Шарлотта Инден

Леденцовая банда укрощает дракона

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Главный редактор: Лана Богомаз

Руководитель проекта: Ирина Останина

Арт-директор: Таня Галябович

Леттеринг и обложка: Аля Щедрина

Литературный редактор: Александр Кабисов

Корректор: Зоя Скобелкина

Компьютерная верстка: Стефан Розов

Die Lolli-Gäng sucht das Abenteuer

© 2024 Carl Hanser Verlag GmbH & Co. KG, München

© ООО «Альпина Паблишер», 2024

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Всем уличным озорникам.

Вот такими и оставайтесь!

Там в лесу драконы

Кучу камней и скальных обломков на вершине горы можно было со стороны принять за лежащего зверя. Огромного и могучего. Поросшего мхом по хребту. Если прищурить глаза, можно разглядеть и сложенные крылья, и голову с вытянутой, остроносой мордой и множеством острых зубов.

Ух, страшно.

Мой брат Том не боялся. Он бесстрашно вскочил верхом на обомшелую спину и крикнул:

– Я победил дракона!

Мой брат, убийца драконов.

– Да не убийца, – поправил Том. – Ну что ты, Тео. Я не убиваю драконов. Они такие красивые.

– Тогда драконий всадник? – предложил я, карабкаясь вверх, ближе к нему.

– Я тоже хочу поскакать на нём велхом, – сказала наша младшая сестра Лотти, ей три года всего.

– Конечно, – сказал я, – а как же.

– А твой Пони не обидится? – спросил Том.

– Не-е. – Лотти помотала головой.

Пони – это плюшевый единорог Лотти. Она всегда таскает его с собой. И на нашу воскресную прогулку, которая нам так нравится. Но лучше всего здесь была эта куча обломков скалы.

Может, даже опасно было на неё взбираться.

По крайней мере, это было непросто.

– Тео, помоги, – потребовала Лотти.

И я помог ей и Пони вскарабкаться на камни. И мы все уселись на самом верху. И вот уже трое наездников, сидя верхом на мшисто-зелёной спине чудовища, летят навстречу небу.

Ну, почти.

По крайней мере, нам открывался вид поверх верхушек деревьев. И мы смотрели свысока на улицы и дома у подножия горы. В одном из этих домов мы и жили.

И ещё мы видели отсюда наших маму и папу, они пришли с нами, но теперь дремали на полянке, на покрывале для пикника.

Ветер дул нам в лицо.

– Ю-ху! – кричал Том.

– Лети, наш дракон! – вопил я.

– Не надо бояться, – уговаривала Лотти своего единорога Пони.

И трое драконьих всадников, может быть, добрались бы до ближнего облака, если бы снизу, с полянки, не донеслось:

– Эй, озорники, уже пора домой!

Папа проснулся.

Мы заныли.

– Ладно, народ, ещё десять минут, – сказал папа. – И уходим. Завтра снова в школу.

– Пятнадцать, – торговался Том.

– Тли, – сказала Лотти, поднимая вверх четыре пальца.

– Помолчи, Лотти, – сказал я.

И Лотти горько разревелась.

А папа сказал:

– Хочешь, я поднимусь и заберу тебя?

И Лотти крикнула:

– Нет. Мама!

И папа велел маме лезть наверх. Мама больно ударилась о камень ногой. А Лотти ревела. А Том ворчал, потому что не хотел домой. А я ему сказал, чтобы не выпендривался.

За это Том мне врезал.

А потом я врезал Тому.

И Лотти после этого разревелась ещё громче.

А папа крикнул:

– Никогда больше не поеду с вами на пикник! Кому только в голову пришла эта дурацкая затея?

И мама сказала:

– Тебе.

В итоге потребовалось гораздо больше десяти минут, чтоб нам спуститься со скалы, а потом с горы к машине.

– Так, – сказал папа, – все в машине, дверцы закрыты?

– Да! – крикнули мы.

– Хорошо, – сказал папа и нажал на кнопку блокировки дверей, чтобы так и оставалось.

Снова школа

Летние каникулы прошли.

И снова начиналась школа.

Вернее, это у меня она начиналась снова. Я теперь ходил во второй класс.

А Том пошёл только в первый. Праздник первоклассников ему понравился. Ранец вообще был супер. А лучше всего был огромный кулёк со сладостями.

Но всё остальное он не одобрил. Что надо сидеть смирно. Вести себя тихо. А самое главное – рано вставать.

Каждое утро у нас звенел будильник.

Его никто не слышал, кроме мамы.

Как, например, сегодня.

Мама встала со своей кровати и побрела будить нас всех – папу, Тома и меня.

Одной только Лотти можно было спать, но она вместо этого увязалась за мамой и требовала:

– Мама, на лучки! Мама, почитай!

Мама, держа Лотти на руках, пыталась разбудить нас, то поглаживая, то почёсывая.

– Как ни жаль, а надо вставать, – приговаривала она.

– Ну ладно, – сказал я.

– И не подумаю, – сказал Том.

Прозвучало это довольно глухо, потому что он накрылся одеялом с головой. Но его возмущение прорывалось и сквозь одеяло.

– Ты мой маленький сурок, – приговаривала мама, поглаживая одеяло приблизительно в том месте, под которым предполагалась голова Тома.

Том рычал.

Лотти посмеивалась:

– Никакой он не сулок, мама. Он тигл.

– Наш сонный тигр, – подхватила мама.

– Наш разъярённый тигр, – поправил я.

Том становится ещё разъярённее, когда он сонный. Или когда он голодный. Или когда недовольный. И даже когда ему грустно.

Сейчас как раз было всё это одновременно.

– Где папа? – прорычал тигр Том из-под одеяла.

Мама приложила палец к губам:

– А вы прислушайтесь!

Лотти перестала дышать, Том откинул одеяло, и мы все прислушались.

И услышали папу. То есть его храп. Тут и прислушиваться не требовалось:

– Хр-р-р фью-у-у, хр-р-р фью-у-у-ху-у, – доносилось из спальни.

– Ого, – почтительно сказал Том. – Ещё один тигр. Папа-тигр.

Лотти захихикала.

– Папа-медведь, – сказала она.

– Папа-дракон, – сказал я.

– И кто же разбудит папу-дракона? – спросила мама.

– Я! – крикнули мы все в один голос.

Лотти соскользнула с маминых рук, мы с Томом спрыгнули с кроватей:

– Вперёд, ура!

Папа резко перестал храпеть, когда Том приземлился ему на живот, Лотти потянула его за волосы, а я крикнул у него над ухом:

– Подъём!

– Уа-а-ах! – вскрикнул папа.

– Теперь все проснулись, – сказала мама, прислонясь к дверному косяку. – Осталось только одеться. И почистить зубы. И причесаться. Ах да, и не забыть сходить в туалет.

– Это уже пустяки, – простонал папа.

В это утро мы с Томом пришли в школу почти что вовремя.

Самокатчики

В школу мы с Томом всегда едем на самокатах.

Так гораздо быстрее.

Это кстати, когда опаздываешь. А мы-то почти всегда опаздываем.

Мой самокат поблёскивает чёрным. А у Тома ярко-синий.

Мы катимся по нашей улочке. Дорога неровная, мощённая булыжником, но мы всё равно мчимся напролом.

Мы всегда воображаем, будто наши самокаты – это дикие мустанги, которые так и норовят нас скинуть. Или это у нас самые быстрые в мире гоночные автомобили.

– А ведь это могли быть и драконы, а, Том? – крикнул я Тому в это утро.

– Что? – не расслышал Том.

Ехать по булыжникам – это не только тряско, но ещё и очень громко.

– Драконы! – крикнул я, оборачиваясь.

– Где? – Том озирается. И замечает Лотти. И останавливается. Я тоже торможу.

Мы каждое утро останавливаемся в переулке, чтобы помахать Лотти. А сегодня чуть не забыли.

Лотти очень сердится, когда мы забываем ей помахать. А если Лотти и мама забывают нам помахать, то очень сердится Том.

Лотти с мамой стояли у окна. На втором этаже, в нашей детской под самой крышей. Мама была ещё в ночной рубашке, а Лотти в пижаме.

Раз наши самокаты превратились в драконов, значит, Лотти стала принцессой в высокой башне. А мама – королевой.

– Блатики, пливетики! – вопит принцесса Лотти.

– Салют следопытам! – кричит наша мама, госпожа королева. – Да поосторожнее там!

– Пф-ф, – презрительно фыркает Том, – у нас же вот! – И стучит костяшками пальцев по своему шлему.

У нас с Томом у каждого по собственному шлему. Правда, это, к сожалению, не рыцарские стальные шлемы, с забралом и перьями. Но мой такой оранжевый, что даже светится в темноте. А у Тома новенький и красный. Ярко-красный.

Я считаю, это красиво.

Том тоже так считает.

Лотти тоже.

Но Нильс из четвёртого класса, кажется, так не считает. Когда мы прикатили через несколько минут на почти пустой школьный двор и направились к велостоянке, он торчал там и крикнул:

– Том – томатная башка.

