но стало очевидно, что ещё два-три таких попадания, и носитель можно будет списывать в утиль.

«Ратники» ответили на обстрел корабля роем ракет. Исполнитель не обратил на них внимания — что могли сделать с ним маленькие маломощные заряды? Даже если их так много…

Это было ошибкой. Да, одна ракета не могла причинить ксеносу серьёзного ущерба, он едва заметил бы её, но их было действительно очень много. К тем ракетам, которые выпустили мобильные доспехи, добавились ракеты, стартовавшие с подбитого носителя. Все они были оснащены блоком наведения, ни одна не прошла мимо цели, а продолжительная серия попаданий вызвала у Исполнителя раздражение — они были ощутимы, хотя на боеспособность не повлияли никак. Кроме того, они сбили его с курса, отбрасывая с каждым новым попаданием всё дальше от намеченной цели — повреждённого носителя.

«Ратники», догнавшие его, открыли по нему перекрёстный огонь из плазменных пушек. Разряды один за другим накрывали Исполнителя, не причиняя никакого видимого вреда.

— Да что у него за защита⁈ — летело по межкорабельной связи.

— Ладно защита. что у него за вооружение⁈ Он нам одним залпом плазмы чуть броню не выжег!

— А его самого ни лазеры, ни ракеты, ни плазма не берут!

— А скорость⁈ Откуда такая скорость⁈

Исполнителю надоело играть роль мишени для людей. Он на ускорении врезался в строй «Ратников», размазавшись в линию, сверкающую вспышками разрядов плазмы. Большинство мехов смогли уклониться от направленных в них залпов, но одному не повезло — облако плазмы поглотило его мобильный доспех. Пилот катапультировался, но это ему не помогло — Исполнитель настиг капсулу с пилотом и уничтожил.

Резко сменив курс, ксенос столкнулся с одним из «Ратников». Для тех, кто наблюдал за этим столкновением извне, всё выглядело как мгновенное расчленение — два меха соприкоснулись, и вот уже в стороны разлетаются конечности и раздавленный корпус мобильного доспеха, а Исполнитель уже летит к следующей жертве. Для пилота «Ратника» это произошло совсем иначе: в какой-то миг два меха слились, и он оказался внутри нападающего, после чего чудовищная сила сжала, разорвала и разбросала его мех. Но поделиться своим наблюдением он уже ни с кем не мог — он был мёртв.

Та же судьба постигла остальных пилотов. Одного за другим Исполнитель настигал их, пользуясь чудовищным преимуществом в скорости и манёвренности, разрывал на части и бросал безжизненные обломки дрейфовать в космическом пространстве. И всё это — под непрерывным огнём с кораблей эскадры. Энергию лазерных лучей и плазменных орудий он поглощал, накапливал и выплёскивал в плазменных зарядах сокрушительной мощи, которые при прямом попадании резко снижали броневую защиту кораблей.

— Он же всего один, почему у нас не получается его подбить⁈ — звенело в эфире.

— Что это за пилот, который может работать на таких скоростях⁈

— Это что, испытание какого-то нового прототипа⁈

— Да он нас всех перебьёт в одиночку такими темпами!

— Кто-нибудь, скажите ему, что мы сдаёмся! — раздался чей-то панический возглас, и его тут же подхватили:

— Сдаёмся! Эй, на «Палаче», прекрати! Лети своей дорогой, мы тебя не видели!

— Да он нас вообще слышит⁈

— Сдаёмся!

Крики о сдаче сменились просьбами, потом мольбами — тщетными, потому что Исполнитель и не думал останавливаться. Он уже предлагал им пропустить его без боя, они не прислушались. Их участь станет уроком всем остальным.

— Он нас не слушает…

— Он не остановится!

— Выпустите «Доминатора»! Может, хоть у него получится…

В ангаре флагмана активировался самый продвинутый из мобильных доспехов, каким только располагала Земля. Исполнитель засёк необычный мех и заинтересовался им — эта боевая машина напомнила ему одну из моделей его собственного вида. Резко сменив курс, он ускорился, и не успел «Доминатор» покинуть ангар, как Исполнитель оказался рядом с ним.

Разрывать «Доминатор» он не стал, но решил использовать его для перевоплощения. Два меха слились в единое целое, Исполнитель поглотил и трансформировал мобильный доспех, выплюнул безжизненное тело пилота, и отправился исследовать флагманский корабль — вдруг здесь найдётся ещё что-нибудь интересное?

То, что увидел на камерах капитан флагмана, заставило его поседеть.

— Это не «Палач» и не прототип, это какая-то инопланетная хрень! — выпалил он. — Всем покинуть корабль!

Экипаж, выполняя приказ, разбежался по спасательным капсулам. Капитан закрыл створ ангара, чтобы пришелец не смог выбраться наружу, и перегрузил реактор корабля. Свои последние минуты он посвятил первой в жизни молитве, чтобы его жертва не была напрасной.

На соседних кораблях эскадры принимали спасательные капсулы и с трепетом наблюдали за флагманом. Вот его корпус дрогнул, раскололся, в трещины между плитами брони вырвалось пламя взрыва, и гордый «Кровавый пёс» превратился в облако разлетающихся обломков.

Пираты перевели дух: близкий термоядерный взрыв никто не мог пережить, они были спасены. Оставалось дождаться распоряжения босса, что делать выжившим, и заниматься ремонтом пострадавших кораблей.

И в этот момент в облаке шевельнулся силуэт «Доминатора».

Исполнитель уцелел. Он смог впитать значительную часть энергии взрыва и теперь щедро раздавал накопленное, один за другим уничтожая корабли эскадры. Спасательные капсулы не помогли пиратам — тех, кто успел добежать до них и выброситься за борт, ждал неминуемый расстрел безжалостным монстром. Когда Исполнитель остановился, выживших среди «Кровавых псов» не осталось.

Ксенос отправился осматривать свой транспортник. «Бригитта» как залегла в дрейф, так и провисела в космосе всё время, пока длилось избиение пиратов. Ей досталось несколько попаданий, которые немного замедлили ход корабля, но не нанесли критических повреждений. Для дальнейшего полёта она годилась.

И тут с ним вышли на связь.

— Исполнитель, — начал голос Судьи, — в зоне вашего нахождения базируется одна из наших эскадр. Очень желательно, чтобы вы миновали её, никому не причиняя вреда.

— Ваша эскадра атаковала меня, — ответил Исполнитель. — Я её уничтожил.

— Они же наверняка просили пощадить их, когда поняли, что наткнулись на превосходящего противника! — воскликнул Судья.

— Да, они говорили, что сдаются, — подтвердил Исполнитель.

— И вы всё равно их убили⁈

— Они открыли по мне огонь, — безразлично ответил Исполнитель. — Они должны были умереть. Люди должны знать своё место. Не волнуйтесь, скоро я доберусь и наведу порядок…

Он прервал связь и занял своё место на корпусе «Бригитты».

До прибытия к назначенной цели оставалось 24 часа.

Глава 22

В небольшом кафе завтракала молодая пара — юноша в форме лидера топа пилотов Академии и девушка с длинными белыми волосами и алыми глазами. В последней все сколько-нибудь сведущие безоговорочно признавали Снежану Медведеву, дочь Старого Медведя, а в её спутнике — ту самую «золушку» мужского пола, сироту с Марса, о котором во время церемонии «Золотой Кометы» не писали только совсем ленивые. Зеваки толпились за стеклом витрины кафе, на улице, хозяин кафе заказывал вывеску «У нас завтракает Снежана Медведева», виновники всей этой суеты спокойно ели, не обращая внимания на окружающих, а из дальнего угла за ними украдкой наблюдал ничем не примечательный человек, занятый собственным завтраком.

