Лена Беймон

Не слушай мамин плач

Léna Beymond

N'écoute pas Maman Pleurer

© Léna Beymond, 2023

© Клокова Е., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

1

Счастливый конец – самый желанный из всех концов. Особенно в Рождество. Но сегодня отчаяние заняло место радости.

С этой горькой мыслью доктор Джон Ховард ехал по городу Дулут, приютившемуся к западу от озера Верхнее, штат Миннесота. В зеркале он видел, как погружаются в темноту оживленные, переливающиеся огнями улицы.

Врач восстанавливал в памяти произошедшее, пытаясь отыскать свои промахи. Совершил ли он ошибку? Этот вопрос терзал его всякий раз, когда умирал больной в расцвете лет.

В этот раз пациентка решила рожать дома. Когда он приехал, регулярные схватки обещали благополучное разрешение от бремени. Но потом ход событий неожиданно ускорился: ребенок лежал неудачно, будущая мамочка тщетно тужилась, отец был парализован зрелищем борьбы за жизнь своего первенца. Когда малышка наконец закричала, врач поверил в победу, но не сумел остановить кровотечение. Молодая мать скончалась в тот момент, когда врачи скорой вошли в дом. Несмотря на все усилия, вернуть ее к жизни они не сумели.

…Джон сбросил скорость. Небесно-голубой «Мустанг» осторожно выехал на извилистую дорогу, ведущую к красивому дому на прибрежном скалистом мысу.

Ховард выключил зажигание, закурил и выдохнул дым в морозный воздух. В нем крепла уверенность, что никакой ошибки не было. Напряжение постепенно спадало, чему в немалой степени способствовала близость к родному очагу. Под заснеженной крышей, в освещенном окне гостиной красовалась елка с пестрыми гирляндами и разноцветными шарами на пушистых лапах.

Ему нравилось, добравшись после работы до дома, любоваться мирным покоем, контрастировавшим с шумными ссорами детей. Джон вспомнил о них впервые за день: о том, как они смеются, как ругается с сестрами Том, а жена не может их утихомирить. Было бы чудесно смотреть, как они открывают подарки, тщательно запакованные матерью, умиляться горящими от нетерпения глазами, слышать восторженно-удивленные возгласы… Увы, этот день безвозвратно утрачен. Будут и другие рождественские праздники, новые подарки, но единственное в своем роде 25 декабря 1986 года навсегда ушло в небытие.

Он сухим щелчком отправил в снег тлеющий окурок и направился к дому. В холле царила непривычная тишина, по полу были рассыпаны жемчужные бусины. Тревога мгновенно сменилась ужасом, когда доктор Ховард увидел неподвижное тело старшей дочери в луже крови. Без всякой надежды он приложил два пальца к ее шее, пытаясь нащупать пульс. Обогнув диван, нашел труп младшей дочери, но даже не попытался нащупать признаки жизни: череп девочки в прямом смысле слова взорвался.

Звук выстрела на верхнем этаже заставил его вздрогнуть. Убийцы еще здесь.

Джон подумал о своем револьвере, хранящемся в ящике прикроватной тумбочки. Как злоумышленники проникли в дом? В супружеской спальне он сразу заметил ключ в замочной скважине тумбочки, потянул дрожащей рукой на себя и обнаружил… пустоту. Подавленность переросла в ужас, но он одернул себя: оружие наверняка взяла жена.

В его кабинете, находившемся в глубине коридора, тоже имелся пистолет. Он отер рукавом пот с лысеющего лба и начал двигаться к двери, стараясь не шуметь. Сначала принял приоткрытую дубовую дверь за обман зрения, но ошибки быть не могло: убийцы побывали и здесь…

Доктор окаменел от страха, ноги стали ватными, так что пришлось прислониться к стене. Может, стоит спуститься на первый этаж и вызвать полицию – конечно, если телефон работает?

Он вдруг заметил бледное пятно на темном ковре в кабинете. Это оказалась ладонь его жены, раненной в грудь.

Напротив Ховарда, за широким рабочим столом из красного дерева, укрылся его девятилетний сын Том, сжимавший в вытянутых руках пистолет. Он готовился нажать на спусковой крючок.

Питер

2

Воскресенье, 25 апреля 2021 года, 12:45

– Можете повторить?

Шэрон Соренсен прижала телефон к уху и вышла из гостиной, заполненной визгливыми взаимными обвинениями и препирательствами, чтобы найти место потише. Она не понимала, чего хочет звонивший.

На другом конце линии лейтенант полиции Лонг-Бич сдержала раздраженный вздох. Адвокат совсем мышей не ловит! Она повторила объяснения: Питер Мэтьюз, подозреваемый в убийстве двух детей, заявил, что выбирает Шэрон Соренсен своим адвокатом. Дело не терпит отлагательств.

– Мы ждем вас, чтобы продолжить допросы; поторопитесь.

…В своем доме в Сакраменто адвокат присела на ступени деревянной лестницы и напрягла память в поисках информации об упомянутом человеке. О Питере Мэтьюзе. Но это имя ни с кем не ассоциировалось. Доносившиеся из комнаты крики раздражали и отвлекали.

– Мэм, вы меня слышите? – собеседница теряла терпение.

– В чьем убийстве его обвиняют?

– Я пришлю вам материалы на почту. Успеете ознакомиться в самолете.

– Я пока не дала согласия. Итак?

Лейтенант начала раздраженно излагать факты и выводы проведенного расследования.

Первым нашли бездыханное тело десятилетнего Майкла Истеса. Десять дней назад, на рассвете 15 апреля, на него наткнулся в маленьком семейном Дрейк-парке в Лонг-Бич один джоггер[1].

На этот раз память Шэрон сработала безотказно. Уже неделю все информационные каналы безостановочно трубили об этом гнусном деле. Она вспомнила улыбчивое веснушчатое лицо мальчика… Контраст между переполнявшей его жизнью и жестокой смертью поражал воображение.

– Я следила за делом по газетам. На этой неделе убили второго ребенка…

– Точно. Труп девятилетнего Тима Мастерсона нашли во второй половине дня двадцать второго апреля в «Эльдорадо нейчур сентер» в Лонг-Бич.

Полицейские быстро вывели общий знаменатель: оба ребенка исчезли после урока музыки у одной и той же учительницы.

– Подросток был похищен вчера в магазине-фотостудии…

Накануне Шэрон видела на экране телевизора лицо юного афроамериканца с ослепительной улыбкой на губах и сверкающими глазами, но не связала его с другими жертвами.

– Магазин принадлежит Питеру Мэтьюзу. Он партнер этой учительницы…

– Мама, я всё!

В коридоре появилась девочка. Ее руки были в муке, выглядела она расстроенной. Шэрон извинилась, велела дочери отправляться к сестре и продолжила разговор.

– Прошу прощения. Полагаете, третьего тоже убили?

– Мы обнаружили его живым. Этим утром. Местонахождение нам указал Питер Мэтьюз.

– Он признался?

– Потребовал вашего присутствия. Продиктуете ваш электронный адрес?

– Почему он выбрал меня? – спросила Соренсен.

Лейтенанту надоели проволочки, и она ответила коротко и сухо:

– Моя обязанность – проинформировать задержанного о праве выбрать адвоката или воспользоваться услугами государственного юриста, если у него нет средств нанять другого. Он назвал вас. Вы прилетите или мне проинформировать подследственного, что придется выбрать другого защитника?

Воскресенье, 25 апреля 2021 года, 13:25

– Шэрон, я ни черта не понял из твоего сообщения! Что происходит?

Зажав телефон между ухом и плечом, молодая женщина в двух словах проинформировала мужа о сложившейся ситуации, одновременно торопливо складывая чемодан.

– Это один из твоих клиентов?

– Нет, дорогой, мы не знакомы.

– В Лос-Анджелесе десять тысяч адвокатов, так почему он выбрал человека из Сакраменто? Почему именно тебя?

– Понятия не имею! Спрошу, когда увижу.

– Мне это не нравится, Шэрон. Откажись.

– Ты шутишь? – спросила адвокат, кинув тюбик зубной пасты в косметичку с туалетными принадлежностями. – Дело будет громкое, и я не собираюсь его упустить. Не откажусь от шанса на удачу.

«Если преуспею», – подумала она, не смея произнести это вслух. Лиам Соренсен не разделял ее энтузиазма – впрочем, напускного.

– До сегодняшнего дня ты защищала в суде разве что дилеров и мелких воришек. Готова работать с душегубом? С детоубийцей?

Этот наполовину провокационный вопрос не поколебал решимости Шэрон.

– Не забывай о презумпции невиновности! Я – адвокат, мое дело – защита обвиняемых. Всеми способами. Любой ценой. Тебе это известно так же хорошо, как и мне! Полиция сообщила, что он пока не признался.

– Я возвращаюсь домой. Поговорим спокойно, прежде чем ты примешь решение.

– Нет времени, Лиам. У меня рейс меньше чем через час. Такси вот-вот приедет. Спокойно заканчивай партию в гольф. Твоя мать здесь, она позаботится о девочках. Я все предусмотрела.

– Суперорганизатор! – съязвил он, поняв, что не сумеет остановить жену.

– Мой клиент задержан. Адвокат требуется немедленно! – Молодая женщина посмотрела в окно. – Машина здесь. Не волнуйся. Я огляжусь и, если не прочувствую дело, отойду в сторону.

– Только будь осторожна. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, Лиам. Вечером позвоню.

Шэрон босиком сбежала по лестнице, обула черные босоножки, надела пиджак от костюма и заглянула в столовую, где ее дочери лепили человечков из соленого теста под руководством бабушки.

– Крошки мои, я уезжаю! – сказала женщина, обняв по очереди девочек и получив в ответ поцелуи.

– Мама, ты меня задушишь, – пожаловалась старшая.

– Слушайтесь бабулю. Папа скоро вернется.

В дверях Шэрон обернулась – девочки, занятые делом, даже не посмотрели на мать. В вестибюле она взяла чемодан на колесиках, лэптоп, сумочку и вышла.

* * *

Шоссе на пути в аэропорт Сакраменто оказалось свободным, и Соренсен успела на рейс. Она удобно устроилась в кресле салона бизнес-класса, загудели моторы, и самолет взлетел.

С мужем Шэрон разговаривала уверенно, но вопросы не давали ей покоя. Почему Питер Мэтьюз выбрал ее? Лиам прав: несколько выигранных ею уголовных процессов не имели шумного резонанса. Возможно, случилось недоразумение? Задержанный мог ее с кем-то спутать. А мужу следовало поинтересоваться ее мотивацией. Почему она согласилась защищать Мэтьюза? Да просто хотела доказать Лиаму, что способна вести дело, которое будут освещать все средства массовой информации!

Шэрон следовала путем, проложенным простотой ее жизни, пусть и с некоторыми ухабами и рытвинами: счастливое детство в солнечной Флориде, заботливый отец, мать, которую она потеряла в юности, верные друзья, успешная учеба в школе, поступление в университет, где они с Лиамом и познакомились. Обаятельный, забавный, хорошо образованный, он многим девушкам представлялся идеальным мужем. Многим – но не Шэрон, которая посвящала все свое время изучению права и следовала совету отца: «Не теряй независимости, и мир будет принадлежать тебе». Лиам с блеском выпустился из университета, и его взяли на работу в престижную адвокатскую контору, а Шэрон, получив диплом, наконец-то позволила себе отдаться личному счастью, и они поженились. Потом Лиам перешел в штат окружного прокурора, а через какое-то время его избрали членом Верховного суда. Тем временем Шэрон с коллегой открыли скромный адвокатский кабинет. Их клиентами были разводящиеся супруги или оспаривающие увольнение служащие. В суде она защищала жалких, выброшенных из общества правонарушителей. Ничего увлекательного.

Шэрон не завидовала мужу, понимая, что его успех вполне заслужен. Кроме того, он всегда говорил, что трудится как проклятый ради нее и детей. Несколько месяцев назад, когда газета «Ю-эс-эй тудей» решила взять у судьи Соренсена интервью, он произнес много хвалебных слов в адрес жены. Молодая женщина иногда огорчалась, думая, что Лиам понимает, насколько она заурядна…

Чтобы прогнать неприятные мысли, Шэрон занялась материалами, присланными из полиции Лонг-Бич. У Питера Мэтьюза была вполне обычная внешность: круглые щеки, коротко стриженные черные волосы. Один из множества американцев. Темные глаза не излучают угрозы, уголки губ опущены, но не кривятся. Нос с горбинкой тоже не признак агрессивной натуры. И только выступающий вперед квадратный подбородок свидетельствует о железной решимости. Шэрон, впрочем, не питала иллюзий, зная, как обманчива бывает внешность.

Патологоанатом установил, что обоих детей задушили, но Майкла Истеса – руками, а Тима Мастерсона – прочной веревкой.

Улики указывали на виновность клиента Шэрон, но тот отрицал причастность к убийствам и похищению. Можно не мучиться совестью: будущий подзащитный – убийца, отпетый негодяй. Ее задачей будет добиться меньшего срока, убедив Мэтьюза сказать правду, а не вязнуть в бессмысленном запирательстве.

…Командир корабля объявил о посадке в аэропорту Лос-Анджелеса, и Шэрон Соренсен почувствовала небывалое возбуждение.

3

Воскресенье, 25 апреля 2021 года, 14:30

Кэрол Дженкинс, подруга задержанного Питера Мэтьюза, стояла, облокотившись о балюстраду своего голубого, со светло-коричневыми ставнями дома, провожая усталым взглядом редких прохожих. Получив сообщение адвоката, она настояла на том, чтобы встретить ее в аэропорту: хотелось сбежать из дома, где они восемь лет были так счастливы с Питером. Из дома, в котором его вчера арестовали. Вечность назад.

Грозная тень, вооруженная секатором, двигалась вдоль стены. По другую сторону палисадника ее сосед стриг кусты. Он въехал в дом на Дейзи-авеню три года назад после бурного развода, спровоцированного его многочисленными изменами. Кэрол ужасно раздражал вкрадчивый тон записного обольстителя. «Человек не то чтобы дрянной, но болван» – такую характеристику она ему выдала давным-давно.

Кэрол затаила дыхание в надежде, что ее не окликнут, но надежда не оправдалась: сосед узнал, что Питер арестован. Конечно, а как же иначе? Полицейские вывели Питера в наручниках на глазах у всей улицы. Ее добил подлый выпад, замаскированный под участливость: «Как вы себя чувствуете?» Четыре удара невидимого хлыста. Дурнота подступила к горлу. Не утрудившись ответом, Кэрол ушла в дом и едва успела добежать до унитаза. Болван? Не злобный? У нее возникли сомнения.

Холодная вода освежила лицо. Кэрол никогда не была ни красивой, ни даже хорошенькой – черты лица слишком крупные, тело слишком худое, – но сверкающие глаза и улыбка придавали ей неотразимое обаяние. Так считал Питер. Она чувствовала себя любимой в его объятиях.

Сегодня зеркало отражало круги под глазами, мелкие морщины и печальный взгляд. Кэрол не собиралась отвечать на вопрос соседа. Она должна выжить. Перетерпеть. Но сейчас она заперта в воспоминаниях об исчезнувшем счастье…

Кэрол тяжело опустилась на диван в гостиной. Близкие тревожатся о ней – звонят, присылают голосовые сообщения, засыпают эсэмэсками.

Две ее лучшие подруги.

Друзья брата Пола.

Брат всегда рядом. Как двадцать лет назад, когда разбилась ее мечта стать пианисткой. Двенадцать лет, посвященных музыке, улетучились в один момент.

Студенческая пирушка. Разбитые стаканы. Осколок, перерезавший нерв. Пол, заканчивавший медицинскую интернатуру, оказал ей первую помощь, но ситуация была безнадежной. Благодаря стараниям брата подвижность к руке вернулась. Но не быстрота движений. Это испытание еще больше сблизило их.

Кэрол ни с кем не хотела разговаривать, но любопытство победило, когда на экране телефона высветился неизвестный номер. Адвокат предупредила о прилете. Почему Питер выбрал именно ее? Они никогда не имели дела с юристами, не были знакомы ни с одним адвокатом. Кэрол прочла в интернете, что Шэрон Соренсен специализировалась в основном на разводах. Так почему же Питер решил доверить этой женщине защиту своей жизни? Другой звонок сделал некий Марк Уолбейн, тоже aдвокат, «соловей» судебных слушаний, заявивший, что дело его очень заинтересовало и что спасти Питера сумеет только знаменитость.

Слишком поздно. Питер сделал свой выбор. Слишком поздно… Кэрол больше за него не сражалась. Все было кончено – вчера, когда она увидела фотографии. Сегодня утром – в тот момент, когда нашли бедняжку Клайва. Связанный, с кляпом во рту, он лежал в багажнике ее машины.

Кэрол пробрала дрожь. Ее снова затошнило. Она прогнала из памяти лицо мальчика. Это было слишком мучительно.

Снимки обнаружились на жестком диске лэптопа Питера. Того самого, с которым он не расставался ни дома, ни в магазине. Полицейские настояли, чтобы она просмотрела их все, и задавали один и тот же вопрос: «Узнаёте кого-нибудь?»

Ее сразили не сами фотографии, в них не было ничего непристойного. Тревогу, ощущение дискомфорта внушало одно обстоятельство: снятые люди не позировали.

Питер снимал на уроках музыки. Майкла. Тима. Других. Крупные планы сосредоточенных детских лиц с поджатыми губами или недовольно глядящих в ноты. Съемки семейных пикников на пляже. Молодая женщина рядом с машиной сердито смотрит на девочек-близняшек. Парочка откусывает от одного мороженого в ресторане. Ее сосед – с багровым потным лицом и голым торсом – делает зарядку на террасе, надеясь вернуть прошедшую молодость. Еще семьи… Кэрол узнала только своих учеников и соседа.

Изумление сменилось яростью. Питер никогда не говорил ей об этих снимках. Она не чувствовала, что за ней наблюдают. Следят. Зачем он их делал? Что за нелепая фантазия?

Воскресенье, 25 апреля 2021 года, 16:30

Шэрон стояла в зале прилетов, ища на табличках встречающих фамилию «Соренсен» и вдруг заметила темноволосую женщину с усталым лицом и печальными глазами. Ее взгляд скользнул по Шэрон и задержался на седовласой женщине лет пятидесяти в старомодной одежде. Очевидно, Кэрол Дженкинс думала увидеть опытного юриста. Они разговаривали только по телефону: Шэрон сообщила, что представляет Питера Мэтьюза, Кэрол сказала, что встретит ее в аэропорту.

– Добрый день, мисс Дженкинс!

Помимо изумления, даже разочарования, лицо Кэрол выражало неприкрытую враждебность. Она вроде как не заметила протянутую руку и несколько долгих секунд смотрела на хорошенькую тридцатилетнюю шатенку со стрижкой каре, одетую в черный брючный костюм и белую рубашку. Недоумевающая Шэрон представилась.

– Я уже поняла, – сквозь зубы процедила Кэрол. – Я… Я не думала, что вы так… молоды.

Они молча дошли до парковки. В машине адвокат задала подруге Питера Мэтьюза первый вопрос:

– Вы считаете его виновным?

– Не знаю, – буркнула та, глядя на дорогу.

Шэрон не ожидала такого ответа. Она и сама была уверена в виновности клиента, но ведь Кэрол не читала полицейского досье. Что же ей наговорили?

– Почему вы в нем сомневаетесь?

Кэрол тяжело вздохнула.

– Он повез Майкла в Дрейк-парк в день его смерти. Почему я ничего об этом не знала, если он не сделал ничего плохого? Вы наверняка знаете, что исчезнувшего подростка нашли в багажнике моей машины. Кроме того, я обнаружила кое-что еще, о чем и понятия не имела.

– Что именно вы узнали?

– Он фотографировал меня. С учениками. А я этого не замечала. Если уж он со мной так поступил, то…

Ответ удивил Шэрон. В полученных ею документах ни о каких фотографиях речи не было.

– Жертвы фигурируют на снимках?

Кэрол кивнула. Машина направилась в сторону Лонг-Бич.

– Где вы остановились?

– Отвезите меня в участок.

– Вас там ждут? В воскресенье?

– Когда ведется уголовное расследование, воскресенья отменяются. Допрос Питера отложили до моего появления. Еще далеко?

– Через четверть часа доберемся. Почему он выбрал вас?

Кэрол не сумела скрыть раздражения, и от Шэрон это не укрылось, но она не огорчилась. Грубое столкновение с судебной системой неизменно злит близких задержанных.

– Я и сама намерена задать ему этот вопрос.

– Вы не знакомы с Питером? – недоверчиво спросила Кэрол.

– Нет.

Дженкинс сосредоточилась на дороге.

– Можете рассказать о нем?

– Я ведь уже говорила. Сомневаюсь, что знаю его по-настоящему.

Шэрон отступила. У нее еще будет возможность разговорить эту женщину. Потом. Позже.

Машина остановилась у внушительного здания из красного кирпича.

– Я вас подожду.

– Я могу задержаться.

– Я все равно подожду и отвезу вас в отель.

Шэрон пошла к дверям участка.

4

Воскресенье, 25 апреля 2021 года,17:00

Кругленькая энергичная женщина стремительной походкой подошла к Шэрон и крепко пожала ей руку.

– Здравствуйте, мэм, я…

Она не договорила и подчеркнуто внимательно оглядела адвоката. Шэрон кивнула, и ее собеседница продолжила:

– …лейтенант Кейт Хоулен.

– С вами я говорила по телефону? Вы ведете это дело?

Хоулен кивнула, все так же пристально глядя на Соренсен.

– У вас есть полчаса. Потом мы продолжим допрос вашего клиента.

Шэрон проследовала за лейтенантом по лабиринтам коридоров до допросной.

– Вы можете подтвердить, что микрофоны выключены и никто не будет наблюдать из-за «зеркала»[2]?

– Я не нарушаю законов. Гарантирую конфиденциальность вашего разговора с клиентом.

Хоулен открыла дверь и пригласила адвоката в ярко освещенную комнату. Клиент Шэрон сидел, положив ладони на бедра. Она представилась и протянула ему руку.

– Здравствуйте, господин Мэтьюз. Я – Шэрон Соренсен.

Небритый осунувшийся мужчина не отреагировал. Впечатление, сложившееся у адвоката после изучения дела, подтверждалось: неприметный тип с тусклым взглядом, съежившийся на стуле, даже головы не поднял. Поза тела говорила о покорности судьбе. Он словно уже проиграл. Шэрон обратилась к нему серьезным тоном, которым обычно разговаривала с молодыми правонарушителями, задержанными за употребление наркотиков или мелкие кражи:

– Времени у нас мало, всего полчаса. Давайте проясним сразу: я буду защищать вас, что бы вы ни совершили. Вы должны сказать мне правду, чтобы я определила стратегию защиты и как можно успешнее представляла ваши интересы. Вы убили Майкла Истеса и Тима Мастерсона?

– Я никого не убивал, – равнодушно ответил Питер.

– Что насчет Клайва Морриса?

– Я его не похищал. Этот парень ходит в мой магазин уже два года. Зачем бы я стал причинять ему зло?

Шэрон села за стол напротив Мэтьюза. Разговор с ним внушил ей некоторую уверенность. Питер еще не сдался.

– Вы должны будете убедить не меня, господин Мэтьюз, а присяжных. Но они скорее поверят доказательствам обвинения, а не вашим словам. Советую признаться, чтобы избежать смертного приговора.

– Я никого не убивал, – повторил Питер.

Шэрон хотела бы услышать правду и решила надавить, чтобы он открылся и между ними возникло доверие.

– И тем не менее Клайва Морриса нашли в багажнике машины вашей подруги – там, где вы указали…

Задержанный вздохнул.

– Я его туда не засовывал.

– Откуда вы узнали, что мальчик там? Полицейские обязательно зададут вам этот вопрос.

Питер не ответил. Ну что ж… Доверие не устанавливается по заказу, оно строится. Шэрон поменяла тему.

– Буду откровенна: я не специалист по уголовному праву. Вам лучше выбрать для защиты более опытного адвоката.

Питер впервые поднял глаза и посмотрел на нее с тревогой и одновременно с решимостью.

– Мне нужны вы.

Шэрон считала, что попала в Лонг-Бич по недоразумению, но поведение клиента это опровергало, хотя… Возможно, он ошибся? Она решила все прояснить.

– Почему я?

– В прошлом году я прочел статью о вас и вашем муже…

«Скорее о Лиаме, чем обо мне», – подумала Шэрон.

– Его назначили судьей Верховного суда, но хвалили не только его. Вы тогда выиграли трудное дело. Молодого афроамериканца обвиняли в торговле наркотиками, а вы добились оправдания, доказав, что полиция автоматически связала его происхождение с торговлей в квартале. Вы сражались за него, хотя были государственным защитником. Когда меня спросили об адвокате, я сразу подумал о вас.

– Вы настаиваете на своем выборе? Для меня ваше дело станет первой уголовной защитой.

– Если согласитесь.

– Я здесь, и я буду вас защищать. С вами хорошо обращаются?

– Меня обвиняют в двух убийствах!

– Они не применяли к вам мер физического воздействия?

Питер медленно покачал головой.

– Хотите меня о чем-нибудь спросить?

Он на мгновение задумался.

– Вы виделись с Кэрол?

– Она встретила меня в аэропорту, а сейчас ждет в машине.

– Как она?

– Трудно сказать. Думаю, вся ее жизнь пошла наперекосяк… У вас есть какие-нибудь вопросы по вашему делу?

– Кэрол очень хрупкая. Позаботьтесь о ней. Остальное не имеет значения.

В дверь дважды постучали. Вошли лейтенант Кейт Хоулен и сержант Фред Эмерсет. Кейт сообщила, что сейчас будет продолжен допрос. Внешним видом полицейские напоминали знаменитых Лорела и Харди[3]: он тщедушный, она дородная. Шэрон пересела на стул рядом с Мэтьюзом. Тот вздрогнул, когда она случайно коснулась его руки.

– Ваше участие в похищении и незаконном удержании Клайва Морриса доказано, господин Мэтьюз, – с места в карьер начала Хоулен. – Вернемся к убийству Тима Мастерсона. Вы заявили, что проводили мальчика после урока музыки по просьбе вашей подруги, его учительницы. Он попросил отвезти его в «Либерти корт», к игровому залу «Чез Марти гейм», находящемуся в ста метрах от его дома на Четвертой улице. Вы подтверждаете свое заявление?

– Да. Потом я поехал дальше.

– Управляющий заявил, что в магазин Тим не заходил.

– Когда я отъезжал, он разглядывал витрину.

– Вы проверили запись с видеокамеры, лейтенант? – вмешалась в разговор адвокат. – Она могла бы подтвердить слова моего клиента.

– Камеры установлены на бульварах и самых людных улицах. Поблизости от места исчезновения детей не было сделано никаких записей, – уточнил Эмерсет.

– Вы когда-нибудь видели этот платок, господин Мэтьюз? – спросила лейтенант, достав из сумки пластиковый пакет с платком из оранжевого муслина.

Питер прищурился.

– Такой есть у Кэрол.

– Как он попал в бардачок вашей машины?

– Не знаю. На прошлой неделе она его искала.

– Когда она его надевала в последний раз?

– Три недели назад. Мы собирались в гости к ее родителям. Платок подходил по тону к изумительному оранжевому платью, в котором она была.

Лейтенант Хоулен проигнорировала сарказм задержанного, надела резиновые перчатки и разложила платок на столе.

– Если я вытяну его вот так, он полностью совпадет со следом на шее Тима Мастерсона.

– Вы нашли следы ДНК мальчика на этой ткани? – спросила Шэрон.

– Нет…

– Значит, у вас ничего нет. Многие носят такие платки.

– Господин Мэтьюз, вы были в «Эльдорадо нейчур сентер» двадцать второго апреля?

– Нет.

– Уверены?.. Мэм, посоветуйте вашему клиенту сотрудничать.

– Мой клиент только что заявил, что не был на том месте, где нашли тело Тима Мастерсона.

– Мы нашли следы шин, совпадающие с отпечатками колес вашей машины.

– На многих автомобилях стоят подобные. Это не доказательство.

Лейтенант довольно улыбнулась.

– Конечно, мэм. Но мы нашли следы ДНК вашего клиента рядом с телом жертвы.

– Его ДНК? В документах про это ничего не было!

– Мы только что получили результаты. Можете как-то объяснить это, господин Мэтьюз?

Питер скрестил руки на груди.

– Вы убили Тима и избавились от тела, но, когда возвращались к машине, вас вырвало. Вы дали слабину и выдали себя.

Питер молчал.

– Лейтенант, я хочу поговорить с клиентом наедине.

– Прервемся на десять минут.

– Кейт, нужно закончить допрос, – попробовал вмешаться Эмерсет.

– Позже, сержант.

Полицейские вышли. Шэрон начала уговаривать Мэтьюза признаться.

– Вы должны мне доверять, Питер; я здесь, чтобы помочь вам.

Мужчина вздохнул и произнес глухим голосом:

– В прошлый четверг я получил телеобъектив и штатив, заказанные отчимом. Я собирался пообедать с матерью и решил положить вещи в багажник. Открыл крышку моей машины и… – У Питера сорвался голос, задрожали руки.

– И что?

– И увидел там труп Тима.

Несмотря на профессиональную выдержку, Шэрон не сумела скрыть изумления.

– В багажнике вашей машины?

– Да.

– Вы отвезли его в «Эльдорадо нейчур сентер»?

– Это было ужасно. Пришлось нести мальчика. Я оставил тело на дороге, чтобы его как можно быстрее нашли.

– После чего едва не потеряли сознание…

– Вы спрашивали, откуда мне известно, что Клайв заперт в багажнике машины. Я догадался, вспомнив о Тиме.

– Но откуда взялась мысль о машине Кэрол?

– Мою полиция уже осматривала.

– У кого-нибудь есть дубликат ключей?

– Вторая связка у меня. Полицейские забрали ее вчера, во время обыска.

Шэрон задумалась:

– Все, что я прочла в вашем деле, не сулит нам ничего хорошего. У полиции есть прямые улики. И они не случайны. Кто может так сильно вас ненавидеть, чтобы подставлять под убийство?

– И правда, кто?

– Если вы не убийца, то должны понимать, что этот человек с вами знаком. Подумайте хорошенько.

Питер вяло кивнул.

– А сейчас вы всё расскажете полицейским.

Питер так и поступил.

– Почему вы не вызвали полицию? – спросил Эмерсет.

– Не хотел, чтобы вы повесили убийство на меня.

– Вы избавились от тела, рискуя уничтожить доказательства!

– Мой клиент запаниковал, с любым может случиться.

– Я не верю в вашу историю, господин Мэтьюз, – отрезала Хоулен.

* * *

Через полтора часа лейтенанту Хоулен не удалось вырвать у задержанного признания, и она закончила допрос.

– Утро вечера мудренее. Обдумайте, что будете говорить завтра.

Адвокат простилась с клиентом и полицейскими, миновала длинные коридоры и вышла из здания. Вечернее тепло медленно обволакивало Лонг-Бич. Кэрол не спускала глаз с Шэрон и думала, как отстранить ее от дела.

Моментальный фотоснимок

3 октября 1974 года

В богатом доме в штате Саванна пять подруг детства готовились отправиться навстречу судьбе.

– Вы хоть понимаете, что мы собрались все вместе последний раз? – спросила молодая женщина с ярким ободком на темных волосах.

– О чем ты? – удивилась краснощекая девушка, поправляя очки на носу с горбинкой.

– Завтра Маргарет выйдет замуж и отправится в Чикаго. Через два месяца то же самое сделаю я. На новое свидание мы придем с мужьями.

– Понимаю, что ты хочешь сказать, – заметила третья подруга, потягивая шерри. – Мы будем жить в разных городах, далеко друг от друга…

– Вот именно! – подхватила первая. – Думаю, в конце концов мы станем чужими.

– Это вряд ли. Считаете, я вас забуду, как только окажусь в Чикаго? Да как же мне забыть все эти годы откровенных признаний и безумного веселья? Давайте дадим друг другу обещание, – предложила Маргарет. – Что бы ни случилось, мы никогда не перестанем писать друг другу и останемся лучшими подругами.

– Отличная идея!

После их ухода Маргарет долго смотрела на висевшее в чехле свадебное платье из атласа и кружев, понимая, как ей повезло: она выходит за человека, которого любит. Ее сердце сжималось при мысли о том, что некоторые подруги могут не узнать подобного счастья.

Она обвела взглядом комнату, где прожила десять лет. Эта ночь будет последней…

Завтра она выйдет замуж за Джона.

Маргарет резким движением оторвала листок календаря, чтобы открылась самая важная дата: 4 октября 1974 года.

Завтра начнется новая жизнь…

5

Понедельник, 26 апреля 2021 года, 05:15

Девочка с пухлыми ладошками сидела в шкафу. От материнских юбок исходил легкий аромат фиалок, они то и дело касались волос и щеки малышки. Через приоткрытые двери проникал мягкий электрический свет, создавая вокруг крошки нимб, смягченный тенью висевшей на плечиках одежды, подобной безжизненным марионеткам. Дверцы медленно закрывались, день угасал. Лучи света вычерчивали странные геометрические фигуры на женских нарядах. Еще несколько секунд, и обзор исчезнет…

Крик! Рука пытается нащупать выключатель лампы… Слава богу, свет зажегся! Задыхающаяся Шэрон распахнула окно и глотнула соленого, пахнущего йодом океанского бриза. Как же ей сейчас не хватает Лиама! Он умеет успокоить ее… Кошмар не являлся частью реальности, не соответствовал ни одному воспоминанию, но не исчезал с течением времени.

Вдалеке виднелся величественный маяк порта Лонг-Бич, тянущийся к окутанному тьмой Тихому океану. Уличные фонари освещали аллеи и несколько горящих иллюминаторов корабля «Королева Мэри», превращенного в туристическую гостиницу. Созерцание бухты постепенно отгоняло тревогу.

Шэрон закрыла окно и села на кровать. 05:22. Она больше не заснет, а Лиаму звонить рано. Вчера вечером они долго разговаривали: он убеждал ее бросить дело, она свирепо отбрыкивалась.

Работа избавляла ее от дурных снов. Как это ни странно, Питер Мэтьюз, кажется, не врал, заявляя о своей невиновности.

Шэрон внимательно перечитала показания. После исчезновения Майкла Истеса, а потом Тима Мастерсона полицейские пообщались с Питером и его подругой Кэрол в неформальной обстановке. Вопросов было больше к женщине – она преподавала мальчикам музыку. Полицейские составляли рапорты после каждого разговора, а утром 22 апреля Питера Мэтьюза официально вызвали на допрос.

Шэрон содрогнулась при мысли, что несколько часов спустя он переносил на руках труп Тима.

«Вы солгали на первом же допросе, господин Мэтьюз», – подумала она. Когда подозреваемому показали фоторобот, едва ли похожий на человека, замеченного 14 апреля с юным Майклом в Дрейк-парке, он сказал, что в тот вечер с ним не встречался. А вот свидетель, продавец газировки и мороженого в фуд-траке, курсирующем вдоль парка, с уверенностью опознал Питера по фотографии.

Ложь выглядела как признание. Когда Мэтьюз позвонил в полицию после похищения Клайва Морриса из магазина, именно его заподозрили в убийстве Майкла.

Допрос Питера Мэтьюза

24 апреля 2021 года, 14:20

Лейтенант Кейт Хоулен: Господин Мэтьюз расскажите, что произошло.

Питер Мэтьюз: Мы с Клайвом Моррисом проявляли фотографии…

Лейтенант Кейт Хоулен: Проявляли? Вы не снимаете на цифровые камеры?

Питер Мэтьюз: Большую часть времени снимаем, но Клайв хочет освоить все техники.

Лейтенант Кейт Хоулен: Продолжайте.

Питер Мэтьюз: Нам не хватило проявителя, я пошел в подсобку, и там кто-то прижал к моему рту резко пахнущий платок. Я потерял сознание, а когда очнулся, платок был у меня в руке. Я немедленно позвонил в полицию.

Лейтенант Кейт Хоулен: Который был час?

Питер Мэтьюз: Приблизительно половина второго, я собирался открыть магазин после перерыва.

Лейтенант Кейт Хоулен: Вы не закрыли двери?

Питер Мэтьюз: Конечно, закрыл.

Лейтенант Кейт Хоулен: Мы не обнаружили никаких следов вторжения ни на входной, ни на задней двери. У кого еще есть ключи?

Питер Мэтьюз: Ни у кого. Но… у меня есть запасные.

Лейтенант Кейт Хоулен: Почему Клайв находился в магазине?

Питер Мэтьюз: Он интересуется фотографией. Я обучаю его техническим приемам, а он помогает мне в магазине.

Лейтенант Кейт Хоулен: Вы официально взяли его на работу?

Питер Мэтьюз: Это не была оплачиваемая работа, а…

Лейтенант Кейт Хоулен: …эксплуатация.

Питер Мэтьюз: Нет! Он делает то, что сам хочет.

Лейтенант Кейт Хоулен: Сколько часов в неделю он тут проводит?

Питер Мэтьюз: Я не считал. Он приходит к десяти по субботам и остается до закрытия. Иногда бывает на неделе после занятий, но не долго. Час, не больше…

Лейтенант Кейт Хоулен: Как к этому относятся родители?

Питер Мэтьюз: Не знаю. Я не знаком с его матерью. А его отец умер несколько лет назад.

Лейтенант Кейт Хоулен: Где он живет?

Питер Мэтьюз: Не знаю.

Лейтенант Кейт Хоулен: Можете описать напавшего на вас человека?

Питер Мэтьюз: Нет. Как я уже сказал, он был у меня за спиной.

Лейтенант Кейт Хоулен: Вы поссорились с Клайвом?

Питер Мэтьюз: Что? Конечно, нет!

Лейтенант Кейт Хоулен: Вы солгали о Майкле…

Продолжение допроса свелось к попыткам выбить Мэтьюза из колеи. Следователь не верила во вторжение третьего лица – из-за свидетеля, опознавшего в Мэтьюзе человека, сопровождавшего Майкла в Дрейк-парк. Питер согласился добровольно сдать слюну на анализ, чтобы его ДНК сравнили со следами жидкостей, найденных на теле ребенка. В тот же день лейтенант Хоулен получила ордер на обыск дома на Дейзи-авеню. Прочитав протокол, Шэрон констатировала, что не было найдено ничего, компрометирующего ее клиента. Полицейские забрали дубликат ключей и лэптоп, а пакет с платком опечатали.

Допрос Кэрол Дженкинс скорее повредил клиенту Шэрон. Питер никогда не рассказывал ей о Клайве Моррисе.

«Странно», – пробормотала адвокат, второй раз читая ее показания. Подруга подозреваемого не помнила, чтобы оставляла свой муслиновый платок в бардачке машины. Она заявила, что безуспешно его искала, и это встревожило Шэрон: клиент мог забрать платок, чтобы с его помощью совершить второе преступление.

Мэтьюза поместили под стражу в субботу вечером. Он отказался от помощи адвоката.

«Нужно же было призвать меня под знамена и молчать…» – буркнула себе под нос Шэрон. Теперь ей придется учитывать сказанное и постараться минимизировать негативные последствия.

Задержание

Допрос Питера Мэтьюза

24 апреля 2021 года, в 07:10

Питер Мэтьюз: Меня зовут Питер Мэтьюз, я родился двенадцатого августа тысяча девятьсот семьдесят пятого года в Филадельфии от матери Сьюзи Джейкоб и неизвестного отца. Проживаю по адресу: Лонг-Бич, Дейзи-авеню, четыре бис.

Лейтенант Кейт Хоулен: Что произошло с Клайвом Моррисом?

Питер Мэтьюз: Я не трогал Клайва. Какой-то мужчина вломился в магазин и похитил его.

Сержант Фред Эмерсет: Мужчина? Но вы заявили, что не видели напавшего на вас.

Питер Мэтьюз: Не видел! Я чувствовал чужое присутствие за спиной, попытался отбиться, но он оказался сильнее. Из чего я сделал вывод, что это был мужчина. Именно его вы должны искать (…)

Этот ответ удовлетворил Шэрон. Мэтьюз неплохо справился, но полицейские уже уверены в его виновности и не станут отрабатывать вторую версию. Адвокат сделала пометку. Если дело дойдет до суда, на их небрежность можно будет указать присяжным. Конечно, если Мэтьюз не признается в похищении…

(…)

Лейтенант Кейт Хоулен: В четверг вы поняли, что мы близки к цели, когда я показала вам фоторобот человека, которого видели с Майклом в Дрейк-парке. Чтобы отвести подозрения, вы разыграли гнусный спектакль. Напали на Клайва и где-то его спрятали. Потом прижали к собственному носу и рту платок, смоченный хлороформом, чтобы имитировать нападение…

Питер Мэтьюз: Это полная чушь!

Лейтенант Кейт Хоулен: Вы оставались с Клайвом наедине. Никаких следов вторжения в магазин нет.

Питер Мэтьюз: Вот именно! Если б я совершил то, в чем вы меня обвиняете, то разбил бы стекло для достоверности!

Лейтенант Кейт Хоулен: Вы запаниковали и пренебрегли этой деталью. Еще раз спрашиваю: где Клайв?

(Задержанный не отвечает.)

Сержант Фред Эмерсет: Что случилось с Майклом? Наш свидетель вас опознал: вы были с Майклом в Дрейк-парке!

Питер Мэтьюз: Я… Я предложил ему прогуляться. Он ужасно злился на Кэрол, и я не мог отпустить его одного.

Сержант Фред Эмерсет: А потом…

Питер Мэтьюз: Я все расскажу.

Майкл был так недоволен Кэрол, что ушел с урока раньше времени. Питер догнал его на Дейзи-авеню. В Дрейк-парке мальчик пошел на игровую площадку. Питер купил ему мороженое в фуд-траке и попытался уговорить не бросать занятия. Ребенок заупрямился, ему хотелось играть в бейсбол. Он убежал. Питер не смог его найти, но последним видел его живым. Полиция не выпустит его из своих когтей. Убиты двое детей, и виновного нужно арестовать как можно скорее.

…Шэрон позвонила на ресепшен, заказала кофе, панкейки и яичницу-болтушку. Ей оставалось проштудировать несколько документов.

В воскресенье утром Мэтьюзу продлили задержание. Лейтенант Хоулен продолжала допрос, сосредоточившись на фотографиях, найденных на жестком диске. Шэрон хотелось бы посмотреть эти снимки, но к делу они не прилагались. А жаль, это помогло бы понять настроение Кэрол. Ничего, она потребует полагающуюся стороне защиты копию…

Шэрон вернулась к чтению за завтраком. Хоулен предъявляла Питеру фотографии и задавала вопросы.

Допрос Питера Мэтьюза

25 апреля 2021 года в 08:00

Лейтенант Кейт Хоулен: Зачем вы сделали эти фотографии, господин Мэтьюз?

Питер Мэтьюз: Я фотограф. Это моя профессия.

Лейтенант Кейт Хоулен: Все эти люди не позируют.

Питер Мэтьюз: Я работаю над выражениями лиц. Когда люди позируют, они либо улыбаются, либо остаются безразличными. Меня интересует то, что скрывается под маской.

Лейтенант Кейт Хоулен: А дети? Вам известно, что на этот счет существуют строгие законы? Вы не имеете права снимать несовершеннолетних без разрешения родителей.

Питер Мэтьюз: Ну так предъявите мне обвинение именно за это! Дети ведут себя естественно. Они не лукавят – в отличие от взрослых. Вне стен собственных домов взрослые стараются держать себя в руках. Мне очень редко удается поймать истинное выражение их лиц.

Сержант Фред Эмерсет: Что вы делаете с этими фотографиями?

Питер Мэтьюз: Ничего. Это сугубо личные работы, не для публики.

Сержант Фред Эмерсет: Что за удовольствие снимать не для зрителей?

Питер Мэтьюз: Я иногда любуюсь своими работами. Один.

Лейтенант Кейт Хоулен: Где Клайв?

(Задержанный не отвечает.)

Сержант Фред Эмерсет: Его слюну нашли на платке, который был у вас в руке. Вы усыпили Клайва с помощью этого платка.

(Задержанный не отвечает.)

Сержант Фред Эмерсет: На платке только его слюна. И никаких следов другой ДНК. Даже вашей!

Питер Мэтьюз: Напавший, очевидно, сохранил платок, с помощью которого усыпил меня, а потом оставил другой платок у меня в руке.

Лейтенант Кейт Хоулен: Проклятье, вы же видите, что все кончено! Скажите нам, где он.

(Задержанный не отвечает.)

Лейтенант Кейт Хоулен: Вы меня слышите?

Питер Мэтьюз: Возможно, он в багажнике машины Кэрол…

Полицейские сразу же прервали допрос и ринулись на поиски мальчика. Предположение Мэтьюза оказалось верным. Клайва нашли, и он заявил, что кроме фотографа в момент нападения в магазине никого не было. Дело можно было закрывать. Подозреваемый получил право потребовать адвоката.

Мэтьюз не колеблясь назвал ее фамилию. Неопытного в уголовных делах адвоката. Когда она спросила о причине такого выбора, он сослался на вышедшую несколько месяцев назад статью в газете. Интервью Лиама и их фотографии, судя по всему, очень впечатлили клиента, раз он вспомнил о Шэрон Соренсен, услышав обвинения в двух убийствах. Объяснение, впрочем, озадачило ее.

