Шарлотта Инден

Леденцовая банда ловит вора

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Главный редактор: Лана Богомаз

Руководитель проекта: Ирина Останина

Арт-директор: Таня Галябович

Леттеринг и обложка: Илль Кривалёва

Литературный редактор: Наталья Александрова

Корректор: Зоя Скобелкина

Компьютерная верстка: Ольга Макаренко

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Die Lolli-Gäng jagt den Dieb

© 2025 Carl Hanser Verlag GmbH & Co. KG, München

© ООО «Альпина Паблишер», 2025

* * *

Троим моим гениальным соавторам

Когда стемнеет

Ночью в нашем переулке тихо.

Луна молчком выглядывает из-за туч. Тигровый кот бесшумно идёт на охоту за мышами. И только старые яблони в соседском саду тихо вздыхают от ветра.

А больше ничего не слышно.

Всё потому, что у нас здесь почти не бывает машин. Переулок для них узковат.

И ещё потому, что ночью здесь почти никто не ходит. Ни бесстрашная Фредерика из соседнего дома. Ни Бен с каской из дома немного подальше. Ни Пенелопа из дома в конце переулка. Потому что все спят.

Ну, почти все.

Мой брат Том в ту ночь сидел в своей постели.

Том у нас всегда засыпает первым. И спит крепче всех. И всё равно дольше всех.

Но он-то как раз и не спал.

– Ты тоже это слышал, Тео? – шёпотом спросил Том.

Разумеется, я тоже это слышал. Звук был довольно громкий.

Шорох, стук. А потом такой быстрый топоток.

Ночами в нашем переулке совсем тихо.

Разве что воры проберутся на крышу.

Про мышей и воров

– У нас тут не бывает разбойников, – сказала на следующее утро мама.

Таким же тоном, каким она утверждала летом, что у нас не бывает мышей.

Но мыши всё-таки были.

То есть одна.

Совсем маленькая.

Она попала в дом случайно, со двора.

Очень хорошенькая.

Но мама всё равно пронзительно закричала, когда мышка пробежала по её ступне.

Лотти даже зажала уши.

– Слишком громко, – сказала она.

– Слишком высоко, – сказал Том.

– Я и не знал, что ты можешь брать такие ноты, – сказал папа.

– Я тоже не знала, – сказала мама.

И вот теперь мама говорит, что у нас нет разбойников. Мы сидели в кухне. Кроме папы, который ещё спал. Мама намазывала нутеллой булочку для Лотти. По воскресеньям у нас иногда бывают булочки, а нутелла есть всегда. Если мы хотим. Мы хотим всякий раз. Особенно Лотти.

– Тогда, может, у нас есть воры? – размышляла Лотти. – Это плохо. Пони не любит воров. – И она стиснула своего плюшевого единорога. То ли в утешение, то ли просто так.

– Нет, у нас нет воров, – сказала мама.

– Тогда грабители? – спросил Том. – Это плохо. Я не хочу, чтобы угнали мой новый велосипед. – И он выглянул в кухонное окно – во двор, где стоял его синий велосипед. Только чтобы убедиться, что он на месте.

Он был на месте. Стоял у покосившегося сарая и блестел на солнце.

– А ты ставь его в сарай, – сказал я Тому. – А то ты всегда забываешь.

– Не беспокойся. У нас и грабителей нет, – сказала мама и чуть не облизала нутеллу с ножа.

– А что тогда прошлой ночью шумело на крыше? – спросил я. – А скажи-ка, мама.

– Тигр? – предположила она.

Тигр – это большой полосатый кот, который живёт у бесстрашной Фредерики, когда не лазит по задворкам, по садам и – да, по крышам.

– Но Тигр же очень тихий, – возразила Лотти. – Он делает вот так.

И она посадила своего единорога Пони на стол между тарелок, плюхнулась на истёртый дощатый пол и показала, как крадётся Тигр. Она сама стала Тигром.

Лотти ещё маленькая, ей всего три года, и потому это и впрямь выглядело мило. Но всё равно как-то непохоже.

– Нет, вот так, – сказал Том.

Он встал, едва не опрокинув при этом свой стакан с молоком, и показал, как крадётся Тигр. Он тоже стал Тигром.

Но поскольку ему уже шесть лет и ещё он очень высокий и сильный для своего возраста, выглядело это уже не так мило. И тоже как-то непохоже.

– Да вы совсем не так делаете, – сказал я.

Мне ведь уже семь лет, я многие вещи знаю лучше. Иногда Том и Лотти это признают. Но в основном всё же нет.

– Ты плохой! – кричит Лотти. – Мама, Тео плохой.

– Что, правда? – спрашивает мама и намазывает булочку нутеллой.

– Да. Тео – дурак, – сказал Том.

Мама вздыхает.

Я смеюсь над ними обоими.

Это выводит их из себя.

Том ринулся ко мне, и его стакан всё-таки опрокинулся. Увидев, что её единорог Пони сидит в луже молока, Лотти заревела.

А мама, пока мы дрались, надкусила свою булочку с нутеллой и с полным ртом (а так она обычно не делает) сказала:

– А вы не могли бы драться потише?

– Мама, – сказал я ей.

– Дурак! – сказал мне Том.

– Бу-у! – сердито выкрикнула Лотти.

За всем этим происшествием мы забыли про разбойников. Они ведь уже ушли.

Так мы думали.

Пока у нас не украли велосипеды.

У нас будет жить квартирант

Один из велосипедов принадлежал нашему новому квартиранту.

– Что такое квартирант? – спросила Лотти.

До сих пор у нас его никогда не было.

– Это человек, который у нас спит, ест, принимает душ и платит за это, – объяснил папа.

Стоял воскресный день. Светило солнце. Было тепло, хотя уже почти наступила осень. Мама снова прилегла, зато папа встал и подрезал во дворе розы.

Мы помогали.

Я помогал тем, что измельчал длинные стебли, которые папа срезал с живой изгороди.

Том помогал тем, что не резал себе пальцы садовыми ножницами.

Лотти помогала тем, что не мешала нам. Она сейчас была принцессой за колючей живой изгородью.

Она играла, а мы обрезали и кромсали.

– Теперь я буду драконом, – вдруг сказала Лотти.

И стала драконом. И изрыгала огонь, рычала и скалила зубы, чтобы все боялись.

– Здорово, – сказали мы с Томом.

И наши ржавые садовые ножницы стали блистающими шпагами, а мы стали рыцарями.

– Я вызываю дракона на бой! – крикнул Том Храбрый.

– А я спасу принцессу! – крикнул я, Тео Неустрашимый.

– Не, не ты, – сказала Лотти. – Она уже давно сама спаслась.

Тут мы решили сражаться не против дракона, а между собой. В конце концов, для порядочной дуэли всегда нужен противник.

И мы дуэлировали на славу.

Я, Тео Неустрашимый, кричал:

– Вот тебе, злодей!

А злодей, то есть Том Храбрый, кричал:

– Сам злодей!

А Лотти-дракон прыгала вокруг и изрыгала пламя.

И славная битва длилась до тех пор, пока папа не спросил, обязательно ли господам и дамам и рыцарям и драконам топтаться по куче обрезков живой изгороди. Которая уже перестала быть кучей. И кто теперь будет снова сметать всё в кучу.

Никто.

Чтобы отвлечь папу, я осведомился, когда же явится наш квартирант, который собирается у нас спать, принимать душ и есть.

– Сегодня вечером, – сказал папа.

– А почему он вообще будет всё это делать у нас? – спросил Том. – Разве он не должен спать, принимать душ и есть у себя?

– Ему нужно жильё, а нам нужны деньги, – сказал папа.

– А-а, – поняли мы с Томом.

Лотти ещё слишком мала, чтобы понимать про деньги. Она радуется монетке в один цент и монетке в один евро одинаково. Главное, что они блестят.

Но мы-то понимаем!

Иногда папа говорит:

– Нам надо срочно заменить сушилку, но денег нет.

Иногда мама говорит:

– Нам надо срочно залатать крышу, но денег нет.

И очень часто мы говорим:

– Эх, нам надо срочно купить по леденцу, но денег нет.

Тогда мы идём просить у мамы с папой. Чаще всего всё получается. Леденцы как-никак гораздо дешевле сушилки или крыши. Но маме и папе, к сожалению, попросить не у кого. Так что идея с квартирантом действительно хорошая.

– А где он будет спать, квартирант? – спросил Том.