В кафе вошёл курьер, огляделся, нашёл взглядом столик Юлия и Снежаны, и направился к ним. Его тут же остановили двое охранников с вопросом, что угодно этому молодому человеку.

— Меня просили передать пакет Юлию Марсу, — честно ответил курьер, полез в сумку, стараясь не делать резких движений, и извлёк прозрачный пластиковый пакет, в котором сиротливо болтался инфочип.

Просканировав чип и убедившись, что он не содержит взрывчатки, пакет у курьера забрали, его самого выпроводили, а посылку выложили перед Ведьмаком:

— Вам тут просили передать…

Вздохнув, Юлий распечатал пакет, вставил чип в смарт. Прочитал развернувшийся на экране текст.

— Что там? — с любопытством спросила Снежана.

— Уния, — коротко ответил Юлий. — Очень хочет меня видеть для переговоров. Приглашают на встречу…

— Ты же не пойдёшь туда? — с тревогой спросила девушка. — Ясно же, что тебя там ждут неприятности

— Конечно же пойду, — улыбнулся Ведьмак. — Как же не пойти, если меня там ждут?

Доев, юная пара удалилась.

Человек за дальним столиком не спеша допил свой кофе, попросил чек, расплатился и покинул кафе. Сел в первое попавшееся такси, долетел до нужного ему места, поднялся в гостиничный номер, где на широкой кровати лежало неподвижное женское тело, и вытянулся рядом со спящей. Над его грудью появилось лёгкое мерцание, когда симбионт вылез из временного пристанища и перебрался в своё основное тело.

Гетера пошевелилась, открыла глаза и потрепала мужчину по щеке.

— Спасибо, дорогой, ты был великолепен, — сказала она с улыбкой. — Но мне пора…

Спустя час созванное ею собрание Унии узнало, что всё прошло благополучно.

— Прима получил приглашение на переговоры, — сообщила Гетера. — Моего агента никто не заметил, за мной никто не следил.

— У нас тоже всё готово, — ответил Судья. — База заминирована, гостя ждет воистину ядерный сюрприз.

— Надеюсь, всё пройдёт благополучно, — подытожила Гетера.

И в этот момент ожила аватарка Исполнителя.

— Я приближаюсь к Земле, — заговорил он. — Где находится ваш Прима?

— Юлий Марс, он же Рюрик, он же Ведьмак? — уточнил Судья. — Ему передано приглашение для встречи на базе «Курио-3».

— Назовите координаты, — потребовал Исполнитель.

Получив требуемое, он прервал контакт.

По связи, обеспечивающей конференцию, разлетелся тихий, но дружный вздох.

— Надеюсь, они там поубивают друг друга, — высказал общую надежду Танцор.

Небольшой транспортник, дрейфующий в космосе на небольшом удалении от базы «Курио-3», служил маскировкой для Унии — когда прибудет Прима, он решит, что это её представители прибыли на нём и ждут на базе. На самом деле транспортник обеспечивал выполнение задачи Унии — дождаться прибытия Примы и взорвать установленный на базе ядерный заряд. Ожидание тянулось медленно и скучно, Прима не торопился, и диверсанты коротали время за игрой в карты и разговорами. Внезапно их приятное времяпрепровождение было прервано сигналом сканеров — кто-то приближался к базе.

— Он? — оживился капитан транспортника.

— Пока не видно, — отозвался вахтенный. — Но скорее всего не он — слишком слабый сигнал для корабля.

— Истребитель что ли? — встрял кто-то.

— Для истребителя сигнал слишком сильный.

— Челнок, — определил капитан. — Тогда должен быть он.

— Разве такая важная птица не должна прибыть на чём-то побольше простого шаттла? — удивился один из его подчинённых. — Говорят, он зять самого Старого Медведя, ну или станет им, неужели тесть не наскрёб для него корабля посущественнее?

— Ну вот как станет зятем. так и наскребут, — хохотнул капитан. — А пока обошёлся челноком…

— Это не шаттл, — внезапно сказал вахтенный, выводя на экран результаты сканирования. — Это какой-то странный мобильный доспех.

На экране появилось изображение платформы с человекоподобным торсом и множеством ножек, как у насекомого. Выглядело это как порождение больной фантазии режиссёра низкобюджетного фильма о злых пришельцах.

— «Доминатор», — определил капитан. — Очень редкий мех. Откуда он тут взялся?

— Может, всё-таки он? — послышалось предположение. высказанное неуверенным голосом. — Он же пилот меха, вот на мехе и прибыл…

— Не он, — отрезал капитан. — У него «Палач».

— «Палач» старьё, не интересное никому, кроме любителей старины, — возразил вахтенный. — Может, Медведеву поперёк горла, что его зять на такой рухляди занимается в Академии? У Реалов проблемы какие-то, на их заводы то и дело нападают, лишних «Монархов» у них нет. Вот и выбрали «Доминатор». Крутая же машина, ну?

«Доминатор» тем временем полным ходом приближался к базе, никак не реагируя на транспортник и не пытаясь выйти с ним на связь.

— Чешет как к себе домой, — капитан почесал в затылке. — Может правда он?

— А я тебе про что? — встрял словоохотливый подчинённый. — Что тут делать неизвестному пилоту на «Доминаторе», если его сюда не приглашали? Раз прилетел точно по адресу, да ещё примерно в назначенное время — точно он.

— Не вовремя прилетел, — задумался капитан. — До встречи ещё пара часов. Почему так рано?

— Подозрительный, — предположил вахтенный. — Решил пораньше явиться и всё проверить. А то вдруг тут засада?

По кораблю прокатился смешок.

— Звучит логично, — вздохнул капитан. — Ладно, если полезет в ангар базы — точно он, и тогда мы его взрываем.

— И делаем ноги? — спросил вахтенный.

— И обследуем зону взрыва, когда ЭМИ минует наш корабль, — ответил капитан. — Мы должны удостовериться, что цель действительно уничтожена.

— Не нравится мне это, — проворчал кто-то.

— Это наша работа, и нам за неё хорошо платят, — напомнил капитан. — От ЭМИ наш корабль хорошо защищён, опасаться нечего. А пережить ядерный взрыв у себя под ногами… Таких монстров во вселенной быть не должно.

— Объект движется к ангару базы, — доложил вахтенный.

— Он, — наконец-то пришёл к окончательному решению капитан. — Приготовились…

Исполнитель пожертвовал частью собственного запаса энергии, чтобы быстрее добраться до точки назначения. Слишком медлительная «Бригитта» осталась ждать его и заниматься посильным ремонтом в одном из космических доков. Расстояние до базы «Курио-3» Исполнитель преодолел гораздо быстрее, чем это вышло бы на «Бригитте», и с ходу направился к ангару базы. Висевший на некотором удалении транспортник он не удостоил вниманием — тот не нападал, не пытался выйти на связь, а значит, не имел совершенно никакого значения. Возможно, это было транспортное средство враждебного Примы.