А двор школы был почти пустой, потому что время было уже почти восемь. И Нильс брякнул такую глупость, потому что такой уж он есть.

– Том – томатная башка. Ха-ха! – Он просто заливался громким смехом.

Том ничего на это не сказал.

Я тоже ничего не сказал. Но заметил, как Том покраснел. Под цвет своего шлема.

Мы закатили свои самокаты в свободный уголок.

– Он такой глупый, этот Нильс, – сказал я.

Том кивнул.

– Ну, пока? – спросил я.

Том снова кивнул.

Ему надо было идти налево, к западному входу, а мне направо, к восточному.

Том больше не обернулся. А я обернулся. И увидел, что он совсем не торопится, хотя мы уже опоздали.

Я подумал: может, Том медлит, потому хочет быть уверен, что Нильс уже ушёл и больше не попадётся ему на пути?

Будь Том белый рыцарь, а Нильс – злой чёрный рыцарь, тогда бы у Тома не было причины для тревоги. Ведь белый рыцарь всегда одерживает верх! Но Том со своим красным шлемом был всего лишь Том. А Нильс всего лишь гадкий тип.

Я был рад, что класс этого гадкого Нильса находится далеко от моего.

Но всё же я немного тревожился.

В бассейн

Из школы нас забрали мама с Лотти.

Лотти катилась на своём беговеле, посадив единорога Пони в маленькую корзинку на руле.

– Сюлплиз! – крикнула она. И принялась вовсю давить на мини-гудок.

– Лотти, твой Пони оглохнет, ты гудишь ему прямо в ухо, – крикнул я.

– Не, – заверила Лотти. – Пони это нлавится.

И Пони действительно улыбался. Правда, улыбается он всегда.

Мама полностью загрузила свой велосипедный прицеп. Я заметил, что из-под полотенец и подстилок выглядывает надувной пингвин Лотти. На шее у него висели наши ныряльные кольца[1].

– Мы что, идём в открытый бассейн? – воодушевлённо спросил Том.

– Ну, я подумала, надо же использовать наш абонемент. Пока сезон не закрыт. Идёт?

Ещё бы.

Открытый бассейн мы любим.

Мы с Томом засунули наши ранцы в мамин велоприцеп, взяли самокаты – и поехали.

– Лотти поедет рядом со мной, Тео – впереди меня, а Том – замыкающим, – распорядилась мама. – Поедем через парк. Потом по дороге мимо футбольного поля. Вы будете ехать по тротуару, ясно?

Это был хороший план.

Но Лотти, если не стоит, едет очень быстро. И Тому приходилось останавливаться, чтобы его толчковая нога отдохнула. А я ехал впереди и не знал, что они остановились, пока мама не крикнула:

– Стоп, всем стоять!

Я затормозил так, что камешки полетели из-под колёс.

Том бурчал, что он только-только разогнался как следует.

Лотти снова поправляла своего Пони в корзинке.

– Мне надо передохнуть, – простонала мама. – Я с вами как пастушья собака.

– Ты собака, мама? – удивилась Лотти.

– Да.

– А мы тогда кто?

– А вы – мои бедные овечки, – сказала мама.

– Ме-е-е! – заблеял я.

– Мё-ё-ё! – вторил мне Том и рассмеялся.

Лотти давила на свой гудок как безумная.

А единорог Пони улыбался, конечно.

И мы поехали дальше.

И наконец приехали.

– Не верится, что до бассейна можно доехать всего за десять минут, – пробормотала мама, сходя с велосипеда.

– В следующий раз, мама, доедем быстрее, – пообещал я.

Мы собрали весь наш транспорт – мамин велосипед, беговел Лотти и наши с Томом самокаты – в одну разноцветную кучу железа и сомкнули её одним шлангом-замком.

А мамин прицеп покатили через проход. По дорожке, вымощенной плитами.

Мимо зелёного газона, который гораздо зеленее той скудной травки, что растёт у нашего дома, потому что здесь каждый вечер включают поливалки.

Под сенью здешних старых деревьев.

Мы выбираем всегда одно и то же место, где расположиться. Под самым старым, самым развесистым деревом.

Это бук, говорит мама.

То, что это бук, заметно по его орешкам, которые в эту позднюю пору лета рассыпаны в траве. Бывает довольно больно, когда наступишь на такой трёхгранный орешек босой ногой.

– Не очень-то это хорошее место, – проворчал Том.

– Очень даже хорошее, – сказал я. – Потому что оно всегда свободно из-за этих колючих орешков.

Эй, вы, там, пираты!

Наша любимая тенистая площадка под буком расположена как раз между «малышатником» для Лотти и большим бассейном с супергоркой для нас.

Мама расстелила покрывало. И пиратский лагерь был готов: подстилка стала нашим кораблём, бук – мачтой, а холодильная сумка – нашим камбузом.

Здесь мы всегда отдыхали, покачиваясь в спокойных водах после того, как устанем в бурном море от пиратских набегов: пиратка-Лотти, Длинный Джон Том и я, кого называли устрашающим разбойником всех семи морей.

Мы сорвали с себя всю одежду.

Шорты – долой.

Майки – долой.

Когда пиратка-Лотти только ещё стягивала свою левую сандалию, а мама только начала надувать для неё спасательные нарукавники, Длинный Джон Том и я были уже голые. Раздеться можно быстро, если скинуть всё куда попало.

– Я первый! – крикнул Длинный Джон Том и побежал, даже не натянув как следует плавки.

– Ай! – завопил он при первом же шаге по траве и буковым орешкам.

– Ай-ай! – завопил он при втором шаге.

Но это не заставило его замедлиться.

Я же сперва сделал пару осторожных шагов с подстилки и только потом побежал догонять Длинного Джона Тома:

– Кто первый в воду!

Пиратка-Лотти, пока что с одним нарукавником, крикнула:

– Подождите меня! – и хотела тут же пуститься вдогонку.

Мама едва успела её поймать:

– Лотти, а разве нам с тобой не в малышатник?

– Нет. Я же не малышка.

– Конечно. Извини. Это я оговорилась. Я имела в виду «бассейн для не умеющих плавать».

– А я умею плавать, – утверждала пиратка-Лотти. – С пингвином.

Дальше я не слышал.

Мы с Томом бежали наперегонки.

По траве. По гладким плиткам душевых.

И по шероховатым плиткам у бассейна.

И с разбега прыгнули в воду.

Прямо с того места, где наклеено объявление «Прыгать запрещено».

Мы вынырнули, мы нырнули снова. Мы отфыркивались как моржи и скользили по воде как дельфины.

– Я подводная лодка, – объявил я.

Том хотел что-то сказать, но невзначай глотнул хлорированной воды и пробулькал:

– Я тоже!

Всплыв после очередного погружения, я увидел маму на бортике бассейна и Лотти на лесенке.

Прямо рядом с ними стоял гадкий Нильс.

Гадкий Нильс

Я чуть не пошёл на дно от ужаса.

– Том, глянь-ка, – сказал я. – Там этот Нильс…

– Ох, нет, – сказал Том.

Лотти плюхнулась с предпоследней ступеньки в воду и погребла в нашу сторону. Лотти ведь уже умеет плавать по-собачьи. Это уже супер, как считаем мы с Томом.

Мама и папа же говорят, что это, к сожалению, не считается за настоящее умение плавать, за которое получают такого морского конька, как у нас с Томом. Ну и глупо, считаем мы.

Гадкий Нильс всё ещё стоял на лесенке.

– Думаешь, Нильс нам что-нибудь сделает? – с тревогой спросил я Тома.

– Какой ещё Нильс? – спросила Лотти, уже доплывшая до нас.

– Вон тот, – сказал я, незаметно кивнув в его сторону.

– А что он такого делает? – спросила Лотти, вцепившись в меня, чтобы держаться.

– Обычно какие-нибудь глупости, – сказал я.

– Но мама ведь тут, – утешила меня Лотти. – Она тебя спасёт.

– Но мама же такая добрая, – возразил Том.

– Но Нильс же этого не знает, – сказал я и вдруг очень обрадовался. Как хорошо, что у нас есть мама.

Да где она, кстати?

Вон где. Она плыла прямиком к нам и как раз поднырнула, чтобы дёрнуть нас за ноги вниз. Из мамы получился бы пират что надо.

Пиратка-Лотти заверещала от восторга, Длинный Джон Том и я тоже ликовали.

– Мама, – загалдели мы, когда она вынырнула перед нами, – поиграем в акулу-обнималу?

В акулу-обнималу играют так: мама должна переловить всех пиратов. То есть первым делом она должна за нами гоняться, это самое главное удовольствие. Мы пинаемся, брызгаемся и отбиваемся, чтобы она нас не схватила. А когда она нас всё же ловит, то крепко-крепко обнимает.

Мама говорит, что иногда жалеет, что когда-то изобрела эту игру. Когда мы были маленькие, это было сплошное удовольствие. А теперь мы её того и гляди утопим.