– Только не в моей комнате! – крикнула Лотти, пытаясь воткнуть цветок шиповника в гриву Пони.

– Не в твоей, – сказал папа.

– И не в нашей! – крикнул Том.

– Не в вашей, – сказал папа.

Где же тогда?

В маминой комнате.

Правда, что ли?

Дом у нас маленький. В нём есть первый этаж. Тут прихожая, кухня, гостиная и туалет. И есть верхний этаж. Там все спальни, ванная и крошечная каморка. Она хоть и маленькая, но с видом на нашу гору. Со всеми её домами внизу, деревьями наверху, скалами ещё выше и небом над скалами. Мама любит каморку. Она всегда сидит у этого окна и пишет.

Ну, то есть так она делала раньше.

– А где же будет работать мама? – спросил Том. – Скажи-ка, папа.

Папа не отвечает. Но следующие ветки обрезает ещё энергичнее. Как будто хочет быстро проделать дыру в живой изгороди и исчезнуть в ней.

– Где? – спрашиваю я.

– В кухне, – говорит папа из зарослей.

Ах ты, господи.

У мамы собственная комната появилась не так давно. Её только что отремонтировали. И обставили. И теперь придётся её отдать?

– Но мама рассердится, – сказала Лотти. – Когда услышит про это.

– Ну да, наверняка, – согласился Том.

– Да она уже знает, – сказал я.

И покачал головой, потому что Том и Лотти ляпнули глупость.

Они уже хотели на меня за это обидеться, но тут у наших ворот громко зазвонили.

Константин с велосипедом

За воротами стоял молодой человек с велосипедом. Велосипед был не хуже, чем у Тома. А то и красивее – жёлтый, блестящий и выглядел так, будто ездит страшно быстро.

– Фи, – сказал Том.

Молодой человек засмеялся, показав белые зубы.

– Я тоже рад познакомиться, – сказал он. – Меня зовут Константин.

Папа удивился:

– Ты уже тут? А мы тебя так рано не ждали.

– Нет проблем, – небрежно сказал Константин и снял с велосипеда огромный рюкзак. – Просто покажите мне комнату, и я не торопясь устроюсь.

– Но мама рассердится, – сказала Лотти и сама приняла сердитый вид. Как дракон, который собрался изрыгать огонь.

– Наверняка, – сказал Том с недовольным лицом. Как у рыцаря, у которого не было никакого желания махать мечом.

Ничего-то они оба не понимают.

Папа смотрел то на Константина, то на зелёные обрезки у себя под ногами и вздыхал.

– Я могу, – быстро сказал я, пока папе снова не пришла в голову мысль заставить нас их сметать. – Я покажу комнату. Показать?

– Только маму не буди, – сказал папа.

Конечно, не буду!

Константин поставил свой велосипед рядом с велосипедом Тома.

И я оставил Храброго Тома и его почти изрыгающего огонь дракона с папой, чтобы показать Константину наш дом.

Всё шло хорошо.

Константин любовался балками, изъеденными червяком, покосившимися стенами и скрипучей лестницей.

– Всё ещё красивее, чем на фото, – заверил он меня.

Наверху мы встретили маму. Она зевнула и сощурилась.

– Мы не хотели тебя разбудить, – сказал я.

– Вы и не разбудили, – сказала мама. – Не беспокойтесь.

И она протянула Константину руку и обняла меня за плечи. И вместе мы показали ему комнату.

Когда Константин увидел стены, которые мама выкрасила в голубой цвет, а потом ещё и вид из окна прямо в небо, он сказал:

– Я впечатлён.

И мне показалось, что он и впрямь впечатлён.

– Я рада, – сказала мама.

Но она не казалось такой уж обрадованной.

А теперь паста

В первый вечер Константина у нас дома папа пригласил его с нами к столу.

Он варил большую кастрюлю пасты и почти такую же большую кастрюлю соуса болоньезе.

Том и Лотти хотели помогать. У меня ещё было не сделано домашнее задание. Письменное деление. Это я люблю. Я сел за кухонный стол и отвинтил колпачок чернильной авторучки. Том и Лотти уселись напротив меня и принялись за овощи.

Том действительно умеет чистить морковь. И почти не режет пальцы.

И Лотти тоже хорошо чистит. Если она старается, у неё получается почти целая миска.

– Может быть, я стану поваром, когда вырасту, – задумчиво сказал Том. – Шеф-поваром!

И шеф-повар Том повязал фартук и чистил морковку так, что обрезки кожуры летели по всей кухне. Парочку из них я смахнул со своей тетрадки.

– Я тоже! – воскликнула Лотти. – Но я буду поварихой.

И стала есть свою свежеочищенную морковь, хотя та вообще-то предназначалась для соуса болоньезе. Только единорогу Пони немного досталось.

– Но ты ведь не будешь тогда варить цельнозерновые макароны, да? – спросил я шеф-повара.

Цельнозерновые макароны бывают только в детском саду и в группе продлённого дня.

Том пришёл в ужас

– Фу, только не это! – воскликнул он. – Я их ненавижу.

– Я тоже, – сказала Лотти.

– А я больше всех, – сказал я.

Константин удивился:

– А мне они нравятся.

Мы были в ужасе. Том открыл рот и наверняка бы сказал что-нибудь вроде «Фу, ты с ума сошёл?», но папа его опередил:

– Цельнозерновые макароны очень полезны.

– У нас есть шпинат, – объявил шеф-повар Том. – Он ещё полезнее. И мне он нравится.

– Мне тоже, – сказала Лотти.

– А мне больше всех, – сказал я.

– Да, мне тоже, – признался Константин. – Но что к шпинату?

– Ну, морковь, – сказал шеф-повар и закатил глаза. – И огурцы. Этого достаточно из полезного.

– Да, – сказала Лотти. – А потом десерт. Мороженое. И пудинг. Много-много пудинга.

Константин кивнул:

– Ясно. Логично. Вы совершенно правы.

Лотти склонила голову набок. Она так делает, когда размышляет.

– А ты хороший, да, – сказала она Константину. – Но если бы ты не забрал у мамы её комнату, было бы ещё лучше.

– А я забрал? – спросил потрясённый Константин.

– Да, – сказал Том.

– Забрал, – сказал я.

Тут папа стал помешивать соус так, что ложка громко скребла по краям кастрюли.

– Не говорите глупостей, дети, – велел он.

И лицо у него стало красным, как соус болоньезе.

– Я не говорю глупости, – сказала Лотти. – Я ведь очень умная, очень хорошая и очень милая.

– Кто тебе сказал? – спросил я с интересом.

– Все говорят, – ответила Лотти.

И ведь даже не соврала.

Когда опять стемнеет

Ночью в нашем переулке тихо.

Луна молчаливо выглядывает из-за туч. Тигровый кот бесшумно выходит на охоту за мышами. И старые яблони в соседском саду очень тихо вздыхают от ветра.

Но это был не единственный звук в ту ночь: на крыше опять резвились разбойники.

Мы с Томом сидели в кроватях и прислушивались. Особо напрягаться нам не пришлось. Потому что эти разбойники и не старались вести себя тихо.

– Знаешь что? – сказал я Тому. – Я думаю, мама плохо слышит.

– Или просто папа храпит слишком страшно, – сказал Том. – И она из-за этого ничего не замечает.

Но мы-то слышим хорошо.

Этот стук, этот шорох. И потом быстрый топоток.

– Разве они не должны красться тихо? – шептал Том. – Что это за разбойники такие неосторожные?

– Может, новички, – сказал я.

– Надо бы вызвать полицию, – сказал Том.

Я кивнул.

– Благодаря нам они мигом сделают свою работу. Поймать этих хулиганов будет нетрудно.

– Но тогда вся слава достанется полиции, – сказал Том.

– И всё удовольствие тоже, – сказал я.

– Фу, – сказал Том. – Это нечестно.

– Да, – сказал я. – Совершенно.

Том посмотрел на меня. Я посмотрел на Тома.

– Да, – сказал Том. – Поймать этих воров будет нетрудно.

– А то! – сказал я.

О, это классная идея. Комиссары из переулка выходят на охоту за преступниками.

Комиссары нашлись

На следующее утро была школа.

– Я не пойду, – сказал Том из-под одеяла.

Том не любит рано вставать.

Том и в школу ходить не любит.

А то, что в школу надо вставать рано, это вообще край. Это просто наглость. Просто бесстыдство. И так далее.