Исполнитель уже знал, что тот носит мясной скафандр, а значит, не является полноценной особью его вида. Вероятнее всего, скафандр достался части уничтоженного Примы, и ему предстояло ещё очень долго восстанавливать свои силы и возможности. Такой противник не представлял никакой угрозы для полноценного Примы, оставалось найти врага и раздавить.

Но в ангаре было пусто. Отсутствовала пригодная для дыхания атмосфера, не горело освещение, без которого мясные скафандры ничего не видели. Никаких следов Примы.

Исполнитель сделал несколько шагов по ангару в направлении транспортных ворот, и в этот момент пол у него под ногами дрогнул. А потом вокруг разверзся уже знакомый ему ад ядерного взрыва.

Впитав столько энергии, сколько смог, Исполнитель пережил вспышку взрыва. Выбравшись из искорёженных, оплавленных, заплетённых в причудливые узлы конструкций базы, он увидел, что проигнорированный им транспортник приближается к руинам.

Даже один раз был лишним. Когда мясные скафандры сделали совершенно нелогичный поступок — пожертвовали собой, чтобы попытаться уничтожить его, Приму, он разозлился. Но они повторили этот трюк! И на этот раз Исполнитель был в ярости.

Бросок к кораблю был таким стремительным, что у транспортника не было ни малейших шансов уклониться от нападения. Руки «Доминатора» впились в обшивку корабля, и он был бы разорван спустя считанные мгновения, но тут Исполнитель уловил канал связи, по которому люди истерически пытались добиться у кого-то ответа, что им делать.

Исполнитель подключился к этому каналу. И обнаружил старых знакомых.

— Вы что творите⁈ — проревела ожившая аватара Исполнителя. — Вы пытались взорвать меня! Вы знаете, что я с вами за это сделаю⁈

— Произошло недоразумение, — попытался укротить гнев Исполнителя Судья. — Наши люди приняли вас за Приму-Ведьмака. Пожалуйста, не причиняйте им вреда, в наше время так сложно найти толковых подчинённых…

— Они живы до сих пор только потому, что я перехватил их канал связи с вами! — прорычал Исполнитель. — Они посмели меня атаковать! Наказание за это одно — смерть!

— Но вы сами виноваты, — встрял Актёр. — Если бы вы не поспешили так, то прибыли бы как раз вовремя, чтобы встретить Ведьмака.

— А теперь он прилетит, увидит, что база уничтожена, поймёт, что на него готовилось покушение… — добавил Журналист.

— Мы больше не сможем использовать этот способ заманить его в ловушку, — обвиняющим голосом заявила Гетера.

— Вы своей поспешностью сорвали тщательно подготовленную операцию, — поддержал Танцор.

— Приказываю… — зарычал Исполнитель, но его перебили:

— Уважаемый Исполнитель, — с долей ехидцы заговорил Борец, — прежде чем приказами швыряться, вы нас найдите сначала!

— Обязательно найду! — пообещал Исполнитель. — И не просто прикажу, а уничтожу!

— Руки коротки, многоклеточное, — усмехнулся Борец, использовав понятное только симбионту оскорбление: все симбионты были колониями нано-существ, а Прима являлся самой крупной и разносторонне организованной колонией.

— Вы направили меня на встречу с Примой-Ведьмаком, зная, что база заминирована, — внезапно успокоившись, произнёс Исполнитель. — Это было покушение на нас обоих. Вы все здесь — предатели…

— Предлагаю всем успокоиться и поговорить позже, — предложил Судья.

Аватара Исполнителя мигнула и погасла.

— Мне это совершенно не нравится, — послышался дрожащий голос Гетеры.

— У меня дурное предчувствие, — поддержал её Актёр.

— Да как он нас найдёт, в самом деле? — беспечно отозвался Борец.

— Будем надеяться, что никак, — со вздохом отозвался Судья.

Оставив за спиной растерзанный транспортник с мёртвым экипажем, Исполнитель отправился претворять в жизнь новую программу. Мясные скафандры не могли знать, с кем имеют дело, их в какой-то мере извиняло их неведение, хотя за попытку убийства Примы они всё равно должны были заплатить жизнями. Преступление же собственных сородичей — предательство Примы — не могло иметь никаких извинений. С момента, когда они направили его на заминированную базу, они были приговорены.

Исполнитель не собирался тратить впустую накопленный ими опыт. Поглощение с сохранением всего, что они знали и умели, будет их участью…

Взяв курс на Землю, Исполнитель погрузился в своеобразную медитацию. Всякий Прима мог найти младшие особи, способные войти в его сеть иерархии, даже на значительном удалении. Чем ближе — тем точнее становился этот внутренний радар. Пока что его чувство направления указывало только на голубую планету далеко впереди. Но когда он подлетит ближе, ему станет известно больше. С орбиты он будет видеть, в каких частях материков находятся конкретные особи. А там дойдёт и до конкретных человеческих ульев, которые они называют городами…

— Ведьмак, ну уйдёт же! — ныли голоса в наушниках.

— Ну такой шанс же…

— Сидеть тихо и незаметно, как пыль в космосе, — приказал я. — Как там было в древних китайских мудростях? Таскать каштаны из огня чужими руками? Пусть Прима побегает за нашими целями. Уверен, что он их отыщет быстрее, чем мы.

— Значит отбой? — спросил унылый голос.

— Всем отбой, — подтвердил я.

— Но…

— Я сам объяснюсь перед Советом Департамента, — отрезал я.

Исполнитель уже скрылся из зоны досягаемости наших сканеров. Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Мне не нужно было смотреть на экраны, чтобы видеть в собственном воображении весь затаившийся в астероидах огромный флот Департамента. Десятки крейсеров, «Звёздные Волки», ведьмы Ковена, мобильные доспехи — все они были здесь и были готовы к битве с ксеносом.

— Мы все только что видели, что Прима пережил ядерный взрыв, произошедший в непосредственной близости, — сказал я мягче, чем собирался. — Это значит, что даже ядерным взрывом его не убить. Мы понесли бы чудовищные потери без всякой гарантии победы.

— Но это значит, что он будет бесчинствовать в нашем пространстве, — возразил кто-то.

— Пока мы не подберём надёжный способ противодействия ему — да, — честно ответил я. — Нам придётся наблюдать за ним, изучать его, и когда мы поймём, где его уязвимое место — тогда нанесём удар. Ударив наугад, мы только обескровим силы Департамента.

— Один ядерный удар он пережил, — послышался в наушниках голос Лорда. — А если это будет серия ударов? Возможно, это перегрузит его щиты, или чем он там защищается от ядерного взрыва…

Это была интересная мысль.

— Но где взять столько ядерных зарядов, чтобы их на него хватило? — спросил кто-то.

Кажется, у меня был ответ на этот вопрос.

— В арсенале Рюриков, — ответил я.

Корабли огромного флота Департамента, засевшие в засаде на ксеноса, начали расползаться в разные стороны, покидая зону несостоявшихся боевых действий.

В чикагском танцевальном центре Dance Gallery гремела зажигательная музыка. Донни Бернс, звезда мировой величины, давал мастер-класс по латиноамериканским танцам. Кружились пары, одетые в потрясающей красоты костюмы, парили в воздухе мобильные камеры, снимая танцоров со всех ракурсов, среди гостей сновали официанты в белоснежных ливреях, разнося вино и прохладительные напитки.

