Двойник короля 19

Глава 1

Мозг мгновенно перешёл в режим холодного анализа. Информация обрабатывалась стремительными потоками, выстраиваясь в чёткую картину. Приоритеты расставлены, последовательность дальнейших шагов выбрана. Наконец-то настало время активных действий на моих землях. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, ногти впились в ладонь, оставляя полумесяцы следов.

С тем, что у меня есть и что получил, это более чем возможно. Придётся только постараться и поторопиться. Император, турки, джунгары, монголы. Лахтина, Василиса — все фигуры выстраивались на воображаемой доске.

Мужик-олень уставился на меня и улыбнулся. Его глаза с вертикальными зрачками смотрели изучающе.

— Ты уверен? — переспросил он.

— Да, — кивнул в ответ.

— Друг! — обратился ко мне Уль. Его голос звучал многослойно, словно говорили одновременно человек и животное. — Вот, — продолжил он.

Олень-мужик взял и отломал кусок своего рога. Раздался сухой хруст, похожий на треск ломающейся ветки. Мелкие осколки костной ткани посыпались на землю.

Я невольно напрягся. Существа серой зоны редко бывают дружелюбными. Всегда есть цена, всегда есть подвох. Возможно, и сейчас… Мышцы готовы были среагировать на любое агрессивное движение.

Он протянул мне отломанный кусок. Рог сиял изнутри слабым пульсирующим светом, тепло исходило от него волнами, щекоча кожу.

— А? — поднял бровь.

Лицевые мышцы сработали автоматически, выражая удивление. Такого поворота я не ожидал. Подарок от странного существа в серой зоне? Интересно.

— Передай Боке и Токе привет, — хмыкнул полумонстр, обнажая неровные зубы — частично человеческие, частично оленьи. — Это тебе мой дар. Ключ!

— От чего? — спросил, принимая странный артефакт.

Рог был тёплым, почти горячим. По пальцам пробежали мурашки, когда магическая сила соприкоснулась с моей собственной.

— С этим ты сможешь выйти из серой зоны или попасть в неё, — пояснил Уль, наклоняя свою рогатую голову. — Ты друг и не станешь использовать ключ, чтобы разграбить или уничтожить.

В его словах прозвучала абсолютная уверенность, словно он видел меня насквозь, читал не только мысли, но и душу.

Холодок по руке, и артефакт растворился в магическом пространстве хранилища. Мысленно отметил его местоположение среди других предметов: «Полезная вещь, очень! С этим смогу кое-что придумать». Мои знакомства с монстрами приносят плоды — ещё одно доказательство правильности выбранной тактики.

Рога Уля засветились. Магическая энергия собиралась вокруг его фигуры, создавая мерцающий ореол. Он ударил ногой по траве, и реальность задрожала. Трава смялась под его копытом, оставив глубокий отпечаток. Я почувствовал колебание энергии, пространство начало открываться.

— Подожди, — хмыкнул, ощущая, как по спине пробегает холодок предчувствия. — Ты не спросил, куда я…

— Понял, — снова улыбнулся хранитель. Его улыбка стала шире, обнажая ещё больше зубов. — Тут желания и мысли открыты. Твоё желание подчинить меня и забрать… То, как ты с этим боролся, как выбирал. Похоже, у тебя сильная воля и крепкий ум.

Внутри что-то сжалось. Неприятно осознавать, что твои мысли — открытая книга для существа, чью силу даже не можешь оценить. Хомяк внутри замер, притих. Кажется, он тоже почувствовал опасность. Хранитель удивил.

— Твоя магия на меня не подействовала, потому что… — продолжил он, делая паузу для эффекта. — Я не просто хранитель этого места, я ещё и король!

«Сука! — выругался мысленно, сохраняя внешнее спокойствие. — Король! Как в этот раз-то так подфартило попасть сразу к королю?»

Фигура начала расти. Кости хрустели, мышцы растягивались с влажным звуком. Пять метров, шесть, десять, тридцать… Теперь мужик-олень выглядел ещё более огромным.

Хомяк тут же заткнулся и спрятался у себя в норке. Слабак! Конечно, болтать не мешки ворочать. А в присутствии настоящей силы все его амбиции мгновенно испарились.

— Я хозяин этой серой зоны, — засмеялся Уль.

Его смех грохотал, как гром, заставляя землю вибрировать под ногами. Трава приминалась волнами от звуковых колебаций. Магия дрожала в воздухе, создавая странные узоры, видимые лишь магическим зрением.

— Уже говорил: друг затылочника — и мой друг. Я лично вышел проверить тебя, какой ты. И ты доказал, что не как все.

Открыл рот. Челюстные мышцы расслабились, воздух холодил нёбо. Новая информация сыпалась на меня с поразительной скоростью. Король… Не просто монстр, не просто хранитель, а полноценный правитель серой зоны.

— Когда я говорил, что смогу защитить свой дом, не врал, — его голос разносился по степи, эхом отражаясь от невидимых барьеров серой зоны. — Напади ты на меня, попытайся убить… остался бы тут навсегда.

Не подвела меня моя интуиция. Я даже его ранг оценить не могу, но что-то очень неслабое. Меньше, чем у Боки и Токи, и всё же…

— Ведь я один из первых, кого вырастил затылочник, один из сильнейших.

Портал появился, окончательно сформировался, превратившись в мерцающее окно в другую реальность. Я посмотрел на своего голема. Каменная фигура стояла неподвижно, но в его пустых глазницах как будто мелькнуло понимание. Великан шевельнулся и не по моему приказу — сам.

Я шагнул в портал, каменная глыба последовала за мной. Перед этим забрал всех своих монстров, мысленно активировав связь с каждым из них. Они мгновенно вернулись в пространственное кольцо. Меня снова сжало до состояния точки и куда-то выкинуло. Ощущение дезориентации, растворения в пространстве и времени…

Оказался в… Огляделся: подлесок. Та же степь, но есть деревья и даже ручей. Лёгкий ветерок шелестел в листве, принося запахи трав, цветов и свежей воды. Птицы щебетали где-то в ветвях. Я внутри серой зоны Монголии.

Активировал магическое зрение. Мои девушки лежат на траве, Изольда рядом. Елена и Вероника — обнажённые, прикрытые лишь лёгким покрывалом из листьев и цветов. Их кожа блестела, словно покрытая тонким слоем росы. Волосы переплетались с травой, создавая необычный, почти мистический образ.

Сердце пропустило удар. Странное чувство — смесь облегчения, желания и настороженности.

Изольда увидела меня и улыбнулась. Её глаза встретились с моими, в них читалась какая-то новая сила, уверенность, которой раньше не было. Женщина тут же направилась ко мне. Движения плавные, грациозные, как у хищника. Платье шелестело при каждом шаге, подчёркивая изгибы тела.

«Что-то изменилось, — отметил я мысленно. — Она иначе держится, иначе смотрит. Словно выросла на несколько рангов за одну ночь».

— А вот и ты! — поклонилась женщина, движение было одновременно почтительным и игривым.

— Нам нужно уходить, — тут же ответил ей, не тратя времени на приветствия.

Мышцы шеи напряглись, тело подобралось, готовое к действию.

— Нет, — помотала Изольда головой, рассыпая тёмные локоны по плечам. — Они тут, как и ты. Пора сделать то, что нужно.

В её голосе звучала новая нотка — властная, уверенная, почти королевская. Что-то изменилось в Изольде, что-то фундаментальное.

Мой взгляд скользнул к лежащим перевёртышам.

— Я немного тороплюсь, — прервал её, чувствуя нарастающее нетерпение.

Сердце стучало ровно, но быстро. Адреналин подстёгивал мысли, заставляя их мчаться с удвоенной скоростью. Император не будет ждать. Монголы, джунгары, турки — все они движутся по своим траекториям, не останавливаясь, пока я застрял здесь.

— Тут время течёт по-другому, — зачем-то она меня обняла, прижавшись всем телом.

Тепло, мягко. Её запах — травы, цветы.

— Не переживай, — произнесла Изольда.

Дыхание щекотало ухо, отдаваясь мурашками по коже, но время для нежностей неподходящее. Мой взгляд метнулся к каменному голему, который застыл на границе поляны, словно часовой.

— Лахтина… — разорвал объятия, отстраняясь, чтобы смотреть на лицо Изольды.

— Видела, — хмыкнула женщина, и в уголках её глаз собрались морщинки. — Ты не застал, какую истерику она закатила. Она даже напала на собственного отца. Ему пришлось принять форму скорпикоза и активировать силу руха, чтобы с ней справиться.

Лахтина сопротивлялась, не пошла покорно. Сражалась с отцом — с королём, как настоящий воин, как королева. Гордость вспыхнула в груди, горячая и неожиданная.

— Я хочу попросить…

Слова вылетели прежде, чем я успел их обдумать. Просьба — необычное для меня состояние.

— Знаю, — кивнула Изольда.

Бровь взлетела вверх. Мышцы лица отреагировали быстрее мыслей, выражая удивление. Она знает? Как? Что ещё изменилось, пока я общался с королём серой зоны?

Перешёл на магическое зрение и подключил духовное. Мир преобразился, наполнился потоками энергии, линиями силы. Посмотрел на неё.

Изольда светилась. Не просто аура, как у любого живого существа. Вокруг неё клубилась энергия серой зоны. Она текла сквозь тело, как через проводник, наполняя каждую клетку. В центре груди пульсировал яркий шар света — её магическое ядро. Оно увеличилось в несколько раз, изменило структуру, стало более сложным. Силовые линии тянулись от неё к земле, к деревьям, к небу. Изольда была связана с этим местом.

— Так вот зачем ты сюда шла? — дёрнул я щекой.

Она искала это? Планировала? Или случайно получила доступ к силе серой зоны?

— Ошибаешься. Просто это место приняло меня, — покачала головой Изольда. — У меня не было выбора.

Голос звучал искренне. Взгляд не отводила — смотрела прямо, уверенно. Не лжёт? Мать перевёртышей стала королевой этого места. Её ранг… точно больше, чем у того сопляка-мага. А ещё…

— Сухе! — хмыкнула она, и имя старого монгольского лекаря прозвучало как заклинание. — Он же тебе говорил, что сделал кое-что для меня? Но это потом, а сейчас…

Женщина махнула рукой, и весь мир вспыхнул. Магический импульс прокатился по поляне, заставил траву колыхаться, воздух — дрожать, а энергетические потоки — изгибаться в причудливые узоры.

Почувствовал, что меня накрыло теплом. Магия разливалась по венам, заполняя каждую клетку тела. Разум затуманился. Контроль — железный, непоколебимый, отточенный годами — начал ускользать. Тело отреагировало на магию по-своему — желанием, голодом, жаждой. Всё, что я сдерживал, вырвалось наружу. Весь стресс, напряжение, желания. Мысли отключились, тело взяло верх. Разум плыл, как в тумане. Я мог сдерживать себя, но не хотел.

Елена приблизилась первой. Её светлые волосы касались моей кожи. Губы, мягкие и требовательные, нашли мои. Ладони скользили по телу, снимая одежду, преодолевая последние барьеры.

Вероника подошла с другой стороны. Её прикосновения были иными — более дразнящими, игривыми. Пальцы танцевали по коже, вызывая мурашки и дрожь. Изумрудные глаза светились, отражая странный свет серой зоны.

Изольда наблюдала — сначала, а потом присоединилась. Её прикосновения были властными, уверенными, направляющими

В памяти остались только обрывки: касания, запахи, вкусы. Жар тел, переплетение конечностей, тихие стоны и вскрики. Магия разливалась между нами, связывая, сплетая энергии воедино. Часы растворились в море ощущений. Елена, Вероника, Изольда — их образы сливались и разделялись. Рыжие локоны, смоляные пряди, шелковистая кожа под пальцами. Магия пульсировала, нарастала, собиралась в точку…

А потом был взрыв. Не физический, энергетический. Волна чистой силы прокатилась по поляне, заставляя траву склоняться, деревья — шелестеть, воду в ручье — вздрагивать.

Магические нити протянулись между нами, связывая, соединяя, переплетая судьбы. Я чувствовал их — тонкие, но прочные, сияющие разными цветами. Красная нить к Елене — страсть, желание, жизненная сила. Зелёная к Веронике — рост, изменение, возрождение. Серебряная к Изольде — мудрость, власть, защита. А внутри каждой из них зародились крошечные искры.

Поднялся и оделся. Мышцы приятно ныли, напоминая о недавних удовольствиях. Кожа хранила запах женщин — сложный букет из цветочных ароматов, пряностей и чего-то дикого.

Разум медленно возвращался, анализируя произошедшее. Магический ритуал? Или просто страсть, усиленная энергией этого места? Неважно. Все дамы светились от счастья. Их глаза блестели, на губах играли улыбки. Елена потягивалась, как сытая кошка, демонстрируя изящество тела. Вероника прикрывалась небрежно, не столько из скромности, сколько из кокетства. Изольда лишь подмигнула.

Несколько часов отдыха перед тем, что я задумал. Несколько часов, выхваченных из безумного круговорота событий. Время тут и правда текло по-другому: словно серая зона создала карман реальности, где мы могли существовать в своём собственном измерении.

Я чувствовал, как энергия восстановилась. Магическое ядро пульсировало сильнее, каналы силы расширились, способность воспринимать магию обострилась. Этот странный ритуал дал мне больше, чем просто физическое удовлетворение.

Изольда показала, что в реальном мире прошли минуты. Всего несколько мгновений назад мы шагнули в этот портал, который я создал. Хочу себе такую штуку, очень удобно.

— Девочек я отправлю в твою серую зону, — заявила Изольда, одеваясь.

Её движения были уверенными, чёткими. Платье скользило по коже, укрывая тело, но не скрывая силу и грацию.

— А сама отправлюсь к джунгарам. Сделаю всё, чтобы Лахтина не вышла ни за кого замуж.

Это именно то, о чём я хотел просить, словно она действительно читала мои мысли. Или просто хорошо меня знала? Мы провели вместе достаточно времени, чтобы Изольда изучила мои привычки, мои желания, мои стратегии.

— Тебе позволят? — хмыкнул я, прищурившись. В голосе невольно проскользнула ирония.

— А я не буду спрашивать, — улыбнулась женщина. — Я же королева серой зоны. Примут как гостью.

Сила, уверенность, власть. Она изменилась не только внешне, но и внутренне. Приняла свою новую роль, своё новое положение.

Выдохнул. Напряжение, которое я даже не осознавал, ушло из мышц. Плечи расслабились, спина выпрямилась. Это сильно упростило мои действия. Кивнул. Хитрая, расчётливая и умная, не зря она столько лет прожила.

Елена и Вероника тоже оделись. Их движения выглядели синхронными, словно они были двумя частями одного существа. Перевёртыши бросились ко мне на шею, обдавая теплом и запахом.

— Спасибо! — произнесла первая, её голос звенел от искренних эмоций. Глаза Елены сияли, кожа светилась.

— Люблю! — сжала меня вторая, вкладывая в объятие всю силу чувств.

Вероника прижалась всем телом, её сердце билось рядом с моим. Тепло. Она шептала что-то ещё. Слишком тихо, чтобы расслышать, но я чувствовал вибрации голоса через кожу.

Изольда махнула рукой, и портал открылся. Переливающееся окно в другую реальность, в другое измерение. Не такое, как создавал Уль, а более тонкое, более элегантное, словно вырезанное из самой ткани реальности острым ножом.

На меня посмотрели ещё раз две пары глаз, полных разных эмоций. Перевёртыши шагнули внутрь. Раз, и они исчезли. Ещё один кирпичик в мой план. Девушки прибудут домой раньше меня и предупредят всех.

Губы дрогнули в улыбке. Не тёплой, не радостной, а холодной, расчётливой. Улыбкой хищника, почуявшего слабость жертвы. Император просчитался. Теперь я готов отвечать и забирать.

— Поздравляю тебя! — хихикнула Изольда.

Её смех был лёгким, звонким, словно перезвон маленьких колокольчиков. Глаза сверкали хитрым блеском.

— Они беременны. Через полтора года ты станешь папой, — добавила женщина.

Эти слова ударили, как молот. Тело застыло, мышцы напряглись. Мозг отказывался обрабатывать информацию в привычном ритме. Отцовство, дети — ответственность нового уровня.

Кровь отхлынула от лица, а потом прилила обратно горячей волной. Сердце забилось быстрее. Дети, мои дети. Новая жизнь, новые возможности, новые уязвимости. Не знал, как на это отреагировать. К такому меня не готовила прошлая жизнь двойника короля. Внутри вроде бы и радость — тёплое, расширяющееся чувство в груди, но мозг тут же просчитывает ответственность и опасность.

Дети — это уязвимость. Слабое место, через которое могут ударить враги. Точка давления, рычаг манипуляции. Но также и сила. Продолжение, наследие, будущее.

— Я заберу тебя, когда приду за Лахтиной, — заявил твёрдо, преодолевая внутреннюю бурю эмоций.

Голос звучал ровно, спокойно, уверенно — как всегда. Никто бы не догадался о буре, бушующей внутри. О тысячах мыслей, просчитывающих новые риски, новые возможности.

— Другого и не ожидала, — подмигнула мне Изольда. — Спасибо тебе, дорогой!

И без предупреждения меня сжали до шарика. Сознание и мысли обострились, тут же начался анализ.

Они оказались здесь из-за матери перевёртышей. Серая зона восприняла её как часть себя и сделала королевой, наделила силой. Елена и Вероника были с ней, и поэтому их переместило сюда.

Лахтина — королева, она по умолчанию оказалось тут. Что касается Сухе… Старый духовный лекарь, он вылечил то, что у Изольды забрали. Ей вернули возможность быть матерью.

Она не сказала, но я почувствовал. Так что скоро стану отцом троих детей. Знала ли Изольда, что так всё будет? Не уверен, но свой мотив имела. Трое из моих женщин теперь успокоятся. Как мне сказали, сейчас их силы вырастут. Запустился процесс материнства, и они будут способны защитить себя и дитя от любых угроз. Это плюс. Изольда, пользуясь своим новым положением и силой, направится в гости в другую серую зону и потянет время с Лахтиной.

Как я понял, не всё так просто с королевой скорпикозов. Папаше придётся очень постараться. Знаю её характер, заставить просто так… зазнобу почти невозможно.

Две проблемы почти решены. Я вернусь за Лахтиной и Изольдой и заберу их домой. У меня есть ключ, теперь я могу из любой серой зоны попасть в любую. Только не уточнил, он многоразовый или одноразовый.

Помимо этого, девушки предупредят моих людей, что скоро император что-то попытается выкинуть. Они будут готовы и останутся ждать меня с войском Тимучина. Дальше уже мои земли в Османской империи и Зейнаб, потом возвращение к джунгарам.

План выстраивался кусочек за кусочком, деталь за деталью. Сложная головоломка, где каждый элемент зависит от других.

В голове всплыли слова Изольды. Эта серая зона особенная, в ней все мотивы и мысли видны. Поэтому уже много сотен лет никто не смог её разорить.

Да и Уль, король этого места, оказался крайне странным существом, помимо того, что очень сильным. Ещё раз кивнул своей интуиции и тому, что я правильно себя повёл. В итоге получил от ситуации больше, чем мог бы.

«Я стану отцом, — промелькнуло в голове. — Да уж… Кто бы мог подумать? Так ещё и три раза».

Странное чувство. Непривычное, волнующее, мотивирующее, немного пугающее. Не знаю, как это — быть отцом. Главное — род Магинских начал расти. Остановлюсь ли я на этом?..

Меня выкинуло около входа в серую зону. В месте, где открывал портал. Дезориентация длилась секунду, не больше. Тело привыкло к переходам между измерениями, мозг моментально адаптировался, сканируя окружение на предмет угроз.

Степь расстилалась вокруг. Ветер гнал волны по высокой траве, принося запахи пыли, полыни и лошадиного пота. Монголы ждали, расположившись полукругом в некотором отдалении от границы серой зоны.

Голем материализовался рядом. Каменная фигура, массивная и неподвижная, казалась более… Как будто что-то изменилось в его энергетической структуре.

— Ну что, идём, — сказал я. — У нас очень много дел. Я собираюсь пролить немало крови за то, что покусились на моё.

Голос звучал ровно, холодно. Внутри бушевал ледяной гнев — не яростный, не слепой, а расчётливый, целенаправленный. Император, джунгары, османы — все, кто посмели встать на моём пути, познают цену своей ошибки.

Камень снова никак не реагировал. То становится почти живым, то опять глыба. В общем, странные метаморфозы. Ещё один вопрос для изучения, когда будет время.

Шагнул и замер на мгновение. Мозг зацепился за информацию, полученную в серой зоне. «Серая зона. Рух. Это место связано с ним…» — так сказал Уль. Получается, что рух как-то связан с серыми зонами? Но как? Они же духи, а это монстры. Несостыковка, белое пятно в знаниях.

Тряхнул головой. Мышцы шеи напряглись и расслабились, прогоняя ненужные сейчас размышления. В чём я убедился: всё тут переплетено. Ещё сильнее, чем я думал до этого. Духи, зло, монстры, какие-то чуваки, которые показывают путь магу после двенадцатого уровня, — это одна система. И я только начинаю видеть контуры скрытой структуры.

Убрал голема в пространственное кольцо.

Что я получил от похода в серую зону? Многое. Теперь это использую против врагов.

Шагнул через границу серой зоны — тонкую, едва заметную плёнку, отделяющую один мир от другого. Лёгкое сопротивление, словно проходишь через слой мыльной воды, а потом обычный мир, обычный воздух, обычная степь.

Монголы тут же оживились, вскочили с мест. Кто-то натянул луки, другие вытащили мечи. Копья уставились в мою сторону, как иглы потревоженного ежа. Напряжение висело в воздухе, почти осязаемое. Они не видели, что происходило в серой зоне. Не знали, что я там встретил, с чем столкнулся. Опыт научил их быть готовыми к худшему.

— Господин! — тут же рядом оказался Жаслан.

Его лицо, обветренное и загорелое, выражало смесь облегчения и беспокойства. Глаза быстро сканировали меня на предмет ранений.

— Вы… Всё в порядке? Вы быстро? А где?..

Вопросы сыпались, как горох.

— Потом, — махнул рукой, обрывая поток. — Мы возвращаемся немедленно!

Охотник уставился на меня и кивнул. Его глаза на мгновение встретились с моими — в них мелькнуло понимание.

Уже через тридцать минут мы скакали по степи и возвращались в столицу. Копыта лошадей выбивали ритмичную дробь, поднимая клубы пыли. Ветер свистел в ушах, приносил запахи травы, земли, лошадиного пота.

У меня получилось погасить в себе ярость от последних событий. Трансформировать её из горячей, слепой — в холодную, расчётливую. Гнев — плохой советчик. Холодная ненависть — отличный стратег.

На теле ещё чувствовалось тепло Елены, Вероники и Изольды, их запах. Отголоски прикосновений, дыхания, слов. Но все мысли уже сфокусировались на моей земле. «Сначала дом, Османская империя, джунгары», — повторил себе мысленно.

Три фронта, три направления, три битвы, победа нужна во всех трёх. И в каждом месте я ударю по императору как можно сильнее. Благо у меня есть кое-что. Заглянул в пространственное кольцо.

«Василиса! — позвал я женщину мысленно. — У тебя осталось не так много времени, чтобы мне предложить что-то… что спасёт тебя»

«Я готова!» — тут же ответила женщина.

Её мысленный голос дрожал, но в нём была уверенность. Она приняла решение, сделала выбор. Готова на всё, чтобы выжить. Предать императора? Служить мне? Стать оружием против своего бывшего любовника?

«Пока ещё рано, — улыбнулся. — Скоро…»

Мамочка — хитрая, расчётливая, опасная сука. Сразу с ней нельзя, нужно мариновать. Не просто так она оказалась со Злом внутри, легла под императора. У неё есть характер и воля. Поэтому пусть сидит одна и думает, что же я с ней сделаю. Станет очень разговорчивой и полезной.

Глянул на одну вещицу, которую я присмотрел для неё у себя в пространственном кольце. Идеальное средство для работы с родственницей. Наивная, думает, что просто так откупится от меня. Теперь уже нет. Пошла против меня, хотела убить меня и моих людей. Настало время расплаты. Холодная улыбка тронула губы.

Император… Посмотрим, как ты отреагируешь на то, что я задумал.

Степь проносилась мимо — бесконечная, монотонная, вечная. Лошадь подо мной скакала ровно, мерно. Сильное животное, выносливое, специально выведенное для долгих переходов по этим бескрайним просторам.

Монголы держались рядом — молчаливые, настороженные, готовые к любой опасности. Жаслан во главе отряда, его глаза постоянно сканировали горизонт. Опытный воин, хороший проводник, верный слуга.

Дорога пролетела незаметно. Мысли, планы, расчёты сократили путь, сжали время. Мы оказались во дворце, и я сразу отправился на аудиенцию к хану.

Стража расступилась, пропуская меня внутрь. Копья скрестились за моей спиной, отрезая путь к отступлению. Не угроза, почесть. Хан доверяет мне настолько, что позволяет входить с оружием, без проверки, без лишних церемоний.

Тимучин восседал на троне. Вокруг — советники, военачальники, шаманы. Внимательные глаза, напряжённые позы, ладони на рукоятях оружия. Готовы как к празднику, так и к бою. Воины по крови, по духу, по сути.

Я подошёл к трону и склонил голову — ровно настолько, чтобы выразить уважение, но не покорность. Равный приветствует равного, брат приветствует брата.

— Мне нужно, чтобы мы выехали сейчас! — сказал я честно, без предисловий.

Голос разнёсся по залу, отражаясь от стен, от колонн, от высокого потолка.

— Моим землям угрожает опасность. Соберём войско по пути, будем отправлять гонцов по мере продвижения. Так даже быстрее выйдет, нежели мы останемся ждать, пока соберётся твоё войско рядом столицей.

Тимучин смотрел на меня долгую секунду. Его тёмные глаза изучали моё лицо, позу, жесты, искали сомнения, страх, слабость. Не нашли.

— Приказываю! — тут же поднялся хан.

Голос грянул, как гром. Все присутствующие замолкли. Советники замерли, военачальники выпрямились, шаманы подняли головы. Воля хана — закон, приказ хана — судьба.

— Я со своим братом отправляюсь немедленно! Готовить войско, усилить защиту города, призвать шаманов.

Команды сыпались, как удары бича — короткие, чёткие, не допускающие возражений или сомнений. Хан в действии — зрелище впечатляющее. Полководец, правитель, воин — всё в одном лице, всё в одном человеке.

Я глянул на Тимучина. Удивился, ожидал, что мне придётся ему объяснять и уговаривать, что потребуются доводы, аргументы, доказательства. Но нет, он принял решение мгновенно, без колебаний, без сомнений.

— Русский, — хмыкнул хан, обращаясь ко мне неформально, по-дружески. — Я всё понимаю. Он хлопнул меня по плечу. — У меня у самого всё внутри свербит. Хочу дорогу, опасность, врагов и битву.

Его глаза загорелись боевым огнём. Вот почему мы нашли общий язык, без слов, без объяснений. Просто встал и пошёл, таких союзников не продают.

Он засмеялся, я засмеялся. Безумец! Такой же, как и я. Но при этом у обоих уже всё просчитано на несколько шагов вперёд, только у меня чуточку больше.

Посмотрел на выход. На момент представил себе дорогу, сжал кулаки и зубы. Магинский возвращается…

* * *

Как обычно? Награды, Лайки, Коменты. Чтобы автор не выдыхался и продолжал. Это сигнал и ваша поддержка, которая очень нужна.

https://author.today/work/471816

Эта глава… Долго мы шли к этому. Магинский будет папой. Сразу как минимум троих детей. Прямо веха в его истории. Да и проблемы с вызовом не слабые перед ним встали. Будет смотреть и ждать его действий. Его путь продолжается. Надеюсь, что вы вместе со мной пройдёте его.

* * *

Глава 2

Армия выдвинулась — пока пятьдесят тысяч. Бесконечная река из людей, лошадей и повозок растянулась на многие вёрсты вперёд. Пыль клубилась под копытами, поднимаясь к небу серым маревом. Пятьдесят тысяч пар ног топтали землю в едином ритме, пятьдесят тысяч сердец бились в унисон. Так звучит дыхание войны.

Я стоял на небольшом холме, наблюдая за движением монгольской силы. Мышцы лица напряглись сами собой — сдерживал довольную ухмылку. Сколько раз я представлял эту картину? Сотни, тысячи. И вот теперь она перед глазами — реальная, осязаемая, почти моя.

Жаслан подъехал справа. Его крепкая фигура выделялась среди приближающихся всадников.

— Ноён Магинский, — обратился он ко мне с почтением. — Хан приказал передать: по пути присоединятся ещё отряды.

Кивнул коротко в ответ. Именно так, как я и предполагал. Тимучин не терял времени зря — гонцы ускакали во все концы Монголии ещё до нашего отбытия из столицы. Хан всё сделал чётко, активизировал армию по всей стране. Я наблюдал его в действии: выверенные приказы, точные инструкции, железная логистика. Ничего лишнего.

— Когда ожидаем пополнение? — спросил Жаслана, не отрывая взгляда от движущейся массы людей.

— Первые отряды уже приближаются с востока, — монгол указал рукой на горизонт. — Там, видите?

Я прищурил глаза. На краю степи поднималось ещё одно пылевое облако — меньше основного, но быстро растущее. Новые силы — ещё тысячи, а скоро их будет больше, гораздо больше.

— В столице оставили пятьдесят тысяч, — продолжил Жаслан. — Ещё двести присоединятся по пути и последуют за нами.

Мозг тут же начал просчитывать. Двести пятьдесят тысяч воинов плюс те, которые сейчас со мной. Триста тысяч. Цифра пульсировала в сознании, порождая всё новые планы и возможности. С такой силой можно не просто отбиться от императора, но и диктовать условия, даже менять карту мира.

Отряд охотников проехал мимо нас — пятьдесят крепких мужчин в кожаных доспехах, с луками за спинами. Они почтительно склонили головы, когда были рядом. Заметил в их взглядах смесь любопытства и уважения. Русский, ставший другом хана, брат Тимучина. Легенда растёт с каждым днём.

Впереди показалась группа шаманов — отдельный отряд в странных одеждах, украшенных перьями, костями и амулетами. Их лошади двигались чуть в стороне от основного потока. Духовная сила чувствовалась даже на расстоянии — покалывание в кончиках пальцев, лёгкое давление на виски.

Обозы тянулись нескончаемой вереницей — телеги, нагруженные провизией, оружием, шатрами. Мешки с зерном, бурдюки с водой и кумысом, связки копий и стрел. Всё продумано, всё просчитано, Тимучин не ведёт армию без подготовки.

Один из обозов остановился неподалёку. Люди спрыгивали с телег, растягивали шкуры, раскатывали ковры, разбивали лагерь быстро, слаженно, без суеты. Рутина, отработанная поколениями, натренированная в бесконечных походах.

Тут и там вспыхивали костры — десятки, сотни точек пламени в наступающих сумерках. Аромат готовящейся пищи смешивался с запахами лошадиного пота, кожи, металла. Воздух звенел от сотен голосов, ржания коней, звона оружия. Живой организм армии пульсировал вокруг меня.

Бат возник словно из ниоткуда.

— Хан ждёт вас у своего шатра, — произнёс он коротко, передав слова через Жаслана.

Я кивнул, отрывая взгляд от бескрайнего людского моря. Перед глазами стояла другая картина: эта же армия, вливающаяся на мои земли. Император получит сообщение от разведки. И впервые за долгое время почувствует настоящий страх. Я постараюсь, чтобы этот момент настал как можно скорее.

В воздухе чувствовался особый настрой, и его умело поддерживали. Местная монгольская пропаганда. Во взглядах мужчин была не просто готовность к бою, но и предвкушение великих дел. Рождалась легенда, создавался союз, который перевернёт судьбы стран и народов. И я стоял в самом центре этого водоворота. Человек, ради которого собралась эта армия. Точка, вокруг которой всё вращается.

* * *

Мы в пути уже несколько дней и приближаемся к капищу. Утреннее солнце било в глаза, заставляя щуриться. Небо — чистое, пронзительно-голубое, без единого облачка. Можно дышать полной грудью и не надышаться.

За эти дни армия разрослась ещё сильнее. Словно река, вбирающая в себя притоки, она становилась всё шире и мощнее с каждым днём пути. Вчера присоединились три тысячи всадников с севера, позавчера — ещё пять из восточных степей. Народ действительно отвечал на зов хана.

Монгольские лошади — выносливые, низкорослые, с косматой гривой — бежали ровной рысью. Копыта выбивали из каменистой почвы сухую пыль. В ушах стоял непрерывный гул тысяч голосов и стук тысяч копыт, шум большой армии не стихал ни на минуту.

— Великий хан хочет и сам заехать на капище, — обратился ко мне Жаслан, поравнявшись на своём вороном жеребце. — Говорит, желает посмотреть на тех духов, которые когда-то служили ему.

Я поднял бровь. Интересно. Значит, хан тоже преследует свои цели в этом визите. Что ж, наши интересы совпадают, а я не упущу свой шанс потренироваться в новой магии подчинения духов.

— Хорошо, — кивнул коротко. — А что с нашей группой?

— Все с нами, — ответил Жаслан. — Бат на разведке, вернётся к вечеру. Шаманка… — монгол оглянулся. — Вон она, позади, с обозом трав.

Проследил за его взглядом. Действительно, девушка ехала в некотором отдалении от основных сил, окружённая другими шаманами.

Степь медленно менялась, становилась более холмистой, кое-где появлялись редкие деревья и кустарники. Мы приближались к капищу.

— По дороге встретили много монстров, — вдруг произнёс Жаслан, глядя прямо перед собой.

А мне не сказали. И ведь такая была бы возможность пополнить мою личную армию. Вот это, конечно, потеря потерь. Внутри хомяк действительно скрёб когтями от досады.

— Их всех убили и везут с собой, — продолжил монгол. — Великий хан приказал доставить всё до ваших земель, чтобы вы могли сделать нам зелья.

Кивнул в ответ.

— Скоро остановимся, — сказал Бат, глядя на солнце. — Хан не хочет приближаться к капищу в темноте.

Разумная предосторожность. Ночь — время духов, и лучше встретить их на своих условиях, при свете дня.

Когда солнце стало клониться к горизонту, авангард армии остановился, по цепочке передали приказ разбивать лагерь. Следующая наша остановка — капище, но туда отправимся на рассвете.

Я спрыгнул с коня, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Вокруг закипела работа.

Бат с остальными вернулся с разведки, когда солнце уже почти село. Слез с взмыленной лошади, коротко поклонился мне и хану, стоявшему рядом.

— Путь чист, повелитель, — доложил он. — До капища полдня езды. Следов врагов нет.

Хан кивнул, удовлетворённый докладом.

— Завтра возьмём только малую свиту, — сказал он, повернувшись ко мне. — Остальные пусть ждут здесь, на капище не место большой армии.

— Согласен, — ответил я. Меньше людей — меньше помех для моих экспериментов с духами.

Когда стемнело, лагерь превратился в море огней. Вокруг каждого собирались монголы — ели, пили, переговаривались, точили оружие, песни плыли над степью.

Тимучин пригласил меня к своему костру — честь, которой удостаивались немногие. Мы сидели, пили кумыс из серебряных чаш и смотрели на пламя. Каждый думал о чём-то своём.

— Люблю нашу природу, — вдруг заявил мужик, делая глоток напитка. — Это ощущение свободы, жизни.

Его низкий голос с хрипотцой звучал непривычно мягко. Я кивнул, соглашаясь.

— Сидеть во дворце… — продолжил Тимучин, глядя на танцующие языки пламени. — Это не по мне.

Он сделал ещё глоток кумыса. Серебряная чаша блеснула в свете костра, пальцы хана, покрытые шрамами, крепко обхватывали металл.

— В своё время у меня были только степь, конь и армия, — продолжал мужик, не отрывая взгляда от огня. — Мы двигались, сражались, умирали. А запереться в каменных стенах — это не моё.

В его голосе слышалась тоска.

— Согласен, — подтвердил я, вглядываясь в лицо Тимучина.

Хан повернулся, и его тёмные глаза впились в меня. Взгляд — острый, пронзительный, будто пытался заглянуть в самую душу.

— Русский! — вдруг уставился внимательно. — Ты ведь не остановишься?

Я поднял бровь, не совсем понимая, к чему он клонит. Тимучин смотрел так, словно задавал вопрос жизни и смерти.

— Твой путь, — объяснил он, видя моё непонимание. — Хочется мне, пока живу, стать свидетелем масштабных и грандиозных событий. Вся эта мелкая вражда, пакости, стычки не по мне. Душа требует чего-то такого…

Я задумался буквально на мгновение. Перед глазами пронеслись картины прошлого: мой путь, битвы, победы. Всплыли наброски будущего.

— Ну слава создателю! — хмыкнул мужик, наблюдая за моим лицом. — А то я уже переживать стал, что ты после отцовства домоседом заделаешься. Будешь себе растить детей да иметь новых жён и наложниц.

Я поделился с ним своим… новым положением. А с кем ещё? Голем снова просто камень, девушек нет, даже Ама.

— Не в моём характере, — улыбнулся, отбрасывая ненужные сейчас мысли. — У меня есть цели, и я их достигну.

Сказал и почувствовал, как внутри поднимается волна решимости. Отцовство не изменит моих планов, да и вообще ничто не изменит.

— А когда они закончатся? — спросил хан, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Вопрос с подвохом. Тимучин проверял меня, мои амбиции и решимость.

— Найду новые, масштабнее и интереснее, — пожал плечами. — Мир слишком велик, чтобы останавливаться.

Мы замолчали. Костёр потрескивал, выбрасывая искры в ночное небо. Где-то вдалеке монгол запел протяжную песню — слова непонятные, но мелодия брала за душу.

Хан в последнее время хандрил и почему-то делился этой тоской со мной. Кому ещё может открыться великий Тимучин? Только равному. Он всё больше понимал своё место в мире, своего народа. Сетовал, что всё изменилось и нет больше той романтики, которая его пленила и возвысила до правителя. Страны сотрудничают, а не воюют. Вызовы стали меньше и тусклее. Собирался ли он успокаиваться? Нет. Просто мне как его другу выпала удача слушать старческие причитания.

Я наблюдал за ним, пока он смотрел в огонь. Старый волк. Уставший, но всё ещё опасный. Может, потому так охотно согласился помочь мне? Ищет последнее приключение перед тем, как войти в историю? Может, потому что мы приближаемся к месту его убийства, туда, где он в форме духа провёл много сотен лет? Это место что-то значило для него — возможно, больше, чем он показывал.

Мы посидели ещё немного, допивая кумыс. Огонь постепенно угасал, становясь всё ниже. Наконец, Тимучин поднялся — движение лёгкое, стремительное, совсем не старческое. Его фигура на фоне звёздного неба казалась высеченной из камня.

— Пора собираться, — сказал он коротко. — Завтра длинный день.

Я кивнул, тоже поднимаясь. По лагерю уже пошла команда убирать шатры, седлать коней. Снова на лошадей, и дорога к капищу, к духам, к новой силе.

Мне вернули моего скакуна Галбэрса. Конь встретил нетерпеливым фырканьем, словно упрекая за долгое отсутствие. Я провёл рукой по шелковистой гриве. Монголы по-прежнему смотрели на мой транспорт с какой-то усмешкой и мотали головами. Замечал эти взгляды краем глаза — смесь недоумения и скрытого веселья. Галбэрс и сам, казалось, чувствовал эти взоры. Нервно перебирал ногами, прядал ушами, иногда сердито косился на других лошадей. Упрямец, индивидуалист. В чём-то мы похожи.

Спросил у Жаслана, который проверял подпругу на своём жеребце неподалёку:

— Почему они так смотрят на моего коня?

Монгол выпрямился, бросил оценивающий взгляд на Галбэрса.

— Это редкая порода, — ответил он, старательно подбирая слова. — И её нечасто используют для войны или походов.

В голосе слышалась сдержанная насмешка. Глаза прятал, делая вид, что проверяет сбрую.

«Ничего они не разбираются!» — подумал раздражённо.

Моя лошадь может скакать дольше, быстрее. Ну, с характером немного — лягается, не слушается. Она сбежала от моей группы, когда я оставил её, и ещё сломала руку одному из монголов. Вот все и взъелись на него. Но это не значит, что Галбэрс хуже их невзрачных степных лошадок. Просто… особенный, как и его хозяин.

Я взобрался в седло. Скакун тут же напрягся, почувствовав моё настроение. Похлопал его по шее, успокаивая. Конь расслабился, но лишь немного, всегда готовый сорваться в галоп по первому требованию.

Авангард двинулся в путь на рассвете. Тимучин впереди, рядом с ним — десять лучших воинов. Я держался чуть позади, в компании Бата, Жаслана и нашей старой группы. Шаманка постепенно приближалась к нам, по несколько метров каждый день. Думала, что я этого не замечу. Что у девки в голове? Загадка. Да мне, если честно, плевать.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая степь в золотистые тона. Роса блестела на траве, воздух был свежим и чистым. В такое утро легко поверить, что день принесёт удачу.

Я рефлекторно заглянул внутрь пространственного кольца: никого нет. Точнее, не так. Те, к кому я привык, исчезли. И как-то… пусто, что ли.

Ощущение странное — словно часть меня отсутствует, не физическая, но важная. Моя коллекция, мои ресурсы, мои… друзья, женщины? Странные слова для монстров, но иногда они казались ближе, чем многие люди. Обязательно загляну к себе в серую зону. Соскучился я по Аму и остальным, Ма и новому Па. Скоро, очень скоро…

За эти дни хан честно выполнил наш договор. Он объяснил мне, как подчинять духов. В целом почти ничего сложного. Нужно использовать силу своей души и сковать призрака или духа. Звучит просто, но на практике… Таятся свои сложности: ты рискуешь самым ценным. И если не получится, то это тебя подчинят. Я внутренне усмехнулся: «Пусть попробуют».

Шаманы для этого делают ритуалы, защищают своё тело и душу. Танцуют вокруг костров, поют заклинания, рисуют символы кровью на коже.

У меня это уже сделано, «костыли» не нужны: источник защищает сам себя. Душа — моя крепость, не так-то просто взять её штурмом, да и тело тоже.

Нужны ещё артефакты, чтобы привязать духа. Но, как я понял, мой диск, где раньше жил хан, отлично подойдёт для всего этого — идеальная ловушка для бестелесных сущностей. Есть один нюанс. Я хочу очень сильных бестелесных созданий, просто рядовые душонки мне не нужны. Уже придумал, как их использую и когда.

Тимучин поравнялся со мной.

— Хороший конь! — улыбнулся мужик, кивая на Галбэрса.

В его глазах плясали смешинки. Старый лис. Знает, что монголы посмеиваются над моим выбором, и теперь поддразнивает.

— Ой, да иди ты! — махнул рукой, не сдержав ухмылку.

Хан рассмеялся. Звук напоминал рычание довольного хищника. Ветер играл с его седыми волосами, собранными в тугую косу.

— Насчёт призрачных монстров… — начал он, резко меняя тему.

Вот так каждый раз. Нет бы делиться знаниями, когда мы сидим у костра. Нет, хан почему-то решил, что удобнее всего это делать в дороге, когда скачем. А в спокойные моменты нужно изливать мне душу и хандрить.

— Это монстры, которых захватывают призраки и меняют их суть, — продолжил Тимучин, словно не замечая моего раздражения. — Они должны быть сильнее тварей, чтобы такое произошло. Случается это на капищах и других местах скопления душ.

— Почему-то они нам не попадались, — заметил я, пытаясь скрыть заинтересованность.

— Умные, — хмыкнул хан.

— Как их подчинить? — спросил прямо, уже прикидывая возможности.

— Никак! Убить! — хмыкнул мужик. — Призрак меняет свою суть после объединения, да и монстр. Они не то и не другое, просто тварь. Их сложно контролировать. Очень. Некоторые шаманы могут, но присутствует риск, что набросятся и убьют.

Жаль. Впрочем, нужно будет попробовать… когда-нибудь.

Император у моих земель, Османская империя и серая зона джунгаров с королём скорпикозов-рухом. Много силы лучше, чем меньше, при такой ситуации и дальнейших планах.

Заглянул в себя, и… Так, а где три свободные ниши? Они почему-то исчезли. По спине пробежал холодок. Какого хрена?.. Я сжал поводья так сильно, что чуть не оторвал. Галбэрс недовольно фыркнул, почувствовав моё напряжение.

В голове всплыли обрывки секса с девушками, и… Поморщился. Немного неожиданно, три ниши исчезли. Подумал о детях. Случайность? Совпадение? Нет. Всё внутри подсказывало, магическое чутьё — зудящее, настойчивое — требовало обратить внимание. Я сам отдал им силу, когда вплёл её в зачатие. Часть моей магии добровольно отделилась, перетекла в новую жизнь.

Значит, они станут магами, причём сразу, с рождения. Не просто потенциал, как у обычных детей, а готовый, сформированный источник. Дар крови Магинского.

Хомяк внутри рыдал. Три ниши! Три возможности скопировать магию потеряны! Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, словно пытаясь поймать ускользнувшую силу.

Я тряхнул головой. «Соберись», — приказал себе. Дети сразу же станут магами, и не нужно будет им открывать источник. Никакого риска убить — преимущество в мире, где маги ценятся на вес золота. Мои наследники будут сильными от рождения. А ниши? Откроются другие. Останавливаться я не собираюсь, десятый ранг — далеко не предел. Впереди ещё много уровней, много возможностей, а это лишь временное неудобство.

В голове всплыли слова Тарима, когда он предлагал переспать с его сестрой. Он говорил, что моя кожа степного ползуна поглотит часть сил. Изольда формально стала королевой. А это значит?.. Копнул глубже в источник, и… Ничего! Вот тебе и бонусы. Обманул чернявенький. Где мой одиннадцатый ранг или способность? Я не отказался бы от возможности, как у перевёртышей, становиться дымом и кромсать врагов.

Хомяк уже бился в конвульсиях от осознания потери и неполучения прибыли. Внутри него клокотала смесь раздражения и разочарования. Упущенная возможность! Украденная сила!

Я продолжил анализировать своё состояние и уставился на диск в груди. Вон оно как? Трещина, которая была в нём… заросла.

Диск пульсировал ровно, без сбоев. Энергия текла по нему плавно, равномерно. Никаких повреждений, никаких дефектов — идеальный артефакт. Получается, плюс от секса с Изольдой ушёл сюда? Восстановление вместо усиления. Немного напрягало, что всё без моего ведома, но если уж случилось, то не просто так. Надеюсь… Артефакт, видимо, сам решал, что ему нужнее.

Галбэрс вдруг фыркнул, привлекая внимание. Мы приближаемся к капищу. Тимучин передумал. Как только зайдём на местное кладбище, даже его личная гвардия останется снаружи. Слишком много духов, слишком мало защиты. Что-то старика беспокоило, и он явно не договаривает. Доверяю ли я ему? В целом да, в моментах — нет. Предать или что-то сделать против меня он не может — клятва души и крови, но паранойя всё-таки не отпускала.

Посмотрел на войско. Длинный путь, который обещал хан, — это обход капища армией. Потеряем почти целый день, но по-другому никак.

Спрыгнул с коня. Воздух вокруг капища казался гуще, тяжелее, словно насыщенный невидимым присутствием. Мы пошли внутрь. Не буду скрывать, после того, что там случилось… планировал туда не возвращаться: слишком опасно, слишком непредсказуемо. Но сейчас ситуация другая. Я сильнее, опытнее, и главное — со мной хан, который знает это место лучше кого-либо.

«Иди вперёд и забирай наши души! Нужно срочно возмещать потери! Три ниши для копирования магии, плюсы от связи с королевой серой зоны — всё украли. Ограбили, забрали», — нудел мой внутренний зверёк.

Хомяк не унимался, скребя когтями воображаемые стены. Его жадность иногда превосходила даже мою: всегда мало, всегда недостаточно.

«Заткнись и не мешай. Ты вообще никак не участвуешь и не помогаешь!» — рявкнул на него.

То ему мужика-оленя подавай, то ещё что-то. Достал! Может, ему самку какую завести, чтобы он успокоился? А то сидит один внутри, себя грызёт, так ещё и меня. Вот только как найти и подсадить?.. Отбросил эти мысли на время.

Перешли границу капища. Кожа моментально покрылась мурашками. Здесь духовное напряжение ощущалось почти физически, словно электрические разряды пробегали по телу, покалывая, предупреждая.

Хан не церемонился. Если я старался не потревожить тех, кто тут, то Тимучин просто пёр напролом. По черепам, давя их, по костям. Кожаные доспехи с металлическими вставками скрипели при каждом шаге.

Старый волк. Это его территория, его правила. Он чувствовал себя хозяином даже среди мёртвых. Может, особенно среди мёртвых. Побывав по ту сторону, больше не боится смерти.

Духовное зрение улавливало смутные тени, скользящие на периферии. Души, ещё не проявившие себя, но уже заинтересовавшиеся нашим вторжением.

— Значит, так, — встал хан, когда мы добрались до центра капища. — Я сейчас вызову своих генералов. Сильные были мужики, принципиальные.

Он улыбался, словно говорил о старых друзьях, с которыми предстоит долгожданная встреча. В каком-то смысле так и было. Для него это не просто духи, а соратники, братья по оружию.

— Ты их подчинишь. Понял? — голос Тимучина звучал командно, не допуская возражений.

— Может, с чего-то попроще начнём? — поднял бровь, оценивая ситуацию. — Ты же слышал о последовательности увеличения нагрузки при отработке новых навыков?

Внутренний анализ подсказывал, что слишком опасно начинать с генералов. Лучше потренироваться на чём-то менее рискованном, проверить свои силы, отработать технику, потом уже замахиваться на крупную дичь.

— Что? — удивился Тимучин. Его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку. — Что за странный подход? Это женщины придумали?

В голосе звучало неприкрытое презрение.

— Нет, — помотал головой.

— Значит, слабаки, — засмеялся хан. — Ты либо сможешь, либо умрёшь!

И в этом он весь: есть только да или нет. Хотя порой хитрый и расчётливый. А иногда, как сейчас, очень монгол — прямой, как шпала. Поэтому его чуть и не убила сестрёнка, а её любовничек всё-таки прикончил.

Когда он вселился в человека, снова открылись определённые черты. Всё чаще не видел полутонов, не признавал компромиссов. Для него существовали только победа или смерть, друг или враг, правда или ложь. Простая картина мира, удобная для воина, но опасная для правителя. Нужно будет с ним об этом поговорить, а то до добра не доведёт.

— Поехали! — хлопнул в ладоши Тимучин.

Его глаза загорелись странным огнём — нетерпение, предвкушение, жажда действия. Как ребёнок перед новой игрушкой. И кого я себе взял в друзья? Покачал головой. Ладно, в другой ситуации поспорил бы с ним, а сейчас времени нет. У меня уже есть запасной план на случай, если что-то пойдёт не так.

Душу — в голема, а тело защищено. Должно сработать. Практика показала, что каменная оболочка — неплохое убежище для души во время опасных экспериментов. Бестелесные сущности не могут проникнуть сквозь минеральную защиту.

Тимучин отошёл на несколько шагов, встал в центре возвышения, закрыл глаза и что-то рыкнул. Каждый слог отдавался в воздухе вибрацией, словно сама реальность вздрагивала от этих звуков.

В духовном зрении я увидел, как от него исходит яркий свет — пульсирующий, золотистый, с красными прожилками. Свет расширялся, распространялся кругами, словно волны на воде. Он пронизывал землю, воздух, камни капища. Мгновение, и…

— Твою мать! — выругался я.

На нас снова пёрла громадная волна духов. Та самая, от которой мы сваливали в прошлый раз. Она появилась внезапно — словно из ниоткуда материализовалась стена призрачного тумана, в котором мелькали искажённые лица, руки, фрагменты тел. Их были сотни, тысячи. Белёсые, полупрозрачные фигуры клубились, переплетались, тянулись к нам. Глаза — пустые провалы, полные голода и ярости. Рты — беззвучно кричащие, жаждущие жизни, которой у них больше нет.

В прошлый раз мы сбежали, а сейчас бежать некуда. Да и не собирался я, не за этим пришёл.

Сосредоточился на своей душе. Ну, понеслась. Коснулся её и тут же выпустил силу. Яркая вспышка и попытка всех затянуть в свой диск в пространственном кольце.

Мысленно представил, как открывается невидимая воронка, втягивающая духов в артефакт, почувствовал сопротивление. Духи боролись, не желая быть пойманными.

Хотел бы я сказать, что у меня получилось. Очень. Всё-таки требовался мой подход с постепенным освоением навыка: начинать с малого, оттачивать технику, наращивать силу. Но нет, Тимучин со своей монгольской прямотой бросил меня сразу в самую гущу.

Чего нет, того нет. Это волна остановилась? Хан что-то ещё крикнул, и из неё выделились несколько особенно светящихся духов, которые тут же бросились на меня.

Сука! Моей силы души не хватало, чтобы их всех подчинить. Они были слишком сильны, слишком яростны, слишком… целеустремлённы. И сейчас все атаковали одновременно.

Почувствовал, как душа напрягается до предела. Ещё немного, и она надорвётся, не выдержав натиска. Перед глазами поплыли красные пятна, в ушах зазвенело. Ещё мгновение, и…

А? Диск в груди шевельнулся. Не просто шевельнулся. Он словно ожил, запульсировал.

Вспышка — ослепительная, невыносимо яркая. Она заполнила всё вокруг, стирая границы реальности. В этом свете духи словно застыли, потеряли способность двигаться, атаковать. Время остановилось, мгновение растянулось в вечность. А потом… Почувствовал, как меня дёргают за плечо.

— Русский! Русский! — кто-то звал. — Ты живой?

Голос Тимучина пробивался сквозь звон в ушах. Настойчивый, встревоженный, но с нотками… гордости?

— А? — открыл глаза.

Я на земле, рядом хан, и… духов нет. Просто пустое капище. Черепа, кости, древние камни. и ни следа призрачного облака, которое атаковало нас мгновение назад.

— Старик! — кашлянул, пытаясь сесть. Каждая мышца болела, словно после тяжелейшей тренировки. — Какого хрена?

— Я призвал своё войско и выделил тебе своих самых лучших генералов, самых достойных, — спокойно ответил мужик.

Его лицо выражало смесь удовлетворения и гордости. Он говорил, словно учитель, чей ученик превзошёл ожидания.

— А то, что они меня чуть не убили и почти захватили тело, тебя не смутило? — начал подниматься, опираясь на локти.

— Ну, не схватили же! — улыбнулся он. — Да и уверен я был в тебе.

«Мне бы твою уверенность…» — хмыкнул про себя. Мелькнула мысль на задворке сознания, что это и был его план. Генерал захватывает моё тело, а сам он получает доступ к нему, к моим землям и к тому, что уже давно хотел, — могущественной империи.

Может? В этом и проблема, что нет. Не может он мне навредить! Значит, безумец. Ничего нового. Не зря хан создал величайшую империю своего времени.

— У тебя всегда что-то есть, и ты как-то выкручиваешься, — подвёл итог Тимучин. — Вон даже со Злом и моей сестрой справился. Что тебе какие-то духи?

Не стал ему объяснять, что там был план, подготовка и всё остальное. Вот же засранец, то со мной тысячу воинов отправляет, чтобы пылинки сдували, то тут такое устраивает. Впрочем, результат налицо. Я жив, а духи… Где они? Неужели не вышло?

— Удивил ты меня, брат! — хан хлопнул по плечу.

— А? — поднял бровь.

Потрогал свой диск в груди. Он успокоился и больше не излучал магию. Как работает и что даёт — до сих пор остаётся вопросом на будущее. Может, дядя Стёпа в курсе или Казимир.

Почувствовал, как белый диск, в котором сидел хан, как-то странно пульсирует.

— Умудрился подчинить сто генералов разом, — не сводил с меня взгляда монгол. — Сильный шаман, сильная душа. Молодец! Они тебе послужат. Меньшего от брата и не ожидал.

Не могу понять, он издевается или серьёзно? В его глазах — искреннее восхищение, но с Тимучином никогда не знаешь наверняка.

Мысленно потянулся к пространственному кольцу. В диске действительно содержалась сотня духов, и не просто обычные призраки — я чувствовал их силу, характер. Жёсткие, закалённые в битвах души, готовые сражаться по моему приказу.

Улыбнулся. Может, и не зря трещина затянулась? Внутренний хомяк уже обходил белый диск в пространственном кольце и пересчитывал новых подопечных. Вот же помешанный! Никогда не насытится.

Внезапно ощутил движение — быстрое, незаметное, где-то на уровне инстинктов и магического зрения с духовным. Не обычное перемещение, а что-то скользящее.

Чёрные силуэты материализовывались из воздуха — сначала размытые, словно дым, потом обретающие форму. Человеческие фигуры в плащах, с масками вместо лиц. Один, второй… десятый, тридцатый, сотый. Все, кого отправили за мной, пришли разом. Как мило…

— А я всё ждал, когда вы навестите меня, — оскалился.

Каждая мышца тела напряглась, готовясь к бою. Несмотря на усталость после ритуала с духами, я чувствовал прилив адреналина. Боевой азарт, который всегда приходит перед схваткой.

Ярость на ублюдка вспыхнула с новой силой. На императора, его прихвостней, всю эту систему, пытающуюся меня раздавить. Они приходят за мной снова и снова.

— Это твои друзья? — спросил Тимучин.

Его ладонь легла на рукоять меча. Хан чувствовал опасность и был готов к ней.

— Можно и так сказать, — кивнул в ответ.

Руки чесались выпустить то, что накопилось внутри. Ярость, ненависть, жажду мести. Они слишком долго преследовали меня, слишком долго пытались уничтожить.

Мысленно потянулся к диску с духами. Почувствовал их — сотню призрачных генералов, ждущих приказа. Новое оружие, ещё не опробованное, но уже готовое к бою.

— Не знал, что у тебя столько друзей, — удивился Тимучин, обводя взглядом чёрные фигуры, окружавшие нас плотным кольцом.

— Это только часть, — улыбнулся я. — Дальше больше будет.

— Обещаешь? — оскалился хан. — Обещаешь, что враги не закончатся?

Сжал кулаки, чувствуя, как энергия пульсирует внутри, готовая вырваться наружу.

— Не смей вмешиваться! — положил руку на плечо хану. — Они мои!

Тимучин вскинул брови, но спорить не стал. В его глазах мелькнуло понимание. Он знает, что такое личная вендетта.

— Все? — удивился Тимучин, оценивая количество противников. — Может, мне хотя бы десяток оставишь?

— Да… Все мои! Я кое-что придумал.

Тени бросились на нас.

Глава 3

Пальцы коснулись пространственного кольца. Холодная энергия артефакта отозвалась мгновенно, словно ждала моего приказа. В голове пронеслась мысль: «Самое время показать, на что способны мои новые питомцы».

Серебристые нити потянулись из пустоты. Воздух задрожал, искривился. В следующее мгновение пространство вспороли десятки мохнатых тел — гусеницы, собранные в серой зоне Монголии. Массивные, они падали на землю с глухим стуком. Их сегментированные тела, покрытые странной иссиня-чёрной щетиной, извивались, приспосабливаясь к новому окружению. Острые жвала клацали, словно ножницы в руках нетерпеливого портного.

«Взять их!» — отдал мысленный приказ.

Гусеницы отреагировали мгновенно. Первая подняла переднюю часть тела, замерла на долю секунды, а затем выстрелила тонкой нитью паутины. Тварь изгибалась в воздухе, целенаправленно нащупывая ближайшую тень. Остальные гусеницы последовали её примеру. Воздух наполнился свистом разрезаемого паутиной пространства.

Моим «друзьям» пришлось отвлечься от нападения на нас с ханом и переключиться на монстров. Первая тень метнулась к ближайшей гусенице, лезвие чёрного кинжала сверкнуло в воздухе. Удар пришёлся точно в сегментированное тело, но, к моему удовольствию, клинок лишь скользнул по жёсткой щетине, не причинив существенного вреда. Ворсинки будто затвердели в момент удара, превращаясь в подобие чешуи.

«Впечатляет», — пронеслось в голове.

Гусеница даже не дрогнула. Вместо этого она изогнулась и обхватила тень своим телом, впрыскивая в чёрную плоть яд из маленьких желёз, расположенных вдоль сегментов.

Тени атаковали яростно и слаженно. Их чёрные силуэты двигались быстро, растекаясь тьмой. Уроды материализовались за спинами гусениц, но мои создания оказались на удивление стойкими. Одна за другой тени попадали в ловушки из паутины. Нити обвивались вокруг чёрных конечностей, сковывая движения, впиваясь в плоть, заставляя шипеть от боли.

Время для следующего хода. Я сжал правую руку в кулак, чувствуя, как чёрная отметина на коже начинает пульсировать. Заларак.

«Магия льда, сила затылочника, нейтральная. Всё месте», — прошептал я.

Линия от запястья до локтя вспыхнула чернильным светом, кожа натянулась.Магический резонанс отдавался в каждой клетке. Источник внутри меня заклокотал, выбрасывая энергию в заларак, где она трансформировалась, усиливалась, превращалась в нечто большее, чем просто сумма составляющих.

Боль пронзила руку — острая, режущая, словно тысяча игл одновременно впивались в плоть. Я стиснул зубы. Четырнадцатый ранг… Сила, превосходящая мои собственные способности, хлынула в тело.

Выставил ладонь вперёд, и энергия хлынула потоком, выплёскиваясь наружу, словно прорвавшая дамбу река. Воздух вокруг ладони заискрился, покрылся мельчайшими кристаллами льда, парящими в воздухе.

Первая волна ледяной энергии ударила в ближайшую тень. Чёрная субстанция её тела замедлилась, будто увязая в невидимой смоле. Движения стали скованными, неуклюжими.

Температура на капище стремительно падала. Воздух загустел, наполнился ледяными иглами, впивающимися в незащищённую кожу. Каждый выдох превращался в облако пара, зависающее перед лицом на несколько секунд, прежде чем рассеяться в морозном воздухе. По земле поползли узоры инея, с неба начали падать снежинки — сначала редкие, едва заметные, затем всё больше и больше. Идеально симметричные, они кружились в воздухе.

Я направил руку влево, и снежинки послушно сместились, образуя плотный вихрь вокруг группы теней. Резкий взмах вправо — новая группа оказалась в центре мини-метели. С каждым движением ладони стихия повиновалась, концентрируясь вокруг врагов.

Воздух наполнился воем ветра — пронзительным, будто капище внезапно оказалось в самом сердце зимней бури. Снег уже не падал, а летел горизонтально, хлёсткими струями врезаясь в чёрные силуэты, ослепляя, дезориентируя. Холод проникал даже сквозь защиту теней. Их движения становились всё более скованными, чёрная субстанция тел замедлялась, превращаясь в вязкую массу.

Я сжал ладонь в кулак, концентрируя энергию. Температура упала ещё ниже — настолько, что металлические детали на одежде начали потрескивать. Резким движением выбросил руку вперёд, словно метая невидимое копьё.

Тени замирали одна за другой, превращаясь в жуткие ледяные статуи. Гусеницы не теряли времени: их паутина опутывала незамороженные фигуры. Десять, двадцать, тридцать… Счёт шёл на десятки. Вскоре капище превратилось в причудливый музей ледяных скульптур или живых коконов.

Но не все попались в ловушку. Несколько наиболее опытных воинов прорвались сквозь метель, уклонились от паутины, избежали заморозки. Они двигались ко мне.

Источник внутри опустошался с пугающей скоростью. Заларак пульсировал всё медленнее, чёрная линия на руке потускнела. Ещё немного, и сила иссякнет полностью.

Три тени окружили меня, сжимая кольцо. «Время для плана Б», — решил я, чувствуя полное истощение магического резерва.

Сосредоточился на огненной магии, пока ещё есть хоть что-то. Пламя вспыхнуло в моём сознании — яркое, живое, танцующее. Визуализировал точку в пространстве за спиной ближайшей тени, отправил туда искру огня. Яркая вспышка на долю секунды ослепила противников. В тот же миг я активировал теневой шаг.

Мир вокруг смазался. Тело будто растворилось, потеряло материальность. Ощущение свободного падения, головокружительный полёт сквозь свёрнутое пространство. И вот я уже стою за спиной врага — там, где секунду назад вспыхнула огненная искра.

Ещё вспышка, снова перемещение. После каждого прыжка — короткий, выверенный удар, не смертельный, но выводящий из строя. Я мелькал в пространстве капища, словно призрак. Появлялся то тут, то там, никогда не оставаясь на одном месте дольше секунды. Глаза теней метались по сторонам, пытаясь уследить за моими перемещениями.

Голова начала кружиться. Теневой шаг требовал концентрации, истощал не только магические, но и физические резервы. Мышцы горели от напряжения, дыхание становилось всё более частым.

«Шесть прыжков подряд — мой предел», — напомнил себе, чувствуя, как дрожат от усталости ноги.

Ещё прыжок и ещё — сбился со счёта. Мир вокруг превратился в размытую карусель, в центре которой был только я и мои цели.

Несколько секунд непрерывного движения на грани возможностей тела и разума. Наконец, последняя тень рухнула без сознания, и я смог остановиться. Колени подкосились, но устоял. От тела шёл пар — густыми клубами поднимался в морозном воздухе капища. Сердце колотилось так, словно вот-вот проломит рёбра. Но я улыбался.

Медленно выпрямился, обводя взглядом поле боя. Теперь это моё капище, мои правила. Десятки теней покоились в ледяных саркофагах или опутанные паутиной. Остальные валялись на земле без сознания. Ни одного погибшего. Чистая работа, абсолютный контроль.

Гусеницы деловито ползали между поверженными врагами, укрепляя свою паутину. Некоторые из них уже начали оплетать и тех, кто был без сознания, создавая своеобразные коконы.

Я потёр руку с чёрной отметиной. Заларак был истощён, почти не откликался на прикосновение. Источник внутри пуст, как выжатый лимон. Потребуется время и немало кристаллов, чтобы восстановить его.

Но оно того стоило. Элитная гвардия теней императора… Лучшие из лучших, смертоносные убийцы, наводящие ужас на весь континент, теперь лежат у моих ног.

«Надеюсь, Его Императорское Величество оценит иронию», — промелькнула мысль.

Я расправил плечи. От недавней усталости не осталось и следа, лишь холодное удовлетворение человека, выполнившего сложную задачу с максимальной эффективностью.

Обернулся на голос. Старик покачал головой, словно не веря своим глазам.

— Неплохо! — повторил он, в хриплом тоне слышалось неподдельное уважение. — Даже очень неплохо, русский.

Губы сами собой растянулись в усмешке.

Метель тем временем стихла, снежинки медленно таяли в воздухе, превращаясь в мельчайшие капли воды, зависающие в пространстве капища. Красиво, почти медитативно, но времени любоваться нет. Пора переходить ко второй части плана.

Белый диск, где заточена сотня бестелесных сущностей. Сотня опытных стратегов и тактиков, которые могут стать либо мощнейшим оружием, либо смертельной угрозой, если вырвутся из-под контроля.

Пальцы коснулись гладкой поверхности. Холод пробежал по коже, поднимаясь от кончиков к плечу, а затем устремляясь к сердцу. На мгновение дыхание перехватило, а перед глазами заплясали цветные пятна. Серебристые нити энергии протянулись. Барьеры внутри кольца дрогнули, истончились, а затем растворились, словно туман под лучами восходящего солнца.

Воздух на капище сгустился, наполнился статическим электричеством. Волосы на затылке встали дыбом, по коже пробежали мурашки. Свет собрался в шар, который начал расти, увеличиваться, становиться всё более материальным, а затем взорвался.

Появились они — сотня бестелесных духов, генералов древности. Полупрозрачные силуэты, лишённые плоти. Некоторые были одеты в старинные доспехи, другие — в церемониальные одежды. Их лица, размытые временем, сохраняли следы былого величия: гордые профили, властные линии челюстей, пронзительные глаза. Они парили в воздухе вокруг меня, образуя идеальный круг. Без слов, без звуков, но я чувствовал их внимание, их ожидание, их голод.

Медленно поднял руку, указывая на застывшие в ледяных оковах тени и тех, которые лежали без сознания.

«Займите тела и впитайте сущности», — приказ прозвучал не вслух, а в ментальном пространстве, связывающем меня с духами.

Эффект был мгновенным. Духи рванули вперёд, словно стая хищных птиц, увидевших добычу. Воздух наполнился серебристыми росчерками, когда они устремились к своим новым вместилищам.

Первый дух достиг ближайшей обездвиженной тени. Без колебаний он нырнул в чёрное тело, исчезая в нём, словно капля воды в песке. За ним последовали второй, третий, десятый… Один за другим духи вселялись в тела теней, и капище наполнилось невидимой борьбой воль и сущностей.

Первый крик разорвал тишину — пронзительный, полный агонии и отчаяния. Ледяной кокон, сковывавший одну из теней, треснул, когда тело внутри выгнулось дугой, напрягаясь до предела. Вслед за первым криком раздался второй, третий, десятый… Вскоре капище наполнилось какофонией боли и смятения.

Тела дёргались, словно марионетки в руках неумелого кукловода. Конечности выкручивались, мышцы напрягались до такой степени, что под кожей проступали вены. На лицах застывали гримасы мучительной агонии.

Некоторые тени пытались сопротивляться. Их глаза вспыхивали то чёрным, то серебристым светом, когда две сущности боролись за контроль над одним телом. Они катались по земле, царапая её ногтями. Другие сдавались сразу. Их тела обмякали на мгновение, а затем начинали двигаться по-новому — с другой осанкой, иными жестами, чужеродной грацией.

Одна из теней особенно яростно сопротивлялась вторжению. Её тело билось в конвульсиях, изо рта шла пена, глаза закатились. Кожа на груди вздулась, словно под ней что-то шевелилось, пытаясь вырваться наружу.

А я просто стоял и наблюдал за происходящим. Ни один мускул на моём лице не дрогнул, хотя внутри я испытывал странную смесь удовлетворения и отстранённого научного интереса. Боковым зрением заметил, как Тимучин смотрит на меня — с уважением и вместе с тем лёгким опасением.

Пять минут, наполненных криками и стонами, извивающимися телами и борьбой сущностей. Пять минут первобытного хаоса, постепенно сменяющегося порядком. Последнее тело прекратило свои метания, последний крик затих. На капище воцарилась странная, почти благоговейная тишина.

Сотня фигур в чёрных одеждах стояла ровными рядами, выпрямившись и глядя на меня серебристыми глазами. Духи полностью поглотили сущности теней, вытеснив прежних обитателей и заняв их места.

Я дёрнул уголком губ в довольной усмешке — маленький жест, почти незаметный со стороны, но полный внутреннего удовлетворения. План сработал даже лучше, чем ожидалось.

— Опасный ты человек, русский, — заявил Тимучин. — Им необязательно было пожирать души. Могли бы просто вытолкнуть и занять оболочку. Быстрее, эффективнее.

— Правда? — спросил с лёгкой иронией, словно разговаривал с учителем, который поймал смышлёного, но непослушного ученика. — Что ж ты раньше не сказал?..

Тимучин усмехнулся, в его глазах плясали озорные искорки.

— У меня свои счёты с этими господами, — пожал я плечами.

— Лучше тебе не переходить дорогу, — сказал он, но в голосе слышалась скорее гордость, чем предостережение. — Прямо как мне.

Старик сделал паузу, а затем его лицо расплылось в хитрой улыбке.

— И вообще, скажи честно, — он понизил голос, — ты просто завидовал, что у меня есть личная гвардия, а у тебя нет?

Окинул взглядом морщинистое лицо хана, его хитрую улыбку, проницательные глаза.

— Как ты угадал? — ответил в тон, с наигранной серьёзностью, которая лишь подчёркивала сарказм. — Всю дорогу не могу на это смотреть и зубами скребу от зависти.

Приложил руку к сердцу в притворно драматическом жесте, словно признаваясь в тяжком грехе.

Смех Тимучина распространился по капищу, наполнив пространство раскатистым эхом. Старик запрокинул голову, его плечи тряслись от хохота. Когда он наконец успокоился, то хлопнул меня по плечу с неожиданной для столь почтенного возраста силой.

— А-а-ха-ха-ха! — гулко разнеслось по капищу. — Молодец! Ладно, идём.

Он развернулся, но затем остановился и обвёл взглядом замерших в строю воинов.

— А что с ними делать будешь? — спросил через плечо, кивая на мою новую гвардию.

Я перевёл взгляд на застывших в ожидании воинов. Сотня элитных бойцов, каждый из которых обладает весомым опытом двух существ — тени и древнего генерала. Сила, дисциплина, преданность — всё в одном флаконе.

«Личная гвардия? — мысленно повторил слова хана, пробуя их на вкус. — Почему бы и нет?»

Губы сами собой сложились в довольную улыбку. Внутренний хомяк уже деловито раскладывал по полочкам новое приобретение, подсчитывая стратегические преимущества и тактические возможности.

«В хозяйстве пригодятся», — решил я, удовлетворённо кивнув собственным мыслям.

Активировал духовное зрение. Мир вокруг преобразился: материальные объекты стали полупрозрачными, сквозь них просвечивали энергетические каналы и узлы силы.

Вгляделся в своих новых подчинённых. Их тела окутывало двойное сияние — чёрное, принадлежащее теням, и серебристое, идущее от вселившихся духов. Два типа энергии переплетались, создавая уникальный узор, который я никогда раньше не видел. И что самое важное… Все эти узоры связаны со мной тонкими нитями подчинения. Каждый воин, каждый генерал привязан ко мне невидимыми оковами, которые не разорвать никакой силой.

Осмотрел их внимательнее, оценивая мощь. Ранг у нападавших теней был впечатляющим — от десятого до двенадцатого. Элита императорской гвардии, бойцы, прошедшие жесточайший отбор и подготовку.

«Благодаря моим гусеницам получилось их задержать», — пронеслась мысль, наполненная гордостью за своих питомцев.

Заларак, усиливший способности до четырнадцатого ранга, дал решающее преимущество. Превосходство всего в два-четыре уровня, но в мире магии это пропасть, разделяющая победителя и побеждённого.

Память услужливо подкинула картину из прошлого — моё первое столкновение с тенями императора в особняке. Тогда я едва справился с одним из них. Повезло, что он использовал яд и у меня были паучки.

А теперь? Теперь я не просто победил элитных убийц империи, но и сделал их своими слугами, превратил оружие врага в собственный меч.

Губы тронула лёгкая улыбка, в которой смешались удовлетворение и ирония.

«Теперь есть тени Магинского, — мысленно произнёс, довольный результатом. — Расту…»

Серые каменные стены капища остались позади. Свежий воздух ударил в лицо, принося с собой запахи степи — сухой травы, земли, свободы. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в красно-оранжевые тона.

Мои новые подчинённые двигались за мной бесшумной колонной — чёрные силуэты на фоне пылающего заката. Их движения были чёткими, выверенными, синхронными.

Тимучин шагал чуть впереди. Старый хан бросал любопытные взгляды на мою новую армию. В его глазах читалось профессиональное уважение полководца, оценивающего качество войск.

Я решил кое-что проверить. Сосредоточился на пространственном кольце, и серые нити распространились по капищу.

— Стойте здесь, — коротко приказал теням. Они замерли, как изваяния.

Повернулся к Тимучину:

— Один момент.

Хан кивнул и отошёл на несколько шагов, давая мне пространство для манёвра. Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущении пространственного кольца внутри себя.

Серые нити становились всё плотнее, превращаясь в кокон вокруг каждой тени. Магия кольца захватывала их, подготавливая к переносу в пространство артефакта.

Последний рывок энергии, и тени начали исчезать. Их тела становились прозрачными, размытыми, теряющими материальность. Один за другим чёрные силуэты растворялись в воздухе, втягиваясь в невидимую воронку, ведущую в пространственное кольцо. Когда последняя тень исчезла, я выдохнул, ощущая лёгкое головокружение от затраченной энергии. Нужно восстановить источник.

Внутренним взором «видел» своих подчинённых внутри кольца. Они должны были находиться в специально подготовленном секторе — просторном, комфортном. Я же хороший хозяин. Но что-то тут не так…

Сначала уловил странное раздвоение образов, словно каждая тень расщепилась на две составляющие. Затем пришло понимание.

— Не понял, — пробормотал я, нахмурившись и потирая переносицу.

Внутри кольца образовалась странная картина — груда безжизненных тел, пустых оболочек, лишённых души и разума. А духи оказались в белом диске.

«Сломалось? Они одноразовые?» — мысли метались в поисках объяснения.

— Сука! — выругался сквозь зубы, ощущая, как раздражение поднимается горячей волной.

Не теряя времени, потянулся к кольцу, выбирая одно из тел. С тихим хлопком оно материализовалось рядом со мной, упав на землю бесформенной кучей. Безжизненная оболочка, пустой сосуд без искры сознания.

Наклонился, осматривая. Чёрная форма элитной гвардии императора выглядела, как обычно, но сам человек внутри… Вернее, то, что от него осталось: лицо застыло в нейтральном выражении, глаза остекленели, конечности обмякли. Никаких признаков жизни, хотя тело не выглядело мёртвым в традиционном понимании.

Поморщился от разочарования и лёгкого отвращения. План явно пошёл не так, как предполагалось.Сосредоточился на диске внутри кольца, где собрались духи генералов.

«Выходи», — мысленно приказал одному из них, протягивая энергетические нити.

Дух отделился от группы, последовал за моим зовом. Серебристое сияние просочилось из невидимого портала, материализуясь рядом с безжизненным телом.

Без колебаний сущность устремилась к пустой оболочке. Процесс вселения произошёл за доли секунды: тело дрогнуло, напряглось, пальцы судорожно вцепились в землю. Глаза открылись. Уже не безжизненные, а светящиеся внутренним серебристым огнём. Фигура поднялась одним плавным движением, принимая стойку воина

«Так… А если?..» — идея сформировалась мгновенно.

Обратился к оставшимся духам:

— Одновременно выходите все. Сейчас.

Параллельно потянулся к телам внутри кольца, активируя процесс массового перемещения. Серые нити заплясали вокруг меня, создавая сложные геометрические узоры в воздухе. Тела появлялись одно за другим, падая на землю беспорядочной грудой. Одновременно с этим из невидимого портала хлынул поток серебристого света — духи генералов ответили на мой призыв.

Сущности устремились к телам, безошибочно находя свои прежние вместилища. Один за другим безжизненные сосуды наполнялись сознанием, волей, силой. Через несколько минут передо мной снова стояла моя гвардия.

— Уже лучше! — удовлетворённо отметил, оглядывая результат своих усилий.

Тимучин подошёл ближе, с любопытством наблюдая за происходящим.

— Проблемы с новыми игрушками? — спросил он с едва заметной усмешкой.

— Небольшая техническая заминка, — ответил уклончиво.

«По какой-то причине, попадая в пространственное кольцо, они разделяются», — размышлял я, постукивая пальцами по подбородку.

Краем сознания отметил, что внутренний хомяк уже суетливо перекладывает информацию по полочкам, пытаясь систематизировать новые данные.

«И теней я могу туда переместить только по одной причине. Они не люди», — продолжал рассуждать, вспоминая известные мне ограничения пространственных артефактов.

Пауза. Мысль перетекла в другое русло.

«Точнее, не так. Люди вроде как, но без душ», — мысленно поправил себя, вспоминая истинную природу императорских теней.

«Живых у меня не выходит из-за ограничений», — завершил цепочку рассуждений. Кольцо, видимо, распознавало духов генералов как отдельные сущности, не привязанные жёстко к телам теней. При перемещении происходило разделение: материальные оболочки — в один отсек, бестелесные сознания — в другой.

Напряжение, сковывавшее плечи, постепенно отпускало. Я выдохнул, чувствуя облегчение. На мгновение действительно переживал, что всё сломалось, что моя блестящая идея с армией теней обернулась неудачей из-за магических ограничений уникального пространственного кольца.

«Ничего страшного, — решил, глядя на гвардию. — Просто нужно будет всегда помнить об этой особенности. Вызывать сначала тела, потом духов, и следить за правильным соединением».

В некотором смысле это даже даёт дополнительные тактические преимущества. При необходимости я могу использовать только духов или только тела — как отвлекающий манёвр, приманку для врага. Универсальность, многовариантность, гибкость — качества, которые я всегда ценил в своих ресурсах.

— Ты там ещё не наигрался со своими новыми марионетками? — хмыкнул хан.

— Лучше под ноги смотри! — бросил в ответ, заметив, что старик уже развернулся и направляется к выходу из капища.

Словно в подтверждение моих мыслей нога Тимучина наступила на расколотый череп в траве. Гладкая костяная поверхность предательски скользнула под весом хана. Равновесие было потеряно мгновенно. Руки старика взметнулись в воздух, а сам он с приглушённым возгласом рухнул на землю, подняв облачко пыли.

Несмотря на возраст, реакция у Тимучина до сих пор как у молодого воина. Он мгновенно перекатился и вскочил на ноги одним плавным движением, которому позавидовал бы и акробат. Отряхнув одежду, хан уставился на меня. В его глазах читалось смущение, быстро сменяющееся напускной суровостью.

— Ты ничего не видел, — заявил он, выпрямляясь во весь рост и расправляя плечи. — Великий хан не спотыкается.

— Ну конечно… — кивнул с улыбкой.

Некоторые вещи стоит оставить без комментариев, особенно когда дело касактся гордости старого воина.

Сосредоточился на пространственном кольце. На этот раз действовал более осознанно, учитывая полученный опыт. Сначала направил поток серых нитей к духам, аккуратно отделяя их от тел. Серебристые сущности, понимая мои намерения, сами потянулись к невидимому порталу.

Затем пришёл черёд физических оболочек. Безжизненные тела, лишённые управляющего сознания, просто стояли, ожидая команды. Вторая волна серых нитей охватила их, растворяя в воздухе. Через несколько секунд поляна опустела.

Капище осталось позади, как и тяжёлая, гнетущая аура, заставлявшая даже самых храбрых воинов понижать голос до шёпота. Монголы, ждавшие нас, заметно успокоились, когда мы покинули сакральное место. Напряжённые плечи опустились, сжатые в тонкую линию губы расслабились, в глазах появился живой блеск вместо настороженной пустоты.

Монголы забрались на своих лошадей. Мой жеребец — крупнее и массивнее монгольских лошадок — нетерпеливо бил копытом, готовый продолжить путь. Погладил его по шее, успокаивая. Умное животное сразу отреагировало на прикосновение, перестало нервничать.

Наши кони рванули с места, поднимая облака пыли. Степной ветер хлестал по лицу. Внутри разливалось тёплое чувство удовлетворения, почти эйфории. Я мысленно перебирал достижения последних часов.

Щёлкнул по носу императора. Подчинил духов на капище, пусть и благодаря загадочному диску в груди. Убрал угрозу, которую за мной послали.

А внутренний хомяк… О, этот маленький коллекционер душ и возможностей был в полном восторге! В моём воображении он как-то умудрился убрать лапки за спину, сложив их, как руки, и теперь вышагивал своими крошечными ножками, чеканя шаг, будто генерал на параде.

Он деловито осматривал новых подчинённых, которых я приобрёл. Хомяк проходил вдоль груды тел, критически оценивая каждого, иногда останавливаясь, чтобы поправить невидимую складку своего мундира или стряхнуть воображаемую пылинку с плеча.

«Туши, приветствую вас в моём царстве! — пищал он. — Я генерал! Ваш непосредственный хозяин и начальник. Слушать меня беспрекословно, и тогда ваша жизнь, тела будут в порядке. И вас, духи, приветствую. Но в моей армии вы просто духи»!

Мысленно покачал головой, наблюдая за этим воображаемым парадом. «И в кого он такой? — подумал с оттенком иронии. — Долго ему обходить сто тел маленькими ножками».

Пусть занимается. По крайней мере, пока он занят своим воображаемым парадом, не будет донимать меня бесконечными предложениями о том, что ещё нужно добавить в коллекцию, кого ещё подчинить, какие ресурсы захватить.

Дни слились в один бесконечный переход. Дорога, дорога, дорога… Спустя какое-то время она стала рутиной, почти медитацией. Монотонное покачивание в седле, ритмичный стук копыт, бескрайняя степь, расстилающаяся во все стороны до самого горизонта.

Утро начиналось с холодного рассвета. Сначала едва заметная полоска света на востоке, затем постепенное разгорание и, наконец, ослепительный солнечный диск, поднимающийся над равниной. Роса блестела на траве, воздух был свежим, почти хрустящим, наполненным запахами степных трав.

День приносил жару и пыль. Солнце палило нещадно, словно пытаясь выжечь всё живое с лица земли. Пот струился по спине, одежда липла к телу, губы пересыхали, требуя постоянного увлажнения. Но мы продолжали движение, останавливаясь лишь на короткие привалы, чтобы дать отдых лошадям.

Вечер дарил прохладу и умиротворение. Когда солнце начинало клониться к закату, окрашивая небо в багряные тона, мы разбивали лагерь.

Ночь приносила звёзды — миллионы серебряных точек на бархатно-чёрном небе, таком близком, что, казалось, можно дотянуться рукой. Костры горели, усталые воины собирались вокруг огня. Рассказывали истории, передавали друг другу чаши с кумысом.

Шум армии — фоновый гул тысяч людей, лошадей, повозок — стал привычным, почти незаметным. Скрип сёдел, звон оружия, приглушённые разговоры, ржание коней, команды офицеров — всё сливалось в единую симфонию движения.

Привалы, палатки, костры… И так постоянно, день за днём, в бесконечном цикле. Рутина, которая могла бы свести с ума, если бы не одно обстоятельство… Наши разговоры с ханом продолжились, они стали неотъемлемой частью путешествия. Почти как ритуал.

Вечером Тимучин пригласил меня в свою юрту. Хан сидел на низком троне, покрытом шкурами, и задумчиво смотрел в огонь. Когда я вошёл, он кивнул на подушки рядом с собой, предлагая сесть. Слуги подали кумыс и мясо, а затем бесшумно удалились, оставив нас наедине.

Сначала мы говорили о пустяках — о погоде, о качестве корма для лошадей, о скорости продвижения. Но постепенно разговор стал глубже: Тимучин начал рассказывать о своих сомнениях, о тяжести принимаемых решений, о бессонных ночах. В какой-то момент я понял, что стал для него личным психологом. Мужик начал выдавать мне всё, что его беспокоило, — без фильтра, без цензуры, словно плотину прорвало. Сначала это были текущие проблемы. Когда материал из этой жизни исчерпался, он неожиданно перешёл к прошлой. Начал рассказывать о своём детстве, о первых битвах, о женщинах, которых любил и предавал, о детях, выросших без его внимания.

— Знаешь, русский, — говорил хан, глядя в огонь, — когда ты молод, то думаешь, что власть — это свобода. Делать что хочешь, брать что хочешь, решать судьбы других. Но с годами понимаешь: власть — это клетка. Золотая, да, но всё равно клетка.

Его морщинистое лицо в этот момент казалось высеченным из камня.

— Каждое решение имеет цену, — продолжал он. — И платишь её только ты. Не советники, не генералы, не жёны, именно ты.

Я молча слушал, глядя на его профиль, чётко вырисовывающийся на фоне пламени. И в эти моменты между нами возникало странное понимание, почти родство душ.

Понимал боль, которую мало кто способен осознать. Все хотят власти, силы, влияния, мечтают о тронах, коронах, титулах. Но мало кто знает, какая у этого на самом деле цена.

Одиночество — глубокое, всепроникающее, абсолютное. Будь у тебя даже семья и дети, многое останется только с тобой. Решения, которые невозможно разделить, знания, которые нельзя передать, ответственность, которую нельзя переложить. Будут верные люди — советники, генералы, слуги. Они станут выполнять приказы, сражаться за тебя, умирать по твоему слову. Но те, кому ты можешь по-настоящему открыть душу… Вот с этим возникают настоящие проблемы. Кому доверять истинные мысли? Кому показывать свои слабости? Кому признаваться в сомнениях и страхах? Никому! Таков негласный закон власти.

Я видел это постоянно в своей прошлой жизни, когда был двойником короля. Видел, как одиночество давит на человека, превращая его в тень самого себя. Как под маской уверенности скрывается страх, под решительностью — сомнения, под жестокостью — отчаяние. Это давит неимоверно. И если у тебя слабый характер, если ты не можешь существовать без людей, без их поддержки и одобрения, то сломаешься. Или ещё хуже: тебя предадут и подставят. Рано или поздно, но это произойдёт неизбежно. Потому что власть привлекает не только преданных, но и алчных. Не только верных, но и предателей. Не только друзей, но и врагов, маскирующихся под друзей.

Я научился жить с этим, ещё будучи ребёнком. Пришлось быстро повзрослеть, быстро понять. Доверие — роскошь, которую не могу себе позволить. А привязанность — слабость, которую нужно скрывать. Истинные мысли следует держать при себе.

Поэтому сейчас мне уже как-то привычно. Одиночество не пугает, не давит, не сводит с ума. Оно стало частью меня, как дыхание или сердцебиение.

А вот Тимучин, несмотря на десятилетия власти, сотни или тысячи лет в форме духа, так и не смирился с этой ценой. После того, как он обрёл тело, всё, что было внутри, прорвало. Он действительно переживает за свой народ и земли, готов умереть и сгинуть навсегда. Истинный правитель.

Разговор затих. Сейчас время новой попытки. Его упорству и упрямству можно позавидовать. Каждая наша беседа начиналась и заканчивалась с хана предложения стать его наследником. Я отказывался, но старика это не смущало. И, словно у тетерева, одна и та же песнь: «Ты сильный, умный, хитрый, молодой. Вместе мы захватим мир…»

Была только одна беда в прекрасном плане. Я действительно собирался захватить мир или, по крайней мере, значительную его часть. Но сделать это сам, своими силами, своими методами. И так, как захочется именно мне, а не следуя чужим планам и стратегиям.

Тимучин проницательный, как все по-настоящему великие правители, и прекрасно это понимает. Он видит во мне не столько наследника, сколько инструмент — мощный, многофункциональный, способный значительно ускорить реализацию его собственных амбиций.

Хан хотел меня использовать — так же, как я собирался использовать его. Две хищные рыбы, кружащие друг возле друга, оценивающие, выжидающие. Игра равных, в которой каждый надеется получить больше, чем отдать.

Но, в отличие от многих властителей, он не маскировал свои намерения за красивыми словами. Тимучин был честен — настолько, насколько может быть честен человек его положения. И за эту честность я уважал его, даже когда отказывался от предложений, даже когда видел насквозь планы использовать меня.

Вот такая странная дружба и братство у меня с Тимучином.

* * *

Утро наступило внезапно, как это всегда бывает в степи. Только что была ночь — чёрная, усыпанная звёздами, с серебристым диском луны, плывущим среди облаков. И вот уже восток загорелся розовым, затем алым.

Я открыл глаза, чувствуя, как солнечные лучи пробиваются сквозь войлочные стены юрты. Потянулся всем телом, наслаждаясь ощущением отдохнувших мышц. Улыбка сама собой появилась на лице, когда осознал: сегодня особенный день.

Сегодня мы должны прибыть к моей границе. Дом… Наконец-то! Это слово отозвалось внутри тёплой волной предвкушения. После всех приключений, опасностей, открытий, после бесконечных степных просторов… Возвращение в своё жилище, в свои стены, в свой мир. Не то чтобы путешествие было в тягость, но в какой-то момент меня начали утомлять степняки при всём моём уважении к их культуре и традициям. Утомлять в хорошем смысле этого слова, конечно. Их гостеприимство было безграничным, их уважение — искренним, а поддержка — бесценной. Но обычаи, ритуалы, представления о комфорте сильно отличались от моих.

Хочу свою комнату — просторную, с высокими потолками, с окнами, выходящими в сад. С мягкой постелью, на которой можно вытянуться во весь рост, не боясь упереться ногами в стену юрты.

Хочу ванную — горячую воду, настоящее мыло, возможность смыть с себя дорожную пыль и пот. Монголы при всех их достоинствах имеют весьма своеобразные представления о гигиене.

Хочу нормальную еду. Нашу! Русскую, привычную, с хлебом и овощами, а не только с мясом и кумысом. Желудок уже бунтовал против однообразной степной диеты — жирной, тяжёлой, пряной.

Граница между нашими землями стала в моём сознании символической чертой, перейдя которую, я наконец-то смогу заняться тем, что действительно должен. Вернуться к своим планам, к своим проектам и стратегии завоевания мира. Но было ещё кое-что, что начало напрягать в последние дни.

В мыслях всплывали образы женщин, связанных со мной узами брака, долга, обещаний — Вероника, Елена, Изольда, Лахтина, Зейнаб. Каждая со своим характером, амбициями и ожиданиями от меня.

Всякий раз, думая о них, я испытывал странный коктейль эмоций. От радости и гордости до ярости и желания рвать на части всё вокруг.

«Если дети родятся магами и пойдут друг на друга…» — эта мысль была ещё страшнее. Дети от разных матерей, вырастающие в атмосфере соперничества и борьбы за наследство, за влияние, за моё внимание. Каждый со своим набором магических способностей, каждый с правом претендовать на роль наследника.

Я создам династию, империю, наследие, но вместе с тем и условия для будущей войны. Войны, которая может уничтожить всё, чего я достиг.

Выдохнул, сжимая и разжимая кулаки. Хорошо, что пока удавалось контролировать эти порывы, тревожные мысли и эмоциональные реакции на них.

Я справлюсь с этой ситуацией, как справлялся со всеми предыдущими вызовами. Разработаю стратегию, создам систему сдержек и противовесов, найду способ обратить потенциальные проблемы в преимущества.

Может быть, соперничество между жёнами можно будет направить в конструктивное русло — пусть соревнуются в том, кто больше принесёт пользы общему делу. Может быть, детей можно воспитать так, чтобы они видели друг в друге не конкурентов, а союзников, понимающих, что вместе они сильнее, чем поодиночке. В конце концов, я не первый и не последний правитель, столкнувшийся с проблемой множества наследников от разных жён. История знает немало примеров — как катастрофических, так и успешных.

Отбросив тревожные мысли, вышел из палатки в утреннюю прохладу. Лагерь уже бурлил жизнью, хотя солнце только-только оторвалось от горизонта. Монголы проснулись и деловито занимались своими обязанностями

«Они вообще словно не спят», — подумал с невольным уважением, наблюдая за их слаженной работой.

Это была моя стихия. Армия, дисциплина, порядок, чёткая иерархия, каждый знает свою роль и выполняет её без лишних вопросов. В прошлой жизни, будучи двойником короля, я немало времени провёл с войсками — на учениях, в походах, в битвах.

Сборы прошли на удивление быстро и организованно. Вскоре весь лагерь был уже в движении. Длинная колонна всадников, повозок, вьючных животных растянулась по степи, направляясь к востоку — к моим землям.

Поскакали. Час проходил за часом. Солнце поднималось всё выше, жара становилась всё сильнее. Мы делали короткие привалы, чтобы напоить лошадей и перекусить, а затем снова садились в сёдла и продолжали путь. На пятом часу ландшафт начал незаметно меняться. На десятом часу я увидел её… Границу своей серой зоны. Руки непроизвольно сжали поводья крепче. Сердце забилось чаще от предвкушения. Дом.

С Тимучином мы заранее договорились о протоколе. Я сначала один пойду домой, пересеку границу, проверю обстановку. Монголы пока разобьют лагерь здесь, на нейтральной территории. Когда отдам необходимые распоряжения, подготовлю всё к приёму важного гостя, тогда уже приглашу хана с его приближёнными в свою резиденцию.

Мысль о том, что придётся где-то расселить и прокормить семь тысяч монголов, заставила мысленно поморщиться. Это не простая делегация из нескольких десятков человек, а целая армия со всеми вытекающими логистическими проблемами.

«Но это потом у меня голова будет болеть», — отложил проблемы на будущее. Сейчас важнее вернуться домой, оценить ситуацию, встретиться с ключевыми людьми, выслушать отчёты о том, что произошло в моё отсутствие.

Время отдыха и приключений подходит к концу. Экспедиция в монгольские земли, визит к хану, все эти дипломатические игры и магические эксперименты. Дальше меня ждут только дела, проблемы и задачи. Но странным образом эта перспектива не угнетала. Напротив, я чувствовал прилив энергии и энтузиазма.

Остановил коня у самой границы серой зоны. Животное беспокойно перебирало ногами, фыркало, чувствуя изменение в окружающем пространстве. Погладил его по шее, успокаивая:

— Тише, мальчик. Всё в порядке.

Обернулся, услышав приближающийся топот копыт. Ко мне подъехал Тимучин на своём низкорослом, но крепком степном скакуне. Несмотря на возраст, хан держался в седле с безупречной осанкой, которой позавидовал бы и молодой воин.

— Давай ты там не задерживайся! — бросил мне старик. — А то вдруг я себе несколько новых жён или наложниц среди русских женщин найду.

Его глаза хитро блеснули из-под густых бровей. В голосе звучала шутка, но я знал, что за ней скрывается вполне реальное намерение. Для монгольского хана было естественным брать себе женщин из разных земель.

— Обязательно! — ответил с улыбкой, разряжая возможное напряжение. — Седина в бороду, бес в ребро?

Старая поговорка о мужчинах, которые с возрастом становятся только активнее в своих любовных похождениях, заставила хана расхохотаться. Он погладил свою длинную бороду, словно оценивая количество седины в ней.

— У меня один наследник, — сказал тихо, почти интимно. — Нужно больше. Вон ты, сопляк, меня уже почти обогнал.

Последняя фраза была произнесена с оттенком гордости, словно мои успехи в создании потенциальной династии были и его достижением.

— Да и вообще, — продолжил он с практичностью человека, привыкшего оценивать всё с точки зрения пользы, — вдруг от ваших женщин родятся сильные мальчики? Ещё и маги?

Кивнул, признавая логику его рассуждений. В мире, где магия выступает реальной силой, способной изменять судьбы государств, рождение детей-магов является не просто семейным счастьем, а стратегическим преимуществом.

Спешился, передавая поводья своего коня Жаслану.

— Присмотри за ним, — сказал, похлопывая жеребца по крупу. — Я вернусь, как только всё подготовлю.

Но перед этим, заметив стоящего неподалёку ещё одного монгола, который несколько раз позволил себе насмешливые комментарии о моём скакуне, наклонился к уху коня и тихо произнёс:

— Покажи свой характер на полную.

Галбэрс, словно понимая мои слова, фыркнул и дёрнул ухом. В его умных глазах мелькнуло что-то похожее на согласие.

Я пошёл от монгольского лагеря пешком, ноги сами меня несли. Начал подъём на небольшой холм, отделяющий нас от границы серой зоны. Трава здесь росла гуще, доходила до колен. Ветер шелестел в ней, создавая иллюзию, будто по склону бегут невидимые волны.

И вот я достиг вершины холма. Моя серая зона, моя территория, моё королевство. Сделал глубокий вдох и перешагнул невидимый барьер. Ощутил знакомое давление. Тело на мгновение стало тяжелее, в ушах появился лёгкий звон, зрение на долю секунды затуманилось.

Не успел сделать и десяти шагов, как из ближайших зарослей на меня бросились твари. Три огненных лиса. Их рыжая шерсть полыхала настоящим пламенем, глаза светились алым, а из оскаленных пастей вырывались языки огня.

Любой нормальный человек испытал бы ужас, любой разумный маг приготовился бы к смертельной схватке. А я… обрадовался. Искренне, по-детски обрадовался, увидев этих опасных хищников.

Кто бы сказал мне об таком, когда я только попал в этот мир: что буду радоваться нападению смертоносных тварей. Решил бы, что человек идиот или сумасшедший. А сейчас я чуть ли не с распростёртыми объятиями встречал тварей, словно давно потерянных домашних питомцев. Первый огненный лис прыгнул, выпуская из пасти пылающий шар чистой энергии. Огонь устремился ко мне, оставляя в воздухе дымный след.

Почти лениво поднял руку, активируя магию льда. Вокруг ладони закружились снежинки, воздух мгновенно остыл. Ледяной щит материализовался передо мной. Огненный шар врезался в лёд с шипением и треском, и облако пара вырвалось в воздух, на мгновение скрывая поле боя.

Не теряя времени, выпустил несколько ледяных шипов. Целился так, чтобы напугать, но не убить. Это мои твари, моя экосистема, моё богатство. Уничтожать их без необходимости было бы расточительством.

Шипы вонзились в землю вокруг лисов, образуя ледяную клетку. Твари зашипели, оскалились, но поняли послание. Это не их территория. Здесь хозяин сильнее их.

Огненные лисы отступили, растворяясь в подлеске, словно языки пламени в ночи. Их уход не стал признаком поражения. Скорее, признанием моего права на эту территорию.

Продолжил путь, с удовлетворением отмечая, как в моей серой зоне проявляется всё больше признаков жизни. После разорения магом шестнадцатого ранга территория долго оставалась пустынной, безжизненной. Теперь же она постепенно восстанавливалась.

«Не зря мы с Казимиром таскали сюда тварей, — подумал, замечая следы различных магических существ. — Экосистема восстанавливается быстрее, чем я ожидал».

Парочка иглокротов попытались заманить меня в ловушку. Они имитировали ранения, притворялись слабыми и безобидными, завлекая к замаскированной яме с кольями на дне. Старый трюк, который мог бы сработать с неопытным путником, но не со мной. Я видел их уловку насквозь, замечал признаки, которые они не могли скрыть. Слишком ровное дыхание для «раненого», слишком внимательный взгляд для «умирающего».

Тут не сдержался, азарт охотника проснулся внутри. Одним стремительным движением активировал магию подчинения монстров, направляя её на ближайшего иглокрота.

Тварь замерла, её глаза на мгновение расширились от удивления. Сопротивление длилось всего несколько секунд, затем иглокрот поник, подчиняясь моей воле.

Сначала подчинил, а потом в пространственное кольцо убрал. Летающие колбасы, водяные медведи, грозовые волки… Я словно не по опасному месту иду, а по своему заповеднику. Время от времени останавливался, прислушиваясь к окружающим звукам, принюхиваясь к запахам, пытаясь уловить присутствие более сильных существ. Я ожидал встретить кого-то посерьёзнее — тварей девятого, десятого ранга, которые могли бы представлять реальную угрозу. Но пока максимум, что попадалось на пути, — существа седьмого ранга.

«А ведь когда-то на землях Магинских были твари только до четвёртого-пятого ранга», — вспомнил я, наблюдая, как небольшая стайка змей проносится над головой.

Экосистема эволюционировала, адаптировалась, становилась сильнее.

Время от времени выпускал небольшие импульсы магии подчинения. Не чтобы захватить контроль над существами, а просто как напоминание, метку территории. Реакция была почти мгновенной: существа разбегались и прятались, признавая доминирующую силу.

«Ну, теперь можно с уверенностью сказать, что это моя земля, — подумал с удовлетворением, оглядывая окрестности. — И я тут самый опасный хищник».

Изначально планировал сразу отправиться домой, но решил сделать ещё одну важную остановку. Свернул с основной тропы, направляясь к месту, хорошо знакомому по прежним путешествиям. Нужно было оценить общее состояние серой зоны, понять степень её восстановления. А для этого требовалась консультация с самыми древними и мудрыми обитателями этих мест — Токой и Бокой, затылочниками, существами тридцатого ранга, чей возраст исчислялся десятками тысяч лет.

Нашёл знакомую поляну, окружённую искривлёнными деревьями с корой цвета потускневшего серебра. Остановился в центре, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Выпустил силу затылочника, одновременно с этим задействовал нейтральную магию и подчинение монстров. Силы переплелись, создавая спираль энергии. Воздух задрожал, пошёл рябью. А затем пространство разорвалось, портал открылся мгновенно.

Не успел я сделать шаг к порталу, как из глубины раздался голос — скрипучий, словно несмазанная дверь, но при этом звучащий прямо в голове, минуя уши.

— Ты? — в голосе Токи, старшего из затылочников, не слышалось особой радости. — Где тебя носило, человек?

Нотки недовольства, даже некоторой обиды звучали в этом ментальном послании. Словно родитель, отчитывающий подростка, задержавшегося на прогулке далеко за полночь.

— И я вас рад слышать, — хмыкнул в ответ, не позволяя себе реагировать на раздражённый тон.

— Мы отказываемся! — заявил Бока без предисловий. — Всё! Хватит!

В его тоне слышалось настоящее возмущение, почти ярость. Чуть напрягся, ощущая, как вдоль позвоночника пробежал холодок тревоги. Их отказ от сотрудничества может перечеркнуть многие планы.

«Что-то произошло, пока меня не было?» — мысль пульсировала в сознании, порождая десятки возможных сценариев, один хуже другого.

— Что случилось? — поинтересовался напрямую, решив не тратить время на дипломатические танцы.

— Он ещё спрашивает? — голос Боки буквально звенел от возмущения.

— Да, брат, он спрашивает, — вмешался Тока. Его более глубокий, спокойный голос словно погасил вибрации, созданные эмоциональным всплеском Боки.

В тоне старшего затылочника слышалась усталость и что-то похожее на смирение. Словно он уже прошёл стадию гнева и теперь просто пытался разобраться с ситуацией.

— Я понял! — снова вступил Бока, теперь он говорил со странной смесью ярости и предвкушения. — Пусть зайдёт и узнает. Это просто ужас! Невыносимо! Неприемлемо! Неправильно!

Слова выстреливались в моё сознание, как пули, каждое сильнее предыдущего. Бока явно был на грани эмоционального срыва, если такое вообще возможно для существа его природы и возраста…

Я насторожился ещё сильнее, подмечая необычные детали. Эта эмоциональная тирада звучала странно именно потому, что исходила от Боки. Младший затылочник обычно выражался проще, наивнее, почти по-детски. Что-то действительно серьёзно изменилось за время моего отсутствия, и, судя по всему, эти изменения были не к лучшему.

«Похоже, с порога проблемы», — мысленно вздохнул, готовясь к неприятному разговору и, возможно, к сложным решениям.

Пора разгребать проблемы. Сделал шаг, а портал меня не впустил. Чего? Выплеснул больше энергии. Он раскрылся сильнее, но что-то продолжало меня сдерживать. Ещё больше энергии…

— Нет! — дружно закричали братья. — Подожди!

Глава 4

Пространство начало искажаться. Ощущение знакомое, но от этого не менее неприятное. Мышцы напряглись в ожидании перехода.

Я шагнул внутрь, и реальность мгновенно схлопнулась. Моё тело словно разорвало на миллионы частиц и закрутило в бешеном вихре. Снова чувство, будто я просто шарик, который со всей дури пнули ногой. Желудок подкатил к горлу, лёгкие сдавило, сознание затуманилось на долю секунды.

«Никогда не привыкну к этому ощущению», — мелькнула мысль. Сколько раз проходил через порталы, но до сих пор каждый переход — как первый.

Пространство вокруг медленно стабилизировалось. Разрозненные части моего тела начало собирать обратно, словно кто-то склеивал разбитую вазу. Каждая клетка гудела от напряжения, подстраиваясь под новую реальность.

Яркий свет ударил по глазам. Я зажмурился, после чего открыл веки снова, уже осторожнее. Зрачки медленно сужались, привыкая к освещению. Огляделся. Все чувства обострены до предела.

Магия наготове — подсознательная реакция на неизвестность. Правая рука слегка приподнята, чтобы в любой момент сформировать атакующее заклинание. Левая — немного отведена в сторону для баланса.

Вся моя внутренняя армия теней готова вырваться наружу по первому мысленному приказу. Заларак уже пульсировал на руке, отзываясь на выброс адреналина. Тело напряжено, готово к теневому шагу в любую секунду. Уйти от атаки, оказаться за спиной противника, если потребуется.

«Если этот урод — маг шестнадцатого уровня или ещё какая тварь — снова напал на мою серую зону… — злость поднималась тёмной волной. Дыхание участилось, пульс стучал в висках. — Буду убивать! Потрачу всё, но прикончу засранца».

Глаза бегали по сторонам, ища угрозу. Я медленно поворачивал голову, сканируя пространство по периметру, но… ничего. Странная тишина. Никакого движения, никаких признаков недавнего сражения.

Перешёл на магическое зрение. Реальность изменила цвета, и теперь я видел потоки энергии, сплетающиеся в сложный узор вокруг. Напрягся ещё сильнее, затем активировал духовное зрение. Ничего, ни единого следа враждебного присутствия.

«Странно. Очень странно», — подумал, медленно опуская руку, но не расслабляясь полностью.

Послышался тихий шорох где-то позади. Мышцы снова напряглись. Я резко обернулся, готовый атаковать, и замер.

Из-за валуна неуклюже выполз затылочник. Его обычно слизистая серая кожа была покрыта синяками и ссадинами. Первая голова была опущена, вторая смотрела настороженно, почти со страхом. Судя по «красивым» лицам, их кто-то серьёзно побил.

«Моих затылочников? Тридцатого ранга? — непонимание сменилось яростью. Руки непроизвольно сжались в кулаки так, что костяшки побелели. — Кто осмелился? Кто смог?»

Сука, да что ж такое⁈ Только вернулся, до особняка ещё не дошёл, а уже проблемы. Что произошло, пока меня не было?

— Не смотри на нас! — заявил Бока, его голос звучал непривычно жалко.

— Кто? — проскрипел сквозь стиснутые зубы. Челюсть свело от напряжения.

— Ты ничего не сможешь сделать… — ответил Тока, отводя взгляд.

— Я спро-сил, кто? — по слогам произнёс, чтобы они поняли моё намерение и настрой.

— Ты бессилен, — опустил голову Бока.

«Они надо мной издеваются? Я им что, клоун?» — мысли крутились в голове подобно урагану.

Внимательнее изучил затылочника. Под глазами — фингалы, губы, если они когда-то были у этих существ, разбиты. На общем теле — синяки, будто Боку и Току кто-то давил или пытался разделить. Серая кожа местами потемнела, приобретя нездоровый фиолетовый оттенок.

Сдерживал порыв эмоций и силу, которую приготовил. Глубокий вдох, медленный выдох. Ладно, придётся самому всё выяснять. Если затылочники не хотят говорить, найду другие источники информации.

Повернулся, обшаривая взглядом окрестности. В этот момент в моём поле зрения возник движущийся объект. Ко мне на полной скорости нёсся… подросток? Лет пятнадцати на вид. Лысый, как колено, с огромными глазами, которые показались мне странно знакомыми.

— Вы чё, твари⁈ — резко повернулся к затылочнику, переключая внимание. — Подростка похитили? Совсем страх потеряли? Жрать вам захотелось?

Сменил направление своего гнева, чувствуя, как внутри всё закипает. Мало того, что сами в ужасном состоянии, так ещё и ребёнком решили поживиться?

— Я… Он… Мы… — пробормотал Бока и сжался, отползая в сторону, будто ожидал удара.

Пацанёнок тем временем подбежал ко мне и… бросился в объятия. Прижался всем телом, словно утопающий к спасательному кругу, а потом заплакал. Вот прям крокодильими слезами, вцепившись в мою одежду.

«А?..» — мысли резко затормозили.

Что делать в таких ситуациях? Как реагировать? Понимаю, что местечко далеко от подростковой психики — серая зона не курорт для детей, но почему он бросился именно ко мне?

— Мы же сказали, что ты ничего не сделаешь! — повторил Тока с какой-то обречённостью в голосе.

— А вот и ты! — всхлипывал пацан, продолжая цепляться за меня. — Посмотри, что они сделали со мной.

Паренёк гладил свою лысую голову, продолжая всхлипывать.

— Твари! Животные! Нелюди! — плакал, размазывая слёзы по лицу.

Я перевёл взгляд на затылочника. Монстр весь сжался, явно опасаясь моей реакции. Глянул вниз на подростка, пытаясь понять ситуацию. Хм… Не просто ведь тварь боится этого пацана, что-то тут не так. Интуиция буквально кричала об опасности. Я сосредоточился и перешёл на магическое зрение.

Охренеть… У него пятнадцатый ранг! Магический источник подростка светился ослепительно-ярко. Это не обычный мальчишка, а мощный маг. Почти такой же, как тот ублюдок, который напал на меня ранее.

«Почему они, сука, подростки? Когда я перейду границу ранга, тоже сопляком стану? А с женщинами как быть?» — вихрь вопросов закружился в голове.

Я попытался оттолкнуть лысого, но он вцепился в меня, как клещ. Уже приготовился выпускать армию теней Магинского, как пацан произнёс:

— Папа! Папа! Я так рад видеть тебя! Я так скучал!

— А? — вырвалось у меня.

Время словно застыло. Я вгляделся в глаза, всмотрелся внимательнее. В них мелькнуло что-то… родное? Чего? Не понял…

— Ам? — неуверенность прозвучала в голосе.

— Да! — меня сжали ещё сильнее.

Рёбра захрустели под этим нечеловеческим напором. Руки начали неметь от силы захвата. Перевёл взгляд на затылочника, а тот энергично кивал мне, точнее, обе головы одновременно.

Мать моя Василиса, редкостная сука… Вот это неожиданность! Мой монстр, моя машина убийств, мой Ам… стал человеком? Точнее, лысым подростком.

— Отпусти, — сказал парню, ощущая, как кости начинают протестовать против такого приветствия. — Объяснили? — это уже затылочнику, чьи глаза забегали, явно избегая прямого контакта с моими.

— Он вырос! — заявил Бока дрожащим голосом.

— Да? — поднял бровь и посмотрел ещё раз на пацана.

Лысая голова блестела в скудном свете серой зоны. Худое, но жилистое тело, подростковая нескладность во всём — от длинных конечностей до неуклюжих движений.

— А по мне так наоборот. Где моя машина убийств? Груда мышц? Острые когти, чешуя и всё остальное? Где опасный монстр? Это что вообще такое?

В голове не укладывалось. Водяной медведь — огромный монстр, способный одним ударом снести голову человеку — превратился в тощего подростка? Как? Зачем?

— Твой засранец, — тут же ответил Тока, его голос звенел от возмущения. — Мерзкое создание!

— Сам мерзкий, слизень, — ответил лысый и повернулся к затылочнику, показывая средний палец. Жест вышел таким по-человечески естественным, что я невольно усомнился в собственном рассудке. — Вы вообще решили, кто из вас голова, а кто жопа?

— Видишь! — возмутился Бока.

— Видишь! — в унисон произнёс Тока.

Затылочник покраснел, его серо-бледная кожа приобрела розоватый оттенок — редкость даже для мира монстров. Смущение? Стыд? Тяжело читать эмоции существа с двумя головами и без привычной человеческой мимики.

— Стоп! Тихо! — оборвал их, чувствуя, как головная боль начинает пульсировать в висках.

Судя по всему, отношения у Ама и затылочника так себе сложились. Точнее, не сложились вообще.

— Что произошло? — повернулся к Токе как к более разумной половине существа.

— Он ещё спрашивает… — качал головой монстр, глядя в сторону. Две пары глаз моргали несинхронно, создавая странный эффект. — Мы занялись твоей серой зоной. То, что хорошо умеем, то, для чего были созданы. Делали это с любовью и заботой. Делились энергией, помогали переходить на уровни, растили короля и королеву. И вот что вышло… — обе головы синхронно кивнули на пацана.

— Красивый, статный, умный, интересный, независимый, любимец женщин и доблестный воин, — начал нахваливать себя Ам, выпячивая грудь и вскидывая подбородок.

«Любимец женщин? Серьёзно? Этот сопляк?» — невольно скользнула мысль.

— Идиот! — выдохнул Тока, его голос сочился презрением. — Мало того, что он отказался быть королём серой зоны…

— Что? — перевёл взгляд на Ама, пытаясь осмыслить услышанное.

Король серой зоны — это не просто титул, но и ответственность, стабильность всей экосистемы монстров, защита от проникновения высших существ. И этот… подросток просто взял и отказался?

— А зачем мне это? — Ам пожал плечами с беззаботностью, которая могла бы показаться очаровательной у обычного ребёнка, но не у монстра пятнадцатого ранга. — Я личность, у меня вся жизнь впереди. Я, как папа, буду путешествовать, воевать, заводить самок и детёнышей. И вообще, мне кажется, что деградирую, когда в теле монстра. А я не хочу быть тупым и чтобы меня использовали.

Кровь прилила к лицу. «Личность, вся жизнь впереди, самок заводить, деградирую… Да он издевается!» — пронеслось в голове.

— Завязывай! — прервал пацана, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.— А что, от этого можно отказаться? — уточнил у затылочника, пытаясь понять масштаб проблемы.

— Нет, — покачал головой Тока, его голос звучал устало. — Во всяком случае, так было десятки тысяч лет. Никто, никогда. Но он… — затылочник снова бросил взгляд на Ама. — Это не монстр! Это тварь! Даже хуже человека.

— Головожопый! — засмеялся Ам, явно наслаждаясь реакцией.

«Да что за цирк они тут устроили?» — терпение истончалось с каждой секундой.

— Хватит! — выпустил магию подчинения монстров, окутывая пространство вокруг тяжёлой аурой власти.

Пацан тут же отшатнулся и вжал голову в плечи, инстинктивно склоняясь перед силой. Хорошо, сработало, а то переживал, что потерял над ним контроль. Один из главных вопросов разрешился: Ам по-прежнему подчиняется моей магии, несмотря на внешние изменения.

— У него был семнадцатый ранг, — продолжил Тока, заметно успокоившись, когда Ам притих. — И он опустился до пятнадцатого, чтобы стать человеком. Не идентифицирует себя, видели ли, с большим медведем, в качестве альтер-эго — ещё возможно, но не внешность.

Посмотрел на Ама, а тот кивал, соглашаясь с каждым словом. Идентифицирует? Альтер-эго? Это что за слова? Откуда он вообще это всё знает? Подросток из серой зоны говорит, как психолог?

— А всё ты! — теперь уже обе головы синхронно кивнули на меня обвиняюще.

— Я? — опешил от такого поворота.

— А кто? Ты его растил, как человека? — в голосе Токи звучала горечь. — Он даже меняться начал так рано, ещё каким-то образом перенял у тебя твои черты.

— Подождите! — поднял руки, чувствуя, как мозг отказывается обрабатывать информацию.

Глянул ещё раз на пацана. Вот это удар под дых! Давайте лучше мне мага шестнадцатого ранга, битву смертельную, ранения, но не это… Подросток-монстр, который каким-то образом перенял мои черты? Который называет меня «папой» и хочет «заводить самок»…

Желудок сжался в тугой узел, голова шла кругом. Я только начал кое-как принимать, что скоро стану отцом троих детей, а тут это. Монстр, который выбрал человеческий облик. Монстр, который подражает мне.

Глубокий вдох, затем выдох. Быстро вернул контроль над эмоциями и мыслями. Включился холодный, расчётливый разум — анализ ситуации, выявление рисков, поиск решений.

— Если он не король, то кто? — задал практический вопрос, отодвигая личные переживания в сторону.

— Морозные пауки, — ответил Бока, его голос звучал с примесью облегчения. — Пятнадцатый ранг. Самка и чёрный самец. Хоть кто-то у тебя был вменяемый, а не то что…

— Ой да иди ты в жопу! — хмыкнул Ам. — Моя жизнь. Что хочу, то и делаю. С чего я вообще должен слушать слизняка?

— Наглец! — пыхтел Тока.

Я выдохнул. Не хотелось бы оставлять свою серую зону без защиты. Пауки пятнадцатого ранга — не идеальный вариант, но приемлемый. По крайней мере, они удержат зону от распада. Сука, но Ам был семнадцатого… Это серьёзное понижение уровня защиты! Ладно, разберёмся.

— Он не слушается нас, — начал жаловаться Бока, его голос дрожал от возмущения. — Пытался вырваться на свободу. Постоянно дерётся, когда мы его останавливаем. За столько лет никогда нас не обижал ни один монстр, а он…

Поднял руку, останавливая поток жалоб. Есть то, что я хотел проверить и узнать, прежде чем двигаться дальше.

— Ты можешь стать медведем? — спросил лысого, впиваясь в него взглядом.

— Конечно! — выпятил Ам грудь, а в глазах мелькнул вызов.

И тут же реальность задрожала. Я почувствовал колебания магии — мощные, как приливная волна. Юношеское тело начало меняться прямо перед глазами. Оно росло, увеличиваясь в размерах. Кожа натягивалась, покрывалась пластинками твёрдого материала, похожего на чешую. Лицо деформировалось, вытягиваясь в морду, на которой проступали черты крокодила и медведя — жуткий гибрид из кошмаров.

Огромные когти, каждый размером с мой рост, прорвались из кончиков пальцев. Пасть раскрылась, демонстрируя ряды острых, как бритва, зубов. Хвост с наростами, метров девять длиной, хлестнул по земле, оставляя глубокую борозду. Само создание выросло до десяти метров — настоящая башня из мышц, когтей и смертоносной ярости.

Вот это я понимаю, машина убийств. На лице невольно расцвела улыбка. Ещё один в моём роду, кто способен его защитить. Сила, которая внушает уважение и страх. Монстр, способный разорвать на части армию обычных людей.

Раз, и Ам снова вернулся в тело человека. Трансформация заняла всего несколько секунд. Подросток стоял передо мной, кривя лицо в гримасе отвращения.

— Фу! — заявил Ам, отряхиваясь, словно убирал с себя невидимую грязь. — Мне не нравится.

А вот и проблема. Главная проблема.

— Будешь становиться монстром, когда я скажу, — произнёс уверенно, не оставляя места для возражений.

— Нет! — руки Ама скрестились на груди, губы сжались в прямую линию.

Мышцы напряглись, челюсть сжалась. Магия подчинения монстров слегка усилилась. Не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы напомнить, кто здесь главный.

— Не понял… — поднял бровь, вкладывая в этот жест весь накопленный авторитет.

— Я хочу быть человеком, как ты! — заявил лысый, но уже не так твёрдо. В его глазах мелькнула тень неуверенности, а плечи слегка опустились.

Бока и Тока хихикали. Их синхронный смех звучал как шелест сухих листьев — тихий, но отчётливо слышимый. Теперь, похоже, это моя проблема, а не их. Впрочем, как и всегда.

— Мне нужно, — продолжил твёрдо, — чтобы ты иногда становился монстром.

В этом вопросе я не мог пойти на компромисс: слишком много зависит от способности Ама принимать истинную форму, слишком ценен его потенциал как оружия. Семнадцатый ранг, даже опустившийся до пятнадцатого, — это сила, которой нельзя пренебрегать.

— Клятва крови! — сделал шаг навстречу пацан, в его глазах загорелся расчётливый блеск.

«Вот оно что, — подумал я. — Торговаться решил? Умно, сопляк».

— Ты меня забираешь отсюда, — продолжил Ам, теперь уже увереннее. — Не могу уже быть с жопоголовым, — он снова метнул презрительный взгляд в сторону затылочника. — А ещё кормишь, поишь. Хочу путешествовать и воевать, хочу самку!

Его голос повышался с каждым требованием, становясь всё более звонким и настойчивым.

— Ещё кристаллы! — добавил он, загибая пальцы. — И… я не буду сидеть у тебя в кольце. Что-то ещё было, но забыл.

Амбициозно, очень амбициозно. Невольно улыбнулся, оценив наглость. Мальчик, ты учился там, где я преподавал. Условия он тут мне ставить решил. Да я его из матери вытащил и вырастил!

Мои глаза сузились, оценивая подростка. В нём чувствовались сила и интеллект, но также неопытность и импульсивность. Я мог использовать и то, и другое.

— Условия свои выдвигаешь? — спросил, слегка наклонив голову.

— Да, — подбородок пацана задрался ещё выше.

— Хорошо, — я кивнул, принимая игру. — Давай обсудим.

В его глазах мелькнуло удивление. Он явно не ожидал, что так легко соглашусь на переговоры.

Следующие полчаса превратились в настоящую битву воль. Ам использовал весь доступный ему арсенал психологического давления. Угрозы — «Уйду в другую серую зону, найду там новую семью!» Слёзы — реальные, крупные, скатывающиеся по щекам и сопровождаемые всхлипываниями. Требования — от разумных до абсурдных. Игнорирование — демонстративные паузы, во время которых он отворачивался и делал вид, что меня не существует. Попытки купить — «Я буду убивать твоих врагов, забирать их самок и спариваться!»

Я внимательно слушал и отказывал. Во всём! Методично, спокойно, твёрдо. Каждое «нет» било по его уверенности, как молот по наковальне. Хотя не буду скрывать, подход мне нравится. Если его поднатаскать, то станет неплохим манипулятором. Вот только нужно ли мне это? Точно нет!

— Никаких самок до… — задумался: «А когда ему можно? Чёрт, а что у монстров считается совершеннолетием? В человеческом облике ему пятнадцать, но по монстрячьим меркам он уже взрослый. Хотя неважно». — Рано! Содержать тебя буду: еда, одежда, кристаллы. Путешествовать? Когда посчитаю нужным. Воевать… Вот это точно будет. Ну, и отсюда заберу. За это ты слушаешься меня и выполняешь всё!

— Идёт… — обиженно хмыкнул пацан, но в его глазах промелькнуло удовлетворение.

Он получил то, что хотел, — выход из серой зоны. Остальное для него, похоже, было просто дополнительными условиями, которыми можно пожертвовать в процессе торга.

Мы провели ритуал клятвы крови. Я достал небольшой нож из внутреннего кармана, лезвие блеснуло в тусклом свете. Ам протянул руку без колебаний, демонстрируя готовность и храбрость. Быстрый, точный надрез на ладони. Его кровь — темнее человеческой, почти чёрная — медленно выступила на поверхность кожи. Затем аналогичный надрез я сделал на своей ладони.

Начертили круг и соединили руки. Его тёплая кровь смешалась с моей. Мы произнесли клятвы — слова, связывающие крепче любых оков. Воздух вокруг нас завибрировал от силы ритуала. Я почувствовал, как магические нити оплетают наши тела, создавая невидимую, но нерушимую связь.

Кое-что мальчик не знает. Я не просто так проверил свою магию, он по-прежнему подчинён мне. Клятва крови лишь усилила эту связь, добавив к магическому подчинению добровольное соглашение. Теперь он связан со мной двойными узами, и против этого не устоит даже его воля монстра семнадцатого ранга.

— Что с моей серой зоной? — спросил у Боки и Токи, когда ритуал был завершён.

— Она почти восстановилась и начнёт развиваться дальше, — ответил Тока. — Монстры уже плодятся, ранги растут. Они получили доступ к манапыли и кристаллам. Всё идёт, как задумано, кроме этого существа. Забери его, и мы спокойно заживём.

— Сердце? — задал критически важный вопрос.

Сердце серой зоны — ключевой элемент, артефакт невероятной силы. Без него зона существует, но не развивается полноценно.

— Оно ещё не выросло, — печально выдохнул Бока, его голос звучал как скрип несмазанной двери.

Кивнул. В целом всё в порядке… Почти. Есть нюансы, но с этим справлюсь. Серая зона восстанавливается, новый король и королева установлены, монстры размножаются. Не идеально, но жить можно.

— Идём! — сказал Аму, который уже напяливал мои вещи, что были ему велики.

Рукава куртки свисали, закрывая кисти рук. Штаны приходилось поддерживать, чтобы не сползли. Пацан буквально светился от счастья. Его лысая голова блестела, как начищенный медный чайник, глаза сияли восторгом. Наконец-то свобода! Наконец-то мир людей!

Сосредоточился и создал портал. Лысый тут же сиганул в открывшийся проход, не дожидаясь приглашения или проверки безопасности.

«Горячая голова, — подумал я. — Надо будет научить его осторожности».

— Это… — остановился у самого края портала, вспомнив ещё один вопрос. — А почему он лысый?

— Потому! — ответил Тока. Его голос звучал странно смущённо.

— Он накрасил нас, как ваших женщин, когда мы спали, — добавил Бока, явно нехотя, — и ещё сделал из меня задницу.

— Брат! — тут же покраснел Тока.

Сдержал улыбку, но в груди разлилось тепло. Вот на это бы я с удовольствием посмотрел. У Ама точно есть стиль… И чувство юмора, пусть и своеобразное.

— Вам передавал привет Горбас Алавар Тристан Эльмут Уль, — произнёс имя хранителя другой серой зоны, с трудом выговаривая все части.

— Как он там? — тут же насторожился Бока, в его голосе послышалось искреннее беспокойство.

— Да вроде хорошо, — пожал плечами, не вдаваясь в подробности.

— Это один из наших первенцев, — с какой-то почти родительской заботой произнёс Тока. — Умный, сильный, мудрый.

— Олень-мужик, — добавил я, вспоминая странное существо.

— Он всё-таки решился? — улыбнулся Тока, насколько может улыбаться существо с его анатомией. — Мы же ему говорили, что для этого нужна наша помощь. Но не дождался…

Не стал вдаваться в подробности, что именно имел в виду затылочник. Время поджимало.

Я шагнул в портал. Знакомое ощущение сжатия охватило всё тело, а затем резкая остановка. Реальность вернулась, собираясь вокруг меня, как пазл.

Вот она — моя серая зона. Точнее, вход в неё, граница между мирами. Тусклый свет, серые камни, скудная растительность. Воздух здесь был гуще, насыщен едва заметными частицами манапыли, которые слабо мерцали при движении.

Лысый уже нарезал круги по небольшой поляне, размахивая руками и выкрикивая: «Свобода! Свобода!» Его голос звенел от восторга, а движения были настолько порывистыми и хаотичными, что казалось, он сейчас взлетит.

— Больше не будет жопоголового с его причитаниями и постоянными требованиями.

Покачал головой, наблюдая за этим представлением. Детский восторг в теле подростка-монстра пятнадцатого ранга — опасное сочетание. Предстоит много работы, чтобы направить эту энергию в нужное русло. Дёрнул уголком губ, подумав: «Ам… Затылочник был просто душкой. Я же тиран, и со мной ты станешь примерным человеком».

Серая зона выглядела иначе, чем я помнил. Теперь здесь чувствовалась жизнь — слабая, восстанавливающаяся, но определённо присутствующая. В воздухе витал запах свежести, а не затхлости. Кое-где на камнях проступал мох. Магическим зрением я видел, как тонкие нити энергии пронизывают землю, соединяясь в сложный узор.

Направился к выходу. Ам, заметив моё движение, тут же прекратил свои круги и поспешил следом, стараясь подражать моей походке — размеренной, уверенной. Получалось у него не очень: слишком много суетливых движений, слишком много лишней энергии.

В голове крутились десятки вопросов. Как представить Ама своим людям? Как объяснить появление подростка, который называет меня «папой»? Что скажут мои жёны? Как отреагирует Витас и остальные члены рода? А самое главное — как контролировать этого монстра в мире людей, где каждая его ошибка может стоить человеческих жизней?

«Одной проблемой больше, — мысленно усмехнулся. — Как будто мне их не хватало».

Мы перешагнули через невидимую границу, отделяющую серую зону от обычного мира. Эта граница ощущалась физически — лёгкое сопротивление, словно проходишь через тонкую плёнку воды, а затем яркость и насыщенность обычного мира обрушились на чувства.

Солнечный свет — настоящий, не приглушённый серой дымкой иного мира. Запахи — трава, земля, ветер, принёсший аромат далёкого леса. Звуки — шелест листвы, стрекот насекомых, пение птиц. После монотонности серой зоны этот сенсорный шквал почти оглушал.

Ам замер, его глаза расширились, а рот приоткрылся от изумления. Он инстинктивно поднял руку, защищаясь от яркого солнца. Затем глубоко вдохнул, втягивая ноздрями воздух, как животное, знакомящееся с новой территорией.

— Как здесь… ярко, — произнёс пацан, моргая.

Его лысая голова блестела на солнце, делая похожим на экзотического монаха из далёких восточных земель. Одежда, слишком большая для подросткового тела, делала его фигуру ещё более нелепой.

Тут же приготовился к возможным неприятностям. Переход из серой зоны в мир людей может быть стрессовым для монстров. Особенно для тех, кто никогда раньше не покидал свой мир. Перегрузка чувств иногда вызывает агрессию или панику. А если Ам сейчас решит обернуться медведем… Но пацан лишь крутил головой, пытаясь впитать всё вокруг. Его глаза блестели от восторга, а на лице расплылась широкая улыбка.

— Свобода! — повторил он, но уже тише, почти благоговейно.

Я покачал головой. Ам воспринимал серую зону как тюрьму, а человеческий мир — как свободу.

— Идём, — скомандовал коротко, направляясь в сторону особняка.

Нас должны были встретить охотники на внешнем периметре. Стандартная процедура: любой, кто выходит из серой зоны, проходит проверку. Даже я, хозяин этих земель.

Ам следовал за мной, как привязанный. С каждым шагом его движения становились увереннее, а взгляд — внимательнее. Он анализировал и запоминал, быстро учился. Это и радовало, и настораживало одновременно.

— Амус Павлович Магинский! — внезапно заявил пацан, выпятив грудь.

Я остановился, медленно повернувшись к нему.

— Что? — переспросил, думая, что ослышался.

— Амус Павлович Магинский, — повторил он с нажимом. — Моё имя. Полное, человеческое и как у тебя.

«Магинский? Павлович? — мысленно опешил. — Он что, моим сыном решил стать по-настоящему?»

Не ответил, лишь смерил его долгим взглядом. Мальчишка не смутился. Напротив, ещё выше задрал подбородок, демонстрируя уверенность в своём решении.

«Пусть называется, как хочет, — решил после паузы. — Главное, чтобы вёл себя прилично и выполнял приказы».

Впереди показались первые посты охраны. Пора представить нового члена семьи своим людям и объяснить, откуда вдруг взялся сын-подросток.

Меня заметили. Это были двое мужчин в форме с нашивками рода Магинских — тёмно-синего цвета, с серебряным узором. Винтовки наготове, кобуры с револьверами на поясе — профессиональная бдительность в каждом движении. Заметили нас сразу. Один поднял руку, сигнализируя остановиться, второй уставился на меня. Пара секунд на рассматривание, и вот уже на лице охотника расплывается улыбка узнавания.

— Господин вернулся! — крикнул он, оборачиваясь к напарнику.

Тот уже доставал из кармана небольшой артефакт связи — металлический цилиндр с кристаллом на конце. Короткое сообщение, и новость начала распространяться по периметру.

Мы приблизились. Охотники выпрямились, салютуя мне. Их взгляды скользнули по нам с пацаном, задержались на Аме, затем вернулись ко мне с явным вопросом в глазах.

— Это Амус, — представил коротко, не вдаваясь в подробности. — Он с нами.

— Амус Павлович Магинский! — тут же влез парень, выпячивая грудь и пытаясь выглядеть важнее, чем он есть.

Дурак ещё и руку протянул, давай жать мужикам. Охранники переглянулись. В их взглядах читалось удивление, но ни один не позволил себе лишних вопросов. Хорошая дисциплина.

— Как обстановка? — спросил я, переходя к делу.

— Спокойно, господин, — ответил старший из охотников — крепкий мужчина лет сорока, со шрамом через бровь. — Монстры пошли. Охотимся мало-помалу. Границы укреплены, люди сработались. Но лучше вам доложат господин Медведь или господин Витас.

Сдержал улыбку. «Господин Медведь» — звучит.

Заметил, что экипировка у охранников новая: добротные кожаные куртки с усилением на груди и плечах — защита от когтей и клыков. У обоих, помимо винтовок, появились дополнительные кобуры на бедре — вторые револьверы, магические артефакты быстрого действия. На поясах — подсумки с патронами, зелья, фляги.

«Экипировка улучшилась, — отметил мысленно. — Витас не терял времени зря».

— Ведите, — скомандовал, и старший охотник кивнул, становясь проводником.

Мы двинулись дальше. Ам держался рядом, стараясь копировать мою походку и осанку. Получалось у него всё лучше, быстро учится мальчишка.

По мере продвижения к особняку встречали всё больше людей. Охотники, рабочие, военные в форме — вприветствовали меня с уважением, но в их взглядах было что-то… неуловимое. Тень настороженности? Скрытое беспокойство? Не мог точно определить, но интуиция подсказывала: что-то не так.

Оценивал оружие, обмундирование, постройки, как стоят, как говорят и ведут себя. Мой глаз намётан на проблемы. Иногда лучше самому увидеть, нежели ждать докладов. У подчинённых есть одна плохая черта: любят они чуть сглаживать углы и недоговаривать. Ведь если есть проблемы — это их вина. А кто хочет быть виноватым?

Территория вокруг изменилась. Большая часть заминирована — заметил характерные следы установки мин-ловушек. В лесу появилось много баз для охраны и охоты — небольшие деревянные строения на возвышенностях, замаскированные под естественный ландшафт. Стратегически расположены, обеспечивают обзор и перекрёстный огонь по всем основным подходам.

Мужики вроде рады встрече, улыбаются, кланяются, но что-то явно не так. Слишком много нервных взглядов в сторону лесной границы.

— Мне нравится! — громко заявил Ам, привлекая внимание. — Столько оружия! Когда я получу своё?

Охотники удивлённо посмотрели на пацана, затем перевели взгляд на меня. Я отмахнулся, не желая сейчас углубляться в объяснения.

— Помолчи, — тихо бросил Аму. — Наблюдай и учись.

Он обиженно надул губы, но замолчал. Хоть какая-то дисциплина.

Ближе к особняку появились новые домики — аккуратные, добротные строения. Не временные бараки, а настоящие дома для постоянного проживания. Люди выходили на пороги, завидев нашу процессию. Женщины, дети, старики — гражданское население существенно увеличилось. Все приветствовали меня. Кто махал рукой, кто просто склонял голову в знак уважения. Я отвечал коротким кивком, продолжая анализировать изменения.

Отметил структуру населения. Теперь чётко прослеживалась иерархия — военные и охотники составляли верхний слой, затем шли ремесленники и квалифицированные рабочие и, наконец, обычные гражданские. Система, которую я закладывал раньше, обрела чёткие очертания.

Территория вокруг особняка преобразилась полностью. Всё привели в порядок, вырубили старые деревья, расчистили заросли. Теперь здесь полноценные улицы, мощёные камнем или утрамбованной землёй. Деревянные фонари на столбах — пока без магического освещения, но заготовки для кристаллов уже установлены.

Ам озирался по сторонам, его взгляд скользил от одного объекта к другому. Он впитывал информацию, как губка — воду. Особенно внимательно рассматривал людей — их одежду, оружие, манеру держаться.

— Сколько самок! — прошептал он, когда мимо прошла группа молодых женщин. — Мне можно хотя бы?..

— Нет, — оборвал его, не дав закончить.

— Но я только…

— Нет.

Ам снова надулся, но не стал спорить. Умный мальчик, знает, когда не стоит давить.

Наконец, показался забор перед особняком — новое укрепление, которого раньше не было. Высокая деревянная стена с заострёнными верхушками и наблюдательными вышками по углам. Пункты пропуска с обеих сторон от главных ворот, где стояли военные и охотники.

При нашем приближении часовые вытянулись по струнке, ворота медленно открылись. Главная усадьба встретила нас ухоженной территорией и подстриженными кустами. Дорожки, посыпанные гравием, вели к центральному входу.

Но даже здесь, в сердце моих владений, чувствовалось напряжение. Военные на воротах держали оружие слишком близко, слуги двигались слишком осторожно. В воздухе витало ощущение опасности — скрытой, но вполне реальной.

«Что-то случилось, — мысль оформилась окончательно. — Что-то серьёзное, о чём никто не решается сказать прямо».

Внутри кошки скребли всё сильнее. Интуиция редко подводила меня, а сейчас она буквально кричала об опасности. Тонкие признаки, микродетали в поведении людей — всё складывалось в тревожную картину.

Проходя мимо казарм, заметил, что они расширены — новые пристройки, дополнительные укрепления. Через открытую дверь увидел стойки с оружием, не только стандартные винтовки, но и что-то похожее на пулемёты.

— Смотри, сколько ружей! — восхищённо прошептал Ам, его глаза загорелись при виде оружейной. — Я хочу такое!

— Потом, — коротко ответил, продолжая сканировать территорию.

Приближаясь к особняку, заметил ещё одно изменение — сад, которого раньше не было. Ухоженные клумбы, молодые деревья, аккуратные дорожки. Женская рука чувствовалась в этом оформлении. Скорее всего, работа жён — способ скрасить время в моё отсутствие.

— Вот это дом! — присвистнул Ам, задирая голову, чтобы увидеть верхние этажи особняка. — Здесь я буду жить?

— Если будешь вести себя прилично, — кивнул, не отвлекаясь от анализа обстановки.

У самого входа в особняк нас встретила небольшая делегация слуг — около десятка человек, выстроившихся в линию. Все в униформе с гербом рода Магинских. Чисто, опрятно, организованно.

— Господин! — синхронно поклонились они, когда мы приблизились.

Заметил несколько новых лиц: штат явно расширился за время моего отсутствия. Это логично, с ростом территории и населения требовалось больше обслуживающего персонала.

Кивнул в ответ на приветствие. Ам попытался скопировать мой жест, но вышло слишком театрально — чрезмерный наклон головы, почти до груди, затем резкое выпрямление. Несколько слуг едва сдержали улыбки.

Мы поднялись по ступеням к главному входу. Массивные двери открылись, пропуская нас внутрь. Прохлада и полумрак холла обволокли после яркого солнца на улице. Пахло полиролью для мебели и свежесрезанными цветами — запахи благополучного дома.

Ам завертел головой, изучая интерьер. Его глаза расширились при виде люстры с кристаллами, картин на стенах, мраморного пола. Весь вид выдавал крайнюю степень восхищения.

— Хочу свою комнату! — заявил пацан не в силах сдержать восторг.

— Будет, — ответил коротко, не вдаваясь в подробности.

Слуги, сопровождавшие нас, держались почтительно, но я продолжал замечать те же признаки напряжения, что и снаружи. Слишком частые взгляды в сторону окон, слишком нервные движения, слишком много недосказанности.

— Господин! — появился новый дворецкий — мужчина средних лет с безупречной выправкой. Он поклонился глубоко и почтительно.

— А где мои?.. — начал я, намереваясь спросить о жёнах.

— Ваши жёны в саду, который здесь недавно разбили, — ответил дворецкий, опережая вопрос. — Прикажете известить их о прибытии?

Так, значит, я был прав насчёт сада. Хорошо, что они нашли себе занятие.

— А Георгий? — спросил, вспомнив о верном помощнике.

Дворецкий заметно напрягся. Его лицо, до этого момента сохранявшее профессиональное спокойствие, на мгновение исказилось. Мышцы шеи натянулись, взгляд метнулся в сторону, пальцы нервно сжались.

— Господин Георгий… — начал мяться мужик, явно подбирая слова.

— Да, именно он, — надавил, чувствуя, как внутри холодеет от предчувствия плохих новостей.

— Он…

— В плену! — позади раздался знакомый голос Витаса.

Глава 5

— Добро пожаловать, Павел Александрович! — кивнул мне Лейпниш. — Нам вас очень не хватало.

Губы Витаса дрожали, а в глазах мелькала смесь облегчения и вины. Интересно, обычно он лучше контролирует себя. Значит, ситуация хуже, чем я предполагал.

— Угу. Что с Жорой?

Мысленно я уже просчитывали варианты: «Жора — не просто мой человек, он ключевая фигура. Его отсутствие… Серьёзный удар по безопасности и всему роду».

— Вы не против, если мы это обсудим в более уединённой обстановке?

Голос Витаса звучал ниже обычного, с хрипотцой, словно он долго кричал или не спал несколько суток. Через магическое зрение я просканировал его: источник на месте, но ослаблен, будто недавно был сильный магический выброс.

Поднял бровь. Витас ведь всегда прямой и решил вот так зайти? Даже интересно. Обычно Лейпниш не стал бы юлить. Что-то случилось, и он опасается говорить прямо здесь? Или настолько серьёзно, что боится лишних свидетелей? Мозг перебирал варианты, выстраивая логические цепочки.

— Пойдём! — кивнул ему. — Выделите этому…

Позади послышалась возня. Лысый мальчишка почти подпрыгивал от нетерпения, готовый влезть в разговор. Пока я ещё не представлял его никому, не время. Сначала нужно разобраться с текущим кризисом.

— Амусу Магинскому! — лысый тут же встрял.

Глаза Витаса расширились. В них отразились удивление, замешательство, быстрый анализ.

— Ему комнату близко к моей, — закончил мысль. — Одежду поищите, покормите, умойте.

Слуга кивнул, не задавая вопросов. А мы с Витасом начали подниматься по лестнице. Ступеньки тихо поскрипывали под нашим весом — знакомый, почти родной звук.

«Император, джунгары, кто-то ещё? Кто мог взять Жору в плен? Где? Как?» — вопросы мелькали в голове один за другим.

Зашли в кабинет, я огляделся по сторонам. Всё такое знакомое, моё.

Мышцы спины расслабились, отпуская напряжение дороги. Запах старого дерева, бумаги и чернил окутал меня. Я упал в кресло. Старая кожа прогнулась, принимая привычные очертания моего тела. Лейпниш подошёл к столу и сел напротив.

— Говори, — сказал я. Короткая команда без лишних слов и эмоций. Внутри уже созрела готовность к любым новостям.

— Господин, когда вы уехали… — поморщился Витас. — Мы работали не покладая рук. Магинск, ваша территория — всё, как обсуждали, как планировали. Всё шло хорошо.

Пальцы Лейпниша нервно теребили край рукава.

— Так, подводка есть. Дальше? — перебил его.

Не люблю, когда ходят вокруг да около. Время — ресурс, который я не собираюсь тратить на лишние слова.

— Имперские войска постоянно провоцировали нас, — хмыкнул Витас. — То случайно выстрелят из пушки, то мина подорвётся. Думали, что мы ответим, но я сдерживал наших людей.

Глаза Лейпниша вспыхнули гневом, но тут же потухли. Дисциплина взяла верх над эмоциями. Хорош, значит, не совсем расклеился.

Империя проверяла нашу реакцию, искала предлог для полномасштабных действий. Стандартная тактика, не очень изобретательно, но эффективно.

— Сосулькин? — произнёс я фамилию подполковника.

У нас сложные отношения — ни друг, ни враг. Скорее, прагматик, который выполняет приказы. Мог ли он быть вовлечён? Вряд ли инициатор, но исполнитель — вполне вероятно.

— Он… — выдохнул мужик. — Тоже старался. Но прибыл новый генерал, и подполковника сместили. Ситуации участились.

Вон оно что… Кого-то новенького прислали? Как чувствовал и торопился сюда.

Всё сразу становится на свои места. Новый игрок. Император не просто давит, он меняет стратегию. Сосулькин, похоже, был слишком мягок или предсказуем. Ну, или помешала его связь с Ростовским.

Мышцы живота непроизвольно напряглись. Тело готовилось к бою, даже если разум ещё анализировал ситуацию.

— Ваши люди… Ольга, её отец и Лампа были в Магинске вместе с Таримом и Фиратой.

Лейпниш на секунду отвёл взгляд, словно не мог смотреть мне в глаза. Плохой знак, очень плохой.

— Они помогали нашим людям. Медицинская и магическая помощь, — продолжил Витас. — Но тогда… В тот вечер…

— Когда? — перебил его размазанные формулировки.

Холод разливался по венам.

— Неделю назад. Тени императора схватили их, — закончил Витас. — Как? С помощью чего? Мы не знаем. Но оставили послание, мол, командование хочет с вами переговорить. Они не знают, что вы уехали. Вызвались я и Георгий для переговоров, но слуга меня убедил, что он лучше разбирается в таких вопросах. Встречались на нейтральной территории.

В голове формировалась карта ситуации. Мои люди похищены неделю назад. Жора отправился на переговоры вместо Витаса, что логично, учитывая ответственность Лейпниша. Георгий попал в ловушку, сбежать не смог. Значит, либо угрожали нашим пленным, либо столкнулся с силой, превосходящей его возможности.

— Дальше! — сжал зубы.

Каждая мышца в теле напряглась, готовая к действию. Источник внутри пульсировал, отзываясь на мои эмоции. Нейтральная энергия заструилась по венам, придавая сил, но и требуя выхода. Я успокоил дыхание.

— Мы пришли с людьми, они пришли с людьми, — дёрнул щекой Лейпниш. — Начались переговоры, а потом… Нас атаковали. Сто их человек перебили наших пятьсот. Жору взяли в плен, а я…

Голос Витаса дрогнул, глаза блеснули — то ли гнев, то ли стыд. Сто против пятисот? И победили? Что-то не сходится. Либо у них были сильные маги, либо… Витас недоговаривает.

— Отошёл, — кивнул я. — Молодец! — похвалил. — Бессмысленные жертвы мне не нужны. То, что ты выжил и поддерживаешь род, — правильно.

Его плечи слегка опустились — не от облегчения, а от того, что наконец высказал всё, что мучило. Я действительно не злился на его отступление. Мёртвый командир — бесполезный командир. Он правильно оценил ситуацию и сохранил ресурс.

— Я знаю… — скрипел зубами Витас. В его глазах читалась внутренняя борьба — гордость воина против прагматизма командира.

Понимаю его, сложный выбор. Одно дело, когда ты воин и вперёд на амбразуру, и совсем другое — уже важный член рода, от которого многое зависит. Ответственности больше, да и действия нужно продумывать на несколько ходов вперёд.

Мышцы шеи чуть расслабились. Я действительно понимал его дилемму, сам не раз оказывался перед подобным выбором.

Пальцы стучали по столу — ритмичный, уверенный звук, помогающий сосредоточиться. Как и почему похитили важных мне людей? Потом Жору… Неплохая игра с расчётом надавить на меня. Стратегия ясная, как день. Шах и мат в два хода: убить моих людей, показать мою слабость, лишить авторитета. Местные увидят, что я не могу защитить даже близких, и империя получит моральное преимущество. А остальное люди и сами себе додумают. Вот только кто у нас такой дерзкий? Неплохо срежиссированный план, даже кого-то сильного нашли для всего этого. Жора не мальчик, да и Фирата с Таримом. Потребовался кто-то могущественный для захвата. Хорошо, что монстры не приняли свою форму. Наверное, кристаллов не осталось.

— Какой был у тебя план? — спросил у Лейпниша, чтобы проверить.

Хотел узнать, насколько совпадают наши мысли, оценить его качества лидера в кризисной ситуации.

— Тянуть время и искать решения. Разведка, потом уже действия.

Взгляд Витаса стал твёрже. Теперь, когда я здесь, часть ответственности снята с его плеч.

Верно. Именно это я и сделал бы на его месте. Прежде чем бросаться в бой, нужно собрать информацию, оценить силы противника, понять их цели, найти слабые места. Только потом бить — точно и смертельно.

— Так, стоп! — прервал его. — А где Казимир?

Внезапная мысль пронзила сознание: «Если Жору взяли в плен, то где был Казимир? Почему он не помог?»

— Это… — Витас совсем погрустнел.

Да твою мать, тут-то что случилось? Упился, что ли, засранец? Или по бабам в столицу махнул под этим делом?

— Он… — подбирал слова Витас, чем меня изрядно раздражал.

Кадык Лейпниша дёрнулся, глаза блуждали, избегая прямого контакта. Пальцы нервно сжимались и разжимались. Все признаки того, что новости будут очень неприятными.

— Давай в лоб? — предложил я. — У меня дел выше крыши, даже не знаю, с какого бока браться. Ещё ты тут яйца коту оттягиваешь.

— Он пошёл спасать Лампу, — тут же вытянулся мужик. — Как только узнал, что рыженького похитили.

— И? — сейчас ему леща дам, чтобы собрался. Что это такое?

Да, я понимаю его муки, сам через такое проходил не раз. Ответственность тяжким грузом давит на плечи, каждое решение может стоить жизни людям. Но сейчас не время для рефлексии, пора действовать.

— Была битва, — лицо Витаса помрачнело. — Я и не знал, что господин Казимир такой сильный маг. Но у имперских войск оказался тоже сильный… Он победил Казимира и забрал его с собой.

Слова упали, как камни. Казимир проиграл? Маг четырнадцатого ранга потерпел поражение? Холодок пробежал по спине. Ситуация оказалась серьёзнее, чем я думал изначально.

Потёр лицо, закрыл глаза. Как же люблю возвращаться домой! Ирония происходящего не ускользнула от меня: стоит отлучиться, и мир летит в тартарары. Будто специально ждут моего отъезда, чтобы устроить очередной кризис, а мне потом разгребать последствия, восстанавливать порядок, решать проблемы.

Глубоко вздохнул: вдох-выдох. Запах старого дерева и бумаги наполнил лёгкие, принося странное успокоение. Домашний запах, моей территории. Мысли постепенно упорядочивались, эмоции уходили на второй план, уступая место холодному расчёту.

Так, что у нас выходит? Лахтину хотят выдать замуж, Изольда оттянет время. Зейнаб… Девочка там долго не продержится. Ещё у меня тут войско монголов стоит, а моих людей, сука, с моей земли похищают… Маг четырнадцатого ранга, которого я оставил прикрывать, получил люлей по самые не могу, и неизвестно, жив он вообще или… Выдохнул. Что это нам даёт?

Казимир — не новичок и не слабак. У императора есть кто-то сильнее. Может быть, он и ответственен за похищение моих людей. Значит, минимум пятнадцатый ранг. Я могу шандарахнуть залараком на четырнадцатый, плюс армия теней и ещё монстры. Ну, и не забываем про хана и его войско.

Правая рука слегка зачесалась — там, где под кожей пульсировала чёрная полоса заларака.

Прямое столкновение — последнее, что мне нужно. Враг держит моих людей, а значит, может использовать их как живой щит или для шантажа. Нужна тонкая игра: сначала разведка, потом точечные удары, ослабление противника. И только потом, если потребуется, полномасштабное наступление.

— Я встречусь с тем генералом, — принял решение. — Организуй встречу прямо сейчас.

Пальцы перестали барабанить по столу. Теперь только вперёд. Мысли выстроились в чёткую последовательность действий. Разведка боем — посмотреть противнику в лицо, оценить его намерения, силу, слабости.

— Вам нужно поехать в Магинск, — напрягся Витас. — Там мы поднимем дипломатический флаг, как в прошлый раз…

Его голос звучал неуверенно, в глазах промелькнул страх — не за себя, за меня. Он помнил, чем закончилась прошлая «дипломатическая» встреча.

— Сопли подбери, — рявкнул на него. — Это не первый твой проигрыш и не последний. Учись их принимать достойно, сразу же делать выводы и двигаться вперёд.

Резкость была необходима. Витас слишком погрузился в чувство вины и сомнения. Мне нужен чёткий, собранный командир, а не раскисший от неудач мужик. Война — это всегда потери. Победа достаётся тому, кто умеет учиться на поражениях и двигаться дальше.

— Простите! — вскочил мужик. — Я тотчас всё организую. Но… — Витас повернулся. — А если они попытаются вас захватить, как тогда? Или убить?

Вот теперь думает правильно — оценивает риски, просчитывает худшие сценарии. Это уже лучше.

— Посмотрим, как у них это получится, — оскалился я.

Губы сами растянулись в хищной улыбке. Внутри разливалось знакомое чувство — смесь азарта охотника и холодного расчёта стратега. Я не боялся встречи с противником, я к ней готовился.

Витас убежал из кабинета, его шаги быстро стихли в коридоре.

Сидел и думал. Я иду в ловушку — это факт. Добровольно. Уверен, что мне продемонстрируют всю силу. Амбиции, недооценка врага, попытка всё быстро решить — попробую сыграть на этом. Не просто так прислали нового генерала. Ну что ж, посмотрим на него. Какая-никакая разведка, пусть и поверхностная. Не люблю неожиданности, в последнее время их хватает.

Поднялся и подошёл к шкафу. С меня слетели монгольские вещи, и я наконец-то облачился в костюм. Ткань мягко легла на плечи, словно вторая кожа. Тёмно-синий, с еле заметной полоской, идеально подогнанный по фигуре. Галстук затянул почти автоматическим движением. Жилет, рубашка, запонки — всё на своих местах.

Запустил руки в волосы, приглаживая их. В зеркале отражался уже не путешественник, а граф Магинский — властный, уверенный в себе хозяин территории. Именно таким меня должен увидеть этот новый генерал.

Вернулся за стол и сел, откинулся на спинку стула, потянулся. Дома… Как же хорошо! Несмотря на все проблемы, которые свалились на меня, было в этом кабинете что-то умиротворяющее.

Тихий скрип петель. Шаги — лёгкие, почти неслышные. Не Витас, он ходит тяжелее, чеканя каждый шаг. Кто-то менее массивный и более… непредсказуемый.

— Что делаешь? — спросил меня наглец.

Это был голос Ама — нахальный, с нотками подросткового любопытства. Не постучался, не спросил разрешения, просто вошёл, как к себе домой. В его глазах мелькнула искра веселья — знает, что нарушает правила, и ждёт моей реакции.

Быстрое, почти инстинктивное движение. Ледяная игла возникла на ладони — тонкая, как волос, но достаточно острая, чтобы преподать урок. Не причинить серьёзного вреда, но напомнить о субординации. Воспитательный момент.

— Ай! — тут же дёрнулся Ам. — Больно вообще-то.

Его рука взметнулась к губе, на которой выступила крошечная капелька крови. Глаза расширились — не от страха, скорее, от удивления. Нотки обиды в голосе сменились замешательством.

— Это мой кабинет, и ты не можешь заходить без разрешения, — произнёс я холодным тоном. — Как и в мою комнату, зал и другие необщие места.

Голос ровный, спокойный, но с явной угрозой. Правила нужно устанавливать сразу и чётко. Особенно для существа, которое привыкло быть на вершине пищевой цепочки. Ам должен понять свою новую роль, свои границы. Это не просто урок этикета, а формирование иерархии.

— Прости… — тут же склонил голову подросток.

Поза повиновения — инстинктивная, идущая из его природы. Магия подчинения монстров слегка пульсировала, создавая невидимую, но ощутимую для него ауру власти. Я контролировал её интенсивность.

— Ладно, — посмотрел на паренька. — Чего хотел?

Смягчил тон, показывая, что урок закончен.

— Я чувствую, что ты напряжён, — заявил лысый. — Тебя что-то беспокоит?

Его лицо выражало искреннюю озабоченность. Странно видеть такие человеческие эмоции у существа, которое ещё недавно было гигантским монстром.

— Всегда, — улыбнулся в ответ. — Это моё нормальное состояние.

Ирония сгладила напряжение. Впрочем, я не лгал. Постоянная оценка рисков, планирование, анализ угроз стали неотъемлемой частью моего существования. Вечная настороженность — цена лидерства.

— Я могу тебе помочь?

Ам стоял у двери и мялся. Подросток в лысом теле, неуклюжий в своих движениях, но с глазами, в которых читалась нечеловеческая сила. Странное сочетание.

— Возможно, — ответил правду.

Решение пришло мгновенно. Ам — идеальный козырь в рукаве. Никто не ожидает, что рядом со мной окажется существо такой силы. Внешне — безобидный подросток, внутри — машина для убийств. Идеальная маскировка.

— Значит, слушай меня. Мы сейчас поедем прокатиться, там я встречусь с некоторыми людьми. Если начнётся заварушка, то принимаешь своё истинное обличье только по моему приказу. Понял?

Каждое слово звучало чётко, инструкции ясные, без возможности неправильной интерпретации. Ам может быть импульсивным. Мне нужна уверенность, что он будет следовать плану, а не сорвётся раньше времени.

— Да! — нахмурился монстр в теле подростка. — А там женщин…

Его глаза заблестели от предвкушения. Гормоны, инстинкты, новые человеческие ощущения… Нужно сразу пресечь любые отклонения от плана.

— Даже не думай! — оборвал его. — Это важно, мы не развлекаемся. Никакой самодеятельности.

Голос стал жёстче, в нём прозвучали нотки угрозы. Магия подчинения слегка усилилась, подкрепляя слова невидимым давлением. Ам должен понять серьёзность ситуации, любая его ошибка может стоить жизни моим людям.

— Хорошо! — с серьёзным видом кивнул он.

Напряжение в его позе, сосредоточенное выражение лица — кажется, понял. Хотя с ним никогда нельзя быть уверенным на все сто. Слишком непредсказуемый, слишком… человеческий в своих новых реакциях.

Рука машинально потянулась к затылку, массируя напряжённые мышцы. Эта связь между нами — не просто магическая, почти… родственная? Как между родителем и ребёнком, но искажённая, странная. Тока был прав: я каким-то образом повлиял на развитие Ама. Он перенял мои черты, манеры, а теперь чувствует мои эмоции.

Непривычно и тревожно. Я всегда держал свои мысли и чувства под замком, а теперь есть существо, способное видеть за моей маской. С другой стороны, Ам доказал свою преданность не раз. Если кому-то и можно позволить такую связь, то только ему. Да, у него взбалмошный характер, даже когда он был монстром, но он мой.

Поднялся и вышел. Как раз в этот момент подошёл Витас. Всё было готово.

Лейпниш выглядел собраннее, чем раньше. Спина прямая, взгляд ясный, движения чёткие. Наш разговор пошёл ему на пользу, вернул уверенность, направил энергию в конструктивное русло.

— Машина готова, господин, — доложил он коротко. — Сопровождение из двадцати человек, все вооружены. Ещё сотня — в резерве.

Кивнул, одобряя его распоряжения. Не слишком много, чтобы не выглядело как провокация, но достаточно для демонстрации силы. Правильный баланс.

— Выезжаем немедленно, — скомандовал, направляясь к выходу.

* * *

Я уже сидел в новой машине с Амусом. Засранец достал меня, чтобы я называл его новым человеческим именем. Так и подмывало изменить одну букву. Губы невольно дрогнули от этой мысли. Но нет, не буду. Нужно уважать его выбор, каким бы странным он ни казался. В конце концов, имя — это часть идентичности. Даже монстр, принявший человеческий облик, имеет право на собственное имя.

Ам ёрзал на сиденье рядом, с любопытством трогая кожаную обивку и разглядывая приборную панель. Всё для него ново, всё интересно. Как ребёнок, несмотря на пятнадцатый ранг и душу монстра.

Моя армия на территории приготовилась к нападению. Послали несколько машин, чтобы и в Магинске были в ружьё больше, чем обычно. Вдруг эти идиоты действительно решат меня захватить и напасть?

Магическим зрением ощущал активность вокруг особняка. Люди занимали позиции, проверяли оружие, устанавливали защитные артефакты. Витас не терял времени — за то короткое время, пока я переодевался и говорил с Амом, он привёл всю территорию в боевую готовность.

Была изначально мысль привлечь сразу хана, но это мой козырь, который я оставлю на потом. Время настоящих переговоров ещё не наступило. Вот тогда мне и потребуется перевешивающая сила.

Колёса мягко шуршали по асфальту, который местами переходил в утрамбованный грунт. Дорога — вечная проблема в каждом мире. Несмотря на все мои усилия и вложения, строительство шло медленнее, чем хотелось бы. Бюрократия, нехватка материалов, саботаж со стороны недоброжелателей — всё это тормозило процесс.

А ведь дороги — кровеносная система любого государства. Без них невозможны ни торговля, ни быстрая переброска войск, ни нормальная жизнь населения.

Я смотрел в окно и улыбался. Все планы летят к чертям. Вместо спокойного возвращения и планомерного укрепления позиций… Срочные меры по спасению заложников и противостояние новой угрозе. Вместо дипломатических переговоров с позиции силы — вынужденное реагирование на чужие ходы.

Мысли снова скользнули к Зейнаб. Время-то я выиграл, но оно не резиновое. Девушка… Жена долго не выдержит. Её рано или поздно приведут в чувства и попытаются снова снять клятву крови. А это…

Раздражение нарастало, но я загнал его глубоко внутрь. Сейчас нужны холодная голова и трезвый расчёт. Эмоции только помешают.

Время пролетело незаметно. Вот уже и город показался. Мой кортеж подвёз меня почти сразу к стене, которая отделяла нас от войск императора. Остановились. Тут же посыпались приветствия.

— Господин Магинский! — глава городской стражи отсалютовал, как только я вышел из машины. — Рады вашему возвращению!

Вокруг собирались люди — стражники, офицеры, охотники, несколько гражданских. В их глазах читалось облегчение. Они ждали моего возвращения, надеялись, что я решу все проблемы, как делал это раньше.

Магическим зрением сканировал фортификации: хорошая работа. Укрепления на стенах, усиленные баррикады, огневые точки распределены равномерно.

Бомбоубежища… Моя старая идея, которую Витас успешно реализовал. Сеть подвалов под городом, соединённых тоннелями, с запасами воды и продовольствия. В случае атаки гражданские смогут укрыться там на несколько недель.

Лица людей отражали это напряжение: улыбки натянутые, взгляды постоянно скользят к стене, за которой находятся имперские войска. Даже те, кто искренне рады моему возвращению, не могут полностью расслабиться.

— Всё готово? — спросил я.

— Да! — кивнул мне мужик, стоящий рядом. — Флаг для переговоров вывешен, их делегация уже на месте.

Это был офицер среднего возраста, со шрамом через левую щёку. Помню его — капитан Рощин, бывший имперский офицер, перешедший на мою сторону после инцидента с монстрами.

— Кто там к нам на огонёк заглянул?

— Тот генерал.

Ответ прозвучал слишком расплывчато.

— У него имя есть? — раздражение слегка просочилось в мой голос.

— Простите, господин, но мы не знаем, — пожал плечами мужик.

Значит, новенький. Настолько новый, что даже разведка не успела собрать о нём информацию. Или настолько секретный, что информация о нём тщательно охраняется. Ни то, ни другое мне не нравилось.

— Ты ждёшь здесь! — сказал Аму. — Ничего не делаешь, просто стоишь и ждёшь. Если что, я с тобой свяжусь.

Последнее, что мне нужно — чтобы Ам выкинул что-нибудь непредсказуемое во время встречи. Пусть остаётся тут, под присмотром моих людей. Активирую связь, если понадобится его сила.

— Понял-принял, мой капитан! — улыбнулся лысый.

Эта его манера обращения… Откуда он вообще набрался таких фраз? Или каким-то образом впитал из моей памяти?

— А если в нос?

Шутливая угроза, но с явным подтекстом. Напоминание о недавнем уроке в кабинете. Дисциплина должна быть всегда, особенно в критических ситуациях.

Моё лицо стало серьёзным. Понимаю его гормоны и мозг. Свобода, человек, новое место, опасность и предвкушение битвы.

Выпустил паучков, тут же сформировал сеть, чтобы можно было дотянуться до Амуса в случае чего. Один остался с ним, остальные последовали за мной. Ворота поднялись. Монстры тут же выскочили наружу и замерли.

Прошлый опыт научил меня осторожности. Наран-шаман заметил моих паучков, хотя обычно они невидимы для людей. Кто знает, какими способностями обладают маги императора? Лучше подстраховаться.

Пауки быстро рассредоточились, заняв стратегические позиции вокруг места встречи. Я вышел сам и медленно двинулся к месту переговоров. Сеть продолжала формироваться. На всякий случай приказал подростку не двигаться через магию подчинения.

Магическое зрение активировано на полную мощность. Сканирую территорию, ищу скрытые ловушки, магические маяки, затаившихся стрелков. Ничего подозрительного… пока. Но это не значит, что опасности нет. Просто её хорошо замаскировали.

Последний паук был оставлен в двадцати метрах от меня. Я двигался к небольшому столу, за которым сидел мужчина около пятидесяти лет.

Внешний облик многое говорил об этом человеке. Длинные волосы — нарушение устава, что странно для генерала. Либо ему позволено больше, чем другим, либо он достаточно высокопоставленный, чтобы игнорировать правила.

Восточные черты лица — необычно для высшего командного состава Русской империи. Специалист? Наёмник? Или политический назначенец с особыми связями?

Медали и награды — многочисленные, но расположены не по стандартному протоколу, некоторые выглядят иностранными. Интересно.

Подошёл ближе, запустил анализ ситуации и поиск угрозы. Двенадцатый ранг… Неплохо! Верхняя граница человеческих возможностей без особых артефактов или сердец серых зон.

— Павел Александрович, — он улыбнулся. — Прошу, присаживайтесь!

Улыбка не затрагивала глаз — холодных, оценивающих, опасных.

Я кивнул и сел на стул — жёсткий, неудобный. Намеренно? Мелкая психологическая игра, попытка создать дискомфорт? Возможно. Или просто полевые условия. В любом случае такие мелочи меня не беспокоят.

— Давно я пытаюсь с вами поговорить, а вы всё игнорируете, — качал головой мужик. — Что вы хотели?

Манера речи — странная смесь формальности и фамильярности. Говорит так, будто мы давние знакомые, хотя видимся впервые. Пытается установить ложное ощущение близости? Или действительно считает, что знает меня лучше, чем есть на самом деле?

— Это же и у вас хотел спросить… Э-э-э… — растянул я.

— Генерал Байтун, — глаза собеседника блеснули. — Вон Тон. Но в нашей великой стране я Вонот Тонович. Так что можете обращаться, как вам комфортнее.

Так я и думал: азиат. Интересно, какая у него история? Иностранец на службе империи, дослужившийся до генерала. Значит, либо исключительно ценен, либо исключительно лоялен. Или то и другое вместе.

— Хотел у вас спросить, зачем вы похитили моих людей?

Прямой вопрос. Не вижу смысла ходить вокруг да около.

— Мы? — сузил взгляд Вон Тон. — Не помню такого момента.

Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах промелькнуло что-то… Веселье?

— Правда? — улыбнулся я.

— Вы бы лучше смотрели за своими… людьми, — хмыкнул генерал. — Может быть, они просто сбежали от вас. Поняли, какую ошибку совершили, и вернулись в лоно империи.

— Прошу прощения, уважаемый Байтун, — поправил галстук. — Мы можем. конечно, с вами ещё поиграть, но у меня дела. Думаю, у вас тоже. Поэтому, может быть, перейдём к сути? У вас же есть какой-то приказ? Послание? Я тут, перед вами. Вы привлекли моё внимание.

— Павел Александрович, — кивнул мужик. — Очень рад, что вы не лишились манер и воспитания. Что же касается вашей просьбы… Вы правы. Мой приказ — это схватить вас и казнить на глазах ваших людей. Ваши земли сжечь, оставить только особняк, а по поводу города… — генерал перевёл взгляд на стены. — Его требуется уничтожить.

— Ожидаемо… Что-то ещё?

Ровный тон, лёгкая скука в голосе. Демонстрация того, что его угрозы не произвели на меня никакого впечатления.

— Нет, молодой человек, это всё. Благодарю, что вы вышли ко мне. Очень упростили работу и службу. Столько людей стоит тут и тратит время, а они нужны на войне. Надеюсь, вы не будете сопротивляться? Это упростит жизнь и мне, и вам.

Под столом незаметно активировал связь с одним из паучков. Тонкая нить магии протянулась к ближайшему монстру, готовому по моему сигналу атаковать. Ещё одна нить — к Аму, замершему у городских ворот. Подготовка без лишнего шума.

— Боюсь… — дёрнул уголком губ. — У нас с вами немного отличаются планы.

— Что ж! — пожал плечами Байтун.

Он махнул рукой. Вспышка отразилась в небе — яркая. Потом ещё одна, ещё одна и ещё. Похоже, сигнальные ракеты или их магические аналоги. Координация атаки, вызов подкрепления. Ждём!

Земля под ногами завибрировала. Сквозь магическое зрение увидел их — четыре фигуры, окружённые пульсирующими аурами силы. Двое с северо-востока, один с юга, ещё один перемещался по воздуху. Четырнадцатый и пятнадцатый ранги… Целых четыре штуки? Неудивительно, что Жору смогли захватить, а Казимир проиграл.

Правая рука зачесалась. Заларак под кожей отзывался на опасность, готовый активироваться по моему сигналу.

— Это ваш ход? — спросил я.

Голос спокойный, почти скучающий. Никакого намёка на страх или тревогу. Я знал свои силы и был готов к этому моменту.

— Да, — кивнул генерал и встал.

Его движения были плавными, уверенными. Он явно не ожидал серьёзного сопротивления, считал дело решённым. Какая самонадеянность!

— Позвольте и мне свой сделать.

Губы растянулись в холодной улыбке. Партия началась, и я не собираюсь проигрывать.

Глава 6

Мир вокруг преобразился. Обычные цвета поблёкли, а энергетические потоки проявились яркими, пульсирующими нитями. Воздух наполнился тонким гудением силы. Четыре пятна — мощные, искажающие пространство вокруг себя. Энергия мерцала, переливалась разными оттенками.

«Два четырнадцатых, два пятнадцатых», — пронеслось в голове.

Рядом с генералом появились четыре фигуры. Каждая несла свою ауру, свою стихию, свою смерть. У меня даже получилось разглядеть их.

Первый — маг земли, четырнадцатый ранг. Приземистый, плотный, с широкими плечами. Каменные наросты проступали через кожу, будто броня. Шаги тяжёлые, медленные. Земля под его ногами уплотнялась, сжималась, покрывалась микротрещинами. В ауре пульсировали коричневые потоки.

Второй — маг огня, тоже четырнадцатый. Худощавый, жилистый, словно высушенный. Глаза буквально горели огнём. Маленькие язычки пламени плясали в зрачках. Вокруг него воздух колыхался от жара, трава под ногами желтела и скручивалась. Красно-оранжевые всполохи окружали тело, выстреливая короткими вспышками.

Третий — маг льда, пятнадцатый ранг. От его присутствия мурашки побежали по коже. Серебристая броня облегала тело, усиливая впечатление нечеловеческой холодности. Сине-белые глаза смотрели без всякого выражения. Каждый его шаг оставлял морозный след: земля буквально замерзала, покрываясь инеем. Аура сине-белая, с острыми кристаллическими гранями.

Четвёртый — маг ветра, пятнадцатый ранг. Полупрозрачный, колеблющийся, словно мираж. Его контуры постоянно размывались, затрудняя фокусировку. Вокруг кружила невидимая воронка воздуха, поднимая пыль и мелкие камешки. Взгляд профессионального убийцы — холодный и расчётливый. Бесцветная аура с серыми завихрениями.

В центре — генерал Байтун, он же Вонот Тонович. Маг воды двенадцатого ранга.

И я, Павел Александрович Магинский — десятый ранг. Любой бы сказал, что мне конец. Тут даже думать не о чем, шансы отрицательные.

А я? Планировал выиграть эту битву. Ну, или хотя бы получить преимущество. Есть несколько идей, и если я прав, то всё получится. А если нет… Что ж, на такой случай есть кое-что крайне редкое и что я не хотел бы проверять в действии.

На меня смотрели, как на мошку, грязь и ничтожество. И это… меня устраивало. Недооценка врага — классика, особенно когда ты уже перешагнул порог и стал сильнее, чем большинство из меньшинства магов.

Глянул на мою компанию. Энергетические шлейфы тянулись от каждого мага, переплетаясь, усиливая друг друга. Идеальная боевая пятёрка.

Сердце застучало быстрее, но не от страха, а от азарта. Кровь прилила к голове, обостряя восприятие. Мысленно я прикинул план битвы. Пять фронтов, пять целей, пять стратегий. В голове выстраивались комбинации атак и контратак. И если бы не наглость императора, то пришлось бы тут устраивать апокалипсис.

Слава монстрам, в этом мире ещё много самоуверенных людей. Глянул на сильных магов и криво улыбнулся. Заметил на их шеях кое-что. Значит, будет разделять и властвовать, сразу за всеми не получится следить и управлять.

Начал с простого фокуса. Рядом возник мой морозный паучок. Теневой шаг, и я оказался на нём. Исчез.

Жаль… Как я и думал, меня они не видят, но как-то чувствуют. Плевать!

«Начнём с того, чего точно не ожидают», — решил я, улыбаясь уголками губ.

Генерал Байтун сделал шаг вперёд. Грязь под его сапогом заколыхалась, выплёскиваясь маленькими волнами.

— Павел Александрович, — голос звучал почти дружелюбно. — Сдавайтесь. Так будет лучше для всех.

Я медленно поднял руку, будто собираясь согласиться, а затем мои пальцы щёлкнули. Простой, но отчётливый звук разорвал повисшую тишину. Кольцо отозвалось. Пространство перед моей ладонью задрожало, изогнулось, словно поверхность воды, в которую бросили камень.

«Вылетайте», — дал мысленный приказ.

Воздух разорвался десятками мерцающих всполохов. Бабочки, собранные в серой зоне Монголии, вырвались на свободу, и разноцветные крылья запорхали. Пора проверить в действии своё новое приобретение.

Маги насторожились, по их лицам пробежала тень недоумения. Бабочки? Против них? Видел, как дёрнулись пальцы, как напряглись плечи. Но ничего не сделали. Недооценивают — отлично, отвлечение внимания сработало. Кукловод по-прежнему не понимает, что его ждёт. Следующая команда монстрам.

Каждое насекомое двигалось рвано, непредсказуемо. Это был не просто полёт. Бабочки исчезали и появлялись в новых местах, будто перемещаясь между измерениями. Хорошая скорость. Десятки разноцветных пятен заполнили всё пространство между мной и врагами.

Маг льда первым отреагировал на опасность. Выбросил руку вперёд, и волна холода понеслась к моим созданиям. Часть бабочек покрылась инеем, замедлилась, но остальные лишь ускорились, стали двигаться ещё более хаотично.

«Разделяйтесь. Атакуйте всех, кроме мага льда», — новый приказ сформировался в голове и мгновенно передался моим созданиям.

Бабочки разлетелись в стороны, формируя вокруг магов мерцающую сферу. Я видел, как у противников начали дёргаться глаза, пытаясь уследить за постоянным мельтешением. Сработало!

Воздух наполнился тонкими вибрациями. Звук нарастал — странный, проникающий прямо в мозг. Как высокочастотный писк, только на грани восприятия.

Маг огня не выдержал первым. Он резко мотнул головой, словно отгоняя невидимую муху. Его руки дрогнули, огненный шар, который готовил противник, вспыхнул и растаял, не долетев до цели. Бабочки кружили вокруг него, всё сильнее размывая границы реальности.

«Фаза два», — мысленно скомандовал я, и часть монстров внезапно замерла в воздухе.

Их крылья задрожали с невероятной частотой. В следующий момент из кончиков крыльев начала сыпаться мельчайшая пыльца — серебристая, переливающаяся всеми цветами радуги. Она медленно оседала вниз, окутывая магов тонкой светящейся дымкой.

Генерал Байтун попытался создать водяной щит. Волна воды поднялась вокруг, но пыльца легко проникала сквозь неё, словно игнорируя все законы физики.

Маг земли закашлялся первым. Его тяжёлое тело содрогнулось, когда пыльца коснулась лица. Он попытался защититься каменным щитом, но было поздно: часть пыльцы уже попала в лёгкие.

Бабочки продолжали кружить, постоянно меняя направление. Их хоботки вытянулись — длинные, тонкие, похожие на иглы. На конце каждого поблёскивал крошечный шип, наполненный ядом.

Маг ветра попытался сдуть пыльцу и насекомых. Воздушный вихрь взметнулся вокруг него, но бабочки лишь растворялись в потоках и появлялись снова, ещё ближе. Их крылья, острые, как бритвы, проходили сквозь магическую защиту, оставляя тонкие порезы на коже.

«Сейчас», — скомандовал я.

Из пространственного кольца вырвалась вторая волна — личинки-гусеницы. Массивные, они падали на землю с глухим стуком. Сегментированные тела, покрытые иссиня-чёрной щетиной, извивались, приспосабливаясь к окружению. Острые жвала клацали, перемалывая воздух.

«Мага льда», — короткий приказ, и гусеницы устремились к своей цели.

Тот понял угрозу мгновенно. Температура вокруг него резко упала. Земля под ногами покрылась толстой коркой льда, морозные узоры расползлись во все стороны. Волна холода ударила по приближающимся гусеницам. Но эти твари созданы для выживания. Их тела замедлились, но не остановились. Жёсткая щетина на спинах затвердела, превращаясь в подобие ледяной брони. Гусеницы продолжали ползти, несмотря на лютый мороз.

Первая добралась до ноги мага. Её челюсти сомкнулись на серебристой броне — никакого эффекта, слишком прочная защита. Но гусеница не отступила. Из специальных желёз на её брюхе начала выделяться паутина. Остальные достигли цели и тоже выпустили паутину. Нить за нитью они оплетали ноги мага, поднимаясь выше — к коленям и бёдрам.

Маг льда яростно топнул, сковывая ближайших тварей морозом. Воздух вокруг него превратился в облако ледяных игл. Несколько гусениц замерли, покрывшись инеем, но остальные продолжали работу.

Их паутина — необычная, я знал её свойства. Магический изолятор — блокирует любую энергию, препятствует любому воздействию. Даже телепортация сквозь неё невозможна.

Маг осознал опасность. Его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что магия перестаёт действовать там, где тело оплетено паутиной. Он попытался вырваться физически, но нити держали крепче стали.

Всё это время бабочки не прекращали атаку на остальных. Их скорость заставляла противников бить магией туда, где они были мгновение назад. Приближение, атака крыльями, порезы, выброс жала с ядом.

Я почувствовал, как воздух нагревается. Маг огня собирал силы для мощной атаки. Его тело начало светиться изнутри, как раскалённый уголь. Жар шёл волнами, заставляя траву вокруг чернеть и рассыпаться пеплом.

«Пора переходить к следующей фазе», — подумал я, наблюдая, как гусеницы почти полностью облепили мага льда, а бабочки держат остальных в напряжении.

В этот момент гусеницы одновременно впрыснули парализующий яд. Тело мага дёрнулось, спина выгнулась дугой. Тонкие нити паутины впились в кожу, проникая глубже, блокируя потоки магии внутри тела.

Маг земли, всё ещё дезориентированный пыльцой бабочек, попытался помочь товарищу. Земля под ногами задрожала, каменные шипы выстрелили из-под гусениц. Некоторых из них пронзило насквозь, но большинство успели увернуться.

Я краем глаза заметил, что генерал Байтун перестал атаковать бабочек. Его глаза сузились, будто он что-то рассчитывал.

Но сейчас важнее было другое. Маг льда — сильнейший из противников — почти нейтрализован. Маги огня, земли и ветра — под постоянным давлением бабочек. Время выводить следующую фигуру на эту шахматную доску. Пора дать генералу персональное внимание.

Земля задрожала. Воздух вокруг сгустился, наполнился тяжестью и запахом камня. Пространство за моей спиной исказилось, будто по водной глади пошла рябь. Затем раздался глухой удар — первый шаг моего великана.

Голем вышел из пространственного искажения медленно, величественно. Три метра чистой, необузданной силы.

Маги на мгновение застыли. Даже генерал Байтун отстранился назад, инстинктивно защищаясь водяным щитом. Их замешательство длилось всего секунду, но мне этого хватило.

«Схватить генерала! — выкрикнул я приказ, одновременно посылая мысленный образ. — Живьём!»

Голем сорвался с места. Для такой массивной конституции он двигался неожиданно быстро. Каждый шаг сотрясал землю.

Генерал Байтун мгновенно оценил угрозу. Его ленивая маска слетела, обнажив истинное лицо — холодное, расчётливое, без тени сомнения. Руки взметнулись вверх, и из земли вырвалась стена воды.

Волна ударила в голема, но не остановила. Каменный великан прошёл через неё, как скала сквозь прибой. Потоки обтекали его массивное тело, замедляя, но не останавливая.

Байтун не растерялся и изобразил новый жест. Вода вокруг голема закипела, превращаясь в облако раскалённого пара. Воздух наполнился шипением и свистом. Паровые щупальца обвились вокруг каменных конечностей. Они проникали в суставы.

Камень затрещал. По поверхности голема поползли трещины — тонкие, едва заметные, но я чувствовал каждую из них как собственную рану. Вода подтачивала конструкцию, разрушая связи между частями.

«Держись», — мысленный приказ сопровождался выбросом энергии.

Магия льда потекла от меня к голему, укрепляя его, запечатывая трещины, замораживая воду до того, как она успевает нанести непоправимый ущерб.

Байтун щёлкнул пальцами, и кипяток хлынул во все стороны, превращая землю в грязевое болото. Сапоги генерала утопали в жиже, но он, казалось, не замечал этого, словно стоял на твёрдой поверхности.

Голем достиг цели. Каменные руки протянулись к генералу, готовые схватить, сжать, обездвижить. В последний момент Байтун нырнул вниз, уходя от захвата. Не прыжок, а именно ныряние, словно земля под ним превратилась в воду. Он вынырнул в трёх метрах позади, абсолютно сухой, с едва заметной улыбкой на губах.

— Неплохая игрушка, Магинский, — голос спокойный, без тени напряжения. А сам смотрит по сторонам, пытается найти меня. — Но против воды камень бессилен. Таковы базовые законы природы.

Новый жест. Земля под големом превратилась в жидкую грязь. Великан начал погружаться — медленно, но неумолимо. Сначала по щиколотки, затем по колени, по пояс… Каменный гигант напрягся. Он медленно поднял ногу, с хлюпающим звуком вырывая её из трясины. Затем вторую. Каждое движение требовало колоссальных усилий, но голем продолжал двигаться.

Байтун нахмурился. Такого сопротивления он явно не ожидал.

— Упрямый, — произнёс скорее с уважением, чем с раздражением.

Вода вокруг закружилась воронкой. Генерал стоял в центре этого водоворота, полностью контролируя стихию. Десятки водяных щупалец взметнулись вверх, атакуя голема со всех сторон.

Я чувствовал, как моё творение страдает. Каждый удар плети откалывал кусочки камня. Каждый хлыст оставлял след, каждый поток подтачивал прочность. Трещины множились, расползались по телу голема, как паутина. Но он продолжал идти. Медленно, методично, неотвратимо, шаг за шагом приближаясь к цели.

Генерал Байтун впервые выглядел обеспокоенным. Он усилил атаку, превращая воду в настоящие копья, разрезающие камень, как масло. Некоторые выстрелы попадали в цель, пробивая каменную плоть голема насквозь. Но даже с дырами в теле, даже с отколотыми кусками брони голем продолжал движение. Его глаза-впадины горели синим огнём моей воли.

«Ещё немного», — подбадривал я своё творение, чувствуя, как истощается связь между нами.

Внезапно голем сделал то, чего Байтун никак не ожидал, — он прыгнул. Не размашисто, не высоко, но достаточно, чтобы преодолеть оставшееся расстояние одним рывком. Тонны камня взлетели в воздух и обрушились на генерала.

Водяной щит не выдержал. Байтун упал под тяжестью голема, и каменные пальцы сомкнулись вокруг его тела, сковывая движения, обездвиживая руки, не давая создавать новые заклинания.

— Поймал, — выдохнул я, чувствуя, как пот стекает по вискам от напряжения.

Голем зафиксировал генерала в своей хватке. Его тело было серьёзно повреждено.

Байтун дёрнулся раз, другой, пытаясь освободиться. Затем внезапно обмяк, будто смирившись с поражением. Но я не верил этому показному смирению. Генерал слишком опасен, чтобы так легко сдаться.

— Держи крепче, — приказал голему, готовясь к следующей фазе сражения.

Краем глаза заметил, что бой разгорается и на других участках. Пора заняться вторым магом пятнадцатого ранга. Поднял руку, готовясь призвать новую силу. Мои тени ждали своего часа.

Пространство позади меня искривилось, потемнело, будто кто-то плеснул чернилами на холст реальности. Сначала одна, затем вторая, пятая, десятая… Пятьдесят теней Магинского появились из ниоткуда — чёрные силуэты с размытыми очертаниями. Связь между нами пульсировала — тонкие, невидимые простому глазу нити подчинения, протянутые от моего сознания к каждой тени. Они двинулись вперёд единым фронтом. Чёрные фигуры скользили над землёй, не касаясь её.

Маг ветра не дрогнул, его губы искривились в презрительной усмешке. Одно плавное движение рукой, и воздух вокруг сгустился, превратился в десятки невидимых лезвий. Они со свистом разрезали пространство, устремляясь к моим теням.

Первые три силуэта были буквально разорваны на части. Чёрная субстанция их тел разлетелась клочьями, растворяясь в воздухе. Я поморщился, чувствуя через связь их боль и исчезновение. Оставшиеся тени изменили тактику. Они разделились, окружая мага со всех сторон. Некоторые растеклись по земле тёмными лужами, другие взмыли вверх, третьи продолжили фронтальное наступление.

Маг ветра создал вокруг себя защитный вихрь. Пыль поднялась столбом, образуя непроницаемую завесу. Внутри этого миниатюрного смерча он чувствовал себя неуязвимым. Очередная серия воздушных лезвий прорезала пространство, отсекая головы и конечности моим теням.

«Умно, — подумал я, наблюдая за боем. — Но недостаточно».

Оставшиеся тени продолжали напирать. Они меняли свою форму, превращаясь то в плоские, чтобы избежать воздушных атак, то в вытянутые, проскальзывая между вихрями. Некоторые объединялись, становясь больше и прочнее.

Маг ветра создал пыльный смерч значительно большего размера. Песок, мелкие камни, обломки веток — всё закружилось в неистовом танце, превращаясь в оружие, разрывающее тени на части. С каждой секундой смерч становился шире, мощнее, разрушительнее.

Я видел, как мои тени гибнут одна за другой. Тридцать… двадцать пять… двадцать… Их чёрные тела разрывались, распадались, таяли в воздухе. Но оставшиеся продолжали атаковать, не зная страха, подчиняясь только моей воле.

Маг ветра не заметил, как несколько теней проскользнули сквозь нижнюю часть его защитного вихря. Они сливались с тенями на земле, становясь практически невидимыми. Каждая подбиралась всё ближе и ближе к центру смерча.

Внезапно одна из них выстрелила вверх, её тело вытянулось чёрной стрелой. Острые когти нацелились прямо в грудь мага. Тот заметил атаку в последний момент, резко отклонился, но когти всё же оставили глубокие борозды на его руке.

Маг зашипел от боли. На его полупрозрачной коже проступили капли крови, тут же разлетевшиеся в вихре. Он усилил защиту, создавая второй слой воздушных лезвий вокруг себя, которые крутились, как бензопила, готовые разрезать всё, что приблизится.

Но тени продолжали атаковать. Пятнадцать оставшихся силуэтов двигались, словно единый организм, координируя свои действия с идеальной точностью. Они нападали сверху и снизу, спереди и сзади, не давая магу сосредоточиться на одном направлении.

Кровь брызнула снова, на этот раз из раны на ноге мага. Затем порез на спине, царапина на шее, глубокая рана на плече. Каждое попадание ослабляло его, заставляло отвлекаться, нарушало концентрацию. Воздушный щит начал терять стабильность. Вихри становились неравномерными, в защите появлялись бреши. Тени немедленно использовали их, проскальзывая всё ближе.

Маг ветра понял, что проигрывает. Его глаза сузились, дыхание участилось. Он собрал последние силы и создал настоящий ураган. Воздушную волну такой мощи, что та отбросила все тени на десятки метров. Земля вокруг него превратилась в выжженный круг, лишённый всякой растительности.

Но этот мощный выброс энергии истощил его. Я видел, как подрагивают руки, как бисеринки пота стекают по лбу. Пятнадцать оставшихся теней снова двинулись к нему. Он не ожидал такой тактики, такой настойчивости. Ещё одна попытка создать защитный вихрь, но теперь воздух слушался его не так охотно.

И тут в бой вступила моя скрытая сила. Духи, которые остались после смерти теней. Бесплотные, полупрозрачные фигуры возникли словно из ниоткуда.

Маг ветра побледнел. Его стихия не действовала на этих созданий. Нельзя разрезать воздухом то, что само является лишь частью потустороннего мира. Духи окружили, проходя через защитные вихри, как сквозь пустоту. Сущности проникли в урода. Маг ветра схватился за голову, пытаясь блокировать эти вторжения.

Тени воспользовались замешательством. Они атаковали одновременно, со всех сторон. Когти вспарывали плоть, клинки из чёрной субстанции пронзали тело. Маг ветра дёрнулся, пытаясь отбиться, но было уже поздно. Он упал на колени, истекая кровью. Пятнадцать оставшихся теней окружили его плотным кольцом, готовые нанести последний удар. Духи отступили, выполнив свою роль.

— Достаточно, — скомандовал я вслух. — Держать, но не убивать.

Тени замерли. Их когти остановились в миллиметрах от горла поверженного мага. Его дыхание было хриплым, прерывистым, взгляд стал затуманенным от боли и истощения.

Из пятидесяти теней осталось лишь пятнадцать, другие были буквально разорваны в труху. Но цена оправдана: маг пятнадцатого ранга побеждён.

Краем глаза я заметил, что на других фронтах битва тоже разворачивается. Голем удерживал генерала, гусеницы опутывали мага льда, а где-то вдалеке раздавался грохот, словно кто-то пробивался сквозь стену.

За спиной прозвучали крики, звуки битвы, грохот брони. Стена, окружающая Магинск, содрогнулась, словно от мощного удара. Пыль посыпалась с верхних блоков, земля под ногами задрожала.

Я обернулся, продолжая контролировать боевые группы на других фронтах. Что-то прорывалось через нашу защиту.

Новый удар сотряс стену. Камни на вершине опасно закачались. Солдаты на укреплениях бросились врассыпную, спасаясь от обвала. Крики усилились, но в них не было панического страха, скорее, удивление и… облегчение?

Часть стены не выдержала и рухнула, поднимая облако пыли и щебня. В образовавшемся проёме появилась фигура. Сначала размытая из-за пыльной завесы, но с каждым шагом становящаяся всё чётче.

Подросток. Лысый, худощавый, с несуразно длинными конечностями.

— Вот же засранец… — выдохнул я с облегчением, узнав своего монстра в человеческом обличье.

— Папа! — закричал он, заметив меня. — Я пришёл!

Пацан спрыгнул с разрушенной стены одним плавным движением. Приземлился мягко, словно весил не больше пёрышка. Его глаза сияли азартом и жаждой битвы.

— Где враги? — оскалился он, демонстрируя зубы.

Я кивнул в сторону мага огня, который всё ещё сдерживал атаки моих бабочек, но постепенно высвобождал всё больше энергии. Температура вокруг повышалась с каждой секундой.

— Он твой, — коротко приказал я.

Ам расплылся в хищной улыбке. Его тело напряглось, словно пружина перед броском. Я видел, как меняется аура. Человеческая оболочка оставалась прежней, но внутри неё разворачивалась настоящая буря энергии.

Маг огня заметил нового противника и направил в его сторону струю пламени — мощную, концентрированную, способную расплавить камень. Ам не стал уклоняться. Он просто выставил ладонь вперёд, и пламя разбилось о невидимую преграду, расходясь во все стороны.

— Слабак, — фыркнул подросток презрительно, и в его голосе проступило рычание водяного медведя.

Воздух вокруг внезапно сгустился, наполнился влагой. Кожа Ама стала влажной, блестящей, словно покрытой тонким слоем воды. Капли поднимались с земли, собирались в ручейки, стекаясь к нему со всех сторон. Кажется, маг огня понял, с кем имеет дело. Его глаза расширились от ужаса. Он попытался усилить пламя, но Ам уже начал своё наступление.

Взмах руки. Водяной хлыст рассёк воздух, оставляя за собой шлейф ледяных кристаллов. Хлыст ударил мага по ногам, заставив потерять равновесие. Второй обвился вокруг его туловища, сковывая движения.

Магия воды и воздуха в исполнении Ама была чем-то большим, чем просто стихийное воздействие. Каждое его движение создавало новые формы, новые проявления силы. Водяные копья, ледяные шипы, туманные щиты — всё переплеталось в смертоносном танце.

Маг огня сопротивлялся отчаянно. Его пламя становилось всё ярче, всё горячее. Огненные кнуты хлестали по водяным конструкциям Ама, превращая их в пар. Взрывы света и жара раскалывали воздух.

Вокруг образовалось настоящее поле битвы стихий. Мы с паучком сместились на несколько шагов, чувствуя, как волны энергии расходятся концентрическими кругами. Жар сменялся холодом, сухость — влагой.

Ам не останавливался ни на секунду. Его руки двигались с невероятной скоростью, создавая всё новые и новые водяные конструкции. Ураган окружил мага огня, лишая его кислорода для пламени. Водяные копья атаковали со всех сторон, не давая сосредоточиться.

Армия, которая стояла чуть дальше, начала страдать. Солдаты императора, оказавшиеся слишком близко к битве стихий, падали без сознания от перепадов температуры и давления. Земля под ногами превращалась в грязевое месиво, то раскалённое до состояния глиняной печи, то покрытое коркой льда.

Ам усиливал натиск. На его лице играла жестокая улыбка, он наслаждался битвой, наслаждался возможностью показать свою силу.

Маг огня начал слабеть. Его пламя уже не взмывало к небесам, а лишь судорожно пульсировало вокруг тела, пытаясь защитить хозяина. Ам заметил это и усилил давление. Вода и воздух сплелись в единый ураган, вращающийся вокруг противника с неистовой силой. Каждый поток, каждая капля стремились поглотить последние искры пламени, но Ам не остановился. В его глазах вспыхнуло что-то первобытное, жестокое. Водяные копья внезапно сменили форму, превратившись в десятки тонких игл, острых, как бритва. Они зависли в воздухе на мгновение, а затем устремились к магу огня со всех сторон.

Последняя вспышка пламени — отчаянная, яркая. Всё закончилось. Маг огня упал, пронзённый водяными иглами, которые тут же растаяли, оставив лишь раны.

Ам стоял и тяжело дышал, потом повернулся ко мне с гордой улыбкой.

— Это было легко, папа, — заявил он, хрустнув шейными позвонками. — Кого ещё убить?

Я покачал головой. Ам всегда остаётся Амом — жестоким, прямолинейным, эффективным. Но сейчас мне нужно было сосредоточиться на остальных фронтах. Маг ветра под контролем моих теней и духов, маг льда опутан гусеницами, генерал схвачен големом. Остался только маг земли.

— Я… — монстр застыл. — Кажется, израсходовал всю силу. Не могу пошевелиться.

Цыкнул и покачал головой. Ещё с ним пообщаюсь.

— Жди здесь, — приказал я Аму и направился к последнему из моих противников.

Придётся самому. Хотя не буду врать, интересно проверить свою новую силу в действии. Выяснить, что я могу против мага четырнадцатого ранга, пусть немного и «отрезанного». Краем глаза видел, как Ам послушно замер на месте, всё ещё переполненный энергией битвы.

Сражения на нескольких фронтах истощили меня. Я спрыгнул с паучка, на лице отразилась улыбка. Кто бы мог подумать, что буду сражаться с таким же, как я — стратегом? Ну что ж, проверим его в действии.

Маг земли уставился на меня и оскалился.

— Вот ты! — крикнул он. — Трус несчастный! Ничего, я получу свою свободу, если оторву тебе голову.

Он создал первую защиту. Каменная стена выросла из-под земли за доли секунды. Затем вторую, третью. Он окружал себя слоями, превращая позицию в неприступную крепость.

«Умно, — подумал я. — Выматывает меня».

Действительно, чтобы добраться до него, пришлось бы пробиться через несколько слоёв камня, каждый толщиной с хороший ствол дерева. А учитывая, что он постоянно восстанавливал любые повреждения, прямая атака была бы бессмысленной тратой энергии.

Теневой шаг. Тело на мгновение потеряло материальность, превратившись в сгусток тьмы. Вспышка огня, перемещение.

Маг земли ответил каменными стрелами. Десятки острых снарядов вылетели из-под земли, нацеливаясь на меня по всему периметру. Его контроль над территорией был впечатляющим.

Одна из стрел задела плечо. Я зашипел от боли, но продолжил движение. Ещё стрела — теперь по касательной прошла по бедру. Кровь начала сочиться сквозь разорванную ткань.

«План Б», — решил я, видя, что прямое проникновение не сработает.

Заларак на моей руке слабо пульсировал. Контроль стольких монстров и одновременной работы в разных направлениях сильно истощил меня. Я сосредоточился, направляя остатки энергии в артефакт.

Чёрная линия на предплечье вспыхнула, но уже не так ярко, как раньше. Боль прострелила руку. Я выпустил концентрированную струю яда четырнадцатого ранга, хотя не уверен. Туман, окрашенный в зелёный цвет, начал растекаться по земле, огибал каменные препятствия, проникая в мельчайшие трещины.

Маг земли заметил угрозу. Его руки взметнулись вверх, земля под ним поднялась, образуя небольшую платформу, приподнимая над распространяющимся ядом.

«Именно этого я и ждал», — усмехнулся я.

Пока он концентрировался на защите от нижней атаки, телепортировался за его спину, используя теневой шаг.

Быстрый выпад, и мой белый кинжал, который мне дал дядя Стёпа, уже был пропитан более концентрированным ядом. Удар. Урод защитился, но я всё равно оставил глубокую царапину на его шее.

Маг земли взревел и обрушил на меня каменную плиту. Я едва успел откатиться в сторону. Земля под моими ногами превратилась в зыбучий песок, пытаясь затянуть. Еле вырвался, но это стоило ещё нескольких ран.

Яд начал действовать, но слишком медленно. Каменная кожа мага частично нейтрализовала эффект. Он контратаковал, создавая каменные шипы, вырастающие прямо из земли там, куда я ступал. Один из них пронзил мою ногу.

Магический источник опустел. Заларак едва светился. Раны кровоточили, замедляя движения. Ещё удар, и каменное копьё пробило мою кожу степного ползуна, воткнулось в живот. Вырвал его и получил маленький фонтан крови.

Ситуация становится критической. Сражаться в таком состоянии было бы самоубийством. Нужен источник энергии любой ценой. Пространственное кольцо. Внутри него, в специальном секторе, содержались захваченные некроманты.

Сила потекла в меня. Я чувствовал, как некроманты слабеют, как их жизненная энергия перетекает в мой почти пустой источник. Молчаливые крики отдавались в сознании, но я заставил себя продолжать. Ещё немного, и они умрут… Остановился в последний момент, почувствовав, что они на грани. Источник наполнился примерно наполовину. Не идеально, но достаточно для продолжения боя.

Маг земли удивлённо наблюдал, как я поднимаюсь с новыми силами. Его рана на шее начала проявлять признаки отравления. Кожа вокруг приобрела нездоровый зеленоватый оттенок, вены вздулись и потемнели.

Я атаковал снова, теперь используя комбинацию льда и яда. Ледяные шипы, пропитанные токсином, летели в противника, целясь в уже поражённые участки. Он отбивался, создавая каменные щиты, но с каждой секундой движения становились всё медленнее.

Яд действовал, постепенно проникая в систему. Каменная кожа не могла полностью блокировать его действие, особенно после того, как я усилил концентрацию за счёт полученной энергии.

Маг земли попытался создать ещё одну волну каменных шипов, но его контроль ослабевал. Вместо острых копий из земли поднялись лишь неровные наросты. Он покачнулся, впервые проявляя признаки слабости.

Пора заканчивать. Я сосредоточился на заларке, направляя в него остатки восстановленной энергии. Чёрная линия на руке вспыхнула в последний раз, и я почувствовал, как нейтральная энергия смешивается с ядом, усиливая его в несколько раз. Выпустил концентрированную струю отравы прямо в лицо противника. Он попытался защититься каменным щитом, но слишком поздно.

Маг земли рухнул на колени. Его тело начало покрываться зеленоватой коркой. Там, где раньше была каменная кожа, теперь проступали гниющие язвы. Он захрипел, пытаясь что-то сказать, но уже не мог произнести ни слова.

Процесс разложения ускорялся. Каменные наросты отваливались один за другим, обнажая растворяющуюся плоть.

Я отвернулся, не желая видеть финал. Звуки разлагающегося тела были достаточно красноречивы. Спустя минуту всё стихло. На месте, где стоял маг земли, остались лишь тёмная лужа и несколько каменных осколков.

Битва выиграна, но цена оказалась высокой. Я едва держался на ногах от истощения. Раны кровоточили, каждый вдох отдавался болью в рёбрах — скорее всего, сломаны от удара каменной плитой. Источник снова опустел, заларак потускнел окончательно.

«Мы выстояли», — подумал я с усталым удовлетворением, направляясь к голему, который продолжал крепко держать генерала Байтуна.

Громила был сильно повреждён. Его каменное тело покрывали трещины. Правая рука практически отделилась от плеча, держась на тонкой перемычке. Лицевая часть была расколота. Но, несмотря на все увечья, он продолжал выполнять свою задачу.

Генерал Байтун выглядел не лучше. Его безупречная форма превратилась в мокрые лохмотья, лицо было бледным от истощения. Вода, его стихия, больше не слушалась. Все попытки создать хоть какое-то заклинание заканчивались лишь лёгкой рябью в лужах под ногами.

Я посмотрел вокруг, оценивая общую ситуацию. Маг льда был полностью обездвижен паутиной гусениц, лишь его голова оставалась свободной. Маг ветра — под контролем оставшихся теней. Маг огня — мёртв после битвы с Амом. Маг земли — растворён моим ядом.

Ам стоял неподалёку, его тело всё ещё испускало лёгкий пар после интенсивной битвы. Подросток с нечеловеческими глазами посмотрел на меня с гордостью, ожидая одобрения. Я коротко кивнул ему, и лицо пацана осветилось улыбкой.

— Голем, — мой голос звучал хрипло от усталости. — Держи крепче.

Каменная конструкция слегка усилила хватку, вызвав тихий стон генерала.

Пора отдать приказы. Магия подчинения активировалась, я мысленно установил связь со всеми своими созданиями.

«Бабочки и гусеницы, отход!» — мысленный приказ был чётким и направленным.

Бабочки, кружившие над полем боя, мгновенно изменили траекторию полёта. Они собрались в компактную стаю и начали двигаться к стене Магинска. Гусеницы, оплетавшие мага льда, замерли на мгновение, а затем… произошло нечто неожиданное.

Крупные бабочки подлетели к гусеницам и подхватили их. Маг льда, внезапно освобождённый от паутины, попытался подняться, но был слишком истощён. Он упал на колени, тяжело дыша.

«Выжившие тени и духи! Ко мне!» — второй приказ устремился к чёрным силуэтам, удерживающим мага ветра.

Тени ослабили хватку, но не отпустили противника полностью. Вместо этого они начали медленно отступать, увлекая за собой ослабленного мага, а потом бросили.

— Ам, — я повернулся к подростку. — Истинная форма. Хватай меня, голема и генерала. Отступаем. Можешь?

Глаза парня вспыхнули энтузиазмом, его тело начало меняться. Не полная трансформация в водяного медведя, но что-то среднее. Мышцы набухли, рост увеличился, руки удлинились и стали мощнее. За считаные секунды худощавый подросток превратился в двухметрового полумонстра с нечеловеческой силой.

Ам одной рукой подхватил меня, другой схватил голема, который всё ещё держал генерала. Его мышцы напряглись, и он мощным прыжком преодолел несколько метров в сторону городской стены.

Лысый так и двигался прыжками, каждый раз преодолевая по паре-тройке метров. Бабочки и гусеницы летели следом. Тени и духи скользили по флангам, обеспечивая защиту от возможных атак.

Позади нас армия императора пребывала в замешательстве. Солдаты, судя по всему, не знали, что делать: атаковать без магической поддержки или ждать приказа.

Стена приближалась. Стрелки заняли позиции, готовые прикрыть наше отступление.

— Приготовиться! — крикнул я, и мой голос разнёсся по всей стене. — Всем! Боевая готовность!

Мы пересекли последние метры открытого пространства. Ам с рычанием перепрыгнул через стену и приземлился на площадь внутри города. Следом скользнули тени, влетели бабочки с гусеницами, просочились духи.

— Пушки и пулемёты — к бойницам! — прозвучал мой бас. — Приготовиться к обороне!

Бойцы бросились выполнять приказ. Тяжёлые орудия выкатывались на позиции, пулемётные расчёты занимали места в укреплённых гнёздах.

Ам аккуратно опустил меня на землю. Я пошатнулся, но устоял. Голем с генералом были помещены под охрану группы солдат.

Со стены донеслись первые выстрелы — наши стрелки открыли огонь по приближающимся имперским подразделениям. Следом заговорила артиллерия — глухие удары, свист снарядов, взрывы вдалеке. Тяжёлые орудия вели огонь по скоплениям вражеских войск.

Из темноты бойниц показались длинные стволы пулемётов. Они ожили, выплёвывая струи смертоносного металла, скашивая первые ряды атакующих. Воздух наполнился запахом пороха и гулом от непрерывной стрельбы.

Я наблюдал за всем этим, стоя посреди площади. Силы покидали меня, но заставлял себя держаться.

Ко мне подошли.

— Господин, — слегка поклонился охотник. — Армия противника отходит по всем направлениям. Маги, выжившие в сражении, также покидают поле боя. Первый натиск отбит.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Битва выиграна, но война только началась. Император не простит такого унижения. Но сам виноват, прислал слабенького кукловода.

— Особняк, — произнёс я. — Приказ Витасу. За серой зоной — монголы. Их нужно встретить и разместить здесь, подготовиться к приёму войска!

Мужик кивнул, принимая приказ. Он тут же начал отдавать распоряжения своим подчинённым, организуя подготовку к приёму союзников.

Я опустил взгляд на себя. Одежда пропиталась кровью, в животе торчали каменные шипы. Кровь медленно сочилась из-под них, окрашивая рубашку в тёмно-красный цвет. Глаза вдруг стали видеть мутно, словно сквозь запотевшее стекло. Голоса вокруг доносились, будто издалека. Я чувствовал, что теряю сознание от кровопотери и истощения.

В этот момент что-то привлекло моё внимание. Генерал Байтун, которого всё ещё удерживал повреждённый голем, внезапно дёрнулся с неожиданной силой. Его глаза вспыхнули яростью, а руки, казавшиеся бессильными, вдруг наполнились энергией.

Мощный выброс магии воды. Голем буквально взорвался изнутри, каменные осколки разлетелись во все стороны. Генерал, освободившись, тут же направил струю концентрированной воды в мою сторону.

Ам среагировал мгновенно, бросившись наперерез, но опоздал на долю секунды. Водяной снаряд ударил меня в грудь, отбрасывая назад на несколько метров.

Падая, я видел, как Ам буквально разрывает генерала на части в приступе ярости. Его руки превратились в когти водяного медведя, движения стали размытыми от скорости. Байтун даже не успел закричать.

Я ударился о землю, чувствуя, как из груди вытекает жизнь вместе с кровью. Боль. Поднял руку и… обнаружил, что кисть отсутствует. Её отсекло водяным потоком генерала.

— Сука… — прохрипел, глядя на обрубок. — И как же я теперь на пианино играть буду?

Тьма накрыла сознание, и я провалился в пустоту.

Глава 7

Темно. Но, кажется, я жив. Мысль пульсирует вместе с болью. Голова гудит, словно колокол после удара. Сознание возвращается неохотно — мутное, как речная вода после дождя. Веки, будто свинцовые, не поднимаются. Сквозь мрак пытаюсь проверить собственное тело — чужое, непослушное. Попытка шевельнуться отзывается острой болью: каждая мышца протестует, каждый нерв кричит. Словно похоронили заживо. В памяти — вспышки прошедшего боя, разрозненные картинки, звуки, запахи, кровь, огонь, крики.

Ладно, дам себе пару минут передохнуть, просто дышать. Вдох, выдох — воздух проходит сквозь саднящее горло, царапая изнутри. Пахнет лекарствами, травами.

Мозг заработал на полную катушку. Активируется аналитическая часть — та, которая никогда не спит. Стратег внутри меня уже оценивает, подсчитывает. Я бы радовался, как Ам, что мы победили магов четырнадцатого и пятнадцатого рангов. Победа? Почти…

Во рту — металлический привкус. Кровь? Скорее всего. Язык ощупывает разбитую губу, рассечённую изнутри.

Вот только… Они были с ошейниками посерьёзнее, чем у Казимира. Металл, испещрённый тусклыми рунами. Магов держали, как бойцовых псов на цепи. Ими управляли, словно некромант своей куклой. Вот почему движения казались неестественными, резкими. Чьи-то пальцы дёргали за ниточки, управляли марионетками. Будь они сами собой, со своими инстинктами и опытом, а не просто силой, я не уверен, что всё бы получилось. Если бы маги действовали с полным сознанием, координировали атаки… Пришлось бы вытаскивать всю свою армию тварей и… Магинск был бы разрушен — груда дымящихся камней вместо города.

Самоуверенность, сила, привычка — частые проблемы. Маг пятнадцатого ранга непобедим, ставка была на это. Так ещё и двое, и четырнадцатых — тоже пара. Что могло пойти не по плану?

Не знаю, сам император управлял магами или же прислал кукловода. Главное, что не хватило опыта у стратега. У меня же напротив, каждая атака была просчитана. Заставил его разделить внимание на всех сразу и потом по одному обломал. Тот, кто держал поводок, распылил силы. Тактическая ошибка. Я б на его месте сфокусировал удар огненного и земляного одновременно. Ударили бы в одну точку, но противник выбрал стратегию устрашения вместо стратегии уничтожения. Классическая ошибка тех, кто привык к простым победам. Мало практики у кого-то было. Я-то уже привык с монстрами, но всё равно источник сильно потратился. Контроль над тенями и духами, над бабочками и гусеницами вытянул почти всё.

В голове снова и снова прокручивалась битва. Мысленный повтор каждого движения, заклинания, решения, как шахматная партия, — каждый ход, жертва, атака. Искал ошибки, недочёты.

Если не придираться, то их нет. Я совершил чудо — своими силами одолел двух четырнадцатых и двоих пятнадцатых, ещё одного двенадцатого. Пять против одного, и я всё ещё дышу, жив, победил.

Не понимаю, почему они сразу не напали на мою территорию. Смогли бы застать врасплох, без подготовки, хотя… Если использовали артефакт ментальной магии, то мои вышки гасят это. Да, скорее всего, так и есть.

Кожа зудит. Тело бросает то в жар, то в холод. Лихорадка? Может быть. Или магическое истощение, или просто реакция на травмы.

Продолжил мысленный разбор ситуации. В целом даже реализация хорошая у императора вышла. Моих людей схватили, когда те прибыли помогать горожанам, потом выманили Жору. Тут всё логично: на переговоры пойдёт кто-то важный и нужный роду, кто-то, кого я ценю, уважаю. Вторая фигура после меня.

Моя поверхностная разведка… Надеялся, что сначала просто попугают, а они тут же все козыри на стол выкинули. Из-за этого я показал свои.

В сознании неприятно кольнуло: «Бабочки… Их стало в два раза меньше, потеряно слишком много. Восстановить популяцию удастся, но нескоро».

Монстры показали высокую эффективность в бою. Жаль! Хорошо, что гусеницы по большей части остались живы. Их паутина блокировала даже заклинания пятнадцатого ранга — впечатляюще. Бесценные экземпляры, нужно будет разработать стратегию их использования. Сосредоточиться на защите, а не на атаке.

И самое главное… Мой голем. Вот тут аж всё крутит от злости. Воспоминание острое, как нож. Его разорвало от атаки генерала. Взрыв силы, и каменная плоть разлетается осколками.

Сука… сука… сука… Если бы Вон Тон остался жив, сам бы устроил ему самую сладкую смерть из имеющихся. Урод! Зубы непроизвольно сжались, челюсть напряглась до боли. Ярость внутри словно помогла. Отлично! Злость — хороший мотиватор.

Тогда подкинем дровишек, вспомним потери во всех деталях. Тени Магинского — минус тридцать пять штук. Духи остались, но другие?.. Внутренний хомяк плакал. Хранитель ресурсов внутри меня скорбит о каждой потерянной единице. Нет, он рыдал. Хотя уже началась истерика: бьётся лапками и пищит, прям захлёбывается слезами.

«Изверг! Душегуб! Тиран!» — как только меня не называли.

Давайте открывайтесь, глазки. Попытка. Мышцы лица напрягаются, веки дрожат, и… У меня получилось. Кое-как разлепил веки. Боль тут же накатила волной, словно штыки вонзились в глазные яблоки. Свет — тусклый, едва заметный, но он жалит зрачки раскалённым железом.

Я передумал, возвращайте меня обратно. Захлопнул глаза. Темнота, приди. Мало мне, что ли, сложностей? Живот, руки, ноги, рёбра и отсутствующая кисть — всё кололо, болело, пульсировало, горело… Список можно продолжать.

Огляделся. Я где-то лежу. Только темно. Ночь? Сколько я без сознания? Часы? Дни? Чёрт, как не вовремя! Армия императора у стен, а я валяюсь.

Попытался двинуться. Твою мать! Какого хрена я весь в бинтах? Тело не слушается, будто не моё. Рука дёрнулась в попытке пошевелиться, и тысяча игл вонзились в мышцы. Голова кое-как двинулась, и я увидел, как меня замотали, — белые полосы ткани от шеи до пят. Перебинтованная культя вместо правой кисти. Грудь стянута так, что дышать тяжело.

Они решили, что я помер, и мумифицировать собрались? Напряг руку и потрогал голову — тоже в бинтах. Ух… Нормально, так я ещё в себя не приходил. Запишем в список достижений Магинского.

— Па-па? — прозвучало рядом, сначала неуверенно.

Звук разрезал тишину комнаты — тонкий, с вопросительной интонацией, детский почти. В нём столько надежды, что становилось неловко.

Я повернул голову на голос. Каждый градус поворота — как гвоздь в шею. Темнота отступила, глаза привыкли. Увидел худую фигуру, блестящую лысую голову, широко распахнутые глаза. А потом…

— М-м-м… А-а-а… — издал я горловые звуки. Попытка заговорить отозвалась болью в пересохшем горле, голосовые связки словно наждаком обработали. — Ти-ше!

Лысый засранец тряс меня. Его пальцы впивались в плечи, ногти царапали кожу сквозь бинты. И так всё болело, что еле держался. Каждое прикосновение — как электрический разряд по нервам.

Ам застыл, будто боялся, что я исчезну, если он моргнет. Дыхание сбитое, частое. Пацан сидел рядом, ждал моего пробуждения.

— Ты живой?

Слёзы катились по щекам — крупные, блестящие в полумраке. Капали на мои бинты, оставляя тёмные пятна. Его плечи вздрагивали от рыданий. Лысая голова склонилась к моей груди, как будто прислушивалась к сердцебиению.

— Нет, — я упал на подушку. Мышцы шеи сдались, голова потяжелела. — Просто решил тебя проверить.

Сарказм — моя естественная защита. Даже сейчас, когда каждый вдох требовал усилий, это был рефлекс, выработанный годами. Возможно, не лучший ответ ребёнку, но что поделать… Я не образцовый «отец».

— Правда? — насторожился подросток.

Его лицо изменилось мгновенно. Сначала облегчение — яркое, как вспышка. Потом недоверие — морщинка между бровей, прищуренные глаза. И, наконец, осознание: я шучу, значит, точно жив.

Выдохнул. Воздух вышел со свистом сквозь сжатые зубы. Боль пульсировала в такт сердцу от виска до пят, словно огонь тёк по венам вместо крови.

— Отчёт! — рефлекторно произнёс.

Командный тон вернулся автоматически. Слабость — непозволительная роскошь сейчас, нужна информация, нужна оценка ситуации.

— А? Я? — указал зачем-то на себя лысый.

Палец дрожал, ноготь обломан. Следы боя остались и на нём: синяк на скуле проступал желтовато-фиолетовым пятном, ещё нос почему-то сломан

— Ну, если никого рядом нет, — закрыл глаза. — То, выходит, ты.

— Значит, так, — стул заскрипел, когда Амус устраивался поудобнее. — Двое ублюдков мертвы. Первого я одолел одной левой, и ты повозился с другим. Тот косой, который на тебя напал… Он теперь как две половинки целого. Слабак!

Голос Ама звенел от гордости. Подбородок вздёрнулся, глаза сузились — хищный оскал водяного медведя проступил сквозь человеческие черты. Его пальцы сжались в кулаки, вены вздулись на тонких запястьях. Он вспоминал бой, переживал снова те моменты.

— Дальше что? Сколько я тут? Ситуация вокруг? Что требует немедленного вмешательства? — задал правильные вопросы.

— Дальше? — тон подростка выдавал задумчивость.

Ам почесал лысую макушку, смешной жест — совсем человеческий. Ноготь царапнул кожу, оставив белую полоску. Он хмурился, собираясь с мыслями, вспоминая последовательность событий.

— Ты отдыхаешь, выздоравливаешь. Я тебе твою ранку на руке полечил, должно помочь.

Ранку. Он назвал отсутствующую кисть «ранкой»? Посмотрел на забинтованную культю. Странное чувство — фантомная боль в несуществующих пальцах. Кажется, что могу ими шевелить, что они всё ещё там. Обман нервной системы, не более.

— Как? — повернулся и посмотрел на Ама. — Хотя не надо.

— Ты в городе моей фамилии, — продолжил лысый.

Грудь расправилась, плечи выпрямились.

— Моей! — поправил его.

— Ну да, у тебя же такая же, как у меня, — кивнул он. — День и ночь, и сейчас снова день.

Ам показал руками движение солнца — дугу от востока к западу.

— Сутки, — посчитал он вслух.

Значит, без сознания почти сутки. Слишком долго. Армия императора не будет ждать, пока я оклемаюсь. Они наверняка разрабатывают новую стратегию, готовят следующий удар.

— Людишки бегают, что-то делают, кричат, снова бегают. Странные существа. Одно дело мы с тобой — человеки… — ударил в грудь себя Ам. — Пришли какие-то косые, маленькие. Как я понял, монолы.

Его лицо исказилось презрительной гримасой. Глаза сузились, ноздри раздулись. Видимо, не любит чужаков на своей территории.

— Монголы! — поправил я.

— Во-во, — кивнул пацан. — Они самые. Серьёзные такие, все напряжены. Лошадей привели, и ещё у них язык странный. Тебя искали, особенно один из них — старик.

Ам морщил нос, вспоминая, его лоб пересекали морщины. Забавно видеть такую глубокую задумчивость на лице подростка.

— Хан, — зачем-то ответил я.

Тимучин тут. Хорошо… Это упрощает ситуацию. Мне бы ещё пару минут отдохнуть.

— Ну, я не знаю. Он дёрнулся тебя проведать. Так я сказал, что ты не можешь. Давай требовать. Ну, я ему и объяснил.

В его голосе звучала гордость. Подбородок приподнялся, глаза заблестели.

— Что? — напрягся я.

Мышцы живота сжались, отозвавшись острой болью. Только драки с монголами не хватало! Тимучин не из тех, кто прощает оскорбления, особенно от подростков.

— Не, мужик нормальный оказался, сильный, но он мне нос сломал, а я ему фингал под глазом поставил, — улыбнулся Ам.

На его лице расплылась широкая улыбка, гордость за свой «подвиг» сияла в каждой черте. Он потрогал свой нос.

— Сука… — выдохнул я.

Воздух со свистом вырвался сквозь стиснутые зубы. Политические осложнения — последнее, что нужно сейчас. Ссора с ханом может стоить союза, а без монголов против императорской армии не выстоять. Зная Тимучина, получить по морде от подростка для воина его ранга, его статуса — непростительное оскорбление. Придётся объяснить, что это монстр пятнадцатого ранга, а то ещё обидится. Иначе рискую потерять монгольскую поддержку.

— Армия? Заложники? Что происходит?

Нужно оценить все факторы, все переменные, подготовиться к следующему шагу.

— Ну, те, кто за стеной стоят, они там же и стоят. Странные. Может, ждут чего-то? Про заложников не знаю. А так всё нормально. Ты жив и здоров — это главное, — зачем-то лысый начал гладить меня по руке без кисти.

Его пальцы осторожно касались забинтованной культи. Нежность, совершенно несвойственная монстру, человеческий жест заботы, утешения. Странно видеть такое от существа, способного разорвать человека пополам.

Посмотрел на свой обрубок. Неприятно… Белые бинты, пропитанные кровью и какой-то мазью. Запах трав, лекарств. Нужно как-то восстановить. Может, дядя Стёпа что-нибудь придумает? Или стоит найти мага-регенератора? Или изготовить протез с магическим усилением?

Я попытался сесть, и мышцы живота напряглись. В бинтах это делать крайне неудобно: ткань натянулась, стесняя движения.

Раздались голоса, шаги, бряцание оружия. Кто-то приближается к комнате.

Дверь ударилась о стену с глухим стуком. Две фигуры заполнили дверной проём — контрастные, как день и ночь. Витас — высокий, подтянутый, в строгой военной форме. Тимучин — приземистый, жилистый, в традиционном монгольском халате, расшитом золотом. Лицо хана — как древний пергамент, иссечённый морщинами. Под левым глазом — впечатляющий синяк, уже наливающийся всеми оттенками фиолетового.

— Жив! — оскалился хан.

Его зубы блеснули — желтоватые, крепкие, как у старого волка. Глаза — узкие щёлки, в которых плескалось что-то среднее между раздражением и облегчением. Правая ладонь лежала на рукояти сабли — не угроза, но готовность. Мозолистые пальцы поглаживали потёртую кожу ножен.

— Господин? — уставился на меня Лейпниш.

В голосе Витаса — неверие и облегчение. Круги под глазами выдавали бессонные ночи. Волосы взлохмачены, одежда помята. Он держался прямо, но видно было, что из последних сил.

Хан тут же направился ко мне. Всё его тело напряжено, каждый шаг — как у хищника, готового к прыжку. Сапоги глухо стучат по деревянному полу. Рука лежит на мече, сам он периодически смотрит на Ама.

В плечо ударили кулаком. Неприятно, боль прострелила от плеча до позвоночника.

— Ну ты и козёл! — фыркнул старик. — Какой ты после этого друг?

Голос хрипловатый. Обвинение звучало почти ласково — так старые вояки выражают привязанность. Не словами, а действиями. Не заботой, а ударами.

Удар! Звук хлёсткий, как выстрел. Кулак Ама врезался в лицо Тимучина, и голова хана дёрнулась. Воздух сгустился, напряжение стало почти осязаемым.

— Ещё раз тронешь папу, я тебя покалечу! И не посмотрю на то, что ты дедушка, — пробурчал Ам.

Его голос дрожал от ярости. Кулаки сжались, мышцы напряглись под тонкой тканью рубашки. Глаза сузились, в них проглядывал водяной медведь, готовый разорвать любого, кто угрожает его территории, его семье.

— Дедушка? — повторил хан.

Тимучин застыл, как статуя. Рука, уже потянувшаяся к сабле, остановилась на полпути. На лице отразилась целая гамма эмоций. Обида — в опущенных уголках губ, ярость — в раздувающихся ноздрях, замешательство — в прищуренных глазах.

— Я дедушка? Правда? Я такой старый? — спросил он.

В голосе хана звучал почти детский протест. Он выпрямился, расправил плечи, подбородок вздёрнулся. Каждая линия тела кричала: «Я ещё полон сил! Я воин! Я не старик!»

— Да! Нет! — ответили мы одновременно.

Наши голоса слились. Я отрицал, а Ам утверждал. Комичность ситуации на секунду пробилась сквозь боль и напряжение. Вот уж абсурд момента: полуживой я, лысый монстр-подросток, оскорблённый хан, растерянный Витас.

— Сын? — уставился на меня хан с фингалом под глазом. — Как? Когда? Ты уходил, у тебя ведь не было детей? Да ещё и такой большой? А те трое? Они же беременны!

Тимучин наклонился ближе, разглядывая меня с новым интересом. Седые волосы, заплетённые в традиционную косу, упали на плечо. Глаза изучали моё лицо, затем переводились на Ама. Он искал сходство, пытался понять связь.

— Кто? — удивился Ам. — У папы будут ещё дети? У меня появятся братья и сёстры?

Голос подростка подскочил на октаву. Лицо осветилось детским восторгом, в глазах — радость и любопытство. Он подался вперёд, ожидая ответа.

А моя голова начала кипеть, висок пульсировал болью. Слишком много информации, слишком много эмоций. Тело требовало отдыха, а обстоятельства — решений.

— Магинский, ты меня удивил. Так вот чего не захотел моим наследником становиться? Уже сам настругал себе замену, да ещё и не одну… — подмигнул Тимучин. — Ты меня подвёл, — он стал серьёзным. — Тут у тебя бой, маги сильные, а ты всё один. Где моя битва?

Хан говорил быстро, перескакивая с темы на тему. Слова сыпались, как камни с горы. Его руки двигались в такт, глаза блестели азартом. Старый воин скучал по сражениям, по крови, по победам.

Витас понял, что эти двое начали меня доставать. Рука нервно поправила воротник, глаза бегали между мной, ханом и Амом. Он оценивал ситуацию, искал способ разрядить напряжение.

— Господа! — повысил голос Лейпниш. — Вы не видите, что господин ранен? Ему нужен отдых.

Слова прозвучали твёрдо, но с почтительностью.

— Кто? — удивился хан. Его вообще не смутило, что я весь в бинтах. — А кисть… Ерунда! Будет одной рукой есть. Вот если бы что-то ниже пояса оттяпало, тогда да.

Тимучин фыркнул, махнув рукой. Для него потеря конечности — обычное дело, рабочая травма воина. Глаза скользнули по моим бинтам без всякого сочувствия, только оценивающий взгляд: сколько времени на восстановление, когда снова в строй.

Очень хотелось помассировать виски. Я даже был бы не против ещё раз в битву окунуться, лишь бы не оставаться тут. Может, стоит рвануть к ним?

— Значит, так! — сел на мою кровать Тимучин. — Император твой.

Матрас прогнулся под его весом. От резкого движения боль прострелила рёбра.

— Он не мой, — поправил его.

Голос звучал хрипло, но твёрдо. Даже в таком состоянии нельзя допускать двусмысленностей, особенно политических. Император — не мой сюзерен, не мой покровитель. Я сам по себе, Магинский — отдельная сила.

— Ваш, — махнул он рукой. — Переступил черту. Тотчас прикажу наступать!

Глаза сверкнули азартом старого хищника, почуявшего кровь. Он готов был начать войну здесь и сейчас, одним словом, одним движением руки.

— Нет! — оборвал его. — У меня немного другой план.

Мой голос прозвучал неожиданно сильно — командный тон, не терпящий возражений. Тимучин замер, оценивающе глядя на меня. Ам напрягся, готовый защищать. Витас переступил с ноги на ногу, нервно одёргивая мундир.

— План у него, — выдохнул хан. — Ладно.

Старик поднялся и направился к выходу.

— Вставай давай! Мне нужна битва! — заявил хан.

— Будет, — кивнул в ответ.

— Сопляк, идём, я покажу тебе, что такое настоящий мужчина, — бросил он у двери.

Слова — как наживка для молодого хищника, вызов, провокация, проверка. Хан оценил силу Ама, почувствовал в нём достойного противника. Теперь хотел проверить его характер, дух.

Нашёл что сказать и кому. Любопытство и азарт вспыхнули в глазах Ама, как искры от костра. Водяной медведь внутри него отозвался на вызов. Подросток посмотрел на меня, и я кивнул. Разрешение дано, пусть идёт. Хуже, чем драка с ханом, уже не будет. А так хоть отвлечётся, выплеснет энергию. Может, даже чему-то научится у старого волка степей.

Они удалились. Тишина — как мало требуется для счастья, оказывается…

— Докладывай, — повернулся к Лейпнишу.

Голос звучал твёрже, чем я чувствовал себя. Витас выпрямился. Его лицо приняло официальное выражение. Глаза — серьёзные, внимательные — смотрели прямо, не уклоняясь. Усталость скрывалась за профессиональной маской, но выдавала себя в мелких деталях: дрожащие пальцы, синяки под глазами, запавшие щёки.

— Вывешен белый флаг со стороны армии императора. Они ждут встречи.

Слова отчеканены чётко, по-военному, каждый звук — выверен, каждая интонация — под контролем. Лейпниш держал спину прямо.

Белый флаг — символ переговоров, жест отчаяния или ловушка? Император не из тех, кто легко признаёт поражение. Скорее, перегруппировка, смена тактики, выигрыш времени.

— Понял, — кивнул и встал. — Скоро выдвигаемся.

Мышцы протестовали против движения, кости скрипели, словно несмазанные шестерни. Одеяло упало, обнажив бинты на груди и животе.

— Господин! — тут же преградил мне путь Витас. — Но вы… Ваш вид…

Его лицо исказилось тревогой. Рука протянулась, готовая поддержать, но замерла в воздухе, не решаясь коснуться без разрешения. Глаза расширились, в них читался почти детский испуг.

Я понимал его беспокойство. Бинты, пропитанные кровью и мазью, отсутствующая кисть — свежая рана, ещё кровоточащая. Не самый внушительный вид для переговоров.

— Я в порядке. Так, пара царапин, — откровенно врал.

— В городе семь тысяч монголов. Ещё пятьдесят — около границы, ещё сто — дальше, — продолжил докладывать Лейпниш.

В голове уже выстраивались карты, схемы, планы: расположение войск, направления ударов, пути отступления.

Я вернулся на кровать и сел. Тело благодарно отозвалось на возможность снова опереться. Закрыл глаза. Тьма принесла секундное облегчение, комната перестала вращаться, мир стабилизировался.

Ну вот. Второй раунд переговоров на носу, или это уже третий? Неважно! Империя загнана в угол, магическая атака провалилась, а монгольская угроза реальна. Шах королю, но не мат. Пока нет.

Теперь можно использовать Тимучина, хотя и это ещё не всё. Внешние факторы сложились удачно, но нужен ещё один козырь. Внутренний. Тот, что ближе к императору, чем кто-либо ещё. Пора доставать. Мысль кристаллизовалась, обретая чёткость.

— Слушай, — открыл глаза. — Я сейчас достану одну даму. Поможешь мне кое с чем.

Взгляд Витаса изменился.

— Как прикажете, господин, — поклонился он.

Голос Лейпниша дрогнул — едва заметно, но я уловил. Он боялся и правильно делал. То, что мы собирались освободить, опасно. Смертельно опасно, но необходимо.

Сначала я достал цепочку, которую носил Казимир. Объяснил, что делать. Тонкие звенья тускло блестели в полумраке комнаты. Артефакт подчинения.

Объяснения были краткими, чёткими: где взять кровь, когда надеть цепочку. Витас слушал внимательно, запоминая каждую деталь. Его глаза следили за моими руками, ловили каждый жест, каждое движение.

Сосредоточился на пространственном кольце. Внутренний взор погрузился в бесконечность кармана между реальностями. Я дотянулся до нужной ниши. Сквозь завесу магии нащупал знакомое присутствие — яркое, горячее, злое. Но перед тем, как выпускать, подстраховался. Сначала появились гусеницы и морозные пауки. Гусеницы расползлись по углам комнаты, готовые по первому сигналу плести смертоносную паутину. Пауки заняли позиции у потолка.

Идеально, если бы Ам тут был, но с ним возни больше. Лысый подросток сейчас развлекается с ханом, пусть так и остаётся: меньше переменных, меньше рисков.

Когда с подготовкой было закончено, кивнул. Магия пространственного кольца отозвалась на мысленный приказ. Серые нити потянулись из воздуха, формируя контур, вытягивая запертую сущность из кармана между мирами.

Раз, и начало формироваться тело. Сначала только черты, размытый силуэт, словно нарисованный дымом, постепенно обретающий объём, плотность, реальность.

Но что-то пошло не так. Линии искрились, изгибались. Магия сбóила, как будто она сама сопротивлялась материализации. Контур дрожал, рассыпался, собирался вновь. Я почувствовал отголосок чужой воли — сильной, яростной, непокорной.

— Сучка! — выдохнул. — До последнего грызётся.

Воздух покинул лёгкие с хрипом, боль в рёбрах усилилась от напряжения. Пот выступил на лбу крупными каплями, стекая по вискам. Магия требовала концентрации, а тело сопротивлялось. Пришлось направить энергию через кольцо, стабилизировать. Источник внутри пульсировал, отдавая последние крохи силы.

Серые нити уплотнились, образуя паутину реальности. Они впивались в контур, натягивались, дрожали от напряжения. Иногда рвались, и тогда приходилось формировать новые, направляя ещё больше силы.

И вот она появилась. Уже с перекошенным лицом, глазами, полными ненависти. Василиса возникла в центре комнаты — живая, реальная, яростная.

Её красота — острая, опасная — не померкла за время заточения. Длинные волосы, струящиеся, как тёмный шёлк. Безупречная кожа, словно светящаяся изнутри. Чувственные губы, сейчас искажённые гневом. Глаза — зелёные, как летняя листва, пылающие яростью. Тело дрожало. Каждый мускул напряжён, как струна. Грудь вздымалась от частого, сбитого дыхания. Руки сжаты в кулак, ногти впились в ладони.

— Тварь! — рыкнула она.

Василиса тут же метнулась вперёд. Подняла руку, и с пальцев сорвалась магия. Движение — стремительное, отточенное, смертоносное, не материнское, хищное. Рука с изящными пальцами превратилась в оружие.

Воздух зазвенел от концентрации энергии.

— Не смеши, — бросил я.

Гусеницы опередили — отреагировали мгновенно. Паутинка обвила её почти с наслаждением. Тонкие серебристые нити выстрелили со всех углов комнаты одновременно. Сплелись в сеть, опутали руки, ноги, туловище. Стянули, лишая возможности двигаться.

Она упала на пол, даже головой ударилась, бедняжка. Звук — глухой, короткий. Волосы разметались по полу. Может, мозги на место встанут. Надежда слабая, но кто знает? Иногда физическая боль прочищает разум.

Витас тут же подскочил к ней. Ни одного лишнего жеста, действовал по инструкции, следуя каждому слову, каждому указанию. В голове всплыли слова дяди Стёпы, как происходит подчинение с помощью артефакта. Руку резать мне не пришлось — Витас взять кровь с бинтов.

Нужно отдать должное матери. Она билась до последнего, извивалась в паутине, как пойманная змея. Мышцы напрягались под кожей, сухожилия выступали на шее и руках. Глаза расширились, зрачки сузились до точек.

Василиса проклинала, орала, пыталась вырваться даже в тот момент, когда цепочка коснулась её кожи. Слова сыпались потоком, голос срывался на хрип, но не останавливался.

— Будь ты проклят! Мерзкий выродок! Неблагодарная тварь! Отпусти меня! Я твоя мать! Сдохни!

Материнская любовь во всей красе. Глаза полыхали ненавистью, губы искривились в гримасе отвращения. Каждое слово — как плевок, каждый взгляд — как кинжал.

Ещё секунда, и вспышка. Ослепительная, как маленькое солнце, рождённое в комнате. Магия схлопнулась. Её тело дёрнулось, словно ударило током. Каждый мускул напрягся, спина изогнулась дугой.

Василиса замерла. Глаза широко раскрыты, но взгляд пустой, отсутствующий. Рот приоткрыт в безмолвном крике. Грудь поднимается и опускается часто, неровно.

Связь установлена, только слабое пульсирующее эхо страха. Я чувствовал её эмоции, как свои собственные — поверхностно, приглушённо, но достаточно ясно.

— Готово, — подтвердил Витас.

Его голос звучал напряжённо. Капли пота стекали по вискам, пальцы дрожали от напряжения. Глаза бегали от меня к Василисе и обратно — настороженные, испуганные.

— Теперь поговорим, — хмыкнул я.

Улыбка сама появилась на губах. Не радостная, хищная. Чувствую мать, словно она мой питомец. Связь пульсировала в сознании — тонкая, но прочная нить между хозяином и подчинённым. Контроль над существом, которое раньше внушало страх. Инверсия сил, изменение баланса. Мать стала слугой, сын — хозяином.

Пора бы узнать, что она может мне предложить интересного по императору. Особенно перед встречей будет полезно.

— Павлуша! — молила женщина перед тем, как Витас надел ей цепочку. — Сыночек. Ну что ты такое делаешь с мамочкой?

Голос — медовый, манипулятивный. Ласковые интонации, умоляющие нотки.

Я покачал головой. Она надеется, что на мне это сработает? Наивно… Игры закончились.

Когда всё было закончено, приказал гусеницам убрать паутину. Она растворилась, оставив после себя лишь лёгкое серебристое свечение в воздухе.

Женщина тут же вскочила и попыталась меня атаковать. Вот только ничего не вышло. Тело дёрнулось, замерло на полпути. Невидимая стена встала между нами — барьер подчинения, непреодолимый, нерушимый. Грудь колыхнулась почти у моего лица. Василиса почему-то была голой. Обнажённая фигура — совершенная, соблазнительная. Кожа — как алебастр, без единого изъяна. Изгибы тела — словно высеченные великим скульптором. Всё идеально, всё выверено — от кончиков пальцев до линии шеи.

Витас уставился на её задницу. Его глаза расширились, кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Мужская реакция на красоту — инстинктивная, примитивная, предсказуемая.

Когда Василиса поняла, в каком положении, то её не смутила нагота. Женщина, наоборот, выпрямилась, словно пыталась меня соблазнить. Плечи откинулись назад, подчёркивая грудь. Подбородок приподнялся, обнажая длинную шею. Пальцы потрогали цепочку, и лицо скривилось. Разочарование, гнев, бессилие — все эмоции как на ладони.

— Накинь на неё покрывало! — приказал Витасу.

Мой голос прозвучал хрипло. Не от желания, от отвращения. Эта женщина — мать лишь биологически, а по факту — враг, соперник, противник.

Лейпниш делал это медленно, внимательно рассматривая каждую деталь красивого женского тела. Ткань скользила по коже, повторяя изгибы, подчёркивая формы. Тут я понимаю императора, почему он взял её себе.

— А теперь я слушаю, — произнёс, когда Василиса перестала светить своими прелестями.

— Сыночек, что с тобой случилось? Почему ты такой? — она вдруг опять наигранно забеспокоилась.

Голос изменился — стал мягким, заботливым, материнским. Глаза наполнились фальшивой тревогой. Руки дёрнулись, словно хотели коснуться моего лица. Но цепочка не позволила, и они остались на месте.

— Тебя это не касается, — оборвал её. — Не трать моё время и не испытывай терпение. Как видишь, у меня сейчас нет настроения с тобой играть, — указал на свой вид.

— Я что, не могу переживать за?.. — Василиса упала на колени.

Движение — плавное, грациозное даже в подчинении. Волосы рассыпались по плечам водопадом. Глаза поднялись — огромные, влажные от непролитых слёз. Губы задрожали в безупречной имитации материнского горя. Театр одного актёра, спектакль для единственного зрителя. Последняя попытка пробудить сыновние чувства, которых никогда не было.

Я отдал мысленный приказ. Терпение истощалось с каждой секундой. Гусеницы напряглись в углах комнаты, готовые атаковать по первому сигналу. Пауки спустились ниже.

— Слушай сюда! — мой голос звенел. — Я выполню своё обещание и отправлю тебя с голой задницей к армии твоего любовничка. А потом ты ему доказывай, что не предавала и ещё верна.

Слова ударили, как хлыст. Каждое — точно в цель, каждое — в больное место.

Василиса закусила губу. Маска материнской заботы треснула, обнажив страх под ней. Настоящий, не наигранный. Глаза заметались, как у пойманного зверя. Расчёт, анализ, поиск выхода — разум работал лихорадочно.

— Мне нужна информация, — склонился ближе, игнорируя боль в рёбрах. Мой голос стал тише.

— Конечно! Конечно! — она начала приближаться на коленях.

Гордая, могущественная женщина — на коленях, в покрывале, с артефактом подчинения на шее. Ползёт, как раненая змея, к сыну, которого когда-то пыталась уничтожить.

— Говори! — надавил связью, которая возникла с помощью артефакта.

Цепочка на шее Василисы засветилась тусклым золотым сиянием. Она вздрогнула, словно от удара током.

— Император… Он… — посмотрела по сторонам женщина.

Глаза метнулись к дверям, к окнам. Инстинктивно искала пути бегства, но их не было. Только я, она и информация, которую мать боялась произнести вслух. Прижала руку к груди. Пальцы впились в ткань покрывала, комкая его. Дыхание участилось, стало поверхностным, рваным.

Я уже ожидал услышать всё что угодно. Подготовился к любому ответу, любому откровению. Он — рух, в нём Зло так же, как в ней. Даже что он розовый пони. Мне нужны его слабости, следующие шаги, планы. Всё, что я смогу использовать против него.

— Он посланник! — прошептала Василиса.

Слова упали в тишину комнаты, как камни в тёмную воду. Глаза женщины расширились от собственной смелости или от страха перед последствиями.

— Что? — я поднял бровь. — Посланник?

Слово звучало знакомо. Где-то уже слышал его, в каком-то контексте, в каком-то разговоре. Память напряглась, пытаясь извлечь нужную информацию из глубин сознания.

И тут я вспомнил, что мне рассказывал Казимир. Холод пробежал по позвоночнику, мурашки пролетели по коже. Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще.

Это же те ублюдки, которые приходят к магам двенадцатого ранга и предлагают новый путь. Нормально девки пляшут…

Глава 8

Первая мысль: «Сука!» Жгучая боль в боку пульсировала в такт сердцу. Глубокий вдох, и рёбра отозвались острым уколом. Я сжал зубы, подавляя желание скривиться.

Взгляд скользнул по лицу женщины. Точёные черты, безупречная кожа, глаза — тёмные и глубокие.

Лучше бы он был рухом или со Злом внутри. Серьёзно. Посланник? Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Ногти впились в ладонь, оставляя полумесяцы следов. Боль отрезвляла, помогала сосредоточиться.

Почему в этом мире так интересно? Будто кто-то специально выстраивает лабиринт, заманивая меня всё глубже. Кто следующий? Боги?

Что я о них знаю? Почти ничего. Перебрал в голове всё, что слышал от Казимира. Они помогают магам зачем-то двигаться дальше. Этот путь через серые зоны, их разорение. В итоге выпускают Зло. Такова их цель? Или что-то более экстравагантное?

Мысли выстраивались в ряд, как солдаты на плацу, одна за другой, чёткие, упорядоченные. Задачи, угрозы, возможности…

В голове тут же всплыли образы тех магов, которые недавно пытались меня поймать. Может быть, смысл в том, чтобы растить сильных и их подчинять? Картина постепенно складывалась. Посланники находят магов высокого ранга, помогают им «развиваться», толкают на разрушение серых зон. Зло вырывается наружу, в нагрузку себе рабов штампуют.

За окном прогремел гром. Взгляд Василисы скользнул в ту сторону. Нервничает, боится. И правильно делает.

Ветер колыхнул занавески. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, принёс запах дождя и пыли. На мгновение захотелось закрыть глаза, расслабиться. Пальцы правой руки едва заметно поглаживали заларак.

Всё не складывается. Император — посланник, Василиса со Злом внутри — его наложница. Я — с кровью, способной подчинять монстров. Слишком много совпадений для случайности.

Василиса вздрогнула, её пальцы нервно сжали край покрывала. Взгляд метался по комнате — от двери к окну и обратно. Ищет выход, не найдёт.

— Что ещё? — спросил я сухим голосом, намеренно лишённым любых эмоций.

Дождь усилился. Капли забили по крыше, словно тысячи крошечных барабанщиков. Комната заполнилась их ритмичным стуком и запахом мокрой земли, словно природа аккомпанировала нашему разговору.

— А этого мало? — удивилась Василиса, прикусив губу.

— Да, — кивнул, не спуская с неё глаз. — Очень, чтобы я не захотел тебя возвращать. Тем более ты теперь не такая полноценная, как была раньше, — подмигнул ей.

Намеренная провокация. Может быть, императору она была нужна только со Злом внутри, а сейчас там капли остались.

Было забавно наблюдать, как мать возмущается, тяжело дышит. Грудь вздымается под тонкой тканью, щёки покрылись румянцем, глаза сверкнули гневом. Не сдержалась. Всё идёт точно по моему сценарию.

— У него много магов выше двенадцатого ранга, — снова покосилась на окно и дверь. — Начиная от двенадцатого, заканчивая двадцатым.

Последнее слово ударило, как пощёчина. Мышцы непроизвольно напряглись, рёбра отозвались болью. Двадцатый… Цифра обожгла сознание. Какие маги стоят за императором? Что мне с ними делать? Снова нужна сила, много силы. Твою ж… Василису!

В голове тут же начала выстраиваться стратегия. Преимущества: монстры, серая зона, союз с Тимучином, самостоятельность. Недостатки: у меня слишком низкий ранг, ограниченные ресурсы, нехватка времени. Нужно компенсировать разрыв в силе хитростью и внезапностью.

— А сам он? — задал вопрос, тщательно контролируя голос. Ни дрожи, ни страха, только деловой интерес.

— Я не знаю, но он очень силён. Очень, — продолжила мамаша.

В комнате стало душно. Воздух сгустился, наполнился напряжением. Дождь за окном затих, словно прислушиваясь к нам. Нужно избавиться от свидетелей, этот разговор — только для моих ушей.

— Витас, выйди, — приказал я.

Лейпниш кивнул и оставил нас одних. Звук закрывающейся двери — мягкий щелчок, шаги удаляются по коридору, молчание.

— То, что в тебе было, — его рук дело?

— Да! — кивнула она, и в этом движении было какое-то странное облегчение.

Правда, наконец-то! Кусочек головоломки встал на место. Император помещает Зло в своих женщин. Для чего? Контроль? Эксперимент? Часть большего плана?

— Зачем это ему? — подался вперёд, игнорируя протест рёбер. В висках застучала кровь.

Близко. Я близко к чему-то важному.

— Все его наложницы и даже жёны со Злом внутри, — ответила она. — Теперь я мусор, бесполезна! Моя красота не спасёт. Меня отдадут на потеху магам.

Голос сорвался на последней фразе. Впервые я увидел в ней настоящий страх. Не игра, не манипуляция, а первобытный ужас перед возвращением к тому, кто использовал её как сосуд для чего-то чуждого, древнего, голодного.

Сжал челюсти так, что заныли зубы. Головоломка складывалась, но картина напрягала своими масштабами. Гарем женщин со Злом, армия магов высшего ранга и посланник на троне.

— Может быть, это и неплохо. Ты, во всяком случае, будешь занята и не станешь мешаться под моими ногами, — пожал плечами, возвращая контроль.

Спина выпрямилась, маска равнодушия вернулась на место.

— Это будет вначале, а дальше только мучения и смерть. Тебе не жалко маму? — у неё на глазах снова появились слёзы.

Молчание стало моим ответом.

Дождь снова усилился. Капли разбивались о стекло с яростью, словно пытаясь прорваться внутрь.

— Что же ты за сын такой? — вопрос повис в воздухе. В нём слышалось искреннее недоумение. Она действительно не понимала.

— Твой, — хмыкнул в ответ.

Улыбка вышла кривой, холодной. В её глазах мелькнула тень узнавания. На мгновение она увидела в моём лице отражение собственной безжалостности. И это напугало Василису.

— Павел, император… Он, его связи, сила… Лучше не вставай на его пути. Он пока лишь развлекается. Как только почувствует в тебе угрозу — убьёт. Ему нужна лишь твоя жила, — Василиса произнесла это тихо, почти шёпотом.

— А кровь? — поднял бровь.

Интуиция подсказывала, что здесь есть ключ к чему-то важному. Моя кровь, моя способность подчинять монстров. Зачем это императору? Почему Василиса так жаждала её получить?

— Она была нужна мне, — ответила женщина. — Я думала, что так смогу освободиться и уйти, стать сильнее. Буду сама решать, что делать дальше.

Вот оно… Правда, обнажённая и простая. Кровь как ключ к свободе, как защита от императора и его планов, как билет в новую жизнь.

— Бедная мамочка. Сама раздвинула ножки перед мужиком, который впихнул в неё Зло, а потом решила скинуть ошейник. Всего-то нужно убить сыночка. Эх, было бы время, вручил тебе награду «Лучшая мать». Этой информации недостаточно, чтобы я сохранил тебе жизнь. Ладно… Его слабости? Как убить? Что сдержит? Какие у него планы?

— Я не знаю… — опустила она голову.

Пальцы нервно комкали ткань покрывала, плечи поникли. Волосы упали на лицо, скрывая выражение. Сломалась? Или снова играет?

Я шумно выдохнул. Часы отсчитывали секунды: тик-так, тик-так. Время утекало сквозь пальцы.

— Но… — Василиса резко вскочила, и с неё слетело покрывало.

Демонстративно отвернулся. Манипуляция на манипуляции — примитивно. Она играет женской картой, будто я подвержен таким простым уловкам.

— На севере что-то есть, — начала тараторить. — Османская империя, Джунгария, Монголия — это всё его союзники и подчинённые. Но север — враг! Он хочет его уничтожить. Там что-то, чего он боится.

Слова срывались с её губ лихорадочно. В голосе — отчаяние человека, хватающегося за последнюю соломинку. Глаза расширены, дыхание частое. Она цеплялась за возможность выжить любой ценой.

Я повернул голову. Вгляделся в её лицо, игнорируя наготу. Не врёт.

Карта мира развернулась в воображении. Османская империя, Джунгария, Монголия — южные и восточные соседи. Все подчинены императору, если верить её словам. А север… Что там, на севере? Легенды говорят о суровых землях, льдах, странных магических аномалиях. Это могло быть чем угодно. Но если император боится… Значит, там действительно что-то есть. Что-то достаточно могущественное, чтобы держать в страхе мага двадцатого ранга. Союзник? Оружие? Древняя сила?

— Я клянусь кровью и родом, что больше ничего не знаю! — Василиса попыталась приблизиться.

Клятва сработала, глаза вспыхнули. Магия крови проверила её слова на истинность и подтвердила: не врёт.

— У тебя нет рода, а кровь испорчена Злом, — пожал плечами.

Слова прозвучали как приговор. Её лицо исказилось от боли — не физической, а той, что глубже. Удар по самой сути. Ей нечего предложить, кроме этого обрывка информации о севере.

— Умоляю! — упала она на колени.

Обнажённая, уязвимая, без малейших следов той гордой и опасной женщины, которой была.

— Витас! — крикнул я.

Мужик зашёл, и снова реакция на голую женщину. Тут же укрыл её покрывалом.

— Отправить в особняк и закрыть, — сказал ему.

В голове было несколько планов насчёт Василисы. Пока она полезнее живой, чем отдать её императору или убить. Возможная приманка, а может, и разменная монета, если переговоры зайдут в тупик.

Женщину увели. Пальцы одной руки стучали по кровати. Ладно, будем разбираться с этими посланниками. Встал. Чувствовал я себя… Обычная медицина не помогла.

Оглядел комнату. Скудная обстановка: кровать, стол, пара стульев, стены голые, только одно окно с видом на город. Дождь почти прекратился, лишь редкие капли стучали по стеклу.

Я достал из кольца пару десятков лечилок, восстановление магии и выносливости. Первое зелье — прозрачная жидкость с лёгким голубоватым оттенком. Сорвал пробку зубами, опрокинул содержимое в рот. Вкус — как будто жуёшь сырую мяту, смешанную с металлической стружкой. Горло обожгло холодом, магия заструилась по венам, направляясь к повреждённым рёбрам.

Пил, лил на раны, и так по кругу. Кожа зудела, мышцы подёргивались, кости ныли. Регенерация — это больно. Всегда.

Зажмурился, сжал челюсти. В источнике заворочалось что-то, магия отзывалась на зелья, усиливая их действие. Я чувствовал, как она струится по каналам, латает повреждения, восполняет потери. Минута, две, пять… Дыхание постепенно выравнивалось. Боль отступала, превращаясь в тупое ноющее ощущение где-то на краю сознания.

Примерно за час я закончил. Пустые флаконы отправились обратно в кольцо — пригодятся. Источник почти восстановился, физическое состояние — терпимое.

Бинты присохли к ранам. Приходилось отдирать медленно, осторожно, чтобы не разбередить только что затянувшиеся порезы. Некоторые участки приходилось смачивать водой из стоявшего рядом кувшина. Слой за слоем, виток за витком белая ткань, пропитанная кровью, медленно отделялась от кожи. Под ней проступали рубцы — красные, воспалённые, но уже не кровоточащие. Рёбра срослись неидеально, я чувствовал небольшие бугорки в местах переломов. Но с этим придётся жить.

Последний виток бинта. Глубокий вдох — проверка. Лёгкая боль, но уже терпимая. И выдох. Можно работать.

Подошёл к зеркалу и посмотрел. Нормально, готов дальше двигаться. Тело испещрено шрамами, выгляжу старше своих лет — война делает это с каждым. Но глаза — те же, холодные, расчётливые, решительные.

Пора бы уже тут заканчивать и нужно ехать в Османскую империю. Достал из пространственного кольца костюм — чёрный, строгий, идеально подогнанный. Пальцы ловко застёгивали пуговицы, поправляли воротник, расправляли складки. Отражение в зеркале изменилось. Уже не раненый воин, а граф, дипломат, политик.

Источник стабилен. Я готов. План выстроился чётко: сначала переговоры с империей, затем — Османская империя, потом джунгары и подготовка к путешествию на север. Если там действительно что-то, чего боится император, я должен это найти, использовать против него.

Вышел из комнаты и понял, что меня разместили в здании администрации. Оказался на улице. Ночь. Свежий воздух ворвался в лёгкие. Пахло мокрой землёй после дождя, дымом костров и чем-то жареным. Желудок отозвался напоминанием, что еда была бы не лишней. Потом. Сейчас есть дела поважнее.

Ночной воздух звенел от возбуждённых голосов и смеха. Костры освещали широкий круг, в котором происходило состязание. Монголы толпились вокруг, подбадривая соперников выкриками и свистом. Пар от их дыхания поднимался вверх, смешиваясь с дымом.

Я огляделся. Двое в круге, раздеты по пояс. Шла битва.

Тимучин двигался неестественно для своего возраста. Тело — вяленое мясо, натянутое на стальной каркас. Мускулы под кожей перекатывались, словно живые. Каждый шрам рассказывал историю: удар саблей по левому плечу, клык волка на шее, след от стрелы под рёбрами.

Интересно наблюдать. Хан контролировал дыхание: выдох на атаку, вдох при отступлении — классическая техника. Ноги расставлены чуть шире плеч, центр тяжести занижен. Готов к броску в любую сторону.

Ам атаковал прямолинейно. Голова опущена, плечи подались вперёд. Сила есть, техники нет. Руки обхватили старика поперёк туловища, мышцы подростка вздулись. Попытка медвежьего захвата. Ошибка.

Тимучин не сопротивлялся, позволил взять захват. В его глазах вспыхнула хитрость. Старый волк знал, что делает.

Ам напрягся, попытался поднять противника. Лицо покраснело от усилий, на лбу вздулись вены, зубы стиснуты в оскале. Странно, почему? Где его сила?

Момент истины. Хан резко присел, отцентровался. Бросок через бедро, движение — молниеносное, точное. Ам взлетел. Глаза расширились от удивления. Гравитация сделала своё дело: спина врезалась в землю, глухой удар.

Толпа взорвалась криками. Монголы колотили друг друга по плечам, деньги переходили из рук в руки. Ставки были сделаны заранее.

Я проанализировал их технику. Тимучин — классическая борьба. Использует вес противника, перенаправляет силу, экономит энергию. Ам — грубая мощь без понимания механики тела. Полагается на физические данные.

Подросток поднялся, отряхнулся. На лице — азарт, не обида. Хороший признак. Значит, он учится.

Второй раунд. Ам изменил тактику, попытался схватить за руку. Тимучин ушёл в сторону. Подножка, снова падение.

Третий раунд. Теперь подросток действовал осторожнее. Изучал движения противника, искал слабые места. Нашёл.

Левая нога хана чуть волочилась — старая травма, едва заметная, но есть. Ам атаковал именно туда. Захват за голень. Тимучин потерял равновесие на мгновение. Этого хватило, хан упал, но сгруппировался. Перекат назад, мгновенно на ноги. И улыбнулся.

— Хорошо, волчонок. Видишь слабость.

Голос звучал без раздражения. Наставник оценивает ученика.

— Павел Александрович, — обратился Витас, возникший рядом, как тень. — Ваша… отправлена в особняк с охраной. С ними…

— Ничего не случится, — успокоил его. — Она под моим контролем.

Взгляд Лейпниша выражал сдержанное сомнение. Витас знал о Василисе достаточно, чтобы не верить в её безобидность, но доверял моим решениям.

Я дёрнулся, словно меня ударили током. Кое-что вспомнил.

— Жди тут! — сказал Лейпнишу.

Мужчина кивнул, в его глазах мелькнуло понимание. Он уже привык к моим внезапным решениям, к тому, что я иногда действую, повинуясь интуиции.

Достал морозного паучка и забрался на его спину. Хитиновый панцирь холодил ладони. Восемь ног беззвучно переступали, готовые сорваться с места по первому сигналу. Создание, рождённое серой зоной, абсолютно преданное мне.

Направил его к стене. Паук двинулся — сначала медленно, затем всё быстрее. Ноги перебирали с удивительной скоростью, тело слегка покачивалось на ходу. Обзор с его спины — отличный, выше человеческого роста, можно видеть через головы толпы.

Мои люди по-прежнему в полной боевой готовности. Стоило только пересечь стену, как увидел новый столик, и пока за ним никого нет. Белая скатерть, два стула. Символ перемирия, нейтральная территория для переговоров.

Спустился. Нашёл место, где Ам убил мага. Вот только там ничего не оказалось. Тело забрали, как и то, что я надеялся получить. Жаль. Земля впитала кровь, оставив лишь тёмное пятно. Трава примята, видны следы борьбы, но никаких ценных артефактов. Где труп второго мага? Того, который со мной сражался?

Сканировал территорию магическим зрением, искал следы недавней битвы. Кровь впиталась в землю, трава примята, видны борозды от упавшего тела. Металлический блеск, полузакрытый комом земли, — тонкая цепочка. Как её не заметили?

Наклонился, пальцы подхватили находку. Отряхнул от остатков яда. Холод металла. Работа ювелира высочайшего класса. Звенья — микроскопические, каждое — отдельная руна. Цепочка сама по себе артефакт. Кристалл на конце размером с ноготь мизинца. Внутри — завихрения энергии подчинения. Четырнадцатый ранг минимум.

Приблизил к глазам. Структура кристалла нестандартная. Что это такое? Огляделся. Странно, что не осмотрели место битвы, артефакт-то редкий. Империя богата или глупа? Возможно, и то, и другое.

Сосредоточился и только сейчас почувствовал магию. Да это же ментальная! Да ещё и с… некромантией. Интересная комбинация. Кто в империи создаёт такие вещи? Придворный маг? Мастерская при дворце? Или частная лаборатория? Я бы заказал таких несколько десятков. Пока сделал мысленную заметку узнать, вдруг можно обменять на кристаллы.

Убрал артефакт в пространственное кольцо, отдал приказ возвращаться. Встречу я планировал раненько, с утра. Вывесим свой флаг, и тогда представитель придёт.

Паук развернулся одним плавным движением. Скорость нарастала постепенно, переходя в размеренный бег.

Интересно, кого в этот раз пришлют? Снова генерала? Или рангом пониже, чтобы не рисковать? Или вообще дипломата? Император не дурак, он должен понимать, что потеря ещё одного высокопоставленного офицера будет выглядеть как слабость.

Слез с паучка рядом с Витасом. Бросил взгляд на Ама с Тимучином. Подросток тужился, пытаясь сбросить хана с себя. Лицо покраснело от напряжения, на лбу вздулись вены. Тимучин же расположился сверху, фиксируя противника болевым захватом. На его морщинистом лице играла довольная улыбка.

Странно видеть их вместе. Соревнуются, как обычные люди. Будто в этом мире нет ни рухов, ни Зла, ни посланников, готовых уничтожить всё живое. Для них сейчас существует только схватка, только момент. Чистое соперничество без примеси политики или магии. Что-то в этом есть… правильное, настоящее.

— Вывешивай флаг, — приказал я.

Лейпниш кивнул и удалился выполнять распоряжение. Его фигура растворилась в толпе монголов.

Подошёл к хану.

— У нас дела, — сказал я, когда лысый пытался схватить старика, а тот его бросил.

Монгол тут же вскочил и оскалился.

— Я готов! — сказал он и ещё раз бросил Ама, который попытался на него напасть. — А тебе, волчонок, учиться и учиться. Сила есть, но вот тактики, стратегии и мастерства не хватает.

Тимучин говорил без снисхождения или высокомерия. Просто констатировал факт, как наставник, оценивающий успехи ученика. В его глазах светилось что-то вроде одобрения. Он видел потенциал в этом странном мальчишке.

— Я медвежонок! — тут же заявил подросток.

Гордость в голосе заставила меня внутренне усмехнуться. Ам всегда будет Амом.

— Как скажешь… Как скажешь… — хмыкнул Тимучин.

Удивительно. Хан, который построил империю, был духом много лет, сейчас дерётся с монстром в человеческом обличье, чтобы доказать себе и остальным, что он ещё сильный, что он не старик. Хотя мог бы занять другое тело, но, как я понял, ему комфортнее именно в такой оболочке.

Ам поднялся и отряхнулся. На его лице играла азартная улыбка. Поражение не задело его гордость. Наоборот, казалось, разожгло желание учиться, становиться лучше. В этом тоже было что-то… почти человеческое.

— Ты хочешь использовать меня и моё войско как элемент устрашения? — спросил Тимучин.

Он смотрел прямо, без лукавства, понимал мои намерения, даже не требуя объяснений. Разумеется, старый волк видит стратегию насквозь.

— Да, — кивнул. — Если не согласятся, тогда будет то, что ты так хочешь… Битва!

— Надеюсь, они выберут второй путь, — хмыкнул старик.

В его глазах вспыхнул азартный огонёк. Пальцы непроизвольно сжались, словно уже держали рукоять меча. Тимучин жаждал сражения.

А я бы предпочёл первый вариант. У них мои люди, мне нужно ехать дальше по делам. Оставаться ещё… Сильно помешает, и придётся всё заново придумывать.

Мы уже шли к воротам. За нами следовала сотня монголов. За спиной слышался лязг оружия, приглушённые разговоры. Воины готовились к возможному бою, проверяли снаряжение, обменивались короткими фразами.

Створки открыли, и мы вышли. Ночной воздух был прохладным. Заметил, что листья на деревьях уже пожелтели. Хм… Как-то не увидел сразу. Осень во всей своей красе, скоро зима. Звёзды мерцали на чистом небе. После дождя всё словно обновилось, стало свежим и ярким.

Перед нами расстилалась равнина, а за ней — тёмная масса имперского лагеря. Видны были палатки, костры, часовые у постов. Они тоже ждали. Знали, что решится судьба многих.

— Кристаллы, зелья, оружие, артефакты, — начал я, обращаясь к Тимучину. — Получите, как прибудем в особняк.

— Само собой, — кивнул хан. — Я потом на джунгаров пойду. Может, ты со мной? — глаза сверкнули. — Там точно будет битва и хорошая. Разомнём кости.

— Прости, Тимучин, но есть кое-какие обязательства, — пожал плечами. — Но как только закончу, если потребуется помощь… Можешь на меня рассчитывать.

Хан понимающе кивнул. Он ценил прямоту и честность. Лучше откровенный отказ, чем пустые обещания — такова воинская этика во все времена.

Замолчали, сели. К нам кто-то вышел. Силуэт приближался от имперского лагеря. Четыре фигуры: офицер впереди, три солдата позади. Изучил идущего. Походка была уверенной, но напряжённой. Спина прямая, военная выправка, руки свободно висели. Он не готовился к бою или хотел так показать.

Лицо стало различимым. Сосулькин. Снова его! Интересный выбор. После смерти генерала могли прислать кого угодно — нового генерала, дипломата, мага высокого ранга, но отправили того же подполковника. Почему? Либо кадровый голод, либо специально. Сосулькин уже имел со мной дело, знал мои повадки. Может быть, рассчитывали на установленный контакт? Или он добровольно вызвался, желание исправить ошибки командования? Уважаю таких.

Подполковник сел за стол. Движения сдержанные, контролировал каждый жест. Руки положил на столешницу. Открытая поза, демонстрация мирных намерений.

Изучил его лицо: усталость, глубокие тени под глазами. Когда последний раз спал? Новые морщины вокруг рта. Стресс. Плечи были напряжены сильнее обычного, мышцы шеи тугие. Ожидает плохого исхода переговоров. Правильно ожидает.

Я спрятал раненую руку под столом, продемонстрировал здоровую. Пусть думает, что бой с генералом прошёл легко, пусть переоценивает мои возможности. Психология. В переговорах она важнее силы.

— Павел! — голос подполковника звучал ровно, но я слышал микродрожь в конце фразы.

Напряжение. Он помнил нашу последнюю встречу. Помнил, чем закончилась. Зрачки слегка расширены, учащённое дыхание, адреналин в крови — организм готовился к опасности. Хорошо, страх — полезный союзник.

— Эдуард Антонович, — ответил сухо.

Формальность как оружие. Подчеркнул дистанцию. Мы не друзья, не товарищи. Наблюдал за его реакцией: едва заметное напряжение лицевых мышц. Он надеялся на более тёплый приём. Не дождался.

Сосулькин оглядел Тимучина. Старый хан сидел, скрестив руки на груди. Его лицо, испещрённое морщинами, было непроницаемой маской. Только глаза выдавали интеллект и опыт многих десятилетий войн и интриг. Сделал правильные выводы. Хан опасен, очень опасен.

Подполковник вернул взгляд ко мне. В глазах — вопрос. Кто этот человек? Союзник? Наёмник? Или что-то большее?

Не ответил, пусть гадает. Неопределённость усиливает давление.

Изучил язык его тела. Руки слегка сжаты — готов был схватиться за оружие при первой угрозе. Ноги под столом расставлены — готовность к прыжку.

Профессионал, опытный боец. Но сейчас он был не в бою,а в переговорах, здесь другие правила.

— Кто этот господин? — наконец-то спросил Сосулькин.

— Что с моими людьми? — я проигнорировал вопрос.

Сосулькин должен сразу понять иерархию в этом разговоре. Я задаю вопросы, он отвечает. Когда я сочту нужным, он получит информацию. Не раньше.

— Насчёт этого… — поморщился подполковник. — Это была не моя инициатива. Я пытался.

Искренность прозвучала в его голосе. Он действительно не хотел этой эскалации. Военный, понимающий цену крови и сражений, но выполняющий приказы, даже если они противоречат его личным убеждениям.

— Меня слабо интересует, — оборвал его. — Это сделали.

Холод в моём голосе мог бы заморозить воду.

— Что с генералом? — задал он вопрос.

Глаза Сосулькина на мгновение вспыхнули тревогой.

— К сожалению, погиб, — выдохнул я. — Переоценил свои силы и возможности. Допустил фатальную ошибку.

Не стал уточнять, что ошибка заключалась в недооценке меня. В решении, что со мной можно играть, как с пешкой.

— Плохо… — покачал головой Сосулькин. Искреннее сожаление отразилось в голосе.

— Это была не моя инициатива, — вернул его слова. — Я пытался.

Зеркальный ответ, острый укол. Напоминание, что ответственность лежит на тех, кто начал эту игру. Я лишь ответил на агрессию.

Подполковник оценил мой жест. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Мы оба говорили на языке власти и стратегии.

— Что дальше? — спросил он.

Прямота, солдатская честность — мне это нравилось в Сосулькине. Никаких лишних слов, никаких витиеватых фраз, только суть.

— Думаю, вот как мы поступим, — наклонился. — Вы мне немедленно возвращаете всех моих людей. Если кто-то из них пострадал, то я убью тысячу.

— Дерзко! — тут же выдал подполковник.

В его голосе слышалось не возмущение, а, скорее, профессиональное уважение к смелому ходу.

— Потом вы уходите, снимаете блокаду. Если увижу кого-то на территории… Он умрёт.

Где-то вдалеке завыл волк.

— Магинский, это невозможно! Приказ императора.

Сосулькин был солдатом до мозга костей. Приказы для него — священны, даже если они противоречат здравому смыслу или личным убеждениям.

— Ты! — рявкнул монгол. — Я Тимучин, хан. Со мной войско в почти триста тысяч.

Голос Тимучина прогремел, как раскат грома — властный, не терпящий возражений. Лицо Сосулькина тут же напряглось. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но замолчал.

— Твой император, — продолжил старик, — пошёл против моего брата, моего союзника. Попытались его убить и вторгнуться на земли. Я такое не прощаю. Ты ещё дышишь, как и твоё войско, только потому что меня об этом попросили. Цени солдат. У тебя есть выбор, сдохнуть или сбежать. Решай сам.

— Павел, — посмотрел на меня Сосулькин. — Вам же доставляли сообщение от генерала.

Взгляд подполковника искал подтверждение, опору — что-то, за что можно зацепиться в этом хаосе.

— Да, — кивнул. — Так я ничего делать и не собираюсь, — хмыкнул. — Ваши действия оскорбили великого хана. И если уж он решил сражаться… То как я могу этому помешать? Моя территория лишь станет плацдармом для его войска. Как я понял, Тимучин хотел получить немного русской земли, до Томска, кажется. Прав?

Намеренное преувеличение, провокация. Ход в игре, где ставки растут с каждой минутой.

— В точку! — голос старика звенел.

Его глаза сверкнули пониманием. Старый волк сразу уловил мою стратегию и подыграл. Наше партнёрство только укреплялось в этом танце власти и угроз.

— Но… — тут же напрягся подполковник. — Это война! Магинский против твоей страны и императора.

Отчаяние мелькнуло в его голосе. Он видел, как ситуация выходит из-под контроля, как локальный конфликт грозит перерасти в полномасштабную войну.

— Моей? — поднял бровь. — Давече тут сказали, что меня и мои земли никто не признаёт. Почему-то устроили блокаду, выкрали моих людей, пытались меня убить. Эдуард Антонович, вы серьёзно?

Логика, которую невозможно опровергнуть. Империя сама создала эту ситуацию, сама загнала меня в угол и теперь пожинает плоды своей недальновидности.

Сосулькину было нечем крыть. Он это понимал, я и хан — тоже. Сейчас на него упала бремя решения. Война с монголами, когда на юге неспокойно и уже сражаются с северянами, или отход. Какой бы сильный и могущественный император ни был, три направления он не потянет, как и империя.

Я подготовился. Шахматная партия подходила к эндшпилю. Ещё несколько ходов, и будет объявлен мат. Или… неожиданный поворот.

В глазах подполковника мелькнуло что-то. Решимость? Смирение? Осознание?

— Я должен это… — начал он, но был грубо прерван.

— Сидеть! — ударил кулаком Тимучин. — Я тебя ещё не отпускал. Говори здесь и сейчас, война или нет. Людей сейчас же возвратить. Если выберешь первое, на что я очень надеюсь, ты умрёшь здесь, это я тебе обещаю. Руки чешутся кого-то убить. Всё нутро горит, как хочется битву.

Глаза хана горели жаждой крови. Рука непроизвольно легла на рукоять меча, пальцы поглаживали потёртую от долгого использования рукоять. Подполковник снова посмотрел на меня, будто искал защиту, но я никак не отреагировал. У империи был шанс. Не я пошёл войной первый.

Лицо Сосулькина менялось. Умный мужик, стратег, и он всё понимал. Даже генерал сказал, что воины нужны в другом месте. А если они тут полягут, стране это ничего хорошего не принесёт.

Да, бремя ответственности на нём. В случае чего сделают козлом отпущения, но это не мне решать. Попросит — возьму его в род, а захочет и дальше служить — его выбор.

Ветер стих, словно сама природа затаила дыхание, ожидая решения.

— Могу ли я?.. — начал Эдуард Антонович.

Голос — хриплый, напряжённый. Он искал компромисс, какой-то выход из этой патовой ситуации.

— Нет! — оборвал его хан. — Время на раздумья кончились, когда вы напали на моего брата. Говори здесь и сейчас. Или нам прислали какого-то мальчика, а не воина?

Оскорбление, рассчитанное на гордость. Тимучин умело давил на самолюбие противника, заставляя его принять решение под давлением эмоций. Тишина. Молчание. Все напряжены. Восход солнца. Новый день.

Давай, Сосулькин, у тебя только один правильный выбор. Просто скажи, и каждый дальше займётся делами. Ты сохранишь армию.

Первые лучи солнца коснулись горизонта, окрасив небо в розовые тона. Ночь отступала, уступая место дню. Символично.

В этот момент я почувствовал движение магии. Воздух сгустился, заискрился от магической энергии. Волоски на руках встали дыбом. Запахло озоном. Небо над нами рассекли две яркие вспышки, словно молнии в ясный день.

Маги высшего ранга. Демонстрация сил или… отчаянная попытка переломить ход переговоров? В любом случае слишком поздно и слишком мало.

Тимучин даже не повернул голову. Для него это был просто ещё один ход в игре — ожидаемый, просчитанный, неэффективный.

Я тоже остался неподвижен. Только внутренне собрался, готовый к бою, если понадобится. Перед нами стояли те два мага пятнадцатого ранга. Жаль, а я хотел их захватить и переподчинить себе, но не получилось. Ничего, попробую в следующий раз.

— С вами будет говорить монарх Русской империи, — сказал маг ветра. — Через меня.

Глава 9

Воздух сгустился.

Не просто стал плотнее. Он словно приобрел вес и субстанцию. Пыль, висевшая в солнечных лучах, замерла. Кожа на затылке ощутила легкое покалывание.

Маг будто замер на долю секунды, а потом резко выпрямился. Его тело дернулось. Мышцы шеи вздулись, на лбу проступили вены. Пальцы скрючились, как когти хищной птицы, а затем медленно, с жутковатой плавностью, расправились.

Поза изменилась. Плечи развернулись, спина выпрямилась, подбородок поднялся. Тот же человек — и одновременно совершенно другой. Осанка наполнилась достоинством и властью, каждое движение стало выверенным и значимым.

Обычные человеческие глаза превратились в два ледяных озера. Мой магический взор уловил, как аура мага трансформировалась, приобретая золотистый оттенок.

Сердце пропустило удар, но внешне я остался невозмутим.

Это был тот самый момент, которого я и ждал. Сам император Русской империи почтил меня своим вниманием, решив лично вмешаться. Значит, мои действия задели его гораздо сильнее, чем я предполагал. Это и льстило.

Мозг лихорадочно анализировал. Риск личного вмешательства для императора. Расстояние от столицы. Политические последствия. Значимость ситуации. Почему именно сейчас? Что случилось, что он решил действовать так открыто? Тысячи вопросов, но ни один не отразился на моем лице.

Мужик, что тело заняли, перестал колебаться как ветер. Его движения приобрели уверенность и размеренность. Маг-сосуд выпрямился окончательно, занимая пространство своим присутствием.

Посмотрел на меня и хана. Взгляд — острый, оценивающий. На лице так же как и у меня нет эмоций. Игра на равных. Он демонстрировал такой же контроль, как и я. Две маски, два игрока, каждый ждет первой ошибки оппонента.

В голове уже выстроился десяток вариантов развития событий. Шесть путей отступления, если ситуация станет критической.

— Встать! — приказал он Сосулькину.

Голос прозвучал как удар хлыста — звонкий, резкий, не допускающий неповиновения. Это был не просто приказ подчиненному. Это было проявление абсолютной власти, которая не может быть оспорена.

Тот тут же вскочил. Движение было автоматическим, словно тело подполковника реагировало еще до того, как мозг успел обработать команду. Военная выучка и многолетняя привычка к подчинению сработали быстрее любых сознательных решений.

Лицо Сосулькина приобрело оттенок свежевыпавшего снега. Кадык дернулся, когда он сглотнул. Руки прижаты к бокам, подбородок приподнят, спина прямая, как будто вместо позвоночника у него металлический стержень. Идеальная стойка смирно. Так, как учат в военных академиях.

Какие же из моих действий наконец-то заметили и оценили?

Василиса и ЗЛО внутри её. Потом сто теней, которых стало теперь на тридцать пять меньше и они служат мне. План с Церен о Монголии и Джунгарии. Каждый мой шаг, каждое действие — как камешек, запускающий лавину.

Я перенес вес тела на правую ногу. Рука чуть согнута. Заларак я не использую. В случае чего будет хаос. Твари все и разом.

Внешне я проявил лишь легкую заинтересованность, не более. Как будто каждый день беседую с императором, вселившимся в тело придворного мага. Обычное дело для аристократа Русской империи.

Я чувствовал, как старое тело Тимучина наполняется энергией, готовясь к бою. Опытный воин, он интуитивно ощущал угрозу и готовился встретить ее с оружием в руках. Пальцы монгола легли на рукоять меча. Плавное, едва заметное движение, выдающее многолетнюю привычку.

Игра началась. Сейчас каждое слово, каждый жест, каждый взгляд будут иметь значение. Политическая партия с императором Русской империи.

— Павел Магинский… — произнёс маг медленно, будто пробуя вкус имени.

Каждый слог прозвучал отдельно, с особым нажимом. Голос — низкий, с глубоким тембром власти, совсем не похожий на прежний голос мага. Император говорил так, словно само произнесение моего имени было актом снисхождения.

Воздух между нами казался натянутой струной. Тишина после моего имени повисла в пространстве. Я ощущал, как напряглись мышцы шеи всех присутствующих. Даже птицы замолчали, словно природа затаила дыхание.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, я почувствовал странное давление — не физическое, а ментальное. Воля императора, привыкшая к безоговорочному подчинению, столкнулась с моим сопротивлением. Он явно ожидал увидеть страх, раболепство или, по крайней мере, нервозность. Вместо этого встретил холодный, расчетливый взгляд.

— Ты играешь в силу. Я — сам её создатель. Хочешь проверить, как глубока бездна?

Его губы изогнулись в подобии улыбки, не затрагивающей глаз. Метафора была прозрачна. Он предлагал мне заглянуть в пропасть его могущества. Классический прием устрашения.

Еле сдержался, чтобы не улыбнуться. Вот так мы заговорили? Столько пафоса? Меня чуть не сдуло волной самолюбования. В прошлой жизни я видел достаточно королей и императоров, чтобы знать — за громкими словами часто скрывается неуверенность. Чем больше пафоса, тем меньше реальной власти.

— Я? — поднял брови, вкладывая в этот жест отточенное за годы удивление. — Что вы. Просто мне кажется, что ваши попытки надавить на меня, мой род… Зашли уже слишком далеко.

Каждое слово было рассчитано. Легкий прищур глаз императора выдал его раздражение. Моя сдержанность не давала ему зацепки для тирады. Он ожидал либо страха, либо открытого неповиновения. Классические реакции. Вместо этого получил дипломатический ответ, безупречный по форме.

— Связался с врагом! — хмыкнул он.

Обвинение прозвучало как удар хлыста. Короткое, резкое, бьющее в самую суть. Государственная измена — обвинение, за которым следует только одно наказание. Смерть. Но сказано было почти небрежно, с интонацией разочарованного отца, обнаружившего шалость сына. Искусная манипуляция, призванная вызвать чувство вины.

Тимучин уже почти выпустил оружие, если бы не моя рука, что его остановила. И вообще, чья бы корова мычала? Кто у нас тут заигрывал с турками и джунгарами? Сдавал интересы страны ради личной выгоды? Жертвовал людьми, как пешками? А я получается плохой?

Как же я по этому скучал. Политика… Тонкая игра намеков, угроз, демонстрации силы и слабости. Шахматная партия, где каждый ход может стоить жизни тысячам людей.

— Это вы про кого? — продолжил отыгрывать удивление.

Брови приподнялись еще выше, на лице отразилось искреннее недоумение. Даже чуть наклонил голову, как любопытный ребенок.

Даже повернулся, будто ищу. Демонстративно оглядел присутствующих, будто пытаясь найти этого загадочного «врага».

Хан оценил и улыбнулся. Его глаза блеснули искорками понимания. Старый волк сразу уловил мою игру и включился в нее. Я заметил, как расслабились его пальцы на рукояти меча. Тимучин был опытным политиком, несмотря на воинственную натуру. Он узнал хитрую дипломатическую тактику и оценил ее по достоинству.

Лицо мага, в котором сидел император, слегка исказилось. Почти незаметно, если не знать, куда смотреть. Но я видел. Дернулся уголок губ, напряглась мышца под глазом. Он не привык, чтобы его обвинения встречали с таким спокойствием. Не привык к тому, что подданный не трепещет от страха при одном его взгляде.

— С монголами или без… Ты предатель страны! — продолжил говорить император, через мага. — Пошёл против меня, народа.

Голос стал жестче, в нем зазвенела сталь. Маска благородного правителя начала сползать, обнажая истинное лицо тирана. Обвинения становились более конкретными, более личными.

— Даже так? Ну главное, что всё законно. — позволил себе улыбку.

Улыбка была холодной, едва заметной. Я принимаю его обвинения и показываю, что они меня не беспокоят. Более того, напоминаю о законе — еще один укол.

— А раз вы решили, Ваше Величество… — произнёс я.

«Ваше Величество» — были произнесены с особой интонацией. Не уважительно, не испуганно, а именно выплюнуты, как что-то неприятное, застрявшее между зубами.

— Преступать его, то для меня не остаётся другого выхода. Я был, есть и буду земельным аристократом. Свой долг я выполнял. Что касается вас…

Я видел, как побелели костяшки пальцев императора, как сжались его губы в тонкую линию. Он был на грани. Еще немного и маска полностью слетит, обнажив истинную ярость. Именно этого я и добивался. В гневе люди делают ошибки, говорят лишнее, выдают свои истинные намерения.

— Сосулькин! — рявкнул маг.

Имя подполковника прозвучало как пистолетный выстрел. Резко, неожиданно, нарушая тонкую игру намеков. Император сорвался первым — маленькая, но важная победа в нашей психологической дуэли.

— Здесь! — шагнул вперёд подполковник.

Движение было четким, отработанным годами военной службы. Однако я заметил микроскопическое промедление. Доли секунды между приказом и реакцией. Внутренняя борьба, почти незаметная для обычного наблюдателя, но кристально ясная для моего опытного взгляда.

Сосулькин вытянулся в струну. Каждая мышца его тела напряжена до предела. Не от страха, а от внутреннего конфликта. Подбородок поднят, спина прямая, руки по швам. Идеальная военная стойка, но в глазах — тень сомнения. Он понимал, что сейчас последует приказ, который может привести к кровопролитию.

— Приказываю усилить осаду города. Любого, кто будет подъезжать или выезжать считать врагом империи и убивать на месте. — продолжил император.

Я внимательно наблюдал за реакцией Сосулькина. Едва заметная тень пробежала по его лицу. Кадык дернулся, когда он сглотнул. Пальцы правой руки чуть дрогнули, прежде чем снова застыть по шву. Внутренняя борьба — он военный, обязан выполнять приказы. Но также он человек со своими принципами и понятиями о чести.

— Е…с…ть! — выдавил из себя Эдуард Антонович.

Слово далось ему с трудом, будто застревало в горле. Лицо стало еще бледнее, почти серым. На лбу выступили капельки пота, несмотря на прохладный воздух. Правый глаз едва заметно дернулся.

Поморщился. Не смог сдержать микрореакцию на внутреннюю борьбу подполковника. Его положение было хуже моего. У меня хотя бы была свобода действий, возможность сопротивляться. Он же был связан присягой, долгом, всей системой, в которой вырос и которой служил.

В этот момент Тимучин наконец не выдержал. Его терпение, и без того не безграничное, истощилось окончательно.

— Ты! — наконец-то взял слово Тимучин.

Голос хана прогремел, как удар грома. Резкий, властный, не терпящий возражений. Глаза сузились, превратившись в щелки, из которых, казалось, вот-вот брызнут искры. Рука крепче сжала рукоять меч.

— Уверен, что твоих людей хватит? Моё войско убьёт каждого. Заберёт оружие. Захватит земли. Я пройду и заберу больше. Ты этого хочешь?

Легкая улыбка тронула мои губы. Тимучин действовал инстинктивно, но эффективно. Сам того не зная, он идеально вписался в мою стратегию.

Краем глаза заметил, как Сосулькин еще больше напрягся. Его взгляд быстро перемещался между императором и ханом, оценивая ситуацию. Он явно осознавал, что находится между молотом и наковальней. Исполнение приказа императора неизбежно приведет к кровавому конфликту с монгольской армией.

Воздух, казалось, начал вибрировать от напряжения. Пространство между императором и ханом искрилось от столкновения двух могучих воль.

— Уважаемый хан… — улыбнулся маг, в котором сидел император.

Улыбка была холодной, как лезвие кинжала. Нарочито вежливое обращение звучало почти как оскорбление. В нем сквозило откровенное пренебрежение. Маг слегка наклонил голову, будто снисходя до разговора с неразумным ребенком.

— Делайте, что хотите. Я вас не боюсь. Маленькая, кочевая, недоразвитая страна. Вам бы коней своих пасти, на траву с ними кушать, а не в чужие конфликты ввязываться.

Каждое слово было отравленной стрелой, направленной прямо в гордость монгольского правителя. Намеренное унижение, вызов. Он откровенно провоцировал Тимучина.

— Сучий сын! — тут же вскипел хан.

Взрыв гнева был почти осязаемым. Лицо монгола побагровело, вены на висках вздулись, глаза полыхнули яростью.

— Хорошо! — положил руку на плечо и надавил на Тимучина, что уже пытался вскочить.

Мое движение выглядело как дружеский жест, успокаивающий прикосновение к союзнику. Но в реальности это было точно рассчитанное физическое воздействие — ровно с такой силой, чтобы хан почувствовал твердость моей руки, но не воспринял это как попытку контроля.

Пальцы нащупали точку на плече монгола. Место, где мышца соединяется с ключицей. Легкое давление именно на эту точку — незаметное для посторонних, но эффективное. Старый воинский прием, помогающий человеку взять под контроль дыхание и, как следствие, эмоции.

Внутри всё сжалось. Один неверный шаг — и мы в ловушке. Это не бравада. У императора есть план.

Внешне я оставался спокойным. Но внутри мой разум работал на пределе возможностей, просчитывая варианты, оценивая риски, конструируя сценарии.

«Не сейчас, Тимучин. Не сейчас», — повторял я себе, удерживая его равновесие между гневом и рассудком.

Я заметил, как дернулся уголок рта императора. Едва уловимое движение, выдающее разочарование. Он ожидал, что мы оба — я и хан — поддадимся на провокацию. Вместо этого получил контролируемую реакцию. Ещё одна микропобеда в этой опасной игре.

Будь на моём месте любой. Он бы попал в ловушку, которую сейчас распахнули. Все это геройство, молодость. Я это видел в прошлой жизни. Оно всегда сопровождается смертью.

Хитрость, дальновидность, ум — вот самая опасная сила. Я оценил противника и… он хорош! Одно удовольствие будет продолжать с ним соперничать. Но сначала пойму его мотивы и игру.

Глаза императора, смотрящие из-под век мага, изучали меня с холодным интересом. Он искал слабость, брешь в моей броне. Искал — и не находил. Это его беспокоило, я видел это по едва заметному напряжению вокруг глаз, по тому, как сжимались его пальцы.

Я видел игру императора насквозь. Он хотел столкнуть нас с монголами в открытом конфликте. Сделал ставку, что Хан будет воевать, а я его остановлю. И на этом фоне наши отношения испортятся. Классическая стратегия «разделяй и властвуй», применяемая веками.

Но было что-то еще. Что-то, скрытое глубже. Император действовал слишком открыто, слишком агрессивно.

Взгляд скользнул по лицу Сосулькина. Подполковник стоял неподвижно, как статуя, но его глаза выдавали внутреннюю бурю. Интересно, насколько далеко он готов зайти? Где проходит его личная граница, та черта, которую он не переступит ни при каких обстоятельствах?

Тимучин рядом со мной дышал тяжело.

— Я пришлю головы твоих воинов их семьям. И на каждой напишу кровью, что это ты убил их: сыновей, мужей, братьев, отцов. — старик пылал.

— Угрозы от конюха… Ха-ахаха! — засмеялся маг.

Смех был неестественным, театральным. Слишком громким, слишком резким. Не настоящее веселье, а намеренная демонстрация превосходства.

Встал.

Посмотрел на бледного Сосулькина и покачал головой. Короткий, едва заметный жест — не упрек, скорее сожаление. Я действительно сожалел о том, в какую ситуацию поставили подполковника.

Сжал кулак, так чтобы никто не видел. Ногти впились в ладонь, причиняя легкую боль. Физическое ощущение, возвращающее в реальность, когда мысли начинают слишком быстро бежать.

Первый этап противостояния завершен. Я увидел достаточно. Теперь нужно было разработать собственный план действий, учитывающий новую информацию.

— Было приятно познакомиться, Ваше Величество. — бросил я из-за спины.

Поворот спиной — демонстративный жест. Не просто прощание — вызов. В политике, как и в бою, показать спину противнику означает либо крайнюю глупость, либо высшую степень уверенности в себе. Я демонстрировал последнее.

Голос звучал ровно, с легкой ноткой иронии. Плечи расправлены, шаг твердый, размеренный. Ни намека на поспешность или нервозность. Походка человека, уверенного в своей безопасности.

На самом деле каждая мышца моего тела была в состоянии боевой готовности.

Спиной чувствовал взгляд императора — тяжелый, пронизывающий. Он явно не ожидал такого финала разговора.

— Прощайте Магинский! — ответили мне. — Ты потеряешь всё.

Угроза прозвучала почти буднично. Не крик, не рычание — спокойное обещание неизбежного.

Мысленно улыбнулся. Первый раунд оставался за мной.

Замедлил шаг, почти остановился.

— Моя мать передавала вам привет. Сказала, что очень скучает.

Упоминание матери было не просто провокацией — это был стратегический ход. Напоминание о том, что я знаю больше, чем показываю. Что у меня есть доступ к информации, которая может быть опасной для императора. Намек на то, что мои ресурсы шире, чем он предполагает.

Краем глаза заметил реакцию: маг воздуха вскочил. Движение было резким, непроизвольным. Первая настоящая потеря контроля за весь разговор. Задетая струна зазвенела, и звук этот был сладок для моих ушей.

Стул упал. Неподобающая реакция для императора — слишком эмоциональная, слишком явная. Он выдал свою уязвимость, показал, что мои слова задели его за живое.

Пошёл к воротам. Хан за мной. Шаги были уверенными, размеренными. Голова работала на полную. Эта встреча не просто так. Что добивается ублюдок? Мозг анализировал каждую деталь разговора, каждый жест, каждую интонацию. Информация складывалась в общую картину.

Слишком агрессивно. Слишком открыто. Он что-то скрывает, что-то, требующее срочных действий. Возможно, у него проблемы внутри страны? Или давление извне? Что-то заставляет его действовать более прямолинейно, чем обычно.

И эта реакция на упоминание о матери… Слишком сильная, слишком неконтролируемая. Здесь кроется что-то важное, что-то, что можно будет использовать в дальнейшем.

Мысли текли потоком, анализируя, сортируя, отбрасывая ненужное, выделяя важное.

Я уже видел контуры игры императора. Еще не все детали, но общая стратегия становилась яснее. Он хотел спровоцировать конфликт, заставить нас действовать поспешно, необдуманно. Но зачем? В чем его истинная цель?

Мы вышли за ворота, и тяжелые створки закрылись за нами с глухим стуком. Звук был почти символическим.

— Война! — крикнул на монгольском хан.

Голос Тимучина прогремел как гром. В одном слове сконцентрировались вся его ярость, все оскорбленное достоинство, вся жажда мести.

Реакция была мгновенной. Воины напряглись, руки легли на рукояти мечей и луки. Глаза сузились, взгляды устремились на ворота, за которыми остался враг. Они были готовы к бою прямо сейчас.

Это было именно то, чего добивался император. Прямая конфронтация, открытый конфликт. Я не мог допустить, чтобы его план сработал.

— Подожди. — остановил Тимучина.

Движение было быстрым, точным. Рука легла на плечо хана.

Глаза Тимучина полыхали яростью. Зрачки сузились, превратившись в точки. Ноздри раздувались, втягивая воздух резкими, рваными вдохами. Жилы на шее вздулись. Весь его облик был воплощением едва сдерживаемого гнева, готового вырваться наружу в любой момент.

— Сражение будет! — дёрнулся хан. — Если ты…

Голос звенел от напряжения. Каждое слово было пропитано яростью, каждый звук вибрировал от сдерживаемой силы.

— Замолчи! — повысил голос. — Возьми себя в руки!

Старик дёрнулся. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с чем-то похожим на уважение. Тимучин не привык, чтобы с ним говорили таким тоном, но странным образом именно эта твердость подействовала на него отрезвляюще.

Тело меняет человека. Тимучин недавно в нём и не научился ещё полностью контролировать. Мудрость старого хана иногда уступала место импульсивности его оболочки.

— Полчаса. — отрезал ч. — Вот сколько мне требуется времени.

Развернулся и пошёл гулять. Не убегал, не торопился — двигался размеренно, уверенно. Показывал своим видом, что контролирую ситуацию, что у меня есть план. Это успокаивало не только хана, но и его воинов, внимательно наблюдавших за нашим разговором.

Свежий воздух, насыщенный запахами осени — прелой листвы, влажной земли, далекого дыма от костров, — прочищал сознание. Уже проработал десятки вариантов.

Возникло несколько перспективных, но слишком просто. Слишком очевидные решения часто оказываются ловушками. Император должен, что-то более изысканное задумать.

Ноги несли меня по территории. Шаги были размеренными, почти медитативными. Физическое движение помогало структурировать мысли, придавало им ритм и последовательность. Старый прием, известный многим мыслителям. Думать лучше всего в движении.

Военные и охотники мне салютовали, да что там… Даже монголы выпрямлялись, когда я проходил рядом. Их лица выражали уважение. Отмечал эти жесты мимоходом, не придавая им особого значения.

Время, которое я себе сам назначил, подходило к концу. Тридцать минут — не случайная цифра. Это оптимальный срок для первичного анализа сложной ситуации. Достаточно долгий, чтобы осмыслить все факторы.

Выбирал между двух версий и улыбался. Две основные гипотезы оформились в моем сознании, две возможные стратегии императора. Обе изящные. Хорошо, что он просчитался в парочке деталей связанных со мной и Тимучином.

Наконец-то мне попался достойный противник. Не только по силе, тут он превосходит, но по интеллекту.

— Понял! — встал на месте и улыбнулся.

Карта раскрылась. Всё, что казалось хаотичным, встало на свои места. События последних месяцев, действия императора, его необычная агрессивность. Всё обрело смысл в свете нового понимания.

Приятное ощущение, когда я увидел планы противника. Удовлетворение от интеллектуальной победы разлилось по телу теплой волной.

Вот только это всё сулит проблемы. Понимание плана противника — только первый шаг. Теперь предстояло разработать контрстратегию, способную не только нейтрализовать угрозу, но и обратить её в свою пользу.

Будем разгребать как обычно.

Направился к хану, который меня ждал. Лицо старого воина все еще выражало нетерпение, но оно уже не было слепым гневом. Скорее, это было нетерпение человека, ожидающего объяснений.

Сейчас наступал важный момент. Мне предстояло объяснить хану свое понимание ситуации, убедить его в правильности моей стратегии. И сделать это так, чтобы сохранить его гордость и статус, не превращая его в простого исполнителя моих планов.

— Слушай меня и не перебивай. — начал я.

Голос звучал ровно, с правильной долей властности.

Взгляд Тимучина вспыхнул.

— У меня будет одно дело. Никаких битв… Можешь успокоиться.

Лицо хана оставалось непроницаемым, но я заметил, как чуть расслабились мышцы вокруг глаз. Он слушал внимательно, оценивая не только слова, но и интонации, микровыражения, язык тела.

— Потом мы с тобой возвращаемся в мой особняк. Берёшь оружие, зелья, кристаллы и уходишь с войском на джунгаров. Оставляешь только тех, кого переселяешь, и то войско, что планировал и ещё немного…

Я внимательно наблюдал за его реакцией, готовый скорректировать свою тактику при первых признаках несогласия.

— Русский! — зло выдохнул монгол. — Ты хочешь, чтобы я сбежал, после того как этот… оскорбил меня и мой народ?

Гнев вернулся в его голос, но уже не слепой, неконтролируемый, а скорее намеренно демонстрируемый. Тимучин был слишком опытным лидером, чтобы полностью терять самообладание.

Хан прожигал меня взглядом. В его глазах читался вызов. Он требовал объяснения, требовал доказательств того, что мой план лучше немедленной атаки. Требовал причину, достаточно вескую, чтобы отложить месть за оскорбление.

Легко не будет. Я это знал с самого начала. Хан — воин старой закалки, для него честь и репутация значат не меньше, чем победа. Убедить его отступить, не нанеся ответный удар, — сложная задача, требующая особого подхода.

— Если хочешь потерять свою только что обретённую империю… — посмотрел в его глаза. — Воюй! Мешать не буду.

Сменил тактику, чтобы он сосредоточился.

— Потерять? — ухватился за слово Тимучин.

Голос изменился. В нем появились новые нотки — настороженность, любопытство, начатки понимания.

Морщины на лбу углубились, глаза сузились.

— Да! — кивнул. — Всё это было для отвлечения внимания. Императору плевать на войско под городом. Да они нужны на другой войне. Но оставить тебя тут ему важнее.

Лицо хана постепенно менялось. Гнев уступал место сосредоточенности, ярость — холодному расчету. Опытный воин, он быстро переключался с эмоций на стратегическое мышление, когда ситуация требовала этого.

— Почему?

Я выдержал паузу перед ответом.

— Джунгары… — хмыкнул я. — Его план провалился. Почему-то ему очень важно, чтобы они устояли. И для этого он тебя и провоцировал. Оставить тут. Пока… Я думаю, что уже сейчас к ним направляются наши войска и оружие. Задержишься тут на неделю две и воевать тебе придётся уже с абсолютно другими людьми там.

Излагал свои выводы спокойно, логично, последовательно.

Тимучин открыл рот и его узкие глаза расширились. Выражение лица изменилось полностью. Теперь это было лицо человека, внезапно увидевшего опасность там, где раньше ее не замечал.

— А я… — хмыкнул. — Эти похищения нужны, чтобы я остался тоже тут. Воевал, праздновал маленькую победу. А потом мне в спину ударят джунгары, когда бы они разобьют твоё войско.

Продолжил развивать мысль, показывая полное понимание ситуации.

Говорить про то, что у плана императора была ещё одна цель, не стал. Османская империя… Не просто так там началась активность. Не хочет монарх, чтобы я туда отправился. Почему? Это я очень хочу узнать.

— Тогда что делать? — зачем-то спросил Тимучин.

— Мы начнём тут битву. — кивнул я. — Меньшими войсками. Изматывающую и долгую. Ты защитишь свою страну и поглотишь джунгаров. А потом я найду тебе русскую жену. Родишь себе наследника.

Последнее, чтобы разрядить обстановку. Небольшая шутка, намек на будущее, выходящее за рамки текущего кризиса. Напоминание о том, что наш союз — не только тактическое соглашение для решения конкретной проблемы, но и долгосрочные отношения, взаимовыгодное партнерство.

Хан внимательно слушал мои объяснения час.

Тимучин кивал и хмурился. Смотрел на стену города и снова хмурился. Лицо отражало сложную работу мысли.

Я дал ему время обдумать всё сказанное, не торопил с решением.

— Мы выжмем из их армии каждую каплю крови, не проливая ни своей. — Подытожил я. — Ты хочешь честь? Я тебе её дам. Ты хочешь месть? Она будет долгой. И больной. Они захотят убежать.

Слова были подобраны тщательно, каждая фраза точно бьющая в цель. Не пустые обещания, а конкретный план действий, который удовлетворял и практическим, и эмоциональным потребностям хана.

— Ты хочешь убить волка? — продолжил я. — Сначала сломай ему зубы. Потом когти. Потом заставь его реветь… в клетке.

Метафора была выбрана идеально — понятная, яркая, соответствующая менталитету слушателя.

— Ты опасен! — заявил он.

В голосе звучало не осуждение, а уважение.

План был принят, стратегия одобрена. Теперь оставалось перейти к конкретным действиям, к материальной стороне вопроса.

— Витас! — позвал я. — Оружие сорок процентов от всего нашего запаса передаём нашим братьям монголам. Двадцать процентов от всего запаса кристаллов, зелья пятьдесят процентов.

Лейпниш выпрямился, словно проглотил штык. Его лицо приняло сосредоточенное выражение человека, полностью погруженного в выполнение задачи. Он не задавал лишних вопросов, не выражал сомнений.

— Понял! — записал в свой блокнот мужик.

Тимучин наблюдал за этим с едва заметной улыбкой. В его глазах читалось одобрение. Он ценил четкую организацию, дисциплину, умение командовать людьми. Качества, необходимые любому успешному лидеру, независимо от культуры и эпохи.

— У границы стоит армия в пятьдесят тысяч. — продолжил. — Берём половину. Остальная охраняет новых жителей. Помогают расстраиваться. Теперь это земли рода Магинских. Наших людей туда направь. Всё организуй. Иерархия подчинения, взаимодействия. По нашей схеме. Зелья и оружие тоже туда перебрасываем.

Приказы следовали один за другим. Я говорил размеренно, давая Лейпнишу время записать каждый пункт.

— Есть! — вытянулся мой барон.

Монголы, наблюдавшие за нашим разговором, заметно впечатлились. Их лица выражали смесь уважения и легкого удивления. Они привыкли к другому стилю командования — более эмоциональному, менее структурированному.

— Работы много. — хмыкнул я. — Из монголов взять людей для добычи кристаллов. Мы должны увеличить скорость в десять раз. Дороги, инфраструктура. Всё. Растим военных и охотников и пополняем наши ряды.

Пальцы непроизвольно отбивали ритм по бедру. Мозг работал на предельных оборотах, выстраивая сложные логистические цепочки, просчитывая потребности в ресурсах, оценивая возможные узкие места.

Каждое решение принималось с учетом множества факторов — текущих ресурсов, потенциальных угроз, долгосрочных целей, особенностей местности, психологических аспектов.

— Лихо ты… — улыбнулся Тимучин. — Ты к этому готовился?

Дёрнул щекой. Я много к чему готовлюсь. Всегда, постоянно. Планирование стало второй натурой.

— Тут остаётся войско в двадцать тысяч. Ещё наших семь тысяч. Плюс двадцать пять с границы. Итого… Пятьдесят две тысячи. Они будут воевать с имперскими. Никаких крупных сражений. Диверсии, подрыв боевого настроя, и уничтожение по чуть-чуть.

Продолжал выдавать распоряжения, четко обозначая численность, задачи, тактику. Не просто сухие цифры — за каждым числом стояли реальные люди, реальные жизни. Я осознавал это в полной мере, принимая на себя ответственность за каждое решение.

Пальцы Лейпниша летали по блокноту, фиксируя каждую деталь.

Монголы вокруг нас обменивались короткими фразами на своем языке.

— А кто… — замялся Лейпниш. — Почти все наши люди там.

В голосе Витаса прозвучала нотка беспокойства. Не страх, не сомнение — практический вопрос опытного администратора, понимающего объем работы и ограниченность ресурсов. Он мыслил конкретно, оперировал реальными возможностями.

— Ты и Медведь разделите обязанности. — выдохнул. — Что касается остальных… Будем их вытаскивать.

— Вы хотите проникнуть на территорию врага? — удивился Витас.

— Что-то типа того. — помассировал виски одной рукой. — Когда вернётся Жора, Фирата и Тарим, будет чуть попроще. И мой костяк алхимиков… Он мне нужен.

Это не было просто констатацией факта — это было обещание. Я верну своих людей, чего бы это ни стоило, и те, кто их забрал, заплатят сполна.

Свёл хана и Лейпниша для координации остальных действий и шагов. Отступил на шаг, наблюдая, как они начинают обсуждать детали. Расположение войск, линии снабжения, системы связи. Два профессионала быстро нашли общий язык, несмотря на культурные различия.

Хотел всё сам, но зачем мне род и люди, если я не могу на них положиться и разделить ответственность? Важный урок, который я усвоил за годы лидерства — умение делегировать, доверять компетентным подчиненным, позволять им проявлять инициативу в рамках общей стратегии.

Тем более у меня дела в разных местах. Османская империя, Джунрагия, ещё и на север бы прогуляться. Мысли уже бежали вперед, выстраивая следующие шаги, планируя будущие операции. Разум работал на нескольких уровнях одновременно — тактическом, оперативном, стратегическом.

Уверен, после этого император начнёт действовать жёстче. Нужна сила против него. И вообще информация про этих посланников. Что за черти и с чем их едят?

Лейпниш и Тимучин быстро погрузились в обсуждение деталей. Я наблюдал за ними с удовлетворением. План начинал воплощаться в жизнь, из абстрактной концепции превращаясь в конкретные действия. Первый шаг сделан, процесс запущен.

А сейчас пора доставать своих людей. Всё, что я хотел, узнал. Мои ставки сработали. Благодаря вмешательству монарха я понял, что он хочет и чего не хочет. Буду бить по всем направлениям сразу.

Посмотрел на стену и перевёл взгляд на место, где моего голема разорвало. Камней не было. Поднял бровь. Не понял… А где? Они же не могли раствориться? Ладно, когда вернусь, тогда и разберусь с этим.

Выпустил морозного паучка и залез на него.

Монстр материализовался из холодного тумана. Идеальный транспорт для скрытной операции.

Я устал. Тело не болело, оно просто… не реагировало. Мышцы казались свинцовыми, движения давались с трудом, словно через силу. Ещё толком не восстановился и уже снова в бой.

Холодное прикосновение паучка к коже действовало бодряще, посылая волны морозной энергии по телу.

Легко не получится. Там маги пятнадцатого ранга. И они пусть и не видят моих монстров, но чувствуют их. Придётся действовать немного по-другому.

Монстр нёс меня к стене. Движения паучка были плавными, почти гипнотическими. Восемь ног работали в идеальной координации, создавая ощущение полета над землей. Ни одного лишнего звука, ни одного резкого движения.

Мы перелезли через неё и уже спускались вниз. Стена, казавшаяся неприступной снаружи, для паучка не представляла никакой сложности. Его конечности находили малейшие выступы и трещины, а там, где их не было, создавали опоры из тонкого ледяного покрытия, моментально тающего после использования.

Задача была четкой, последовательность действий — логичной. Найти магов, определить их расположение. Они единственные кто может нас почувствовать. Оценить охрану, уровень угрозы. Затем найти пленников, изучить местность, спланировать маршрут эвакуации.

Паучки выскользнули из пространственного кольца — сначала один, затем второй, третий… Восемь серебристо-голубых силуэтов, каждый размером с небольшую собаку.

Мысленная команда и монстры рассредоточились, двигаясь в разных направлениях.

Сам я остался в относительной безопасности, незаметный, но контролирующий ситуацию. Позиция была выбрана идеально. Хороший обзор, несколько путей отступления, минимальный риск случайного обнаружения.

Сосредоточился, закрыл глаза. Сознание расширилось, разделилось на восемь потоков.

Первый паучок скользил между палатками в северном секторе лагеря. Его восприятие передавало мне картину военного порядка. Ровные ряды палаток, часовые на постах, оружие, сложенное в аккуратные пирамиды. Имперская дисциплина была видна во всем, от расположения полевых кухонь до организации караульной службы.

Второй исследовал южную часть, где располагались офицерские кварталы. Более просторные палатки, охрана строже, движения меньше. Приглушенные голоса, обсуждающие стратегии и планы. Карты, разложенные на походных столах.

Третий пробирался через восточный сектор, где размещались маги. Сразу почувствовал изменение в атмосфере — воздух здесь казался гуще, насыщеннее энергией. Магическое зрение паучка улавливало потоки силы, концентрирующиеся вокруг нескольких палаток, выделенных особой охраной.

Оставшиеся пауки методично прочесывали остальные части лагеря — конюшни, арсеналы, полевые госпитали. Каждый отправлял мне поток информации, складывающейся в целостную картину вражеского расположения.

Напряжение нарастало с каждой минутой. Я анализировал поступающие данные, создавал в уме детальную карту лагеря, оценивал силы противника, искал слабые места в обороне.

Знакомая фигура привлекла внимание одного из моих разведчиков. Подполковник Сосулькин выглядел измученным. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, плечи сутулились под тяжестью невидимого груза.

Рука дрожала. Он держал второй её, чтобы не показать напряжения.

В голове всплыло, как мы с ним в южной компании выводили на чистую воду Топорова. Как я ему жизнь спас. И теперь…

Паучок, наблюдавший за Сосулькиным, зафиксировал движение. Из большой палатки, украшенной императорскими символами, вышли двое. Первый — тот самый маг, через которого говорил император и второй, что выжил.

Третья фигура появилась из тени палатки — меньше, изящнее первых двух. Женский силуэт, едва различимый. Паучок находился слишком далеко, угол обзора был неудачным. Я мысленно направил монстра ближе.

Кто эта женщина? Почему она находится в обществе магов высшего ранга? Случайный персонаж или важная фигура в игре императора

«Да это же Ольга!» — воскликнул про себя.

Узнавание пришло внезапно, когда паучок приблизился достаточно, чтобы разглядеть детали. Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще.

Красное платье. Не боевая одежда. Губы ярко накрашены. Она… улыбается? Что за чертовщина? Почему она не в цепях? Почему её не охраняют? Почему они… ведут себя как будто она… одна из них?

Вопросы вихрем закружились в голове, но разум оставался холодным. Я наблюдал, как она непринужденно беседует с магами, как свободно жестикулирует, как откидывает голову в смехе.

Внутри всплыло плохое предчувствие.

Большой паучок, на котором я сидел, двинулся в сторону обнаруженной группы. Движения были плавными, осторожными. Никакой спешки, никаких резких маневров, способных привлечь внимание.

Нашел идеальное место для наблюдения. Угол между двумя пустыми складскими палатками. Отсюда открывался хороший обзор на группу, при этом риск обнаружения был минимальным.

Перешёл на магическое зрение. Глаза чуть ослепило от источников магов. А Ольга…

Следом активировал духовное. Еще один уровень восприятия открылся перед внутренним взором. Теперь я видел.

Рука сжала кристалл на спине монстра и чуть его не раздробила. Паучок подо мной вжался в землю и начал мерцать. Ослабил хватку.

— Как? — произнёс я.

Глава 10

Смотрел на девушку. Оля стояла в двадцати метрах от меня, но я видел её так, словно она находилась на расстоянии вытянутой руки.

Поначалу показалось, что Смирнова меня предала. Мой человек, связанный клятвой крови… Как такое могло произойти? Клятва не позволила бы ей нарушить верность. Как-то сняли? Нет, это невозможно.

Лёгкий ветер трепал её светлые волосы. Знакомые черты лица, но глаза… В них клубилась тьма. Едва заметная для обычного зрения, но в моём магическом и духовном восприятии она выглядела как маслянистая чернота. Тонкие нити тёмной субстанции проступали под кожей, как вены.

Я сжал зубы, напряг челюсти так, что заныли виски. Клятва крови и верности всё ещё была. Но… Долбаный император впустил зло в моего человека.

Рука продолжала сжимать кристаллы на спине паучка. Холодная, твёрдая поверхность ощущалась под пальцами. Самоконтроль — прежде всего. Гнев сейчас бесполезен, только притупит мышление. Вдох-выдох — медленно, глубоко.

Вернул контроль над эмоциями. Ощущал, как гнев и тревога уходят куда-то вниз, в живот, сворачиваются там тугим клубком, который я смогу использовать позже. Не сейчас.

Сузил глаза, вглядываясь в её фигуру. Объединённое зрение показывало всю картину: чёрная субстанция Зла проникла в каждую клетку её тела. Здесь масса казалась свежей, активной, пульсирующей. Работа недавняя и, возможно, незавершённая.

К сожалению, придётся признать, что внашей партии с монархом результат: один-один.

Достать Зло из Оли не получится, не здесь и не сейчас. Нужно отступить, перегруппироваться, найти способ. Вспомнил, как пытался изгнать Зло из Василисы. Сила мира против тьмы. Тогда это не сработало полностью. Для Оли понадобится что-то другое, более мощное.

Паучок под моей рукой беспокойно перебирал лапками. Он тоже чувствовал опасность. Я глянул на девушку ещё раз и кивнул своим мыслям: «Приоритеты и последовательность…»

Многоглазики передали сигнал — короткие импульсы, складывающиеся в чёткое сообщение: «Нашли!» Координаты, число охраны, состояние пленных — все данные мгновенно сложились в голове в чёткую картину. Мои люди живы, разделены, охраняются.

Пока следил за двумя магами пятнадцатого ранга, проверял, с какого расстояния они чувствуют моих монстров. Отправил к ним мясного хомячка. Крошечный монстр скользнул в воздухе бесшумно.

На отметке в двадцать метров седой маг резко вскинул голову. Его пальцы замерли, воздух вокруг уплотнился. Он что-то почувствовал.

«Стоп!» — мысленный приказ хомячку.

Монстр мгновенно замер и упал на землю. Через его примитивное зрение я видел, как маг оглядывается, принюхивается, словно хищник, учуявший добычу. Секунда, две, пять… Напряжение постепенно уходило из его позы. Ложная тревога? Или всё-таки почувствовал?

Приказал хомячку медленно отступить. Когда расстояние между ним и магом увеличилось до двадцати пяти метров, проверил снова — осторожное приближение. На этот раз маг не отреагировал, даже когда хомячок подобрался к нему на двадцать два метра. Значит, зона чувствительности — двадцать метров, непостоянная, колеблется. Видимо, зависит от концентрации мага. Ценная информация.

Посмотрел ещё раз на своих противников — на Зло в теле Оли, магов, Сосулькина. Развернул паука и направился к первой партии моих людей. А с императором и его новой игрушкой со Злом внутри разберусь позже.

Пользуясь новыми знаниями, мы с тварями спешили к нужному мне месту. В голове уже формировался план. Многоглазики передавали информацию о перемещениях в лагере и следили за магами и Ольгой.

Добрались. Палатка ничем не выделялась — типовая армейская, выцветшая от солнца и непогоды. Но именно отсюда паучки прислали сигнал об обнаружении моих людей.

Охрана — три человека снаружи и ещё двое внутри. Солдаты выглядели опытными. Двое стояли по обе стороны от входа, третий патрулировал периметр. Автоматы в руках, движения экономные, глаза постоянно сканируют территорию.

Я сосредоточился, оценивая ситуацию. Сколько времени у меня есть? Когда заметят пропажу пленников? Как быстро среагируют? Вариантов несколько.

Запустил внутрь мясных хомячков. Три маленьких монстра проскользнули под брезентом палатки. Сосредоточился на их зрении. Так, кто у нас тут?

Внутри горела единственная керосиновая лампа. Первым увидел Лампу — дядю Стёпу. Рыжие волосы всклокочены, на лице — ссадины и синяки, руки связаны за спиной. Но в глазах — знакомый острый взгляд.

Рядом с ним были Смирнов с Жорой. Смирнов выглядел хуже всех — бледный, с запавшими щеками. По его лбу стекала струйка пота, несмотря на прохладу. Жора сидел ровно, внешне невозмутимый, как и подобает слуге высокопоставленной семьи. Лишь сжатые кулаки выдавали внутреннее напряжение.

Вот только что-то отец Ольги хреновасто выглядит. Через примитивное зрение хомячков я видел, как по его коже пробегают странные чёрные вены — похоже на те, которые видел в Оле, но в меньшей концентрации. Его пытались заразить Злом, но что-то пошло не так? Или процесс ещё не завершён?

Насекомые собрались вокруг рыженького. Разместились на земле, формируя буквы. Медленно, неуклюже, но работает.

Оставил послание: «Я здесь. Скоро. Остальные где?»

Дядя Стёпа заметил движение. Его глаза сузились, сфокусировались на шевелящихся точках на полу, лицо оставалось бесстрастным. Охранники ничего не заметили.

Он неумело дёрнулся, словно пытаясь устроиться поудобнее. Затем пальцы его связанных рук начали двигаться по земле, на которой сидел. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы расшифровать его каракули:

«Ловушка. Разделили всех. Приманка».

Ничего нового. Как я и думал, меня пытаются поймать на приманку. Их разделили. Он и Смирнов, Жора — в одном месте, Казимир — во втором, Фирата и Тарим отдельно. Три цели, на какой-то меня должны поймать или схватить.

Паучок подо мной нетерпеливо перебирал лапками. Он чувствовал моё напряжение.

«Уходи! — написал дядя Стёпа своими пальцами. — Они все одиннадцатого ранга».

Глянул на охрану через зрение хомячка. Да уж, хороших, крепких ребят поставили. А что и кто охраняет остальных? Если здесь такая стража, что же приготовили в других местах?

В голове уже есть несколько идей, как спасти дядю Стёпу и Смирнова. Игорь Николаевич явно нуждается в немедленной помощи. Дядя Стёпа держится, но и ему досталось. Жора выглядит крепче остальных, но кто знает, что с ним делали.

Выбрал тихий вариант. Если повезёт, мы исчезнем бесшумно, не подняв тревогу. У меня будет время найти и спасти остальных, прежде чем в лагере поймут, что происходит.

Достал слизь затылочника из пространственного кольца. От неё исходил слабый аромат — смесь запаха грозы, свежего хлеба и полевых трав. Обманчиво приятный для смертельно опасного вещества.

Окунул в жидкость мясных хомячков и отправил к охране. Монстры скользнули к шеям солдат, слизь испарялась, проникая через кожу и ткань. Эффективность — почти сто процентов.

Мужики тут же зашатались. Один за другим, без звука. Сначала дрогнули колени, затем глаза закатились, и они осели на землю, как тряпичные куклы. Даже не успели понять, что происходит.

Я тем временем проскользнул к палатке, открыл клетку — примитивный засов легко поддался. Рыженького и Смирнова — на паучков. Жора уже поднимался, несмотря на связанные руки. В его глазах читалось облегчение.

Пришлось отца Ольги приморозить. Кто-то его неслабо ранил. Чёрные вены пульсировали под его кожей, расползаясь, как чернильные пятна по бумаге. Развязал руки всем.

Жора тут же собрался и вскочил на паука. Мы не говорили. Дядя Стёпа лишь кивнул на мою отсутствующую кисть и покачал головой. Я пожал плечами в ответ. Когда все забрались на транспорт, приказал монстрам тащить моих людей. Первая партия ушла, теперь Тарим и Фирата.

Перемещались по лагерю к новой точке с моими людьми. Времени не так много. Как только заметят пропажу кого-то из пленников, поднимется шум. У нас есть минуты, может быть, десятки минут, если повезет.

Мы скользили между палатками. Второе место содержания моих людей нашли быстро. Оно расположено в западной части лагеря, чуть в стороне от основных путей передвижения. Умно — разделить пленников по разным секторам, максимально усложнить одновременное спасение.

Охрана здесь оказалась серьёзнее: пятеро солдат вместо трёх. Ранг тоже одиннадцатый. Все напряжены, сосредоточены, постоянно оглядываются по сторонам. Меня ждут? Возможно.

На расстоянии двадцати пяти метров остановился. Отсюда было хорошо видно палатку. Тактическое преимущество у меня — я знаю, где они, а вот они не подозревают о моём присутствии. Но это ненадолго.

«Привет!» — произнёс через ментальную связь.

Сосредоточился, направляя мысль, как тонкий луч, проникающий сквозь пространство. Ментальная связь с монстрами — не то, что можно назвать точным инструментом. Возможно…

Секунда тишины, и затем отклик — лёгкое прикосновение к сознанию.

«Господин Павел Александрович!» — ответили брат с сестрой. В мысленных голосах облегчение смешивалось со страхом и надеждой.

Через связь ощущал их состояние. Фирата — более сильная, держится, хотя истощена. Что-то блокировало её магию, но королева песчаных змей не сдавалась, воля оставалась несломленной. Тарим слабее — напуган, измучен, но всё ещё верен.

Палатка была простой, без особых укреплений. Ткань достаточно тонкая, чтобы различить силуэты внутри. Два охранника снаружи постоянно перемещались, не оставаясь на одном месте более минуты. Профессионалы.

«Ты сможешь, не превращаясь, чуть выпустить яд?» — спросил у Тарима.

Он, несмотря на человеческую форму, сохранил некоторые способности степного ползуна. В частности, его тело всё ещё могло вырабатывать парализующий яд. Не так эффективно, как в истинной форме, но достаточно для наших целей.

«Да, господин. Но мало, очень мало, — мысленный ответ, окрашенный неуверенностью. — Большая часть моих сил заблокирована».

«А ты сможешь стрекотать?» — обратился уже к Фирате.

Песчаные змеи в своей естественной форме издают особый стрекочущий звук, который гипнотически действует на многих существ.

«Слабо, господин. Но попробую», — её ответ прозвучал увереннее, чем у брата.

Я проанализировал ситуацию. Решил тут использовать сразу всё: и слизь затылочника, и дополнительно моих негров. Мясные хомячки уже полетели к солдатам, словно назойливые комары, сели им на шею. Удар, ещё, ещё и ещё. Монстры мертвы, подарок доставлен.

Наше представление началось. Отдал мысленный приказ Фирате начинать. Еле слышный стрекот, почти на грани восприятия, наполнил воздух вокруг палатки. Человеческое ухо едва улавливало его, но подсознание реагировало. Охранники начали моргать чаще, движения стали чуть медленнее, внимание рассеивалось.

Тарим активировал свои железы. Мельчайшие капли яда начали просачиваться через поры его кожи, испаряясь в воздухе. В человеческой форме процесс был медленным и неэффективным, но в сочетании с гипнотическим стрекотом Фираты… убийственным коктейлем. Буквально две минуты, и охрана вырубилась. Один за другим солдаты оседали на землю, погружаясь в глубокий сон.

Я проскользнул к палатке, внутри — полутьма. Тарим и Фирата сидели спина к спине, связанные какой-то странной металлической проволокой. Не обычные наручники, а что-то специальное, блокирующее их способности.

Увидев меня, они дёрнулись. В глазах вспыхнула искра надежды.

— Господин, — прошептала Фирата. Её голос, обычно сильный и уверенный, сейчас был хриплым от жажды.

— Берегитесь, — еле слышно добавил Тарим. — Они что-то вкололи. Блокирует… превращение.

Я кивнул. Какой-то препарат, подавляющий их сущность монстров? А такой вообще есть? Заметка на будущее. Умно со стороны императора — он знал, с кем имеет дело.

Быстрыми движениями освободил их от пут. Проволока оказалась тёплой на ощупь — не простой металл, а какой-то магический сплав. Её петли сопротивлялись, словно живые, но в конце концов поддались.

Как только оковы спали, Фирата глубоко вдохнула, по её телу прошла лёгкая судорога. Как будто что-то внутри пыталось вырваться наружу, но не могло. Препарат всё ещё действовал.

Попытался переместить их в пространственное кольцо. Серые нити возникли, обвили тела монстров и… Твою ж… Сука! Я не знаю, что с ними сделали, но почему-то они не перемещаются. Хреново, очень хреново. Что делать? Ладно.

— Идти сможете? — спросил тихо.

— Да, господин, — кивнула Фирата, поднимаясь на ноги. Движения неуклюжие, но решительные.

Тарим пошатнулся и всё же встал. Его лицо исказилось от боли, но он молчал.

Паучки ждали снаружи, темнокожие быстро забрались на них. Приказал монстрам отступать к Магинску. Проконтролировал, что они тоже ушли, другой дорогой. Дядя Стёпа, Смирнов, Жора уже почти добрались, теперь эти.

Огляделся. Пока слишком просто. Где же ловушка, которую я жду? Тревога нарастала с каждой минутой. Всё мдёт слишком гладко для операции по спасению пленников из лагеря, кишащего имперскими солдатами и магами.

Возможно, нас просто не замечают? Маловероятно. Ждут, когда я соберу всех своих людей в одном месте. Классическая тактика — дать добыче почувствовать себя в безопасности, а потом ударить.

Плевать. Главное, что освободил своих людей, дальше разберусь. Уже собирался уходить, но один из многоглазиков нашёл Казимира, передал координаты, и я замер. Местоположение мага было странным. Не в обычной палатке, как я предполагал, а в специальном шатре ближе к центру лагеря. Охрана усиленная.

Поморщился и прикинул, нужно мне это или нет?.. Ладно, будет должен. Маг четырнадцатого ранга на улице не валяется.

Продолжал следить за лагерем и направился к Цепешу. Ночь постепенно вступала в свои права, луна озарила лагерь мягким серебристым светом, отбрасывая длинные тени от деревьев и лагеря. Идеальные условия для моих тёмных дел.

Уже был рядом с палаткой Казимира, как пришлось остановиться. Двое военных в офицерской форме несли какую-то хреновину к нему. Изделие выглядело как средневековые кандалы, в которые и голову, и руки вставляют. Только это была не обычная дыба, а что-то намного более изысканное. Вон какие-то камни инкрустированы и ещё узоры всякие. Металл артефакта тускло поблёскивал в свете луны.

Офицеры двигались с крайней осторожностью, держа устройство на специальных крючьях, стараясь не прикасаться к нему напрямую. Их лица были напряжены. Рядовые солдаты расступались перед ними. Чем бы ни был этот артефакт, он внушал ужас.

— Нет! — кричал Казимир из палатки. — Убейте! Лучше убейте!

Голос мага четырнадцатого ранга, обычно спокойный и высокомерный, сейчас дрожал от неподдельного страха. В нём слышалось отчаяние человека, знающего, что его ждёт.

Я приблизил мясных хомячков к палатке и заглянул. Поставил трёх монстров по периметру, формируя треугольник наблюдения, чтобы видеть всё происходящее внутри под разными углами.

Казимир был привязан к массивному столбу в центре. Руки скованы за спиной специальными наручниками с рунами, блокирующими магию. Но даже так от него исходила мощная аура — нестабильная, колеблющаяся из-за блокираторов, но всё равно впечатляющая. Его длинные волосы сейчас были спутаны и грязны. На лице — ссадины и синяки. Одежда порвана в нескольких местах, через разрывы видны раны — некоторые свежие, некоторые начавшие затягиваться. Его явно пытали, но не слишком усердно. Не хотели убить или серьёзно повредить, просто ослабить.

Мужика запихали в эту штуку. Офицеры действовали быстро и слаженно, преодолевая сопротивление Казимира. Один фиксировал голову, другой работал с механизмом устройства. Щелчок, ещё один, и дыба защёлкнулась на шее и запястьях мага.

И тут я увидел… Даже рот открыл от удивления. Это артефакт! И он каким-то образом высасывает энергию из тела.

Руны на устройстве вспыхнули ярко-фиолетовым, когда замкнулись на теле Казимира. Лицо мага исказилось от мучительной боли. Вокруг него образовалось видимое даже обычным зрением энергетическое поле. Аура магии, насильно извлекаемая из тела. Она текла по рунам, словно кровь по венам, питая артефакт. Энергия собиралась в небольшой сфере, встроенной в центр устройства. Сфера постепенно наполнялась, мерцая всё ярче.

Хочу! В смысле… Спасти Казимира и забрать артефакт себе. Такая штука может оказаться бесценной. Представил, как можно использовать её против врагов — высосать магию у мага высокого ранга, а потом применить эту энергию в своих целях. Или исследовать, понять принцип работы, создать что-то подобное.

Часть меня продолжала анализировать ситуацию. Охрана, четверо солдат снаружи, двое офицеров внутри. Палатка расположена в относительно открытом месте — плохо для скрытного подхода. Но странно… нет магов-надзирателей. Для пленника такого уровня я ожидал увидеть минимум пару магов пятнадцатого ранга.

Либо тут максимальная беспечность. Император вообще, что ли, меня не опасается? Я чувствовал, что что-то не так. Такой ценный пленник, такой мощный артефакт и практически без охраны? Если да, то это хорошо. Меньше проблем при спасении. Либо…

Как я и думал. Тут же с неба упали двое магов пятнадцатого уровня и Ольга. Они буквально материализовались из воздуха — специальный отряд быстрого реагирования, замаскированный где-то поблизости. Ловушка сработала. Меня ждали.

У меня получилось лучше разглядеть девушку. Концентрация Зла, как была в Василисе. Но есть и разница. В Ольге Зло казалось свежее, активнее, менее стабильное. Оно ещё не полностью слилось с носителем, не адаптировалось полностью.

Казимир продолжал орать. Его вопли становились всё более неразборчивыми — артефакт высасывал не только магию, но и жизненную силу. Ещё немного, и от него останется только оболочка. Хреново!

Против двух пятнадцатых и Зла в Ольге я не вытяну, но и Цепеша бросать не хочу. Отступать? Или… Улыбнулся. А почему бы и нет? Ситуация патовая, но в каждом тупике есть трещина.

Выпустил двадцать духов генералов Тимучина и приказал атаковать тех, кто был в палатке. Серебристые силуэты прорезали воздух, напоминая стрелы, выпущенные из невидимого лука. Они двигались беззвучно, оставляя за собой лёгкую дымку, похожую на утренний туман.

Раз, и крики. Офицеры первыми почувствовали присутствие духов. Их вопли были короткими — духи быстро лишили сознания. Вот тут и начали действовать маги и Ольга.

Духи генералов вылетели из палатки и атаковали их, окружая сверкающими вихрями. Ледяное прикосновение бестелесных вызывало у магов болезненные гримасы. Они пытались контратаковать, но большинство заклинаний проходило сквозь эфирные тела без вреда.

— Отойти! — скомандовала Ольга. — Они мои.

Её голос изменился — стал глубже, с металлическими нотками. Зло говорило её устами. Маги подчинились без вопросов, отступая на несколько шагов.

Началась небольшая битва бестелесных и девушки со Злом внутри. Оно оказалось сильнее, чем я предполагал. Тело Ольги окуталось чёрным туманом, который формировал вокруг неё защитный кокон. Духи атаковали этот кокон, и происходило нечто странное.

У духов получилось отрывать саму чёрную сущность. Они буквально выдирали куски тумана, поглощая их. Но крайне мало и неэффективно. Каждый поглощённый фрагмент Зла быстро восстанавливался. Зло регенерировало быстрее, чем духи успевали его уничтожать. Так как маги ничего не могли сделать, то стояли в стороне, наблюдая за битвой сущностей.

Я оскалился. Вот и плюсы шаманизма. Духи могли хотя бы как-то противостоять Злу.

— Атакуйте! — приказала Ольга. Чистая энергия магов пятнадцатого ранга оказалась эффективной против духов. Концентрированные потоки разрывали эфирные тела, развеивая их по ветру. Один за другим мои бестелесные союзники исчезали, не успевая нанести существенный урон.

Приказал пятнадцати оставшимся духам сместиться. Изменил тактику — вместо лобовой атаки перешли к отвлекающим маневрам. Духи разделились на три группы, атакуя с разных сторон, заставляя магов распылять внимание.

Тревога распространялась по лагерю, как огонь по сухой траве. Солдаты выбегали из палаток, хватая оружие. Офицеры кричали команды, где-то вдалеке запели трубы.

Место свободно, воспользовался этим. Пока внимание всех было приковано к битве духов с магами и Злом, я приблизился к Казимиру. Проскользнул в палатку, оставаясь невидимым на своём паучке.

Маг был почти без сознания. Его лицо побледнело, губы посинели. Артефакт продолжал высасывать силу, наполняя встроенную сферу фиолетовым светом магической энергии.

С паучка открыть этот артефакт не получилось. Механизм оказался сложнее, чем я думал. Нужны были руки, а слезать с паучка и рисковать быть обнаруженным не хотелось. Сука! И как мне… Оставить его тут? Значит, пожертвовать духами. А я не терплю слова «просто так».

«Может, сработает?» — мелькнуло в голове. Другого способа быстро освободить его не придумал.

Серебристые нити потянулись из моих пальцев, окутывая дыбу вместе с Казимиром. Пространственное кольцо никогда не подводило меня раньше, но сейчас я пробовал кое-что новое — переместить магический артефакт вместе с живым человеком.

Магический барьер кольца, обычно не пропускающий живых существ. Я чувствовал, как он пытается отторгнуть человеческую часть комбинации. Но артефакт… Артефакт пространственное кольцо принимало.

Через пару мгновений кандалы переместились в кольцо вместе с Казимиром. Идеально! Артефакт сработал как проводник, позволив Казимиру обойти защиту кольца. Возможно, дело в том, что маг уже почти не был «живым» в обычном понимании. Артефакт выкачал слишком много его жизненной силы.

Приказал паукам уходить. Оглянулся на битву — остались считаные духи, они быстро растворялись под атаками магов и Зла. Их жертва не будет напрасной.

Монстры неслись к воротам. Я сосредоточился полностью на отходе. Паучки двигались быстро, мясные хомячки рассредоточились по периметру, формируя сеть раннего предупреждения. Ловушка не сработала, но они заметили исчезновение кого-то из тех, кого я освободил.

Гром орудий разорвал ночную тишину. Пули свистели в воздухе, взрывы вспахивали землю. Зарево осветило лагерь, превращая ночь в подобие кровавого рассвета.

Понятно, что они стреляли наобум. Определили направление нашего отхода, но точных координат не имели. Стреляли широким веером, надеясь зацепить. Моим духам конец. Вон даже маги и Ольга взлетели и направилась к воротам.

Наконец-то сработали мои люди. Ответный огонь. Из города ударили ответным залпом.

Пару раз пуля попала мне в спину, но кожа степного ползуна спасла. Нужен живой щит! Миллисекунды анализа и выбора.

Выпустил всех оставшихся духов и теней, чтобы прикрыть отход. Нас прикрыли. Отправлять их на армию императора я не собирался. Для них у меня потом приготовлено много всего интересного.

Стены рядом… Почувствовал движение духовной энергии. Похоже, шаманы Тимучина подключились. Монголы знали своё дело — ритуальные барабаны и песнопения. Из-за стены вылетела армия бестелесных.

Маги и Ольга остановились. Я улыбнулся, подумав: «Страшно, суки?»

Повсюду хаос. Мы атакуем их, они — нас, а духи как сдерживающий фактор. Никто из магов и Зла так и не рискнул проникнуть в город.

Я и мои люди успели добраться до защищённого периметра, прежде чем имперские силы смогли организоваться для преследования. Погоня захлебнулась в огне наших пулемётов и в призрачных атаках духов.

Спустился по сцене, оказался на площади. Площадь Героев — центральная в Магинске, недавно переименованная из Старой Енисейской. Булыжная мостовая под ногами ещё хранила следы недавних сражений — чёрные отметины от магических взрывов, сколы от пуль, потемневшие пятна.

Я спрыгнул с паучка. Все смотрели на меня: солдаты, охотники, обычные горожане. Они собрались на площади, привлечённые звуками стрельбы. Лица напряжённые, испуганные, но в глазах читается надежда.

Вокруг меня тут же собрались монголы.

— Оставляем тут шаманов! — приказал я. Голос звучал спокойно, властно, без малейшего намёка на усталость, которую я ощущал.

Шаманы Тимучина — ключевые фигуры в сдерживании имперской атаки. Их духи не только прикрывали наш отход, но и создавали невидимый барьер вокруг города. Временная мера, но эффективная.

— Остальные по нашему плану, возвращаемся в особняк, — продолжил отдавать указания, окидывая взглядом собравшихся. — Оружие, которое было в городе, передано хану?

Этот вопрос был адресован Витасу.

— Да, Павел Александрович, — чётко ответил он, слегка поклонившись. — В точности, как вы сказали. Также зелья и сколько тут было запасов кристаллов. Остальное оставили как стратегический запас.

Кивнул, удовлетворённый ответом.

Георгий оказался рядом и схватил меня. Его руки сжали мои плечи. В этом жесте читалось облегчение и радость.

— Господин! — в обычно безэмоциональных глазах вспыхнули эмоции, которые он тут же подавил. — Вы дома и не одни… — мужчина посмотрел на Тимучина и монголов.

Во взгляде читалось множество вопросов, но, как всегда, Жора держал их при себе.

— У нас тут небольшие изменения, — кивнул, коротко объясняя ситуацию. — Дел много, включаемся сразу же.

Не было времени на подробные объяснения.

— Хозяин! — двое тёмненьких монстров подошли и поклонились. — Благодарим за спасение! — синхронно произнесли они.

Тренировались, что ли?

— Что так долго?.. — сплюнул Лампа, точнее, дядя Стёпа.

Рыжеволосый алхимик держался за спину, морщась от боли.

— Я уж думал, нас на фарш пустят. Где Цепной? — взгляд дяди Стёпы метнулся по площади, ища Казимира.

— Потом! — оборвал его. — Я тоже рад тебя видеть.

Дядя Стёпа всегда оставался собой — ворчливым, нетерпеливым, но незаменимым. Несмотря на манеру общения, я был искренне рад видеть его живым и относительно здоровым.

Глянул на Смирнова. Мужчина стоял, поддерживаемый Жорой. Его лицо было серым, как пепел, глаза полузакрыты. Дыхание — поверхностное, неровное. Чёрные вены на шее пульсировали, словно что-то живое двигалось под кожей.

— Что с ним? — кивнул в сторону алхимика.

— Ольга… — поморщился Лампа. — Они её изменили. Думаю, сам всё видел. Так вот, она пришла и поговорила с папочкой. Теперь он, скорее всего, не жилец.

В голосе дяди Стёпы звучала смесь профессионального опыта и человеческого сострадания. За его жёсткой оболочкой скрывался человек, который действительно заботился о других, хоть никогда бы в этом не признался.

Смирнов нуждался в немедленной помощи — Зло распространялось по его телу, и, если не остановить процесс, мы потеряем не только ценного алхимика, но и отца Ольги.

Попытался тут же использовать нейтральную магию. Хрен там плавал! Источник почти пуст. Сука… Ладно. Нужно время на восстановление.

Приказал уходить в особняк. Срочное лечение Смирнова стало приоритетом.

Грузовики повезли монголов, остальная часть — на лошадях. Телеги, подводы, автомобили — всё, что могло двигаться, было мобилизовано для транспортировки людей. Улицы Магинска ожили, наполнившись движением и шумом.

Фирата, Тарим, Жора, Смирнов и Лампа со мной. Дядя Стёпа постоянно проверял его пульс, бормоча что-то о «прогрессирующей интоксикации» и «нестабильных трансформациях».

Хан отказался ехать на транспорте и поскакал на лошади.

— Выжми всё! — сказал водителю.

— Есть! — кивнул мужик, глядя в зеркало заднего вида.

Витас остался тут за главного.

— Город удержим, господин, — уверенно произнёс он, когда я передавал ему командование.

Лейпниш отвечает за выполнение моих приказов и ослабление армии императора. Скоро к нему должен прибыть Фёдор с подкреплением из внутренних районов нашей территории. Медведь с его людьми усилит оборону, даст Витасу необходимый резерв для манёвра.

Водитель гнал, машину трясло на неровностях дороги. Через окно видел, как на стенах города занимают позиции новые стрелки. Блеск оружейных стволов в лунном свете, фигуры солдат, перемещающихся по укреплениям.

Откинулся на спинку сиденья и тут же закрыл глаза. Рядом зелья, много зелий. Усталость наконец взяла своё. Тело требовало отдыха, даже если разум продолжал работать, анализируя ситуацию и планируя следующие шаги.

Пил восстановление магии одну за другой, потом лечилки, выносливость. Склянки падали в ноги. Все смотрели на меня и молчали.

Мысли кружились, как листья на ветру: «Спасённые люди, потерянная кисть, Ольга со Злом внутри, артефакт в пространственном кольце вместе с Казимиром…»

Автомобиль поворачивал на дорогу, ведущую к особняку, когда я провалился в беспокойную дрёму, полную видений и стратегических планов.

Минусы. У меня забрали моего человека и, сука, впихнули в неё Зло. Это дико бесило и раздражало.

Пытался придумать, что делать. Перебирал варианты, как листы в картотеке — один за другим, оценивая шансы, риски, последствия. Сила мира против Зла? Возможно, но недостаточно. Когда пытался вытянуть Зло из Василисы, лишь ослабил его, но не уничтожил. Нужно что-то мощнее. Артефакт? Ритуал?

К сожалению, Оля сейчас уходит на какой-то план. Интуиция подсказывает, что нужно найти действенный способ против ЗЛА. Да и дела первостепенной важности никуда не исчезли.

Зейнаб и Османская империя. Там нужно нанести ещё один удар по императору. Если он расчитывал, что я, как идиот, прыгну за своим человеком и попытаюсь спасти… То просчитался. Любой бы на моём месте именно так и поступил и попал бы в ловушку. А там смерть. Геройство без результата — не мой путь. Монарх не хочет, чтобы Тимучин подчинил джунгаров, а я отправился в к туркам? Именно это мы и сделаем.

Кристалл подчинения монстров Зейнаб. Получится ли у меня сейчас его поглотить? Станет ли он третьей частью мегакристалла? Посмотрим.

Дальше джунгары и Лахтина, и уже потом можно будет попробовать спасти Олю. Хотя как, я пока не представляю.

Всплыли в памяти слова Василисы: «На севере что-то есть. Император боится этого». Туда тоже по-любому загляну.

Плюсы от операции? Вызволил своих людей. Это вернёт стабильность и управляемость роду. Дядя Стёпа, Смирнов, Жора, Тарим, Фирата, Казимир — каждый незаменим на своем месте. Задач и целей слишком много, Витас с Медведем одни не справятся.

Жора — особняк и территория. Распределял фигуры на своей доске власти. Нужно расставить их так, чтобы максимизировать эффективность, минимизировать уязвимости.

Жёны — новая территория со стороны монголов и люди там. Их связь с монстрами делает идеальными для работы на пограничной территории. Они смогут управлять и развивать инфраструктуру монгольских земель, которые Тимучин щедро передал мне.

Тарим и Фирата — на подхвате. Пока не решил, куда именно их пристроить. Слишком мало они у меня в роду.

Лейпниш и Фёдор — Магинск и война. Витас — лучший стратег среди моих людей, а Медведь — отличный тактик и вдохновитель для бойцов. Вместе они способны удерживать фронт, пока я занимаюсь более глобальными вопросами.

Я уже обсудил с Тимучином идею с аукционом кристаллами. Он за. Так что как только закончит дела с джунгарами, тут же займёмся этим вопросом. Единый рынок кристаллов подчинения монстров — не просто торговля. Это способ контролировать, кто и сколько получит силы. Это политический инструмент, способ выстраивать новые альянсы и разрушать старые.

Кстати! А где дочка Булкина и он сам? Маруся, кажется?.. Булкин собирался привезти её лично и познакомить. Оставить жить в особняке. Ладно, оставляем на потом. Главное, как я понял, деньги нам привезли. Именно финансовая поддержка Булкина позволит расширить производство, увеличить закупки оружия, нанять больше людей.

Набор в род объявлен по всей стране через Клауса. Многие проходят как раз через монгольскую территорию и потом рискуют через серую зону, чтобы попасть к нам.

Сейчас же создадим посты приёма и будем сами их проводить, а то дохнет от монстров много. Либо пока оставлять на той стороне. Нужно тщательно проверять каждого, слишком велик риск шпионов и диверсантов.

— Как прикажете! — ответил Жора.

Твою… Похоже, я всё это проговорил вслух. Ладно, не впервой. Хуже, когда внутренние мысли вырываются наружу при посторонних. Жора — почти семья, ему можно доверять.

Что у нас дальше? Собираем хана и отправляем. Тимучин нужен на фронте с джунгарами. И моё состояние. Тело ноет, словно по нему проехался грузовик. Каждый мускул протестует против движения. Источник почти пуст и ещё нет кисти. Так отправляться в Османскую империю нельзя.

— Алхимики… — тихо произнёс я. — Производство на полную катушку.

Без зелий и эликсиров мы долго не протянем. Нужны лечилки, восстановление магии, выносливость — всё…

— Как скажешь, — хмыкнул дядя Стёпа. — Где Казимир?

В его голосе слышалась тревога. Несмотря на внешнюю браваду, дядя Стёпа переживал о старом друге. Они знали друг друга задолго до того, как я встретил любого из них.

— В безопасности, — ответил и провалился в настоящий сон.

* * *

Пришёл в себя, когда мы уже прибыли в особняк. Автомобиль остановился у ангара алхимиков.

Работа кипела, все бегали. Слуги суетились, помогая вынести Смирнова из машины. Охранники перестраивались, адаптируясь к новой ситуации и гостям. Людей настолько много, что монголы смешались с моими охотниками.

Приказы звучали со всех сторон. Мой голос смешивался с голосами Жоры, дяди Стёпы, офицеров. «Туда!», «Сюда!», «Быстрее!», «Осторожнее!» — воздух звенел от команд. Организованный хаос — именно так это выглядело со стороны.

Жора направился в особняк заниматься делами и ввести в курс дела жён об их новой зоны ответственности.

Лампа с Таримом потащили Смирнова. Дядя Стёпа бормотал что-то, пока они несли его к лаборатории.

Фирату тоже отправил в особняк. Я же следовал за алхимиками., чтобы попытаться помочь отцу Ольги и узнать у рыженького по поводу кисти.

Вошли в ангар, положили Смирнова на кушетку. Посмотрел на него через духовное зрение. Чёрная жижа везде. Хреново…

— Он не протянет, — оценил состояние мужика алхимик. — Давай убьём и сожжём тело.

Дядя Стёпа выглядел встревоженным, что для него было редкостью. Обычно он сохранял невозмутимость даже в самых экстремальных ситуациях. Но сейчас… сейчас действительно беспокоился.

— Щас! — хрустнул шеей.

Решение пришло мгновенно. Источник восстановился на половину. Если Зло похоже на то, что было в Василисе, возможно, сила мира сработает. Не полностью, но хотя бы замедлит процесс, даст нам время на поиск постоянного решения.

Подошёл к мужику, положил руку ему на живот. Кожа была горячей, словно внутри горел огонь. Под пальцами чувствовал пульсацию чёрной субстанции. Она устранялась от моего прикосновения.

Выпустил накопленную половину источника с силой мира. Нейтральная магия потекла из моей ладони в тело отца Ольги. Егозатрясло. Смирнов выгнулся дугой, рот открылся в безмолвном крике. Очки свалились с лица, разбившись о бетонный пол. Лампа и Тарим держали его, не давая упасть со стола.

А я продолжал выпускать нейтральную магию. Она текла из моего источника, сливаясь с телом алхимика, вытесняя черноту. Процесс был медленным, болезненным. Минута, две, три, пять. По лицу катился пот, капли падали на пол, на Смирнова, на мою одежду. Мышцы рук дрожали от напряжения, но я не позволял себе ослабить хватку.

Глаза уже откровенно ничего не видели. Мир расплывался, превращаясь в размытое пятно цветов и форм. Всё сознание сосредоточилось на потоке магии, на борьбе с Злом внутри Смирнова.

Источник пуст. Меня качнуло, когда я закончил. Ноги подкосились, и я едва успел схватиться за край стола, чтобы не упасть. Голова кружилась, желудок скрутило спазмом. Слишком много всего за один день.

— Вот что ты за тварь такая? — улыбнулся дядя Стёпа. — Вечно у тебя есть какой-то козырь в рукаве…

В его голосе слышалось искреннее восхищение.

— Угу, — сел на стул рядом. — Что по пациенту?

— Жить какое-то время будет, — хмыкнул алхимик. — Ты почти всё выгнал.

Руки дрожали. В голове мысли: «В Смирнове было очень мало ЗЛА. Но проблема в другом. Оно сильнее того, что когда-то жило в Василисе. И как мне с ним разбираться? Сука…»

Оно было концентрированнее, агрессивнее. Словно очищенный, дистиллированный вариант, более смертоносный, более эффективный.

Долбаный император. Где ты только этот мазут находишь? И почему тебе он нужен? Вопросы-вопросы…

Смирнов пришёл в себя, огляделся. Взгляд затуманенный, расфокусированный. Он часто моргал, пытаясь прояснить зрение без очков.

— Где Оленька? — спросил мужик.

Его голос был слабым, едва слышным, но в нём читалась отцовская тревога.

Рыженький покачал головой. Смирнов заплакал. Слёзы текли по его щекам, оставляя влажные дорожки.

— За что? Почему именно её? Лучше бы меня… — тут мы встретились глазами. — Господин! — закричал он.

Свалился с койки и пополз на коленях ко мне. Смирнов бился головой о пол, рыдая и умоляя. Руки дрожали, тело сотрясалось.

— Умоляю вас, спасите мою дочь! — продолжал он биться головой о пол.

Каждый удар отдавался глухим стуком. Кровь уже начала сочиться из рассечённой кожи на лбу, но Смирнов, казалось, не замечал боли.

— Хорошо… — кивнул, переводя дыхание. — Как только разберусь, как и что делать, обязательно.

Обещание, данное почти инстинктивно, но я не бросаю слов на ветер. Если сказал — сделаю, чего бы это ни стоило. Ольга была моим человеком, и я не оставлю её Злу.

— Благодарю вас! Вы наш спаситель и благодетель, — продолжал кланяться Смирнов.

Дядя Стёпа подошёл к нему, схватил за воротник и оттащил в сторону. Смирнову нужен был отдых и время на восстановление. Сейчас его эмоциональное состояние только мешало.

— Достал! — поморщился алхимик. — Я его в чувства приведу чуть позже. Хорошо?

— Ты сможешь помочь ей? — задали мне вопрос.

Взгляд алхимика был пронзительным, оценивающим. Он смотрел на меня не как на хозяина, а как на равного, как на человека, с которым можно говорить начистоту.

— Сейчас нет, — ответил правду.

Нет смысла лгать самому себе или другим. Зло в Ольге слишком сильно. Нужно время, ресурсы, знания, которых у меня пока нет.

— Когда ты умудрился уже так пострадать? — хмыкнул алхимик. — Мы же тебе новое тело по факту вернули. А ты… — Дядя Стёпа решил перевести тему. В его голосе слышалось нечто похожее на отеческую заботу.

Я пожал плечами. Мир не ждёт, пока ты восстановишься. Он продолжает крутиться, бросая новые вызовы, ставя новые задачи.

Дядя Стёпа взял артефакт и приложил ко мне. Небольшой прибор, похожий на карманные часы, но с множеством циферблатов и мелких стрелок. Одна из новых разработок алхимика. Диагностический артефакт, определяющий состояние магического источника и физического тела.

Прибор тихо гудел, стрелки прыгали по шкалам, меняя положение. Небольшой кристалл в центре пульсировал разными цветами — от тревожно-красного до спокойно-зелёного.

— Общее состояние удовлетворительно, — начал перечислять рыжеволосый алхимик, внимательно изучая показания. — Источник пуст, каналы повреждены. Так, а это что такое? — он указал на мой диск в груди.

— Не знаю, — ответил честно.

— Разберёмся, — оскалился рыженький. — Что-то редкое, опасное и интересное.

В его глазах загорелся огонёк научного интереса. Дядя Стёпа всегда был одержим новыми открытиями, особенно когда они касались необычных магических явлений. Для него моё тело было ходячей лабораторией.

— Кисть… Как бы тебе её вернуть? — он задумчиво потёр подбородок, оценивая культю на моей руке.

Мысли, казалось, роились в его голове, как пчёлы в улье. Я почти видел, как они формируются, перестраиваются, складываются в новые теории и решения.

— О! Придумал! — дядя Стёпа внезапно оживился.

Он схватил тесак, которыми рубят монстров для алхимических экспериментов. Широкое лезвие тускло блеснуло в свете ламп. Я инстинктивно напрягся. С дядей Стёпой никогда не знаешь, что выкинет в следующую секунду.

— Ты же у нас… степной ползун, правильно? — спросил он у Тарима.

Тарим стоял рядом, всё ещё помогая Смирнову. Его тёмная кожа контрастировала с белыми стенами лаборатории. В глазах мелькнул испуг, когда он увидел тесак в руках алхимика.

— Да-а… — закивал чернявенький, не понимая, к чему клонит дядя Стёпа.

— Ну вот и отлично! Хорошая у вас регенерация.

Раз, и рука от самого плеча отделилась. Тарим даже не успел отреагировать. Тесак прошёл через плоть и кость, как сквозь масло. Кровища, крики. Плечо Тарима превратилось в фонтан крови, заливая лабораторный стол и пол вокруг.

Даже я охренел. Дядя Стёпа всегда отличался радикальным подходом к решению проблем, но такое… Такое было чересчур даже для него.

Алхимик взял отрубленную руку и положил на койку. Действовал быстро, методично, не обращая внимания на вопли Тарима и шокированные лица остальных.

— Вот тебе лечилка, восстановление магии, выносливость и от боли! — передал ему флаконы рыженький.

Четыре небольших бутылька с разноцветными жидкостями внутри. Тарим в шоке. Его лицо исказилось от боли и ужаса. Глаза расширились, кожа приобрела болезненно-серый оттенок. Он не мог поверить в то, что сейчас произошло.

— Когда примешь свою истинную форму, задержись в ней, чтобы всё отросло, — продолжил давать наставления алхимик.

Голос спокойный, деловой, словно он объяснял рецепт приготовления чая, а не инструкции по регенерации отрубленной конечности.

Пацан выливал себе на рану зелья и мычал от боли. Зелья шипели, соприкасаясь с плотью, выделяя пар и странный запах — смесь озона и сырого мяса. Кровотечение постепенно останавливалось, ткани начали срастаться.

Да уж, вот это деликатный у него подход. Никаких предупреждений, никакой подготовки, просто взял и отрубил руку. Классический дядя Стёпа.

— Я как понял, у тебя хорошая совместимость с этим видом, — улыбнулся дядя Стёпа. — Тем более их представитель сильный. Должно всё получится. Только тебе придётся отказаться от остальной части.

— Что? — поднял бровь.

Смысл его слов дошёл до меня постепенно. Он предлагал заменить мою отсутствующую кисть рукой Тарима.

— Ну, мы ампутируем тебе руку полностью и приклеим эту. Там дальше кое-что сделаю, и должно получится. Вроде.

План был безумным, рискованным, возможно, даже опасным. Но если кто и мог реализовать такое, то только дядя Стёпа. Его знания в области алхимии и магической регенерации были непревзойдёнными.

— Вроде? — открыл рот. — Ты отрезал руку Тариму и мне хочешь, но при этом даже не уверен.

Мысль о том, что алхимик собирается экспериментировать с моим телом без гарантии успеха… была, мягко говоря, напрягающей.

— Ну, шансы высокие, — хмыкнул рыженький. — Где-то пятьдесят процентов. Нет, пятьдесят один.

— Что происходит? — уставился я на дядю Стёпу. — Ты какой-то нервный, взволнованный и торопишься.

Обычно его действия были просчитаны, методичны. Сейчас же он метался по лаборатории, хватая инструменты, подготавливая операционный стол, смешивая зелья. Всё это время не прекращая говорить, словно заполняя тишину, чтобы избежать вопросов.

— Заметил? — остановился алхимик.

Его движения замерли. Он стоял спиной ко мне, держа в руках какой-то инструмент. Плечи опустились, словно под тяжестью невидимого груза.

— Нас отравили ЗЛОМ. Всех! У нас максимум два-три дня, а потом всё.

Слова упали в тишину лаборатории, как камни в омут.

— Я… — начал. Собирался сказать, что могу помочь своей силой мира, как сделал для Смирнова.

— Не поможет, — покачал головой пацан. — Поверь мне. Это в него пытались запихать.

Он кивнул в сторону Смирнова, который лежал на койке, погружённый в беспокойный сон. Его грудь поднималась и опускалась в неровном ритме.

— А с нами поработали тоньше. Каким-то образом подмешали в источники эту дрянь. Она их захватит, и потом мы сдохнем. И появится… Ну, ты понял.

Вот оно что. Теперь всё встало на свои места. Император не просто хотел уничтожить моих людей, он хотел превратить их в носителей Зла.

— Поэтому, пока ещё есть силы и возможности, я тебе подсоблю. А потом убивай! Всех. Меня, негров, твоего слугу и этих монстров.

Голос дяди Стёпы звучал почти обыденно, словно он просил передать соль за ужином, а не говорил о необходимости убить всех, кто был мне дорог.

— Сколько времени у нас? — спросил, сдерживая все эмоции под контролем.

— У людей… два дня, максимум три, — ответил алхимик, не поднимая глаз. — У Тарима и Фираты — чуть больше. Их природа монстров сопротивляется, но в конце концов и они падут.

* * *

Все огромное спасибо за слова поддержки. Потихоньку возвращаюсь в русло, пока ещё не рабочее. Даже сегодня умудрился для вас сделать большую главу. Противостояние Павла и императора продолжает рости. И это помимо остальных проблем и задач у Магинского. Я за него держу пальчики…

* * *

Глава 11

Картина маслом: мы в лаборатории. Воздух густой от запаха железа и химикатов. Тарим держится за плечо, лицо его искажено от боли. Рваная рана пульсирует, сквозь пальцы сочится тёмно-красная кровь. Капли падают на бетонный пол, соединяясь с уже подсохшей лужей.

Кровища на полу — не просто пятно, а целое озеро. Липкая жидкость уже начала сворачиваться по краям, образуя тёмную корку. Запах медный, тяжёлый, забивает ноздри. Я перешагнул через натёкшую лужу. Ботинок чавкнул, оставив отпечаток на бетоне.

Чёрная рука валяется на кушетке. Пальцы застыли в судорожном жесте. Кожа блестит, словно обсидиан.

Смирнов в ауте. Глаза полузакрыты, веки дрожат. Дыхание неровное, поверхностное. Рубашка пропиталась потом. Алхимик явно пытается держаться, но силы покидают его тело.

Дяде Стёпе похер. Он методично перебирает склянки на столе — руки двигаются механически, с той особой точностью, которая приходит с десятилетиями практики. Глаза цепкие, сосредоточенные, но в них затаилась обречённость. Он словно уже смирился, что скоро помрёт. Лицо осунулось, под глазами — тёмные круги.

В лаборатории стало тихо. Слышно только, как изредка позвякивают склянки под руками дяди Стёпы, и тяжёлое дыхание Тарима.

Смотрю на это всё, и внутри закипает что-то тёмное. Не просто злость, а холодная, расчётливая ярость. Кто-то ударил по моим людям. По моим! Каждый из них — ценный ресурс, столько времени вложений, незаменимый опыт.

— Не переживай, Магинский… — криво улыбнулся рыженький.

Стоит, держась за край стола. Костяшки побелели от напряжения, рубашка в пятнах, рукав разорван. На лице — усталость, смешанная с какой-то странной решимостью.

— Лампа вон в штаны наделал, даже не вылезает. Все мы там будем. Кто-то раньше, как мы, кто-то позже…

Взгляд скользнул в угол лаборатории. Там, сжавшись в комок, сидел молодой ассистент — студент, недавно прибившийся к алхимикам. Парень дрожал. Глаза — два блюдца, зрачки расширены от ужаса. Одежда мокрая спереди. Страх в чистом виде — животный, безрассудный.

— Хотя с тем, как ты живёшь… — продолжил Дядя Стёпа, вернув внимание ко мне. — Это большой вопрос. Просьба одна. Убей урода-императора, разорви суку!

Слова Дяди Стёпы прозвучали не как просьба, а как приказ. Последний, от умирающего человека. Алхимик смотрел прямо, без тени страха или сомнения. Он знал, что скоро умрёт, принял это и теперь хотел только одного — отмщения.

— Я не хочу умирать! — заявил Тарим.

Его голос сорвался на последнем слове, в нём слышались боль и отчаяние. Некогда монстр, гордый своей силой, своей выносливостью, сейчас выглядел, как испуганный ребёнок. Чёрная кровь сочилась из раны, стекала по руке, капала на пол: тик-так. Каждая капля — будто секундная стрелка, отсчитывающая оставшееся время.

— А ты думаешь, кто-то хочет? — хохотнул алхимик.

В его смехе не было веселья, только горечь и смирение. Жизнь для дяди Стёпы всегда была игрой с огнём. Он экспериментировал с опасными веществами, рисковал, ходил по краю, и вот теперь край встретил его.

Сука!.. Потёр виски. Под пальцами пульсировала вена. Ярость, злость и всё остальное только увеличились внутри меня. Горячая волна поднималась от живота к груди, к горлу. Хотелось рычать, ломать, крушить, но сейчас нельзя давать даже шанса эмоциям.

Мозг с новой силой включился в работу: анализ, расчёт, стратегия. Передо мной были уравнения с несколькими переменными. Дядя Стёпа и Лампа в одном теле — ключевой алхимик, создатель зелий, артефактов, оружия. Человек, который знает формулы и рецепты, хранящиеся только в его голове. Ольга — костяк моих алхимиков. Без них стратегическое положение рода ослабится, причём сильно.

Растить новых? Искать? Годы работы, годы отбора. Где я найду ещё таких безумцев, как Степан Михайлович? Таких талантливых, таких преданных, таких… незаменимых?

Тем более это мои люди, люди Магинского. Просто так смириться с тем, что они умрут? Нет. Ещё один звоночек. Теперь я лучше понял план императора. Мне позволили забрать, ну, или не сильно мешали, своих людей. Уверен, только Казимир и тот артефакт не входили в план, чтобы я узнал, что они умрут. А потом со всей агрессией и страстью «героя» и юного тела начал мстить и делал это тут, не ехал в Османскую империю.

Классическая ловушка — заставить противника действовать на эмоциях, потерять голову от гнева. Император рассчитывал, что я, узнав о судьбе своих людей, тут же ринусь в бой очертя голову, прямиком в его западню. Хрен там плавал! Но и уйти сейчас я не могу.

Смотрел и думал: «Варианты?..»

— Давай делать операцию! — обратил на себя внимание дядя Стёпа. — Пока я что-то могу.

Лицо алхимика подёргивалось — то ли от боли, то ли от нетерпения. Он не из тех, кто станет сидеть и ждать смерти. До последнего вздоха будет работать, экспериментировать, искать выход.

— Заткнись! — оборвал его.

Голос прозвучал резче, чем я хотел. Но сейчас не время для поспешных решений, нужно думать.

Ещё и Фирата с Таримом, Жора… Урон роду будет куда сильнее, чем просто война. Ключевые люди, те, на ком держится вся система. Я не имею права их лишиться! Ни при каких вариантах…

Вдох. Лёгкие наполнились затхлым воздухом лаборатории. Выдох. Ещё раз.

Вспомнил, как Зло выглядело в Василисе, как оно обволакивало её источник, пыталось проникнуть внутрь. Кто у нас лучше всего с этим знаком? Мысли заработали в новом направлении: «Василиса… У неё был иммунитет? Или что-то похожее? Зло жило в ней, но не полностью захватывало. Может быть, в крови матери есть ответ?»

— Кто-нибудь! — позвал я. Голос прозвучал жёстко, требовательно.

Тут же в ангар заглянул охотник — крепкий мужик в форме. Лицо сосредоточенное, глаза внимательные. Он увидел обстановку: кровь, отрубленная рука, раненый, но ни один мускул не дрогнул. Профессионал.

— Срочно, — мой голос звенел от напряжения. — Жору найти и сюда притащить. Пусть с собой захватит Василису.

Каждое слово чеканил, как монету, — быстро, чётко, без лишних объяснений.

— Да! — вытянулся мужик. — Уже бегу.

Охотник скрылся так же быстро, как появился.

Пора бы мне получить ещё выгоду от мамочки, а то, кроме проблем, ничего не было.

Я продолжал думать. Мысли текли потоком, выстраиваясь в стройную систему. Восстановление меня и моей руки пока уходит на второй план, всё остальное продолжает работать. Витас, Медведь и Тимучин… Удар по джунгарам должен произойти — это часть большой игры, которую нельзя останавливать.

— Кинь руку в лёд, — сказал я дяде Стёпе. — А ты иди в лес и прими истинную форму, восстановись.

Последние слова были обращены к негру. Тарим, несмотря на боль, с облегчением воспринял приказ. В истинной форме его регенерация работает лучше. Возможно, он отрастит себе конечность. Парень кивнул мне и, чуть скуля, ушёл.

Я сел на стул и закрыл глаза. Нужно собраться с мыслями, проанализировать ситуацию заново. Что мы знаем о Зле? Что оно делает с источником? Как распространяется?

Дядя Стёпа продолжал чем-то заниматься — бренчал, собирал, разбирал, бубнил. Мужик справлялся с проблемой по-своему — за делом. Звуки его работы действовали успокаивающе: методичное позвякивание стекла, шорох бумаги, тихое бормотание. Старый алхимик не привык сидеть без дела. Даже перед лицом смерти он продолжал работать, искать, пробовать.

В голове начал формироваться план — ещё смутный, неполный, но уже с контурами решения. Нужно больше информации.

Через десять минут появились Жора и Василиса. Время растянулось. Казалось, прошла вечность.

Женщина посмотрела на Лампу и потом поморщилась. В её глазах читалась смесь страха и отвращения. Она знала, что такое Зло. Знала лучше, чем кто-либо из присутствующих.

Волосы растрёпаны, одежда наспех накинута. Её явно вытащили откуда-то в срочном порядке. Жора стоял за спиной — молчаливая, неумолимая сила. Его лицо не выражало ничего, но в глазах читался вопрос. Он ждал объяснений.

— Подойди! — приказал я.

Василиса замерла, в её глазах мелькнул страх. Женщина знала, что я могу сделать. Знала, что не колеблюсь, когда дело касается безопасности рода.

Медленно, сопротивляясь, она шла в мою сторону. Каждый шаг — борьба с собственным страхом. Подол платья шуршал по бетонному полу, руки сжаты в кулаки, ногти впиваются в ладони. Пытается сохранить контроль, но тело выдаёт её — дрожь в коленях, учащённое дыхание.

Положил ладонь ей на грудь и выпустил яд — всё, что накопилось в источнике. Энергия потекла по руке, сконцентрировалась в ладони, проникла сквозь ткань одежды. Почувствовал, как Василиса вздрогнула от контакта. Зелёная магия тут же распространилась по телу. Сколько всего я накопил за это время — убийственный коктейль. Ничего не жалко такому «дорогому» моему сердцу человеку.

Мать схватилась за место, где я прикоснулся, упала. Лицо исказилось от боли и шока. Начала отползать, пятилась назад и работала только ногами. Юбка задралась, обнажив белые колени, а за ними и нижнее бельё. В глазах страх — чистый и незамутнённый, животный. Инстинкт самосохранения взял верх над гордостью.

— Ты… — губы дрожали, голос срывался. — Что ты сделал?

Я встал со стула. Тело слегка затекло от напряжения, в висках пульсировало. Каждый мускул, каждый нерв требовал действий — бить, крушить, уничтожать. А потом спать. Долго, чтобы меня никто не трогал.

— В тебе мой очень сильный яд, — ответил правду.

Смотрел на неё сверху вниз. Не испытывал ни жалости, ни сожаления. Просто ещё один ход в большой игре: её жизнь против жизней моих людей. Математика проста.

— С твоим одиннадцатым рангом у тебя два дня, я думаю. Плюс ещё артефакт подчинения… Да, не больше. После ты умрёшь, но перед этим испытаешь много приятных впечатлений. Считай моим подарком «любимой» маме.

Последнее слово выплюнул, как что-то горькое. «Мама» — какая насмешка. Она никогда не была матерью.

— За что? — спросила женщина.

В голосе звучало недоумение — искреннее, неподдельное. Словно не понимает, как можно с ней так обращаться. Я даже немного удивился. Она это серьёзно?

— Ситуация такова, — я говорил размеренно, деловито. — Твой любовничек… Мы с ним встретились, пусть и через мага пятнадцатого ранга. Он схватил моих людей, отравил Злом. Что-то связанное с источником. Они умирают, как и ты. Если не будешь мне полезна, то… смысл тебя держать?

Каждое слово — гвоздь в крышку её гроба. Не угроза, а констатация факта, деловое предложение. Услуга за услугу, жизнь за информацию.

— Я! — вскочила Василиса.

Задница голая, в трусах, а ей плевать. В такие моменты стыд и приличия отступают перед лицом смерти. Глаза горят, слёзы катятся по щекам. Макияж размазался, создавая гротескную маску.

Жора… Вот это человечище. Он подошёл и, словно маленькой девочке, поправил юбку. Сухо, машинально, ни тени смущения или неловкости. Просто порядок должен быть во всём, даже в такой ситуации.

Мой взгляд задержался на нём. Лицо неподвижное, как высеченное из камня. Только в глазах что-то промелькнуло. Понимание? Одобрение? Трудно сказать. Но он на моей стороне. Всегда был, всегда будет.

— Шанс стать полезной у тебя один. Сейчас, — продолжил, возвращаясь к Василисе. — Ну, либо… Се ля ви. Император забрал моего человека и впихнул в него Зло. Видимо, смог тебе найти замену. Там девушка помоложе, даже девственница. Ты ему больше не нужна, мне тоже.

Бил по больному — намеренно, холодно, расчётливо. Ревность, страх, отчаяние — всё использовал как оружие. Каждое слово выбирал с точностью хирурга, препарировал её гордость, самооценку.

— Павел, прошу! — упала она на колени.

Её руки протянулись ко мне. Ногти длинные, ухоженные, лак местами облупился, дрожат. Золотой браслет сполз к запястью — дорогой, тонкой работы. Подарок императора? Теперь это неважно.

— Десять минут, — устало выдохнул. — Вон с тем рыженьким говори. Если ничего не сможешь дать, то… Жаль.

Я сел на стул и закрыл глаза. Нужно собраться. Пытался и сам найти какое-то ещё решение.

Василиса что-то говорила Дяде Стёпе. Голос дрожащий, сбивчивый, слова налезали друг на друга. Она никогда не была так испугана, в таком отчаянии. Алхимик слушал, кивал, иногда задавал вопросы. Деловой подход, никаких эмоций.

«Казимир!» — всплыло в голове.

Я поднялся и вышел. Воздух в коридоре свежее, но не намного. Весь комплекс пропитан запахом химикатов и магии. Приказал за мной никому не следовать, даже Жоре. Особенно Жоре. То, что я собираюсь сделать, должно остаться между мной и Казимиром.

Шаги эхом разносились по пустым коридорам. Свет мигал, работал с перебоями. Война вносит свои коррективы даже в такие мелочи.

Добрался до ближайшего домика — маленького строения на окраине комплекса. Раньше здесь жили младшие алхимики, теперь пусто — все мобилизованы для работы. Выгнал охотников и закрылся. Двое мужчин, дежуривших у входа, только кивнули и отошли, не задавали вопросов.

Оказавшись один, сразу приступил к делу. Пространственные нити потянулись, чувствовал их кончиками пальцев — тонкие, почти невидимые, но прочные. Соединял точки в пространстве, формировал канал.

Медленно, неохотно маг начал материализоваться в домике. Сначала силуэт — размытый, полупрозрачный. Затем детали: волосы, морщинистое лицо, длинные пальцы. Вот он наконец-то появился полностью.

Казимир выглядел истощённым. Кожа бледная, почти прозрачная. Под глазами — тёмные круги. Губы сухие, потрескавшиеся. Дыхание неровное, с присвистом. Но глаза… Глаза всё те же — острые, внимательные, живые.

— Привет, — улыбнулся я.

Губы сами собой растянулись. Не радостная улыбка, а, скорее, хищная, оценивающая.

— Ты… — удивился Казимир, всё ещё скованный артефактом, который перестал работать.

Голос слабый, но с ноткой высокомерия. Даже на грани истощения он сохранял своё достоинство, свою гордость. Настоящий аристократ.

— Судя по тому, что я вижу, ты теперь… Как бы это выразиться? — почесал подбородок. — Мусор? Седьмой ранг. Вся остальная сила — в этом артефакте. Не знаю, как он работает и для чего, но, кажется, я смогу забрать её себе. Пусть не все семь рангов, хотя меня устроят и два. Дойти до границы.

Артефакт — небольшая сфера, окружённая мерцающим полем. Внутри клубилась энергия, пульсировала, словно живая. Мощь Казимира, заключённая в тюрьму.

Цепеш открыл рот и что-то хотел сказать, но не промолвил ни слова. Посмотрел на меня и улыбнулся — устало, смиренно.

— Это правильное решение, — кивнул он, как смог. — Я уже… Всё! Мне нет смысла жить, а вот ты… Отомсти! Буду счастлив умереть, зная, что моя сила, пусть и крохи, достались тебе.

Театральность момента почти рассмешила. Благородный старец жертвует собой ради молодого героя. Классический сюжет, слишком классический.

— Что ж вы, сука, за люди такие? — спросил я искренне. — Ты, Дядя Стёпа… Лапки складываете и перекладываете ответственность. Мол, теперь моя проблема, я должен всё решать.

Раздражение прорвалось наружу. Взрослые, опытные маги, и все готовы сдаться, умереть с достоинством. Что за чушь? Смерть — это смерть, в ней нет ничего достойного.

— А что я могу? — удивился маг.

— Не знаю. Охотиться, дворником работать… — перечислял я. — Сражаться! Вернуть всё.

Последние слова прозвучали жёстче, требовательнее. Не призыв, а приказ. Казимир должен бороться! Что это такое? Все лапки повесили.

— Ты отдашь мне мою силу? — посмотрел внимательно старик.

В глазах мелькнула искра надежды. Маг выпрямился, насколько позволяли истощённое тело и артефакт, в который он был закован. Взгляд стал острее, внимательнее.

— Отдам? — переспросил я. — Хм… Может быть.

Пауза — намеренная. Дать ему время осознать, что не всё так просто, что цена будет. Он знает это, и я знаю. Игра в кошки-мышки между двумя хищниками.

— Зачем? — хмыкнул мужик. — Я помогал тебе, потому что ты помог мне. Изначально хотел убит. Мы не друзья и не близкие люди. Хватит и того, что ты меня спас и не дал высушить до конца.

Честно, прямо — я ценил это в Казимире. Никаких иллюзий, никаких сентиментальных привязанностей. Чистый расчёт, как и у меня.

— А я ведь говорил, что я хороший человек? — хмыкнул. — Значит, так… Что могу предложить?

Сел на стул и начал стучать пальцами по столу. Ритм помогал сосредоточиться, организовать мысли. Тук-тук-тук — металлический звук разносился по пустой комнате.

— Для начала приносишь мне клятву крови и души, становишься частью рода Магинских навсегда. Живёшь, стараешься ради нас. И за это я верну тебе твою силу, точнее, позволю её забрать.

Казимир напрягся — каждая мышца, каждый нерв его тела. Клятва крови и души — не пустой звук, это вечная связь, нерушимая. Отдать свою свободу, свою независимость — для гордого аристократа почти непосильная жертва.

— Почему? — Казимир мне не верил и правильно делал. Я бы тоже не поверил.

— Чужое не нужно, — улыбнулся. — Я сам стану сильнее. Ну, и ты мне с четырнадцатым рангом пригодишься. Так что решай.

Чистая правда. Я не нуждаюсь в его силе, мне нужны лишь навыки, опыт, лояльность — безусловная, абсолютная. Клятва крови и души обеспечит это.

— Согласен! — тут же выдал он.

Скорость, с которой принял решение, слегка удивила. Никаких колебаний, никаких сомнений. Видимо, уже всё для себя решил, ещё до того, как я начал говорить. Вот и ладушки. Освободил его из устройства. Сфера раскрылась, как цветок, выпуская энергию.

Я не переживал на его счёт. Седьмой ранг… Стоит мне рукой взмахнуть, и он в фарш превратится. Даже в его лучшие времена я мог с ним сражаться на равных, а сейчас — подавить одним движением.

Порезали руки и начертили круг. Капли крови падали на пол, соединялись, формировали узор. Древняя магия — примитивная, но эффективная, сильнейшая из известных клятв.

Слова клятвы прозвучали. Хриплый голос Казимира смешался с моим. Воздух в комнате загустел, наполнился энергией. Магия крови формировала связь, неразрывную, вечную, а следом и души.

Казимир Цепеш отныне Казимир Магинский-Цепеш — преданный на сто процентов мне маг. Его жизнь, сила, знания — всё теперь в моём распоряжении.

Дальше преступили к тому, чего он жаждал. Маг подошёл к артефакту и коснулся сферы, куда ушла его сила. Пальцы дрожали от предвкушения, глаза горели. И тут я увидел, как она потекла обратно в него. Восьмой, девятый, десятый, тринадцатый… Энергия возвращалась волнами, насыщая истощённое тело. Кожа приобретала цвет, морщины разглаживались, спина выпрямлялась.

— И всё? — поднял я бровь.

Ожидал большего. Четырнадцатый ранг, но Казимир остановился на тринадцатом, словно достиг предела.

— Последствия насильного забора силы, — хмыкнул он.

Теперь его голос звучал увереннее, сильнее. Аристократические нотки вернулись в полной мере.

— Кристаллами отъешься? — уточнил я. Практический вопрос.

— Да, — кивнул старик. — Я уже брал ранг. Источник готов, нужна только энергия.

Жадность мелькнула в его глазах. Ненадолго, всего на мгновение, но я заметил. Казимир всегда хотел большего. Больше силы, больше влияния. Это делало его ценным союзником и опасным врагом.

— Что это такое? — кивнул я на артефакт.

Дыба со сферой, которая теперь пустая, безжизненная.

— Пожиратель… — проглотил маг.

В его голосе звучал благоговейный страх, почти религиозный трепет.

— До пятнадцатого ранга может высосать мага подчистую. Кто заберёт силу — получит от одного до трёх рангов. Древняя штука. Я думал, что это легенда… Пока не испытал на себе.

— Нравится! — улыбнулся я.

Тут же переместил её в пространственное кольцо. Полезное устройство, теперь можно не просто убивать врагов, а использовать их. Высасывать силу, забирать себе. Эффективно, практично, в моём стиле.

— Смотри, какая ситуация, — привлёк я внимание Казимира, который двигался и проверял свою силу. — Дядю Стёпу и ещё ряд моих людей заразили Злом, точнее, их источники.

Маг замер. Его лицо изменилось — стало жёстче, серьёзнее.

— Они мертвецы! — тут же ответил Цепеш. — Убей и не дай им обратиться.

Голос звучал твёрдо, уверенно. Никаких сомнений, никаких колебаний, даже когда речь зашла о старом друге. Чистая констатация факта. Зло в источнике — смертный приговор.

— Ещё варианты?

Не готов был так просто сдаться. Всегда есть выход, всегда есть решение. Нужно только найти его.

— Никаких! — помотал он головой. — Таких людей, как я или твоя мать, почти нет, у нас иммунитет к Злу. Оно может захватить наше тело, поселиться рядом с источником, но не способно его изменить. Остальные — это идеальные сосуды. Им конец.

Новая информация в копилочку моих знаний об этом мире. Ценная информация., подтверждение моих догадок о Василисе. Иммунитет к Злу — редкий дар. Почему у неё и у Казимира? Что их объединяет? Вопросы на потом.

— Ладно, идём! — кивнул я. — У меня есть одна теория, спросим у эксперта.

Выходя из домика, чувствовал, как клятва крови пульсирует между нами — новая связь, новая сила. Казимир теперь мой полностью, абсолютно. Его знания, опыт, мощь — всё это теперь служит роду Магинских. Даже в кризисе я умудряюсь найти выгоду.

Направились в лабораторию. Казимир шёл рядом, его шаги стали увереннее, осанка выпрямилась. С каждой минутой маг восстанавливался, возвращая себе былую силу и достоинство. Зашли, и я замер, наблюдая за развернувшийся картиной.

Василиса… Такой участвующей и заботящейся о нашем роде матери я ещё не встречал. Женщина что-то объясняла, кивала и поглядывала на дверь. Лицо оживлённое, руки двигаются в воздухе, словно рисуя схемы. Дядя Стёпа слушал её, склонив голову, иногда что-то записывал.

Что-то новенькое… Страх смерти творит чудеса. Женщина, которая всю жизнь думала только о себе, вдруг стала полезной. Так трогательно.

Стоило мне появиться, как тут же бросилась навстречу. Юбка взметнулась, каблуки застучали по бетонному полу. В глазах — надежда, отчаяние, мольба. Казимир её остановил, выставил руку, создавая невидимый барьер между нами.

— Павел! — тут же молвила она. — Моя кровь… Я особенная, такая же, как и ты.

Голос дрожал. Нотки отчаяния смешивались с надеждой. Волосы растрепались, выбились из небрежного пучка, макияж потёк от слёз. Жалкое зрелище, если не знать, кто она такая на самом деле.

— Особенная сука… — перебил её. — Дальше? Ты неидеальный сосуд. Зло в тебе захватывает тело и находится рядом с источником, но не заражает его?

Смотрел ей прямо в глаза. Никакой пощады, никакого сочувствия, только холодный расчёт. Она — инструмент. Возможно, полезный, а может быть, нет. Сейчас проверим.

— Да-а-а-а? — её глаза округлились.

Удивление неподдельное. Не ожидала, что я знаю так много, что понимаю механизм действия Зла. Недооценила меня, как всегда.

— Что-то ещё? — надавил.

Нужно выжать из неё всё, что знает, каждую крупицу информации, каждую деталь. Сейчас не время для гордости или игр.

— Нет… Это всё, что я могу. Это всё… — дёргались её губы.

Слова срывались, путались, налезали друг на друга. Руки судорожно сжимались и разжимались. Взгляд метался от меня к Дяде Стёпе, от него к Казимиру, снова ко мне.

— Негусто, — выдохнул я. — Как и думал, от тебя пользы как от козла молока.

Сухо, жёстко, никаких иллюзий. Она знает не больше, чем мы уже выяснили сами.

— Умоляю! Не дай мне умереть! — снова упала на колени.

Мраморный пол жёстко встретил её колени. Должно быть, больно, но она не обращает внимания. Сейчас это последнее, что её волнует. Руки тянутся ко мне, хватаются за край одежды. Ногти оставляют следы на ткани. Глаза огромные, полные слёз. Настоящий спектакль отчаяния.

— Ты как-то избавил её от Зла? — спросил Казимир. — Это же невозможно. Она была сосудом столько лет…

В его голосе звучало неподдельное изумление. Брови поднялись, образуя глубокие морщины на лбу.

— Как-то само вышло, — пожал плечами. — Ну⁈ — посмотрел на Дядю Стёпу.

Алхимик оторвался от своих записей. Болезнь прогрессировала, я видел это. Чёрные вены проступали всё отчётливее, поднимались по шее к лицу, но мозг работал ясно, чётко. Профессионализм до последнего вздоха.

— Есть шанс. Маленький, целый процент, — ответил он. — Если взять её кровь, но сейчас она ослаблена, и ещё моего старого друга. Попытаться соединить… Либо умрём сразу, либо поможет с шансом в один процент.

Слова дяди Стёпы не внушали оптимизма. Один процент — ничтожно мало. Но это лучше, чем ничего. Лучше, чем стопроцентная смерть.

И тут меня осенило: «Есть ведь козырь, о котором никто не знает». Осторожно, стараясь не привлекать внимания, нащупал в кармане пузырёк. Склянка была холодной на ощупь, содержимое слегка пульсировало.

— Вот! — достал я флакон с кровью Василисы.

Стекло мерцало в свете ламп, внутри — тёмная жидкость с пурпурными прожилками. Кровь Василисы, взятая в момент, когда Зло в ней было наиболее активно. Я сохранил её, предвидя, что может пригодиться. Интуиция не подвела. Рассчитывал использовать для развития своей нейтральной магии… Теперь тут послужит.

— Откуда? — поднял брови алхимик. В его глазах смешались удивление и восхищение.

— На дороге валялось, — хмыкнул я. — С этим какие шансы?

Дядя Стёпа взял бутылёк, поднял к свету, всмотрелся в содержимое. Его глаза сузились, анализируя, оценивая.

— Десять процентов получится, — рассмотрел флакон дядя Стёпа.

Десять процентов. В десять раз больше, чем было до этого. Не идеально, но уже что-то, шанс, за который стоит бороться.

— Мало… — поморщился я. — А если добавить во всё это ещё?..

Подошёл ближе к мужику, так, чтобы только он слышал. Василиса и Казимир напряглись, пытаясь уловить мои слова, но безуспешно.

— Моя энергия нейтральная, это сила мира, то, что убивает Зло. Ты видел.

Дядя Стёпа вспомнил.

— Хм… — задумался мужик. — Пятнадцать процентов.

Глаза сузились, губы беззвучно шевелились, словно просчитывая формулы. Ладонь машинально поглаживала бутылёк, будто талисман.

И началась работа, лаборатория ожила. Звон стекла, шипение горелок, бормотание Дяди Стёпы, записывающего формулы. Казимир наблюдал со стороны, иногда вставляя замечания. Его знания древних артефактов оказались бесценны.

Позвал Тарима и Фирату. Охотники нашли их в лесу — Тарим уже вернулся в человеческую форму, рана затянулась, но выглядел он всё равно неважно. Бледный негр — ещё то зрелище, с запавшими глазами. Зло продолжало работать, даже несмотря на его регенерацию.

Жора и все остальные тут. Лаборатория наполнилась людьми, каждый на своём месте, каждый при деле. Всяко лучше что-то попробовать, чем просто сдохнуть. Точнее, не так, мне придётся убить своих людей. А вот этого я не собираюсь делать. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

К работе подключился Смирнов, когда пришёл в себя. Лицо серое, движения замедленные, но мозг работал. Его знания алхимии, соединённые с опытом дяди Стёпы, давали надежду.

Мне же пришлось отвлечься с Жорой, чтобы проконтролировать Тимучина и его монголов. Не хотелось оставлять лабораторию, но дела рода требовали внимания. Нельзя сосредотачиваться только на одной проблеме, даже самой срочной.

Выдача оружия, зелий, кристаллов. Жора организовал всё безупречно, как всегда. Каждый предмет учтён, каждая склянка на своём месте. Его педантичность сейчас оказалась как нельзя кстати.

Мы даже дали армии хана артефакты — защитные и атакующие. Очень по нраву им пришлись зелья против боли и то, что гасит аппетит, но при этом питает тело. Монголы брали их с опаской, но, увидев, как их использует Тимучин, осмелели.

Объяснили про коктейль для лошадей. Жаслан и Бат подключились и расхваливали. Монголы слушали внимательно, запоминая каждое слово. Для них это было новшеством, непривычным, но интригующим.

Моя группа, которая сопровождала в Монголии, теперь на моей территории. Попросил Жору, чтобы он их поставил в нужное место и соединил с Еленой и Вероникой, обе будут заниматься новыми землями. Логистика, снабжение, коммуникации — всё должно работать безупречно.

Завтра хан уже отбудет и пойдёт на джунгаров, одна из фигур на шахматной доске сделает свой ход. План продолжает разворачиваться, несмотря на неожиданные препятствия.

— Брат! — спросил он меня, когда мы были на улице. — Всё в порядке?

Тимучин смотрел прямо, в его глазах читалось беспокойство. Не просто вежливый вопрос, а искренняя забота.

— Угу, — кивнул я.

Краткость — сестра таланта и лучший способ избежать лишних объяснений. Мои проблемы — это мои проблемы. Незачем втягивать в них хана, у него своя война, свои заботы.

— Я не ожидал, что у тебя такой порядок, такая чёткая структура власти, иерархии и работы. В моё время по-другому было.

В его голосе звучало уважение. Степной воин оценил организацию, дисциплину, эффективность. Для него это было в новинку. Он привык к хаотичной структуре кочевых племён, где всё держится на личной преданности хану.

— Когда победишь, — подмигнул, — приезжай, научу. Но уроки будут не бесплатные.

Лёгкая улыбка скользнула по лицу.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Тимучин.

Смех гулкий, раскатистый. Он оценил шутку, понял подтекст:

— Своего не упустишь, русский?

— А ты?

Теперь мы смеялись вдвоём. Короткий момент передышки среди хаоса и проблем. Момент почти-нормальности.

Ам… Подросток достал хана. Они постоянно дрались. Пацан просил его научить правильно убивать. Тимучин уже и не рад, что решил показать, что чего-то стоит, подростку-монстру. Я позволял это. Наблюдая за их тренировками, видел себя в прошлой жизни. Такого же жадного до знаний, готового терпеть боль ради навыка. Были и плюсы: Ам не доставал меня.

— Мы готовы! — вышел дядя Стёпа.

Его голос вырвал меня из задумчивости. Вернулись в лабораторию. Жора, Василиса, Казимир, Смирнов, Лампа-дядя Стёпа, Тарим и Фирата — все на месте и все ждут. Лица напряжённые, волнуются.

Я? У меня нет права на такую роскошь. Лидер не может позволить себе сомнения, страх, неуверенность. Я должен быть скалой, о которую разбиваются волны хаоса. Несокрушимым, уверенным, решительным.

— Значит, так, — начал алхимик. — Это у нас артефакт-зелье, по факту заларак. Он должен вывести Зло из источника. Шансы высокие — пятнадцать процентов.

Дядя Стёпа держал в руках странный предмет — нечто среднее между амулетом и шприцем. Металлический корпус с тонкой иглой на конце, внутри — жидкость, пульсирующая и переливающаяся всеми оттенками пурпурного.

— Это высокие? — подала голос Василиса.

В её тоне звучал скептицизм. И правильно. Пятнадцать процентов — это почти ничего. Шесть шансов из ста, отчаянная надежда в безнадёжной ситуации.

— Да, — кивнул рыженький. — Я бы сказал, даже максимальные, лучше всё равно не выйдет. Можем приступать.

Дядя Стёпа говорил уверенно, твёрдо, профессионально. Но в глазах читалось сомнение. Он сам не верил в успех, хотя делал всё возможное.

— Подожди! — прервал его. — Какие последствия? Риски? Что может пойти не так?

Нужно знать полную картину, все варианты, все исходы. Только тогда можно принимать решения.

— А, это? — поморщился дядя Стёпа. — Минимально мучительная смерть. Но мы избавимся от Зла, скорее всего. Что ещё может пойти не так? Ну, оно может выйти из наших тел и соединиться, и кому-то с ним придётся сражаться.

Сука… Как мне нравятся его прогнозы. Может, ему погодой заняться? Стал бы лучшим в этом деле.

«Сегодня есть шанс, что будет тепло, но не в этом регионе и стране. А вы, жалкие людишки, страдайте. Холод, голод и болезни — и это лучшее, что вас ждёт. Может, вас убьёт монстр или ещё какая-то тварь. Хорошего дня», — озвучил его голосом у себя в голове.

От стресса мозг пытался расслабиться, найти хоть какую-то разрядку. Чёрный юмор всегда был моим спасением в моменты максимального напряжения.

— Кто первый? — спросил алхимик. — А, плевать! Я!

Он воткнул себе спицу с бутыльком прямо в сердце. Движение было резким, решительным. Ни тени сомнения или страха, просто действие — быстрое, эффективное.

И тут же замертво упал. Тело рухнуло на пол, как мешок с песком. Глаза открыты, взгляд устремлён в пустоту. Ни судорог, ни конвульсий, просто мгновенная смерть.

— Я следующий! — тут же повторил действие Жора.

Его движения были такими же чёткими, выверенными, профессиональными. Георгий всегда знал, что делает. И всегда делал это безупречно. Верный до конца, преданный до смерти.

— За Магинских! — прозвучало как тост.

Тарим действовал хладнокровно, методично. Его длинные пальцы обхватили инструмент, игла вошла между рёбер точно в сердце. Ни одного лишнего движения, словно он делал это тысячу раз. Глаза оставались спокойными до самого конца, лишь в последний момент в них мелькнула тень — то ли страха, то ли облегчения.

Фирата проявила больше эмоций. Её руки слегка дрожали, когда она брала заларак. Взгляд метнулся ко мне. Последнее прощание, безмолвная клятва верности. Губы шевельнулись, словно хотела что-то сказать, но передумала. Затем резкий вдох, решительный толчок, и её тело опустилось рядом с братом. Волосы разметались по полу, образуя тёмный ореол вокруг бледного лица.

Я с Казимиром смотрели на тела, Василиса жалась к стене. Смирнов зачем-то выставил нож вперёд, будто он в чём-то поможет. Бесполезный жест отчаяния. Против Зла нож — не более чем зубочистка против танка.

Минута, две, три, пять, десять… Ничего! Проверил пульс — нет, дыхания тоже. И они холодные. Сука…

Тишина в лаборатории стала оглушительной, лишь звук моего дыхания и Казимира. Василиса тихо всхлипывала в углу. Смирнов опустил нож, осознав бесполезность жеста.

И только в глазах Казимира я видел то, что чувствовал сам — холодную, расчётливую ярость. Мы всё ещё живы, мы всё ещё можем бороться. И мы заставим императора заплатить за каждую потерянную жизнь! За каждого человека, за каждую каплю крови.

Глава 12

Я стоял и смотрел на моих людей, лежавших вокруг. Сердце колотилось как бешеное, вена пульсировала на шее с такой силой, что, казалось, вот-вот порвёт кожу. Пальцы непроизвольно сжимались в кулак до хруста в суставах, мышцы спины сводило от напряжения.

Тело, разум — всё кричало, требовало, заставляло действовать прямо сейчас. В висках стучала кровь, перед глазами мелькали красные пятна. Каждый вдох обжигал лёгкие.

Схватить Казимира, мобилизовать все войска — и на императора. Уничтожить сейчас же, не медлить ни секунды.

В голове молниеносно мелькали картины разрушенного дворца, трупы имперских солдат, кровь на мраморных ступенях, голова монарха на пике. Месть — сладкая, желанная, необходимая. Уничтожить всех! Разорвать, стереть с лица земли, вырезать до последнего солдата, выжечь дотла их города. Раздавить, как муравьёв.

Зубы скрипнули так, что челюсть свело болью. Язык ощутил металлический привкус крови — я прикусил губу, даже не заметив.

Если бы не два нюанса. Железная логика пробивалась сквозь пелену ярости. Взгляд зацепился за бледное лицо Фираты, за неподвижную руку Тарима, за серую кожу Жоры.

Монарху это только и нужно, ясно как день. Холодный анализ вытеснял горячую ярость. Император ждёт именно этого — моей атаки, моего гнева, моей ошибки. А те воины, которые стоят под воротами города, — обычные солдаты. Им просто дали приказ.

Я сделал глубокий вдох, кислород резанул лёгкие. Выдох, снова вдох. Пульс постепенно замедлялся. Нужно мыслить рационально, холодно, расчётливо.

Изучил лица моих людей. Жора — самый преданный. Тарим и Фирата — ценные бойцы. Дядя Стёпа и Лампа в одном теле — незаменимые алхимики. Я уже потерял Ольгу.

— Не верю! — сказал Казимир.

В его голосе звенело отчаяние. Губы дрожали, глаза горели лихорадочным блеском. Всегда сдержанный маг потерял контроль.

Мужик подошёл и поднял тело Лампы, схватил за плечи. Пальцы впились в ткань рубахи, костяшки побелели от напряжения. Начал трясти — резко, хаотично, отчаянно. Голова рыжего моталась из стороны в сторону, как тряпичная кукла, безвольно, безжизненно, холодно.

— Старая сука, а ну, быстро пришёл в себя! — кричал он.

Слюна брызнула с губ Казимира. Голос сорвался на высокой ноте, в глазах собралась влага. Он тряс тело с нарастающей силой, руки ходили ходуном. Рыженький безвольно трясся и никак не реагировал. Лицо бледное, синие губы, закрытые глаза, рыжие волосы растрепались — ни малейшего признака жизни.

Сердце сжалось при виде этой картины. Не верилось, что дядя Стёпа мог так просто уйти. Всегда казался неуязвимым, всегда выкручивался, всегда выживал, а теперь…

— Ты что, тварь! — ещё сильнее затряс Цепеш.

Его голос сорвался, ярость смешалась с отчаянием. Руки дрожали так сильно, что зубы Лампы клацали. Шум от ударов головы о плечи разносился по комнате.

— Сдохнуть решил? Первый? Не верю…

Последние слова прозвучали тише, надломленно. Пальцы Казимира разжались на мгновение, чтобы снова впиться в плечи друга. В воздухе повис запах пота и страха.

Я хмыкнул. Подошёл к мужику и положил руку на плечо. Чувствовал, как под ладонью дрожат мышцы — напряжение, отчаяние, боль. Я понимал его чувства. Внутри меня тоже всё разрывалось в прямом смысле слова — хомяк-генерал прогрыз путь наружу. Желудок скрутило, в груди жгло. Он мне пообещал кару за то, что я потерял столько своих людей. Его писклявый голос эхом отдавался в черепной коробке. Орал, как меня своими маленькими лапками задушит. Сверлил мозг обвинениями и угрозами.

Хлопок! Звук пощёчины разрезал тишину. Моя рука дёрнулась от неожиданности.

Ещё. Снова ладонь Казимира встретилась с лицом Лампы. Звук разнёсся по комнате — резкий, отрывистый, жестокий. Ещё! Третий удар был сильнее предыдущих, отчаяннее. На щеке Лампы расцвёл красный след от пальцев.

Голова паренька безвольно и безжизненно металась из стороны в сторону, пока Казимир хлестал его по щекам. Кожа краснела.

— А ну, быстро вернулся! — продолжал настаивать маг.

Его голос охрип от криков, дыхание сбилось. Пот выступил на лбу и висках, капли падали на лицо Лампы.

Из губ рыженького выступила кровь — тонкая струйка потекла по подбородку, ярко-красная на фоне бледной кожи. Кровь? Мой взгляд зафиксировал это изменение. Первый признак.

— От-пус-ти… — произнёс тихий голос. Слабый, надломленный, но живой! — Тварь ты блохастая… Чтоб тебя!..

Повернул голову, не веря своим ушам. Сердце пропустило удар, мышцы напряглись в ожидании. Неужели?..

Лампа, точнее, его тело открыло глаза. Веки дрогнули, поднялись с усилием. Взгляд мутный, несфокусированный, но живой. Лицо… Словно пацан не ел пару месяцев и жил в подземелье. Кожа обтянула скулы, глаза запали, щёки ввалились, губы потрескались. Выглядел умирающим, но дышал.

Руки Казимира отпустили, пальцы разжались. Дрожь прошла по всему телу мага, облегчение сменилось растерянностью.

Рыженький упал. Тело безвольно рухнуло на пол, он ударился головой о пол. Глухой стук, но даже не поморщился — слишком слаб.

Цепеш… Я видел, что его плечи дрожат. Крупная дрожь, неконтролируемая. Он не поворачивался, прячет… слёзы. Капли падали на пол, раздавалось тихое, прерывистое дыхание.

Не думал, что они настолько друзья. Странно видеть такие эмоции у Казимира — уязвимость, человечность, привязанность.

— Я же говорил, — прошептал маг. — Эта тварь не сдохнет.

Голос дрожал, хриплый от сдерживаемых рыданий. Плечи всё ещё тряслись. Казимир сжал кулаки, пытаясь вернуть контроль.

— Точнее, не так. Он сдохнет…. обязательно, причём мучительно, но не сейчас. Позже, от какого-нибудь странного эксперимента. Чтобы его кто-то убил — такому не бывать.

В словах сквозила близость — странная, грубая, но настоящая. Дружба, проверенная временем и испытаниями.

Я пошатнулся, перед глазами поплыли чёрные точки, ноги подкосились. Слабость, пустой источник — всё навалилось на меня и как будто немного сдвинулось. Голова кружилась. Схватился за стену и почувствовал, что чья-то рука поддержала. Тёплая ладонь подхватила под локоть — уверенная, сильная.

Повернул голову. Это… Василиса? Женщина не смотрела на меня, но помогла. Глаза устремлены в сторону, губы поджаты, лицо бесстрастное.

Сейчас… Голова отказывалась анализировать её поступки и мотивы. Мысли путались, сознание мутилось. Не сейчас, слишком слаб для игр и расчётов.

— Не позволяй себе слабость! — заявила она. — Ты глава рода, в тебе кровь императоров.

Голос твёрдый, властный, надменный. Типичная Василиса. Но рука всё ещё поддерживала.

Я поднял бровь. Не понял сейчас её действий. Искренняя забота? Манипуляция? Игра на публику? Сил разгадывать не было. Дёрнул рукой и дошёл до кушетки. Каждый шаг давался с трудом: ноги налились свинцом, мышцы отказывались подчиняться.

Упал. Тело рухнуло на мягкую поверхность. Облегчение, передышка, бездействие, и сладкая слабость разлилась внутри.

Посмотрел на Жору, Тарима и Фирату. Внутри всё сжималось. Тревога стучала в висках, сердце колотилось о рёбра. У них не сработало… Тела неподвижны, лица бледные, дыхания не видно. Мои люди, мои верные люди.

В сознании я оставался на морально-волевых. Глаза слезились от напряжения, горло пересохло, тело молило о сне, но я не мог сдаться.

Казимир поднял дядю Стёпу. Руки мага всё ещё дрожали. Движения осторожные, почти нежные, как с хрупкой драгоценностью.

Алхимик не улыбался. Губы сжаты в тонкую линию, кожа серая, впалые щёки, всегда язвительный рот закрыт. На лице — маска страха. Брови сведены, лоб наморщен, глаза широко открыты, зрачки расширены. Дышит часто, поверхностно.

Он был близко, очень близко… к смерти, к концу, к забвению. Магическим зрением я видел, как тонка нить его жизни. Мы все это понимали. Висело в воздухе невысказанным знанием — тяжёлым, давящим, неоспоримым.

Тут дёрнулся Жора. Резкое движение — вздрогнуло плечо, затем рука, после чего всё тело.

Я вскочил с койки и бросился к нему. Ноги слабые, но держат. Шаги неуверенные, тело шатается. Упал рядом.

— Гос-по-дин… — тихо прошептал Георгий.

Голос хриплый, сломанный, едва слышный, но самый прекрасный звук в этот момент.

— Засранец! — хмыкнул я. — Ну ты и засранец. Как же ты меня напугал!

Горло сжалось, скулы болели. Облегчение накатило волной, тепло разлилось в груди. Жора жив. Мой верный Жора.

— Павел? — произнесли рядом.

Женский голос, слабый, дрожащий, но полный надежды. Знакомые интонации.

Повернул голову. Фирата… Девушка пыталась приподняться на локте. Рука дёргалась, напряжённые мышцы — упрямство в каждом движении. Барышня смотрела на меня с такой теплотой в глазах, что я даже не знал, куда себя деть. Благодарность, облегчение, преданность — всё смешалось в её взгляде.

— Хозяин! — отозвался Тарим.

Ещё один. Голос слабый, сиплый, но уверенный. Рука монстра приподнялась в приветствии, тёмная кожа блестела от пота.

Сердце снова сжалось. Они вернулись, все вернулись — моя команда, мои люди, моя сила.

— Слава монстрам… — улыбнулся и выключился.

Глаза закрылись против воли. Мышцы расслабились, тело обмякло. Сознание провалилось в спасительную темноту. Облегчение, покой, заслуженный отдых.

* * *

Пришёл в себя на койке. Сознание возвращалось медленно. Туман в голове, тяжесть в конечностях, сухость во рту. Тело болело — каждая мышца, каждый сустав, каждая клетка. Ноющая, тупая боль, пронизывающая насквозь.

Сначала накатила паника, что мои люди мертвы. Сердце забилось чаще, дыхание участилось, холодный пот выступил на лбу. А потом я вспомнил, что они пришли в себя. Образы всплыли в памяти: говорящий Жора, глаза Фираты, голос Тарима. Живые… Облегчение смыло панику. Мышцы расслабились, дыхание выровнялось. Можно двигаться дальше, решать новые проблемы.

Я попытался подняться, напряг мышцы пресса. Локти упёрлись в матрас, тело задрожало от усилия. Каждое движение — борьба.

Рука легла мне на грудь — тёплая, твёрдая, сильная. Уверенное давление вниз.

— Лежи! — требовательно произнёс дядя Стёпа.

Голос знакомый, резкий, командный, не терпящий возражений. Рыжий алхимик вернулся к своему обычному состоянию.

— Совсем себя довёл… Ты такими темпами раньше нас в могилу ляжешь.

В словах слышалась забота, замаскированная под ворчание. Типичный дядя Стёпа — грубый снаружи, заботливый внутри.

— Как? — спросил я.

Губы едва двигались, язык не слушался, во рту пересохло. Каждое слово — усилие. Но нужно знать, нужна информация, полная картина.

— Нормально… — хмыкнул рыженький.

Звук хрустящих позвонков разнёсся по комнате. Дядя Стёпа повертел головой, размял плечи. Его движения были скованными, медленными, осторожными.

— Жить будем. Хреново, конечно… Меня словно высосали через трубочку, а потом высрали, кто-то наступил и после смыли. И вот из такого состояния собрали.

Образность его речи не изменилась — сочные, яркие, выразительные метафоры, но крайне точные. Я чувствовал то же самое.

— Очень красочно описал, — попытался улыбнуться. Губы дрогнули, получилось криво. — Мой обычный вторник.

Попытка пошутить, разрядить обстановку. Показать, что я в порядке, что контролирую ситуацию.

— Жора… — хмыкнул алхимик. — Я думаю, он не человек. Ты бы за ним приглядывал, он похуже твоих монстров будет.

Взгляд дяди Стёпы стал задумчивым, оценивающим, профессиональным. Алхимик анализировал, делал выводы, строил теории.

— Что случилось? — напрягся я.

Мышцы живота сжались, сердце забилось чаще. Жора — самый верный, самый надёжный. Что с ним?

— Что случилось?.. — передразнили меня.

Скривил губы, приподнял брови — характерный жест. Всегда так делал, когда считал вопрос глупым.

— Пока мы все чувствовали себя… жижой, этот как увидел, что ты вырубился, тут же вскочил и поднял тебя.

Руки дяди Стёпы изобразили движение — быстрое, сильное, решительное. Его тон стал удивлённым, немного восхищённым.

— Положил на койку, убедился, что всё в порядке, и убежал. Сука… Вот прям рванул. У него, видите ли, дел много. Словно ему вообще насрать, что он умер и воскрес.

Последние слова прозвучали с возмущением, недоумением. Как можно так быстро восстановиться? Как можно игнорировать смерть? Что с ним не так?

— Мой человек, — кивнул я.

Гордость теплом разлилась в груди. Преданность Жоры не знала границ, как и его сила воли, выносливость, верность. Он всегда ставит дело выше себя.

— Машина! — покачал головой рыженький. — У него там вместо мозгов команды, что ли? Что касается чёрненькой, так она тут сопли размазала, пыталась тебе как-то помочь. А безрукий негр её оттаскивал.

— Где они? — голова не отрывалась от подушки.

Слишком тяжёлая, а я слишком слабый. Тело не слушалось, но разум работал, собирал данные, анализировал, планировал.

— Ушли в монстров превращаться, чтобы регенерировать, — прозвучал ответ.

Логично, умно. В истинной форме они восстановятся быстрее. Природа монстров такова: живучие твари, адаптивные, сильные.

— Хорошо… — кивнул с облегчением.

Команда жива, восстанавливается, скоро будет в строю. Можно двигаться дальше, решать новые проблемы.

Хомяк внутри снял траурные одежды и перестал выть, а то уже не могу слышать его писк, словно голова сейчас взорвётся. Мелкая тварь прекратила грызть мозг обвинениями и страхами.

— А мамаша твоя… Вот это я понимаю, баба, я даже в таком состоянии чуть слюнями не подавился, — облизнул губы дядя Стёпа.

Глаза алхимика блеснули: мужской интерес, оценивающий взгляд. Василиса всегда производила впечатление на мужчин, её красота, стать, манеры.

— Она тебя съест, — произнёс коротко, точно, без эмоций.

Василиса уничтожит любого, кто посмеет к ней приблизиться. Использует и выбросит, разрушит и забудет.

— Знаю, — ухмылка отразилась на его лице.

Рыжий не питал иллюзий, просто наслаждался видом, как любуются красивой, но ядовитой змеёй. За стеклом, на расстоянии

— Мне пора! — я попытался встать, но меня снова придавили рукой.

— Хрен! — оборвал пацан.

Рука дяди Стёпы упёрлась в грудь — сильная, настойчивая, не терпящая возражений. Лицо нахмурилось, глаза сверкнули решимостью.

— У тебя каналы в труху, источник не восполняется, тело всё на соплях держится, а ты куда-то собрался?

Алхимик говорил отрывисто, чётко, профессионально. Диагноз, а не вопрос.

— Да, — кивнул я.

Времени нет, а дел много. Враги не дремлют, император планирует следующий ход. Нужно действовать.

— Не, брат, я тебя сейчас чуть подшаманю, и потом уже иди снова рискуй. Готовсь!

Мышцы дяди Стёпы напряглись, лицо сосредоточилось. Рука потянулась к столику с инструментами, и что-то блеснуло металлом.

На этих словах меня выгнуло дугой. Спина оторвалась от кушетки, мышцы свело судорогой, зубы клацнули. Воздух застрял в лёгких. Диск внутри раскалился и начал пульсировать. Жар, обжигающий, нестерпимый, распространялся от груди к конечностям.

Сука… Лучше бы всё осталось, как есть. Боль нарастала — пронзительная, острая, невыносимая.

Вспышки, темнота — перед глазами танцевали цветные пятна: красные, жёлтые, фиолетовые. Мозг кипел от перегрузки.

Голос. Где-то далеко, размытый, приглушённый, словно сквозь вату. Не разобрать слов. А затем тишина, блаженная пустота. Отсутствие боли, отсутствие мыслей. Покой.

И так по кругу: вспышка, тьма, голос, тишина. Снова и снова, бесконечный цикл агонии и облегчения.

* * *

Открыл глаза, и свет резанул их. Моргнул. Комната плыла передо мной: очертания размыты, цвета слишком яркие.

— Ну здравствуй! — улыбался дядя Стёпа. — А я думал, ты всё.

Улыбка кривая, глаза усталые. Лицо осунувшееся, но довольное результатом — своей работой, моим выживанием.

— Что произошло? — спросил я.

Язык ворочался с трудом, горло саднило. Нужно выяснить, что со мной сделали, а то я этого засранца знаю.

— Ну, ты пару… десятков раз решил покинуть своё бренное тело, — дёрнул щекой алхимик.

Лицо исказилось в нервном тике, глаза на мгновение расширились. Вспоминал, переживал заново страх, напряжение, отчаяние.

— Это же нужно было умудриться запихать в себя божественный артефакт.

Последние слова прозвучали с благоговением, восхищением, почти религиозным трепетом. Взгляд дяди Стёпы упал на мою грудь.

— Что? — я поднял бровь.

Мозг отказывался обрабатывать информацию: «Божественный? Артефакт? У меня? Как? Когда? Почему?»

— Херня у тебя в груди, — постучал он по моему диску.

Его пальцы коснулись кожи — твёрдые, сухие, прохладные. От точки контакта разбежались мурашки.

— Я читал о таком, думал, что это легенды. А нет, оказывается, наш Магинский где-то умудрился и его откопать. Ты словно магнит для всего в этом мире.

Восхищение в голосе, зависть, лёгкое раздражение. Типичный дядя Стёпа — ругает и восторгается одновременно.

— Само вышло, — пожал плечами. — Информация!

Вопрос требовал ответа. Что это? Откуда? Какие свойства? Какие риски? Что мне с ним делать?

— Командир нашёлся, — скрестил руки на груди рыженький.

Глаза закатились, губы скривились — всем видом показывал нетерпение. Командный тон ему не нравился, особенно от пациента.

— Нет по ним никакой информации. Мифы, легенды, что когда-то тут жили сверхсущества или боги. Маги сотого уровня, хоть таких и нет, — для них дети, которые курят в сторонке.

Руки алхимика описали широкий жест, глаза загорелись. Он рассказывал с воодушевлением. Древние тайны — его стихия.

— Очень информативно. Помедленнее, я записываю, — улыбнулся.

Ирония капала с каждого слова. Дядя Стёпа всегда любил растягивать рассказ, водить за нос, дразнить информацией.

— О! Сарказм. Значит, тебе лучше, — кивнул алхимик.

Я хмыкнул. Действительно лучше. Мышцы не болели, голова прояснилась, дыхание выровнялось, сил прибавилось.

— А то я думал, как проживу без твоего яда. Ладно, что там дальше? Потом эти боги что-то не поделили, как обычно. Ничем не отличаются от нас. Война была, кто-то сдох, кто-то нет. Текст, который я читал, кусками был, так что не обессудь. И вот после смерти от них остались божественные артефакты. Именно благодаря им и появились первые маги.

Снова жесты — размашистые, энергичные. Алхимик полностью погрузился в рассказ. Древняя история оживала в его словах.

— С чего ты решил, что это… Диск, он… — я поднялся.

На этот раз дядя Стёпа не остановил. Тело слушалось, мышцы работали, голова не кружилась. Прогресс.

— Ну, когда я решил его вынуть… — лукаво улыбнулся алхимик. — Мёртвому тебе он незачем. Правильно?

Глаза блеснули, губы изогнулись в ухмылке. Гордость за собственную логику, за практичность, за рациональность.

Вот же сука какая… Желание придушить рыжего вспыхнуло и тут же погасло. Без него я бы не выжил. Без его знаний, умений, наглости.

— Ну, в общем, у меня не получилось, — признался алхимик.

Разочарование в голосе, досада. Любопытство не утолено, тайна не раскрыта. Исследователь внутри него негодовал.

— И… ещё кое-что. Именно из-за этого я понял, что это именно божественный артефакт. Когда-то я даже их искал, но безуспешно.

Голос стал тише, серьёзнее. В глазах появилось нечто новое. Тревога? Вина? Страх? Алхимик что-то недоговаривал.

— Что произошло? — спросил прямо.

Я напрягся. Инстинкты намекнули об опасности. Что-то случилось, что-то плохое.

— Лампа.

Одно слово — короткое, тяжёлое, многозначительное. Имя друга, моего человека. Рыжего алхимика, которого по факту вырастил.

— Что с ним? — спросил я.

Сердце забилось чаще, холодок пробежал по спине. Предчувствие беды сжало горло.

— Его больше нет!

Слова упали камнем — тяжёлые, окончательные, безапелляционные. Смерть, конец, пустота…

Моргнул. Информация не укладывалась в голове. Они же с дядей Стёпой делили одно тело после того, как я спас их. Объединили души.

— В смысле, «больше нет»?

Голос дрогнул. Неверие, отрицание — первая стадия горя. Не может быть. Ошибка, неправда.

— Он ушёл.

Прозвучало тихо, просто, без эмоций. Констатация факта, неоспоримого, необратимого, окончательного.

— Сука! — схватил его за воротник.

Пальцы сжались на ткани, костяшки побелели. Ярость вспыхнула мгновенно — горячая, ослепляющая, требующая выхода.

— Этот диск выпустил энергию, которая шандарахнула по мне, — сжался рыженький.

Глаза широко открыты. Дыхание частое, тело напряжено. Готов к удару, ожидает его, понимает причины.

— Его душа отделилась от этого тела и всосалась в тебя. Вот про это написано было в легендах, что артефакты пожирают души, вытягивают их.

Каждое слово било наотмашь. Лампа. Его душа. Внутри меня. Поглощённая, пожранная, украденная.

В голове — вата. Мысли путались, не складывались в логические цепочки. Хаос, сумбур. Тряхнул ей. Попытался прояснить сознание, сосредоточиться, принять информацию, обработать её.

По спине пробежал холодок, мурашки от шеи до поясницы. Озноб охватил тело. Лампа исчез? Пацан жениться собирался, строил планы, мечтал о будущем…

Заглянул в себя мысленным взором, внутренним зрением. Изучил собственную сущность.

Источник на месте, полный, сияющий, пульсирующий энергией. Все ниши тоже: яд, лёд, огонь, сила затылочника, нейтральная магия, подчинение монстров. Там два кристалла. Ядро полное, каналы восстановились.

Переключил внимание на пространственное кольцо. Инвентарь, содержимое — всё сохранилось? Монстры, манапыль, слизь затылочника, некроманты, белый диск, мои тени, духи — всё на месте. Ничего не пропало, ничего не изменилось, кроме…

«Господин!» — звал меня голос.

Тихий, знакомый, испуганный, неуверенный, потерянный. Голос Лампы, но не из внешнего мира. Изнутри, из глубины сознания.

«Лампа?» — спросил я.

Мысленный вопрос, направленный внутрь, в глубину. В белый диск, где живут духи генералов Тимучина.

«Вот же…» — хмыкнул про себя.

Теперь у них появился новый сожитель. Шок сменился пониманием: Лампа не исчез, не пропал, не умер, просто теперь в другой форме.

«Где я?» — голос пацана дрожал.

Страх, замешательство, дезориентация, потерянность — все эмоции Лампы чувствовались ясно, чётко, как свои собственные.

«Как бы тебе так ответить… — задумался. — Ты в диске, что образовался из руха, который изменился из-за Зла. Его я держал внутри пространственного кольца, а потом он усилился от того, что захватил дух хана».

Сложно, запутанно, почти непостижимо, но правдиво. Насколько я сам понимал ситуацию.

«Э-э-э…» — выдавил из себя Лампа.

«Ты жив, и это главное, — попытался его успокоить. — Твоя душа, если точнее. А это уже много. Я что-нибудь придумаю, вернём тебе тело».

Надежда. Нужно дать ему надежду, уверенность, опору. Хотя сам не знал, что делать. Как вернуть его? Как исправить ситуацию? Сомнение грызло изнутри. Получится ли? Возможно ли? Или Лампа навсегда останется в диске? Запертый, пойманный, ограниченный.

«Ты потерпи чутка! — попытался говорить уверенно. — Скоро будешь снова думать о свадьбе и детишках. А пока передохни. Хорошо?»

Открыл глаза, вернулся в реальность. К проблемам настоящего, к текущим делам, к дяде Стёпе, ожидающему реакции.

— Он больше не сможет вернуться в своё тело, — выдохнул алхимик.

Лицо серьёзное, тон виноватый, плечи опущены. Принимает ответственность за свои действия.

— А, что ты так на меня смотришь? — хмыкнул он. — Я же видел, что его душу просто забрали, а не развоплотили. Значит, он где-то там, у тебя, коллекционер хренов. И вообще, это ты виноват!

— Я? — поднял бровь.

Нападение — лучшая защита.

— А кто? — тряхнул головой алхимик. — Я, что ли? Кто божественный артефакт нашёл? А? У кого хватило мозгов его к себе в тело запихать? Вообще не понимаю, как ты тогда не сдох. Живучий ты, Магинский… Как собака!

Ничего не ответил. Божественный артефакт… Вспомнил ситуацию, при которой этот диск появился. Рух, Зло. Я схватил их, когда утаскивали. А потом тот мутный хрен пойми кто посмотрел на меня и улыбнулся. Так, стоп! Получается, всё это каким-то образом создало артефакт? А оно было богом?

— Су-ка! — выдохнул я.

Что ещё у этого мира осталось для меня? Я только с магами познакомился, которые перешли через барьер, ещё шаманизм открыл. Император — посланник, а теперь к тому же «боги» есть?

Потрёл виски. Новая информация в мою энциклопедию мира имени Магинского.

— Пока его не было, моя душа срослась с этим телом, — продолжил дядя Стёпа. — Я не хотел этого, так вышло. Души разъединились, и вот. Теперь это моё тело навсегда. Тьфу! — сплюнул мужик. — Ненавижу быть рыжим!

Объяснение, оправдание, попытка снять с себя вину или хотя бы часть её, переложить на обстоятельства.

— Нужно было тебе ковыряться? — дёрнул щекой.

Раздражение вспыхнуло и погасло. Бессмысленно, бесполезно. Что сделано, то сделано, прошлого не изменить.

Теперь ещё одна головная боль — искать тело для Лампы и перемещать его. Сука! Проблема на проблеме, задача за задачей, испытание за испытанием.

— Нужно! — кивнул алхимик. — Если бы я не понял, что это такое, то не смог тебе помочь. А так… Вон смотри, как новенький.

Гордость в голосе, самодовольство, уверенность в своей правоте. В необходимости действий, в их полезности, несмотря на потери.

— Магинский? — прозвучал рядом голос.

Низкий, хриплый, прокуренный, знакомый. Голос воина, командира, друга.

Повернулся. На меня смотрела небритая рожа и курила. Дрозд. Всегда небрит, всегда с флягой, всегда с самокруткой. Вечный, неизменный.

— Я тебе сколько раз говорил, что у нас в лаборатории нельзя курить? — возмутился дядя Стёпа. — Тут стерильные условия!

Голос поднялся на октаву. Брови сошлись на переносице, руки взметнулись в воздух. Театральное возмущение, профессиональная гордость.

— Ой, иди в жопу! — махнул рукой с флягой Дрозд.

Беззаботно, легко, привычно. Старый спор, ритуальный танец. Они проходили через это десятки раз.

— Стерильные, ага… Да у меня во рту чище, чем тут.

Ухмылка растянула потрескавшиеся губы. Дрозд обвёл взглядом лабораторию. Столы с инструментами, колбы с жидкостями, пятна на полу, кровища, куски монстров рядом — не самое чистое место.

— Так ты спирт постоянно пьёшь! — повысил голос рыженький. — Ещё и труп ходячий…

Щёки алхимика покраснели, жилка на виске запульсировала. Руки сжались в кулаки, и настоящее раздражение прорвалось сквозь показное.

— Охренеть! — глаза мужика расширились. — У тебя рука чёрная…

Взгляд Дрозда упал на мою конечность. Челюсть отвисла, сигарета застыла в воздухе. Абсолютное изумление.

— Что? — я поднял бровь.

Непонимание, замешательство. О чём он? Какая рука? Почему чёрная?

Посмотрел… Я по пояс голый. Смуглая кожа торса, мышцы живота, шрамы на плече. И… От плеча у меня… Твою мать! Рука. Чужая, чёрная, как смоль, как уголь, как самая тёмная ночь.

Засранец мне пришил руку Тарима! Шок пронзил тело. Мышцы напряглись, дыхание сбилось. Это не моя рука, а конечность монстра. Я думал, мы обсудим, рассмотрим варианты, хотя бы я буду в сознании.

— Филигранная работа! — гордо встал и заявил дядя Стёпа.

Грудь выпятилась, подбородок поднялся, руки упёрлись в бока. Как ребёнок, хвастающийся новой поделкой. Гордость, самодовольство, торжество.

— Ты себе только руку или ещё чего нового пришил? — подкинул мне Дрозд.

Взгляд капитана скользнул ниже пояса, ухмылка стала шире. Типичный солдатский юмор.

Ничего не ответил, смотрел на новую конечность, изучал, анализировал, принимал реальность.

Моя «старая» рука валялась рядом. Бледная, безжизненная. Мёртвая плоть, которая когда-то была частью меня. Странное чувство — отстранённость, отчуждение. Сначала накатила злость, но я быстро её в себе погасил. Контроль, самообладание, рациональность.

Может быть, не очень эстетично выглядит и броско… Кожа чёрная, мышцы рельефные. Пальцы длиннее, чем были у меня. Ногти крепкие, почти когти. Подвигал рукой, она меня слушалась. Сжал кулак, разжал. Повернул кисть, пошевелил пальцами. Полный контроль, как родная.

Выпустил магию. Лёд — холодные кристаллы сформировались на кончиках пальцев. Яд — зеленоватая дымка окутала ладонь. За ними огонь, воду и лечение. Пламя танцевало на чёрной коже. Вода струилась между пальцами. Зеленоватое сияние лечебной магии. Всё работает. И я бы даже сказал, ещё лучше и как будто сильнее. Потоки энергии текли свободнее, мощнее, стабильнее. Хм… Интересно. Внутреннее зрение показывало, что каналы в руке шире, прочнее, эффективнее.

Взял скальпель и воткнул его себе в конечность. Резкое движение, точное, решительное. Проверка. Кончик упёрся в кожу и потом отломился. Металл согнулся, затем треснул. Осколок упал на пол. Чёрная кожа осталась без единой царапины.

— Нормально! — закивал Дрозд. — А ещё комплектов верх и низ нет? Я бы не отказался.

Восхищение в голосе, зависть, острый интерес. Военный сразу оценил тактические преимущества.

— Тебе мозги нужно пересаживать, грязный пропитый некромант! — хмыкнул алхимик.

Оскорбление прозвучало легко, привычно, без настоящей злобы. Просто часть их взаимодействия.

Я встал. Рыженький и капитан ещё обменивались «любезностями». Слова летали, как стрелы, — острые, точные, безвредные. Они за это время сдружились. Пили вместе, и Дрозд в курсе, что в теле Лампы живёт старый алхимик. Узы товарищества, скреплённые выпивкой и тайнами.

— Забыл совсем! — вдруг остановился Дрозд. — Я тут кое-что тебе передать должен был.

Мужик начал хлопать рукой по своему плащу. Нервные движения, суетливые, торопливые. Затем остановился, затянулся, выпустил дым. Серое облако поднялось к потолку, запах табака наполнил помещение. Потом опять несколько проверок. Рука скользила по карманам — внутренним, внешним, нагрудным, потайным.

Он затянулся. Снова дым, глубокий вдох, наслаждение моментом. Никуда не спешит.

— Нашёл! — довольно кивнул он. — Вот.

Мне передали скомканное письмо, на котором были чёрные пятна, масляные разводы, отпечатки пальцев. Ещё и следы горения, словно о письмо тушили хобарики. Края обуглены, дыры прожжены. Бумага пахла табаком и порохом.

Посмотрел. На нём герб Османской империи — полумесяц и звезда. Золотое тиснение на красном воске.

Напрягся. У меня там нет друзей, кроме жены и территорий. Врагов — гораздо больше, особенно теперь.

Развернул. Бумага зашуршала — плотная, дорогая. Каллиграфия безупречная, каждая буква — произведение искусства.

«Непризнанный граф. Отречённый аристократ. Бунтарь».

Хорошее начало… Продолжил читать. Глаза быстро скользили по строкам. Смысл доходил постепенно, удар за ударом.

«Великий султан отменяет свой подарок. С Русской империей подписан мир. Ты больше не часть этой страны, поэтому… Решением нашего правителя мы отменяем твой титул бея, забираем земли, подаренные тебе, и не признаём брак с Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллах. Наша страна не хочет иметь дело с непризнанным графом, отречённым аристократом и бунтарём. Ты враг! Стоит только появиться на нашей земле, и тебя будет ждать только смерть, русский».

Я оскалился. Неплохо… Очень неплохо. Элегантно, эффективно, смертельно.

— Когда прислали? — спросил.

Голос остался ровным, контролируемым, несмотря на бурю внутри, несмотря на ярость, кипящую в венах.

— Недавно, — пожал плечами Дрозд. — Тогда твоего слуги не было, и я решил помочь.

Дрозд отвёл взгляд, затянулся глубже.

Вот почему император так сильно старался, чтобы я остался тут? Он думал, что я получил это сообщение и рвану к туркам.

Хрустнул шеей, позвонки щёлкнули.

Лишить меня титула? Земель? Жены? После того, как я столько сделал и вложил? Отобрать всё, что заработал кровью и потом? Хрен на весь макияж! Сжал чёрную руку — пальцы стиснулись в кулак, мышцы напряглись. Сила пульсировала под кожей.

Скрипнул зубами. Челюсть напряглась до боли, желваки заходили под кожей. Ярость требовала выхода.

Почему у русского императора столько власти? Влиял на джунгаров и Цэрэн, есть ниточки к султану. Загадка, тайна, головоломка… Если он такой могущественный, то почему просто не захватил все эти территории. Зачем игры? Зачем интриги? Зачем марионетки?

Плевать! Пора… Подвигал телом, размял плечи, потянулся. Мышцы отозвались приятным напряжением. Чувствую себя… на удивление хорошо. Тело полно энергии. Силы вернулись полностью, мощь пульсирует в каждой клетке.

В организме проснулись желания. Я хочу есть. Много. Желудок сжался от голода, рот наполнился слюной. И ещё женщин, не одну и не раз. Тело отзывалось на мысли. Мужская сила просыпалась, либидо на максимуме.

Улыбнулся. Все признаки полного восстановления. Организм компенсирует пережитый стресс, готовится к новым испытаниям.

— Сколько я был без сознания?

Вопрос важный, стратегический. Сколько времени потеряно? Сколько упущено? Что изменилось за моё отсутствие?

— Несколько часов, — ответил рыженький, показывая средний палец Дрозду.

Жест детский, грубый, несерьёзный. Дядя Стёпа полностью восстановился — физически и морально.

Хорошо, не критично. Можно действовать по плану. Нужно убедиться, что дома всё в порядке, и отправляюсь в Османскую империю. Там дела никуда не делись. Моя жена, мои земли, мои права.

У меня начала чесаться рука, а потом гореть. Неожиданное ощущение, острое, интенсивное, нарастающее. Схватился за неё. Кожа горела под пальцами, жар шёл изнутри. Как будто огонь в венах, как будто лава в мышцах.

Мужики заткнулись и уставились на меня. Две пары глаз, широко раскрытые, испуганные, удивлённые.

— Ядрёны пассатижи! — отшатнулся Дрозд.

Голос дрогнул. Сигарета выпала изо рта, упала на пол. Искры разлетелись, тлеющий табак рассыпался на камне.

— Чтобы мне на всю жизнь девственником остаться! — глаза и рот дяди Стёпы распахнулись. — Что я наделал?..

Глава 13

Я посмотрел на свою руку: вроде бы ничего не изменилось. Правая конечность выглядела, как обычно: пальцы, ладонь, запястье. Лишь кожа немного краснее, чем должна быть, хотя на чёрном это сложно разобрать. Чешется, сука, и горит только. Чувство такое, будто под кожей муравьи ползают. Нет, не муравьи — что-то крупнее. Словно змеи извиваются от пальцев до плеча, растягивая мышцы и сухожилия.

Но алхимик и некромант почему-то продолжают пялиться назад. Глаза у дяди Стёпы стали круглыми, как блюдца. Рот приоткрыт, словно у рыбы, выброшенной на берег. Дрозд выглядит не лучше — лицо бледное, руки дрожат. Чем я их напугал? Что они там видят? Посмотрел снова на руку: обычная рука. Может, эти двое реагируют на что-то за моей спиной?

— Ты-ты-ты! — указал на меня Дрозд.

Палец некроманта трясся, как осиновый лист на ветру. Голос срывался, на лбу выступили капли пота. Страх. Настоящий, животный страх — вот, что читалось на его лице.

На руках мужика вспыхнула магия — тёмно-зелёное свечение окутало его пальцы. Сгустки некромантической энергии формировались, готовые сорваться в мою сторону. Чего? Ты ещё на меня напасть решил? В голове промелькнула мысль о белом ноже от дяди Стёпы.

— Магинский! — позвал меня алхимик. — Это ты?

Голос его звучал неуверенно, словно он сомневался, с кем говорит. Рыжие брови сошлись на переносице.

— Мляха, а кто? — ответил я и замер.

Какого ляда? Почему я рычу? Вместо нормальных слов из горла вырвалось низкое, утробное рычание.

В голове начала строиться теория, и она мне ой как не нравилась. Сердце забилось чаще. «Операция, рука степного ползуна, странные ощущения… А теперь реакция алхимика и некроманта», — мелькало в мыслях.

Я двинулся. Хотел сделать шаг вперёд, но тело не слушалось, словно стало больше, тяжелее. Координация нарушилась.

Упала кушетка, что-то разбилось. Звон стекла резанул по ушам — острее, громче, чем должен быть. Какие-то металлические удары. Инструменты? Баночки? Колбы? Снова что-то упало.

Чувствую, как центр тяжести изменился. Тело теперь выше, массивнее, плечи раздались вширь, грудная клетка увеличилась. А ещё запахи… Они вдруг стали такими яркими. Раньше я не различал и десятой доли того, что ощущаю сейчас. Спирт, травы, химикаты, пыль, металл… Ещё один очень навязчивый запах. Он липкий, как кровь. Каждый вдох приносит новую волну этого аромата. Тяжёлый, вязкий, забивающий ноздри. Густой, плотный, вьётся в воздухе, как дым после боя. Его невозможно игнорировать, невозможно не замечать.

Я чувствую этот запах с первого вздоха. Металлический привкус адреналина, будто ржавое лезвие лизнул. Пот, просачивающийся сквозь кожу. Соль и химия человеческого тела в момент паники. Гниль… Пахнет, как затхлая тряпка, забытая в темнице. Кислый, неприятный запах разложения. Запах поражения, слабости.

Это страх, который исходит от некроманта и алхимика волнами, пульсациями. Они боятся меня. Сука… Что-то не так, что-то очень не так.

Повернулся. Движение получилось неуклюжим, слишком резким. Снова упало.

Заметил, как дядя Стёпа отшатнулся. Дрозд дёрнулся в сторону, готовый бежать. Почему они так реагируют?

Меня атаковали некромантической энергией — Дрозд всё же решился. Зелёный сгусток сорвался с его пальцев и полетел в мою сторону. Некромант целился в грудь.

Удар. Энергия впиталась в меня без следа, и… ничего, словно ветерком подули. Даже не щекотно. Магия, способная убить человека, просто растворилась.

— Отходим! — произнёс дядя Стёпа.

Алхимик схватил Дрозда за локоть, потянул к двери. Медленно, бочком, не сводя с меня глаз, — как от дикого зверя отступают.

— Куда собрался? — рявкнул я. Хотел спросить спокойно, но снова вышел очень громкий, гортанный звук.

Мужики вжали головы в плечи. И вдруг дверь взорвалась: щепки разлетелись по помещению, словно кто-то снёс её тараном.

— Папа, я тута! — взревел Ам. — Ты меня звал?

В проёме показалась лысая голова подростка. Глаза бегали в поисках опасности. Его нос заходил, как у монстра, а потом он уставился на меня, замер. Улыбка медленно нарастала на лице. Не обычная ухмылка, а оскал хищника, показывающего клыки. Глаза задрожали, на них появилась влага. Слёзы?

И теперь лысый подросток мчался ко мне — движения резкие, звериные. Прошёл мимо пятящихся назад мужиков, толкнул их, как кегли, и они упали. Дрозд ударился затылком о стену, дядя Стёпа приземлился на пятую точку.

Ам оказался рядом со мной. Я ожидал атаки, но подросток… обнял меня. Прижался всем телом, уткнулся лицом в грудь. Почему он так высоко тянется? Пацан рыдал и обнимал меня. Слёзы текли по его щекам, оставляя влажные дорожки. Плечи подрагивали от всхлипываний.

— Я знал! — говорил он. — Я чувствовал, это правда! Настоящая.

Голос Ама звенел от восторга, дрожал от избытка эмоций. В нём слышалось облегчение, будто подросток нашёл что-то, что долго искал.

«Может, кого-нибудь придушить? — мелькнула мысль. — Дрозда, например. Или дядю Стёпу за все его эксперименты. За руку, которая теперь… что? Что она сделала со мной?»

— Ты мой папа! — продолжал пацан. — Смотри!

Ам отстранился на мгновение, схватил что-то с пола — блестящий металлический поднос. Зеркальная поверхность отражала свет ламп. Пацан подал мне предмет, сам его взять я не смог — пальцы не слушались.

Когда поймал отражение… Испытал целую гамму эмоций: злость, недоумение, желание сломать нос грёбаному алхимику и руку ему оторвать, чтобы пришить новую.

На меня смотрел… монстр? В поверхности подноса отражалась морда. Огромная, косматая голова с маленькими, злыми глазами. Медвежья морда. Я в обличье медведя, трёх-, сука, метрового мишки. Массивного, с длинной шерстью, с клыками, выпирающими из пасти. Убрал поднос и посмотрел на себя. Почему своими глазами я вижу обычное человеческое тело?

«Какого хрена⁉ — пронеслось в голове. — Это что за шутка такая? Я должен был получить руку. Руку! А не… это».

Ам танцует рядом, прыгает от восторга, как ребёнок, получивший долгожданный подарок. Для него это радость, для меня — шок.

Мужики боятся встать. Продолжают сидеть на полу, прижавшись к стене. Дрозд что-то шепчет — молитву? Проклятие? Не разобрать.

Твою мать! Как это вообще возможно? Пересадка части тела монстра, и я сам стал монстром?

Шумно выдохнул, воздух вырвался из ноздрей с рыком. Рука снова зачесалась, и я… почувствовал странное желание вернуться, стать собой, человеком. Сосредоточился на этом желании, на образе своего настоящего тела.

Мой облик пошёл волнами, словно по поверхности воды пробежала рябь. В груди что-то хрустнуло. Плечи скрутило судорогой, будто тело не хотело отпускать зверя. Кожа на руках горела, как после ожога. Шерсть втягивалась, кости меняли форму. Процесс был болезненным, словно каждая клетка сопротивлялась изменению.

Прежде чем полностью выпрямиться, мне пришлось сжать зубы, чтобы не заорать. И я будто… схлынул? Не знаю, какое слово подобрать для этой метаморфозы. Тело сбросило звериную форму, как змея сбрасывает кожу.

Вот я уже в своём человеческом обличье, стою посреди разгромленной лаборатории. Голый. Каждый мускул ноет, словно после изнурительной тренировки. Кожа горит, особенно в месте пересадки.

Опустил взгляд. Правая рука выглядит нормально, человеческой, но ощущается иначе — сильнее, плотнее, будто под кожей спрятан доспех.

Сжал кулаки и направился к дяде Стёпе. Шаг, другой. Контролирую дыхание, контролирую ярость. В голове пульсирует одна мысль: «Что ты со мной сделал, рыжий ублюдок?»

Алхимик и некромант всё ещё сидели на полу, смотрели на меня снизу вверх. В глазах — страх, смешанный с научным интересом, особенно у дяди Стёпы. Засранец даже сейчас анализирует результат своего эксперимента.

— Есть ли причина, чтобы я тебе что-нибудь не оторвал? — уточнил. Голос ровный, холодный, не повышаю тон.

Дядя Стёпа сглотнул. Кадык дёрнулся, на лбу выступили капли пота, но страх быстро уступил место профессиональному азарту.

— Павел! — резко подскочил он. — Чудо!

Глаза алхимика лихорадочно блестели. В них читалось восхищение учёного, сделавшего невероятное открытие. Он уже забыл о страхе, погрузившись в анализ результата.

— Это не ответ на мой вопрос, — произнёс я через зубы.

Стоял прямо. Рука чесалась от желания схватить рыжего за горло, сжать пальцы, почувствовать, как хрустят позвонки.

— А-а-а-а-а… — задумчиво смотрел алхимик в сторону. — Как бы…

Дядя Стёпа потирал подбородок, избегая прямого взгляда. Его мозг работал на предельных оборотах, придумывая оправдание.

Дрозд тем временем медленно поднимался с пола, прижимаясь к стене. Глаза некроманта метались между мной и дверью, оценивая расстояние и шансы на побег.

— Мне пора! — протараторил мужик. — Совсем забыл, что поставил на плиту молоко, а оно убежать может.

Некромант быстро направился к выломанному входу. Шаги торопливые, нервные. Плечи напряжены, словно ожидает удара в спину. На ходу неслабо приложился к фляге и даже сигарету забил. Пальцы дрожали, табак сыпался мимо бумаги.

Я сосредоточил внимание на дяде Стёпе.

— Какого хрена? — спросил.

Ам стоял рядом, переводя взгляд с меня на алхимика. В глазах подростка читались любопытство и гордость, будто произошло что-то замечательное.

— А что я тебе отвечу? — дрожащим голосом начал дядя Стёпа. — Это мой второй опыт пересадки частей монстра человеку. Раньше в науке на такое был запрет, все дохли.

Алхимик начал ходить по лаборатории, собирая разбросанные инструменты. Руки двигались механически, разум явно занят анализом случившегося.

— Но не ты, Магинский. Что-то с тобой сильно не так, — в его голосе звучала странная смесь восхищения и зависти. — Мало того, что можешь управлять тварями, так ещё они тебя слушаются.

Дядя Стёпа поднял разбитую колбу, повертел в руках, бросил в мусорное ведро, задумчиво потёр подбородок.

— Бабы так вообще… Словно у них вечная течка при тебе.

Он скользнул взглядом по моему обнажённому телу — оценивающе, научно.

— Глаза, теперь рука. Почему-то твоё тело принимает чужие части и не умирает. О! Точно, про кожу забыл!

Последнюю фразу он почти выкрикнул, осенённый новой идеей. Глаза загорелись фанатичным блеском.

— Тебе никто не говорил, что ты хренов доктор? Каждый раз кто-то виноват, кроме тебя, — ответил ему.

— А что? — скрестил руки на груди рыженький. — Я, что ли? Тебе нужна была рука? Она есть. Ну, присутствует небольшая побочная реакция.

«Оторвать ему руку или ногу? — думал я. — Руки нужны, чтобы работать, поэтому, наверное, ногу. На коляске будет передвигаться. Тем более Лампа больше не сможет вернуться в это тело, не расстроится».

Ярость клокотала внутри, требуя выхода, но холодный расчёт сдерживал её.

Удивительный человек. То, что я стал монстром, зверем, он называет небольшими побочными эффектами.

— Вообще странно, — задумался алхимик. — У тебя уже три части степного ползуна, а стал ты медведем. Тебе кто-то ещё делал операции, кроме меня?

Ля! И голос такой обиженный, даже ревнивый. Словно хирург, узнавший, что пациент ходил к конкуренту.

Я мотнул головой. Нет, конечно. Кому ещё доверил бы копаться в своём теле? Хотя, судя по результату, и этому доверять не стоило.

— Тогда не знаю. Нужно изучить вопрос, — пожал плечами дядя Стёпа.

Ам стоял рядом со мной, не отходя ни на шаг. Его глаза всё ещё влажные от слёз, но в них светилась неприкрытая гордость, будто случившееся подтвердило что-то важное для него.

Достал из пространственного кольца костюм — практичный, тёмный, удобный для долгой дороги. Взял его и понёс в ближайший душ. Нужно смыть с себя этот опыт, очиститься, подумать.

Коридор, поворот, ещё один коридор — вот и душевая. Включил воду. Горячую, максимально горячую, какую только можно выдержать. Струя била по голове, пока я думал. Вода стекала по телу, смывая напряжение, усталость, злость, но не смывала вопросы.

Что мы имеем? Сосредоточился. По факту в теле ничего не изменилось. Источник, каналы, какие-то ещё способности — всё на месте. Проверил магический резерв — полный. Значит, трансформация не истощила его.

Рука стала такой же, как и корпус, — с повышенной защитой, и там лучше работает магия. Провёл ладонью по коже предплечья. На вид обычная, человеческая, но ощущается иначе — плотнее, прочнее, как будто под ней прячется броня.

Помимо этого, я могу стать монстром, ну, или зверем. Медведем. Трёхметровым медведем, мать его! Тут целый спектр вопросов возникает. Это происходит само или я могу контролировать? Вторая трансформация была осознанной. Я захотел вернуться и вернулся. Значит, какой-то контроль есть. Что если такая трансформация может быть конечной? Что если однажды я не смогу вернуться? Застряну в теле зверя навсегда?

— Бр-р-р! — передёрнул плечами от этой мысли.

Вода, стекающая по телу, вдруг показалась недостаточно горячей. Я выкрутил кран ещё сильнее. Должно обжигать, но… не обжигает. Кожа не краснеет, боли нет.

Столько стараться, чтобы в итоге стать тварью… Другой бы человек на моём месте паниковал, бегал бы к алхимику с криками: «Верни, как было! Исправь! Я не хочу быть монстром!» Я? У меня снова есть рука. Полноценная, сильная, работающая. Уже одно это — победа.

Сжал и разжал пальцы правой ладони. Движения точные, уверенные, никакой неловкости, никакой чужеродности. Моя рука, часть меня, пусть и необычная.

Если научиться использовать эту метаморфозу, то что я получу? Сила медведя, скорость, выносливость, регенерация, защита от магии, улучшенные чувства — запах страха я уже ощутил. Что ещё? Какие тактические преимущества это даёт?

Представил себе бой с магом высокого ранга. Я в форме медведя. Магия не действует, физическая атака отскакивает от шкуры, а мои когти и зубы рвут плоть, ломают кости… Это требует глубокого изучения. Вдруг моя магия, сила значительно вырастут? И в такой форме я могу победить более сильных врагов…

«Каждая проблема и кризис — это возможность, — говорили мне в прошлой жизни. — Сильный использует, слабый борется».

Да, это не то, чего я ожидал, не то, о чём просил. Но это может стать преимуществом, оружием, инструментом.

Вода продолжала литься, но я уже не чувствовал её температуру, словно между кожей и окружающим миром появился барьер. Ладно, пока оставим это на потом. Есть куда более срочные дела: турки, султан, Зейнаб в опасности. Решили со мной поиграть? Хорошо… У меня теперь новый козырь в рукаве. Или, точнее, новый зверь в рукаве.

Только сейчас понял, что стоял под кипятком, и вообще никаких ощущений. Даже пар поднимался от воды, а мне хоть бы хны.

«Надеюсь, это временно и чувствительность вернётся?» — посмотрел я вниз.

Выключил воду, вытерся полотенцем — обычные движения, создающие иллюзию нормальности. Как будто ничего не изменилось, как будто я всё ещё просто человек.

Оделся. Костюм сидел как влитой, ткань приятно облегала тело, не стесняя движений. Готов к дороге. Готов к бою, если понадобится.

Вышел из душа и вернулся в лабораторию. Дядя Стёпа уже успел навести относительный порядок: разбитые колбы убраны, мебель расставлена, инструменты разложены по местам. Алхимик сидел с блокнотом и что-то записывал. Перо скрипело по бумаге, глаза рыженького горели фанатичным блеском.

— А вот и ты! — обрадовался он. — Значит, смотри, каким-то образом, хрен знает, как, но в тебе есть связь с… Вот этим! — дядя Стёпа кивнул на Ама. — Или у него с тобой. В общем, это неважно. Я проверил энергетический фон его и твой, они идентичны.

Слова вылетали изо рта алхимика со скоростью пулемётной очереди. Он едва успевал дышать между фразами, возбуждение от научного открытия переполняло его.

Ам стоял с гордым видом, выпрямил спину, расправил плечи. На лице — выражение абсолютного самодовольства и радости.

— Я же говорил, что он мой папа! — гордо заявил пацан.

Голос подростка звенел от счастья. Словно он получил подтверждение самой важной истины в своей жизни.

— Заткнись, сопляк! — оборвал его алхимик. — Думать мешаешь.

Дядя Стёпа отмахнулся от Ама, как от назойливой мухи. Взгляд алхимика не отрывался от блокнота, куда он продолжал что-то быстро записывать.

— Не говори со мной так, — зарычал пацан. — Я Магинский.

В голосе подростка прорезались низкие, утробные ноты, почти как у меня в форме медведя. Интересно…

— Да-да! Как скажешь, — хмыкнул дядя Стёпа.

Алхимик снова отмахнулся, не воспринимая угрозу всерьёз. Большая ошибка.

Удар. Хороший такой, в челюсть. Ам двигался молниеносно, кулак врезался в лицо дяди Стёпы с хрустом. Зубы клацнули, и рыженькое тело поднялось на несколько метров вверх, а потом упало. Грохнулось на пол, как мешок с картошкой.

Я смотрел за всем этим, и… на душе даже как-то легче стало. Мальчик растёт, учится постоять за себя и за своё имя, за наше имя.

— Фу! — рявкнул я. — Ещё раз нападёшь на моих людей без моего разрешения — запру в пространственном кольце.

Нельзя позволять ему полную свободу действий. Дисциплина, контроль, иерархия — это важно.

— Прости! — тут же опустил голову лысый.

Плечи поникли, взгляд в пол. Мгновенное подчинение, как у хорошо выдрессированного зверя. Или как у ребёнка, боящегося разочаровать отца.

Я подошёл к алхимику и привёл его в чувства: похлопал по щекам, поднял голову. Взгляд дяди Стёпы плавал, не фокусируясь, из носа текла струйка крови.

— Монстр! — заявил он, смотря на меня расфокусированным взглядом.

Голос звучал невнятно, словно через вату, но в нём не было страха, только научный интерес и лёгкая обида.

— Как угадал? — хмыкнул я. Не уточнил, кого именно он имел в виду — меня или Ама.

— Что-то в тебе запустило полную метаморфозу,. — продолжил алхимик, потирая челюсть.

Дядя Стёпа поднялся на ноги, слегка пошатываясь. Взгляд постепенно прояснялся, но на скуле уже наливался синяк — завтра будет впечатляющий.

— И я с вероятностью Магинского могу сказать, что это божественный артефакт.

Его палец указал на мою грудь.

— Как стать или перестать… Я не знаю.

Алхимик обошёл меня по кругу.

— Особенности, сила, функционал и всё остальное… Требуется время для опытов и изучения, но его у тебя нет.

В голосе слышалось разочарование. Учёный в нём жаждал исследовать феномен, провести эксперименты, записать наблюдения, но реальность не даёт такой возможности.

Я кивнул.

— Значит, тогда придётся тебе самому, — произнёс рыженький. — Вот! — он протянул какую-то бутылку с чёрной жидкостью. — Это на крайний случай, если вдруг не получится вернуться в человеческую форму. Выпей.

Я взял стеклянную ёмкость, повертел в руках. Жидкость внутри казалась живой — переливалась, двигалась, словно обладала собственной волей. Чёрная, густая.

— Что это? Как работает? — уточнил.

Всегда нужно знать, что пьёшь, особенно если это варево дяди Стёпы. Особенно после того, как его последний «подарок» превратил меня в медведя.

— По факту яд для монстров, — пожал плечами мой собеседник. — Должно помочь снова стать человеком, но, скорее всего, будет откат. Не знаю, по силе, ощущениям или чему-то ещё. В общем, используй только при крайней необходимости.

Взвесил бутылку в руке — тяжелее, чем кажется. Тёмное стекло холодило ладонь. Такая маленькая вещь, но может спасти жизнь… или отнять её.

— Понял.

Спрятал зелье в пространственное кольцо. Надеюсь, не пригодится. Но лучше иметь и не использовать, чем оказаться в форме медведя без возможности вернуться.

— Пока тебя не будет, я разработаю зелье от отравления Злом, у меня есть кровь — моя и Жоры, твоей… — облизнулся он. — Матери, Казимира. Думается мне, что это не первый и не последний случай. Блондинки нет, так что работы будет больше. Мы в шаге от эталонки пятого ранга. Займусь ей, монстры попёрли — теперь проще.

Его глаза загорелись при упоминании работы.

— Хорошо, — ответил я.

— Забирай своего идиота и вали! И только попробуй сдохнуть… или чего-то лишиться. Я больше ничего тебе пришивать не буду!

Слова прозвучали грубо, но в них слышалась забота. Своеобразная, извращённая, но забота. По-своему дядя Стёпа волнуется.

— И я буду скучать, — улыбнулся.

Лёгкая ирония — единственная эмоция, которую могу себе позволить показать. Всё остальное нужно спрятать глубоко внутри. Лидер не демонстрирует слабость.

Ам стоял рядом, переводя взгляд с меня на алхимика. В глазах подростка читалось нетерпение. Он жаждал уйти, начать новое приключение. Кивнул пареньку, и он просиял. Одно движение, и лысый уже у двери, готовый следовать за мной хоть на край света.

Направился из лаборатории. Прошёл мимо разбитой двери, через коридор к выходу из здания. Шаги уверенные, размеренные, спина прямая, голова поднята.

В пути должно быть время для моих экспериментов. Нужно научиться контролировать трансформацию, понять её пределы, возможности, ограничения, превратить случайность в оружие.

Ам со мной. Идёт следом, словно тень, — неотступно, преданно. Его лысая голова блестела в лучах солнца.

Шёл к особняку и думал. О руке, о медведе, о турках, о Зейнаб, о будущем. Меня приветствовали, и я на рефлексах кивал. Солдаты, слуги — все склоняют головы, выказывают уважение.

Лысый тоже повторял за мной. Каждый мой кивок дублировал, каждый жест копировал. Учится, впитывает, становится больше похожим на человека… и на меня.

И вот я зашёл домой. Знакомые стены, знакомые запахи — дерево, кожа, металл. Безопасность, порядок, контроль.

— Господин! — резко появился рядом Жора.

Слуга материализовался словно из воздуха — бесшумно, внезапно. Всегда так делает.

— Твою мать! — подпрыгнул Ам.

Подросток отскочил в сторону, едва не упав. Глаза расширились от испуга, рука инстинктивно дёрнулась.

— Не ругайся! — дал ему затрещину.

Лёгкий удар по затылку — воспитательный момент. Нельзя позволять ему вести себя, как дикарь, особенно дома.

Ам потёр затылок, насупился, но спорить не стал. Принял наказание как должное.

— Хан получил всё в полном размере, — продолжил доклад слуга.

Жора стоял прямо, руки по швам. Лицо бесстрастное, голос ровный. Идеальный слуга, безупречный исполнитель.

— Они отправились на войну. Ваши жёны предупреждены о ваших пожеланиях и приказах. Дамы отбыли на новые территории.

Коротко, чётко, по делу. Никаких лишних слов, никаких эмоций, только факты. Именно так и должен выглядеть доклад.

— Монголы уже прибывают к нам для перегруппировки. Часть остаётся тут для тренировки, другая — в Магинск. Витас и Фёдор докладывают, что всё под контролем, всё по вашему плану. Господин Сюсюкин работает не покладая рук над юридическими аспектами вашей новой страны.

Пока меня не было, дела шли своим чередом. Механизм работает даже без прямого участия создателя. Система, отлаженная до мелочей.

— Хорошо, — кивнул я, довольный результатами.

Люблю, когда всё по плану. Джунгары скоро станут монголами, император получит удар. Улыбка возникла на моём лице.

— Вы снова отбываете? — спросил Жора. — Как я понял, на ваши земли в Османской империи?

В голосе слуги не было вопроса, лишь утверждение, облечённое в форму вопроса. Он уже знает ответ, просто соблюдает протокол.

— Угу.

— Господин, — кашлянул Жора. — Есть одна проблема, которая требует вашего вмешательства прямо сейчас.

Слуга слегка наклонил голову. В его глазах промелькнуло беспокойство — редкая эмоция для обычно бесстрастного лица.

— Что? — я напрягся.

Проблема, требующая моего вмешательства, не может быть мелкой. Жора решает всё, что в его силах, сам.

— Где он? — раздался женский голосок. — Он тут?

Лёгкие шаги, шелест ткани. Кто-то спускался по лестнице, торопясь, почти бегом.

Повернулся. Девушка — молодая, энергичная, полная жизни. Движения грациозные, но нетерпеливые.

Кудрявые каштановые волосы обрамляли овальное лицо. Локоны подпрыгивали в такт шагам, создавая впечатление живого огня. Аристократические черты с высокими скулами и изящным подбородком. Тонкий нос, прямой, с едва заметной горбинкой — признак благородного происхождения. Полные губы, изогнутые в ожидающей улыбке. Глаза — большие, выразительные, цвета горького шоколада.

Девушка была в красном платье в белый горошек. Ткань облегала стройную фигуру, подчёркивая тонкую талию.

Она остановилась передо мной и вцепилась взором. Изучала, оценивала, запоминала. Взгляд скользил по лицу, плечам, задержался на правой руке.

— Ох… — прикрыла девушка рот ладонью. — Какой вы высокий… А ещё волосы такие красивые, черты лица. Вы и есть мой спаситель и герой?

Голос мелодичный, с лёгкой хрипотцой. Интонации выверенные, словно репетировала эту фразу перед зеркалом. В глазах — восхищение, смешанное с любопытством.

Мозг лихорадочно работал, пытаясь вспомнить, где я мог её видеть. Красивое лицо казалось смутно знакомым, но память не выдавала конкретных деталей.

Ам переводил взгляд с меня на девушку и обратно.

— Папа, ещё одна? — спросил подросток.

В голосе — нотки обвинения, смешанные с обречённостью. Словно я коллекционирую женщин, а он вынужден с этим мириться.

— Жора? — я поднял брови.

Немой вопрос, требующий срочного объяснения. Кто она? Откуда? Почему называет меня героем?

Слуга кашлянул, выпрямился ещё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда.

— Мария Гавриловна Булкина, — представил Георгий. — Наша гостья и ваша будущая жена.

Каждое слово чёткое, выверенное, но в глазах Жоры читалось: «Простите, господин, не уследил. Сами разбирайтесь».

Сука… Совсем забыл про неё. Булкина!

Маша смотрела на меня с нескрываемым восхищением, в её глазах читалось обожание. Жора стоял чуть поодаль, сохраняя нейтральное выражение лица. Но я знал его достаточно хорошо, чтобы заметить лёгкую улыбку, притаившуюся в уголках губ. Забавляется, старый лис.

Ам выглядел раздражённым. Нахмурился, губы сжались в тонкую линию. Ревнует? Или просто устал от постоянного потока новых людей вокруг меня?

— Я узнала, что у вас уже есть две жены и они беременны! — девушка сделала шаг ко мне навстречу.

Её голос звучал почти обвиняюще. Словно я совершил преступление, не посвятив в детали своей личной жизни.

— А ещё турчанка. Получается, я четвёртая и даже ещё не получила официальный статус и не беременна… Да как я людям в глаза смотреть буду?

Последнюю фразу она произнесла с таким надрывом, будто речь шла о вопросе жизни и смерти. Светские условности, репутация, статус — для аристократии не пустые слова. Это она ещё об Изольде и Лахтине не знает, как и об остальных.

Маша продолжала смотреть на меня выжидающе. Ждала ответа, реакции, обещания — чего-то, что успокоит её уязвлённое самолюбие и подтвердит значимость.

Ам закатил глаза. Демонстративно, чтобы все заметили его отношение к происходящему. Подросток явно не впечатлён новой потенциальной «мамой».

Жора сохранял нейтральное выражение лица, но глаза выдавали его — в них читалось: «Разбирайтесь сами, господин. Эта проблема выше моей компетенции».

— Мария, — улыбнулся. — Я помню о наших с вами планах и договорённостях с вашим отцом. Как он, кстати, поживает?

Голос спокойный, уверенный. Улыбка — сдержанная, но дружелюбная. Идеальная маска для переговоров.

Переводим разговор на её отца — беспроигрышный ход. Дочь всегда найдёт что сказать о родителе, особенно если отношения хорошие. А пока она говорит, можно продумать дальнейшие действия.

— Хорошо, — надула губки девушка. — Ждёт, когда сможет приступить к работе, его действия сейчас тщательно блокируют.

В голосе — лёгкая обида. Словно это я виноват в проблемах её отца или она ожидала более эмоциональной реакции на своё появление.

— Но, как я поняла, у нашего рода теперь мир и союз с монголами. Значит, перемещения будут более простыми.

Политика, расчёт. За красивым фасадом скрывается острый ум. Она уже думает категориями выгоды и влияния. «Нашего рода» — заметил эту формулировку. Считает себя Магинской даже без официального статуса.

— Но вы не ответили на мой вопрос.

Настойчива, целеустремлённа, не позволяет увести разговор в сторону. Качества полезные.

Ам фыркнул, не скрывая раздражения.

Жора стоял чуть в стороне, сохраняя безупречно нейтральное выражение лица, но глаза выдавали. Он наблюдал с интересом, как я выкручусь из щекотливой ситуации.

— Сейчас я вынужден уехать, — ответил ей спокойным голосом. — После того, как вернусь, мы с вами вступим в союз.

Дипломатично. Без конкретных дат, но с твёрдым обещанием. Достаточно, чтобы успокоить, но не настолько, чтобы связать себя жёсткими сроками.

— Когда? — скрестила руки на груди Маша.

Неожиданная прямота. В её глазах читалось недоверие, смешанное с решимостью. Она не удовлетворится расплывчатыми обещаниями, требует конкретики.

А я знаю? Мне в Османскую империю. Сколько я там пробуду? Одному монстру известно. Сложности, опасности, непредвиденные обстоятельства… Могу задержаться там на неделю, месяц или полгода. Потом к джунгарам, оттуда — в серую зону, забрать Лахтину и Изольду. И это так, план минимум. А сколько непредвиденных задержек может возникнуть? Сколько новых проблем потребуют моего вмешательства?

Жора, заметив колебание, тактично вмешался. Шаг вперёд, лёгкий поклон в сторону девушки.

— Мария Гавриловна, — подошёл Георгий. — Господин только что сражался с армией императора, был ранен. Он даже не видел своих беременных жён, а вы…

Голос слуги звучал мягко, но в нём проскальзывали стальные нотки. Безупречная вежливость, за которой скрывался упрёк.

— Простите мне вольность, но вы слишком навязчивы.

Последнюю фразу Жора произнёс так, что она прозвучала не как оскорбление, а как дружеский совет. Мастерство, отточенное годами службы.

Маша моргнула, словно её ударили. Щёки вспыхнули румянцем — то ли от стыда, то ли от возмущения. На секунду показалось, что сейчас разразится скандал. Но девушка быстро взяла себя в руки. Опустила взгляд, расправила несуществующие складки на платье.

— Простите, — тут же осеклась Булкина. — Просто я… жду-жду. Никто ничего не говорит.

Голос стал тише, в нём появились нотки обиды и растерянности. Маска светской львицы на мгновение соскользнула, обнажив неуверенность девушки, оказавшейся в чужом доме.

— Уже почти закончила работу над свободным аукционом. Я тут словно работница какая-то, а не будущая жена и член рода.

В последних словах снова прорезалась сталь. Гордость не позволяет показывать слабость долго. Она чётко знает, чего хочет — статуса, признания, положения.

«Аукцион? — отметил я. — Значит, не просто сидит и ждёт. Работает, приносит пользу. Это хорошо».

— Уверен, что теперь Георгий будет стараться и привлечёт вас к делам, как и положено будущей Магинской, — улыбнулся.

Перевёл взгляд на Жору, задержал его чуть дольше, чем требовалось. Безмолвное указание: «Займись ею, дай дело. Сделай так, чтобы она чувствовала себя важной. Сведи с жёнами».

Слуга понял, что я только что сделал, — свалил на него ещё одну проблему и ответственность за неё. В глазах мелькнула тень обречённости, но тут же исчезла, сменившись профессиональным спокойствием.

У нас договор с Булкиным, и она нужна. Торговые связи, финансовые возможности, политическое влияние — всё это принесёт в род брак с Марией. Но не сейчас, потом, когда вернусь.

Девушка просияла, услышав мои слова. Напряжение ушло из её позы, плечи расправились, подбородок гордо поднялся.

— Я была рада увидеть своего спасителя и героя, — поклонилась мне Маша. — Вы… ещё интереснее и привлекательнее, чем я думала. Уверена, у нас будут очень красивые и сильные дети.

Последнюю фразу она произнесла с кокетливой улыбкой, бросив на меня из-под ресниц взгляд, полный обещания.

Ничего не ответил. Молчание — лучший ответ на провокации. Ни согласия, ни отрицания, пусть додумывает сама, что хочет.

Девушка удалилась так же быстро, как и появилась. Шелест платья, лёгкие шаги по лестнице, и вот уже только аромат духов напоминает о её присутствии.

— Вам не стоит задерживаться с браком. Гаврила Давыдович требует, — тихо произнёс Жора. — Он хочет защитить себя и дочь. Если вы…

В голосе слуги слышалась озабоченность. Георгий понимал политические последствия затягивания этого вопроса.

— Я всегда сдерживаю свои слова! — отрезал. — Сроки мы не обсуждали.

Голос твёрдый, не допускающий возражений. Дело принципа: я не нарушаю обещаний, но и не позволю диктовать мне условия и сроки.

Жора слегка склонил голову, принимая мой ответ. А в глазах читалось: «Проблема не исчезнет, господин. Вам придётся с ней разбираться, рано или поздно».

— Понимаю. И разрешите мне поздравить вас. Это то, о чём я мечтал. Две жены беременны, — улыбнулся мой безэмоциональный друг.

В его голосе проскользнули нотки настоящей радости. Редкий момент эмоционального проявления от обычно сдержанного слуги.

— Трое, — поправил его. — Ещё Изольда.

Три наследника Магинского на подходе. Три продолжения рода, три новых звена в цепи.

— Какое счастье…

В глазах Жоры светилась неподдельная гордость, как будто это его собственные дети. В каком-то смысле так и есть. Он заботится о роде Магинских не меньше, чем я сам.

— Завязывай, — остановил его отцовскую гордость и счастье. — Ещё какие-то срочные дела? Проблемы?

Нет времени на сантименты.

— Нет, Павел Александрович, всё по плану и под контролем. Благодаря вам.

Я вернулся в свою спальню. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за спиной, отсекая шум и суету особняка. Здесь тихо, спокойно. Можно собраться с мыслями.

Комната встретила знакомым полумраком. Тяжёлые шторы приглушали дневной свет, создавая атмосферу уединения. Массивная кровать, письменный стол, книжные шкафы, кресло у камина — всё на своих местах. Порядок, постоянство — редкая роскошь в моей жизни.

Ам сел на мою кровать. Подросток без спроса расположился на покрывале, словно здесь ему самое место. Провёл рукой по ткани задумчиво, почти нежно.

— А я помню, как спал тут, — улыбнулся лысый. В его голосе слышались нотки ностальгии.

Я упал в кресло. Тело тут же окутала мягкость обивки, спина нашла привычную опору. Мышцы, напряжённые весь день, наконец-то смогли расслабиться, но разум продолжал работать на полных оборотах.

Османская империя… Уже придумал, как ехать и с кем. Есть сложности — это армия на южном направлении и, судя по всему, ещё и на моих землях. Найти Зейнаб и спасти её… На каждом шагу, уверен, будут проблемы и трудности. Противостояние с турецкими властями, враждебность местного населения, и это только то, о чём я знаю. А сколько ещё неизвестных опасностей ждёт там?

Потянулся. Мышцы отозвались приятной тяжестью. Тело, несмотря на недавнюю трансформацию, чувствуется своим.

В дверь постучали — три чётких удара.

— Зайдите, — ответил за меня Ам.

Я хмыкнул. Мальчишка осваивается, берёт на себя полномочия. Будто он здесь хозяин или, по крайней мере, имеет право говорить от моего имени.

Дверь открылась. На пороге стояли Тарим и Фирата. Я послал за ними перед этим, они почти местные и пригодятся в путешествии.

— Тут какое-то письмо! — Ам показал мне конверт, который лежал на кровати.

Подросток держал в руках плотный конверт из дорогого пергамента. Откуда он взялся? Кто-то принёс, пока меня не было?

Увидел знак — две змеи с единым туловищем, смотрящие в разные стороны. Амбивера. Сука! Письмо от Амбиверы никогда не предвещает ничего хорошего. Всегда новые задания, новые требования.

Несколько строчек и подпись самого генерала Ростовского. Глаза быстро пробежали по тексту. Краткое, чёткое указание.

Бумага вспыхнула и тут же осыпалась на пол. Магия защиты сработала безупречно: никаких следов, никаких доказательств контакта. Только пепел, который через мгновение превратится в пыль.

Я поморщился. Один из редких случаев, когда то, что меня просят сделать, совпадает с моим желанием.

* * *

Конец… Путешествие Павла продолжается. Его ждёт ещё много чего интересного и… Просто не будет. Он не имба, автор жадный до роялей. Пусть настоящего мужчины. Благодарю всех, кто проходит его вместе со мной и героем. А сейчас переходим на первую главу 20 книги.

Content

Двойник короля 19

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13