Итак, Том каждое утро зарывается поглубже в постель, сердито ворчит и не шевелится.

Обычно мама его оттуда выманивает.

Сегодня она, как обычно, сказала:

– Ничего не поделаешь, мой сыщик. Придётся, к сожалению, вставать.

Но когда он и после этого брюзжит и скандалит, всё ещё зарывшись под одеяло, она пожимает плечами, говорит:

– Я не напишу тебе освобождение, – и выходит из комнаты.

Под одеялом становится тихо.

А после Том принимается ругаться с новой силой:

– Ну и ладно! Всё равно не встану. Навечно останусь в постели. Всё.

Тут вмешиваюсь я.

– Если поспешим, – говорю я Тому под одеяло, – то ещё догоним Бена. И расскажем ему про воров.

Бен с каской живёт в нашем переулке.

Бен – наш друг.

И Бен мечтает стать комиссаром полиции, когда вырастет. Самое меньшее. Уж он-то нам точно поможет поймать разбойников.

Том откидывает одеяло.

– Я сейчас, – бросает он, выкатывается из кровати и бежит, спотыкаясь, в ванную.

В «сейчас» он не укладывается, но мы всё равно успеваем догнать Бена.

Это не так просто. Потому что, в отличие от нас, Бен пунктуальный. Даже сверхпунктуальный. Я бы даже сказал, он верховный пунктуал.

– Доброе утро, господа, – здоровается он с нами, когда мы, запыхавшись, добегаем до двери его дома.

Он без каски. В школе его каску не одобряют.

– Доброе утро, господин главный комиссар, – говорю я, тяжело дыша.

– Ты поможешь нам ловить воров? – спросил Том без лишних предисловий.

Бен несколько раз моргнул.

– Конечно, – сказал он. – Но сперва всё-таки в школу, так?

Мы кивнули.

Ничего не поделаешь. Самое интересное всегда приходится откладывать до «после школы».

Комиссары собираются

После школы мы собрались на маленькой игровой площадке.

Том, Лотти, Бен с каской и я. Каску Бен прихватил на тот случай, если потом нам захочется ещё покопаться в песке. Рыть окопы. Строить крепости. Или просто смотреть, кто вырыл самую глубокую яму. У нас это было намечено давно.

– С хорошей глубиной что-нибудь да выйдет, – всегда говорит Том.

Он у нас главный по рытью, потому что сильный.

– Если стенки не обвалятся, – всегда отвечаю я на это.

Я у нас главный конструктор, потому что хорошо считаю.

– Главное – рыть, – говорит Бен с каской в заключение.

Тут он прав.

Маленькая игровая площадка недалеко. Надо только чуть-чуть пройти по нашему переулку, потом под аркой и пролезть в узкий лаз. Как раз и окажешься на игровой площадке. Вокруг – деревья и живые изгороди, за которыми виднеются такие же старые дома, как наш. И там стоит огромный дуб, дающий летом тень, и есть лужайка для игры в мяч и скамья у песочницы.

На ней мы часто сидим. Правда, не сегодня. Сегодня мы висим на бузине.

Не все сразу, конечно. Кто-то один висит и раскачивается, а остальные смотрят.

– Итак, как нам поймать воров? – спросил я, комиссар Тео.

– Обычно им ставят ловушку, – ответил главный комиссар Бен и достал блокнот и ручку, чтобы всё записать.

Полицейские всегда так делают. А главному комиссару тогда тем более полагается.

– А какая будет наживка? – спросил ассистент-криминалист Том из куста бузины.

– Леденец на палочке, – сказала Лотти, сидя верхом на лошадке-качалке.

И бросила своего полицейского единорога Пони в бузину. Видимо, он должен был учиться летать. Или лазить по кустам вместе с Томом.

Но ассистент-криминалист бросил его обратно.

– Не-ет, – сказал господин главный комиссар. – Это должно быть что-то ценное. То, что ворам захотелось бы украсть.

– Но только не Пони! – воскликнула конная полицейская Лотти и опять стиснула своего плюшевого единорога. То ли в утешение ему, то ли нет.

– Разумеется, не Пони, – сказал я.

– Придумал! – Ассистент-криминалист вместе с ворохом зелёных листьев упал с куста бузины. Он громко вскрикнул от боли, потом ещё громче долго ругался и наконец, не поднимаясь с земли, сказал: – Мы возьмём папин поднос и мамино фамильное кольцо.

Да, это хорошая идея. Поднос такой дорогой, что нам не разрешают его брать. А в мамином кольце, полученном по наследству, настоящий зелёный камень.

Господин главный комиссар согласно кивнул. И тщательно записал в блокноте что-то ещё.

– Но негодяи должны эти вещи увидеть. Иначе ведь они не будут знать, что их можно украсть.

– И что же, вывесить эти вещи из окна? – спросил Том. Он ведь всего лишь ассистент.

– Нет, – сказал я. – Мы выложим их на подоконник.

– Да, – сказал господин главный комиссар. – Точно. Так и сделайте.

Константин всё ещё здесь, а мама не в духе

Когда мы пришли домой, кто сидел у нас на диване и играл в нашу приставку?

Константин.

– Привет, ребята, – сказал он нам, не сводя глаз с экрана.

– Кто тебе разрешил? – строго спросил Том.

– Ваша мама, – удивился Константин. – Она сказала, чтобы я чувствовал себя как дома. А это плохо?

Очень плохо.

Так я считаю.

Но Том, наверное, подумал: уж лучше тогда поиграть с Константином. Он сказал: «Ну, хорошо!», плюхнулся рядом с ним на диван и взял второй геймпад.

– А разве тебе не надо на учёбу? – спросил я Константина.

Ведь Константин – студент. Папа говорил. Он и приехал сюда, чтобы учиться.

– Надо, – сказал Константин. – Но только с середины октября.

– А сейчас у нас что? – спросил Том.

– Конец сентября, – сказал я. – Середина октября наступит только через две недели.

– Фи! – фыркнул Том. – Когда я вырасту, тоже буду учиться.

– Хороший план, приятель, – уважительно сказал Константин.

И они оба принялись играть в автогонки. Даже не спросив меня, не хочу ли я тоже поиграть.

Я отправился к маме. Возможно, чтобы пожаловаться ей. Мама сидела в кухне и пыталась работать. Правда, Лотти устроилась рядом с ней со своим пазлом.

А пазл Лотти собирает так:

– Куда вот эту штучку? – спрашивает она, поднимая детальку.

Даже если сама знает, куда её поставить. А она чаще всего знает. Но если мы не отвечаем, она спрашивает снова. И снова. И опять. И с каждым разом всё громче.

Сейчас она, кажется, спрашивала уже не в первый раз. Потому что очень громко восклицала:

– Куда вот эту, мама? Мама?! МАМА?!

– Вот сюда, – быстро подсказал я.

И ткнул пальцем. В середину картинки из ста пятидесяти деталек зелёного и коричневого цвета, составляющих облик древнего ящера. Это был старый пазл Тома.

– Лучше собирай единорога, – сказал я Лотти. – Который с блёстками.

Потому что его она может собрать даже во сне. И деталек там гораздо меньше.

– Нет, – сказала Лотти. – Это скучно. Драконы круче.

– Но это никакой не дракон, – сказал я. – Это динозавр.

– Это одно и то же, – объяснила Лотти. – Разве нет, мама?

И мама сказала:

– Да-да.

Я растерянно посмотрел на маму. В таких вещах мама обычно не ошибается. Я имею в виду, динозавры ведь не могут изрыгать огонь. А драконы могут. И динозавры уже вымерли. А драконы нет.

– Мама, ты слышала, что сейчас сказала Лотти? – спросил я.

– Да-да, – снова сказала мама.

Удивительно.

– С тобой всё хорошо?

– Отлично, – сказала мама и с силой захлопнула свой ноутбук. – Лучше не бывает.

– Что ты сейчас пишешь? – спросил я.

Мама пожала плечами.

– Что-то весёлое? – спросила Лотти и вдавила детальку пазла туда, куда она точно не подходила.

– Нет, – сказала мама.

– Что-то увлекательное? – спросил я, ища подходящую детальку.

– Нет, – сказала мама. – То, что я сейчас начала, просто унылая халтура.

– Но это же глупо, – сказал я.

– Да, конечно, – подтвердила мама. – Унылую халтуру я не смогу продать.

– Зачем же ты тогда её пишешь? – с тревогой спросил я.