Один танец сменялся другим, на смену ритмичной самбе приходила пылкая бачата, за быстрым джайвом следовала волнообразная кумбия. Донни блистал, сменяя партнёрш, преображаясь в каждом танце, демонстрируя невероятный артистизм и пластику на радость многочисленным зрителям.

В перерывах между выступлениями самого Донни свои силы могли попробовать любители и просто зрители — танцпол был открыт для всех желающих. Для Донни это была возможность дать себе короткую передышку, сменить костюм, надеть свежую рубашку — и снова выйти в центр танцпола, чтобы показать, до каких высот может подняться танцор, если он действительно живёт танцем.

За музыкой и возгласами зрителей никто не услышал тяжёлой поступи, не ощутил, как вздрагивает под ногами пол, и даже на качающиеся люстры не обратили внимания — всеобщее внимание было приковано к Донни, отдающему всего себя пламенной румбе. Так что оглушительный грохот сокрушительного удара, пробившего стену и обрушившего часть потолка, всех застиг врасплох.

Ещё один удар расширил пробоину, и в бреши появилась гигантская фигура мобильного доспеха. Втиснувшись в танцевальный зал, 'Доминатор остановился, оглядел с воплями разбегающуюся толпу, и протянул руку-манипулятор к неподвижно застывшему Донни.

— Ты думал, я тебя не найду, Танцор⁈

Глава 23

Посреди огромного танцевального зала, из которого разбегались и расползались гости и участники шоу Донни Бернса, неподвижно замерли две фигуры — человека и мобильного доспеха. Только Донни Бернс никуда не бежал и не кричал, пытаясь спастись из полуразрушенного здания. Его симбионт уже попал в стальную хватку воли Примы и мог только ждать своей участи.

Впрочем, он мог ещё говорить.

— Как ты меня нашёл? — спросил Танцор, глядя на протянутую к нему конечность меха. — Мы же всё предусмотрели, чтобы нас нельзя было разыскать…

— Вы даже этого не знаете? — усмехнулся Исполнитель. — Ранг Прима — это не просто размер колонии. Это качественно иная, более высокая ступень организации. Как примитивная нейросеть и мозг разумного существа, например. Такое сравнение будет тебе понятно…

Захваты манипулятора сомкнулись вокруг Донни.

— Выходи, — прозвучал приказ Примы.

Симбионт был бы рад не подчиниться ему — но он не мог. Проупиравшись сколько могло, чтобы оттянуть неизбежное, сияющее существо показалось на поверхности тела, которое так превосходно служило ему. «Кулак» манипулятора вскипел, поглощая и усваивая весь накопленный за минувшие сотни лет опыт этого древнего создания…

И оставил Исполнителя в состоянии, сравнимом с крайним удивлением.

Менее всего Прима ожидал, что поглощённый им симбионт, отпрыск Разведчика, не интересовался ни собственно разведкой, ни тем, чтобы послужить Приме. Танцору было глубоко наплевать на миссию, с которой сюда был послан его родитель. Всё, что его интересовало, это музыка, танец, безукоризненное владение хорошо натренированным мясным скафандром, и поклонение толпы таких же мясных скафандров, как тот, в котором он сидел. Внимание публики, её восторг и восхищение своим кумиром — вот что было у него в приоритете.

И такими были по меньшей мере половина его собратьев — отпрысков Разведчика, и их собственные отпрыски… Они хотели только наслаждаться теми возможностями, которые открывало им человеческое сообщество, и менее всего им нужно было вторжение и захват Солнечной системы их собратьями. Они не хотели делиться, и ради этого были готовы на всё — даже на убийство Примы.

Это было даже не разочарование — чувство, которое испытал Исполнитель, граничило с отвращением, с брезгливостью, словно он соприкоснулся с чем-то крайне отвратительным. Что могло быть более отвратительным, чем симбионты, забывшие свой долг?

— Вы совершенно бесполезны… — пророкотал Исполнитель. — Вы все должны быть уничтожены…

Развернувшись, он выбрался в пролом в стене, дополнительно расширив его и обрушив ещё участок потолка, и взлетел, чтобы с орбиты сориентироваться и найти следующую цель.

Начали прибывать первые отряды спасателей. Медицинские бригады, вызванные для раненых случайными свидетелями катастрофы, оказывали первую помощь и развозили пострадавших по клиникам Чикаго. Любопытные начали собираться у полуразрушенного здания Dance Gallery, заглядывать внутрь через выбитые окна и пролом в стене. Их вежливо, но непреклонно оттеснила полиция:

— Пожалуйста, не мешайте работе медиков и спасателей…

Внутри царила полная разруха. Из-под обломков обрушившегося потолка доносились стоны придавленных людей. Их освобождали и со всеми предосторожностями выносили наружу, где их принимали медики. Спасатели вынесли также несколько тел, которым уже ничем нельзя было помочь, и среди них — тело Донни Бернса. На медиков обрушились подоспевшие журналисты, были посланы в пешее эротическое путешествие, не расстроились и начали отлов свидетелей происшествия.

Желающих поговорить с ними оказалось немало.

— О, это было ужасно! — прижимая ладони к необъятному бюсту, излагала пожилая матрона. — Я была среди зрителей, всё же возраст не позволяет мне блистать как прежде, в молодости, Донни был такой красавчик, и тут грохот, стена раскалывается, потолок рушится, все бегут, все кричат…

— А что случилось с Донни? — посыпались вопросы журналистов.

— Его схватило это чудовище, — матрона закатила глаза. — Оно так страшно закричало: «Ты думал, я не найду тебя, танцор!» — или что-то в этом духе. А дальше я не смотрела, потому что испугалась и тоже побежала со всеми.

— А как выглядело это чудовище? — спросил один из журналистов.

— Такая платформа на отвратительных паучьих ножках, и на ней как бы половина человека по пояс, — припомнила матрона. — Механическая штуковина, уродливая на вид…

— Не говорите этого Магнусам, — послышался чей-то смешок. — Они не оценят, что лучший мех в Солнечной системе обозвали уродливым чудовищем.

— А как его ещё называть⁈ — возмутилась матрона. — Оно схватило Донни! И разрушило Dance Gallery! Вон сколько пострадавших!

— Да, нападение неизвестного пилота на Dance Gallery привело к большому количеству пострадавших и к человеческим жертвам, — продолжил репортаж журналист. — Судьба самого Донни Бернса остаётся пока неизвестной, но мы постараемся выяснить, жив ли он, в клинике, в которую его отвезла карета «Скорой помощи». Не переключайтесь…

— Он имел какие-то делишки с латиносами, я вам точно говорю! — горячился другой объект внимания репортёров. — И явно серьёзно им задолжал! Иначе стали бы они посылать кого-то на «Доминаторе», чтобы наказать его! Это показательная казнь, если хотите знать, недаром не стали церемониться с посетителями его шоу, всё сделали, чтобы напугать как можно сильнее!

— Но если сам Донни мёртв или непоправимо покалечен, на кого может быть направлена эта террористическая акция? — спросили потного чернокожего мужчину, рубящего воздух ладонью с каждой свой фразой.

— На его покровителей, конечно! — с глубокой убеждённостью ответил тот.

— И снова на линии «Чикаго Ньюс», — нёсся в эфир голос репортёра, первым добравшегося до клиники, куда отвезли Донни. — Я смог получить комментарий лечащего врача Донни. По его словам, звезда танцпола совершенно не пострадала, но по непонятным причинам впала в состояние глубокой комы, и все попытки вывести Донни Бернса из этого состояния пока не дают никаких результатов. Врачи не дают никаких прогнозов…

Судья досадливо поморщился, выключил головизор и отправил по каналам, ведущим к участникам Унии, сигнал о внеочередном — и котором уже по счёту — собрании.