Хотя это совсем не правда.

Я так думаю.

Но тут начинаются брызги, и мы отбиваемся руками и ногами, как только можем. Особенно круто получается у Длинного Джона Тома. Но и вокруг меня, которого называют устрашающим разбойником всех семи морей, вода кипит и бурлит.

Однако мама-акула ловит нас всех, несмотря ни на что.

Потом она говорит:

– Всё, стоп игра, амба. Кто хочет мороженое?

– Я! – крикнули мы все в один голос.

Когда мы выбрались из бассейна, с нас ручьём стекала вода, Лотти дрожала, у Тома посинели губы, а этот гадкий Нильс всё ещё прохаживался по бортику туда-сюда.

Было в этом что-то странное.

Только я не понял что.

Лишь когда мы вернулись по ребристым буковым орешкам к нашей подстилке, уже с эскимо на палочке, до меня вдруг дошло: а Нильс-то сухой, как пыль дорожная!

Капли не капали с его волос, трусы не прилипали. И ступни его не оставляли на плитках мокрых следов.

Это значит: он вообще не окунался в воду.

Но это, пожалуй, всё-таки странно.

Потому что зачем же являться в такую прекрасную купальную погоду в открытый бассейн, если ты совсем не хочешь плавать?

– Я знаю одну загадку, мастер-детектив номер один, – шепчу я Тому. – Хочешь отгадать?

– Не сейчас, мастер-детектив номер два, – отвечает мне Том. – Я хочу поиграть с мамой в «Уно».

И мы стали играть.

Я все время выигрывал.

И Том разозлился.

И мы поехали домой.

О единорогах и драконах

В тот вечер папа сидел у нас в комнате, и я спросил его:

– А ты веришь в драконов?

Папа, сидя на краю кровати Тома, опустил книжку, которую нам читал. То была история про маленького рыцаря. Очень интересная. Там тоже присутствовал дракон. Должно быть, злой. Так думал, во всяком случае, маленький рыцарь.

Сам-то он пока с ним не встречался.

Но ведь непременно ещё встретится.

Вот счастливчик!

– Папа, так ты веришь в драконов? – снова спросил я.

– Ну, была у меня когда-то одна учительница, – задумчиво сказал папа. – Вот она была дракон.

– Она что, изрыгала пламя? – спросил Том.

– И яд, и желчь, – заверил папа.

– Значит, она была не настоящий дракон, – сказал я.

– Ну, это как сказать, – задумался папа.

– Папа, а единологи ведь бывают? – вмешалась Лотти, которая лежала в моей кровати и согревала об меня свои холодные ступни.

– Э-э… – озадачился папа. – Да?

Мы с Томом так и прыснули.

Лотти на нас обиделась:

– Тихо, вы! Иначе я ничего не пойму. Папа, единологи бывают? Или нет?

– Ясное дело, – сказал папа.

– Где?

– Э-э, – папа опять озадачился. – В стране фей?

– Тогда поедем туда на следующие выходные, – деловито предложила Лотти. – На экскулсию.

Папа открыл рот и снова его закрыл.

– Посмотрим, – сказал он наконец.

– Не посмотлим! – крикнула Лотти. – Я хочу в стлану фей. Поглядеть на единологов. И на длаконов. Мама! Ма-а-ама!

Мама просунула голову в дверь:

– Меня звали сказать «спокойной ночи»?

– Ты должна сказать папе, что я хочу в стлану фей. Потому что там живут единологи. Я хочу увидеть единологов. Потому что я их люблю.

Мама пробралась в кровать ко мне и к Лотти. Одной рукой обняла её, другой меня. Стало совсем уютно и тепло.

– Да у нас и здесь полно единорогов. Вы знаете каких?

– Пони, – тут же вспомнила одного из них Лотти.

– А твои единороги из серии «Плэймо», – напомнил Том. – Не меньше сотни фигурок.

– И ещё единороги «Шляйх», – сказал я. – Не меньше тысячи.

– Вот именно, – сказала мама. – А единорог на твоём стаканчике для чистки зубов, Лотти. А единорог в твоей миске для мюсли. И единороги на твоих заколках для волос.

– Так много, – сказала Лотти и приняла довольный вид.

– А как насчёт драконов? – спросил я. – Драконы-то есть?

– Мне бы очень понравилось, если бы драконы существовали, – сказала мама.

– Мне бы тоже, – сказал я.

– Я очень даже могу себе это представить, – сказала мама.

О да. Я себе тоже.

Каждому по леденцу

Мы ходили в школу. Там было нормально.

Погода стояла уже не купальная. Вот это жаль.

– Что будем делать сегодня? – спросил я Тома, когда после уроков мы гнали домой на самокатах.

Том прибавил газу:

– Я Синяя Молния. Я всегда прихожу к финишу первым.

– Ха-ха! – крикнул я и оттолкнулся что было сил. – Только в том случае, если тебя не обгонит Громовая Стрела, знаменитейший гонщик всех времён.

Знаменитейший гонщик всех времён – это был, конечно, я.

Мы помчались рядом так, что наши самокаты громыхали по мостовой, а зубы стучали. Это была гонка ноздря в ноздрю.

Я уже видел впереди синие столики и стулья перед лавкой Карлоса.

– Кто первый до Карлоса, тот получит леденец на палочке! – крикнул я, силясь перекричать тот адский грохот, который мы производили.

– Что? – проревел Том.

Я резко затормозил, а он ехал дальше.

Я крикнул:

– Первый!

Он крикнул:

– Вот уж нет!

Потом мы спорили, почти что без драки, потом помирились, потом прислонили самокаты рядом к стене.

– А, да это же Леденцовая банда, – сказал Карлос из-за стойки, когда мы вошли. – Привет, соседи. О, да вы не в полном составе. Где же маленькая сеньорита принцесса?

Это он про Лотти. Она его любимица. Хотя у него есть и своя дочка. Казалось бы, человеку достаточно и одной девочки для восхищения. Но похоже, что нет.

Во всяком случае, на нас он поглядывал разочарованно.

– Лотти в детском саду, – объяснили мы. – А может, уже и дома. С мамой. Или с папой.

– А, ясно, – сказал Карлос. – Значит, господам по леденцу?

Он уже потянулся к леденцовой карусели на прилавке.

– Да, будьте добры, – сказали мы.

– За счёт заведения?

Мы радостно кивнули.

– Но, пожалуйста, ещё один для нашей сестры, – сказал Том.

– Естественно, – ответил Карлос. И протянул нам три леденца на палочке: земляничный для Лотти, вишнёвый для Тома и малиновый для меня.

– Спасибо, – сказал я.

Дома мы стучались в дверь.

Оба сразу. Так было лучше слышно.

– Мама? – орал я. – Мама!

– Лотти? – вторил мне Том. – Лотти!

Потом мы прислушались. И различили топоток и поступь. Лотти открыла, мама стояла позади неё.

– Блатики, пливетики, – сказала Лотти и обняла нас.

– Привет, мои следопыты, – сказала мама и поцеловала нас. Потом скомандовала: – Разуться, снять ранцы, помыть руки.

– Да-да, – сказал Том.

– Конечно, мама, – сказал я.

Том с размаху запулил свои ботинки в сторону гардероба – и потом догонял их, чтобы поставить аккуратно. Я скинул свой ранец там, где стоял, – и потом пришлось размещать его под лестницей. При мытье рук мы толкались у раковины, и пол у нас под ногами чуть-чуть намок.

– Моклющий, – сказала Лотти. – Мама, пол тепель моклющий!

Пришла мама с полотенцем:

– Кто вытирает?

Никто не хотел.

Тогда мы сыграли в камень-ножницы-бумагу, и Том проиграл.

– О нет, – сказал он и разозлился.

Но мама всё равно вручила ему полотенце.

И Том даже немножко протёр то место, где было мокро. Через остальные лужи мы просто перешагнули.

– И фто будем делать тепель? – спросила Лотти немного неразборчиво из-за земляничного леденца во рту.

Мы сидели на кухне и, ясное дело, тоже сосали леденцы.

Никто не знал, чем заняться.

К счастью, в этот момент в дверь позвонил Бен.

Это было не удивительно. Ведь если Бен не в отъезде, он звонит нам в дверь, вообще-то, каждый день. Или просто стучит в окно. Особенно любит это делать вечером, когда мы уже как раз сидим на диване, потому что нам разрешили посмотреть телевизор. Тогда он садится рядом и смотрит вместе с нами.

И в какой-то момент в гостиную входит мама и говорит:

– Ну-ну, с каких это пор у меня стало четверо детей?

Бен тоже живёт в нашем переулке. Он ходит в первый класс. И он наш друг.

– Мой, – говорит Том.

– Мой, – говорит Лотти.

И мой, разумеется.

Сегодня у Бена не было желания смотреть телевизор. Бен хотел позвать нас поиграть.

– Что, снова будем строителями и продолжим рыть туннель? – спросил Том. – Бен ведь уже в каске!

– Или станем альпинистами и повисим на шведской стенке? – спросил я. – Тогда я прихвачу наши верёвки.

– Нет, в пони! – крикнула Лотти. – Мой единолог тоже будет иглать.

Мама сказала:

– Лотти, неважно, будете вы играть в пони или в строителей, главное, чтобы ты оставалась с братьями и никуда не убегала. Ясно? Мальчики, присматривайте за Лотти. Договорились?

– Да-да, – крикнули мы. И выбежали с Беном на улицу.

Кто там рычит?

Рядом с домом Бена в стене есть проход в виде арки. Она вся увита плющом. И плетистыми розами, на которых полно огромных бутонов, но шипы – ещё больше. Как в сказке про Спящую красавицу. За этой аркой – узкий проход. Такой тёмный и такой тесный, что пройти можно только по одному.

Но когда пройдёшь, там дальше уже светит солнце. Там есть поляна. Цветы. Деревья. И игровая площадка.

Высший класс.

И это совсем рядом! Прямо за углом. Поэтому сюда нам можно и одним. И можно даже Лотти брать с собой.

Там есть песочница, и в песке можно рыть туннели. И есть горка для скалолазания. И лошадка-качалка для бешеной скачки на мустанге.

Я самый быстрый, я первым добегаю до арки и первым могу пробежать по узкому тенистому проходу. И тут я слышу этот звук.

Рёв.

Рык?

Шорох.

От когтей?

Я моментально остановился. То есть почти сразу. Я же так быстро бежал, что по инерции сделал еще пару шагов.

Тут в меня врезался Том.

И чертыхнулся.

Потом на нас обоих налетел Бен.

И засмеялся.

Следующей была Лотти со своим Пони.

– Больно? – сострадательно спросила она.

– Да, – прорычал я.

И потом, почти эхом, но гораздо громче, из тени вновь донеслось это рычание.

Я растопырил руки, чтобы удержать спутников от приближения к этому рыку. Вдруг кто-то из них совсем сумасшедший.

– Вы это слышите? – прошипел я.

Дурацкий вопрос.

– Что это? – спросил Бен и сделал шаг назад.

– Что-то большое, – сказал Том и сделал шаг вперёд.

Иногда он такой бесстрашный, что даже опасно.

– Стой! Вдруг у него зубы? – сказал я и схватил его сзади за майку. – А что? Судя по звуку, зубов у него много, и очень острых.

– Волк, – предположила Лотти.

– Здесь не водятся волки, Лотти, – сказал я. – Они живут только в лесу.

– Лев? – спросил Бен. – Вырвался из клетки.

– Львов здесь тоже нет, – сказал я. – Даже в зоопарке.

И тут Том сказал:

– Это дракон.

Тут мне нечего было возразить.

Даже в голову ничего не пришло!

В конце концов, я ведь сам хотел, чтобы драконы существовали на самом деле.

Итак, почему бы тут не сидеть дракону, в тени за толстой каменной оградой, с огненными глазами и дымящимися ноздрями, и не скрести длинными изогнутыми когтями по нашим горбатым булыжникам?

– Да, – сказал я, и сердце у меня заколотилось. – Ты прав. Рык у него как у дракона. Именно такой.

Едва я это произнёс, как у нас мороз пошёл по коже. Да, нам действительно удалось среди солнечного дня заледенеть от ужаса. Мы переглянулись широко раскрытыми глазами, но с места не сдвинулись и не дыша прислушивались, глядя в сторону тени.

Мы вслушивались так внимательно, что я даже услышал шум крови у меня в ушах. И я думаю, что волосы у меня на затылке встали дыбом.

Сперва был только звук, теперь этот звук обзавёлся чешуёй, крыльями и когтями. Зелёный. Я представлял себе дракона зелёным. Цвета мха.

Поскольку мы так оробели, Лотти тоже начала бояться. Она прижалась к моей ноге и сказала:

– Я хочу домой.

Домой мы и сами хотели. Только не хотели так прямо признаться, как Лотти.

– Мне что-то расхотелось идти на площадку, – сказал Том.

– Мне тоже, – сказал Бен.

– Мы можем сходить туда и завтра, – предложил я.

Остальные согласно закивали.

И тут мы пошли домой.

И до ужина играли с Беном в лего.

Храбрый Том

На следующее утро меня разбудили мама и будильник. Ещё в пижаме я подбежал к окну, подтянул вверх жалюзи и выглянул наружу. Посмотрел в сторону горы.

Ту кучу скалистых обломков на вершине можно было разглядеть и отсюда. Правда, издалека она казалась совсем маленькой. Даже прищурив глаза, я не смог различить сложенные крылья и голову с длинной, вытянутой мордой.

Или всё-таки?..

Могло ли быть так, вдруг подумал я, что дракон прилетал оттуда? И подыскал себе новое логово? Прямо у нас тут за углом?

Ух, страшно как.

Я подался вперёд. Теперь мне стала видна и арка. Можно было разглядеть розы и колючки из сказки. Плющ.

Дракона не было.

Но что таилось в тени прохода? Надо бы непременно пойти заглянуть туда.

Я растолкал Тома и сказал:

– Мне поскорее надо собраться сегодня. А тебе?

– Уа-а! – зевнул Том. Как папа. И потом выбрался из кровати и побрёл в сторону ванной. Пожалуй, это можно было принять за положительный ответ.

Чистя зубы, Том окончательно проснулся и спросил:

– Каш ты думаешь? Он шещё ждещь?

Я выплюнул пену в раковину:

– Что?

Том тоже выплюнул, но попал не совсем в раковину.

– Как ты думаешь? Он ещё здесь? Вчерашний дракон?

Да. Нет. Может быть. Понятия не имею.

– Надо бы глянуть, – произнёс я вслух то, что всего лишь подумал.

Том кивнул.

Быстро проглотив мюсли, мы покатили на самокатах, крича «пока!» и маша руками в сторону окна. По переулку.

Скок-поскок. Бряк-побряк.

До самой арки. Там мы остановились. Оба одновременно. С визгом тормозов. С диким ржанием наших коней.

Но-но, моя лошадка! Благородные рыцари должны следовать велению долга.

– Пойдёшь глянуть? – спросил Том.

– Иди лучше ты, – сказал я. – Охотник на драконов Том.

И охотник на драконов Том действительно пошёл. Просто взял и пошёл.

Он оставил своего благородного рысака, то есть прислонил самокат к стене, и скрылся под аркой.

Мой бесстрашный брат, храбрый Том. Навстречу неведомой опасности.

Итак.

Храбрый Том ушёл.

А я остался тут один.

Вдруг мне стало зябко.

А ведь холодно в то утро не было.

Наша улочка утопала в лучах утреннего солнца. Алели герани у соседнего дома. Они принадлежали бесстрашной Фредерике.

Бесстрашная Фредерика ничего не боялась. Ни пчёл, ни колючек. Ни чёрных теней. А ведь она была уже пожилая дама! Уж она бы пошла вместе с Томом, даже глазом не моргнув. Но её, к сожалению, нигде не было видно.

Зато её тигровый кот сидел среди горшков герани и намывался.

Я обрадовался его компании и сказал:

– Привет, Тигруша.

– Уах-х! – раздалось у меня за спиной.

Я совершил такой прыжок с места, что наверняка был близок к мировому рекорду.

Тигровый кот от изумления перестал намываться.

И Том, мой храбрый брат-шельмец, вышел из арки, умирая со смеху.

Сперва я рассердился.

Потом тоже немного повеселел.

– Ну, ты хоть что-нибудь нашёл? – спросил я.

– Окурки, пустые банки и коробку из-под пиццы, – сказал Том. – И никакого дракона.

Жаль.

И что ещё за свинство! Бросать на нашей красивой детской площадке всякий мусор.

– Кто-то здесь опять что-то праздновал и не прибрал за собой, – сказал я.

Том кивнул.

– Я всё бросил в урну, – доложил он.

Хороший человек. Рыцарь без страха и упрёка.

– Может, наш дракон сейчас где-то летает в поисках добычи, – размышлял господин рыцарь. – И вернётся позже.

– Посмотрим, – сказал я.

И мы отправились в школу.

Опять Нильс

Поскольку мы с Томом так спешили в это утро, мы, несмотря на нашу остановку у арки, всё-таки успели в школу к первому звонку. Тоже удача.

На сей раз мы не встретили на школьном дворе Нильса.

– Это хорошее начало дня, – сказал я Тому, когда мы расходились перед зданием школы к разным входам.

Для меня и дальше всё шло хорошо.

Физкультура. Любимый урок.

Математика. Тоже неплохо.

Немецкий язык. Терпимо.

Но потом уроки кончились. И кого же я увидел, когда вышел на солнечный свет? Прямо у наших самокатов?

Гадкого Нильса.

И что он там делал?

Он попробовал мой звонок. Схватился за руль. И даже встал на деку. Так, будто это его самокат.

Что же он задумал? Укатить на моём самокате? Угнать его?

Негодяй, подлец, ворюга!

Меня бросило в жар. От ярости. От страха. Сам не знаю отчего.

Я тут же ринулся к Нильсу бегом так, что мой ранец, подпрыгивая, больно бил меня по спине. И спихнул гадкого Нильса с моего самоката.

Нильс отшатнулся на шаг, потом ухмыльнулся и сунул руки в карманы.

– Хороший самокат, – сказал он. – Не то что этот, – и пнул самокат Тома так, что тот упал.

– Отвяжись! – сказал я. И подхватил также самокат Тома.

Теперь я сжимал в руках оба наших самоката.

– А то что? – обнаглел гадкий Нильс.

Он был на голову выше меня.

Он схватился за руль самоката Тома.

Что мне было делать?

Был бы я настоящим рыцарем. С мечом и шлемом, с бесстрашным сердцем. Тем, кто защищает всех бедных и слабых от всех негодяев, воров и мошенников. Тогда бы я уж точно смог бы помочь хотя бы себе самому. И не ведал бы страха. Совсем. Нисколечко.

Но я был всего лишь Тео, семи лет от роду, второклассником.

И мне совсем не нравилось, что я должен был сразиться в поединке с гадким Нильсом. Но никуда не годилось, чтобы я сдался без боя и отдал гадкому Нильсу самокат Тома. Даже если у меня нет никаких шансов на победу, я пойду наперекор своему противнику.

Ведь именно так полагается мыслить по-рыцарски, разве нет?

Итак, я хотя и не знал, что надо делать, но зато знал, чего мне делать нельзя: сдаться.

И я изо всех сил вцепился в оба наши самоката. Даже больно было, так крепко я стиснул пальцы. К сожалению, на каждый самокат у меня приходилось всего по одной руке. А у гадкого Нильса было две руки, чтобы вырвать у меня один из самокатов. И в этом у него было явное преимущество.

Он сделал выбор в пользу самоката Тома.

Он дёрнул его раз. Потом другой. И завладел им.

И тут кто-то сказал:

– У вас тут всё в порядке?

Это была наша директриса – она появилась откуда ни возьмись и строго глядела на нас.

Обычно она улыбается. Но сейчас не улыбалась.

– Нильс, – сказала она. И подавила при этом вздох.

Я знал, откуда эти вздохи. Нильс постоянно давал повод для глубоких и горестных вздохов. Она устала от этого.

И я знал, почему она пыталась подавить вздох. Потому что должна была сохранять приличия и хотела считать Нильса тоже приличным человеком. А это было трудно.

– Чьи это самокаты? – спросила наша директриса.

– Чёрный – это мой, – сказал я.

– А этот? – Она указала на синий, в руках у Нильса.

– Этот моего брата, – сказал я.

Нильс закатил глаза:

– Я просто хотел разок прокатиться.

– Вот как. А ты спросил разрешения? – поинтересовалась директриса.

Нильс ничего не ответил.

– И Тео тебе разрешил?

Нильс опять не ответил.

– Понятно. – Тут она всё же вздохнула. – Тео, вон идёт твой брат. Лучше всего поезжайте сразу домой. А нам с Нильсом нужно поговорить.

Нильс ухмыльнулся. Мол, ему это всё безразлично.

Так я ему и поверил!

Мы с Томом смотрели, как директриса уходит с Нильсом в здание школы.

– Хорошо, что ты её позвал, – сказал я.

– Это не я, – возразил Том. – Это Пенелопа. Посмотри. – Он показал в сторону ворот школы.

Там ждала Пенелопа.

Она учится в параллельном со мной классе.

Пенелопа – дочка Карлоса.

Не знаю, называет ли он её принцессой, как нашу Лотти. Мы-то её называем капитаном. Потому что она капитан нашей футбольной команды.

Пенелопа очень рослая. И очень сильная. Когда мы играем в футбол, она стоит на воротах. И ловит все мячи.

Сейчас как раз мимо неё толпой валили другие дети. Но Пенелопа не сдвигалась с места и даже не пошатывалась. Её с ног не собьёшь.

Вот из неё получился бы блестящий рыцарь, вдруг подумал я. Вернее, рыцарша. Интересно, были такие когда-нибудь? Были, наверное. Такие, как Пенелопа, усмирят любого негодяя. И спасут всякого, кто нуждается в спасении.

Мы покатили прямиком к ней.

– Пенелопа, – сказал я, – а ты веришь в драконов?

Рыцари без страха и упрёка

Пенелопа ни капли не верит в драконов.

Так она заявила.

Но она и не смеялась ни капли, когда мы ей рассказали про злобный и грозный рык. И про изогнутые когти и мшисто-зелёную чешую.

И когда я спросил, пойдёт ли она с нами, она ответила:

– Окей.

Поскольку Пенелопа была на пешем ходу, мы тоже вели свои самокаты под уздцы, шагая рядом с ней.

Перед лавкой Карлоса мы расстались ненадолго. Над лавкой была квартира, где жил Карлос с Пенелопой, мамой Пенелопы и братьями Пенелопы. Пенелопа взбежала наверх, чтобы оставить свой ранец.

А мы покатили домой, чтобы собрать Лотти.

Она обрадовалась. И прихватила с собой единорога Пони. Для поддержки.

Мы пошли вызвонить из дому Бена.

Тот тоже не заставил себя ждать. Только взял свою строительную каску. Для защиты головы.

Мы собрались все впятером около арки: рыцарша Пенелопа, Храбрый Том, Бен-Шлем, Единолотта и я.

– Если бы я был героем книжки, какой-нибудь сказки про драконов и рыцарей, – спросил я у остальных, – то как бы меня там звали?

– А как зовут того, кто всегда рассказывает истории? – спросил Том.

– Мама, – предположила Лотти.

– Я имею в виду, как зовут такого человека среди рыцарей и драконов, – уточнил Том.

– Тоже мама.

– Ой, ну Лотти! – простонал Том.

– Бард он называется, – сказала Пенелопа. – Миннезингер. Трубадур.

– Что? – переспросила Лотти.

– Так называли рассказчиков историй в Средние века, – объяснила Пенелопа. – Они очень хорошо умели петь.

Ясное дело, что леди рыцарша хорошо в этом разбирается.

Итак, перед нами лежал пустынный переулок. Никого не было, кроме нас: рыцарши Пенелопы, Храброго Тома, Бена-Шлема, Единолотты и меня – Тео-Трубадура.

Мы были готовы сразиться с драконом.

Чудовище в тени

Рыцарша Пенелопа сделала первый шаг в сторону арки.

И тут же из глубины тени послышался грозный рык.

– Ого, – удивлённо сказала леди-рыцарша.

– Ну что? Теперь ты нам веришь? – спросил Храбрый Том.

– Он снова здесь, – прошептал Бен-Шлем.

– И настлоение у него очень сквелное, – прошептала Единолотта.

Я почувствовал, как она вцепилась в мою штанину. Я бы тоже с радостью за кого-нибудь ухватился.

Я нащупал пояс Тома и взялся за него.

А он взялся за левый рукав Пенелопы. Бен взялся за её правый рукав.

И когда Пенелопа сделала ещё один шаг вперёд, мы двинулись вместе с ней.

Когда она сделала третий шаг, мы сделали то же самое.

И так мы двигались – медленно, очень медленно, по шажочку, в тень арки.

Зашелестел плющ.

Это Бен его задел или хвост дракона прикоснулся к растению?

Мы крались дальше.

Я принюхивался. Чем же пахло? Неужто серой от ядовитого дыхания дракона?

– Кто это здесь жуёт мармеладных мишек? – прошипел я с осуждением.

– Я, – шёпотом ответил Том.

– Я тоже хочу, – заныла Лотти.

Бен захихикал.

– Тихо! – приказала рыцарша Пенелопа. И потом добавила: – Вон. Смотрите.

Мы посмотрели, куда она показывала.

И там действительно сидело оно. Чудовище из тени. И таращилось на нас.

Оно было очень большое.

И очень жуткое.

Оно сидело на земле и следило за каждым нашим движением, ему явно не нравилось, когда его тревожат. И настроение у него было скверное как раз потому, что мы его потревожили.

– Фу, какой запущенный, – сказал Том, полный удивления.

Он был прав.

– Но глаза у него красивые, – заметила Пенелопа.

Она тоже была права.

– Такие же милые, как у Пони, – сказала Лотти.

И мы все согласно кивали.

С облегчением.

Ведь перед нами сидел вовсе не большой зелёный дракон.

Но длинные когти у него всё же были. И острые зубы. И когда он вдруг направился к нам, мы не смогли удержаться – и закричали так, будто наша жизнь в опасности.

Да он же просто голодный

Кричали мы действительно все хором.

Кроме разве что Пенелопы. Но и то я не уверен.

Мы кричали так громко и пронзительно, что большой чёрный лохматый пёс начал лаять.

От страха? Или от злости?

– Я думаю, он голодный, – сказала Лотти, когда мы накричались.

Собака перестала лаять и забилась как можно глубже в тень. И теперь таращилась на нас из-за плюща и колючих розочек.

– Голодный? – воскликнул Бен. – Надеюсь, он не ест маленьких детей.

– Голодный! – повторил Том. – С чего ты взяла?

– Он такой худой.

Отощал он, действительно. Не будь на нём его густой, клочковатой тёмной шерсти, можно было бы пересчитать все его рёбра.

– Ему же перепадают разве что объедки от пиццы, – сказал я и вспомнил про мусор, который собрал на детской площадке Том.

И мы принесли собаке поесть, что смогли найти.

Бен сбегал домой.

Пенелопа сбегала домой.

Том и Лотти сбегали домой.

А я оставался на страже около чёрной собаки.

Я – Тео-Трубадур, Страж Дракона.

– Ты меня не тронь, тогда и я тебя не трону, – сказал я, когда все убежали, а мы с собакой остались одни.

Вернее, мы были одни лишь до тех пор, пока в арке не появился вдруг этот гадкий Нильс.

Ну ничего себе, подумал я после первого испуга.

Чёрный пёс угрожающе зарычал, когда Нильс подошёл ближе.

Нильс растерянно заморгал. Но не отступил. Он просто остановился.

– А это ещё кто? – спросил он.

– Понятия не имею, – сказал я. – Он не представился.

– Или она, – сказал Нильс.

– Или она, – согласился я.

– А я тебя искал, Тео, – сказал Нильс, не спуская глаз с чёрной собаки. – Даже домой к тебе заходил. Твой отец сказал, что ты наверняка на детской площадке. Это вот тебе, – и он протянул мне конверт.

Я сразу понял, что в нём было.

В нашей школе завели порядок, что надо извиниться, если что натворил. Чем хуже то, что ты натворил, тем больше усилий нужно приложить к извинению.

Я присмотрелся к этому конверту. Пристально, как это сделал бы мастер-детектив. Нет ли следов чесоточного порошка? Или липучки? Или жёваной слюнявой жевачки?

Нет. Я не обнаружил ничего подозрительного. И тогда взял конверт. О том, чтобы вскрыть его, я подумаю потом.

– Окей, – сказал я, как будто между нами всё уже прощено и забыто. Но я имел в виду не это.

Я всё ещё боялся Нильса.

Правда, иначе, чем рычания в тени. Поскольку страх рычания в тени был почти что приятным. Волнующим. Увлекательным.

А страх перед гадким Нильсом?

В нём не было вообще ничего приятного.

Нильс был больше меня. Он был гораздо сильнее.

Я чувствовал себя очень неуютно – в этом тёмном проходе с гадким Нильсом и чёрной собакой.

Но тут подоспела рыцарша Пенелопа. И мой брат, Храбрый Том. И моя сестра, Единолотта. И мой приятель Бен-Шлем. Они выступили из тени на свет, как и положено отряду героев.

Мне сразу полегчало.

Чёрный пес встал на ноги. Навострил уши и вытянул морду, что-то учуяв.

И потом, очень медленно, подошёл к нам. Вообще-то преимущественно к салями Бена, к холодной варёной картошке Пенелопы и к жареным колбаскам Тома и Лотти.

Лотти спряталась позади моих ног. Поэтому я чуть не споткнулся об неё, когда хотел отступить на шаг назад.

Том бросил собаке под нос жареную колбаску.

Она единым махом заглотила её. Почавкала. Облизнулась. Помедлила. И подошла ещё ближе.

– Ай! – вскрикнула Лотти и уткнулась лицом мне в спину.

Собака тихонько зарычала.

– Может, ей всё же больше нравится поедать детей, – с тревогой сказал Бен.

– Или, наоборот, она терпеть не может детей, – сказал Том.

– Нет, – вмешался Нильс. – Собака просто боится. Поэтому корчит из себя грозного зверя.

– Боится?! – возмутился я. – Да она же больше и сильнее нас всех, вместе взятых.

– Большой и сильный тоже может бояться, – сказал гадкий Нильс.

И ушёл.

Скрылся в тени.

Только его и видели.

И что? Как быть?

Мы не знали, что нам делать с собакой.

Салями, жареные колбаски и картошку она съела. И полакала воды из красного ведёрка Лотти для песочницы. И улеглась на мостовую, на солнышке. Задремала.

Но как только мы попробовали пройти мимо неё к игровой площадке и снова наконец стать строителями и единорогами, она опять зарычала.

– Глупый ты волк, – сказала Лотти.

– Какой же это волк? – возразил я.

– Очень даже похож, – считал Том.

Ну хорошо.

У волка были дурные манеры.

И он не хотел убираться восвояси.

– Ещё бы, – сказал я. – Он думает: здесь бывают объедки пиццы. И дети кормят меня колбасой. Останусь-ка я здесь.

– Но я хочу покачаться, – жалобно протянула Лотти.

– А я хочу рыться в песке, – пожаловался Бен.

Мы недовольно глазели на большое чёрное чудище, разлёгшееся у нас на пути.

– Господа детективы, – сказал я, – присмотритесь-ка внимательно. Как вы думаете, этот волк кому-нибудь принадлежит?

– Ошейника на нём нет, – отметил детектив Том.

– И собачьего жетона тоже нет, – сказала детектив Пенелопа.

– Но это же волк, – сказала Лотти и показала себя не очень хорошим детективом. – У волков не бывает ни ошейника, ни жетона.

– Я комбинирую, – заявил я, мастер-детектив.

Комбинировать на профессиональном жаргоне сыщиков означает складывать два и два и делать выводы.

– У этого волка нет своего дома. А он в нём нуждается.

– Велно, – сказала моя сестра, друг животных.

Лотти, которая воет вместе с волками.

И разговаривает с пони.

И все остальные согласно закивали.

– А где же нам взять для него дом? – спросил Том.

– Сплосим у мамы, – посоветовала Лотти.

– Не-е, – сказала Пенелопа.

– Сплосим у папы, – не сдавалась Лотти.

– Не-е, если мы расскажем про него взрослым, они его заберут и будут держать в неволе, – сказала Пенелопа. – Сдадут его в приют для животных.

– Правда? – ужаснулся Бен.

– Да. И если ему повезёт, его кто-нибудь заберёт к себе домой.

– Но кто же возьмёт в дом волка? – воскликнула в отчаянии защитница животных Лотти.

Да, кто?

– Никто, – сказал Том.

– Конечно, трудно будет найти ему хозяина, – сказала Пенелопа. – И останется он сидеть за решёткой.

Мы содрогнулись.

– Нет уж, лучше не надо в приют, – сказал Бен.

– И что тогда делать? – спросил я. – Какие есть предложения?

Остальные пожали плечами.

– Вот и я не знаю, – признался я.

– Завтра, – с уверенностью сказал Том.

– Да. До завтра мы что-нибудь придумаем, – сказала Пенелопа.

– И снова принесём ему чего-нибудь поесть, – сказал Бен.

– А пока никому ничего не говорите, – сказал я.

– Обещаете? – спросила Лотти.

– Обещаем, – сказали мы все в один голос.

Колбаса и ветчина

На следующее утро папа очень удивился, не обнаружив колбасу для наших школьных бутербродов.

– Я же покупал салями, – сказал он, не вынимая головы из холодильника. – Хорошую. И лионскую колбасу. Для Лотти. Это я точно помню.

– Всё съели, – сказал я. И подумал: почти всё.

Остатки я уже упаковал в свой ранец.

– Правда, что ли? – Папа закрыл холодильник так резко, что в дверце зазвенели бутылки. – Маленькие вы обжоры! Что тогда прикажете класть вам на хлеб?

– Нутеллу, – предложил я.

– Нет уж, тогда сливочный сыр, – сказал папа и уже взял нож. – Или просто маслом намажу.

Я выбрал масло, Тому было всё равно, и он получил сливочный сыр.

– Папа, – сказал я, уже надевая на спину ранец. – А ты всё ещё не хочешь собаку?

– Я? – ужаснулся папа. – Нет! Ни за что.

– А мама? – спросил Том.

– А ты спроси у неё, – ответил папа. – Но собаки требуют трудов. Так что я советовал бы вам заводить об этом речь лет так через пять-десять.

Том простонал. Я вздохнул.

И мы укатили в школу.

Из переулка мы помахали маме и Лотти, которые стояли у окна.

– Пока, блатики! – крикнула принцесса из башни.

– Удачи, сыщики! – крикнула мама, госпожа королева.

И они ушли завтракать. Пусть и не с золотых тарелочек, а из наших мисок для мюсли с рисунком в горошек.

У арки мы с Томом опять остановились. На сей раз мы оба прошли под ней, храбрый Том и я, Тео-Трубадур.

И что же мы увидели, когда пробрались сквозь колючие заросли, вышли из тени и ступили в утренний солнечный свет?

Мы увидели чудовище, огромное и страшное. Но вместо того чтобы рычать и злиться, это чудовище, увидев нас, дружелюбно тявкнуло.

– Ну вот, сегодня настроение получше, – отметил храбрый Том.

Он выложил на мостовую ломтики папиной французской салями и лионской колбасы Лотти. И тут же отпрянул, опасаясь за целость своих пальцев.

Но чёрный пёс на сей раз не проявил нетерпения.

– Странно. Он же должен был проголодаться, – сказал я.

– Не-е, – сказал храбрый Том и указал на землю.

И тут я тоже увидел: между могучими лапами зверя лежали промасленные обёрточные бумажки. В такие заворачивают нарезку ветчины.

Значит, ещё до нас тут кто-то уже побывал и принёс волку завтрак.

Лотти? Нет. Она была ещё в ночной рубашке и принцессой в башне.

Пенелопа? Она каждое утро выходила из дома вместе со своими братьями и наверняка уже давно сидела в классе.

Бен? Без нас бы он не отважился сюда прийти.

Очень загадочно.

– Какие будет идеи, мастер-детектив номер один? – спросил я.

– Идея только одна, – ответил Том. – Надо поторопиться, мастер-детектив, а то мы опоздаем.

И мы понеслись.

И только когда мы с Томом уже ставили в школьном дворе наши самокаты, я сообразил, кто мог накормить нашу чёрную собаку: гадкий Нильс.

Кому собаку?

После школы Лотти, Том и я заглянули к нашей бесстрашной Фредерике.

Фредерика живёт рядом. У неё есть сад, густой как джунгли.

Полный кустов, деревьев и роз. С прудом и грядками для овощей. Там живут и рыбы, и улитки, и бабочки, и пчёлы. И тигровый кот.

Тигровый кот сидел на садовой скамье, Лотти рядом с ним. Лотти гладила полосатую спинку кота, и он довольно урчал.

А мы сидели под яблоней Фредерики. Хозяйка угощала нас пирогами, потому что пироги у неё есть всегда. И самодельный лимонад, над которым кружили несколько ос.

Я подумал: тут настоящий зоопарк.

Потом я подумал: а ведь это мысль.

И сказал:

– Слушай, Фредерика, а тебе не нужна собака? Настоящая, красивая, большая?

Фредерика отставила свой стакан с лимонадом на стол с изогнутыми ножками.

– Собака? Но у меня же кот Тигр.

– А ваш кот был бы плотив собаки? – спросила Лотти.

– Против такой – да, – пробормотал Том. – Против такой и я бы возражал.

Я пнул его под столом по ноге.

– Эй! – крикнул Том и тоже меня пнул. К сожалению, гораздо сильнее, но, к счастью, не так точно. И попал по ножке стола. Столик зашатался, лимонад расплескался.

– Ну ты, Том! – взревел я.

– Я же не специально! – прорычал Том в ответ.

– Ничего-ничего, – сказала Фредерика, вытерла лимонад и спросила: – А ты бы хотел собаку, Тео?

– Такую нет, – опять проворчал Том.

И ведь, честно признаться, он был прав.

Чёрная собака мне просто не нравилась. Она была гораздо больше и сильнее меня. И при этом непредсказуема.

– Я бы предпочёл дракона, – вздохнул я и с тоской подумал про зелёную чешую цвета мха и аккуратно сложенные крылья. Мой дракон никогда бы не лежал на дороге и не рычал бы на детей. Он жил бы на вершине горы и охранял нас.

– А я хочу единолога, – сказала Лотти. – Настоящего.

– Ах, – сказала Фредерика. – Зачем кому-то нужен ещё единорог, когда есть братья? И зачем кому-то нужен дракон, когда есть сестра?

– Ты пло меня? – спросила Лотти.

– Конечно, – сказала Фредерика.

Лотти просияла:

– Я лучше, чем длакон, Тео?

– Ещё бы, – сказал я.

Да, так оно и было.

– Ты тоже намного лучше единолога, – сказала Лотти. – Но было бы ещё лучше, если бы у меня был и ты, и единолог.

Под звёздным небом

В этот вечер мы стояли у окна нашей детской комнаты – Лотти, Том и я.

Мы уже почистили зубы, переоделись в пижамы и сходили в туалет. Теперь мы должны были лечь спать.

Но небо было такое красивое! Синее. И светилось. На горизонте светлее, а выше вверх темнее.

А наша гора? Она была лишь чёрной тенью на фоне синевы неба.

Я затаил дыхание и присмотрелся пристальнее.

Куча скалистых обломков на вершине холма выглядела так, будто там что-то лежит. Что-то большое и могучее. Если сощурить глаза, можно было различить на спине зубцы, которые втыкались в синеву неба.

– Вы идёте спать? – спросил папа и упал позади нас на кровать Тома. Он лежал и не шевелился. Может, сразу заснул. Такое уже не раз бывало.

На небе зажглись первые звёзды.

– Ты свети, моя звезда, – тихо пропела Лотти. И потом вспомнила игру-угадайку: – Я вижу то, чего ты не видишь.

– Луну? – спросил я.

– Да.

– Я тоже, – сказал Том.

Мы уставились на луну. Она выглядела как половинка чизкейка. Мой дракон проглотил бы её в один присест.

– А если наш волк сейчас завоет на луну? – спросила Лотти. – Тогда его услышат все. И всё-таки запрут его.

– Волки воют только на полную луну, – сказал Том.

– Да ведь он же вообще не волк, – сказал я.

И мы снова замолчали.

Ночной воздух был прохладный, поэтому Лотти прижалась ко мне.

А я прижался к Лотти.

И мы оба прижались к Тому.

Тот сердито сказал:

– Что вы тут устроили давку?

Мы с Лотти захихикали.

– Может, не будем спать, пока не опустится настоящая ночь? – спросил я. – Тогда мы сможем найти Большую Медведицу.

– Где? – спросила Лотти.

– Там, – сказал Том, показывая на небо.

– Ни в коем случае, – сказал папа из глубины тёмной комнаты. – Созвездия мы посмотрим как-нибудь в другой раз. А сейчас спать.

– Что такое созвездие? – спросила Лотти.

Папа сел на кровати. Это было слышно. Он вздыхал, кровать скрипела.

– Это группа звёзд, расположенных на небе так, что похоже на какую-то фигуру. Если пофантазировать как следует. Фигура Большой Медведицы, например. Это созвездие у нас ещё называют «Большой ковш». И это куда больше подходит.

– А есть там Единолог? – спросила Лотти.

– К сожалению, нет, – сказал папа.

– Фи, – огорчилась Лотти.

– А есть созвездие Дракона? – спросил Том.

– Тоже нет, – сказал папа.

– Жаль, – сказал я.

Мы таращились в небо и видели, что звёзды мигают.

Я посмотрел на вершину горы и подумал: может, дракон там всё-таки есть.

Кто может, сплавает ещё разок

Потом было закрытие сезона в открытом бассейне.

В этот день мы всегда туда ходим, в любую погоду. В этом году день был не жаркий, но тёплый. И небо было не ясное, но с голубыми просветами между облаков.

Мы были там все: мама, папа, Лотти, Том и я.

Карлос и Пенелопа, и её братья.

Бен и его родители.

Бесстрашная Фредерика. Правда, без Тигра. Он не любит воду.

И огромное количество сухопутных крыс и пресноводных пиратов.

Мы разостлали наши подстилки и полотенца под старым развесистым буком. Местами в два слоя, потому что буковые орешки кололись и сквозь подстилку.

И мы все пошли плавать.

Фредерика сходила с нами на супергорку. Один раз.

Пенелопа тоже пошла с нами на супергорку. И потом ещё раз и ещё. Она уже не могла досыта накататься.

Папе пришлось плавать с Лотти на спине.

– Но-но, лошадка! – кричала Лотти, крепко держась за его уши.

Мама легла загорать на бортике бассейна и одну ногу свесила в воду. Карлос и мама Бена подсели к ней.

Папа Бена бросил нам в воду мячик, он прыгал по воде, и мы за ним гонялись – Бен, братья Пенелопы, Том и я.

– Вперёд, пираты, добудем сокровища! – вопил я.

Было очень весело.

Поэтому я поначалу и не заметил, когда появился Нильс. Он стоял, как всегда, на бортике.

Я был сильно увлечён ловлей мячика. А потом был занят тем, что пытался отнять его у Длинного Джона Тома.

Я не заметил, что Нильс стоит на самом краю бортика. И не заметил, как Нильс упал в воду.

Потому что он упал, не издав ни звука.

Но сильно бултыхался, уходя под воду. И сильно колотил руками и ногами, когда выныривал.

А потом плеск стих.

Нильс больше не выныривал.

Я это заметил. И закричал.

Тут все прыгнули в воду одновременно: Карлос, мама и Пенелопа.

Карлос схватил его за руку, мама схватила за ногу, а Пенелопа тянула Нильса за волосы. Очень скоро Нильс снова очутился на суше. На бортике бассейна.

Мы все сгрудились вокруг него и наперебой говорили:

– Что это было?

– С ним всё в порядке?

– Эй, мальчик, как ты себя чувствуешь?

– С чего он вдруг пошёл на дно?

– Ну, так бывает, если не умеешь плавать.

Мы с Томом переглянулись.

Нильс не умеет плавать? Но ведь он уже в четвёртом классе!

– Это чепуха какая-то, – сказал Том.

– Человек обязан уметь плавать, – сказал я.

– Это даже важнее, чем футбол, – сказала Пенелопа.

– Иначе утонешь, – сказала Лотти Нильсу. – В длугой лаз.

Нильс же вообще ничего не говорил. Он просто сидел, завернувшись в мамино полотенце, на краю бассейна, и с волос его капала вода.

– Да оставьте вы мальчика в покое, – сказал папа. И потом спросил Нильса: – Есть с тобой кто-нибудь из взрослых?

Нильс помотал головой.

– Кому-нибудь позвонить, чтоб за тобой пришли?

Нильс снова помотал головой.

– Тогда пойдём с нами.

– В пилатский лагель, – сказала Лотти.

Учитесь плавать

И Нильс действительно пошёл с нами на наши подстилки и полотенца. И кололся, как и мы, наступая на острогранные буковые орешки.

Дали ему миску нашего картофельного салата с фрикадельками.

Мы все ели до отвала. Том обляпал себе кетчупом голый живот. Лотти кормила единорога Пони мясными шариками. А я растянулся на нашей подстилке.

Солнце пробивалось сквозь листву бука и грело мне ступни. И я чувствовал себя так хорошо, что мне вдруг захотелось, чтобы так же чувствовал себя весь мир. Поэтому я сказал Нильсу:

– Может, Лотти даст тебе взаймы своего надувного пингвина. Потренироваться плавать.

– Нет, – сказала Лотти.

– Ну ты что, Лотти! – сказал я.

Но «нет» сказал и сам Нильс. И прорычал:

– Чтоб я надел на себя этот малышковый спасательный круг!

– Вот именно, – сказала довольная Лотти.

– Ну хорошо, – сказал Том. – Тогда в следующий раз просто утонешь. Сам виноват.

– А я больше не полезу в воду, – огрызнулся Нильс.

– Окей, – сказал я. – Но что, если ты в неё опять упадёшь? Невзначай?

На это Нильс ничего не ответил. Поначалу.

А потом откашлялся:

– А как вы-то научились плавать? – спросил он.

– Курс специальный есть, – сказал Том.

– И просто сами тренировались, – добавил я.

Нильс мрачно смотрел на голубой бассейн.

– Но ведь открытый бассейн сегодня закрывают.

– Ну и что, – сказал Том. – Учебная группа есть и в крытом бассейне.

– Зимой лучше клытый бассейн, – рассудила Лотти. – Там теплее.

– Это точно, – подтвердил я.

– И как попасть на этот курс? – спросил Нильс.

– Спроси у моей мамы, – сказал я. – Она тебе поможет.

И так потом и было.

Одного поля ягоды

Я думал, на этом всё.

Открытый бассейн закрылся.

Лето прошло.

И я больше не боялся Нильса.

Не то чтобы он вдруг стал мне приятен. Вовсе нет.

И он вовсе не стал нашим другом. Но он иногда стал появляться там, где были мы.

Однажды мы снова стояли в зарослях розочек с шипами в арке.

Явились все герои и героини.

Кормить чудище.

В этот вечер у нас были фрикадельки.

– Я их люблю больше всего с кетчупом, – сказала Единолотта, когда мы смотрели, как большая чёрная собака поглощает свой ужин. Который, вообще-то, был нашим.

– А я люблю их в остром томатном соусе, какой готовит мой папа, – сказала рыцарша Пенелопа.

– А я – в булочке, – сказал Бен-Шлем.

– А что будет завтра ему на обед? – спросил Храбрый Том.

– Собачий корм, – ответил Нильс.

– Ох, нет, – простонал храбрый Том. – Плакали мои карманные денежки. Ведь собачий корм придётся покупать.

– Это сделаю я, – сказал Нильс и присел на корточки рядом с чёрной собакой.

– Что, правда? – спросил я.

Нильс кивнул и протянул собаке ладонь. Собака её осторожно обнюхала.

– Так ведь делают владельцы собак?

Владельцы собак…

– Ты хочешь сказать, что забираешь его?

– Её, – поправил меня Нильс и погладил клочковатую шерсть на загривке у собаки. – Да. Если она пойдёт со мной.

Да, если.

Затаив дыхание мы смотрели, как теперь не такой уж и гадкий Нильс встал и с последней фрикаделькой в руке направился к арке. Мы отпрянули, когда собака вскочила. И мы прижались к стене, когда она прошествовала мимо нас.

Потому что она сделала это – она пошла с Нильсом.

– Пф-ф, – фыркнул Храбрый Том.

Они прошли под аркой и скрылись за ней, а мы побежали вдогонку. Мы смотрели им вслед, а они удалялись вдвоём по нашему переулку.

Мальчик и собака.

– Она что, его полюбила? – спросил Бен-Шлем.

– Она полюбила фрикадельки, – сказал я.

– А хватит ли у него дома места для волка? – спросила Единолотта.

– Как раз, наверное, хватит, – предположил я.

А Том сказал:

– Тогда хорошо, что это хотя бы не дракон.

В созвездии Дракона

Та куча валунов на вершине холма и в лунном свете выглядела так, будто там кто-то лежит. Кто-то большой и могучий. То, что спина у него поросла мхом, я уже знал. И знал, что если прищурить глаза, то можно различить и его сложенные крылья, и голову с длинной, вытянутой мордой и множеством острых зубов.

Ух, опасно.

Но я его не боялся.

Ведь я уже укротил одного дракона.

– Тео, ты идёшь? – позвала мама.

Я пошёл. Сбежал вниз по лестнице и вышел во двор.

Мы хотели поискать в небе созвездия.

Мы лежали в нашем дворе на покрывале. И на подушке. И на мягкой подстилке. Мы все: мама, и папа, и Том, и Лотти, и единорог Пони, и я.

Мы лежали все вперемешку. Ступни Лотти лежали у меня под попой, а моя голова – у папы на животе. Подбородок мне щекотал единорог Пони. Мама поглаживала мои волосы, а Том боксировал меня в бок.

– Что вы все на меня напираете? – жаловался он.

– Потому что так уютнее, – сказала Лотти.

– Потому что так теплее, – сказал я.

– Потому что так я могу вас всех потискать, – сказала мама.

Папа сказал:

– Хр-р-фью-у-у.

Неужели он опять уснул? Когда мы его растормошили, он сказал:

– Ну ладно, ладно. Вот уже и первая звезда. Кто ещё её видит?

– Я, – сказал я.

– Я тоже, – обрадовался Том.

– Где, где? – спросила Лотти.

– Вон. – Папа показал ей. – Яркая. Прямо рядом с луной. Это Вечерняя звезда – Венера.

– Да-да, – сказала Лотти. – Но где же созвездие Единолога?

Папа вздохнул.

Мама показала мимо его уха на небо:

– Видите, вон там звёзды, они складываются в большую букву W? Это Кассиопея.

– Что? – спросила Лотти.

– Кто? – спросил я.

– Морская змея, – сказал Том. – Ясно же.

– А разве морская змея приблизительно не то же, что дракон? – спросил я.

– Безусловно, – сказала мама.

Мы лежали какое-то время тихо и смотрели на небо.

Потом Лотти пробормотала:

– Я всё ещё так и не вижу единолога. И уже хочу спать.

– Не пойти ли нам уже в кровать, сыщики?

– Но единолог! – захныкала Лотти.

Том зевнул.

– Он уже в постели, – сказал я.

– Окей, – сказала Лотти. – А во что будем иглать завтла?

Рекомендуем книги по теме

Леденцовая банда ищет приключений

Шарлотта Инден, Сюзанна Гёлих

Слава Музыкалкин и пропавший Треугольник. Расследование, погоня и много музыки

Евгения Русинова

Знакомьтесь, Огрики!

Эрхард Дитль

Геннадий Туманович и другие облака

Евгения Чернышова

Сноски

1

Ныряльные кольца – это такие удобные грузики размером с тарелку, чтобы нырять с ними или бросать в воду и нырять за ними. (Примеч. ред.)

Content

Шарлотта Инден
Леденцовая банда укрощает дракона

Там в лесу драконы

Снова школа

Самокатчики

В бассейн

Эй, вы, там, пираты!

Гадкий Нильс

О единорогах и драконах

Каждому по леденцу

Кто там рычит?

Храбрый Том

Опять Нильс

Рыцари без страха и упрёка

Чудовище в тени

Да он же просто голодный

И что? Как быть?

Колбаса и ветчина

Кому собаку?

Под звёздным небом

Кто может, сплавает ещё разок

Учитесь плавать

Одного поля ягоды

В созвездии Дракона

Рекомендуем книги по теме

Сноски