Тут мама посмотрела на меня так, как будто только сейчас заметила, с кем разговаривает. И поцеловала меня:

– Не беспокойтесь, мои сыщики. Я что-нибудь придумаю. Мне всегда что-нибудь приходит в голову. Рано или поздно.

И мама стала собирать пазл со мной и с Лотти, пока все сто пятьдесят деталек не встали на свои места. За исключением тех, которых недоставало. Комиссар Тео стал озираться в поисках. Есть ли следы пропажи?

– Они вон там, – сказала Лотти, показывая на пол.

– А зачем ты их туда бросила? – спросил я, немного огорчённый, что загадка с пропавшими детальками решилась так быстро, и полез под кухонный стол.

– А я не бросала, – сказала Лотти. – Они сами упали.

Мы ждём воров

Кольцо сверкало. Поднос сиял.

– Красиво, – с благоговением сказала Лотти. – А можно я возьму это кольцо себе, если его не захотят воры?

– Нет! Это же мамино кольцо! – сказал я.

– Да, – сказал Том. – И мы ей его вернём. После.

После.

Вдруг мне стало не по себе. А что, если воры просто заберут приманку и скроются с ней? И не будет у нас ни разбойников, ни сокровищ.

– Ты правда считаешь, что это хорошая идея? – спросил я шёпотом.

– Конечно, – шёпотом ответил мне Том. – Идея – высший сорт. Лотти же может страшно громко кричать.

– Я могу, – подтвердила Лотти.

Она уже приготовилась, то есть притащила к Тому в кровать свою подушку, одеяло и единорога Пони, и как раз устраивалась.

Том довольно кивнул:

– Вот видишь, Тео. Мы готовы к операции.

Я, комиссар Тео, держал наготове телефон. Чтобы, как только дело будет сделано, позвонить настоящей полиции. Туда надо набирать 102. Это мы запомнили ещё с детского сада.

Ассистент-криминалист Том имел при себе: свой карманный фонарь, чтобы ослепить воров. Наши пластиковые наручники, чтобы их приковать. Порошок для отпечатков пальцев, взятый у Бена, чтобы снять у них, понятное дело, отпечатки. И наше тайное оружие – его покрывало.

– Идея – высший сорт, – ещё раз пробормотал ассистент-криминалист Том со своей половины детской комнаты. – Суперплан. Простой, как детская игра.

Но, когда мы выключили свет, сердце у меня всё равно колотилось.

Воры

Ночью в нашем переулке тихо.

Луна молчком выглядывает из-за туч. Тигровый кот бесшумно выходит на охоту за мышами. Только старые яблони в соседском саду тихо вздыхают от ветра.

Больше не слышно ни звука.

Хотя подождите…

Да это Лотти тихонько посапывает, потому что не выдержала и заснула.

А Том время от времени вздыхает и стонет, потому что ему скучно, или нога затекла, или Лотти положила на него руку или ногу.

Наконец мы снова услышали это: шорох, стук. И потом быстрый топоток.

Я сел в кровати и замер.

Но потом увидел, как в открытое окно упала тень. Она упала на мамино кольцо и папин поднос. И тут я понял, что наша идея вовсе не «высший сорт».

Я прошептал:

– Том!

Но господин ассистент-криминалист, запутавшись в одеялах – своём и Лотти, – не смог вовремя выбраться из кровати.

Он с силой дёрнул покрывало, которое хотел набросить на воров, и Лотти свалилась с кровати.

Ударившись об пол, она проснулась и принялась реветь.

И тень исчезла.

Но я одним прыжком очутился у окна и схватил наши сокровища. Они спасены! Повезло! Тяжело дыша, я прижал их к груди и выглянул наружу в ночь.

Рядом со мной возник Том. Вместе с покрывалом.

Справа от меня в окно высунулась Лотти. Вместе с единорогом Пони.

И кто же прыгнул в этот момент с нашей крыши на крышу Фредерики? И потом на её садовую ограду?

– Кис-кис, – заспанно сказала Лотти.

– Не кис-кис, – возразил Том. – Слишком крупная для кошки. Это лиса!

– Лисы не лазят по крышам! – сказал я.

Но кто же тогда это был?

Мама что-то знает

– У нас тут завелась куница, – сказал я маме на следующее утро. – Я посмотрел в энциклопедии животных.

Мама сидела в постели с ноутбуком на коленях и печатала, но тут она подняла на меня взгляд и сказала:

– Ах! Похоже на то. Если хочешь знать, их даже несколько.

– Почём ты знаешь, что их несколько? – спросил я.

– По шуму, – сказала мама, продолжая печатать. – Судя по звуку, они ходят по крыше целым семейством. Эти звери будят меня каждую ночь.

– Как? Ты их слышишь? – удивился я.

– Как можно их не услышать? От них столько шуму.

Да, шуму было много.

– И что нам теперь делать?

– Молиться, чтобы у нас скорее появилась новая крыша, – сказала мама. – Раньше, чем эти куницы уютно устроятся под нашей старой.

– А что, они собираются?

– О да, – сказала мама. – Уверена, что это и есть их цель.

Понятно, у нас им уютно. Нам ведь тоже. И Константину. Почему бы не захотеть здесь жить и куницам?

Я задумался.

Мы всегда хотели завести домашнее животное. А квартиранта не хотели.

Но куницы не платят за квартиру.

А Константин платит.

Зато куницы не занимают рабочую комнату мамы.

А Константин занял.

И тут по дому разнёсся пронзительный крик.

Константин напуган, часть первая

Мама убрала руки с клавиатуры:

– Что это случилось?

Я понятия не имел.

Мы услышали крик папы. Довольно глухой. Потому что папа спустился в подвал, чтобы найти среди постиранного белья два одинаковых носка. Теперь он кричал:

– Кто там безобразничает с утра? Воры, разбойники или непослушные дети?

– Дети, – отозвался Константин. – Один ребёнок. Но я его не знаю.

Вот это поворот. Звучит интересно.

Мама тоже так подумала. Она быстро отставила в сторону ноутбук и откинула одеяло.

– Скорее, скорее, – торопил я.

Как раз когда мы выглянули из спальни, Том выходил из нашей комнаты, таща за собой Лотти. Оба были заспанные.

Папа поднимался из подвала. Без носков.

Все мы сошлись у ванной комнаты. И толпились там в дверях.

Константин стоял под душем с ещё намыленной головой, а полотенце придерживал подбородком.

Перед ним стоял Бен.

– Доброе утро, – вежливо сказал Бен.

Потому что Бен всегда вежлив. Всякий раз, когда он появляется у нас, он внезапно возникает в кухне или на диване.

– Привет, Бен, – сказали мы вежливо. А как ещё?

Бен знает, что мы не запираемся на защёлку, когда мы дома. (Так что можно просто толкнуть дверь и войти.) Он знает, что мы на всякий случай прячем запасной ключ. (Если мама свой не находит, папа свой ищет, я свой забыл дома, а Том свой потерял.) И Бен знает, где мы прячем запасной ключ. (Под горшком с геранью.) Так что Бен всегда может войти когда захочет. И он захотел как раз в это утро.

– Я постучал, – сказал он. – Но мне никто не открыл. Есть новости?

– Кое-что есть, – сказал Том.

И мы вывели Бена из ванной, чтобы всё ему рассказать.

Папа спросил:

– Я ещё нужен? Или я могу спуститься вниз и продолжить поиски носков?

Мама спросила:

– У вас сегодня есть школа? А то вы все опоздаете.

Потом исчезла и она.

– И это всё? – спросил Константин позади нас.

– Да, – ответил папа. – А что не так?

– Но этот мальчик не может просто так входить в ванную, когда я принимаю душ.

– Да, – со вздохом сказала мама. – Такая мысль и мне приходила в голову.

А Том крикнул через плечо:

– Привыкай, приятель.

Как ловить куницу?

– Пишем протокол, – сказал главный комиссар Бен и достал ручку. – Каково положение дел?

Он сидел на моей кровати, пока мы пытались одновременно одеваться и докладывать ему.

Господин главный комиссар был в восторге от нашего рассказа. Потому что животных он любит ещё больше, чем глубокие ямы.

А что, разве бывает по-другому?

– И как же выглядит куница? – спросил он.

Ну, настолько хорошо мы её, к сожалению, не разглядели.

– Наверняка милая, – сказала конная полицейская Лотти, которая в силу своей профессии тоже была любительницей животных.