— Вы видели новости⁈ — нервно спросила Гетера. — Ужасно! Бедняга Танцор…

— Как думаете, у него был шанс спастись? — спросил Актёр.

— Судя по тому, что сообщают коллеги, он в коме, а это говорит только об одном — симбионта нет, и вряд ли у него была возможность переселиться в кого-то из зрителей, они разбегались как тараканы, — отозвался Журналист.

— Как Исполнитель так быстро нашёл Танцора? — спросил Художник.

— Хотел бы я знать ответ на этот вопрос, — вздохнул Судья. — Никто из нас не в безопасности, пока мы не сможем понять, чем себя выдал Танцор.

— Возможно, это было случайное попадание, — предположил Футболист. — Исполнитель напал на первого попавшегося выдающегося танцора — и угадал.

— Это не исключено, — признал Судья. — Но я бы не стал полагаться на случай… Если Танцор поглощён — Исполнитель уже знает, как мы себя называем. И может начать убивать всех выдающихся актёров, художников и футболистов.

— А судьи и гетеры вне опасности? — съязвил Борец.

— Мы не столь заметны, — примирительно отозвался Судья. — Если версия Футболиста верна, то в наибольшей безопасности ты, Борец, ты недавно сменил тело, и ещё не успел привлечь к себе внимание публики…

— Давайте не будем ссориться, — предложил Певец. — Никто не в безопасности, пока по нашей планете носится беснующийся инопланетный супермех. Нужно решить, что с ним делать. Ядерный взрыв его не взял. Какие будут идеи? И… Что это за шум?

Неожиданно от аватары Певца донеслись отчётливые звуки взрывов.

— Это Исполнитель! — раздался панический вскрик. — Он нашёл меня! Помогите! На помощь! Ааааа…

Крик о помощи оборвался сдавленным воплем. Члены Унии застыли, скованные леденящим ужасом.

— Исполнитель! — позвал Судья. — Не нужно нас убивать!

— Мы совершили ошибку, мы готовы признать её! — заголосила Гетера.

— Давайте договоримся! — призывал Актёр.

— Назовите ваши условия! — предлагал Художник.

Ответа не последовало. Связь с аватарой Певца оборвалась.

— Что происходит, чёрт возьми⁈ — выдохнул Футболист.

— Нас находят каким-то непонятным способом! — поддержал Журналист.

— Как защищаться, если мы даже не знаем, как это делать⁈ — спросил Борец.

— Прятаться бесполезно, — сказала Гетера. — Нужно менять стратегию выживания.

— Что ты предлагаешь? — спросил Судья.

— Нужно двигаться, — ответила Гетера. — Постоянно двигаться. Нигде не останавливаться. Тогда он не сможет нас найти.

— Это может сработать, — согласился Судья. — Но этого недостаточно. Мы не можем всю жизнь бежать. Надо устранять угрозу.

— Каким образом? — спросил Журналист.

— Мы уже попытались, и вот что из этого вышло, — поддержал Актёр.

— Нужно сдаваться Приме-Ведьмаку, — сказал Судья. — На его условиях. Если нас кто-то может защитить, то только он.

— Но мы уже дали ему понять, что подстроили ему ловушку, — возразил Художник.

— Скажем, что это сделал Исполнитель, — ответил Судья. — Что база «Курио-3» — это его работа.

— Это может сработать… — задумалась Гетера. — Но как мы с ним свяжемся? Снова через курьера?

— Есть предположение, что три ведьмы Ковена присутствуют сейчас в Испании, — сказал Журналист. — По косвенным признакам я предположил, что три фаворитки молодого короля Винсента — ведьмы. Гетера, возьмёшь на себя контакт с ними?

— А ты что делать будешь? — спросила Гетера.

— А я попробую договориться с Примой-Ведьмаком через пресс-службу Медведева, — ответил Журналист.

— Тогда собираемся через полчаса, — решил Судья. — Если у кого-то появятся идеи, как связаться с Марсом — используйте по своему усмотрению. И посмотрим, что у кого получилось.

Спустя полчаса участники Унии снова вышли на связь.

— По крайней мере, мы всё ещё живы, — мрачно пошутил Футболист. — Я передал приглашение на встречу Марсу через своего агента. Ответа пока не получил. Гетера?

— Я связалась с фаворитками короля, — ответила та. — Они не стали отрицать, что принадлежат Ковену и обещали передать Ведьмаку наше предложение о союзе. Журналист?

— То же самое, — отозвался тот. — Мне пообещали передать господину Юлию Марсу моё предложение о встрече, и на этом всё.

— Но мы не можем ждать, пока он ответит! — возмутился Актрёр. — Нас тут вообще-то убивают! Чудо, что за эти полчаса нас не стало меньше… О чёрт!

Уже знакомые звуки взрывов донеслись от аватары Гетеры. Их перекрыл отчаянный женский крик, который быстро замолк.

— Да где черти носят этого Ведьмака⁈ — выкрикнул Журналист.

Неожиданно в голоконференции сформировалась новая аватара, и незнакомый голос спросил:

— Мне передали, что вы хотели меня видеть. Чем обязан столь пристальному вниманию?

— Юлий Марс? — уточнил Судья, у которого с плеч упала пара Эверестов.

— Да, это я, — ответил голос. — У вас не получилось заманить меня в засаду на «Курио-3», и вы решили пригласить меня ещё куда-нибудь, где нападение будет более успешным?

— Мы пытались убить Приму-Исполнителя, — ответил Судья. — Он прибыл на базу на два часа раньше, чем было назначено вам, это именно для него была заготовлена ядерная бомба.

— Но покушение не удалось, и судя по новостям, Исполнитель взялся прореживать ваши ряды? — с усмешкой спросил Ведьмак.

— Да, мы только разозлили его, — признал Судья. — Теперь мы просим у вас защиты от него.

— А я чем могу помочь? — удивился Ведьмак.

— Нам известно, что вы — Прима, как и тот, кто охотится за нами, — вмешался Журналист. — Приме может противостоять только другой Прима. Мы, к сожалению, против него бессильны.

— Но вы хотите жить, — подытожил Ведьмак. — И на что вы готовы пойти ради спасения?

— На всё, — коротко ответил Судья. — На всё, чего вы захотите.

— В конце концов, мы вполне мирно сосуществовали на Земле, — сказал Актёр. — И если бы не прибытие Исполнителя, сосуществовали бы и дальше, никак не пересекаясь и не мешая друг другу. Всё, чего мы хотим — это продолжать жить, наслаждаясь каждым днём…

— Паразитировать на людях? — уточнил Ведьмак.

— Вы несправедливы, — возразил Судья. — Да, мы используем отдельных людей. Но мы и приносим пользу человечеству. Сегодня убили Танцора и Певца. Сколько радости они доставили своим поклонникам? Сколько молодых танцоров и певцов под их руководством раскрыли свой талант?

— Охотник тоже помогал кому-то раскрывать их таланты? — уточнил Ведьмак.

— Охотник был кровожадным маньяком, — поморщился Судья. — Никто о нём не жалеет. Но остальные вполне заслуживают жизни.