Версия противоречила заявлению о невиновности: Питер врал, фотографировал жертв без их ведома, поссорился с Майклом Истесом перед его смертью, избавился от тела Тима Мастерсона и – неопровержимое доказательство – указал местонахождение Клайва Мориса. Доказательств более чем достаточно.

Кэрол не убеждала теория заговора. Если Мэтьюз лжет, он может быть опасным преступником.

6

Понедельник, 26 апреля 2021 года, 08:30

Питер Мэтьюз и Шэрон Соренсен сидели напротив сержанта Фреда Эмерсета и лейтенанта Кейт Хоулен за столом в допросной. Подозреваемый снова заявил, что не убивал Майкла Истеса.

– Вы не сказали вашей подруге, что отправились с Майклом в Дрейк-парк. Почему промолчали, если вам не в чем себя упрекнуть?

– Потому что я только все усугубил и не хотел, чтобы Кэрол встревожилась из-за Майкла, лейтенант.

– Из-за их спора?

– Да.

– В чем состояла его суть? – спросил Эмерсет.

– Я уже объяснял.

– Повторите.

– Когда я сказал Майклу, что Кэрол будет ждать его на следующий урок, он разозлился. Решил, что я угостил его мороженым, чтобы заставить вернуться. Я попытался удержать его, но он вырвался и убежал. Когда я выехал на Лама-Виста-драйв, его уже не было.

– Почему вы не позвонили в полицию, узнав, что случилось с Майклом?

– Боялся, что вы сделаете поспешные выводы и… именно так и случилось.

– Конечно, ведь вы нам солгали, – сказала Хоулен.

– Вы любите фотографию, Мэтьюз? Тогда взгляните на эти! – злобно бросил Эмерсет.

Он разложил на столе снимки двух мертвых детских тел, в том числе крупные планы шеи со следами удушения.

– Ну, что скажете?

– Их сделал негодяй. Но не я.

– Вашу ДНК нашли под ногтями Майкла, – заявила лейтенант Хоулен.

Мэтьюз вздохнул.

– Мы поссорились. Я схватил его за руку…

– Или же он поцарапал вас, когда вы его душили.

– Нет!

Полицейские были в остервенении, но не сумели сломать Мэтьюза. Материальные доказательства опровергли его версию. Лейтенант Хоулен закончила допрос. Адвокат проследовала за ней по коридорам комиссариата.

– Вот что я вам скажу, мэм: у меня достаточно доказательств для передачи дела в прокуратуру. Ваш клиент предстанет перед судом присяжных.

– Хотите сказать, что не работаете параллельно над другими версиями? В том числе о человеке, напавшем на моего клиента и похитившем Клайва Морриса?

– Я совершенно уверена, что его не существует. Все доказательства сходятся на вашем подзащитном, который врет нам с самого начала расследования. Посоветуйте ему сознаться. Он ничего не выиграет, если продолжит упорствовать.

– А если он невиновен?

Кейт резко остановилась и наградила Шэрон подозрительным взглядом.

– Как давно вы знакомы?

– С кем?

– С Питером Мэтьюзом.

– Мы впервые встретились вчера.

– Уверены?

Шэрон нахмурилась, поежилась от неуютного ощущения и решила контратаковать:

– Лейтенант, я имею право доступа ко всем составляющим дела. Ко всем.

– Чего вам не хватает?

– Фотографии из лэптопа моего клиента. Вы мне их не прислали.

– Верно. Я была в больших сомнениях со вчерашнего вечера.

– Не может быть никаких сомнений! Это право защиты.

– Это дело особенное, в нем все не совсем так… Идемте.

У автомата с напитками адвокат выбрала эспрессо, а Кейт – капучино, и со стаканчиками в руках женщины устроились в узком кабинете лейтенанта. Кейт открыла файлы на лэптопе и повернула его экраном к Шэрон, допивавшей кофе.

– Что скажете об этом, мэм?

Адвокат резко побледнела, увидев изображение на экране: молодая коротко стриженная женщина в куртке и темно-синих брюках стоит, уперев одну руку в бок, а другую положив на открытую заднюю дверцу машины, и смотрит на бегущих по аллее близняшек с ранцами в руках. Потрясало выражение ее лица – строгое и одновременно нежное, смягченное тонко очерченным алым ртом и веселыми глазами орехового цвета. Молодой женщиной была Шэрон.

– Что… Что это такое?

– Вы никогда не видели этот снимок?

– Нет.

– И никогда не позировали фотографу?

– Нет.

– Где его сделали?

В Сакраменто. На аллее, ведущей к ее дому. Шэрон собиралась отвезти дочерей в школу. Месяц или чуть больше назад…

Кейт записала ответ адвоката.

– Откуда… Где вы это взяли? – сдавленным голосом спросила Шэрон.

– На жестком диске компьютера вашего клиента. Среди сотен других фотографий. Вчера я сразу вас узнала.

Шэрон несколько раз моргнула, не в силах отвести взгляд от экрана. Пульс участился, во рту пересохло, мысли путались. Как найти рациональное объяснение снимку?

– Вы в тот день не заметили, что за вами наблюдают?

Шэрон, покачав головой, спросила:

– Его подруга Кэрол Дженкинс видела фотографии?

– Как и все остальные. В том числе те, на которых сняты ее ученики. Меня интересовало, знает ли она кого-нибудь еще, и она ответила отрицательно.

– Понятно. Теперь мне понятна ее антипатия ко мне. Я есть и на других снимках?

– На двух или трех. Они сделаны в толпе. Потом он работал над увеличенными изображениями.

– Могу я их увидеть?

Лейтенант кивнула, и Шэрон невольно восхитилась талантом фотографа, сумевшего уловить на ее лице и раздражение, и нежность.

– Я… Мне нужно поговорить с клиентом.

– Не сейчас. Вы потрясены. Увидите его сегодня днем, после допроса.

– Хотите продолжить? Я полагала, что дело готовится для передачи в прокуратуру…

– Хочу прояснить несколько моментов.

– Вы передадите мне фотографии?

В комнату ворвался сержант Эмерсет.

– Кейт! – воскликнул он. – Она здесь!

– Иду, Фред. Попроси ее подождать… – Лейтенант повернулась к Шэрон. – Теперь, когда вы знаете, чего ждать, сможете вести так сказать, «парную игру». Конечно, если решите и дальше защищать Мэтьюза, мэм. Что станете делать?

– Не знаю. Мне нужно с ним поговорить.

– Будьте осторожны. Этот человек – манипулятор. Он ездил в Сакраменто, следил за вами, а теперь выбрал вас в адвокаты. Не случайно. На вашем месте я отказалась бы от дела.

Шэрон поблагодарила Хоулен, несмотря на тщетность предостережения. Она поняла, что ее заманили в ловушку, и пожалела, что подозрения мужа оказались оправданными.

7

Понедельник, 26 апреля 2021 года, 13:10

– Вы явились к моему дому. Фотографировали меня с дочерьми без разрешения. Зачем? – с трудом сдерживая ярость, рявкнула Шэрон.

Она села не рядом с клиентом, а напротив. Ее глаза метали молнии. Он опустил голову, коснулся рукой жесткой бороды.

– Не злитесь. В прошлом году я прочитал статью о вас и вашем муже. Видел снимки: он в судейской мантии, вы вдвоем – образцово-показательная пара, но… Снимок ничего не выражал, никаких личных качеств. Просто какая-то пара улыбается в объектив. Поверхностность изображения не соответствовала содержанию статьи, где вас характеризовали как смелого адвоката. Меня интересует подлинная природа людей. Я часто бываю на профессиональных выставках. Последняя проходила в Сакраменто, и мне предоставилась возможность увидеть, что на самом деле представляют собой господин и госпожа Соренсен.

Шэрон была озадачена. Он мог бы подкарауливать их у адвокатской конторы или здания суда, но выбрал дом, где они живут.

– Реши я снимать рядом с местом работы, увидел бы только профессиональную маску на лице каждого из вас. Я хотел рассмотреть души. Адрес нашел в интернете, но опоздал – ваш муж уже ушел. Остались вы.

– И мои дочери! Как вы посмели их снимать?

– Без них фотография утратила бы смысл. Вы смотрели на девочек, из-за них на вашем лице были раздражение, ирония, властность… и теплота. Я предпочитаю работы, сделанные с ходу. Когда клиентам нужен семейный портрет, они позируют. Родителям я предлагаю кофе, детишкам открываю сундук с куклами и мишками. Люди расслабляются, начинают играть все вместе и не замечают, что я снова их снимаю. По большей части клиенты выбирают именно эти фотографии, на которых видны и достоинства, и недостатки. Ответьте честно, как вам фотографии?

– Я – не ваша клиентка. Как и взрослые, и дети, которых вы снимали на улице, в парке, в вашем доме…

– Я – фотограф.

Невозмутимый тон задержанного, не желавшего признать неуместность своих поступков, взбесил Шэрон.

– Вы должны были рассказать! Думали, полицейские мне их не покажут?! Пришлось выдержать допрос в рамках дела, над которым я работаю как защитник…

– Я не подумал… Это всего лишь фотографии. Не понимаю, почему они так заинтересовали сыщиков.

– По той простой причине, что выявляют вашу личность. Скрытность характера. На фотографиях фигурируют в том числе жертвы. Когда человек без ведома детей щелкает их, его неизбежно начинают подозревать в педофильских наклонностях.

– Я не какой-нибудь сексуальный извращенец!

Шэрон смотрела на клиента, впечатленная его работами, и не знала, как реагировать.

– Я отвратительно себя чувствую. Как человек, которым манипулируют.

– Вам бы следовало благодарить меня за то, что я доверил вам свою жизнь. Зачем вы взялись за дело?

– Я – адвокат.

– Вы до сих пор никого не защищали в уголовном процессе. Какая глубоко личная мотивация заставила вас оставить уютный кабинет в Сакраменто и приехать сюда?

Выражение лица клиента изменилось за долю секунды. Тусклый взгляд приобрел странную остроту, глухой голос стал уверенным, он распрямил плечи. Его слова обвиняли.

– Молчите? Почему? Желание ответить на вызов или выброс адреналина? Между тем на кону жизнь человека… Моя, кстати.

– Я сделаю все, чтобы защитить вас.

– У всех нас есть причина действовать. Мною руководит увлеченность съемкой.

– Она важнее субъекта?

– Наконец-то вы поняли… А что возбуждает вас, мэм?

Манера Питера говорить напрямую вывела Шэрон из равновесия. Он продолжил, не дав ей вставить ни слова. Возможно, уловил ее растерянность или понял, что зашел слишком далеко? В конце концов, он нуждался в адвокате…

– Я ни в коем случае не хотел навредить вам этими фотографиями. Если они вас шокировали, приношу свои извинения.

Шэрон взяла себя в руки. Каждый вернулся к своей роли: подозреваемый встревожен, адвокат непоколебим. Неожиданная реакция Питера свидетельствовала, что за банальной внешностью скрывается личность куда более сложная, чем показалось Шэрон накануне, и она была полна решимости раскрыть ее.

– Больше ничего от меня не скрывайте. Я ясно выразилась?

Питер кивнул, поерзав на стуле.

– Есть что-нибудь еще, кроме фотографии? Видео, например? Они яснее отражают реальность.

– Видео – обманка, его задача – заставить поверить, что стоит проживать каждый день. Это не так. Если подумать, жизнь – всего лишь череда нескольких моментальных снимков, запечатлевших ключевые моменты. Все остальные фото или видео – бледная иллюзия реальности.

– Что еще мне нужно знать?

– Вам все известно.

– Вы подумали, кто может иметь на вас зуб?

Мэтьюз не задумываясь обвинил Гарри Розамунда. Он был уверен, что тот лишь изображает лучшего друга Кэрол, а на самом деле влюблен в нее. Когда Кэрол восемь лет назад представила ему Гарри, он сразу задался вопросом, почему эти двое до сих пор не поженились. Преподаватели музыки, они часто оказывались единомышленниками во многих областях – культуре, экономике и политике. Между ним и Кэрол подобного взаимовлияния не было. Твердый сторонник холостяцкого образа жизни, Гарри был идеальным конфидентом, пожалуй, чрезмерно заботливым и предельно внимательным. Одиночество, которым он наслаждался уже много лет, не успокаивало Питера. В сорок два года он жил в собственной квартире с лабрадором по кличке Норберт. И конечно же, терпеливо ждал удобного момента, чтобы утешить Кэрол. Вероятно, устал ждать и решил поторопить события…

– Если я все правильно поняла, он совершил эти преступления, чтобы устранить вас. Не думаете, что это крайняя мера по отношению к сопернику в любви?

Понедельник, 26 апреля 2021 года, 13:45

– Расскажите нам о Билли Рейнольдсе, господин Мэтьюз, – с места в карьер начала лейтенант Хоулен.

– О ком? – удивился Питер.

Шэрон удивилась не меньше клиента. Память не могла привязать фамилию к материалам дела. Неспособность помочь выводила ее из себя.

– О Бил-ли Рей-ноль-дсе, – по слогам произнесла Кейт.

– Я с ним не знаком.

– Миз[4] Соренсен, посоветуйте клиенту сотрудничать.

– Раз он утверждает, что не знает этого человека, проверьте ваши источники, лейтенант. В деле, которое вы мне передали, Билли Рейнольдс не упоминается.

– Зато упоминается в этом. – Хоулен похлопала ладонью по лежавшей перед ней картонной папке. – В вашем уголовном досье, господин Мэтьюз.

– У моего клиента нет судимости!

– Верно, но в девяносто седьмом году велось расследование драки в баре с его участием.

– Не вспомнили? – вступил в разговор Эмерсет, сверля взглядом задержанного.

Мэтьюз молча посмотрел на адвоката, взывая к помощи.

– Я бы хотела переговорить с клиентом об этом деле, перед тем как вы продолжите, лейтенант.

– Не стоит, – подал голос Питер, удивив Шэрон. – Это дело не имеет никакого значения.

– Позвольте мне судить.

– Я знаю, что делаю, мэм. Продолжайте, лейтенант.

– Расскажите о Билле Рейнольдсе…

Питер нахмурился.

– Это был просто спор…

– Вы его едва не задушили! Цитирую по протоколу показания одного из свидетелей происшествия: «Молодой человек, пивший пиво в баре, повернулся к сидевшему за соседним столиком подростку и крикнул: „Думаешь, я не заметил, что ты сделал?“ Потом набросился на него, повалил на пол, схватил за шею и стал душить. Мы с одним клиентом попробовали оттащить его, но он сопротивлялся, кричал, что убьет парня… Прибежал хозяин бара, и мы наконец смогли их разнять. Несчастный едва мог дышать». Это вы называете «просто спором», господин Мэтьюз? Я бы охарактеризовала подобное как попытку убийства…

– Правосудие не сочло нужным открывать дело против моего клиента.

– Не сочло, поскольку психиатр заключил, что у вашего клиента был приступ параноидального бреда и он не подлежит уголовному преследованию, – сообщила Хоулен, нацелив палец на Мэтьюза. – Вы в тот момент отрицали нападение и заявили, что ничего не помните. Восемь месяцев вас держали в психиатрической лечебнице «Миттертон» в Миннеаполисе. Осматривавшие вас врачи сочли, что вы уверились в том, что вас преследуют, и не могли ни обуздать приступ ярости, ни ясно мыслить. – Она повернулась к адвокату: – Эти факты представляют в новом свете личность вашего клиента. Он склонен к жестокости.

– Мне было двадцать два года! Я был зол на весь свет…

– Вы можете привести другие подобные факты, лейтенант? Имевшие место недавно?

– Что случилось с Майклом Истесом, господин Мэтьюз?

Питер сжал зубы и скрестил руки на груди.

– Чем Майкл так сильно разозлил вас? – спросил Эмерсет.

– Вы решили задушить его, как Билли, – продолжила Хоулен. – Будет намного легче, если вы расскажете, что произошло. Не думаю, что вы намеревались убить Майкла. Он чем-то вывел вас из себя. Поняв, что убили его, вы запаниковали и оставили тело на месте…

– Нет.

– А потом вдруг поняли, что имеете власть над жизнью и смертью. Возможность поверить в это дал вам Тим Мастерсон. Вы не торопились, хотели продлить удовольствие…

– Удовольствие? Как вы можете считать меня садистом?

– Блевотина, обнаруженная рядом с жертвой, опровергает ваше утверждение, лейтенант, – возразила Шэрон.

Хоулен продолжила рассуждать вслух, проигнорировав слова адвоката:

– Вы рисковали, чувствуя себя в безопасности. Рисковали в меру. Вы не забывали о Тиме, запертом в багажнике вашей машины. На долгие часы. Очень долгие. На всю ночь. Как только ваша подруга отправилась на работу в колледж, вы решили убить Тима. Но на сей раз не голыми руками. Шарфом.

– Я его не убивал. Это сделал человек, похитивший Клайва…

– Ну конечно, пресловутый «другой» человек! – Эмерсет хмыкнул. – В тот самый момент, когда мы начали вас подозревать…

– Очень вовремя, чтобы отвести наши подозрения. Вот только мы нашли мальчика в багажнике машины вашей подруги – по вашей наводке.

– Моего клиента заманили в ловушку.

– В ловушку? Чушь! Человек должен был иметь доступ к машине, чтобы спрятать в ней тело Тима, и к магазину, чтобы похитить Клайва.

– У нас есть серьезные подозрения насчет Гарри Розамунда. Он – лучший друг Кэрол Дженкинс и легко мог украсть дубликаты ключей от машины и магазина.

– И что им руководило?

– Страсть к Кэрол Дженкинс.

Шэрон почувствовала, как неубедительно прозвучали ее слова.

– Ваш клиент был с жертвами в момент их исчезновения. Он последним видел их живыми.

– Вы могли бы проверить алиби господина Розамунда на момент совершения преступлений.

– Мы это сделаем, чтобы отвести все сомнения. На сегодня все, допрос окончен.

– Могу я поговорить с клиентом?

Полицейские вышли.

– Питер, для вас все оборачивается плохо. Доказательств у полицейских много, у вас есть психиатрический «багаж». Думаю, вам нужно запросить освидетельствование.

– Ни за что.

– Не стану вас обманывать: если врач заключит, что в момент совершения подсудных актов вы были невменяемы, вас отправят в психиатрическую больницу, будут лечить и через много лет освободят. Сможете жить дальше. Если же предстанете перед судом присяжных, в лучшем случае получите пожизненное. Вы никогда не выйдете из тюрьмы, если будете признаны виновным. Учитывая имеющийся бэкграунд, думаю, мы можем заявить о временном помешательстве.

– Исключено! Я не убивал мальчиков и не похищал Клайва.

– А если вы просто не помните, как сделали это? Забыли же вы Билла Рейнольдса…

Подозреваемый порывисто схватил ее за руку, в его глазах появился нехороший блеск.

– Я не сумасшедший!

– Вы делаете мне больно!

Он сразу разжал пальцы, оставив на бледной коже женщины красные следы, и заговорил более жестким тоном:

– Я отказываюсь от подобной защиты. Вы получаете деньги за мое оправдание, а не за то, чтобы меня заперли в психушке!

Шэрон потянула рукав вниз, чтобы скрыть отметины.

– Откуда такая реакция? С вами что-то случилось в те восемь месяцев, которые вы пробыли в больнице?

– Если б вы только знали…

Гнев в его голосе мешался с покорностью судьбе. Шэрон впечатлилась, спросив себя, терзают ли Мэтьюза по ночам дурные воспоминания, как ее – повторяющиеся кошмары. Но он хотя бы знает их причину…

– Расскажите мне.

– Я ясно мыслю и отвечаю за свои действия. Не сомневайтесь на этот счет.

– Я всего лишь пытаюсь найти оптимальное решение.

– Как для вашего брата? – Клиент одарил потрясенную Шэрон загадочной улыбкой.

– У меня нет брата. Я единственный ребенок в семье, – ответила она, нарушив правило никогда не раскрывать клиентам свою частную жизнь.

Он удивился и перестал улыбаться.

– Вы лжете, мэм.

Она могла бы поспорить, но почему-то полагала, что он не успокоится. Интуиция нашептывала: «Берегись Мэтьюза!» Она пожала плечами.

– Я все поняла: мы не будем ссылаться на безумие.

Она торопливо взяла сумку и подошла к двери. Полицейские были правы: этот тип – опасный манипулятор.

8

Понедельник, 26 апреля 2021 года, 17:10

Кэрол пригласила Шэрон к себе. После разговора с Питером та колебалась, стоит ли идти на свидание с его подругой. Сведения, сообщенные полицейскими, позволяли предположить у Мэтьюза серьезные психические нарушения. Один раз он уже лечился в клинике, а агрессию проявил, как только она предложила сослаться в суде на невменяемость. Но почему он уверен, что у нее есть брат? С кем он ее перепутал?

Шэрон открыла окно, чтобы вдохнуть воздуха. Плевать, что пыльного, в этом такси можно задохнуться! Движение к вечеру стало плотным, из центра города до Дейзи-авеню она добиралась больше часа. Перед домом со светло-коричневыми ставнями стояли машины.

В гостиной, куда Кэрол провела ее, на диване и в кресле молочно-белого цвета сидели мужчина и женщина. Хозяйка представила Шэрон свою почти состоявшуюся свекровь Сьюзи Бейкер и своего брата Пола Дженкинса.

– Здравствуйте, мэм. Как там мой сын?

Шэрон постаралась успокоить женщину, поняв по ее дрожащему голосу и стиснутым рукам, в какой она тревоге.

– Учитывая обстоятельства, Питер чувствует себя вполне прилично.

– Хотите кофе? – спросила Кэрол, кивнув на кофейник и четыре чашки на низком столике со стеклянной столешницей и чугунными ножками.

– Я бы выпила чаю.

– Позволь мне, – сказал Пол, встав из кресла.

Мелкие морщины и седеющие волосы ничуть не уменьшали обаяния сорокалетнего мужчины, наделенного врожденной уверенностью в себе.

– Не стоит, я все сделаю сама, – ответила Кэрол и вышла, предложив Шэрон устроиться на диване. Сьюзи и Пол молча смотрели на нее.

– Не обижайтесь, мэм, мы не привыкли иметь дело с юристами. У полиции много улик против Питера?

Шэрон кивнула. Мягкое круглощекое лицо Сьюзи побледнело от тревоги.

– Вы обязательно должны его вытащить. Мой сын не мог сотворить подобные ужасы. Я была с ним, когда по телевизору сообщили, что нашли разложившийся труп Майкла.

За годы работы Шэрон не раз слышала подобные слова от матерей, которые верили в сыновей, несмотря на убойные доказательства и даже признания клиентов. «Полиция вынудила его признаться», «Он милый мальчик, он и мухи не обидит!» Она не принимала их слова во внимание, концентрируясь на конкретных и объективных составляющих дел, чтобы найти слабые места, противоречия, сомнения. К несчастью для Питера Мэтьюза, все элементы, собранные полицейскими, складывались в цельный пазл.

– Все мы знаем, что Питер невиновен. Думаете, они долго его продержат? – вмешался Пол.

– Боюсь, дело быстро передадут в прокуратуру, которая начнет готовить процесс.

– Питера могут освободить под залог?

Кэрол поставила перед Шэрон кружку с горячим чаем.

– Сахар? Молоко? – спросила она.

– Просто черный, – ответила Шэрон, крутя пакет за ниточку. – Учитывая тяжесть совершенных деяний, я сомневаюсь, что Питера отпустят до суда, госпожа Бейкер.

Глаза несчастной матери потемнели.

– Питеру не место в тюрьме! – воскликнула она.

– Ничего еще не решено, – успокоила ее Кэрол, обняв за плечи. – Решение за судьей, не так ли, миз Соренсен?

Шэрон, поняв намек, подтвердила:

– Конечно. Расследование еще ведется. Полиция ищет свидетелей.

– Меня допросили и взяли образец слюны, – сообщила Сьюзи.

– Когда? – вскинулась Шэрон, не видевшая упоминания об этой процедуре в документах дела.

– Сегодня утром. Я приехала в Лонг-Бич из Пасадены и решила встретиться с вами.

– Это проба ДНК, – пояснил Пол.

– Возможно, полиция нашла другую ДНК, женскую, и решила ее проверить, – сказала Шэрон.

– У меня никто ничего не просил! – удивилась Кэрол.

– Думаю, с вами свяжутся позже, мисс Дженкинс.

Звонок в дверь прервал разговор. Пол поспешил к двери и секунду спустя вернулся с красивым ясноглазым мужчиной.

– Извини, Кэрол, не хотел тебя беспокоить, но ты не пришла в колледж, и я забеспокоился. Вижу, у тебя гости, и мне лучше…

– Ты прекрасно знаешь, что не можешь помешать, Гарри. Я так устала, так нервничаю, что Пол предписал мне недельное освобождение от работы. Не волнуйся, все пройдет. Познакомься, это адвокат Питера миз Шэрон Соренсен. А это мой друг Гарри Розамунд.

– Рад встрече, мэм.

Шэрон поняла, почему Питер сомневается в этом человеке: атлетически сложен, привлекателен, предупредителен и хорошо воспитан.

– Устраивайся поудобнее, Гарри, – сказала Кэрол. – Я сварю свежий кофе, этот остыл.

– Не стоит, сойдет и так.

– Сейчас приготовлю на всех и вернусь.

– Я вам помогу, – сказала Шэрон.

На кухне Кэрол прижала палец к губам, призывая адвоката говорить тише.

– Сьюзи очень привязана к сыну. Постарайтесь не слишком травмировать ее.

– Я уже поняла… Мне нужно вам кое-что сказать. Я впервые увидела Питера вчера.

– Зачем мне это знать? – спросила Кэрол, следя за чашками, наполнявшимися эспрессо.

– Полицейские показали мне фотографии. Вы ведь узнали меня в аэропорту, правда?

Кэрол кивнула.

– В тот день я не знала, что меня снимают.

– Как и все мы. Спасибо, что сказали. Я думала…

– Что я – его любовница? Не волнуйтесь, у меня очень счастливый брак. А Питер дорожит вами.

– Он сам вам это сказал?

– Он за вас волнуется. Больше, чем за себя. Меня, как его адвоката, это совсем не радует.

Шэрон не знала, стоит ли говорить Кэрол о статье, посвященной судье Соренсену, на которую наткнулся Мэтьюз, ведь он мог поделиться с ней.

– Сьюзи очень близка с Питером. Она много лет искала его…

По изумленному лицу адвоката Кэрол поняла, что Питер ничего не рассказал ей о Сьюзи. О Сьюзи и о себе. Она поставила еще две чашки в кофемашину и поведала Шэрон их историю.

Сьюзи забеременела в шестнадцать лет. Хотела сделать аборт, чтобы не стать обузой, но родители, истовые католики, убедили девушку сохранить ребенка и после родов отдать на усыновление. Расставание с малышом легло на ее душу тяжелым грузом. Угрызения совести и пустота были невыносимы, и через двадцать лет она решила разыскать своего ребенка. Вопреки мнению семьи. Сьюзи проявила невероятное упорство, но поиски затянулись. Она то теряла надежду, то снова обретала ее, ошибалась и начинала сначала. И вот наконец последняя полученная информация привела ее сюда, в Лонг-Бич, предместье Лос-Анджелеса. Осенним вечером дрожащая, задыхающаяся от волнения и стыда, она постучала в дверь. Открыл мужчина лет тридцати. Сьюзи заговорила. Очень быстро. Наступила тишина. Темные глаза внимательно вглядывались в нее несколько бесконечно долгих минут. Питер не знал, на что решиться. Наконец он пригласил ее войти. В свою квартиру. В свою жизнь. В свое сердце. Она ушла с работы, переехала из Бостона на Западное побережье, расставшись со старыми друзьями. Взамен же обрела сына, вышла замуж и поселилась на красивой вилле в Пасадене, у подножия гор.

…Женщины отнесли чашки в гостиную. Гости вели оживленную беседу, желая хоть ненадолго отогнать страх.

Гарри, обожавший бейсбол, принял приглашение Пола на стадион «Доджерс»[5] на севере Лос-Анджелеса. Питер на прошлой неделе отказался составить ему компанию. Кэрол и Сьюзи хором воскликнули от изумления, услышав, что тот, страстный болельщик «доджеров», решил пропустить игру любимой команды. Полу причина отказа была неизвестна.

Время было позднее, и Сьюзи встала – ей предстояла долгая дорога домой.

– Может, поживешь несколько дней у нас? – предложил Пол сестре. – Не стоит тебе сейчас оставаться одной.

– Вряд ли мне будет лучше в обществе твоей жены.

– Т-с-с, сестренка, не злословь.

– Прости, Пол, я сейчас не лучшая компаньонка. Предпочту остаться у себя.

– Ладно, но все-таки подумай.

– Обещаю.

Пол нежно обнял сестру и протянул Шэрон свою визитку.

– Звоните, что бы ни понадобилось. Мы надеемся, что Питер скоро к нам вернется.

Шэрон поблагодарила.

– Береги себя, Кэрол, – сказала на прощание Сьюзи.

Когда все ушли, Гарри предложил Шэрон поужинать в ресторане.

– Я уже предупредил Мелиссу. Она должна была подъехать, но, как всегда, опаздывает. Присоединитесь, мэм?

– Благодарю, но я, пожалуй, отдохну в гостинице.

Кэрол тоже решила остаться дома. Гарри ушел, и она призналась Шэрон, что одиночество ее успокаивает.

– Я знаю, родные делают все, чтобы мне помочь, но их чрезмерная забота невыносима.

– Вам выпало тяжкое испытание, и вы вправе пройти через него так, как сами решите.

– Есть испытание – и есть то, что будет после. Питер многое от меня утаил: фотографии, подростка, помогавшего ему в магазине… Даже если вы докажете, что он не виноват в этих преступлениях, не знаю, что с нами будет потом.

Шэрон постаралась успокоить женщину, сказав, что еще слишком рано думать о будущем и что сначала нужно дать Питеру возможность объясниться.

Адвокат взяла сумку, надела солнечные очки и вышла на крыльцо дома, чтобы вызвать такси. Позвонив, она заметила, что Гарри стоит, прислонясь к машине, и что-то набирает на телефоне. Он поднял голову, и в этот момент на обочине дороги остановился автомобиль. Дверь открылась, и из салона вылезла женщина в футболке и джинсовых шортах, подчеркивавших красоту ее стройных загорелых ног. Она улыбнулась и подошла к Гарри. Тот убрал телефон и выразительным жестом постучал по циферблату часов.

Шэрон предположила, что это и есть знаменитая «вечно опаздывающая» Мелисса. Адвокат стояла слишком далеко и слышать разговор не могла, поэтому довольствовалась пантомимой. Гарри что-то говорил, улыбка Мелиссы таяла и в конце концов совсем исчезла. Она пожала плечами и направилась к дому. Шэрон в темных очках с телефоном возле уха шевелила губами, изображая разговор. Мелисса была на середине дороги, когда Гарри махнул ей рукой и крикнул:

– Вернись! Она хочет отдохнуть!

Он что-то добавил совсем тихо, так что Шэрон не разобрала слов. Мелисса обернулась и бросила на Гарри гневный взгляд. Он повернулся к ней спиной, нажав на пульт, и машина отозвалась металлическим звуком. Мелисса шла следом, сердито ему выговаривая:

– Значит, ты все это устроил, чтобы провести вечер с Кэрол, а не со мной!

Он открыл дверцу.

– Ну и отправляйся к ней! Самое время! Ты же так долго ждал этого момента!

Перед голубым домом по Дейзи-авеню остановилось такси, и Шэрон, сожалея, что не досмотрела сцену, направилась к машине. Увы – ответа Гарри она не разобрала.

Отъезжая, адвокат думала, что не только Питер Мэтьюз подозревает Гарри Розамунда в нежных чувствах к Кэрол Дженкинс.

Понедельник, 26 апреля 2021 года, 18:15

Лейтенант Хоулен сидела в кабинете шефа полиции Биггинса и внимательно слушала его инструкции. В пятьдесят пять лет честолюбие шефа было прямо пропорционально ширине его плеч. Он добрался до самого верха карьерной лестницы, умело лавируя, сладко льстя вышестоящим и внушая трепет подчиненным.

– Вы собрали достаточно доказательств против Мэтьюза, чтобы прокуратура начала готовиться к процессу. Передавайте материалы.

– Я хотела бы провести еще один допрос.

– Он не признается – если вы этого ждете. Но дело получилось крепкое, вы наверняка получите звание капитана. Ваша работа закончена.

– Мне нужно прояснить один момент…

– Совершенства не существует. Вы читали газеты? После того как было найдено тело Тима Мастерсона, журналисты твердят о серийном убийце. Пора покончить с психозом, отравляющим наши улицы!

– Я жду результатов и…

– Вы нашли виновного. Для семей жертв и жителей этого города важно, чтобы его как можно скорее осудили. Я ясно выразился? – Биггинс стукнул кулаком по столу.

– Я хочу убедиться, что мы не упустили ни одного эпизода.

– Похищения, насильственное удержание, убийство и покушение на убийство – вам мало?

– У меня есть веские основания думать, что мы вот-вот сделаем капитальное открытие для следствия. И не только.

– О чем идет речь?

– Позвольте мне пока ничего не рассказывать. Я доложу после завтрашнего допроса.

– Не позже – и в последний раз! Потом дело отправится в прокуратуру.

Хоулен ликовала: шеф капитулировал!

– Если наши предположения подтвердятся, вы не поверите своим ушам.

– Надеюсь, оно того стоит.

– Вы не разочаруетесь.

Моментальный фотоснимок

25 апреля 1975 года

Все стулья в зале ожидания были заняты. Маргарет стояла, зажатая между мужчиной с насморком и кашляющей женщиной, пока не освободилось одно место. Минуты утекали в ритме пальцев, неторопливо постукивавших по лежащей на коленях сумочке. Маргарет не могла сосредоточиться, ее разум уподобился праздному ротозею.

Полгода назад их семья переехала в Чикаго, и теперь она все время посвящала переделке студии Джона, стараясь, чтобы к приходу мужа с работы везде царил идеальный порядок. По воскресеньям они прогуливались в парке или ходили в кино. Ей понравилась вибрирующая атмосфера большого города, так не похожая на скучную жизнь в маленькой Саванне. Верная данным обещаниям, молодая женщина каждую неделю писала подругам.

Постепенно ее начала одолевать назойливая усталость, потом начались частые головокружения, но она не решилась пожаловаться Джону, чтобы не встревожить его, зато рассказала в письмах подругам. Те велели немедленно обратиться к врачу. Маргарет после свадьбы ни разу не болела и специалиста выбрала наугад.

Уже два часа она ждала свою очередь. На землю спускались сумерки, окрашивая небо в розовые тона, и Маргарет с тревогой думала, что вернется домой поздно.

Наконец ее вызвали в кабинет. Осмотр продлился недолго.

Покидая кабинет врача, она посмотрела на часы: у нее оставался час, чтобы добежать до остановки автобуса, войти в квартиру и встать к плите.

…Она поднялась по лестнице, прыгая через ступеньку, вставила ключ в замочную скважину, толкнула дверь и оказалась лицом к лицу с Джоном, ждавшим в прихожей.

– Где ты была?

– Ты… рано… вернулся… – задыхаясь, ответила она и прижала к груди сумочку, как последнее средство защиты.

– Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?

Маргарет обескураживало раздражение Джона. Нужно ответить, иначе он вообразит бог весть что.

– Я… Я ходила к врачу… Было много пациентов… – призналась она пристыженным тоном.

– У врача? Ты заболела? Почему ничего не сказала? – спросил он, взяв ее руки в свои.

– Не хотела тебя волновать. Успокойся, со мной все в порядке. Я… беременна. Понимаю, слишком рано, мы едва…

Муж закрыл ей рот поцелуем, засмеялся, обнял за талию и закружил по комнате.

– Это лучшая новость из всех возможных! Как же сильно я тебя люблю!

Маргарет облегченно выдохнула и улыбнулась в ответ. Будет что сообщить подругам в следующих письмах!

– Отпусти меня, Джон, задушишь…

9

Вторник, 27 апреля 2021 года, 09:15

Питер ждал в допросной полицейских и своего адвоката. Его охраняли двое агентов в форме. Наконец дверь открылась. Вошли Хоулен, Эмерсет и Шэрон, молча севшая рядом с клиентом. Она поправила рукава блузки, чтобы скрыть синяки на запястье. Питер заметил этот жест.

Лейтенант достала из тонкой папки два листа бумаги.

– Господин Мэтьюз, посмотрите внимательно на эти две пары отпечатков и скажите, что о них думаете.

– Как они связаны с расследованием? Отпечатки сняли на месте преступлений? – спросила Соренсен.

– Мэм, вопросы здесь задаю я, – одернула ее Хоулен. – Итак, господин Мэтьюз?

Подозреваемый нахмурился, бросил взгляд на документы и вздохнул.

– Мой клиент не эксперт по дактилоскопии.

– Я уточню вопрос. Как по-вашему, отпечатки принадлежат одному или двум лицам?

Питер вгляделся в изображение.

– Кажется, они не похожи.

– Вы правы. Это видно невооруженным глазом. Я попросила лабораторию сделать сравнение, и оно показало, что отпечатки принадлежат двум разным людям.

– Что подтверждает присутствие другого человека в магазине, о котором мы заявили, – вмешалась Шэрон.

– Думаю, все гораздо сложнее, мэм. Вот в чем дело, господин Мэтьюз: эти отпечатки были сняты после вашего задержания, а эти… – Кейт выдержала паузу, не отводя взгляда от Питера, – эти сняли после нападения на Билли Рейнольдса. Можете объяснить это?

– Моему клиенту было двадцать два года…

– Отпечатки с возрастом не меняются. Должны были быть совпадающие точки. А здесь их нет.

– Я не отвечаю за сохранность полицейских архивов! – возмутился Питер. – Не исключено, что мое дело перепутали с другим, потому-то отпечатки и не совпадают.

– Именно так сказал мой коллега, – откликнулась Кейт, повернувшись к сержанту Эмерсету. – По этой причине я все еще раз проверила, чтобы исключить сомнения.

Она вынула еще два листа с геометрическими фигурами и постучала пальцем сначала по одному, потом по-второму.

– Вот последовательность оснований вашей ДНК, а вот – вашей матери. Между ними нет никаких совпадений. – Хоулен отчеканила последнюю фразу, сверля Мэтьюза колючим взглядом. – Сьюзи Бейкер – не ваша мать. Вы – не Питер Мэтьюз. Кто вы такой?

Онемевшая от изумления Шэрон повернулась к клиенту: его лицо ничего не выражало.

– Что вы сделали с Питером Мэтьюзом? – спросила Хоулен.

Питер не шевельнулся, ничего не сказал. Она продолжила:

– Я подниму все факты и события жизни настоящего Питера Мэтьюза. Рано или поздно я узнаю, в какой момент вы встретились, когда присвоили его личность, а потом убили. Вопрос времени. Внимательно прислушайтесь к советам вашего адвоката – запирательство никуда не приведет.

Шэрон, успевшая взять себя в руки, пришла на помощь Питеру:

– Я… Хотела бы переговорить с клиентом наедине.

– Мы дадим вам несколько минут. Давай выпьем кофе, Фред.

Шэрон встала перед клиентом.

– Что это еще за история?! – скрипучим от злости голосом произнесла она. – Вчера вы утверждали, что больше ничего от меня не скрываете!

– Не думал, что они это раскопают.

– Вы отдаете себе отчет в том, что говорите?! Кто вы такой?

Он опустил глаза, сцепил пальцы.

– Кто вы? – не отставала Шэрон. – Узнав правду, я смогу дать правильный совет, помочь вам. Поговорите со мной!

– Передайте Сьюзи, что я сожалею. Я никогда не хотел причинить ей боль и не желал зла. Она – лучший человек в моей жизни. Когда эта женщина постучала в дверь, я должен был сказать, что не хочу ее видеть и что ее история ничего мне не говорит. Должен был, но не смог. Она выглядела такой хрупкой и растерянной… Нуждалась во мне, как и я в ней…

– У нее есть шанс увидеть сына живым?

– Нет. – Ответ прозвучал, как стук ножа гильотины.

Шэрон встретилась с ледяным взглядом клиента, и ее пробрала дрожь. Она вонзила ногти в ладони, пытаясь справиться с ужасом и отвращением. Оценить «Питера» как обычного безобидного человека было первой ее ошибкой.

– Что произошло? Расскажите все полицейским. Ради Сьюзи.

– Хорошая попытка, мэм. Ловкий ход – сыграть на чувствах.

– Я не играю, мистер…

– Не хочу ничего говорить полиции. Не могу допустить, чтобы оказались замешаны другие люди.

– Даже если вас в результате приговорят к пожизненному заключению?

– Мне трудно поверить, что синяки на вашем запястье – моих рук дело. Прошу прощения за вчерашнее. Я не такой.

Шэрон оставила при себе ответную реплику: «Ну да, конечно, вы душевнобольной, присвоивший чужую личность». Питер попытался сменить тему, и Соренсен вернула его к сути разговора.

– У нас мало времени. Все, что вы скажете, останется конфиденциальным. Я, как ваш адвокат, не имею права ни с кем делиться. Вы ничем не рискуете. Я посмотрю, как могу использовать эти детали для вашей защиты.

Поколебавшись, Мэтьюз прошептал:

– Питер был моим другом. Моим единственным другом.

– Что с ним случилось?

– Он не должен был умереть. Это несправедливо…

– Расскажите.

Питер вздохнул. Шэрон понимала его сомнения. Рассказать? Промолчать? Время шло, ее тревога усиливалась. Она поймала взгляд клиента и постаралась успокоить его.

– Я поделюсь с вами своими соображениями. Вы будете решать, что пустить в ход, а о чем умолчать.

– Это был несчастный случай…

Кейт Хоулен открыла дверь.

– Пора продолжить.

Слишком поздно для признаний. Мэтьюз напрягся, готовый дать отпор, и Шэрон, не сдержавшись, топнула ногой.

– Готовы сотрудничать? – враждебным тоном спросила Хоулен.

– Мне нечего вам сказать, лейтенант.

– В таком случае вернемся к тому, что мы о вас знаем. Четыре года назад вы поселились в красивом доме на Дейзи-авеню. Вы живете вместе с Кэрол Дженкинс уже восемь лет. Со Сьюзи Бейкер вы встретились в две тысячи третьем году. Свой магазин у вас с две тысячи первого года. Прежнюю квартиру вы сняли в двухтысячном году на имя Питера Мэтьюза. Позже мы уточним, когда вы впервые встретились с ним и когда убили его.

– Вы ошибаетесь, лейтенант.

– Мы уверены, что вы его убили. Вы очень давно присвоили его личность и, судя по всему, могли быть уверены, что он не возникнет из небытия.

– Он рос в приемной семье и не имел близких. Идеальный профиль! – высказался Эмерсет.

– Я его не убивал, – повторил задержанный.

– Тогда скажите, где он сейчас. Если этот человек жив, вас не обвинят в его убийстве.

Мэтьюз промолчал, и Хоулен закончила допрос. Шэрон резко поднялась.

– Лейтенант, мне нужно сказать клиенту несколько слов.

Хоулен согласилась в надежде, что адвокат выяснит правду.

Шэрон вернулась к разговору, прерванному появлением следователей:

– Мне нужно знать, кого я защищаю.

– Я не могу ничего вам рассказать.

– Даже назвать фамилию не хотите?

Он покачал головой.

– Хотя бы имя…

– Выберите на свой вкус. Питер мне очень подходит.

Адвокат поняла, что так толку не добьется, и решила расспросить клиента о смерти Питера Мэтьюза.

– Вы сказали, что Питер стал жертвой несчастного случая. Можете уточнить?

– Настаиваете?.. Это ваш брат. Он виноват в смерти Питера.

Шэрон побледнела.

– Я же говорила – у меня нет брата!

– Неужели?

Она кивнула. Грудь как будто стиснул тесный обруч, накатила волна жара. Этот человек то пугал ее, то притягивал. Шэрон перестала что-либо понимать.

Надавив рукой на ручку двери, она практически вывалилась в коридор. Ее ждала лейтенант Хоулен, так что даже выдохнуть не удалось.

– Он что-нибудь сказал?

– Вам прекрасно известно, что я не имею права…

– Что он сказал? Вы кажетесь потрясенной. Он его убил, да?

Шэрон, желая скрыть растерянность, перешла от обороны к атаке:

– Зачем вы устроили спектакль с отпечатками? У вас в деле была фотография Питера Мэтьюза?

– Она сделана больше двадцати лет назад, и качество оставляет желать… Объективно я не смогла бы утверждать, что между ним и вашим клиентом нет никакого сходства.

10

Вторник, 27 апреля 2021 года, 10:10

Мелисса Рэнделл остановилась перед витриной дорогого бутика, одернула пиджак и разгладила ладонями помявшуюся в метро юбку с разрезом. Консультант договорился о встрече с управляющим магазином, торгующим кожгалантереей знаменитого бренда, расположенным чуть дальше на авеню. Она регулярно покупала там сумки, когда тратила деньги Майка, а теперь идет наниматься в продавщицы.

Мелисса вспомнила свой последний поход по магазинам в этом квартале. Избалованная и легкомысленная, она позволила себе накупить массу лишних вещей: просто так, от скуки, протягивала продавцам карту и не думала о счетах.