Может, куница и милая.

Но у неё наверняка острые зубы.

Я снова взял энциклопедию животных. И вычитал из главы про куниц:

– Поедает птенцов и грызёт автомобильную проводку.

– Фу! – скривился Том.

– Совсем не мило, – сказала Лотти.

Нет. Совсем нет.

Мы, пожалуй, совсем не хотим, чтобы у нас поселилась куница.

– Нам нужен новый план, – сказал я, эксперт по диким животным.

– Почему? – спросил Том.

– Потому что куницу уж точно не приманишь кольцом и подносом.

– А что мы тогда подложим для приманки? – спросил Том. – Птенца?

Лотти вскрикнула, Бен вздрогнул, а я озадачился. Наша проблема немного похожа на пример по математике. Если подумать, то решение найдётся.

– Может, это не очень хорошая идея – ловить куницу, – сказал я, эксперт по диким зверям. – Может, лучше её прогнать.

– Но как? – спросили Том, Бен и Лотти.

И я им объяснил.

Внимание, воры!

У нас у всех есть водяные пистолеты.

Потому что всегда надо иметь при себе водяной пистолет. На всякий случай. У Лотти – маленький красный. А у меня и у Тома – по «Супербластеру-2000». С баллоном для дозаправки. В него входит много воды.

Бен был в восторге от моего плана. Когда он побежал домой за своим ранцем, то вслух размышлял, как бы убедить родителей разрешить ему в будний день переночевать у нас. И как объяснить им, почему для ночёвки он должен взять с собой водяной пистолет.

– Удачи! – кричали мы ему вдогонку из окна.

А потом сбежали вниз.

– Зубы почистили? – крикнул папа из кухни.

Он как раз наливал Лотти молоко в мюсли.

– Да-да! – соврали мы с Томом.

– Причесались? – крикнула мама, закрывая наши ланч-боксы.

– Да-да! – снова соврали мы.

И быстро надели велосипедные шлемы.

Когда мы обувались, Константин опять закричал. Ещё громче, чем раньше.

Папа схватился руками за голову.

– А раньше здесь было так спокойно, – сказал он, уткнувшись в ладони.

– Интересно, когда такое было? – спросила мама.

Папа выглянул из-за ладоней:

– Когда у нас ещё не было детей.

– Я была всегда! – крикнула Лотти. – У мамы в животе.

– Да-да, – сказали мы.

Попробуй скажи, что не была, Лотти разволнуется.

– А вы не хотите узнать, чего он кричал? – спросил Том. – Константин-то.

– Хотим, – сказали мы.

И пошли на крик.

Константин стоял во дворе. Он не выглядел ни спокойным, ни расслабленным. Он рвал на себе волосы, ещё влажные, и чуть не плакал.

– Угнали мой велосипед! – крикнул он, завидев нас.

И действительно. Жёлтый гоночный велосипед больше не стоял у стены сарая.

Кстати, голубого алюминиевого велосипеда Тома там тоже не было. Это мы сразу увидели.

Том заревел.

– Очень мило с твоей стороны, что ты принимаешь это так близко к сердцу, друг! – растроганно сказал Константин и потрепал Тома по голове.

– Да-да, он такой, – сказал я.

И похлопал Тома по плечу, потому что мне было его очень, очень жаль.

Красивый был велосипед. Бедный Том.

Лотти тоже захотела его утешить.

– Мама его найдёт, – сказала она.

Вид у мамы был встревоженный.

– Лотти, мама не найдёт, – сказал я.

– Тогда папа купит новый, – сказала Лотти.

Вид у папы был испуганный.

– Лотти, велосипед очень дорогой, – сказал я.

– И что? – спросила Лотти. – У меня есть деньги.

У Лотти действительно есть деньги. У неё в шкатулке приблизительно четыре евро тридцать центов.

Но я всё-таки сказал, что она ещё плохо разбирается в деньгах.

– Но я в любом случае права, – сказала Лотти. – У нас появились воры.

Мы опоздали, но никто нас не ругал

Итак, у нас завелись воры. Настоящие воры.

И куницы. Настоящие куницы.

И Константин.

И лучше бы их всех совсем не было.

– Фу, пакость! – печально простонал Том. – Дело дрянь.

И никто не сказал ему, что так говорить нельзя. Потому что когда у тебя из-под носа угоняют самую ценную вещь, твою гордость, то слова выбирать не приходится, посчитал папа.

Он и сам долго ругался.

– Вот так пакость! – опять сказал Том. На сей раз впечатлённый. – Неплохо, папа.

Мама рвала на себе волосы. Прямо по-настоящему. После этого они стояли у неё на голове торчком.

– Надо заявить в полицию, – простонала она. – Но мы сможем это сделать только во второй половине дня.

– Я пойду, – сказал Константин. – Сейчас же. Немедленно. Мой красавец-велосипед!

– И Тома, – напомнил я ему. – Расскажи им и про велик Тома.

– Вам надо в школу, – скомандовала мама. – Отправляйтесь! Папа вас отведёт. Вам же никто не поверит, если вы скажете, что опоздали из-за того, что у Тома украли велосипед. Это звучит приблизительно так же, как «моё домашнее задание съела собака!».

Не-ет, в это точно никто не поверит. Если мама и впрямь выдумывает такое для своих книжек, то неудивительно, что эту чушь не покупают.

Теперь я сочувственно похлопываю её по плечу.

Но мама даже не замечает. Ей надо скорее сесть с Лотти на велосипед и успеть отвезти её в детский сад.

Папе, Тому и мне, к счастью, спешить больше некуда. У нас теперь есть самое лучшее оправдание в мире. И для наших учительниц, и для папиного начальника. Так папа сказал.

И мы с Томом не торопясь покатили по переулку. Медленно, чтобы папа за нами поспевал. У него-то нет самоката, он идёт пешком.

Перед лавкой Карлоса мы остановились.

– Возьмём по леденцу? – спросил Том.

Ранним утром. Он на удивление невозмутим. Храбрый Том.

– Для смелости, – подсказываю я.

В таких случаях я находчив. Неустрашимый Тео.

Папа вздохнул. Это означало «да».

Мы оставили самокаты у стены, прямо рядом со столиками и стульями, выставленными снаружи, и юркнули внутрь через бисерный занавес.

Карлос убирал в холодильник испанскую салями.

– А, Леденцовая банда, – сказал он, увидев нас. Он всегда так говорит. – По крайней мере, две трети банды, маленькой принцессы с вами нет. Что, сегодня не в школу?

– В школу, – говорим мы.

– Ага, – говорит Карлос и подмигивает нам.

Тут мы спешим рассказать ему про воров и объяснить, что опаздываем из-за них. Мы рассказываем и рассказываем. На это нужно время.

Наконец в магазин заглядывает папа.

– Вы сегодня собираетесь в школу? – спрашивает он.

– Да-да, – говорим мы.

И опаздываем. Сильно опаздываем. Даже сильнее, чем обычно.

Но это ничего. Потому что с нами папа, который извинился и рассказал про кражу велосипедов. Сперва учительнице Тома. Потом моей.

Учительница Тома была с ним очень любезна.

И его сосед по парте Самир тоже сказал:

– Надо же, бедняга.

А Камилла, которая сидит позади него, спросила:

– Теперь тебе купят новый?

А Эфехан, который сидит впереди него, крикнул:

– У меня тоже один раз украли велосипед. Если хотите знать!

Тут мы с папой ушли. Ведь ещё надо было зайти в мой класс.

Моя учительница сказала:

– Вы слышали, дети? Не забывайте использовать замки. А лучше велосипеды к чему-нибудь пристёгивать.

И папа кивал. При этом на велосипеде Тома не было никакого замка, и он не был ни к чему пристёгнут.

– На самом деле ему надо было ставить велосипед в сарай, – пробормотал я, усаживаясь наконец на своё место.

Мы копаем яму

Проблема номер один: как нам продержаться ещё одну ночь без сна, чтобы подстеречь куницу? Мы уже и так были измучены.

– Может, нам и не обязательно не спать? – сказал Том, когда после обеда мы снова собрались на игровой площадке. – Куница и её сообщники сами нас разбудят.

Разумная мысль.

Таким образом, мы могли обратиться к проблеме номер два: Бену не разрешали у нас ночевать.

– Только в выходные, – сказал Бен. – А на неделе нет, потому что у нас школа. А ведь я объяснил маме, что кунице плевать на школу, она явится сегодня же ночью.