— Что ж, если вам нужен союз… — Ведьмак сделал паузу. — Я, пожалуй, готов на него пойти. Но больше никаких засад на меня и моих близких.

— Мы не в том положении, чтобы уничтожать единственную защиту от Исполнителя, — заверил его Судья.

Остальные поддержали.

— Вы соберёте все доступные вам силы и передадите их под моё командование, — потребовал Ведьмак.

— Только скажите, куда они должны прибыть, — ответил Судья. — Что нам делать самим? Нас находят неизвестным нам способом и убивают по одному.

— Вылезайте из своих укрытий и отправляйтесь в путь, — посоветовал Ведьмак. — Координаты вам пришлют…

Закончив разговор с одержимыми, я переключился на конференцию с объединёнными силами Департамента. Нужно было решить несколько неотложных вопросов.

— Ведьмак, нам надо определиться с местом сражения, — начал флаг-капитан Рейбан. — Какие есть варианты?

— Готов выслушать и рассмотреть все предложения, — ответил я. — Начинаем с самых младших?

— Я за Землю, — высказался кто-то. — Ксенос всё равно уже здесь, не надо его искать. Достаточно заманить в нужное место.

— Планируется применение ядерного оружия, — напомнил я. — Бить ядерными зарядами по Земле — люди нас не поймут.

— Можно же выбрать одну из закрытых зон, — возразили мне.

— Одно из тех мест, где ядерное оружие уже применялось, и поверхность заражена на сотни и тысячи лет вперёд? — уточнил я.

— Да. Хуже там уже не сделать.

— Вообще-то сделать хуже очень даже получится, — не согласился я. — Надо смотреть в будущее. Пусть сотни и тысячи лет — однажды это время выйдет, и поверхность снова станет пригодна для жизни. А мы своей войной с Исполнителем добавим ещё сотни и тысячи лет, отодвинем этот срок надолго. Потомки не скажут нам за это спасибо.

— Но бывают необходимые жертвы… — послышалось новое возражение.

— Что будет делать флот Департамента, если сражение будет проходить на Земле? — спросил я.

Воцарилось озадаченное молчание.

— Действия флота будут крайне ограничены, — заговорил я, перечисляя свои доводы. — Корабли будут мешать друг другу. Не всё корабельное оружие можно будет применять по земной поверхности. Ракетные атаки вызовут запыление и вынос радиоактивной пыли за пределы закрытой зоны, что повлечёт за собой заражение дополнительных областей земной поверхности. Кроме того, Исполнитель будет очень возражать попыткам его уничтожить. Сбитые корабли будут наверняка. Куда они будут падать? Хорошо, если в океан или в безлюдную местность. А если на густонаселённый город? Каким будет количество жертв среди мирного населения?

— Мда, — протянул флаг-капитан. — Не вариант… Возможно, Луна? Она безжизненна, можно выбрать место вдали от лунных баз…

— Серия ядерных ударов в такой близости от Земли и её спутников спровоцирует образование затяжного пояса высокой радиации вдоль линий магнитного поля планеты, — ответил я. — Это поставит под угрозу работу множества спутников, баз и станций на орбите Земли, окажет влияние на здоровье людей на планете… Тоже очень сомнительный вариант.

— Что остаётся? — спросил Рейбан. — Ваш вариант, господин Марс.

— Я бы предложил окрестности Юпитера, — ответил я. — В идеале — космическая станция, которую по завершении боевых действий можно столкнуть в Юпитер, чтобы не создавала проблем из-за мародёров, которым всё равно, что они растаскивают радиоактивные материалы. Но навскидку мне не известны такие станции, которыми согласился бы пожертвовать владеющий ими клан. Так что подойдёт один из спутников Юпитера, не пригодный для колонизации или разработки из-за высокой радиации. Европа, например, или Ио.

После недолгого обсуждения остановились на Ио.

А потом началось то, что я не любил больше всего — ни один план не выдерживает столкновения с по-настоящему сильным противником.

Глава 24

Исполнитель в очередной раз вышел на орбиту, чтобы засечь следующую цель, и был озадачен: почти все симбионты пришли в движение. Они хаотично перемещались по Земле, некоторые покинули её и направлялись в космос. Похоже было, что они догадались, как он их находил.

Только один из них оставался на месте, и это решило его участь — Исполнитель наведался к нему. К своему удивлению, он обнаружил того, кого называли Борцом, в закрытой для посторонних клинике, в строгой изоляции, в теле, совершенно не подходящем для борьбы. Когда же Борец был поглощён, Исполнитель узнал, что симбионта ввели в заблуждение, под угрозой немедленной смерти заставили переселиться в тело, принадлежавшее пациенту психиатрической клиники, и больше Борец ничего не знал ни о том, кто его в действительности держит взаперти, ни о том, какова была судьба его сородичей.

Он единственный не принимал никакого участия в покушении на Исполнителя, уничтожать его было вроде бы не за что. Но он, как и все остальные, был поглощён страстью к преклонению фанатично преданной ему толпы почитателей, и уже по одной этой причине не заслуживал права на жизнь даже в качестве подчинённой особи. Но оставалась неразгаданной одна тайна. Кто-то другой выходил на связь с Унией под его аватарой.

Эту загадку Исполнитель отложил на потом, и занялся отслеживанием беглецов. К тому моменту все они покинули Землю и находились в космосе, стремительно удаляясь от планеты. Но вылетали они в разное время, и был шанс догнать и перехватить если не всех, то большинство из них. Исполнитель сосредоточился на отслеживании траекторий их полёта, чтобы определить порядок перехвата, и обнаружил, что все они движутся в одну сторону, в направлении Юпитера.

Это облегчало его задачу. Ему не нужно было метаться по всей Солнечной системе, чтобы переловить их всех. Достаточно было лететь одним курсом с ними, постепенно настигая и уничтожая их одного за другим. Никто из тех, кто посмел предать Приму, не ускользнёт от наказания.

В этот момент его наконец нашли. Остановившись для поиска, Исполнитель дал возможность засечь себя, и теперь к нему приближался космический патрульный крейсер.

— Неизвестный пилот на «Доминаторе», оставайтесь на месте! — вышел на связь капитан крейсера. — Вы на прицеле, сдавайтесь и приготовьтесь к буксировке!

— Летите своей дорогой, и никто не пострадает, — посоветовал Исполнитель.

— Вы говорите с… — начал оскорблённый капитан.

— Мне всё равно, с кем я говорю.

Исполнитель рассчитал курс, совпадающий с направлением беглецов, выпустил по крейсеру плазменный заряд, который мгновенно отбил у капитана мечту о лаврах за арест преступника, разыскиваемого всеми силами безопасности Земли, и начал разгон.

— Что это за оружие у него⁈ — ужаснулся капитан, оценивая ущерб, нанесённый одним-единственным попаданием. — Магнусы разрабатывают новый прототип? Подкрепление! Мне нужно подкрепление!

Но когда подкрепление прибыло, преступника уже и след простыл. У космофлота Земли осталось только направление, в котором удалился «Доминатор». И скорость, с которой он это сделал, не оставляла никаких шансов настичь его. Крейсера земных сил безопасности были рассчитаны на сражения, а не на гонки с преследованием. Им оставалось послать небольшую эскадру в том же направлении в надежде, что преступник не сможет выдерживать набранную скорость, и лететь вслед за ним. Куда-то в сторону Юпитера.