Их с Майком счастье давно разбилось вдребезги, задолго до расставания после пятнадцати лет жизни в браке. Мелисса полагала, что у них все хорошо, пока последняя уволенная мужем секретарша не просветила ее насчет его многочисленных похождений. Мелисса оскорбилась, ничего не сказала Майку, но тоже ему изменила. Она часами бродила по интернету, чтобы развеять скучную жизнь в роскошном доме на Беверли-Хиллз. В основном ее интересовали сайты с женатыми мужчинами – не хотелось, чтобы один из них слишком к ней привязался. Так могли бы пройти еще десятки лет между скольжением по поверхности жизни, роскошью и хитрыми уловками, но Мелисса решила вернуть себе свободу и с тех пор пребывала в тревожной неустроенности. Она могла бы рассчитывать на моральную, материальную и финансовую помощь Кэрол. После трехнедельных поисков Мелисса нашла небольшое жилье в голубом доме по Дейзи-авеню. Она получила временную опеку над тремя детьми, но Майк отказался разводиться, что не позволяло ей получать существенную компенсирующую субсидию. Дети злились на мать, лишившую их персонального бассейна, и очень радовались, когда отправлялись к отцу. Имея диплом по литературе, она ни дня не работала и теперь с трудом справлялась с временной, «на замену», работой официантки. Свобода была сурова и требовала жертв. Хорошо хоть друзья не оставили ее в бедственном положении…

Вышедший из магазина охранник бросил на женщину подозрительный взгляд. Она поежилась, последний раз проверила прическу, крутанулась на каблуках и, задрав нос, пошла к двери. Приближался час назначенной встречи.

Внезапно Мелисса почувствовала противный, липкий страх. Обычно продавщицы бутика деликатно приближались к клиенткам и спрашивали: «Могу я чем-нибудь быть вам полезной?» Но как они отреагируют на нее сейчас? Мелисса почувствовала себя посторонней, вознамерившийся незаконно вторгнуться в чужой мир, и с застывшей улыбкой толкнула дверь. Раздался так хорошо знакомый ей звоночек. В магазине оказались всего две клиентки – слишком мало, чтобы остаться незамеченной. Перед ней как из воздуха материализовалась любезная продавщица. Мелисса сообщила, зачем пришла, и выражение лица девушки сразу изменилось. Она одарила претендентку снисходительным взглядом и попросила подождать. Другие служащие поглядывали на нее враждебно: Америка не любит проигравших. Лучше всю жизнь занимать скромное, но свое место, чем однажды рухнуть с пьедестала. Не выдержав, Мелисса выбежала на улицу. «Я никогда не смогу тут работать!»

Она брела по улицам, сама не зная куда, без всякой цели, лишь бы увеличить расстояние между прежней жизнью и новой реальностью. Почти лишившись сил, ступила на эскалатор коммерческого центра «Пайк аутлет» на берегу океана и присела на первую же банкетку. Звонить консультанту и извиняться за сорванный визит она не стала. Плевать ей на консультанта.

Мелисса с самого утра готовилась к разговору, но теперь ее мысли были заняты вчерашним признанием Гарри. Она пока сохранит его секрет, они ведь так давно знакомы…

* * *

Мелисса, Кэрол и Гарри подружились в лицее. Девушка сразу влюбилась в сдержанного и благородного красавца, за которым увивались все хорошенькие лицеистки. Она не решилась попытать удачу: не хотела стать одной из брошенных им подружек и удовольствовалась ролью конфидентки. В те годы режим, навязанный матерью, сделал из нее толстушку, периоды булимии чередовались анорексией, о чем не знал никто, кроме Кэрол, застукавшей ее однажды в туалете за попыткой вызвать рвоту. Подруга поняла, насколько все серьезно, и убедила Мелиссу обратиться к специалисту по пищевым нарушениям. Благодаря поддержке Кэрол она справилась с болезнью и превратилась из куколки в бабочку. Девушек сближали любовные огорчения.

Они почти все время проводили вместе. Травма руки разрушила мечты и надежды Кэрол. Гарри не отходил от нее, пытаясь утешить, и Мелисса ненавидела себя за то, что отчаянно завидовала. Она поняла, что у ее чувств к Гарри нет будущего, и запрятала их в самый дальний уголок мозга, чтобы жить дальше.

Это не помогло. Когда Гарри сказал, что ужин отменяется, Мелисса почувствовала себя преданной. С Кэрол он бы так не поступил! Реакция на пустяковый, в общем-то, поступок свидетельствовала, что ее любовь не угасла. Что за бардак! Мелисса взяла себя в руки: сожаления бессмысленны. О чем она, по сути дела, сожалеет? О том, что вышла замуж за Майка? Родила детей? Конечно, нет: они важнее всего на свете, а без Майка их не было бы. Она должна верить в будущее. Но возможно ли будущее с Гарри?

Вторник, 27 апреля 2021 года, 16:15

В середине дня лейтенант Хоулен связалась с Шэрон и сообщила, что с ней желает поговорить клиент. Шэрон отложила встречу на более позднее время, сославшись на профессиональную занятость. «Отсрочка» закончилась слишком быстро.

Терзаемая дурным предчувствием Соренсен вошла следом за Хоулен в допросную, куда уже привели Мэтьюза.

– Когда вы возобновите допрос? – спросила она на пороге.

Хоулен покачала головой.

– Сегодня допроса не будет.

– Кейт, она здесь, – сообщил сержант Эмерсет, присоединившись к женщинам.

– Устрой ее в моем кабинете. Можете не торопиться, мэм.

…Первым делом Питер поблагодарил адвоката за то, что сразу отозвалась на просьбу, и продолжил, пока она снимала пиджак и пристраивала на полу сумку:

– Я знаю, что иногда выражаюсь излишне резко и могу быть неделикатным. Я не должен был говорить о вашем брате. Во всяком случае, так говорить.

– Вы захотели увидеться, чтобы нести подобную чушь? Если да, мне нечего здесь делать. – Шэрон встала, скрипнув стулом.

– Чушь? А если я докажу обратное?

– Я бы предпочла для начала узнать ваше настоящее имя.

– Вы до сих пор не поняли, что все связано? Питер, я, ваш брат…

– У вас с Питером было физическое сходство. Вы родственники?

Он расхохотался.

– Вам необходим психиатр, а не адвокат!

– Не выводите меня из себя. Вчера я с трудом справился с нервами, – сказал Мэтьюз, коснувшись пальцем мягкой ткани ее блузки. Соренсен стиснула зубы, пытаясь спрятать страх за внешней холодностью.

– Не стоит, полицейские рядом. Я крикну, и вас уложат мордой вниз и упрутся коленями в поясницу, чтобы даже шевельнуться не могли.

– А вы храбрая… Ладно, я все скажу. Придвиньтесь ближе.

Шэрон неохотно наклонилась.

– Вы слишком далеко, – шепнул он.

Она подвинулась, почувствовала дыхание и жар тела Питера, а он произнес ей прямо в ухо:

– Это я его убил.

– Кого? – едва слышно спросила она, не в силах разорвать зрительный контакт.

– Я убил вашего брата. Тома Ховарда.

Шэрон смертельно побледнела. Ховард – ее девичья фамилия. Как он узнал? Клиент смотрел на нее, как охотник, уверенный, что убьет загнанную дичь.

– Теперь вы начинаете мне верить?

Шэрон пыталась привести в порядок мысли, затуманенные бессвязными откровениями. Детали, ловко отобранные преступником, должны вписываться в рациональную схему. Отталкиваясь от банальной реальности, Мэтьюз выстроил воображаемый мир, где существовал Том Ховард. Возможно, он хотел убедить себя, что не убивал Питера Мэтьюза. Этот человек совершенно безумен. Согласись он, она использовала бы сумасшествие как орудие защиты.

Встряхнувшись, Шэрон вернулась к фактам:

– Тома Ховарда не существует. Он никогда не существовал. Мою девичью фамилию вы узнали из газеты, а остальное сочинили. – Адвокат подобрала сумку с пола и повесила ее на спинку стула.

Она постепенно возвращала преимущество в разговоре – и почувствовала себя лучше. – Зачем вам понадобился этот бред? Впрочем, я вряд ли дождусь объяснения…

Она встала и пошла к двери.

– Это ведь вы решили назвать дочерей Мэри и Джулия? – спокойно спросил ей вслед клиент.

Она резко обернулась.

– Как вы узнали их имена?

– Услышал в тот день, когда фотографировал вас. Вы предложили, а ваш муж согласился. Я прав?

– Почему вы так уверены?

– Потому что Мэри и Джулия – имена ваших сестер, убитых вашим братом Томом Ховардом двадцать пятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят шестого года в Дулуте. Вы не единственная дочь, Шэрон. Вы – выжившая.

11

Вторник, 27 апреля 2021 года, 16:55

Третий раз за день на его звонок ответил бесплотный голос. Пришлось оставить сообщение на почте Кэрол.

Гарри сидел на скамейке в парке, подставив лицо солнечным лучам, и думал. Кто-то коснулся его ноги. Он поднял веки, посмотрел в преданные собачьи глаза и погладил лабрадора по шелковистой шерсти.

Гарри нашел его четыре года назад: тощий, грязный пес был привязан к столбу в порту Лонг-Бич. Одна женщина поила и кормила его, но к себе забрать не могла. Животное уже хотели увезти работники службы отлова, но сердобольная дама сказала, что хозяин на пробежке. Гарри отвел собаку к ветеринару. У пса не оказалось ни чипа, ни клейма.

Гарри никогда не думал заводить питомца – слишком обременительно. Он дал псу приют на одну ночь, а утром проснулся и увидел, что лабрадор лежит поверх одеяла, у него на ногах, и смотрит с такой нежностью, что решение было принято мгновенно. Совместное существование оказалось очень приятным. Иногда он думал о том дне, когда Норберта не станет. Собачья жизнь слишком коротка. И что он будет делать? Что у него останется? Ничего. Убийственное одиночество. Хотя, может статься, он уйдет первым… Как-то раз вечером Гарри совсем одолела хандра, и он взял с Кэрол слово, что она заберет Норберта к себе, если… Она накричала на него, но обещание дала.

Вздохнув, Гарри прогнал мрачные мысли. Тихий день подходил к концу. Ну почему он не способен насладиться моментом покоя?!

– Проблема в том, дружок, что я слишком сильно тебя люблю, – сказал он и потрепал пса за уши. – Хочешь побегать?

Норберт помахал хвостом, и они быстрым шагом пошли по аллее парка. Гарри показалось, что вдалеке он заметил Мелиссу, и уже готов был свернуть, но понял, что обознался, и почувствовал себя смешным. Они в любом случае скоро встретятся, потому что оба беспокоятся о Кэрол. Не стоило ему откровенничать – теперь неизвестно, как пройдет их встреча…

Его размышления прервал звонок телефона. Кэрол. Наконец-то…

– Как ты? Ты не отвечаешь на звонки. Я волнуюсь.

Кэрол провела бессонную ночь – выписанные транквилизаторы не помогли, днем навалилась усталость, и она включила беззвучный режим, чтобы подремать. Гарри удовлетворился этим объяснением, хоть и подозревал, что Кэрол сознательно избегает ответа: в последние дни она была не склонна к общению.

Норберт вывалил язык из пасти, и Гарри повел его к фонтанчику с питьевой водой.

– Ты везунчик, у тебя есть собака. А мне так одиноко…

– Я могу заглянуть к тебе.

– В другой раз.

– Есть новости о Питере?

– Пока нет. Сьюзи вызвали на допрос во второй половине дня. Она позвонит, как только освободится.

– Не буду тебе надоедать. Спасибо, что перезвонила.

– Подожди, Гарри. Мне нужно с тобой поговорить…

Вторник, 27 апреля 2021 года, 17:25

Пытаясь справиться с дурнотой, Шэрон добрела до сквера напротив полицейского участка и без сил опустилась на скамейку. Том, Мэри и Джулия Ховард… Эти имена ничего ей не говорили. Но ее клиент их знал! Неизвестный, убивший ее брата…

Шэрон казалось, что она блуждает по призрачному миру, как Алиса в Стране чудес, и ей отчаянно хотелось уцепиться за реальность, которая ждала ее в Сакраменто. Девочки уже вернулись из школы. Она набрала домашний номер. Свекровь так удивилась, что даже ойкнула и тут же встревожилась. Шэрон постаралась ее успокоить: объяснила, что просто хотела поговорить с дочками между двумя допросами. Два последних вечера из-за позднего времени они смогли обменяться всего несколькими фразами, но звук детских голосов и звонкий смех согрели ей душу. Они были ее жизнью: Мэри и Джулия. И конечно, Лиам.

– Мама, мама, все хорошо?

Она сочла за лучшее скрыть свое смятение. Ни трещинки в голосе, ни прерывистого дыхания.

– Да, крошки. У меня много работы. Слушайтесь бабулю, ладно?

Ответом ей стал дружный смех. Шэрон почувствовала себя лучше. Сильнее. Почти неуязвимой. Когда телефон снова взяла свекровь, она закончила разговор, сказав, что ей пора на допрос.

Потом проверила рабочую почту. Партнер прислал ей сообщения, касающиеся текущих дел. Адвокат быстро прочла их. Ничего срочного, можно заняться этим позже.

Слова лже-Питера интриговали ее, но можно ли им доверять? Что, если он играет с ней, дурит голову? Может, все это бред сумасшедшего? Как яростно этот человек отказался сослаться на невменяемость… И все-таки назвал ей дату, место и имена. Будет достаточно проверить их…

Шэрон сделала глубокий вдох. Она запустит поиск в интернете, как только соберется с мыслями. За деревьями по дороге двигался бесконечный поток машин. За проезжей частью, рядом с полицейским участком, женщина различила знакомый силуэт. Сьюзи Бейкер. Мертвенно-бледная, она едва держалась на ногах и не обращала внимания на спешивших мимо прохожих. Скорбная растерянность Сьюзи потрясла Шэрон, и она кинулась к ней.

– Здравствуйте, миссис Бейкер.

Та не откликнулась.

– Идемте, вам нужно выпить.

Соренсен повела Сьюзи в бар и заказала два виски с содовой. Ей тоже требовалось взбодриться.

– Сьюзи… – Адвокат накрыла ладонью пальцы шестидесятилетней женщины, и та наконец очнулась.

– Миз Соренсен…

– Как вы себя чувствуете? – спросила Шэрон и поднесла стакан к ее губам.

– Лейтенант Хоулен сказала, что Питер убил Питера, что он не мой сын, а мой сын мертв… – В глазах Сьюзи плескалось отчаяние.

– Тесты ДНК не врут. Мне очень жаль. Но они не доказывают его вину.

– Это невозможно. Питер… Я продолжаю называть его этим именем. Я так хорошо его знаю…

– Вы знаете личность, которую он для себя создал.

– Думаете, кто-то способен ломать комедию столько лет?

«Увы, да», – подумала Шэрон. Многочисленные факты, опубликованные в газетах, подтверждают это. Трагические истории. Погубленные семьи.

– Узы, возникшие между нами за восемнадцать лет, реальны. Он всегда был милым, предупредительным, любящим…

– Я думаю… Думаю, он к вам привязался. Сегодня утром он сказал мне, что никогда не хотел причинять вам зла, что вы замечательный человек.

Глаза Сьюзи наполнились слезами.

– Знаете, когда я его наконец нашла… решила, что нашла… мне было очень одиноко. Если б он отверг меня, я бы этого не пережила.

– Расскажите мне.

– Я пришла к нему на квартиру. Представилась. Он колебался одно мгновение, потом дверь открылась. Питер этого не знает, но в тот день он меня спас. Ничто не привязывало меня к жизни. Кроме него.

– Вы ни на секунду не усомнились, что это он?

– Лейтенант Хоулен задала мне тот же вопрос. Отвечу вам, как ей: нет.

– Вы расспрашивали Питера – будем так его называть – о прошлом?

– Да. Он вырос в приемной семье. Я почти сразу поняла, что это болезненная для него тема, и мы сосредоточились на настоящем. Нам предстояло строить наш общий мир с самого начала.

– Понимаю…

– Он не захотел назвать лейтенанту Хоулен свою настоящую фамилию. А вам, миз?

– Нет, хотя я неоднократно просила.

«Сказал только, что убил моего брата».

– Что с ним теперь будет?

– Вы за него беспокоитесь?

– Привязанность так быстро не проходит.

– Даже если он убил вашего сына?

– А он разве признался?

– Нет, – ответила Шэрон.

– Тогда вы не можете знать, он ли убил. Мне он правду скажет. Договоритесь о свидании?

– Боюсь, не получится. Он пока только задержан, ему не полагаются свидания. Когда огласят обвинения, его поместят в тюрьму временного содержания, но и туда пустят только родственников.

– Но я…

Сьюзи не договорила. Никто. Она ему никто.

Зазвонил ее телефон. На экране высветилось имя Кэрол. Наверное, хочет узнать, как прошел допрос…

– Господи, что ей сказать?!

– Только правду.

Шэрон предложила Сьюзи проводить ее к невестке. Та согласилась, хоть и не поняла, что Соренсен просто боится остаться одна.

С ее помощью Кэрол выдержала удар, но сразу расхохоталась и принялась выкрикивать:

– Я живу… с человеком… восемь лет… С мужчиной, чьего имени не знаю… Кто в такое поверит?

– Ему удалось провести всех. Вы тут ни при чем, – попыталась успокоить бедняжку Шэрон.

Сьюзи хотела переночевать на Дейзи-авеню, но Кэрол вежливо отказалась. Она будет в порядке. Женщина нежно обняла ее, поблагодарила и ушла, а Шэрон решила вызвать такси.

– Питер… То есть… Этот человек… Он сказал вам, что я жду ребенка?

Шэрон застыла на месте.

Питер ничего ей не сказал, хотя Кэрол сообщила ему эту новость в субботу утром, за несколько часов до ареста.

– Как он отреагировал на ваши слова? – спросила адвокат.

Тремя днями ранее

Питер не донес чашку с кофе до рта, медленно поставил ее на стол и посмотрел на Кэрол.

– Прошу тебя, скажи хоть что-нибудь… – молящим тоном произнесла женщина и отвела взгляд.

Она с тревогой ждала реакции Питера, но он молчал. Пусть бы взорвался, закричал – все лучше, чем это гнетущее молчание. Она попыталась бы оправдаться, убедить его, заорать, однако Питер не дал ей такой возможности.

– Что я могу тебе сказать, Кэрол? Ты приняла решение… – глухо произнес он.

– Я?! Ошибаешься, я ничего не решала. И я… Не пыталась загнать тебя в ловушку!

– Сейчас двадцать первый век. Прошли времена, когда люди не планировали ребенка. Конечно, ты сделала это сознательно! Скорее всего, по доброму совету твоей суперподружки Мелиссы.

– Она не виновата! Все вышло случайно, Питер… Теперь нужно решить, что делать. Вместе.

– Избавься от него. Немедленно. Если хочешь, я отвезу тебя в больницу, – предложил Питер, поднимаясь, чтобы поставить чашку в раковину.

Кэрол обмерла, раненная холодностью его тона.

– Ты говоришь так, будто это какая-то вредоносная субстанция. Прежде чем принимать решение, я хотела бы поговорить, обсудить, какой могла бы стать наша жизнь…

– Бесполезно. Я всегда был предельно честен с тобой. Мне не нужен ребенок.

– Но почему?

– Не ищи объяснения. Мне пора.

Он надел куртку, пригладил волосы перед зеркалом в прихожей.

– Ладно, Питер. Вернемся к этому разговору вечером.

– Не вернемся. Я выразился предельно ясно: либо он, либо я.

И закрыл за собой дверь, оставив женщину в слезах.

Кэрол не понимала непреклонности Питера. Разрываясь между радостью будущего материнства и резкой реакцией Питера, она положила дрожащую ладонь на пока еще плоский живот, где в тепле и безопасности дремала надежда. Долго ли продлится это блаженство?

Вторник, 27 апреля 2021 года, 19:10

– К несчастью, его задержали в тот же день, – закончила свой печальный рассказ Кэрол, смахнув слезу со щеки.

Шэрон очень сочувствовала горю молодой женщины, реакция клиента возмутила ее. «Он или я!» Как он посмел выдвигать подобный ультиматум?

Сама Шэрон прекрасно знала, что выбрала бы. Она всегда хотела иметь детей – возможно, чтобы понять, способна ли она окружить их материнской любовью. Той, которой не знала она сама. Мать никогда не читала ей сказок на ночь. Никогда не подтыкала одеяло. Никогда не целовала в лоб, чтобы прогнать плохие сны. Их как будто всю жизнь разделял невидимый, но непреодолимый барьер. Шэрон не держала зла и помнила только одно – мать сидит одна на кровати и плачет, отец подходит к Шэрон, тихонько кладет ей руки на плечи и шепчет на ухо: «Не слушай мамин плач». Что оплакивала мать? Шэрон так и не решилась задать этот вопрос.

Кэрол наблюдала за ушедшей в свои мысли Соренсен, опасаясь, что та использует ее признание для защиты клиента, не заботясь о последствиях. В конце концов, только это и важно для адвоката. Собрать воедино все элементы стратегии, а сломанные жизни – всего лишь побочный ущерб. Кэрол жалела о своей откровенности. Вдруг адвокат придаст ее историю гласности, чтобы разжалобить присяжных?

– Миз…

Шэрон вздрогнула.

– Я ничего не сказала ни Сьюзи, ни родным. Не выдавайте меня.

– Я все понимаю. Вам просто захотелось выговориться.

– Гарри знает. Я… Я еще не приняла решение. Не знаю, сохраню ли ребенка. Слишком всё…

– Отец так и не изменил мнения?

– Он не хочет ребенка. Он четко выразился. Ему плевать.

Шэрон нечего было возразить.

…Она вернулась в гостиницу в начале вечера, рухнула на кровать и провалилась в сон, вымотанная собственными эмоциями и переживаниями Сьюзи Бейкер и Кэрол Дженкинс. Из тяжелого сна ее вырвал стук в дверь. Да нет, она ошиблась и все еще спит…

– Что случилось, Шэрон?

На пороге стоял Лиам.

12

Вторник, 27 апреля 2021 года, 18:15

Кейт ужасно себя чувствовала, сообщая Сьюзи Бейкер, что задержанный полицией человек присвоил чужую личность. В подобных трудных случаях она заранее обдумывала, как подготовить собеседника к тяжелой новости. Иногда невыносимой.

Так было с родителями Тима Мастерсона. По ее серьезному лицу и первым словам – «У меня для вас плохая новость…» – они сразу все поняли. Сейчас иной случай. Невозможно подобрать слова, чтобы сообщить матери немыслимое. Объяснить, что ее сын – иллюзия, что она восемнадцать лет находилась рядом с незнакомцем и что этот человек убил ее сына. Сьюзи не поняла смысла слов Хоулен. Кейт повторила один, потом другой раз, и она наконец-то осознала. Поднялась, как механическая кукла. Было страшно оставлять женщину наедине с грузом ее страдания, но свое дело она сделала. Теперь дело за психологом. Лейтенант простилась со Сьюзи, и та ушла.

Рабочее рвение прогнало призрак сострадания. Кейт погрузилась в расшифровку допроса подозреваемого, утоляя голод куском холодной пиццы. Дверь открылась, и появился шеф – губы поджаты, вид суровый. Лейтенант бросила недоеденный кусок в корзину для мусора, вытерла пальцы о брюки и шагнула ему навстречу.

– Лейтенант, я должен был получить ваш окончательный рапорт к полудню. Не получил – и пришел поинтересоваться.

Она в нескольких словах обрисовала ситуацию:

– Нужно продлить срок предварительного задержания. Я хочу предъявить ему еще одно обвинение – в убийстве Питера Мэтьюза.

– Это и есть ваше потрясающее открытие? – буркнул Биггинс.

– Как я уже докладывала, мы заняты проверкой…

– Эта проверка должна быть связана с убийствами детей! Я просил вас поторопиться, а вы занимаетесь убийством, которого, возможно, и не было!

– Он живет с присвоенной личностью больше двадцати лет!

– Вы должны были доложить мне раньше! Необходимо как можно скорее известить прессу, что преступник арестован и будет предан суду. Прокурор звонит мне каждый день!

– Волнуется из-за переизбрания?

– Довольно, Хоулен! Нужно разделить дела. Вы отдадите полное досье по убийствам детей и похищению Клайва Морриса, а над делом Питера Мэтьюза будете работать, когда освободитесь.

– Хотите его похоронить?

– Важнее всего, Хоулен, успокоить население, заявив, что убийцу мы вычислили, схватили и он больше никому не навредит. Делайте вашу работу!

– В том-то и дело, что не вычислили! Нам неизвестна его подлинная личность.

– Не тормозите, если хотите стать капитаном!

– Частью моей работы было сообщить госпоже Бейкер, что ее сын – обманщик…

– Хоулен, я приказал вам разделить дела! Даю сутки на окончательное опознание.

– Слушаюсь, сэр.

Биггинс вышел, громко хлопнув дверью, а Кейт продолжала собирать разрозненные элементы головоломки. Что-то ускользнуло от ее внимания. То, что позволит сорвать маску с неизвестного, отправить его в суд, к присяжным, и наконец закрыть дело. Через час, совершенно разочарованная, она захлопнула папку. Возможно, Фред что-нибудь накопал…

Кейт почему-то ужасно разозлилась, увидев, как подчиненный спокойно вешает пиджак на спинку стула.

– Откуда явился? Лучше бы читал документы, чем где-то болтаться!

Сержант Эмерсет удивленно обернулся, и Кейт увидела у него под мышкой папку.

– Ты на взводе, лейтенант. Расслабься.

– Обязательно – когда идентифицирую личность убийцы… Куда ты ходил?

– К специалисту.

Она недоуменно моргнула.

– Решил узнать его мнение касательно психиатрического досье Питера Мэтьюза.

– Нам плевать на Питера Мэтьюза, Фред! Он мертв. Лучше попытайся выяснить, в какой момент наш человек убил Питера и занял его место.

– Чтобы добраться до него, я решил «танцевать» от Мэтьюза. Подумал, что, прояснив его личность, мы поймем, кому он мог бы довериться.

– И что он сказал?

Эмерсет преспокойно уселся на свое место и улыбнулся, уверенный, что владеет информацией, которая заинтересует его командира.

– Питер Мэтьюз страдал легкой формой шизофрении. Он чувствовал себя изгоем из-за того, что от него отказались родители, и выражал страдание жестокими словами и поступками. Судя по всему, лечение успешно купировало его патологию.

– По-моему, ничего необычного.

– Интригуют две вещи. В его деле нет ни одной фотографии, зато есть предписание выпустить его двадцать пятого сентября девяносто седьмого года – и пропуск на выход, на котором проставлена дата двадцать первого сентября. Почему он вышел на четыре дня раньше?

13

Вторник, 27 апреля 2021 года, 20:30

– Что случилось, Шэрон?

На пороге номера стоял Лиам. Когда руки мужа подхватили ее, не дав упасть, она поняла, что не спит. Он довел жену до кровати, и они сели рядом. Шэрон не понимала, что Лиам тут делает. Он должен был находиться дома, с дочерьми…

– У меня во второй половине дня не было заседания. Я сел в самолет – и вот… Улечу завтра утром.

– Зачем ты явился?

– Мама рассказала, что ты позвонила девочкам, и я сразу понял: у тебя проблемы. Спрашиваю еще раз: что происходит?

У Шэрон не было сил врать, и она рассказала о невероятных откровениях своего клиента. А когда закончила, в номере воцарилась тишина. Она угадывала чувства Лиама. Он гневался не на нее, а на человека, который хотел навредить любимой женщине.

– Этот тип играет с тобой, дорогая. Развлекается.

– Что, если все это правда?

– С одной стороны, неизвестный обвиняемый в убийстве детей, с которым ты знакома два дня, утверждает, что твой брат убил двух твоих сестер. Ты никогда о них не слышала. С другой стороны, ты росла с отцом, он многие годы заботился о тебе. Кому ты больше веришь?

Рассуждения Лиама звучали здраво, однако оставалось одно тревожащее Шэрон но. Зачем этому человеку сочинять подобную историю?

– Мы проверим его басню, чтобы ты успокоилась.

– Он упоминал Дулут, хотя и не может знать, что я там родилась.

– Мог – если заранее все разузнал о тебе. Шпионил же он в Сакраменто…

Лиам набрал ключевые слова на клавиатуре своего телефона: Дулут, 25 декабря 1986 года, Ховард. Ответов оказалось мало, никакая трагедия не упоминалась.

– В восемьдесят шестом не было интернета, сведениям просто неоткуда взяться.

– Продолжим по старинке. А потом я поведу тебя ужинать в хороший ресторан. – Он набрал номер и включил громкую связь.

– «Дулут дейли», здравствуйте, – ответил приветливый женский голос.

– Здравствуйте, я помощник миз Соренсен, – без запинки произнес Лиам. – В рамках одного дела были упомянуты убийства, якобы произошедшие в Дулуте двадцать пятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Я хотел бы узнать, есть ли в ваших архивах какие-нибудь материалы на эту тему.

– Двадцать пятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят шестого? Я работаю в газете с две тысячи седьмого. Сейчас переключу вас на главного редактора. Его память стоит всех архивов этого мира. Секунду…

В трубке зазвучал джаз. Рядом с Лиамом Шэрон чувствовала себя непобедимой.

– Приветствую… Вас интересует двадцать пятое декабря тысяча девятьсот восемьдесят шестого? – спросил низкий хрипловатый голос.

– Да, – подтвердила Шэрон.

– В нашем тихом уголке мало что происходит. И вот представьте: в Рождество – я прекрасно помню этот день! – в доме доктора Ховарда случается настоящая бойня. Его сын застрелил из револьвера двух сестер. Мать пыталась ему помешать, и он ее ранил. Разоружить мальчика удалось только отцу. Самая младшая девочка не пострадала, потому что мать спрятала ее в гардеробе. Это было чудовищно… Только представьте – убийца девяти лет! Совсем как в фильме «Хеллоуин», помните?

Соренсены обменялись изумленными взглядами. Лиам отреагировал первым.

– Но почему?

– Виной всему стал пустячный спор между детьми, закончившийся трагично.

– Возможно, он не собирался убивать девочек?

– В старшую сестру он стрелял дважды. Младшую прикончил в упор выстрелом в голову. Как по мне, умысел на убийство бесспорен.

– Что стало с мальчиком? – тихо спросила Шэрон.

– Его заперли в психиатрическую больницу «Миттертон» в Миннеаполисе.

– Он все еще там?

– Он умер.

Лиам и Шэрон лишились дара речи.

– Алло, вы меня слушаете? – забеспокоился журналист.

– Да… Да, конечно, – ответил Лиам. – Вы можете выслать нам материалы на почту? Я сейчас пришлю адрес.

Шэрон кинулась в ванную, и ее стошнило. Когда вошел Лиам, она смотрела в зеркало на свое вмиг постаревшее лицо. Он обнял ее за талию, и она шепнула:

– Я – выжившая…

– Ты – Шэрон Соренсен. Ты – моя жена. Ты – мать наших дочерей.

– Так сказал задержанный. «Вы не единственная дочь, Шэрон, вы – выжившая».

– Он играет с тобой. Ничего другого ему не остается. Не дай ему победить.

– Я ничего не помню… Ни моих сестер, ни… В восемьдесят шестом мне было четыре года. Я должна была бы помнить.

…Амнезия жены не удивляла Лиама. В уголовных делах, где он выступал защитником или судьей, посттравматический шок, пережитый жертвами, часто загонял воспоминания в глубины подсознания. Впрочем, состояние Шэрон могло объясняться проще: в момент трагедии она была совсем маленькой, а взрослые, как правило, помнят себя с шести лет. Он часто думал, в чем причина повторяющихся кошмаров жены, и опасался, что она просто не решается довериться ему. В конце концов он привык к ним, но теперь увидел возможность избавления: не исключено, что боль, причиненная правдой, станет горьким лекарством и страшные сны останутся в прошлом.

– Ты только подумай, отец никогда ничего мне не рассказывал!

Джон Ховард наверняка считал, что его молчание убережет дочь от душевных мук. Он ошибался.

Шэрон мягко высвободилась из объятий мужа. На кровати стоял ее включенный компьютер. На почту пришли материалы из «Дулут дейли». Лиам взял ее за руку.

– Уверена, что хочешь читать это сегодня вечером? Мне кажется, с тебя пока что хватит.

Шэрон хотела знать. Чем скорее, тем лучше. Она протянула руку к клавиатуре, рукав задрался, и стали видны синяки на запястье.

– Это что еще такое?!

Шэрон описала бурную реакцию клиента.

– Ты должна подать жалобу!

– Он извинился, вопрос закрыт.

Шэрон открыла почту. В статьях, пришедших от главного редактора, содержалось подробное описание трагедии, омрачившей жизнь семьи Ховардов 25 декабря 1986 года. Соренсены прочли их вместе. На фотографии Шэрон узнала только родителей. Черты лиц других трех детей были ей незнакомы: мальчик безобидного вида, серьезная юная девочка с густыми светло-каштановыми волосами, девочка помладше с роскошными темно-русыми локонами, малышка с беззубой улыбкой и озорным взглядом. Ее брат, ее сестры… Незнакомцы. Групповой портрет был сделан вскоре после рождения Шэрон и являл взорам идеальное семейство: родители смотрят в объектив, трое детей улыбаются, мать держит младшую дочь на руках.

Миссис Ховард спрятала малышку в своем гардеробе, под вешалками с одеждой, благоухающей фиалками, чтобы спасти от убийственного безумия сына. Один журналист сумел «обессмертить» этот платяной шкаф с решетчатыми створками. Вот какие дверцы закрываются в ее кошмарах: оставив девочку в своей комнате, женщина храбро вернулась к сыну. Она спасла жизнь дочери, подвергнув опасности свою. Шэрон всегда думала, что мать ее не любила, что всю глубину чувства она отдала мужу, а для нее ничего не осталось. Ее мать была очень грустной женщиной. Она сидела в слезах на кровати в своем доме в Майами и думала… О чем? О других своих детях? «Не слушай мамин плач». Теперь Шэрон сожалела, что перестала пытаться понять мать. Ей хватало отца. Еще вернее будет сказать, что она не сумела полюбить женщину, давшую ей жизнь. Шэрон заплакала над безвозвратно потерянной возможностью общения с так рано ушедшей женщиной. Лиам притянул ее к себе. Как бы ему хотелось снять с души супруги это тяжкое бремя!

– Завтра мы возвращаемся домой.

Он почувствовал, как напряглась Шэрон, и по ее лицу понял, что она не отступится. Не сейчас.

– Я не хочу бросать тебя одну, но не могу остаться…

– Лиам, я должна дойти до конца этой истории. Моей истории.

– До какого конца? Разве этот… Мэтьюз причинил тебе мало боли?

– Он сказал мне правду. Я хочу знать почему. А еще мне обязательно нужно выяснить, кто он такой и как убил Тома Ховарда.

Лиам запротестовал. Том Ховард умер в ночь с 20 на 21 сентября 1997 года в пожаре, уничтожившем крыло психиатрической больницы, где был заперт за свои преступления. В газете не было ни слова ни о каком убийстве или криминальном деянии. Эксперты склонялись к версии короткого замыкания.

– Возможно, преступление не раскрыли. Никого не волновало, как умер Том Ховард. Его тело нашли в развалинах. Следователи этим удовлетворились.

– Если его убил твой клиент, значит, он тоже находился в больнице.

– Как и Питер Мэтьюз. Он тоже был пациентом той психушки.

Этот разговор завел Лиама. Следуя рассуждениям жены, отталкивавшейся от слов своего клиента, он заключил, что Мэтьюз и Ховард умерли одной ночью. Ховарда идентифицировали, а Мэтьюза нет. Он торопливо перечитал одну из последних статей, в которой говорилось о четырех смертях: погибли три пациента и один санитар. Пациенты – Том Ховард, а также женщина и мужчина пятидесяти лет.

– Остается санитар, – сказала Шэрон.

– Дасти Гейтс. Но он был двадцати трех лет.

– Возраст моего клиента.

Шэрон выдвинула несколько гипотез. Том убил Питера, чтобы сбежать? Дасти застал его и убил, чтобы не дать навредить другому? Он воспользовался пожаром, чтобы убить, или устроил поджог, чтобы скрыть убийства?

– Все твои гипотезы основаны на версии клиента о том, что Том Ховард убил Питера Мэтьюза, но ты не знаешь, правда ли это. Найди ему другого адвоката и возвращайся вместе со мной.

– Мне нужно увидеться с ним.

– Преступник влечет тебя больше, чем дочери?

Шэрон так возмутилась, что не нашлась с ответом. Вопрос Лиама прозвучал… подло. Как омерзительная манипуляция, коей в целом и являлся вопрос мужа, что было совсем ему не свойственно. Дочери были важнее всего. Он знал это. Как можно сравнивать девочек с манипулятором, возможным детоубийцей?

– Прости. Не хочу, чтобы ты гонялась за химерами.

– Я гоняюсь за своей историей. Ее от меня скрывали, но я узнаю. А потом откажусь от этого дела.

– Только не заблудись в одержимости.

Том

Моментальный фотоснимок

23 июня 1982 года

– Мистер, посмотрите в объектив, пожалуйста! Вот сюда! – крикнул фотограф, махнув рукой перед аппаратом на штативе.

Чувствовавший себя неловко, Джон устремил взгляд на стеклянный глазок объектива.

– Так, хорошо, никто не шевелится…

Вспышка.

– Дети, не гримасничайте! Сделаем еще одну попытку…

Уже полчаса профессиональный фотограф пытался запечатлеть на пленке семейный портрет, знаменующий крещение младшей дочки, которое должно было состояться через две недели. Другие дети окружали Маргарет, сидевшую в центре на табурете с малышкой на руках. Джон стоял сзади, положив руку жене на плечо. Все были в нарядной одежде, купленной специально для съемки. У Маргарет устали руки – ребенок заворочался, – и Джон забрал у нее дочь.

– Секундочку, она просыпается, – объяснил он фотографу.

Тот выпрямился. Всегда одно и то же… Людям кажется, что фотографию можно сделать за минуту – но некоторые не улыбаются, другие смотрят вверх или вбок, дети гримасничают, мешая съемке, вот как сейчас…

Джон несколько минут укачивал ребенка, пока Маргарет разминала руки. Дети, которым было некомфортно в новой одежде, жаловались на жару.

Наконец каждый принял нужную позу. Фотограф поправил одному подбородок, другому – профиль, а Маргарет думала, зачем они тратят столько усилий ради снимка, на котором будет собираться пыль, ради моментального снимка, запечатлевшего семейное счастье. С годами оно побледнеет, зачахнет, захиреет. Действительно ли фотограф пытается обессмертить ее счастье с помощью приклеенных к губам улыбок и глаз, пялящихся в объектив? Что останется от фотографии через десять лет? Ее отправят на чердак? Она останется висеть в гостиной, как ностальгическое воспоминание? Дети вырастут, заведут собственные семьи и подарят родителям портрет, похожий на тот, что им делает сейчас фотограф. Вечное новое начало… У нее теперь нет времени писать старым подругам, да и они тоже ее не балуют. Два месяца назад Маргарет получила фотографии трех детей одной из «девочек». Что она с ними сделала?

– Улыбайтесь, миссис Ховард, очень вас прошу!

14

Среда, 28 апреля 2021 года, 09:25

Раздосадованная Кейт закрыла папку с делом настоящего Питера Мэтьюза. Ничто в ней никак не помогало им внести ясность в обстоятельства его убийства. В какой момент оборвалась нить его жизни?

В комиссариате она нашла сержанта Эмерсета.

– Продвигаешься, Фред?

Плотная тень лейтенанта падала на широкий стол, занятый бумагами, стаканчиками с недопитым кофе, ручками и упаковками жвачки. Год назад, после рождения первенца, Эмерсет бросил курить и теперь не мог обойтись без зелено-розовых пластинок.

– Я застрял, – вздохнул он.

– Докладывай, – приказала Кейт, устраиваясь на стуле.

– Питер Мэтьюз вышел из психиатрической больницы, где содержался восемь месяцев, двадцать первого сентября девяносто седьмого года. Я не выяснил, что он делал весь следующий год, но нашел его след в баре Лас-Вегаса, где этот человек работал в девяносто девятом году. Потом Мэтьюз переехал в Калифорнию, если конкретнее – в Сан-Диего, и начал учиться на фотографа. Вечерами работал официантом в баре – наверное, зарабатывал на учебу. В две тысячи первом получил диплом. Быстро нашел работу у одного фотографа в Лонг-Бич и снял квартиру в Лос-Анджелесе. Через год сменил ушедшего на покой мастера и обосновался в Лонг-Бич, тогда же получил водительские права. Продолжение вам известно.

– Прекрасно, Фред! Много накопал.

Сержант скривился.

– Фотография на правах его. То есть в две тысячи втором году он уже жил под присвоенной личностью. Но о том, что было раньше, я так ничего и не узнал…

– Найди адрес фотографа, вышедшего на пенсию, и покажи ему два снимка – Питера Мэтьюза и нашего неизвестного. Он скажет, кого нанимал на работу. Если того, кто сидит у нас в камере, значит, он занял место Мэтьюза до две тысячи первого года.

– Фотограф умер в прошлом году. Курсы закрылись в две тысячи восьмом. Шансов найти списки учеников ничтожно малы.

– Пошарь в интернете, соцсетях, ищи выпускников две тысячи первого. Люди часто выкладывают свои фотографии в Сеть, разыскивая однокашников.

– Ты права. Прямо сейчас и займусь, – обрадовался Фред и стремительно застучал по клавишам. Кейт усмехнулась и покачала головой.

К ней подошел коллега и сообщил:

– Шеф, с вами хочет поговорить миз Соренсен.

Лейтенант вышла к адвокату.

– Миз? Я ведь сказала, что позвоню сама.

– Вы сегодня не допрашивали моего клиента?

– Возможно, будем – во второй половине дня. Мы не оставляем попыток как можно быстрее установить, кто он такой.

– И передать дело в прокуратуру? На вас давят? Требуют закрыть дело в кратчайшие сроки?

– Я думаю о родителях убитых детей. Они должны получить ответы на свои вопросы.

– Я хотела бы увидеться с клиентом.

– Попробуйте еще раз убедить его поговорить с нами откровенно.

Они подошли к камере, у которой стоял полицейский в форме. За решеткой на койке лежал мужчина. В нос Шэрон ударили запахи мочи, пота и затхлости. Соседние камеры пустовали.

– Даю вам полчаса, миз. Когда захотите выйти, нажмите на эту кнопку.

В замке повернулся ключ, мужчина сел. Адвокат шагнула внутрь, и за ее спиной лязгнула, закрываясь, дверь. Полицейские ушли. Хлопнула еще одна дверь.

– Я все проверила. Вы – Дасти Гейтс, санитар, объявленный погибшим при пожаре в девяносто седьмом году. Верно?

Неизвестный не отвел взгляда.

– Вы и насчет сестер проверили?

– Да. Вы сказали правду.

– Злитесь?

– С чего бы?

– Ну что я убил вашего брата.

– Не злюсь. Я его не знала, он для меня чужой человек.

– Считаете, он заслуживал смерти?

– Вы решили именно так… Вы – Дасти Гейтс? – неуверенным тоном повторила свой вопрос Шэрон.

Он молча опустил глаза, и тогда она решилась нанести удар прямо в сердце:

– Рано или поздно вам придется заговорить. Ваш ребенок захочет узнать, кто его отец.

Лицо задержанного перекосилось, он со всей силы ударил кулаком в стену.

– Нет никакого ребенка! И никогда не будет. Кэрол не должна его оставлять! Напомните ей это, миз Соренсен.

– Это вне моей компетенции. Вернемся к вам. Вы должны были лечить его, а вместо этого лишили жизни. Почему? Когда поняли, что он убил Питера Мэтьюза?

Неизвестный молча сложил руки на животе. Шэрон решила зайти с другой стороны, чтобы хоть что-то выяснить:

– Зачем вы сменили личность?

– Был весь в долгах. Игорных. Серьезные люди хотели получить назад свои деньги. Мне нужно было исчезнуть.

– Знаете что, я не буду ходить вокруг да около…

– Ваш брат обожал это выражение. Он часто так говорил.

Шэрон покрылась холодным потом.

– Простите, я не должен был… Вряд ли вы хотите иметь с ним хоть что-то общее.

Шэрон не ответила. Ей был отвратителен разговор о Томе Ховарде. Только так она называла его – даже в мыслях. Простое «Том» или – еще хуже! – «мой брат» создало бы между ними слишком тесную личную связь.

– На данный момент вас подозревают в убийстве Питера Мэтьюза. Назовите ваше настоящее имя. Объясните, что это Том убил Питера.

– А я убил Тома?

– Конечно, нет, Дасти. Том считается погибшим во время пожара. Его смерть не была насильственной.

– Неужели вы думаете, что сможете так поступить? Оставите убийство вашего брата безнаказанным?

– Мой брат был душевнобольным. Он хладнокровно прикончил моих сестер и едва не убил мать. Будьте уверены, я не испытываю к нему ни капли сочувствия. Я пытаюсь помочь вам!

15

Среда, 28 апреля 2021 года, 14:00

Во второй половине дня подозреваемый и его адвокат присутствовали на допросе.

– Вам по-прежнему нечего нам сообщить?

Шэрон посмотрела на клиента, побуждая его к диалогу.