Эта разумная мысль Бена нам понравилась, но его мать, к сожалению, не приняла её в расчёт.

Изрядно разочарованные, мы занялись проблемой номер три: что делать с наглым вором велосипедов?

Бен и Том были за то, чтобы ещё раз поставить ловушку. Только на этот раз они не хотели просто выкладывать приманку. Они хотели вырыть на маленькой игровой площадке огромную яму. Велосипедный вор должен был в неё упасть, а назад уже не выбраться. Ему придётся сидеть там и ждать, когда явится полиция и достанет его.

Тут я не знал, что и возразить.

– И долго вы над этим думали? – спросил я.

– Нет, – сказал Том. – Мне только что пришло в голову.

– Оп-па, – сказал Бен. – Мне тоже. К тому же копать весело.

Это верно. Признаю. И мы – Бен с каской, Том главный копатель и я, главный конструктор, – приступили к делу и копали всю вторую половину дня. Прямо у старого дуба.

– Не отвлекайтесь, копайте, – сказала Лотти, которая тоже немного порылась с нами в песке, а через пять минут ей уже надоело.

Поэтому она принялась с песнями водить с единорогом Пони хоровод вокруг нашей ямы. И вокруг старого дуба.

Солнце светило и грело нам спины.

Листья дикого винограда на стене светились красным.

Откуда-то принесло позднюю бабочку. Лотти и Пони упрыгали вслед за ней.

А мы всё копали.

Пока не подошёл отец Бена и не спросил, не собираемся ли мы сегодня ночевать на игровой площадке.

– А можно? – обрадованно спросил Бен.

– Нет, – сказал отец Бена. – Ни в коем случае. А тебе уже пора на ужин.

У Бена дома всегда едят вовремя. То есть всегда в одно и то же время. У нас нет.

– Но я тоже хочу есть, – сказал Том.

– И я, – сказала Лотти.

А я тем более.

И мы закинули лопаты на плечо и пошли к бесстрашной Фредерике.

Что нам посоветовала Фредерика

Бесстрашная Фредерика – наша соседка.

Мы с ней дружим.

Она ничего не боится. Ни воров и уж точно ни куниц.

И у неё всегда есть пирог. Правда всегда. Она каждое воскресенье ставит в духовку пирог, и его хватает на целую неделю.

– Правда, хватало раньше, пока я не познакомилась с вами, – добродушно сказала бесстрашная Фредерика, когда мы все вместе сидели у неё в саду и доедали последние куски яблочного пирога.

Итак, Том и Лотти ели. А я ещё сомневался:

– Вообще-то десерт полагается только после еды.

– Кто это говорит? – спросила бесстрашная Фредерика.

– Не я, – отозвался Том с полным ртом.

– И не я, – заверила Лотти.

– Мама разве что, – сказал я.

– Не всегда, – возразил Том.

– Только иногда, – сказала Лотти.

И тут я тоже откусил от своего куска пирога. И как раз когда я запивал его лимонадом, подкрался тигровый кот и улёгся рядом с Лотти на последнем солнечном пятне.

Лотти показала вилкой на Тигра:

– А вот и он! Какой тихоня!

– А мы думали, что это он ночами шумит у нас на крыше, – объяснил я Фредерике. – А оказалось, вовсе не он. Это куница.

– Со всем своим семейством, – сказал Том.

– Ах! – сказала бесстрашная Фредерика. Прямо как мама.

– И что тут сделаешь? – спросил я. – Против куницы?

– Ничего, – сказала бесстрашная Фредерика. – Разве что приглядывать за крышей. Не оставлять там упавшие фрукты. И камнем придавливать крышку бака для биомусора. Тогда они не задержатся у вас, куницы. Дальше побегут.

– Ох, – сказал Том. – Насчёт камня – это хорошо, мы сейчас так и сделаем.

– Но сперва я хочу доесть пирог, – сказала Лотти.

И мы тоже хотели.

Кто же любит квартирантов?

А дома мама рвала на себе волосы.

– Никто ничего не купил, – сказала она, засунув голову со спутанными волосами в холодильник. – Что же мне приготовить на ужин? Может, тосты и суп из пакетика?

– Фу, – сказал я.

Том сказал:

– Лучше остатки вчерашней пасты!

– Её доел Константин, – сказала мама.

– Ну и ну! – сказал потрясённый Том. – Какая подлость.

– Ему можно, – объяснила мама. – Я ему сказала, чтобы он чувствовал себя как дома.

– А зачем? – спросил я.

– Не знаю, – простонала мама. – У меня ведь впервые квартирант.

– И как-то ведь мы обходились? – с интересом спросила Лотти.

– Что тут скажешь, – ответила мама.

Тут в кухню забрёл Константин, руки в карманах.

– Мне скучно, – сказал он. – И настроение плохое. Полиция говорит, что велосипедов нам больше не видать.

Том тяжело сглотнул.

Константин не заметил.

– Кто-нибудь со мной поиграет? – спросил он.

Мы все помотали головами.

– Я на тебя сердит за пасту, – сказал ему Том. – А если бы я был ещё голоднее, то сердился бы ещё больше.

Константин удивлённо посмотрел на нас.

– Ох, – сказал он. – Ты тоже хотел? Тогда я сейчас сварю новую.

– Больше нет, – сказала мама и захлопнула дверцу холодильника. – Мне надо сперва пойти купить.

– Да, нехорошо вышло, – сказал Константин. – Но раз уж ты идёшь в магазин, не могла бы ты и для меня кое-что захватить, а? Это было бы чудесно. Я составлю список.

И он пошёл в гостиную играть в приставку.

Мама не знала, что и сказать. Это было заметно. Потому что она стояла посреди кухни раскрыв рот.

– Кто тут говорил, что Константин – приятный человек? – спросил я.

– Лотти, – быстро сказал Том.

– А что, он приятный, – сказала Лотти. – Но он мешает.

На ужин мы ели суп из пакетика и тосты.

Константин напуган, часть вторая

Ночью в нашем переулке тихо.

Луна молчком выглядывает из-за туч. Тигровый кот бесшумно идёт на охоту за мышами. И старые яблони в соседском саду очень тихо вздыхают от ветра.

В остальном не слышно ни звука.

Или слышно?

Тут ещё Лотти, она тихонько сопит. Её красный водяной пистолет лежит рядом с ней.

И ещё Том, который то и дело то охает, то стонет, потому что Лотти положила на него ногу. Или просто во сне. Его «Супербластер-2000» лежит на полу в пределах досягаемости.

И потом я слышу это:

Шорох, стук. И быстрый топоток.

Только я потянулся к моему «Супербластеру-2000», как вдруг кто-то закричал. Пронзительно и громко.

Это был между тем уже хорошо знакомый звук. Поэтому легко опознаваемый.

Опять он, подумал я. Константин.

В прихожей загорелся свет. Засветилась полоска под дверью нашей детской.

Я скатился с кровати, оставил «Супербластер-2000» лежать слева, то есть на полу, и вышел наружу.

Там стояли мама и папа.

И Константин. У него было бледное лицо.

– Что? – только и спросил папа.

– Это было чудовище, – выдавил Константин. – Мохнатое. Оскаленное. С очень острыми зубами.

– Где? – спросил теперь папа.

– На крыше! – воскликнул Константин. – Я услышал шорох, бросился к окну и открыл его. А там свисает вниз головой это чудище и таращится прямо на меня.

Папа зевнул как горилла. Почесал себе грудь и пробормотал:

– Может, это был кошмар?

– Который смотрел мне прямо в лицо? – с негодованием спросил Константин.

– А что же ещё это могло быть? – спросил в ответ папа.

– Ну-у… – сказала мама.

– Э-э… – сказал я в один голос с ней.

– А другие идеи у вас есть? – спросил нас папа.

– Да откуда! – вырвалось у Константина.

Мы с мамой переглянулись.

Вот теперь я обиделся. И мама тоже. Я это видел.

Мы с ней одновременно сделали загадочные лица.

Ноль-ноль-мама была непроницаемее любого агента.

И сказала:

– Я, к сожалению, понятия не имею, что бы это могло быть.

И я, шпион, пришедший из детской, сказал:

– Я тоже не знаю.

И никто не заметил, что мы врали.

Куниц мы любим больше, чем квартирантов

– Я уже начинаю любить куниц, – сказала мне мама на следующее утро.

– Я тоже, – сказал я. – По крайней мере, больше, чем квартирантов.

Мама не возразила.

Она всегда просыпается рано. Я тоже рано встаю. А остальных приходится будить. Папу мы уже вытащили из кровати, теперь он старался не заснуть под душем. Я лежал рядом с мамой и её ноутбуком в постели. Было почти уютно, только ноутбук был жестковат, и мама отложила его в сторону.

– Всё это глупости, – пробормотала она.

– Ты всегда пишешь глупости? – спросил я.

– Мне так кажется, – сказала она. – Мне не хватает зажигательной идеи.

– Странно, – сказал я. – У нас столько всего происходит.

Мама посмотрела на меня:

– Да. Уж это точно.

Я довольно кивнул:

– Вот видишь. Тогда в ближайшие дни мы наделаем для тебя как можно больше глупостей. Ты их запишешь. И проблема будет решена.

– Обещаешь? – спросила мама.

– Конечно, – сказал я. И подумал: дело сделано.

Правда, остаётся ещё дело с украденными велосипедами.

Том лучше станет поваром

После школы мы с главным комиссаром Беном осматривали нашу западню для вора.

И остались очень довольны. Яма у старого дуба удалась на славу: очень, очень глубокая, и стенки не обваливались.

– А будет больно, если туда упадёшь? – спросила Лотти со своей лошадки и прижала к себе Пони.

– По крайней мере, будет страшно, – сказал я, комиссар Тео. – И застрянешь там.

– Так ему и надо, велосипедному вору поганому! – сказал ассистент-криминалист Том.

– Вот именно, – сказал главный комиссар Бен. – Такая подлость. Взять и украсть из сарая ваши велосипеды. Куда они были так аккуратно поставлены.

– Из сарая? – спросил я. – Как это – из сарая?

– Ну, – сказал Бен, – они же у вас всегда стоят в сарае.

– В тот раз нет, – сказал я. – Том забыл поставить. А Константин и вовсе не знал.

– Да, – сказал Бен, – я видел. Вчера утром. И поэтому быстренько поставил их в сарай. На всякий случай.

– Что? – сказали мы с Томом.

– Я вчера утром поставил в сарай ваши велосипеды, синий и жёлтый, – сказал Бен. – Чтобы их не украли. Но их всё равно украли из сарая.

Мы с Томом уставились на него.

– Уф-ф! – фыркнул Том.

– Но ведь тогда… – сказал я.

– Что такое? – спросила Лотти.

– Идёмте! – крикнул я.

И зашагал к дому. Том сразу за мной, а растерянный Бен – чуть медленнее.

А Лотти кричала вдогонку:

– Подождите меня, Пони не может так быстро!

Мы вышли с игровой площадки, протиснулись в узкий лаз, прошли через арку, побежали бегом по переулку, распахнули калитку нашего двора настежь так, что она ударилась о забор, и остановились только перед нашим старым покосившимся сараем.

– Кто откроет? – спросил я.

– Ты, – сказал Том.

И я открыл дверь сарая.

Мы заглянули внутрь.

И что же там стояло рядом с моим старым велосипедом и беговелом Лотти? Синий алюминиевый велосипед Тома и жёлтый гоночный велосипед Константина.

А мы стояли в дверях. Мы, суперкомиссары.

– Ого! – сказала Лотти.

– С ума сойти, – сказал Том. И бросился обнимать свой велосипед.

– Ты всё ещё хочешь стать полицейским, когда вырастешь? – спросил я Бена.

Тот пожал плечами.

– Я же говорил, – сказал Том. – Я лучше буду поваром.

И что теперь делать?

Было чему радоваться.

Но Бен всё равно горевал.

– Что я наделал! – безутешно стонал он.

Том же, наоборот, был вне себя от счастья.

– Мой велосипед нашёлся, – то и дело повторял он. – Мой велосипед на месте.

– Твой велосипед и не пропадал, – сказал я.

Но он не слушал.

– Теперь я всегда буду ставить его в сарай, – пообещал он. Неизвестно кому.

– Да, уж будь добр, – сказал я.

– Что же я натворил! – повторял Бен. – Теперь мне достанется от Константина. Он же переволновался. И от полиции. У них из-за меня лишнее заявление. Или они теперь запишут меня в воры? Посадят меня в тюрьму?

Лотти от ужаса чуть не расплакалась. Опять стиснула своего плюшевого Пони. То ли в утешение ему, то ли нет.

– Нет, – сказал я. – Тебя не посадят, Бен.

– А если посадят, – сказал Том, – мы устроим тебе побег. Это же вышло ненарочно.

Тут Лотти и Бен успокоились.

Но мы боялись, что будет неприятно объясняться со взрослыми. Взрослые ведь не всегда понимают.

Я размышлял. Опять проблема, для которой требовалось решение. А найти его должен я, Тео, главный конструктор и главный следователь.

И раз – оно пришло мне в голову.

– Быстренько, – сказал я. – Берите велосипеды. Том, ты берёшь свой. Бен, ты берёшь велосипед Константина.

– Да ни за что! – крикнул Бен. – Я же не вор. Я к нему даже не притронусь.

Я закатил глаза:

– Тогда его возьму я. А ты следи, чтобы нас никто не заметил.

Бен высунул голову из сарая. Только для виду.

– Никого нет! – прошептал он.

– Ты даже не посмотрел толком, – ругался Том.

– Я посмотрю, – вызвалась Лотти. И вышла с Пони во двор. С песней протопала круг, вернулась и сказала: – Там никого.

И мы с Томом быстренько вывели оба велосипеда из сарая.

– И куда теперь? – спросил Том.

– За мной, – сказал я.

Бен, герой

Велосипеды мы поставили.

Синий алюминиевый. И жёлтый гоночный блестящий.

Мы нашли для них отличное место.

Прислонили велосипеды к старому дубу.

Они прямо-таки бросались в глаза.

Теперь нам оставалось только найти взрослого. Предпочтительнее всего Константина.

Мы пролезли через лаз, прошли через арку, вышли в переулок. И вот они, стоят перед домом Бена и разговаривают: отец Бена, наш отец и – ура! – Константин.

– Вперёд! – скомандовал я.

Мы побежали прямо к ним. И ещё издали стали кричать:

– Идите скорей! Посмотрите, что нашёл Бен.

Никто, конечно, не сдвинулся с места.

Папа только спросил:

– Ну что там опять?

Папа Бена сказал:

– Поспешишь – людей насмешишь.

А Константин обернулся со скучающим видом.

– Эй, ты, – сказал ему Том с укоризной, – а ты бы поспешил. Велосипед-то твой.

Тут Константин вздрогнул:

– Что? Где?

– На маленькой игровой площадке, – сказал я, показывая большим пальцем за спину.

И тут взрослые зашевелились. И побежали. Мы бежали за ними следом.

В узком лазе им было тесновато, но они пролезли.

И вот она, площадка. С зелёным газоном, деревьями и кустами. И там, у самого толстого дуба, который сразу бросается в глаза, как только ступишь на игровую площадку, стоят два велосипеда, синий и блестящий жёлтый.

– Эврика! – сказал счастливый Константин.

И сделал последний шаг к велосипеду.

К сожалению, он смотрел только на него, на свой красивый, жёлтый, сверкающий гоночный велосипед. Иначе бы он, может, и заметил, что почва между ним и его велосипедом выглядит как-то не так, как остальная земля вокруг. Не сильно. Но немножко по-другому.

Потому что там была самая глубокая в мире яма, поверх которой мы положили ветки. И присыпали их листьями. А сверху ещё песком.

Но Константин об этом не догадывался.

И не смотрел под ноги.

И так получилось, что Константин, уже потянувшись к желанному велосипеду, просто исчез.

А только что стоял перед нами.

Потом он, как водится, закричал.

Невидимый. Из ямы.

Так наш квартирант Константин попал в ловушку.

Мы же за всеми волнениями про неё совсем забыли. Про яму. Иначе поставили бы предупредительный знак. Как на стройке. У Бена с каской даже есть такой знак дома.

И Константин бы его заметил.

А так он сидел теперь в яме и ругался.

– А ловушка-то сработала, – обрадованно сказал Бен.

– Не совсем, – сказал я. – Мы же хотели поймать вора. А это не вор.

– Ой ли? – сказал Том. – А разве не он забрал у мамы её комнату?

Да, забрал. С этим не поспоришь.

Наш отец и отец Бена помогли Константину выбраться из ямы.

– Это уже слишком, – пыхтел Константин. – Я весьма сожалею, но мне придётся отказаться от комнаты. То воры, то монстр, то охотничья западня. Столько стресса мне не вынести. Поищите кого-нибудь с более крепкими нервами.

– О нет, – сказал папа.

Но голос у него был не такой уж испуганный.

– О да, – обрадованно сказали мы.

– Не проблема, слушай, – подытожил Том. – Мы поищем.

Мы подаём маме идею

– И что теперь? – спросила мама, когда мы ей всё рассказали.

– Теперь он ушёл, – сказал Том, довольный. Имея в виду Константина.

– Спасается бегством, – сказал папа.

Мы сами видели, как он укладывал вещи в рюкзак и потом с этим тяжёлым рюкзаком чуть не упал с лестницы. Так он торопился.

– А где «спасибо»? – крикнула ему вдогонку Лотти.

– До несвидания! – крикнул ему Том.

– Не очень-то вежливо, – сказал я ему.

– Зато правдиво, – сказал Том.

– А врать нельзя, – сказала Лотти.

Так что наш квартирант съехал.

Убрался.

И маленькая комната была снова свободна.

Она поджидала маму.

– Теперь ты будешь наша квартирантка, – сказали мы. – Будешь снимать эту каморку под свой кабинет.

– А чем я буду за неё платить, скажите, пожалуйста? – спросила мама. – Это мне надо будет сперва продать какую-нибудь историю.

– Просто напиши что-нибудь хорошее, – подсказала Лотти.

– Про нас напиши, – сказал Том. – Мы же супер. Получится хорошо.

– Вы думаете? – спросила мама.

– Да, – сказали мы.

– А начни так, – сказал я. – Ночью в нашем переулке тихо. Разве что воры проберутся к нам на крышу.

– Это куницы, – поправила мама и уже начала печатать.

Куницы. Точно. Ещё и о них нам надо позаботиться.

Куницы

Ночью в нашем переулке тихо.

Луна молчком выглядывает из-за туч. Тигровый кот бесшумно идёт на охоту за мышами. И только старые яблони в соседском саду тихо вздыхают от ветра.

В остальном не слышно ни звука.

Это потому, что здесь почти не бывает машин. Переулок для них узковат.

И ещё потому, что ночью здесь почти никто не ходит. Ни бесстрашная Фредерика из соседнего дома. Ни Бен с каской из дома немного подальше. Ни Пенелопа, что живёт в конце переулка. Потому что все спят.

Вернее, почти все.

Мама, папа, Том, Лотти, единорог Пони и я сидели на кровати Тома и ждали.

– Уф, как здесь тесно, – сказал Том.

– Зато уютно, – сказала Лотти.

У неё в одной руке Пони, во второй – красный водяной пистолет, а сама она свернулась калачиком у мамы на коленях.

И тут мы услышали это.

Шорох, стук. А потом быстрый топоток.

Ночью в нашем переулке тихо.

Разве что куницы прокрадутся на крышу.

Я в один прыжок очутился у окна, Том бросился за мной. Я поднял свой «Супербластер-2000», он поднял свой.

Лотти протиснулась между нами, мама и папа подоспели последними.

Мы все выглядывали в ночь.

А потом всё было в точности так, как рассказывал Константин: куница свесилась в окошке вниз головой и смотрела на нас.

А мы смотрели на неё.

Она была пушистая. И вообще-то милая. И совсем близко.

Мы опустили водяные пистолеты.

– Эй, ты, – сказала мама кунице. – А не могла бы ты гулять от нас подальше? Ты нам мешаешь.

Кунице это, кажется, было безразлично. Или ей просто не хотелось разговаривать. Тем не менее она побежала дальше, спрыгнула с нашей крыши на крышу Фредерики, а оттуда на стену её сада.

А за ней бежали трое маленьких деток-куниц.

– Ох! – сказала Лотти. – А их-то зачем прогонять?

– Их не надо прогонять, – сказал папа. – Они такие забавные.

– Но шумные, – сказал я.

– Очень шумные, – сказал Том.

– Правда? – спросил папа.

Мама вздохнула.

– И они хотят поселиться у нас, – сказал Том.

– Но мы больше не хотим новых квартирантов, – сказал я.

– А ведь из этого могла бы получиться история, – сказала мама, – и ей бы нашёлся хороший конец.

– О да, – сказала Лотти. – И какой?

– Хороший вопрос, – сказала мама. – А как вы думаете?

Мы задумались.

– Ну, мы сейчас положим камни на мусорные баки, – сказал Том. – Тогда кунице нечего будет у нас есть.

– А ты закажешь ремонт крыши, – сказал я маме. – Тогда куницам больше негде будет у нас жить.

– И тогда что? – спросил папа.

– Тогда они куда-нибудь переберутся, – сказал я.

– Может, назад в лес, – сказал Том.

– Это было бы хорошо, – сказала мама.

Мы тоже так считали.

– Чудесно, – сказала довольная Лотти. – И завтра мы будем играть во что-нибудь другое.

Любите леденцы на палочке?

А новые истории про Леденцовую банду?

Ведь эта троица не только ловит воров,

они укрощают драконов, прогоняют негодяев и влипают

в разные истории. И веселятся.

И проживают множество событий.

Ведь приключения повсюду вокруг нас,

достаточно лишь приглядеться.

И всегда иметь при себе водяные пистолеты.

На всякий случай.

Шарлотта Инден родилась в 1979 году, живёт в старом доме в конце маленького переулка – под одной крышей с пиратами, рыцарями и принцессами. Кому это покажется странным, у того нет детей. У Шарлотты Инден их трое. Она работает в Карлсруэ редактором в ежедневной газете и пишет книги. В 2023 году стартовала серия книжек «Леденцовая банда» о приключениях Тео, Тома и Лотти, в этой серии вышло уже три книжки. За неё Шарлотта Инден отмечена книжной премией Северного Рейна-Вестфалии.

Сюзанна Гёлих родилась в 1972 году в Йене, ещё в студенчестве, изучая историю искусств, начала рисовать. Сегодня она иллюстрирует детские книги и журналы, делает эскизы плакатов и ведёт курс рисования. С 2023 года она иллюстрирует серию детских книг «Леденцовая банда», в которой вышли уже три книги; она получила за эту серию Детскую книжную премию Северного Рейна-Вестфалии в 2024 году. Сюзанна Гёлих живёт со своей семьёй в Лейпциге.

Серия «Леденцовая банда» – это трогательные и смешные рассказы, полные приключений, дружбы и, конечно, настоящего полёта фантазии. Идеальный формат для совместного чтения перед сном.

Сила воображения позволяет им превращаться в отчаянных ковбоев, сыщиков, рыцарей или супергероев. Из кота получается опасный тигр, а из соседского сада – джунгли. Кстати, он принадлежит пожилой даме – бесстрашной Фредерике, которая ничего не боится. Как хорошо! Потому что однажды в их переулке появляется мужчина в блестящих черных ботинках.

Тео, Том и Лотти считают, что он довольно противный и очень подозрительный. Самое время превратиться в детективов и расследовать дело загадочного человека в черных ботинках!

Тео, Том и Лотти лучше всех умеют находить приключения. И они убеждены, что за тёмной аркой в колючих зарослях рядом с игровой площадкой скрывается настоящий дракон! Но что делать с драконом? В этот раз героям понадобиться помощь настоящего рыцаря с бесстрашным сердцем, вернее рыцарши, Пенелопы. И даже гадкого Нильса, от которого нельзя ждать ничего хорошего. До сих пор. Потому что встреча с почти настоящим драконом меняет всех.

Content

Шарлотта Инден
Леденцовая банда ловит вора

Когда стемнеет

Про мышей и воров

У нас будет жить квартирант

Константин с велосипедом

А теперь паста

Когда опять стемнеет

Комиссары нашлись

Комиссары собираются

Константин всё ещё здесь, а мама не в духе

Мы ждём воров

Воры

Мама что-то знает

Константин напуган, часть первая

Как ловить куницу?

Внимание, воры!

Мы опоздали, но никто нас не ругал

Мы копаем яму

Что нам посоветовала Фредерика

Кто же любит квартирантов?

Константин напуган, часть вторая

Куниц мы любим больше, чем квартирантов

Том лучше станет поваром

И что теперь делать?

Бен, герой

Мы подаём маме идею

Куницы