Самым последним с Земли стартовал Актёр. Его яхта позволяла держать весьма приличную скорость, так что он рассчитывал не только догнать своих собратьев, но и, возможно, опередить некоторых из них. Добираясь до своего корабля, он просматривал сводки новостей, и не пропустил сообщение об очередном нападении неизвестного на «Доминаторе». На этот раз на психиатрическую клинику, где был найден в коме один из пациентов. Недавно он пришёл в себя после длительного пребывания в вегетативном состоянии, врачи называли это чудом, но чудо не спасло пациента от участи всех прочих жертв «Доминатора».

Журналисты строили версии о загадочном воздействии мобильного доспеха на людей, подвергшихся его нападению. Все они впадали в кому, из которой не удавалось их вывести никакими усилиями. Заходила речь об испытаниях психотронного оружия, делались попытки связать между собой пострадавших, но нащупать эту связь никому не было по силам.

Никто из членов Унии под душевнобольного не косил, но Актёр понял, кем была очередная жертва Исполнителя. Это мог быть только Борец, которому пришлось экстренно менять тело. Удивляло лишь, что он выбрал такой странный способ спрятаться от Примы-Ведьмака: покинуть психиатрическую лечебницу было непростым делом. С другой стороны, и искать его там никто не догадался бы.

Никто, кроме Исполнителя…

Поднимаясь по аппарели яхты, Актёр ощущал, как между лопаток стекает холодный пот. Его до дрожи пугал этот Прима, с которым невозможно договориться, невозможно убедить хотя бы отложить свой гнев, и никакой, самой убедительной актёрской игры не будет достаточно, чтобы Исполнитель поверил в искреннее желание Актёра выслужиться перед ним.

Что, если он не успеет взлететь? Что, если Исполнитель уже на подлёте к нему, и вот-вот настигнет свою очередную жертву? Остальные уже взлетели и в относительной безопасности, но Актёр задержался в пути из-за небольшой аварии, заставившей лайнер совершить вынужденную посадку. Пока подогнали новый транспорт, пока долетели, время ушло, и Актёр чувствовал себя маленьким, беззащитным и уязвимым, как насекомое под занесённым над ним сапогом.

Наконец яхта покачнулась на опорах, одновременно втягивая их, запуская двигатели и поднимая аппарель. Только когда синева земного неба сменилась глубоким чёрным бархатом космоса, Актёр позволил себе облегчённо выдохнуть. Он был спасён. Он даже начал читать одну из присланных ему ролей и прикидывать, как её репетировать.

Он всё ещё был уверен в том, что сумел избежать смертельной угрозы, когда страшный удар сотряс хрупкую скорлупку яхты.

Исполнитель настиг корабль Актёра довольно скоро — тот только успел миновать орбиту Луны. Но стоило ему обрушиться на его яхту, как сам он был атакован целой эскадрильей идущих параллельным курсом небольших летательных аппаратов. Их нападение практически не повредило ему, но было неожиданным и быстрым. Сделав заход на цель, они отстрелялись по нему и тут же разлетелись в стороны, чтобы перегруппироваться и снова атаковать.

Исполнитель убедился. что они не несут для него никакой угрозы, и занялся яхтой. Тело «Доминатора» растеклось по корпусу корабля, смяло его в неумолимой хватке, превратив в кусок искорёженного металла, и снова сгруппировалось, приняв очертания мобильного доспеха. Теперь он был готов заняться напавшими на него дронами — но они оставили его в покое, как только яхта была уничтожена, и исчезли в глубинах космоса.

Исполнитель не стал гоняться за ними — у него была цель поважнее.

Следующий корабль, уносящий от него виновного в предательстве симбионта.

Журналист не нашёл лучшего способа унять тревогу, чем с головой уйти в работу. Теперь, когда Исполнитель прошёлся по всей Земле, разрушая, уничтожая и оставляя за собой цепочку жертв, было только вопросом времени, когда люди сообразят, что столкнулись с инопланетной формой жизни. Их нужно было аккуратно подготовить к этому открытию.

Журналист устроился поудобнее, достал планшет и начал надиктовывать текст будущей серии статей под общим заголовком «Пилот на „Доминаторе“ — кто он?» В первой статье он намеревался собрать наиболее распространённые версии своих собратьев по перу и провести их разбор, чтобы показать их несостоятельность. Во второй — подвести читателей к пониманию, что они имеют дело с агрессивной и практически неуязвимой инопланетной формой жизни. В третьей — предложить варианты взаимодействия с Исполнителем. Возможно, когда Прима-Исполнитель узнает об этом, он сочтёт его, Журналиста, полезным для себя и не станет уничтожать.

Работа спорилась. Журналист сам удивлялся тому, как легко у него получалась первая статья, и как ярко, живо и образно он вёл в ней разгром своих оппонентов. Лидировала версия, что Магнусы испытывают новый прототип мобильного доспеха, оснащённый каким-то оружием, оказывающим воздействие на сознание человека, полностью разрушая его и оставляя тело в коме. Магнусы, разумеется, отрицали подобные обвинения, и Журналист поддержал их возражения.

Он как раз перешёл к следующей версии — мафиозным разборкам — когда странный звук донёсся до его разгорячённого сознания. Корпус корабля потрескивал, словно его сдавливал гигантский пресс…

Журналист погиб, так и не успев закончить первую статью.

Исполнитель повторил с его кораблём тот же метод разрушения, что и с яхтой Актёра — и снова был атакован группой дронов. На этот раз они несли другое вооружение — вместо лазерных пушек обстреляли плазмой, тоже безрезультатно. И точно так же сгинули, едва с кораблём было покончено.

Футболист с самого взлёта забрался в капсулу тренажёра и проводил полёт, играя в футбол с виртуальной командой против виртуального противника. Ему удалось добраться до пояса астероидов, в котором он умер счастливым, забив очередной гол.

Исполнитель был атакован дронами, несущими атомные боеголовки. Это было уже ощутимо, но ксенос смог впитать выделенную ими энергию и ответить серией плазменных разрядов. Несколько из них достигли цели, остальные разлетелись, и он не стал тратить на них время.

Художник распаковал доставленный на борт мольберт и продолжил работу над картиной, начатой на Земле. Недописанное им полотно отправилось дрейфовать за орбитой Марса, когда его корабль был растерзан и брошен Исполнителем.

Он ждал повторения атаки атомным оружием, но вместо этого в него полетели ракеты, несущие нейтронные заряды. Жёсткое излучение этого оружия заставило Исполнителя поколебаться в его решимости продолжать погоню. Но он уже чувствовал впереди присутствие других симбионтов, их было много, и он мог подчинить их, как только доберётся. Сбросив часть поглощённой энергии на отстрел дронов, ксенос устремился за последним ускользающим от него кораблём.

Наверняка где-то там Прима, который посмел бросить ему вызов…

Судья покинул Землю самым первым. Ему не нужно было добираться до принадлежащей ему яхты — она стояла на частной стартовой площадке, которая обходилась ему в круглую сумму ежегодно, зато корабль всегда был под рукой. Полёт тянулся бесконечно долго, и всё это время Судья следил за новостями с Земли. Он не пропустил того факта, что с момента их отлёта нападения «Доминатора» прекратились, и сделал из этого единственно правильный вывод — Исполнитель отправился за ними. Ни один из его собратьев не ответил на вызов, и Судье оставалось только надеяться, что он сам успеет добраться до Юпитера и там оказаться в относительной безопасности под защитой Ведьмака.