– Нет, лейтенант.

– В таком случае сержант Эмерсет изложит вам свою теорию.

Фред откашлялся.

– Я задался вопросом, как вам удалось так легко стереть все следы Питера Мэтьюза с лица земли. Его не должны были найти. Вам требовалось надежное место. Если подумать, нет места лучше гроба. Гроба другого человека. Я спросил себя, в какой момент вам предоставилась такая возможность. В ночь на двадцать первое сентября девяносто седьмого года в психиатрической больнице «Миттертон» в Миннеаполисе, где содержался Питер Мэтьюз, случился пожар. Многие пациенты отравились дымом. Трое умерли: женщина, пятидесятилетний мужчина и молодой человек двадцати лет по имени Том Ховард. Работник больницы Дасти Гейтс двадцати трех лет тоже погиб. Тела сгорели, опознать их не представлялось возможным. Тому Ховарду и Дасти Гейтсу было примерно столько же лет, сколько и Питеру Мэтьюзу, – но только у одного из них была та же группа крови, что и у вас. У Тома Ховарда.

– Вы ошибаетесь! – бросила Шэрон.

– Исключено, миз. Продолжай, Фред.

– Вы убили Питера Мэтьюза, перенесли тело в свою палату и устроили поджог. Если обгоревший труп найдут в этом помещении, никто не станет делать дорогущие анализы, чтобы его идентифицировать. Началась паника, и вы спокойно ушли, затесавшись в толпу пожарных. Никто не обратил на вас внимания. У Питера Мэтьюза не было ни семьи, ни одного друга. Вот удача! Вы стали Питером Мэтьюзом двадцать первого сентября девяносто седьмого года, – торжествующим тоном заключил Эмерсет.

– Но моего клиента зовут Дасти Гейтс. Том Ховард мертв. Да скажите же им!

Призыв Шэрон разбился о долгое молчание. Нервы присутствующих были натянуты до предела, каждый с трудом сдерживался в ожидании признания. Мужчина медленно повернул голову к адвокату.

– Я – Том Ховард, – произнес он, бросив на нее ледяной взгляд.

Его слова подействовали на молодую женщину как пощечина, она даже съежилась на стуле.

– Миз, с вами все в порядке? Вы ужасно побледнели! – встревожилась Хоулен.

– Да… – едва слышно ответила Соренсен.

Она практически онемела от ужаса, шею как будто стянуло ошейником. Каждое произнесенное задержанным слово ранило ей сердце.

– Что случилось с Питером Мэтьюзом? – продолжила допрос Кейт.

– Я не сделал ему ничего плохого.

– Если вы его не убивали, почему после пожара его тело нашли в вашей палате? – спросил Эмерсет.

– Питер с первого дня в больнице пытался сбежать. Он думал, что сможет уйти через вентиляцию, но попал ко мне. Мы никогда не встречались: он жил в крыле, куда помещали пациентов на короткое время, а я – там, где держали «долгосрочников». Мы подружились. По ночам я шел к нему или он пробирался ко мне.

– Что случилось двадцатого сентября?

– Питер хотел посмотреть фильм, а телевизор был только у меня. Привилегия запертого надолго. Мне этот фильм был неинтересен, и мы, как это часто случалось, поменялись местами. Мы были одинакового телосложения, со спины или в профиль не отличить. Вечером в моем крыле начался пожар. Когда я прибежал, моя палата уже заполнилась густым дымом. Я едва мог дышать, глаза забивала сажа. Питер… уже не дышал, – закончил он изменившимся голосом.

– Вы в этом уверены?

Задержанный выдержал паузу, но ответил:

– Да, капитан. Я ничего не мог для него сделать, иначе позвал бы на помощь. Дышать становилось все труднее. Я вернулся в палату Питера. Санитары открыли дверь. Все этажи уже эвакуировали. Я надел его куртку, надвинул капюшон до бровей и вышел. Ворота распахнулись, чтобы пожарные машины могли подъехать к зданию. Персонал выбивался из сил. Многим пациентам требовалась помощь. Я шел, глядя перед собой, и боялся, что меня окликнут, узнают, остановят. Ничего этого не случилось. Я выбрался. Все оказалось слишком просто.

– Как вы достали документы?

– Они у меня были. Питеру вернули документы перед выпиской. Вы сами сказали, сержант, мы были почти одного возраста и похожи друг на друга. Его удостоверение личности было выдано за несколько лет до нашей встречи в психушке. Никто не усомнился. До сегодняшнего дня.

– Пока вы не убили детей.

– Ничего подобного! Я уверен, что это сделал Гарри. Он хочет заполучить Кэрол.

– У господина Розамунда есть алиби, – сообщила Кейт. – В момент исчезновения Тима Мастерсона он был у своего врача. Этот человек вне подозрений.

– Он морочит вам голову!

– Не думаю, – возразил Эмерсет. – А вот ваша история никуда не годится. Пациентам возвращают документы только в день выписки… Мы считаем, что это вы убили Питера Мэтьюза.

– Он был моим другом!

– Вас держали взаперти в психиатрической лечебнице. Питер должен был выйти двадцать пятого сентября. Его смерть обещала вам свободу. Не думаю, что он умер случайно. Мы эксгумируем тело и произведем посмертное вскрытие.

– Питер задохнулся. Вы ничего не найдете.

– Как вам удалось в течение столь долгого времени жить чужой жизнью?

– Мне сопутствовала удача.

– Кто вам помог? Назовите ваших сообщников.

– Я все сделал сам.

– Ваша младшая сестра… – Эмерсет порылся в папке в поисках имени, нахмурился, увидев имя «Шэрон», искоса взглянул на адвоката и продолжил: – …Шэрон помогла вам?

Не в силах справиться с волнением, Соренсен спрятала дрожащие руки под стол и затаила дыхание.

– Вы шутите? Напоминаю: я убил своих сестер. Спросите вон у нее, – он кивнул на адвоката.

Шэрон была в таком ужасе, что даже не моргнула.

«Если этот человек назовет мою девичью фамилию, полицейские подвергнут меня допросу! – думала она. – Будут спрашивать о брате, которого я защищаю. О котором даже не слышала. Том Ховард. Они заподозрят меня в пособничестве… В лучшем случае».

Лейтенант Хоулен не связала реплику в приказном тоне с кивком в сторону адвоката. Она пока не знала, где искать.

– Нам неизвестно, что с ней сталось, но мы ищем, – пояснил Эмерсет.

Шэрон выдохнула, осознавая, что отсрочка будет недолгой.

– На сегодня допрос окончен. Вас переведут в тюрьму, и судья решит, когда вы предстанете перед присяжными, – сообщила Кейт Хоулен, и они с сержантом пошли к двери.

Шэрон поднялась на неверных ногах, цепляясь пальцами за стол.

– Лейтенант, я могу еще минуту поговорить с моей… адвокатом? – спросил подозреваемый.

Шэрон судорожно моргнула.

– Даю вам десять минут.

Полицейские покинули допросную.

Шэрон хотела бы уклониться от этого – к несчастью, неизбежного – общения наедине, но не нашла убедительного предлога.

– Ну как, довольна, что обрела старшего брата?

Неожиданный переход на «ты» заставил Шэрон поежиться. Мысль о кровном родстве с этим человеком была ей омерзительна.

– Вы меня обманули, сказав, что убили Тома.

– Жаль, что разочаровал вас.

– Я все расскажу полиции. И начну с признания в убийстве Питера Мэтьюза.

– И нарушишь адвокатскую клятву. Профессиональную тайну. Так ты мне объясняла.

Он был прав. Ужаснувшаяся Шэрон с трудом выдерживала взгляд Тома, его горькие слова, безвольно повисшие руки. Те самые, которыми он задушил Майкла Истеса и Тима Мастерсона.

– Если помнишь, – продолжил он, – я никогда не говорил, что убил Питера. Я признал ответственность за его смерть. Это не одно и то же.

– Ответственность за что? – глухо спросила Шэрон.

– Не поменяйся мы тем вечером комнатами, Питер был бы жив.

– Почему… вы назвали меня своим защитником?

– После ареста я понял, что для меня все кончено, и назвал полицейским твою фамилию. И ты прилетела!

– Вам бы следовало подумать о вашей защите, а не о…

– Я хотел вытащить скелеты из твоего шкафа. В газетной статье журналист расписал потрясающий успех счастливой пары. Это было невыносимо. Ты преуспела, а я был призраком!

– И кто виноват?

– Ты действительно ничего не помнишь?

Шэрон покачала головой.

– Маргарет и Джон защищали тебя сверх меры. Поздравь их с успехом. От меня.

– Это будет затруднительно. Мама давно умерла, а у отца альцгеймер. Моменты просветления наступают все реже.

– У каждого свой крест. Я под арестом, и полицейские не станут разрабатывать другие версии. Можешь выдать меня.

– Доказательств и правда слишком много…

– Все подстроено! Убийца удачно выбрал меня на роль козла отпущения. Это Гарри. Найди доказательства.

– Вы снова пытаетесь мной манипулировать… Хотите испортить жизнь этому типу.

– Мне не нравится, что Кэрол может быть с ним. Если убьют еще одного ребенка – не сейчас, позже, Гарри очень хитер! – ты себе этого не простишь.

– Ну не знаю…

– Убийца на свободе. Он опасен. Лучшая стратегия защиты, которую ты можешь придумать, – вычислить его.

– Я больше не могу вас защищать. Обсудите план с новым адвокатом.

– Мне не нужен новый.

Судьба бывшего клиента больше не занимала Шэрон. Ей требовался ответ.

– Зачем вы убили моих сестер? – неожиданно спросила она.

– Я терпеть не мог Мэри.

– Вы сожалеете?

Он молча покачал головой, и Соренсен с трудом сглотнула.

– Что случилось в тот рождественский день?

– Ты не читала газет?

– Хочу услышать вашу версию.

Он вгляделся в ее лицо и заговорил – медленно, очень серьезно:

– Все началось утром. Папу срочно вызвали к больной, и он уехал. Мы вместе с мамой разворачивали в столовой подарки. Ты захотела одеть куклу в платьице, и мама отвела тебя в комнату. Мэри велела мне сходить за ее жемчужинками – она решила сделать бусы. Я ответил: «Иди и возьми сама!» Она заявила: «Ты должен меня слушаться!» Я ничего не ответил. Тогда она пнула ногой башню, которую я строил, и сказала: «Начнешь сначала, когда принесешь бусины». Я вскочил и так разозлился, что подумал, выходя из комнаты: «Хочу, чтобы она умерла…» Поднялся на второй этаж, забрал из ее комнаты коробочку и… завернул в спальню родителей. Я знал, что папа держит оружие в ящике тумбочки, взял револьвер и вернулся…

– Довольно! Я хочу выйти отсюда! – выкрикнула Шэрон, кинулась к двери и, задыхаясь от ужаса, побежала по коридору. Лиам, она должна сейчас же поговорить с Лиамом!

Шэрон двигалась как в тумане, видя перед собой только тени. В сутолоке улицы ее бешено бьющееся сердце словно подстроилось под ритм безликой толпы. Шэрон шла вперед без всякой цели, прижав телефон к уху. Ей ответил приветливый голос; она ценой болезненного усилия заставила себя говорить спокойно и попросила соединить ее с мужем. Лиам оказался недоступен – шло заседание суда, побеспокоить его можно было только в экстренном случае. Интересно, секретарь почувствовала ее смятение или ответила заученной формулировкой? Шэрон вежливо поблагодарила, уронила руку с телефоном, прислонилась к стене и закрыла глаза. Глухие удары сердца отзывались болью в груди. А может, все дело в стальном взгляде Тома или его злой усмешке? «Этот человек – мой брат. Три дня назад я его не знала…» Соренсен вспомнила последний уик-энд, проведенный с дочерьми и Лиамом. Они лепили человечков из соленого теста. Смеялись. Были беззаботны… Эта жизнь теперь казалась недосягаемо далекой. Том как будто отнял причитающуюся ей долю счастья. Что сказал бы Лиам, дозвонись она до него? «Возвращайся в Сакраменто». И был бы прав. Она осталась без всякой поддержки в чужом городе, что усугубляло растерянность. Шэрон больше не управляла своей жизнью – ее занесло в другой мир, мир, населенный призраками. Реальность ждала в Сакраменто.

Она открыла глаза и решила вернуться в участок, наплевав на потемневшую от пыли одежду.

16

Среда, 28 апреля 2021 года, 17:45

Шэрон заканчивала свой рассказ, сидя в гостиной голубого дома на Дейзи-авеню.

– Если я все правильно поняла, Питера на самом деле зовут Том… Том Ховард, – заключила Сьюзи.

Адвокат кивнула. Она поведала о последних неожиданных поворотах дела, но умолчала о родстве с подозреваемым.

– Что теперь будет?

– Он предстанет перед судьей на предварительном слушании, где будет определено, достаточно ли серьезны собранные доказательства для организации процесса.

– Думаете, он согласится? – бесцветным голосом спросила Кэрол.

– Вне всяких сомнений. Его обвинят в убийстве двух детей и Питера, похищении Клайва и присвоении чужой личности. На заседании ему придется ответить на вопрос, виновен ли он.

– Что вы ему советуете?

Шэрон посмотрела в глаза Кэрол.

– Признать себя виновным, чтобы попытаться смягчить наказание.

– Его могут выпустить под залог до суда?

– Я подам прошение, госпожа Бейкер, однако, учитывая тяжесть выдвинутых обвинений, его наверняка отклонят. Даже если судья согласится, залог будет астрономическим.

– Я заплачу. У нас с мужем есть деньги. Миз, я хочу, чтобы вы представляли меня во время этой процедуры.

– Это невозможно, Сьюзи. Я обеспечиваю защиту Тома Ховарда. Ваши интересы вступают в противоречие.

– Вовсе нет. Он не убивал Питера.

– Сьюзи, – вмешалась в разговор Кэрол, резко поставив чашку на стол. – Его словам нельзя верить. Он обманывал нас много лет.

– Кэрол, ты живешь с этим мужчиной восемь лет. Ты его знаешь. И в глубине души уверена, что он не способен на убийство.

– Ничего я не знаю!

– Госпожа Бейкер, она права. Вы понятия не имеете, что он способен совершить, – сказала Шэрон.

– Вы адвокат. Так почему же обвиняете его?

Упрек разозлил Шэрон, и она решила развеять иллюзии Сьюзи.

– Потому что знаю, что он совершил в прошлом.

Произнося эти слова, Шэрон не думала, что ее собеседницы захотят узнать больше, но ее бесило, что Сьюзи испытывает привязанность к человеку, уничтожившему ее семью.

Кэрол отреагировала первой:

– А что он сделал? О чем вы умалчиваете?

Шэрон понимала, что ей следует молчать, прикрывшись щитом профессиональной тайны. Она не имела права раскрывать информацию, полученную от обвиняемого. Но сейчас, выбитая из колеи событиями этого дня, она больше не была только адвокатом. Доспехи дали трещину. Две женщины, отдавшие сердца обманщику, укравшему личность другого человека, заслуживали правды, какой бы ужасной она ни была.

И она нарушила клятву. Рассказала, что Тома заперли в психушке за убийство двух сестер шести и одиннадцати лет рождественским утром. В связи с возрастом его признали условно ненаказуемым за совершенные деяния.

Сьюзи и глазом не моргнула, а Кэрол издала душераздирающий вопль.

– Чудовище! Он – чудовище!

– Не говори так, Кэрол.

– Вам легче, Сьюзи, он не ваш сын, у вас нет ничего общего с этим человеком…

– Да как ты можешь?.. Я считаю его сыном.

– А я ношу его ребенка! – рявкнула Кэрол, ударив себя по животу. – Питер… Том… Он во мне, и это невыносимо.

Сьюзи не смогла скрыть изумления. Кэрол металась по комнате и произносила слова о кошмаре и монстре, растущем внутри нее. Ее смятение потрясло Шэрон, и она поняла, что уже считает младенца племянником или племянницей. Она чувствовала близость с Кэрол, ей хотелось заключить молодую женщину в объятия, сказать: «У нас общий ад!» – преисподняя маленькой девочки, спрятанной под вешалками с одеждой матери, пахнущей фиалками. Шэрон испугалась, что вот-вот выдаст себя, и прогнала призрак, заговорив профессиональным тоном:

– Гена убийства не существует.

– Зато душевные болезни передаются по наследству, миз. Он не хотел ребенка. Разъярился, узнав о беременности.

– Кэрол, подумай обо всем в положительном ключе, – посоветовала Сьюзи. – Не принимай сгоряча бесповоротное решение.

– Я ненавижу этого ребенка! Слышите? Не-на-ви-жу! Одному Богу известно, как я хотела ребенка, а теперь заболеваю от одной только мысли, что это его ребенок…

– Он не совершил ничего дурного. Возможно, это твой единственный шанс стать матерью.

– Я прекрасно это знаю, Сьюзи. Но почему все мои романы так ужасно заканчиваются? Я проклята!

Шэрон беспомощно наблюдала за впавшими в отчаяние женщинами, которые перестали быть для нее чужими за несколько последних часов. Их судьбы соединил Том. Сьюзи пыталась успокоить впавшую в истерику Кэрол. Шэрон с трудом оставалась нейтральной; ей тоже хотелось утешить Кэрол, заорать: «Вы в ужасе? Я тоже. Вы от него беременны? Мы с ним одной крови…»

Осмелится ли она однажды произнести это вслух, глядя ему в лицо? Чем дольше она будет тянуть, тем сильнее разозлится Кэрол.

Молодая женщина прервала ее размышления:

– Я больше не хочу иметь ничего общего с этим человеком. Не обижайтесь, миз, но больше сюда не приходите. Судьба Тома меня не интересует. Я любила Питера.

Ошеломленная Шэрон взяла сумку, пиджак, вышла на крыльцо и дрожащими пальцами набрала номер вызова такси. Она первым же рейсом вернется в Сакраменто.

Кто-то тронул ее за руку, и Соренсен вздрогнула.

– Кэрол звонит брату, – сказала Сьюзи. – Может, он сумеет ее успокоить…

– Надеюсь, ей станет хоть чуточку легче. Она не заслужила всего этого кошмара.

– Держите меня в курсе дальнейших событий.

Питер или… Том – мне все равно – всегда был добр ко мне.

Вера Сьюзи в Тома выводила Шэрон из себя. Что заставляет эту женщину цепляться за образ идеального сына? Нет, она должна принять правду…

– В девять лет он хладнокровно убил сестер. В нем нет ничего хорошего, госпожа Бейкер.

– Ему было всего девять. В этом возрасте никто не осознаёт ни своих поступков, ни их последствий. Дети думают, что мертвые возьмут и встанут – как в кино.

– Я говорила с ним. У него нет угрызений совести.

– А я уверена, что полиция обвиняет его незаслуженно.

– Вы изме'ните мнение, если на суде будет твердо установлено, что он убил двух детей и Питера.

– Я подожду. Сейчас я не верю. Будете держать меня в курсе дела?

– Госпожа Бейкер, предварительные слушания состоятся через две недели, после чего я сложу с себя полномочия защитника.

– Вы тоже его бросите? Разве защищать людей – не ваша работа?

– Иногда это очень сложно. Кроме того, моя адвокатская контора находится в Сакраменто.

– Мне пора искать для него другого адвоката?

– Я сделаю это сама. Найду хорошего адвоката и пришлю вам координаты. Но и вам самой понадобится защитник. Том злоупотребил и вашим доверием.

Моментальный фотоснимок

3 февраля 1984 года

– Десять… Девять… Восемь… – Маргарет сидела на кухне лицом к стене и медленно вела обратный отсчет. – Три… Два… Один…

Она обернулась, но глаз не открывала, наслаждаясь тишиной. Скоро крики детей эхом разнесутся по всем комнатам. Даже если она оттянет этот момент, ища, где они спрятались, через пять минут им надоест ждать. Каждую субботу дети играли в прятки – только на первом этаже: под столом, за дверью, диваном, круглым столиком…

Маргарет быстро нашла их, и ссоры возобновились. Она предложила вместе приготовить десерт. Они испекут два пирога – один для них, другой для гостей, которые придут сегодня вечером, Ричарда и его жены. Идея восхитила детей. Маргарет распределила обязанности, сказала, что один будет шоколадный, другой малиновый. Увы, спокойствие долго не продлилось… Дети кидались маслом и мукой, несмотря на попытки увещевания и окрики.

Она бессильно соскользнула на пол вдоль стенки холодильника; по щекам, припудренным мукой, потекли слезы. А «сражение» продолжалось, уделывая стены и пол.

– Что здесь происходит? – Раздавшийся голос немедленно заставил детей капитулировать. – Отправляйтесь по комнатам!

Рискуя испачкать одежду, Джон сел рядом с женой, обнял ее, покрыл поцелуями лицо и волосы.

– Я не понимал, как много у тебя работы по дому. Стирка, глажка, готовка, дети… Я подыщу тебе помощницу.

– Только взгляни на этот ужас! – пожаловалась Маргарет.

– Дети все приведут в порядок. Нет ничего лучше поучительного наказания.

– Я сама все сделаю.

– Нет, ты примешь горячую ванну и отдохнешь.

– Нужно приготовить ужин…

– Не тревожься. Беру все на себя.

– Прости меня. Нелепо, что я из-за пустяка развалилась на куски…

– Вытри слезы. Завтра ты первой посмеешься над этой «катастрофой».

17

Пятница, 30 апреля 2021 года, 05:50

«Оставайся там, Шэрон», – шептал он в щель между деревянными панелями, отбрасывавшими тень на густой ковер на полу спальни. «Мы поиграем в прятки, мама внизу считает до десяти. Если хочешь выиграть, не шуми». – Два черных глаза сверкали за приоткрытыми дверцами.

«Да, я хочу выиграть!» – ответила маленькая девочка, сидевшая в гардеробе, обняв колени. Низ платьев матери касался ее волос и щеки, от тканей исходил легкий аромат фиалок. Искусственный свет выхватывал из темноты босые ножки, одежда на вешалках напоминала безжизненных марионеток. Дверцы медленно закрылись. День угасал. Лучи света проникали через решетки, чертя странные подвижные геометрические фигуры на дамских нарядах. Створки сближались, ограничивая обзор. Еще несколько сантиметров, и они сойдутся вплотную…

Крик разорвал тишину зарождавшегося рассвета, отбрасывавшего бледный свет на мятые простыни, до пояса прикрывавшие два лежащих на кровати тела…

– Все хорошо, Шэрон, все хорошо, – повторял взлохмаченный Лиам, обнимая судорожно вздрагивавшую жену. – Ты дома, со мной.

– Ох, Лиам… Лиам… Зажги, пожалуйста, свет.

Он выполнил просьбу Шэрон и убрал волосы с ее покрытого испариной лица.

– Все тот же кошмар?

Шэрон сдвинула брови.

– Да. То есть нет. Он изменился. Наверное, это другое воспоминание… Безобидная игра в прятки.

– Значит, ничего пугающего?

– Нет, но на меня надвигались закрывающиеся двери. Я всегда просыпаюсь, прежде чем останусь в полной темноте. А потом…

Шэрон замолчала, не в силах отвести мысленный взгляд от глаз в раме деревянных панелей. Лиам продолжил терпеливые расспросы, чтобы получить более полное представление о картине сна.

– Я думаю… Кажется, это был Том.

– Уверена?

– Я видела только глаза и слышала шепот. Но это был он. Его взгляд…

– Тебе пора передать дело. Ты больше не должна с ним встречаться. Только посмотри, до чего ты себя довела!

– Впереди предварительные слушания, – пробормотала Шэрон, опустив голову.

– Позволь заняться им кому-нибудь другому! – запротестовал Лиам.

– Т-с-с… Разбудишь девочек. Ты прекрасно понимаешь, что на это нет времени.

– Но ты подумала, кто сможет взяться за его защиту?

– В самом начале свои услуги Кэрол предлагал сладкоголосый Марк Уолбейн…

– Он подходит идеально. Его возбуждают заведомо проигрышные дела. Этот юрист способен прыгнуть выше головы.

– Я попрошу его забрать дело.

– Наконец-то я слышу слова рассудительного человека, милая! – И Лиам нежно поцеловал жену в губы.

Пятница, 30 апреля 2021 года, 19:20

Лейтенант Хоулен сидела за заваленным папками столом и внимательно перечитывала показания Гарри Розамунда. На момент убийства Майкла Истеса алиби у него не было, зато во время похищения Тима Мастерсона он был у своего врача. Его телефон находился в зоне покрытия медицинского кабинета, и секретарь доктора подтвердила его визит. Кроме того, подозрения Тома Ховарда насчет романа выглядели вполне обоснованно. Вероятно, он пытается навести полицию на ложный след.

Лейтенант была уверена, что Розамунд чист, но личность этого человека сильно ее интриговала. Давний друг Кэрол Дженкинс жил один и, несмотря на безусловно привлекательную внешность, не имел постоянной партнерши. Том Ховард, скорее всего, не ошибался в одном: Гарри Розамунд мог быть влюблен в Кэрол Дженкинс.

В несколько кликов Хоулен нашла его профиль в соцсетях. Девственно чистое уголовное досье и масса другой информации: увлечения, знаменательные события, публикации. Музыка, путешествия, литература, животные – главные предпочтения. Многие события касались Кэрол. Его и Кэрол. Как будто он ни с кем другим не общался. Если не считать Питера Мэтьюза.

Кейт вдохнула лимонный аромат и оторвала взгляд от экрана: рядом стоял Эмерсет с большим бумажным пакетом в руке.

– Так и знал, что найду тебя здесь в пятницу вечером, после семи! – весело произнес он, водрузив пакет на маленький столик. – Не возражаешь против китайской кухни?

Не дождавшись ответа, он начал доставать коробки с едой, палочки и салфетки.

– Ты ведь еще не обедала?

Кейт и не собиралась.

– Ух ты, пахнет вкусно, – пробормотала она, устраиваясь за столом. – Что ты здесь забыл? Разве тебя дома не ждет малышка?

– Ждет. С тещей. Но нам есть что отпраздновать…

Кейт застыла с палочками в руке и с недоумением посмотрела на напарника.

– Нашу чудовищную недогадливость! Никогда не догадаешься, как зовут сестру Тома Ховарда…

– Готов поспорить?.. – Кейт закатила глаза. – А что, если я скажу, что это миз Соренсен?

Разочарованный Эмерсет молчал несколько долгих секунд.

– Если подозревала ее, почему не поделилась со мной?

Хоулен вздохнула. Конечно, она должна была сказать Фреду, попросив ни с кем не делиться информацией, но, когда Шэрон Соренсон открылась ей после допроса Тома Ховарда, пообещала молчать. В тот момент это казалось правильным.

– Мы дали им время сговориться, Кейт. Она его сообщница.

– Не верю. Она не знала, что у нее есть брат.

Фред изумился, потребовав разъяснений, и Кейт коротко передала ему рассказ Шэрон. Та росла в Майами, с родителями, и считала себя единственным ребенком. Взяв дело Питера Мэтьюза, узнала о трагедии, случившейся с ее семьей в 1986 году, а потом и о брате.

– Это что, амнезия? Как она могла забыть погибших сестер и брата-убийцу?

– Ей было четыре года, Фред.

– Считаешь, она говорит правду?

– Я проконсультировалась с психиатром. Возраст влияет на память. Травмы, пережитые в раннем детстве, скрыты, подавлены другими воспоминаниями. Сознание становится подсознанием. Могу дать тебе телефон доктора, и он все объяснит лучше меня.

– Ты отлично справилась, но я все равно считаю, что нам морочат голову.

– Она решила поговорить со мной по собственной инициативе, значит, не врет. Я потому и согласилась молчать о ее признании.

– Соренсен знала, что мы на нее выйдем. Признание – просчитанный ход.

– У нас достаточно доказательств против Тома Ховарда. Вряд ли стоит обвинять его сестру. Какой у нее мотив?

– Не сентиментальничай, Кейт. Она может быть сообщницей.

Фред не присутствовал при разговоре с Шэрон, не видел, как она волновалась, как дрожали у нее руки, как прерывался голос. Все в поведении адвоката выдавало глубокое эмоциональное потрясение. Кейт тронуло ее отчаяние.

– Шэрон считала брата мертвым, а своего клиента – санитаром психушки.

– Ты хочешь проверить ее слова у родных?

– Ее мать умерла, а у ее отца болезнь Альцгеймера.

Эмерсет чуть не подавился от изумления, и Кейт попыталась успокоить его, сказав, что попросила Шэрон составить список всех учебных заведений, которые та посещала, от детского сада до университета. Лейтенант проверила: Шэрон Ховард везде была зарегистрирована как единственная дочь супругов Ховард. Телефонные звонки не выявили связи с фальшивым Питером Мэтьюзом.

– Том Ховард знал, что она его сестра. Он побывал в Сакраменто. И выбрал Соренсен в адвокаты, чтобы испортить ей жизнь. Я не собираюсь ему помогать, – заключила Кейт.

18

Вторник, 4 мая 2021 года, 15:40

Шэрон сидела на узком стуле, зажатом между столом ассистентки, на котором стоял компьютер, и стеной с портретами адвокатов, составивших славу лос-анджелесского кабинета, и смотрела на плотно закрытую дверь с черно-золотой табличкой. Час назад строптивая с виду девица объявила ей: «Мистер Уолбейн перегружен работой. Он постарается найти для вас минутку…»

«Что бы это значило?» – спрашивала себя Шэрон. Она напрасно ждет – или все-таки сумеет изложить ему свою просьбу? В 40 лет ее коллега был самым знаменитым адвокатом Лос-Анджелеса и – естественно! – самым «перегруженным».

Она достала из сумки телефон и машинально взглянула на иконки.

– Здравствуйте, я – Марк Уолбейн, – представился он серьезным, сугубо профессиональным тоном.

Сначала она увидела протянутую руку, потом фигуру в элегантном костюме антрацитового цвета и безупречно завязанном синем галстуке. Красивое лицо над воротничком рубашки очаровывало улыбкой.

«Ходячая реклама зубной пасты», – подумала Шэрон, с трудом подавив нервный смешок. Холодными оставались только серые глаза, резко контрастировавшие со всем остальным в облике знаменитости. Шэрон незаметно бросила мобильный на дно сумки, встала и пожала протянутую руку. Крепкую, сухую, решительную.

– Простите, что заставил вас ждать. Срочное дело… Сами знаете, как это бывает, – объяснил юрист, пригласив посетительницу в кабинет.

Они были почти одного роста, что несказанно удивило Соренсен: в залах суда Уолбейн казался ей гигантом.

Комната была обставлена с тонким вкусом; старина сочеталась с современностью, темные тона – со светлыми, яркими. Полки огромных стеллажей, стоявших вдоль двух стен, были заняты множеством юридических трудов и энциклопедий в дорогих переплетах; третью стену, образующую угол с оконным проемом, украшала картина какого-то современного художника в изящной белой раме. Лэптоп и принтер соседствовали с лампой в стиле ар-деко и оловянной чернильницей. Старинная мебель ничуть не противоречила стульям со спинками ультразамысловатого дизайна. Могло показаться, что все это собирали «понемногу отовсюду»; в действительности же место иллюстрировало историю кабинета, открытого в конце XIX века. Уолбейн достиг процветания и завоевал репутацию благодаря дерзким – читай: скандальным – делам. В небоскреб, откуда открывался феерический вид на Город ангелов, юрист переехал пять лет назад.

Он жестом предложил гостье стул напротив своего массивного письменного стола и сел в кресло с видом небожителя, сочувствующего и одновременно высокомерного.

– Кофе?

Она согласилась – скорее из вежливости, – и Уолбейн нажал на кнопку.

– Два эспрессо, – повелительным тоном сказал он помощнице и продолжил, вернув голосу сердечную интонацию: – Вы хотели поговорить о деле Тома Ховарда?

Шэрон в нескольких фразах изложила свою просьбу. Она не хотела бы продолжать вести дело после предварительных слушаний, поэтому ищет коллегу, чтобы передать полномочия. Имя Марка Уолбейна стоит первым в ее списке – по причине его блестящей репутации, умения бросать вызов обстоятельствам и безусловному ораторскому таланту. Шэрон репетировала этот текст. Интересно, заметил он некоторую ненатуральность интонации, неуклюжую лесть на грани лицемерия – или возгордился сразу, как только она назвала его «номером 1»?

Шэрон заканчивала монолог, а помощница Уолбейна расставляла на столе чашки. Адвокат сделал глоток и одарил просительницу суровым взглядом.

– Не понимаю, почему вы отказываетесь от этого дела. Только не говорите, что не хотите защищать убийцу детей.

Она ждала этого вопроса и подготовилась к ответу тщательно, как для выступления перед присяжными.

– Я недостаточно компетентна. До сих пор мне приходилось вести дела лишь мелких правонарушителей, а сейчас на кону жизнь человека.

– Возможно, будет правильнее скооперироваться с кем-нибудь из коллег, не отказываясь от дела?

– Вряд ли адвокат вашего уровня захочет обременять себя сотрудничеством с дебютанткой.

Марку нравилось слушать похвалы своему искусству ведения дел, которое позволяло ему убеждать самых недоверчивых присяжных.

– Зачем вы так упорно ищете другого адвоката? Пусть бы сам выбирал… Не сомневаюсь, от желающих поучаствовать не было бы отбоя. Признаюсь, меня удивило, что он выбрал вас.

Шэрон различила горькую нотку в последней фразе, но объяснения коллеге дать не могла, поскольку твердо решила утаить родство с убийцей. И дело было не только в ее карьере – она боялась навредить Лиаму.

Шэрон уже слышала шепоток в коридорах: «Шэрон Соренсен, супруга судьи Лиама Соренсена, сестра преступника, убийцы детей…»

– Как я уже сказала, ставка в этой игре – его жизнь, поэтому нужен лучший защитник.

– Считаете, он виновен?

– Обычно подобный вопрос люди нашей профессии не задают.

– Будьте уверены, я одинаково увлеченно защищаю невиновных и виновных, трачу всю имеющуюся в наличии энергию. А спросил из чистого любопытства, – добавил Уолбейн, кладя руки на подлокотники кресла.

– Я уверена в его виновности, – процедила она сквозь зубы.

– И не допускаете возможности подставы?

Шэрон молча опустила глаза.

– Лучше будет нанять частного детектива, – продолжал Уолбейн. – Он, возможно, сумеет раскопать детали, которые волнуют присяжных. Я могу просмотреть дело?

– Просмотреть?! Вы предложили свои услуги Кэрол Дженкинс, как только узнали об аресте Питера Мэтьюза, так почему колеблетесь сейчас?

Шэрон знала ответ: гордыня. Чтобы добиться желаемого, она должна убедить его, что отказывается участвовать в работе знаменитого адвоката, великодушно взявшегося за пустяшное для него дело. За внешним безразличием Соренсен угадывала желание защищать Тома. Он не уступал, как будто намеренно оттягивал принятие решения.

Демонстрируя свое превосходство, Уолбейн встал, давая понять, что встреча окончена.

– Я успел принять к производству другие дела. Сообщу о своем решении через несколько дней, мэм.

Он сделал ударение на последнем слове. Шэрон попрощалась. Она уже подготовила черновик сообщения, содержащий основные элементы дела. Уолбейн не будет разочарован.

Пятница, 7 мая 2021 года, 18:20

Сержант Эмерсет просунул голову – и чашку кофе – в приоткрытую дверь кабинета Кейт Хоулен.

– Ну как, довольна, что расколола Тома Ховарда?

– Я с ним еще не закончила.

Эмерсет нахмурился и протянул кофе своему лейтенанту.

– О чем ты говоришь? Дело в прокуратуре, предварительное слушание назначено…

– На понедельник. По убийству детей у нас имеются все составляющие. Но я хочу доказать и убийство Питера Мэтьюза.

– Биггинс вряд ли разделяет твою точку зрения, его смерть не имела ни малейшего медийного отклика.

– И тем не менее это убийство тоже должно быть раскрыто.

– Ты продолжишь расследование?

– Я получила разрешение на эксгумацию. Тело скоро перевезут в морг, – торжествующим тоном сообщила Кейт, смакуя горячий кофе.

– Ну-ну… Сгоревшее тело, пролежавшее в земле двадцать лет… Патологоанатом получит удовольствие. – Фред представил кости, лежащие на оцинкованном столе, и уткнулся в досье, чтобы не расхохотаться. – Я не понимаю, как Ховарду удалось без проблем покинуть «Миттертон».

– Случился пожар – наверняка по его вине. Там царил хаос, Фред.

– Я заглянул в истории болезни Тома Ховарда и Питера Мэтьюза. Что-то в них не так.

Кейт кивнула, готовая слушать дальше.

– Как я уже говорил, фотографий Мэтьюза и Ховарда в картах нет.

– Возможно, тогда это было не обязательно…

– Мы говорим не о доисторических временах. Фотографии должны быть. Как бы Том Ховард выдал себя за Питера Мэтьюза без его документов?

– Он заявил, что Питеру их вернули перед выпиской.

– Я уверен, что у него был сообщник. Человек, изъявший фото и передавший Ховарду документы Мэтьюза.

– То есть сотрудник больницы, – сделала вывод Кейт, поставив чашку на стол.

– Именно так.

– Но зачем этот человек помогал ему? Из корыстного интереса?

– Сомневаюсь. Материально Питер не мог его заинтересовать. Кого же ему удалось так обаять, что сообщник помог сбежать опасному психопату?

19

Понедельник, 10 мая 2021 года, 05:10

Маленькая девочка шла по длинному коридору второго этажа, крепко держась за руку мальчика. Тот остановился и толкнул дверь, ведущую в просторную комнату. «Нам нельзя тут играть», – сказала малышка. Не слушая ее, он обвел взглядом помещение и остановил свой выбор на шкафу. Раздвинул решетчатые дверцы. «Нас будут ругать», – робко произнесла девочка. Он взял ее ладонь в свою и усадил на дно шкафа. «Оставайся здесь, Шэрон, – шепнул мальчик в приоткрытые дверцы, отбрасывающие длинные тени на густой ковер на полу супружеской спальни. – Мы сыграем в прятки. Мама внизу считает до десяти. Хочешь победить – не шуми!» – «О да, я хочу победить!» – ответила девочка, вдохнув аромат фиалок, исходивший от одежды матери. Электрический свет, затемненный женскими юбками, падал на ее босые ножки. Дверцы медленно сходились, свет дня угасал, образуя на платьях затейливые движущиеся узоры. Поле зрения малышки сужалось, еще несколько сантиметров, и…

Крик разорвал тишину ночи. На Шэрон навалилось липкое оцепенение. В номере было душно. На место Лиама на кровати падал свет, разогнавший тени. Кошмар возвращался, каждый раз с новыми деталями, совсем как фильм в процессе монтажа с ненужными сценами и вездесущим, навязчивым присутствием Тома. Через несколько часов закончатся предварительные слушания, и он потеряет власть над ней. Работать с ним будет другой адвокат. Их пути разойдутся навсегда. Но чем больше они отдалялись друг от друга в реальности, тем агрессивнее он вторгался в пространство ночи, отравляя его своим присутствием.

…Перед зданием суда стояли протестующие с лозунгами: «Убийца детей», «Чудовище», «Смерть душегубу!». Журналисты с камерами и микрофонами ждали появления человека, обвиняемого в убийствах Майкла Истеса и Тима Мастерсона, а пока пытались задавать вопросы супружеской паре, которая поднималась по ступенькам лестницы. Шэрон, стоявшая у одного из окон третьего этажа, узнала родителей Майкла. За спиной скрипнула дверь, и она обернулась: Тома Ховарда в наручниках завели в маленькую комнату. Полицейские воспользовались скрытой от глаз публики дверью, чтобы избежать столкновений с разъяренными манифестантами.

Шэрон опасалась провокаций и решила держаться строго профессионально, не выдавая волнения.

– Вы не изменили мнение касательно системы?

– Я уже сказал, что виновным себя не признаю.

– Долг адвоката велит мне еще раз повторить: хотите избежать смертного приговора – заявите, что действительно совершили эти убийства.

– А что посоветует моя сестра?

Шэрон передернуло.

– У вас нет сестры начиная с двадцать пятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.

Том сжал руки в кулаки.

– Что будет дальше?

– Судья наверняка сочтет доказательства убедительными и направит вас в суд присяжных.

– Я хочу знать, что будет с тобой? У меня пока достаточно денег, чтобы платить тебе.

– Я не смогу защищать вас, соблюдая объективность, и уже переговорила с одним из коллег, чтобы обеспечить законное право на защиту в суде.

– Я бы хотел, чтобы ты осталась. Если проиграешь, претензии предъявлять не стану.

В дверь дважды постучали.

– Пора.

Том последовал за полицейскими, а Шэрон пошла в зал. Заняты были все скамьи и проходы – в суд явились родственники и друзья жертв, журналисты и просто любопытствующая публика. Адвокат кивком поприветствовала Сьюзи Бейкер, устроившуюся в первом ряду, и с трудом сдержала удивленный возглас, заметив в глубине зала Марка Уолбейна. Адвокат криво улыбнулся.

Том сел рядом с Шэрон, опустил голову и уставился в пол. В этот момент, лишенный своего обычного высокомерия, он выглядел жалким. Раздались крики «Убийца!».

Последним появился судья. Он постучал молотком по столу, требуя тишины.

Прокурор начал излагать обвинения, а Том обернулся, чтобы обозреть публику. Его взгляд скользнул по Сьюзи, силуэтам полицейских, лицам родственников жертв и посмотрел в бледно-голубые глаза Харриет Моррис, матери юного Клайва. Она наблюдала за ним с того момента, как вошла в зал.

Судья выдержал паузу, сопровождавшуюся перешептываниями публики, находившейся во власти ужаса. Харриет одержала победу, когда подсудимый первым опустил глаза.

На заседании предстояло выслушать много свидетелей.

Шэрон, изумленная отстраненностью клиента, потянула его за рукав и шепнула:

– Смотрите на судью.

– Миз Соренсен, хотите высказать замечание?

– Нет, ваша честь. – Шэрон резко поднялась, злясь на свой промах.

Первой вызвали лейтенанта Хоулен. Она перечислила собранные доказательства. Судебный медик изложил научные аргументы. Получив слово, Шэрон указала на косвенный характер улик, отсутствие признания и вероятность попытки подставить ее клиента.

– Миз, будьте так любезны, приберегите ваши причудливые теории для процесса. Учитывая представленные мне утром доказательства вины господина Ховарда, это кажется мне неизбежным. Вы признаете свою вину или заявляете о невиновности, господин Ховард?

Том встал.

– Невиновен, ваша честь.

Публика зароптала.

– Да будет так! – заключил судья, готовясь закрыть заседание.

– Ваша честь, мой клиент просит освободить его под залог до начала процесса.

Послышались негодующие голоса из публики.

– В связи с тяжестью выдвинутых против него обвинений и склонности к побегу – напомню, ему удалось вырваться из психиатрической лечебницы, – я отказываю в просьбе. Он останется в тюрьме. Заседание закрыто.

Зал зааплодировал. Сьюзи Бейкер застонала. Полицейский приказал Тому протянуть руки, чтобы заковать его, и тот шепнул Шэрон:

– Я хочу с тобой поговорить.

– Мне нужно кое-что обсудить с клиентом, прежде чем вы его уведете, – обратилась Соренсен к одному из агентов.

– Несколько минут, мэм, время поджимает.

К Тому подошла Сьюзи, хотела обнять, но он, отшатнувшись, процедил сквозь зубы:

– Не смей!.. Уведите меня.

Он снова встретился с ледяным взглядом Харриет Моррис. Полицейский повел его к боковой двери. Сьюзи застыла на месте, объятая горем и страхом.

– Идем, Сьюзи, – мягким тоном произнес ее муж. – Давай вернемся домой.

Шэрон присоединилась к клиенту в той же маленькой комнате, где они беседовали утром.

– Почему не явилась Кэрол? Я видел только мерзавца Гарри.

– Кэрол невероятно тяжело. Ее мир рухнул, и она винит в этом вас.

– Она верит в мою виновность? Думает, я их убил?

– Это… Возможно. В прошлом вы уже убивали.

– Ты ей рассказала?

– Мне пришлось. Я не хотела, чтобы она узнала обо всем из газет. Вы не представляете, каким чудовищем вас выставляют журналисты.

– Теперь я понимаю. – Голос Ховарда прозвучал едва слышно.

– У Гарри есть алиби на момент убийства Тима Мастерсона. Он был на приеме у врача.

– Ну да, гораздо удобнее взвалить вину на меня…

– Мы закончили!

Шэрон подошла к двери, Том стремительным движением прижал ее к стене, схватил за горло, чтобы помешать крикнуть, и почти коснулся губами ее щеки.

– Не представляешь, до чего мне жаль…

Шэрон так испугалась, что даже не попыталась вырваться, подать голос, позвать на помощь. За дверью, в нескольких сантиметрах от нее, стоял охранник – закон запрещал ему присутствовать при разговоре адвоката с клиентом. Адвоката? Том никогда не относился к ней как к своему адвокату. Почему она не прислушалась к Лиаму? Зачем пришла на сегодняшнее слушание? Какого дьявола согласилась на этот последний разговор? Том прошептал ей на ухо:

– …Жаль, что ты не умерла. Не получила пулю в голову. Тогда. Там. – Он коснулся указательным пальцем ее лба. – Твое место – в могиле, с Мэри и Джулией. В маленьком гробике для девочки четырех лет.

Шэрон в этот момент ненавидела Ховарда: назвав эти имена, он осквернил невинность покойных сестер и ее дочерей.

– А ваше – в коридоре, ведущем к месту казни, или в психушке. Там вы могли бы до конца дней размышлять о зле, которое причинили.

– Я думал об этом целых десять лет.

– Как по мне, совсем недолго.

Том скрипнул зубами, но не ответил. Он мысленно вернулся к тюремному коридору, как будто тот был лазейкой на волю.

– Ты придешь на мою казнь?

– Вас не лишат жизни. Последний раз в Калифорнии заключенного умертвили в две тысячи шестом. Два года назад губернатор ввел мораторий.

– Политики непостоянны. Возможно, я стану первым в новой серии.

– Лично я удовлетворюсь пожизненным заключением, – бросила Шэрон.

– И неизбежной смертью в конце. Совесть порядочных граждан будет чиста, – усмехнулся Том.

– Вы больше для меня не существуете.

Ховард ослабил хватку, но Шэрон не собиралась звать на помощь. Она ненавидела этого человека. Он не может быть ее братом!

– Ты как ни в чем не бывало вернешься к спокойной жизни с твоим мужем, дочерьми, работой и амнезией?

– Я очень надеюсь, что буду помнить все. Особенно маму, которая обо мне заботилась.

Том отодвинулся.

– Мама была грустной. Даже до того дня, – уточнил он. – Я видел, как она сидела на кровати и смотрела отсутствующим взглядом…

Сердце Шэрон сжалось. Том присваивал ее воспоминания. Это она наблюдала за мамой!

– Когда она умерла? – спросил Том.

– Двадцать первого октября девяносто седьмого года.

– Она болела?

– У нее случился сердечный приступ. Сердце не вынесло перенесенных тягот. Мама умерла по вашей вине. Вы – чудовище.

– Так зачем ты отказываешься от дела? Могла бы отомстить…

– Мне запрещает вера.

– Так нарушь ее и убедись, что меня приговорят к смерти. Пусть круг замкнется.

– Я не такая, как вы.

– Ошибаешься. Ты – моя сестра. В наших жилах течет одна кровь. Та же, что у наших сестер.

Соренсен скользнула от стены к двери. Ледяной взгляд задержанного буравил ей спину, слова ранили, как боевые пчелы.

– Ты не забудешь меня. Будешь вспоминать всякий раз, испытывая страх.

– Я сотру из своей жизни даже воспоминания о вас, – бросила Шэрон, пытаясь нащупать ручку двери.

– Это будет непросто. Моя тень навечно приклеится к твоему страху.

Шэрон наконец удалось открыть дверь.

– Мы закончили, господа.

Полицейские увели Тома, и Шэрон облегченно выдохнула. Она сыграла свою роль до конца. Все кончено. Ей не хватало воздуха. Окно. Нужно открыть окно. Свежий воздух поможет… Во внутреннем дворе остановился фургон. Два полицейских вели к нему Тома. Почему он обернулся? Почему поднял голову и посмотрел на нее? Зачем их взгляды встретились последний раз?

У Шэрон возникло мимолетное ощущение дежавю: девочка стоит на стуле у окна и смотрит, как удаляется мальчик; перед тем как сесть в машину, он поднимает голову, она машет ему обеими руками и улыбается.

Воспоминание растаяло. К фургону бежала красивая женщина лет сорока.

– Как вы смеете отрицать? Признайте вину; это лучшее, что вы можете сделать. Мне повезло – Клайв вернулся домой, но две другие семьи… – Она задохнулась от праведного гнева.

– Жаль вас разочаровывать, госпожа Моррис. Я невиновен.

– Клайв два года врал мне, чтобы ходить в ваш магазинчик. Вы его околдовали?

Полицейские не дали Тому ответить, затолкав в машину, которая сорвалась с места и укатила.

Шэрон медленно шла к выходу из дворца правосудия, до самых основ потрясенная воспоминанием о девятилетнем мальчике, увезенном полицией. Страх в глазах свидетельствовал о том, что он осознает весь ужас своего деяния. Психиатры ошиблись, объявив его невменяемым. Разве что он утратил разум, когда начал стрелять…

В холле журналисты брали интервью у родителей жертв. Им предстоит трудный путь до начала процесса. Шэрон осторожно прошла вдоль стены. Ей пора домой, в Сакраменто. Осталось уложить на место последнюю деталь пазла – воспоминание о любящей матери.

На крыльце Шэрон обступили журналисты.

– Как вы собираетесь организовать защиту клиента, мэм?

– Что он чувствует после решения судьи?

– Без комментариев! – огрызнулась Соренсен и побежала вниз, на улицу, где рядом со своей машиной стоял Марк Уолбейн.

– Вы неплохо справились.

– А вы все-таки нашли время прийти на заседание…

– Прочел материалы, которые вы мне оставили. Я согласен взять дело. Подвезти вас в аэропорт?

– Спасибо, очень кстати… Ваша? – спросила молодая женщина, кивнув на автомобиль представительского класса.

– Я не вожу. Езжу на такси. В Лос-Анджелесе это самый практичный вид транспорта.

– Ведите меня.

– Миз Соренсен!

Шэрон сразу узнала Гарри.

– Господин Розамунд?

Ему явно не хотелось разговаривать при Уолбейне, но она представила ему своего «сменщика».

– Я прочел все, что газеты написали о Питере… То есть о Томе Ховарде… Невероятно! Рассчитывайте на меня, если понадобится свидетельствовать в его защиту.

– Почему вы считаете его невиновным?

– Он сумел выстроить для себя другую, новую жизнь. Зачем рисковать всем? Бессмыслица какая-то… Теория заговора с целью подставить его выглядит куда достовернее.

«Тем достовернее, если ловушку подстроил ты», – подумала Шэрон, понимая, что несправедлива к Розамунду. Это не может быть он. У него есть алиби.

– Спасибо. Если потребуется, я непременно обращусь к вам, – подал реплику Марк Уолбейн.

– Кэрол не пришла, – констатировала Шэрон.

– Я настаивал, но она наотрез отказалась. Я очень за нее тревожусь.

– Важно, чтобы она сейчас чувствовала поддержку близких.

– Я сделаю все что смогу.

– Гарри! – позвал Пол Дженкинс; он почти бежал, чтобы не упустить их. – Куда ты исчез? Мы с Мелиссой уже минут пятнадцать тебя ищем. Что ты делаешь рядом с… ней?

– Решил предложить помощь.

– Помощь? Это псих, детоубийца! Ты о Кэрол подумал? Да она рехнется, если узнает!

– Кэрол была счастлива с ним.

– И посмотри, что с ней стало: сидит на больничном, журналисты ее травят, придется съехать из собственного дома… Сегодня утром моя жена помогла ей перевезти к нам часть вещей. Газетчики за ней не последовали, решили, что она едет в суд. А вам, – он наставил палец на Шэрон, – я запрещаю разглашать конфиденциальные сведения!

Шэрон поймала себя на том, что завидует Кэрол. У нее есть брат, защитник, посвирепее цепного пса. Он в ярости, но сестру любит и тревожится по-настоящему. У Шэрон такого брата нет. Ее брат – чудовище. Она росла, не ощущая потребности в братской любви, и не догадывалась, что ее попросту обокрали. Том Ховард варварски вторгся в ее существование. Теперь она не отказалась бы от брата-защитника, похожего на Дженкинса.

– Вы поняли, миз? Я вам запрещаю! – повторил Пол.

Шэрон так вымоталась за день, что даже отвечать не стала. За нее это сделал Марк Уолбейн.

– Теперь я осуществляю защиту Тома Ховарда, господин Дженкинс. Поверьте, не в наших интересах разглашать что бы то ни было.

– Только мою сестру оставьте в покое. Она больше не имеет ничего общего с этим уродом.

Моментальный фотоснимок

7 октября 1985 года

Маргарет сидела на кровати и наблюдала за птичкой, резвившейся на ветвях красной сосны под тяжелыми свинцовыми тучами. Сцена продлилась всего минуту – воробушек улетел, исчез из поля ее зрения. Она вдруг позавидовала крылатому существу: божья тварь летает где хочет, а ей такое счастье не дано. Вся свобода Маргарет ограничивается выбором между жареным цыпленком и стейком с кровью.

Много месяцев назад у нее появилась помощница по хозяйству, канадка. Два раза в неделю она делала уборку, гладила белье и пекла кексы, по которым дети просто с ума сходили. Маргарет, по идее, должна была бы уставать гораздо меньше, но все происходило ровным счетом наоборот: утомление словно подталкивало ее к краю пропасти.

По сути, Маргарет не на что было пожаловаться: Джон, заботливый муж и любящий отец, удовлетворял все ее потребности. Дети были здоровы и хорошо учились в школе. Но ей этого не хватало. Она могла бы уйти однажды утром, проводив Джона и детей, и у нее было бы много времени, чтобы исчезнуть, самостоятельно выбрать наконец, как жить дальше. Увы, чтобы сорвать с себя железный ошейник домохозяйки, требовалось мужество, а его-то у Маргарет и не имелось.

Детские крики проникали сквозь стены. До возвращения домой Джона пройдет как минимум три часа. Она взяла с ночного столика коробку со снотворным и уронила на пол несколько таблеток. Действительно ли Джон и дети в ней нуждаются? Она почти ничего не делает по дому. Ее муж вполне сможет положиться на прислугу. За большую плату та согласится приходить чаще. Он еще молод и привлекателен, сможет снова жениться… Маргарет всего-то и требуется, что проглотить горсть таблеток и запить полным до краев стаканом воды. Все поверят в случайную передозировку. Она налила воды, вытерла слезу со щеки, поднесла к губам крошечные белые таблетки.

– Почему ты плачешь, мама?

Маргарет спрятала правую руку за спину, выронив таблетки на покрывало, посмотрела в темные глаза сына, стоявшего на пороге, и заставила себя улыбнуться.

– Не слушай мамин плач.

20

Вторник, 11 мая 2021 года, 14:10

Шэрон вышла из дверей аэропорта Линдберг-Филд, направилась к стоянке такси и сразу ощутила знакомое чувство, угнетавшее ее при каждом перемещении в Сан-Диего. После предварительного слушания и передачи дела Марку Уолбейну оставалось нанести визит отцу. Она не была у него два месяца, поглощенная работой и заботой о непоседливых дочерях. Предлоги, предлоги… Шэрон боялась этих встреч, наводивших на нее тоску и печаль. В такси, на пути к «Саду смоковниц» – слишком красивое название для дома престарелых – у нее вспотели ладони.

Шэрон удивило, что движение было свободным. Обычно она навещала отца по субботам, но ближайшие уик-энды будут заняты делами по дому и походами в гости.

Машина остановилась у ограды широкого строения, где находился пансионат. Соренсен расплатилась с водителем и вышла. Вдохнув запах эфира, предпочла лестницу лифту, чтобы не слышать унылого бормотания стариков. В коридоре четвертого этажа маячили движущиеся силуэты, застывшие на границе между жизнью и смертью. Сделав глубокий вдох, Шэрон открыла дверь.

– Здравствуй, папа, – веселым голосом произнесла она.

Сидевший в полумраке отец смотрел через очки на темный экран телевизора.

– Папа… – повторила Шэрон, положив ладонь на сухую руку старика.

Он встретился со взглядом ореховых глаз дочери, и его лицо наконец осветила улыбка.

– Мэгги! Как я рад!

– Папа… Это я, Шэрон.

Отец часто путал ее с матерью, как будто воспоминания о жене преобладали над всеми остальными.

– Шэрон, ну конечно! Это ты… Как поживаешь?

Шэрон сомневалась, что ему действительно есть до нее дело. Произнесенные слова выдала часть мозга, все еще сопротивляющаяся забвению.

– В Сакраменто все в полном порядке.

– Вот и хорошо. Нет ничего важнее здоровья.

– Папа, есть вещи, о которых ты мне никогда не рассказывал. Давай поговорим о моих сестрах – Мэри и Джулии.

Старик насупился, пригладил дрожащей рукой редкие седые волосы.

– Это такая старая история…

– Почему ты молчал о них?

– Я считал, мы пришли к согласию, Мэгги. Теперь важна только Шэрон.

Шэрон решила подыграть отцу.

– Не думаешь, что ей следует знать?

– Я желаю счастья нашей дочери; надеюсь, ты в этом не сомневаешься, Мэгги?

– А как же Том?

Лицо старика сделалось изумленным.

– Забудь о Томе, Мэгги. Он мертв. Так гораздо лучше для всех, – заключил он категоричным тоном.

– Том не погиб, когда горела больница «Миттертон».

Старик не ответил. Его взгляд затуманился.

– Папа! – Шэрон крепко сжала пальцы отца, чтобы не дать ему замкнуться, но она уже потеряла его. На сегодня все кончено. Он ее не видит и не слышит.

…Она не обратила внимания на первые признаки болезни. Отец начал забывать мелкие детали, реагируя на это печальным смешком. Ситуация ухудшалась медленно, но в конце концов доктор Ховард согласился сделать ряд анализов и тестов: после компьютерной томографии диагноз подтвердился. Позже Шэрон пришлось смириться с мыслью о специализированном заведении, и она выбрала «Сад смоковниц», находившийся близко от Сан-Диего, где обитало много знакомых ей людей. Отца регулярно навещали его бывшие соседи и старые друзья, которых он больше не узнавал.

Шэрон смотрела на изношенное лицо отца и твердила про себя: «Это несправедливо!» Она всегда была очень привязана к этому человеку, он заботился о ней, внушал веру в жизнь, а сейчас так унижен и несчастен! Вместе они сумели справиться с горем после внезапной смерти матери. Октябрьским вечером 1997 года Шэрон нашла ее, вернувшись домой из колледжа. Бездыханная Маргарет лежала на ковре в своей комнате. Шэрон сразу вызвала отца, он приехал, но смог лишь констатировать смерть от сердечного приступа. Крепко прижал дочь к себе и сказал: «Маме не было больно…» Шэрон грустила, но горевала не слишком сильно – и теперь корила себя за это, ведь мать спасла ее от убийственного безумия брата. Ей следовало оплакивать такую потерю.

Потом были многолюдные похороны. Пришли коллеги и знакомые отца. Как только гроб опустили в могилу и засыпали землей, все вернулись в дом, и Шэрон с подносом птифуров в руках лавировала между приглашенными; те с удовольствием угощались, не обращая на девушку никакого внимания – наверное, принимали за нанятую официантку. Все – за исключением мужчины лет сорока с глазами цвета океанской воды. «Ты ведь Шэрон?» Она кивнула. «Я очень тебе сочувствую. Ты, должно быть, скучаешь по маме. Я близко ее знал…»

Отец подозвал Шэрон – ее поднос опустел, – а когда она вернулась, незнакомец уже исчез. Похоже, с ним общалась только мама. Неужели он был ее любовником? Что за абсурдная мысль! Чувство, которое питали друг к другу ее родители, было всепоглощающим и исключало вмешательство третьего лица. Шэрон и сама порой чувствовала себя лишней.

Папа не стал начинать новую жизнь и всецело посвятил себя заботам о дочери… Если Лиам, не дай бог, умрет, сумеет ли она прожить четверть века без любви другого мужчины? Шэрон прогнала мрачные мысли. Сейчас иное время. Отец безумно любил свою Мэгги, до чувства такой силы трудно дотянуться. Он даже поморщился, услышав, какие имена она выбрала для близняшек. Выбрала… Они прятались в подсознании! Почему он тогда не поговорил с ней начистоту?

Шэрон мало что помнила о матери, и ее это не угнетало: она всегда считала, что та не слишком ее любила.

Фотоальбом, который отец держал в ящике прикроватной тумбочки, отражал жизнь семьи из трех человек в солнечной Флориде. Листая его, Шэрон жалела, что не задавала вопросов о существовании Ховардов, начавшемся, когда ей исполнилось четыре года. В альбоме не было ни одного более раннего снимка. А она никогда не задавалась вопросом почему.

Шэрон вспомнила слова Питера Мэтьюза, то есть Тома Ховарда: «Жизнь – всего лишь череда моментальных снимков, отражающих ключевые моменты. Остальные фотографии – бледная иллюзия реальности».

Что осталось от матери Шэрон? Портрет новобрачных на буфете в гостиной их дома в Майами? Фотография с первой дочерью на руках? Фотография всей семьи в местной газете? Трагедия того самого Рождества? Меланхолия во взгляде, которую уловил объектив жарким летним днем под небом Флориды? А кто сказал, что все значительные моменты жизни – счастливые?

Мысли Шэрон путались, комната постепенно заполнялась темнотой.

– Здравствуйте, Ричард. Вы что-то припозднились сегодня…

Шэрон взглянула на силуэт в прямоугольнике открывшейся двери.

– Зажгите свет, пожалуйста. Я не заметила, как стемнело.

– Прошу прощения! – Медсестра нажала на клавишу, и бледный свет озарил обставленную со вкусом комнату. – Я обозналась. Думала, это друг вашего отца. Вы ведь обычно приезжаете по субботам…

– Да, я… У меня отпуск. О каком друге вы говорите?

– О Ричарде, конечно! Извините, фамилии не помню.

Ричард… Это имя ничего не говорило Шэрон, никого из ее знакомых так не звали.

– Как выглядит этот Ричард?

– Ну, он ровесник вашего отца…

– Думаете, они давно знакомы?

– Конечно! Он сказал, что они встретились в Миннесоте, в семидесятых, а потом, если я правильно поняла, потеряли друг друга из виду.

Миннесота. Дулут.

– Он часто здесь бывает?

– Не реже раза в неделю.

– Когда увидите Ричарда в следующий раз, попросите его позвонить мне, если не трудно.

Шэрон вырвала листок из блокнота и записала свою фамилию и номер телефона. Она сознательно назвалась девичьей фамилией. Женщина пообещала выполнить просьбу.

Выйдя на улицу, Шэрон закрыла глаза, с наслаждением вдохнула нежные ароматы магнолий и пионов, сунула руку в сумку, пытаясь нашарить мобильник, и в этот момент рядом с ней остановилась роскошная белая машина.

– Карета подана! – торжественно объявил водитель в опущенное окно.

– Лиам!

…Они прошли тенистым парком, и Шэрон коротко рассказала о встрече с отцом. Главной задачей Лиама было защитить жену, но никого нельзя уберечь от глубинных страхов. Ночные кошмары – свидетельство подавленных страхов.

– Теперь, когда я знаю правду, должна была бы вспомнить мою жизнь до того ужасного дня. Сестер, счастливую маму… Но по-прежнему натыкаюсь на пустоту.

– Я понимаю, ты жаждешь вспомнить детство. Возможно, тебе необходима помощь…

Шэрон напряглась. Психиатр? Она никогда не понимала, зачем люди, стремясь решить свои проблемы, откровенничают с незнакомым человеком. В этом есть нечто неприличное. Она махнула рукой, отвергая предложение мужа.

– Тебе нужен катализатор, чтобы разблокировать память. Помощь профессионала ускорит дело.

– Забудь.

21

Среда, 12 мая 2021 года, 10:00

– Здравствуйте, доктор Стюарт, садитесь, прошу вас. – Лейтенант Хоулен указала посетителю на стул.

– Давненько меня так не называли! – Седовласый старик лукаво улыбнулся.

Элегантность и старомодный шарм вызывали симпатию, и полицейские терпеливо ждали, когда он пройдет от двери кабинета до стола Кейт, тяжело опираясь на трость с золоченым набалдашником.

– Я вас слушаю, хоть и не понимаю, зачем меня вызвали. Вы упомянули проблему медицинского характера, относящуюся к тому времени, когда я еще практиковал…

– Ко времени, когда вы работали в психиатрической больнице «Миттертон» в Миннеаполисе, – любезно уточнила Кейт, впечатленная обаянием и притягательной силой собеседника.

Ей было неловко допрашивать мирного пенсионера, всю жизнь помогавшего обиженным судьбой людям. Она жалела, что пошла на поводу у Фреда. В конце концов, Том Ховард разоблачен, дальше копать незачем…

– У нас есть вопросы, – вмешался Эмерсет, удивленный молчанием своего командира.

Кейт встрепенулась.

– Вы, должно быть, слышали о деле Тома Ховарда, двадцать лет жившего под присвоенной личностью другого человека и убившего двух детей в Лонг-Бич?

Восьмидесятилетний старик мгновенно перестал улыбаться, его голубые глаза заволокла печаль. Он читал в газетах об этом ужасном деле и не мог не заинтересоваться им, ведь Том Ховард был его пациентом.

– Каково было психическое состояние Ховарда в тот период, когда вы его наблюдали?

– Он не представлял никакой опасности для окружающих.

– Вы намеревались выписать его?

– Решение зависело не от меня, но я собирался поставить вопрос об освобождении. Ему незачем было находиться в больнице.

– Нам кое-что непонятно, доктор Стюарт. Мы подняли истории болезни Тома Ховарда и Питера Мэтьюза, тоже вашего пациента. Нас удивило отсутствие в них фотографий.

Объяснение оказалось простым.

– Я вынул их после пожара, – спокойно сообщил старый джентльмен.

– Вы подозревали, что Том присвоил личность Питера?

– Именно я убедил его занять место Питера. Забрал фото, чтобы запутать следы. Много месяцев я ждал, что меня вызовут в администрацию или в полицию, но никто не проявил интереса.

Кейт неприятно удивила невозмутимость доктора Стюарта, который оказался не просто сообщником Тома Ховарда, но и инициатором его побега.

– Вы передали ему документы Питера Мэтьюза?

– Да. В ту ночь бал правил хаос. Пылало целое крыло больницы, и нам пришлось переводить раненых пациентов в другие больницы и успокаивать остальных. Пожар, как вы наверняка понимаете, очень их напугал. Я был уверен, что в этот момент никто не обратит на Тома внимания, но опасался, что его задержат позже.

– Вы понимаете, что стали сообщником Ховарда в убийстве Питера Мэтьюза?

– В убийстве?.. Вы заблуждаетесь, капитан. Том не убивал Питера. Вместо того чтобы укрыться в безопасном помещении, он попытался спасти его, но, к несчастью, опоздал.

Когда доктор Стюарт вошел в палату Тома, он нашел Питера, задохнувшегося от дыма. Собираясь покинуть помещение, услышал кашель в вентиляционной шахте и помог Тому вылезти.

– В тот момент мне и пришла в голову идея подменить их личности. Ровесники, они были похожи внешне. Я велел Тому надеть длинный плащ с капюшоном, чтобы скрыть лицо – чтобы план сработал. Питера не должны были опознать. Я развел огонь в палате, чтобы тело обуглилось, потом вывел Тома в парк, где собрались эвакуированные пациенты, сходил за документами Питера и бумажником, отдал Тому все деньги и отправил его… на волю.

– Почему вы так поступили?

– Я же сказал: ему было не место в психиатрической лечебнице.

– Вы могли сделать запрос о его выписке.

– Я сомневался, что добьюсь успеха. В памяти людей были свежи мрачные события Рождества восемьдесят шестого года, и я не мог рассчитывать на объективность комиссии. Я действовал в интересах моего пациента.

– А жертвы? О них вы подумали?

– Том не представлял никакой опасности для общества.

– Тем не менее он снова убил детей.

– Я читал газетные отчеты. Доказательства удручают, но я уверен, что он этого не делал.

Кейт не понимала, как этот человек, специалист по лечению раненых душ, мог пойти на поводу у Тома Ховарда. Он и не думает отрицать участие в побеге своего пациента! Ей придется исполнить свой долг, несмотря на всю симпатию к этому человеку.

– Доктор Стюарт… Вы задержаны.

Среда, 12 мая 2021 года, 11:00

Мелисса получила пропуск, вошла в палату и увидела Кэрол. Одетая в больничную рубаху, та сидела на кровати – такой высокой, что ноги не доставали до пола.

– Когда за тобой придут?

Кэрол не знала. Медсестра попросила ее переодеться.

– Добрый день. Примите это, – велела она, положив на столик таблетку, и протянула пациентке стакан воды.

– Что это?

– Транквилизатор, чтобы вы расслабились перед процедурой.

– Мне еще долго ждать?

– Мы немножко выбились из графика. Ваша очередь через полчаса, – ответила медсестра и вышла.

– Спасибо, что не бросила меня, – сказала Кэрол.

Мелисса пожала плечами.

– Да брось ты, было бы о чем говорить… Пол и его жена знают?

Кэрол оповестила их и выслушала нравоучительную проповедь от брата, но волновала ее только реакция Сьюзи.

– Она никак не связана с этим… эмбрионом, – успокоила подругу Мелисса.

– Но ей не все равно… Ладно, я разберусь. Всему свое время. Сначала нужно… избавиться. А как дела у тебя?

Вопрос показался Мелиссе неуместным, хотя она понимала, что Кэрол просто решила поменять тему. Ответ вырвался сам собой:

– Я переспала с Гарри.

– Что? Когда?! Надеюсь, вы были осторожны? – всполошилась Кэрол.

– Тебя это задевает? Ты всегда утверждала, что вы с Гарри только друзья.

– Не терзай меня, Мелисса!

– Я думала, ты развеселишься… Он тебе нравится?

– Не в этом дело. Гарри… у него СПИД. Скажи, что вы использовали резинку! Мелисса… Мелисса, отвечай!

– Этого не может быть. Только не Гарри!

– Он был неразборчив в связях.

– Когда? – сдавленным от ужаса голосом спросила Мелисса.

– Давно. Я узнала об этом девять лет назад и пообещала не выдавать его тайну. Удивительно, что он ничего тебе не сказал, до того как…

– Я занималась любовью с Гарри на «похоронах» моего девичества. Пятнадцать лет назад… Давай улыбнись.

– Накануне свадьбы?! Невероятно! Я там была…

Мелисса улыбнулась. На девичник друзья придумали для нее массу сюрпризов: позвали бывших одноклассников, сочинили хвалебные оды и шуточные песни, спиртное лилось рекой. Они подарили ей сексуальный наряд – корсет и подвязки – на первую брачную ночь, который она тут же напялила, а гвоздем вечера стали два стриптизера потрясающего телосложения. Мелисса чувствовала себя счастливой, веселилась до упаду и даже принимала зазывные позы, чтобы соблазнить толпу незнакомцев. Кэрол и другие подруги Мелиссы совали в трусы стриптизерам кто доллар, кто два, хохоча во все горло, а она вдруг заметила Гарри, смотревшего на нее очень строго. Потом он ушел, а она вернулась к гостям, но с каким-то неясным чувством и вскоре вышла подышать свежим воздухом. «Ну что, развлеклась?!» Желчный тон Гарри, тоже прилично набравшегося, удивил Мелиссу. «Тебе что-то не понравилось?» – спросила она, мгновенно заводясь. «Ты позволяешь едва знакомым мужикам лапать тебя! Взгляни на себя – ты похожа на потаскуху!» Она дала ему звонкую пощечину. Он отшатнулся к перилам, потянул ее за собой. Разгоряченные тела соприкоснулись. И она поняла: Гарри желал ее. Гарри Розамунд, похититель женских сердец, хотел Мелиссу Хопкинс, которая меньше чем через двенадцать часов поменяет фамилию на Рэнделл… Она знала, что это чистое безумие, но в тот момент гордыня взяла верх над разумом. Ну еще бы – сам Гарри Розамунд не может справиться с вожделением! Он уже взял себя в руки и пролепетал извинения. Нет, она ни за что не даст ему улизнуть! Она хочет его. Сейчас же. Мелисса удержала Гарри, подставила ему губы, и они опустились в высокую траву, под мерцающие звезды. Гарри осторожно снял с нее трусики – Майк следующей ночью не станет миндальничать! – избавился от своей футболки. Она расстегнула ему брюки. Шепоты, нежные слова… «Люблю тебя…» Мелиссу изумила нежность Гарри: она ждала напора, эгоистичного стремления утолить собственную страсть, а он не торопился, старался доставить радость ей. Не то что Майк. Здесь, в этих неудобных «полевых» условиях, она познала неведомые по силе ощущения.

– И ты все-таки вышла за Майка?! – воскликнула Кэрол.

– У меня не было выбора. Я не могла отменить свадьбу. Это выглядело бы… ужасно.

– Я всегда восхищалась твоим прагматизмом.

– Но я ведь не знала, что Гарри меня любит. Считала, он поддался порыву под воздействием винных паров… Как и я.

– А с чего ты взяла, что он тебя любит? – удивилась Кэрол.

– Две недели назад он сам мне сказал: «Я ждал тебя, а ты выбрала Майка». Я предложила начать сначала с того места, на котором мы остановились, но он отказался. Любовь прошла…

– Не думаю. Он скорее не позволяет себе быть любимым – из-за болезни.

– Но почему? В этом нет ничего постыдного.

– Гарри считает, что у него нет будущего, – объяснила Кэрол.

– Я пыталась уговорить его сходить к психотерапевту, но он даже слышать об этом не желает.

– Я мало что знаю об этой болезни, но ведь на таком этапе он всего лишь носитель…

– Гарри боится, что может быть переносчиком.

– Ну и глупо, есть ведь надежные контрацептивы!

– Лечение тяжелое, имеет побочные эффекты, и он не хочет, чтобы по его вине пострадал кто-нибудь еще.

– И предпочитает жить один?

– Мисс Дженкинс, вы следующая, – сообщила вошедшая в палату медсестра.

– Пожалуйста, не говори Гарри, что знаешь! – взмолилась вскочившая Кэрол. – Я обещала хранить этот секрет.

– Не беспокойся. У тебя сегодня есть более важное дело… – Мелисса удержала подругу за руку. – Уверена, что сделала правильный выбор?

– Разумеется, – бросила Кэрол и вышла не оглянувшись.

22

Среда, 12 мая 2021 года, 15:30

Красные, синие, серые, желтые, белые и черные машины томились в неподвижности на асфальте стоянки на шестнадцать тысяч мест, сверкая под солнцем Калифорнии на манер петчворкового покрывала. Болельщики потоками приливали ко входу на «Доджерс стэдиум» на Ван-Скалли-авеню.

Пол Дженкинс энергично работал локтями, прокладывая дорогу себе и Гарри, чтобы побыстрее оказаться у пропускного пункта. Розамунд, непривычный к подобным мероприятиям, едва успевал за другом и то и дело поднимался на цыпочки, выискивая маячившую впереди долговязую фигуру. Наконец у них проверили билеты, двери распахнулись и открыли их взглядам гигантские трибуны, окаймляющие игровое поле цвета свежей зелени и сепии.

Пол привел Гарри на их места. Многие зрители уже сидели на трибунах, и над стадионом висел многоголосый гвалт. Розамунд зычным голосом поинтересовался, как обстоят дела у Кэрол. Пол рассказал, что приготовил для сестры уютную комнату окнами в сад, но признался, что тревожится, как она уживется с его женой. Они с Эллен женаты пятнадцать лет, у них двое детей, но высокая грудь, густые белокурые волосы и красивые длиннющие ноги все еще делают ее неотразимой. Эллен не сразу согласилась приютить Кэрол и едва не поссорилась с мужем, заявив, что он на нее давит. Пол ужасно сожалел, что две его «самые любимые в мире девочки» так плохо ладят. Кэрол считала Эллен поверхностным существом, а та презирала ее за недостаток женственности.

В вечер переезда к ним Кэрол супруги поругались из-за непоправимого, по мнению Эллен, шага.

– Я обожаю жену, – признался Пол, – но не понимаю, как она может считать аборт преступлением.

– Все зависит от угла зрения: для женщины прерывание беременности – это право распоряжаться своим телом, для эмбриона – конец существования. По-моему, очень важно, чтобы у женщины было право выбора. Кэрол решила проблему, и это решение правильное, потому что это ее выбор.

– Ты прав, Гарри. Я очень надеюсь, что противники абортов не заставят Америку откатиться назад во времени – ведь в некоторых штатах трудно найти медицинские центры, где делают прерывание.

– Пусть мечтают! Верховный суд никогда не позволит себе покуситься на право женщин самостоятельно решать свою судьбу. Операция у Кэрол сегодня?

Пол кивнул.

– Я хотел побыть с ней во второй половине дня, но она отказалась. Сказала, что чувствует себя нормально, и выставила меня за дверь. А тебе велела передать, что на днях сама позвонит.

– Понимаю, – откликнулся Розамунд. – Она так мечтала о ребенке…

– А я рад, что сестра от него избавилась! – признался Пол. – Ты только представь – ребенок от психопата…

– Я не верю, что детей убил он.

– А как насчет его сестер? Это установленный факт.

– Мне трудно поверить, что он способен на подобное зверство.

– Общаешься с человеком годами, думаешь, что знаешь его, а на самом деле ни черта! Сестра прожила с ним восемь лет, не подозревая ни о присвоенной личности, ни о жестокости его натуры. Да и мы проглядели. Даже спина холодеет…

– Я в любом случае за мирное сосуществование в семье. Если отношения между Кэрол и Эллен обострятся, я смогу ее приютить. Норберт обрадуется новой компании.

– Я надеюсь, что они сделают над собой усилие и не передерутся…

Над стадионом разнесся голос комментатора, и Пол замолчал. На табло появился состав команд. «Лос-Анджелес Доджерс» принимали команду «Сиэтл Маринерс». Зрители хором повторяли фамилии любимых игроков, то и дело взрываясь овациями. Трибуны бурлили.

Пол рупором поднес ладони ко рту и крикнул Гарри:

– С тобой Кэрол была бы счастливее!

Тот подпрыгнул от удивления, спрашивая себя, не померещилось ли ему, но приятель с улыбкой подмигнул: «Ты все правильно понял…»

Диктор умолк, и Пол довел свою мысль до логического завершения:

– Я всегда полагал, что вы в конце концов сойдетесь.

Розамунда смущал разговор о чувствах, но Пол не успокаивался.

– Мне казалось, у вас что-то было – в школе или позже… Было, но не получилось и вылилось в настоящую дружбу.

– У тебя слишком богатое воображение, Пол.

Фраза прозвучала сухо, но доктора она не убедила.

– Если любишь ее, сейчас самое время попытать счастья.

Кэрол сдержала слово и никому не рассказала о болезни Гарри, даже брату, поэтому Пол сейчас так и рассуждал.

Гарри ответил без задержки:

– Ты ошибаешься.

Зазвучала музыка – сейчас команды выйдут на поле…

– Жаль, – заключил Пол и дружески похлопал друга по плечу. – Мне бы такой родственник понравился!

Среда, 12 мая 2021 года, 18:00

Кейт Хоулен еще раз перечитала протокол допроса: откровения доктора Стюарта расшатывали обвинение против Тома Ховарда.

«Если он говорит правду… – думала она, сожалея, что не может проверить его заявления. – Но зачем ему лгать? Чтобы оправдать свои поступки».

Она могла бы допросить Тома Ховарда, чтобы подтвердить показания доктора. Но Уолбейн не преминет дать клиенту хитрый совет, а она совсем не хочет посвящать его в детали допроса доктора Стюарта. Он и так все узнает – и не преминет воспользоваться деталями, чтобы растрогать присяжных.

Кейт постучала кулаком по столу. «Железобетонное» дело разваливается. Она расколола убийцу за три дня. Убийцу детей, рецидивиста, отрицающего свою вину. Ни один присяжный не посочувствует этому преступнику. Его наверняка осудят… А теперь все поставил под вопрос один-единственный свидетель. Кейт хотела бы допросить Джона Ховарда – для очистки совести, – но директор дома престарелых заявил, что из разговора ничего не выйдет, поскольку сознание пациента проясняется все реже. А как насчет Шэрон Соренсен? Неужели она и правда ничего не помнит о прошлой жизни?

Кейт засомневалась в результатах собственной работы. Что, если Том Ховард – не более чем приманка, которую подсовывает им настоящий убийца? Но она ведь не фабриковала доказательства. Шеф Биггинс попросил ее быстро закрыть дело. Возможно, слишком быстро… Решив, что Мэтьюз солгал, Кейт не рассматривала другие версии. Убийства прекратились сразу после его ареста. Осталось две гипотезы: или она арестовала виновного, или убийца постарался сдержать преступные порывы. Расследование больше не принадлежало лейтенанту Хоулен, подозреваемого передали в руки правосудия. Прокурор будет крайне недоволен последними свидетельскими показаниями, превращающими Тома Ховарда из монстра в человеческое существо. Он постарается дискредитировать подсудимого, чтобы выиграть дело.

Кейт отослала сообщение на почту полиции Дулута и попросила выслать ей копию полицейского досье об убийствах Мэри и Джулии Ховард, совершенных 25 декабря 1986 года.

– Могу я побеспокоить тебя, Кейт? – спросил сержант Эмерсет, широко улыбнувшись.

Кейт жестом пригласила его войти.

– Думаешь, нам есть чему радоваться?

Фред весело кивнул.

– «Доджеры» победили «моряков»!

Кейт не понимала, почему подобное поднимает настроение напарнику. Местная бейсбольная команда победила – ей плевать! И Фред это знает. Она отослала его, произнеся язвительным тоном:

– Очень за них рада! Но у меня работа.

Фред помахал конвертом, который держал в руке.

– Рассказать тебе о результатах вскрытия Питера Мэтьюза? – невинным тоном поинтересовался он, уверенный, что привлечет внимание командира.

– Что это даст?

– Питер Мэтьюз задохнулся. На теле нет следов насилия. Вернее, на том, что от него осталось… Доктор констатировал естественную смерть.

Результаты вскрытия подтверждали слова доктора Стюарта. Том Ховард не убивал Питера Мэтьюза.

Моментальный фотоснимок

25 декабря 1986 года

Мигающий свет, движущиеся формы, приглушенные шумы в ватной дреме. Медленное пробуждение. Постепенное возвращение к болезненному сознанию. Туман, затекшие руки и ноги, голос издалека. После операции и долгих часов в реанимации кто-то ласково погладил Маргарет по волосам, и она подняла веки. Ужасно тяжелые. Под бледным потолком уже витали обрывки воспоминаний: выстрелы, окровавленные тела дочерей, Том, целящийся в нее из пистолета. Реальность, иллюзия, реальность…

– Ты меня слышишь, Мэгги?

Она в ужасе повернула голову к Джону.

– Мэгги, прости, что мне пришлось отлучиться, – шепнул он, коснувшись мочки ее уха. – Теперь я здесь и всегда буду с тобой.

– Мэри и Джулия…

– Т-с-с-с, не терзай себя. Все кончено. Полицейские арестовали Тома.

– Полицейские?

– Он признался.

– Признался?

– Тебя будут допрашивать. Позже. А теперь отдыхай.

– А Шэрон?

Джон протянул ей таблетку и стакан воды.

– Выпей. Не тревожься за Шэрон. О ней заботятся. Я останусь с тобой.

Маргарет послушно выпила лекарство.

– Что с нами станет, Джон?

– Мы уедем, как только будет возможно. Что скажешь о солнечной Флориде?

– Боюсь, понадобится нечто большее, чтобы отогреть мое сердце…

– Это произойдет не сразу, но мы снова будем счастливы, обещаю.

– А Том… Что с ним…

Таблетка наконец подействовала, и Маргарет снова заснула.

23

Вторник, 18 мая 2021 года, 10:00

Нетерпение пополам с дурным предчувствием будоражило кровь Сьюзи, когда она смотрела сквозь грязное стекло узкого отсека на заключенных, переступавших порог комнаты свиданий. Наконец на заднем плане появилось похудевшее, заросшее колючей бородой лицо. Мужчина двигался, не обращая внимания на остальных. Их взгляды встретились на короткое мгновение. Том застыл, и Сьюзи увидела, что он боится. Неужели его ужасает ее присутствие? Она улыбнулась. Охранник тычком отправил его в кабинку, и она схватила грязную трубку. Он сделал то же самое.

– Мистер Уолбейн добился для меня свидания. Я счастлива тебя видеть…

Она говорила очень быстро, понимая, как мало у них времени. Том едва слушал. Он спрашивал себя, рассказала ли Шэрон Сьюзи об их родстве. Одна мысль прогнала другую, и он задался вопросом: «Зачем она пришла сюда?» Наступила тишина. Он удивленно поднял глаза на тонкую перегородку в следах от множества пальцев. Сьюзи с тревогой смотрела на него.

– Я… Я пришла повидаться… Мне нужно знать, как ты тут…

– Хотите, чтобы я рассказал вам о Питере? Ведь это его вы ищете.

– Ты больше не говоришь мне «ты»?

– Я отыграл свою роль. Вы для меня ничего не значите.

– Ты считаешь меня чужой, а я всегда относилась к тебе как к сыну…

– Ко мне? Я – фальшивка.

– Я знаю тебя, – мягко произнесла Сьюзи и положила ладонь на омерзительно сальное окно.

– Вы должны ненавидеть меня за восемнадцать лет лжи.

– Твоя ложь спасла мне жизнь. Скажи ты мне правду или оттолкни меня, я бы умерла. Меня пожалел не лжец, а ты.

Том приложил ладонь к стеклу со своей стороны.

– Ты не сердишься?

– Нет, но ужасно сожалею, что тебе пришлось нести этот груз одному. Все эти годы… Я могла помочь.

– Это было не так уж и трудно. Сначала я думал, что меня скоро разоблачат. Прошли годы. Моя фальшивая личность утверждалась и развивалась, но я все ждал разоблачения. От тебя. А когда понял, что ты никогда не встречалась с Питером, понял, что сумею заменить его. Мне казалось, я в безопасности… Я ошибался.

– Мистер Уолбейн хороший адвокат. Он добьется твоего оправдания.

– Ты считаешь меня невиновным?

– Я знала, что ты не убивал Питера, даже когда все утверждали обратное. Я не верю, что ты убил этих детей.

– Но сестер-то убил…

– Замолчи. Я уверена: ты не понимал, что делаешь. И кстати, тебя объявили не подлежащим уголовному наказанию.

Решительно, Сьюзи все ему прощала. Даже худшее. Как мать…

– А что Кэрол? У тебя есть новости о ней?

Сьюзи колебалась.

– Не стоит беречь меня от правды.

– Она избавилась от ребенка. И не хочет, чтобы я ей звонила…

Сьюзи подавилась последними словами. Она всегда была очень привязана к Кэрол. Разрыв отношений огорчал ее до невозможности. Том чувствовал, как она растеряна.

– Хорошо, что она так поступила. Прости, что страдаешь из-за меня.

– Не думай об этой чепухе.

Охранник за спиной Сьюзи объявил, что время свидания истекло.

– Ты не обязана возвращаться сюда. Питер мертв.

– Я здесь ради тебя. До скорого, Том.

Четверг, 20 мая 2021 года, 04:55

Девчушка шла по коридору второго этажа следом за мальчиком, который крепко сжимал ее ладонь в своей. Он остановился и толкнул дверь в большую комнату. «Нам нельзя тут играть», – сказала малышка. Он не ответил – внимательно оглядывал комнату. Остановил свой выбор на огромном стенном шкафе и распахнул дверцы. «Нас будут ругать», – не успокаивалась девочка. Он снова взял ее за руку и усадил на дно шкафа. «Оставайся тут, Шэрон, – шепнул он в щель между дверцами. – Мы поиграем в прятки. Мама внизу считает до десяти. Хочешь выиграть – не шуми». Черные глаза сверкнули. «Да, да, хочу!» – воскликнула девочка, вдохнув легкий аромат фиалок, исходивший от одежды матери. Платье и юбки напоминали марионеток на вешалках, свет из комнаты очерчивал босые ступни девочки. Дверцы медленно закрывались, день угасал. Лучи света вычерчивали на одежде странные геометрические фигуры. Еще несколько сантиметров, и дверцы закроются… Сейчас… Мальчик вышел в коридор и застыл у двери.

…Задыхающаяся Шэрон рывком села на кровати. Лиам приподнялся и обнял жену за плечи.

– Опять Том?

– Я вот-вот рехнусь! – рявкнула Шэрон, вспоминая, как напугали ее слова брата.

Она коротко пересказала мужу продолжение всегдашнего кошмара.

– Эти, с позволения сказать, спектакли – всего лишь плод твоего воображения. Том не имеет над тобой никакой власти.

– Я хочу, чтобы кошмары прекратились! Ты был прав, мне нужна помощь…

Она решила, что пойдет к психотерапевту, когда вернется из Сан-Диего.

24

Пятница, 21 мая 2021 года, 12:45

В самолете Шэрон никак не могла отделаться от воспоминания, настигшего ее на рассвете.

…Ей четыре года, она стоит у приоткрытой двери и смотрит на грустную мать, которая сидит на кровати. Комната кажется огромной, как и кровать под белоснежным кружевным покрывалом, как шкаф с широкими решетчатыми створками, как туалетный столик с зеркалом в чугунной раме с плетеным узором.

Кто-то положил руки на плечи Шэрон и тихонько увел в сторону, шепнув на ухо: «Не слушай мамин плач. Идем, Шэрон». Он провожает девочку в ее комнату, и она едва поспевает за ним. Ей нужно утешиться, понянчить любимую куклу.

– Почему мама грустная?

– Она просто устала. Отдохнет, и все будет в порядке.

– Правда?

Том улыбнулся, показав дырку между зубами, и протянул ей щетку.

– Может, причешешь куклу?

…Шэрон охватила дрожь. Она совсем ничего не помнила из раннего детства, и ей стало не по себе. Она видела давнюю фотографию в местной газете, но не представляла Тома в роли брата. Защитника. Маленькая девочка любила его, и взрослой женщине становилось дурно при мысли о былой привязанности. Она прогнала мысли об утратившей значение близости и включила планшет, чтобы почитать.

В Сан-Диего, спустившись по трапу, Шэрон, как это ни странно, не почувствовала обычного недомогания. Она прилетела на встречу со старым другом отца Ричардом, передав сообщение через его медсестру. Три дня назад он перезвонил, чтобы условиться о свидании.

Его дом находился в уютном районе, где глаз радовали цветы на балконах и идеально подстриженные газоны. Старый доктор, в темных очках, сидел на скамейке, подставив лицо солнечным лучам.

…Ричарду на минуту показалось, что к нему идет Маргарет. Походка, элегантность, улыбка Шэрон напоминали о ее матери, но черты лица и взгляд были другими. Он дружеским жестом пригласил молодую женщину сесть.

– Вы очень изменились, дорогая, – сказал он и налил ей стакан прохладного лимонада.

– Разве вы меня уже видели?

Ричард снял очки, и Шэрон узнала взгляд его синих глаз.

– Это ведь вы подошли ко мне на маминых похоронах, – сказала она.

– Печальный был день…

– Мне всегда казалось, что вы тогда хотели мне что-то рассказать.

– Давайте вернемся к цели вашего приезда. Вы хотели поговорить об отце?

Шэрон кивнула. Ей не терпелось получить информацию о человеке, который знал родителей до трагедии. Когда все были счастливы.

– Вы общались, когда мы жили в Дулуте, верно? – спросила она, сделав глоток лимонада.

– Да. Я даже качал вас на коленях, детка! – сообщил он с грустным смешком.

– А Тома вы знали?

В голове у Ричарда крутилась масса вопросов. Что в действительности известно Шэрон? Что рассказать ей и о чем умолчать? Сердце билось все сильнее. Он молча кивнул.

– Вам известно, почему родители утверждали, что я их единственный ребенок?

– Джон, узнав о вашей амнезии, принял ее как дар небес. Он боялся, что пережитая драма нанесла вам непоправимую травму, от которой вы не сумеете оправиться. Я с ним не согласился. На мой взгляд, опасно оставлять подобную «мину» в подсознании. Я пытался уговорить его рассказать вам правду. Не сразу. Потом. Он меня… Послал. Вы совсем не помните Дулут?

В нескольких словах она описала Ричарду вернувшиеся воспоминания. Игру в прятки. Печаль матери. Заботливость Тома – до того, как он совершил непоправимое.

– О трагическом дне ничего?

– Нет.

Ричард задумчиво постучал указательным пальцем по колючему подбородку. Длящаяся амнезия Шэрон очень его удивляла.

– А что думала мама?

– Ваш отец хотел построить новую жизнь вдали от Дулута. Он решил вычеркнуть Тома из семьи. Маргарет пришлось гораздо труднее: она корила себя за то, что покинула Миннесоту, бросив сына.

– Полагаете, она все еще любила его? После того, что он натворил?

– Когда Тома заперли, я работал в психиатрической больнице «Миттертон» в Миннеаполисе и стал его лечащим врачом. Маргарет попросила, чтобы я держал ее в курсе его состояния.

– А в девяносто седьмом, когда он исчез, вы все еще занимались им?

– Да.

– И никогда не считали, что он мог убить Питера Мэтьюза и занять его место?

Доктор посмотрел Шэрон в глаза. Затем вкратце объяснил, какую роль он сыграл в побеге Тома, и продолжил, выдержав паузу:

– Я уже изложил факты лейтенанту Хоулен.

– Лейтенанту Хоулен?

Ричард провел рукой по лбу.

– Да, со всеми подробностями.

– Как отреагировали мои родители, узнав, что вы отпустили Тома?

– Они не узнали об этом. Я не сомневался, что ваш отец приложит все усилия, чтобы снова запереть своего сына.

– И вы не раскаиваетесь?

– Я был расстроен из-за Маргарет, но не стал рисковать – она могла поделиться с вашим отцом.

– Так было бы лучше. Вы хоть понимаете, что помогли психопату? – Шэрон встала. – Я узнала более чем достаточно…

– Останьтесь ненадолго, умоляю! – Ричард Стюарт схватил Шэрон за руку. – Сядьте. Вот так. Я должен рассказать вам кое-что еще. Двадцатого августа восемьдесят восьмого года я навестил вашу мать…

Моментальный фотоснимок

20 августа 1988 года

Дверь открыла Маргарет в платье с принтом «мильфлер». Сиявшая на губах женщины улыбка резко контрастировала с усталым взглядом окруженных морщинками глаз. Гостеприимная хозяйка провела посетителя в гостиную и спросила, что бы он хотел выпить. Возбужденная веселость женщины, явно подогретая алкоголем, побудила психиатра ограничиться содовой. Маргарет огорчилась, попыталась уговорить его, потом сдалась и взялась за бутылку односолодового виски, в которой осталось на две трети благородного напитка. Ричард остановил ее, крепко взяв за запястье.

– Мне кажется, вам на сегодня хватит, Маргарет.

– Ох, Ричард, не занудствуйете! Вы так редко приходите, давайте не будем ссориться.

– Сколько вы выпили, пока ждали меня? Три бокала? Больше?

– Мне не хватило, но я готова пить содовую, если мое благоразумное поведение доставит вам удовольствие.

Они сели на диван, и доктор начал расспрашивать Маргарет о Джоне, о малышке Шэрон, о ее собственном самочувствии. Она поинтересовалась здоровьем его жены.

«Из вежливости», – подумал Ричард и заговорил о «Миттертоне».

– Том по вам скучает.

– Как бы мне хотелось увидеть его, услышать голос моего мальчика! Нужно уговорить Джона…

– И получить разрешение руководства больницы.

Маргарет разрыдалась.

– Если б вы только знали, как сильно я виню себя, Ричард! – простонала женщина, спрятав лицо в ладонях.

Он обнял ее за плечи.

– Перестаньте терзать себя, смиритесь с реальностью. Вы не сумеете забыть случившееся, хотя Джон считает иначе.

– Я здесь задыхаюсь, Ричард. Гувернантка, экономка, кухарка… Слишком много чужих людей. Я шага не могу ступить по дому, не наткнувшись на одну из них!

– Джон хочет освободить вас от неблагодарной работы.

– Мое единственное занятие – думать… Я снова и снова возвращаюсь мыслями в тот ужасный день.

– Вы ходите к психиатру, Маргарет?

– Джон против.

– Вам необходима помощь. Я с ним поговорю. Джон ошибается, считая, что вдали от Дулута вы забудете прошлое.

– А кто поможет Тому?

– Я. Я ему помогаю. Лечу. Не сомневайтесь, однажды он полностью поправится, и вы снова будете вместе.

Маргарет бросила на Ричарда мрачный взгляд.

– Поправится? Вы попусту тратите время.

– Я уверен, что лечение…

– Вы не понимаете! Ваше лечение не может действовать. Я… Это я! Я их убила…

Ричард невольно отшатнулся, и Маргарет это заметила. Застыв от ужаса, он слышал только голос женщины, заполнявший элегантную гостиную богатого дома:

– Они спорили. Мэри, Джулия и Том. Я слышала их из своей комнаты. Это было невыносимо! Мне хотелось одного – чтобы они замолчали, чтобы стало тихо. Я достала из тумбочки оружие Джона и спустилась на первый этаж. Мэри и Джулия визжали в столовой. Я выстрелила. Три раза. А потом пошла на кухню искать Тома. Я услышала стук бусин, рассыпавшихся по паркету… Поняла, что он там был, подумала о лестнице… Решила, что он прячется наверху. Но он не прятался. Ждал. В коридоре. У двери нашей спальни. Я не сразу поняла. Глупо ведь не пытаться убежать. Только потом все стало ясно, когда я узнала, что Шэрон сидела в шкафу. Том хотел, чтобы я искала его. Я выстрелила. Промахнулась. Он побежал в кабинет Джона и заперся на ключ. Это было смешно и бесполезно. Я медленно подошла. Выстрелила в замочную скважину. Дверь поддалась. Том открывал ящик. Я сделала еще несколько шагов. Оказалась достаточно близко. Хотела быть уверена, что не промахнусь. В тот момент я увидела у Тома в руке пистолет отца. Он мог сделать один-единственный выстрел, потом пришлось бы перезаряжать. У меня было время убить его. Я подумала: «Он не сможет выстрелить». Шагнула к нему. Он… Он выстрелил. Том ничего вам не рассказал, Ричард?

Психиатр находился в прострации: он не мог, просто не мог понять. Том ничего не говорил. Никогда. Нет, не так – он утверждал, что убил сестер, и доктор не распознал за признанием обмана. Как же так?

– Позже, в больнице, Джон заставил меня поклясться, что я буду молчать. Он все устроил. Назад вернуться невозможно. И я… Сдалась.

25

Пятница, 21 мая 2021 года, 15:20

– …Понимаете, Шэрон, ваш отец очень любил вашу мать и даже мысли не допускал, что она может оказаться в тюрьме или попасть в психиатрическую лечебницу. Он обвинял себя в том, что не распознал глубину ее депрессии, и чувствовал, что тоже виноват в трагедии. Джон выбрал ее, вас, нормальную семью. Отец. Мать. Ребенок.

Шэрон затошнило. Она не могла унять дрожь. Версия Ричарда не может быть правдой. Ее спас не Том, а мама. А брат – чудовище.

– Вы лжете! – взорвалась она. – Сестер застрелил Том. Убийца он!

– Я понимаю, как трудно принять правду. Лейтенант Хоулен обязательно вернется к делу об убийстве ваших сестер, и эксперты, сделав анализы, подтвердят мой рассказ, не сомневайтесь.

Уверенность собеседника смутила Шэрон.

– Если так, почему же вы никому ничего не сказали?

– В тот день я попытался убедить Джона признаться. Он был в бешенстве и отказал мне от дома.

Шэрон попыталась возразить:

– Не верю! Отец ни за что не стал бы утаивать убийство. Не принес бы в жертву сына…

– Даже из любви к вашей матери?

Вопрос Ричарда задел Шэрон. Она вспомнила, какой любящей парой были ее родители.

– Да, он ее обожал. Иногда я даже чувствовала себя лишней.

– Мрачная тайна объединяла Джона и Маргарет и одновременно разрушала их союз.

Внезапно очевидность истины разогнала туман в ее памяти: взгляды украдкой, слова, произнесенные намеренно тихими голосами, печаль матери. Ричард не солгал. У нее украли детство.

– А… мама?

– У нее не было сил противостоять Джону. Она взяла с меня слово, что я буду заботиться о Томе, как о собственном сыне. Я сдержал обещание.

– Держа Тома взаперти?

– Думаю, вы не до конца осознаёте, как психологически хрупок был ваш брат. Со временем он убедил себя, что его версия событий реальна.

– Наверное, это помогало ему переносить неволю в психушке. А я была свободна.

– Мне потребовалось много времени, чтобы помочь ему. Я убедил Тома заочно окончить курсы фотографии, готовил его к встрече с внешним миром…

– Почему он ничего не сказал мне?

Задав этот вопрос, Шэрон вспомнила, что Том на первой же встрече сообщил ей правду: «Я никого не убивал…»

Но она ему не поверила.

– Это моя вина!

– Нет. Так решил ваш отец. Не вы. Я не сумел убедить его рассказать правду.

Шэрон положила ладонь на дрожащую, с проступившими венами руку старого доктора.

– Вы пытались. Сделали что смогли.

– Знаете, Шэрон, я потом виделся с вашей матерью…

Шэрон

26

Среда, 26 мая 2021 года, 11:15

Шэрон перестала видеть сны. Она сидела в приемной, перед кабинетом Марка Уолбейна, и вспоминала. Проснувшаяся память прогнала кошмар.

…Мальчик вел за собой девочку по коридору второго этажа, крепко держа ее за руку. Он остановился, толкнул дверь просторной комнаты. «Нам нельзя тут играть», – сказала малышка. Он, не слушая ее, обвел взглядом помещение и выбрал огромный стенной шкаф, открыл дверцы. «Нас будут ругать», – испуганно произнесла девочка. Мальчик усадил ее на дно шкафа. «Оставайся здесь, Шэрон», – шепнул он в щель между створками, отбрасывающими причудливые тени на пушистый ковер на полу супружеской спальни. «Мы поиграем в прятки. Мама внизу считает до десяти. Хочешь выиграть – не шуми». Черные глаза сверкнули. «Да, да, я хочу выиграть!» – ответила девочка и обняла себя за коленки. Одежда матери то и дело касалась ее волос и щеки. От платьев исходил легкий аромат фиалок. Зажженная люстра освещала ее босые ножки, наряды матери на вешалках напоминали безжизненных марионеток. Дверцы медленно сошлись, поле обзора сузилось. Еще несколько сантиметров… Вот сейчас… Она увидела, как удаляется мальчик. Вот он остановился у двери. Побежал. Прозвучал выстрел. Раздались медленные шаги. Мама прошла мимо двери, держа оружие. Девочка заткнула уши и закрыла глаза.

…Марк Уолбейн отреагировал на появление Шэрон с энтузиазмом, в котором сквозило удивление. Он пригласил ее сесть за большой стол для совещаний. Массивное бюро с резными ножками предназначалось для приватных бесед с клиентами, в которых солировал адвокат. Так была организована и первая встреча с Шэрон, но теперь он единолично вел дело и демонстрировать силу не было нужды.

Шэрон согласилась выпить кофе и высказала свою просьбу.

– Мне неловко, Марк… Но могла бы я работать с вами над делом Ховарда?

Адвокат задумался, не манипулирует ли им Соренсен, чтобы навязать свое участие, но сразу решил, что в этом случае ей следовало бы обговорить это в тот момент, когда другого адвоката, кроме нее, у Ховарда не было.

– Вы шутите? Забыли, что сами отдали дело?

– Появились новые факты. Они могут заинтересовать вас.

У Марка ускорилось сердцебиение, он прищурился. Итак, эта серая мышка хочет поторговаться… Жаль, что он ее недооценил.

– Защита Ховарда – мое дело. О вашем участии не может быть и речи.

– Будете лелеять свое эго в ущерб интересам клиента?

– Вы тоже заботитесь о собственном интересе.

Тон разговора не нравился Шэрон.

– Марк, я прошу об услуге: мне необходимо работать над этим делом. В тени. Выступать в суде будете вы. Общаться с прессой тоже.

– Что вы нарыли?

– Я убеждена, что Том Ховард невиновен.

– В этом же кабинете вы утверждали обратное!

– И была неправа.

– Для меня это не имеет значения.

– В отличие от присяжных.

– Вы закончили? Я работаю над делом один. Уходите!

В дверь дважды тихо постучали.

– У вас встреча, сэр…

– Мы закончили.

– Моя информация вас не интересует? – спросила Шэрон.

– Не такой ценой.

– При чем тут цена? Я отдаю вам все почести. Никто ничего не узнает.

– Все всегда выплывает наружу. Я не подмочу репутацию сотрудничеством с малоизвестной… адвокатом. Я ясно выразился?

Шэрон встала. Уолбейн ее не удерживал. Она проиграла. Тщеславие нашептывало: «Уйди молча!» – но Том нуждается в том, чтобы истина стала известна.

– Том Ховард не убивал сестер.

Адвокат переваривал услышанное, пока Шэрон шла к двери.

– Подождите! Откуда у вас эта информация?

– Побеседуйте с его психиатром. Ричардом Стюартом. Вы уже должны были это сделать.

От злости у Марка свело челюсти.

– Вы продолжали работать над делом, передав его мне? Это бессовестно!

Слишком поздно. Соренсен вышла, провожаемая бесстрастным взглядом ассистентки. В смежном кабинете она столкнулась с коренастым черноволосым типом, который совершенно ею не заинтересовался.

– Феррера! – нетерпеливо крикнул Уолбейн.

Посетитель восторженно присвистнул.

– Браво, сэр! Не знаю, как вы угадали, но ведь угадали!

Среда, 26 мая 2021 года, 17:10

Кейт с пожелтевшей папкой под мышкой продефилировала в свой кабинет мимо Эмерсета, аккуратно закрыла дверь и разложила бумаги на захламленном столе. Она заставила себя заново пересмотреть фотографии детских трупов, перечитала собранные показания, потрясшие ее сильнее обычного. Отвращение, испытанное во время первого ознакомления, усилилось, несмотря на весь ее профессионализм, – из-за заключений патологоанатома. Кейт закрыла глаза, сделала глубокий вдох и несколько раз выдохнула, чтобы справиться с дурнотой, а почувствовав себя лучше, гаркнула в телефон:

– Иди сюда, Фред!

Сержант Эмерсет не сумел скрыть удивления при виде разложенных на столе фотографий.

– У тебя новая техника расследования?

Лейтенант не оценила шутку.

– Некоторые заявления Тома Ховарда противоречат материальным уликам убийств, совершенных в восемьдесят шестом году, – со вздохом сообщила она. – Врач абсолютно в этом уверен.

– Например?

– Мальчик заявил, что отдал бусины Мэри, после чего выстрелил в нее. Он был ниже ростом, значит, должен был стрелять снизу вверх. Между тем две пули выпустили сверху вниз.

– Стрелявший был выше Мэри…

– В точку, Фред.

– Или он стрелял, стоя на стуле или на лестнице.

– В показаниях об этом нет ни слова. Убийца был выше второй девочки, однако угол стрельбы не соответствует. Ему пришлось бы поднять оружие над головой. Вот так. – Кейт подняла руку и сложила пальцы пистолетом.

– А вот женщина одного роста с Маргарет Ховард… – начал Фред.

– Эксперт сделал объемную модель сцены. Все сходится, – добавила Кейт, вынимая из папки диаграммы.

– Это можно было вычислить в те годы?

– Вне всяких сомнений – стоило только приложить усилия.

– Подожди… Том Ховард ранил мать из пистолета, но Мэри и Джулию убили из револьвера. Как полицейские могли прохлопать эти факты?

– Расследование быстро свернули. Том Ховард признался. Объяснил, что, убив сестер, бросил револьвер и взял другое оружие, когда увидел мать. Полицейские себя проверкой не утрудили.

– Материальные улики оправдывают Тома Ховарда, – заключил Эмерсет.

Том Ховард не убивал ни сестер, ни Питера Мэтьюза. Теория «прирожденного убийцы» распалась в прах. Кейт стойко выдержала удар.

– Нам нужно было его допросить… – сказал Эмерсет.

Увы, дело у них забрали.

– Мы не сможем, Фред.

– Почему он не заявил, что не убивал сестер?

– Мы бы ему не поверили, и потом…

Кейт колебалась, стоит ли довериться интуиции. Том Ховард провел больше десяти лет в психиатрической больнице за преступления, которых не совершал. Он плевать хотел на мнение полиции, которая давно его осудила, а молчал из-за сестры, как будто хотел выглядеть в ее глазах чудовищем.

27

Четверг, 27 мая 2021 года, 14:20

– Добрый день, я хотел бы повидаться с миз Соренсен.

– У вас назначена встреча?

– Возможно, она примет меня, несмотря на плотное расписание.

Секретарь колебалась недолго. Элегантный мужчина в бежевом льняном костюме доброжелательно улыбался, его глаза неотрывно смотрели на девушку, он излучал природную властность. Она сразу зачислила его в разряд богатеев, желающих развестись с цыпочкой, на которой слишком поспешно женились. Требовательный и в высшей степени занудный, но более чем платежеспособный клиент, которому ее шеф вряд ли позволит себе роскошь отказать. Вопрос о назначенной встрече – не более чем средство набить цену. Миз Соренсен сегодня совершенно свободна. Как и в большинство остальных дней недели. После возвращения из Лос-Анджелеса она гораздо меньше времени уделяет чтению дел. Наверное, они кажутся ей скучными после работы с тем ужасным убийцей… И как только она могла согласиться?! Лучше б ограничилась доходными разводами вроде того, который явился обсудить сегодняшний визитер…

– Как о вас доложить?

Мужчина протянул черно-золотую визитку. Шэрон распахнула дверь кабинета, как будто услышала волшебное «сезам, откройся».

– Что вы здесь забыли, Уолбейн?!

Вместо ответа адвокат под ручку со своей спесью опустился на стул с мягким сиденьем и проскрежетал:

– Прошу вас, дорогая коллега, входите!

Шэрон очень хотелось попросить мэтра уйти, но визит знаменитости интриговал ее. Она прислонилась к своему столу, сложила руки на животе и смерила Марка недовольным взглядом.

– Вы ведете дело в Сакраменто и изменили маршрут, чтобы нанести мне визит вежливости? Сами видите, мой кабинет гораздо скромнее вашего. Довольны?

Уолбейн продолжал молчать и с почти непристойным любопытством рассматривал ноги молодой женщины от ступней в лодочках до бедер под клетчатой юбкой, после чего заговорил безапелляционным тоном:

– Сыграем в открытую, миз Соренсен?

Она нахмурилась и бросила на него недоверчивый взгляд. Уолбейн помрачнел. Шэрон показалось, что он дал ей шанс объясниться, но она его упустила. Он сделал решающий ход.

– Правильнее было бы сказать, Шэрон Соренсен, урожденная Шэрон Ховард из Дулута, штат Миннесота.

Эти слова так потрясли молодую женщину, что она рухнула на стул.

– Вы и вправду думали, что я не узнаю?

Она об этом не думала.

– Я понимаю, вы прикрылись мантией, чтобы «продать» мне дело. Но зачем убеждать меня в невиновности брата? Топорно, а главное, бесполезно.

– Вам рассказал Том?

– Конечно, нет! Вам, кстати, следовало посоветовать ему быть полностью откровенным со своим защитником.

– Я не виделась с ним после предварительных слушаний.

– Почему вы молчали? Его обвинили и заперли за два чудовищных убийства, которых он не совершал. Несправедливость по отношению к любому человеку вызывает у присяжных сочувствие; они проявляют милосердие, когда существует угроза юридической ошибки. Это ключевой элемент моей стратегии защиты, а вы лишили меня столь необходимого рычага влияния! – Яростный разнос Уолбейна сотрясал стены кабинета, рикошетом задевая Шэрон. – Во внимание должны приниматься только факты! Он не убивал своих сестер. Он не убивал Питера Мэтьюза. Прошлое не делает из него преступника. Полиция вычислила волка, а присяжные будут судить агнца.

– Можете верить или нет, Марк, но до этого дела у меня была простая жизнь. Я родилась в Дулуте, была единственной дочерью Джона и Маргарет Ховардов и жила во Флориде. Я понятия не имела, что у меня есть брат. Не знала, что двух моих сестер убили. Воспоминания о раннем детстве возвращались постепенно. Противоречивые. Жестокие. Невыносимые. Так было до встречи с доктором Стюартом. От него я узнала, что отец принес брата в жертву на алтарь моего счастья. Моя жизнь тонет в крови четырех сломанных жизней…

Последние слова прозвучали почти неслышно. Шэрон, совершенно лишившись сил, съежилась и сидела неподвижно, как каменная.

– Я запрошу для вас свидание. Вы его сестра, это будет несложно. Объясните Тому, что он должен доверять мне. А сейчас вы расскажете все в деталях – с самого начала, с момента, когда согласились взять дело.

Только теперь Шэрон поняла, зачем явился Уолбейн. Она нужна ему, чтобы обеспечить клиенту наилучшую защиту.

Вторник, 1 июня 2021 года, 20:00

Лязг замков мрачной мелодией разносился по пустым коридорам. Стальные решетки щелкали за спиной арестанта, которого вели два охранника. Еще одна дверь… Тюремщик указал на кабину номер три.

Том Ховард несказанно удивился, увидев за стеклом сестру, и гневным жестом схватил телефонную трубку.

– Не ждал, что мы снова увидимся… Ты передумала?

Шэрон он показался сильно изменившимся: всклокоченная борода, осунувшееся лицо, синяки под глазами.

– Ты готова взять дело, чтобы подвести меня под приговор? – Том бросил на нее презрительный взгляд. – Ладно. Наслаждайся.

Зачем он ведет себя так, словно хочет, чтобы она его ненавидела?

– Мне все время снится один и тот же кошмар. Одна и та же сцена. Я сижу в шкафу, дверцы закрываются. Конец. Я всегда просыпаюсь в тот момент, когда решетчатые створки вот-вот соприкоснутся…

– Ты ведь пришла не для того, чтобы делиться своими неврозами? – он фыркнул. – Лучше проконсультируйся у психиатра.

– Я так и поступила. Встретилась с доктором Ричардом Стюартом. Он велел обнять тебя.

Том побледнел. Шэрон насладилась «минутой славы», выдержав паузу.

– Что… Что он тебе… сказал? – пробормотал Том, едва справившись с пересохшим от волнения горлом.

– Все. Меня спас ты, я вспомнила.

Эти слова сотрясли его душу до самых основ. На долю секунды Том перестал дышать, оглушеный, обратившийся в соляной столп. Истина наконец восторжествовала, но облегчение не наступило. Он мог думать лишь об испорченных жизнях; его бесила благодарность, переполнявшая душу Шэрон. Он вовсе не хотел жертвовать собой ради нее!

– Бессмысленно оборачиваться назад… – бесцветным голосом произнес Том.

– Зачем ты признался?

Он обхватил голову руками.

– Признался. Тебе мало?

– Да! Папа попросил?

– Что это меняет?

– Как он тебя уговорил?

– Не имеет значения.

– Почему ты не хочешь рассказать мне?

– Я заплатил за твое счастье. Умри ты, у них остался бы только я. Не представляешь, как сильно я тебя ненавижу…

– Тем более следовало сказать правду.

– О да, я хотел выкрикнуть ее тебе в лицо! – Том с трудом справлялся с эмоциями. – Я предвкушал удовольствие, которое испытаю. Всему виной статья о вас в газете. Выдающийся юрист Лиам Соренсен, его очаровательная супруга и их треклятое счастье… Я мог думать лишь об одном – как его разрушить.

Шэрон содрогнулась. Неужели он ее так сильно ненавидит, что убил, лишь бы встретиться и отомстить?

– А потом меня обвинили, и я взял реванш, сделав тебя своим адвокатом. Как же ты выкладывалась ради меня! – закончил обличительную речь Том.

– И тебя удивила моя амнезия.

– Я был уверен, что это неправда. Вначале. Но ты выглядела ужасно потерянной и напуганной, а когда поняла, кто я, твое отвращение превзошло все мои ожидания. Я жаждал не жалости, но ненависти, а потому не открывал правды… Незачем было.

– Незачем? Ты расхотел мстить?

– Я отомстил, поселив в твоей душе страх. Хотел, чтобы тебя пугала одна только мысль обо мне.

Спина Шэрон покрылась ледяной испариной.

– Ты не такой. Не злодей. Ты – хороший человек.

– Ошибаешься. И вообще… Тебе не все известно. В тот день я поссорился с Мэри. Не в первый раз. Я действительно терпеть ее не мог. – Том перевел дыхание и продолжил: – Я пошел за ее жемчугом и подумал… Подумал: «Хочу, чтобы она исчезла». А когда вернулся, она была мертва. Бусины посыпались на пол; они падали и отскакивали в лужу крови. Мне казалось, что этот стук никогда не прекратится…

Шэрон так жалела брата, что едва дышала. Она обрисовывала контур его лица пальцем на разделительном стекле.

– Ее убили не твои мысли, Том! Доктор Стюарт должен был объяснить тебе…

Да, Ричард справился с чувством вины, глубоко укорененном в его душе. Том поинтересовался новостями доктора. Он много раз хотел позвонить ему, но не делал этого, помня его призыв к осторожности.

– Зачем ты пришла? Ты снова мой адвокат?

– Я твоя сестра. Уолбейн попросил судью о свидании. Ты должен рассказать ему все, что поможет выстроить твою защиту. Он не знал, что ты не убивал Мэри и Джулию и не нападал в баре на Билли Рейнольдса; с ним подрался Питер Мэтьюз перед тем, как попал в психиатрическую больницу. Все это ставит под вопрос выдвинутое против тебя обвинение. Марку нужна твоя помощь.

– Я конченый человек.

– Уолбейн работает в паре с частным детективом. Он хорош, раз выяснил все обо мне. А теперь займется другими версиями. Альтернативными, которые не заинтересовали полицию. Они смогут посеять сомнения в умах присяжных, которые не захотят совершить еще одну юридическую ошибку.

– Значит, он будет разрабатывать и Гарри?

Охранник подал знак, что свидание окончено.

– Твой адвокат хочет, чтобы ты сражался за себя вместе с ним.

Том кивнул. У Шэрон имелась еще одна новость.

– Я буду работать над делом в качестве вспомогательного исполнителя.

В конце разговора в Сакраменто Уолбейн сделал Шэрон предложение, на которое она уже не надеялась, и добавил: «Достаточно было сказать правду, чтобы добиться желаемого…»

– Ты уверена?

– Я тебя вытащу, Том!

28

Четверг, 1 июля 2021 года, 16:30

Уже месяц адвокаты методично изучали свидетельские показания и спорные моменты в поисках малейшего пробела или слабого места. Они встречались раз в неделю в Лос-Анджелесе, в шикарном жилище знаменитости, чтобы выстроить наилучшую стратегию. В остальное время – или если Шэрон не могла прилететь – они общались по видеосвязи. Лиам пробовал отговорить ее от участия в этом проекте, считая, что Уолбейн справится сам, но Шэрон хотела спасти брата, и муж смирился, хотя и не без сожалений.

В четверг секретарша мэтра, как обычно, провела ее в кабинет шефа. Сидевший за большим столом черноволосый мужчина лет сорока пил кофе. Шэрон узнала этого коренастого человека – они впервые встретились в тот день, когда она пришла к Уолбейну, чтобы выторговать участие в защите брата.

– Добрый день, Шэрон. Представляю тебе Ферреру, моего частного детектива, – сказал Марк, отодвинув для нее стул.

Она не стесняясь рассматривала сыщика. Ничто в нем не указывало на род его занятий. Ей всегда казалось, что люди этой профессии должны выглядеть по-особенному, как Майк Хаммер[6]. Значит, именно этот невзрачный человек обнаружил ее родственную связь с Томом. Интересно как…

Феррера дружески кивнул.

– У него есть для нас информация, – сообщил адвокат.

Шэрон была благодарна, что ее приобщили к разговору.

Детектив изложил новости монотонно, без эмоций. Он проверил алиби лиц, допрошенных полицией во время расследования, и Шэрон сочла это пустой тратой времени: полицейские наверняка не преминули сделать все необходимое.

– Гарри Розамунд заявил, что в момент похищения Тима Мастерсона был у врача. Его телефон находился в зоне покрытия медицинского кабинета. В периметр, что любопытно, входит и дом Тима. – Сыщик положил на стол карту зонирования передающих антенн. – Здесь – кабинет, тут – дом мальчика.

– Они разнесены на много километров друг от друга, – заметила Шэрон. – Он не мог находиться в двух местах одновременно.

– Вот только в предполагаемое время похищения ребенка у врача Розамунд не был, – детектив хищно усмехнулся.

– В деле зафиксировано, что секретарша доктора подтвердила: он действительно посетил врача в тот день и час, если я правильно помню, – сказала Шэрон.

– Вы правы, – подтвердил Уолбейн.

– Но она не сказала, что уходила, оставив его одного в приемной, – уточнил детектив, – а когда врач собрался пригласить пациента, того уже не было.

– Они не поговорили с доктором? – удивилась Шэрон.

– Ограничились показаниями секретарши. А я для очистки совести проверил это.

– Считаешь его виновным, Марк?

– Понятия не имею. Мы должны предложить присяжным другую историю, которая заставит их усомниться в виновности Тома. Нам хватит двух-трех сочувствующих присяжных, чтобы изменить приговор.

– Двух-трех? Хочу напомнить, что решение должно быть принято единогласно.

– Если они будут твердо убеждены, что Том не убивал детей, то откажутся осудить его. Остальные могут уступить. У людей в жюри бывают самые разные мотивации. Милейший Гарри Розамунд солгал и очень ловко выстроил мизансцену. Сел в приемной доктора, пообщался с секретаршей, чтобы она свидетельствовала в его пользу, и смылся.

– Ему повезло. Опроси полицейские врача, алиби лопнуло бы, – добавила Шэрон.

– Он построил свой расчет на должностных обязанностях секретарши и предугадал, что полиция удовлетворится ее показаниями – если не возникнут серьезные сомнения. Сообщи секретарша, что оставила его в приемной одного, полицейские не преминули бы опросить врача.

– У него нет алиби на момент совершения других преступлений, – сказал Феррера. Когда убили Майкла, он бегал на пляже, а когда исчез Клайв, обедал дома.

– И какой же у него мотив? – спросила Шэрон.

– Мы не должны ничего домысливать: установлено, что он солгал и состряпал себе алиби, которое полиция не удосужилась проверить основательно. Розамунд имел физическую возможность совершить злодеяние. Пусть присяжные делают выводы. Мне не терпится сойтись с ними на процессе и ткнуть носом в эти противоречия. У тебя есть что-то еще, Феррера?

– Кэрол Дженкинс живет у него. Мне хотелось бы покопаться в ее биографии.

– Ты знала, Шэрон?

– Нет, Марк. Она ясно дала понять, что больше ничего не хочет слышать об этом деле.

– Позвони ей. Я хочу узнать, что у нее с Гарри.

– Вряд ли она захочет со мной общаться.

– Постарайся быть убедительной. В случае необходимости расскажи, как ты связана с ее бывшим.

Шэрон не понравился циничный настрой адвоката.

– Ты веришь, что Том невиновен? – снова спросила она после ухода Ферреры.

– Я никогда не задаюсь подобным вопросом, – язвительным тоном сообщил он.

– И все-таки ответь. Мне… нужно знать.

– Нет! – прозвучал категоричный ответ. – Меня убеждают материалы, собранные полицией.

– Но ведь ты с ним говорил…

– Если б я верил клиентским россказням, то занялся бы гражданским правом.

– Но я могу на тебя рассчитывать?

Уолбейн нахмурился.

– Успокойся, Шэрон. Мне все равно, виновен он или невиновен. Главное – выиграть дело. Я пущу в ход весь мой талант, всю энергию, чтобы это сделать.

– А если проиграешь?

– Буду уязвлен, но на мою карьеру это не повлияет. Дело кажется заведомо проигрышным, но я хочу победить.

– А клиент?

– Сожалею, я не сентиментален, – спокойно бросил Уолбейн. – Для меня твой брат – приговоренный к смерти с отсроченной казнью. Ты шокирована?

– Нет. Если сделаешь все возможное, этого будет достаточно.

– Обещаю.

– Я перечитала все показания. И не нашла ни малейшей нестыковки. Начну все сначала.

– Уже поздно. Возвращайся домой. Тебе еще час лететь. Муж наверняка волнуется.

Шэрон кивнула, подумав, что Марк своему совету не последует. Его никто не ждет.

Среда, 7 июля 2021 года, 10:05

Шэрон смотрела на свой телефон, сложив руки на бордовом кожаном бюваре, но от работы не отлынивала, хотя именно так подумал бы сторонний наблюдатель.

Она размышляла, как ловчее повести разговор с Кэрол Дженкинс. Первая фраза должна стать ключевой, как зацепка на первой странице романа. Если она не удержит внимание молодой женщины, та сразу прекратит беседу. Кэрол запретила звонить ей. Нельзя начинать легкомысленным тоном: «Здравствуйте, Кэрол. Давненько не общались. Хочу узнать, как вы поживаете…» Дженкинс почует ловушку. Подумает, что ее хотят уговорить дать показания в пользу защиты. Истинную причину Шэрон тем более не может выдать: она попытается добыть информацию о Гарри, чтобы Марк Уолбейн воспользовался ею на процессе.

Шэрон раздраженно бросила телефон в ящик письменного стола. По какому праву Марк поставил ее в такое положение? Его частный детектив может все разузнать о Кэрол и Гарри. Она не станет этого делать. Соренсен крутанулась на кресле, ввела пароль, но не смогла сконцентрироваться на документах из дела о разводе. Кликнув мышкой, открыла первые протоколы слушания, составленные до того, как подозрения пали на Тома.

Близких Кэрол Дженкинс опросили.

Показания Пола Дженкинса

от 22 апреля 2021 года, записаны в 13:30

Господин Пол Дженкинс был опрошен лейтенантом Кейт Хоулен и сержантом Фредом Эмерсетом в рамках дела об убийстве Майкла Истеса 14 апреля 2021 года и исчезновения Тима Мастерсона 21 апреля 2021 года.

Лейтенант Кейт Хоулен: Где вы находились 14 апреля?

Пол Дженкинс: Помогал с переездом друзьям родителей.

Лейтенант Кейт Хоулен: Где?

Пол Дженкинс: Они переезжали из квартиры в Лейквуде в дом в Ломите. Я с 14:00 до 20:00 ездил туда-сюда на грузовике. Мои родители помогали им укладывать вещи в коробки.

Сержант Фред Эмерсет: А ваша жена Эллен чем занималась?

Пол Дженкинс: Вы не спросили у нее самой?

Сержант Фред Эмерсет: Пока нет.

Пол Дженкинс: По средам она часто ходит по магазинам. Если хотите, я проверю по кредитке. Информация будет точная.

«Мужчина работает. Женщина тратит деньги. Мир по Полу Дженкинсу», – усмехнулась Шэрон.

Сержант Фред Эмерсет: А вчера? 21 апреля, в районе 18:30?

Пол Дженкинс: Я был в спортзале.

Сержант Фред Эмерсет: Один?

Пол Дженкинс: Стараюсь ходить туда, когда народу поменьше.

Сержант Фред Эмерсет: Вы с кем-нибудь общались?

Пол Дженкинс: У меня предоплаченная карта. Если мне необходимо алиби, проверьте отметку на входе.

Лейтенант Кейт Хоулен: Сейчас мы задаем рутинные вопросы. Назовете адрес вашего спортзала?

Пол Дженкинс: Конечно, без проблем.

В деле имелась распечатка, подтверждающая показания Дженкинса.

С Эллен Дженкинс тоже побеседовали, проверили списание денег с кредитки и выяснили, что в момент исчезновения детей она была в магазине, а когда похитили подростка – в парикмахерской.

Шэрон прочла протокол допроса Гарри Розамунда и пришла к однозначному выводу: этот человек солгал насчет своего распорядка дня 21 апреля. И сделал это легко и умело, чтобы обмануть полицейских. Он солгал, и ему поверили, потому что полицию удовлетворило одно-единственное свидетельство, подтверждающее его слова. А Питер Мэтьюз оказался идеальным подозреваемым.

Шэрон схватила телефон и, прежде чем сделать звонок, закрыла глаза.

«Успокойся!» – приказала она себе и несколько раз вдохнула-выдохнула.

Кэрол ответила после третьего гудка.

– Здравствуйте, мисс Дженкинс. Это Шэрон Соренсен. Надеюсь, что не отрываю вас от дел…

– Что вам нужно?

Враждебность тона не удивила адвоката.

– Я подумала, что вы захотите узнать, как развивается дело. Появились новые элементы в пользу Тома…

– Я считала, вы больше не его адвокат.

– Я его сестра.

Шэрон выдержала паузу, давая Кэрол время осознать эти слова, после чего призналась, что обрела брата только в ходе работы.

– Как и вы, я его ненавидела. Как и вы, испытывала отвращение к себе из-за нашего родства. Как и вы, решила никогда больше с ним не видеться.

Кэрол молча слушала.

– А потом узнала правду и теперь сражаюсь за него.

– Какую правду? – спросила Кэрол.

– Том не убивал сестер.

– Что? Вы… Вы уверены?

Шэрон рассказала историю со всеми деталями.

– Убийцей была моя мать, а палачом Тома – мой отец.

– О господи! Как можно было так поступить с собственным ребенком? Это… У меня нет слов… – От ужаса Кэрол едва могла говорить.

– Я тоже этого не понимаю.

– Спасибо, что рассказали.

– Вы восемь лет жили вместе с ним, а значит, имеете право знать.

– Полиция в курсе?

– Да. Лейтенант Хоулен допросила психиатра, которому моя мать призналась в том, что сделала.

– Это не освобождает Тома от ответственности за другие преступления.

– Конечно, но Том не чудовище, каким изображают его журналисты. Он виновен не более, чем любой другой.

– Но существуют доказательства!

В задачу Шэрон не входило убеждать Кэрол в невиновности Тома, и она сменила тему:

– А как вы себя чувствуете, как у вас дела?

– Спасибо, я в порядке.

– Вам не слишком одиноко?

– Я не одна. Живу у Гарри.

Шэрон вскрикнула, изобразив удивление.

– Вы живете с ним?

– Он меня приютил, только и всего.

– Извините, я неправильно поняла… Я думала, вы на время переехали к брату.

– Сначала так и было, но я чувствовала, что мое присутствие раздражает Эллен, жену Пола.

– Возникла напряженность?

– Они поспорили из-за меня.

– Брат хотел вас поддержать…

– Я всегда могла на него рассчитывать, но не хотела стать причиной разлада в семье.

– Понимаю.

– Гарри пригласил меня к себе. Пол воспротивился, Эллен пришла в восторг. Я вовремя покинула их дом.

– С Гарри живете дружно?

– Он сама предупредительность. Мне повезло. Как Том?

Шэрон не ждала, что Кэрол проявит интерес, и искренне удивилась.

– Ему тяжело. На прошлой неделе мне дали свидание.

– Когда снова увидитесь, скажите ему…

Пыл Кэрол угас так же стремительно, как разгорелся, и Шэрон попыталась взбодрить ее:

– Что сказать?

– Нет… Ничего.

– Вы уверены?

– Да.

– Берегите себя, Кэрол.

– Если понадобятся мои показания в его пользу, я приду в суд.

На большее Шэрон не рассчитывала. Марк будет в восторге. Она могла бы закончить разговор, но страх бросить Кэрол на милость Гарри взял над ней верх. Она рассказала, что Розамунд солгал о своем алиби на момент исчезновения Тима Мастерсона.

Известие потрясло молодую женщину. Сначала ее предал Питер, теперь еще один близкий человек… Гарри. Ее лучший друг. Он всегда был готов выслушать и ни разу не осудил ее. Не то что Мелисса.

– Вы уверены? – наконец спросила она.

– Передо мной лежит протокол допроса врача. Гарри не был на приеме двадцать первого апреля. Я не имела права говорить вам, но вы живете в его доме и должны быть в курсе.

– Зачем бы он стал их убивать?

– А у Тома разве были причины?

Кэрол не ответила, и Шэрон сказала, прощаясь:

– Главное – будьте очень осторожны.

29

Четверг, 8 июля 2021 года, 17:40

В роскошном кабинете с огромными окнами, запотевшими от влажной жары Города ангелов, сгоравший от нетерпения знаменитый адвокат то и дело бросал гневные взгляды на дверь.

– Какого дьявола он опаздывает?!

Шэрон вела себя совершенно иначе, спокойно попивая кофе. У них была назначена встреча с Феррерой, но сыщик блистательно отсутствовал. Чтобы отвлечь Уолбейна, она передала ему содержание разговора с Кэрол.

– Она хочет выступить свидетелем защиты?!

– Похоже на то.

– Воистину, пути наших чувств неисповедимы, – с иронией заметил он.

– Я очень надеюсь, что они с Томом снова сойдутся, когда все закончится.

– Они поженились и завели много детей… Так бывает в сказках, не в жизни.

– Можно спросить, откуда такой скепсис? Ты слишком молод, чтобы ни во что не верить.

Уолбейн ушел от ответа. У него не было настроения изливать душу.

– Кэрол живет в доме нашего главного подозреваемого… Сюжет, достойный мыльной оперы.

– Кстати, о Гарри: я…

Ее прервал ворвавшийся в кабинет детектив.

– Мы уже час тебя ждем! Надеюсь, ты явился не с пустыми руками? – рявкнул адвокат.

Феррера устроился за большим столом и отпил двойной эспрессо, поданный верной секретаршей. Оказалось, он позволил себе покопаться в прошлом Кэрол.

– В ее жизни для меня больше нет тайн.

– Мы тебя слушаем.

– Ее ожидала карьера выдающегося музыканта. Лондонский Альберт-холл предложил ей дать серию концертов. Она подписала контракт, и тут – трах! бах! – на вечеринке за неделю до отлета серьезно повредила руку. Все пошло прахом. Конец первого акта. Кэрол провела много недель в больнице, где встретила кинезитерапевта Кевина Маршалла. Они жили вместе три года. Она стала учительницей музыки. Однажды утром ей прислали фотографии Кевина в объятиях красотки, и она ушла от него.

– Банальный адюльтер, – прокомментировал Марк, явно разочарованный.

Глаза Ферреры хитро блеснули.

– Я отыскал Кевина Маршала. Он рассказал, что как-то раз после баскетбольного матча пил пиво в баре, и за его столик подсела пышнотелая девица. Дальше – полное затмение. Он больше ничего не помнит, в том числе и как кувыркался с красоткой.

– Видимо, был слишком пьян.

– После кружки пива?

– Забыл, что пил с ней виски…

– А может, ему подсыпали рогипнол или другой препарат?

– Наркотик насильников? – вмешалась Шэрон.

– Точно так. У принявшего на несколько часов отключается сознание.

– Та дама могла его опоить, куда-то отвезти, а там сообщник сделал компрометирующие снимки! – торжествующим тоном заключила Соренсен.

– Кто-нибудь шантажировал кинезитерапевта?

– Нет.

– Так зачем было все это затевать?

– Чтобы развести его с Кэрол. Следующая история подтверждает мою теорию. Кэрол год была одна, а потом познакомилась на пляже Санта-Моники с Питером Сандерсом. Он случайно задел ее доской для серфинга и в качестве извинения пригласил поужинать. Пит понравился Кэрол. Он хотел стать актером, был небогат, но они жили вместе два года – до того дня, когда ее родители устроили празднование новоселья в своем доме. У них пропали драгоценности. Гостей проверили и нашли пропажу в кармане куртки Пита. Кэрол порвала с ним.

– Ты нашел его?

– Я потому и задержался. Он был на съемках рекламы, и пришлось ждать, чтобы поговорить с ним. Он отрицает факт кражи и считает, что его подставили, как и Кевина.

– Не могу не признать, это странно… Но зачем ждать два или три года, чтобы устроить провокацию? Конечно, если это не делала сама Кэрол, решив расстаться с парнями.

– Или человек, считающий, что оказывает ей услугу…

– Ты выяснил, какими были ее отношения в момент расставания с тем и другим бойфрендом?

– Неидеальными. Кевин часто оставлял ее одну. Пит получил роль в сериале, должен был на восемь месяцев отправиться в Нью-Йорк, и Кэрол колебалась, ехать с ним или нет.

– Это подтверждает гипотезу о добром самаритянине, то есть вину Кэрол.

– Что было не так в ее отношениях с моим братом?

– Перечитайте запись разговора с матерью Кэрол. Женщина хотела, чтобы они поженились, а он колебался.

– Значит, неизвестный нам злоумышленник не претендует на место возлюбленного, – сделал вывод Марк. – Например, Пол Дженкинс…

– Не получается. У него алиби на время убийств. Зато это может быть Мелисса, подруга Кэрол, – кивнула Шэрон.

– Мы не знаем, что она делала в момент преступлений. Ее не допрашивали.

– Задача ясна! – бросил Феррера и вышел из комнаты.

Внезапные уходы детектива все еще изумляли Шэрон, хотя коллега заранее предупредил ее о темпераменте сыщика.

– Наконец-то у нас появилось то, что можно будет использовать в пользу нашего клиента.

– Это только начало. Мне необходим козырь в рукаве, Шэрон. А козырь – ты. Я хочу, чтобы ты свидетельствовала на процессе. Конечно, я могу и сам рассказать историю Тома: как он защитил тебя от обезумевшей матери, описать его самопожертвование, несправедливое содержание под замком в психушке. Но мои слова вряд ли заденут чувства присяжных. А ты была там. Ты – его сестра.

Шэрон не разделяла такое мнение. Что она, по сути, сможет рассказать? Описать игру в прятки? Она ведь не догадывалась о разыгравшейся трагедии, даже когда Тома увезла полиция.

– Меня интересует именно такое свидетельство четырехлетней малышки. Ты не понимала, что происходит, но видела, как мать гонится за братом с оружием. Присяжные вообразят картину во всей ее жестокости. Я понимаю, это будет очень болезненно для тебя, но постарайся. Ради Тома.

Шэрон колебалась. Она представляла, какую боль ее рассказ причинит окружающим. Лиам не сможет скрывать родственную связь с Томом. Дочери узнают правду. Свидетельские показания ее брата потрясут присяжных.

– Мы это уже обсуждали, – продолжил Марк. – Он отказывается говорить – даже ради спасения своей жизни.

– Ему необходима помощь. Почему бы тебе не попросить поддержки у психиатра?

– Он разозлился, когда я об этом упомянул. Придется тебе.

– Я подумаю.

– А теперь нам предстоит перелопатить гору протоколов.

Шэрон кивнула и, воспользовавшись моментом, рассказала Уолбейну, чем закончилось ее общение с Кэрол.

– Что ты сделала?! – Тон коллеги не предвещал ничего доброго.

– Сказала, что Гарри солгал насчет своего алиби в момент исчезновения Тима Мастерсона, и посоветовала ей быть очень осторожной.

Она не успела уклониться от резкого взмаха руки Марка, и ручка коснулась ее щеки.

– Эй!

– Просто кошмар! Ты спустила в унитаз мое лучшее оружие!

Шэрон брезгливо поморщилась – она впервые услышала от Уолбейна подобное выражение.

– Как ты полагаешь, что теперь будет?! – гремел Марк, не контролируя свой гнев.

Шэрон не решилась выдвинуть предположение.

– Она потребует у Гарри объяснений! В первый момент он растеряется, но быстро возьмет себя в руки и наплетет небылиц. И мне не удастся его подловить, сбить с толку и посеять сомнения в умах присяжных!

– Как только мы соберем достаточно доказательств, пойдем в полицию, к лейтенанту Хоулен. Они возобновят расследование с самого начала и преследовать будут Гарри, а не Тома.

– Размечталась, бедняжка!

Презрение в голосе коллеги задело гордость Шэрон, и она тоже завелась:

– Тебе важен только процесс, чтобы покрасоваться перед публикой! А для меня важнее всего Том! Я готова на все, чтобы избавить его от испытания судом.

– В таком случае тебе нужен другой адвокат! Убирайся!

Пятница, 9 июля 2021 года, 17:40

На пороге Гарри Розамунда стоял коротко стриженный мужчина в черной ветровке и белой рубашке. Вид у него был суровый.

– Здравствуйте, господин Розамунд. Я лейтенант Бернс, работаю с лейтенантом Хоулен. Хочу задать вам несколько вопросов. Могу я войти?

Посетителю показалось, что Гарри ищет предлог, чтобы уклониться от беседы, но тот со спокойным, расслабленным видом согласился. В гостиной они сели в кожаные кресла напротив друг друга. В корзине тихо сопел лабрадор.

– Господин Розамунд, где вы находились в день исчезновения Тима Мастерсона, то есть двадцать первого апреля прошлого месяца, около половины седьмого вечера?

– Я считал, это дело закрыто… – Гарри нахмурился.

– Прокурор назначил дополнительную проверку.

– По какому поводу?

Тон лейтенанта стал жестче.

– Я задал вам вопрос, мистер Розамунд, и хотел бы услышать ответ. Где вы находились в день исчезновения Тима?

– Я дал объяснения много месяцев назад.

– В том-то и проблема. Вы не были на приеме у врача и сфабриковали алиби, чтобы совершить преступление!

– Нет! Я все объяснил сержанту Эмерсету. Поинтересуйтесь у него!

Удивленный сыщик выдержал паузу.

– Сержант Эмерсет в отпуске, а рапорт он не составил.

– Он пообещал, что это останется между нами.

– Вы признаёте, что солгали?

Гарри кивнул.

– Не хочу, чтобы у мальчика были неприятности с полицией по моей вине. Я пытался помочь несчастному, но он не преступник.

– Вы так и сказали Эмерсету?

– Да, и он заверил меня, что не будет доставать парня, если мои слова кто-нибудь подтвердит.

– Можете рассчитывать и на меня, но я должен узнать правду.

Гарри вздохнул.

– В тот день мне позвонил старший сын моей подруги, Мелиссы. Охранник в магазине поймал его на краже дисков. Управляющий велел позвонить родителям, а тот набрал мой номер. Его родители разводятся, без конца ругаются, и мальчишка творит бог знает что. Я сразу рванул в магазин, заплатил директору и попросил замять инцидент. Парень извинился, пообещал никогда больше такого не делать и умолил ничего не говорить матери. Я уговорил сержанта проверить мой рассказ в магазине и оставить сына Мелиссы в покое. Проверьте.

– Уж будьте уверены…

30

Вторник, 13 июля 2021 года, 10:00

Навещая брата, Шэрон говорила только о деле. Из деликатности. Из опасения затронуть более личные темы. Все ее слова и предложения Том воспринял с сомнением – он не верил, что Кэрол может быть замешана.

– Я не считаю, что она все это замыслила. Но ее любовные истории каждый раз заканчивались при сомнительных обстоятельствах, как будто кто-то решал положить конец отношениям. Ты знаешь ее близких. Может быть, ты что-то заметил… Пусть даже незначительную деталь…

– Не знаю, кому это могло быть выгодно, кроме Гарри.

– Мы знаем, что он соврал про алиби.

Шэрон решила не сообщать об отказе Уолбейна защищать его. Сначала нужно найти нового адвоката.

– Случилось что-нибудь, что могло бы не понравиться близким?

– Нечто, что заставило этого человека удалить меня из ее жизни?

Шэрон улыбнулась.

– На суде потребуется разрушить стратегию обвинения и вывести свидетелей из равновесия, а для этого нам необходим ты.

Том начал вспоминать последние дни, проведенные с Кэрол. Они поспорили из-за ребенка, но наедине, и случилось это после убийств и похищения.

– Ты уже думал про это?

…Том копался в памяти, как в альбоме с фотографиями. Солнечное воскресенье, традиционное ежемесячное барбекю у Дженкинсов в Торрансе. Их последнее барбекю. Такое же, как все предыдущие: отец Кэрол колдует над мангалом, который никак не желает разгораться, несмотря на уголь, стружку и мятую бумагу, положенные для растопки. Пол посмеивается, внуки завороженно следят за манипуляциями деда. Кэрол с Эллен делают салаты, жарят картошку к толстым стейкам из говядины и мяса бизона. И вот наконец появляется первый огонек, дети хлопают в ладоши. Подают аперитив из пива, фруктового сока и чипсов – выставляют на стол на террасе под полосатым желто-белым навесом. Кэрол очень хороша в оранжевом платье, подчеркивающем стройную фигуру и золотистый загар…

О чем они говорили в то воскресенье? О свадьбе – Кэрол заявила, что они пока ничего не планируют. Ее мать, истовая католичка и усердная прихожанка, пыталась наставить дочь «на путь истины». Она понимала, что пожить вместе до свадьбы необходимо, но после восьми лет «свободного плавания» считала нужным урегулировать ситуацию. Кэрол по обыкновению противостояла матери, Тому даже не пришлось вмешиваться.

– А что, если один из них пришел к выводу, что при подобном раскладе Кэрол обречена на несчастливую жизнь?

– Никто ни с кем не ссорился, все прошло тихо-мирно.

– Никто из присутствующих не вел себя странно?

– Несколько месяцев назад случился инцидент с Полом. Не скажу, что это было странно, скорее… разочаровывающе. Я понял, что он способен на нечто подобное, впрочем, вполне банальное.

Доктор повел будущего родственника на бейсбол, на «Доджерс стэдиум». Их команда победила благодаря рану[7] своего лидера, и Пол затащил Тома в бар с мерцающим розовым фламинго на вывеске. Заведение располагалось на темной улочке, перпендикулярной Элизиан-Парк-авеню. Они заказали текилу, потом к ним подошли две вульгарные девицы, и Пол, к удивлению Тома, пригласил их за столик и принялся изображать истосковавшегося по сексу холостяка. Мускулистое тело и приятное лицо действовали на представительниц прекрасного пола без осечки. Том почувствовал себя неловко и хотел уйти. «Да что с тобой такое? Выпьем по стаканчику… – удержал его Дженкинс. – Расслабься, я не выдам тебя сестре…» Он смачно поцеловал одну из девиц. Том резко вскочил, когда вторая решила положить руку ему на бедро, и половина виски выплеснулась на стол. Неверность, даже мимолетная, была для него немыслима. Кэрол никто не назвал бы ни красивой, ни даже хорошенькой, но он любил ее. Когда они вернулись к своим машинам, Пол решил оправдаться: «Я не делаю ничего плохого, просто развлекаюсь с этими девушками… Без задних мыслей».

На обратном пути Том спрашивал себя, зачем шурин привел его в бар, и обманывал ли он уже Эллен, которая, несмотря на две беременности, сохранила великолепную фигуру. Пол все отрицал, но Том не поверил. Все следующие подобные приглашения он отклонял.

– За ним можно проследить и выяснить, изменяет ли он жене.

– Это может быть полезно Эллен, если она решит разводиться, но не мне, – холодно ответил Том. – Как поживает Уолбейн?

В ответ он услышал уклончивое «хорошо», скривился и стукнул кулаком по столу.

– Почему он не пришел вчера?

Адвокат регулярно посещал своего клиента. Но теперь он снялся с дела, а Шэрон не успела придумать убедительной отговорки и растерялась.

– Итак? – настаивал Том.

«Думай живее!»

– Он не понимает, почему ты отказываешься рассказать присяжным, что случилось в восемьдесят шестом году на самом деле.

Ее слова подействовали как удар под дых. Том съежился на стуле.

– Я знаю, тебе больно, и ужасно об этом сожалею, но присяжным, чтобы проявить милосердие, нужно это знать.

– Я не могу.

Время свидания закончилось.

– Он отказывается меня защищать?

Шэрон понимала, как растерян брат, и не могла расстаться на такой ноте.

– Не волнуйся, у меня все под контролем! – сказала она ему в спину.

…Из тюрьмы Соренсен вышла на ватных ногах, с глухо бьющимся сердцем. Ничего она не контролирует! Отставка Уолбейна равносильна смертному приговору. А случилось это по ее вине. Да, он не единственный адвокат на свете. Но лучший! На поиск другого уйдет слишком много времени, они потеряют кучу времени. Будет ли готов этот неизвестный пока юрист к процессу?.. Ну что ж, она снова официально возьмет дело.

Вторник, 13 июля 2021 года, 13:30

Мелисса перебирала вешалки с одеждой на стойке, служившей ей гардеробной, и бросала на кровать то, что считала неподходящим.

Последняя попытка наняться на работу оказалась провальной, но помощник договорился о встрече в бутике, где она ни разу ничего не покупала. Нельзя его подвести. Если повезет, худшее, что ей грозит, – встреча с одной из бывших «приятельниц», жен деловых знакомых Майка, ни разу не ответивших на сообщения после того, как она съехала от мужа. Мелисса уже два часа мучилась выбором. Сегодня не годятся ни дорогие фирменные шмотки, ни слишком легкомысленные наряды. Нужно что-то простое и элегантное, а где его взять?

Звонок колокольчика прервал ее мучения. Она плотнее запахнула яркое шелковое кимоно, купленное в Японии, и подошла к входной двери.

Невысокий мужчина представился, махнув удостоверением. Полицейский. Не дожидаясь приглашения, он прошел в квартиру. Молодая женщина последовала за ним в гостиную. Накануне Гарри рассказал о визите полицейского. Интересно, это тот же человек? И если да, зачем он явился?

Посетитель спросил, где Мелисса находилась 14 апреля 2021 года во второй половине дня. Она изумленно уставилась на него, потом вышла из комнаты.

– Куда вы? Вернитесь, мисс Рэнделл! – властным тоном приказал он и пошел за ней. Она показала ему телефон.

– Разве я могу помнить, что было три месяца назад? Я записываю все в календарь.

Никакой встречи на тот день назначено не было. Мелисса, скорее всего, сидела дома или гуляла по городу.

– Возможно, вы делали покупки? Проверьте кредитку.

Царивший в комнате полумрак скрыл заалевшие от смущения щеки Мелиссы. Она вынуждена была экономить и покупала только продукты, а в тот день ничего не потратила. Расписание дел было очень простым: утром она отвозила детей в школу, потом забирала их, иногда водила на спортивные занятия или уроки музыки.

Мелисса вернулась в гостиную, мысленно ежась от присутствия чужака.

– В тот день убили Майкла Истеса, так? Почему вы только теперь задаете мне этот вопрос? Я думала, расследование закончено…

– Прокурор назначил дополнительную проверку.

– Я не была знакома с этим мальчиком.

– Зато вы знакомы с Кэрол Дженкинс и Томом Ховардом.

– Как и со многими другими людьми. Их вы тоже опрашиваете?

Дознаватель сердито посмотрел на нее.

– Мисс Рэнделл, здесь вопросы задаю я!

Он спросил о расписании на 21 апреля и следующие за этим числом дни.

– Каждую субботу после полудня я бегаю.

Одна. Если не считать других бегунов и незнакомых прохожих. Никто не может подтвердить, что она выходила, даже мобильный телефон остался дома.

Полицейский ушел, и Мелисса вдруг осознала глубину своего одиночества.

Вторник, 13 июля 2021 года, 15:45

Миновав центр Лонг-Бич с его богатыми домами, арендованная машина оказалась в квартале поскромнее и в конце концов повернула на одну из улиц, чтобы вернуться с полпути назад. GPS явно не включали. Дверца открылась, и на тротуар ступила элегантная молодая женщина в молочно-белом костюме. Сидевшие на крыльце мальчишки встретили ее появление свистом. Пока она читала фамилии на почтовых ящиках, к ней развязной походкой приблизился самый смышленый на вид подросток.

– Ищешь кого-то, миз?

– Госпожу Моррис. Она здесь живет?

Он кивнул.

– На четвертом.

Шэрон поблагодарила и пошла к подъезду.

– Эй! Миз!

Она думала обойтись простым «спасибо», но паренек почуял запах денег. Шэрон обернулась.

– Тачку тут бросишь? Не боишься? Могу приглядеть, если хочешь.

Откажись она, автомобилю пришлось бы худо. Шэрон протянула подростку десять долларов, и они мгновенно исчезли в его кармане.

– Квартира одиннадцать.

Шэрон поднялась и позвонила в квартиру, указанную самозваным консьержем. Харриет Моррис открыла и сначала не поняла, кто к ней пришел. Но быстро вспомнила.

– Вы – адвокат этого сволочного фотографа… Что вам нужно?

Ледяной взгляд и злобный вид едва не заставили Соренсен позорно сбежать, но она взяла себя в руки. «Ты тут ради спасения брата!» Сердце испуганно трепыхалось в груди, но голос не дрогнул.

– Я бы хотела задать несколько вопросов вашему сыну. О его похищении.

– У вас есть досье, чего вам еще? – Женщина явно не собиралась пускать ее внутрь. – Не знаю, насколько законно то, о чем вы просите. Нужно позвонить лейтенанту Хоулен и проконсультироваться.

Шэрон и глазом не моргнула, но по спине у нее побежали ледяные мурашки. Сыщика из нее не получилось. Харриет Моррис права: не стоило сюда приходить. Но протокол допроса Клайва Морриса был слишком лаконичным, а ей нужны детали похищения…

Неожиданно тренькнул ее телефон, и Харриет вернула себе инициативу:

– Если уберетесь сейчас же, я не сообщу о вашем приходе.

– Мам, я хочу с ней поговорить, если это поможет Питеру.

– Вернись в свою комнату, Клайв. А вы – вон из моего дома!

Хлопнула дверь. Шэрон вернулась к машине, не пострадав физически, а разочарование пополам с досадой мгновенно испарилось, после того как она прочла сообщение.

Добрый день, Шэрон, это Марк Уолбейн. Я очень сожалею о нашем последнем разговоре. Я надеялся оправдать Тома, уличив Гарри Розамунда во лжи в зале суда. Но ты права – будет только лучше, если мы сумеем избежать процесса. А пока я… Я хотел бы продолжить работу над делом. Мои прошлые успехи тебе известны. Да, я бываю резок, я карьерист и честолюбец, но это дело меня интересует, оно позволяет избавиться от рутины. Прости за многословность – профессиональная деформация. Механический голос твоего автоответчика вот-вот прервет меня, поэтому сформулирую коротко: не увольняй меня, пожалуйста.

31

Среда, 14 июля 2021 года, 11:00

Марк и Шэрон нетерпеливо ждали в помещении, предназначенном для общения адвокатов с клиентами. Том сразу решил, что его ждет плохая новость, но Уолбейн начал с того, что извинился за пропущенную встречу.

– Вы больше не хотите меня защищать?

Адвокат опроверг это предположение и перешел к цели визита: процесс начнется 11 октября. У них есть три месяца на все про все.

Том вздрогнул. Он знал, что заседание суда однажды произойдет, но не ожидал, что так скоро. Назначение даты делало обвинительный приговор реальным. Отсчет дней до смерти начался.

Шэрон поспешила успокоить брата, сказав, что они как можно лучше подготовятся к процессу. Марк добавил, что у него есть неубиваемые аргументы. Том сел. Они последовали его примеру.

– Ни качество подготовленного досье, ни мой ораторский талант не идут ни в какое сравнение с тем впечатлением, которое можете произвести на присяжных вы, Том. Мы сделаем все, чтобы вы были готовы к одиннадцатому октября, и с этого дня начнем работать втроем. Слышите меня?

Ховард не отреагировал, и Шэрон переспросила:

– Том, ау, где ты?

Она не решалась коснуться брата рукой.

– Зачем? – наконец пробормотал он. – Даже если вы выиграете, если меня освободят, ничто не вернет мне мою жизнь. Ту, что я строил двадцать лет… Я стану призраком.

– Мы восстановим вашу личность, – пообещал Уолбейн. – Ничего сложного – несколько административных запросов, и все.

– Это лишено смысла. Смыслом моей жизни было искупление маминых грехов.

Шэрон овладел гнев. Она не могла позволить брату отречься от собственной жизни, как будто он существовал лишь для того, чтобы спасти мать. Она обрушила на него всю энергию убеждения:

– Ты ошибаешься! Это был папин план, а не твой жизненный выбор.

– Зря я думал, что могу стать кем-то другим… Самое ужасное, что мой крах утянул за собой Кэрол.

Уолбейн счел за лучшее напасть на клиента.

– Мне вас не жалко. Думаете, у вас самая жестокая в мире судьба? Ошибаетесь.

– Я должен был остаться в «Миттертоне».

– Вы взяли на себя преступление матери, что было лишено всякого смысла.

– Но мне нужно найти в собственном поступке хоть какой-то смысл, чтобы смириться с заключением в психушке!

– Я предпочитаю сопротивление как способ преодолеть невыразимое.

– Для вас это всего лишь ораторское состязание! А для меня – жизнь.

Уолбейн внезапно вскочил, оттолкнув стул, и забегал по комнате. Шэрон физически ощущала ярость коллеги и поспешила вмешаться, чтобы не дать мужчинам сойтись в рукопашной.

– Том, я уже сказала тебе вчера: нам нужно, чтобы ты сражался вместе с нами. Подумай над моими словами, мы поговорим об этом при следующем свидании.

Она встала и направилась к двери. Марк остановил ее властным взглядом и произнес, медленно выталкивая слова из горла:

– Вы не отыщете никакого смысла в абсурде. Моя дочь уже три года находится в коме. Какой смысл я должен в этом усматривать? Я был плохим отцом, когда попытался избежать столкновения с выскочившей нам навстречу машиной? Слишком рано или слишком поздно вывернул руль? Моя машина врезалась в столб. Я отделался сломанной ногой. Она пострадала… безнадежно.

– Зачем вы мне об этом рассказали? – спросил Том.

– Хочу, чтобы вы поняли: каждому из нас выпадают тяжелые испытания, в которых мы пытаемся выжить. Вы, я, Шэрон… все на свете страдают. Возможно, вы полагаете, что уровень боли зависит от размаха страдания, сравниваете ваше заключение в психиатрической клинике с моей потерей дочери? На каких весах вы взвешиваете наши мучения?

Том смущенно опустил глаза.

– Любое сравнение абсурдно, сэр.

– Именно так!

– Как зовут вашу дочь?

– Мэнди. Каждый ее день рождения я задуваю свечи, как делала бы она. Последний раз их было двенадцать.

– А виновник аварии? Вы добились его осуждения?

– Его так и не нашли.

– Вы не выбирали такую участь. Я – да. В этом и состоит разница между нами.

– Не согласен. Я тоже сделал выбор. Врачи показали мне сканы мозга Мэнди, ее энцефалограммы и объяснили, что никакой надежды нет. Моя дочь – донор органов; умерев, она принесла бы больше пользы. Действуй я разумно, подписал бы необходимые бумаги, но я предпочитаю навещать дочь по средам и субботам в частной клинике. Я вижу Мэнди, говорю с ней, наблюдаю, как она растет. Почти как до несчастья. Я больше не прошу сделать музыку потише, а она не отвечает. В тот день, когда отключат приборы, заставляющие биться ее сердце, от моей дочери останутся пустота и небытие. Мне эта мысль невыносима. Я не отпускаю Мэнди ради себя.

– А что думает об этом ваша жена?

– Она меня не понимает. Ей хотелось бы носить траур и горевать. Наш брак рухнул. Мы развелись, но связь между нами не разорвана и держится на пережитом втроем счастье. Видите, Том, как оно хрупко! У меня не осталось ничего, кроме работы. Но я продолжаю делать дело. Будьте уж так любезны, включайтесь…

Том сдался.

– Хорошо, сэр, я начну сражаться. Но – услуга за услугу.

Адвокат вопросительно поднял брови.

– После процесса вы освободите дочь.

– Если добьюсь оправдания. Я хочу быть уверен в вашем сотрудничестве, – бросил Марк и повернулся к Шэрон.

Они скрепили уговор рукопожатием.

Адвокаты быстро прошли по тюремным коридорам. На улице их ждало такси.

– Как обычно, шеф? – спросил водитель.

Марк, к удивлению Шэрон, кивнул.

– Я всегда заказываю машину в одной и той же компании, и водителям известно мое расписание.

Машина тронулась, и Марк попенял коллеге на слабость.

– Никогда не оставляй клиенту время на раздумья, иначе будешь систематически терять его. Если человек сопротивляется, сделай все, чтобы переубедить его. Любой ценой.

– Даже ценой лжи?

– Если это в его интересах – да. Это твоя работа.

Шэрон насупилась. Замечания Уолбейна раздражали ее; она злилась за то, что он насмехался над ее братом.

– Клиенты никогда не высказывали тебе претензий?

– Обычно их удовлетворяет результат. Я – лучший, помнишь?

– Том будет в ярости, узнав, что ты его надул. Он нам не простит.

– Нам.

– Я работаю с тобой.

– Том – твой брат, поэтому ты необъективна.

– Он такой ранимый…

– Не беспокойся. – Самоуверенность адвоката ничто не могло поколебать.

«Интересно, у него бывают угрызения совести или он старается об этом не думать?»

– Сказав Тому, что на долю каждого из нас выпадают испытания, ты в это верил – или в первый раз соврал?

Марк коротко улыбнулся.

– Я соврал насчет готовности к одиннадцатому октября. Человек, даже предупрежденный, не бывает готов к встрече с присяжными.

– Я не способна сочинить историю, чтобы убедить клиента. Не смогу найти ни слов, ни верного тона. Люди ошибаются, считая адвокатов артистами. Ты заканчивал курсы или работаешь, следуя инстинкту?

Такси остановилось на не знакомой Шэрон тихой улице. Увлеченная разговором, она не заметила, что они едут в деловой квартал Лос-Анджелеса.

– Что мы здесь забыли?

– У меня встреча. Бен, отвези даму в аэропорт, – сказал Уолбейн водителю. – Запишешь на мой счет.

– Есть, шеф!

– Я могу подождать в твоем кабинете. Как освободишься, подведем итоги. Мне торопиться некуда.

– Я сегодня не вернусь на работу, – сказал Уолбейн и открыл дверцу.

Такси отъехало, а Марк пошел по аллее к массивному зданию с белой колоннадой, напоминающему владение плантаторов из южных штатов. Шэрон успела заметить слово «Клиника» на табличке, воткнутой в газон.

Четверг, 15 июля 2021 года, 16:30

В свой следующий визит к Уолбейну Шэрон рассчитывала извиниться перед ним. Адвокат не солгал: он перевоплотил свое отчаяние в интересы клиента. Каждое произнесенное слово могло растравить раны, но он не отступился. Помимо восхищения Шэрон испытывала к коллеге безграничную благодарность, ведь он сумел вразумить ее брата.

В кабинете обнаружился Феррера. Он пил кофе и что-то рассказывал Марку, так что Шэрон пришлось отложить самобичевание. Она буркнула: «Добрый день…» – и села за рабочий стол. Уолбейн был сама любезность, ничто в его манере держаться не выдавало обиды или недовольства.

Сыщик излагал детали последних изысканий. Адвокаты слушали очень внимательно, не перебивая.

– У Гарри Розамунда алиби на время убийства Тима Мастерсона. Он улаживал неприятности старшего сына Мелиссы, которого поймали на краже в магазине. Я проверял.

– Как вам удалось?

– Шэрон, я ставлю Феррере задачи. Например, допросить Гарри и успеть сделать это раньше Кэрол. Его методы достижения успеха меня не волнуют.

– Но я бы хотела знать, Марк.

Феррера сообщил, что выдал себя за несуществующего лейтенанта Бернса.

– Вы общались с Гарри как полицейский?! Ваши сведения ничего не стоят!

– Успокойся, я не намерен использовать их в суде.

– Если лейтенант Хоулен узнает, к нам применят санкции.

– Со мной она ничего связать не сможет, – сказал Феррера. – Я – призрак. А если нет связи со мной, то и вам никто претензий не предъявит.

– Она не дура!

– Но с Феррерой не знакома. Вернемся к делам. С Гарри мы возвращаемся в исходную точку.

– К вашему сведению, сержант Эмерсет рассуждал так же. Он допросил Гарри по поводу лжесвидетельства.

– Но рапорта в деле нет! – возмутилась Шэрон.

– Он решил прикрыть парня, когда управляющий подтвердил показания Гарри. Хороший мужик, этот сержант…

– Не преувеличивай, – недовольно произнес Уолбейн. – Из-за него мы потеряли массу времени. Ты смог поговорить с кем-нибудь еще?

– Алиби нет только у Мелиссы.

– Никого не удивили твои расспросы?

– Я всем отвечал, что действую по поручению прокурора. Когда человек думает, что перед ним полицейский, он, как правило, отвечает не задумываясь.

– Какой у нее мотив?

– Уж точно не любовный. Возможно, решила сыграть в ангела-хранителя Кэрол, – предположил Марк.

– То есть она нейтрализует спутников жизни подруги, заметив, что те стали плохо себя вести?

– Ты в подобное не веришь?

– Убивать детей, чтобы кого-то дискредитировать, – это уж слишком!

– Ну, если так посмотреть, тогда конечно… – согласился Феррера. – Но не забывайте, каким бестолковым было первое убийство. Не исключено, что она просто хотела расспросить мальчишку, чтобы нагадить Мэтьюзу…

– …и по неизвестной нам причине убила его, – закончил Марк. – А потом оставила следы, указывающие на Тома.

– Хорошая теория, но на втором убийстве не сработает.

Уолбейн встал и заговорил, чеканя слова, как в суде:

– Хитросплетения преступления, ваша честь.

Та, что убила один раз, пусть даже вынужденно, способна совершить новое преступление. Кровь тянет за собой кровь. Второе преступление определенно можно охарактеризовать как предумышленное. Возможно, оно понадобилось, чтобы создать идеального виновного. Она избавляется от надоевшего спутника и ничем не рискует.

– Тем более что Питера Мэтьюза не существует!

– Этого она пока не знает, но удача ей благоволит. Полиция обнаруживает присвоение личности, совершенное Томом Ховардом. Его прошлое – вишенка на торте! Ну что?

Адвокат вернулся в кресло и скрестил руки на затылке.

– Это могло бы прокатить, но… – в голосе Шэрон прозвучало сомнение.

– Что тебя смущает?

– Том уверен, что Клайва похитил мужчина.

– У вас не так много подозреваемых, – констатировал Феррера. – Этот человек наверняка давно знаком с Кэрол и вхож в дом, раз сумел украсть ключи от машины. Гарри, Мелисса, Пол, его жена, родители…

– Ты забыл соседа, – добавил Марк.

– В момент убийства Майкла Истеса ему отсасывали жир в клинике. Несравненное алиби.

– Как и у остальных. Пол Дженкинс помогал друзьям родителей с переездом. Мать и отец тоже участвовали. Во время убийства Тима Мастерсона и похищения Клайва он был в спортзале. Его родители в день похищения Клайва были в гостях. Эллен Дженкинс предавалась шопингу…

– В день похищения Клайва она находилась в парикмахерском салоне.

– Мы в тупике.

Шэрон резко распрямилась – ей в голову пришла неожиданная мысль.

– А если задействованы несколько человек? Например, Гарри и Мелисса. Гарри не мог похитить Тима, но мог «сработать» Майкла и Клайва. Я видела, как они ссорились у дома Кэрол… Кажется, она упрекала его за влюбленность в подругу. Впрочем, я слышала только обрывки разговора. Возможно, речь шла о чем-то другом…

– Шэрон права, Марк. Версия злодеяния в четыре руки имеет право на существование. Остается узнать, кто из этих людей достаточно безумен, чтобы защищать Кэрол ценой жизни мальчишек.

– Кое-кто может знать. Позвони Кэрол, Шэрон. Мы должны найти убийцу.

Соренсен и Феррера посмотрели на Уолбейна, твердо вознамерившегося докопаться до истины.

Моментальный фотоснимок

3 июня 1992 года

В залитой солнцем комнате Маргарет судорожно мяла в потных пальцах тонкий батистовый платочек, пытаясь совладать с возбуждением и страхом. Она боялась встречи, которой ждала много лет; ей было страшно из-за той, давней лжи по умолчанию и тяжелой болезни в качестве алиби. Она не могла не думать о Джоне, считавшем, что она проведет еще один день у постели тяжело больной матери. Он не знал, что она уехала раньше, чтобы побывать в Миннеаполисе.

Появился Ричард. Она шагнула к нему и вцепилась в плечи психиатра, как утопающая в буек. Они не виделись четыре года: последний раз он приезжал в Майами жарким летним днем.

Врач подвел ее к высокому окну, выходящему в парк психиатрической больницы, и указал пальцем на один из силуэтов.

Маргарет не слушала доктора. Она и без него узнала бы сына. Ее взгляд сразу остановился на стройной фигуре молодого человека. Женщина улыбнулась. Как же он вырос! Из потерянного ребенка, каким он был шесть лет назад, Том превратился в угрюмого пятнадцатилетнего подростка. Она приложила ладони к стеклу, обнимая сына, стоявшего в стороне от группы других пациентов. Постучала по стеклу, но Том не мог услышать ее зов и остался неподвижным.

Она направилась к двери, взялась за ручку, но замок был заперт.

– Прошу вас, Ричард, он такой грустный! Дайте мне поговорить с ним.

– Маргарет, вы обещали…

– Я не думала, что… он окажется таким.

– Четыре года назад вы поручили мне приглядывать за вашим сыном. Именно это я и делаю. И не могу дать разрешение на разговор. Ради его блага.

– Но я не желаю ему зла! – воскликнула женщина.

– Когда вы снова придете сюда?

Когда? У нее не было ответа. Джон ни при каких обстоятельствах не должен узнать, иначе он помешает ей.

– Через четыре недели? Через полгода? Через год? Я не могу допустить, чтобы Том напрасно ждал свидания. Если вас действительно волнует благополучие сына, вы со мной согласитесь.

Ричард был прав. Маргарет отошла от двери, и врач одобряюще кивнул.

– Однажды Том выйдет отсюда. Вы встретитесь. И поговорите.

Она ушла, не подозревая, что больше никогда не увидит сына.

32

Суббота, 17 июля 2021 года, 10:05

Добрый день, Шэрон… Э-э-э… Это Кэрол Дженкинс. Мне очень жаль… Я неправильно отреагировала, когда вы изложили мне свою теорию. Я не верю, что один из моих близких мог совершить эти убийства. Нам нужно поговорить. Обо мне и о Гарри. Буду благодарна, если перезвоните, как только сможете.

Суббота, 17 июля 2021 года, 10:30

Взмокший от пота, пунцовый и запыхавшийся, Гарри покинул беговую дорожку, рухнул на пол и накрыл лицо мокрым полотенцем.

Пол – он тоже выдохся и порозовел – сел рядом. У Гарри так сильно стучало сердце, что даже грудь дергалась. И зачем только он согласился пойти в спортзал? Дженкинс тренируется регулярно, ему все нипочем, а он может сдохнуть после пыток на тренажерах!

– Ты… Пфф… Ты меня… Ф-фух… Убил… Пол…

Доктор весело оскалился.

– Но ты же регулярно бегаешь.

– Наверное… Ф-фух… Этого… Не… Недостаточно… Ф-фу…

– Как насчет того, чтобы освоить пространство блаженства?

– О нет! Ч-черт… Я не могу… Шевельнуться…

…Чуть позже оба отмокали в джакузи.

– Ну что, я был прав насчет блаженства?

Гарри кивнул. Пол пообещал ему шикарный отдых. Хостес поставила на край ванны коктейли и чипсы. Наслаждаясь колыханием пузырившейся воды, Гарри закрыл глаза. Пол прислонился затылком к бортику, чувствуя, как перестают ныть уставшие мышцы. Эллен никогда не составляла ему компанию. Шопинг заменял ей занятия спортом, и теперь он надеялся, что Гарри снова захочет пойти с ним в зал. Пол не слишком хорошо знал друга сестры, но неприятности Кэрол сблизили мужчин. У них появилась общая цель: защищать ее.

– Как дела у Кэрол? На все мои вопросы она только отмахивается – мол, все путем… Я хочу знать истинное положение дел.

– День на день не приходится. Иногда она хандрит. Потом это проходит. Учитывая обстоятельства, я бы сказал, что твоей сестре лучше, Пол.

– Она не слишком скучает?

Дженкинс опасался, что в вынужденном отпуске Кэрол одолеют мрачные мысли, но Гарри его успокоил, сказав, что она дважды в неделю водит Норберта на собачью площадку: верит, что усиленные тренировки позволят псу одержать победы на выставках. А еще они подолгу гуляют, так что собака устает больше нее.

– Сам завтра увидишь, она в отличной форме.

– Я рад, что вы придете к нашим родителям. Она по-прежнему намерена свидетельствовать в пользу Питера? То есть Тома…

Гарри кивнул. Пол насупился. Он не понимал, почему Кэрол хочет помочь человеку, который обманывал ее целых восемь лет.

– Я бы предпочел, чтобы она не вмешивалась в эту историю.

– Расклад изменился. Том не убивал сестер. И пока не доказано, что он совершил другие преступления.

Пол злился на адвоката Соренсен за то, что та поделилась с Кэрол информацией.

– Она не только его адвокат, но и сестра, – внес уточнение Гарри. – И старается как можно лучше защищать брата. Ты ведешь себя так же по отношению к Кэрол.

– Ты заодно с моей сестрой…

– Я никогда не верил в виновность Тома, и тебе это известно.

– Да, кстати, я до сих пор перед тобой не извинился.

Гарри ответил изумленным взглядом.

– Я нагрубил в день предварительного слушания.

– Ты волновался за Кэрол.

– Это меня не оправдывает, так что не держи зла.

Пол протянул руку, и Гарри ее пожал.

– Мне плевать, виновен он или нет. Надеюсь, Кэрол больше не попадет к нему в когти.

– Можешь быть уверен. – Гарри кивнул.

Суббота, 17 июля 2021 года, 11:30

Кейт терпеть не могла уик-энды. Она бродила по сайту знакомств, когда тишину гостиной взорвал «Полет валькирий».

Из комиссариата сообщили, что миз Шэрон Соренсен просит Кейт перезвонить ей. Срочно. Лейтенант колебалась. Почему сестра Тома Ховарда хочет поговорить с ней два месяца спустя после передачи дела в прокуратуру? Голосок любопытства нашептывал: «Чем ты рискуешь? Для тебя дело закрыто». Шэрон Соренсен вряд ли попытается вытянуть из нее конфиденциальную информацию… Она взяла телефон.

– Здравствуйте, госпожа Соренсен. Вы просили с вами связаться?

Обращение лейтенанта подчеркивало, что она больше не считает Шэрон адвокатом – только сестрой арестованного, – и та отметила это, как и непринужденный тон. Она не могла видеть, как Кейт нервно дергает ногой, и потому сделала глубокий вдох, чтобы сыграть роль, отрепетированную с Марком. Тот стоял рядом, подбадривая ее взглядом.

– Здравствуйте, лейтенант. Извините, что беспокою в субботу, но у меня есть для вас информация.

– На какую тему?

– Касательно вашего расследования. Того самого, которое стоило моему брату предварительного заключения.

– Я не могу говорить с вами об этом, госпожа Соренсен.

– Вы непременно должны возобновить расследование.

– Дело закрыто. Я вешаю трубку.

– Вы ошиблись версией. Мы продолжили копать – и обнаружили, что всех спутников Кэрол Дженкинс… убрали из ее жизни при странных обстоятельствах.

Шэрон сообщила Кейт собранную Феррерой информацию и пообещала передать ей отчет о беседе с детективом. Лейтенант чуяла ловушку. Вряд ли Соренсен позвонила, чтобы упрекнуть ее за пробелы в расследовании и проигнорированные версии. Уолбейн сделает это в суде. Нужно уничтожить ее преимущество.

– Чего вы хотите?

Шэрон не ждала, что ее перебьют, и удивилась. Пора переходить к цели звонка.

– Вы нужны нам…

…Позже пребывающая в сомнениях Кейт набрала номер Эмерсета, наплевав на угрызения совести, что дергает его в выходной, и торопливо передала содержание разговора с Соренсен.

– Что, если я ошиблась?

– Ты не можешь доверять ей, – ответил Фред, кормивший дочь с ложечки компотом. – Она сестра подозреваемого.

– Думаю, Уолбейн сидел рядом. Его считают большим хитрецом, готовым на все ради спасения клиентов.

– На данный момент ничто не указывает на то, что Кэрол Дженкинс находится в центре дела.

– Но…

– Если не ошибаюсь, она не знала, что подросток по имени Клайв Моррис помогал Питеру в магазине. И ее близкие не знали.

Фред был прав. Похищение Клайва не вписывалось в версию защитников Тома Ховарда.

– Дата процесса назначена? – продолжил сержант, вытирая мордашку дочери.

– Через одиннадцать недель.

– Вот тебе и ответ. Адвокаты пытаются выбить тебя из колеи перед процессом.

Малышка что-то радостно залепетала.

Воскресенье, 18 июля 2021 года, 11:40

Мать Кэрол застыла от изумления, увидев Гарри на костылях.

– Боже, что стряслось?

– Глупое падение. Буду хромать целый месяц.

Розамунд добрался до террасы, сопровождаемый Кэрол в огромных солнечных очках и верным лабрадором.

– Детка, принеси табурет, чтобы гость поудобнее устроил ногу.

Молодая женщина вернулась в дом. Дети Пола окружили Гарри и забросали его вопросами под задумчивым взглядом Норберта, устроившегося рядом с хозяином.

– Болит?

– Можно порисовать на повязке?

– Когда снимут бинты?

– Ну хватит, дайте Гарри отдышаться! – велел Пол. – А вот и моя девочка…

Кэрол поцеловала брата.

– Здравствуй, Пол.

– Играешь в медсестричку?

– Приходится, доктор.

– Мясо готово! – возвестил старший Дженкинс. – А Мелисса, конечно, опаздывает…

– Ничего подобного! – воскликнула молодая женщина, войдя вслед за тремя детьми. – Гарри, что с тобой случилось?

Он повторил свой рассказ: зацепился ногой за плед на диване, растянулся на полу и получил вывих.

– Дети, садимся! – скомандовала Эллен, затушив сигарету в пустой банке из-под варенья.

Стол был заставлен тарелками с мясом и салатами.

– Кэрол, может, снимешь очки за столом?

– Мама…

– Солнце ушло с террасы, – поддакнула Мелисса.

Кэрол со вздохом сняла очки, продемонстрировав окружающим синяк на скуле.

– Что это такое? – вскинулся Пол. – Дай взглянуть.

– Ничего страшного, я уже замазала.

– Моя вина, – признался Гарри. – Толкнул Кэрол, когда она хотела помочь мне разобраться с костылями.

– Вы та еще парочка! – фыркнула Мелисса. – А у меня хорошие новости. Я нашла работу. Продавщицей в магазине одежды на Беверли-Хиллз.

– Браво, Мелисса! – поздравил ее Гарри. – Я был уверен в успехе. Мне тоже есть что сообщить. Кэрол, ты выйдешь за меня?

Под приветственные возгласы собравшихся он протянул женщине коробочку. Кэрол открыла ее дрожащей рукой и ойкнула от изумления при виде кольца с бриллиантом, сверкнувшим под солнечным лучом. Все застыли в ожидании.

– Да… – прошептала Кэрол.

Раздались аплодисменты, родители расплакались от счастья. Пол поднял стакан.

– Я счастлив за вас! Не хочу хвалиться собственной проницательностью, но я чувствовал это. Мы часто не замечаем то, что находится у нас под самым носом, да, Гарри?.. За Кэрол и Гарри!

Все чокнулись. Все, кроме Мелиссы. Она собрала посуду, отнесла тарелки на кухню и без сил опустилась на стул.

20 июля 2021 года

Я пишу второпях, прежде чем уйти. Не могу здесь оставаться.

В воскресенье Гарри соврал. Синяк на моем лице – не случайность. Он меня ударил, после того как упал из-за того, что я плохо застелила диван.

Вышел из себя не впервые.

Я в ужасе.

Не хочу жить в постоянном страхе.

У меня есть шанс сбежать. Он не сможет кинуться в погоню на костылях.

Скажу, что иду за покупками. Суну вещи в сумку и исчезну.

Главное – не ищи меня, не звони в полицию, никому ничего не говори.

Не хочу, чтобы он меня нашел.

Не волнуйся. Все будет хорошо, когда я окажусь далеко.

Позвоню позже. Когда буду в безопасности.

Целую.

Кэрол

33

Среда, 21 июля 2021 года, 11:10

Тишину квартиры нарушил настойчивый звонок в дверь. Гарри дохромал до порога, открыл, и внутрь адским вихрем ворвалась растрепанная женщина со сверкающими глазами.

– Я тебя убью!

– Мелисса, что ты…

– Как ты мог? Как ты посмел ударить Кэрол? Тот Гарри, которого я знала, никогда бы так не поступил! – надсаживая горло и колотя друга по груди, орала Мелисса.

Гарри стоял, прислонясь к стене, чтобы сохранить равновесие, на здоровой ноге и не пытался ни уклониться, ни сказать хоть слово в свою защиту. Он покорно принимал гнев, упреки и побои, и его невозмутимость только распаляла молодую женщину.

– Да скажи наконец хоть что-нибудь!

– Не думал, что она с тобой поделится.

– Кэрол мне написала. Вот, читай! – Она помахала у него перед носом письмом, смятым после многочисленных прочтений в попытке понять. – Она уехала. Сбежала, потому что ты ее терроризировал. Сколько раз ты поднимал на нее руку?

– Не знаю, но она сама виновата. Провоцировала меня. Каждый раз.

– Да как ты смеешь? Как подумаю, что… Ты представить не можешь, до чего я вас ненавидела в воскресенье. Когда ты сделал ей предложение. Знал бы ты, как я злилась и желала ей зла… От ревности. А она, моя подруга, жила в полном ужасе… Я ничего не замечала, но теперь посоветую подать на тебя жалобу!

– Она не взяла с собой мобильный, как ты с ней свяжешься?

– Не забывай, я хорошо знаю Кэрол. Она найдет место, где ей будет спокойно. У меня есть догадки, я отправлюсь на поиски. Ты очень меня разочаровал…

– Я тебя не держу, Мелисса.

– Прощай, Гарри. Теперь я потеряла тебя навсегда. Даже не пытайся позвонить или прийти ко мне.

Хлопнула дверь. Превозмогая судороги, Гарри добрался до кресла и несколько минут массировал ногу. Физическая боль постепенно отступала, душевная становилась только сильнее. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Не думать. Ни о чем. Расслабиться.

Около половины второго его мрачные раздумья прервал очередной звонок в дверь.

– Привет! – бросил Пол, войдя в квартиру. – Как лодыжка? Может, дашь взглянуть?

– Не стоит, мне лучше. Если ты к Кэрол, то ее нет.

– Она надолго ушла?

– Я… Не знаю, – пробормотал Гарри, морщась от боли.

– Присядь, старина.

Пол помог другу добраться до гостиной. Норберт тщательно обнюхал гостя. Доктор повел Гарри к дивану, но тот указал на кресло.

– Туда!

– Ну вот, отдыхай… Я приготовлю тебе отвар – у сестры наверняка полно всяких чаев и травок.

Пол, сопровождаемый Норбертом, пошел на кухню.

– Сделай себе эспрессо, если хочешь. Чашки в сушке, над раковиной.

Пол принес две чашки, поставил на столик, а пес улегся у ног Гарри.

– На полке над посудомоечной машиной есть печенье; возьми, если хочешь, – предложил Гарри, поднося чашку к губам.

– Сойдет и так.

– А я бы что-нибудь съел.

Пол бросил взгляд на часы и посоветовал другу не злоупотреблять сладким.

– При твоем образе жизни недолго и растолстеть.

На указанном месте коробки не оказалось, и Пол выложил на тарелку шоколадные кексы.

– Попробуй, Пол, они очень вкусные. Ты спортсмен, тебе лишний вес не грозит…

– Как бы не так – в моем возрасте легко не заметить, как поправляешься. Через месяц мне исполнится сорок четыре… Она ушла одна?

– Кто?

– Да Кэрол же!

– Нет… С Мелиссой. У тебя назначена встреча?

– Почему ты так решил?

– Ты уже два раза смотрел на часы.

– Через десять минут я должен быть в одном месте.

– Не стоит опаздывать из-за меня.

– Не опоздаю. Все точно рассчитано и организовано. Через десять минут ты почувствуешь покалывание в глазах, языке, руках, а через десять – нет, уже через девять – не сможешь шевельнуться. Мозг продолжит работать, но все остальное будет парализовано.

– Я… Не понимаю… – пролепетал Гарри, часто моргая.

– Ну вот, начинается… Ты причинил боль моей сестре, Гарри. Из-за тебя она сбежала. Не трать попусту время, его у тебя почти не осталось. Я все знаю из письма Кэрол. Вот из этого… – Пол достал из кармана конверт. – Когда она узнает, что ее мучитель мертв, сразу вернется.

– Мертв? Откроют следствие…

– И быстро закроют. Ведь тебя найдут в ванне, а на экране компьютера прочтут записку самоубийцы: «Кэрол, я никогда не прощу себе, что был так жесток. Жить без тебя невыносимо».

– Вскрытие покажет…

– Они ничего не найдут. Через несколько часов все следы вещества, которое ты проглотил, рассосутся. Я мог бы тебя усыпить, но хотел, чтобы ты все чувствовал и осознавал в последние мгновения жизни.

– Если полицейские проверят алиби…

Доктор хищно усмехнулся.

– Я сейчас нахожусь в спортзале. Отметился на входе, помелькал там, потом улизнул через боковую дверь и заклинил ее, чтобы не закрылась, так что спокойно вернусь и снова буду на виду у всех.

– Зачем убивать меня? Ты мог бы заявить в полицию.

– Я хочу быть уверен, что она вернется. Я все сделал, чтобы она была рядом со мной. Я не отпустил Кэрол в Лондон и не потеряю ее сейчас!

– В Лондон? Она не полетела туда из-за несчастного случая… – едва слышно пробормотал Гарри.

Пол разразился зловещим хохотом.

– Я не упустил свой шанс, когда Кэрол поранилась на вечеринке. Сделал укол, чтобы вынуть осколки, и перерезал нерв. Знал, что делать, потому что заканчивал интернатуру медфака. Потом она заводила романы, и я каждый раз надеялся, что очередной мужик сделает ее счастливой… Напрасно надеялся. Приходилось избавлять ее от лузеров. В Мэтьюза я тоже сначала верил, считал его неопасным, а когда понял, что он никогда не женится, понял: пора и его выкинуть из жизни сестры. Когда ты в воскресенье сделал ей предложение, я пришел в восторг. Не знал, что ты худший из всех…

– Ты… Ты убил… этих мальчиков…

– Истеса я убивать не собирался. В тот день я помогал друзьям родителей с переездом и сделал крюк через Дейзи-авеню, чтобы попасть в Дрейк-парк. Мэтьюз спорил с мальчишкой, потом тот побежал; я догнал его, предложил подвезти. Надеялся узнать, из-за чего они ругались – думал, повезет, вытанцуется история с педофильским душком, – но парень испугался, заорал, пришлось его заткнуть. Он отбивался, и я заставил его замолчать, а потом избавился от тела. В следующее воскресенье мы с Питером встретились, и он сказал, что был дома. Тут-то я и решил повесить убийство на него.

– Зачем… ты… убил… второго мальчика?

– Чтобы полиция наконец обратила на него внимание. Они всегда так долго раскачиваются! Когда Кэрол с Мэтьюзом ездили отдыхать, я поливал их цветы, и у меня был дубликат всех ключей. Засунуть мальчишку в машину ничего не стоило.

– А…

– О том, что Клайв помогает Мэтьюзу в магазине, я узнал благодаря слежке. Проник туда и похитил его. Он должен был задохнуться в багажнике. Все получилось, Мэтьюз ничего не заметил, а до полицейских наконец дошло, к тому же они выяснили, что он жил по фальшивому паспорту. Человека вроде меня следователи никогда не заподозрили бы: уважаемый врач, внимательный муж, отец семейства… Ну вот, ты больше не можешь произнести ни слова. Присутствуешь при собственном самоубийстве, как статист в театре… Сейчас я тебя раздену.

Ловкие пальцы расстегнули рубашку Гарри, и Пол побледнел, увидев черный проводок, прикрепленный скотчем к груди. На секунду они встретились взглядом. Норберт истошно залаял.

– Полиция! – выкрикнула Кейт, врываясь в квартиру вместе с Эмерсетом и десятком полицейских. – Руки за голову! Руки за голову!

Эмерсет оторвал Пола от Гарри, толкнул к стене и надел на него наручники.

– Пол Дженкинс, вы арестованы за убийство, похищение, насильственное удержание и попытку убийства. Вы имеете право хранить молчание. Если вы отказываетесь от этого права, все вами сказанное может быть использовано против вас. Вы имеете право на адвоката. Если у вас нет на него средств, вам предоставят государственную защиту. Фред, вези его в участок.

Кейт вернулась к Гарри, чтобы оказать ему первую помощь.

– Вы выпили всю чашку или сделали несколько глотков? – спросила она с тревогой.

– Я сделал все, как вы велели, – вылил отраву в горшок с цветком у меня за спиной, – спокойно произнес он, разминая руки.

Лейтенант облегченно выдохнула.

– Браво, Гарри! Вы проявили чудеса хладнокровия.

– Но трусил ужасно. Когда он объяснил про паралич, я подыграл и заставил его разговориться. Вы все записали?

– Да, не беспокойтесь.

– Когда появилась Мелисса, я подумал…

– Что она – убийца? Мы тоже.

– Кэрол будет раздавлена, – шепнул Гарри, поглаживая шелковистую голову пса. – Ее обожаемый брат…

– Хорошо бы вы остались и присутствовали при нашем объяснении. Идемте с нами, – сказала Кейт.

– Снимите с меня этот ремень, я устал хромать.

Расхаживая ногу, Гарри думал, разрушит ли его обман дружбу с Мелиссой. Вообще-то любовь давно вытеснила ее. Невозможная, несбыточная…

Подчиненные Кейт покидали квартиру. Норберт залаял, предварив звонок в дверь. Гарри открыл и увидел двух полицейских в форме. Выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.

– Гарри Розамунд?

Он кивнул, но не успел позвать лейтенанта Хоулен. Один из явившихся толкнул его к стене и объявил:

– Гарри Розамунд, вы арестованы!

34

Среда, 21 июля 2021 года, 17:00

Шэрон покинула кабинет судьи по семейным делам, где разбирался душераздирающий развод пары, сражающейся за опеку над детьми. В коридоре ее ждал Марк Уолбейн. Он молча вложил в руку Соренсен свой мобильный. На экране шел выпуск новостей. Арест Пола Дженкинса был главной сенсацией дня. Шэрон возликовала.

– Хотел сообщить тебе первым! – адвокат широко улыбнулся.

– Марк, это значит…

– …что мы подадим запрос об освобождении.

– А как же присвоение личности?

– Сомневаешься, что я сумею убедить судью?

Она посмотрела на Уолбейна. Неблагодарная задача выходила за рамки ее компетенций.

– Ты этим займешься?

– Том все еще мой клиент.

– У тебя в работе намного более важные дела…

– Ты о тех, что позволят мне блеснуть красноречием? Освободив Тома, я почувствую величайшее удовлетворение.

– Я не о том. У тебя есть дело поважнее. Обещание, которое ты должен выполнить.

Слова Шэрон вернули Марка на неделю назад, в тюремное помещение для встречи адвокатов с клиентами. Он тогда единственный раз использовал свою личную драму, чтобы заставить Тома сотрудничать. Адвокат и вообразить не мог, что окажется способен на столь некрасивый прием, и вечером жестоко себя за это укорял, как сделала бы Мэнди в палате, залитой солнцем и слезами.

– Решение подлежит исполнению немедленно, Ваша честь? – неловко пошутил он.

Молодая женщина покраснела до корней волос.

Она сразу пожалела, что испортила такой хороший день.

– Марк, в тот день, когда примешь решение, предупреди меня. Я пойду с тобой.

Боясь сломаться, он ответил веселым тоном:

– Идем позвоним в тюрьму и расскажем ему.

Не дав Шэрон ответить, Уолбейн потащил ее за руку к выходу из суда Сакраменто.

Среда, 21 июля 2021 года, 18:00

Сьюзи Бейкер до боли в пальцах сжала руль, услышав по радио новость. Машина, взвизгнув тормозами, встала на обочине.

Женщина почувствовала невыразимое облегчение, с нее как будто свалился ужасный груз. Из глаз потекли слезы, с которыми уходило накопившееся за последние месяцы напряжение.

Теперь она плакала от радости, но не могла не думать о Кэрол и ее родителях. Нужно им позвонить…

Вернувшись домой, Сьюзи объявила мужу:

– Сын скоро ко мне вернется!

Среда, 21 июля 2021 года, 18:10

Эллен Дженкинс в светло-розовом костюме, выгодно подчеркивавшем цвет ее лица, сидела, застыв на стуле, и механическим тоном отвечала на вопросы сержанта Эмерсета.

Нет, ее муж никогда не был жесток или груб. Ни с ней, ни с детьми и ни с кем из окружающих – во всяком случае, в ее присутствии.

Нет, она никогда ничего не подозревала.

Ничто в его поведении не выдавало отклонения от нормы и уж тем более способности к убийству.

Что за отношения у него были с сестрой? Близкие. Эллен, как единственный ребенок в семье, восхищалась их близостью. Возможно, ей следовало забеспокоиться…

Когда он настоял на приезде Кэрол к ним после ареста Питера… то есть Тома.

Когда его так сильно разозлил ее уход.

Но как – скажите, как?! – она могла вообразить, что ее муж, отец ее детей, человек, которого она полюбила за ум и хороший характер, совершил столь кошмарные преступления?

Мысли Эллен метались в голове, как перепуганные птенцы. Дети. Она отвезла их к подруге перед визитом в участок. Кинула в багажник две сумки, наспех набитые вещами. После мучительной процедуры допроса они отправятся к родителям в Неваду, сбегут от жадных до чужих трагедий журналистов, слишком сочувствующих друзей, убитой горем семьи Пола.

Эмерсет попросил продиктовать ему невадский адрес.

Среда, 21 июля 2021 года, 18:30

– Хоулен! – рявкнул шеф полиции Лонг-Бич, вломившись в кабинет, где Кейт заканчивала составлять рапорт после допроса Пола Дженкинса. – Что за бардак?! Мне сообщили об аресте брата Кэрол Дженкинс за убийство Майкла Истеса и Тима Мастерсона!

– Он также похитил Клайва Морриса, а двадцать лет назад намеренно покалечил свою сестру. Дженкинс дал признательные показания.

– Что на вас нашло? Дата начала суда над Томом Ховардом объявлена во всех газетах…

– Я руководствовалась стремлением к истине. Моя задача как лейтенанта полиции заключается в поиске и разоблачении виновных…

– Избавьте меня от ваших саркастических замечаний! Воображаю, как средства массовой информации распишут нашу ошибку, арест «не того» убийцы…

– Это для вас важнее всего остального? Меня волнует другое – как бы не отправить в тюрьму невиновного.

– Невиновного? Том Ховард годами жил под именем умершего человека. Он должен за это ответить!

– Его десять лет держали в психушке за преступления, которых он не совершал. Вам не кажется, что этот человек уже заплатил?

– Не вам судить! Дело Ховарда было закрыто. Вы возобновили расследование без моего приказа!

– Я всего лишь обеспечила безопасность Гарри Розамунда, узнав, что Кэрол Дженкинс задумала сказать родителям, что Гарри ее третирует. Она решила помочь адвокатам Тома.

– И вы мне не доложили.

Это был не вопрос, а констатация факта. На красном от ярости лице шефа полиции выступили капли пота, стекающие с висков на подбородок. Кейт с трудом удерживалась от желания предложить ему бумажный платочек. Строго говоря, он имел полное право разъяриться: она обязана была доложить о своем плане и получить разрешение задействовать в операции своих людей. Но лейтенант была уверена в отказе и сознательно умолчала о своих намерениях. В подобном нарушении субординации нельзя было сознаваться, и Кейт прикрылась сценой, разыгранной Кэрол и Гарри.

– Я прочла показания двух бывших бойфрендов Кэрол Дженкинс и подумала, что предположение Уолбейна может оказаться справедливым, а рисковать жизнями двух гражданских лиц не имела права.

– А если б Гарри Розамунд пострадал?

– Я взяла бы на себя всю полноту ответственности, сэр, но все прошло гладко и мы наконец-то арестовали убийцу.

– Вашей команде придется ответить за нарушение субординации! – пригрозил Биггинс и отер пухлой ладонью лоб.

– Никто не знал, что я не получила вашего одобрения.

– Кроме Эмерсета, в чем я не сомневаюсь…

Кейт выдержала взгляд Биггинса, и тот сдался.

– Так тому и быть. Но капитаном вы не станете, и не надейтесь!

И Биггинс покинул кабинет лейтенанта Хоулен с чувством выполненного долга.

Среда, 21 июля 2021 года, 18:45

Мелисса смотрела на экран мобильного телефона и не верила своим глазам.

– Кэрол! – воскликнула она, ответив наконец на звонок. – Я прочла твое письмо и собралась искать тебя. Где ты?

– Недалеко. В комиссариате, с Гарри.

– Ты подала жалобу? Он арестован?

– Его забрали полицейские. Это ты им настучала?

– Не могла же я позволить Гарри избивать тебя!

– Гарри ничего мне не сделал. Мы все придумали и разыграли.

Кэрол в нескольких словах объяснила лучшей подруге суть дела: предложение, побои, письмо – все было придумано, чтобы разоблачить убийцу.

– Подожди, Кэрол… Раз я получила письмо, значит, меня тоже подозревали?

– Уолбейн счел, что полиция манкировала своими обязанностями, не проверив алиби моих близких.

– Поэтому меня недавно допрашивал полицейский?

– Лжеполицейский. Этот человек работает на Уолбейна. Мы с Гарри придумали план, желая доказать, что никто из моих родных и друзей не может быть виновен в убийствах детей.

– Блестящая постановка! – съязвила Мелисса. – Надеюсь, все получилось.

Кэрол сделала глубокий вдох и сказала:

– Это Пол.

– Что?!

– Убийца – Пол. Он пытался отравить Гарри. Он во всем признался.

Мелисса онемела. Она пыталась и не могла осознать последствий откровения подруги. Если Кэрол расставила ловушку, значит, Гарри никогда не поднимал на нее руку. Если Пол Дженкинс виновен, значит, Том Ховард чист…

– Как же так? Неужели Пол и правда пытался убить Гарри?

– Все хорошо. Я сообщила о нашей затее Шэрон Соренсен. Она предупредила полицию. Все было согласовано с лейтенантом Хоулен. Такие же письма получили сегодня утром мои родные. Полицейские взяли квартиру Гарри под наблюдение и повесили на него микрофон. Лейтенант не сомневалась, что преступник, узнав о моем исчезновении, отреагирует немедленно. Давай встретимся у Гарри, у меня есть для вас новость.

– Дашь мне его на минутку?

– Ну спасибо, Мелисса! – пробурчал Гарри, завладев трубкой. – Благодаря тебе меня арестовали двое легавых из участка нашего квартала…

Мелисса перебила его:

– Гарри Розамунд, ты больше от меня не улизнешь. Я люблю тебя. И твоя чертова болезнь не помешает нам быть счастливыми!

35

Вторник, 27 июля 2021 года, 14:00

Том Ховард вышел из-за тяжелой металлической двери тюрьмы на улицу, и солнечные лучи, ломавшиеся об асфальт, ослепили глаза, ужалили кожу. Среди мириады танцующих на тротуаре звезд он сумел различить приближавшийся силуэт. Шаг за шагом контур становился четче: элегантная походка, широкие синие брюки, светло-сиреневая блузка, темные волосы пострижены под изящное каре, глаза на красивом, с правильными чертами лице полны слез.

– Как же я счастлива, Том…

Продолжить Шэрон не смогла – ее душило волнение. Последний метр напоминал пропасть. Том огляделся, никого не заметил и почувствовал облегчение – сказывались три месяца в изоляции. Потрясенная до глубины души Шэрон наконец оказалась рядом и после секундного колебания прижала брата к себе.

Внешне невозмутимый, он молча вдыхал ее нежный аромат. Молодая женщина приняла отсутствие реакции за разочарование, холодность, даже враждебность – и отшатнулась.

– Ты все еще злишься?

– Ты должна ненавидеть меня за все причиненное тебе зло, – шепнул он.

– Не могу – ты спас мне жизнь. Идем, я тебя отвезу. – Она взяла его за руку.

Том подчинился. За рулем Шэрон все время что-то говорила веселым тоном, чтобы справиться с давящей тишиной и втолкнуть брата в гущу жизни.

– Кэрол выставила на продажу дом на Дейзи-авеню, но я нашла тебе прекрасную квартиру в тихом районе, заплатила за два месяца вперед. Магазин тебя ждет. Откроется, когда захочешь.

– Ты и за аренду магазина заплатила?

– Да.

– Я все тебе верну.

– Не думай об этом, Том. Это всего лишь деньги. Я останусь на несколько дней, муж и девочки приедут на уик-энд. Мы снимем номер в гостинице. Им не терпится познакомиться с тобой. Уверена, в ближайшие дни у тебя будет много посетителей. Можем устроить небольшой праздник по случаю новоселья…

Том не слушал – он смотрел в окно на дома, прохожих и наслаждался вкусом свободы. Лонг-Бич все так же стоял у воды, смеялся, любил и страдал, пока тюремное заключение стирало его жизнь, построенную Питером Мэтьюзом. Теперь он снова должен учиться существовать в коже Тома Ховарда, незнакомого, по сути, человека. Сумеет ли он укротить того, с кем так давно расстался?

Шэрон остановила арендованную машину на торговой улице. Значит, она нашла для него «тихую пристань» в этом похожем на муравейник месте? Шэрон на миг удержала брата за руку.

– Кэрол ждет тебя вон в том кафе. Она хочет поговорить.

Том запаниковал. Он знал, что ему придется объясниться, но не сегодня же! Не так скоро… Шэрон попыталась убедить его:

– Ты наверняка думаешь об этом с тех пор, как узнал дату освобождения.

Конечно, думал. Выстроил несколько сценариев. Она его ненавидит, она его прощает, она остается равнодушной… В реальности все будет иначе. Том вышел из машины.

– Ты со мной не пойдешь?

Шэрон покачала головой.

– Это ваша история. Не торопись.

Войдя в кафе, он сразу увидел Кэрол: ее круглое лицо было очень бледным и строгим. Она хотела было поцеловать его в лоб, но передумала, встретив недобрый взгляд. Том ограничился холодным «здравствуй» и сел за столик напротив нее. Официантка принесла им кофе, к которому оба не притронулись. Он заговорил первым, как будто хотел предупредить возможную атаку:

– Я сожалею. Обо всем.

– Считаешь, этого достаточно? – ответила она, с трудом сдерживая гнев.

Конечно, нет, он это прекрасно понимал.

– Ты врал мне восемь лет!

– Только о том, как меня зовут на самом деле. Но не о чувствах.

– Только?! А насчет чувств… Если б ты меня любил, рассказал бы правду!

– Я должен был, но не смог. Не хотел, чтобы ты сочла меня сумасшедшим.

– Идиот! Ты должен был довериться мне!

– Ты ведь никогда меня не простишь?

– Разве ты не понимаешь, что все кончено? Мой брат посадил тебя! Мой родной брат совершил два жестоких убийства. Когда я узнала, разозлилась на тебя. Думала: «Лучше б это оказался ты!» Представляешь? Я хотела, чтобы преступником был ты!

– Это нормально. Никто не верит, что подобное может случиться в его семье. Я понимаю твои чувства. В моих венах течет кровь матери, и мне приходится жить с тем, что она совершила.

– Ты сделал больше – взял на себя ее преступления… Расскажи ты мне, я бы тебе поверила, а теперь слишком поздно.

– Ты захотела встретиться, чтобы расстаться?

– Я решила уехать и не хотела, чтобы ты узнал об этом от кого-нибудь другого.

– Куда ты собралась?

– Туда, где должна была оказаться, если бы Пол не похоронил мою мечту. В Лондон. Думаю, мое место там. Кроме того, я больше не могу выносить горе родителей. Мне нужен воздух.

– Желаю тебе найти там счастье.

Кэрол поблагодарила. Ее гнев остыл. Через три часа она будет в самолете.

– Я продаю дом. Шэрон изучила документы, ее все устроило. Ты получишь свою долю через нотариуса. Мебель я рассортировала, по этому поводу можешь пообщаться с моими родителями. Я все отправила в хранилище.

– Я тебе доверяю, Кэрол.

– Тогда иди. Шэрон ждет.

– Сначала я допью кофе, – ответил Том, схватив картонный стаканчик.

Кэрол решила, что это ненадолго, но он сидел как приклеенный. Дольше ждать она не могла. Плевать. Женщина встала, и он увидел ее округлившийся живот. Ховард разинул рот, но не издал ни звука, и Кэрол поторопилась с объяснениями:

– Я дошла до двери операционной. Настроена была решительно. А потом передумала. Не из-за тебя. Просто я слишком давно хотела иметь ребенка. Не волнуйся, я никогда ничего у тебя не потребую. Прощай.

Том понял, что она уносит с собой их минувшее счастье…

Через несколько минут кто-то погладил его по плечу.

– Пойдем, – шепнула ему на ухо Шэрон. – Я тебя подвезу.

– Ты знала?

– Она хотела сама сказать тебе, что уезжает.

– О ребенке ты знала?!

Шэрон выпрямилась, как присяжный в суде.

– Я долго считала, что Кэрол сделала аборт. Узнала правду, когда пришла поговорить с ней после ареста Пола. Она не хочет, чтобы ты чувствовал себя обязанным.

– И ты мне не сказала?

– Надеялась, что она сама скажет. В противном случае я бы рассказала. Обязательно. Хватит с меня тайн!

– Кэрол ничего не сказала. Просто поднялась из-за стола…

– У каждого свой способ сообщать новости. Вставай, Том, нам пора двигаться.

Он наконец послушался.

В машине Шэрон заговорила о Маргарет.

– Ричард мне много чего о ней рассказал…

– Сомневаюсь, что она покончила с собой. Она умерла через месяц после моих фальшивых похорон. Из-за меня.

– Ты повторяешь слова Ричарда. Он тоже корит себя. Но у вас обоих не было выбора. Узнай Маргарет правду, она могла бы все рассказать Джону.

– Верно, но она умерла… ни за что…

– Она приходила тебя повидать.

– Куда?

– В «Миттертон». Один раз. Ричард предпочел ничего тебе не говорить, чтобы не волновать.

– Она приходила? – выдохнул Том.

– Она по тебе тосковала. Ричард тебе расскажет… Мы приехали.

Квартира находилась на последнем этаже богатого четырехэтажного дома. Кэрол протянула Тому ключи, он отпер дверь и увидел стоявшую в ярко освещенном коридоре Сьюзи. Женщина заключила его в объятия, не дав времени испугаться.

– Вот и ты наконец!

Именно она меблировала и оформила новое жилье сына, но поспешила сказать:

– Изменишь все, что не понравится.

– Ты замечательный декоратор, все просто здорово!

– Гарри и Мелисса тоже хотели прийти, но я подумала, что для первого дня нас более чем достаточно, – объяснила Шэрон. – Увидишься с ними в другой раз.

Том был по-настоящему благодарен сестре за заботу.

За едой, любовно приготовленной Сьюзи, Шэрон предупредила его о пресс-конференции, назначенной на следующий день.

– Мне пришлось торговаться с журналистами, чтобы они не толпились перед тюрьмой. Ты не обязан ничего говорить, просто поприсутствуешь. Мы с Марком ответим на вопросы. Дадим понять, что ты хочешь одного – вернуться к нормальной жизни и не светиться.

– Ты там будешь? – спросил Том, повернувшись к Сьюзи.

– Я собиралась вернуться в Пасадену, но могу остаться…

– Мне это очень нужно.

– Значит, буду.

Шэрон не стала задерживаться, понимая, что Сьюзи и Тому необходимо остаться вдвоем. Она сослалась на усталость и простилась.

…Они проговорили много часов, чувствуя себя членами одной семьи, пережившей тяжелые испытания. Она была его матерью, он – ее сыном. Даже без кровных уз. Том столько лет сдерживал отчаяние, что теперь оно прорвалось яростью и рыданиями. Сьюзи молча укачивала своего мальчика, он постепенно успокоился и заснул, утешенный. Сердце матери полнилось нежностью, и она долго смотрела на него, тоже обретя мир в душе.

Моментальный фотоснимок

21 октября 1997 года

Маргарет лежит на кровати и наблюдает в окно за белой цаплей, летящей над спиралевидными ветвями песчаных пальм на фоне лазурного неба Флориды. Это зрелище заставило ее улыбнуться впервые за много недель после похорон сына.

Ей удалось уговорить Джона отправиться в Миннеаполис на траурную церемонию. Он не захотел, чтобы Тома перевезли сюда. Пришлось сказать Шэрон, что умерла их давняя знакомая. На церемонии присутствовал Ричард. Джон оставался бесстрастным, как будто в землю опускали чужого человека. Холодность мужа ранила чувства Маргарет. Ричард предложил ей свой носовой платок, чтобы вытереть слезы, подставил руку, чтобы поддержать, протянул фотографию, надеясь утешить. Несмотря на всю проявленную заботу, она не могла не обвинять его. Разве Ричард не обещал позаботиться о Томе?

Она знала, что упреки незаслуженны: за последние годы он много сделал для ее сына. Очень много. Гораздо больше Джона. Больше нее. Выйдя с кладбища, Ричард пригласил их пообедать, но Джон отказался. Он не хотел «пережевывать» прошлое, а на обратном пути коротко обронил: «Теперь все кончено».

«Кончено…» – повторила она вслух у себя в комнате, обожженная жестоким солнцем.

С тех пор Маргарет продолжала существовать во лжи, изображая образцовую супругу, мать, домохозяйку. Ради Шэрон ей приходилось скрывать свою печаль и выглядеть беспечной, заковав себя в броню бесчувственности. Дочь ничего не заподозрила. Они были недостаточно близки. Но в одиночестве однообразных дней Маргарет не переставала смотреть на фотографию сына. Думала о его жестоком заточении, о его медленной агонии, лишенной даже тени надежды. Ради нее. По ее вине. Печаль переполняла женщину – подлинная, без обмана. Увы, часы, когда она могла свободно предаваться самоистязанию, длились только до пяти вечера, когда из колледжа возвращалась Шэрон. Маргарет прятала снимок, вытирала слезы и надевала на лицо маску безразличия.

«Не сегодня…» – шептала она.

У нее не осталось сил притворяться. Окончательное решение было принято несколько дней назад: она положит конец своей безысходной жизни. Будильник на прикроватной тумбочке показывал 15:30. Время поджимало. Недостаток мужества не позволил женщине выбрать жизнь. Она колебалась. Из-за Шэрон. Дочь найдет ее первой. Будет ли труп матери сниться девочке по ночам? Маргарет надеялась, что этого не случится благодаря отстраненности, которая возникла между ними после трагедии. Младшая дочь ничего не помнила. Джон сумеет окружить ее заботой. Шэрон была так близка с отцом, что Маргарет иногда чувствовала себя лишней, чужой. Они утешат друг друга, поддержат, пойдут по жизни вместе…

Она достала из ящика тумбочки упаковку снотворного. Высыпала таблетки на ладонь. Запила стаканом воды – и делала так, пока коробка не опустела. Больно не будет. Маргарет села на пол. Дочь увидит бездыханное тело и решит, что это сердечный приступ, что мать упала, где стояла, ни в коем случае не на кровать. Джон будет знать. Она оставила длинное письмо в ящике его письменного стола. Он найдет решение, как делал это всегда. Как 25 декабря 1986 года.

Маргарет все-таки подняла глаза на закрытую дверь. На этот раз сын не спасет ее.

Ноги и руки потяжелели, навалилась непреодолимая усталость. Маргарет закрыла глаза. Тело опустилось на ковер. Она успела вспомнить смеющиеся лица подруг молодости – и потеряла сознание.

36

Суббота, 31 июля 2021 года, 08:30

После пресс-конференции Том захотел отправиться в магазин, несмотря на возражения Шэрон.

– Это глупо! Ты ведь не из отпуска вернулся… Тебе требуется отдых. Пока я здесь, мы могли бы съездить на экскурсии.

Он не уступил, и они вместе навели в магазине порядок, ликвидировав следы полицейского обыска. Том смотрел, как сестра вытирает пыль с мебели, и сам себе казался зрителем не принадлежащей ему жизни. Это смущение окончательно убедило его в необходимости обосноваться в собственной реальности. Они закончили: в ближайшую субботу можно будет открыть магазин и начать все сначала.

Он не захотел, чтобы сестра шла с ним. После полудня должны были прилететь Лиам и девочки.

– Пусть оставят вещи в номере, погуляйте по пляжу, а вечером мы поужинаем во французском ресторане.

Этой ночью он впервые будет ночевать в квартире один. С Томом, которого не знает. Одиночество составит ему компанию. И никакой любви! Незачем мучиться понапрасну.

Когда Шэрон назвала фамилию психиатра, рекомендованного Ричардом Стюартом, он разозлился. И был не прав. Страх ясно свидетельствовал, что помощь ему необходима, но он все еще колебался.

Завтра они поедут к Ричарду в Сан-Диего.

…Вид магазина успокоил Тома, но он нахмурился, увидев высокого человека, нетерпеливо расхаживающего перед витриной. Том узнал Клайва и сумел принять расслабленный вид, а тот замер и не решился заговорить первым.

– А ты вырос, парень! – пошутил Том.

– Мне нужно проявить пленки… Можно?

Том улыбнулся, и они вошли. В магазине Клайв мгновенно почувствовал себя уютно; он не замечал никаких перемен в старшем товарище и называл его настоящим именем, узнав все подробности дела из газет.

– Знаешь… Я сказал полицейским, что не слышал тогда в магазине никого другого, но добавил: «Это не мог быть он!» – пробормотал подросток, опустив темные глаза. – Клянусь, я не вру.

– Клайв… – Том бережно поднял лицо мальчика за подбородок. – Ты не совершил ничего дурного. Твоей вины в случившемся со мной нет.

– Ты три месяца просидел в тюрьме!

– Но теперь все в порядке, – ответил Ховард и вдруг встревожился. – Ты сказал маме, что идешь в магазин?

Клайв только плечами пожал, и Том поежился.

– Ты не сможешь остаться, раз не получил разрешения.

– Она бы не позволила!

– Значит, иди домой.

– А мои фотографии? У меня куча пленок!

На прилавок высыпались штук двадцать кассет.

– Ты ничего не печатал?

– Хотел сделать это вместе с тобой.

Растроганный Том достал мобильный телефон, спросил у Клайва номер его матери и через три гудка услышал веселый голос.

– Добрый день, – чуть смущенно поздоровался он, вспомнив непримиримый взгляд голубых глаз. – Это Том Ховард…

– Кто?

– Фотограф. Раньше меня звали Питер Мэтьюз.

– Господи боже ты мой! – воскликнула Харриет Моррис, и Том поспешил объяснить причину звонка:

– Клайв сейчас со мной, в магазине. Я решил предупредить вас и узнать, должен ли отослать его домой.

– Он, наверное, принес с собой пленки?

– Да…

– Не хочу, чтобы он вам надоедал. Думаю, у вас много дел.

– Он мне совсем не мешает.

– Тогда пусть остается.

– Спасибо, всего наилучшего.

– Подождите!

Том запаниковал: он не ждал ничего хорошего от этой женщины.

– Я хочу извиниться за то, что обвиняла вас в намерении убить Клайва.

– На вашем месте я реагировал бы так же.

Он не захотел огорчать Харриет, и она это оценила.

– И спасибо, что привили Клайву страсть к вашему делу.

– Он очень любознателен, а его фотографии по-настоящему интересны.

– Если он останется до закрытия, вы проводите его до дома? Не люблю, когда он возвращается вечером один…

– Конечно.

– Чтобы загладить вину, приглашаю вас поужинать с нами.

– Спасибо, только не сегодня. Я иду в ресторан с сестрой, ее мужем и дочками.

– Ладно, тогда в другой раз.

– Будем надеяться…

37

Дулут, 25 декабря 1986 года

В холле царила непривычная тишина, по полу были рассыпаны жемчужные бусины. Тревога мгновенно сменилась ужасом, когда доктор Ховард увидел неподвижное тело старшей дочери в луже крови. Без всякой надежды он приложил два пальца к ее шее, пытаясь нащупать пульс. Обогнув диван, нашел труп младшей дочери, но даже не попытался нащупать признаки жизни: череп девочки в прямом смысле слова взорвался.

Звук выстрела на верхнем этаже заставил его вздрогнуть. Убийцы еще здесь.

Джон подумал о своем револьвере, хранящемся в ящике прикроватной тумбочки. Как злоумышленники проникли в дом? В супружеской спальне он сразу заметил ключ в замочной скважине тумбочки, потянул дрожащей рукой на себя и обнаружил… пустоту. Подавленность переросла в ужас, но он одернул себя: оружие наверняка взяла жена.

В его кабинете, находившемся в глубине коридора, тоже имелся пистолет. Он отер рукавом пот с лысеющего лба и начал двигаться к двери, стараясь не шуметь. Сначала принял приоткрытую дубовую дверь за обман зрения, но ошибки быть не могло: убийцы побывали и здесь…

Доктор окаменел от страха, ноги стали ватными, так что пришлось прислониться к стене. Может, стоит спуститься на первый этаж и вызвать полицию – конечно, если телефон работает?

Он вдруг заметил бледное пятно на темном ковре в кабинете. Это оказалась ладонь его жены, раненной в грудь.

Напротив Ховарда, за широким рабочим столом из красного дерева, укрылся его девятилетний сын Том, сжимавший в вытянутых руках пистолет. Он готовился нажать на спусковой крючок…

– Господи, Том, что ты наделал? – едва слышно произнес доктор.

Мальчик выронил оружие, кинулся к отцу, обнял его, уткнулся головой в живот и начал, рыдая и вскрикивая, произносить слова, разрушающие счастье и покой семьи. Мозг Ховарда отказывался воспринимать Мэгги как убийцу. Его Мэгги… Он видел только недвижимое окровавленное тело. Ей требовалась помощь. Возможно, не все потеряно. Он вырвался из рук сына, опустился на колени и нащупал слабый пульс. Должно быть, кровотечение быстро остановилось. Ховард велел Тому принести из ванной флакон со спиртом и марлю, но тот не шевельнулся.

– Том! – выкрикнул доктор. – Живее!

Мальчик выбежал в коридор, вернулся, исполнив поручение, и Джон Ховард оказал жене первую помощь, после чего вызвал полицию, скорую и только после этого вспомнил о Шэрон. Вдвоем с Томом они открыли дверцы.

– Я выиграла? – весело смеясь, спросила девчушка.

Том кивнул, а Джон на руках отнес дочь в комнату и сунул ей в руки двух кукол.

– Сиди здесь, Шэрон.

Появились полицейские и медики. Джон Ховард понял, что Маргарет выживет, и теперь думал об одном: как спасти ее. От смертной казни. Пожизненного заключения. Или заключения в психиатрическую больницу. Спасение Маргарет зависит от ее сына. Времени на осуществление плана очень мало.

В супружеской спальне он усадил Тома на кровать, встал на колени и взял его руки в свои. Вокруг них витал слабый аромат фиалок. Доктор тщательно подбирал слова: «Все очень серьезно… Маму навсегда посадят в тюрьму… Мы ее больше не увидим… Никогда».

– Но если скажешь, что это сделал ты, то побудешь в клинике несколько месяцев и вернешься домой. А я позабочусь о маме. Она поправится. И все будет как прежде. Иначе мы ее потеряем. Навсегда. Понимаешь?

Мальчик кивнул. Нужно спасти Маргарет, спасти их семью. Оставалось сочинить правдоподобную версию. Джон взял носовым платком револьвер и отдал сыну.

– Я сам все объясню полиции, а ты на допросе скажешь, что выстрелил в Мэри и Джулию, потом бросил пистолет, мама подобрала его, чтобы защититься, и хотела с тобой поговорить, но ты побежал в кабинет, а когда она тебя догнала, выстрелил в нее…

На улице раздался вой полицейских сирен. Времени репетировать рассказ не осталось. На город опустилась зимняя ночь.

Эпилог

Суббота, 23 июля 2022 года

Через несколько часов в доме станет шумно и весело, а пока здесь наводят праздничный порядок – убирают комнаты, смахивают пыль с мебели, натирают до блеска полы. Шэрон велела дочерям привести в божеский вид их комнаты, а Лиаму поручила проверить террасу с видом на идеально подстриженную лужайку.

Гостей ждали в конце дня. Тома, Харриет, Клайва и малышку Эмили.

Отец Шэрон медленно угасал и больше не вставал с постели. Том, по настоянию сестры и психотерапевта, отправился в дом престарелых. Один. Никому ничего не сказав. В одну из суббот поехал вместо магазина в аэропорт. Он не узнал отца в лежавшем на кровати мертвенно-бледном старике. Том ни одному человеку не передал слов, сказанных ему отцом 25 декабря 1986 года, чтобы убедить взять вину на себя. Ни Шэрон, ни Ричарду. Это осталось между ним и отцом.

В комнате, пропахшей медикаментами, он с поразительной ясностью все вспомнил, и им овладела жестокая, неконтролируемая, непреодолимая ярость. «Несколько месяцев! Я должен был вернуться через несколько месяцев… Такой был уговор. Я ждал, что ты придешь и заберешь меня. Но я не вернулся домой! Слышишь? Я-так-и-не-вер-нул-ся-до-мой!» Эти обвинения натолкнулись на мертвую память. Старик не помнил, что однажды в Рождество принес в жертву сына. Тому хотелось убить его – это было бы очень легко, тот не оказал бы сопротивления. Но мог ли он задушить отца руками, державшими обручальные кольца Гарри и Мелиссы?

Том покинул палату, без ответа, но с уверенностью: отныне его место рядом с Харриет, в их общем доме.

Он долго сопротивлялся счастью, которое считал заведомо обреченным, но она терпеливо приручала его. Воля женщины оказалась сильнее колебаний Тома. Харриет искала не защитника, она хотела разделить со своим мужчиной жизнь. Пять месяцев назад они стали жить вместе. Клайв решил в следующем учебном году записаться в фотоклуб колледжа. Том неделю назад слетал в Лондон за своей дочкой Эмили: Кэрол отправлялась в турне с поп-группой, которую собрала почти сразу после приезда в Англию, и попросила его позаботиться о малышке. Из-за расстояний он редко держал ее на руках, зато, благодаря сеансам видеосвязи, наблюдал, как она растет.

Шэрон не терпелось понянчиться с племянницей.

Сегодня вечером они будут ужинать вместе. Все, кроме десерта, заказали у поставщика: Джулия и Мэри захотели самостоятельно испечь шоколадный торт. Больше для себя, чем для гостей. На всякий пожарный случай в холодильнике стоял тирамису с красными ягодами. В качестве заключительного акцента Мэри украсила стол засушенным свадебным букетом Мелиссы.

Внезапно на Шэрон навалилась ужасная усталость. Была ли тому виной подготовка к празднеству, желание все сделать идеально, боязнь оказаться не на высоте? Она медленно поднялась по лестнице. На террасе Лиам проверял мангал для завтрашнего барбекю.

Она сидела на кровати с фотографией в руках, портретом счастливой семьи: муж с женой, две дочери, сын и новорожденная крошка. Маргарет отдала снимок Ричарду перед отъездом в Дулут, и теперь старый доктор вернул его Шэрон. Мать улыбалась, но взгляд ее выдавал печаль, хотя этой женщине следовало быть счастливой. Чего же ей не хватало?

Шэрон задумалась о своей жизни. Заботливый муж, любящие дети, увлекательная работа… У нее есть все для счастья, но время от времени она чувствует уныние, даже подавленность; ей кажется, что жизнь ускользает от нее на бешеной скорости по накатанным рельсам… По щеке молодой женщины скатилась слеза.

Шэрон машинально повернула голову в сторону приоткрытой двери. И произнесла невыразительным тоном:

– Мэри, Джулия, не слушайте мамин плач.

Примечания

1

Джоггер – тот, кто занимается джоггингом, т. е. бегом трусцой. – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Комната рядом с допросной, отделенная от той полупрозрачным зеркалом Гезелла.

3

Стэн Лорел и Оливер Харди – британо-американские киноактеры, комики, одна из наиболее популярных комедийных пар в истории кино.

4

Миз – госпожа – нейтральное обращение к женщине в англоязычных странах. Ставится перед фамилией женщины – как замужней, так и незамужней.

5

«Лос-Анджелес Доджерс» – профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной бейсбольной лиге.

6

Майк Хаммер – вымышленный частный детектив из Нью-Йорка, герой произведений американского детективного писателя М. Спиллейна и их многочисленных экранизаций.

7

Ран – это очко в бейсболе. Ран присуждается тогда, когда бегущий игрок, он же раннер, последовательно оббежит и коснется всех баз.

Content

Лена Беймон
Не слушай мамин плач

1

Питер 2

3

4

Моментальный фотоснимок

5

Задержание

6

7

8

Моментальный фотоснимок

9

10

11

12

13

Том Моментальный фотоснимок

14

15

16

Моментальный фотоснимок

17

18

19

Моментальный фотоснимок

20

21

22

Моментальный фотоснимок

23

24

Моментальный фотоснимок

25

Шэрон 26

27

28

29

30

31

Моментальный фотоснимок

32

33

34

35

Моментальный фотоснимок

36

37

Эпилог

Примечания