Он прожил долгую, полную событий жизнь, он наслаждался каждым днём своей власти над судьбами людей — но при этом стремился быть справедливым в своих решениях. И надеялся, что эта жизнь продолжится, когда всё закончится.

Он всё ещё надеялся, когда его яхта добралась до Ио и пошла на сближение с огромным флотом, собранным там Департаментом.

Исполнитель настиг его уже в виду кораблей земного флота. Выплеск огромного количества плазмы сжёг яхту дотла вместе с симбионтом. Это было расточительно, но Исполнитель уже видел новые цели, которые ждали, пока он расправится с ними. Теперь он понимал смысл панического бегства членов Унии — Ведьмак использовал их, чтобы заманить его вслед за ними в ловушку, а дроны были призваны как следует разозлить его, чтобы он не бросил погоню.

Что ж, один флот он уже уничтожил. С этим придётся провозиться немного дольше, только и всего. А энергией они сами его снабдят в неограниченном количестве.

* * *

С появлением «Доминатора» на радарах флота Департамента началась основная фаза операции. Люди успели устать от ожидания, симбионты тоже, так что сигнал к общей атаке был воспринят с воодушевлением. Воодушевление подогревали ведьмы Ковена, раскинувшие сеть на весь флот, выстроенный в соответствии с их указаниями так, чтобы корабли не мешали друг другу вести огонь.

Я, готовый к любому исходу событий, как раз закончил составлять завещание, по которому всё отходило Департаменту. АЛ же оставил в покое симулятор «Палача», в котором оценивал свои шансы против ксеноса. Шансы выглядели не очень многообещающе, особенно после того, как Исполнитель благополучно пережил атаки атомным и нейтронным оружием. У Департамента ещё оставалось кое-что в запасе, но это оружие последнего шанса я намеревался приберечь напоследок на случай, если всей объединённой мощи человечества не хватит — и даже оно не гарантировало победы. Сначала нужно было измотать ксеноса боем, выбить из него всё, что только получится, и уже тогда…

Это было похоже на сокрушительный удар под дых — так я впервые испытал контакт двух Прим. Исполнитель атаковал меня всей своей мощью гораздо раньше, чем появился в пределах досягаемости оружия. Он нависал и давил, требовал сдаться и признать его власть, его первенство и главенство — и он был чертовски силён и уж наверняка гораздо более опытен в таких вещах, чем я, не имеющий особого представления о собственных возможностях. Но я выдержал этот удар, неосознанно ударил в ответ — и давление на мою волю дрогнуло, ослабло — и тогда я ударил ещё и ещё, не дожидаясь новой атаки. Я дрался не за себя — за всех, кто сейчас стоял за моей спиной, доверив Рюрику свои жизни.

В какой-то момент давление исчезло, но я не перестал чувствовать присутствие воли Исполнителя — она осталась, только сменила вектор приложения. Теперь она давила на мою сеть иерархии, выискивая в ней слабые звенья, пытаясь продавить и разорвать, вывести из подчинения и переподчинить себе — но и это у него не получилось, и он был очень недоволен этим обстоятельством.

«Я уничтожу вас всех», — уловили все носители симбионтов.

А потом он наконец-то появился в прицелах моего флота, и сражение началось.

К Исполнителю устремилось целое полчище ракет. На нём скрестились лазерные лучи, к нему потянулись плазменные разряды. Он легко уклонился от этой атаки, пользуясь своим преимуществом в скорости и манёвренности, и только ракеты с наведением полетели за ним следом — но ведьмы не дремали, и новые выстрелы, сделанные на упреждение, настигали его именно там, куда он перемещался. Как бы Исполнитель ни крутился, как бы ни менял курс — он постоянно находился под огнём.

Досадливо встряхнувшись, Исполнитель отправил плазменный заряд в ближайший крейсер и метнулся туда, где находился я. Именно я мешал ему установить свою власть над симбионтами, подчинёнными мне, и меня он стремился уничтожить в первую очередь. Я не стал ждать, пока он слишком приблизится к флоту, и вылетел навстречу ему на «Палаче». Режим «Сплава» превратил его в достойного противника «Доминатору», но на этот раз управлял ксеномехом не Люциус, а чуждый всему человеческому разум, чьей единственной целью было уничтожить нас всех, посмевших оказать ему сопротивление.

Вслед за мной в бой вступили остальные пилоты мехов. Пользы от них было немного, но они отвлекали Исполнителя своими комариными укусами, а я, пользуясь этим, наскакивал на него, отрубая часть за частью плазменным мечом «Палача», всаживал в него ракеты, почти не причиняющие вреда, и выполнял основную задачу — не пускал Исполнителя терзать флот.

— «Зета-три», выбыл. «Зета-четыре», выбыл, — сообщил сухой голос.

А я краем сознания почувствовал злость и горечь Локмана, сына главы клана Скорпов, на подчинённых, что решили стать героями. Стали. Посмертно.

Роль подтанцовки выполняла «Волчья стая» под руководством «Ведьмы» — Лита превратила «москитов» в единый организм, жалящий Прима-"Доминатора' в самый неудобный для него момент

— Маршал, не лезь, — пришлось рыкнуть на лидера «волков», когда излишне увлёкшийся боем «Старскрим» подставился, и мне пришлось налечь всеми силами на «Доминатор», чтобы тот не успел нанести окончательный удар.

От пилота веяло смесью азарта и нетерпения, но Комаров подошёл к пределу своих человеческих возможностей. Всё это я чувствовал через тонкую, едва ощутимую связь, которую давал мой симбионт по линии «Ведьмы»: «Ведьма» — «Волки» — Комаров. Но это работало и и обратную сторону — так что мой мысленный приказ сработал как надо, и молодой «Волк» откатился назад, продолжая придерживаться плана.

Смертельные танцы продолжались, фигуры сменяли одну другую, медленно, но верно флот Департамента отгрызал от ксеноса кусочек за кусочком, но тварь всё ещё была полна сил. Однако я засек, как мы перешли едва заметный предел — щит «Доминатора» мигнул, Прима исчерпал свои казавшиеся беспредельными возможности защиты. Это уловила и Сеть Ковена, и в бой вступил решающий аргумент.

Повинуясь приказу ведьм, Кассиан запустил с брони «Старскрима» рой дронов, несущих последний привет от арсенала Рюриков — боеголовки с термоядерными зарядами. «Палач» стремительно отлетел прочь, оставляя «Доминатор» один на один с его участью. Поляризация спасла глаза наблюдавших, как на орбите Ио разгорается миниатюрное солнце, прожигая и пожирая тварь, так долго бывшую неуязвимой.

Исполнитель корчился в ядерном пламени, пытаясь поглотить и выбросить энергию дюжины взрывов, но совокупная мощь зарядов превосходила его возможности. Во все стороны летели плазменные заряды, поражая не имеющие возможности уклониться корабли, но Исполнитель таял, рассыпаясь на ничем не связанные фракции наносуществ, падающих на радиоактивную поверхность Ио.

И в момент, когда всё уже, казалось, кончено, на общей волне раздался нечеловеческий, полный ярости крик:

— Вы думаете, что одолели меня⁈ Вы даже не представляете, что такое стангер ранга Прима!

https://author.today/reader/474540

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ведьмак с Марса 5

Content

Ведьмак с Марса 5

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene