Ангелина Шэн, Вероника Шэн

Канашибари. Пока не погаснет последний фонарь. Том 3

© Ангелина и Вероника Шэн, текст, 2025

© ООО «РОСМЭН», 2025

Глава 1

会うは別れの始め

Встреча – начало расставания

Шестнадцать лет назад…

Прокурор Исихара Тадао зашел в комнату, которая служила ему кабинетом. Он только выиграл одно дело, но уже взял новое, а потому работы было очень много. Исихара собирался забрать из дома несколько важных документов и вернуться в прокуратуру, чтобы обсудить с помощниками детали расследования.

Внезапно он услышал, как дверь в кабинет закрылась, и, насторожившись, медленно обернулся, сохранив при этом совершенно спокойное выражение лица.

Рядом с дверью стоял высокий человек в черной толстовке и джинсах, нижнюю половину лица которого скрывала черная медицинская маска, а верхнюю – тень от сдвинутой на лоб кепки. На руки незнакомец натянул одноразовые перчатки, в правой руке сжимал нож – и это точно был нож с кухни самого Исихары.

– Даю тебе шанс уйти отсюда прямо сейчас, – с напускным равнодушием произнес прокурор. – И тогда я забуду о том, что произошло.

Лицо незнакомца он увидеть не мог, но был уверен, что тот усмехнулся. Оттолкнувшись от стены, человек сделал шаг вперед, остановился. Исихара понял: раз незнакомец до сих пор не напал, значит, ему что-то нужно.

Несмотря на гнев и напряжение, Исихара, сохраняя внешнее спокойствие, предупредил:

– Ты пожалеешь об этом решении.

– Это вы пожалеете. И очень сильно, – прошипел незнакомец, сделав еще шаг вперед.

И вдруг снял с лица маску. Он поднял голову и посмотрел прокурору прямо в глаза – и в этом взгляде было столько ненависти, что Исихара на мгновение растерялся.

Но лишь на мгновение. Увидев, кто перед ним, Исихара понял, зачем тот пришел. И только сейчас внутри вспыхнул страх.

– Исао?

– Почему вы так удивлены? – зло спросил тот. – Неужели думали, что предательство сойдет вам с рук? Что я не приду?

Исихара взял себя в руки и отогнал нахлынувшие чувства. Вернул холодность рассудка.

Что ж… он подозревал, что Исао явится. Но не думал, что тот проберется в его дом с ножом в руке. Исихара не сомневался, что мальчишка будет обвинять и оскорблять его, может, попытается вывести на чистую воду, пойдет в прокуратуру или полицию. Но это…

Теперь Исихара все же успокоился. Он знал этого парня. Знал почти так же хорошо, как и его отца. Исао точно не способен на убийство.

– Зря ты это сделал, – покачал головой прокурор, и в его голосе промелькнуло искреннее сожаление. – Ты понимаешь, что проник в чужой дом? Что угрожаешь ножом служителю закона? Даже я не смогу тебе помочь. Решил повторить судьбу отца?

Теперь в глазах Исао загорелась такая ярость, что Исихара невольно сделал полшага назад, пожалев о последних словах.

– Вы еще смеете говорить о моем отце? Если кто и повторит его судьбу, так это вы, – звенящим от злости голосом произнес Исао. – И я имею в виду не тюрьму.

Исихара мрачно сощурился:

– Твой отец сам во всем виноват. Пусть он и был моим другом, но это не значило, что я должен был скрывать его преступления.

– Вы и не должны были скрывать то, чего не было! Вы сбросили на моего отца свою вину! Неужели у вас совершенно нет совести? – Теперь в голосе Исао послышались непонимание и растерянность. – Даже сейчас, даже передо мной вы продолжаете утверждать, что мой отец был виновен?

Исихара не ответил. Он собирался стоять на своем до конца, вот только… Исао не убедить. Ведь он знал правду.

– Вы оболгали его, сломали ему карьеру, жизнь! Вы убили его!

– Я его не убивал! – процедил Исихара.

– Моего отца убили в тюрьме, но если бы вы его не подставили, он был бы жив! Так что это вы его убили! – практически прокричал Исао.

Это было на руку Исихаре. Потеряв самообладание, парень потерял и бдительность. Прокурор потянулся к карману пиджака, в котором лежал телефон, но Исао это заметил. Он рванул вперед, в два шага оказавшись рядом, и схватил противника за руку, прервав попытку дотянуться до телефона. Но в этот момент второй рукой Исихара ударил Исао, а затем выкрутил ему запястье, чтобы ослабить хватку на рукояти ножа. Отобрав оружие, Исихара хотел отбросить его подальше, но Исао схватился за лезвие.

И сцепил зубы, когда оно глубоко порезало ладонь. Но ненависть была сильнее боли.

Ненависть разрушала Исао изнутри, и она же давала ему силы.

Он ударил своего врага по лицу и, не теряя времени, ударил еще раз. Хватка ослабла, и Исао смог отобрать нож. Быстро переложив оружие в левую руку, правой, окровавленной, он схватил Исихару за плечо, дернул на себя и вонзил нож ему в живот.

Исихара резко выдохнул от боли и попытался ударить Исао, но тот, легко увернувшись, вогнал нож снова, на этот раз выше. Из горла прокурора вырвались булькающие звуки, ноги подкосились, и, когда Исао отпустил его, он рухнул на пол.

Исао выронил нож и сделал шаг назад.

Он посмотрел на свои дрожащие руки в черных перчатках, одна из которых порвалась. Ладони покрывала кровь – его собственная, перемешанная с кровью врага.

Исао перевел взгляд на Исихару. Тот больше не шевелился. И хоть пока еще оставался жив… это ненадолго.

Исао на мгновение заглянул внутрь себя в поисках страха или чувства вины. И не нашел ни того ни другого. Но, к сожалению, не нашел и удовлетворения. Кровь не смыла жажды мести. Напротив, та словно стала лишь сильнее. Убив Исихару, он не почувствовал… того, что ожидал. Освобождения, облегчения или чего-то подобного. Была лишь мысль…

Этого мало.

Хотя… вид Исихары, покрытого кровью, находящегося на грани жизни и смерти, на мгновение зажег в Исао искру злой радости. Этот человек больше никому не навредит. Никого больше не подставит. Никого больше не предаст. Не будет наслаждаться жизнью и незаслуженным уважением, когда отца Исао уже нет.

Но прошло несколько мгновений, и Исао замутило от запаха крови, от вида алых пятен на татами. Голова закружилась, а по рукам пробежала дрожь.

Кровь. Он оставил следы своей крови. И на полу, и на одежде Исихары.

Исао с яростью сцепил зубы. Он не собирался садиться в тюрьму из-за этого жалкого предателя. Нужно избавиться от следов.

Вот только не стоило задерживаться на месте преступления. Исао подумал о том, чтобы забрать с собой пиджак Исихары и сжечь, но он не сможет полностью избавиться от следов своей крови на полу…

Значит, надо устроить пожар. Но сделать это так, чтобы поджог приняли за несчастный случай. Исао повезло, что кухня находилась в соседней комнате, – подозрений, почему загорелся еще и кабинет, будет меньше.

Но Исао подготовился и к другому развитию событий – если полицейские поймут, что поджог был подстроен, а прокурора убили. У парня с собой был кухонный нож… с чужими отпечатками. С отпечатками преступника, не так давно вышедшего из тюрьмы. Украсть этот нож из квартиры, расположенной на первом этаже дома в бедном районе, оказалось несложно. А так как у этого человека был мотив – месть прокурору, из-за которого он и оказался за решеткой, детективы наверняка ухватятся за подобную нить. На кухне Исихары Исао специально выбрал нож с похожим лезвием.

Поначалу Исао не хотел, чтобы за его преступление расплачивался другой человек… Но не нашел иного пути. Да и жажда мести оказалась сильнее. А тот человек… Он не был невиновным. Срок в тюрьме не очищает совесть.

Исао стянул с руки порванную перчатку и убрал в карман. Присев рядом с телом и борясь с отвращением, он снял с шеи Исихары галстук и обмотал раненую ладонь. Не хватало только оставить капли своей крови где-то еще. Руку прошила острая боль, но парень ее почти не заметил. Душевная боль была куда сильнее.

Исихара… Из-за него Исао остался совершенно один, лишился последнего родного человека. А теперь еще и стал убийцей. Замарал руки в крови.

Исао тряхнул головой. Все это он собирался обдумать позднее, а сейчас… Сейчас нужно убраться подальше с места преступления. И замести следы.

Исао вытащил украденный нож здоровой рукой в перчатке, испачкал его в крови Исихары, а затем протер лезвие. Когда Исао покинет дом прокурора, то избавится от этого ножа неподалеку – так, чтобы детективы нашли его.

Потом Исао вышел из кабинета, плотно задвинув за собой дверь, и собирался отправиться на кухню, но услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Парень замер, не зная, что делать. Сбежать? Тогда он может сразу прощаться со свободой – улик осталось слишком много. Спрятаться? А если кто-то зайдет в это время в кабинет?

Избавиться от свидетеля?

Прошло несколько секунд, и в коридоре показался мальчик десяти лет. Довольно высокий для своего возраста, с хмурым взглядом больших темных глаз.

Мальчик, казалось, был погружен в собственные мысли, но, заметив Исао, удивленно остановился.

– Хаттори-сан? Привет… – Кадзуо нахмурился. – Что ты здесь делаешь?

– Я… – Исао не знал, что сказать. Он совсем забыл о сыне Исихары. – Почему ты не в школе?

– Вообще-то сейчас каникулы… – протянул Кадзуо.

Исао сдержал недовольный вздох. Точно, он совсем забыл об этом. Вообще потерял чувство времени.

– Так что ты здесь делаешь? Мой отец дома? – Кадзуо перевел взгляд на двери, ведущие в кабинет, и Исао запаниковал.

– Нет, – поспешно ответил он, невольно сжав в кармане куртки раненую руку. Ее словно обожгло огнем. – Он еще не вернулся, какое-то новое важное дело.

Кадзуо равнодушно кивнул.

Следом за паникой Исао захлестнула боль.

Он сделал то же самое… То же самое, что и самый презираемый им человек. Сделал еще одного ребенка сиротой.

Конечно, Исихара предал доверие своего друга. Но теперь, как и Исао, Кадзуо остался совершенно один – других родных у мальчика нет.

Не так давно Исао и себя считал ребенком. Он лишь несколько недель назад стал совершеннолетним, но при этом понимал, что этого недостаточно, чтобы действительно быть взрослым, – для этого необходимо научиться брать ответственность за себя и свою жизнь, самостоятельно решать проблемы.

Раньше Исао считал, что люди взрослеют постепенно. Он ошибался. Бывает, повзрослеть приходится в один день. Это с ним и произошло.

И теперь через подобное предстоит пройти Кадзуо. И пусть тот не станет убийцей, но узнает, что его отец был преступником и, еще хуже, предателем. Что он мертв. Убит знакомым Кадзуо человеком.

При этом Кадзуо не двадцать. Ему всего десять.

Исао сдержал горькую усмешку. А ведь их отцы дружили. И вот как все обернулось…

И все же… Вдруг что-то еще можно если не исправить, то хотя бы не разрушить окончательно? Исао может помочь Кадзуо, а Кадзуо… может помочь ему. Исао эта помощь была необходима.

Он понял, что слишком углубился в свои мысли, а Кадзуо тем временем не сводил с него внимательного взгляда.

– Да… у тебя же каникулы. Но Исихара… сан, – с трудом проговорил Исао, – очень занят на работе. Его новое дело… как тебе сказать… оно очень сложное и отнимает много времени. Исихара-сан сказал, что редко будет появляться дома и лишь на короткое время. Так что они договорились с… моим отцом… – Голос его дрогнул. Кадзуо не знал о том, что произошло с Хаттори Кэндзи. – …Что ты можешь в это время пожить со мной. Чтобы не быть весь месяц почти один.

Кадзуо выглядел удивленным.

– Правда? – тихо спросил он, и в его глазах промелькнуло что-то, что Исао не смог прочесть.

– Да, конечно, что за вопросы. Я вру, что ли? – притворно возмутился Исао, но руки у него задрожали.

– А… когда? – неуверенно уточнил Кадзуо, и Исао растерялся, так как редко видел мальчика таким. Обычно тот был равнодушно-спокойным или же хмурым. Теперь же… выглядел почти взволнованным.

– Сейчас, когда же еще. Я живу далеко отсюда, зачем ездить туда-обратно. Так что иди в свою комнату и собери вещи, только очень быстро. Я… спешу. – Исао постарался, чтобы его голос звучал ровно, а сам нервно покосился в сторону кабинета.

– Хорошо! – Кадзуо поспешил в свою комнату.

– Только много всего не бери, если что, вернемся или докупим! – добавил Исао, но Кадзуо уже скрылся в коридоре.

Спустя менее чем десять минут, которые показались Исао часом, Кадзуо вернулся с рюкзаком на плечах и небольшой спортивной сумкой в руках.

– Мы идем? – нетерпеливо спросил он, когда Исао не сдвинулся с места.

– Что? А, да… Ты иди, мне кое-что нужно забрать в кабинете Исихары-сана, отвезти потом в прокуратуру, а то ему совсем некогда. – Исао нервно улыбнулся. – Иди к метро и подожди меня там, я быстро.

– Да я здесь подожду, – пожал плечами Кадзуо.

– Нет, – резко ответил Исао. – Не надо. Я тебя догоню. Иди к метро.

– Хорошо, – протянул Кадзуо, привыкший слушаться старших. – До встречи.

– Я быстро.

Только когда дверь за Кадзуо закрылась, он шумно выдохнул и прислонился спиной к стене.

Как все могло сложиться подобным образом? Что вообще происходит?

Выглянув в окно, Исао дождался, пока Кадзуо скроется в конце улицы, а затем зашел на кухню.

Пришло время уничтожать улики.

* * *

– У тебя сегодня выходной, нии-сан?[1] – немного сонно спросил Кадзуо, заглядывая на небольшую кухню.

– Да, сегодня я свободен, – отозвался Исао из-за открытой дверцы холодильника, и Кадзуо радостно улыбнулся.

– Иди умойся и будем завтракать, – добавил Исао, закрывая холодильник, и Кадзуо тут же отправился в ванную.

Уже год он жил вместе с Исао в небольшом домике в отдаленном районе Токио – Нэрима. Здесь так тихо и так спокойно… Кадзуо казалось странным, что отец не показывался все это время. Он даже пропустил одиннадцатый день рождения сына. Впрочем… Это было не в первый раз, когда отец пропускал его день рождения. Часто они вообще никак не отмечали праздники, а подарки для Кадзуо могли передать разве что подчиненные его отца. Кадзуо привык, что тому неинтересен. Кадзуо порой даже казалось, что своего отца он раздражает.

И потому после привычных холодности и безразличия забота Исао была особенно приятной. Оказалось, Кадзуо очень нуждался в этом – хотя бы в небольшом количестве тепла. Он был так одинок, всегда хотел, чтобы его любили, как любили других детей. Внимание, время… Кадзуо понимал, что у такого занятого человека, как его отец, свободного времени совсем мало, и не мог жаловаться. Но если бы при этом Кадзуо чувствовал от отца хоть какую-то поддержку, видел хоть какие-то проявления заботы…

Но этого тоже не было.

Пока не появился Исао.

Поэтому Кадзуо особо не задумывался над тем, почему отец до сих пор не забрал его. Зачем, если Кадзуо все устраивало? Может, отцу так удобнее?.. В любом случае Кадзуо больше нравилось жить здесь. И хоть он не признавался себе в этом, на самом деле совсем не ждал того момента, когда все вернется в привычное русло.

Кадзуо зашел на кухню и сел за стол.

– Опять? – протянул он, увидев на тарелке дораяки[2].

– А тебе что, не нравится? – словно бы обиделся Исао.

– Нравится, но… ты постоянно их готовишь, – пожаловался Кадзуо. – Если ты умеешь только это, покупай готовую еду.

– Какой ты капризный! – возмущенно, но при этом с весельем в голосе воскликнул Исао. – Тебе одиннадцать лет, почти взрослый уже! Будешь жаловаться – будешь готовить сам.

Кадзуо улыбнулся.

– Ладно, что ты хочешь в следующий раз? – вздохнул Исао, разливая чай.

Кадзуо задумался.

– Я обычно завтракал, как отец. Мисо-супом и рисом. Но я люблю печенье.

– Так это точно лучше, чем печенье, – заявил Исао, указав на дораяки. – А я мисо-суп терпеть не могу… Тебя что, так не любят, раз часто им кормили?

Кадзуо закатил глаза, но промолчал. Ему нравилось разговаривать с Исао, нравилось его дразнить и иногда жаловаться. Исао всегда слушал, что говорит Кадзуо, и не обращался с ним, как с глупым, ничего не понимающим ребенком.

Кадзуо не знал точно, когда их дом отремонтируют, может быть, уже отремонтировали, все-таки прошел уже год. Исао сказал, что дом сильно пострадал при пожаре и отец временно живет в гостинице, в которой почти не появляется из-за сложных дел. А потому отец решил, что будет намного удобнее, если Кадзуо поживет в семье Хаттори подольше, даже после того, как закончились каникулы, – в нормальном доме, под присмотром.

Кадзуо подозревал, что отцу просто нравилось такое положение дел. Может, его устраивало, что забота о вечно мешающемся под ногами сыне перешла в руки кого-то другого. И факт того, что этот «другой» – сын его друга, наверняка успокаивал совесть Исихары.

За завтраком Кадзуо вновь поймал себя на мысли, что сложившаяся ситуация его лишь радует. Он окинул комнату внимательным взглядом, посмотрел на Исао, который читал книгу. Если дом, в котором он жил раньше, – просторный и дорого обставленный, – казался Кадзуо холодным и пустым, то этот скромный домик, где за ним приглядывал Исао, ощущался солнечным и теплым. Это место хотелось называть домом.

Убрав со стола посуду, Кадзуо попросил Исао сыграть с ним в шахматы.

– Мы каждый день будем с тобой играть? – весело уточнил Исао, но принес потертую шахматную доску и поставил ее на стол.

– Будем играть, пока я не выиграю! – заявил Кадзуо, и Исао рассмеялся.

– Тогда нам придется играть целую вечность.

Кадзуо фыркнул.

– Ты домашнее задание-то сделал? – спросил Исао, расставляя фигурки на доске. Он не хотел, чтобы из-за случившегося год назад Кадзуо не получил достойного образования.

Кадзуо посмотрел на Исао с детской снисходительностью.

– Да, сделал… Я учусь дома – у меня все задания домашние. Но почему их так много?

– Это чтобы тебя занять, а то ведь не отстанешь от меня.

– Эй!..

Исао прервал его, сделав первый ход. Кадзуо тут же сосредоточился на шахматной доске, внимательно разглядывая фигуры и тщательно продумывая тактику. Исао же тем временем весело наблюдал за Кадзуо, почти не обращая внимания на его ходы.

– Ты что, забыл, как ходит ладья? – спросил Исао.

– Нет! – возмущенно откликнулся Кадзуо.

– Тогда почему смотришь на нее уже минуту?

Кадзуо недовольно покосился на него и неуверенно передвинул своего коня. Несколько следующих ходов они сделали молча, и Кадзуо радостно сбил слона соперника. Исао же тем временем отметил, что раньше Кадзуо казался тихим, неразговорчивым и хмурым ребенком. Когда Исао виделся с ним, пытался его разговорить, но Кадзуо был недоверчивым и замкнутым.

Сейчас он держался совсем по-другому.

– Нии-сан, – заговорил Кадзуо, – а что ты учишь в университете? Хочешь быть художником? Ты так красиво рисуешь, это твое домашнее задание?

Исао коротко рассмеялся:

– Нет… Я рисую для себя.

– А-а, – протянул Кадзуо. – А кем ты хочешь стать?

Исао несколько печально улыбнулся.

– Я хотел быть врачом, – ответил он. – Готовился к поступлению в медицинский…

– Ого, – отозвался Кадзуо. – Подожди, ты не поступил, что ли?

– Не в этом дело. Просто поменял решение… Я не смогу быть врачом.

– Почему? – удивился Кадзуо, отрывая взгляд от доски, и с интересом посмотрел на Исао. – Ты недостаточно умный?

Исао закатил глаза, и Кадзуо рассмеялся.

– Нет, просто… Из-за определенных обстоятельств я больше не смогу быть врачом. У меня не выйдет. Это сложно, но так случилось. Но я нашел сферу, где смогу применить свои знания.

– Это как? – не понял Кадзуо, но отвечать прямо Исао бы не стал.

– Я учусь на юридическом.

Исао словно вспомнил, что они играют в шахматы, и наконец сделал ход.

– На юридическом… Как Хаттори-сан и мой отец когда-то? – обрадовался Кадзуо.

Исао сначала нахмурился, а потом вновь грустно улыбнулся:

– Да…

На короткое время воцарилось молчание, и Исао углубился в свои мысли, а Кадзуо задумчиво разглядывал шахматные фигуры.

– Ты поддаешься? – с подозрением протянул Кадзуо.

– Твой король явно так не считает, – усмехнулся Исао.

– Почему?

– Шах и мат, – просто ответил Исао, и Кадзуо недовольно взмахнул руками.

– Ты был серьезным соперником, – утешил его Исао.

Кадзуо покачал головой:

– Ты совсем не умеешь лгать.

– Я уже начал учиться.

* * *

После учебы, подработки и домашних дел Исао проспал всего четыре часа и, когда прозвенел будильник, чувствовал себя разбитым. Он хотел вновь заснуть, но не мог себе этого позволить. Если уж Исао взялся заботиться о ребенке, то должен делать это как следует. Он хотел, чтобы Кадзуо жилось хорошо.

Исао поднялся с футона[3] и с удивлением почувствовал запах сахара и растительного масла. В комнате показался Кадзуо и, заметив, что Исао не спит, широко улыбнулся.

– Ты уже проснулся? Я приготовил для тебя тамаго-яки![4]

Кадзуо явно был доволен собой и удивился, когда Исао посмотрел на него со смесью недоумения и тревоги.

– Где ты взял продукты?

– Ты, видимо, все еще не проснулся, – протянул Кадзуо. – В магазине, где же еще…

Сонливость Исао как рукой сняло.

– Ты ходил в магазин? – испуганно спросил он. В голове сразу же возникли тревожные мысли о том, как все могло пойти не так.

Кадзуо опустился на татами и взял в руки фотоаппарат. Тот был старым, но Кадзуо очень его любил. На ремешке висел брелок – деревянный, с выжженными иероглифами, складывающимися в имя Кадзуо, – подарок Исао.

– Посмотри, какие фото я сделал по пути! – радостно попросил он, протягивая Исао фотоаппарат. – Может, когда я вырасту, стану фотографом?

– Подожди. – Исао отмахнулся от фотоаппарата и внимательно посмотрел на Кадзуо. Ему было не до снимков. – Ты выходил из дома?

– Да… – Кадзуо удивился тревоге в голосе Исао. – А что? Я всегда так делал, и отец меня не ругал.

– Я не ругаю. – Попытавшись успокоиться, Исао даже улыбнулся, чтобы не расстраивать Кадзуо. – Просто… Лучше не делай так больше. Хорошо?

– Почему? – не спешил соглашаться Кадзуо, и Исао хмуро посмотрел на него.

– Ну… вдруг ты потеряешься, – пробормотал Исао.

«Или найдешься», – добавил он мысленно. Оба варианта Исао очень пугали.

Кадзуо словно бы обиделся:

– Я не маленький, а магазин близко.

– Хорошо, – согласился Исао. – Но в следующий раз говори мне, если захочешь куда-то пойти.

– Ты спал, вообще-то, – заметил Кадзуо и, подняв фотоаппарат, сделал фото хмурого Исао, заставив того тяжело вздохнуть. – Но раз так, я хочу погулять. Пойдем?

– Куда? – смягчился Исао, вставая.

Он взял у Кадзуо фотоаппарат и удалил свою фотографию.

– В парк! – ответил Кадзуо. Он уже привык, что Исао всегда удаляет свои фотографии. – Я хочу сделать новые фото!

На самом деле Исао старался делать так, чтобы Кадзуо как можно реже выходил на улицу. Из-за того что Исао часто подолгу отсутствовал – был на учебе или подработке, – Кадзуо все время сидел дома. И, к счастью, довольно редко проявлял желание куда-то выйти. Исао видел, что Кадзуо нравится у него, что он полюбил их дом, и… радовался этому – далеко не только из-за того, что прятать Кадзуо становилось проще.

И все же если Кадзуо просил отправиться куда-то неподалеку от их дома, например в парк, Исао чаще всего соглашался. Он не хотел, чтобы Кадзуо жил как взаперти.

– Ладно, – кивнул Исао, размышляя над тем, как успеть сделать все необходимые дела. Учеба и подработка вытягивали из него все силы…

– Когда ты научился готовить тамаго-яки? – удивился Исао. Вопреки его переживаниям, на кухне было чисто и ничего не сгорело.

– Я часто готовил себе, – пожал плечами Кадзуо. – Раз ты уже поел, мы идем?

– Да, собирайся, – отозвался Исао, хотя куда больше он хотел бы остаться дома.

Кадзуо радостно отправился в комнату собирать рюкзак, думая над тем, какая веселая прогулка их ожидает. Он всегда хотел себе старшего брата или хотя бы младшего, чтобы не было так одиноко. Даже в школе, где все стремились быть частью коллектива, где Кадзуо постоянно находился среди сверстников, ему было одиноко. Ему казалось, что он не мог найти общий язык с остальными, и это всегда не нравилось его отцу. Вот сам Исихара умел расположить к себе, наверное, любого.

Исао тоже такой, заметил Кадзуо. Он всегда всем нравился, особенно когда улыбался. Но за все время, проведенное с ним, Кадзуо не заметил, чтобы у Исао были близкие друзья.

– Ты готов? – Исао уже не выглядел сонным. Он оделся в простую футболку и джинсы, а на голову нацепил кепку. Он почти всегда ходил в кепках.

Перед выходом Исао захватил с собой перчатки, и Кадзуо вновь заметил на его ладони длинный, грубый шрам. Исао не рассказывал, как поранился. Кадзуо помнил только, что он часто делал перевязки и некоторое время с трудом работал правой рукой.

Затем Исао надел кепку и на голову Кадзуо. Тот закатил глаза, но спорить не стал. Кадзуо лишь притворялся, что ему не нравится, когда Исао заставлял его носить кепки, а на самом деле хотел подражать своему старшему брату.

– Может, наденешь? – попросил Исао, протянув Кадзуо медицинскую маску. – Вдруг заболеешь.

– Нет, – сморщил нос Кадзуо. – Они неудобные.

– Тогда в следующий раз мы не пойдем с тобой гулять. В случае чего, я не смогу сидеть дома, занимаясь твоим лечением, – пригрозил Исао.

Кадзуо недовольно вздохнул, но забрал маску. Исао ощутил болезненный укол вины из-за того, что манипулирует ребенком, но так было лучше, чем рисковать: вдруг на улице кто-то узнает Кадзуо. Прошел уже год, и все же…

Они пошли в парк. Исао привычно выбирал те улицы или переулки, где было как можно меньше прохожих, даже если из-за этого приходилось идти чуть дольше. Да и в самом парке он всегда держался отдаленных и уединенных уголков.

– Может, мне сегодня позвонить отцу?

Кадзуо переживал, что тот будет недоволен, если он не будет с ним связываться. Но еще ему казалось странным не общаться со своим родителем уже год.

Исао внутренне напрягся, но лишь покачал головой:

– Он очень занят, к сожалению. Я пытался ему позвонить, но его помощник сказал, что Исихара-сан не может подойти. У них очень серьезное расследование. Что-то крупное.

Кадзуо ни капли не удивился и даже не разочаровался. У его отца постоянно не было на него ни времени, ни, к сожалению, желания это самое время выкроить.

– Кстати, а где Хаттори-сан? – спросил Кадзуо. Он поначалу удивился, что Исао живет один, но за это время понял, что тот совершенно самостоятелен. – Он ведет то же расследование, что и мой отец?

– Можно и так сказать, – пробормотал Исао.

– Что? – не расслышал Кадзуо.

– Да, они оба очень заняты, – подтвердил Исао, на секунду виновато посмотрев на Кадзуо, но и ему самому стало больно при упоминании отца. – Ты же знаешь, какая у них работа…

Кадзуо кивнул:

– Да, конечно.

Пока они шли по улице, Кадзуо успел сделать множество фотографий, объектами его интереса становились деревья, растущие вдоль дороги, входные двери конбини[5], горящий красным светофор, холодного голубого оттенка небо. Затем Кадзуо ускорился, встал перед Исао и сфотографировал его, но тот успел прикрыть лицо рукой.

– Опять удалишь свое фото? – недовольно спросил Кадзуо, и Исао широко улыбнулся:

– Так уж и быть, это не удалю.

Кадзуо явно обрадовался и весело махнул рукой в сторону:

– Встань туда. Сделаю еще один снимок.

– Ага, конечно, – хмыкнул Исао и подошел к Кадзуо. – Я не фотомодель.

Кадзуо нарочито раздраженно вздохнул, и они пошли дальше.

– Тогда давай вместе сфотографируемся, – попросил Кадзуо.

Исао хотел сначала отказаться, но, посмотрев на него, слабо улыбнулся:

– Хорошо.

Исао присел, чтобы их с Кадзуо лица оказались на одном уровне. Он был очень высоким, и Кадзуо хотел вырасти таким же. Но Кадзуо не нравилась болезненная худоба Исао. Он явно очень уставал и недостаточно хорошо питался.

Кадзуо повернул фотоаппарат так, чтобы объектив смотрел в их сторону, а затем широко улыбнулся и сделал снимок.

– Эх, в кадр не попала даже половина твоего лица, – расстроился Кадзуо.

– Ну и отлично. – Исао решил, что в таком случае можно и правда не удалять это фото.

– Давай заново! – воскликнул Кадзуо.

– Нет, – протянул Исао с напускной усталостью. – Пойдем дальше.

Какое-то время они шли молча: Кадзуо изредка что-то фотографировал, а Исао думал о своем. Из-за вопросов Кадзуо он вновь вспомнил об Исихаре-старшем, и это воспоминание обжигало его изнутри. Исао не переставал ненавидеть Исихару. И не переставал скорбеть по отцу.

Каждый раз, вспоминая предательство Исихары, Исао чувствовал, что хочет вновь убить его. Вновь увидеть страх в его глазах, увидеть, как этот страх сменяется болью. Как Исихара прощается с жизнью. Вновь осознать, что на одного плохого человека в мире стало меньше.

Возможно, надо было убивать его медленнее. Растянуть мучения человека, сломавшего жизнь его отца.

Той короткой мести оказалось недостаточно. Исао ловил себя на мысли о том, что… не чувствует угрызений совести. О том, что, пожалуй, способен совершить подобное снова. Поначалу эта мысль пугала Исао. Но потом он понял, что привлекает она его куда сильнее, чем тревожит.

Столько людей вокруг предают тех, кто им доверяет, вонзают ножи в спины тем, кто этого не заслуживает, подставляют тех, кто мешает им добиться цели, лезут вверх по чужим головам. Исао становилось плохо от одной лишь мысли о подобном.

И все больше Исао убеждался в том, что правосудие с подобными людьми не справляется.

Исао понял, что хотел бы стереть с лица земли как можно больше подобных людей. И чтобы они не просто исчезли, но еще и заплатили за то, что совершили.

Размышляя, Исао не переставал наблюдать за Кадзуо. Благодаря ему он не чувствовал себя таким одиноким.

Благодаря Кадзуо Исао чувствовал себя почти счастливым.

– Я проголодался. Пойдем купим яки-имо[6]. Вон там!

– Ну нет! Я же терпеть его не могу, – заявил Исао. – Пойдем лучше домой, я сам что-нибудь приготовлю.

Каждая лишняя минута вне стен дома натягивала нервы Исао, а потому он хотел побыстрее вернуться.

– Хорошо. – Кадзуо устраивал и этот вариант. – Но только не карри. А то когда ты пытался приготовить его, чуть не поджег кухню.

Исао хмыкнул, но слова Кадзуо про огонь напомнили ему о том, что он старательно пытался не вспоминать.

– Я делал это в первый раз, – улыбнулся Исао, подразумевая сразу два события.

– Надеюсь, в последний, – заметил Кадзуо, и Исао тихо рассмеялся.

Он тоже на это надеялся.

* * *

Кадзуо сидел перед телевизором, переключая каналы. Исао не было дома: он либо учился, либо подрабатывал – точно мальчик не знал.

Кадзуо сделал всю домашнюю работу и даже решил задания по математике и японскому языку, которые должен был пройти с Исао только на следующем уроке. Кадзуо решил их самостоятельно – он очень хотел показать Исао, какой он способный. Гордость в его глазах не просто радовала Кадзуо, она была лучшим стимулом прикладывать еще больше усилий.

Кадзуо попробовал рисовать. Он позаимствовал у Исао бумагу, кисть и краски, но только испачкал руки и футболку. Исао рисовал так красиво и изящно… и пейзажи, и портреты оживали на бумаге, выходя из-под его кисти так легко, словно это не требовало особых усилий. Но, попробовав изобразить уголок парка у их дома, Кадзуо понял, что это совсем не так просто.

Кадзуо ждал, когда вернется Исао, чтобы вместе поужинать. На экране мелькнули кадры выпуска новостей. Обычно Кадзуо такие передачи совсем не интересовали, но увиденное мгновенно привлекло его внимание.

Кадзуо удивился и нахмурился. Ему стало не по себе от дурного предчувствия, и он тут же захотел переключить канал.

Но не смог.

С экрана на него смотрело фото отца.

Кадзуо, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, почувствовал, как татами под ним покачнулось. Показалось, что комната потемнела, а внутри что-то замерло и заледенело.

Новости рассказывали о том, как проходит повторное расследование убийства. В котором его отец не был обвинителем… Он был жертвой.

Пожар…

Нет, не пожар. Поджог. Кто-то сжег их дом, чтобы скрыть улики.

Кадзуо слушал о возобновлении дела. Нашлись доказательства, что обвиненный около двух лет назад мужчина на самом деле невиновен, а преступление совершил кто-то другой, но сумел запутать следствие.

И все-таки не эта информация была главной, не она потрясла и ужаснула Кадзуо. Главным было…

Сначала Кадзуо подумал, что ошибся. Ослышался. Его отца не могли убить. Он не мог умереть. Он сейчас на работе! Но Кадзуо понимал, что обманывает себя. Голос ведущей описывал все четко и ясно, а картинки на экране лишь подтверждали страшные слова.

Его отца убили. Его отца убили два с половиной года назад, а виновного до сих пор не нашли.

Его отца убили тогда, когда… когда Исао забрал Кадзуо к себе.

Кадзуо выключил телевизор и вскочил на ноги, но потом упал обратно на татами. Ноги дрожали, а зубы стучали от напряжения. Кадзуо обхватил себя руками, пытаясь понять, что только что узнал. Принять то, что никак не укладывалось в голове.

Его отца убили. Его отец мертв. Внутри Кадзуо все онемело, а в горле встал ком, но слез не было. Кадзуо был скорее шокирован и напуган, нежели горевал. И это испугало его еще больше. Почему он не плакал? Почему не скорбел? Почему не скучал, как по маме, которую даже почти не помнил?

В голове крутилась и другая мысль: не может быть, не может быть…

«Или может? Ты не догадывался, что что-то не так?» – спросил Кадзуо сам себя.

– Нет, – испуганно прошептал Кадзуо.

«Да», – пронеслось в его мыслях.

Кадзуо тут же подумал об Исао. Неужели тот все знал? Знал и молчал? И как долго Исао собирался лгать Кадзуо, скрывать убийство его отца? Поэтому Кадзуо все это время жил здесь? Потому что родственников, которые могли бы приютить его, не было? Поэтому Кадзуо забрал к себе Хаттори Кэндзи и попросил Исао приглядеть за ним?

Что-то все равно не так, не так… Где же сам Хаттори Кэндзи? Расследует убийство друга?

Избегать своих подозрений, прятаться от смутного ощущения странности происходящего стало невозможно. Тонкая бумажная стена, что отделяла радость и беззаботность от правды и реальности, порвалась. За ней и до этого постоянно маячили тени, время от времени напоминая о себе, но источник их виден не был. До поры до времени. Теперь же правду ничего не скрывало. Почти ничего.

Кадзуо снова поспешно вскочил на ноги. Ему нужно узнать. Нужно понять, что произошло. Сердце билось в груди как сумасшедшее, мысли путались, воздух, казалось, не доходил до легких.

Кадзуо услышал, как открылась дверь. Вернулся Исао.

– Я дома, – послышался его усталый, но веселый голос, и Кадзуо охватил страх. Он не был готов к разговору с Исао. Не хотел ничего знать. Он просто хотел, чтобы все стало как прежде.

Кадзуо с трудом сдержал слезы. В эту секунду в комнату зашел Исао и удивленно посмотрел на него. Он явно заметил, как покраснели глаза Кадзуо и участилось его дыхание.

– Кадзуо-кун, что случилось?

Кадзуо смотрел в пол, а затем поднял глаза на Исао, и тот побледнел. Внутри Исао начала нарастать тревога, но он постарался этого не показать.

– Моего отца убили? – спросил Кадзуо.

Исао всегда чувствовал, что произойдет что-то плохое, каждый день ждал, что их шаткое спокойствие разрушится, но все равно оказался не готов к этому вопросу. Исао едва не пошатнулся, втянул носом воздух, а затем шагнул внутрь комнаты.

– Кадзуо… – начал он.

– Нет! – воскликнул Кадзуо. – Не надо! Ответь просто: да или нет?

Коря себя за слабость, Исао молчал, но это молчание было красноречивее любого ответа.

– Да, – наконец выдохнул Исао, и Кадзуо зажмурился.

Исао стало плохо. Он не жалел о том, что сделал. Ни секунды. Скорее, мог жалеть, что сделал недостаточно. Но в тот момент… Ему было так жаль Кадзуо. И он злился на себя за то, что лгал ему. Чувствовал разрывающую сердце вину за то, что обманывал Кадзуо эти два с половиной года, что заставил его жить во лжи с убийцей собственного отца.

Исао почти ненавидел себя в тот момент. Он и до этого понимал, что так не может продолжаться. Понимал, что должен, обязан это прекратить. И все не решался. Но теперь…

Обратного пути не было.

– Кадзуо, мне жаль, – проговорил Исао, но больше не делал попыток приблизиться. Не мог себе позволить.

Зато сам Кадзуо быстро подошел к Исао и сжал его длинные тонкие пальцы в своих ладонях.

– Почему ты не сказал? – хрипло спросил он.

Исао медленно высвободил свои руки и сделал два шага назад. Он не должен стоять рядом. Кадзуо не должен иметь с ним ничего общего.

– Я убил его, – негромко произнес Исао, но эти слова прогремели, словно выстрел.

– Что? – неверяще переспросил Кадзуо.

– Я убил твоего отца, – четко повторил Исао, посмотрев Кадзуо прямо в глаза. Он не жалел о том, что сделал, это точно. Он бы сделал это вновь и вновь. Но и скрывать правду больше не мог.

Это несправедливо. Это жестоко.

Кадзуо шокированно распахнул глаза.

– Что ты… что ты такое говоришь? – прошептал он. – Ты шутишь? Это не смешно!

Его голос задрожал.

– Это правда, – спокойно ответил Исао, и его лицо было бесстрастным, несмотря на бурю в душе.

Кадзуо смотрел на Исао во все глаза.

– Ты убил его? – шепотом повторил Кадзуо. Он явно понимал, что Исао говорит серьезно, но будто никак не мог в это поверить. – Почему?

Исао молчал, уже не глядя на Кадзуо. Его губы были плотно сжаты.

– Почему? – почти закричал Кадзуо.

Когда Исао вновь не ответил, Кадзуо сорвался с места, выбежал в коридор и выскочил за дверь. Исао хотел было остановить Кадзуо, догнать его, что-то объяснить, оправдаться…

Но не стал этого делать. Вместо этого он подошел к стационарному телефону и трясущимися пальцами набрал номер полиции.

* * *

Кадзуо пробежал вверх по улице, несколько раз завернул за угол, а потом остановился, тяжело дыша, и привалился спиной к стене. Его тошнило, голова кружилась, а по коже бегали мурашки. Кадзуо, не удержавшись на трясущихся ногах, опустился на асфальт. В переулке никого не было, и он вновь ощутил себя до боли одиноким.

Ему так не хотелось быть одному, но человек, которому Кадзуо доверился и который стал ему другом, даже братом, – оказался лжецом. Оказался убийцей.

Что Кадзуо мог теперь сделать? Отец… его убили. Его больше нет. Куда Кадзуо мог теперь пойти? Кому мог рассказать о том, что произошло? Отправиться в полицию?

Сердце пронзила игла страха, когда Кадзуо представил, что Исао арестуют и посадят в тюрьму. Но одновременно с этим Кадзуо понимал, что так будет правильно. Исао оказался очень плохим человеком. Отец всегда пытался поймать таких, сделать так, чтобы они сидели за решеткой. И Хаттори Кэндзи тоже заставлял преступников представать перед судом.

Так как же его сын стал убийцей?

Теперь все его сомнения, все несостыковки, все оправдания Исао по поводу занятости Исихары и долгого ремонта их дома, его нежелание покидать их отдаленный район – все встало на свои места.

Зачем Исао это сделал? Зачем он все испортил? Как мог лгать?

Кадзуо ненавидел себя за то, что привязался к убийце своего отца.

Ненавидел себя за то, что переживал из-за потери Исао сильнее, чем из-за потери отца.

Кадзуо обхватил плечи, чувствуя себя невероятно потерянным. Словно он зашел в тупик, и единственный выход – прыгнуть в пропасть, дна которой не видишь.

Он не знал, сколько времени просидел так, но в какой-то момент поднялся и огляделся, почувствовав сильную тревогу. Прошло, наверное, около часа. Что в это время делал Исао? Искал его? Что он собирается теперь делать, раз правда раскрылась?

Кадзуо так хотел увидеть Исао и одновременно очень боялся этой встречи. Он заколебался, но уже через секунду сорвался с места и побежал в сторону дома. Краем сознания он отметил звук сирен, но поначалу не придал этому значения.

А когда понял, что именно могли значить сирены… побежал как можно быстрее. В душе его взорвалась паника.

У дома собралось немало людей, но близко их не подпускали. Перед входом ходили пожарные и полицейские, задавали вопросы, осматривали место происшествия.

Это был их дом. И его стены оказались обуглены, а воздух вокруг пропитался запахом гари…

Пожар. Снова пожар.

При мысли об огне Кадзуо стало плохо. Он понял, что больше никогда не сможет спокойно смотреть на пламя, – его всегда будут преследовать воспоминания о смерти отца и лжи Исао.

О том, как в этом огне сгорело самое счастливое время в его жизни.

Кадзуо пробился вперед и оказался рядом с полицейскими.

Взрослые хотели оттащить его назад, но Кадзуо громко прокричал:

– Это мой дом!

Полицейские тут же подошли к нему и, отведя его подальше от любопытных ушей, осторожно спросили:

– Ты жил здесь?

– Да. – Кадзуо ответил спокойно, но на самом деле с трудом держал себя в руках.

Полицейские – молодая женщина и мужчина средних лет – переглянулись.

– Ты жил здесь… с кем? – спросила женщина, мягко улыбнувшись, но встретилась с мрачным взглядом Кадзуо.

Он не ответил, и тогда мужчина вытащил телефон и показал ему фото.

– Ты знаешь, кто это?

С экрана смотрел Исихара Тадао. Кадзуо вздрогнул.

– Да, – тихо произнес он. – Это мой… отец.

Полицейские вновь переглянулись, и женщина отошла в сторону, набирая чей-то номер. Она тихо заговорила по телефону, косясь в сторону Кадзуо.

– Ты Исихара Кадзуо? Тебе двенадцать лет? – уточнил полицейский.

Кадзуо лишь кивнул. Его взгляд был прикован к окну их гостиной.

Которая наверняка сгорела.

– А что… что случилось? – спросил Кадзуо.

– Кто-то позвонил и сообщил, что здесь находишься ты и… еще один человек, – медленно ответил полицейский.

Он явно не хотел говорить, что кто-то сообщил о местонахождении убийцы его отца, но Кадзуо все понял сам. Полицейские наверняка догадывались, что человек, похитивший Кадзуо, и есть убийца. Вероятно, они вообще до этого дня предполагали, что и Кадзуо может быть мертв.

– И где… этот человек? – спросил Кадзуо.

– Ты не пострадал? – Полицейский проигнорировал вопрос. – Ты помнишь, как он выглядит? Сможешь все рассказать потом? О том, где ты был… все это время?

Сначала Кадзуо промолчал, но затем все же медленно ответил:

– Я не помню, как он выглядит.

И сам удивился своим словам.

– Где этот человек? – повторил Кадзуо, и его голос дрогнул.

Вернувшаяся женщина посмотрела на Кадзуо с жалостью.

– Он сбежал, – ответила она. – Но не переживай, мы обязательно поймаем его!

«Он сбежал…» – эхом прозвенело в голове Кадзуо. Он посмотрел на следы пожара. На полицейских.

И наконец не смог сдержать слез. Он понял, что теперь все бесповоротно изменилось. Что Исао ушел. Что теперь уже ничего не исправить.

Он снова остался один.

Кадзуо стало еще хуже. Перед его глазами все поплыло, горло перехватило, голова закружилась, и он потерял сознание.

Через год Кадзуо получил посылку с фотоаппаратом. На нем сохранилось множество фотографий, и среди них – два фото с Исао, которые он, как и обещал, так и не удалил. Но брелка с именем на ремешке больше не было.

Кадзуо вновь задумался: что было бы, если бы в тот день он не сбежал из дома? Если бы поговорил с Исао? Что бы тот сделал в таком случае? А если бы Кадзуо вообще ни о чем не узнал?

Эти мысли мучили его, ведь Кадзуо понимал, что даже думать о подобном неправильно. Но он скучал по Исао больше, чем по отцу. Вернее, как бы ужасно это ни звучало, по Исихаре Тадао Кадзуо вообще практически не скучал. И от этого его грызло нескончаемое чувство вины.

На Исао же Кадзуо злился, обижался, в какие-то моменты даже ненавидел его. Но не переставал с болью вспоминать о нем… и скучать. При этом злость не уходила и тогда.

Кадзуо твердо решил, что найдет его. Он убеждал себя, что станет прокурором и будет делать все возможное, чтобы преступники представали перед судом. И одним из них однажды окажется Хаттори Исао.

Но Кадзуо лгал себе. Он хотел не посадить Исао в тюрьму. Он хотел снова его увидеть. Хотел его выслушать. И наконец узнать всю правду.

Глава 2

曲れる枝には曲れる影あり

У кривой ветки и тень кривая

Проснувшись, я обнаружила, что осталась в больничной палате одна. Привстав на локтях, я огляделась и убедилась, что Кадзуо рядом нет, зато мои плечи накрывал его пиджак. Я взяла тот в руки, аккуратно сложила и ощутила поднявшееся в груди смятение. Судя по солнечным лучам, льющимся в комнату сквозь неплотно закрытые шторы, время приближалось к полудню.

Я вышла из палаты, чтобы найти остальных, и тогда вихрь смятения в моей душе сменился смущением – я ведь планировала вернуться в комнату к Йоко и Эмири, чтобы, кроме Эмири, никто не узнал о нашем с Кадзуо личном разговоре… но теперь и Йоко могла увидеть, что рано утром я ушла. И с легкостью догадается, куда именно.

Вернее, к кому.

Да еще и мучительное осознание, что уснула я рядом с Кадзуо… Буквально у него на плече… Это не укладывалось в голове, я не узнавала саму себя и, остановившись посреди коридора, едва не застонала.

Я тяжело вздохнула, прижав ладони к вспыхнувшим щекам, а затем тряхнула головой, пытаясь прогнать непрошеные мысли и собрать воедино нужные. Но смущение никуда не ушло, и тогда я постаралась просто не обращать на него внимания.

Тем более что и без подобных мыслей после пережитого голова у меня была тяжелой. Я до сих пор не могла поверить… в то, что случилось. Осознать это.

Да, как уже много раз до этого, мы оказались близки к смерти, возможно, даже ближе, чем во время предыдущих кайданов… но дело не в этом. Еще вчера я не сомневалась, что никогда больше не увижу Кадзуо, а потому произошедшее казалось всего лишь сном, который после моего пробуждения превратится в кошмар. Что на самом деле Кадзуо действительно погиб, что он не вернулся. И уже не вернется.

Но его пиджак в моих руках недвусмысленно говорил об обратном, и я невольно сильнее сжала в пальцах мягкую ткань. Как якорь, он удерживал меня в реальности, не давая панике затопить душу. Уверенно подтверждал: нет, я ничего не придумала. Кадзуо и правда вернулся. Он жив.

– О, ты проснулась. – Эмири вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. – Йоко-тян еще спит, но остальные уже проснулись.

– Ясно. – Я почувствовала облегчение. Значит, Йоко мое отсутствие не заметила…

Эмири продолжала пристально на меня смотреть, и я приподняла брови:

– Что?

Эмири усмехнулась:

– Да так, ничего… – С этими словами она пошла дальше по коридору, и я направилась следом.

Мы вышли в приемную, где Ивасаки и Кадзуо, сидя на потрепанном диванчике, о чем-то негромко разговаривали, а в кресле напротив них читал книгу Араи.

Подойдя к Араи, Эмири требовательно протянула руку:

– Это моя.

Тот вернул книгу, и Эмири, сев на подоконник, углубилась в чтение.

– Все равно я ее уже читал, – произнес Араи ей вслед.

– Привет! Как ты? – Ивасаки, заметив меня, обрадовался и жестом позвал присоединиться к ним с Кадзуо.

Мгновение помедлив, я опустилась в мягкое кресло и пожала плечами.

– Все… нормально, – произнесла я, избегая прямого взгляда Кадзуо и вспоминая свое недавнее смущение. Боясь выдать его. Но, не выдержав, все же посмотрела на Кадзуо, и он коротко улыбнулся. Я не рискнула улыбнуться в ответ и внезапно вспомнила, что все еще держу в руках его пиджак, но отдавать его прямо сейчас – через сидящего между нами Ивасаки – не стала.

– Держи. – Ивасаки протянул мне бутылку воды, и я сделала пару глотков, поняв, насколько у меня пересохло в горле, а Ивасаки тем временем вытащил из рюкзака оставшуюся у нас еду.

– Кто хочет позавтракать? Или пообедать… – неуверенно добавил он, кинув взгляд в окно. – Думаю, время пока все же ближе к завтраку.

– Это ты так поздно просыпаешься, – хмыкнула Эмири.

– Ты читаешь или слушаешь, о чем другие говорят? – отозвался Ивасаки.

Эмири, посмотрев на Ивасаки, лишь снисходительно вздохнула.

– Всегда мечтал о младшем брате или младшей сестре и расстраивался, что единственный ребенок в семье… – насмешливо протянул он. – Видимо, зря расстраивался.

Эмири продолжила читать, проигнорировав слова Ивасаки, но я заметила, что ее губы дрогнули в улыбке.

Ивасаки предложил нам на выбор остатки припасов, а через пару минут в приемной показалась и Йоко.

– Ох, это все же был не сон! – радостно воскликнула она, хлопнув в ладоши.

Ее светящийся взгляд был направлен на Кадзуо, и в его глазах буквально на мгновение промелькнула растерянность. Я поняла, что Йоко разделяет мои мысли – и переживания – по поводу произошедшего, но, в отличие от меня, не боится их озвучить.

– Все-таки ты и правда вернулся.

– Да, – коротко и совершенно спокойно ответил Кадзуо, но я видела, что ему не особо нравилось подобное внимание. И понимала, что раскрыть свой секрет ему было непросто. К тому же… я предполагала, что Кадзуо переживал еще и о том, что кто-то вновь начнет задавать вопросы, от которых он прежде сумел уклониться. Например, о причинах, по которым Кадзуо превратился в икирё[7].

Ивасаки и вправду проявил любопытство, но куда более безобидное, чем можно было опасаться.

– Получается, тебе не нужна еда, да? – спросил он, и Кадзуо кивнул.

– Как это удобно, – заметила Эмири.

– Да, но без еды может быть грустно. Или скучно, – добавила Йоко.

– Надеюсь, что съем что-нибудь, когда мы отсюда выберемся и я снова стану человеком, – сдержанно усмехнулся Кадзуо. – Но в этом месте без потребности во сне, еде и воде все же куда проще.

– Не надо играть в азартные игры, например, – заметила я и, ненадолго забыв о смущении, посмотрела на Кадзуо.

Я помнила, как он несколько раз в одиночку уходил играть на еду. И теперь, понимая, что Кадзуо та была не нужна, посмотрела на такое его поведение иным взглядом.

Заметив, как внимательно я его рассматриваю, Кадзуо вскинул бровь, а затем снова слегка улыбнулся, и его взгляд стал теплее. Но я быстро отвела глаза и невольно провела рукой по волосам, убрав непослушные пряди за ухо.

– Но остальным еда все же необходима, – подал голос Араи, до этого словно погрузившийся в свои мысли, причем, как мне показалось, довольно печальные. – А ее у нас больше нет, воды тоже почти не осталось. Так что… Я собирался сыграть в азартную игру. Кто-нибудь хочет присоединиться?

– Не буду отягощать тебя своим присутствием, – ответил ему Ивасаки.

– Я очень это ценю. – Араи приложил руку к груди, и Йоко коротко рассмеялась.

Я поняла, что мне совершенно не хочется сидеть на месте. Что мысли и переживания, если я не найду, чем себя занять, будут без остановки бегать в голове… Будут крутиться и крутиться, не давая покоя, и потому мне требовалось хоть как-то от них отвлечься.

– Я пойду, – вызвалась я.

– А вот это уже хорошая новость, – произнес Араи. – Тем более мы довольно давно не виделись.

Кадзуо перевел внимательный взгляд с Араи на меня и обратно.

– Давно не виделись? – медленно переспросил он.

– Ага, – отозвалась Эмири. – Хината-тян потерялась… Так что дней пять мы были порознь и встретились уже во время кайдана, на котором появился ты. Просто ночь воссоединений.

Я покосилась на Эмири, но промолчала. Кадзуо же нахмурился, а затем вновь посмотрел на меня, и в его глазах, как мне показалось, я заметила… тревогу.

И почему-то это беспокойство меня почти порадовало, за что я мысленно отругала саму себя.

– Ты все это время была одна? – напряженно уточнил Кадзуо. – И одна участвовала в кайдане?

Я вздохнула, теперь уже из-за этого внимательного взгляда чувствуя не легкую радость, а довольно сильную неловкость.

– Нет… Мне очень помог Хасэгава-сан, – ответила я. – Все это время я была с ним.

Кадзуо медленно кивнул, но я заметила, что напряжение из глубины его глаз не пропало. И я могла это понять: Кадзуо видел Хасэгаву только мельком во время кэйдоро и еще раз – во время прошлого кайдана об одержимости, а потому не знал, что с Хасэгавой я действительно находилась, насколько это возможно, в безопасности. Не знал, что за те дни, что мы провели в этом проклятом городе вместе, Хасэгава успел стать не просто моим союзником, но и другом.

– Но что… – начал Кадзуо, и я поняла, что он хотел узнать, как так получилось, что я, по словам Эмири, «потерялась». Но я не горела желанием обсуждать сейчас произошедшее той ночью и быстро перебила Кадзуо:

– Араи-сенсей, может, пойдем прямо сейчас?

Араи удивленно на меня посмотрел, а потом, пряча улыбку, пожал плечами:

– Почему бы и нет.

– Отлично. – Я встала с кресла вслед за Араи.

– Я пойду с вами, – произнес Кадзуо, и меня почти одновременно охватили радость и напряжение.

Я была счастлива, что Кадзуо вернулся. Мое сердце замирало каждый раз, когда я просто видела его – настоящего и живого. Но при этом… я терялась и не знала, как с ним себя вести. Во мне звенела какая-то иррациональная тревога, которая счастье от присутствия Кадзуо не пересиливала, но все-таки приглушала.

– Хорошо. – Я постаралась не выдать ни голосом, ни взглядом поднявшуюся внутри бурю чувств. Я не знала, не могла понять, что ощущал Кадзуо, но внешне он, как и всегда, был совершенно спокоен.

Араи подхватил рюкзак, и втроем мы покинули наше временное укрытие. Поначалу мы шли молча, и мне казалось, одна лишь я чувствовала неловкость этой тишины. Араи выглядел безмятежным, Кадзуо – расслабленным, и я, испытав легкое раздражение, лишь понадеялась, что они оба просто хорошо скрывают свои истинные чувства.

Мы без труда отыскали домик для азартной игры. Араи настоял, что сыграет сам, как и говорил с самого начала, и я пошла с ним, а Кадзуо остался ждать нас на улице.

Араи привычными движениями откинул крышку шкатулки с росписью в виде кои, а затем – с изображением гейши. Какую ставку он сделал, я увидеть не смогла. Мне показалось даже, что Араи намеренно закрыл широким рукавом каригину[8] выведенные на васи[9] иероглифы. Следующие несколько напряженных минут размышлений завершились нашей победой, и я с облегчением выдохнула. Как я и хотела, игра отвлекла меня от кипящих в душе противоречивых чувств – их накал немного спал.

Покинув домик для азартных игр с потяжелевшим от припасов рюкзаком, мы увидели Кадзуо, который о чем-то сосредоточенно размышлял, прислонившись к стене здания напротив. Тяжесть его мыслей выдали нахмуренные брови и поджатые губы, но стоило Кадзуо поднять взгляд и увидеть меня и Араи, как его лицо разгладилось.

– Можем возвращаться, – произнесла я, разбивая тишину.

– Я бы зашел в какой-нибудь магазин по пути, – произнес Кадзуо. – Мне бы не помешало сменить одежду.

– Они вроде там. – Араи кивнул влево, и мы, направившись в ту сторону, зашли в магазин, который казался целее остальных, находившихся поблизости.

Кадзуо прошел в отдел мужской одежды, несколько недовольно посмотрев на разбросанные повсюду вещи.

– А я был бы не против найти что-нибудь, что поможет скоротать время… Посмотрю дальше по улице, – предупредил Араи. – Увидимся снаружи минут через пятнадцать?

– Хорошо, – послышался голос Кадзуо из-за одной из стоек.

– Я с вами!

– Тогда пойдем, – позвал Араи, и я, не оглянувшись, последовала за ним, чувствуя, как загорелись щеки.

Пройдя вперед по улице, мы завернули за угол.

– Я бы хотел найти какую-нибудь книгу, головоломку или настольную игру, – пояснил Араи. – Хочется хоть чем-то здесь себя занять.

– Да, – согласилась я.

Бездействие в таком месте не просто вызывало скуку, оно было опасно. Не занятые ничем мысли начинали собираться вокруг наиболее тяжелых воспоминаний, а в душе незаметно, но стремительно разрасталось уныние, печаль и даже отчаяние.

Стоило пройти пару шагов, как впереди мы заметили троих о чем-то переговаривающихся людей. И хоть слов было не разобрать, в их голосах явно слышалось напряжение, а у кого-то – даже страх.

Я хотела было зайти в ближайший магазин, чтобы избежать ненужного столкновения с другими участниками, но что-то меня остановило. Я внимательнее всмотрелась в незнакомцев и поняла, что очень даже их знаю. Высокий мужчина в черной одежде – это явно Тора. Парень в яркой рубашке и с рыжими волосами – Акагэ. И третий, спортивного вида мужчина среднего роста с очень короткими волосами, – Сэнси.

Араи тоже их узнал:

– Пойдем обратно, не хочется портить себе настроение. – Он покачал головой и потянул меня дальше.

Но я не спешила уходить. Что-то в голосах Торы, Сэнси и Акагэ меня насторожило, вызвало нехорошее предчувствие.

– Подождите, Араи-сенсей… – попросила я и направилась к ним.

– Тебя ничему жизнь не учит, Хината-тян? – тяжело вздохнул Араи и взял меня за предплечье, пытаясь остановить.

Но я уже успела приблизиться достаточно, чтобы за тремя фигурами разглядеть четвертую – на земле.

И слишком много красного вокруг.

– Проклятье, – с досадой бросил Араи, и я невольно сцепила зубы.

К моему удивлению, страха я не почувствовала, лишь раздражение на грани злости и неприязнь. Неужели эта компания убила кого-то? Причем даже вне страшной истории?

Я снова дернулась в их сторону, но Араи остановил меня теперь куда решительнее и сам вышел вперед. Подойдя еще ближе, я наконец узнала того, кто полулежал на земле, у стены одного из зданий.

Атама.

Обычно разделенные ровным пробором гладкие волосы были растрепаны и перепачканы в пыли, на рубашке и жилетке выделялись, ломая привычный холодно-аккуратный образ, бурые пятна.

Я остановилась, пораженная увиденным. Я успела привыкнуть ко многому и ко многому была готова, и все же… Почему-то увидеть Атаму, лежащего в луже крови, я совсем не ожидала.

Араи усмехнулся, удивив меня своей реакцией:

– Вы все-таки решили от него избавиться?

Акагэ испуганно дернулся и, повернувшись, удивленно посмотрел на нас. Сэнси остановил тяжелый, мрачный взгляд на мне, а Тора медленно обернулся и, оглядев Араи сверху вниз, невозмутимо предположил:

– А может, это убийца вернулся на место преступления?

Видимо, Тора вспомнил короткий разговор между Араи и Атамой после кагомэ… Когда Тора угрожал мне, Араи посоветовал ему не давать повода для своего убийства. Одзи не воспринял слова Араи всерьез… В отличие от Атамы.

«Он вполне способен на убийство».

«На твое уж точно».

– Хотел бы, чтобы это было так, но кто-то меня все же опередил, – отозвался Араи.

Сэнси, прожигавший меня пристальным взглядом, спросил:

– Это твой друг сделал, да? – Его голос был тихим, но в нем слышалась угроза.

Я на мгновение растерялась, не понимая, что имеет в виду Сэнси. А затем вспомнила стычку между Хасэгавой и Атамой, свидетелями которой мы с Сэнси стали.

Нет, Хасэгава не способен на такое.

– Конечно нет, – возмутилась я, а затем добавила: – Тем более Хасэгава-сан ненавидит кровь.

Тора весело уточнил:

– И это единственная причина?

– Вижу, потерю союзника ты не особо оплакиваешь, – приподнял бровь Араи.

– Кто-то бы стал оплакивать Атаму? – пробормотал Акагэ.

И я не могла не согласиться с его словами.

– Атама был с нашей командой, но никогда не был ее частью, – пожал плечами Тора. – Он оставался с нами, пока находил это выгодным. Мы относились к нему так же. Так что можно лишь порадоваться, что он умер, не успев всадить никому из нас нож в спину.

Мне ни капли не было жаль Атаму. Напротив, я старалась не думать об этом, но, кажется… его смерть даже принесла мне облегчение.

Я не знала, это проклятое место делает меня такой или же оно лишь… открывает мою суть?

В любом случае смерть Атамы не тронула даже тех, кто вместе с ним не раз боролся за жизнь. Я не собиралась чувствовать вину за то, что питала отвращение к этому человеку.

– Сэнси не сомневается, что это убийство. Но я не настолько уверен и не могу исключать самоубийство, – добавил Тора, безразлично глянув на труп.

Я округлила глаза удивления. Атама покончил с собой?

В это я поверить не могла.

– С чего бы ему убивать себя? – с нескрываемым сомнением в голосе спросил Араи.

– Какая теперь уже разница. – Акагэ передернуло. Он явно хотел убраться отсюда подальше.

– Мне тоже интересно, почему Атама решил так поступить. Если это, конечно, все-таки самоубийство. Не ожидал от Атамы подобного. Но при этом я не вижу причин и для убийства. У Атамы даже красть было нечего.

– Зато было за что ему мстить, – заметила я.

Тора помедлил с ответом:

– Может, и были причины для мести, вот только не осталось тех, от кого ее стоило бы ждать.

Араи снова усмехнулся:

– Если это действительно самоубийство, то получается, вы даже хладнокровного психопата довели. Смотрите, как бы ваша команда совсем не развалилась.

Тора пренебрежительно посмотрел на Араи:

– Наша команда всегда побеждает. А смерть одного союзника… – Он снова пожал плечами. – Здесь это со всеми бывает, да, Акияма-сан? – Тора явно подразумевал Кадзуо, и я сцепила кулаки от негодования.

Я хотела было ответить, но меня опередил другой голос:

– Не знаю, с нами такого не случалось.

Тора побледнел, тут же потеряв издевательскую веселость. С лица Сэнси на мгновение сошло неизменно хмурое выражение, а в глазах Акагэ вспыхнул ужас.

– Проклятье! – воскликнул он, отшатнувшись. – Ты-то здесь откуда?

– За ним пришел. – Вставший рядом со мной Кадзуо кивнул на труп Атамы. – А вы следующие.

Акагэ сделал еще один шаг назад.

Лицо Торы походило на каменную маску, но в его глазах я заметила шок. Мне стало весело, и я даже едва не рассмеялась, но смогла сдержаться. Я и не подумала, какую реакцию вызовет у команды Торы возвращение Кадзуо с того света.

Тора открыл было рот, чтобы что-то сказать, но сперва не нашел слов. Медленно выдохнув, он все же спросил:

– Как? – В глазах Торы читалось больше злости, чем удивления.

Кадзуо холодно улыбнулся:

– Надо уметь правильно выбирать друзей. Не зря же у нас в команде оммёдзи: он даже мертвых воскрешает.

Араи посмотрел на Кадзуо с радостным удивлением, и я вновь чуть не прыснула от смеха, но сумела сохранить серьезное выражение лица. Араи же, переведя взгляд на Тору, Сэнси и Акагэ, развел руки в стороны, взмахнув широкими рукавами.

– В этом месте мои силы только растут, – заверил он.

– Проклятья Араи-сенсей тоже насылать умеет, – добавила я, и Араи мне подмигнул.

Акагэ как будто поверил. Выражение лица Торы не изменилось, он лишь приподнял бровь в ответ на это заявление. Пару мгновений Тора молчал, а затем покачал головой:

– Ненавижу впустую тратить время и силы. А попытки избавиться от тебя, Кадзуо, вечно сопряжены с этим… Не знаю, как ты восстал из пепла, но, видимо, это место тебя не отпустит и станет твоим персональным адом.

– У меня он хотя бы будет персональным, – дернул уголком губ Кадзуо. – А ты лучше побеспокойся о себе. Как бы тебе в скором времени не представилась возможность лично спросить у Атамы, почему тот покончил с собой.

Сэнси угрожающе шагнул вперед, но Тора жестом остановил его и пристально посмотрел на Кадзуо.

– Будь осторожнее с подобными угрозами. Может, ты и смог обмануть смерть, но… – Он пару мгновений смотрел на меня, а затем снова – на Кадзуо. – Не твои друзья.

На лице Кадзуо больше не было улыбки, он с ледяным спокойствием смерил Тору пристальным взглядом:

– Насколько я знаю, тебе тоже есть кого терять. – Но уже через мгновение Кадзуо посмотрел на Тору почти снисходительно. – И это не было угрозой. Я не собираюсь уподобляться вам и марать руки. А тот случай… он был предупреждением.

Тора усмехнулся.

Мне же больше не было весело. Воздух почти трещал от напряжения, и я хотела как можно скорее уйти. Не продолжать стычку с Торой, прекратить этот переброс угрозами.

Более того, хоть смерть Атамы меня совершенно не тронула, даже наоборот… мне казалось, я могла скоро заработать гемофобию. Да и от сильного запаха железа меня уже начинало мутить.

– Еще увидимся, – бросил Тора.

– Звучит почти как угроза, – заметил Кадзуо.

– Предупреждение. – Сказав это, Тора кивнул Сэнси и Акагэ, развернулся и пошел в противоположную сторону.

Кадзуо закатил глаза.

А затем он почти весело повернулся ко мне:

– Хината-тян, я с тобой больше никуда не пойду. Сиди лучше в укрытии, ты просто притягиваешь трупы.

Я, ответив Кадзуо лишь мрачным взглядом, повернулась и направилась обратно на ту улицу, откуда мы пришли.

Глава 3

虎穴に入らずんば虎子を得ず

Не войдя в логово тигра, не достанешь тигренка

Три дня относительной безопасности подошли к концу, и мы вновь отправились на поиски традиционного дома, в котором начнется очередная страшная история. Солнце уже скрылось за горизонтом, вокруг нас клубились тени. Ходить среди полуразрушенных домов, по пустынным улицам, которые словно застыли во времени, стало почти привычным.

Но страх… К нему привыкнуть я все же не могла. Пусть порой и думала иначе.

От одной мысли, что совсем скоро я вновь окажусь на грани смерти, по телу пробегала дрожь. Мучительным было чувство неизвестности. А здесь оно пронизывало практически все. Я не только не знала, как именно могу умереть уже совсем скоро, но и не знала, сколько раз мне еще предстоит пройти через подобное. Не знала, как найти выход. И есть ли он вообще.

Собственная беспомощность выводила меня из себя. Это казалось издевательством: вроде бы у каждого здесь есть выбор. По сути, мы сами идем в лапы к смерти, ищем дом в традиционном стиле, где развернется сюжет очередной страшной истории. Но на самом деле никакого выбора не было. Один вариант предполагал смерть немедленную, другой – смерть отсроченную.

С другой стороны… теперь рядом со мной были те, кого я могу потерять. И страх этой потери тугим узлом скрутился в груди. Я сама не понимала, как это произошло, как я дошла до того этапа, когда в этом странном и страшном мире у меня появились люди, за жизнь которых я боюсь не меньше, чем за свою собственную…

Перед нами наконец показался традиционный дом с вывеской, приглашающей стать героем кайдана, и я вынырнула из водоворота мрачных мыслей.

Над светлыми стенами в обрамлении балок из темного дерева раскинулась изогнутая двухъярусная черепичная крыша, которую подпирали несколько изящных столбов, образуя вокруг дома галереи.

Внутри дома начала кайдана ожидали четверо: девушка с практически белоснежными волосами, собранными в два высоких хвоста, мужчина лет сорока пяти, футболка которого не скрывала покрытые кровью бинты на правом предплечье, и два парня, которые явно пришли вместе. Один из них хмуро смотрел по сторонам, поправляя то и дело сползающие на нос очки, а его болезненно худой друг, казалось, задремал, сидя на татами.

Я поймала себя на мысли, что надеялась встретить Хасэгаву. Хоть он и предпочел нашей компании одиночество, я хотела увидеть его хотя бы во время кайдана, чтобы убедиться, что он все еще жив и что он… выживет.

Мы были знакомы с ним около десяти дней. В подобном месте… сколько это? Много или мало? С одной стороны, всего полторы недели – срок, который в обычном мире пролетает незаметно. Но с другой стороны, в этом городе… десять дней ощущались совершенно иначе. Это срок, за который мы трижды были близки к смерти.

За который успели стать друзьями.

С легким сожалением встряхнув головой, я, как обычно, прислонилась спиной к стене, встав так, чтобы видеть вход. Йоко и Ивасаки о чем-то тихо переговаривались, Араи разглядывал остальных присутствующих, а Эмири, как всегда, достала книгу. Иногда я завидовала ее спокойствию и хладнокровию. Эмири, казалось, вовсе не волновалась из-за того, что совсем скоро мы должны будем вновь начать борьбу за выживание.

– Ты вообще не нервничаешь? – негромко спросила я.

Эмири, на пару мгновений переведя взгляд на меня, устало вздохнула. Словно я отвлекаю ее по пустякам.

– Не вижу смысла переживать из-за того, что не можешь изменить. Знаешь, никакое количество тревоги не поменяет будущее… Так что просто дождись начала, а затем приложи все усилия, чтобы оно не стало концом. А если не получится, терзания станут лишними мучениями перед смертью.

– Ты, как всегда, полна оптимизма, – заметил Кадзуо.

Эмири глянула на него, приподняв бровь:

– «В основе оптимизма лежит чистейший страх»[10]. – И с этими словами она снова погрузилась в чтение.

Я покачала головой, и в этот момент входные двери разъехались. Я невольно вскинула голову, надеясь, что увижу Хасэгаву.

И едва не поморщилась от раздражения.

Внутрь зашли Тора, Каминари и Одзи. Первый, как и всегда, был одет во все черное, так что почти сливался с тенями, – выделялся лишь его серебряный кулон в виде тигра. Тора заметил нас и, коротко усмехнувшись, прошел дальше. Каминари же не удостоила нашу команду даже мимолетным взглядом – она смотрела прямо перед собой. На ней была та же кожаная куртка, что и в нашу первую встречу, но теперь Каминари надела под нее алые топ и лосины, в цвет ярко накрашенным губам. Одзи зашел последним и с таким выражением лица, словно все присутствующие уже успели ему надоесть.

Он окинул будущих героев кайдана поверхностным взглядом и, посмотрев в нашу сторону, вдруг подмигнул, как мне показалось, Эмири.

Я удивленно повернулась к ней и увидела, как она проводила Одзи снисходительным взглядом. Заметив, что я смотрю на нее, Эмири тряхнула головой и продолжила читать.

Я же, вновь обратив внимание на Одзи, увидела, как он прямо и пристально посмотрел на Кадзуо. В его взгляде сверкало такое сильное недоумение, что Одзи не смог скрыть его даже за всем своим равнодушным высокомерием. Но вместе с тем я заметила в глазах Одзи и любопытство.

Кадзуо команду Торы проигнорировал.

– На самом деле Эмири-тян права, – услышала я его тихий голос. Кадзуо улыбался легко и холодно, и понять по его лицу, что он чувствует, мне не удалось. – Переживаниями себе действительно не поможешь. Мы справимся, как всегда. И не забывай, что я рядом.

Я кивнула в ответ, но затем хмуро напомнила:

– Спасибо, конечно, но когда ты в прошлый раз сказал что-то подобное, кайдан закончился не очень хорошо. – Я имела в виду игру кагомэ, когда Кадзуо действительно спас меня и «погиб». – Так что лучше молчи.

Он в ответ лишь закатил глаза.

В дом торопливо зашел, запыхавшись, словно после бега, еще один участник – мужчина лет тридцати, левую щеку которого пересекал кривой шрам.

Прошло еще не больше пары минут, после чего и без того тусклое освещение совсем ослабло, наполнив углы комнаты густыми тенями.

Посреди прихожей загорелся жутковатым светом синий андон. Я рассматривала его со смесью неприязни и надежды. Теперь только от нас зависело, погаснет ли фонарь на рассвете, положив конец еще одной из сотни страшных историй о сверхъестественном. Приблизит ли нас к концу этой игры… каким бы этот конец ни был.

С тихим шорохом сёдзи[11] в глубине комнаты разъехались, и мелодичный голос рассказчицы объявил:

– Приветствую героев нашего нового кайдана! Сегодня вас ждет не просто увлекательная история, но и интересная игра. Герои сегодняшнего рассказа, друзья и родственники, собрались в канун праздника, чтобы сыграть в традиционную для таких вечеров игру, но что-то пошло не по плану… Пожалуйста, пройдите дальше, чтобы мы разделили вас на команды.

Меня словно облили ледяной водой. Сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с удвоенной силой.

Разделить нас на команды…

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, пытаясь прийти в себя. Кадзуо сжал мою ладонь, но на этот раз уже не отпустил и уверенно пошел вперед, ведя меня за собой. Из-за бушевавшего внутри плохого предчувствия я даже не смутилась и не удивилась – молчаливая поддержка Кадзуо помогла мне справиться с приступом паники, но страх никуда не ушел.

Страх, что повторится та же история, как и во время кайдана «Кэйдоро». Что нас заставят играть друг против друга. Что кому-то из нас придется убить других, чтобы выжить.

Оглянувшись, я заметила, как побледнела Йоко, как занервничал Ивасаки. Лицо Араи было непроницаемым, но и в его глазах отразилась тревога. Понять же, что чувствует Эмири, казалось почти невозможным.

Следом за Кадзуо, который все еще сжимал в ледяных пальцах мою ладонь, я шагнула в проем сёдзи и направилась дальше в полнейшей темноте. И когда мрак перед глазами рассеялся, удивленно выдохнула.

Мы оказались на просторном квадратном поле, границы которого очерчивали стены из густого тумана. Под ногами шелестел ковер из густой травы, а кожи нежно касался легкий прохладный ветер. На двух из сторон квадрата, соседних друг с другом, частично укутанные туманом, возвышались алые тории[12]. На деревянных перекладинах я разглядела вырезанные кандзи[13]: «один» и «четыре» – на первых воротах, «три» и «шесть»[14] – на вторых.

Заметив по центру поля невысокий стол, я сразу же направилась к нему, и друзья последовали за мной. Там уже стояли Тора, Одзи, Каминари и двое незнакомых нам парней.

На столе лежал крупный лист бумаги с расчерченным игровым полем: один большой квадрат, разделенный на шестнадцать маленьких. Но кроме этого, по самому центру, срезая углы четырех центральных квадратов, был нарисован круг, внутри которого было изящно выведено одно слово: «Конец»[15].

Левый нижний квадрат, закрашенный белым цветом, занимало слово «Начало»[16]. У верхней границы этого квадрата были изображены кандзи – «один» и «четыре», а у правой – «три» и «шесть». Рядом с листом лежал игральный кубик.

Получается, мы оказались на огромном поле, разделенном на участки поменьше, и в данный момент находились в левом нижнем углу этого поля. Тогда логично предположить, что для победы нам нужно добраться до центра.

Но как?

– Э-сугороку[17], – заключил Кадзуо.

Вот тебе и настольная семейная игра в праздничный вечер…

Но если мы должны принять участие в подобной «настольной» игре… для чего нас собираются разделить на команды?

– Внимательно выслушайте правила сегодняшней игры, – раздался размноженный эхом голос рассказчицы. – Герои кайдана мистическим образом очутились внутри э-сугороку. Игровая доска разделена на семнадцать полей. Центральное поле – выход, до которого вам необходимо добраться, пока не истекло время. Сейчас вы находитесь на начальном поле. Остаются еще пятнадцать квадратов, часть из которых безопасные, как и начальное поле. Но на большинстве полей вам придется выполнить определенные задания, чтобы получить право сделать следующий ход. Эти задания будут делиться на те, которые требуют смелости, и те, для которых необходим ум или внимательность.

На несколько секунд голос умолк, словно давая время осознать и обдумать услышанное. Затем рассказчица заговорила вновь:

– Границы каждого маленького поля будут обозначены определенным числом. Чтобы двигаться по полю, вам нужно бросать игральный кубик. Выпавшее число покажет, в какие из ворот вы можете пройти. Если выпадет число, которого нет на воротах, вы пропускаете ход. То, насколько длинным или же коротким окажется ваш путь по игровой доске, зависит от вас и вашей удачи!

Я стиснула зубы. Получается, кратчайший путь до центра – это три поля, считая начальное. В худшем случае нам придется переходить с одного поля на другое, минуя центральное, пока не закончится время… или же пока мы не провалим одно из заданий.

– Теперь пришло время разделиться. Вы будете играть в парах.

Я судорожно выдохнула. Несмотря на то что самое страшное ждало впереди, я испытала облегчение. Мы не будем соперниками. Да, нас лишат возможности помогать друг другу. Да, прохождение заданий одних игроков будет отнимать время на спасение у других. Но, и это главное, все получают бесценный шанс выжить.

Я посмотрела на Йоко, Кадзуо, Араи, Ивасаки и Эмири, очень надеясь, что все мы окажемся в парах друг с другом.

И все же я очень сомневалась, что нам так повезет.

– Обратите внимание на свои запястья. У партнеров на них изображены одинаковые узоры.

Я с недовольством заметила под ладонью выведенный чернилами треугольник. Захотелось тут же потереть кожу, чтобы убрать метку, но я сдержалась.

– Что у вас? – быстро спросила я. – У меня треугольник.

– Ромб, – ответил Кадзуо и на мгновение недовольно нахмурился. Я и сама почувствовала укол разочарования.

– У меня тоже ромб, – с напряженной улыбкой отозвалась Йоко, и к моей досаде примешалось облегчение. Хотя бы они оказались в одной команде.

– Круг, – ничего не выражающим тоном произнесла Эмири.

– Пятиугольник, – недовольно протянул Ивасаки. – Проклятье.

– А я боялся, что у тебя тоже окажется квадрат, – заявил Араи. – Хоть в чем-то мне повезло.

– Не могу не согласиться, – отозвалась Эмири.

Ивасаки лишь закатил глаза.

Я же с трудом сдержала вздох разочарования. Только двое из нас оказались в одной команде…

Я оглянулась на остальных участников. Тора посмотрел на руку Каминари, и в его глазах вспыхнула холодная злость, но выражение лица совсем не изменилось. Каминари раздраженно фыркнула, глянув на руку Одзи.

Тора тем временем оглядел других героев страшной истории:

– Боюсь спросить… У кого треугольник?

Мне захотелось что-нибудь сломать.

– Скажите, я что, когда-то выиграла в лотерею? – раздраженно спросила я. – Иначе где успела растратить весь свой запас удачи?

Тора, услышав мои слова, приподнял брови:

– Акияма-сан? Треугольник у тебя?

Я мрачно посмотрела на него в ответ, но кивнула, и Тора насмешливо улыбнулся:

– Хоть ты когда-то и отказалась присоединиться к нам, судьба распорядилась по-другому.

Кадзуо посмотрел на Тору, и если бы взглядом можно было убить, у него бы это точно получилось.

– У кого круг? – скучающе спросил Одзи, и Эмири скривилась.

– Tough luck[18], – пробормотала она. – У меня.

Мне показалось, Одзи на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки и, усмехнувшись, подошел к Эмири.

– Надеюсь, на этот раз ты не будешь мешать мне, как во время кайдана про Дзюбокко, – высокомерно заметил Одзи.

– Мешать тебе? Это теперь так называется?

Одзи пожал плечами.

– Если ума в тебе хоть наполовину столько же, сколько высокомерия, мы точно справимся, Хираи Хикару. – Голос Эмири прозвучал более чем снисходительно. – А что касается физических испытаний… – Она окинула Одзи скептическим взглядом. – Думаю, у меня получится убежать от ёкая быстрее тебя.

Я посмотрела на Эмири, удивившись, что они с Одзи, судя по всему, знакомы и что она назвала его настоящим именем. А потом в голове промелькнула мысль, что я это имя уже слышала. Но где?..

– Хираи Хикару? Твой отец не Хираи Сэйдзи? – уточнила я.

Одзи вскинул бровь:

– Мы знакомы?

– Заочно. – Я заметила в глазах Эмири удивление. – Мне рассказывала про тебя… – Тут мой голос дрогнул. – Подруга.

Одзи пожал плечами:

– Про меня много кто мог рассказать.

– Она рассказывала, что ваши родители дружат и ее мама… – уточнила я, подавив усмешку, – была твоим адвокатом по делу о наркотиках.

Одзи поморщился, и в его глазах мелькнула искра раздражения.

– Я никогда не принимал наркотики, – недовольно пробормотал он и, заметив странный взгляд Эмири, уже громче поспешно добавил: – Я не знал, что их принимал один из моих друзей. Уже бывших.

Одзи внимательно на меня посмотрел.

– Адвоката звали Накано-сенсей, да? А ты ведь Акияма. – Одзи задумался. – А-а-а… Твой отец – Акияма Масахиро?

Я кивнула, вспомнив, что мой отец и Хираи Сэйдзи тоже знакомы, но с его сыном я никогда не виделась.

Одзи словно бы по-новому на меня посмотрел, и я ответила ему холодным взглядом.

– Но мы раньше не встречались, – произнес Одзи.

– К счастью, видимо, – отозвалась я.

Фыркнув, Одзи снова повернулся к Эмири и высокомерно на нее посмотрел:

– Называй меня не Хираи, а Одзи.

– Еще чего. Хотя… – насмешливо протянула она. – Могу называть тебя О-дзи[19].

Я весело усмехнулась, а лицо Одзи помрачнело.

– Одзи, а не О-дзи. Мне казалось, ты достаточно хорошо знаешь японский, чтобы так не ошибаться.

– Именно так, О-дзи. Просто это имя тебе подходит больше, – равнодушно произнесла Эмири.

Одзи с раздражением посмотрел на нее:

– Мне всего двадцать один.

Эмири наигранно поморщилась:

– Да ты же почти на пять лет меня старше.

В его глазах промелькнуло удивление.

– Ты кажешься немного старше…

– А ты умнее. Когда молчишь, – добавила Эмири.

Одзи закатил глаза, но затем пожал плечами:

– Ну ничего, подожду пару лет.

– Что?! – удивленно переспросила Эмири.

– Что? – якобы непонимающе отозвался Одзи, но уголки его губ дрогнули.

Эмири бросила на него презрительный взгляд и отвернулась. Я же пристально посмотрела на Одзи. Меня охватила легкая тревога: Эмири умна, но этот парень запросто может подставить ее, чтобы выжить самому. Хоть я его совсем не знала, но не доверяла никому из команды Торы.

Поймав мой взгляд, Одзи вопросительно приподнял бровь.

– Если из-за тебя с Эмири-тян что-то случится, ты пожалеешь, – негромко, но твердо произнесла я, смотря Одзи прямо в глаза.

– Тебе сейчас лучше переживать о собственной безопасности, – надменно посоветовал он.

– Я тебя предупредила, – добавила я, и Одзи, хмыкнув, вернулся к своей команде.

Обернувшись, я заметила, что Йоко смотрит на меня с легким удивлением, как и Ивасаки. А вот Кадзуо – чуть насмешливо.

– Оказывается, ты у нас на самом деле химэ[20].

Я поморщилась, но промолчала. Сейчас не до того: я слишком волновалась из-за того, что нам вновь придется разделиться.

Ивасаки пошел искать своего напарника. Как оказалось, ему предстояло проходить кайдан вместе с мужчиной со шрамом на лице.

– Меня зовут Ивасаки.

– Имада, – представился его напарник.

Араи, в свою очередь, громко спросил:

– У кого квадрат?

Я посмотрела на остальных участников и заметила, как скривилась Каминари.

– У меня, – резким тоном ответила она, неприязненно посмотрев на Араи.

Тот ответил ей настолько дружелюбной улыбкой, что она показалась почти издевательской.

Кадзуо подошел совсем близко ко мне.

– Будь осторожна, – негромко попросил он, и, несмотря на то что внешне он казался спокойным, я различила в его голосе трвевожные нотки. – Тора запросто может навредить тебе, если это будет необходимо для выживания. Не дай ему такого шанса.

– Знаю, – помрачнела я.

Меня и саму не радовала перспектива работать в команде с человеком, который готов использовать других ради достижения своих целей.

Я все еще помнила и вряд ли когда-то забуду, как во время кагомэ Тора и Атама в попытке навредить Кадзуо обрекли на смерть незнакомого им участника.

– Думаю, Тора все же будет осторожен, – достаточно громко произнес Араи, оказавшись рядом с нами.

С этими словами он, положив руку мне на плечо, посмотрел на Тору и продолжил:

– Вряд ли он захочет терять еще одного члена своей команды.

Тора услышал слова Араи, и взгляд его потемнел – он понял намек. Девушка с белыми волосами и два друга с недоумением и даже любопытством посмотрели на моих друзей и на команду Торы.

Я негромко произнесла:

– Но вы же не навредите Каминари. – Это был не вопрос.

Араи внимательно посмотрел на меня и тихо ответил:

– Конечно, нет. Но Торе об этом знать необязательно. Я почему-то уверен, что угроза жизни Каминари для него серьезнее угрозы собственной жизни.

Кадзуо кивнул, разделяя мнение Араи.

– Так что не переживай, – продолжил тот. – Но Кадзуо-кун все равно прав: будь осторожна.

Я перевела взгляд на незнакомых участников и поняла, что двое друзей оказались в разных командах. Мрачный парень в очках назвался Касэ и присоединился к девушке с белыми волосами по фамилии Тэрадзима, а его тощий друг, Хорибэ, – к мужчине с перебинтованной рукой, который представился как Накахара.

– Игра вот-вот начнется, – снова подала голос рассказчица. – Запомните порядок, в котором будете делать ходы: пятиугольник, овал, круг, ромб, квадрат, треугольник. Команда «пятиугольник», сделайте свой ход.

Я, прикусив губу, задумалась, какая очередность более выгодна. С одной стороны, время у нас ограничено, а потому делать ход одними из последних рискованно. С другой стороны, если ты участвуешь не в самом начале, то есть шанс увидеть, какое задание, вернее, угроза, тебя ожидает и как с ней можно справиться. Хотя размышлять об этом было бессмысленно – порядок определили за нас. К тому же… остается шанс пропустить ход – и даже не раз. А значит, потратить драгоценное время, рискуя не успеть добраться до финиша.

К столу подошли Ивасаки и Имада, и второй мрачно кивнул на кубик. Ивасаки уверенно взял кубик и, слабо встряхнув, бросил на стол. Через пару мгновений кубик замер, показывая число «пять», и я разочарованно выдохнула.

– Пропуск хода, – объявил раздражающий голос рассказчицы.

Ивасаки виновато взглянул на Имаду, но тот лишь безразлично пожал плечами.

Тогда к столу подошли Хорибэ и Накахара. Хорибэ со спокойным выражением лица взял кубик и, практически не встряхнув его, кинул на стол. Этой команде выпало число один.

В то же мгновение туман со стороны тории, отмеченной иероглифами «один» и «четыре», рассеялся, открывая следующий квадрат. Я напряглась. Этот участок оказался… пустым. Я не заметила пока ничего, что могло быть частью задания или же представлять опасность. С двух сторон поля – впереди и справа – возвышались, отмечая границы, изящные алые тории. На тории у дальней от меня границы нового квадрата были изображены не два, а один иероглиф – «пять». На воротах справа тоже осталась только одна цифра – «два». И я с легким сожалением отметила, что шансы играть без пропуска хода уменьшились…

Помедлив, Накахара и Хорибэ прошли сквозь тории и, оказавшись на новом квадрате, начали с подозрением оглядываться. Остальные напряженно за ними наблюдали.

– Время для следующего хода. Команда «круг», – объявил голос рассказчицы.

– И… это все? – недоверчиво нахмурившись, громко произнес Накахара.

Я посмотрела на лист со схемой игрового поля и заметила, что квадрат, на котором оказались Накахара и Хорибэ, окрасился в белый цвет (такого же цвета был и начальный квадрат) – на его верхней границе появился иероглиф «пять», а на правой – «два».

– Видимо, это безопасное поле, – заметила я.

Кадзуо же негромко произнес:

– С начального поля путь или туда, – он указал в сторону безопасного участка, – или туда. – Кадзуо показал направо. – Скоро мы узнаем, какая опасность со стороны чисел три и шесть.

Я кивнула: вряд ли нам повезет и оба пути окажутся безопасными.

Настала очередь Эмири и Одзи. Меня охватило легкое волнение, но я не знала, за что переживаю больше: что Эмири пропустит ход или что она попадет на опасный участок.

Одзи бросил кубик, и когда тот, прокрутившись, показал число шесть, Эмири сморщила нос. Наверняка она, как и я, понимала, что следующее поле безопасным, скорее всего, не будет.

Туман снова рассеялся, открывая новый квадрат, и я заметила очередные тории: ворота с иероглифом «четыре» вели в сторону центра, а с иероглифом «два» – дальше по краю игрового поля. Посередине поля тоже стоял стол.

Эмири кивнула Одзи в сторону ворот, в которые они должны были пройти. Видимо, заходить на новый квадрат первой она не собиралась. Одзи снисходительно глянул на Эмири и уверенно переступил через границу между квадратами.

Я взволнованно прикусила губу, но затем медленно выдохнула, успокаивая расшалившиеся нервы. Йоко, прижав к лицу плотно сжатые кулаки, не отрываясь наблюдала за Эмири, которая отправилась вслед за Одзи. Ивасаки подошел почти к самой границе нашего поля и, сложив руки на груди, напряженно всматривался в то, что происходило на следующем участке.

Это действительно тяжело, даже мучительно: стоять и ждать, понимая, что ничем не можешь помочь.

Я с напряжением взглянула на схему. Квадрат Эмири стал синим, и на его верхней границе появился иероглиф «четыре», а на правой – «два».

– Здесь шифр, – осмотрев стол, объявила Эмири громко, чтобы услышали все. – На столе лист бумаги, а на нем какая-то таблица.

Мне стало легче. Значит, Эмири с Одзи относительно повезло: им попалось задание на ум, а не на смелость. Я знала, что Эмири и Одзи способны справиться с шифром. Конечно, существовала вероятность, что это задание слишком сложное, и все же… Эта вероятность была ниже чем та, что Эмири и Одзи провалят испытание на смелость. Не из-за того, что они якобы трусливы, а из-за того, что эти испытания, как мне казалось, должны требовать физической подготовки. А ни Эмири, ни Одзи со спортом явно не дружили.

Значит, синий цвет означал испытания на «ум или внимательность».

– Есть идеи, О-дзи? – спросила Эмири, не отрывая взгляда от листа.

Одзи отреагировал на это издевательское прозвище лишь раздраженным вздохом.

– Что за шифр? – взволнованно спросила Йоко.

– Здесь начерчена таблица из одиннадцати столбцов и пяти строк. Часть ячеек внутри таблицы пустые, но в некоторых есть числа. От одного… до четырнадцати, – принялась описывать Эмири. – И еще, в двух ячейках по два кандзи: в одной – «один» и «десять», а в другой – «семь» и «четырнадцать».

– Одиннадцать столбов и пять строк, – задумчиво повторил Одзи. – Пятьдесят пять ячеек, заполнены двенадцать из них…

– Как ты хорошо считаешь, – серьезным тоном похвалила Эмири.

Одзи устало вздохнул:

– Я размышляю. Тебе бы тоже не помешало этим заняться.

– Моим мыслям хватает места в голове, мне не обязательно их озвучивать, О-дзи.

– Еще раз назовешь меня так… – начал было Одзи, но осекся. – Тебе повезло, что ты девчонка, да еще и младше. Надо было тогда оставить тебя на съедение дзюбокку.

– So high-and-mighty…[21] – протянула Эмири.

– Я знаю английский. – Одзи приподнял бровь.

– Я рассчитывала на это.

Эмири нахмурилась и наклонилась к столешнице, а затем, выпрямившись, задумчиво потерла подбородок.

– Может, в этом и дело…

– В чем? – все еще несколько раздраженно уточнил Одзи.

– Иностранный язык. Вернее, японский. Помню, как учила его. Одиннадцать столбцов и пять строк… Этот рисунок очень похож на таблицу для каны[22]. По крайней мере, по размеру. Так что, думаю, в основе шифра лежит кана. Только пока не знаю, хирагана или катакана, – добавила Эмири.

Через мгновение Одзи задумчиво произнес:

– Разницы нет. Слоги каны, будь то хирагана или катакана, и звучат, и располагаются в таблице одинаково, а шифр, думаю, основан на звучании слогов, а не на их написании. – Одзи указал на одну из ячеек. – Так что, если это действительно азбука, значит, здесь под числом 1 скрывается слог ко. Тут в ячейке два числа, получается, десятый слог тоже будет ко.

Эмири кивнула:

– Число два прямо над ячейкой с единицей и десяткой, значит, это кэ. Под числом три тогда подразумевается цу, четыре – ни. Число пять расположено в самом правом столбце, во второй строке сверху, значит, это и.

Одзи внимательно просмотрел остальные ячейки.

– И в итоге у нас вышло «ко-кэ-цу-ни-и-ра-су-н-ха-ко-си-о-э-су»…

– Что-то странное, – заметила Эмири.

Одзи закатил глаза:

– В кане не указываются озвончения. Просто какие-то из этих слогов нужно озвончить.

Эмири задумчиво прищурилась:

– Первые три слога обозначают «пещера тигра»[23]. В таком случае ни означает падеж направления, и тогда в начале зашифрованной фразы ничего менять не надо. Непонятно уже дальше.

– Ирасунха… звучит бессмысленно, но чтение «ира» наталкивает меня на мысль об иероглифе с чтением «иру»…[24] – протянул Одзи. – В таком случае должно получиться не ирасунха, а ирадзунба[25].

– «Не входи в логово тигра», – повторила Эмири. – Спасибо за совет, но поздно.

– Это часть пословицы. «Если не войдете в пещеру тигра, не поймаете его детеныша». Представляешь, есть такая, – насмешливо объяснил Одзи. – Значит, следующие два слога, ко-си, подразумевают кодзи[26]. О – показатель винительного падежа. А вот под эсу подразумевается эдзу.

Эмири, взяв лежавшую на столе кисть, вывела на листе под таблицей: «Если не войдете в пещеру тигра, не поймаете его детеныша»[27].

И через мгновение на столе появился игральный кубик.

– Думаю, это значит, что мы справились, – довольно заметил Одзи.

Эмири с безразличным видом кивнула, и Одзи посмотрел на нее с удивлением:

– Ты сейчас выражением своего лица всех своих друзей перепугаешь: решат, что мы проиграли.

Эмири пожала плечами и повернулась ко мне:

– Вы ведь уже привыкли, да?

Я вздохнула, но на самом деле была почти рада: пусть бо́льшая часть испытаний еще впереди, с первым из них Эмири справилась. Мы молча наблюдали за их размышлениями, и вот у Эмири и Одзи все получилось, они нашли ответ усилиями своей… команды.

Так что пока все шло… неплохо. Теперь два ближайших к нам поля стали безопасны. И все же кайдан только начался, и я была уверена, что дальше нас ждет что-то куда более сложное. Более опасное. И от этих мыслей становилось не по себе.

– Да и как я должна выглядеть? – Эмири снова повернулась к Одзи. – Это все слишком скучно.

– Скучно? Если ты не заметила, мы тут и не развлекаемся. – Покачав головой, Одзи вдруг усмехнулся: – Хотя, если выберемся отсюда, могу отвести тебя туда, где весело. Что думаешь насчет гонок на машинах? – спросил он с нескрываемой издевкой. – А еще громкой музыки и алкоголя?

Эмири смерила Одзи презрительным взглядом:

– Подобное точно не может мне понравиться. И даже если забыть, что мне вообще-то шестнадцать… – снисходительно протянула она, – алкоголь убивает мозг.

– Вот поэтому тебе и скучно.

Тем временем к столу на моем квадрате подошли Араи и Каминари. Она взяла кубик и бросила его на игровое поле с такой силой, словно это он был виноват в происходящем. Через пару мгновений кубик остановился и показал двойку. Это значило, что Араи и Каминари присоединяются к первой команде.

Я заметила, как Тора с облегчением выдохнул, но меня больше волновали Йоко и Кадзуо – сейчас мы могли разойтись.

И, возможно, уже не встретиться…

Я, стиснув зубы, не дала себе закончить эту мысль и, подойдя к Йоко, ободряюще сжала ее руку:

– Удачи. Вы справитесь.

Йоко мягко улыбнулась в ответ и твердо произнесла:

– Ты тоже. Я верю в тебя.

Улыбнувшись шире, Йоко подошла к столу. Мне не хотелось даже думать о том… что эти слова могут стать последними, которые мы сказали друг другу. Я перевела встревоженный взгляд на Кадзуо, и он, промолчав, лишь уверенно кивнул. Я тоже не хотела ничего говорить.

Мне казалось, что лишние слова могут прозвучать… как прощание.

Йоко кивнула Кадзуо, предлагая кубик. Кадзуо не стал медлить, и кубик, упав на стол, остановился на цифре шесть.

Йоко и Кадзуо должны присоединиться к Одзи и Эмири, то есть пока они в безопасности, но вот дальше… Дальше развилок будет уже больше – так же как и опасностей.

Подошла моя очередь. Моя и Торы.

Я бросила игральный кубик. Почему-то мне показалось, что крутится он слишком уж долго. Наконец остановившись, показал число два.

И я успела заметить, как на губах Торы промелькнул намек на улыбку.

– Буду ждать тебя на финише, – сказала я Ивасаки, постаравшись голосом не выдать волнения.

– Посмотрим, кто кого еще будет ждать!

Я пересекла красные ворота вслед за Торой, и ко мне подошел Араи.

– Рад, что ты здесь. Но надеюсь, что Ивасаки все же выпадет тройка или шестерка.

– Ты еще не так далеко, я тебя вообще-то слышу, – заметил Ивасаки с соседнего поля.

– Знаю, поэтому так и сказал, – не смотря на него, отозвался Араи.

Я закатила глаза, но на самом деле подобные разговоры меня скорее успокаивали. Я поймала себя на странной, непривычной мысли, что сейчас… Сейчас страх за остальных терзал меня гораздо сильнее страха за мою собственную жизнь. Конечно, я боялась погибнуть. Очень. Но почему-то первые тревожные мысли, возникающие в голове, были связаны с тем, что я никак не могу помочь никому из друзей. В особенности тем, с кем наши пути разошлись – в буквальном смысле.

Мы еще не так далеко друг от друга, и хоть туман, окутавший остальные поля, частично закрывал от меня тот участок, на котором стояли Кадзуо, Йоко и Эмири, я все равно пока что могла их видеть.

Пришел черед последней команды бросать кубик. Это сделала беловолосая Тэрадзима, и ей, так же как и Кадзуо с Йоко, выпала шестерка.

На начальном поле остались только Ивасаки и Имада, и я очень надеялась, что в следующий раз им не придется пропускать ход.

Игральный кубик бросил Имада. Я невольно сжала кулаки, борясь с волнением, – мне не хотелось показывать свои чувства, но они все норовили вырваться из-под контроля.

– Что у вас там? – спросил Араи.

– Вынужден тебя расстроить, – отозвался Ивасаки. – У нас четверка.

С этими словами он пошел в сторону алых ворот и через несколько мгновений оказался рядом со мной и Араи.

Араи поморщился:

– Я от тебя, видимо, даже на том свете отдохнуть не смогу.

– Поэтому тебе нет смысла там оказываться, – заметил Ивасаки. – Кстати, не знаю, пригодится ли нам это… Но хуже не будет. – С этими словами он показал нам с Араи карту, которую забрал со стола.

Я невольно вскинула брови: и почему эта мысль не пришла мне в голову?

– Сможем отслеживать, на каком квадрате какая опасность, – произнесла я.

– Сейчас ваш ход, – сказал Тора, обращаясь к Хорибэ и Накахаре.

Я вдруг заметила, что на этом поле появился стол, только вот карты на нем не оказалось – лишь игральный кубик.

Ход сделал Накахара, и кубик, несколько раз прокрутившись, наконец выдал число пять. Пара мгновений – и туман снова частично рассеялся, открыв новый квадрат.

Значит, этим двоим предстоит пойти дальше вдоль левой границы поля. А вот выпади им двойка, они бы приблизились к центру.

– Не повезло, – без намека на печаль или досаду протянул Хорибэ.

Накахара пожал плечами.

Возможно, Хорибэ прав и им действительно не повезло… Но оставалась вероятность, что поле, на которое ведут тории под числом два, опаснее открывшегося. В таком случае лучше все же пройти более долгий, зато более безопасный путь.

По крайней мере, я успокаивала себя подобным образом. Мысли мои были спутанными, и потому я просто надеялась, что кайдан удачно завершится для всех нас – хоть коротким путем, хоть длинным.

Накахара двинулся в сторону тории, а Хорибэ – за ним. Как только оба перешагнули через границу между полями, я бросила взгляд на карту – новый квадрат стал красным.

– У вас задание на смелость, – крикнул Ивасаки, и Накахара, кивнув, сосредоточенно огляделся. Таких испытаний еще не было, и это не могло не пугать.

Я подошла к границе между полями и, встав сбоку от тории, тоже внимательно осмотрелась. Мне показалось, что в тумане у дальней стороны нового участка показалась невысокая фигура. Прошло несколько мгновений, и я разглядела красивую девушку с белоснежной кожей и алыми губами, одетую в покрытое узором из желтых цветов красное кимоно. Ее густые блестящие волосы черной волной спадали до земли, никак не уложенные и ничем не украшенные.

Девушка внимательно посмотрела на Хорибэ и Накахару и растянула алые губы в дружелюбной улыбке. Хорибэ улыбнулся в ответ, и в глазах у незнакомки зажглись радостные огоньки.

Прошло мгновение – и пряди волос девушки, словно живые, приподнялись над землей, подобно щупальцам.

Еще мгновение – и они метнулись к Хорибэ. На концах каждой пряди сверкнули то ли шипы, то ли крюки…

Брызнула кровь, светлая футболка Хорибэ покрылась алыми пятнами. Один из крюков пробил плечо, второй зацепился за бок, третий насквозь прошил руку, а еще один впился в ногу. Прядей становилось все больше. Хорибэ закричал от боли и едва не упал. Он схватился за один из шипов и попытался выдернуть, но лишь углубил рану и снова закричал.

Девушка жутко улыбнулась, и пряди рванули обратно. Во все стороны брызнула кровь, и Хорибэ упал на землю. Ожившие волосы, с которых стекали алые капли, снова метнулись к своей жертве и разорвали Хорибэ на куски.

Глава 4

朝の紅顔、夕べの白骨

Утром – румянец на лице, а вечером – лишь белые кости

Крик застрял в горле. Я застыла. Казалось, застыла и моя кровь, а сердце остановилось. Человека буквально разорвали на части, и эта жуткая картина все еще стояла у меня перед глазами, а я не могла закрыть их, не могла отвести взгляд от окровавленного, изуродованного тела Хорибэ.

Ивасаки вцепился себе в волосы и открыл рот в беззвучном крике, Араи смотрел на ёкая широко распахнутыми глазами. Тора побледнел, в глазах его застыл ужас. Лицо Каминари окаменело и не выражало вообще ничего.

– Что у вас происходит? – услышала я звенящий от напряжения голос Кадзуо.

С их ракурса квадрат, на котором очутились Накахара и Хорибэ, не просматривался. Зато были видны мы, до смерти перепуганные. И были слышны крики Хорибэ.

– Хината-тян? – Голос Эмири прозвучал на удивление взволнованно.

Но я была не в состоянии не то что ответить – я даже обернуться не могла. К горлу поднялась тошнота, а тело охватила мелкая дрожь.

– Мицуо-кун? – услышала я хриплый от страха голос Касэ, который позвал друга по имени, явно поняв, что кричал именно он. – Мицуо-кун!

Накахара, чье лицо и одежду покрывала кровь, в ужасе смотрел на тело Хорибэ. Затем он перевел взгляд на девушку, но резко отвел глаза и отвернулся.

– Не улыбайтесь ей! Вообще не смотрите в ее сторону! – крикнул Араи.

– Да что у вас там произошло? – раздался звонкий, дрожавший от страха голос Тэрадзимы.

– На следующем квадрате Хари-онаго, – напряженно пояснил Араи.

– Кто… – Голос Ивасаки больше походил на хрип. – Что это?

– Ей нельзя улыбаться, нельзя смеяться. Иначе… она разорвет жертву своими волосами, – ответил Араи.

– Проклятье… – выдохнул Ивасаки.

– Испытание на смелость, – мрачно произнесла Каминари и скривила губы.

– И что мне теперь делать? – негромко в отчаянии спросил Накахара.

Он зажмурился. Хари-онаго стояла за его спиной, продолжала хитро ухмыляться, но не приближалась.

Я, переборов страх и отвращение, посмотрела на жуткую девушку. Её волосы, слипшиеся от крови, продолжали медленно шевелиться. Хари-онаго стояла, облокотившись о стол, на котором лежал игральный кубик.

– Это испытание на смелость, – жестким тоном повторила Каминари и прищурилась. – Вы должны подойти к ней и бросить кубик.

Накахара в ужасе распахнул глаза:

– И как мне это сделать? Она же разорвет меня на части!

Каминари вновь скривила верхнюю губу, но теперь раздраженно.

– Не разорвет, если вы не будете отвечать на ее улыбку, – твердо заверил Араи. – Не рискуйте и вообще не смотрите ей в лицо. Когда снова будет ваш ход, просто подойдите к столу и бросьте кубик.

Накахара судорожно вздохнул, но, взяв себя в руки, кивнул.

– А пока очередь Эмири и Одзи, – с тревогой произнес Ивасаки, и эти слова разбили охватившее меня оцепенение.

Я обернулась и поспешила к границе нашего квадрата, который располагался ближе к остальным участникам.

Только отойдя подальше, я поняла, насколько сильным был жуткий запах на границе с квадратом Хари-онаго, и невольно сделала глубокий вдох.

– Хината-тян, что случилось? – спросил Кадзуо звенящим от напряжения голосом. Он и Йоко стояли на самой границе своего участка.

Я, сцепив зубы, медленно покачала головой:

– Хорибэ-сан… – Я прервалась, и на лицах Кадзуо и Йоко отразилось понимание. – Он погиб.

– Мицуо-кун? – хрипло переспросил Касэ.

Я медленно кивнула, и друг Хорибэ побледнел.

– Нет… – прошептал Касэ, и у него затряслись руки.

Я отвела взгляд и попыталась рассмотреть Эмири и Одзи, но они пропали из поля моего зрения.

– Что с Эмири-тян? – стараясь удержать голос ровным, спросила я.

Кадзуо быстро оглянулся.

– Им выпало число два. – Лицо Кадзуо казалось совершенно спокойным, но я понимала, что это всего лишь маска, которая не могла скрыть искр напряжения в глазах.

Ко мне подошел Ивасаки с картой. Я взяла ее и увидела, что тории, обозначенные двойкой, ведут на правый квадрат вдоль нижней части игрового поля. Несколько мгновений, и этот квадрат стал алым.

У меня перехватило дыхание:

– У них испытание на смелость! – крикнула я.

Йоко побледнела и рванула туда, где скрылись Эмири и Одзи, чтобы предупредить.

Прошло несколько мучительно долгих минут, во время которых я неподвижно стояла на месте и ждала. Справились ли они…

Наконец я заметила Йоко – и слабую радость на ее лице.

– Все в порядке! Они выполнили задание!

Мне показалось, что с плеч упал тяжелый груз, и дышать сразу стало легче.

Пришла очередь Араи и Каминари сделать свой ход – рискнуть жизнью. А потому, кивнув Йоко и Кадзуо, я быстро вернулась к центру нашего квадрата. На этот раз игральный кубик бросал Араи, и я, стараясь держать лицо, но при этом борясь с волнением, стиснула зубы.

Кубик остановился, и я увидела число два. Тории, обозначенные этой цифрой, вели к участку, который граничил с центром.

Во мне затеплилась надежда, что Араи и Каминари справятся со своим заданием, а в следующий ход им повезет и число на игральном кубике совпадет с числом на воротах, ведущих в центр. Тогда они смогут завершить кайдан.

Я посмотрела на Тору и увидела, как он медленно выдохнул. Он казался невозмутимым, словно всего лишь ждал прибытия поезда или же стоял в очереди. Но я понимала, что Тора просто очень хорошо владеет своими эмоциями. Даже как-то слишком хорошо.

Он взял Каминари за предплечье и что-то прошептал ей на ухо. Она закатила глаза, но, когда отвернулась, ее губы дрогнули в улыбке.

– Удачи, Араи-сенсей, – пожелала я, повернувшись к нему. – Я знаю, что вы справитесь.

– Спасибо, Хината-тян, – поблагодарил он. – Но удача мне не понадобится. Ты забываешь, что местные правила на меня не действуют. – Араи развел руки в стороны, раскрытыми ладонями вверх. – Мои силы позволят пережить любое испытание, и ни один ёкай со мной не справится.

– Да при чем тут ёкаи, – заговорил Ивасаки. – Мы за интеллектуальные испытания переживаем.

– Правильно, тебе-то как раз и надо за них переживать, – ответил Араи и пошел в сторону алых ворот.

Каминари, мгновение помедлив, перешла через тории вслед за ним. Я, Ивасаки и Тора тут же подошли вплотную к границе, а вот Имада остался в стороне, ближе к игровому столу.

Как только Араи и Каминари оказались на новом поле, я посмотрела на карту и едва не смяла ее от досады. Тора заглянул мне через плечо.

– У вас будет задание на смелость, – громко сообщил он.

Араи коротко кивнул. Остатки тумана рассеялись, и в центре нового игрового поля я снова увидела стол. Но кубика на нем не было. Зато немного дальше я разглядела старый каменный колодец, покрытый трещинами и мхом. Кубик лежал на его краю.

– Эх… – протянул Ивасаки. – Надеюсь, оттуда не вылезет Садако[28].

Тора тихо усмехнулся, но я понимала, что ему было совсем не весело.

– Думаю, что-то в этом роде.

Хоть черты лица Торы и оставались привычно спокойными, пристальный взгляд и сжатые кулаки выдавали напряжение.

– Да, это действительно тяжело – когда ты вынужден лишь наблюдать, как близкий тебе человек находится в опасности и может погибнуть, – произнесла я. – Возможно, вам стоит чаще задумываться об этом, когда решаете наплевать на чувства остальных.

Тора перевел на меня насмешливый взгляд:

– Мне есть дело до чувств других людей. Но я ставлю собственные интересы и интересы тех, кто мне дорог, гораздо выше. Ты очень наивна, если думаешь, что подобное – редкость.

– У всего должны быть границы. Например, у того, насколько далеко можно позволить себе зайти, используя подобное оправдание.

Тора улыбнулся и, пожав плечами, вновь обратил внимание на открывшийся игровой участок.

Конечно, я согласна, что все – или, по крайней мере, практически все – люди выносят собственные интересы и интересы своих близких на первый план. Я и сама всегда поступаю так же. И все же… у всего должна быть мера.

Нельзя в попытках отомстить кому-то подставлять другого человека. Или же, желая спасти собственную жизнь, выбираться по чужим головам.

Мое внимание привлекло движение – у колодца появился ёкай. И от его вида по коже пробежали мурашки, а сердце забилось куда быстрее.

Над каменным кольцом поднялся жуткого вида призрак – одетый в рваный саван скелет, череп которого, покрытый остатками бесцветных спутанных волос, зло оскалил крупные пожелтевшие зубы.

– Кёкоцу, – спокойно заметил Араи, склонив голову набок.

– И… что это? – напряженно спросил Ивасаки.

– Это призрак, который появляется из сброшенных в колодец костей, – обернувшись, объяснил Араи и непринужденно добавил: – Это, кстати, очень мстительные духи, и любого, кто к ним приблизится, они смертельно проклинают.

Ивасаки запустил пальцы в волосы:

– И почему ты говоришь это так, словно делишься хорошими новостями?

Мое сердце забилось еще быстрее, и я начала лихорадочно размышлять, что можно предпринять в таком случае. Отвлечь кёкоцу? Обмануть? Как-то… убить?

Каминари посмотрела на Араи и, кивнув в сторону колодца, насмешливо спросила:

– Не хотите пойти и забрать наш кубик?

Араи продолжал невозмутимо улыбаться:

– Конечно.

И действительно пошел в сторону колодца.

– Эй, вы издеваетесь? Умереть захотели? – расширив глаза, крикнула Каминари.

– У вас есть идея получше? – обернувшись, спросил он.

Не дождавшись ответа, Араи снова двинулся навстречу ёкаю.

С лица Каминари пропало привычно пренебрежительное выражение, сменившись удивлением. Она усмехнулась, и в ее взгляде я заметила искру уважения.

Тора внимательно следил за действиями Араи.

– Кажется, он у вас и правда не в себе.

Я его проигнорировала, взволнованно наблюдая за происходящим. Я не знала, что задумал Араи, и это пугало.

Ивасаки, округлив глаза то ли от удивления, то ли от страха, крикнул:

– Эй! Ты куда собрался, сумасшедший?

Араи даже не оглянулся.

– Араи-сенсей! – взволнованно крикнула я. – Оно же вас убьет!

Араи, тяжело вздохнув, все же обернулся.

– Я уже устал от того, что к моим словам никто не прислушивается, – раздраженно заявил он и продолжил приближаться к жуткому существу.

Ивасаки схватился за голову обеими руками:

– Он, видимо, хочет меня довести… Араи уже слишком вжился в свою роль. Он что, считает себя бессмертным?

Несмотря на то что Ивасаки злился, я видела, насколько он боится.

Я лишь покачала головой, не найдя, что ответить. В меня и саму когтями впился страх, так крепко, что я не могла нормально дышать.

Тора посмотрел на нас с недоумением:

– А я еще свою команду считал странной.

И я вновь не стала отвечать.

Араи уже приблизился к колодцу почти вплотную. Кёкоцу протянул к нему закутанные в лохмотья руки и вцепился длинными пальцами Араи в плечи, а затем, приблизившись черепом к его лицу, заглянул пустыми провалами глазниц ему в глаза.

Я едва не вскрикнула, а Ивасаки выругался. Даже Каминари напряглась. Лица Араи я не видела, а потому не могла оценить его реакцию. В чем заключался его план? Есть ли вообще у него хоть какой-то план?

Араи медленно поднял руки и, сжав запястья призрака, сделал еще один шаг вперед. К моему удивлению, кёкоцу подался назад и спустя пару мгновений медленно разжал пальцы, отпустив плечи Араи.

Араи же руки ёкая, точнее, оставшиеся от них кости не отпускал. Он сделал еще один шаг вперед, и кёкоцу дернулся назад. Араи разжал пальцы, и призрак стремительно скрылся в колодце.

Подождав несколько секунд, Араи взял кубик и, развернувшись, спокойно вернулся к столу.

Ивасаки шокированно смотрел на Араи, и, думаю, выражение моего лица было примерно таким же. Даже Тора вскинул брови от удивления:

– Я, пожалуй, действительно мог бы поверить, что он вернул Кадзуо с того света.

Каминари медленно подошла к столу. Она изучающе посмотрела на Араи, старательно скрывая недоумение, а тот лишь улыбнулся в ответ, но эта улыбка почему-то показалась мне… печальной.

– Ты что сделал? – воскликнул Ивасаки, вернув себе дар речи.

Печальная улыбка пропала с лица Араи, сменившись насмешливой.

– Тебе было плохо видно? Очень жаль, потому что повторять я не собираюсь.

– Араи-сенсей… – начала было я, но замолчала. Я не знала, что именно хотела спросить. И не сомневалась, что на любой вопрос вроде «как?» Араи снова вместо ответа сошлется на свои сверхъестественные силы.

И теперь я, пожалуй, уже практически готова была в них поверить.

Встряхнув головой, я решила не отвлекаться и посмотрела на тории. На этом участке ворот было пять: четыре на границах квадрата, и пятые вели в круг финишного поля. И на нужных тории виднелся иероглиф «шесть».

Я мысленно взмолилась, чтобы в следующий раз Араи и Каминари на кубике выпало именно число шесть. Я хотела, чтобы Араи оказался в безопасности. В голове промелькнула мысль о том, что в этом моем желании было и что-то эгоистичное, – я надеялась, что Араи победит, не только ради него самого, но и ради меня. Ради моего спокойствия за жизнь друга.

Подошла очередь Кадзуо и Йоко, и я поспешила к той границе, с которой обзор на их участок был самым лучшим. Йоко уже бросила кубик и с напряжением в глазах следила за его движением.

Пару мгновений, и, медленно выдохнув, она крикнула:

– У нас двойка!

Я поняла, что невольно задержала дыхание. Да, Кадзуо и Йоко перешли на тот квадрат, что был дальше от центра, но, по крайней мере пока, они были в безопасности. На том поле, куда вели тории под цифрой два, Эмири и Одзи уже прошли испытание на смелость.

Но теперь наши пути окончательно расходились. Я не смогу больше видеть ни Эмири, ни Кадзуо с Йоко. Оставалось лишь надеяться, что в конце мы снова встретимся – в центре поля. Хотя существовала вероятность, что мы еще пересечемся на одном из других участков до того, как дойдем до финиша.

Унимая поднявшуюся в душе волну тревоги, я вернулась к Ивасаки, Имаде и Торе. Теперь наш ход.

На этот раз кубик кинул Тора. Выпала пятерка – нам предстояло присоединиться к Накахаре.

От мысли о том, что я окажусь так близко к разорванному, покрытому кровью телу, меня замутило. Это пугало меня даже больше того факта, что я буду находиться поблизости от ёкая с хищными волосами.

Ивасаки на пару мгновений сжал мое плечо и, заглянув мне в глаза, твердо произнес:

– Ты справишься. Не забывай, ты обещала, что будешь ждать меня на финише.

– А ты обещал, что доберешься до него раньше меня, – напомнила я.

Ивасаки кивнул:

– Мы договорились.

– Хината-тян, просто не смотри на Хари-онаго! – крикнул Араи со своего участка. – Вам надо будет лишь бросить кубик!

Я приблизилась к тории с иероглифом «пять» на красной перекладине. Тора уже ждал меня у ворот и, когда я оказалась рядом, перешел на следующий квадрат.

Перешагнув через границу, я невольно зажмурилась. В нос ударил невыносимый запах крови, от которого к горлу подступила тошнота. Я опустила глаза и только после этого осторожно их приоткрыла.

Бросив быстрый взгляд исподлобья, я заметила, что Хари-онаго стоит рядом с игральным столом, а Накахара держится в стороне от нее, старательно отводя глаза.

– Только попробуй на нее посмотреть, Тора! – крикнула Каминари.

– А ты что, ревнуешь? – невозмутимо отозвался он.

– Я передумала. Это слишком невежливо, так что хотя бы улыбнись ей, – донесся до нас голос Каминари.

– Полностью согласна, – добавила я, и Тора усмехнулся.

– Чей сейчас ход? – прерывая нас, напряженным тоном уточнил Накахара.

Я, на мгновение задумавшись, ответила:

– Тэрадзимы-сан и… Касэ-сана.

Прошло несколько минут, на протяжении которых я, стоя спиной к центру квадрата, старалась дышать как можно реже, – но запах крови уже успел отравить воздух, пропитать траву под нашими ногами. И, даже закрывая глаза, я не могла избавиться от вида изуродованного тела Хорибэ.

– И как мы поймем, что та команда сделала свой ход? Выполнила задание? – громко спросил Ивасаки.

Прошла пара мгновений, и голос рассказчицы объявил:

– Команда «пятиугольник», можете делать свой ход.

Ивасаки подошел к столу и раздраженно бросил игральный кубик. Я надеялась, что ему выпадет двойка и он присоединится к Араи и Каминари, а во время следующего хода ему попадется то число, которое позволит наконец добраться до финиша.

– Два, – объявил Ивасаки.

– Замечательно, а то у нас здесь было бы тесновато, – отозвался Тора, кинув быстрый взгляд в сторону Хари-онаго.

Ивасаки и его напарник прошли через тории, и я услышала нарочито утомленный голос Араи:

– Ты можешь прекратить меня преследовать?

– Сама судьба хочет, чтобы я все же отправил тебя за решетку, – невозмутимо ответил Ивасаки.

– Мне пойти положить кубик туда, где он лежал? – поинтересовался Араи.

Ивасаки в ответ лишь фыркнул.

– Твой ход, – обратился Тора к Накахаре.

Тот судорожно вздохнул, а затем, сцепив зубы и наклонив голову, быстро двинулся в сторону Хари-онаго.

Не в силах оставаться в неведении, я обернулась. Волосы рванули к Накахаре, и тот замер, но затем продолжил идти вперед, разве что чуть медленнее. Окровавленные пряди дотронулись до его рук, погладили по спине и лицу. Накахара содрогнулся от отвращения и дернулся, уворачиваясь от очередной слипшейся от крови пряди.

Хари-онаго, растянув алые губы теперь уже не в дружелюбной, а скорее в соблазняющей улыбке, наклонилась, пытаясь заглянуть Накахаре в лицо, но он тут же отвернулся и даже закрыл глаза. Быстро подошел к столу, едва не ударившись об угол, и, на ощупь найдя кубик, бросил тот на стол. Через несколько мгновений Накахара глянул на выпавшее ему число и, отвернувшись, стремительно отошел к границе своего квадрата, подальше от хищных волос Хари-онаго.

– У меня один.

Иероглиф «один» был изображен на воротах, которые вели вперед, в угол поля, еще дальше от центра. Вправо же вели тории, обозначенные иероглифом «три».

Посмотрев на карту, я нашла оба этих иероглифа. У внешней границы нашего квадрата тоже появился иероглиф – число четыре. Точно такой же иероглиф нашелся у внешней границы другого квадрата – с противоположной стороны игрового поля, там, где находились остальные участники.

– Что это значит? – напряженно пробормотала я, и Тора, сделав полшага ко мне, заглянул в карту.

Я указала на новую деталь.

– Наверняка это ловушка. Если человеку на этом участке выпадет четверка… Думаю, это будет конец. Потому что с внешней стороны поля ничего нет.

Я сохранила спокойное выражение лица, хотя меня душила злость. Как будто здесь нас окружает мало опасностей, нужно добавить еще и нечто подобное…

В это время Накахара, обогнув Хари-онаго по максимально широкой дуге, приблизился к ториям.

Как только он оказался на следующем участке, я посмотрела на карту и, увидев красный квадрат, крикнула:

– У вас испытание на смелость!

Не в силах стоять и ждать, я, тоже держась как можно дальше от жутких волос Хари-онаго, подошла к границе между нашим полем и полем, на котором оказался Накахара. Тора последовал за мной. Его, казалось, Хари-онаго совсем не смущала.

Стена тумана отступила еще дальше, и я увидела, что оставшийся в одиночестве Накахара очутился на каменистом берегу моря, уходившего вдаль, в сторону внешних границ игрового поля, скрываясь в молочной пелене.

На берегу стоял стол, но кубик я увидела на камнях у самой воды. На столе же лежали короткий меч и два кинжала, и, увидев их, я ощутила горечь во рту, а в голове невольно всплыли болезненные воспоминания, которые я постаралась отогнать подальше. Нельзя отвлекаться, нельзя терять над собой контроль. Его у меня и так почти не осталось.

– Что-то мне подсказывает, что на этот раз испытание будет не только на смелость, но и на силу… – заметил Тора.

Мне резко стало холоднее. Обхватив себя руками за плечи, я до боли в глазах всматривалась в окутавший дальнюю часть поля туман. Невысокие волны с шумом ударялись о камни на берегу и с тихим шуршанием возвращались обратно. Это выглядело так умиротворяюще, почти гипнотизирующе, и все же… я была уверена, что опасность должна прийти именно с той стороны.

Прошло не больше минуты, и водная поверхность задрожала, но уже не из-за волн. Из-под воды показалась черная волосатая спина. Еще несколько мгновений – и над поверхностью моря поднялся ёкай.

У меня по коже пробежала дрожь ужаса и отвращения. Я точно заработаю себе здесь арахнофобию…

На берег выбрался ёкай, похожий на огромного, покрытого длинными черными волосами паука, каждая из лап которого оканчивалась вытянутым и явно очень острым когтем, голова была бычья, с выпученными алыми глазами и массивными витыми рогами.

– Думаю, одна команда скоро полностью выйдет из игры, – негромко обронил Тора, и я бросила на него сердитый взгляд. Но Тора меня проигнорировал, мрачно наблюдая за ёкаем.

Накахара, негромко выругавшись, одной рукой схватил со стола короткий меч, а другой – кинжал. Он сделал шаг навстречу ёкаю, но тот вдруг, дернув головой, плюнул в Накахару чем-то черным. Странная жидкость, попав на камни и песок, зашипела, и Накахара снова выругался, но уже громче.

– Хината-тян, что там происходит? – услышала я крик Ивасаки. – Какое задание?

Я, помедлив, крикнула в ответ:

– Тут что-то жуткое!.. Огромный паук с головой быка. Кажется, он плюется ядом или чем-то подобным.

– Это уси-они! И да, он ядовит, – услышала я встревоженный голос Араи.

– И как его победить? – нервно выкрикнула я.

– Без понятия, в легендах его разрубали на куски!

Я была готова схватиться за голову, с ужасом думая о том, что Накахара, как и сказал Тора, обречен, но постаралась выкинуть подобную мысль из головы.

Накахара, бросив кинжал на берег, поднял крупный камень и бросил его в уси-они, но ёкай лишь яростно тряхнул рогатой головой и выплюнул новую порцию яда.

Я боялась, что уси-они бросится на Накахару, но он стоял на месте, пристально наблюдая за Накахарой алыми глазами. И тогда я поняла, что уси-они охраняет игральный кубик.

У Накахары не было выбора: он должен достать кубик, чтобы продолжить игру. Чтобы выжить. А для этого необходимо убить жуткого ёкая.

Накахара стремительно кинулся к уси-они, видимо пытаясь застать ёкая врасплох, и, взмахнув мечом, полоснул им по ближайшей паучьей лапе, но лезвие оставило на той лишь неглубокую царапину.

В то же мгновение другой лапой уси-они отбросил Накахару в сторону и плюнул в него ядом. Накахара дернулся, пытаясь увернуться, но яд все же попал ему на руку, разъедая кожу. Накахара громко зашипел от боли, и я, вздрогнув, зажмурилась.

Накахара снова рванул на уси-они, целясь на этот раз в голову. Ему удалось вонзить укороченный меч в шею существа, и то издало громкий вой, который пробрал меня до самых костей. Даже Тора слегка поморщился.

Накахара, быстро выдернув меч, перепачканный в черной крови, замахнулся им, чтобы нанести следующий удар, но тут паучья лапа пронзила его спину. Накахара широко распахнул глаза, и изо рта его брызнула кровь.

Я вскрикнула.

Еще мгновение – и уси-они, притянув умирающего Накахару к себе, впился в него острыми зубами. Снова брызнула кровь, и я отвернулась, едва не столкнувшись взглядом с Хари-онаго, а потому тут же зажмурилась. Раздались отвратительные чавкающие звуки и хруст костей, и меня замутило, так что я с трудом устояла на ногах.

Но, несмотря на затопившую меня волну ужаса, отвращения, сочувствия и злости, я постаралась взять себя в руки. Удержать лицо.

– Я же говорил, – мрачно произнес Тора, и я, на мгновение все же потеряв контроль над эмоциями, в ярости повернулась к нему.

– Ты смотришь на меня так, словно это я виноват в его смерти.

– Нет, но ваша циничность отвратительна.

В голосе Торы послышалось пренебрежение:

– Это не циничность. Это хладнокровие. И здесь оно очень помогает. Например, не сойти с ума.

Тора выразительно посмотрел на меня, явно намекая на мое состояние. Я бросила на него еще один полный неприязни взгляд и как можно быстрее отошла от границы квадрата, где для одного из героев игра закончилась навсегда.

Мысленно я повторила порядок ходов и поняла, что настала очередь Эмири и Одзи. А за ними будут играть Йоко и Кадзуо.

Мои нервы натянулись до предела: я не то что не могла помочь никому из своих друзей – я не могла даже увидеть, узнать, прошли ли они свои испытания или же… погибли. Нет, они не могли погибнуть… Я чувствовала это… Или же просто внушала себе подобные мысли.

– У нас есть время до следующего хода, так что… Может, ты все же объяснишь, как Кадзуо восстал из пепла? – сказал Тора, и я поняла, что он последовал за мной.

Его лицо оставалось спокойным – почти равнодушным, но я понимала, что на самом деле Торе очень хочется узнать правду.

Я хотела было промолчать, но все же ответила:

– Хорошо. Если вам так интересно… Оказывается, когда кто-то здесь погибает, он просто оказывается в реальном мире. Но при желании можно вернуться сюда. Так что, если хотите, можете прямо сейчас вернуться домой. – Я кивнула в сторону Хари-онаго.

Тора скептически посмотрел на меня, явно не впечатлившись предложенной идеей.

– Огромное спасибо, – с иронией произнес он. – В благодарность я могу прямо сейчас отправить домой тебя.

– Пожалуй, задержусь здесь, – холодно отозвалась я.

Я и не думала, что Тора мне поверит, но уж точно не собиралась рассказывать ему правду.

– В любом случае… можете даже не пытаться больше навредить Кадзуо. Не выйдет.

– Не буду, – коротко ответил Тора, и его слова меня удивили. Тем, что прозвучали… искренне. – Почему ты выглядишь такой удивленной? Я настолько похож на убийцу?

Я промолчала, но, думаю, по моему взгляду все было понятно, и Тора недовольно хмыкнул. А потому я все же мрачно напомнила:

– Не так давно вы чуть меня не задушили.

– Ты ударила меня по лицу и считаешь, я мог это так оставить? – Тора приподнял бровь. – Но ты же не думаешь, что из-за подобного я стал бы убивать девчонку?

– Ага, а во время нашей прошлой встречи вы просто так сказали, что, хоть Кадзуо и обманул смерть, у его друзей, то есть нас, это может не выйти?

Тора словно на мгновение задумался, а затем согласился:

– Да… Но это было после того, как Кадзуо первым предложил устроить мне личную встречу с Атамой. – Тора усмехнулся. – И тогда же я сказал, что не трачу впустую время и силы. Да и твой друг, как мне показалось, пообещал не вредить моей команде.

Я попыталась вспомнить, о чем говорил Кадзуо. Кажется, он сказал, что «тот случай был предупреждением». Видимо, Кадзуо каким-то образом едва не навредил Торе и Каминари, а может, заодно и еще кому-то из их союзников.

Мне стало интересно, что произошло между Кадзуо и Торой в прошлом, и я хотела об этом спросить, как вдруг раздался голос рассказчицы:

– Ход команды «квадрат».

Пришел черед Араи и Каминари. Значит, Эмири, Одзи, Кадзуо и Йоко или уже прошли свои испытания, или…

Разозлившись на саму себя, я медленно выдохнула, унимая поднявшуюся в душе тревогу, и посмотрела на карту. Закрашенными оказались два новых квадрата: тот, что граничил с центральным участком с противоположной от нас стороны, и тот, что находился в нижнем правом углу игрового поля. Оба стали синими, и это слегка укрепило во мне надежду на удачное завершение хода моих друзей. Все-таки задания на ум и внимательность вызывали у меня куда меньше страха, чем испытания, подобные встрече с уси-они или кёкоцу…

Но в любом случае мне оставалось лишь надеяться, что все герои страшной истории еще живы и что команда, которая оказалась у самого финиша, в следующий ход сможет завершить эту жуткую игру.

Снова вслепую обогнув Хари-онаго, я вернулась к границе, с которой могла видеть Араи, Ивасаки, Каминари и Имаду. В сторону поля, где все еще поджидал на берегу моря свою следующую жертву уси-они, я старалась не смотреть.

Каминари уже бросила кубик и спустя пару мгновений раздраженно объявила:

– Единица.

Араи лишь пожал плечами. Иероглифа «один» не было ни на одних из торий, значит, Каминари и Араи пропускали ход. Но они все еще находились в относительной безопасности, причем на границе с финишем. И надежда, пусть и хрупкая, что во время следующего хода им все-таки выпадет число шесть, хоть немного успокаивала мои искрящиеся нервы.

– Наша очередь, Акияма-сан, – окликнул меня Тора, и, обернувшись, я увидела, что он уже стоит у игрального стола.

Хари-онаго провела окровавленными прядями по рукам Торы, а затем и по его лицу, но он лишь безразлично от них отмахнулся. Перед тем как бросить кубик, Тора, склонив голову набок, заметил:

– Если сейчас нам выпадет четверка или единица, мы ведь умрем.

– Бросайте уже кубик, – раздраженно попросила я, и без того понимая, что наши шансы погибнуть слишком велики.

Тора явно подавил усмешку и бросил кубик.

– Тройка, – спустя пару мгновений наконец произнес он, и я наконец смогла вздохнуть.

Мне показалось, что облегчение промелькнуло и на лице Торы.

Оглянувшись, я поняла, что тории с иероглифом «три» вели на правый от нас квадрат – тот, что на карте был расположен над участком Араи и Ивасаки.

Туман снова частично отступил, открывая новый квадрат игрового поля. Тора миновал красные ворота, и я последовала за ним.

Как только мы оказались на новом участке, по ушам ударил громкий смех, и я вздрогнула, с трудом удержавшись от того, чтобы не зажать уши руками. Казалось, одновременно смеялось множество людей – кто-то низким голосом, кто-то, напротив, высоко и даже визгливо. Этот разноголосый нестройный хохот звучал совсем не весело – скорее жутко, и по коже пробежали мурашки.

– Дай угадаю, – произнес Тора. – Цвет у нашего квадрата не белый?

– Красный, – вздохнула я, бросив взгляд на карту.

Как ни странно, страха я не почувствовала. Внутри все заледенело, и ощущала я лишь легкую дрожь в руках.

– Хината-тян, что у вас там? – услышала я взволнованный голос Ивасаки. Наши квадраты примыкали друг к другу, так что мы находились теперь гораздо ближе.

– Пока не знаю, но задание будет на смелость.

Оглядевшись, я увидела игральный стол, а немного дальше – высокое раскидистое дерево с густой листвой темно-зеленого, почти черного цвета. Именно оттуда шел противный смех.

Приглядевшись, я заметила, что с широких ветвей свисают крупные плоды, которые раскачивались и дрожали, словно от ветра.

Но ветра не было.

Я сделала несколько медленных шагов к дереву… и меня передернуло от отвращения. Даже Тора скривился.

– Я же говорю, – заметил он. – Без хладнокровия здесь никак.

Я пропустила эти слова мимо ушей, не в силах оторвать взгляд от жуткого дерева. То, что я приняла за крупные плоды… оказалось головами. Размерами в половину настоящей человеческой головы, круглые, темно-красные и как будто деформированные, с крупными зубами, длинными языками и прищуренными желтыми глазами.

И головы эти не переставая смеялись, корча жуткие гримасы.

– Кубика на столе нет… Так что подозреваю, он где-то там, – кивнул в сторону дерева Тора.

Глава 5

神は正直な心の中に住んでいます

Бог живет в честном сердце

– Это точно испытание на смелость? – процедила я. – Пока я чувствую только отвращение.

– Отсюда – может быть, – отозвался Тора. – Но попробуй забраться на дерево и поискать там кубик посреди этих… посреди этого.

Я поджала губы. Но, представив, что придется приблизиться к зубастым головам, действительно ощутила укол страха.

– Что это за дерево? – громко, чтобы мы услышали, спросил Ивасаки, и, оглянувшись, я увидела, что он стоит у самой границы, всматриваясь в странного ёкая. – Отсюда плохо видно.

– На нем растет что-то похожее на уродливые головы.

Глаза Ивасаки слегка расширились.

– Хорошо, что вы попали туда до нас.

Я мрачно посмотрела на него:

– Да уж, просто замечательно.

– Надо быстрее забраться на дерево, – заметил Тора.

– А у нас выйдет?.. – с сомнением протянула я.

По моим прикидкам, дерево было не меньше десяти метров в высоту.

Тора посмотрел на меня со снисхождением:

– Я поднимался по отвесным скалам на самых сложных альпинистских маршрутах. На дерево уж точно заберусь.

– Решил повыделываться перед Акиямой-сан? – насмешливо спросила Каминари.

Тора обернулся к ней:

– Обиделась, что я про тебя не рассказал?

– Это, конечно, очень круто, – не давая тревоге исказить мой голос, прервала я их, – но мне никак не поможет. Не хочется упасть и сломать себе шею.

Тора насмешливо улыбнулся:

– Тогда постарайся не упасть. – И с этими словами он направился в сторону дерева.

Я раздраженно посмотрела Торе вслед, но тоже поспешила к жуткому ёкаю. Дерево было огромным, а время неумолимо утекало, так что не стоило тратить его впустую. Я не могла полагаться только на Тору и тоже собиралась принять участие в поисках.

Чем ближе мы подходили к ёкаю, тем громче становился противный хохот, резкой болью отдаваясь в голове. Плоды смеялись вразнобой, невпопад, то понижая голос, то срываясь на истерический крик, и я все больше мрачнела, представляя, что придется лезть на дерево.

Оказавшись у ствола, я осмотрелась. Ветви росли высоко – я с трудом могла дотянуться до нижней, но даже речи о том, чтобы забраться на нее, не шло – подтягиваться я никогда не умела.

Тора тяжело вздохнул и, вдруг обхватив меня за талию, оторвал от земли так легко, как будто я ничего не весила. На мгновение я растерялась, но через пару секунд схватилась за ближайшую ветку и села на нее, вцепившись в кору пальцами. Тора легко забрался на дерево с противоположной от меня стороны.

– Начинай искать. – Его голос потонул во взрыве хохота, словно сказанное насмешило ёкая. – Не трать время.

Я кивнула и, держась за ветку одной рукой, попыталась встать, медленно, стараясь не смотреть вниз. Выпрямившись, я быстро схватилась за следующую ветвь и с трудом забралась на нее, игнорируя желание проверить, насколько же высоко нахожусь.

Вокруг темным шатром раскинулась густая листва – и повсюду виднелись страшные головы. Они пронзительно смеялись, то прищуривая, то, наоборот, округляя глаза и скаля крупные зубы.

– Чего уставился? – бросила я ближайшей голове, которая направила на меня пристальный взгляд горящих желтизной глаз.

Насколько я смогла разглядеть, рядом кубика не оказалось. Я надеялась, что это только пока.

Правой рукой уперевшись в ствол, левой я ухватила ветку над собой и медленно встала. Острые зубы впились мне в предплечье, и я громко вскрикнула.

Я дернулась и чуть не упала. Сердце на мгновение замерло от ужаса, а жуткая голова все не разжимала зубы. Поборов боль и отвращение, я со всей силы ударила по противному существу, и оно, разжав челюсти, пронзительно засмеялось.

Я с досадой посмотрела на свое предплечье: на нем отпечатался след от крупных зубов и даже выступила кровь.

– Проклятье. – Я отодвинулась от подлой головы, продолжавшей смотреть на меня. – Еще раз получить хочешь? – процедила я, замахнувшись в ее сторону.

– С кем болтаешь? Нашла себе новых друзей? – услышала я насмешливый голос Торы.

– С ними разговор получился бы содержательнее, чем с вами.

Стараясь не обращать внимания на боль в руке, я забралась на следующую ветку и даже похвалила себя за то, что все еще не свалилась на землю. Рядом с моим ухом щелкнули зубы, и я испуганно отшатнулась, вызвав очередной взрыв смеха.

Я с отвращением глянула на искривленное темно-красное лицо и вдруг почувствовала, как кто-то потянул меня за ногу. Едва не вскрикнув от страха и неожиданности, я крепко сжала пальцами ветку. К счастью, зубы вцепились в ткань штанов, а не в кожу, и все же существо продолжало тянуть меня вниз, грозя уронить на землю с высоты в несколько метров.

Я раздраженно ударила голову другой ногой. Не сработало, и я пнула еще раз, на этот раз сильнее. Челюсти распахнулись, и я отдернула ногу. От вида земли, которая оказалась дальше, чем я ожидала, закружилась голова, и я зажмурилась, справляясь с приступом паники.

Боялась я уже больше не своей неловкости, а того, что меня столкнут вниз живые плоды. Голов вокруг стало слишком много, и держаться на безопасном расстоянии от всех одновременно было невозможно.

Я снова огляделась. От многоголосого хохота раскалывалась голова, а от мелькания множества постоянно меняющихся гримас рябило в глазах. Но внезапно чуть выше и в стороне я заметила единственную голову, которая не смеялась. Я подтянулась выше, уклонившись от зубов очередного хохочущего существа, и заметила, что та, молчащая голова сжимает в зубах какой-то маленький предмет.

Кубик.

Я с облегчением выдохнула. Хотя предстояло еще добраться до кубика. И вытащить тот из зубов ёкая.

От этой перспективы меня передернуло, но выбора не оставалось.

Поднявшись еще на одну ветку, я оказалась на расстоянии вытянутой руки от нужной головы и громко крикнула:

– Я нашла кубик!

Спустя пару мгновений Тора ответил:

– Где он?

– В зубах у одной из голов!

– Хорошо. Жди на месте!

Я крепче вцепилась в ветку под собой, постоянно оглядываясь, чтобы не пропустить нападение ёкая. Очередная голова попыталась схватить меня за ногу, но я успела пнуть ее прежде, чем это случилось. Смеяться все же голова не прекратила, и я раздраженно поморщилась.

– Я здесь! – услышала я голос Торы откуда-то снизу.

И, приглядевшись, нашла в просветах густой листвы своего напарника.

– Сбрось голову на землю! Если попытаешься вытащить кубик сама, можешь свалиться!

– Спасибо за заботу, конечно, но вы что, хотите, чтобы я оторвала этому ёкаю голову?

– У него их много, – заметил Тора.

Я раздраженно выдохнула и подползла к голове, сжимающей кубик. Она крепилась к ветви чем-то наподобие толстой плодоножки. Я дернула за нее, но та держалась крепко. Тогда я вытащила из ножен кинжал и, сцепив зубы, принялась пилить. В тот же момент ближайшие ко мне головы завизжали, и я ускорилась. Одна из них вцепилась в мою штанину, а другую я отогнала от себя, взмахнув лезвием. Прошла еще пара секунд, и голова, сжимавшая в зубах кубик, полетела на землю, чудом не застряв в густой листве.

Я выдохнула и начала аккуратно спускаться, но в какой-то момент, соскользнув с ветки, едва не сорвалась. Меня прошиб ледяной пот, а сердце забилось в удвоенном темпе. На несколько мгновений я замерла, успокаиваясь, смахивая с себя липкие ошметки страха, и только потом продолжила спускаться.

Но, добравшись до нижней ветви, я поняла, что нахожусь от земли на такой высоте, прыгать с которой у меня нет никакого желания. А чтобы добраться до ветви пониже, придется карабкаться через верх.

– Проклятье… – Я, конечно, понимала, что высота не такая уж и большая, но и ее могло оказаться достаточно, чтобы при неудачном приземлении травмировать ноги. А со своим везением и физической подготовкой на удачу я не особо рассчитывала.

– Прыгай давай, я поймаю!

Рядом оказался Тора, и я почти поморщилась. Заметив, каким насмешливым стало выражение его лица, я подумала, что нахожусь не так уж высоко…

– Мне долго ждать? – спросил Тора.

Я с трудом сдержала вздох то ли раздражения, то ли досады:

– Только попробуйте не поймать…

Поджав губы, я, игнорируя сомнения, спрыгнула и невольно зажмурилась. Но уже через пару мгновений меня легко подхватил Тора и быстро поставил на землю.

– Кубик у меня, – произнес он, показав мне находку.

– Да неужели, – мрачно отозвалась я, чем вызвала у Торы усмешку.

Я быстро направилась к границе с квадратом Ивасаки и Араи. Даже там смех был раздражающе громким, но уже куда более терпимым.

– Все в порядке? Вы справились? Что у тебя на руке? – воскликнул Ивасаки, когда я оказалась рядом.

Я снова глянула на раненое предплечье.

– У тех голов были крупные зубы… Но да, кубик у нас.

Ивасаки с облегчением выдохнул, а Араи с довольным видом кивнул.

– Если не ошибаюсь, сейчас очередь той девчонки с белыми волосами и парня с недовольным лицом, – заметила Каминари.

– Команда «пятиугольник», ваш ход, – раздался голос рассказчицы, и я вскинула брови от неожиданности.

– Но мы должны играть следующими, – напряженным тоном проговорил Имада. – Значит, те двое погибли…

В груди похолодело от жалости к погибшим участникам, но куда сильнее оказался страх. Страх, что и Йоко, Кадзуо или Эмири… тоже могли погибнуть.

– Хината-тян, – вырвал меня из потока тревожных мыслей голос Араи, и, подняв глаза, я столкнулась с его внимательным взглядом. – Думай пока о собственном выживании. Твои переживания об остальных им никак не помогут.

– Как и твоя смерть, – добавил Тора. – Так что соберись.

– Я и так собранна, – ответила я, скрыв удивление от этого его замечания. – Сосредоточенность не мешает мне беспокоиться о друзьях.

Ивасаки и его напарник подошли к игровому столу, Имада бросил кубик. Прошло несколько мгновений, и он радостно воскликнул:

– Шестерка!

Я сразу же посмотрела на тории: алые ворота с иероглифом «шесть»… вели к финишу.

Меня захлестнула волна облегчения, и дыхание перехватило от радости. Я все еще могла погибнуть и не знала, что происходит с Кадзуо, Эмири и Йоко… Но хотя бы Ивасаки теперь в безопасности.

– Ну наконец-то… – протянул Араи. – Хоть немного от тебя отдохну.

Но я видела, что его глаза потеплели от облегчения.

– Слишком не задерживайся, – сказал Ивасаки и посмотрел на меня. – Я же говорил, что приду первым.

– Ну вот и иди. – Я махнула в сторону тории, к которым уже приблизился Имада. – Наше время не трать.

Ивасаки усмехнулся, но я видела напряжение в его глазах.

Помедлив, он сказал, обращаясь ко мне и Араи:

– Только попробуйте погибнуть.

Каминари раздраженно фыркнула:

– Иди уже. И вправду хватит нас задерживать.

Ивасаки догнал Имаду и вслед за ним прошел через алые ворота.

В то же мгновение голос рассказчицы объявил:

– Команда «прямоугольник» первой завершила игру. Поздравляем с победой!

Пришла очередь Эмири и Одзи бросать кубик, и мое облегчение быстро отступило, вытесненное напряжением. Я посмотрела на карту, но на ней ничего не изменилось, значит, их команда пропустила ход. Прошла еще пара минут, и в белый цвет окрасился второй снизу квадрат у противоположной от нас стороны игрового поля.

Я медленно выдохнула: обе команды еще играют. Эмири, Йоко и Кадзуо еще живы.

Более того, пока что они в безопасности.

Я заметила, что на карте у внешней стороны белого квадрата появился иероглиф «четыре». То есть если во время следующего хода команде на этом участке выпадет четверка… это станет для них концом игры.

– Наш ход, – произнес Араи.

– Надеюсь, вам тоже выпадет шестерка, – отозвалась я, хотя практически не рассчитывала на подобную удачу.

На этот раз кубик бросила Каминари и спустя пару мгновений мрачно объявила:

– У нас пять.

Я почувствовала укол разочарования. Тории, обозначенные иероглифом «пять», вели на наш квадрат. Утешало только, что и он граничил с финишем, так что для победы необходимо просто выбросить число один.

– Теперь мы, – сказала я и, отгоняя волнение, подошла к столу.

Я несколько нервно бросила кубик, и, прокрутившись, он наконец остановился на двойке. Тории с иероглифом «два» вели вперед, к верхней части игрового поля.

Дальше от центра.

Я сжала зубы, недовольная собой. В меня вцепилось раздражение, за которым скрывался страх. На этом участке еще никто не останавливался, а это значит, что меня и Тору, скорее всего, ждало новое задание.

– Хината-тян, ты справишься. – Араи на пару мгновений сжал мое плечо. В его глазах я увидела уверенность в собственных словах, и это пусть и немного, но успокоило меня. – Если задержишься, буду вместе с Ивасаки ждать тебя на финише.

Я в ответ улыбнулась:

– Вы уже успели по нему соскучиться?

– Возможно, только Ивасаки об этом не говори, – признал Араи, и я улыбнулась шире.

– У меня от вас скоро зубы сведет, – бросила Каминари.

Эти слова не вызвали у меня раздражения – я просто их проигнорировала и вслед за Торой прошла на освободившийся от туманной пелены квадрат, бросив еще один взгляд на обозначенные числом два тории.

И сразу же посмотрела на карту: новый участок окрасился в синий.

– Замечательно, – произнес Тора, взглянув на схему через мое плечо. – Если что-то нас и убьет, то хотя бы не сразу.

Я медленно выдохнула, молчаливо согласившись с этими словами. На самом деле я практически не надеялась, что мы попадем на безопасный участок, а потому холодный синий оттенок остудил сжигавшую меня изнутри тревогу. Я чувствовала, что уже достаточно основательно проверила собственную смелость, – испытывать ее дальше, как и свою удачу, у меня не было никакого желания.

К тому же, хоть я и могла довольно уверенно заявить, что не из трусливых, в своих умственных способностях я куда более уверена, чем в физических, а испытания на смелость с высокой долей вероятности могут потребовать не только крепкой воли, но и крепких мышц.

Оглядевшись, я убедилась, что, кроме игрального стола, на нашем участке нет ничего – по крайней мере, пока. Там нас уже ожидал крупный лист бумаги с изящно выведенными иероглифами и письменные принадлежности.

«Заполните каждое пустое пространство рисунка одним нужным иероглифом. Удачи!»

– Удача нам здесь не поможет, – заметила я.

– Поэтому они нам ее и желают, – с мрачной усмешкой подхватил Тора. – Наши смерти обрадуют их больше нашей победы.

– Знать бы еще, что это за они, – пробормотала я, но, тряхнув головой, постаралась выбросить ненужные мысли из головы.

Я внимательно посмотрела на рисунок и нахмурилась. Удивление, вспыхнувшее первым, сменилось сосредоточенностью. На бумаге был изображен круг, внутри которого располагался круг поменьше, и из их общего центра к граням внешнего круга расходились шесть линий, образуя двенадцать пустых ячеек.

Но информации слишком… мало. Вернее, не было вообще ничего, кроме рисунка и того факта, что в каждую ячейку мы должны вписать только один иероглиф. Нам не то что не дали загадку или задачу, нам не оставили даже подсказки.

Но в этом мире, насколько бы сильно кто-то ни хотел нас всех убить, у загадок всегда имелось логичное решение. А это задание на ум и внимательность. Так что, раз никаких деталей больше нет, ключ к решению лежит в самой схеме.

Двенадцать пустых ячеек, значит, надо подобрать двенадцать кандзи. Чего всегда двенадцать? Что можно объединить в группу из двенадцати элементов?

И не просто объединить в группу. Необходимо найти закономерность, согласно которой эти двенадцать иероглифов можно распределить по кругу. Вряд ли место для иероглифов в этой схеме не принципиально.

Часы? Нет. Во-первых, в таком случае круг делился бы просто на двенадцать одинаковых сегментов. Во-вторых, это было бы слишком просто.

Я, склонив голову набок, нервно прикусила губу. Меня не отпускало ощущение, что этот круг слишком похож на часы, и я недовольно свела брови, пытаясь взглянуть на задачу под другим углом.

– Сколько ни смотри на этот лист, ответы на нем не появятся, – выдернул меня из размышлений спокойный голос Торы, и я ответила ему мрачным взглядом.

– Я размышляю. Можете или попробовать заняться тем же, или хотя бы не мешать.

– Думаю, тебе этот круг тоже напомнил часы. – Тора пропустил мои слова мимо ушей, и я нехотя кивнула. – Но возникает вопрос: почему шесть линий, а не двенадцать?

– Да, и почему еще один круг внутри, – добавила я. – Может, потому, что это не часы? – дернула я плечом.

– На что еще это может быть похоже?

Я на мгновение прикрыла глаза. Чего еще может быть шесть или двенадцать?

– Месяцы… Или знаки зодиака? – предположила я. – Я видела, что их тоже изображают по кругу… Вот только в этом круге все равно должно быть двенадцать делений.

Тора, нахмурившись, медленно повторил:

– Знаки зодиака… – Вдруг его глаза посветлели, словно внутри зажглась идея. – Мы были правы и неправы одновременно.

– О чем вы? – с подозрением уточнила я. С одной стороны, я почувствовала, как внутри зашевелилась надежда, что Тора нашел ответ. С другой стороны, вместе с надеждой появилось и разочарование оттого, что решение придумала не я.

– Часы делятся на двенадцать сегментов. Но в сутках-то двадцать четыре часа, просто проходит два круга. То же самое и здесь. Но в нашем случае сутки разделили не на двадцать четыре часа, а на шесть временны́х отрезков, которые точно так же повторяются дважды.

– Точно… – выдохнула я. В слабую надежду вплелась радость, не оставив места для разочарования. – Значит, нам все же нужны знаки зодиака!

Раньше сутки делили не на двадцать четыре часа, а на двенадцать временны́х отрезков: шесть от восхода до заката и шесть от заката до рассвета. И каждый такой отрезок носил название одного из животных восточной системы знаков зодиака, то есть обозначался одним иероглифом.

– Значит, самый верхний участок – это время с одиннадцати до часа ночи. То есть час крысы. Затем, если не ошибаюсь, идут час быка и час тигра. А с одиннадцати утра до часу дня мы переходим на внутренний круг, – сказала я.

– Не так уж и сложно, – заключил Тора.

– Только я не знаю весь порядок этих названий, – с легким сожалением признала я.

– Ничего, – отмахнулся Тора. – Я знаю. Здесь главное не забыть, что для зодиакальных названий животных используются не те кандзи, что для обычных.

С этими словами Тора, взяв в руки кисть, начал резкими, но аккуратными движениями выводить на схеме соответствующие иероглифы.

Решенная задача, а значит, и временная передышка подняли мне настроение, и я обратилась к Торе, который продолжал старательно заполнять схему:

– Вы, случайно, родились не в промежуток с трех до пяти утра?

Именно этот отрезок он отметил как час тигра.

– Очень смешно, – ровным тоном отозвался Тора, не отводя взгляда от листа бумаги. – Хотя ты могла бы выбрать название, звучащее более обидно. – С этими словами он все же посмотрел на меня. – Но не советую.

Я лишь закатила глаза, представив, насколько по-детски звучало бы подобное оскорбление.

– Готово. – Тора отложил кисть, и я, посмотрев на схему, невольно отметила, насколько красив его почерк – несколько резкий, но четкий и уверенный.

На столе появился игральный кубик, показывая, что мы верно выполнили задание. Еще одно подтверждение нашей маленькой победы приятно уменьшило тяжесть тревоги в моей груди.

У нас вновь появилось время до следующего хода. Думать о том, через что придется проходить моим друзьям, не хотелось – это слишком тяжело, особенно когда ты не в силах помочь. Я бросила на Тору быстрый взгляд, и в голове возник вопрос, который раньше я упрямо задавала всем своим знакомым.

– Как вы здесь оказались? – спросила я, и в глазах Торы промелькнуло удивление. – Что было перед тем, как вы очнулись в этом городе?

– Уверен, мой ответ тебя не устроит, – ответил Тора. – Потому что точно не даст ничего нового. Мы с Каминари поднимались на Фудзи-сан[29]. Добрались до восьмой станции и собирались отдохнуть, а затем подняться на вершину до рассвета. Но проснулись уже здесь… – Тора помрачнел. – Даже не знаю, что думают об этом наши друзья… А ты?

– Насколько помню, мы попали в аварию, когда ехали в автобусе. – Воспоминание о произошедшем разбилось в моей голове на множество осколков, так что представить цельную картину я не могла и каждый раз, пытаясь, лишь ранилась об острые края. – Очнулась я уже в этом городе.

– Одна? – уточнил Тора, внимательно на меня посмотрев, и во мне, вслед за вспышкой боли, вспыхнуло раздражение. Но я одернула себя: сама же начала этот разговор, стоило быть готовой к подобному вопросу…

– Нет.

Вдруг заговорила рассказчица, и, к своему удивлению, я этому даже обрадовалась.

– Команда «круг» завершила игру. Поздравляем со вторым местом!

Я в радостном удивлении распахнула глаза, а сердце сжалось от болезненного облегчения.

– Значит, Эмири-тян и Одзи теперь в безопасности, – выдохнула я.

– Или кто-то один из них, – сухо заметил Тора.

Я мрачно на него посмотрела. Тора мог быть прав, и радость в моей душе поугасла.

– Мне моего пессимизма хватает, не обязательно делиться своим.

Тора усмехнулся:

– Я не пессимист. Я реалист.

– Все пессимисты так говорят, – ответила я, но Тора лишь покачал головой.

Теперь ход должны были сделать Йоко и Кадзуо, и я перевела взгляд на карту, чтобы увидеть, как изменится цвет очередного квадрата.

Но прошла минута, затем вторая, но так ничего и не произошло.

– Команда «квадрат», ваш ход, – объявила рассказчица.

Ход перешел к Араи и Каминари.

Меня накрыло ледяной волной ужаса, и я, едва в ней не захлебнувшись, первые несколько секунд не могла сделать даже маленького вдоха. Но приказала себе собраться.

Они… они не могли погибнуть. Нельзя забывать, что Йоко и Кадзуо могли просто пропустить ход…

Голова закружилась, я наконец сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь сохранить самообладание. Как сказал Араи, мне нужно думать о собственной жизни. Более того… мне совсем не хотелось показывать свои страх и смятение Торе.

Подняв глаза, я увидела, как Араи бросил кубик на стол, и невольно задержала дыхание. Прошло несколько секунд, и он объявил:

– Единица.

Тории, обозначенные иероглифом «один», вели к финишу.

С сердца словно упала часть груза, ведь теперь, вслед за Ивасаки, Араи тоже оказался в безопасности. Я заметила, как Тора, на мгновение прикрыв глаза, тихо выдохнул. Он наверняка испытал облегчение, поняв, что Каминари успешно закончила игру.

Поймав взгляд Араи, я поторопила его:

– Идите, Ивасаки-сан наверняка вас уже заждался!

Араи поморщился:

– Это сейчас был аргумент за то, чтобы остаться?

Я закатила глаза, а Араи добавил:

– Удачи, Хината-тян.

Я кивнула.

– Только попробуй не вернуться, я тебя на том свете найду и заново убью, – обратилась к Торе Каминари.

– Если что, буду ждать. Но лучше не торопись, – отозвался Тора.

Каминари фыркнула, но я видела, что она не спешит отворачиваться и идти к воротам, как будто боится, что видит Тору в последний раз.

И я ее понимала.

– У нас время ограничено, – напомнил Тора.

Каминари, бросив на него раздраженный взгляд, поспешила к алым воротам, но напоследок обернулась. Араи махнул мне рукой и скрылся в тумане вслед за своей напарницей.

– Команда «квадрат» закончила игру. Поздравляем с третьим местом! – объявил звонкий голос.

– Давай попробуем занять хотя бы предпоследнее место, – сказал Тора. – Остались только две команды.

– Думаю, тот факт, что мы можем прийти к финишу последними, не самая большая наша проблема, – хмыкнула я, и Тора сдержанно улыбнулся.

– Сама же попросила поменьше пессимизма.

– Так вы же вроде и не пессимист? – напомнила я, и Тора фыркнул.

Мы подошли к столу, и на этот раз кубик бросил Тора. На верхней грани я увидела число пять.

И, посмотрев по сторонам, поняла, что тории с иероглифом «пять» вели вправо. То есть на следующий квадрат вдоль верхней границы игрового поля, и это значит, что к центру мы снова не приблизимся.

Меня захлестнула злость, на этот раз не дав страху и шанса проявить себя. Наверное, я просто устала бояться: за себя, за друзей, за незнакомцев – и теперь злилась из-за того, что мне, возможно, снова предстоит испытывать страх.

– Такими темпами мы все поле обойдем.

Тора, не ответив, направился к нужным воротам, и я, вслед за ним перешагнув через границу, проверила схему игрового поля.

И удивленно приподняла брови. Наш квадрат окрасился в белый цвет.

Удивление оказалось настолько сильным, что я даже забыла, что можно и обрадоваться. Я еще раз внимательно осмотрелась, убеждаясь, что белым на карте отмечен именно наш участок. После всего произошедшего я никак не могла восстановить со своей удачей доверительные отношения.

– Это безопасный квадрат, – сказала я, не дав чувствам просочиться в голос.

– Неожиданно. Надеюсь, на этом наше везение себя не исчерпает.

Я промолчала, сомневаясь, что чаша нашей удачи особо глубокая.

Вновь настала очередь Кадзуо и Йоко, и теперь я смогу или убедиться, что они живы, или же… У меня дрожали руки, когда я следила за картой, надеясь увидеть ход своих друзей. Я надеялась, что Йоко и Кадзуо все-таки еще живы.

Прошло несколько мгновений, и квадрат вниз и вправо от нашего стал красным.

Меня пронзило настолько острое облегчение, что страх из-за ожидавшего Йоко и Кадзуо испытания на смелость не только припозднился, но и, появившись, не успел даже подать голос, – я поняла, что мы теперь совсем рядом.

Туман на квадрате по диагонали от нашего рассеялся, и, подойдя к самому углу, я наконец увидела друзей.

От радости и облегчения у меня закружилась голова.

– Кадзуо! Йоко-тян! – воскликнула я.

Они тут же начали осматриваться и наконец нашли меня взглядами. Йоко широко улыбнулась, радостно хлопнув в ладоши. Глаза Кадзуо слегка расширились, а затем он, на мгновение прикрыв их, медленно выдохнул:

– Рад тебя видеть.

– Вы целы? – спросила я.

– Пока да, – несколько нервно ответила Йоко и снова начала оглядываться, пытаясь понять, откуда может исходить угроза.

– У вас задание на смелость!

Кадзуо сосредоточенно кивнул.

– Давно не виделись, – бросил он, увидев подошедшего Тору.

– И еще бы столько же не видеться.

Посреди квадрата, на котором оказались Кадзуо и Йоко, возвышались еще одни тории. От них к границам квадрата тянулся высокий алый забор, разделяя участок на две части. Стол находился прямо перед воротами, но то, что скрывалось за ними, с моего места было не разглядеть.

– Что там? – громко спросила я.

– Там… Там за воротами на земле лежит кубик, – напряженно отозвалась Йоко. – И пока все.

Краем глаза я заметила какое-то движение и, быстро повернув голову обратно к тории, испуганно распахнула глаза.

На ворота взобралось странное существо. Крупный горбатый зверь, покрытый густой длинной шерстью черного цвета. Он держался за тории четырьмя массивными когтистыми лапами. На темно-синей морде блестели желтые глаза с красными радужками, а из широкой пасти торчали крупные клыки.

По коже пробежала дрожь, ужас сковал тело. И с этим существом Йоко и Кадзуо предстоит справиться, чтобы сделать следующий ход?

Но если участнику, которому не повезло встретиться с уси-они, хотя бы дали оружие, то у Кадзуо и Йоко не было ничего.

– Это отороси, – хладнокровно пояснил Кадзуо. – Он… вообще, этот ёкай охраняет храмовые ворота от людей с нечистой совестью.

– Понятно, – протянула Йоко спокойным тоном, но ее взгляд потемнел от страха, а руки подрагивали. – Выглядит устрашающе.

– Тех, кого отороси не пропускает, он разрывает на куски, – сообщил Кадзуо. – Но для остальных безвреден.

Тора усмехнулся.

– С нечистой совестью… Если бы мы попали на тот квадрат, то были бы обречены, Акияма-сан.

– Говорите за себя, – ответила я. Но мысленно признала, что Тора, скорее всего, прав.

– Хорошо, тогда… пожалуй, я попробую пройти, – сказала Йоко. – Я, конечно, не уверена в себе на сто процентов, но, пожалуй, могу сказать, что совесть у меня чиста.

– К сожалению, не могу сказать того же о себе, – мрачно отметил Кадзуо. – Но все же пойти лучше мне. Отороси слишком опасен. А я могу рискнуть.

– И в чем смысл? – приподняла брови Йоко. – Сам же сказал: ты сомневаешься, что пройдешь. Ты, конечно, у нас пока бессмертный… но временно выбыть из игры можешь. А нам этого не надо. В случае чего мне все равно придется идти через ворота. Лучше уж сразу я. Тем более что задание не сделали бы непроходимым.

– То есть ты в меня совсем не веришь? – с наигранной досадой уточнил Кадзуо. – Может, говоря о том, что отороси не пропустит меня, я рассчитывал, что ты меня переубедишь.

– Никто не знает тебя лучше тебя самого, – пожала она плечами. – Постарайся честно ответить на этот вопрос.

Кадзуо на несколько мгновений задумался, поджал губы и покачал головой:

– Все равно это слишком опасно. Лучше пойду я.

Он шагнул в воротам, но Йоко схватила его за руку.

– Не надо строить из себя героя, – попросила она, насупившись. – На этот раз твоя жертва никому не будет полезна. Не надо думать, что я слабее.

– Я так и не думаю, – нахмурился Кадзуо.

– Вот и отлично, – улыбнулась Йоко и пошла к воротам.

– «Пока бессмертный»? – медленно повторил Тора, вопросительно на меня посмотрев.

Я его проигнорировала, сосредоточившись на том, что происходит с Йоко и Кадзуо.

Они оба мне дороги, никого из них я не могла потерять. Как правильнее поступить? С одной стороны, Кадзуо действительно икирё и не может погибнуть. С другой стороны… Он может исчезнуть, и тогда Йоко в любом случае придется самой проходить испытание, при этом Кадзуо уже будет «мертв».

Пока я, нервно закусив губу, перебирала в голове весь этот ворох возможных вариантов, Йоко уже почти дошла до ворот и остановилась в паре метров от них. Она стояла с прямой спиной и легкой улыбкой, ничем не выдавая страха, и все же… Я была уверена, что Йоко боялась. И в который раз убедилась, насколько она смелая, насколько сильная.

Из всей нашей команды в подобном испытании я была наиболее уверена, пожалуй, именно в Йоко. Если кто и сможет без проблем пройти мимо отороси, так это она.

И все же подобные мысли не помогали ослабить страх за ее жизнь. Он впился в меня острыми зубами, вызывая почти физическую боль.

Йоко вздохнула и сделала несколько медленных шагов к тории. Отороси перевел на нее хищный взгляд своих круглых глаз и наклонил крупную синюю морду, на которую спадала спутанная черная шерсть.

Йоко оказалась под перекладинами ворот, сделала еще шаг вперед… Отороси пристально следил за ней, а я так же пристально смотрела то на него, то на подругу.

Йоко сделала еще один медленный шаг, а затем быстро направилась к кубику, исчезнув из моего поля зрения.

Прошло примерно полминуты, показавшиеся мне вечностью, и наконец Йоко снова прошла под воротами, и от облегчения у меня закружилась голова, а ноги едва не подогнулись.

Йоко с торжествующим видом показала Кадзуо игральный кубик, и он улыбнулся ей в ответ:

– На самом деле я в тебе не сомневался, Йоко-тян. Кого отороси и должен был пропустить без проблем, так это тебя.

– Спасибо, – смутилась Йоко.

– А вот насчет тебя, Хината-тян, не уверен, – повернулся ко мне Кадзуо.

– Я пока здесь стою, а вот тебя мы еще можем проверить. – Я кивнула в сторону ворот, на которых сидел ёкай.

– Сейчас ваш ход, Хината-тян, – взволнованно напомнила Йоко.

– Пойдем, Акияма-сан, мы все еще можем прийти к финишу раньше них. – С этими словами Тора пошел к центру нашего квадрата, а я лишь покачала головой.

Оказавшись у стола, Тора, мгновение помедлив, бросил кубик. Я понимала: прошло уже слишком много времени. Нужно заканчивать игру.

Несколько раз прокрутившись, кубик замер, и на верхней его стороне я увидела тройку: нам предстояло перейти на участок, граничивший и с финишем, и с квадратом Йоко и Кадзуо.

Несмотря на то что впереди, скорее всего, нас ждало новое – и опасное – задание, я испытала нечто близкое к радости. Мы снова приблизились к финишу, и я очень надеялась, что в этот раз не отдалимся от него и наконец закончим игру.

Туман снова рассеялся, открывая взгляду практически все огромное игровое поле. Туман скрывал лишь центральный – финишный – участок и квадрат в верхнем правом углу.

Как только мы перешли через границу, я посмотрела на карту.

– Угадайте, какой цвет? – хмыкнула я.

– Уж точно не белый. – Тора внимательно огляделся. – Думаю, красный.

– Красный, – подтвердила я и тоже осмотрелась. Неподалеку, как обычно, стоял игральный стол, а чуть дальше блестело небольшое озеро.

В кольце воды лежал остров, на берегу которого я заметила кубик. Казалось бы, совсем рядом – только пересеки узкую границу озера, – но я не сомневалась, что достать кубик будет непросто.

Мы с Торой сделали несколько шагов к воде. Я была наготове, стараясь не упустить ни одного подозрительного звука или же движения, и нервы натянулись до предела.

Прошло не больше минуты, когда из-под воды показалась темно-зеленая голова. Еще несколько секунд – и ёкай полностью выбрался на берег.

Существо ростом с невысокого человека походило на лягушку с мощным коротким клювом и панцирем, как у черепахи. Голову ёкая покрывали тонкие редкие волосы, обрамляя вогнутую проплешину, заполненную водой. Между пальцами с внушительными когтями виднелись перепонки.

– Кажется, это каппа. – Тора прищурился.

– Надеюсь, он здесь один, – занервничала я. – Но нам не дали оружия.

– Значит, есть какой-то другой способ справиться с ним.

Я оглянулась и увидела, что Кадзуо и Йоко внимательно за нами следят.

– Вы нам все загораживаете, – сказал Кадзуо. – Что там?

– Смотри. – Я отошла в сторону.

Кадзуо пригляделся и, увидев ёкая, хладнокровно заметил:

– Это каппа.

– Да неужели, – усмехнулся Тора.

– Нам надо как-то справиться с ним, чтобы забрать кубик, – объяснила я, прикусив губу.

– Поклонись ему, – посоветовал Кадзуо.

– Что? – удивилась Йоко.

– Зачем? – не поняла я.

– Подойди к каппе, но не слишком близко, чтобы он не смог тебя достать, и поклонись ему, – повторил Кадзуо.

– И как это поможет? – озадаченно уточнила я.

Кадзуо преувеличенно вздохнул:

– Не помню, говорил ли я тебе это… Но ты очень плохо разбираешься в мифологии.

Я ответила ему раздраженным взглядом.

– Вижу, ты никуда не торопишься, – заметила я. – Пока мы не закончим свой ход, ты тоже не сможешь сделать свой.

Кадзуо закатил глаза:

– Посмотри на его голову.

Мы с Торой одновременно посмотрели на ёкая.

– Видишь углубление на макушке? Оно всегда должно быть заполнено водой. Если вода выльется, каппа умрет.

От удивления я округлила глаза.

– Точно… Но с чего ему кланяться мне в ответ? – с подозрением спросила я.

– Каппа любит бороться. Он решит, что вы начинаете поединок, и поклонится тебе в ответ, – объяснил Кадзуо.

У меня вырвался нервный смешок:

– Замечательная перспектива…

– Не переживай. Просто не подходи слишком близко, – сказал Кадзуо и ободряюще мне улыбнулся.

В ответ я лишь вздохнула и, глянув на Тору, уточнила:

– Не хотите сами попробовать?

Тора приглашающим жестом указал мне на озеро.

Бросив на своего напарника пренебрежительный взгляд, я осторожно пошла к озеру. Остановившись в паре метров от ёкая, я, сцепив от напряжения зубы, посмотрела на него и медленно поклонилась.

Я старалась не думать о том, что может произойти, если план не сработает. Когти на длинных перепончатых лапах каппы выглядели угрожающе, а выражение зеленой морды с мощным клювом было подозрительным и хищным. Ёкай пристально посмотрел на меня своими узкими глазами и вдруг поклонился в ответ.

Я невольно задержала дыхание.

Вода из углубления в голове каппы выплеснулась на землю. Прошло мгновение, и ёкай, мелко задрожав, повалился на землю. Он несколько раз судорожно дернулся и, вцепившись когтями во влажную землю, замер.

Я застыла, не веря своим глазам.

Сработало.

– Молодец, Хината-тян! – услышала я радостный возглас Йоко и обернулась.

Йоко смотрела на меня сверкающими от радостного облегчения глазами.

Я повернулась к Торе и кивнула ему в сторону озера:

– Я справилась с каппой, значит, кубик достаете вы.

Тора спорить не стал. Он подошел к воде, и я, не удержавшись, спросила:

– Какова вероятность, что этот каппа был не один?..

Тора посмотрел на меня так, словно уже очень от меня устал, а затем вошел в озеро. Вода практически сразу оказалась ему по пояс, и Тора насмешливо произнес:

– Акияма-сан, да тебя бы здесь накрыло с головой.

Я уже почти привычно проигнорировала его слова.

Взяв игральный кубик, Тора быстро вернулся обратно. Он выглядел абсолютно спокойным, но, выйдя из воды и оглядев себя, поморщился.

– Теперь ваш ход, – сказала я, повернувшись к Йоко и Кадзуо.

Да, мы справились, но лишь с очередным заданием. Необходимо заканчивать игру, пока время не вышло, а я ведь даже не знала, сколько еще его осталось. Не знала, как скоро наступит рассвет.

Йоко, подойдя к столу на их с Кадзуо квадрате, бросила выигранный кубик. Отороси продолжал сидеть, вцепившись мощными лапами в перекладины тории и пристально за нами наблюдал.

Прошла пара мгновений, и Йоко радостно воскликнула:

– Единица!

Я быстро посмотрела в сторону тории, обозначенных иероглифом «один», и увидела, что они ведут на наш участок. Участок, граничащий с финишем.

Как только Йоко переступила границу тории, она тут же подбежала ко мне и крепко обняла. Я обняла ее в ответ, но через несколько секунд прохрипела:

– Ты меня задушишь.

Йоко, рассмеявшись, отстранилась, но сжала мои ладони в своих.

– Я так за тебя переживала, – прошептала она.

– Я тоже, – отозвалась я и посмотрела на подошедшего к нам Кадзуо.

– Ты ранена? – нахмурился он.

Я повела плечом:

– Ничего серьезного.

Кадзуо протянул руку, собираясь дотронуться до моего предплечья, но прикасаться не стал. Это вызвало во мне укол необъяснимого разочарования, и я, внезапно смутившись, понадеялась, что не покраснела.

– Рану надо будет обработать, – взволнованно сказала Йоко, но я отмахнулась. Сейчас не до этого.

– Решили погибнуть, дружно взявшись за руки? – приподняв бровь, уточнил Тора. – Время ограничено, если вы забыли.

С этими словами он подошел к столу и бросил кубик. Йоко недовольно поджала губы, а я еще раз взглянула на нее и подошла к Торе.

В этот момент кубик остановился. Я увидела двойку и на миг не поверила собственным глазам.

Эти ворота вели к финишу.

Тора слабо улыбнулся.

– У нас двойка. – Все еще не до конца веря в нашу удачу, я повернулась к друзьям.

На лице Йоко отразилась радость, а Кадзуо облегченно выдохнул.

– Увидимся на той стороне, – сказала Йоко.

– Ты пообещала, – отозвалась я, борясь с дрожью в голосе. – Держите, надеюсь, не пригодится, но на всякий случай…

Я протянула Кадзуо карту игрового поля.

Радость оттого, что для меня игра подошла к концу – что я выжила, – все еще была сильна, но быстро отошла на второй план. Вперед снова вырвался страх. Страх, что Йоко и Кадзуо не смогут добраться до финиша.

– Иди уже, – поторопил меня Кадзуо, и я заметила в его глазах искры напряжения.

Я хотела было что-то сказать, но промолчала. Я не собиралась прощаться – верила, что Йоко и Кадзуо дойдут до конца и выберутся живыми.

У финишной границы я обернулась и, еще раз посмотрев на друзей, покинула игровое поле.

– Все-таки мы не последние, – заметила я.

– Еще не факт. Они могут не дойти до финиша.

Я возмущенно сжала кулаки:

– С вами невозможно разговаривать. И не надо прикрываться хладнокровием – вы просто циничный эгоист.

Тора снисходительно посмотрел на меня и пожал плечами:

– Зато я все еще жив. Как и те, кто мне дорог.

– Я тоже все еще жива. Как и те, кто дорог мне.

Тора промолчал. Я знала, что не изменю его мнение, и не собиралась пытаться.

Туман наконец рассеялся, и я увидела прихожую, в которой мы ждали начала кайдана. Увидела до сих пор горящий синим светом андон.

Я судорожно выдохнула, и в следующий миг ноги подогнулись. На плечи будто разом свалились все страхи и переживания этой ночи, прижимая к земле.

Ко мне тут же подбежала Эмири и сжала меня в объятиях. Сначала я даже растерялась и пару мгновений стояла неподвижно, но затем обняла Эмири в ответ.

Тора быстро подошел к Каминари, и в ее в глазах отразилось радостное облегчение. А стоило ей заметить промокшую одежду Торы, выражение лица Каминари стало насмешливым. И Тора тут же попытался ее обнять.

Эмири прижала меня к себе сильнее, и я зашипела от боли в руке.

– С тобой все в порядке? – Рядом уже стоял Ивасаки, и в его голосе я услышала волнение.

Эмири отстранилась и внимательно меня осмотрела.

– Что с твоей рукой? – спросила она.

Следы зубов и вправду выглядели странно, но я надеялась, что они скоро сойдут.

Я нервно усмехнулась:

– Дерево укусило.

Стоявшего неподалеку Одзи передернуло, и он бросил взгляд на Эмири. Она же поморщилась.

– Ты не знаешь, где Йоко-тян и Кадзуо-кун? – взволнованно спросил Араи.

– Мы стояли на одном квадрате. Сейчас их ход…

Я повернулась к сёдзи, из которых мы пришли. Кадзуо и Йоко до сих пор не показались, и тревога за них стала настолько сильной, что зазвенело в ушах. Я до боли в глазах всматривалась в клубящийся за дверьми туман, надеясь увидеть друзей.

Прошла пара минут, и я поняла, что Кадзуо и Йоко не повезло так, как нам с Торой: двойка им не выпала. И я не знала, куда они попали теперь – на следующий граничащий с центральным квадратом участок или же отдалились от финиша…

Вдруг в тумане появился чей-то силуэт, и спустя пару мгновений в прихожей показалась сначала Йоко, а за ней – Кадзуо, и сёдзи с тихим шорохом сомкнулись.

Я поспешила к друзьям и вновь крепко обняла Йоко. Она тоже сжала меня в объятиях, а когда расцепила их, я обняла Кадзуо. И почти сразу же попыталась отстраниться, но Кадзуо сам притянул меня к себе – пусть всего на несколько мгновений.

Я почувствовала вспыхнувшее в душе – и, возможно, на моем лице – смущение и, пытаясь не выдать его, обернулась к остальным.

И наконец до конца осознала: мы выжили. Снова.

По прихожей пронесся порыв легкого ветра. Огонь внутри андона из синей бумаги дрогнул – и погас, а двери традиционного дома открылись, пропуская в прихожую тусклые лучи утреннего солнца. И выпуская нас.

Я знала, что точно такой же фонарь, стоявший за городом посреди множества других, тоже погас, подтверждая, что мы оказались еще на шаг ближе к сотой истории. К концу всего этого…

К счастливому или печальному финалу.

Глава 6

七転び八起

Всегда подниматься после падения

Проспав несколько часов, я проснулась и почти с радостью поняла, что на этот раз не видела кошмаров, да и вообще никаких снов. Возможно, это было связано с тем, что я слишком устала во время игры в э-сугороку, а может, смогла хоть немного успокоиться, ведь все мои друзья находились рядом и в относительной безопасности.

И хоть после бессонной ночи, в течение которой мы вновь балансировали на острие ножа, нескольких часов спокойного сна могло оказаться недостаточно, я все же наконец почувствовала себя отдохнувшей. Настроение было на удивление приподнятым. Я совершенно не хотела, чтобы этот жуткий мир стал для меня обыденностью, но была рада, что научилась находить свет посреди мрака.

Тем более что у меня теперь были люди, рядом с которыми ночь – даже ночь кайданов – уже не так страшна. И тот, кто превращал эту ночь в день…

Я тряхнула головой, прогоняя непрошеную мысль. Она возникла в голове слишком внезапно, неожиданно, и я смутилась, но почему-то не сдержала улыбки.

Решив отвлечься, я позаимствовала у Эмири одну из книг и погрузилась в чтение, но спустя какое-то время меня вернул в реальность веселый голос.

– Хината-тян, ты, кстати, так больше и не просила научить тебя какому-нибудь приему, – сказал Ивасаки, и я, отвлекшись от книги, с удивлением на него посмотрела.

Йоко, которую Эмири в это время учила играть в шахматы, кинула на меня заинтересованный взгляд. Эмири же продолжала задумчиво смотреть на доску.

– Ты учил Хинату-тян драться? – весело переспросила Йоко.

– Громко сказано, но… да, – усмехнулся Ивасаки.

Эмири оторвала взгляд от фигур и, вздохнув, принялась ждать, пока Йоко вернется к игре.

– Думаю, мне хватит и того, чему ты уже меня научил, Ивасаки-сан… – неуверенно протянула я, из-за чего Ивасаки не сдержал смеха.

– Ага, конечно, те удары – это вершина мастерства. – Он жестом предложил мне встать.

– Тебе скучно стало?

– Так не пойдет! Ты уже попадала в неприятности, а во время прохождения кайданов нам часто приходится драться. Хотя бы покажи, что не забыла, как надо бить.

– С радостью покажу, что не забыла, – пробормотала я и неохотно встала.

Мы сидели на улице, поэтому места вокруг было достаточно много.

– Давай, попробуй ударить, как я учил, – махнул рукой Ивасаки.

Я вспомнила его объяснения и выполнила удар.

– Неплохо! – радостно оценила Йоко, но Эмири скептически хмыкнула.

– Да… – протянул Ивасаки. – Но ты слишком долго думала. Противник не станет ждать, пока ты будешь вспоминать, как правильно наносить удар. Надо отточить прием до автоматизма.

– А ты что, доброволец на роль груши? – приподняла я бровь, и Ивасаки снова рассмеялся.

– Вижу, у тебя хорошее настроение.

– А ты, вижу, планируешь его испортить, – отозвалась я, а Ивасаки закатил глаза:

– Почему бы и нет, не только же Араи из-за меня страдать. Поэтому покажи, как выбираться из захвата. Я тебя этому тоже учил.

Я вздохнула, но позволила Ивасаки взять меня в захват. Первые две попытки провалились. Мне казалось, что я помню прием, но на практике лишь запуталась в движениях. С третьего раза я сделала все как надо – вот только медленно и неуклюже. И только на пятый раз заслужила похвалу от Ивасаки.

– Вот так-то лучше! Но тебе нужна практика, – повторил он.

– Мно-о-ого практики, – протянула Эмири, и я хмуро на нее посмотрела.

– Это что, бесплатное шоу? – спросила я. – Книги ведь наверняка интереснее.

– Хината-тян, ты иногда бываешь такой занудой… Книги интереснее почти всего. Но не могу же я только и делать, что читать.

– Надо же, я думал, ты только это и умеешь, – наигранно удивился Ивасаки.

– He gets on my nerves[30], – поморщилась Эмири.

Я покачала головой и обернулась к Ивасаки.

– Хорошо, я буду отрабатывать удары, – пообещала я.

На самом деле я и сама хотела научиться давать отпор… хоть как-то. Изначально же я сама и обратилась к Ивасаки с просьбой научить меня основам. Просто в последнее время было совершенно не до того. Но раз сейчас все более или менее наладилось – если так можно выразиться, – я не против учиться.

Тем более что здесь практически нечем себя занять.

Йоко, взяв Эмири за руку, поднялась.

– Мы, пожалуй, продолжим играть внутри. – Подмигнув мне, Йоко быстро помогла Эмири сложить фигуры и доску, и я почувствовала благодарность за такую чуткость, но одновременно и неловкость.

– Как будто мне есть дело до их драк, – пожала плечами Эмири и вслед за Йоко скрылась в доме.

– Ну и с чего начнем, Ивасаки-сан?

Ивасаки преувеличенно снисходительно вздохнул, а потом по-доброму усмехнулся:

– С разминки, с чего же еще?

Какое-то время Ивасаки помогал мне отрабатывать первые удары, но затем заявил:

– Этого мало. Повторять эти удары надо, улучшать их – безусловно. Но не всегда получится бить руками. Поэтому сейчас я покажу тебе кое-что новое.

Я с сомнением посмотрела на Ивасаки, но все же кивнула. Почему-то мне казалось, что выбора нет.

Ивасаки показал, как правильно бить ногой в колено. По словам Ивасаки, если ударить как надо, то получится не только сделать противнику больно, но и вывести его из равновесия. И даже сломать ему кость, но я сомневалась, что на такое моих сил хватит.

Когда я более или менее освоила новый прием, Ивасаки решил научить меня защищаться. А точнее, уклоняться, в первую очередь от прямого удара кулаком.

Ивасаки шагнул в сторону, сделал четкое движение рукой, словно отбивал невидимую руку, а затем нанес удар в воздух. И следующие несколько минут я старательно пыталась проделать все то же самое с самим Ивасаки.

В один момент я, с присущей мне ответственностью стараясь двигаться четко и максимально правильно, сбила руку Ивасаки и ударила, но немного не рассчитала. Ивасаки лишь в последнее мгновение успел увернуться, кулак прошел по касательной и, к счастью, не попал в нос, но ощутимо задел скулу.

Я, отдернув руку, быстро отступила.

– Прости, я нечаянно! – воскликнула я, когда Ивасаки прикоснулся к лицу. Но он ответил мне яркой улыбкой.

– Отличный удар, Хината-тян!

Затем мы еще несколько раз повторили этот нехитрый прием, и на этот раз я старалась бить аккуратнее.

– Я устала, – выдохнула я, присев на тротуар.

Ивасаки опустился рядом со мной:

– Тебе нужно больше тренироваться, чтобы быть в форме. Ты слишком худая и слабая… без обид.

– Да ладно, я понимаю. Но бегать я стала куда лучше, чем раньше.

– Даже ты можешь быть оптимисткой, – съязвил Ивасаки.

– Никакого оптимизма. Я бы предпочла обойтись без этого опыта и все так же плохо бегать.

Теперь Ивасаки фыркнул от смеха, а затем поднял глаза к небу, рассматривая плывущие в его синеве полупрозрачные облака.

– Так, кстати… Моя очередь играть в азартную игру, – спустя несколько минут произнес он и встал. – Тебе повезло. Увидимся позже.

– Подожди. Я с тобой!

Он удивился, а потом с широкой улыбкой кивнул.

– Только предупрежу остальных, – сказала я и зашла в наше укрытие.

На этот раз мы временно остановились на первом этаже небольшой заброшенной гостиницы. Эмири уже закончила урок по шахматам и читала, сидя на диванчике в холле в стороне от остальных. Араи медитировал, а Йоко продолжала играть в шахматы, но теперь уже с Кадзуо.

– Мы пойдем с Ивасаки-саном выиграем еды, – обратилась я ко всем одновременно.

– Проследи, чтобы он не выбрал шкатулку с тануки, – не открывая глаз, усмехнулся Араи. – А то еще выиграет вместо еды саке.

Я лишь покачала головой, а затем встретилась глазами с Кадзуо.

– Будьте осторожны, – попросил он.

От такого прямого взгляда Кадзуо я смутилась, а потому, лишь кивнув, поспешно отвернулась и вышла обратно на улицу. Щеки пылали, и я разозлилась на саму себя. Что на меня нашло?..

В голове тут же закружились воспоминания о разговоре, который произошел между нами совсем недавно. Когда Кадзуо открыл мне правду, которую до этого утаивал. Вернее, ее часть, но очень значимую. Я вспомнила, как уснула рядом с ним, а перед тем, как провалиться в сон, ощутила на своем лице легкое прикосновение пальцев Кадзуо…

И теперь я не могла уже даже злиться на себя. Осталась разве что легкая досада, но почему-то мне хотелось улыбнуться. И все же я, держа эмоции при себе, просто подошла к Ивасаки.

– Ты что-то покраснела, – заметил он. – Еще не отдышалась? Можем отдохнуть.

Я лишь отмахнулась, радуясь, что Ивасаки не догадывался об истинной причине моего румянца.

Некоторое время мы молча шагали бок о бок, и каждый думал о своем. Я все еще не до конца осознала, что Кадзуо жив. Что его возвращение не было сном. Прошло уже несколько дней, и мы даже пережили очередную страшную историю, но… все равно, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда вновь увидела Кадзуо, я заново и так же ярко переживала все те чувства, что охватили меня тогда, и от этого становилось радостно и больно одновременно.

– Почему ты захотела пойти со мной? – спросил Ивасаки, прерывая тишину.

– А ты бы хотел, чтобы пошла Йоко-тян? – поддразнила я Ивасаки, и он покраснел, но не растерялся:

– Нет, просто удивляюсь, что ты не осталась с Кадзуо.

– Ладно… Один – один, – признала я, и Ивасаки рассмеялся. – На самом деле я просто хотела тебе помочь. В азартных играх всегда спокойнее участвовать с другом. Зачем идти одному?

Ивасаки кивнул, явно обрадованный моими словами.

– А еще Араи-сенсей попросил проследить, чтобы ты выиграл еду, а не саке, – добавила я, и Ивасаки закатил глаза.

– Терпеть его не могу… – протянул он. – Я имею в виду саке, а не Араи. Но мне даже приятно, раз наш оммёдзи уверен, что я выиграю. Мог бы сказать мне не идти одному, потому что проиграю.

Теперь уже я закатила глаза.

– Вам не надоело вести себя так, словно вы друг другу не нравитесь? – спросила я. – Как дети. Я же вижу, что на самом деле Араи-сенсей относится к тебе как к другу. И ты к нему – тоже.

Ивасаки вздохнул:

– Пожалуй. Но я все еще не знаю правды, и это непросто, но… Вообще, мне просто нравится его доставать, – резко переменил свою мысль Ивасаки, но в его глазах я увидела смятение.

Наверняка оно связано с расследованием, которое вел Ивасаки. С расследованием, в котором Араи был обвиняемым. И мне стало даже жаль детектива.

– Я уверена, что это не Араи-сенсей. И ты тоже уверен, – негромко произнесла я. – Так что ты не должен винить себя за то, что он стал тебе другом. И я также уверена, ты очень хороший детектив, Ивасаки-сан. Тебе правда не за что себя винить.

Ивасаки как-то мрачно усмехнулся.

– К сожалению, есть… – печально отозвался он, а потом встряхнул головой и указал вперед. – Смотри, Хината-тян. Вот он, дом для азартных игр. Пойдем скорее, я так голоден.

Он ускорил шаг. Я с сожалением посмотрела Ивасаки вслед, но быстро догнала его, и в традиционный домик мы вошли вместе.

– Так, сегодня ставлю я, – нарочито бодро заговорил Ивасаки, – поэтому возьмем шкатулку с самураем.

Я нахмурилась, вспоминая день, когда мы с Минори выбрали именно эту шкатулку. Мысли о подруге, задев старые раны на сердце, отдались болью в груди, а кольцо, которое я носила в кармане штанов, обожгло меня сквозь плотную ткань. Я на пару мгновений зажмурилась, отгоняя горькие воспоминания. Даже если не я буду выполнять физическое задание, все равно лучше не отвлекаться.

Пока я думала об этом, перед Ивасаки уже появилась бумага васи и принадлежности для каллиграфии.

– Так, чтобы поставить… – протянул он и через пару мгновений быстро вывел иероглифы.

Ивасаки поставил обоняние – как и я когда-то. Этот вариант казался мне одним из наиболее логичных: хоть потерять обоняние и неприятно, это все же не так опасно, как, например, лишиться зрения или слуха.

– Интересно, что нас ждет, – азартно улыбнулся Ивасаки, разминая запястья, но при этом явно слегка нервничал.

Сёдзи напротив нас раздвинулись, и, переглянувшись, мы с Ивасаки прошли сквозь них, оказавшись в среднего размера квадратной комнате. Пол устилали татами, часть из которых – те, что располагались по периметру комнаты, – были выкрашены в другой, более темный цвет.

В центре стоял человек. Точнее, в первое мгновение я подумала, что это человек, и потому даже удивилась. Затем я решила, что это ёкай, и тогда мне стало уже не по себе. В азартных играх нельзя погибнуть… Только эта мысль и служила мне барьером от страха, но от напряжения не спасала.

Этот некто был одет в плотную темно-синюю кэндоги[31], поверх которой крепились темные доспехи, и в такого же цвета хакама[32]. На голове незнакомца сидел стилизованный мэн[33], скрывая лицо, шею и плечи. У ног его я заметила бамбуковый синай[34], имитирующий катану.

Неподалеку на татами лежали доспехи и еще один синай.

Меня охватила тревога: суть испытания была очевидна. Я перевела на Ивасаки взволнованный взгляд и с удивлением поняла, что выглядел он более чем довольным.

– Кэндо[35], – весело сказал Ивасаки, хотя я и сама поняла это по синаю и характерному шлему. – Не переживай, я справлюсь. Я же детектив, причем лучший в отделе, не забыла? Нас всех обучают кэндо. Причем полицейский кэндо моментами жестче, чем обычный.

Я не могла не порадоваться звучащей в голосе Ивасаки уверенности. Но при этом все равно переживала и не хотела, чтобы непонятный соперник побил Ивасаки синаем. Но я верила в Ивасаки, а потому ободряюще ему улыбнулась и отошла в сторону.

– Правила сегодняшней игры просты, – раздался голос из ниоткуда. – Вам предстоит сойтись в поединке. Счет будет вестись до трех очков, но если кто-то из соперников первым наберет сразу два очка, то бой завершится победой этого участника. А теперь… приготовьтесь.

Ивасаки сосредоточенно кивнул и подошел к сложенной на татами экипировке. Сняв свою кожаную куртку, он бережно отложил ее в сторону, надел шлем, доспехи и котэ[36], которые должны защищать кисти и предплечья. Подготовившись, Ивасаки подошел ближе к своему сопернику. Они поклонились друг другу и скрестили синаи.

– Начали! – раздалась команда.

Ивасаки и его соперник начали наносить удары, отходить назад, сталкиваться мечами. В какой-то момент оба делали небольшие шаги вперед-назад, словно выжидая удобного момента и готовясь напасть. Затем вновь следовали удары. В один момент Ивасаки упал, но быстро поднялся на ноги. Я услышала его недовольный выдох и занервничала, совершенно не понимая, что происходит и кто выигрывает.

На самом деле поединок длился не так уж и долго, но для меня происходил как в замедленной съемке – я слишком волновалась за Ивасаки.

– Закончили! – скомандовал голос.

Ивасаки и его соперник отступили друг от друга, а я сжала кулаки, нервничая в ожидании результатов поединка.

– Есть победитель! – снова раздался голос невидимого судьи.

Ивасаки и его соперник вернулись на исходную, убрали мечи в воображаемые ножны и снова друг другу поклонились.

Развернувшись ко мне, Ивасаки снял шлем, и я увидела на его лице широкую улыбку, а в следующее мгновение в комнате раздалась знакомая мелодия.

– Я победил! – радостно объявил Ивасаки, а затем тряхнул головой и усмехнулся. – Впрочем, я и не сомневался. Счет был три – один.

– Ты молодец! – воскликнула я, и Ивасаки пожал плечами, хотя явно был доволен собой.

Он снял доспехи и, аккуратно положив их на место, подхватил свою куртку, после чего мы подошли к столику с выигрышем.

– Ты и правда хорошо сражаешься, – отметила я, пока мы перекладывали в рюкзак бутылки с водой и продукты.

– Спасибо, – несколько смущенно отозвался Ивасаки, а потом радостно объявил: – Теперь у нас есть еда, и мы можем возвращаться!

Радость от победы в азартной игре потухла, и я вновь почувствовала вину за то, что внезапно затронула, как оказалось, болезненную для Ивасаки тему, связанную с расследованием, в котором Араи был обвиняемым. Поэтому спустя пару минут после того, как мы отошли от домика для азартных игр, я неуверенно произнесла:

– Ивасаки-сан… Мне жаль, что я сказала тебе про Араи-сенсея… Это не мое дело, мне не следовало об этом говорить.

Ивасаки искренне удивился и, с легким испугом на меня посмотрев, быстро качнул головой:

– Тебе не за что извиняться! Ты не спросила ничего такого, мы и правда с Араи постоянно пререкаемся, словно дети, – признал он. – И мне… было приятно вновь ощутить твою поддержку.

Я улыбнулась в ответ. Ивасаки приобнял меня за плечи свободной рукой, а потом быстро отстранился. Видя теплое выражение его лица, легкость в общении, веселость и открытость, я вспомнила о Киёси. Мой старший брат был так похож на Ивасаки… Они бы наверняка подружились, если бы встретились. Я даже удивилась, что раньше не замечала их удивительную схожесть. Может, именно поэтому в тот день, после кайдана про особняк с привидениями, когда я впервые встретила Ивасаки, я доверилась ему? Даже не осознавая этого, разглядела в нем черты Киёси?

– Ты напоминаешь мне брата, – внезапно сказала я и удивилась своим словам, но не пожалела о них.

Воспоминания о Киёси возвращали боль… Но вместе с ней возвращались и те свет и тепло, которые всегда дарил Киёси. И я очень хотела, думая о брате, вспоминать не только о его смерти, но и обо всех счастливых моментах, которые мы пережили вместе. Пусть их и оказалось гораздо меньше, чем могло бы быть…

– Твоего брата? – удивился Ивасаки и рассмеялся. – Что ж, судя по всему, он классный.

– Да, он был очень классным. – Эти слова прозвучали так печально, что Ивасаки, вздрогнув, с тревогой посмотрел на меня.

– Был?.. – неуверенно протянул он и явно заметил тень на моем лице. – Ох, мне так жаль…

– Тебе не должно быть жаль. – Я быстро покачала головой. – Это я о нем заговорила… Киёси был таким же веселым, честным и справедливым, как и ты. Хотел стать врачом и спасать жизни.

– Что случилось? – нахмурившись, спросил Ивасаки.

Я помедлила, но все же ответила. И в этот момент даже не удивилась тому, что смогла быть откровенной. А ведь еще не так давно я не представляла, что смогу хоть с кем-то поделиться тем, что произошло.

– Его убили… Точнее, я уверена, что его убили. Но это так и не доказали.

– Расскажи, кто это сделал. – В голосе Ивасаки я услышала злую решимость. – Когда вернемся, я отправлю этого человека за решетку!

Я мрачно хмыкнула, хотя мне, как бы странно это ни звучало, понравились слова Ивасаки.

– Не выйдет… Этого человека убили.

Ивасаки удивленно вскинул брови. Он казался сбитым с толку.

– Как так? Что случилось? – воскликнул он, а потом, поджав губы, виновато покосился на меня. – Прости. Не отвечай, если не хочешь.

Я, задумавшись, помедлила. Вспомнила, как не стала говорить правду о произошедшем Кадзуо, когда тот пытался выяснить что-то про моего брата. Как оказалось, он уже слышал об этом деле, но не мог мне в этом признаться и хотел узнать больше… наверняка надеясь выяснить что-то новое об убийце, которого ищет. Но про убийцу я ничего не знала, а говорить с кем-либо о Киёси в то время еще не могла.

Но сейчас… Что-то изменилось. Мне стало легче быть искренней. Мне хотелось быть искренней. А делиться с кем-то своей болью больше не казалось слабостью.

– Они были друзьями. Мой брат Киёси и… – Перед именем убийцы я запнулась, но все же произнесла его, хоть оно и осело горечью на языке: – И Фумио.

– Друзьями? – вновь удивился Ивасаки.

Я кивнула, сцепив зубы. Я и сама была знакома с Фумио, хоть и поверхностно. Не то чтобы Киёси и Фумио были лучшими друзьями… Но они проводили вместе много времени, были в одной компании, доверяли друг другу. Они познакомились в университете и учились в одной группе.

– Однажды Киёси остался на ночь у одного из приятелей, чтобы вместе готовиться к сложному экзамену. Там были Фумио и еще один парень. В те дни они только и делали, что учились, по крайней мере, Киёси уж точно. – Я невольно улыбнулась, вспоминая амбициозность и любознательность старшего брата, но улыбка быстро потухла. – В ту ночь… Фумио взял машину Киёси и куда-то уехал. Как выяснилось, у него были долги, причем взял он деньги не у тех людей, и в ту ночь они потребовали у него эти долги вернуть… Своей машины у Фумио не было, и он стащил ключи Киёси. И той ночью случайно сбил человека. Насмерть. А потом скрылся. Вернулся в квартиру, словно ничего и не произошло.

Ивасаки молчал, внимательно слушая мой рассказ. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как учащенно забилось сердце, а в груди тугим узлом скрутилась давняя тревога и не отпускающая меня боль. Но я взяла себя в руки и продолжила:

– Конечно, по камерам быстро обнаружили, что машина, сбившая человека, принадлежала моему брату… И его задержали. Обвинили в том, что он убил человека и скрылся. Это было так ужасно… – Я с силой сжала кулаки, злясь на всех тех, кто обвинял Киёси, кто, не зная правды, очернял его имя сплетнями и домыслами. – Говорили, что он собирался в будущем лечить людей, а сам стал убийцей. И другое тоже… Многие из университета и другие знакомые негодовали, обсуждали произошедшее за нашими спинами. Вот только Киёси все отрицал, и я знала, что он ни за что бы так не поступил…

– И что случилось дальше? – словно поддерживая меня, негромко спросил Ивасаки.

Он был непривычно хмурым, а его взгляд потемнел.

– Детективы поняли, что ошиблись, – с вернувшийся из прошлого злостью ответила я. – Алиби Киёси подтвердилось. В ту ночь он говорил со мной по телефону. Примерно в то время, как кто-то ездил по городу на его машине. Я рассказала об этом, наши телефоны проверили и смогли отследить, где был мобильный брата во время аварии.

– Странно, что этого не сделали сразу, – фыркнул Ивасаки. – Они просто ухватились за самую очевидную цель.

Я кивнула. Тот факт, что все узнали о невиновности Киёси перед его смертью, казался небольшим утешением. Но, пусть и снятое, обвинение стало тяжелым ударом для моего брата. Он очень болезненно пережил задержание, а слухи все продолжались. Некоторые даже считали, что наша мама, опытный и успешный юрист, помогла освободить сына, да и у нашего отца было много влиятельных друзей.

– Но почему его убили? – напряженно спросил Ивасаки.

– Потому что Киёси знал, кто виновен, – тщетно пытаясь скрыть горечь в голосе, ответила я. – Он ведь говорил со мной и не спал. А потому видел, кто оставался в квартире, а кто… уехал. Я сама спросила у Киёси: разве он не знает, у кого нет алиби? Киёси все отнекивался, и я понимала, что он просто защищал друга, но не хотела, чтобы брат покрывал убийцу. Так я ему и сказала: что он не должен молчать. И тогда Киёси рассказал мне, что уже поговорил с этим человеком… И попросил его сдаться, ведь тогда ему могли уменьшить срок или что-то вроде того. Киёси сказал, что дал этому человеку три дня.

Я резко замолчала, почувствовав, что дышать стало тяжелее. Я подошла к самой страшной и болезненной части.

Ивасаки взял меня за руку и усадил на стоявшую поблизости скамью. Вытащив из рюкзака бутылку воды, он протянул ее мне, и я с благодарностью улыбнулась, а потом сделала несколько небольших глотков.

– Киёси не дожил до конца этих трех дней, – продолжила я. Ивасаки шумно выдохнул, и я увидела, что он сжал кулаки. – Он умер от анафилактического шока.

– Анафилактического шока? – с удивлением переспросил Ивасаки.

– Да. У Киёси была сильная аллергия на кунжут. И в тот день он съел что-то и… умер, – кратко объяснила я, но голос все же дрогнул. – Никто ничего не доказал, но я знаю, что это Фумио добавил ему кунжут в еду. Знаю, что в тот день они встречались, но на это никто не обратил внимания, а потом, после смерти Фумио, никому и дела не было, убил этот придурок еще кого-то или нет. Это был последний, третий день. Фумио просто не хотел ни сдаваться, ни чтобы мой брат рассказал правду. Киёси вообще почти не ел в то время из-за стресса. И что? Каким-то образом случайно съел кунжут? Впервые в жизни и именно в тот день? – Я невольно заговорила громче, и голос задрожал от ненависти.

– Согласен, – покачал головой Ивасаки, успокаивающе сжав мое плечо. – Даже если доказательств нет… Мне тоже все очевидно. Но… Фумио все же поймали? За то, что сбил человека?

– Да. – Я опустила глаза. – Он все равно попался. Я не знаю деталей, нам не рассказывали, понятное дело. Вот только когда полицейские приехали за Фумио, они нашли его убитым.

Я, замолчав, покачала головой, и Ивасаки не стал уточнять, как убили Фумио. Я же не хотела углубляться в эту тему. Я и так уже с трудом сдерживала слезы.

Когда я убеждала одного из детективов, что смерть Киёси не была несчастным случаем, он раздраженно воскликнул, что мне не должно быть дела, ведь даже если Фумио и убийца, его самого уже убили. Таким образом детектив проговорился – ведь до этого другой сообщил, что Фумио якобы тоже стал жертвой несчастного случая.

А когда я пришла в полицейский участок пару дней спустя, то, подойдя к дверям одного из кабинетов, услышала, как детективы обсуждали дело моего брата и дело его убийцы. И до того как в коридоре, на углу которого я стояла, показался другой полицейский, я успела расслышать, что Фумио не просто задохнулся – его отравили. Больше ничего необычного я не узнала. Хотя те детективы наверняка знали куда больше о почерке серийного убийцы. Я же тогда об этом не имела ни малейшего представления и вскоре, казалось, даже забыла о яде. Мне было не до того.

Но сейчас я понимала, что Фумио был убит точно так же, как и те люди, чьи трупы я нашла в этом городе. Но продолжать думать об этом, размышлять о каком-то психопате, вспомнив о смерти брата, я не захотела.

– Надо же… – Ивасаки покачал головой. – Но… За что его убили?

Я лишь пожала плечами. Это дело так и не раскрыли.

– Он должен был просто сдаться! И правосудие над ним так и не свершилось. А то, что его убили… Это даже справедливостью не назовешь. Убийство не оправдывает убийство, пусть даже тот, кто лишил жизни двух невинных людей, не сможет больше разгуливать на свободе. И ведь он не просто убил друга, он его еще и предал!

Лицо Ивасаки скривилось от отвращения. Я видела в его глазах злость, направленную на Фумио и, возможно, еще и на тех, кто вел дело моего брата. Но затем на лице Ивасаки осталась лишь печаль.

– Мне очень жаль. Не представляю, как тяжело было тебе и твоей семье.

Я лишь кивнула. Это было невыносимо.

– Но отчасти я могу понять… – продолжил Ивасаки, смотря прямо перед собой. – У меня тоже погиб близкий человек. Мой лучший друг.

Я посмотрела на Ивасаки с удивлением, которое через мгновение превратилось в сочувствие. Он никогда об этом не рассказывал… Но я вспомнила, что Араи еще в самом начале нашего знакомства вскользь упомянул о тяжелом происшествии, которое пережил Ивасаки. Может, он имел в виду именно это?

– Что произошло? – осторожно спросила я.

– Его тоже убили, – с болью в голосе ответил Ивасаки. – Мы были напарниками. Его звали Хосино Масао, и он был чуть старше, но относился ко мне как к равному… А я пытался равняться на него. Хосино-сан был самым смелым из всех, кого я знал. Он был отличным парнем с теми, кто этого заслуживал, но терпеть не мог тех, кто причинял другим боль. Знаешь, неподкупный и справедливый, но такой безрассудный… – Ивасаки печально усмехнулся, и я поняла, что он не просто вспомнил своего друга, возможно, ему в голову пришел какой-то конкретный момент из его жизни. – Нарушал правила, пытаясь добраться до правды, всегда прямо говорил, что думает, нисколько не боялся начальства. Тогда наша команда следила за одной бандой… Это были наркоторговцы, и мы очень хотели засадить их всех за решетку. Это была сложная операция, кропотливая. Я так радовался возможности принять в ней участие, ведь был еще совсем новичком. У Хосино-сана был информатор. И однажды этот… – Ивасаки медленно выдохнул, словно борясь с горькой злостью на друга, и покачал головой. – Хосино-сан отправился на встречу с информатором в одиночку. А за ним проследили. И тогда банда поняла, что их человек сливал полиции информацию… Так что они избавились сразу от двоих. И от информатора, и от детектива.

Я увидела глубокую скорбь в глазах Ивасаки, и мое сердце сжалось от боли.

– Вы поймали их? – тихо спросила я, и Ивасаки кивнул:

– Да. Сделать это стало куда сложнее. Понадобилось больше времени… Но смерть Хосино-сана заставила меня работать еще усерднее. Я не мог позволить этой банде свободно разгуливать на свободе еще и потому, что из-за них умер такой человек, как Хосино-сан. Это было так несправедливо…

Ивасаки судорожно вздохнул, опустив голову.

И я понимала, что его мучает. Болезненное, терзающее чувство несправедливости, звенящее в голове тысячами «если бы только»…

– Ты это имел в виду? Когда сказал, что тебе есть за что винить себя? – положив руку на плечо Ивасаки, спросила я, вспоминая фразу, сказанную им перед азартной игрой.

Он, сморщив нос, кивнул:

– Да.

– Но ты же не виноват. – Я с сочувствием посмотрела на Ивасаки.

– Если бы я работал лучше, этого бы не произошло. Хосино-сан взял бы меня с собой. Или нам не понадобилась бы помощь того информатора. Или же…

Ивасаки, начав громко и торопливо говорить, вдруг затих, а я медленно покачала головой:

– Нет, Ивасаки-сан, твоей вины здесь нет. Я уверена, что ты делал все возможное. Да ты и сам сказал, что был еще новичком. – Я попыталась хоть как-то поддержать Ивасаки, злясь на себя за то, что не могу правильно подобрать слова.

Проклятье, я понимала его, я чувствовала, что Ивасаки терзает чувство вины, притом что в глубине души он знал, что не сделал ничего плохого. Но, даже понимая это, Ивасаки все равно не мог простить себя за то, что не смог предотвратить трагедию.

Внутри перемешалось столько чувств… Я искренне хотела помочь Ивасаки принять случившееся, убедить, что в произошедшем нет его вины, но не могла подобрать слов, которые не звучали бы банально и глупо. Я разочарованно выдохнула.

Хотя Ивасаки, судя по всему, была приятна уже просто моя поддержка. Он на мгновение улыбнулся и все же затем хмуро продолжил:

– Мы поймали этих преступников. А я потом… чувствовал себя разбитым и опустошенным. Не хотел ничего делать, точнее, у меня не было сил. Мне сначала казалось, что я недостоин работать в полиции, называться детективом… Но я не мог позволить себе все бросить. Я ушел из своего отдела, начал расследовать дела об убийствах… И решил, что больше не допущу ошибок. Буду работать так же усердно и самоотверженно, как работал Хосино-сан. Наверное, поэтому я так остро реагировал на Араи.

Ивасаки, проведя ладонями по лицу, устало откинулся на спинку скамьи. Я кивнула, понимая, что он подразумевал под этими словами. Произошедшее со старшим братом Араи напомнило Ивасаки о погибшем друге.

– Поначалу, когда Араи начали подозревать, я считал эту версию глупостью, ведь как брат может убить брата?.. Но мой напарник настаивал, что подобное все же случается, да и не так уж редко, а потому мы прорабатывали и эту версию. И, сама знаешь, нашли улики. Тогда я поверил, что Араи убил родного брата, хотя и не мог понять: как подобное вообще можно совершить? – Ивасаки горько усмехнулся, и на его лице проступило чувство вины. Он наверняка жалел о том, что думал об Араи настолько плохо, обвинял его и, скорее всего, презирал.

– И даже оказавшись в этом месте, я не позволил Араи куда-то от меня деться, потому что хотел посадить его за решетку. Но он… – Ивасаки помедлил. – Араи казался неспособным на убийство. Он даже спас мне жизнь в первом кайдане. Помогал людям во время других страшных историй. И я вдруг понял, что уже не могу относиться к нему как прежде. Понял, что больше не вижу в нем убийцу, все чаще забываю о том, что задержал его когда-то. И я очень надеюсь, что это не очередная моя ошибка… Но все равно этого очень боюсь.

– Так и есть, – коротко отозвалась я. – Это точно не ошибка. Араи-сенсей не то что не мог лишить кого-то жизни… Он не раз здесь рисковал своей ради других.

Ивасаки лишь кивнул. Еще какое-то время мы молча сидели рядом, думая каждый о своем, но потом он встал и протянул мне руку.

– Пойдем обратно. Мы и так уже заставили всех ждать. Они наверняка голодные и злые.

Я коротко рассмеялась. Приняв руку Ивасаки, встала, и мы направились обратно к нашему укрытию. До него мы дошли в уютном молчании, и я успела успокоить заискрившиеся нервы. Я не хотела, чтобы остальные заметили на моем лице отпечаток скорби от воспоминаний о брате и истории Ивасаки.

– Все в порядке? – У входа в наше укрытие стоял Кадзуо.

Прислонившись к стене, он, казалось, просто смотрел на улицу и размышлял, но, увидев нас с Ивасаки, выпрямился и пошел нам навстречу.

– Мы выиграли еду! – радостно объявил Ивасаки, повыше подняв рюкзак с припасами, а затем усмехнулся. – Точнее, я буквально отвоевал ее, но Хината-тян прекрасно выполнила роль группы поддержки.

Я внимательно посмотрела на Ивасаки, а он, все так же весело улыбаясь, прошел в дом. Я направилась следом, но Кадзуо легко коснулся моей руки. Я замерла, оглянулась и, к счастью, сумела сохранить невозмутимое выражение лица.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я удивилась: почему Кадзуо решил спросить меня об этом? Все вроде бы как обычно, ничего не произошло…

– Боишься, что я искала минка, а нашла неприятности? Нет, на этот раз обошлось без приключений, – пошутила я.

Уголок его губ дрогнул, Кадзуо, казалось, хотел сказать что-то еще, но не решился. Он несколько секунд молча смотрел на меня, словно пытаясь то ли вспомнить, то ли придумать, что сказать.

Затем, качнув головой, он просто кивнул и шагнул в сторону, собираясь уйти, но тогда уже я коснулась его плеча, и он резко остановился.

– А с тобой… все в порядке? – осторожно спросила я, помедлив, прежде чем опустить руку.

Меня удивило и даже немного насторожило поведение Кадзуо.

Он развернулся и уверенно усмехнулся, а от былого смятения не осталось и следа.

– Конечно. Насколько возможно. Пойду прогуляюсь, раз уж все здесь.

– Подожди, – попросила я, прежде чем Кадзуо ушел. – Ты не хочешь пообедать вместе… со всеми?

– Мне не требуется еда, я ведь икирё, – напомнил Кадзуо, и я поджала губы, коря себя за глупость.

Точно, мы же уже об этом говорили… Да я и сама замечала, что Кадзуо до своего… исчезновения то отказывался от еды, ссылаясь на плохой аппетит, то уходил, чтобы якобы поесть в одиночестве. Араи еще упоминал, что Кадзуо не нужен сон, и этому я даже на секунду позавидовала. Но затем поняла, что сон, пожалуй, один из самых надежных способов хоть ненадолго сбежать из этого проклятого города.

– Да, точно… – смущенно ответила я. – Сон, еда, вода… Что еще тебя отличает от обычных людей?

– Ты очень тактична, как и всегда, – заметил Кадзуо, и я мрачно посмотрела на него.

– Не смотри так, – улыбнулся Кадзуо.

– Как «так»? – с подозрением протянула я, продолжая пристально смотреть на него, но Кадзуо хмыкнул и покачал головой.

– Я слабее ощущаю боль, – ответил он на первый мой вопрос.

Я почувствовала легкое удивление, смешанное со странным облегчением, но не нашла, что сказать, и тут на пороге появился Ивасаки.

– Хината-тян, ты где пропала? – весело спросил он, а потом окинул нас с Кадзуо беглым взглядом. – А, ясно.

С этими словами Ивасаки, не дождавшись моего ответа, скрылся в доме, но я расслышала его голос:

– Не волнуйся, твоя еда тебя дождется. Но лучше не искушай судьбу.

– Я пойду, – тем временем спокойно произнес Кадзуо, и его лицо вмиг стало привычно непроницаемым. – Увидимся позже.

– Хорошо. – Я нарочито безразлично пожала плечами.

Кадзуо отошел на пару шагов от входа в гостиницу, а потом оглянулся, и на мгновение на его лице вместо холодной маски я вновь заметила улыбку.

– Хочу потом кое-что показать тебе…

С этими словами он ушел, а я еще несколько секунд смотрела ему вслед, не понимая, что сейчас произошло и какие именно чувства это у меня вызвало.

Глава 7

金継ぎ

Искусство золотого шва

На следующий день я вновь отрабатывала с Ивасаки удары, но на этот раз к нам присоединилась Йоко. Она сменила привычный наряд на шорты и рубашку, в которых любая другая девушка чувствовала бы себя в подобном месте куда комфортнее, но я знала, что Йоко предпочла бы остаться в своем ярком платье.

Я не заметила, как моя тренировка превратилась в спарринг Йоко и Ивасаки. Впрочем, я не возражала и, воспользовавшись моментом, устало опустилась на землю, наблюдая за друзьями. Ко мне присоединился Араи. Кадзуо и Эмири, наверно, все еще играли в шахматы в холле гостиницы и, к моей радости, не видели, как я тренировалась.

– Ивасаки-сан, ты поддаешься… – На лице Йоко отразилась то ли печаль, то ли недовольство. – Давай в полную силу, будет весело!

– Да не поддается он, – весело возразил Араи. – Наоборот, это детектив еще очень даже старается.

– Если зрители будут нарываться, то превратятся в участников, – даже не взглянув на Араи, предупредил Ивасаки.

Они с Йоко уже обменялись несколькими ударами, но не смогли пробить защиту и достичь цели. Ивасаки двигался несколько неловко, скованный смущением, зато Йоко казалась расслабленной и веселой, но тоже нападала вполсилы.

– Меня это не пугает, – с насмешкой пожал плечами Араи. – Даже я смогу тебя побить.

– Рад, что ты сказал «даже», – отозвался Ивасаки.

Я улыбнулась, но посмотрела на Араи с легким осуждением. Заметив мой взгляд, он словно бы непонимающе вскинул брови:

– Что такое?

Я отмахнулась, вновь вернув свое внимание Йоко и Ивасаки, которые, поклонившись друг другу, приняли боевые стойки.

Йоко первая пошла в атаку и быстро нанесла удар сначала рукой, а затем и ногой. Ивасаки блокировал первый и уклонился от второго, а затем, схватив Йоко за запястье, притянул к себе. Но Йоко перехватила его руку, одновременно высвободив свою, и все же смогла ударить в корпус. Ивасаки отшатнулся, и на его губах появилась широкая улыбка. Йоко тоже улыбнулась, но скорее хитро.

Теперь первым напал Ивасаки, и Йоко ловко ушла от его удара, но затем Ивасаки сумел поймать ее в захват. В один миг они оказались друг к другу почти вплотную, и Ивасаки, резко отпустив Йоко, поспешно сделал два шага назад, едва не запнувшись. Он явно не ожидал, что Йоко не станет сопротивляться, и на его покрасневшем лице я заметила растерянность.

Йоко же рассмеялась, прикрыв рот обеими ладонями.

– Мне кажется, с нашего детектива достаточно, – подал голос Араи.

Ивасаки сердито к нему обернулся, но потом вновь посмотрел на Йоко, и тогда в его глазах зажглись теплые огни. Друзья поклонились друг другу.

– Ух, я немного устала! – Йоко провела ладонью по лицу. – Пойду выпью воды.

И с этими словами она скрылась в гостинице, а Ивасаки проследил за ней восхищенным взглядом.

– Ивасаки, ты в порядке? – обратился к нему Араи. – Выглядишь так, словно Йоко-тян слишком сильно ударила тебя по голове.

– Можно и так сказать, – весело отозвался Ивасаки. – Даже голова кружится.

Я невольно рассмеялась, а затем сжала губы, боясь обидеть Ивасаки. Но он тоже весело фыркнул и, подмигнув мне, скрылся за дверями гостиницы.

Я перевела взгляд на Араи и поняла, что он снова смотрит куда-то в пустоту.

– Вы кого-то увидели? – с подозрением спросила я.

– Что? – Араи очнулся. – А, нет… На этот раз просто задумался. Можешь не переживать, сейчас ёкаев вокруг нет, разве что один сидит в этом здании.

– Кстати об этом, Араи-сенсей…

– Да?

– Как вы… как вы поняли, что Кадзуо – икирё?

Этот вопрос меня и правда волновал. Араи все это время знал, что Кадзуо – ёкай, знал, что смерть ему не грозит. Поэтому во время кагомэ, пытаясь меня спасти, первым обманул Кадзуо, назвал ему чужое имя. Поэтому после окончания той жуткой истории не выглядел ни опечаленным, ни подавленным. Поэтому, вновь встретив Кадзуо, совершенно не удивился.

Араи на секунду отвел взгляд. Я ожидала, что он опять начнет нарочито серьезно говорить о своих силах, о духах или еще о чем-то в таком роде, но он молчал, словно о чем-то размышляя. Хотя, может, просто не хотел отвечать.

– Я спросила лишнее? Тогда мне жаль… Не надо говорить, – поспешно сказала я и прикусила губу.

– Не в этом дело, – спокойно ответил Араи. – Не будь такой хмурой, тебе больше идет улыбка.

Я хмыкнула.

– Смотрю, ты со мной не согласна.

– Вы уходите от темы? – поинтересовалась я, и Араи закатил глаза.

– Нет, я умею делать это куда изящнее.

– Например, начиная говорить о том, что вы оммёдзи? – с легким весельем предположила я, вспоминая свои недавние мысли.

– Никогда не смогу понять, почему мне никто не верит, особенно здесь, – с притворной грустью вздохнул Араи. – Но что касается Кадзуо-куна… Я же ответил еще ему самому, в день его возвращения. Сказал, что вижу ёкаев постоянно и могу понять, человек передо мной или нет.

– Да, я помню… – Я попыталась точнее сформулировать вопрос. – Но… как вы это понимаете?

Араи посмотрел на небо, прищурив глаза из-за яркого солнца. В традиционном одеянии и с длинными волосами, он был похож на персонажа, вышедшего из исторического фильма.

– Мы с Ивасаки проводили тебя после нападения тех парней, и, оказавшись в вашем укрытии, я просто… почувствовал, что рядом, помимо нас и тебя, только один человек. Йоко-тян. Затем увидел Кадзуо… и забеспокоился. От него не идет, если так можно выразиться, человеческое тепло. Сначала я решил, что Кадзуо – юрэй. Но потом все же понял, что ошибся. У Кадзуо нет человеческого тепла, но нет и мертвой энергии. Живой, но не человек… я понял, что Кадзуо – икирё. Понимаешь, от остальных ёкаев исходит определенная энергия… Она неживая. Это даже похоже больше на отсутствие энергии. Как пустота на том месте, где должна быть душа. У Кадзуо же душа есть… – Араи, тяжело вздохнув, качнул головой. – Это очень сложно объяснить. Особенно тому, кто не верит, что такое возможно.

– Я верю, что вы видите ёкаев, – ответила я. – И верю, что вы чувствуете их энергию. Вы ведь знали, что Кадзуо вернется.

– Я знал, что он может вернуться, – поправил меня Араи. – Я не был уверен, что Кадзуо-кун решит снова оказаться здесь. Но, вероятно, у него на это есть свои причины.

Я промолчала. Я знала об этих причинах, но не собиралась раскрывать тайны Кадзуо. Я не имела на это права, да и желания у меня не было.

– Но я не закончил, – улыбнулся Араи. – Увидев Кадзуо, я был сбит с толку. Ведь до этого не встречал таких ёкаев. Особенно тех, которых видели остальные люди, тех, которые притворялись людьми. И волновался, что это может быть ловушкой или обманом. Но при этом… Я не мог не допустить вероятность, что икирё на самом деле безобиден и человек, чье тело встреченный мной живой дух покинул, просто пережил что-то очень тяжелое. Поэтому я решил остаться и присмотреть за Кадзуо-куном. Хотел убедиться, что он никому не причинит вреда.

Я с удивлением посмотрела на Араи. Он тогда не знал ни меня, ни Йоко, ни Кадзуо… но при этом решил, возможно рискуя собой, проследить, чтобы мы не оказались в опасности.

– То есть вы решили, что один из людей в этом городе – дух? Но почему не предположили, что это местный ёкай, просто безобидный?

Я сдержала смешок. Кадзуо сложно назвать безобидным, но в сравнении с местными монстрами он вполне заслуживал такой характеристики.

Араи помедлил с ответом, а потом пожал плечами:

– Просто… подумал, и все. Это показалось мне логичным. Зачем ёкаю участвовать в кайданах? Кроме того, я ведь знал, что остальных ёкаев герои страшных историй увидеть не способны.

– Но способны вы, – отметила я, вновь посочувствовав Араи. Я бы сошла с ума, если бы постоянно, даже вне кайданов, видела вокруг демонов и монстров.

– Да, – кивнул Араи. – Как видишь, я особенный.

Я коротко рассмеялась.

День уже приблизился к вечеру, и удлинившиеся тени штрихами пересекали улицу. Араи предложил зайти в гостиницу, но я решила пока остаться снаружи.

Свежий воздух и легкий ветер помогали мне гасить искры волнения и тревоги до того, как из-за них в душе вспыхнет пожар страха.

Завтра нас ждала новая страшная история.

– Хината-тян, – услышала я голос и, обернувшись, увидела Кадзуо.

Он смотрел на меня с привычным, лишенным эмоций выражением лица, но его взгляд был почти теплым, и я невольно улыбнулась:

– Да?

– Помнишь, я сказал вчера, что хочу тебе кое-что показать? – спросил Кадзуо.

Я с легким подозрением посмотрела на него, и, заметив это, Кадзуо вскинул брови:

– Почему ты так смотришь?

– Как? – уточнила я.

– Как будто я тебя обманываю, – немного подумав, объяснил Кадзуо.

– А что, у меня нет повода? – уколола я.

– Какая же ты сложная.

– И об этом мне говорит «живой дух».

– Хм… Может, ты и права. Но… ты ведь доверяешь мне? – Легкая улыбка Кадзуо стала хитрой.

– Еще не решила, – с такой же улыбкой ответила я.

– Так ты согласна пройтись? – продолжил Кадзуо, и я, мгновение помедлив, кивнула.

На самом деле я хотела согласиться сразу же… но странное волнение, вынуждавшее сердце биться быстрее, мне помешало.

Сначала мы молча шли вдоль разбитых улиц, окруженные ставшей уже привычной тишиной заброшенного города.

Кадзуо повел меня по одной из широких улиц, и я невольно стала всматриваться в темные переулки и прислушиваться к шорохам. Несмотря на то что вечер только приближался и было все еще светло, да и я шла не одна… отделаться от назойливой тревоги не получалось. После нападения я старалась не терять бдительности.

В стороне я заметила полуразрушенный торговый центр. Половина здания из стекла и бетона обвалилась, но вторая его половина осталась практически невредимой, разве что кое-где была покрыта трещинами.

Перед видневшимся неподалеку перекрестком раскинулся мост, вернее, то, что от него осталось. Две обломанные половины тянулись друг к другу, но безуспешно, так что воспользоваться этим путем было невозможно.

С другой стороны от нас в ряд шли успевшие стать привычным фоном заброшенные магазины и кафе с мутными от пыли или и вовсе разбитыми витринами и покрытые мхом и плесенью жилые дома.

– Как думаешь, сколько историй уже пройдено? – спросила я, разбивая тишину, и Кадзуо глянул на меня с легким удивлением.

– Не знаю. Больше половины точно, – ответил он, немного подумав. – Мне кажется, что до сотого кайдана осталось совсем немного…

Я вздрогнула, и Кадзуо это заметил. Он протянул ко мне руку, но так и не прикоснулся. Отведя взгляд, он вздохнул, а потом посмотрел на меня с ободряющей улыбкой:

– Ты выберешься отсюда. Я вернулся не для того, чтобы ты погибла.

Эти слова удивили сильнее, чем я могла бы предположить, но, что еще неожиданнее, меня окутало теплом.

Я неловко глянула на Кадзуо, не зная, что ответить, но он заговорил первым:

– Нам туда!

Кадзуо ускорил шаг, словно хотел убежать от сказанных им же слов. Я, хоть и сбитая с толку, весело усмехнулась и поспешила следом. Мне показалось, что Кадзуо смутился, и почему-то эта мысль позабавила меня и… даже порадовала.

Еще пару минут мы прошли в молчании, а затем Кадзуо указал куда-то в сторону:

– Отлично, город не запутался… Вот здесь.

Я с любопытством посмотрела туда, куда он указывал. За поворотом стояло здание с входом в виде арки-туннеля, с двух сторон от которой возвышались башенки с полукруглыми крышами, а в две стороны от туннеля уходили каменные стены. Разглядеть, что находится за ними, я пока не могла.

– Пойдем. – Кадзуо кивнул в сторону необычного здания.

– Это что… парк аттракционов? – удивилась я, когда мы прошли через арку.

– Что-то вроде того.

– Такого я в этом городе еще не видела… – призналась я, и Кадзуо, как мне показалось, довольно усмехнулся.

Я прошла в глубь парка, расположенного под открытым небом, и недалеко от входной арки среди редких деревьев заметила небольшие деревянные домики, в которых должны были продаваться сувениры, сладости и закуски. Когда-то милые строения стояли заброшенными, а древесина, из которой они были сделаны, прогнила и потрескалась. Земля заросла сорняками, а скамейки и магазинчики обхватил, словно щупальца, пышный плющ.

Чуть дальше из-за домиков виднелись аттракционы. Я сразу же заметила невысокие деревянные американские горки, надежность которых совершенно не вызывала доверия. Местами пути были сломаны, некоторые рельсы валялись на земле, а вагончики оказались покрыты вмятинами и царапинами.

В другой стороне я увидела карусель с покрытыми выцветшими узорами лошадьми, прячущимися под круглой потрескавшейся крышей.

– Как тебе? – Кадзуо тоже осматривался, но все же чаще поглядывал на меня.

Здесь было довольно зловеще, но мне, на удивление, даже понравилось: было в этом парке некое жутковатое очарование.

– Я будто в фильме ужасов.

– Ты только сейчас это поняла? – хмыкнул Кадзуо, и я слегка толкнула его в плечо.

– Пойдем туда. – Я указала на карусель с лошадьми, и Кадзуо, пряча улыбку, кивнул.

Пока мы шли до карусели, я продолжала смотреть по сторонам. Меня не отпускало ощущение, что я попала в город призраков. Если в этом проклятом месте время словно остановилось, пока сам город умирал, то здесь атмосфера казалась несколько иной. Наверное, потому что город – нечто слишком привычное и видеть его в руинах и развалинах казалось диким. Но в парке аттракционов запущенность и мрачность походили скорее на интересную и качественно воплощенную концепцию.

Поэтому здесь, пожалуй, можно было даже забыть или попробовать забыть о том, где мы на самом деле. И, подумав об этом, я порадовалась, что Кадзуо привел меня сюда.

Я повернулась к нему, чтобы поделиться своими мыслями, но слова сначала застряли в горле, а затем вообще забылись, когда я пересеклась с ним взглядом. Я поняла, что, пока я смотрела по сторонам, Кадзуо смотрел на меня. Это понимание электрическим током прошлось по коже, и только чудом я не отвернулась и не покраснела.

Кадзуо усмехнулся и отвел взгляд, но, как мне показалось, за усмешкой попытался скрыть смущение. И вновь я поймала себя на мысли, что оказалась сбита с толку. С тех пор, как Кадзуо вернулся, с тех пор, как я узнала, что он жив, что-то изменилось… Что-то в Кадзуо изменилось. Не он сам, Кадзуо остался прежним. Но… его поведение рядом со мной переменилось. Я просто… чувствовала это.

Как и то, что что-то изменилось во мне самой. Не сильно, но я знала, что уже никогда не буду такой, как раньше.

Мы подошли к карусели, и, поднявшись на платформу, я ухватилась за витой столб, к которому крепилась деревянная лошадь. Покрывавшая ее краска потускнела, но разнообразие даже поблекших узоров делало карусель почти нарядной.

– А ты чего стоишь? – оглянувшись, спросила я.

– А что мне там делать? – уточнил Кадзуо.

– Это ты меня сюда привел, – напомнила я, подойдя к следующей лошади. – Хм… Жаль, что ничего не работает.

Я приблизилась к центру карусели и начала разглядывать покрывавшие ее узоры.

– Ты любишь аттракционы? – спросил Кадзуо.

– Проклятье. – Я вздрогнула. Кадзуо, как оказалось, уже стоял совсем рядом, и я недовольно на него посмотрела. – Ты что, учился так тихо подкрадываться?

– А кто-то подкрадывается громко? – вскинул бровь Кадзуо.

– Пока ты был мертв, я и забыла, какой ты зануда, – поморщилась я.

– Рад, что напомнил.

– А я-то как рада… – протянула я с иронией, но мои слова были чистой правдой.

Кадзуо прищурился, словно понял истинный смысл моей фразы, и я отвернулась, делая вид, что этого не заметила.

– Подойдем ближе к американским горкам? – сказала я первое, что пришло в голову.

Кадзуо кивнул и, спрыгнув с платформы, помог спуститься мне, и прикосновение его ледяных пальцев к моим снова отозвалось в душе легким трепетом.

– Ты так и не ответила на вопрос, – произнес Кадзуо, когда мы отправились дальше.

– Я люблю парки развлечений, – призналась я. – Но в последний раз была в таком еще с Минори-тян и Киёси…

Мой голос дрогнул. Я тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли, – погружаться в них мне сейчас совсем не хотелось.

– Нам нравилось кататься на американских горках, – продолжила я. – Правда, Минори-тян ненавидела мертвые петли. А еще она всегда звала меня в Дом с привидениями… А Киёси, в отличие от меня, больше любил аквапарки.

На несколько секунд мы замолчали, а я почувствовала одновременно тепло и горечь, вспомнив брата и подругу. Их больше не было рядом, но со мной навсегда остались воспоминания… По крайней мере, я убеждала себя в этом.

Хотя на самом деле воспоминаний недостаточно. Совершенно недостаточно.

И я так скучала…

– А что насчет тебя? – отвлекаясь от терзающих душу мыслей, спросила я и посмотрела на Кадзуо.

Вот он… он снова рядом. Он перестал быть лишь воспоминанием.

– Я любил парки развлечения в детстве… Но это было очень давно. И с тех пор я в них не хожу, – ответил Кадзуо, и в его глазах я заметила тени, которые он попытался рассеять легкой улыбкой.

– Почему?

– Хм… Знаешь, у меня не было на это времени.

Я поняла, что Кадзуо не хочет отвечать на вопрос прямо, поэтому не стала настаивать. Он, как и обычно, о чем-то умолчал, но я не чувствовала себя вправе допытываться, что за тени скрываются в глубине его глаз.

У всех есть тайны, но мне казалось, что у Кадзуо их больше, чем у многих.

И все же… я бы хотела, чтобы он доверился мне. Чтобы поделился тем, что его гнетет. Такое странное чувство, ведь раньше я никогда не стремилась иметь дело с чужими проблемами. Чужая боль пугала меня.

Но не теперь.

Более того, я сама готова была рассказать Кадзуо больше о себе. Мне уже не казалось, что это тяжело или тем более странно – открыть кому-то свою душу. Словно я сняла тяжелый замок, что висел у меня на сердце.

Скосив взгляд, я увидела, что и Кадзуо о чем-то задумался. О чем же? Мне бы хотелось это узнать…

В молчании, которое, несмотря на тяжелые мысли, не казалось мне ни тяжелым, ни напряженным, мы подошли к американским горкам, на стартовой площадке которых стояли побитые ржавые вагончики.

– Забраться бы повыше… – протянул Кадзуо, посмотрев наверх.

– Даже не думай, – сразу предупредила я, тоже поднимая голову. – Это слишком опасно.

– Я же икирё, – напомнил Кадзуо, и я скептически на него посмотрела.

– Ладно… Тогда, может, спрыгнешь с крыши и мы посмотрим, что из этого выйдет? – насмешливо предложила я. – Тора будет в восторге.

– Скорее всего, я так и сделаю, если ты продолжишь несмешно шутить, – в тон мне отозвался Кадзуо.

Я неожиданно рассмеялась. Кадзуо удивленно посмотрел на меня, и я приподняла брови.

– Что такое? – спросила я, немного смутившись, но Кадзуо продолжал все так же странно на меня смотреть.

Словно очнувшись, он покачал головой.

– Просто… Ты так редко смеешься. И красиво, – ответил он. – Мне кажется, я вообще впервые услышал твой смех. Я бы хотел, чтобы ты смеялась чаще.

Теперь уже удивилась я, и на смену удивлению быстро пришла неловкость. Лицо вспыхнуло, а сердце забилось быстрее привычного, но я все же спокойно ответила:

– Можешь попробовать заставить меня снова засмеяться.

– Буду только рад, – кивнул Кадзуо.

Он смотрел на меня с легким весельем, как обычно, без стеснения, и я задумалась: как давно растаял лед в его глазах? Раньше Кадзуо всегда выглядел таким холодным, и даже от его улыбки, казалось, можно было замерзнуть. Но теперь от нее мне становилось только теплее.

– Смотри, там еще кое-что интересное… – Кадзуо взял меня за руку и потянул в сторону.

Я пошла следом, но все мое внимание оказалось приковано к пальцам Кадзуо, сжимающим мою ладонь. Я ощущала, насколько холодна его кожа, но при этом… от прикосновения Кадзуо мне стало почти жарко.

Мы завернули за американские горки, и у меня вырвался смешок. Перед нами возвышался вход в дом с привидениями.

– Ты правда думаешь, что я зайду внутрь?

Двери аттракциона были плотно закрыты, а сам вход украшала искусственная голова ведьмы, спутанная паутина и покрытые трещинами крылатые монстры.

– Нет, конечно. Даже я туда не пойду, – с напускной серьезностью ответил Кадзуо, и я опять едва не рассмеялась. Почему-то рядом с Кадзуо и слегка забавная фраза отзывалась во мне ярким весельем.

Сначала я вновь испытала смущение от того, как глупо реагирую… но поняла, что на самом деле меня это не так уж и волнует. Настроение было на редкость хорошим, и мне не хотелось все усложнять и тем более портить.

– Да уж, прости, – усмехнулся Кадзуо, когда мы пошли прочь от дома с привидениями. – Заброшенный парк развлечений – не лучшее место для свидания, но таков уж этот город.

Я запнулась, и Кадзуо придержал меня за локоть. На его спокойном лице я заметила ухмылку.

– У нас свидание?

– Хм… – задумчиво протянул Кадзуо. – Про нас ты сказала, не я.

– Ха-ха, – с сарказмом отозвалась я, но исподтишка кинула на Кадзуо изучающий взгляд. Он дразнит меня? Говорит серьезно? Издевается? Просто шутит? Что вообще происходит?

Все казалось таким простым и таким сложным одновременно… Я бы хотела разобраться, что происходит у меня внутри – нечто слишком странное и непривычное. Но вот разгадывать, что на уме у Кадзуо, казалось еще более сложной задачей.

Но эта трудность меня не пугала, а скорее… привлекала.

Еще какое-то время мы, теперь уже в молчании, которое никто из нас не стремился нарушить, шли по парку. Рука об руку. Рядом. И только вдвоем. От этой мысли я вновь смутилась, чем удивила саму себя, – ведь уже не раз оставалась с Кадзуо наедине и не ощущала подобной неловкости. Хотя на самом деле это нельзя было назвать неловкостью. Да, было как-то… волнительно. Но вместе с тем – спокойно. Я чувствовала себя в безопасности. И стоило быть честной с самой собой: я наслаждалась обществом Кадзуо. Даже молчаливым.

До наступления темноты теперь оставалось уже не так много времени, и мы направились в сторону выхода, чтобы не заблудиться и не потеряться.

Рядом с выходом я заметила магазин, витрина которого была увита зеленью и цветами. Здесь я редко видела цветы – в основном только мох, сорняки и плющ, а потому, ускорив шаг, подошла ближе.

Это были красные камелии. Я всегда очень любила цветы, а потому с восхищением разглядывала на редкость яркие краски в обрамлении привычных серости и бледности. И насыщенный красный цвет камелий не напоминал о крови, он казался нарядным и благородным.

Удивительно, как это место заставляло с совершенно иными эмоциями, с бо́льшим трепетом и вниманием относиться к вещам, которые в реальном мире казались обыденными и маловажными.

– Кадзуо, смотри, – произнесла я и обернулась.

Он оказался неожиданно близко, и я замерла. Наши взгляды вновь пересеклись, и теперь я уже не смогла отвернуться. Кадзуо тоже не спешил отводить глаза.

Внезапно подул ветер, растрепав мои волосы, и тогда Кадзуо медленно поднял руку и убрал прядь с моего лица. Его пальцы задели кожу на моей щеке, и я сразу вспомнила то раннее утро, когда ощутила нечто подобное после нашего с Кадзуо разговора. После его внезапного возвращения.

Я почувствовала, что мое лицо залило краской, но не сдвинулась с места. Кадзуо улыбнулся, заправил другую прядь мне за ухо, а потом опустил руку, и его пальцы словно невзначай прошлись по моему предплечью, и вслед за ними по коже пробежали мурашки.

Мне показалось, что воздуха стало меньше, и я невольно глубоко вдохнула. Я смотрела Кадзуо прямо в глаза, а от такого его взгляда у меня начинала кружиться голова.

– Кадзуо… – произнесла я, и голос прозвучал на удивление тихо. – Знаешь… я доверяю тебе. И уже давно.

Эти слова вырвались сами собой, и я не знала, почему именно они. В лице Кадзуо что-то изменилось. С него на мгновение исчезла улыбка, а затем вернулась, став еще теплее. В следующую секунду Кадзуо осторожно прикоснулся к моей щеке, а вторую руку положил на мне на талию и притянул меня к себе. Опустив взгляд на мои губы, Кадзуо вновь посмотрел мне в глаза, словно спрашивая разрешения.

Я почти не ощутила его прикосновений, таких легких и нежных, и подалась навстречу, отвечая на его немой вопрос. До того, как на самом деле осознала это.

Наши губы мягко соприкоснулись, и в этот момент мое сердце едва не выпрыгнуло из груди – но совсем не так, как во время страшных историй. Голова стала легкой, будто тепло от поцелуя растопило все тяжелые, мрачные мысли.

Одну руку я положила Кадзуо на плечо, а другой слегка неуверенно дотронулась до его лица, сначала лишь кончиками пальцев.

Прикосновения Кадзуо были нежными и на удивление робкими, но по моему телу, казалось, пробежали разряды электричества. В следующую секунду хватка Кадзуо на моей талии стала крепче, а вторая его рука переместилась с моей щеки на затылок, мягко пройдясь по моим волосам. В этот момент, забыв о неуверенности, забыв о смущении, я крепче сжала его плечо, а затем обняла Кадзуо.

В голове не осталось мыслей. Или же их стало бесконечно много, а потому ухватиться за какую-то одну оказалось невозможно. Все, что имело для меня значение, – сам момент. Все то, из чего он состоял. Легкость, которая наполнила мое тело, мягкий огонь, который вспыхнул в сердце, заставляя меня светиться изнутри.

Я не знала, сколько времени мы простояли так, забыв обо всем. Будто оказавшись в ином мире. Чувствуя лишь друг друга, лишь прикосновения наших губ и наших рук, мы, казалось, заново знакомились друг с другом.

Отстранившись, мы так и не выпустили друг друга из объятий. Кадзуо смотрел на меня с таким выражением, что не давал мне даже шанса успокоить стремительно бьющееся сердце. В его глазах, лишившись всех барьеров, виднелось что-то глубокое и незнакомое. Кадзуо смотрел на меня так, будто хотел запомнить каждую черту моего лица.

Я не знала, что видел в моих глазах Кадзуо, но смотрела на него так, словно он мог снова исчезнуть, словно это я хотела навсегда запомнить его лицо в мельчайших деталях. Словно взглядом могла удержать его рядом с собой.

– Я… – тихо и непривычно неуверенно заговорил Кадзуо. – Во время кагомэ, когда ты назвала свое имя… я понял, что не смог бы его повторить. Даже если бы не был икирё.

Голос Кадзуо стал напряженным, и на мгновение он опустил глаза, но затем вновь посмотрел прямо в мои.

– Кадзуо… – хрипло произнесла я, но он покачал головой и продолжил:

– Знаешь, это было так… удивительно. Странно. Я даже не подозревал, что подобное возможно. Ты… я начал дорожить тобой еще до того, как сам это понял. Все то время, что я был в нашем мире, да и после… Я хотел рассказать тебе об этом. Хотя бы увидеть тебя еще раз.

Я с трудом сделала очередной вдох: воздух застрял в горле, не доходя до легких. Слова Кадзуо пронзили мое сердце болью и мгновенно залечили его нежным теплом.

– И несмотря на то что этот мир так ужасен… Если оказаться здесь было необходимо, чтобы узнать тебя, я рад, что это произошло со мной. И если бы у меня была возможность что-то изменить… я бы не стал этого делать.

Кадзуо вздохнул, а потом продолжил:

– Хотя… Я бы хотел изменить одно. Сделать так, чтобы здесь никогда не оказалась ты. Чтобы тебе никогда не пришлось выживать.

Несколько секунд я молчала, не зная, что сказать, но не потому, что не могла найти слов, а потому, что их было слишком много.

– Когда я оказалась за твоей спиной, – тихо начала я, – то поняла, что не в силах тебе солгать. Или промолчать. Даже зная, что могу погибнуть. И я… после того, что случилось в конце того кайдана… Тогда я поняла, что, несмотря на то что я почти не знала тебя… Мне было так больно.

Слова путались вслед за чувствами, и казалось, чем настойчивее я пыталась привести их в порядок, тем сильнее терялась.

– Я вернулся, – прошептал Кадзуо. – И больше не уйду. Поэтому… – Он вновь провел рукой по моим волосам. – Поэтому и ты никуда не уходи.

Кадзуо, даже не договорив, крепко обнял меня, прижавшись щекой к моим волосам, а я обвила руками его талию, уткнувшись ему в грудь.

– Ты должна выжить, – тихо добавил он. – Я не хочу возвращаться без тебя.

– Мы оба выживем, – ответила я. – Мы оба вернемся.

Глава 8

前門の虎後門の狼

Впереди – тигр, сзади – волк

Первый попавшийся на нашем пути традиционный дом с приглашающей к участию в кайдане вывеской в этот раз оказался совсем небольшим. Бежевые стены, темно-коричневые столбы и перегородки, такого же темного оттенка изогнутая черепичная крыша с золотистыми элементами. Этот дом, с двух сторон обрамленный несколькими аккуратными кустами и парой изящных деревьев, располагался на небольшом каменном возвышении, и к его входу вела белая лестница.

Поднимаясь по ступенькам, я, запрокинув голову, вновь посмотрела на выведенные чернилами иероглифы, но, запнувшись, едва не упала, и Кадзуо тут же подхватил меня под локти. Я, вздрогнув, поспешно выпрямилась, а Кадзуо быстро опустил руки.

– Спасибо, – сказала я, пряча смущение.

Кадзуо лишь кивнул и, не сумев поймать мой взгляд, направился к дверям. Я посмотрела Кадзуо вслед и вдруг подумала, что все еще чувствую на коже прикосновение его холодных пальцев.

Тряхнув головой, я зашла в дом, когда ко мне яркой вспышкой вернулось воспоминание о нашем с Кадзуо поцелуе, и мои щеки загорелись. Мне оставалось лишь радоваться, что освещение в прихожей оказалось совсем слабым.

Мыслям не было никакого дела до моего смущения, и они бессовестно крутились вокруг нашего с Кадзуо… свидания.

Проклятие, а было ли это свиданием?

С того дня я постоянно вспоминала слова Кадзуо, и каждый раз внутри до самых кончиков пальцев разливалось тепло. Я и сейчас едва сдержала улыбку, вспомнив, что Кадзуо сказал мне в тот вечер.

А сам поцелуй? В тот момент я даже не удивилась, даже не задумалась над тем, почему Кадзуо решил меня поцеловать. И почему я ответила, не отстранилась. Все казалось таким правильным, таким естественным… Сейчас же, вспоминая охватившие меня в тот момент чувства, я ощущала смятение. Как подобное могло произойти?

Неужели я нравлюсь Кадзуо? Этим вопросом я задавалась всю ночь после нашей прогулки в заброшенный парк аттракционов и весь сегодняшний день. Вроде бы теперь все стало ясно, но, с другой стороны, в подобное не верилось, хотя верить и хотелось. Очень хотелось. Кадзуо говорил так искренне… И он бы не стал целовать меня просто так. Как и я – его.

Значит, Кадзуо мне нравится… Конечно нравится, отрицать это глупо, он понравился мне уже давно. Но… неужели я влюбилась?

Когда?

Когда мои чувства к Кадзуо так изменились? После того, как он пожертвовал собой ради меня? Или даже раньше? Ведь поначалу мне казалось, что я не выношу этого парня, а он, в свою очередь, постоянно пытался меня задеть. Я не доверяла Кадзуо, подозревала его и опасалась…

Но было ли это на самом деле так? Когда я оказалась с Кадзуо в особняке, полном монстров, и сразу после того кайдана, когда мы остались вместе, на самом деле я уже и не думала, что Кадзуо опасен. Я лишь говорила себе, может, даже убеждала себя, что не могу доверять ему. Но если бы действительно опасалась его… осталась бы рядом?

Теперь я уже понимала, что на самом деле начала считать Кадзуо союзником – и даже другом – намного раньше, чем осознала, что привязалась к нему. Тем более что мои чувства к Кадзуо были яркими, даже, может быть, подозрительно яркими с самого начала нашего знакомства.

Просто, оказавшись в этом проклятом месте, в самом начале я была слишком угнетена, слишком подавлена произошедшим со мной в реальном мире, чтобы задумываться над тем, что за чувства пытались пробиться в душе сквозь стену мрачности и подозрительности.

Я снова вернулась мыслями ко вчерашнему вечеру. К моменту, когда мы стояли и молча смотрели друг на друга, а между нами не осталось пространства. Я словно наяву почувствовала на себе внимательный взгляд Кадзуо, и от него по коже снова пробежала дрожь. И я как будто заново ощутила прикосновение губ Кадзуо…

Я невольно повернула голову в его сторону, и он, словно почувствовав это, тоже поднял глаза. Наши взгляды пересеклись, Кадзуо слегка улыбнулся, и мои губы против воли тоже растянулись в улыбке. В это мгновение я не почувствовала смущения – такой простой жест показался мне самой правильной реакцией.

Затем я все же отвернулась, и в голове вновь зазвенел вопрос… Как мне стоит теперь вести себя с Кадзуо? Продолжать общаться с ним как с другом? Но разве то, что произошло вчера между нами, можно назвать просто дружбой?..

– Такое ощущение, словно ничего и не произошло, – внезапно сказала Йоко, понизив голос.

Я вопросительно посмотрела на нее, и она, чуть смутившись, пояснила:

– Словно Кадзуо и не… исчезал.

С ее губ явно едва не слетело слово «умирал», и я кивнула, хотя воспоминания о том, как Кадзуо сгорел заживо, все еще причиняли мне острую боль, вызывали дрожь в руках. Впечатления, эмоции того дня были слишком сильными, слишком пугающими, чтобы я смогла так просто стереть их из памяти даже сейчас.

Но я понимала Йоко. Мне тоже уже казалось, что Кадзуо и не пропадал. Более того, мне казалось, что он был рядом с самого начала. С тех пор, как Кадзуо вернулся, мы стали героями только одного кайдана, но я удивлялась, как вообще участвовала в двух других без него.

Удивлялась, как провела без него столько дней…

– О чем задумалась?

Вздрогнув, я почти испуганно повернулась к Эмири и поняла, что она, приподняв бровь, меня рассматривает. Как сильно я погрузилась в свои мысли и воспоминания?

– О кайдане… – мрачно выдохнула я.

Проницательный взгляд Эмири заставил меня смутиться еще сильнее, но я не подала виду.

– Ясно, – коротко ответила Эмири. – Просто ты даже не обратила внимания на своего друга, который, кажется, очень хотел поздороваться.

– Что? – удивилась я. – Кто?

Я и правда настолько задумалась, что даже не заметила, что в дом зашел кто-то еще.

Эмири кивнула в сторону противоположной от нас стены, и я с радостным удивлением увидела Хасэгаву. Он стоял, как обычно чуть сутулясь и запустив руки в карманы длинного плаща. Тревога перед будущим кайданом ненадолго отступила, когда мое сердце охватило мягкое тепло облегчения оттого, что Хасэгава жив и невредим.

Да и я просто была очень рада его увидеть. Мне не хватало его общества, и я скучала по нашим разговорам.

Хасэгава, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову, и на его лице появилась такая знакомая теплая улыбка. Он вскинул руку в приветственном жесте.

– О, и Хасэгава-сан здесь. – Йоко радостно помахала ему.

Хасэгава кивнул Йоко, но так и не подошел. Он посмотрел вправо от меня и быстро отвел взгляд. Повернувшись, я снова увидела Кадзуо – он, погрузившись в свои явно невеселые мысли, подпирал плечом деревянный столб, поддерживающий крышу.

Я направилась к Хасэгаве, понимая, что сам он к нам не подойдет. А мне очень хотелось поговорить с ним до начала кайдана. Я была так рада видеть Хасэгаву и так сильно сожалела, что он не присоединился к нашей команде после кайдана об одержимости… Хоть я и понимала, что Хасэгава предпочитает одиночество, что он не из тех, кто примкнет к малознакомым людям… Но он успел стать мне другом. И мне бы хотелось, чтобы он остался рядом.

– Здравствуйте, Хасэгава-сан, – слегка поклонилась я, и он ответил мне широкой улыбкой.

– Рад видеть тебя, Акияма-сан. И рад, что все твои друзья с тобой.

Да, мы все пережили прошлый кайдан. И я собираюсь сделать все возможное, чтобы пережить и сегодняшний.

– И я рада, что вы в порядке, – отозвалась я. – И что увидела вас.

– Я же обещал, что мы еще встретимся.

К моему сожалению, не успела я сказать что-либо еще, как посреди комнаты вспыхнул синий бумажный фонарь.

Тени в углах стали глубже, а по стенам и полу разлился потусторонний свет. На лицах людей заиграли жутковатые отблески, делая их похожими на зловещие маски.

Внезапно над нашими головами пронесся, слышимый, казалось, отовсюду, холодный голос, и меня охватило напряжение.

Кайдан вот-вот начнется.

– Герои сегодняшней страшной истории отправились в дальний путь. Их дорога тяжела, и путникам требуется отдых. Герои рассказа, то есть вы, остановились на ночь в рёкане[37]. Но путники даже не подозревали, что ожидает их в его стенах…

На несколько мгновений голос рассказчицы прервался, и страх медленно проник под кожу, холодом вливаясь в вены. Мой взгляд оставался прикован к горящему мрачной синевой андону, словно это фонарь описывал сюжет нового кайдана, а не только отмечал начало и конец страшной истории.

– Чтобы выбраться из рёкана живыми и продолжить путь, героям кайдана необходимо запомнить: зеркало – символ самопознания. И иногда правда, которую кто-то узнает о себе, может его погубить.

Я нахмурилась. Зеркало… Самопознание… Правда, которая может погубить… Неужели, чтобы выжить, нам нужно будет избегать зеркал? Какая правда может погубить и кого? Кого мы встретим в рёкане? Эти мысли стремительно закрутились в голове, а вслед за ними закружилась и она сама.

С тихим шорохом раздвинулись сёдзи, и хоть густая темнота за ними не сулила ничего хорошего, выбора у нас не оставалось, а потому все участники направились к выходу – или входу. Я же подождала, пока со мной поравняются друзья. Заметив Хасэгаву, который держался рядом, Кадзуо вместо приветствия кивнул ему, и Хасэгава дружелюбно улыбнулся в ответ. Кадзуо прошел дальше и на мгновение оглянулся, словно проверяя, что я иду рядом. Хасэгава же проводил его внимательным взглядом. Наверняка он до сих пор был очень озадачен тем, что произошло с Кадзуо, – ему ведь так никто и не объяснил, как он вернулся с того света.

Мы подошли к границе, которая отделяла нас от новой страшной истории, и я вслед за Кадзуо нырнула в темноту, на пару секунд потеряв чувство ориентации, но затем вновь ощутила под ногами землю, а моей кожи коснулся приятный легкий ветерок.

Я оказалась на размытой дождями дороге, которая вела к старому рёкану. Сердце невольно дрогнуло, но я приказала себе собраться. Рёкан представлял собой двухэтажное здание со светлыми деревянными стенами, черной черепичной крышей и такого же оттенка балками и перегородками. Потрепанный временем, но еще не ветхий. Темнели провалы окон – лишь в одном из них виднелся слабый свет свечи, который то и дело вздрагивал, танцевал, бросая тени на стены. Перед рёканом раскинулся небольшой запущенный сад, а в стороне я заметила еще два небольших строения. Вероятно, конюшня или бани.

Я оглянулась. За спиной мрачной стеной вырос густой лес, который разрезала утрамбованная лошадиными копытами и колесами телег широкая тропа.

– Жутковато здесь, – пробормотал Ивасаки.

– Небо такое черное… – протянула Йоко, обхватив себя за плечи.

Я подняла голову: небо и правда было настолько темным, словно нас накрыли плотной черной тканью. Но тьму над нашими головами разрывала зловещими лучами яркая полная луна.

– Нужно идти в рёкан, – произнес один из героев кайдана, мужчина около сорока лет, одетый в полосатую рубашку и джинсы.

– Сказали же, что нас там поджидает что-то ужасное, Сатакэ-сан, – хмыкнула другая участница, женщина примерно его возраста. Она мрачно вглядывалась в окна. – Сперва нужен план.

– Планы, придуманные вначале, никогда не работают, Кодзима-сан, – откликнулся Сатакэ, и я невольно согласилась с этими словами.

Оглядевшись, я насчитала девятнадцать участников – включая нашу команду и Хасэгаву. Помимо Сатакэ и Кодзимы, еще две пары и одна тройка держались рядом как друзья или же, по крайней мере, как союзники.

Внезапно за нашими спинами раздался звук, от которого по коже побежала дрожь. Я, резко развернувшись, всмотрелась в окутавший лес и дорогу мрак, но никого не увидела. Звук повторился. А затем снова, теперь уже подхваченный другими.

Вой волков.

– Сюда идут волки, Аидзава-сан, – нервно прошептала девушка со светло-каштановыми волосами.

– Нас хотят побыстрее загнать в рёкан, Мията-тян, – отозвалась женщина в сером джинсовом комбинезоне, внимательно всматриваясь в окна гостиницы.

– Надо идти в рёкан! – испуганно откликнулся парень с другой стороны. Его запястье было крепко перебинтовано.

– Вряд ли волки страшнее того, что ждет нас внутри, Хотта-сан, – хмыкнул его друг.

– Одзонэ-сан, ты, как всегда, оптимистичен.

– Но встреча с волками не приблизит нас к финишу, в отличие от того, что находится внутри, – отметила Аидзава и решительно направилась к входу в рёкан.

Переглянувшись со своими друзьями, я тоже пошла вперед. Аидзава права: чтобы выбраться из страшной истории живыми, мы должны войти в гостиницу и, встретившись с очередным сверхъестественным ужасом, выполнить приготовленное для нас задание.

Но что нужно сделать? Я ломала голову над этим вопросом, раз за разом прокручивая в голове слова рассказчицы, но какие-то конкретные идеи пока не появлялись. В проклятой деревне нам сразу сказали: главное – выжить. Здесь же такого условия не было, но зато всем участникам сообщили, что зеркало символизирует самопознание, а правда о себе может убить…

В любом случае для начала следует все же выяснить, что нас ждет – вернее, поджидает – внутри.

– Как думаете… – тихо произнёс Ивасаки. – Может, лучше держаться рядом, но не толпой… В рёкане не так много места. Если что-то нападет, все вместе мы будем легкой мишенью.

– Или общими усилиями сможем отбиться, – возразила Йоко.

Кадзуо согласно кивнул:

– Пока не узнаем, что нас ждет, лучше не разделяться. Если же нам придется что-то искать или от кого-то прятаться… Тогда лучше будет разойтись.

С этими словами Кадзуо внимательно на меня посмотрел, и в ответ я слегка приподняла брови. Кадзуо, казалось, хотел что-то сказать, но, так и не произнеся ни слова, отвернулся все с тем же спокойным, даже бесстрастным выражением лица. Что означал его взгляд? Кадзуо хотел узнать мое мнение? Или подразумевал, чтобы я держалась рядом с ним?

Я не стала зацикливаться: расшифровывать эмоции Кадзуо – все равно что читать закрытую книгу.

Первой к рёкану подошла Аидзава, а за ней следовали мы и двое друзей, которые переговаривались вначале. Остальные шли немного позади, и последними держалась компания из трех человек: парень и одна из девушек были примерно возраста Ивасаки, а вот другая девушка была скорее ровесницей Эмири.

– Что думаешь насчет зеркала, самопознания и правды, или как там сказал тот голос? – прошептала Кодзима.

– Пока не знаю, – несколько недовольно пробурчал Сатакэ.

Аидзава аккуратно отодвинула в сторону раздвижную дверь, оставшись чуть в стороне от открывшегося прохода, и я невольно задержала дыхание. Подождав несколько секунд и убедившись, что ничего не произошло, Аидзава заглянула внутрь и обернулась к остальным.

– Там никого… Только свеча горит.

– Надо идти дальше, – отозвалась Кодзима.

Аидзава кивнула и аккуратно вошла внутрь. Скинув кеды, она сошла с гэнкана[38] и начала настороженно оглядываться. Я вошла в рёкан следом за Араи. Эмири выглядела, как всегда, безразличной, но я чувствовала ее нервозность. Казалось, ей было спокойнее идти рядом со мной, и я прикоснулась к запястью Эмири, привлекая внимание, а затем ободряюще улыбнулась. Эмири закатила глаза и устало вздохнула, но, перед тем как она отвернулась, я все же заметила, как дрогнули ее губы.

Кроме Аидзавы, обувь снимать никто не стал. Перешагнув порог, мы оказались в узкой прямоугольной прихожей, в которой не было мебели, лишь место для обуви и подставка с полуистлевшими дырявыми зонтиками. Прихожая переходила в длинный коридор, в каждой из стен которого располагались раздвижные двери. Одна, с левой стороны, была в самом конце прихожей, а другая располагалась посередине правой стены.

– Пахнет… странно, – поморщилась Йоко.

Сначала я ничего не почувствовала, но через пару мгновений носа все же коснулся едкий запах переспевших фруктов, косметики и духов, и я на секунду сморщила нос. К этому странному сочетанию примешивались и совсем неприятные запахи плесени и пыли.

– Нужно идти дальше… – задумчиво протянула Эмири и указала на правую дверь. – Там наверняка что-то есть.

Не успели ей ответить, как входная дверь за нашими спинами с шумом задвинулась, и от этого звука мое сердце застучало в ускоренном ритме. Стоявший ближе всех к двери Хотта тут же попытался открыть ее и, поджав губы, недовольно отметил:

– Не поддается…

– Хотя бы волки не проберутся, – пожал плечами незнакомый мне седой мужчина, с интересом разглядывая скудный интерьер.

В следующую секунду открылась дверь, на которую указывала Эмири. В комнате, которая предстала перед нашими глазами, оказалось куда светлее. В центре комнаты, застеленной татами, спиной к дверям сидела женщина, укутанная в старое кимоно, и что-то тихо напевала себе под нос. Раздражающий запах духов и косметики усилился, вызывая легкое головокружение. Незнакомка взяла с подноса какую-то склянку, и я поняла, что женщина наносит макияж. Она подхватила расческу и начала водить ей по голове, и тогда я с легким отвращением заметила, как вслед за движениями женщины на татами начали падать ее истончившиеся волосы.

– Ко мне наконец пожаловали гости? Кто это? Мой будущий муж пришел? Я уже готова!

Я невольно вздрогнула и настороженно переглянулась с друзьями. От этого голоса меня передернуло, словно кто-то с силой провел ногтями по стеклу.

Но главная причина, почему по коже пробежала дрожь, сердце забилось быстрее, а дыхание поспешило догнать его темп, заключалась в том, что перед нами сидел ёкай.

Поднявшись с колен, женщина медленно обернулась, и, увидев ее лицо, я отшатнулась.

Глава 9

盛者必衰

Все, что цветет, неизбежно увянет

Черты лица ёкая были не просто отталкивающими – они оказались почти жуткими. Лицо было неестественно выбелено косметикой, толстый слой рисовой пудры потрескался и собрался комками в глубоких морщинах. Высоко на лбу вместо бровей чернилами хаидзуми[39] были выведены тонкие черные дуги, а улыбка ёкая или, скорее, безумный оскал обнажал черненные по давней моде зубы.

В руках ёкай держала зеркало, в которое, видимо, смотрелась, пока наносила макияж. Многослойное, некогда яркое и дорогое кимоно было выцветшим, грязным и проеденным молью.

– Ао-нёбо[40], – испуганно выдохнул Сатакэ и, тут же схватив за руку Кодзиму, дернул женщину себе за спину.

– Как много гостей, – еще шире заулыбалась ао-нёбо.

Она сделала пару шагов вперед, и все, кто еще стоял у дверей, отшатнулись. Ао-нёбо, выйдя в прихожую, пристально оглядела замерших участников кайдана, которые выжидающе и с опаской следили за каждым ее движением.

– Кто же из вас мой будущий муж? – спросила ёкай.

– Я так подозреваю, претендентов нет, – хрипло прошептал Одзонэ.

– Конечно… – холодно откликнулся Кадзуо и сосредоточенно прищурился. – Она его съест.

Я с трудом сдержала судорожный вздох. Съест. Опять. Почему ёкаи все время пытаются нас съесть?

Ао-нёбо с интересом рассматривала своих «гостей». Когда ее пробирающий до костей взгляд упал на меня, я с трудом сдержалась, чтобы не броситься куда-нибудь подальше, а от вида пронзительно черных глаз, в которых плескалось безумие, к горлу поднялась горечь.

– Девушек она не тронет? – дрожащим голосом спросила Мията.

– Я бы не был в этом уверен, – хмыкнул седой мужчина.

– И что нам тогда делать?

– Бежать, – отозвался Кадзуо.

И в следующую же секунду все последовали его совету. Ао-нёбо или ждала, пока мы кинемся в стороны, или же сама решила напасть именно в этот момент. Но вот ее лицо исказилось в жуткой гримасе, и она бросилась на нас, вытянув бледные морщинистые руки.

Я дернулась в сторону, едва не ударившись плечом о стену, и столкнулась с другим героем кайдана. Он оттолкнул меня, но Кадзуо тут же придержал меня за плечи. Скрыться из прихожей можно было либо через двери, которые вели во вторую комнату, либо через главный зал, на пороге которого стояла женщина-людоед. Прихожая была слишком маленькой, и мы оказались в ловушке, зажатые в угол, тогда как нам необходимо было бежать и прятаться.

Ао-нёбо на удивление быстро и ловко двигалась в своем тяжелом кимоно. Она поймала за капюшон толстовки девушку, которая пришла в команде с двумя другими участниками. Ее подруга испуганно замерла, не решаясь ни убежать, ни приблизиться к ёкаю, а парень стремительно бросился на помощь. Ао-нёбо, вцепившись в волосы девушки, уже развернула ее к себе, с интересом всматриваясь в черты ее искривленного от ужаса лица. Внезапно глаза ао-нёбо загорелись злобой, и она распахнула полный черненых зубов рот, намереваясь вцепиться ими в свою жертву.

Подоспевший в этот момент друг девушки оттолкнул ао-нёбо, а затем ударил ёкая кинжалом, целясь в сердце. Ао-нёбо дернулась в сторону, и лезвие пронзило грудную клетку чуть правее.

Ао-нёбо, даже не поморщившись, посмотрела на торчащий из ее груди кинжал. Ухмыльнувшись, она медленно перевела хищный взгляд на напавшего на нее парня.

– А вот и мой суженый… – протянула она.

В следующую секунду и без того отталкивающие черты лица ао-нёбо исказились в жуткой гримасе, и она, схватив участника за плечи, впилась чернеными зубами ему в горло.

На светлую стену брызнула кровь, парень захрипел и судорожно дернулся. На его лице вспыхнуло и застыло выражение ужаса, а спасенная участница пронзительно закричала. К ней подбежала подруга и за руку потащила ее к двери.

– Хината-тян, скорее! – услышала я оклик Кадзуо.

Он схватил меня за запястье и потянул за собой. Сбросив оцепенение, я смогла наконец отвести глаза от развернувшейся передо мной страшной картины и побежала следом за Кадзуо. Я не видела остальных моих друзей, но не успела даже оглянуться – необходимо было бежать, чтобы и самой спастись, и не помешать никому другому унести ноги из прихожей.

Мы забежали в зал, где ранее прихорашивалась ао-нёбо, – выглядела эта комната как общая для посетителей рёкана гостиная, которая также играла роль столовой. Ближе к стене стоял длинный низкий стол, уставленный посудой. Тарелки, чашки, а также их осколки валялись на полу, и рядом лежали полуистлевшие дзабутоны[41].

– Лестница! – воскликнула Аидзава и первой поспешила к деревянным ступеням.

– Нужно спрятаться, а потом уже будем решать, что делать дальше. – И на лице, и в голосе Хасэгавы не было и намека на страх, лишь сосредоточенность. Тут же я увидела Араи, Мияту и Хотту… Но Йоко, Ивасаки и Эмири в гостиной не оказалось, и от страха мне резко стало холоднее.

– Ивасаки позаботится о Йоко-тян, а она позаботится об Эмири-тян, – заверил Араи в ответ на мой взволнованный взгляд.

Мы начали поспешно подниматься по узкой деревянной лестнице на второй этаж, и я невольно порадовалась тому, что старые ступени не скрипели, подсказывая ао-нёбо, где нас искать.

– А кто позаботится об Ивасаки-сане? – пробормотала я, пытаясь заглушить страх за жизни друзей. Вдруг они уже попали в руки этого сумасшедшего ёкая? Или даже… Нет, этого не могло произойти.

– Думаю, Йоко-тян и с этим справится, – отозвался Араи, хотя маска спокойствия на его лице плохо скрывала истинные чувства.

Оказавшись на втором этаже, мы быстро огляделись и поняли, что попали в коридор, из которого вправо и влево вели по две двери, а еще одна – вперед. Всего пять комнат, и нужно спрятаться в одной из них.

– Давайте туда, – шепнула Мията, нервно кусая ногти, и Аидзава, посмотрев из стороны в сторону, лишь нетерпеливо пожала плечом.

Мое сердце билось так часто, что казалось, в окружающей тишине его стук мог услышать каждый. В ушах шумела кровь, но она едва ли заглушала все еще стоявший в них крик несчастной девушки.

Мы наугад зашли во вторую комнату справа, тихо задвинув за собой дверь, и оказались в среднего размера спальне. На полу лежали два футона, чуть дальше стояла расписанная цветами персика ширма, а в углу была неаккуратно свалена старая одежда. Ни фонарей, ни свечей в этой комнате не оказалось, но мои глаза уже привыкли к полутьме, которую разбавлял проникавший сквозь окна лунный свет.

– Туда. – Араи кивнул в сторону ширмы и, несмотря на то что нас было довольно много, мы все же поместились за этим импровизированным ограждением.

Я тяжело вздохнула, безуспешно пытаясь выпустить напряжение, и внимательно прислушалась, но дом утонул в тишине: ни шороха, ни скрипа. Лишь раздавалось рядом тихое дыхание остальных участников, которые, еще не до конца придя в себя, молчали и не могли пока собраться с силами и мыслями, чтобы обсудить план действий.

Внезапно я все же услышала странный звук и застыла. Поймав недоуменный взгляд Кадзуо, я поняла, что не только меня озадачил этот непонятный шум. Шлепки или хлопки… Словно кто-то прыгал на одной ноге по коридору.

– Это же не ао-нёбо? – прошептал Хотта.

Заглушив странные хлопки, из коридора раздалось тихое фальшивое пение. Почти неслышный скрипучий голос напевал что-то трудно различимое, но я сумела разобрать некоторые из строк: «Карарин, корорин, канкорорин! Глаза три, глаза три, зуба два!» – и эта бессмыслица меня озадачила.

– Думаю, не она, – весело хмыкнул Хасэгава.

– Но что тогда?.. – заговорил было Хотта, но тут раздался придушенный вскрик Мияты.

В то же мгновение обернувшись, я увидела, что она, зажав ладонью рот, со страхом смотрит наверх.

В ушах зазвенело от тревоги, а во рту мгновенно пересохло, и я подняла голову. Проследив за взглядом Мияты, я дернулась назад и едва не упала на локти.

– Проклятье! – испуганно выдохнул Хотта.

На ширме мы увидели… какое-то существо. Его голубоватая фигура была словно продолжением самой ширмы и представляла собой расплывчатое подобие верхней половины человеческого тела. На бритой голове угадывались нос, тонкие губы и провалы глаз. Ёкай, положив подбородок на ладони, а локтями опершись на раму ширмы, с интересом нас разглядывал, и когда его взгляд ненадолго остановился на мне, я вздрогнула.

– Какого… – прошептала Аидзава, а затем резко втянула носом воздух и захрипела. Ее руки дернулись к горлу, голова откинулась назад, а в широко распахнутых глазах загорелись страх и недоумение.

– Змея? – чуть не закричал Хотта, дернувшись в сторону.

Что-то черное, обхватив горло Аидзавы, душило ее.

– Это пояс от кимоно! – ответил Араи и, схватившись пальцами за плотную ткань, попытался отцепить пояс от горла Аидзавы. Она была уже совсем бледной, а ее глаза начали закатываться.

Вдруг к ширме, подобно змее, подполз еще один пояс и стремительно прыгнул на нас. Я испуганно отшатнулась, едва не повалив ширму, а Хасэгава резко дернул Кадзуо за рукав пиджака, убрав его с пути ёкая.

Хотта выскочил из-за ширмы, явно намереваясь покинуть комнату. В спешке запнувшись, он упал, но его падение смягчил один из футонов. Тихо выругавшись, Хотта быстро приподнялся на локтях… и в следующую секунду футон ожил, обхватил Хотту со всех сторон и завернул в плотный кокон.

В этот момент Араи наконец сумел развязать пояс и поспешно выбросил тот в окно. Едва не лишившаяся сознания Аидзава обессиленно упала на татами, держась дрожащими руками за покрасневшее горло и судорожно хватая ртом воздух.

Тем временем я и Кадзуо бросились на помощь Хотте, который, пытаясь выбраться из свернувшегося футона, катался по татами и приглушенно кричал. И от этого зрелища я в ужасе распахнула глаза.

– Воздух… воздух… не хва… тает…

Силы оставляли Хотту, его движения становились все более дергаными, но слабели. Я попыталась развернуть футон, хотя бы открыть Хотте лицо, но ничего не выходило. И внезапно я почувствовала резкий удар в горло, а затем его сжала грубая ткань.

Я испуганно открыла рот, пытаясь вдохнуть, но не смогла сделать ни глотка воздуха. Перед глазами заплясали темные пятна. Легкие загорелись, а вслед за ними внутри вспыхнула паника.

– Хината! – услышала я испуганный выкрик Кадзуо, и уже через секунду он вцепился в пояс, обхвативший мое горло.

Я смогла наконец сделать небольшой вдох, и горло прострелила острая боль, но зато ослабла боль в напрягшихся легких.

Пояс не успел завязаться крепким узлом, лишь обхватил мою шею – Кадзуо помог мне как раз вовремя, а потому без особого труда окончательно оторвал ёкая от моей шеи и отбросил того в сторону.

– Ты как? – сразу же спросил Кадзуо.

Я махнула рукой, пытаясь отдышаться. Голова кружилась, горло болело, но, главное, я все еще была жива.

– Спасибо, – прохрипела я, придя в себя.

Тут же поднявшись на ноги, я быстро обернулась к Хотте, которому мы не сумели помочь. Он, так и не выбравшись из футона, без движения лежал на татами.

Тяжело вздохнув, я отвернулась и осмотрела остальных. Шокированная нападением ёкая-пояса, Аидзава сидела у стены, Хасэгава стоял, держа в руках кинжал, и я увидела на татами еще один пояс – теперь уже наполовину перерезанный. В стороне, явно ожидая нового нападения, круглыми от ужаса глазами смотрела по сторонам Мията.

– Что это было?.. – мрачно спросила Аидзава, и ее голос прозвучал хрипло.

Она тяжело встала, оперевшись на протянутую руку Араи, и коротко ему поклонилась.

– Это были цукумогами, – ответил Кадзуо, хмуро оглядываясь. За нами по-прежнему с любопытством наблюдал дух ширмы. – Ёкаи, в которых превращаются старые и надолго забытые вещи…

– И некоторые из них могут быть весьма мстительными и обиженными… Если их когда-то выбросили или если за ними плохо следили, – добавил Хасэгава. Пальцами в черных перчатках он потер запястье, словно поранил его, и слегка поморщился.

– Их нам тут и не хватало, – прошипела Аидзава. – Теперь не только ао-нёбо, но еще и эти обиженные предметы…

– Нужно быть внимательными, – кивнул Араи. – Любая вещь может внезапно ожить.

– Давайте сменим комнату, – дрожащим голосом предложила Мията. – Здесь эти футоны… и пояса…

– Не думаю, что в других комнатах не будет подобных опасностей, – заметила я. – Чтобы спастись, нам нужно выбираться отсюда. Из рёкана. А для этого нужно понять, чего от нас хотят…

– Нам дали подсказку, – невозмутимо напомнил Хасэгава. – Осталось лишь ее расшифровать.

– Всего лишь, – холодно хмыкнул Кадзуо. Хасэгава перевел на него взгляд, и не сходящая с его лица улыбка стала чуть шире. – Давайте найдем остальных. Вдруг они что-то нашли или выяснили.

– Благородная причина, – усмехнулся Араи, подойдя к нам, и Кадзуо мрачно на него посмотрел.

– Я тоже беспокоюсь о них, – сухо произнес Кадзуо. – Но нужно выбираться, а не тратить время.

– Не спорю, – пожал плечами Араи. – Тогда пойдем. Уверен, остальные тоже должны были подняться на второй этаж, если, конечно, и во второй комнате есть лестница. Или если они пробрались к той, которой воспользовались мы. А это значит…

– У нас еще как минимум четыре комнаты. И, возможно, за ними есть еще комнаты, – добавил Хасэгава. – И вправду не стоит терять время.

– Я… – заговорила Аидзава. – Я не хочу никого искать…

– Мы вас и не звали, – ответил Кадзуо, и Хасэгава тяжело вздохнул.

– Я останусь с вами, но давайте найдем другое укрытие, – тут же отозвалась Мията, обращаясь к Аидзаве.

– А мы проверим центральную комнату, – предложила я, и Араи с Кадзуо кивнули.

– Тогда мы лучше перейдем в ту, что была первой справа, – тихо предложила Аидзава своей союзнице.

– Идем, но тихо. – Араи подошел к двери и беззвучно ее отодвинул.

Мы оказались в коридоре, и меня в то же мгновение охватило звенящее напряжение, но пока нас окружали лишь полумрак и тишина.

Внезапно ее нарушил тот же странный шлепающий звук, и я, вздрогнув от неожиданности, огляделась, но не увидела, что его издает. Через пару секунд вновь раздалось фальшивое пение, и, глянув вниз, я удивленно вскинула брови. Вдоль левой стены прыгала… потрепанная соломенная сандалия, из центра которой вверх смотрел круглый желтоватый глаз.

– После демонов и голодных призраков я не ожидал увидеть поющий дзори…[42] – протянул Араи.

Сандалия, превратившаяся в бакэ-дзори[43], как ни в чем не бывало пропрыгала дальше, продолжая напевать.

– Кажется, он безобидный, – заметила я.

– Я бы не был в этом так уверен, – усмехнулся Кадзуо, а затем указал на дверь прямо напротив лестницы.

Мы, не собираясь проверять правдивость моего предположения, быстро проскользнули в новую комнату, и, когда дверь за нашими спинами тихо закрылась, я позволила себе слегка выдохнуть.

Окинув помещение внимательным взглядом, я поняла, что мы оказались в чем-то вроде музыкальной комнаты: рядом с грязными дзабутонами лежали покрытые пылью традиционные инструменты – бива[44], сямисэн[45] и кото[46], а на одной из стен висел свиток с гравюрой, изображающей горный пейзаж. На правой и левой стенах виднелось по одной двери, каждая из которых, по-видимому, вела в угловые комнаты, в которые из коридора попасть было нельзя. Я прикинула размеры рёкана и поняла, что всего на втором этаже должно быть семь комнат, которые с трех сторон огибают коридор.

– Что это?! – воскликнула я, и остальные резко обернулись ко мне.

Проследив за моим взглядом, Кадзуо удивленно вскинул брови.

На левой стене и на сёдзи рядом я увидела… глаза. Множество человеческих глаз, которые моргали, вращали зрачками, смотря в разных направлениях независимо друг от друга.

К горлу поднялась тошнота, и меня передернуло от отвращения.

– Я думал, у стен есть уши, но и глаза, видимо, тоже, – прокомментировал Хасэгава, разглядывая сёдзи, и я позавидовала такому хладнокровию.

– Мокумокурэн[47], – пояснил Кадзуо. – И да, они за нами наблюдают.

Я поморщилась.

Внезапно глазастое сёдзи отъехало в сторону, чем, как мне показалось, заставило мои нервы заискриться. Мы все сразу же шагнули назад, но на пороге показалась не ао-нёбо, а Эмири, Ивасаки и Йоко.

– Вы в порядке, – выдохнул Араи, на мгновение прикрыв глаза.

Ивасаки широко улыбнулся, а глаза Йоко яркими огнями осветила радость. Эмири же осталась невозмутимой, но ее взгляд быстро нашел меня.

Меня захлестнуло облегчение, и я, поспешив к друзьям, сначала крепко обняла Йоко, а потом и слегка поморщившуюся от этого Эмири.

– Как я рад, что вы целы, – сказал Ивасаки, проведя рукой по растрепанным волосам.

– Но мы не знаем, что с остальными, – добавила Йоко, обеспокоенно поджав губы. – Мы разделились с тремя участниками, и, кажется, они наткнулись на ао-нёбо… Но сначала она погналась за подругами того, кого убила первым…

– Ясно, – коротко отозвалась я. В горле пересохло от страха.

– Проклятье! – испуганно воскликнул Ивасаки, оглянувшись. – Это… глаза?

Йоко и Эмири обернулись и в таком же недоумении посмотрели на жуткую стену.

– Вы еще не видели поющую сандалию, – добавил Араи.

– Видели, – ответила Эмири, с интересом всматриваясь в глаза.

– Какие противные… – протянул Ивасаки, косясь в сторону мокумокурэн.

– Они сейчас о тебе то же самое думают, – усмехнулся Араи. – Но даже не могут отвернуться.

– Судя по тому, как эти глаза на меня смотрят, они очень даже оценили мою красоту.

– Если это ёкай, это не значит, что он может увидеть то, чего нет, – произнесла Эмири, снисходительно посмотрев на Ивасаки, и он ответил ей милой улыбкой.

– Просто у них зрение получше, чем у некоторых, – ехидно отозвался Ивасаки.

Эмири недовольно выдохнула и отвернулась, поправив очки на носу.

– Вы не видели ничего, что могло подсказать, как нам закончить кайдан? – перешел к делу Кадзуо. Он поглядывал в сторону двери, прислушиваясь, не приближается ли ао-нёбо.

– Нет… – вздохнула Йоко.

– Но на нас напал достаточно агрессивный самурай, – поморщившись, добавил Ивасаки, но затем довольно улыбнулся: – Хотя я с ним справился.

Эмири окинула его очередным снисходительным взглядом.

– Этот самурай был тебе по колено.

– Выше, – закатил глаза Ивасаки.

Я непонимающе посмотрела на них, и Йоко пояснила:

– Это был воин из разбитой посуды… И у него вместо головы был кувшин.

Озадаченное лицо Йоко красноречиво говорило о том, что она думает об этом ёкае.

– Великолепно, – оценил Араи.

– Интересно, какие еще сюрпризы нам подготовил рёкан? – подал голос Хасэгава, и по его лицу я поняла, что ему и правда интересно.

Поймав мой мрачный взгляд, Хасэгава мягко улыбнулся. Он стоял рядом и, чуть наклонившись, негромко, так, что услышала только я, спросил:

– Что такое?

– Ваше любопытство раздражает, если честно, – прямо сказала я, и в глазах Хасэгавы блеснуло хитрое веселье.

– Не мое любопытство, а тот факт, что я не боюсь так, как ты. Но не всем дано быть настолько смелым, так что не переживай, – добавил он, и я недовольно на него покосилась. Хасэгава же явно сдержал усмешку.

Кадзуо резко поднял руку, жестом призывая всех замолчать, и, нахмурившись, сосредоточенно прислушался. Меня вновь охватило напряжение, до того на время отступившее под напором радости встречи с друзьями. Я перевела внимательный взгляд на сёдзи, которые отделяли нас от коридора, словно могла увидеть, что за ними притаилось. Сначала носа коснулся резкий запах косметики и духов, а затем в сгустившейся тишине я расслышала легкие шаги, но даже не надеялась, что они принадлежат одному из героев кайдана…

Ударяя по натянутым нервам, совсем близко от нас – прямо из-за тонкой бумажной стены – раздался скрипучий голос:

– Где же вы, мои гости? Выходите, я встречу вас. Где мой любимый, я жду тебя, приходи скорее! Я нарядилась ради тебя, оцени же мою красоту!

Меня охватила дрожь. Ао-нёбо могла оказаться здесь в любую секунду, но пока она либо на самом деле ждала, что кто-то сам выйдет из укрытия, либо же решала, в какую из комнат зайти.

Кадзуо молча указал на дверь, противоположную той, из которой появились Эмири, Йоко и Ивасаки. Стараясь не издавать ни звука, мы пересекли комнату и так же беззвучно отодвинули правую перегородку. Первой в угловую комнату зашла Эмири, и я вслед за ней. Последним, бесшумно задвинув за собой сёдзи, порог перешагнул Араи.

Я тут же огляделась, не желая стать жертвой оживших футона, пояса или чего-то еще, что тут могло напасть на нас и убить. На этот раз мы очутились то ли в небольшой библиотеке, то ли в кабинете. На низком столике возвышались стопки потрепанных книг, часть томов лежала на полках у дальней стены, а пол был завален свитками и бумагами. На стене висела крупная картина в европейском стиле, изображавшая кучевые облака на ярком синем небе. Я на мгновение удивилась, что рёкан украшает подобная картина, но выбросила лишние мысли из головы, сосредоточившись на том, чтобы избежать очередного нападения ёкаев.

Эмири недовольно вздохнула, и, обернувшись, я увидела, что она подняла с пола несколько книг и свитков и, бережно проведя по пыльным обложкам и корешкам рукой, положила их на столик аккуратной стопкой. Эмири взялась и за другие беспорядочные нагромождения книг, но успела подровнять лишь часть, как ее окликнул Араи:

– Эмири-тян, лучше не трогай ничего.

Она, пожав плечами, отошла назад, но бросила еще один недовольный взгляд на царящий в комнате беспорядок.

Вдруг послышалось тихое шуршание. Бумага на полу и столе зашевелилась, как под порывами ветра, а потом документы, сорвавшись со своих мест, взлетели в воздух. Я отшатнулась, но листы бумаги и свитки не полетели в нашу сторону, а собрались в центре комнаты. Сначала я разглядела что-то похожее на бумажное облако, но затем оно приобрело конкретные очертания, и я испуганно округлила глаза.

– Это что… дракон? – удивилась Эмири и с легким любопытством склонила голову набок.

Голову бумажного дракона венчали два свитка со свисающими шелковыми кистями, морда оканчивалась чем-то похожим на острый птичий клюв, а длинные лапы то складывались гармошкой, то выпрямлялись. Облачено тело бумажного дракона было в кимоно из разноцветных сутр.

– Только драконов нам не хватало… – нервно протянула Йоко, не отрывая испуганного взгляда от необычного ёкая. Он угрожающе зашипел, но звук был похож скорее на шуршание сухой бумаги.

– Нужно уходить, – напряженно произнес Араи, быстро глянув на сёдзи за нашими спинами. – Он выглядит агрессивным.

В следующую же секунду бумажный дракон ринулся в мою сторону, вытянув вперед бумажные, но явно острые лапы. Эмири поспешно оттолкнула меня, но запнулась и сама оказалась прямо перед ёкаем.

– Эмири! – испуганно воскликнула я.

Ивасаки бросился к ней, но бумажный дракон резко остановился, и его морда замерла в нескольких сантиметрах от лица Эмири.

Она зажмурилась, но потом медленно открыла глаза. Заметив, что дракон замер и просто разглядывает ее, Эмири вскинула брови и сама с интересом всмотрелась в морду ёкая. Теперь ее лицо стало привычно невозмутимым.

– Кажется, ты ему понравилась, – протянул Ивасаки, но я видела, как он, переводя встревоженный взгляд с Эмири на дракона и обратно, начал медленно к ним приближаться.

Эмири самоуверенно приподняла подбородок.

– Потому что нужно бережно относиться к книгам, – сказала она и протянула руку.

– Эмири-тян, – предупреждающе окликнул ее Кадзуо, но Эмири уже дотронулась кончиками пальцев до морды бумажного дракона и легко погладила его.

Я с удивлением заметила, что ёкай прикрыл глаза, а затем снова издал звук, похожий на шуршание бумаги, но теперь более мягкий и тихий.

Эмири улыбнулась:

– А он милый. Напоминает мне папину собаку…

– Очень милый, – пробурчал Ивасаки, с опаской смотря на бумажного дракона. Нам были видны его острые края. – Если бы ты не подняла книги, он бы уже напал.

– Ему все еще ничто не мешает напасть на вас, – хмыкнула Эмири, но опустила руку. – Он не тронул меня, но кто знает, как дракон поведет себя дальше.

– Вот именно, – спокойно произнес Хасэгава. – Предлагаю все же покинуть комнату и не испытывать судьбу.

– Непохоже на вас, – почти с весельем отозвалась Йоко.

– Сначала нужно проверить… – Кадзуо кивнул на сёдзи и, подойдя к ним почти вплотную, внимательно прислушался. – Ничего.

Тогда он немного отодвинул дверь и выглянул в образовавшееся узкое пространство. Убедившись, что в музыкальной комнате никого нет, Кадзуо обернулся к нам:

– Пойдем… Но небезопасно везде. Нужно как можно скорее расшифровать слова рассказчицы, а не бродить по комнатам.

– Если бы это было так просто, – тихо ответила я, пока мы выходили из комнаты.

– Тебе не впервой разгадывать загадки. Постарайся подумать, – посоветовал Кадзуо.

Я хмуро посмотрела на него в ответ, и наши взгляды пересеклись. Внезапно мне захотелось улыбнуться, но я сдержалась и, вернув себе спокойное выражение лица, пожала плечами:

– Мне не нужно для этого стараться, но ты уж приложи усилие.

Пройдя дальше, я услышала, как Кадзуо за моей спиной усмехнулся.

– Куда думаете отправиться теперь? – тихо спросила Йоко.

– Рассказчица сказала что-то про самопознание и смерть, а еще про зеркало, – задумчиво протянул Ивасаки, и Эмири наградила его снисходительным взглядом.

– Рассказчица сказала, если быть точным, что «зеркало – символ самопознания. И иногда правда, которую кто-то узнает о себе, может его погубить».

Я кивнула. Я помнила формулировку, – конечно, не слово в слово, как Эмири, но основную ее суть. Что самопознание может значить по сюжету этого кайдана? Мы должны узнать, понять что-то о себе? И почему правда может быть смертельна? Наверняка это как-то связано с убийством ао-нёбо, я не думала, что конец у страшной истории предполагается иным. Или наша смерть, или смерть ёкая.

Но вряд ли героев кайдана должна убить правда. Тут и так слишком многое пытается отправить нас на тот свет.

Значит, рассказчица подразумевала ао-нёбо. Но какая правда должна уничтожить эту жуткую сумасшедшую женщину? И при чем здесь зеркало?..

Я резко вскинула голову.

– Ао-нёбо прихорашивалась перед нашим приходом, – сказала я.

– Мы заметили, – усмехнулся Кадзуо. Но его внимательный взгляд давал понять, что он слушает и воспринимает мои слова всерьез.

– Она считает, что готова к гостям, и ждет своего жениха или кого там она ищет, – продолжила я.

Хасэгава склонил голову набок и, встретившись со мной взглядом, кивнул, словно подтверждая, что понял мою мысль.

– Надо, чтобы ао-нёбо поняла, что она больше не придворная красавица, а старый уродливый ёкай, – мрачно закончила я.

– И для этого нам нужно зеркало, – завершил мою мысль Кадзуо.

– Ао-нёбо держала в руках зеркало, – напомнил Араи. – Но вряд ли нам нужно именно оно.

– Может, напротив, мы должны отобрать у нее это зеркало? Звучит опасно, все как надо, – криво улыбнулась Йоко, но Хасэгава покачал головой:

– Нет, она же смотрелась в него… А все эти ожившие вещи – подсказка. Кто-нибудь знает что-то о цукумогами? Среди этих оживших предметов есть зеркало?

Я ничего подобного не знала, и мне в который раз стало жаль, очень жаль, что я никогда особо не вникала в мифологию. Но кто мог знать, что мне так пригодятся знания о ёкаях?

– Унгайкё[48], – произнес Кадзуо.

Но не успел кто-либо сказать еще хоть слово, как в стороне, ближе к окну, послышался шорох, а затем – легкий скрип.

Мы резко обернулись, и, увидев очередного цукумогами, я сжала кулаки от дрожью прошедшей по мне волны дурного предчувствия. На этот раз ёкаем оказалась… бива. Вернее, похожее на человека существо с огромной бивой вместо головы. Одет ёкай был в потрепанное монашеское одеяние темного цвета и протягивал к нам ладонь, словно прося подаяние.

– Что он от нас хочет? – прошептал Ивасаки.

– А ты как думаешь? – закатила глаза Эмири.

Она на секунду поджала губы, а затем, поправив сползшие на нос очки, принялась внимательно рассматривать странного ёкая.

– Но у нас нет денег… Ни иены, – с тревогой в голосе протянула Йоко.

– Эта бива думает, что она странствующий монах, – едва заметно поморщился Кадзуо. – Мы должны откупиться.

– Но не можем, – флегматично заметила Эмири.

– Наколдуешь нам монеты? – пряча тревогу, усмехнулся Ивасаки, кинув взгляд на Араи, но тот даже не глянул на него. Ему явно было не до веселья.

– Кажется, он понял, что мы без денег, и расстроился, – хмыкнул Хасэгава, и его лицо помрачнело.

– Нужно уходить, – тихо произнесла я, и в следующую секунду бива-монах рассерженно топнул ногой.

А затем полилась музыка.

– Проклятье! – приглушенно воскликнул Ивасаки, а Йоко зажала себе рот ладонью.

– Этот ёкай привлечет ао-нёбо, – напряженно проговорил Араи, обернувшись на ведущую в коридор дверь.

– Кажется, бива этого и хочет, – испуганно отозвалась я, и за тонкими сёдзи раздался хриплый женский смех.

Глава 10

水の泡となる

Исчезнуть, как пена на воде

Меня словно окатило ледяной водой, и я стремительно развернулась. Она здесь. Ао-нёбо нас нашла.

– Прячьтесь! – велел Араи, уже не понижая голос и перекрикивая мелодию бивы, от которой меня замутило.

Дверь с шумом отъехала в сторону, и мы увидели на пороге ао-нёбо. Она широко улыбалась, демонстрируя черные зубы, и углубившиеся из-за усмешки морщины делали ее еще более старой на вид. Хищный взгляд по очереди обвел каждого из нас, замерших на месте.

На покрытом толстым слоем пудры лице была размазана кровь.

В эти секунды я лихорадочно думала о том, куда бежать. Библиотека оказалась ловушкой – там поджидал достаточно агрессивный бумажный дракон. Значит, надо бежать туда, откуда пришли Йоко, Ивасаки и Эмири, а затем уже в коридор.

Дальше мой хлипкий план развиться не успел. Ао-нёбо кинулась на нас, выставив вперед испачканные кровью морщинистые руки. Я бросилась в сторону – комната была небольшой, и от нужных сёдзи меня отделяло буквально несколько шагов. Но в этом же заключалась и проблема, ведь ао-нёбо было куда проще нас поймать.

Я смогла не попасться ей в лапы, но она успела схватить за руку Ивасаки и тут же попыталась впиться в него зубами. Йоко испуганно вскрикнула, но Ивасаки вывернулся, и зубы ёкая щелкнули в воздухе. В следующую секунду Араи кинулся к ао-нёбо и оттолкнул ее от Ивасаки.

– Хината, Йоко, бегите! – услышала я окрик Хасэгавы.

Он стоял у противоположной стены рядом с Кадзуо. Эмири уже подбежала к сёдзи, ведущим в коридор, но испуганно замерла, когда ао-нёбо напала на Ивасаки. Мы же с Йоко стояли у дверей, с которых на происходящее уставилась россыпь человеческих глаз.

Эмири выбежала в коридор, мне же путь туда был отрезан. Придется пробиваться через левую комнату. Понимая, что ничем не могу помочь Араи и Ивасаки, я поспешно отодвинула сёдзи и, схватив Йоко за руку, забежала в следующую комнату. Это оказалась спальня, практически идентичная той, в которой на нас напали пояса от кимоно.

Под стук бешено колотящегося сердца я размышляла, куда бежать. Вниз? Или остаться здесь, чтобы не потерять друзей? Но ведь Эмири теперь в коридоре…

– Что в следующей комнате? – спросила я, чувствуя, как от страха перехватило дыхание и сковало желудок. Сердце настолько громко стучало в груди, что, казалось, могло снова привлечь к нам внимание ао-нёбо.

– Как и здесь, такая же спальня для гостей, – дрожащим голосом ответила Йоко. Затем ее глаза на секунду испуганно расширились. – Но в ней мы встретили…

В следующую секунду я почувствовала резкий толчок, а затем перед глазами все побелело – в буквальном смысле этого слова. Вокруг моей головы обернулась белая ткань.

– Хината-тян! – с ужасом крикнула Йоко.

Кусок хлопковой ткани, коконом обернувший мою голову, дергался из стороны в сторону, словно пытался оторвать меня от земли. Дышать становилось все тяжелее, и я вцепилась пальцами в ожившую ткань, пытаясь освободиться. Йоко тоже ухватилась за нее, и общими усилиями мы сумели размотать плотную ткань. Борясь с головокружением, я судорожно вздохнула, а затем закашлялась. У меня затряслись руки.

Опять… Уже второй раз за ночь меня пытались задушить.

Длинный кусок белой ткани, вращаясь и извиваясь, отлетел в сторону. Мы не сводили с него глаз, и вдруг ёкай снова бросился к нам. Толкнув Йоко, чтобы она оказалась дальше от ёкая, я побежала обратно к сёдзи, что вели в музыкальную комнату, и ожившая ткань на удивление быстро полетела следом. Я лишь надеялась, что она не успеет меня догнать…

В музыкальной комнате оказалось пусто, и я выбежала в коридор. И, как и предполагала, увидела ао-нёбо. Она, схватив Кадзуо за плечо и руку, пыталась вцепиться ему в шею, но тот отбивался, не давая себя ранить. От этой картины страх внутри разгорелся с новой силой.

Хасэгава ударил ао-нёбо кинжалом, но это вновь не нанесло ей никакого вреда, и все же она хотя бы отвлеклась и, ослабив хватку, с раздражением обернулась к Хасэгаве, грозясь напасть теперь уже на него.

Я со всех ног побежала к ао-нёбо, а оказавшись от нее буквально в паре шагов, резко упала на пол, ударившись локтями, и откатилась в сторону. Такой маневр стоил мне тупой боли в костях и голове, но я не обратила на это внимания.

Стремительно догоняющий меня кусок белой ткани не замедлился и налетел прямо на ао-нёбо.

Впрочем, судя по всему, цукумогами было все равно, на кого нападать. Кадзуо подхватил меня под руки и помог подняться, а я быстро проверила, не ранен ли он. Ожившая ткань тем временем плотно обмотала голову ао-нёбо, и та с жуткими криками пыталась вырваться из этой хватки. Я была уверена, что ткань ао-нёбо убить не сможет, но должна хотя бы задержать. Хасэгава, замерший по другую сторону от ао-нёбо и напряженно за ней наблюдавший, перевел на меня удивленный взгляд, и его лицо исказило беспокойство.

– Бежим! – велел он, и Кадзуо потянул меня к лестнице, но я, покачав головой, указала на музыкальную комнату.

– Там осталась Йоко!

Но уже в следующую секунду Йоко показалась в коридоре, и когда ее испуганный взгляд нашел меня, она выдохнула. Ее глаза округлились, стоило Йоко увидеть схваченную другим ёкаем ао-нёбо, но теперь уже я сама крикнула:

– Бежим!

Больше повторять не пришлось, и вчетвером мы поспешили вниз по лестнице. Я с тревогой поняла, что не знаю, где Ивасаки, Араи и Эмири.

– Прости, что оставила одну, – негромко обратилась я к Йоко.

Я хотела увести того ёкая подальше и помочь остальным справиться с ао-нёбо, но все равно переживала.

– Не за что извиняться, – покачала головой Йоко. – Ты прости, меня немного задержали ожившие часы. Но они оказались не такими опасными, как другие цукумогами…

Кадзуо вскинул руку, призывая к тишине, и Йоко сразу же замолчала. Мы спустились на первый этаж, в ту самую комнату, где в начале кайдана нас дожидалась ао-нёбо. Нужно оставаться начеку. Ёкай может появиться в любую секунду.

– Давайте пойдем в ту сторону, – шепотом предложила Йоко, указав на небольшую комнату в противоположной стороне коридора, где я еще не была.

– Что там? – уточнил Кадзуо.

– Кухня, затем кладовая, – ответила Йоко, нервно оглядываясь. – А в кладовой – лестница на второй этаж.

– Выбора у нас нет, – заметила я, и мы быстрым шагом, но стараясь не шуметь, отправились на кухню.

В прихожей я увидела участника, который погиб, спасая свою подругу: от него остались лишь скелет и разорванная одежда.

Йоко испуганно отшатнулась, а меня затошнило. Кадзуо вышел вперед, закрывая от меня вид на прихожую.

– Видимо, ао-нёбо не слишком торопилась нас искать… – сухо произнес Хасэгава, а затем кивнул на дверь в кухню.

Я, сцепив кулаки и не поворачивая головы, поспешила за ним.

Но не успел Хасэгава отодвинуть сёдзи, как с той стороны послышался шум: чей-то вскрик, фраза, слов которой я не разобрала, а затем – звенящий грохот.

Мы с Кадзуо быстро переглянулись, и в этот момент Хасэгава резко отодвинул дверь.

Йоко втянула носом воздух, а я едва сдержала вскрик. Представшее перед нами существо было до отвращения нелепым, с неестественно длинными конечностями, покрытыми темной густой шерстью. Но наиболее жуткое зрелище представляла собой голова ёкая – это был большой металлический котел вроде тех, в которых раньше варили рис, и каким-то образом на внешних стенках этого котла полыхал огонь.

Существо пыталось затолкнуть Кодзиму в другой кипящий котел. Она снова закричала, но затем на ее лице вслед за страхом показалась злость. В стороне я увидела лежащего без сознания Сатакэ.

Хасэгава и Кадзуо тут же бросились на помощь Кодзиме, а мы с Йоко поспешили к Сатакэ. Я вдруг заметила бутылку из-под саке, которая, сидя на кухонном столе, невозмутимо наблюдала за происходящим. Трещины на ее поверхности складывались в улыбающееся лицо, а от круглых боков тянулись тонкие и кривые руки и ноги.

– Он жив, но сильно ударился головой. – Йоко, присев рядом с Сатакэ, быстро его осмотрела.

Я не успела ответить: за нашими спинами раздался глухой вскрик, который заставил меня резко обернуться. Хасэгава помог Кодзиме вырваться из лап ожившего котла, но тот с силой ударил Кадзуо так, что он упал на пол, а на Хасэгаву едва не перекинулось полыхающее вокруг головы монстра пламя.

– Кадзуо! – испуганно воскликнула я и поспешила к нему, но он уже успел встать.

– Уходим! – велел Хасэгава и, посмотрев на меня, добавил: – Помоги ей!

Я подставила ослабевшей Кодзиме плечо, а с другой стороны ее поддержала подоспевшая Йоко. Хасэгава тем временем помог Кадзуо поднять Сатакэ.

– Скорее, пока он не напал снова, – нервно поторопила Йоко, не отрывая встревоженного взгляда от ожившего котла, который пока лишь наблюдал, то ли выжидая, то ли передумав нас убивать.

Не испытывая ни малейшего желания проверять замыслы ёкая, мы торопливо покинули кухню и, как и говорила Йоко, оказались в кладовой.

– Когда мы были на кухне, не видели этого ёкая, – вспомнила Йоко и вздрогнула. – Только воина из разбитой посуды и ту улыбающуюся бутылку из-под саке…

Я огляделась. Кладовая оказалась небольшой, но спокойно вмещала нас шестерых. Отчасти потому, что припасов в рёкане почти не было, хотя я заметила в стороне мешки с рисом и закрытые коробки, от которых тянулись запахи гниения и плесени.

– Спасибо, – выдохнула Кодзима.

Поняв, что она уже увереннее стоит на ногах, я ее отпустила. Кодзима сразу же перевела взгляд на Сатакэ, которого Хасэгава с Кадзуо посадили у стены, и встревоженно нахмурила брови.

– Он жив, – тут же успокоила Кодзиму Йоко.

– Но без сознания, – отметила та, и ее голос дрогнул. Кодзима тряхнула головой. – Поэтому нужно как можно скорее закончить кайдан.

Ее тон стал более деловым, и она внимательно посмотрела сначала на Кадзуо и Хасэгаву, а затем – на меня и Йоко.

– Вы что-нибудь обнаружили? Нашли зеркало?

Судя по всему, Кодзима и Сатакэ тоже считали, что нам нужно отыскать именно его.

– Пока нет, – отозвался Кадзуо. – Но мне кажется, требуется найти не просто зеркало, а унгайкё.

– Да, ты его уже упоминал, – кивнула Йоко. – Что это за ёкай? Чем он может нам помочь?

– Это зеркало может показать суть того, кто в него заглянет. А в начале истории нам сказали не только про зеркало, но и что правда о себе может кого-то погубить. Вероятно, речь как раз об ао-нёбо и унгайкё, – объяснил Кадзуо.

– Тогда это зеркало точно должно быть где-то в доме и не на видном месте, чтобы не попасться на глаза ни героям кайдана, ни самой ао-нёбо, – нахмурилась Йоко.

Кодзима поджала губы и задумалась.

Сейчас ёкаев рядом не было, и мы наконец могли поразмыслить над тем, где же стоит искать унгайкё. Но сосредоточиться, несмотря на хрупкое ощущение безопасности, все равно было сложно. Я не могла отделаться от чувства, что в любой момент на нас вновь может накинуться какая-нибудь взбесившаяся простыня. Но больше всего я боялась за жизни Эмири, Ивасаки и Араи. Они сбежали от ао-нёбо, но могли столкнуться с очередными смертельно опасными цукумогами.

– Унгайкё… – задумчиво протянул Хасэгава, склонив голову набок.

Йоко хмуро смотрела в одну точку. Кадзуо скрестил руки на груди и стоял чуть в стороне, погруженный в свои мысли.

– Унгайкё не может быть спрятано просто где-то. Нас бы не заставили заглядывать в каждый ящик и под каждый футон. Должна быть подсказка.

Да, но и слова про зеркало, и про самопознание, и про ложь мы уже разобрали. Что еще остается? В чем из этого может быть скрыта подсказка?

Мои размышления прервало потяжелевшее дыхание Йоко. Я тут же обернулась к ней и увидела, что она, побледнев, прижимала к груди кулак и морщилась от боли.

– Йоко-тян! – испугалась я и придержала ее за плечи, не зная, чем помочь.

– Все… в порядке, – попыталась улыбнуться Йоко, но вышло у нее криво.

– Йоко-тян, в чем дело? – Оглянувшись, я увидела встревоженный взгляд Кадзуо.

Кодзима тоже смотрела на Йоко с беспокойством. Реакцию Хасэгавы я не заметила. Поймав взгляд Кадзуо, я качнула головой, показывая, что сейчас не время для расспросов, и опять обернулась к Йоко.

– Все в порядке, – повторила она.

Спустя несколько секунд Йоко более или менее пришла в себя и, хоть и оставалась бледной, а ее дыхание – учащенным, больше не прижимала руки к груди и не морщилась от боли.

– Тебе лучше? – прошептала я, и Йоко молча кивнула. – Точно?

– Точно, – заверила Йоко, выразительно посмотрев на меня, и снова улыбнулась, но теперь уже не криво, а почти искренне. – Но я не буду в порядке, если мы не закончим кайдан. Поэтому давайте не будем отвлекаться… – Ее смущенный взгляд упал куда-то мне за спину. Видимо, остальные тоже смотрели на Йоко. – Нужно найти унгайкё.

Я кивнула, но еще несколько мгновений пристально наблюдала за Йоко, а вот она моего взгляда избегала, изображая задумчивость.

– Скажи, если станет плохо, – негромко попросила я.

Тогда Йоко наконец посмотрела мне в глаза:

– Хорошо. Не волнуйся.

Я вздохнула, а затем действительно вернулась к размышлениям. Йоко была права: мы все умрем, если не найдем унгайкё вовремя. У нас даже не будет шанса спастись, если мы не отыщем это зеркало.

Но где оно может быть? Где?..

– Унгайкё… – прошептала я себе под нос и, пронзенная догадкой, вскинула голову. Стоило лишь самой произнести название, как пазл сложился.

– Ун-гай-кё, – уже громче повторила я.

Кадзуо посмотрел на меня, вскинув бровь, а взгляд Хасэгавы стал более заинтересованным – он явно хотел понять, какая же идея пришла мне в голову.

– «Зеркало за облаками», – повторила я. – Оно спрятано за облаками.

– И что это значит? – нахмурилась Кодзима, не понимая, к чему я веду.

Но Кадзуо понял:

– Точно. Картина.

Я кивнула. И как мы не догадались раньше? Почему сразу же не поняли, что наличие здесь картины в европейском стиле слишком подозрительно?

Я досадливо поморщилась, злясь на саму себя за невнимательность.

– Картина?.. – удивилась Йоко, и Кадзуо пояснил:

– Да, в кабинете, где мы встретили бумажного дракона, висит картина, изображающая облака.

– Нужно скорее идти туда и забрать зеркало! – воскликнула Кодзима и с тревогой посмотрела на Сатакэ, который все еще не пришел в себя.

– Оставайтесь здесь, с ним, – предложил Хасэгава. – Мы сами справимся.

Кодзима с сомнением посмотрела на Хасэгаву, словно не доверяла нам поиск зеркала и убийство ао-нёбо. Что ж, я не могла винить ее за это, ведь точно так же предпочитала держать спасение своей жизни в собственных руках. Кодзима вновь с тревогой и сомнением посмотрела на своего друга, а потом вздохнула:

– Пожалуй, да… Постарайтесь.

– Обязательно, – сухо отозвался Кадзуо и посмотрел на меня. – Поспешим.

– Но вы точно справитесь здесь одна? – обеспокоенно спросила Йоко, обращаясь к Кодзиме. – Вдруг снова появится кто-то из ёкаев.

– Я постою за себя и Сатакэ-сана, – покачала головой Кодзима, но особой уверенности в ее голосе не было. Зато была решимость. – Пожалуйста, найдите унгайкё и убейте то чудовище.

Я кивнула, а затем посмотрела на Йоко:

– Тебе тоже лучше остаться.

– Нет, – поспешно отказалась Йоко, и ее взгляд помрачнел.

– Хината-тян права, – отозвался Хасэгава, но Йоко тут же помотала головой:

– Нет. Со мной все хорошо… Все так же, как и до этого. И я хочу помочь. Хочу быть рядом и знать, что происходит.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, и в лице Йоко было столько упрямства, что мне оставалось лишь неохотно кивнуть. Времени на споры не оставалось.

– Будь осторожна, – попросил Кадзуо, тоже поняв, что Йоко не отступит.

Вдоль дальней стены наверх поднималась узкая лестница, которая, судя по планировке рёкана, должна привести нас прямо в кабинет – и это не могло не радовать.

Кадзуо первым начал подниматься по ступеням. Я пошла сразу за ним, а Хасэгава и Йоко – следом. Кадзуо толкнул расположенный в потолке люк и выбрался в кабинет.

Обернувшись, Кадзуо протянул мне руку, и я, не задумываясь, приняла ее. На мгновение его ледяные пальцы мягко, но крепко обхватили мою ладонь и словно обожгли кожу. Я вновь смутилась, но не подала виду и спокойно встала на ноги.

– Вот эта картина, – негромко сказал Кадзуо.

Бумажный дракон, свернувшись, лежал на татами ближе к противоположному от нас углу комнаты и, казалось, дремал. Кадзуо приблизился к картине и взялся за раму, чтобы снять полотно со стены, но в эту секунду его за ноги схватили чьи-то полупрозрачные руки и резко потянули на себя.

От неожиданности Кадзуо не сумел удержать равновесие и упал, так и не сняв картину. Я с удивлением поняла, что короткие рукава сваленного в углу выцветшего косодэ[49], на которое мы не обратили внимания, приподнялись и протянутые из них явно женские полупрозрачные руки схватили Кадзуо за штанины.

– Великолепно, – недовольно протянул Кадзуо, вырвавшись из хватки ёкая, и поспешно встал, отряхивая брюки. – Косодэ-но-тэ…[50]

Я весело усмехнулась, и Кадзуо наградил меня мрачным взглядом. Хасэгава же тем временем сам снял картину, но тоже весело глянул на Кадзуо.

Я тут же посмотрела на стену, ощутив легкое волнение: существовала вероятность, что мы ошиблись. Но нет, за картиной в стене пряталось небольшое углубление, внутри которого я увидела сверток.

– Должно быть, это оно! – обрадовалась Йоко.

Внезапно сёдзи раскрылись, и я резко обернулась, с ужасом ожидая появления ао-нёбо. Но с огромным облегчением увидела на пороге Араи, Ивасаки и Эмири. На их лицах сначала вспыхнуло удивление, но затем они все словно бы выдохнули.

– Это вы… – Араи быстро оглядел нас, явно проверяя, целы ли мы.

– Никто не пострадал? – взволнованно уточнил Ивасаки, и его взгляд в первую очередь нашел Йоко. Она, широко улыбнувшись, быстро покачала головой.

– Вы тоже догадались про облака, – заметила Эмири.

– Да, – кивнула я.

– Уже нашли? – спросил Араи, и его взгляд упал на углубление в стене.

Я вытащила сверток и с легким волнением откинула края ткани. Под ней, как и ожидалось, пряталось круглое зеркало с тонкой рамкой размером с обеденную тарелку.

– Лучше не смотрись в него, – сказал Кадзуо, тут же накрыв поверхность зеркала тканью, и я удивленно глянула на него.

– Неужели я выгляжу настолько плохо? – усмехнулась я, но Кадзуо с серьезным видом покачал головой.

– По легендам, унгайкё не только раскрывает истинную суть людей и ёкаев. Это зеркало может показать страшные образы, внушить мрачные идеи и мысли тем, кто в него заглянет. Лучше не рисковать.

Я напряженно свела брови. Слова Кадзуо прозвучали довольно жутко: не хотелось бы, чтобы ёкай внутри зеркала как-то на меня воздействовал…

– Нужно как можно быстрее найти ао-нёбо и показать ей ее отражение! – эмоционально произнес Ивасаки.

– Да, и не погибнуть в процессе, – добавила Эмири.

– Просто пойдем ее искать? – неуверенно уточнила Йоко. – И точно ли она станет смотреться в зеркало?.. Ао-нёбо может и не захотеть.

– Надо просто обмануть ее, – отозвался Хасэгава. – Заговорить зубы и заставить посмотреться в унгайкё.

Все с той же веселой улыбкой Хасэгава посмотрел на меня, и я поняла, что он вспомнил про кайдан, в котором мне удалось перехитрить Ямамбу. Я улыбнулась в ответ, но несколько натянуто: повторять подобный рискованный план мне совершенно не хотелось.

– Пожалуй, это хороший вариант на случай, если ао-нёбо не станет смотреться в зеркало, – согласился Араи. – Но будем надеяться на лучшее.

Внезапно я услышала громкий крик. На несколько мгновений воцарилась тишина, но затем ее вновь разбил чей-то вопль.

– Туда, – напряженно произнес Ивасаки.

Мы поспешно покинули кабинет, вернувшись в музыкальную комнату, и я вздрогнула, увидев одного из участников кайдана, кажется, Одзанэ. Точнее, его труп с перекушенным горлом. До тела этого участника ао-нёбо еще не добралась…

Подавив тошноту, я вслед за остальными выбежала в коридор, прижимая к груди завернутое в ткань зеркало. Пугающие звуки доносились слева, из первой от лестницы комнаты, в которой мы еще не были.

Забежав в спальню, мы увидели ао-нёбо и двух участников – седого мужчину и девушку, спасая которую погиб первый участник. Ее младшей подруги рядом не было, и я понадеялась, что та еще жива.

Ао-нёбо вцепилась зубами в руку пытавшегося отбиться от нее мужчины, а девушка лежала на полу, держась за голову. На татами я заметила перерезанное покрывало – то самое, что пыталось задушить сначала меня, а потом и ао-нёбо. Белую ткань пропитала кровь, но она, как ни странно, принадлежала самому ёкаю: я видела, как кровоточил широкий разрез на хлопковом полотне.

– Помогите! – увидев нас, в отчаянии выкрикнула раненая участница, пока мужчина пытался высвободить руку.

Ао-нёбо расцепила зубы и, запрокинув голову, рассмеялась. На ее губах блестела кровь.

Прежде чем ао-нёбо успела вновь напасть на раненого мужчину, к ней бросились Хасэгава и Ивасаки. Кадзуо прикрыл меня плечом, а Йоко подбежала к девушке, которая, шатаясь из стороны в сторону, безуспешно пыталась подняться. Эмири же осталась в коридоре у ведущих в комнату сёдзи.

– Хината-тян, вытащи зеркало! – напряженно велел Араи, но я и так уже поспешно развернула ткань, а затем откинула ее в сторону, повернув зеркало отражающей поверхностью вниз.

Пока Хасэгава и Ивасаки помогали седому мужчине, я обернулась к Араи и Кадзуо.

– Что будем делать?

– Сейчас… – нахмурился Кадзуо.

Он забрал у меня зеркало и громко сказал Хасэгаве и Ивасаки:

– Я покажу ао-нёбо ее отражение! Попробуйте удержать ее!

Ао-нёбо на удивление сильно оттолкнула Ивасаки, и тот, не устояв на ногах, упал на один из футонов и резко откатился в сторону. Вовремя – в следующее же мгновение футон скрутился, намереваясь задушить его, но не успел.

Хасэгава оказался за спиной ао-нёбо и, схватив ее за волосы, запрокинул ей голову. Кадзуо встал напротив и вытянул вперед зеркало, демонстрируя ао-нёбо ее отражение.

Но ао-нёбо, зашипев, зажмурилась, а ее лицо исказилось от злобы. Она с силой дернулась в попытке оттолкнуть Хасэгаву, и тогда ей на помощь пришел цукумогами. Пояс от кимоно схватил Хасэгаву за горло и потащил назад, заставив выпустить ао-нёбо.

У меня вырвался полный ужаса крик:

– Хасэгава-сан!

Но ему на помощь уже поспешила Йоко, а к ней – Ивасаки. Ао-нёбо тем временем взмахнула рукой и выбила зеркало из рук Кадзуо. В его спину с силой влетели ожившие часы, и Кадзуо, запнувшись, потерял равновесие.

Я кинулась к упавшему зеркалу, к которому уже полз футон. Я понимала, что, если он схватит унгайкё, вытащить зеркало будет очень и очень трудно, если вообще возможно, и ао-нёбо к этому моменту успеет убить всех нас – или, по крайней мере, большинство.

Я упала на колени, едва не прикусив язык, и, бросившись вперед, дрожащими от напряжения руками успела схватить зеркало до того, как подоспел оживший футон. Увидев его совсем близко от себя, я дернулась назад и чуть не упала на спину. Пытаясь сохранить равновесие и при этом удержать унгайкё, я взмахнула руками и нечаянно заглянула прямо в гладкую поверхность зеркала.

Сердце мгновенно заледенело от страха, когда в голове предупреждающе прозвенели слова Кадзуо об угрозе, которую может представлять унгайкё. Но вместо своего отражения я на мгновение увидела отражение Араи, который подбежал ко мне со спины, чтобы помочь.

Едва не вскрикнув от ужаса, я выронила зеркало, но Араи поспешно подхватил его и окинул меня удивленным, даже встревоженным взглядом. Но тратить время не стал и почти тут же бросился к ао-нёбо.

Я же застыла, чувствуя, как кровь отхлынула от моего лица, как перехватило дыхание. Я увидела отражение Араи всего на мгновение… Но этого оказалось достаточно.

Перед глазами все еще стояло его лицо – до серости бледное, со спадающими на глаза длинными черными прядями и с алыми полосами крови, растекающимися от множества порезов.

Уже через несколько секунд мне показалось, что ничего подобного я не видела, что это было лишь короткое помутнение разума. И тогда стало еще страшнее – видимо, даже за секунду, всего за секунду это зеркало успело мне что-то внушить. Что-то столь жуткое. Не представляю, что могло произойти, если бы я смотрела в него дольше.

Внезапно я поймала на себе взгляд Хасэгавы, которому уже помог справиться с поясом-ёкаем Ивасаки. Хасэгава с тревогой посмотрел на меня, нахмурив брови, и вроде бы хотел подойти, но его отвлек крик.

Ао-нёбо набросилась на упавшего от удара оживших часов Кадзуо. Она, схватив его за плечи, пыталась вцепиться ему в горло, но ёкаю мешали Йоко и незнакомый мне участник. Страх за Кадзуо мгновенно пронзил мое сердце тысячами игл. Хасэгава кинулся на помощь Кадзуо, а Араи стремительно приблизился к ао-нёбо с зеркалом в руках.

– Зачем тебе он, если это я – твой жених! – крикнул Араи.

И это сработало. Ао-нёбо тут же прервала свои попытки вгрызться в шею Кадзуо и, подняв голову, медленно отошла на два шага в сторону. Йоко и седой мужчина тоже шагнули назад, а Хасэгава замер, сосредоточенно смотря то на Араи, то на ао-нёбо.

– Это ты? – Ао-нёбо расплылась в широкой улыбке, становясь еще более жуткой.

Я чувствовала, как мелко задрожали мои руки и ноги, но попыталась удержать бушующие внутри эмоции под контролем. Мы были близки к успеху, оставалось сделать совсем немного для того, чтобы убить этого монстра. Но мы все еще находились в опасности, а минуты до наступления рассвета неумолимо утекали.

– Да, я. – Араи приподнял зеркало, которое держал в руках. – Я принес тебе подарок. Зеркало, ведь ты самая красивая из девушек и должна любоваться собой каждый день.

Ао-нёбо ухмыльнулась и довольно рассмеялась. Она поправила выбившиеся из прически пряди и разгладила складки на кимоно.

– Возьми же его и взгляни на свою красоту, – продолжил Араи, протягивая ао-нёбо зеркало, и она уверенно сделала три шага вперед, подойдя к нему совсем близко.

Ао-нёбо жадно схватила зеркало и поднесла к лицу.

В этот момент мое сердце пропустило удар, а дыхание перехватило.

– Что это?.. – ошеломленно спросила ао-нёбо, и ее лицо искривилось от недоумения и отвращения. Затем каждая ее черта наполнилась страхом, глаза, выражающие неверие и боль, расширились, и она отшвырнула зеркало в сторону.

– Нет! Нет! – пронзительно закричала ао-нёбо, и от этого крика мою голову прострелила острая боль.

Ао-нёбо в отчаянии вцепилась себе в волосы, затем схватилась за лицо и начала ощупывать нос, щеки, подбородок. Я с отвращением наблюдала, как кривилось ее лицо, как жалобно и испуганно она визжала.

Ао-нёбо перевела взгляд налившихся кровью глаз на Араи, и в них полыхнула ненависть.

– Ты за это поплатишься! – зарычала она и бросилась на Араи, выставив вперед окровавленные ногти.

– Араи! – испуганно воскликнул Ивасаки, но тот, даже не дрогнув, лишь отошел чуть в сторону.

Ао-нёбо сделала несколько шагов, но зашаталась на внезапно ослабевших ногах и, не устояв, упала на татами. Она попыталась встать, а из ее груди вырывались рыдания и отчаянные вскрики. Так и не сумев подняться на ноги, ао-нёбо осталась лежать на татами и, схватившись за волосы, дрожащим голосом начала проклинать всех нас, проклинать несуществующего возлюбленного и свою исчезнувшую красоту. И внутри меня поднялась волна неприязни, полностью вытеснив страх.

Но ао-нёбо, словно к ней в одно мгновение вернулись силы, внезапно яростно вскочила на ноги, и от ужаса я отшатнулась, поймав ее злобный взгляд. Но смотрела ёкай не на меня, а на окно, у которого я стояла. Ао-нёбо кинулась к нему и перевалилась через подоконник.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Никто не издавал ни звука и не двигался, но все смотрели в окно, за которым исчезла ао-нёбо.

Первой к нему подошла Эмири и, посмотрев вниз, спокойно констатировала:

– Там только лохмотья и прах.

Я сделала судорожный вдох и медленно выдохнула, ощущая, как напряжение начало медленно и неохотно отпускать тело. Голова гудела, ноги и руки мелко тряслись, а сердце, до боли быстро бьющееся о ребра, все никак не хотело замедляться.

– Как ты? – спросил Ивасаки, стремительно подойдя к Араи. Тот все так же продолжал смотреть в окно.

– Я в порядке, – отозвался он, а затем все же обернулся к Ивасаки. – Сколько тревоги на твоем лице. Я польщен.

– Ага… – недовольно пробурчал Ивасаки. – Я просто подумал, что ты решил завершить страшную историю как сказку – свадьбой.

Йоко коротко рассмеялась, и даже Кадзуо усмехнулся. Араи же невозмутимо ответил:

– Это потому, что думать – явно не твое.

Он похлопал Ивасаки по плечу и прошел обратно к дверям. Ивасаки скорчил ему в спину гримасу, а ко мне тем временем подошел Кадзуо.

– Ты в порядке? – встревоженно спросил он.

– Вы все живы, я жива – значит, все в порядке. – Мой голос прозвучал ровно, несмотря на вихрь эмоций в душе, и Кадзуо, улыбнувшись, покачал головой.

– Ты-то как? Тебе сильно досталось… – протянула я, но Кадзуо отмахнулся.

– Сильно мне досталось в нашем мире. А здесь… пустяки.

В этот момент я заметила направленный в нашу сторону внимательный взгляд Хасэгавы. Он нахмурился и словно хотел что-то сказать, но внезапно перед моими глазами все потемнело, уши заложило, а ноги потеряли опору. Длилось это уже привычное ощущение всего несколько секунд, и затем я поняла, что вновь оказалась в одной из комнат традиционного дома.

Пламя, горящее за бумажными стенками синего фонаря, погасло под резким порывом ветра, и на пару мгновений в комнате воцарился мрак, но затем, разгоняя тени, вспыхнули теплые огни.

– Герои кайдана успешно завершили эту историю о сверхъестественном, – объявил голос рассказчицы, и я медленно огляделась, чтобы понять, кто из участников кайдана дожил до рассвета.

Кроме тех из нас, кто был в комнате с ао-нёбо, выжили Мията, Аидзава, Кодзима и Сатакэ и самая юная участница.

– Мы справились, – прошептала Йоко, прикрыв глаза, и я с печальной улыбкой посмотрела на ее исказившееся от горькой радости лицо.

– Спасибо за интересную историю… и хорошую концовку, – услышала я голос Хасэгавы и быстро обернулась к нему.

– Вы опять уходите, да? – вздохнула я.

– Еще увидимся. Береги… Берегите себя. – Кивнув мне и моим друзьям, он развернулся и направился в сторону выхода.

Я проводила его полным сожаления взглядом, борясь с подступающей печалью: мне хотелось, чтобы Хасэгава все же решил к нам присоединиться. Но мне оставалось лишь вновь пожелать ему удачи – на случай, если спустя три дня мы не встретимся во время очередного кайдана.

Обернувшись, я посмотрела на своих друзей. Они приходили в себя, и сковывавшие нас общие цепи напряжения спадали, сменяясь облегчением. Вслед за остальными участниками мы покинули традиционный дом, и, оказавшись на улице, я оглянулась. Дом выглядел точно так же, как и вчера поздним вечером, когда мы пришли, чтобы принять участие в новой истории. Единственная разница заключалась в рыжих и розовых каплях света, что появились на утреннем небе. На фоне возрождающегося солнца традиционное здание не казалось уже таким мрачным и зловещим, как вчера, на фоне темно-синих, почти черных облаков.

Но я до сих пор видела перед собой покрытые брызгами крови стены рёкана. Видела населяющие его ожившие предметы. Видела обглоданные кости. Видела ао-нёбо, слышала отголоски ее жуткого смеха.

И все же эта история была завершена – как и ряд других. И я не знала, сколько еще нас ждет. Сколько еще раз мне предстоит стать героиней кайдана перед тем, как я выберусь отсюда… или погибну.

– Хината-тян, пойдем. – Эмири взяла меня за руку и потянула вперед.

Остальные шли чуть впереди, а Кадзуо стоял поодаль и ждал, когда я сама продолжу путь.

– Опять захотела потеряться? – поинтересовалась Эмири, но я лишь слабо улыбнулась, не найдя в себе сил придумать ответ.

В ее глазах притаилась тревога, но лишь в глубине, – в остальном Эмири казалась спокойной, даже безразличной.

– Эмири-тян права, – согласился Кадзуо, когда мы с ним поравнялись.

– Как и всегда, – вздохнула Эмири, словно быть всегда правой казалось ей тяжелой ношей, и дальше мы продолжили путь в молчании, ища очередное укрытие.

Три дня до нового страшного рассказа. Много или мало?.. В любом случае следующие три дня я буду в безопасности. Мы будем.

Глава 11

踏まれた草にも花が咲く

Цветы расцветают даже на вытоптанной траве

Выйдя на улицу, я сделала глубокий вдох, пытаясь с помощью свежего воздуха охладить голову. Я не собиралась уходить далеко – учиться на ошибках я умела, – но прошла немного дальше от ведущих в ресторан дверей, на противоположную сторону улицы.

После кайдана мы остановились в первом попавшемся ресторане в традиционном стиле, и я даже сумела несколько часов поспать, частично восстановив силы после очередной проведенной на ногах и в страхе ночи. Но сейчас… сейчас изнутри меня разрывали страшные воспоминания и противоречивые мысли, а снаружи на меня давили стены…

На этой стороне улицы через пространство между домами и редкими деревьями виднелось очередное напоминание о том, что в этом городе мы лишь пленники. Бескрайнее поле, окутанное густым туманом, сквозь который пробивались теперь уже совсем редкие синие огни.

Горящих андонов осталось совсем мало… А это значит, что мы почти вплотную приблизились к концу хяку-моногатари кайданкай. Каким бы он ни был. Возможно, мы на пороге нашей прежней жизни. Возможно, на пороге смерти.

Я прикрыла глаза и, глубоко вдохнув, медленно выдохнула. Я так устала… Причем дело не только в моей плохой форме. Истерзанная душа болела не меньше, а то и больше измученного тела.

Но я не хотела поддаваться – ни боли, ни страху, ни усталости. Они были со мной, но я не могла позволить им мной управлять. Взять надо мной верх.

Я невольно усмехнулась. Вспоминая себя в самом начале пути… я понимала, что не испытывала и половины всех тех чувств, из которых сплетена сейчас моя душа. Тогда я была словно в спячке. На двери в мое сердце висел огромный замок, не выпуская ничего наружу и не впуская ничего и никого внутрь.

Но затем… Я очнулась. Вернее, меня грубо разбудили. И я начала бояться куда сильнее. Куда сильнее злиться. Куда сильнее переживать.

В первое время – за себя. Но внезапно рядом со мной появились люди, жизни которых стали мне небезразличны. И чем больше мы сближались, тем крепче становился мой страх за них. И чувств в душе становилось все больше и больше. Они переплетались, спутывались, все усложняя… И при этом, напротив, делая многие вещи проще. Легче. Веселее.

Ценнее.

Так что я, несмотря на все переживания, несмотря на то что вынуждена теперь бояться не только за себя, не только за себя отвечать, ни за что не променяла бы свое нынешнее состояние на то, в котором была, только оказавшись в этом проклятом городе.

Но в последние дни в плотный и спутанный клубок мыслей и чувств начали прибавляться новые нити. И тянулись они к Кадзуо.

Наш с ним разговор в парке аттракционов… Слова Кадзуо. Его взгляды. Его действия…

Вроде бы все понятно. Но при этом не понятно почти ничего! Несмотря на все вроде бы очевидные факты, более того, на прямо сказанные слова, мой упрямый разум отказывался во все это верить. Отказывался все это признавать. И сердце, которое обычно с моей головой враждовало, сейчас почему-то робко ему поддакивало, разбавляя тепло и легкость от воспоминаний о поцелуе смятением и неуверенностью.

Именно поэтому, когда я встречалась с Кадзуо взглядом, в моей душе вспыхивали, борясь друг с другом, радость и волнение, трепет и смущение. И я не знала, как себя вести. Я привыкла опираться на факты. Считала, что перед тем, как действовать, нужно во всем разобраться. Не говорить о том, чего не знаешь наверняка, не принимать решения, не убедившись во всем на сто процентов.

А с Кадзуо… Этого всего нет. Я ни в чем не могла разобраться. Ни в чем не была уверена – в первую очередь в самой себе. Я доверяла Кадзуо. Так, как не доверяла почти никому. Но рядом с ним я переставала доверять себе.

Я всегда боялась ошибиться, а сейчас – в особенности.

– Что ты тут делаешь?

Я вздрогнула и, едва не подскочив на месте, быстро обернулась. Ко мне – как всегда бесшумно – подошел Кадзуо, и, увидев его, я сначала успокоилась, и пронзивший меня страх тут же отступил. Но затем меня вновь заполнило странное волнение.

– Зачем так пугать? – несколько раздраженно спросила я и приложила руку к груди, успокаивая стремительно забившееся сердце.

– Если бы ты не стояла одна вечером на окраине города, нечего было бы и пугаться, – заметил Кадзуо. А затем, с легкой насмешкой улыбнувшись, добавил: – Но ради тебя я научусь подкрадываться громко.

– Буду признательна.

– Но что ты опять делаешь одна? – нахмурившись, повторил Кадзуо. – Это… опасно.

– Здесь же недалеко. – Я кивнула на ресторан, где мы устроились на ночь. Он был буквально в десяти метрах.

Взгляд Кадзуо красноречиво пояснил мне, что он думает о подобном аргументе.

– Пришел увести меня обратно? – слегка улыбнувшись, спросила я.

– Нет. Пришел использовать возможность побыть с тобой наедине, – отозвался Кадзуо, пожав плечами, и я почувствовала, как улыбка на моем лице застыла. От неожиданности я потеряла контроль над эмоциями и, чтобы этого не показать, посмотрела в сторону.

Закрутившийся вихрь волнения и растерянности втянул в себя все мысли, и несколько мгновений я просто молчала, но затем быстро произнесла, попытавшись скрыть поспешность ответа за ровным тоном и невозмутимым выражением лица:

– Жаль, я уже собиралась возвращаться…

Я успела сделать лишь шаг к ресторану, как пальцы Кадзуо сомкнулись вокруг моего запястья, заставив меня замереть.

– Ты меня избегаешь? – спросил он, и, расслышав в его голосе едва заметное удивление, я обернулась. Чтобы тут же пересечься с Кадзуо взглядом и заметить в нем неуверенность.

– Нет, – слишком поспешно ответила я, не успев даже задуматься, был ли этот ответ правдой. – Как я могу тебя избегать, мы же все время рядом.

– Рядом, но не вместе, – заметил Кадзуо, за насмешкой спрятав замеченную мной мгновением раньше неуверенность.

Мои брови взлетели вверх. Кадзуо снова застал меня врасплох, и слова испуганно разбежались по сознанию, отказываясь возвращаться.

– А мы должны быть вместе? – точно так же попытавшись скрыть свое смятение, спокойным тоном отозвалась я.

Но на самом деле этот вопрос был для меня куда важнее, чем могло показаться. Я действительно ждала ответа. Очередного подтверждения… Подтверждения чего? Что я ему нравлюсь? Но ощущать симпатию, даже притяжение к человеку – не одно и то же, что и… хотеть быть с ним.

– Разве нет? – спросил Кадзуо.

В его глазах промелькнуло странное выражение, распознать которое я не смогла, но затем в них вспыхнули озорные огни, и Кадзуо сделал шаг ко мне. Теперь мы стояли почти вплотную.

– Я думал, что высказался тогда достаточно прямо.

– Я… – начала было я, на самом деле не представляя, что могла на это ответить, но Кадзуо попросту избавил меня от такой необходимости, резко притянув к себе и накрыв своими губами мои. Сначала нежно, едва ощутимо, но затем куда настойчивее, почти требовательно, так что пробежавшая по моей коже легкая дрожь мгновенно сменилась жаром.

Кадзуо словно наконец получил то, что хотел, то, что искал, и не собирался это упускать. Не собирался упускать меня. И я невольно подалась вперед, закрыла глаза, позволяя миру вокруг исчезнуть.

Одной рукой Кадзуо обхватил мою талию, крепко прижав меня к себе, а другую запустил в мои волосы. Я, забыв обо всем, кроме пальцев Кадзуо, ледяным огнем обжигающих даже сквозь ткань футболки, и его губ, жадно исследовавших мои, сжала отворот пиджака на его груди, будто бы пытаясь удержать Кадзуо – или самой удержаться на ногах.

Голова закружилась, казалось, я опьянела, а потому не сразу поняла, что Кадзуо прервал поцелуй. Он не отстранился, так что наши носы продолжали слегка соприкасаться, и, растянув губы в дразнящей усмешке, тихо произнес:

– Надеюсь, сейчас я был более убедителен.

– Не знаю… Думаю, мне надо убедиться еще раз. – И, не дожидаясь ответа, я снова прижалась губами к его губам. Только теперь я не просто плыла по течению, растворяясь в нахлынувших со всех сторон обжигающих чувствах, – я смело нырнула в них с головой.

Если в первый наш поцелуй мы действовали робко и словно приоткрыли друг другу сердца, в которых до этого скрывали удивительные для нас самих чувства, то теперь смело выпустили эти чувства наружу, делясь друг с другом пылающим внутри нас огнем. Согревая им друг друга. Почти обжигая.

Одной рукой я обвила шею Кадзуо, а пальцами другой вцепилась в его предплечье. Кадзуо еще ближе притянул меня к себе, слегка сжал волосы на моем затылке, а затем, отпустив их, нежно провел пальцами по моей шее, перешел на ключицы, а затем прижал ладонь к моему лицу.

Прервав поцелуй, я провела губами по щеке Кадзуо – едва касаясь кожи. Он невесомо поцеловал меня в челюсть, пустив по коже легкий электрический заряд. Медленно, почти дразняще он провел губами вдоль моей шеи, и я кожей почувствовала улыбку Кадзуо, когда его губы нежно коснулись моей ключицы. На мгновение я невольно задержала дыхание и запустила пальцы во взлохмаченные пряди Кадзуо.

Он, нежными прикосновениями проделав обратный путь к моим губам, снова накрыл их своими, но теперь наш поцелуй стал медленным, неторопливым. Мы растягивали удовольствие, не в силах оторваться друг от друга.

Мысли о кайданах, ёкаях, смерти и выживании не просто отошли на второй план – они исчезли. Сгорели, не оставив после себя даже пепла. Всем, о чем я хотела думать, – всем, о чем думала, – были раздиравшие и одновременно исцеляющие сердце чувства к Кадзуо. И его чувства ко мне, которые он передавал даже самым легким прикосновением.

Поцеловав меня в уголок губ, Кадзуо слегка отстранился и заглянул в мои глаза. Шумно колотящееся сердце на миг замерло, а затем забилось еще быстрее, словно твердо решило вырваться из груди. Взгляд Кадзуо… В нем я разглядела настоящий фейерверк из искр множества самых разнообразных чувств, каждое из которых, казалось, само по себе было способно вызвать у меня головокружение.

– Твои глаза… – выдохнул Кадзуо. – Кажется, если я сейчас не отвернусь, то утону в них.

– Тогда отвернись, – так же тихо отозвалась я, на долю секунды задумавшись, что же Кадзуо видит в моем взгляде, и прижала ладонь к его щеке.

– Я хотел бы утонуть в твоих глазах, – ответил Кадзуо и, проведя губами вдоль моей скулы, с полной уверенностью прошептал мне в ухо: – Я никогда от тебя не отвернусь.

Я снова закрыла глаза. Мое тело наполнилось такой легкостью, что, казалось, я в любой миг могу взлететь. Я не то чтобы не знала, в вихре каких чувств билось в тот момент мое сердце, – я просто даже не пыталась в этом разобраться. Я слишком привыкла держать свою жизнь, свои эмоции под контролем. Но сейчас не хотела продолжать. Я выпустила чувства на свободу и не собиралась больше отправлять их в плен разума.

Наоборот… мой разум сдался. Но не отступил, а сумел принять свое поражение.

– Я тоже, – выдохнула я и почти в тот же миг почувствовала прикосновение губ Кадзуо к своим губам.

Сейчас поцелуй уже не был жадным и требовательным. Он был почти осторожным. Мы оба понимали, что перешли важную черту, что дороги назад уже нет, и теперь мы медленно исследовали то, что скрывалось за этой границей. Изучали не только более открытые версии друг друга, но и самих себя. То, как отзывались эти перемены в душе, в сердце, в голове.

Меня они приводили в трепетный восторг.

Словно став одним целым, словно почувствовав мысли друг друга, мы одновременно отстранились, и я увидела на лице Кадзуо совершенно новую улыбку. Ту, что принадлежала только мне.

Только сейчас я заметила, что на переливающееся оттенками синего и фиолетового небо будто накинули красно-желтую вуаль, которая к горизонту становилась все ярче, превращаясь в почти горящее полотно. Солнце уже встретилось с горизонтом, и до темноты осталось буквально несколько минут.

– Думаю, теперь действительно пора возвращаться, – все еще совсем тихо произнесла я, не скрывая сожаления, и после этих слов вдруг почувствовала, насколько прохладным успел стать воздух.

Не предполагая, что так задержусь, я вышла на улицу в одной лишь футболке, и пусть поцелуй с Кадзуо согрел меня так, как не могло бы согреть даже полуденное солнце, сейчас, понимая, что пришло время возвращаться, я ощутила на голых руках ледяную хватку реальности. Которая, казалось, хотела как можно скорее выдернуть меня из этого кратковременного беззаботного счастья.

Заметив, что я замерзла, Кадзуо накинул мне на плечи свой пиджак, а затем снова обнял меня. Я развернулась, прижавшись спиной к груди Кадзуо, повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Кадзуо, снова показав мне ту особенную улыбку, зарылся носом в мои наверняка ужасно растрепанные волосы, а затем быстро, но нежно поцеловал в шею.

– Ты права, – ответил он наконец. – К сожалению.

Я лишь кивнула, не торопясь разрывать объятия.

– Но… – продолжил Кадзуо, на мгновение прервавшись. – Надеюсь, ты действительно поняла, что я хотел… сказать. – Я снова почувствовала его улыбку. – Я не хочу просто быть рядом. Я хочу быть с тобой… И буду, если и ты этого хочешь.

Я крепко сжала пальцы Кадзуо, сцепленные передо мной.

– Не так давно я была счастлива просто снова увидеть тебя… живым, – призналась я, на мгновение зажмурившись. – Но сейчас… – Я снова попыталась заглянуть Кадзуо в глаза, не разрывая наших объятий. – …Мне тоже мало просто быть рядом.

– Вот и отлично. – Кадзуо на пару секунд прижался щекой к моим волосам. – Тогда этот вопрос можно считать закрытым.

– А жаль… – с притворной грустью вздохнула я. Я не ощущала и следа былых смятения и волнения. Словно их и не было. Напротив, я испытывала уверенность. Более того – давно забытое чувство надежности. – Мне бы хотелось, чтобы ты снова попытался объяснить мне свои чувства.

Кадзуо, усмехнувшись, скользяще поцеловал меня в висок.

– Если ты захочешь, чтобы я тебя поцеловал, просто попроси… нет, вернее, разреши мне это сделать.

По моей коже снова пробежали мурашки, но вечерняя прохлада была здесь ни при чем.

– Сейчас тебе мое разрешение не понадобилось.

– Надеюсь, ты меня за это простишь.

Несмотря на то что лица Кадзуо я не видела, я была уверена, что он снова хитро улыбается.

Я резко развернулась к Кадзуо, и, когда наши взгляды вновь пересеклись, колкий ответ, да и в принципе все слова вылетели у меня из головы.

– Я уже говорил тебе это и хочу повторить, – негромко и уже без улыбки, зато с тревожным блеском в глазах начал Кадзуо. – Чтобы ты никуда не уходила. Чтобы ты выжила. Знай: я сделаю все возможное, чтобы ты вернулась домой.

У меня перехватило дыхание. Сердце сначала сжалось, как от боли, а затем забилось чуть быстрее, и я почувствовала, как по венам вместо крови побежало нежное тепло.

– Спасибо, – прошептала я, не находя других слов, и с сожалением выдохнула. – Я даже не могу сказать тебе в ответ ничего подобного. Не могу ничего для тебя сделать…

Кадзуо прижался лбом к моему лбу:

– Ты и не должна. Просто быть рядом с тобой, прикасаться к тебе, видеть твою улыбку… Все это делает меня счастливым. Несмотря на все то, что происходит здесь, вокруг… Да и на то, что осталось в реальном мире… У моей жизни была цель, но не было смысла. И этим смыслом стала ты.

Кадзуо снова прижался к моим губам своими, коротко, но мягко меня поцеловав. Меня охватила такая сильная, но тихая радость, что вслед за ней пришел и страх.

Ведь чем ценнее то, что мы имеем, тем сильнее мы боимся это потерять.

Словно прочитав эти мысли по моим глазам, Кадзуо тихо произнес:

– Мне тоже страшно… Но мы справимся. Я погибнуть не могу, а ты… Просто знай, что теперь ради твоей жизни бьются два сердца: твое и мое.

– И ты знай… – Я чуть сильнее сжала ткань рубашки Кадзуо. – Если есть хоть что-то, чем я могу помочь тебе вернуться в свое тело… Я это сделаю.

Глава 12

知らぬが仏

Незнание – Будда

На следующее утро я сказала Кадзуо, что хочу прогуляться и найти магазин или библиотеку, чтобы взять книг и хоть как-то занять отведенное нам безопасное время. Это было правдой, вернее, полуправдой.

На самом же деле… В первую очередь я надеялась провести немного времени с Кадзуо наедине, и прогулка с целью найти книжный магазин стала подходящей причиной покинуть наше укрытие.

– Я почти дочитала свою книгу, так что пойду с тобой, ладно? – попросила Эмири, когда я предупредила остальных о том, что собираюсь уйти.

– Лучше давай ты продолжишь учить меня играть в шахматы! – тут же отозвалась Йоко. – А то мне нечем будет себя занять. Хината-тян принесет книги и тебе тоже.

– Ладно, – равнодушно пожала плечами Эмири, а я, поймав на себе дразнящий взгляд Йоко, заметила, как она мне подмигнула.

Я весело кивнула, но на мгновение смутилась. И в который раз убедилась, что Йоко на удивление проницательная. И, что еще важнее, чуткая.

Кадзуо, вскинув бровь, глянул на Йоко, а затем с трудом спрятал усмешку. С учетом того что Кадзуо прекрасно владел своими эмоциями, ему, наверное, на самом деле стало смешно. Поймав мой взгляд, теперь уже Кадзуо подмигнул мне и направился к выходу, а потому не увидел, как я закатила глаза. Но и в ту секунду на моих губах играла веселая улыбка.

Поначалу мы молча шли рядом, но молчание это казалось на удивление легким. Даже в голове не было таких привычных в последнее время тревожных и тяжелых мыслей. И хоть напряжение не могло исчезнуть, оно заметно ослабило свою хватку.

Затем мы все-таки завели разговор – но простой, обычный, не связанный с кайданами, убийствами и монстрами. Словно вырезанный из наших прошлых жизней. Мы просто болтали ни о чем, и все же этот разговор был для меня значимым, важным… Как будто целебным.

– Смотри, Хината-тян, кажется, это библиотека. – Кадзуо указал вперед. Я, приглядевшись, кивнула. – А там домик для азартных игр, – добавил он.

– Ты хочешь пойти сыграть?

– Иди за книгами без меня, – отозвался Кадзуо. – Я пока выиграю нам еду.

– Пойдешь один? Решил вернуться к старым привычкам?

– Я от них и не избавлялся. Разве что от некоторых… Химэ, – проговорил он, с легкой насмешкой посмотрев мне в глаза, и я, услышав прозвище, которым Кадзуо называл меня еще до своего… исчезновения, ответила ему нарочито мрачным взглядом. Но сейчас Кадзуо произнес «химэ» совсем иначе, по-новому, и это вместе со взглядом Кадзуо заставило мое сердце забиться быстрее положенного.

– Нет уж, зови меня по имени. – Я несильно толкнула Кадзуо в плечо, но он перехватил мою руку и мягко сжал мою ладонь. – А то и я тебе прозвище придумаю.

– Интересно будет услышать. – Лицо Кадзуо осветило веселье.

– Вряд ли тебе понравится, – заверила я, и Кадзуо закатил глаза. – Но вообще, давай пойдем вместе. Зачем тебе играть одному?

– Я справлюсь, ты же не сомневаешься во мне?

– Тебе честно ответить? – отозвалась я.

– Ты хотела пройтись по библиотеке, иди. – Кадзуо слегка прикоснулся к моим волосам, заправив одну из прядей мне за ухо. – Я недолго, зачем тебе лишний раз волноваться во время азартной игры?

– Я буду волноваться, если ты будешь играть один. – Я нахмурила брови, но Кадзуо лишь хмыкнул, не без самоуверенности, и я не могла не признать, что хоть иногда она меня раздражала или нервировала… порой она мне все же нравилась.

– Я уже не раз играл один, так что иди, не будем задерживаться, – не уступал Кадзуо. – Не думаю, что остальные оценят, если наша прогулка лишит их обеда. Хотя я был бы не против задержаться.

Я коротко рассмеялась.

– И я. – Это признание зажгло искры в глазах Кадзуо и отразилось в его улыбке. – Но нужно не потерять друг друга.

– Кстати, об этом… – Кадзуо мигом посерьезнел. – Как закончишь с книгами, жди меня у дверей в библиотеку. И никуда не уходи. Вообще никуда, хорошо? Слышал я уже, что ты потерялась…

– Кто бы говорил. – Я красноречиво на него посмотрела.

Кадзуо усмехнулся, но я понимала, что он прав.

– Не уйду, не переживай. Но ты тоже смотри никуда не денься…

Кадзуо, кивнув мне, пошел в сторону домика для азартных игр. Несколько секунд я провожала его взглядом, а потом с легкой улыбкой на губах направилась в сторону библиотеки.

Было интересно побродить вдоль книжных рядов и посмотреть, что смогу найти. И нужно не забыть взять что-то для Эмири. Главное – угадать с жанром. Сама я читала самые разные книги, но предпочитала, пожалуй, детективы.

Хотя сейчас я поймала себя на мысли, что читать про расследования и убийства мне совершенно не хочется. Моя жизнь стала похожа на хоррор и триллер, причем с детективными элементами – если тот факт, что я уже не раз находила здесь тела жертв маньяка, можно так назвать. Поэтому задумываться еще и о вымышленных преступлениях – уже слишком.

Я с трудом зашла в библиотеку: просевшая дверь почти всем весом упиралась в пол и долго не хотела поддаваться. Наконец справившись с ней, я шагнула в библиотеку и закрыла дверь за собой – чтобы было спокойнее. Если кто-то попробует сюда зайти, я услышу и буду готова. Не хотелось, чтобы кто-то застал меня врасплох. Хоть я и научилась доверять людям… одновременно стала осторожнее и начала лучше понимать, что многим верить нельзя.

Пройдя по короткому коридору, я оказалась в среднего размера комнате с длинными вытянутыми окнами, мутными от пыли и грязи. В ряд стояли стеллажи, полные ветхих книг, а перед ними – столики, но часть из них оказалась перевернута, а часть – сломана. Так же печально выглядели стулья с треснувшими и покосившимися ножками и диванчики, из дыр в которых вылезал поролоновый наполнитель.

Я медленно пошла мимо стеллажей, пока что просто разглядывая обстановку. Несмотря на царившую вокруг разруху, библиотека мне даже понравилась. Здесь как будто сохранилась таинственная атмосфера, а ветхость лишь добавляла особый шарм. Словно я оказалась в необычном музее. Надо лишь стараться не обращать внимания на пыль и грязь.

Внезапно я услышала шорох и настороженно замерла. Послышались сиплое дыхание и вздох вперемешку с хрипом.

Кроме меня, в библиотеке точно был кто-то еще.

Через секунду раздался грохот, как если бы на пол упала сразу стопка книг, а затем – еще один хриплый вздох, и я поспешила на звук. Кому-то наверняка требовалась помощь.

Я быстро, но осторожно подошла к проходу между двумя последними стеллажами и отшатнулась от неожиданности. На полу, привалившись спиной к книжному шкафу, сидел мужчина лет тридцати. Видимо, он пытался встать, опираясь на стеллаж, но старая полка, на которую мужчина надавил ладонью, провалилась, и часть книг упала на пол.

– Что с вами? – В мой голос проскользнул испуг.

Мужчина выглядел так, словно ему было тяжело дышать. Он судорожно втягивал носом воздух, а его бледное лицо приобрело серо-голубой оттенок.

Взглянув на меня, незнакомец попытался что-то сказать, но не сумел, и из его горла вырвалось сипение. Он судорожно схватился за свою футболку, а затем потянулся пальцами к горлу.

Лицо мужчины выражало отчаяние и боль.

Я застыла. Меня оглушил приступ страха. Я не верила своим глазам, но, наверное, почти сразу поняла, что произошло, хотя и не смогла тут же осознать это.

Мужчина поднял дрожавшую руку и ткнул пальцем куда-то в сторону, за мою спину, дергано покачал головой и открыл рот, вновь пытаясь что-то сказать. Он как будто предупреждал меня…

И тут с другой стороны библиотеки я расслышала шаги. Размеренные, спокойные – но почему-то у меня по коже пробежали мурашки, а сердце замерло. Лицо умирающего мужчины исказил страх.

Если жертва здесь… Рядом может быть и убийца.

Звук шагов стал громче, и я, поспешно оглядевшись, заметила в стене у последнего стеллажа, рядом с которым сидел умирающий, дверь. Я резко распахнула ее и спряталась внутри, как оказалось, тесной подсобки.

Это не выход. Я очутилась в ловушке, и мне оставалось лишь надеяться, что убийца не решит проверить подсобку. Смысла для него в этом не было. Но, невольно представив себя на месте жертвы, я ощутила, как всю меня сковал ужас.

В верхней части двери находилось небольшое окошко, и я аккуратно приблизилась к нему, выглянув в основное помещение. Отсюда мне были видны стеллажи, но задыхающийся мужчина оказался скрыт за одним из них. С этого угла жертву было не разглядеть, только его вытянутую ногу.

Шаги прозвучали совсем близко, и из-за одного из шкафов показался высокий мужчина. Я затаила дыхание, боясь выдать себя.

А потом резко выдохнула. Я узнала пришедшего человека. Это не убийца.

Это Хасэгава.

Напряжение немного спало, и я уже хотела выйти, как что-то заставило меня остановиться. Пальцы замерли на ручке двери, а внутри поднялась ледяная волна плохого предчувствия.

Хасэгава смотрел в сторону умирающего мужчины… с улыбкой.

Он часто улыбался, но эта его улыбка не была похожа ни на одну другую. Это была скорее усмешка. Встретив человека на грани жизни и смерти, Хасэгава не поспешил на помощь, как делал раньше, видя, что кто-то в опасности. Хасэгава лишь склонил голову набок, продолжая смотреть на умирающего мужчину, а затем, все таким же медленным шагом приблизившись к стеллажу, просто встал перед ним.

Я замерла от страха и шока, не понимая, что именно увидела. Что именно происходит. Но руки у меня затряслись. Я старалась не шевелиться и невольно зажала рот дрожащей ладонью, чтобы меня не услышали.

Хасэгава присел перед умирающим мужчиной, продолжая улыбаться.

– Твое время почти вышло, – произнес он с притворной печалью. – Ты уже не можешь говорить, наверняка чувствуешь онемение лица и боль в теле, а скоро не сможешь и дышать. Тебе и так уже не хватает воздуха… – Он на мгновение замолчал, пристально вглядываясь в лицо жертвы. – Чувствуешь этот страх? Чувствуешь безысходность?

Хасэгава коротко рассмеялся, а мужчина захрипел, и из-за угла стеллажа я увидела его руку, которой он попытался схватить своего убийцу, но не дотянулся. Хасэгава же наблюдал за этой слабой попыткой со снисходительной усмешкой.

От слов Хасэгавы и его тихого смеха мне стало не просто страшно – мне стало жутко, а сердце словно пронзило что-то острое и холодное.

Этого не может быть. Этого просто не может быть.

Голова закружилась, в ушах застучала кровь, а сердце готово было в любое мгновение сломать мне ребра.

– Так что, ты уже полностью осознал свою беспомощность? Понял, что с каждой секундой смерть все ближе, что никто тебе не поможет? – Улыбка на лице Хасэгавы исчезла, сменившись ледяным презрением. От его жесткого взгляда у меня по спине снова побежали мурашки. – Вот так себя чувствовали и они.

Я не поняла, о чем и о ком говорит Хасэгава, но и не особо старалась вникнуть. Я лишь осознала, что это был он… Он и есть тот убийца. Я все еще не могла в это поверить, но… отрицать было бессмысленно.

Тем временем Хасэгава вытащил из внутреннего кармана плаща шприц, и все оправдания и объяснения, которые еще могли попытаться возникнуть в моей голове, разбились вдребезги, до боли ранив меня осколками.

Это действительно он. Все это время – он.

Я не знала, что было сильнее. Шок? Страх? Или разочарование? Все вместе они взорвались во мне, перекрывая воздух, разрывая изнутри.

Хасэгава посмотрел на шприц и усмехнулся, а затем показал его своей жертве.

– Нужно было быть внимательнее. Ты же считал себя таким проницательным. Смотри, как глупо ты попался. Как муха в паутину. – Сказав это, Хасэгава спрятал шприц в рукаве. Но теперь в его руке появился кинжал. Тот самый, который мы получили в азартной игре. Хасэгава аккуратно провел пальцем по лезвию рядом с острым краем и задумчиво посмотрел на свою жертву.

– Я мог бы избавить тебя от страданий. Тебе осталась, наверное, пара минут. – На холодном лице Хасэгавы вновь появилась ледяная усмешка. – И эти минуты будут болезненными… Как жаль, что я терпеть не могу кровь. Хотя, если подумать… я в любом случае не стал бы облегчать твою смерть.

Сказав это, Хасэгава легко поднялся на ноги и оперся спиной о стеллаж позади, скрестив руки на груди. Прошло, наверное, и правда не больше двух минут, которые показались мне мучительно медленными и тягучими. Ноги дрожали, и мне было все сложнее сдерживать участившееся дыхание. Стены тесной кладовой давили на меня со всех сторон, и я начала задыхаться.

Кажется, я вот-вот упаду в обморок.

– Вот и все, – тихо произнес Хасэгава, но на его бесстрастном лице не было ни капли радости, ни намека на веселье.

С презрением глянув на тело, Хасэгава сделал шаг в сторону.

И тут из-за двери библиотеки раздался знакомый голос.

– Хината-тян? Ты где? – громко спросил Кадзуо, прорезав звенящую тишину.

Хасэгава отшатнулся, а на его лице отразилась тревога. Тем временем Кадзуо начал пытаться открыть дверь в библиотеку, и я поняла, что если он зайдет, то увидит Хасэгаву. И тогда меня накрыла волна ужаса – убийцы обычно избавляются от свидетелей.

Хасэгава тоже понял, что может в любой момент попасться на глаза Кадзуо. Поэтому поступил так же, как до этого поступила я.

Поспешил к ближайшей двери.

Он в два шага подошел к подсобке, в которой пряталась я, и на эти пару секунд мое сердце остановилось. Я вся заледенела и в ужасе прижалась к стене.

В это мгновение Хасэгава поспешно зашел в подсобку, закрыл дверь, развернулся… И увидел меня.

За несколько мгновений на лице Хасэгавы сменилось столько эмоций, что я не была уверена, смогла ли верно распознать их: удивление, тревога, раздражение, сожаление, злость, неуверенность… А затем черты лица Хасэгавы застыли. Я в ужасе смотрела на него, а в это время Кадзуо, справившись с просевшей дверью, вошел в библиотеку.

Я открыла рот, чтобы позвать на помощь… И в эту же секунду почувствовала прикосновение холодного металла к коже.

Хасэгава приставил кинжал к моему горлу.

Я в немом шоке посмотрела на Хасэгаву. Страх скрутил внутренности, а боль от разочарования сжала сердце в своих холодных когтях.

– Хината-тян? – вновь позвал Кадзуо.

Я лихорадочно размышляла, что делать, а Хасэгава все с тем же ледяным выражением лица приложил палец к губам, призывая меня молчать.

Я с трудом сглотнула и скосила глаза в сторону. Сквозь окошко мне было видно, как Кадзуо прошел немного вперед, не доходя до конца зала, и, не услышав от меня ответа, направился к выходу.

Я испытала легкое облегчение, что Кадзуо все-таки не нашел труп. Но за свою жизнь мне было все так же страшно. Даже если Хасэгава и не любит вид крови, вряд ли это помешает ему перерезать мне горло.

Кадзуо вышел, и спустя пару минут Хасэгава схватил меня за рукав толстовки и вытянул из подсобки.

Затем он, остановив меня у ближайшей стены, снова приставил кинжал к моему горлу. Я вжалась в стену, но все равно чувствовала прикосновение холодного лезвия к коже.

Хасэгава пристально смотрел на меня нечитаемым взглядом, зато в моих глазах он с легкостью мог разглядеть страх. Хасэгава глубоко вдохнул и чуть откинул голову назад. Прикрыв глаза, он на пару секунд отвернулся, а потом вновь посмотрел на меня. Его словно терзали сомнения.

– И вот почему ты здесь появилась? Именно здесь и именно сейчас… – негромко произнес он, но явно обращался не ко мне.

И я почувствовала, что, кроме страха и удивления, внутри полыхнула ярость.

Я посмотрела на Хасэгаву уже со злостью.

– Как ты мог? – прошептала я, не отдавая себе отчета в том, что внезапно перешла на неформальный стиль общения. – Это ты убил всех тех людей…

Хватка Хасэгавы на моем плече стала сильнее. Он поджал губы, но потом усмехнулся.

– Убил. И не жалею.

Я все еще не могла поверить, что передо мной тот самый человек, который дважды спас мне жизнь, тот, с которым я делилась своими чувствами и мыслями, с которым проходила страшные истории, который помогал выживать незнакомым людям…

– Но ты можешь пожалеть, что стала свидетелем, – продолжил Хасэгава, не отводя от меня пристального взгляда.

Я спрятала за мрачной усмешкой панику:

– Что? Убьешь меня?

Хасэгава вздохнул, словно я сказала какую-то глупость.

– Нет, я тебя не убью, – ответил он, и на моем лице вспыхнуло удивление.

Я невольно ощутила облегчение, хоть и не до конца поверила этим словам.

Хасэгава понизил голос и чуть приблизил свое лицо к моему, заглянув мне прямо в глаза:

– Но я убью каждого, кому ты расскажешь о том, что видела.

У меня кровь застыла в жилах.

– Убью каждого, кому ты расскажешь обо мне, – продолжил Хасэгава.

Ужас и злость помогли мне ответить на его прямой взгляд.

– Это еще хуже, чем убить меня, – прошептала я. В горле стоял ком.

Хасэгава усмехнулся.

– В этом-то и дело. Для тебя – да. Для меня – нет.

Подождав еще пару секунд, Хасэгава медленно опустил руку и спрятал кинжал, а затем шагнул в сторону и жестом указал мне на дверь.

Я сделала медленный шаг от Хасэгавы, еще не зная, что может быть на уме у этого сумасшедшего убийцы. Убийцы, который все это время лгал и притворялся хорошим человеком.

Затем я сделала еще несколько шагов назад, опасаясь поворачиваться к Хасэгаве спиной, а потом побежала в сторону выхода.

С трудом открыв дверь трясущимися руками, я наконец вырвалась из библиотеки и прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Внутри меня бушевал настоящий ураган, голова бешено кружилась, а в висках стучала кровь. Я попыталась прийти в себя, еще не зная, что мне делать. Как себя вести, рассказать или промолчать… Я не могу не сообщить о том, что узнала. Но при этом не могу и рисковать жизнями друзей.

Судорожно втянув носом воздух, я поспешила отойти от библиотеки и завернула за угол, где почти сразу же столкнулась с Кадзуо.

– Вот ты где! – Он с облегчением выдохнул.

В глазах Кадзуо и правда горела, затихая, тревога. И потому болезненные чувства вновь сжали меня в тисках.

– Что с тобой, Хината-тян? – Кадзуо заметил мое смятение. – Ты такая бледная… Тебе плохо?

– Я… Пойдем отсюда скорее… Нужно поговорить… – начала было я, но тут увидела, как взгляд Кадзуо поднялся над моей головой, а затем почувствовала, как чья-то ладонь легла мне на плечо.

Я испуганно замерла, а хватка на моем плече на мгновение стала сильнее, но затем Хасэгава убрал руку. Я едва не дернулась в сторону и тут же посмотрела на него.

– Хината-тян, Кадзуо-кун… – Хасэгава выглядел как обычно – невозмутимый и дружелюбный, и от этого меня почти замутило. – Какая встреча.

Кадзуо с улыбкой кивнул:

– Добрый день, Хасэгава-сан.

Я пыталась не смотреть на него, потому что знала: тогда в моих глазах отразится страх. А я не хотела выдать себя. Я понимала, что Хасэгава может попытаться все же убить и меня, и Кадзуо. Хотя Кадзуо – икирё и убить его нельзя… Но рисковать мне не хотелось. И собой тоже.

Вспомнив разговор с Кадзуо, я испытала новую волну пробирающего до костей удивления. От страха и шока я не сразу сообразила, что происходит, но теперь мои мысли стали более последовательными.

Кадзуо ищет убийцу. И уже давно. Человека, который убил его отца. Тот же человек, со слов Кадзуо, играл с ним, оставлял письма и подсказки, среди которых – брелок с именем.

Это Хасэгава убил отца Кадзуо. И Хасэгава знает, кто Кадзуо такой. Он следил за ним много лет.

То есть… Все это время, когда речь заходила о Кадзуо, Хасэгава лгал мне. Когда я говорила о Кадзуо, о его смерти, когда показывала брелок. И Хасэгава расспрашивал меня о Кадзуо, о его смерти. Он был поражен, увидев его живым во время кайдана про одержимость. И не только потому, что слышал, что Кадзуо погиб.

Видимо, Хасэгава не солгал лишь однажды. Когда сказал Ямамбе, что тоже знает Кадзуо.

– Вы идете играть в азартную игру? – спросил Кадзуо.

В моих мыслях был вихрь, а в душе – буря, но я старалась держать себя в руках. Нельзя провоцировать Хасэгаву. Но пока я думала и вспоминала, Кадзуо и убийца, которого тот ищет, вежливо переговаривались. Хасэгава кидал на меня дружелюбные взгляды, но я знала, что они предупреждающие.

– Нет, я просто прогуливался, – ответил Хасэгава. – К сожалению, я уже проиграл и пока не успел отыграться… Так что у меня нет ни воды, ни еды, ни ставки.

– Можете пойти с нами, – предложил Кадзуо. – Мы поделимся едой, и вы сможете отыграться позже.

Хасэгава широко улыбнулся, а я сцепила зубы и с трудом удержалась от крика: нет, не надо! Я молчала, не выдавая свой страх, хоть и вся тряслась.

Хасэгава точно солгал. Он просто хочет проследить за нами. Проследить за мной.

– Я бы не хотел мешать… – протянул Хасэгава.

– Я знаю, что вы спасли Хинату-тян. – Кадзуо посмотрел на меня. – Это меньшее, что я могу сделать, – поделиться выигрышем.

Я на секунду сжала кулаки. Хасэгава же медленно кивнул:

– Я благодарен и с удовольствием приму ваше приглашение.

Его голос был мягким и дружелюбным, но я до сих пор слышала в нем звон металла – как тогда, когда Хасэгава обращался к своей жертве.

– Тогда пойдем к лагерю. – Кадзуо был спокоен, он не имел ни малейшего понятия о том, что происходит. Но все же, когда Кадзуо вновь посмотрел на меня, в его глазах зажглось беспокойство. – Мне кажется, с тобой что-то не так… И ты не взяла книги…

– Я… – начала было я, чувствуя сухость во рту, и закашлялась. – Мне просто нездоровится. Может быть, это от усталости…

Кадзуо нахмурился:

– Пойдем в лагерь. Тебе надо отдохнуть. И ты почти ничего не ела.

– Да, пойдем скорее, – согласился Хасэгава. – Тебе нужны силы, Хината-тян… если ты хочешь выжить.

Я едва удержалась от яростного взгляда, лишь быстро посмотрела на Хасэгаву. В его словах была угроза, и я ее расслышала.

Мы молча пошли обратно в лагерь. Сначала я шла рядом с Кадзуо, спрятав руки в карманы толстовки, чтобы он не попытался взять меня за руку и не почувствовал, как трясутся мои пальцы. Но затем слегка замедлилась и поравнялась с Хасэгавой. Мне было жутко от одного его присутствия, но, помимо этого, меня душили злость и разочарование. Боль от предательства разрывала сердце. Я верила ему, он мне нравился. Более того, я… я считала Хасэгаву своим другом.

А он оказался жестоким убийцей.

– Что ты делаешь? – напряженно прошептала я.

Хасэгава шел, держа руки в карманах плаща, и расслабленно улыбался.

– Хочу проследить за тем, что ты будешь молчать, – тихо отозвался он. – Мне все же не очень хочется убивать твоих друзей.

Я почувствовала пробежавшую по телу дрожь.

– Ты этого не сделаешь, – процедила я.

– Ты так уверена? – Хасэгава усмехнулся. – Можешь рискнуть. Но я точно ничего не сделаю, если ничего глупого не сделаешь ты.

Я сцепила зубы. В душе на секунду всколыхнулась ярость от собственной беспомощности. Кадзуо оглянулся, и я улыбнулась ему. Словно все в порядке. Словно я не веду убийцу прямо к нам в лагерь.

– Как печально, что ты смотришь на меня с такой злостью, – вздохнул Хасэгава. – Я думал, мы друзья.

– Я тоже. Но ты оказался маньяком, – тихо произнесла я, и голос дрогнул. Меня душил страх, и каждое слово давалось с трудом.

– Я убил того, кто лишил жизни твоего брата, – напомнил Хасэгава, и я шокированно замерла. – Ты однажды сказала, что рада этому. Могла бы и поблагодарить.

В голосе Хасэгавы странным образом смешались издевка и обида. От этого мне на секунду стало смешно, но смех этот не был бы веселым. Хасэгава действительно считал, что сделал что-то хорошее и что я могу сказать ему спасибо?

Но мысль о брате ударила, как разряд электричества. Хасэгава знал о Киёси. Он знал обо мне. Когда я рассказала, что мой брат стал жертвой убийцы… Хасэгава и так уже был в курсе.

Я не могла в это поверить. Я не просто находилась рядом с серийным убийцей… я шла с тем, кто лишил жизни убийцу моего брата. И одновременно с тем, кто сделал Кадзуо сиротой.

При всем этом на самом деле… Я действительно была рада, что Фумио погиб. И даже призналась в этом Хасэгаве.

Но это ничего не меняло. Хасэгава лишил жизни как минимум троих людей – только в этом городе. А в реальном мире… я даже представить не могла, скольких еще. Как сказал Кадзуо, разыскиваемый им убийца действовал на протяжении десяти лет…

И теперь Хасэгава может убить меня. А если не меня, то кого-то из моих друзей. Еще тогда, когда мы с Кадзуо наткнулись на первый труп, я почувствовала, что надвигается что-то плохое. Сразу задумалась о том, что убийца может в будущем стать угрозой и для нас…

Но даже не могла предположить, насколько близко окажется эта угроза. Что убийца будет притворяться нашим другом и следить за мной.

Меня затопило мучительное чувство безысходности. Руки затряслись еще сильнее, легкие отказывались принимать воздух, и голова закружилась. Внутренности сковал страх, а к горлу поднялась горечь от разочарования и боли. Мне казалось, что меня предали.

Снова.

Я испуганно покосилась на Хасэгаву. Он смотрел на меня так, словно видел насквозь, хотя его лицо оставалось бесстрастным. Я вздрогнула, поймав этот взгляд, и ускорила шаг, чтобы догнать Кадзуо. Рядом с ним мне было спокойнее, но стоило только посмотреть на Кадзуо, как дыхание перехватило от чувства вины.

Я должна рассказать… Но могу ли так рисковать? Нет, не прямо сейчас. Я не сомневалась, что Хасэгава способен исполнить свою угрозу.

В таких смешанных чувствах я шла до самого лагеря. Дорога заняла не больше двадцати минут, но эта молчаливая прогулка показалась мне пыткой. Зато Кадзуо и Хасэгава были совершенно спокойны. Вот только один знал все, а другой ни о чем не догадывался.

Мы вернулись в ресторан. Краем глаза я следила за Хасэгавой и отметила, что он огляделся, оценивая обстановку. Я и раньше замечала, как он всегда внимательно рассматривает все вокруг, словно хочет подметить мельчайшие детали, и как изучающе смотрит на героев кайданов… Но на этот раз подобное наблюдение вызвало у меня тревогу – теперь я понимала, что стоит за такими привычками. Это привычки скрывающегося преступника.

Йоко и Ивасаки сидели рядом на татами и заинтересованно читали одну мангу на двоих. Чуть в стороне Эмири тоже была увлечена чтением, держа в руках какой-то толстый том с английским названием на потертой обложке. Араи же, казалось, задремал, но я поняла, что он снова медитирует.

– Мы вернулись, – объявил Кадзуо.

Эмири, оторвавшись от книги, заметила Хасэгаву:

– Здравствуйте.

– Добрый день, – поздоровался тот.

Услышав чужой голос, Йоко и Ивасаки тут же отвлеклись от манги.

– Хасэгава-сан, здравствуйте! Рада вас видеть! – Йоко дружелюбно улыбнулась, а Ивасаки приветственно кивнул.

Араи, открыв глаза, с легким удивлением посмотрел на Хасэгаву, и я вдруг поймала себя на отчаянной мысли, что было бы здорово, если бы у Араи и правда были способности… и он понял бы, что Хасэгава – убийца.

Но я даже не надеялась на это. Наверное.

– Кто хочет пообедать? – спросил Кадзуо, садясь на татами у стены, и глянул на меня, словно ожидая, что я сяду рядом.

Хасэгава, как будто не заметив этого, опустился на пол хоть и чуть в стороне от Кадзуо, но так, что сесть между ними я не смогла. Удержавшись от злого взгляда, я хотела пройти вперед, как можно дальше от Хасэгавы, но он, придержав меня за рукав, внезапно сказал:

– Хината-тян, ты же плохо себя чувствуешь, садись скорее. – Он кивнул на татами рядом с собой.

Я удержала на лице маску невозмутимости, но игнорировать слова Хасэгавы и идти дальше было бы странно, а потому я вынужденно села на соседний татами.

Улыбка Хасэгавы стала несколько хитрой, и к терзавшему меня страху добавилось раздражение.

Араи встал со своего места и дополнил наш круг, сев между мной и Эмири.

Я взяла свою часть еды, но даже аппетитная на вид булочка с фасолевой пастой не вызывала желания поесть. Я не могла проглотить ни кусочка, а потому лишь выпила воды, смачивая пересохшие губы.

Мои мысли все еще были слишком спутаны, и я никак не могла до конца осознать то, что… произошло. Происходило до этого и сейчас. Принять правду о еще одной из жестоких тайн этого места, хоть та и пришла из реального мира. И я сама, как оказалось, связалась с этой тайной уже много дней назад.

Не в силах привести мысли и чувства в порядок, я никак не могла решить, как же следует поступить. Рассказать обо всем или промолчать? С одной стороны, я на самом деле привела к нам убийцу. С другой… возможно, Хасэгава все же никак не навредит моим друзьям, если я буду молчать. Хотя как я могу ему верить? Но ведь мы уже не раз встречались с Хасэгавой во время кайданов и вместе выживали в них, именно он помог мне, когда я осталась совсем одна. Значит ли это, что Хасэгава и правда сдержит свое слово, если я сохраню увиденное в библиотеке в тайне?..

А может, это значит, что мне не стоит его бояться? Что он лишь угрожает мне, использует мой страх за жизни друзей, чтобы добиться желаемого, но на самом деле… не станет исполнять свою угрозу? Я ведь знаю Хасэгаву. Какой он и как относится к людям…

Я тут же оборвала эту до боли в сердце оптимистичную мысль – когда вспомнила, как Хасэгава смотрел на умирающего мужчину. На того, кого отравил своими руками. Вспомнила, что эта жертва далеко не первая. Вспомнила, как Хасэгава держал кинжал у моего горла. И что это он убил отца Кадзуо.

Нет, я совсем не знаю Хасэгаву. А с каким хладнокровием, нет, даже… издевательским весельем он говорил со своей жертвой… Хасэгава может исполнить свою угрозу. Рассчитывать на обратное я не могла, не имела права.

Но по этим же причинам я не могла и позволить ему оставаться рядом. Значит, я должна найти возможность все рассказать своим друзьям.

Я быстро оглядела их. Нас много, а Хасэгава один. Если он действительно захочет кого-то убить, вместе мы с ним справимся. Но только если будем готовы. Да, я обязана все рассказать.

Чувствуя одновременно тревогу и злую решимость, я предпочла сделать это чуть позднее. Пока мы здесь общаемся, буду делать вид, что приняла условие Хасэгавы. Открыть правду прямо сейчас рискованно. Никто из моих друзей не будет подготовлен, если вдруг этот психопат решит напасть, а он сам наверняка все еще остается начеку. Мне необходимо действовать осторожно.

Я немного выдохнула, когда получила хоть какую-то опору в виде этого пусть и смутного, но плана, и все же боль от разочарования, смешиваясь со страхом, все еще терзала мое сердце.

Я надеялась, что никто не заметит моего состояния.

Эмири оглядела меня и вскинула бровь.

– Кстати, ты без книг?

– Да… Не нашла их, – хрипло ответила я, отвлекаясь от тяжелых размышлений.

– Зато нашла кое-что другое, – насмешливо прошептал Хасэгава так, что услышала лишь я, и эти слова заставили меня раздраженно стиснуть челюсти.

Эмири же недовольно поджала губы.

– Хотела же сама пойти… – пробурчала она.

– Какое совпадение, что вы встретились с Хасэгавой-саном, – улыбнулась Йоко.

Я пару мгновений молчала, собираясь с силами, и улыбнулась подруге в ответ:

– Да… Хасэгава-сан играл в азартную игру и проиграл, поэтому Кадзуо позвал его к нам.

– О, это так неприятно, терять свою ставку, – поморщилась Йоко. – У меня так тоже было…

– А что вы проиграли? – Я повернулась к Хасэгаве с дружелюбным выражением лица, понимая, что пока придется общаться с этим убийцей вежливо.

Возможно, не стоит провоцировать Хасэгаву, но мне вдруг захотелось поставить его в не совсем удобное положение, заставив сочинять неправдивую историю.

– Один навык, – тут же ответил Хасэгава, и уголки его губ дернулись в усмешке. Он явно понял, чего я добивалась. – Я уже делал эту ставку, когда мы вместе участвовали в азартной игре, помнишь?

– Да, – отозвалась я. А затем прошептала себе под нос: – А я-то думала, ты проиграл совесть.

Хасэгава услышал меня, но лишь снисходительно покачал головой.

– Кстати… – протянул Кадзуо. Он, как обычно, не ел, и Араи тоже не стал. – Вы так и не рассказали, что произошло. Почему разделились?

– Из-за группы идиотов, – пробурчал Ивасаки. – Они напали на наш лагерь ночью и подожгли его. Я, конечно, побил пару нападавших, но все произошло так внезапно и в темноте…

– Поэтому нам пришлось убежать, – расстроенно добавила Йоко и виновато глянула в мою сторону. – Мы даже не сразу увидели, где Хината-тян.

– Ага, ведь ей так нравится гулять по ночам одной, – хмыкнула Эмири.

Я бросила на нее мрачный взгляд, но Эмири совсем не впечатлилась.

Кадзуо смотрел на меня, словно ждал, что скажу я. Пожав плечами, я неохотно рассказала:

– Я ушла недалеко от лагеря… Но еще двое парней напали на меня, и мне пришлось бежать… Один из них был тот, кто попытался отобрать у меня лекарства после кайдана про особняк с привидениями. Помните? – обратилась я к Ивасаки и Араи.

Второй презрительно поморщился:

– Жалкие люди.

– И Хасэгава-сан… помог мне, – с трудом закончила я, не собираясь вдаваться в детали. – Видимо, он тоже любит гулять один по ночам.

Хасэгава лишь улыбнулся.

– Ясно, – сухо произнес Кадзуо, и я заметила в его глазах недовольство и даже злость.

Мне невольно вспомнился мой первый кайдан, когда Кадзуо не стал помогать одному из героев истории, потому что тот до этого подставил других людей. Затем я вспомнила и наш разговор в лагере за день до кагомэ, когда Кадзуо признался, что он не помогает тем, кто вредит другим.

Почему-то от этих воспоминаний мне стало нехорошо, и по коже вновь пробежала дрожь.

– Кстати, – заговорил Хасэгава. – Возможно, это не мое дело, но мне стало интересно…

Я с подозрением покосилась на него, но он смотрел на Кадзуо.

– Во время кайдана про одержимость ты сказал, что ты ёкай. И твои друзья удивились, увидев тебя живым. Что… произошло?

Кадзуо холодно улыбнулся. На его лице не отразилась ни одна эмоция, но я понимала, что Кадзуо не горит желанием во второй раз говорить о произошедшем. Я же напряглась, так как теперь знала: Кадзуо стал икирё именно из-за Хасэгавы.

Это просто сводило меня с ума. Мне казалось, что происходящее было не реальностью, а каким-то бредом. Словно я все не могла вырваться из странного кошмара.

– Хм… – протянул Кадзуо. – Да, вы ведь тоже были там…

Кадзуо явно задумался над тем, стоит ли отвечать, а потом все с той же холодной улыбкой пожал плечами.

– Я икирё, – коротко пояснил он, а я в этот момент следила за реакцией Хасэгавы.

Он вскинул брови:

– Надо же… И как это возможно?

– Я впал в кому в реальном мире, – ответил Кадзуо, и мне показалось, что по лицу Хасэгавы пробежала тень. – Но на самом деле есть причина, по которой моя душа, скорее всего, и отделилась от тела. Я… ищу одного человека.

– Вот как, – с серьезным видом кивнул Хасэгава, но я заметила, что его губы слегка дрогнули в намеке на улыбку.

Я хмуро посмотрела на Хасэгаву, но промолчала. Его обрадовали эти слова?

Хасэгава, не обращая на меня внимания, продолжил:

– Вероятно, этот человек находится в этом городе, раз ты, Кадзуо-кун, оказался именно здесь?

Я постаралась не выдать своих эмоций, но в этот момент едва не зашипела от злости. Йоко и Ивасаки спокойно слушали разговор, Араи выглядел непривычно мрачным, а Эмири вновь вернулась к чтению, но я поняла, что на самом деле она тоже прислушивается к этой беседе.

– Да. Видимо, он здесь, – сухо отозвался Кадзуо.

– Ты ищешь его… Но почему еще не нашел? – удивился Хасэгава, который, казалось, искренне сочувствует Кадзуо, и от такой убедительной игры я опять ощутила тошноту.

Не зная правды, я бы и не догадалась, что Хасэгава такой хороший актер и опытный лжец…

– Хм. Я не знаю, как он выглядит.

– Тогда как ты вообще можешь его здесь найти? – спросил Ивасаки, вклиниваясь в разговор. Выглядел он раздосадованным и явно сочувствовал Кадзуо. – Если никогда не видел этого человека?

– Почему же. Я видел его, – пожал плечами Кадзуо, и я недоверчиво посмотрела на него.

Об этом я не знала, но как-то не успела задуматься, каким образом Кадзуо планирует найти убийцу. Ведь у него действительно не было зацепок или улик… Хотя, может, имелась какая-то примерная информация о внешности убийцы…

Но если на самом деле Кадзуо видел Хасэгаву, то почему не узнал его? И почему сказал, что не знает, как тот выглядит?

– Видел его, но не знаешь его лицо? – не поняла Йоко.

Кадзуо вздохнул, но, видимо, понимал, что остальные не отстанут, а потому все же добавил:

– Я забыл, как он выглядит. – Эти слова прозвучали равнодушно, но я заметила боль в глубине глаз Кадзуо, и у меня сжалось сердце. Мне захотелось поддержать Кадзуо, захотелось его обнять, но в тот момент сделать я ничего не могла.

Хасэгава, услышав ответ Кадзуо, приподнял брови и задумчиво склонил голову набок.

– Не знала, что у тебя такая плохая память, – заметила Эмири.

– Эмири-тян, – одернул ее Ивасаки, но Кадзуо лишь усмехнулся. Язвительность Эмири явно пришлась ему по душе больше, чем тревожные и сочувствующие взгляды Йоко и Ивасаки. Моего же взгляда Кадзуо словно бы избегал.

– Мне диагностировали диссоциативную амнезию, – пояснил Кадзуо, и теперь уже Араи посмотрел на него с удивлением.

– Это когда человек теряет память о событиях из личной жизни, но основные знания сохраняются.

Кадзуо лишь кивнул.

– Но этот тип амнезии становится следствием сильного стресса или шока… Даже, скорее, травмы, – медленно продолжил Араи, внимательно глядя на Кадзуо.

Йоко хмуро слушала, а Хасэгава, как мне показалось, помрачнел.

– Верно, – отозвался Кадзуо, и на его лице снова не отразилось никаких эмоций.

Наши взгляды наконец пересеклись, и Кадзуо вопросительно вскинул бровь, но я быстро отвела глаза.

Мне стало… не по себе. Только теперь причина напряжения оказалась в другом: что произошло в прошлом Кадзуо, почему у него случилась амнезия?

Еще больше меня испугало, что это травмирующее событие связано с убийцей, которого ищет Кадзуо, раз он забыл его лицо… А значит, с Хасэгавой. Судя по всему, именно Хасэгава стал причиной амнезии Кадзуо… Скорее всего, дело в смерти его отца. Но как и когда Кадзуо увидел убийцу? Неужели все произошло на его глазах?

– Хм, я слышал о подобном, – произнес Хасэгава.

Его лицо уже не было мрачным, напротив, я заметила, что он прятал довольную улыбку.

Что могло ее вызвать? Выражение его лица заражало меня злобой.

Хасэгава внимательно посмотрел на Кадзуо:

– Но что же случилось такого, что вызвало у тебя амнезию?

Взгляд Кадзуо потемнел, но выражение его лица оставалось холодно-невозмутимым.

– Это не ваше дело.

Йоко смущенно перевела взгляд с Кадзуо на Хасэгаву и обратно. Ивасаки тоже, казалось, ощущал неловкость. Араи же бесстрастно смотрел на Кадзуо, словно и сам хотел узнать ответ.

Хасэгава кивнул:

– Прошу прощения, Кадзуо-кун. Было невежливо задавать такие вопросы, у меня не было на это права… Просто я тоже какое-то время искал одного человека, так что могу немного понять тебя.

Кадзуо промолчал, зато заговорила Йоко, и в ее голосе я расслышала беспокойство.

– Вы нашли этого человека?

Хасэгава медленно перевел взгляд на Йоко и мягко улыбнулся в ответ на ее искреннее переживание:

– Да, нашел.

Я напряженно глянула на Хасэгаву. О ком он говорит?.. Меня терзали подозрения, но я так хотела оказаться неправой. Неужели он имел в виду Кадзуо?

И я обратилась к Хасэгаве:

– И где вы нашли его? В этом городе?

– Нет. Гораздо раньше.

Он ответил спокойным и дружелюбным тоном, но почему-то от его голоса у меня по спине пробежали мурашки. Если мои подозрения правдивы и Хасэгава зачем-то искал Кадзуо, а нашел его уже давно… Значит, он и правда следил за ним.

Да, конечно, следил. Я же знала, что Хасэгава связывался с Кадзуо на местах преступлений. Он знал, что Кадзуо найдет подсказки и поймет их, в отличие от всех остальных.

Меня сковали напряжение и страх. Что же на самом деле произошло?

Хасэгава был достаточно проницательным, чтобы заметить мое смятение.

– Не самая лучшая тема, не так ли? – подал голос Араи.

– Да… – протянула Йоко, явно заметив мрачное настроение Кадзуо. – Эмири-тян, ты сказала, что хочешь найти книги, я могу завтра пойти с тобой.

– И я тогда, вам лучше не ходить одним, – тут же предложил Ивасаки.

– Это скорее Йоко-тян тебя защитит, чем ты ее, – усмехнулся Араи.

– Ивасаки-сан на это и рассчитывает, – добавила Эмири, за что получила сердитый взгляд Ивасаки.

– От кого это меня надо защищать? – фыркнул он.

– Мне кажется, ты и своей тени можешь испугаться, – отозвался Араи.

– Конечно, она у меня внушительная, – не растерялся Ивасаки и с насмешкой глянул на Араи. – И я же рассказывал, как однажды мы с напарником выслеживали одну банду…

Эмири тяжело вздохнула, а в глазах Йоко зажглось веселье.

Вскоре мы закончили наш совместный обед и занялись своими делами. Эмири уговорила Кадзуо сыграть с ней в шахматы, а я, воспользовавшись тем, что никто не обращает на меня внимания, вышла на улицу. В зале ресторана мне стало слишком душно, захотелось вырваться из замкнутого пространства и подышать свежим воздухом, чтобы хоть немного прийти в себя. Надо было решить, в какой момент и как все рассказать друзьям. Я подумала даже, что Кадзуо может выйти ко мне и тогда я попробую раскрыть ему, кто такой Хасэгава.

Отойдя на пару метров от выхода, я прислонилась спиной к стене здания и прикрыла глаза.

Но спустя всего несколько мгновений рядом раздался знакомый голос:

– Решила провоцировать меня? Или надеешься, что твои намеки кто-то поймет?

Я медленно выдохнула. Это был не Кадзуо, ну конечно.

От нервов у меня раскалывалась голова. Я почувствовала такую усталость, что сил спорить с Хасэгавой у меня не осталось. Поэтому я просто открыла глаза и мрачно посмотрела на него в ответ.

– Даже не пытайся рассказать им, Хината-тян, – словно поняв, какие мысли кружили в эти мгновения в моей голове, продолжил Хасэгава. Все с той же легкой улыбкой. – А что касается твоих намеков, то я хорошо умею лгать, и твои внезапные вопросы не собьют меня с толку. Знаешь… это даже забавно. Можешь продолжать, если тебе так проще. Но, – он посмотрел на меня теперь уже без улыбки, – не заходи слишком далеко.

Я сцепила зубы и хотела было, проигнорировав слова Хасэгавы, просто уйти, но, не сдержавшись, зло спросила:

– Что тебе от меня нужно? Что тебе нужно от нас? От Кадзуо? Просто уходи!

Хасэгава, прищурившись, пристально на меня посмотрел, но я заметила в глубине его глаз… настороженность.

– Уйти? – медленно переспросил он. – Чтобы ты тут же рассказала обо мне своим друзьям?

– А чего ты боишься?! – воскликнула я и, почти испуганно глянув в сторону дверей в ресторан, понизила голос. Постаралась взять себя в руки, хоть это и стало для меня непривычно сложной задачей. – Мы даже не в реальном мире! Здесь нет законов, нет полиции. Боишься, что тебе станет сложнее заставать своих жертв врасплох? Но я все равно не смогу предупредить всех в этом проклятом городе, что ты убийца! К сожалению. И, к еще большему сожалению, ты здесь такой, видимо, не единственный.

Несколько долгих мгновений Хасэгава не сводил с меня пугающе бесстрастного взгляда, а затем покачал головой. Почти с сожалением.

– У всего есть свои причины, Хината-тян, – наконец заговорил он. – И я не хочу, чтобы ты рассказала обо мне… – Хасэгава прервался. – Очень не хочу. Настолько, что, если ты вдруг все же совершишь глупость и выдашь мой секрет… мне придется дать тебе понять, что это было зря.

Я прикусила губу, борясь с бушующими внутри противоречивыми чувствами. Я не должна дать Хасэгаве даже намека на то, что действительно собираюсь «выдать его секрет».

– Я прекрасно понимаю, о чем ты думаешь, – негромко, почти мягко продолжил Хасэгава. – Даже если ты сумеешь предупредить своих друзей и вы от меня скроетесь… Думаешь, найти вас будет так уж сложно? Этот город, конечно, настоящая ловушка, но нас с тобой его улицы уже сводили не раз. Да и мест, в которых проходят кайданы, не так много… В этом городе я уже находил тех, кто становился моей целью. А вас, целую толпу, отыскать будет еще проще. И я уже замечал, что порой кто-то из вас в одиночку или вдвоем отправляется погулять или сыграть… Подумай, готова ли ты рискнуть жизнями своих друзей, пусть даже одного из них?

Я застыла. Слова Хасэгавы, его спокойный голос и по-доброму снисходительное выражение лица…

Меня замутило. Я не могла найти в себе сил ответить хоть что-то.

– Это не пустые угрозы. Поэтому лучше не проверяй мою честность и не испытывай мое терпение.

Хасэгава сделал шаг вперед и наклонился к моему лицу.

– Помни мои слова, если решишь вдруг… совершить ошибку.

Еще несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а затем я, не произнеся ни слова, обошла Хасэгаву и вернулась обратно в ресторан. Находиться рядом с этим предателем и лжецом наедине еще хоть одну лишнюю секунду было выше моих сил.

Особенно после всего того, что он сейчас сказал…

Сев на татами в углу, я вдруг почувствовала, что замерзла, и натянула рукава толстовки на пальцы, обхватив себя руками. Уставившись в никуда, я задумалась о том, что произошло. Меня не отпускало чувство, что вот сейчас я проснусь и сегодняшний день окажется кошмаром… Но я никак не могла проснуться. Ведь на самом деле не спала.

Мой план… придется от него отказаться? Могу ли я так рисковать и провоцировать Хасэгаву?

Он понял мои намерения, предугадал мои действия. И теперь, даже если я обо всем расскажу и мы начнем избегать Хасэгаву… под угрозой будет каждый. Он действительно может найти нас позже. Этот психопат убивает уже столько лет… конечно, он не станет рисковать и не нападет в открытую, но наверняка найдет способ отомстить мне. Через моих друзей.

Меня передернуло. Неужели… неужели мне все же придется молчать? И выносить присутствие Хасэгавы рядом, в то время как никто другой не будет даже подозревать, что он убийца?

«Мне придется дать тебе понять, что это было зря».

«Это не пустые угрозы».

Несмотря на то что Хасэгава оказался лжецом, я не сомневалась в правдивости этих слов. Как и теперь не сомневалась, что Хасэгава способен исполнить свое «предупреждение».

Перед глазами тут же возникло лицо мужчины, которого я нашла умирающим в библиотеке… Я вспомнила шок, который накрыл меня в то мгновение, когда я поняла, что Хасэгава – тот самый убийца. Боль, которую ощутила, увидев, как он спокойно наблюдает за страданиями своей жертвы. Ужас, пронзивший меня, когда Хасэгава открыл дверь в мое укрытие.

А теперь Хасэгава находится рядом с моими друзьями, они фактически стали заложниками, и чувство вины грызло меня изнутри.

Кроме того, сердце разрывалось при мысли о том, что пришлось пережить Кадзуо. Я не знала почти ничего, но понимала, что Кадзуо настойчиво скрывает свои боль и сомнения. И почему-то мне самой было больно, стоило подумать о том, что боль чувствует Кадзуо.

Хотя на самом деле я знала причину, почему мне так тяжело думать о его страданиях.

И сейчас мне больше всего хотелось остаться с Кадзуо наедине, поддержать его и самой получить утешение. Ощутить на своих плечах его руки, которые служили щитом от опасностей, что нас окружали. Мне хотелось заглянуть Кадзуо в глаза, забыть о сковавшем меня страхе, хотелось поделиться своим теплом, чтобы убрать лед, вновь появившийся в его глазах, прогнать из них эти глубокие тени.

Я почувствовала на себе чей-то взгляд и, медленно подняв голову, поняла, что тот принадлежит Кадзуо, который отвлекся от очередной шахматной партии с Эмири. Лицо Кадзуо выражало неприкрытую тревогу. Несколько секунд мы не отрываясь смотрели друг на друга, словно Кадзуо пытался прочесть мои мысли, а я – его.

Внезапно я почувствовала на себе другой взгляд – Хасэгавы. Он заметил наше с Кадзуо переглядывание, а потому я отвернулась. Не хотела, чтобы Хасэгава знал, насколько Кадзуо мне дорог… Хотя Хасэгава мог уже и так об этом догадаться.

Не хотела, чтобы он подумал, что я все-таки решила рискнуть и проверить правдивость его угрозы.

Чтобы отвлечься от гнетущих, даже жутких мыслей, я все же решила поесть, ведь до этого так и не прикоснулась к еде. Голод точно не способствовал хорошему самочувствию, а мне нужны силы, ведь завтра нам предстояло стать героями очередной страшной истории.

На мгновение я представила, что Хасэгава в ней погибнет… и испугалась. Сначала я испугалась подобных мыслей, а затем – того, что Хасэгава действительно может умереть. Я боялась его, злилась на него и презирала… но все равно не желала Хасэгаве смерти.

Все равно не могла избавиться от мысли, что когда-то он был моим другом.

Глава 13

喬木風強し

В высоких деревьях и ветер сильнее

Ночь стала для меня не спасением от переживаний прошлого дня, а очередным кошмаром. Долго мучаясь от бессонницы, я без конца прокручивала в голове одни и те же мысли. Этот нескончаемый хоровод сводил с ума – я сама сводила себя с ума, но не могла остановиться.

Затем я все же провалилась в сон, но он не принес даже призрачного успокоения – как и наяву, я видела кровь и смерть, была парализована страхом, но четкие образы растворились в сумраке раннего утра. После пробуждения я какое-то время просто смотрела в одну точку, собираясь с силами, чтобы начать новый день, но произошедшее тянуло меня вниз, как тяжелые кандалы.

События вчерашнего дня все не укладывались у меня в голове. Они сводили меня с ума своей противоречивостью. Я никак не могла до конца осознать и тем более принять, что человек, которому когда-то могла доверить свою жизнь, оказался маньяком. Тем, кто на протяжении многих лет жестоко убивал людей и не остановился, даже попав в этот проклятый город.

Я боялась нового дня – и не из-за близости очередного кайдана. А потому, что понимала, что этот человек теперь все время будет рядом… угрожая жизни моих друзей. От этой опасности нас не смогут спасти никакие омамори.

Я все же взяла себя в руки и не показывала остальным душившее меня отчаяние, но перед глазами все стояла страшная картина: Хасэгава хладнокровно смотрит на предсмертную агонию своей жертвы и даже в этот момент улыбается. Эту его улыбку я никогда раньше не видела.

Казалось, все мои силы уходили только на то, чтобы скрывать страх. Я совершенно не хотела показать Хасэгаве, насколько напугана, насколько беспомощной себя ощущаю. Но еще сильнее я не хотела раскрыть разрывающие меня изнутри чувства перед друзьями.

Я должна решить, что делать. Как я могу поступить? Как могу выйти из этой бредовой и одновременно жуткой ситуации? Хасэгава прямо сказал, что, если я все расскажу, он найдет способ мне за это отомстить. И что пострадаю не я сама, а кто-то из моих друзей.

И все же я начала склоняться к тому, чтобы рассказать о Хасэгаве хотя бы Кадзуо. Я точно не собиралась говорить о произошедшем всем остальным – не могла рисковать их жизнями. И все же, с одной стороны, я могла сохранить в тайне наш с Кадзуо разговор, при этом он точно помог бы мне найти выход. И, с другой стороны, Кадзуо – икирё. Его Хасэгава убить попросту не сможет. Наверное. Я не знала наверняка…

Араи, погрузившись в чтение, сидел под деревом неподалеку от входа в ресторан, где мы остановились. Ивасаки я не заметила, скорее всего, он еще спал. Йоко, сидя на скамейке неподалеку, пыталась привести в порядок свои золотистые волосы. Хасэгава и Эмири рядом с ней играли в шахматы, а Кадзуо стоял напротив и наблюдал за их партией.

Меня невольно захлестнула волна раздражения вперемешку с разочарованием. Я помнила, как не так давно сама играла в шахматы с Хасэгавой… не догадываясь, кто он на самом деле.

– У нас почти не осталось еды, так что нужно сыграть в азартную игру, – сумев сохранить голос ровным, заговорила я. – Кадзуо, пойдешь со мной?

– Конечно, – кивнул Кадзуо, но его перебил Хасэгава.

– Лучше я составлю Хинате-тян компанию. – Он не отрывал взгляда от шахматной доски. – Все-таки вчера вы мне очень помогли. Заодно верну свою ставку.

Сделав ход, Хасэгава перевел на меня взгляд и приподнял одну бровь. В его глазах я четко прочитала предупреждение.

– Не стоит, еще успеете, – натянуто улыбнулась я, чувствуя, как нарастает гул тревоги в голове. – Не надо прерывать игру с Эмири-тян.

– И не собирался. – Хасэгава снова передвинул фигуру. – Шах и мат.

Эмири разочарованно поджала губы:

– И как я не заметила… Давно не играла с кем-то, кто действительно умеет.

– Я тоже. – Хасэгава бросил на меня быстрый, почти насмешливый взгляд и встал.

– Спасибо за игру. Пойдем, Хината-тян? Ты же не против?

Я сжала кулаки, но все же ответила:

– Нет.

У меня в голове промелькнула на удивление оптимистичная мысль, что, по крайней мере, я не оставлю Хасэгаву наедине с остальными…

– Кадзуо, я тогда пока буду тренироваться с тобой. Мне будет необходим реванш. – Эмири начала выставлять фигуры на доску.

– Хорошо, – согласился Кадзуо и перевел на меня взгляд. – Будь осторожна, Хината-тян, а то четыре раза – это уже даже не закономерность. – В его глазах вспыхнули насмешливые огни.

Теперь я уже не стала сдерживать мрачный взгляд и одарила им Кадзуо вместо ответа. Знал бы он, в какой момент надо мной смеется…

Но Кадзуо об этом даже не подозревал и спокойно сел на скамью напротив Эмири.

– О чем это Кадзуо-кун? – поинтересовался Хасэгава, когда мы отошли от нашего временного укрытия.

Я бросила на него искрящийся раздражением взгляд:

– О том, сколько раз я находила здесь трупы. Три из них – благодаря тебе.

– Это Кадзуо еще не знает про четвертого, – весело отметил Хасэгава, проигнорировав злость в моих глазах и голосе. – Хотя его ты застала еще живым.

Я потеряла дар речи. У меня не укладывалось в голове, насколько спокойно Хасэгава говорил об убийствах – о тех убийствах, что совершил он сам. Не просто спокойно – с насмешкой.

– Надеюсь, – продолжил тем временем Хасэгава, – что тебе просто нравится общество Кадзуо и ты не хотела совершать необдуманные поступки, о которых потом пожалела бы.

Меня едва не затрясло, и я не знала, что было этому причиной: злость, страх или отвращение.

– Как ты можешь… после всего, через что мы вместе прошли, после того, как назвал себя моим другом, ты угрожаешь моим настоящим друзьям? – процедила я.

– Я даю тебе выбор, – пожал плечами Хасэгава, но веселье исчезло из его глаз. – Я пожертвовал слишком многим, чтобы ты все испортила.

Мгновение помолчав, я, не сдержавшись, усмехнулась:

– А даже если бы я и рассказала Кадзуо? Ты все равно ничего не сможешь сделать. Не сумеешь его убить.

– Ну, во-первых, есть еще остальные… – протянул Хасэгава. – А во-вторых, Кадзуо же не вечно будет икирё.

Я сцепила зубы.

Все-таки я не могла рисковать. Необходимо молчать, по крайней мере пока… И ждать подходящего момента. Точнее, надеяться, что такой момент настанет.

Но слова Хасэгавы вновь напомнили мне о том, что он знал Кадзуо.

Мне необходимо узнать больше. Я и раньше очень этого хотела – хотела разобраться в происходящем, и сейчас мне наконец представился для этого шанс.

Действительно, бойся своих желаний…

– Что тебе нужно от Кадзуо? – требовательно спросила я, на самом деле сдерживая в голосе дрожь.

Хасэгава бросил на меня удивленный взгляд:

– О чем ты?

– Не притворяйся, что это не так. Ты убил его отца. Следил за ним. И брелок – тот самый, что я показала тебе после кайдана о Ямамбе, – тоже оставил ты!

В тот день… Хасэгава взял у меня деревянный брелок с выгравированными на нем иероглифами, чтобы рассмотреть поближе. Он наверняка просто хотел убедиться, что эта вещь принадлежала Кадзуо. А затем Хасэгава расспрашивал меня о его смерти… Тогда я не придала этому особого значения, списав эти расспросы на желание Хасэгавы подбодрить меня и, возможно, на легкое любопытство.

Но на самом деле Хасэгава уже знал Кадзуо. Знал его даже во время игры «кэйдоро», поняла я. Задолго до этого проклятого города. Вот поэтому он так интересовался смертью «незнакомого» ему человека.

И все равно это очень странно.

– Да, я оставил тот брелок. Это был… подарок.

– Ты не ответил на вопрос. Что тебе нужно от Кадзуо? Ты убил его отца, неужели этого тебе мало?

Хасэгава резко остановился и посмотрел мне прямо в глаза. Он больше не улыбался, его взгляд стал пристальным и холодным, а лицо словно окаменело. Но прошло не больше пары мгновений, и Хасэгава пошел дальше. На его лице все так же не было улыбки, оно выражало лишь спокойствие, граничащее с равнодушием.

– Знаешь, Хината-тян, – заговорил Хасэгава, – ты вроде бы очень умная девушка, но допускаешь такие глупые ошибки… Судишь о том, о чем не имеешь ни малейшего представления. Делаешь выводы, не имея почти никаких данных.

– О чем, интересно, я должна иметь представление? – возмутилась я. – Есть факты, которых мне достаточно: ты убил множество людей. Одного – прямо на моих глазах. И нет обстоятельств, при которых это бы прощалось.

– Ты так думаешь? – усмехнулся Хасэгава, но без капли веселья. Его быстрый взгляд, брошенный в мою сторону, был жестким и холодным. – Тогда ты признаёшь, что сама являешься убийцей? Множества людей. Не такого количества, как я, но все же… Как и Кадзуо. И много кто еще.

– Что ты имеешь в виду? – с мрачным подозрением спросила я.

– Кэйдоро. К примеру. Ты и в особенности Кадзуо, если смотреть правде в глаза, убили всех тех людей из другой команды. Сколько же их было?.. Десять. Больше, чем количество жертв у ряда серийных убийц.

Я не знала, что ответить. Во мне вспыхнули злость, возмущение, но одновременно… боль и чувство вины. Тот кайдан… он действительно оказался для меня одним из самых страшных. Но не сюжетом – концовкой.

– Это не одно и то же, – отозвалась я наконец. – В этом случае убийцы – те, кто устроил… все это! – Я указала рукой на окружавший нас полуразрушенный город. – А мы… мы просто выживали.

Хасэгава бросил на меня снисходительный взгляд:

– А как же твои слова про то, что нет никаких обстоятельств? – Он приподнял одну бровь, а затем покачал головой. – Зато сейчас я слышу вот такие объяснения. Дополнительные сведения, исходя из которых вина лежит не на тебе. То есть все же необходимо видеть всю картину, чтобы делать правильные выводы, я не прав?

Я не ответила.

– Но даже в таком случае, – продолжил Хасэгава, – следуя твоей собственной логике, ты являешься убийцей.

В моей душе, казалось, открылась старая рана. Та, что так долго заживала, что так долго мучила меня. Чувство вины и страх нахлынули с новой силой, унеся обратно в прошлое, в тот жуткий день, когда я потеряла единственную подругу и, по правде говоря, стала причастна к смертям десятка людей.

– Но если тебе так интересно… Отец Кадзуо убил моего отца, – прервал тишину Хасэгава. Его голос прозвучал ровно, а лицо ничего не выражало, но я не сомневалась, что на самом деле таким спокойным Хасэгава в тот момент не был.

Эти слова застали меня врасплох… Отец Кадзуо убил отца Хасэгавы? Казалось бы, я узнала ответ на один из очень важных вопросов, но вопросов от этого стало только больше.

Кадзуо знает об этом? Я тут же ответила на свой вопрос: да, знает.

«С точки зрения убийцы, повод был», – сказал мне тогда Кадзуо.

То есть сейчас Хасэгава говорил правду… Или, по крайней мере, ее часть.

– Но… даже если это так, преступники должны сидеть в тюрьме. Их не убивают где-то на улице, – взмахнула я рукой. – Для этого есть полиция, есть суд…

Хасэгава громко рассмеялся:

– Прости. – У него снова вырвался смешок. – Если бы все было так просто… Но, к сожалению, то, о чем ты говоришь, – это несбыточный идеал. Правосудие и все в этом роде. – Хасэгава презрительно усмехнулся. – Те, кто за это правосудие отвечает, зачастую сами не менее серьезные преступники, чем те, кого они преследуют. А бывает, что под обвинение попадают те, кто этого не заслужил, при этом те, кто виновен, остаются на свободе. Как это было с твоим братом.

У меня по коже пробежали мурашки. Мне не хотелось признавать, что Хасэгава прав, но… но он был прав. Моего брата задержали, хотя он был невиновен, и могли посадить в тюрьму. При этом его убийцу даже не стали искать, не желая признавать, что смерть Киёси была убийством…

– И как это было с Араи-сенсеем, – продолжил Хасэгава.

Я резко повернула голову в его сторону:

– Что? Откуда ты знаешь про Араи-сенсея?

Хасэгава невозмутимо молчал, словно и не слышал моего вопроса.

– Откуда тебе это известно? – повторила я, но уже не удивленно, а зло.

– Мы с Араи Акио работали в одном участке, – ответил наконец Хасэгава. – Я даже был на месте преступления, на месте убийства Араи Акио, как криминалист. И уверен, что Араи-сенсей не убивал своего брата.

У меня вырвался нервный смешок. Это казалось мне ненормальным. Слишком много совпадений. Хотя, по-видимому, не все из происходившего было случайностью. Кадзуо искал Хасэгаву, но и сам Хасэгава, как я уже поняла, следил за ним. Только так можно объяснить, как Хасэгаве так «повезло», что мы вовремя наткнулись на труп, у которого убийца оставил брелок Кадзуо.

– То есть это твое объяснение? – приподняла я бровь. Обида, раздражение и чувство вины смешались во мне в гремучую смесь, которая оказалась настолько сильной, что по крайней мере на время вытеснила страх. – Объяснение, почему ты убил отца Кадзуо и того, кто лишил жизни моего брата? А все остальные жертвы? Для их убийства у тебя тоже были причины?

Хасэгава холодно улыбнулся:

– У всего есть свои причины.

Я разочарованно покачала головой и на пару мгновений зажмурилась.

– Кадзуо сказал, ты убиваешь уже десять лет…

– Это неправда, – отозвался Хасэгава.

– Что? – удивилась я.

– Не десять лет. Двенадцать, – пояснил Хасэгава и добавил: – Это если не считать убийства Исихары, которое случилось шестнадцать лет назад.

– Двенадцать? – воскликнула я.

Десять лет – это уже невероятно долгий срок, во время которого жертв могло быть… я даже не представляла сколько. С учетом того, что только за не такое уж продолжительное время в этом месте было уже четыре жертвы – как минимум. Оставалось лишь надеяться, что такой частоте убийств способствовало беззаконие этого проклятого города. Вряд ли подобное возможно в реальном мире.

И все же двенадцать лет… Это еще больше смертей.

– Просто поначалу я убивал по-другому, – пожал плечами Хасэгава, пропустив мое восклицание мимо ушей. – Еще не нашел… свой способ.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – поразилась я, не веря, что обсуждаю убийства… с убийцей.

– А как я должен об этом говорить?

– Неужели тебя совсем не мучает чувство вины? – Я не могла поверить, что рядом тот самый человек, с которым я все это время чувствовала себя в безопасности.

Хасэгава вздохнул и покачал головой:

– Чувство вины? Конечно, оно меня мучает. Но лишь за одно-единственное убийство. И ни за какое другое.

Хасэгава вдруг усмехнулся, и в его глазах промелькнуло чувство, которое я не смогла определить.

– Это не тот ответ, который ты бы хотела услышать, да? – Хасэгава остановился и, повернувшись, изучающе на меня посмотрел. – Ты бы хотела услышать, что я сожалею. Что мне каждую ночь снятся кошмары. Что меня мучают угрызения совести. Что я хочу прекратить. Что я прекращу. Хочешь убедиться, что для убийств у меня были веские причины. Что есть что-то, смягчающее мою вину.

Хасэгава склонил голову набок и горько улыбнулся. Выражение его лица стало отстраненным, а взгляд – каким-то… чужим.

Мне стало не по себе.

– Это нужно тебе. Для того чтобы оправдать саму себя: как тебе мог понравиться человек, оказавшийся серийным убийцей? Как ты не заметила ничего подозрительного? И это нужно тебе, чтобы утешить саму себя. Ведь твои чувства тебя обманули, а ожидания оказались разбиты. Но дело в том, – продолжил Хасэгава, наклонившись чуть ближе ко мне и понизив голос, – что все это не так. Я не испытываю вины. Я не сожалею. Я продолжу. И не собираюсь искать оправдания.

С этими словами Хасэгава повернулся и продолжил идти вперед. Я еще несколько мгновений простояла на одном месте, словно оцепенев, а затем пошла следом. Помимо страха, меня снова захлестнула злость, и все же… Она была лишь защитой. На самом деле изнутри меня разъедала обида.

Ведь слова Хасэгавы были слишком жестокими.

И они же были правдой.

Поэтому я не смогла сразу же найти ответ.

– Ошибаешься, – отозвалась я спустя несколько секунд, как поравнялась с Хасэгавой, пряча истинные чувства под маской раздражения и неприязни. – Я не ищу себе никаких оправданий. То, что ты сумел мне понравиться, – в этом нет ничего странного. Ты нравишься и Йоко-тян, и даже Эмири-тян… И, уверена, много кому еще. Есть примеры психопатов, которых окружающие считали обаятельными и даже милыми, – добавила я. – Просто я не могу понять, как можно быть настолько жестоким и хладнокровным. Видимо, все же можно. И да, я надеялась, что при всем этом у тебя все же есть совесть. Но я ошиблась.

Хасэгава лишь усмехнулся и ничего не ответил.

Через пару минут перед нами показался небольшой традиционный домик: двускатная соломенная крыша, нависающая над открытой галереей перед входом, бежевые сёдзи в переплете из темного дерева, потемневшие от времени тонкие столбы. И небольшая вывеска: «Азартные игры».

– Пришло время сыграть, – произнес Хасэгава.

– Ставку делаешь ты, раз так захотел пойти со мной, – бросила я и, не дожидаясь ответа, вошла в минка[51].

В небольшой комнате, свет в которую попадал лишь сквозь тонкие сёдзи, нас привычно встретил низкий чайный столик с тремя изящными шкатулками. Я села на татами и открыла ту шкатулку, которую украшала роспись в виде рыжего кои с черными пятнами и белого – с красными. В этот момент рядом со мной опустился Хасэгава. Я хотела было предоставить выбор следующей шкатулки ему, но, поддавшись вызванному обидой порыву, потянулась к шкатулке с изображением самурая.

Но Хасэгава успел первым и откинул крышку с росписью в виде гейши в персикового цвета кимоно.

– Ты же не хочешь, чтобы мы остались без еды, – заметил Хасэгава. – Или решила сыграть сама?

– Надеялась, ты поставишь что-нибудь и проиграешь. Голос, например, – ответила я, понимая, что повела себя как ребенок, но никак иначе досадить Хасэгаве не могла. А мне хотелось… пожалуй, хотелось, чтобы он понял, какую боль мне причинил, и причинить ему ее в ответ.

И одновременно я надеялась, что Хасэгава не понимал, насколько сильно меня ранила правда о том, какой он на самом деле.

Хасэгава вздохнул:

– Раз тебе так этого хочется… – Взяв в руки кисть, он вывел на васи иероглиф «голос»[52].

Я едва не закатила глаза. Но на самом деле мне совершенно не хотелось, чтобы мы проиграли: нам необходима еда, а голос… Хасэгава и без него остался бы опасным.

Раздалась короткая мелодия, и на столике перед нами появилась деревянная доска с расчерченным на ней полем: девять квадратов в длину и столько же в ширину. На этом поле с двух сторон стояло по двадцать одинаковых фигур в форме вытянутых пятиугольников, острия которых были направлены к центру доски и сверху на которых виднелись разнообразные иероглифы.

– Сёги…[53] – задумчиво протянул Хасэгава. – Не шахматы, конечно, но, думаю, я справлюсь.

– Ты умеешь в это играть? – спросила я, с сомнением смотря на доску.

Если о шахматах я имела хоть какое-то представление, то о правилах игры в сёги не знала практически ничего.

– Конечно. Я очень люблю подобные игры, – кивнул Хасэгава и, глянув на меня, с легкой насмешкой добавил: – Судя по всему, тебе повезло, что я сейчас здесь. Сама бы ты не справилась.

Я мрачно посмотрела на него, скрывая досаду.

– Это пешки. – Хасэгава указал на линии «c» и «g», где на каждой из клеток стояло по фигуре, отмеченной иероглифами «пехотинец». – Они ходят на одно поле вперед и, в отличие от пешек в шахматах, съедают другие фигуры на поле перед собой. Это ладьи, самые сильные из фигур. Они ходят как угодно по вертикали и горизонтали. – Хасэгава указал на поля «2h» и «8b», где фигуры были отмечены иероглифами «летающая колесница». – А это слоны. Тоже ходят на любое количество полей, но по диагонали. – Теперь Хасэгава указал на поля «2b» и «8h» с фигурами, на которых были изображены уже иероглифы «угловой ходок».

– Пока похоже на шахматы, – заметила я. – Только стоят фигуры совсем по-другому.

Хасэгава кивнул:

– Ну и наконец, горизонтали «a» и «i». Здесь различий уже больше. Если по порядку, то фигуры на них – это стрелка, конь, серебро, золото, король, и в обратном порядке – золото, серебро, конь, стрелка.

В этот момент одна из пешек со стороны нашего невидимого противника сдвинулась на одно поле вперед, и Хасэгава, помедлив мгновение, передвинул свою.

Я махнула рукой:

– Лучше не отвлекайся и играй.

Со стороны противника переместилась еще одна фигура.

– Не переживай, Хината-тян, – улыбнулся Хасэгава и, сделав свой ход, продолжил: – Главное отличие сёги от шахмат, помимо расстановки фигур и других их названий, – это возможность сброса фигур. – С этими словами Хасэгава передвинул свою пешку и забрал фигуру противника.

Я непонимающе посмотрела на него.

– Это значит, – продолжил объяснять Хасэгава, не отрывая взгляда от доски в ожидании, пока его соперник сделает ход, – что после того, как ты забрал фигуру противника, она не выбывает из игры. Ее можно вернуть на поле, но использовать уже самому.

С этими словами Хасэгава взял пешку, которая до этого принадлежала противоположной стороне и которую он убрал с доски, и поставил ее обратно на поле, но теперь острием в другую сторону, заблокировав атаку слона соперника.

– Сброс – это отдельный ход. Он разрешен на любое пустое поле, кроме нескольких исключений. – Хасэгава переместил своего слона на несколько полей по диагонали. – И мне очень нравится эта особенность сёги.

– Вот только в этом городе все совсем не так. Когда фигура, насколько бы сильной она ни была, – сказала я, подразумевая героев кайдана, – уходит с поля во время игры, ее уже не вернуть.

Не вернуть к жизни.

Исключением оказался разве что Кадзуо.

Хасэгава не ответил и, передвинув ладью на одно из дальних полей, вдруг перевернул фигуру. Теперь сверху на ней оказались иероглифы «королевский дракон».

– Королевский дракон? – спросила я.

– Когда фигуры, кроме золота и короля, оказываются на одной из трех дальних от тебя горизонталей поля, может произойти переворот. Ладья, к примеру, в таком случае превращается в дракона и ходит теперь не только как ладья, но и как король.

Невидимый противник передвинул слона на третье от Хасэгавы поле, съев его пешку, и также перевернул фигуру. Я увидела иероглифы «королевская лошадь».

– Теперь это королевская лошадь, – пояснил Хасэгава и поставил на поле одну из фигур, которая до этого принадлежала противнику, блокируя его атаку на нашего короля.

– И теперь лошадь ходит и как слон, и как король? – предположила я.

Хасэгава с довольным видом кивнул и поставил еще одну из некогда чужих фигур поблизости от короля противника. Невидимый соперник отодвинул фигуру короля на одно поле по диагонали.

И вдруг я поймала себя на мысли, что не просто с интересом наблюдаю за игрой Хасэгавы с невидимым противником, я…

Я на несколько минут забыла, что произошло.

Я словно вернулась в те дни, когда мы с Хасэгавой вместе рисковали в азартных играх, искали остальных моих друзей, боролись за выживание в кайданах. Пока с него не слетела его маска.

Я невольно сжала зубы и на несколько мгновений отвернулась от доски. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я повернулась обратно. И заметила, что в этот момент Хасэгава смотрел прямо на меня. Я же, избегая его взгляда, снова обратила внимание на поле.

Спустя пару мгновений среди воцарившейся в комнате тишины прозвучал звонкий, но лишенный эмоций голос:

– Я проиграл[54].

Я едва не вздрогнула от неожиданности, привыкшая к тому, что окончание азартных игр обозначалось мелодией, а не голосом.

Хасэгава слегка поклонился и встал с татами.

– Вот и все. К твоему сожалению, я все же выиграл.

Я даже не взглянула на Хасэгаву и, пройдя в следующую комнату, где нас уже ждал выигрыш, убрала еду и несколько бутылок воды в рюкзак. Хасэгава, оказавшись рядом, протянул руку, чтобы забрать его у меня, но я дернула рюкзак на себя, отказываясь от помощи, и лишь бросила:

– Сама справлюсь. А то еще решишь отравить нашу еду.

Лицо Хасэгавы на мгновение помрачнело, но затем он снисходительно улыбнулся:

– Не переживай, при приеме яда через рот доза для того же эффекта должна быть в несколько раз выше, чем при введении уколом. Так что отравлять еду будет как минимум нерационально.

И с этими словами Хасэгава, не прекращая улыбаться, легкой походкой вышел из минка, не обратив внимания на мой шокированный взгляд.

У меня же затряслись руки. Я знала, что Хасэгава пошутил, и все же…

И все же я знала, что шуткой это было лишь отчасти. Хасэгава снова подтвердил, что способен убить моих друзей, просто отметил, что не станет для этого травить еду.

«Это было бы нерационально». Только сумасшедший мог сказать подобное.

Я настолько сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони почти до крови. На какое-то короткое мгновение мне показалось, что глаза защипало от слез, но я зажмурилась и глубоко вздохнула. Я не собиралась показывать свою слабость.

Успокоившись, насколько это было возможно, я вышла из минка и увидела Хасэгаву, стоявшего неподалеку. Меня душили страх и злость, а потому, чтобы не поддаваться первому, я сдалась перед второй и, поравнявшись с Хасэгавой, поинтересовалась:

– И почему же ты не идешь отыгрываться? Ты же поэтому пошел со мной. Я предположила вчера, что ставкой была твоя совесть, но ее, по-видимому, ты проиграл уже очень давно.

Хасэгава покачал головой и посмотрел на меня как на маленького ребенка, лишь сильнее разозлив, дальше оттеснив страх.

Затем Хасэгава хитро усмехнулся и, кивнув, произнес:

– Ты права… Совсем забыл об этом. Подожди меня здесь, я скоро вернусь.

Не успела я возразить, как Хасэгава быстрым шагом вернулся к входу в минка и, раздвинув сёдзи, скрылся внутри дома.

Первым моим порывом было уйти. Убежать, рассказать обо всем не только Кадзуо, но и остальным, а затем скрыться всем вместе.

Но я быстро отбросила подобные мысли. Это слишком рискованно. Слишком опасно. Хасэгава сможет нас найти, он уже находил Кадзуо раньше. Несмотря на размеры этого города, он часто сводит людей между собой. Более того, мы можем запросто встретиться с Хасэгавой во время одного из кайданов…

Хасэгава ясно дал понять: если я его выдам, он заставит меня заплатить за это жизнью кого-то из моих друзей. Я не понимала, почему Хасэгаве настолько важно, чтобы никто не узнал о нем правды. Пусть она и была страшной… в этом городе она не представляла для него особой угрозы. Но сути это не меняло. Он обещал отомстить.

Да, все вместе мы способны справиться с Хасэгавой, но он точно не станет нападать в открытую и на всех одновременно. Наверняка найдет иной способ. С его «опытом» убийств в реальном мире, где совершить преступление и остаться безнаказанным куда сложнее, чем здесь… одного из моих друзей он точно сумеет убить, а я не хотела ставить под угрозу жизнь никого из них.

Поэтому… я не ушла. Не могла так рисковать. Необходимо придумать что-то другое.

Прошло около пятнадцати минут, и Хасэгава вышел из минка, держа руки в карманах плаща. Кажется, увидев меня, он слегка выдохнул. Наверное, и сам опасался, что я могла убежать.

Я встретила его мрачным взглядом.

– И что же ты выиграл?

– Ничего, – пожал плечами Хасэгава. – Лишь вернул свою ставку.

Я посмотрела на него, не скрывая недоверия. Я была уверена, что Хасэгава мне солгал, ведь на самом деле в азартной игре он не проигрывал – это был лишь повод присоединиться ко мне и моим друзьям. Более того, Хасэгава зашел в минка один. Он наверняка не хотел, чтобы я увидела, какую именно шкатулку он выбрал.

Я не сомневалась, что на той шкатулке был изображен тэнгу.

Под моим пристальным взглядом Хасэгава лишь дернул уголком губ и пошел в сторону нашего лагеря. Я поспешила следом, не собираясь так просто сдаваться. Меня не отпускало плохое предчувствие, и я должна была узнать как можно больше о том, откуда стоит ждать угрозу. Раз уж не могла от нее избавиться…

– Что ты выиграл? – повторила я. – Не надо мне лгать.

– Твое недоверие причиняет мне боль. – В голосе Хасэгавы прозвучала наигранная печаль. – Я ведь уже ответил.

– Когда-то я полностью тебе доверяла, – отозвалась я, и против моей воли голос дрогнул. Я поморщилась. – Ты хоть когда-то говоришь правду?

Хасэгава остановился. Запрокинув голову, он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Хорошо, – отозвался Хасэгава. Его лицо казалось совершенно спокойным, но на нем больше не было улыбки. – Хочешь честности… – Хасэгава вытащил из внутреннего кармана плаща склянку, не больше пяти миллилитров, и показал мне. – Вот мой выигрыш.

Я протянула руку, но Хасэгава отдернул свою:

– Лучше не надо.

– Что это? – спросила я, хотя уже сама догадалась. Это яд, но, какой именно, я не знала.

– Тетродотоксин, – коротко отозвался Хасэгава.

Я непонимающе посмотрела на него.

– Сильнейший небелковый нейротоксин. – Хасэгава улыбнулся чуть шире, и я вздрогнула. – От которого, кстати, не существует противоядия. Одна доза – и человек обречен.

Я едва не приоткрыла рот от удивления. И страха. Хасэгава… он говорил таким тоном, словно делился особо удачным рецептом блюда.

– Ты ненормальный, – прошептала я, и страх внутри меня, который на время угас, разгорелся с новой силой, грозя сжечь остатки моего самообладания.

Хасэгава пожал плечами:

– Возможно. Но кто решает, что такое норма? И что нормальным быть лучше?

– Где ты вообще это брал? – хрипло спросила я.

– Очень удобно, что это яд естественного происхождения, – пожал плечами Хасэгава, переведя взгляд на пузырек в своих руках. – Если тебе так будет понятнее, тетродотоксин – это яд рыбы фугу.

– И как часто тебе приходится ради этого играть? – процедила я. Этот пузырек был таким маленьким, а убивал Хасэгава… слишком много.

Хасэгава вскинул бровь.

– На самом деле играть приходится чаще, чем мог бы позволять объем пузырька. Без холодильника и герметичной упаковки тетродотоксин довольно быстро распадается и теряет свои свойства, – признал он. – Но благодаря его токсичности… Ты же слышала про цианид?

Я не ответила, и Хасэгава невозмутимо продолжил:

– Смертельная доза цианида – чуть меньше двух миллиграммов на килограмм массы тела человека. Для сравнения, смертельная доза тетродотоксина – около одной десятой миллиграмма. Это если ввести яд, – с легкой насмешкой добавил Хасэгава. – Но даже при попадании через рот смертельная доза всего примерно три десятых миллиграмма на килограмм массы тела. Так что ты можешь представить, сколько человек можно убить с помощью даже части яда из этого маленького пузырька.

Меня едва не затрясло. Я видела людей, погибших под действием этого яда, – и не раз. Я даже стала свидетелем того, как отравленный человек мучился, будучи еще живым, и как он умирал. Но слова Хасэгавы, тон, с которым он объяснял такие жуткие вещи… Такой же тон, каким еще не так давно Хасэгава объяснял мне правила игры в сёги…

Это стало еще одним ударом.

Мне показалось, что грудную клетку сдавило железным обручем и в легкие не проникало ни капли кислорода. Я часто задышала, но чувствовала, что задыхаюсь. Сердце забилось как бешеное, голова закружилась, и я чуть не упала.

Хасэгава поддержал меня, но я, резко оттолкнув его руки, отшатнулась. Мне стало легче, и хоть перед глазами все еще плыло, а сердце отбивало ритм слишком быстро, я нашла в себе силы выпрямиться и одарить Хасэгаву потемневшим от неприязни взглядом.

Я процедила:

– Не прикасайся ко мне. Мне не нужна твоя помощь. Ты монстр!

Хасэгава мрачно усмехнулся.

– Знаю. Я сам признал это, если ты не помнишь.

Я нахмурилась. Хасэгава, может, и не лгал постоянно, но на самом деле умело играл с правдой. В тот день, когда мы с ним играли в шахматы, он действительно признал, что все убийцы – монстры.

Вот только умолчал, что сам один из них.

Хасэгава посмотрел мне прямо в глаза и холодно произнес:

– Ты же так хотела услышать правду… Иногда, если тебе не хотят о чем-то говорить, возможно, лучше не настаивать. Если на самом деле к этой правде ты не готова.

С этими словами Хасэгава отвернулся от меня и направился к нашему укрытию.

Глава 14

暑さ寒さも彼岸まで

Жара и холод заканчиваются в Хиган

Йоко о чем-то тихо переговаривалась с Эмири, а Ивасаки шел рядом и явно хотел присоединиться к беседе, но все не решался заговорить. Я заметила, как Эмири кидала на него насмешливые взгляды и словно специально вела разговор так, чтобы помешать Ивасаки присоединиться.

Араи шел чуть впереди вместе с Кадзуо. До этого Кадзуо что-то тихо спрашивал у него, но затем оба замолчали, и теперь Кадзуо погрузился в свои мысли.

– Что ты такая хмурая, Хината-тян? – услышала я Хасэгаву, но даже не посмотрела на него.

Каждый раз, когда он оказывался рядом, меня бросало в дрожь. Я вспоминала его рассказ о яде, и это лишь подкармливало мой страх.

Я все ждала, что Хасэгава может навредить или мне, или моим друзьям, и не могла избавиться от звенящей внутри тревоги. Хасэгава решил не убивать меня, но я все равно была свидетелем, а потому чувствовала себя ходячей мишенью.

– Не разговаривай со мной, – бросила я, и Хасэгава усмехнулся.

– Мы вскоре станем героями кайдана, и тебе лучше не думать о том, что произошло. Это может навредить как тебе, так и твоей команде.

Я зло посмотрела на него.

– И ты говоришь про возможный вред? Пока что ты и есть самая большая опасность!

Я шептала, чтобы никто не услышал, о чем мы говорим, и старалась держать лицо, чтобы не выдать настроение нашего разговора.

Хасэгава покачал головой:

– Ты ошибаешься. Если кому-то из вас будет угрожать опасность, я помогу.

Я не сдержала нервный смешок:

– Издеваешься? Ты сказал, что… – Я еще сильнее понизила голос. – Убьешь их.

Я посмотрела на шедших чуть поодаль друзей.

– Пока ты хранишь наш секрет, я буду на вашей стороне. – На лице Хасэгавы появилась такая знакомая теплая улыбка. Но на этот раз она вызвала волну разочарования и раздражения, с которой я с трудом справилась.

– Наш секрет? – возмутилась я.

Хасэгава кивнул.

– Я серьезно, – заговорил он, а затем, придержав меня за локоть, посмотрел мне прямо в глаза.

Я резко отдернула руку и тут же оглянулась, чтобы убедиться, что никто этого не заметил. Хасэгава на секунду поджал губы, заметив мою реакцию.

Но его лицо и правда было серьезным, Хасэгава больше не улыбался.

– Сосредоточься на кайдане. Иначе можешь погибнуть не только ты… могут пострадать и другие.

Хасэгава коротко взглянул на Кадзуо и Араи. Что он имел в виду? Хасэгава подразумевал, что не хочет смерти Кадзуо?

– Надеюсь, пострадаешь ты, – прошептала я, но в моих словах было больше горечи, чем гнева.

Хасэгава шагнул назад, и мне показалось, что по его лицу пробежала тень.

– Понимаю, – кивнул он и пошел дальше.

Я еще секунду стояла на месте, а потом догнала Кадзуо и на мгновение прикоснулась к его ладони. Он посмотрел на меня с полуулыбкой, и в эти пару секунд мне стало легче, словно в удушающей жаре я смогла сделать глоток свежего воздуха.

Но в душе боролось множество чувств, и я понимала, что Хасэгава прав. Я должна отбросить лишние мысли и сосредоточиться на предстоящем страшном рассказе.

И все же сложно не думать о том, что твой знакомый… твой друг оказался убийцей. Жестоким серийным убийцей.

И одновременно тем, кто убил человека, лишившего тебя брата.

Я сцепила зубы. Я на самом деле была рада, что кто-то отомстил тому предателю за смерть Киёси. В те дни для меня это стало слабым, но утешением.

Но когда я встретилась с тем, кто взял на себя месть… Увидела, как этот человек хладнокровно лишил жизни и другого, я не хотела быть благодарной Хасэгаве.

Но неужели в глубине души все же была?

Я тряхнула головой. Не стоило думать об этом. Подобные мысли грозили затянуть меня в трясину, из которой будет уже не выбраться. Просто повезло, что среди жертв маньяка оказался другой убийца, а не достойный человек.

Наконец мы нашли традиционный дом, в котором должен был развернуться сюжет новой страшной истории. О том, что в этих стенах пройдет кайдан, объявляла знакомая вывеска, и на секунду я вновь заинтересовалась: каким же по счету будет этот рассказ?

Дом, который мы увидели, напоминал центральную часть синтоистского храма. Изогнутая черная крыша опиралась на красные столбы, а в стороны от прямоугольного центрального помещения тянулись два коротких коридора с пересеченной алыми штрихами столбов крытой галереей перед ними.

Мы подошли к дому, когда небо над головой стало уже совсем темным и начала кайдана ожидало уже достаточно много людей.

Оглядев присутствующих, я с легким сожалением заметила Тору. Кроме него, я увидела Каминари и Акагэ. Акагэ со скучающим видом сидел у стены, а Тора с Каминари о чем-то тихо разговаривали. Каминари улыбалась, но внезапно посмотрела в нашу сторону, и тогда на ее лице отразилось легкое раздражение. Видимо, заметив это, Тора обернулся.

Я же пошла дальше от дверей, не собираясь обращать внимание на эту компанию.

Мы с Йоко встали в стороне, а Эмири села на пол у моих ног и вновь погрузилась в чтение. Кадзуо тем временем прошел дальше, оказавшись в тени, и начал разглядывать ожидающих кайдан людей. Возможно, он пытался узнать человека, которого ищет, хоть я и не понимала, как он может это сделать… А от мысли, что убийца совсем рядом, но Кадзуо об этом даже не подозревает, сердце в который раз сжалось от боли.

И еще тяжелее становилось оттого, что мне приходится скрывать подобное.

– Привет! – К нам подошел Акагэ. Бросив на меня быстрый взгляд, он задержал его на Йоко и с легкой насмешкой сказал: – Мы снова встретились во время страшной истории.

– Не понимаю, что тебя так радует, – дружелюбным тоном ответила Йоко.

– Твоя компания, конечно, – подмигнул он.

– Совсем не жаль тебя расстраивать: твоя радость явно не взаимна. – Рядом появился Ивасаки и неприязненно посмотрел на Акагэ. – Так что возвращайся, откуда пришел.

Акагэ даже не глянул в его сторону.

– Странно, что тебя радует моя компания, если оба раза, что мы виделись, заканчивались для тебя не лучшим образом, – наигранно удивилась Йоко.

Я смотрела то на нее, то на Акагэ, но не вмешивалась.

– Я не против повторить, – заверил он Йоко, и Ивасаки едва ли не вспыхнул.

– А я повторять не буду, – сердито сказал он. – Иди отсюда.

Акагэ вздохнул и медленно повернулся к Ивасаки. Скрестив руки на груди, он окинул его насмешливым взглядом.

– Ты что-то сказал? – Акагэ вскинул бровь.

– Если бы знал, что ты не только безмозглый, но еще и глухой, – отозвался Ивасаки, – был бы снисходительнее.

Акагэ шагнул вперед, и они с Ивасаки оказались совсем близко, раздраженно смотря друг на друга.

– Мне кажется, ты хочешь не дожить не то что до конца кайдана, а даже до его начала.

– Какая оригинальная угроза. – Ивасаки тоже сделал небольшой шаг вперед. – Долго придумывал?

Акагэ с раздражением попытался схватить его за футболку, но Ивасаки резко оттолкнул его руки.

– Ивасаки-сан, Акагэ, не надо, – с легкой тревогой в голосе попросила Йоко. – Мы все в одной лодке…

– Three men in a boat, to say nothing of the dog[55], – подала голос Эмири. Затем указала на меня, Йоко, Акагэ и Ивасаки. – Сами решайте, кто есть кто.

Акагэ недоуменно посмотрел на Эмири и задумался.

– Что она сказала?

– Без понятия, – признался Ивасаки.

Йоко прыснула, а я улыбнулась.

Акагэ хотел сказать что-то еще, но в комнате внезапно потемнело, будто кто-то разом задул все огни, а в центре появился и начал разливать холодный зловещий свет андон из синей бумаги.

От воцарившейся в прихожей напряженной атмосферы кожу закололо, как от электрических разрядов.

– Еще увидимся, – бросил Акагэ и быстро направился к Торе и Каминари.

Она посмотрела на Акагэ, скривив губу, и, когда тот подошел, недовольно ему что-то сказала.

И тут заговорила рассказчица:

– Приветствую вас, герои нового кайдана. – Мелодичный, но бестелесный голос вкупе с полутьмой и синим фонарем только усилили напряжение – почти до треска. Большинство участников смотрели на андон, но некоторые намеренно отводили от него взгляд. – Сюжет сегодняшнего страшного рассказа развернется в праздник равноденствия… Он затронет круговорот жизни и смерти, бесконечность и замкнутость бытия. История приходится на разные природные сезоны, и для того, чтобы успешно закончить кайдан, вам необходимо спасти себя от двух напастей, которые были знакомы людям издавна: суровой зимы и жестокого лета.

Голос затих, и перед одной из стен бесшумно разъехались ширмы, открыв затянутый тьмой проход. Не успел никто из нас сделать и шагу, как рассказчица вновь заговорила:

– И не забудьте то, что вы и так знаете: «Жара и холод заканчиваются в Хиган»[56].

Я, напряженно слушая сюжет будущего кайдана, внимательно запоминала все детали, зная, что в произнесенных перед рассказом словах может скрываться жизненно необходимая подсказка, указание на какую-то завуалированную особенность или же опасность конкретной страшной истории.

Сейчас нас ждут праздник равноденствия и разные времена года… И не зря рассказчица напомнила нам о пословице: «Жара и холод заканчиваются в Хиган». Хм… Хиган – это и есть праздник равноденствия, который празднуют весной и осенью. В одной этой пословице объединились все четыре сезона, но я пока не знала, как это можно использовать. Но не сомневалась, что фраза – подсказка.

Мы подошли к ширмам, и я уже почти спокойно нырнула в клубящуюся за ними темноту, почувствовав легкий холод, прошедший по коже. Буквально через пару секунд перед глазами возникло совершенно иное место, а кожу обжег мороз – так неожиданно и резко, что у меня перехватило дыхание.

Я удивленно замерла, увидев, где оказалась, и кто-то столкнулся со мной, почти сбив с ног. Эмири взяла меня за запястье и потянула к себе, а Кадзуо быстро подошел к нам и напряженно осмотрелся.

– Держитесь рядом и будьте начеку, – сказал он.

Я лишь кивнула. Меня уже трясло от холода, и я вновь обвела взглядом место, в котором мы очутились.

На окруженном густым лесом пустынном поле царила зима, и такой яркий контраст с пейзажем, к которому я привыкла, меня поразил. Деревья вдалеке покрывали иней и снег, а землю укутали сугробы, которые искрились под резкими лучами солнца. С неба падали снежные хлопья, холодом царапая кожу. Воздух обжигал легкие с каждым вздохом, а то и дело поднимающийся ветер свистел в ушах и пробирал до костей.

Прямо перед нами возвышалось здание сэнто[57] – традиционной бани. Это серо-коричневое строение было просторным и симметричным, а перед его входом растянулась каменная ограда с деревянными воротами. Под центральной черепичной крышей, нависающей над входом, я увидела норэн[58] с вышитым на нем иероглифом «горячая вода»[59]. Стены и крыша сэнто были скованы льдом, а ведущие ко входу ступеньки утопали в снегу.

Мне казалось, что кожа тоже начала покрываться тонким слоем льда. Спортивные штаны и толстовка не были предназначены для защиты от зимы. Я лишь радовалась, что все же надела толстовку, а не осталась в одной футболке.

– Ух… – выдохнула Йоко. Ей в шортах и рубашке наверняка было еще холоднее. Она стояла, крепко обхватив себя руками за плечи, и заметно дрожала.

– Держи! – Ивасаки снял свою куртку и протянул Йоко, оставшись в футболке.

Йоко отрицательно покачала головой, но Ивасаки сам накинул куртку ей на плечи.

– Спасибо, – смущенно пробормотала Йоко.

Кадзуо тем временем протянул свой пиджак Эмири, и она отказываться не стала.

– Я люблю зиму, но это выглядит… жутко, – произнесла Йоко, и из ее рта вырвалось облачко пара.

– А я ненавижу зиму, – отозвалась Эмири дрожащим голосом. – Предпочитаю лето.

– И до него дойдем, – произнес Араи. Он выглядел так, словно холод вокруг не приносил ему никакого дискомфорта.

Хоть моим любимым сезоном и была весна, зиму я тоже любила. Но сейчас не могла не согласиться с Йоко: пейзаж вокруг, несмотря на всю его белоснежную искрящуюся красоту, был почти пугающим. Промерзшая безжизненная земля, покрытая коркой льда и сугробами. Даже здание бани – и то все во льду. Это выглядело слишком странно, даже жутко: стены, крыша, столбики, окна – все заледенело.

Еще больше пугала мысль о том, что точно так же заледенеть можем и мы.

Я огляделась. Героев кайдана оказалось на удивление много: я насчитала двадцать четыре человека, включая нашу команду и Хасэгаву.

– Надо зайти и проверить, что там, – сказал мужчина лет сорока в черном спортивном костюме.

Он обращался к троим – девушке в поварской форме, женщине в яркой зеленой ветровке и еще одному мужчине, одетому в сильно потрепанный деловой костюм.

– Вы правы, Кагава-сан… Хоть это несомненно опасно, там должен быть выход, – согласилась повар.

– Как и источник угрозы, Мори-сан, – хмыкнула женщина в зеленой ветровке, и Мори нахмурилась. Видимо, эти четверо пришли командой.

Одни одиночки тоже начали собираться в группы, другие же просто стояли и слушали. Но почти все начали обсуждать правила кайдана, что следует делать и в чем может заключаться подсказка.

– Нам сказали, что действие рассказа будет проходить в разные сезоны, – заговорил Араи. – Пока мы видим лишь зиму.

– Где-то должны быть и остальные, я уверен, – ответил Ивасаки. Было видно, что он весь продрог, но пытался не показывать, насколько ему холодно.

– Важной деталью является праздник равноденствия, – напомнила Эмири, обнимая себя за плечи. – Я, правда, о нем ничего не знаю.

– Хоть что-то ты не знаешь, – съязвил Ивасаки, но Эмири его проигнорировала.

– Что такое Хиган? – спросила она дрожащим голосом, хотя даже сейчас выражение ее лица совсем не поменялось. – Нам явно не просто так напомнили о пословице.

– Хиган празднуется во время весеннего и осеннего равноденствий, – пояснил Кадзуо. – В пословице говорится, что жара и холод заканчиваются в Хиган. Считалось, что слишком холодная зима и слишком жаркое лето не наступят, если в период осеннего и весеннего праздников люди будут посещать могилы предков.

– А нам как раз нужно, как сказала рассказчица, спасти себя от двух опасностей. – Мое лицо настолько замерзло, что внятно произнести эти слова оказалось не так-то просто. – От «суровой зимы» и «жестокого лета».

– Суровую зиму мы нашли. – Йоко, мелко дрожа от холода, с тревогой посмотрела на сэнто. К зданию бани уже направилась компания из четырех человек, а за ними – еще несколько участников. – Но как нам спасти себя от этого жуткого холода?..

– Узнаем там. – Кадзуо, пожав плечами, кивнул в сторону входа.

Он выглядел спокойным, говорил хладнокровно – как и обычно. Хасэгава молча стоял на шаг позади, но внимательно слушал наш разговор. Правда, взгляд его был прикован к зданию бани, словно Хасэгава хотел увидеть что-то сквозь его заледеневшие стены.

– Акияма-сан! – раздался слева отдаленно знакомый голос, и я, обернувшись, увидела девушку в пиджаке и брюках леопардовой расцветки.

Харуки, вспомнила я ее имя. Участница, которой я помогла в лесу горной ведьмы. Я невольно отметила, что ее травма уже прошла и выглядела Харуки вполне здоровой. Разве что продрогшей.

– Харуки-сан, – поздоровалась я.

Заметив вопросительные взгляды друзей, я пояснила:

– Это Харуки-сан. Мы встретились с ней во время одного из кайданов. Когда я была отдельно от вас.

Краем глаза я увидела, как Хасэгава, нахмурившись, отошел чуть в сторону.

– Да, Акияма-сан мне очень помогла. – Харуки обняла меня за плечи.

Я кивнула и, постаравшись сохранить дружелюбное выражение лица, невзначай высвободилась из объятий.

На лице Йоко отразилась радость.

– Как здорово! Рада, что вы целы.

Харуки улыбнулась Йоко в ответ, а затем заметила Хасэгаву.

– О! И вы здесь! – удивилась она, но Хасэгава промолчал. – Я не знаю вашего имени и так и не смогла вас тогда поблагодарить! Вы тоже очень помогли мне, когда тот участник, как его… ну, который в очках был, хотел скормить меня Ямамбе.

Хасэгава неуверенно кивнул:

– Не за что… Но нам пора, нельзя стоять на месте.

Сказав это, Хасэгава поспешно направился в сторону сэнто.

– Интересный кайдан вам пришлось пережить, – хмыкнул Кадзуо.

Я лишь пожала плечами. Мы не обсуждали истории, участниками которых стали, но я не сомневалась, что сюжет страшной истории моих друзей был не менее сложным и опасным, чем мой и Хасэгавы.

Вслед за Хасэгавой, не теряя бдительности, мы направились в сторону сэнто. Первая команда к этому времени уже приблизилась к входу.

Кадзуо мягко сжал мой локоть, на мгновение меня остановив, и твердо посмотрел мне в глаза.

– Хината-тян, пожалуйста, будь осторожна.

Я кивнула, улыбнувшись в ответ на его обеспокоенный взгляд, пытаясь хоть немного разрядить напряжение. Кадзуо коротко, но нежно прикоснулся губами к моей щеке, а затем сжал мою ладонь, и мы вместе догнали остальных.

Утихнувшая на миг тревога вернулась, и я шла, пытаясь понять, что же в словах Харуки меня зацепило, что теперь не давало покоя. Сама Харуки держалась недалеко от нас, и Эмири время от времени хмуро на нее поглядывала.

Харуки сказала, что это Хасэгава спас ее, когда другой участник хотел принести ее в жертву горной ведьме… В тот день сразу после кайдана я рассказала Хасэгаве о том, что помогла Харуки и что кто-то хотел ее убить, но этому участнику помешал другой. Почему же Хасэгава не объяснил тогда, что он и был тем, кто спас Харуки? Почему промолчал? Не хотел хвалить сам себя?

Холод мешал мне сосредоточиться, будто замедляя мысли, тело продрогло, но я упрямо собирала кусочки мозаики воедино. Вспомнила, как увидела Хасэгаву в доме Ямамбы и решила, что он пришел выяснить, где может быть спрятан цветок… Но что, если не только ради этого? Ведь тогда, когда я начала обманывать Ямамбу, Хасэгава молчал, с легкостью позволив мне взять инициативу в свои руки… Словно у него не было плана.

Я тут же в отвратительных подробностях вспомнила комнату, в которой встретилась с уродливой горной ведьмой. Вспомнила, что заметила тогда на полу прямоугольной формы очки с разбитыми стеклами, покрытыми брызгами крови.

Очки, которые принадлежали тому участнику, что разбирался в мифологии. Тому самому, что хотел отдать Харуки на съедение ведьме. Тому, кто так и не появился после завершения кайдана…

Что же тогда произошло?

От страшной догадки у меня закружилась голова, и я, ускорившись, поравнялась с Хасэгавой. Находиться с ним рядом было все страшнее, и я больше не верила ни одному его слову, но должна была выяснить правду… Вернее, убедиться в том, о чем уже догадалась.

Хасэгава несколько удивленно скосил на меня глаза.

– Что ты сделал с тем участником в лесу Ямамбы? – тихо спросила я, борясь с дрожью, вызванной то ли морозом, то ли страхом.

Хасэгава вскинул брови, но в остальном его лицо оставалось привычно спокойным, а на губах продолжала играть легкая улыбка.

– Не понимаю, о чем ты, – отозвался Хасэгава, и я медленно выдохнула, унимая раздражение.

– Ты спас Харуки-сан. Она сама это сказала. – Я не собиралась отступать. – А тот участник погиб. И я даже видела его очки в доме горной ведьмы. Его окровавленные очки. Ты ведь тоже был там.

– Его очки? Ты уверена? – удивился Хасэгава. – Какое совпадение. Видимо, Ямамба убила этого участника до моего прихода.

Эмоции Хасэгавы казались настолько искренними, что я посмотрела на него, не скрывая злости. Мы почти дошли до входа в баню, и я понимала, что внутри уже не смогу продолжать подобные расспросы. Тогда их придется оставить на время после кайдана – в том случае, если мы выживем. Но если нет – и смысла в ответах уже не будет.

– Ты принес его в жертву, – процедила я, и вопрос прозвучал как утверждение. На лице Хасэгавы отразилось изумление, и он прижал ладонь к груди.

– Как ты могла подумать обо мне подобное? – произнес он, но его губы дернулись в усмешке.

Я злилась, но старалась держать себя в руках.

– Какой вопрос ты задал Ямамбе? – перебарывая страх, требовательно спросила я, но Хасэгава смотрел прямо перед собой.

Кадзуо оглянулся на нас, а потому я мягко улыбнулась ему и, когда он отвернулся, вновь пристально посмотрела на Хасэгаву, пытаясь следить за выражением своего лица.

Наконец Хасэгава посмотрел мне прямо в глаза:

– Хочешь узнать, не желай мне смерти в этом кайдане. А то я не смогу рассказать, что именно узнал.

Я была поражена. Несмотря на то что я говорила уверенно, была, казалось, убеждена в своей правоте… видимо, в моей душе все же еще оставались сомнения насчет того, что именно сделал Хасэгава.

Но сейчас он признался, что принес одного из участников в жертву ведьме-людоеду. И узнал у нее что-то, задал какой-то вопрос в обмен на чужую жизнь. Я не сомневалась, что эта информация была очень важна. Для Хасэгавы она оказалась ценнее чьей-то жизни…

– Нет! – Я ухватилась за рукав плаща Хасэгавы, заставив того остановиться, и это прикосновение обожгло мне пальцы.

Хасэгава остановился и устало закинул голову назад, прикрыв глаза.

– Скажи, что ты узнал!

Хасэгава посмотрел на меня, прищурившись.

– Хорошо… Я скажу, – согласился он, и я даже удивилась, что он так легко сдался, а затем сердце сжала тревога.

Я посмотрела на друзей, но они не обратили внимания на то, как я схватила Хасэгаву за руку.

– И все же я скажу лишь часть из того, о чем мне поведала Ямамба…

Я едва не сцепила зубы. Но если Хасэгава расскажет хоть что-то…

– Я узнал, – проговорил он несколько задумчиво, – почему именно мы здесь очутились.

Я невольно задержала дыхание, совсем не ожидая услышать подобное. Внезапно меня охватил липкий страх, и я поняла, что боялась, на самом деле боялась узнать ответ на вопрос, который задавала себе с тех самых пор, как очнулась в этом городе.

Почему мы здесь оказались?

За что?

Хасэгава посмотрел на меня как будто с сочувствием, так, словно прочитал мои мысли, и это могло бы разозлить меня еще сильнее, но я была слишком поражена.

– Почему мы? – продолжил Хасэгава. – Все, кто оказался здесь, не ценили жизнь. И не важно, свою или чужие. А потому оказались… уязвимы. Кто-то хотел умереть или думал, что хочет. Кто-то отравлял себя наркотиками и алкоголем. Другие же, – Хасэгава усмехнулся, – отнимали жизни. Манипулировали и играли ими, доводили людей до грани. А кто-то жизнью рисковал ради развлечения.

Я в немом изумлении смотрела на Хасэгаву, не в силах пока осознать то, что узнала. Мозг отказывался обрабатывать эту информацию и, как компьютер, выдавал ошибку.

– И из-за этого все мы были слишком близки к смерти, так или иначе. Кто-то получил, что «хотел», а кто-то, – голос Хасэгавы помрачнел, – что заслуживал.

Я вспомнила, как Минори пыталась покончить с собой, когда провалила экзамены. Вспомнила, как сама думала о смерти после того, как моего брата оклеветали, а затем убили, и не находила, да и не особо пыталась найти в себе желание жить дальше. Не ценила то, что у меня осталось. Вспомнила, что Йоко отказывалась лечиться, пренебрегая собственной жизнью, пусть и ради других, рискуя собой и приближая собственную смерть…

Про остальных я не знала, но мое тело охватил жуткий холод, и он явно не был связан с окружившей нас суровой зимой. Это был ледяной ужас.

– Но… – Я с трудом выговорила даже это. – Но как мы здесь оказались? И что это за место?

Не успел Хасэгава что-либо ответить, как внутри сэнто раздался полный ужаса крик.

Глава 15

乗りかかった船で後へは引けぬ

С отплывшего корабля не сбежать

Я резко повернула голову в сторону сэнто, как и все те участники, что еще не успели зайти внутрь. Таких, включая нашу команду, было пятнадцать человек. Раздался еще один пронзительный крик, а затем вновь воцарилась пугающая тишина.

Мы с Хасэгавой переглянулись и в три быстрых широких шага оказались у сэнто. Я увидела, как помрачнела Эмири и как побледнела Йоко, а в ее глазах вспыхнул страх. Кадзуо вгляделся в зловещее здание, а потом обернулся ко мне.

– Я проверю… Ждите здесь.

– Нет, идти одному опасно! – возразила я, когда в сердце впился страх, и Кадзуо, усмехнувшись, похлопал меня по плечу.

– Ты говоришь это мне? Лед уж точно будет получше огня… – хмыкнул он, но все равно меня не убедил. Я вновь хотела возразить, но Кадзуо хмуро посмотрел на меня.

– Я с тобой, – не терпящим возражений тоном заявил Араи.

Хасэгава к этому моменту зашел в сэнто, как будто крик его не беспокоил. Внезапно меня пронзил страх за жизнь Хасэгавы, но уже в следующее мгновение я разозлилась сама на себя.

Ну и пусть погибнет, зато больше никого не сможет убить.

Я уговаривала себя, что переживаю не за Хасэгаву, а боюсь, что он погибнет, так и не поделившись важной информацией… Но эти мысли меня не убедили, и тревога становилась сильнее с каждой секундой.

– Ох, да не стойте вы как замороженные, – фыркнул Акагэ за нашими спинами.

Он направился вперед, словно случайно толкнув плечом Ивасаки, и пошел дальше. Ивасаки дернулся за ним, но Йоко остановила его, схватив за запястье. Тора и Каминари шли следом за Акагэ. Пройдя мимо Кадзуо, Тора, не поворачивая головы, бросил:

– Боишься на этот раз не вернуться с того света?

И с усмешкой пошел дальше. Кадзуо проводил его холодным взглядом и улыбнулся – еще холоднее.

– Пойдемте, – кивнул он Араи, и вдвоем они зашли за промерзший занавес.

Я встревоженно смотрела вслед Кадзуо и Араи до тех пор, пока они не скрылись из виду. Их примеру последовали еще двое участников, и на улице остались восемь человек.

– Почему так тихо? – спустя минуту прошептала Йоко.

– А что, лучше крики? – возразила Харуки, подпрыгивая на месте, чтобы согреться.

Эмири молча дула на ладони и терла их друг о друга.

– Я не могу просто стоять тут и ждать, – нервно произнесла я.

Меня разрывала на части тревога за друзей, и неизвестность казалась страшнее криков. Я дернулась в сторону сэнто, но Ивасаки удержал меня за руку.

– Не можешь стоять и ждать, присядь, – отрезал он. – Подождем еще немного.

– Нужно искать выход! Чего мы ждем? – рассердилась я.

– Видимо, пока нас не накроет снежная буря, – флегматично предположила Эмири.

– Не наговаривай! – раздраженно бросил Ивасаки.

– Я серьезно. Обернитесь, – спокойно отозвалась Эмири, и все посмотрели назад, в сторону леса.

Из-за деревьев поднималось белоснежное облако… Нет, это были ветер и снег. Снежная буря.

От страха я резко втянула носом морозный воздух.

– Ты почему молчала! – вскрикнула какая-то женщина и кинулась к зданию бани.

– Бежим! – крикнул еще один участник, и все тут же сорвались со своих мест. Никто не знал, что нас ждет впереди, но попасть в стремительно приближающуюся бурю боялся каждый.

Я забежала на крыльцо и, поскользнувшись, едва не упала, но меня поддержал Ивасаки. В следующую секунду он сам чуть не упал на заледеневших ступенях, и ему помогла устоять на ногах Йоко. Эмири проскочила мимо нас, первая нырнув под затвердевший от льда норэн, а мы помчались следом.

Забежав в сэнто, я сразу же огляделась. Кайданы научили меня, что необходимо с первых же секунд оценивать обстановку и искать возможный выход или потенциальное укрытие.

Мы оказались в небольшой прихожей, а за ней тянулись два прохода, закрытые заиндевевшими занавесками. Оглядевшись, я поняла, что и изнутри сэнто тоже полностью промерз.

Эмири, явно просто наугад, кинулась вправо, и мы с Йоко и Ивасаки поспешили за ней. Из-за страха перед неизвестной опасностью, которая могла подстерегать нас за любым поворотом, мне казалось, что ледяной воздух просочился сквозь кожу и теперь замораживает меня изнутри.

Следующим помещением оказалась раздевалка: у стен выстроились полочки для вещей, рядом с которыми висели зеркала. Под ногами хрустела ледяная крошка, с высокого потолка свисали острые сосульки, а зеркала, покрытые тонким слоем льда, треснули или раскололись.

– Так тихо… – Йоко, напряженно нахмурившись, оглядывалась по сторонам. Страх, казалось, пропитал все вокруг, и холод лишь усугублял и без того жутковатую атмосферу.

– Нужно идти дальше, – прошептала незнакомка, прибежавшая сюда вместе с нами, и я с трудом разобрала слова из-за того, как стучали ее зубы. Девушка была одета в тонкое желтое платье с бантиками и кружевами, а потому тряслась от холода. – Остальные должны быть там.

Ивасаки кивнул и первым последовал в следующее помещение, отодвинув дверь, с которой осыпалась ледяная крошка. За дверью скрывалась сама банная зона.

Пройдя дальше следом за Ивасаки, я хотела осмотреться, но оцепенела, не в силах отвести глаз от… замороженных людей. Три женщины, покрытые льдом, сидели у стены, голова и плечи еще одной виднелись из-за стенок деревянной ванны в углу.

При виде них меня захлестнул ужас…

А затем я заметила, что среди жертв были и герои кайдана.

Ближе к разрушенной стене застыл – в буквальном смысле этого слова – Кагава, который зашел в сэнто одним из первых. И, судя по позе, перед смертью он пытался укрыться от чего-то руками. Сквозь проломы в стене на мужской половине я заметила яркое зеленое пятно и, приглядевшись, поняла, что это ветровка союзницы Кагавы. Она тоже застыла, охваченная льдом, словно во время попытки сбежать.

Панические мысли замелькали в голове одна за другой под ритм бешено колотящегося сердца. Где же все остальные? Что с ними случилось? Что произошло? Кто все это сотворил?

Я огляделась в поисках Кадзуо и Араи. И Хасэгавы. Надеясь, что не увижу их застывшими во льду.

Скользкий пол был усыпан снегом, а кое-где даже укрыт целыми сугробами. У боковой стены и ровно посередине женской половины располагались места для мытья с кранами и шлангами, а у дальней стены – деревянные ванны. Беспорядочно валялись покрытые льдом табуретки и промерзшие полотенца, а в стороне я заметила упавшую со стены картину, изображающую гору Фудзи.

Стена слева от нас была проломлена в нескольких местах и поэтому уже не отделяла женскую половину от мужской.

С потолка, как с неба, медленно кружа, падали пушистые снежинки. Огромные сосульки напоминали сталагмиты и сталактиты, которые тянулись от потолка к полу или от пола к потолку.

– Прячьтесь! – послышался сдавленный шепот.

Голос был незнакомый. Мы с Эмири переглянулись, и она, тут же указав рукой в сторону ледяных столбов, кинулась к одному из них. Я поспешила следом и скрылась за одним из ледяных сталагмитов ближе к правой стене.

Сердце продолжало биться как сумасшедшее, разгоняя кровь, и мне стало несколько теплее, но тело все равно мелко дрожало. Я, борясь с ужасом, разглядывала комнату, надеясь увидеть Кадзуо, Араи и Хасэгаву. У стены с раковинами и зеркалами посередине женской зоны я заметила Мори и женщину, которая призвала нас прятаться, – невысокую, с короткой стрижкой. Обе участницы выглядели до смерти напуганными, но были живы, и я понадеялась, что мои друзья тоже сумели где-то укрыться.

– Что происходит? – раздался справа шепот Ивасаки.

Я, невольно вздрогнув, повернула голову – Ивасаки с Йоко спрятались неподалеку. В той же стороне я заметила еще двух притаившихся участников кайдана.

Мори замотала головой и приложила палец к губам. Снежинки, изящно падавшие на пол, вдруг начали кружиться резче и быстрее – поднялся сильный ветер. Я обхватила себя за плечи в тщетных попытках хоть немного согреться. Пальцы рук и ног, казалось, полностью онемели.

– Проклятье… – прошептала женщина с короткой стрижкой и вся сжалась, поглядывая то в одну, то в другую сторону.

Я осторожно выглянула из-за укрытия… и увидела, кто стал причиной недавно разрезавших зловещую тишину криков.

Невысокая женщина в белоснежном кимоно, украшенном изящным голубым узором из волнистых линий. Угольно-черные волосы были распущены и ниспадали до самых колен, а лицом она напоминала искусно выполненную фарфоровую куклу – настолько оно было бледным, красивым, аккуратным… А еще словно бы застывшим и неживым.

– Юки-онна, – прошептала я себе под нос и испуганно зажала рот ладонью. Снежная женщина, которая способна убить своим ледяным дыханием. И которая уже лишила жизни нескольких героев кайдана.

Значит, это от нее прячутся участники… Из-за нее кричали люди. Юки-онна заморозила весь этот сэнто. И мы должны как-то с ней справиться. Но что насчет остальных времен года?..

– Эй, где все? – послышался из раздевалки встревоженный мужской голос, и я испуганно глянула в сторону раздвижной двери.

Голос участника эхом разнесся по банному залу, и Юки-онна в мгновение ока повернулась на звук.

В следующую секунду в банный зал зашли трое участников, мужчина и две девушки, которые до этого, возможно, выжидали в прихожей.

– Проклятье… – услышала я шепот совсем близко и обернулась, а сердце, как мне показалось, на секунду остановилось.

Кадзуо тут же приложил палец к губам, испугавшись, что я закричу от страха. Я же сдержала вздох облегчения. Кадзуо жив. И мне было сейчас безразлично, икирё он или нет, – я не хотела, чтобы Кадзуо вновь исчез. Мы не знали, насколько может хватить его «неуязвимости».

Я быстро повернулась обратно к центру зала, боясь увидеть, что там происходит, но одновременно страшась и неизвестности.

Вошедший в банный зал первым мужчина, сразу же заметив Юки-онну, приглушенно вскрикнул, и все трое участников бросились бежать. Но Юки-онна изящно махнула рукой, и мощный порыв колючего ветра сбил участников с ног. Одна из девушек поспешно встала, но не смогла сдвинуться с места – ее ноги покрыл лед, приковав к полу.

Девушка пронзительно закричала, отчаянно пытаясь освободиться, и, когда, оглянувшись, увидела, что Юки-онна медленно, грациозно и неотвратимо приближается, распахнула глаза и рот от ужаса.

Пришедший вместе с ней мужчина беспомощно лежал на полу – лед обхватил его ноги до самых колен. Вторая девушка потеряла сознание, ударившись при падении, – под ее головой растекалось пятно крови, особенно яркое на белоснежном снегу.

Юки-онна приблизилась к участникам. Я понимала, что никак не могу им помочь, что неспособна справиться с Юки-онной, и от этого к горлу поднялась тошнота. Я увидела, что Йоко хотела броситься на помощь, но Ивасаки удержал ее за плечи и что-то зло прошептал на ухо.

– Нужно уходить, пока Юки-онна занята, – еле слышно произнес Кадзуо.

– Куда? – так же тихо спросила я, и Кадзуо указал на следующую перегородку, ведущую из банной зоны.

– Там две двери. На одной иероглиф, обозначающий осень[60], а на другой – весну[61]. Араи-сенсей уже где-то там.

Я кивнула. Наверняка это проходы в другие сезоны. Что бы нас там ни ждало, необходимо проверить, а здесь… Здесь уже точно очень и очень опасно.

– Йоко-тян… – шепотом позвала я, и, когда она и Ивасаки посмотрели в мою сторону, Кадзуо жестом велел им следовать за нами.

Йоко беззвучно позвала двух других участниц, которые прятались за центральной стойкой с раковинами. Юки-онна шла с другой от этих раковин стороны, но ей достаточно было обернуться, чтобы увидеть Мори и вторую участницу.

Я тихо пошла вслед за Кадзуо, прячась за ледяными столбами. Было холодно и скользко, по коже бегали мурашки, мышцы онемели, а потому тело слушалось с трудом. Но я сосредоточилась на том, чтобы аккуратно переставлять ноги и не упасть, ведь иначе могла привлечь внимание Юки-онны и погубить не только себя, но и всех, кто был рядом.

Услышав звонкий крик, я обернулась. Девушка, которая зашла в зал одной из последних, была покрыта льдом уже с ног до головы, и сквозь его тонкую корку я разглядела искаженное ужасом лицо. Юки-онна тем временем грациозно присела на колени перед пока только частично скованным мужчиной и подула ему в лицо. Крик участника почти сразу превратился в хрип, словно мужчине не хватало воздуха, и через мгновение его лицо стало стремительно покрываться слоем льда.

Я содрогнулась от ужаса и сочувствия и, отвернувшись, поскользнулась и чуть не упала, но Кадзуо удержал меня за предплечье.

Мы были уже совсем близко к тем дверям, которые вели в соседнее помещение, и сквозь пролом в стене на мужской части я заметила крадущихся в ту же сторону Тору, Каминари, Акагэ и других участников. Но я до сих пор не видела Хасэгаву, и это, против моей воли, сильно нервировало, даже пугало. И из-за этого я злилась, но ничего не могла с собой поделать.

До моих ушей долетел глухой звук падения и приглушенный вскрик боли. Вновь оглянувшись, я увидела, что один из участников кайдана, незнакомый мне парень, поскользнувшись, упал в попытке добраться до двери и явно сильно ударился спиной.

Юки-онна, отвернувшись от девушки, которая разбила голову о лед, пронзила упавшего парня безжизненным взглядом, и тогда на ее холодном красивом лице показалась легкая улыбка. Но улыбка эта была такой же ледяной, как и все вокруг, и лишь от нее по коже уже пробегал мороз. Юки-онна не спеша сделала несколько шагов в сторону упавшего.

– Нет! – выкрикнула незнакомая девушка и, рванув к парню, упала на колени рядом с ним и начала помогать ему подняться на ноги. – Быстрее, быстрее!

Тот с трудом встал, и девушка, схватив его за руку, потянула его за собой. Но Юки-онна холодно рассмеялась, изящно взмахнула рукой, и в этот момент с потолка прямо на участницу кайдана обрушился ледяной сталактит, прервав только успевший сорваться с ее губ крик. Ледяная глыба придавила и ногу парня, и он, зашипев от боли, попытался столкнуть куски льда с тела своей знакомой. Но к участникам уже приблизилась Юки-онна.

– Тада-сан! – воскликнула женщина с короткой стрижкой, которая недавно пряталась с Мори, а затем зажала себе рот ладонью.

Тада, к которому приближалась Юки-онна, тут же оглянулся и, скривившись от страха и сожаления, махнул рукой:

– Ёсиока-сан, уходи!

Ёсиока помедлила, а затем, тряхнув головой, поспешила к дверям.

– Хината-тян, быстрее, – с тревогой в голосе поторопил меня Кадзуо.

Все остальные уже перебрались в следующую комнату, а я застыла у порога, в ужасе смотря на погибших и находящихся на грани смерти героев кайдана.

Больше не медля, я быстро покинула банную зону и, очутившись в следующей комнате, увидела, как и говорил Кадзуо, две двери. Они сильно выделялись на фоне традиционной обстановки. Дверь, на которой был выжжен иероглиф «осень», была окрашена в красный цвет, а дверь, обозначенная иероглифом «весна», – в зеленый.

Рядом с дверьми я заметила Хасэгаву и Араи и не удержалась от вздоха облегчения, которое относилось, как бы я ни хотела обратного, не только к Араи. В этот момент мой взгляд пересекся со взглядом Хасэгавы, и он улыбнулся. Мое лицо тут же помрачнело, и я отвернулась.

– Быстрее! – крайне напряженно велел Араи и, увидя меня, Йоко, Ивасаки и Эмири, выдохнул. – Давайте сюда!

Араи указал на дверь, которая должна была вести в осенний сезон.

– Почему туда? – нахмурилась Мори и посмотрела на «весеннюю» дверь.

– Как хотите. Спасение должно быть в Хиган, – сухо отозвался Кадзуо. – Это и осень, и весна. Можно разделиться, но я уверен, что везде непросто. И проверить надо будет обе комнаты.

– Тогда давайте разде… – Участник кайдана не успел договорить – кто-то пронзительно закричал.

Глава 16

一葉落ちて天下の秋を知る

И один падающий лист предвещает наступление осени

У порога появилась Юки-онна.

– За дверь! – крикнул Араи, и все кинулись кто к первой, кто ко второй.

Кадзуо схватил меня за запястье, и мы забежали в красную дверь, которую Араи держал открытой.

Я пересекла порог, не мешкая и не оглядываясь, чтобы никого не задержать. И все же внутри вспыхнула паника, что кто-то из моих друзей может не успеть скрыться. После черноты перехода первым я увидела полыхающий красно-оранжевым осенний лес. Каменистую землю пересекали мелкие ручейки, а впереди тянулась сверкающая под полупрозрачно-золотыми лучами солнца река, над которой возвышался деревянный столбчатый мост алого цвета.

Промерзшее тело, казалось, начало оттаивать, и в него словно впилось множество иголок. Растекшееся по коже тепло оказалось болезненным, и у меня едва не подкосились ноги. И все же я тут же осмотрелась, опасаясь очередного нападения и надеясь, что мои друзья тоже здесь.

Я с облегчением увидела Эмири, Кадзуо и Араи, но не знала, где Йоко и Ивасаки, и тревога вернулась с новой силой. Я внимательно оглядела участников еще раз, но Йоко и Ивасаки среди них не было точно, как и Хасэгавы. Зато теперь я заметила Харуки, Тору и Каминари.

– Ты цела? – Рядом оказался Кадзуо.

Голос его звучал совершенно спокойно, но в глазах эмоций было гораздо больше, чем в чертах лица и сдержанных жестах. Я лишь кивнула, так как горло перехватило от страха, и Кадзуо, заметив это, быстро огляделся.

– Ивасаки-сан и Йоко-тян? Где они? – спросила я, чувствуя, как меня начала накрывать паника. Неужели они попались Юки-онне? Неужели не успели спрятаться?

Кадзуо нахмурился и напряженно посмотрел на дверь, которая с этой стороны оказалась синей, словно наши друзья могли появиться из нее в любую секунду. В этот момент к нам подошли Эмири и Араи.

– Здесь тоже необходимо быть осторожными, – предупредил Араи. – Я чувствую что-то странное…

Эмири скептически посмотрела на Араи, а вот Кадзуо отнесся к его словам на удивление серьезно:

– О чем это вы? Что такое?

– Оттуда. – Араи махнул рукой в сторону реки, которая текла неподалеку. – Какая-то странная энергия… Не могу сказать, что что-то совсем плохое, но наверняка там поджидают ёкаи.

– Ёкаи, – повторила Эмири. – Неожиданно.

– Ты решила занять место Ивасаки? – пошутил Араи, но скрыть свое напряжение ему не удалось.

– Йоко-тян и Ивасаки-сан… – заговорил Кадзуо. – И Хасэгава-сан. Их здесь нет… Будем надеяться, что они спрятались за зеленой дверью.

Я промолчала, так как только на это и надеялась. Пытаясь успокоиться, я теперь уже внимательнее осмотрела местность: нужно понять, где мы оказались и откуда может исходить опасность.

Вокруг нас раскинулась осень, и температура, по моим ощущениям, была около шестнадцати – восемнадцати градусов. В Токио осень теплая, но сейчас мы находились в лесу, а потому воздух был куда прохладнее. И все-таки по сравнению с атмосферой замороженного сэнто здесь было более чем приятно.

– Так красиво, – оценила я.

Камни холодного серого оттенка контрастировали с теплыми красками рыжих, красных, бордовых и золотистых листьев, которые, подобно пламени, охватили ветви деревьев. Вокруг росло множество кленов, и насыщенный красный оттенок их крон напомнил мне об осенних прогулках с родителями, Киёси и Минори, когда мы были младше.

Но это умиротворение заставило меня лишь сильнее напрячься.

– Слишком спокойно, – отметила Эмири.

– Так только кажется, – предупредил Араи. – Но здесь определенно безопаснее, чем в сэнто.

– Это неспроста. – Я невольно покачала головой. – Здесь и за зеленой дверью мы должны найти спасение от зимы и лета.

– Страшно представить, что ждет нас летом, – пробурчала Харуки, и я оглянулась, только сейчас заметив, что она подошла ближе к нам.

– Что будем делать? – громко заговорил один из участников. – Нам нужен план.

– Я считаю, что для начала нужно оглядеться, – отозвалась женщина, имя которой я не знала. На ее шее и запястьях я увидела бинты. – А затем нужно будет вернуться…

– Что? Зачем? – воскликнула Ёсиока. – Юки-онна убьет нас!

– Нужно вернуться и зайти в зеленую дверь, – как ни в чем ни бывало продолжила первая участница. – Мы должны узнать, что там находится.

– Можно еще отправиться в лето, – подал голос Кадзуо, и все повернулись к нему. – Вон там другая дверь.

Я посмотрела в ту сторону, в которую указал Кадзуо, и на нашем берегу, неподалеку от моста, увидела желтую дверь. Отсюда нельзя было разглядеть иероглиф, выжженный на ее поверхности, но я была уверена, что, подойдя ближе, мы увидим кандзи «лето»[62].

– Думаю, лучше сначала узнать, что скрывается в летнем сезоне, прежде чем идти в весенний, – произнесла я.

– Летом будет намного опаснее, – протянула Мори.

– В этом-то и дело, – кивнула я. – Нам нужно узнать, какая там опасность. Только так, оказавшись в весеннем и осеннем сезонах, мы сможем понять, что именно в этих временах года является спасением от жары и мороза. Что именно нам нужно найти.

– Но… – заговорил Араи. – Важно не забывать про Хиган.

– Поняв, что нас ждет летом и весной, мы сможем найти связь и с ним, – подал голос Тора.

Каминари стояла чуть в стороне, внимательно разглядывая противоположный берег реки, и Тора то и дело кидал на нее быстрые взгляды, будто боялся, что кто-то вдруг нападет на нее.

– Я согласен, – обратился ко мне Кадзуо, проигнорировав слова Торы. – Лучше проверить лето. Но все могут делать то, что хотят, и так, как считают нужным.

Хоть Кадзуо и не смотрел на остальных героев кайдана, последние его слова были обращены именно к ним. Мы не обязаны работать в команде и следовать единому плану. Все участники вольны решать, куда им идти, где и что искать, чтобы справиться с заданием. И все же зачастую участники страшных историй все равно решали действовать сообща – это казалось куда более эффективным.

Да и оставаться одному в таких опасных местах не хотелось никому.

– Идем туда, – равнодушно пожала плечами Эмири и двинулась в сторону реки, а я, Кадзуо и Араи последовали за ней. И хоть я была достаточно уверена, что это правильный вариант, больше всего мне хотелось вернуться в сэнто и узнать, где же Йоко и Ивасаки. И Хасэгава…

Я вновь рассердилась на себя за то, что чувствую тревогу за жизнь этого убийцы. Но я убеждала себя, что мое волнение связано лишь с информацией, которую Хасэгава получил у Ямамбы, но которой еще не поделился со мной.

Оглянувшись, я увидела, что следом за нами пошли Тора, Каминари и Мори. Ёсиока и Харуки пока нерешительно стояли на месте, а мужчина, который первым предложил придумать план, и женщина с бинтами направились к мосту.

– Тут хотя бы не так холодно, – услышала я голос Каминари. – Я люблю зиму, но только когда к ней готова.

Она говорила с легким раздражением. В этот раз Каминари была одета в красную куртку, обтягивающую кофту и черные джинсы. Ей повезло, что она переоделась, ведь, насколько я помнила, при нашей последней встрече Каминари была одета в кожаные лосины и кроп-топ. В той одежде ей было бы куда холоднее.

– Наверное, Кадзуо предпочитает зиму, не так ли? Особенно после недавних событий, – с легкой насмешкой заговорил Тора и, ускорившись, поравнялся с Кадзуо и мной. Араи и Эмири шли впереди.

– Не боишься, что лето может быть связано с огнем? – продолжил Тора, внимательно посмотрев на Кадзуо.

– Чего мне бояться? – холодно отозвался он. – Я знаю наверняка, что как раз огонь меня и не убьет.

Каминари фыркнула, но на этот раз весело.

– О чем это вы? – недоуменно спросила Мори.

– Так, дружеские шутки, – хмыкнул Тора.

– С такими друзьями врагов не надо. – Я хмуро посмотрела на Тору, и он вновь усмехнулся.

– Лучше переживайте не за Кадзуо, а за своего друга, – добавила я. – Что-то его здесь не видно.

– Как и некоторых твоих друзей, – заметила Каминари, но беззлобно. – А вообще, я бы лучше пошла в весенний сезон. Осень мне нравится больше, но там было бы теплее.

– Так шли бы за зеленую дверь, а не за нами… – протянула Мори, угрюмо косясь на Тору и Каминари.

Ей явно было не по душе, что герои кайдана, с которыми она пошла, насмехались друг над другом. Неприязнь и недоверие и правда могут погубить всех нас. Но, кроме этого, я видела по взгляду Мори, что она опасается Тору и Каминари. Мне пришло на ум, что и я сама, увидев эту команду впервые, сразу же почувствовала исходящую от них опасность.

Раньше мы переживали, что команда Торы может нам навредить… И хоть лучше было оставаться начеку, я все же уже убедилась, что явной угрозы Тора и его союзники нам больше не несут.

Тора сам сказал об этом во время предпоследнего нашего кайдана, и я чувствовала, что могу ему поверить. Но в то же время… я понимала, что правдой его слова будут лишь до тех пор, пока эту команду не настроит против нас сюжет кайдана.

Каминари хотела что-то ответить, как вдруг раздался громкий крик, ударивший по ушам посреди тишины этого безмятежного – только на вид – места.

Мы резко повернулись на звук. По мосту в обратном направлении, к синей двери, бежал один из участников кайдана. Женщина, которая до этого направилась на другой берег вместе с ним, висела над рекой, вцепившись пальцами в перекладины моста, а вниз ее тянули тонкие бледные руки.

– Мацусита-сан! – крикнула она, и убегающий мужчина, остановившись, оглянулся…

И вдруг над водой показалось человеческое туловище, почти полностью скрытое длинными черными волосами, а двое других мертвенно-бледных существ, лишь отдаленно похожие на людей, с перекошенными неживыми лицами показались у основания моста на противоположном от нас берегу. Еще несколько бледных фигур я заметила и чуть дальше, в лесу, среди красно-желтых деревьев.

Увидев их, Мацусита вскрикнул и вновь побежал, не став возвращаться за другой участницей.

– Как я и говорил. – Араи бросился вперед, собираясь прийти на помощь оказавшейся в опасности женщине, но в следующую же секунду призрак утащил ее под воду.

– Это сирё…[63] – мрачно произнес Кадзуо.

– Ты, наверное, должен быть на той стороне, Кадзуо. – Тора кивнул на призраков на другом берегу, но его взгляд, несмотря на издевку, был мрачным.

Кадзуо эту реплику проигнорировал, а я поспешно отвернулась от моста, чувствуя, как сердце заколотилось о ребра. Еще одна смерть…

– Если там сирё, которые хотят убить нас, – начала рассуждать я, пытаясь держать чувства под контролем, – значит, там же и что-то важное. Для победы нужны деревья именно на том берегу?

– Какая ты умная, – саркастично хмыкнула Каминари.

– Приятно, что вы заметили, – холодно отозвалась я, и Каминари посмотрела на меня с легким раздражением, но затем лишь закатила глаза.

Я, не выдержав, все же вновь с болезненным сожалением посмотрела туда, где только что находилась одна из участниц – до того, как сирё утащил ее на дно. Мне было жаль тех, кто не пережил кайданы… И как же я радовалась, что сама все еще жива. Как и мои друзья.

– Нужно торопиться. – Кадзуо прикоснулся к моему предплечью, выдергивая из напряженных раздумий, и кивнул на желтую дверь, к которой мы уже почти подошли. – Узнаем, что там, а потом найдем остальных.

– Если Йоко-тян и Ивасаки-сан не погибли, узнаем у них, что за зеленой дверью, – добавила Эмири.

Я хмуро посмотрела на нее, не желая даже задумываться о смерти Йоко и Ивасаки, не то что говорить об этом, но на самом деле Эмири была права.

– И Хасэгава-сан тоже должен быть в весеннем сезоне, – заметил Араи. – Он стоял ближе всех к зеленой двери.

Сказав это, он взялся за ручку желтой двери, обозначенной иероглифом «лето», и толкнул ее. В открывшемся проеме я увидела темноту, которая стала так привычна, что уже не поражала, как раньше.

– Удачи, – пробормотала Мори.

Араи зашел первым, а следом за ним в темноту шагнул Кадзуо. Зато Тора и Каминари идти в неизвестность не спешили.

Я переместилась в лето третьей и тут же ощутила резкую смену погоды: меня облепил жаркий влажный воздух, духота давила, мешая дышать, а голову почти сразу напекло.

Оглядевшись, я с удивлением поняла, что мы оказались в тропическом лесу. Повсюду устремлялись ввысь покрытые мхом деревья, влажную землю под ногами почти полностью покрывали крупные извивающиеся корни, а листва возвышалась вокруг зеленой стеной.

– Мы в тропическом лесу? – с легкой заинтересованностью произнесла Эмири, внимательно оглядываясь. – Хм, а тут жарко.

От жары и влажности кожа почти мгновенно стала липкой. В нос ударила смесь различных запахов – листвы, древесины, влажной почвы… И чего-то еще, что сложно было разобрать. Казалось, в лесу было тихо, но со всех сторон до нас доносился непонятный приглушенный звук, будто бы проникая сразу внутрь головы.

– Вокруг деревья суги[64], – заметил Араи.

Деревья эти были совершенно разными по своей форме. Кривые, изогнутые, какие-то из них были обычных размеров, а какие-то – совсем огромными. Корни и ствол одного из деревьев впереди образовали нечто вроде арки, другое дерево практически повалилось на землю, продолжая при этом упрямо цепляться за нее корнями, а третье оказалось плотно оплетено корнями соседнего.

– Что за звук? – Мори прошла вперед, настороженно оглядываясь. – Цикады?

– Хм, – напряженно нахмурился Тора.

Каминари прислушалась, и я тоже, чувствуя, как звук действует на нервы.

– Шипение, – хором произнесли я и Каминари. Мы переглянулись, и она сжала челюсти.

– Змеи, – догадалась Эмири.

– Что? – испугалась Мори.

В эту же секунду Кадзуо оттолкнул меня в сторону, и я с трудом устояла на ногах, удержавшись за ствол ближайшего дерева. Быстро взглянув на землю, я увидела раскрывшую пасть змею, и внутри поднялась волна страха и отвращения. Змея шипела, уставившись на Кадзуо.

– Кадзуо! – испуганно выкрикнула я, но меня перебил крик Мори:

– Проклятье!

Внезапно из листвы на нее бросилась другая змея, и Мори закричала еще громче, пытаясь скинуть ту с себя. Змея распахнула пасть, но рядом тут же оказался Араи и, схватив змею за хвост, отбросил в сторону.

Каминари толкнула Тору, спасая его от еще одной стремительно бросившейся вперед змеи, а Эмири спряталась за деревом, но уже через секунду, глянув наверх, отбежала от него, увидев змей в ветвях.

– Уходим! – громко сказал Кадзуо.

Шипение становилось все громче, а змеи, казалось, были повсюду: на деревьях и среди корней. Они выползали и бросались в нашу сторону.

Кадзуо, оказавшись рядом, схватил меня за плечи и спрятал за свою спину. Араи так же встал перед Эмири и Мори, а Тора, схватив Каминари за руку, потащил ее к двери. Они первыми покинули летний сезон, а затем порог пересекли Эмири и Мори.

Я была уже у самой двери, как внезапно одна из змей прыгнула и вцепилась клыками в широкий рукав Араи. Он схватил змею за туловище и попытался оторвать от себя, а я испугалась, что змея укусит его за руку, не сомневаясь, что эти существа ядовиты.

Но я не успела увидеть, что произошло, так как, не задерживая остальных, вернулась в осенний сезон. Вокруг вновь сгустилась темнота, а затем меня окутали прохлада и запах прелой листвы. Я, тяжело дыша, с тревогой обернулась на дверь, но тут из нее показались и Араи, и Кадзуо.

– Как вы, Араи-сенсей? – обеспокоенно спросила я. – Вас не укусили?

– Нет, – спокойно покачал головой Араи. – Кадзуо-кун мне помог.

– Какой вы удачливый, – заметила Эмири.

– Ты вообще не испугалась? – судорожно дыша, удивилась Мори.

Она с легким недовольством смотрела на Эмири, будто была раздражена ее безразличием, но Эмири невозмутимо пожала плечами.

– Испугаюсь, если укусят, – хладнокровно отозвалась она. – Это были мамуси[65], я помню, что читала о них. Отек легких, паралич, остановка сердца. Это то, что следует за укусом мамуси.

– А ты ведешь себя так, словно тебя укусил Атама, – хмыкнула Каминари.

– Я не психопат, просто не люблю лишние эмоции, – сухо ответила Эмири.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, выравнивая сбившееся дыхание. Какую опасность представляло лето, мы выяснили. Теперь нужно узнать, что скрывает от нас весна. И найти Йоко, Ивасаки и Хасэгаву.

– Вот вы где!

Услышав знакомый голос, я едва не вздрогнула. Тут же обернувшись к синей двери, я увидела, что мимо пламенеющих яркими красками деревьев к нам в спешке шли Йоко, Ивасаки и Хасэгава, а вместе с ними – девушка в кружевном желтом платье, которую я видела в самом начале. У самой двери до сих пор стояли Харуки, Ёсиока и Мацусита.

В осеннем сезоне оказались и другие герои кайдана, которые до этого, видимо, забежали в весенний сезон. Помимо девушки в желтом платье, я узнала Акагэ и мужчину в потрепанном офисном костюме. Я помнила, что в самом начале он был в команде с двумя участниками, которых уже убила Юки-онна, и с Мори. Глянув на Мори, я заметила, как она, увидев своего союзника, радостно махнула ему рукой:

– Хаяси-сенсей! Идите сюда!

– Ты чего там расселся? – крикнула Каминари, обращаясь к Акагэ.

Он сидел на траве запрокинув голову. Услышав голос Каминари, Акагэ посмотрел на нее, недовольно вздохнул и будто бы с трудом поднялся на ноги.

– Вы живы! – Я сделала несколько стремительных шагов навстречу друзьям, и мы с Йоко обнялись. Даже на лице Эмири на пару секунд показалось облегчение.

– Да, успели забежать за зеленую дверь, – объяснил Ивасаки. – Правда, Юки-онна швырнула в нас кусок льда, и он чуть не снес нам головы.

– Ты бы не много потерял, если бы тебе снесло голову, – съязвил подошедший к нам Акагэ, и я увидела, что он слегка хромает.

– Кто бы говорил. – Ивасаки недовольно покосился на него. – Сам-то чуть не сгорел.

– Вообще-то я обжегся, спасая твою девушку, – насмешливо фыркнул Акагэ.

Ивасаки удивленно округлил глаза, а Йоко вскинула брови, и они оба смущенно отшагнули друг от друга.

– Знаешь, Акагэ… Теперь ты раздражаешь меня немного меньше, – протянул Ивасаки.

– Не торопись, – хмыкнул он. – Если Йоко-тян – твоя девушка, это не значит, что она не может стать моей.

Акагэ подмигнул Йоко, и Ивасаки, явно рассердившись, собирался что-то сказать, но его опередила Йоко. Она шагнула к Акагэ и снисходительно на него посмотрела.

– Я не девушка Ивасаки-сана. И не надо мной распоряжаться, пусть даже на словах. Но если говорить гипотетически… У Ивасаки-сана было бы намного больше шансов.

Акагэ насмешливо склонил голову набок:

– Насколько больше?

Йоко на секунду задумалась.

– Знаешь… – протянула она. – Максимально больше.

Акагэ весело ухмыльнулся, а Ивасаки немного покраснел. Я же снова улыбнулась: меня наполняли радость и облегчение оттого, что друзья живы.

– Судя по всему, в весеннем сезоне тоже весело, – прокомментировала Каминари, и Акагэ недовольно скривился.

– Ага, просто великолепно, – пробурчал он. – Как на курорте. Горячие источники… Огонь и лисы…

– Про осень нам уже успели рассказать, – заговорил Хасэгава, на мгновение бросив взгляд в сторону леса на противоположном берегу. – А что насчет лета?

– Вам там точно понравится, – не удержавшись, заверила я.

Хасэгава явно заметил насмешку в моем голосе, и в его глазах промелькнуло любопытство.

– Там лес, кишащий ядовитыми змеями, – вздрогнув, пояснила Мори, и на губах Хасэгавы появилась легкая улыбка.

Он сделал несколько шагов вперед, подойдя ближе к двери, и остановился чуть в стороне от меня.

– Нужно решать, что делать дальше, – холодно произнес Кадзуо, и Араи с Торой согласно кивнули.

– Хината-тян, ты сама как змея, – шепотом сказал мне Хасэгава, пока остальные начали делиться идеями. – Твои слова такие ядовитые.

– Ты убиваешь людей с помощью яда, – прошептала я, пряча раздражение.

– Вот именно. Не забывай об этом, – усмехнулся Хасэгава.

Я вздрогнула и со страхом взглянула на него, но Хасэгава уже отошел от меня. Я сердито посмотрела ему вслед и внезапно заметила, что за нами в это время внимательно следил Тора. Он не мог слышать, о чем мы говорили, но казался заинтересованным. Я ответила ему мрачным взглядом, а потом повернулась к остальным.

– Мы ничего не нашли, помимо того, что перечислил Акагэ, – вздохнула Йоко. – Но Аоки-сан заметила кое-что интересное.

Йоко кивнула в сторону девушки в желтом платье, и та уверенно заговорила:

– Я шью традиционные наряды на заказ и для различных мероприятий, – бодро начала Аоки. – Поэтому разбираюсь в узорах и орнаментах. Вы видели вышивку на кимоно Юки-онны?

– Да, в первую очередь обратил внимание именно на нее, – фыркнул Акагэ. – И пока она убивала других людей, любовался тканью.

Аоки проигнорировала ехидное замечание, а к нам тем временем приблизились остальные герои страшной истории.

– У нее на кимоно был узор «тативаки»[66], – продолжила Аоки. – Он символизирует поднимающийся пар. Вам не кажется странным, что именно такой узор изображен на кимоно Юки-онны?..

Я задумалась.

– Хм, мне кажется, ты надумываешь, – пожала плечами Харуки.

– Да, при чем здесь кимоно этого ёкая? – согласилась Мори.

– Мори-сан, я думаю, Аоки-сан права, – обратился к своей союзнице Хаяси. – Мне кажется, идея интересная. Кимоно может быть подсказкой. Поднимающийся пар…

– «Холод и жара заканчиваются в Хиган», – повторил Кадзуо. – Спасти от лета и зимы нас должны весна и осень. Праздники равноденствия как раз приходятся на эти времена года. Но что делают во время зимнего равноденствия?

Я задумалась, но первым ответил Хасэгава.

– Ты про Тодзи?[67] – уточнил он. – Зимний праздник равноденствия, посвященный Аматэрасу. Насчет традиций… К ним относится горячая ванна с плодами юдзу.

Я удивленно моргнула. Горячая ванна. Узор, символизирующий поднимающийся пар.

– Да, как считалось раньше, юдзу в горячей воде может помочь отогнать злые силы зимы, – припомнил Араи.

– И зимние злые силы – это Юки-онна, – произнесла Ёсиока и недовольно скривилась: – То есть мы должны набрать Юки-онне горячую ванну? Но при чем здесь весна и осень?

Я недовольно глянула на Ёсиоку.

– По легендам, Юки-онну можно убить горячей водой, – произнес Кадзуо и почти с весельем посмотрел на меня. – Так, сказал на всякий случай, вдруг кто-то плохо разбирается в мифологии.

Я закатила глаза.

– Акагэ сказал, что весной вы видели горячие источники… – произнесла я. – Вот и ответ. Юки-онна захватила своим льдом именно бани. Мне кажется, все очевидно. Мы должны утопить ее в горячей ванне.

– Легче сказать, чем сделать, – пробормотал Ивасаки.

– А при чем здесь тогда осень? – задумчиво протянул Хаяси.

– Юдзу, полагаю, – пожала плечами Эмири. – Наверняка нужные деревья растут на том берегу. Отсюда плохо видно, какие именно там есть.

Я посмотрела на противоположный берег, где раскинулась вторая половина осеннего леса. И правда – среди красно-рыжих деревьев росли те, что были похожи на деревья юдзу.

– Просто отлично! – недовольно воскликнула Харуки. – То есть мы должны идти собирать юдзу туда?.. Нас же убьют сирё.

– Пусть Кадзуо идет, – с легкой издевкой предложил Тора.

– Вы еще долго будете острить? – раздраженно спросила я. – Это так цинично.

– Так ты и назвала меня в прошлый раз циничным эгоистом. – Тора посмотрел на меня с насмешкой.

– Смотрю, вы запомнили это и обиделись, – заметила я, спокойно выдержав похолодевший взгляд Торы.

– Можешь отправиться ты, Тора, а Араи-сенсей в случае чего вернет тебя с того света, – с ледяной улыбкой предложил Кадзуо. – Может быть.

– С такими шутками я тебя обратно на тот свет отправлю, – зло сказала Каминари, скривив губу, и Тора успокаивающим жестом положил руку ей на плечо.

Мори сердито воскликнула:

– Я не знаю, что вы не поделили, но решайте свои проблемы после кайданов! Сейчас надо достать горячую воду и юдзу, утопить эту проклятую Юки-онну, а потом найти выход!

Ее голос почти сорвался на крик, и Мори глубоко вздохнула, беря себя в руки. Хаяси что-то прошептал ей и аккуратно прикоснулся к ее плечу, но Мори лишь недовольно скрестила руки на груди.

– Кстати, про выход… – протянул Хасэгава, задумчиво склонив голову. – В зимнем сезоне его нет. Значит, он должен быть в летнем. Вы не видели дверь или что-то подобное?

– Мы пытались не умереть, – ответила Мори.

– Я видела дверь, – отозвалась Эмири.

Я удивленно посмотрела на нее.

– Правда? – спросил Араи.

– И почему ты молчала? – раздраженно поморщилась Ёсиока.

– Там вдалеке была белая дверь, – продолжила Эмири как ни в чем не бывало. – Но по ней ползали змеи.

– И как весна или осень могут помочь нам избавиться от змей?.. – задумалась Аоки.

– Раз мы этого пока не знаем, предлагаю не тратить время и сосредоточиться на борьбе с Юки-онной, – проговорила я. – Кто-то может отправиться в весну и достать горячую воду. А кто-то – собрать плоды юдзу.

Герои кайдана переглянулись и задумались, взвешивая, что из этого может быть опаснее.

– Я пойду за юдзу, – предложила Каминари. – Я не боюсь этих проклятых сирё.

– Они тебя тоже не боятся, – заметил Кадзуо. – И могут убить. А вот ты их – нет.

– Переживаешь за меня?

– Я переживаю, – отрезал Тора, недовольно посмотрев на Каминари. – Без плана никто никуда не пойдет.

– Как можно справиться с сирё? – задумалась Харуки.

– У нас есть оммёдзи, он не знает? – хмыкнул Ивасаки.

– Для тебя есть один совет, – кивнул Араи. – Не попадись им.

Ивасаки закатил глаза:

– Действительно. Для тебя тоже есть совет: притворись настоящим оммёдзи, может, сирё этого не заметят и испугаются.

– Араи-сенсей прав. Просто постарайтесь не попасться им, – сказал Кадзуо. – У сирё нет особых сил, они лишь хотят забрать с собой людей, так как сами погибли насильственной смертью или ушли из жизни преждевременно. Не дайте им убить себя, вот и все. Поэтому… Лучше не разделяться. Так можно будет помочь друг другу.

– Я тоже так считаю, – согласилась Йоко, до этого молча слушавшая предложения и идеи других. – Если кто-то попадет в беду, те, кто будет ждать в безопасном месте, смогут прийти на выручку. А кто-то успеет прорваться и собрать плоды.

– Ага, так все и побежали спасать друг друга от сирё, – хмыкнула Ёсиока, и Йоко обиженно поджала губы.

– На вас никто полагаться и не собирался, – сухо сказал Хасэгава. – Но здесь есть те, кто придет другим на помощь.

– Тогда давайте остановимся на этом плане, – несколько нервно предложил Хаяси и запустил руку в тронутые сединой волосы. – Не будем тратить время. Кто пойдет, а кто будет страховать?..

– Я пойду, а ты страхуй, – сказала Каминари Торе.

– Нет, – тут же ответил он.

– Да, – отрезала Каминари.

Они какое-то время смотрели друг другу в глаза, но затем Тора, сердито сведя брови, коротко кивнул.

– Ладно, – сказал он, скрестив руки на груди, и Каминари с хитрым выражением лица погладила его по плечу.

– Я пойду, – добавил Кадзуо.

– Я тоже, – произнес Хасэгава.

Харуки и Ёсиока с облегчением выдохнули, а Мацусита словно бы хотел что-то сказать, но так и не решился. Видимо, одной встречи с сирё на мосту ему хватило, а потому он все это время хранил молчание.

– Тогда и я… – начала было я, но Араи перебил меня.

– Нет, не стоит, – негромко сказал он.

– Что? Почему?

– Тут могут понадобиться скорость и сила… Без обид, – вполголоса ответил Араи, а затем весело добавил: – Да и Кадзуо-кун может отвлечься.

Мне показалось, что мое лицо вспыхнуло, поэтому я сердито отвернулась. Никто не услышал его слов – кроме Эмири. Она насмешливо посмотрела на меня и показала пальцами сердечко.

– Мне припомнить твою милую беседу с Одзи в позапрошлой страшной истории? – иронично спросила я, и с лица Эмири сошла улыбка. Она, сморщив нос, отвернулась.

Тем временем остальные приняли решение, что за плодами пойдет еще и Ивасаки, а Тора, Акагэ и Араи будут на подстраховке.

– Я тоже помогу, если что… – несколько смущенно добавил Мацусита.

– Что насчет остальных… – протянула Каминари. – Будете страховать тех, кто пойдет на помощь к нам, если они не справятся и мы все же погибнем.

Тора в ответ на эту шутку лишь мрачно прищурился. Каминари усмехнулась, словно ей нравилось дразнить его, но потом ее лицо вновь приняло безразличное выражение.

– Поторопимся, – холодно произнес Кадзуо, и мы все вместе направились к реке.

Я и те, кто тоже собирался ждать других героев кайдана, остановились чуть в стороне от моста. Кадзуо, Каминари, Хасэгава и Ивасаки ступили на его прямые доски и поспешно зашагали в сторону противоположного берега, при этом внимательно оглядываясь.

Когда они оказались на середине моста, перед ними из ниоткуда возникла фигура женщины. Ее неживое лицо, на которое спадали длинные черные волосы, перекосило от злости. Женщина парила над мостом, и под подолом ее белого одеяния не были видны ноги, как будто они в принципе отсутствовали.

Взгляд пустых, подернутых пеленой глаз сирё остановился на Ивасаки, и в следующую секунду призрак стремительно направился к нему, вытянув руки. В это время на мосту появился еще один сирё, на этот раз мужчина. Он быстро поплыл в сторону Кадзуо и Хасэгавы, и Каминари отступила от них подальше.

– Так, не приближайся, – с нотками испуга в голосе велел Ивасаки и шагнул в сторону, избегая вытянутых бледных рук сирё.

Он обогнул призрака, но дух женщины развернулся и уже более резким движением попытался напасть на Ивасаки. Тот снова уклонился, пятясь к нужному берегу, но не спуская глаз с сирё.

Кадзуо просто оттолкнул подошедшего к ним с Хасэгавой сирё, вызвав у того жуткий оскал. Призрак снова кинулся на Кадзуо, но он перехватил бледную руку сирё и с силой дернул его к краю моста. Хасэгава, стоящий у перекладин, тут же толкнул призрака, и тот, перевалившись через ограждение, без брызг и малейшего звука исчез под водой.

Я наблюдала за друзьями, казалось, задержав дыхание.

Каминари тем временем уже ушла вперед, воспользовавшись тем, что сирё напали на других.

– Сзади! – испуганно крикнула Йоко, и я посмотрела на Ивасаки.

Тот, отступая от одного из сирё, наткнулся спиной на другого. Поспешно развернувшись, Ивасаки ударил второго призрака ногой, оттолкнув того подальше, но первая женщина-призрак схватила Ивасаки за волосы, дернула на себя и впилась пальцами в его шею. Кадзуо был к Ивасаки ближе всех, а потому кинулся на помощь и, схватив сирё за запястья, заставил того разжать хватку.

Вдвоем с Ивасаки они столкнули с моста и эту сирё. Каминари уже добралась до берега, а Хасэгава как раз справился с еще одним призраком.

– Вроде бы ушли, – тяжело дыша, произнес Ивасаки.

Я поняла, что на какое-то время задержала дыхание, а потому судорожно втянула воздух и едва не закашлялась, чувствуя, как от страха сердце слишком быстро застучало в груди. Рядом со мной напряженно сжимала и разжимала кулаки Йоко.

Я увидела, как Тора, нахмурившись, пристально следил за Каминари. Казалось, он был готов в любую секунду броситься к ней. Почти так же напряженно на свою союзницу смотрел и Акагэ.

Но вот все четверо сошли на берег. Я следила за Кадзуо и Ивасаки, но, как бы ни пыталась это отрицать, волновалась и за Хасэгаву. И за Каминари.

Все они, явно не позволяя себе расслабиться, даже отдалившись от реки, быстро пересекли берег и прошли мимо других деревьев, приближаясь к деревьям юдзу.

– Будьте осторожнее! – крикнула Ёсиока.

Она нервничала, но я была уверена, что волновала ее вовсе не безопасность героев кайдана, а то, что они могут не справиться и тогда кому-то придется заново идти за плодами.

Хасэгава, Кадзуо, Ивасаки и Каминари начали собирать юдзу, срывая их с деревьев и складывая на куртку Каминари.

– Их сложно срывать! – донеслось до нас недовольное восклицание Ивасаки. – Шипы такие длинные!

Я увидела, как Каминари, раздраженно посмотрев на него, что-то ответила, но слов было не разобрать.

Спустя несколько минут Кадзуо, связав рукава куртки, взял получившийся мешок и первым направился к мосту. Ивасаки и Каминари последовали за ним, а вот Хасэгава помедлил, вглядываясь в глубь леса.

– Хасэгава-сан! – крикнула Йоко. – Уходите скорее, там опасно!

Ее голос звенел от нескрываемой тревоги. Йоко искренне переживала за безопасность Хасэгавы, и я понимала, что она считает его союзником, возможно, даже другом, а потому меня вновь захлестнули злость и обида. А еще – разочарование. Но я постаралась погасить эти чувства: они были лишними… и слишком сильными. А Хасэгава точно не стоил этого, твердила я себе.

Он, бросив еще один задумчивый взгляд на деревья, поспешил к мосту, в пару шагов догнав остальных.

Кадзуо и Ивасаки спустились с моста, и я почувствовала облегчение. На этот раз сирё не появились.

Но стоило мне только подумать об этом, как за спиной Каминари, которой оставалось сделать всего несколько шагов до берега, появился призрак и, схватив ее за плечи, столкнул в реку.

Глава 17

冬来たりなば春遠からじ

То, что пришла зима, еще не значит, что весна далеко

– Сэйери! – закричал Тора и кинулся к реке, в которую уже нырнул и сам призрак.

Я испуганно вздохнула, застыв от удивления.

Ближе всех к Каминари оказался Хасэгава. Быстро скинув плащ, он, опередив Тору, прыгнул в реку.

Кадзуо и Ивасаки резко развернулись.

– Стой! – Акагэ схватил Тору за плечи, но тот оттолкнул его и, подбежав к самому краю берега, кинулся в воду.

В этот момент мне в голову пришла неожиданная мысль, и я сама удивилась ее внезапности. Тому, что она появилась у меня в голове в подобный момент. Возможно, идея была неуместной… Но это был шанс, который мог больше мне не представиться.

Как и некоторые другие участники я тоже подбежала к берегу реки… но затем сделала несколько шагов в сторону моста и быстро присела рядом с плащом Хасэгавы. Запустив руку во внутренний карман, я тут же нащупала маленький стеклянный пузырек, вздрогнув, сунула его в карман штанов и поспешно вернулась к остальным.

Тора был почти по пояс в воде и собирался нырнуть, но на поверхности вдруг показался Хасэгава. Он удерживал над водой потерявшую сознание Каминари.

– Сзади! – вскрикнула Аоки, заметив за спиной Хасэгавы оскалившегося сирё.

Ивасаки схватил юдзу и швырнул его в призрака. Плод угодил прямо в голову сирё, и тот раздраженно отшатнулся, потеряв пару секунд. Тора кинулся к Каминари, которую Хасэгава нес к берегу.

Через несколько секунд они оказались в безопасности.

– Сэйери, очнись!

Тора потряс Каминари за плечи и перевернул ее на бок. В следующую секунду она закашлялась и выплюнула воду. Приподнявшись на локтях, Каминари потерла ушибленную голову.

– Проклятье… – процедила она, зло покосившись на реку. – Мерзкие призраки. Не зря их, видимо, когда-то убили.

Тора на секунду прикрыл глаза. Встав, он подал Каминари руку и помог ей подняться, а затем обернулся к Хасэгаве.

– Спасибо, – сказал он, и Хасэгава лишь кивнул.

– Если мы направимся в зимний сезон в мокрой одежде, то наше спасение будет лишь несущественной отсрочкой от смерти… – пробормотала Каминари.

Она с раздражением оттянула высокое горло своей насквозь промокшей облегающей кофты.

– Будешь ждать, пока не высохнешь? – хмыкнул Акагэ.

Затем он обернулся к Ивасаки и с силой, даже чрезмерной, хлопнул того по плечу:

– Классный бросок!

Ивасаки пошатнулся и недовольно посмотрел на Акагэ.

– Ага, спасибо… Люблю бейсбол.

– Оно и видно. – Акагэ вновь хотел хлопнуть Ивасаки по плечу, но тот шагнул в сторону и в предупреждающем жесте выставил вперед палец.

– Еще раз прикоснешься, я тебе руку сломаю.

Акагэ фыркнул и, закатив глаза, отвернулся.

– Так, юдзу у нас есть! – заговорила Харуки. – Нужно скорее идти за горячей водой!

– Вот там и согреетесь, – отозвалась Ёсиока. – Быстро проскочите зиму и погреетесь у огня весной.

Каминари смерила ее таким мрачным взглядом, что Ёсиока побледнела.

– Да, но… – начала Йоко. – Вы можете подождать здесь… Вода хоть не холодная? – сочувственно спросила она, и Хасэгава покачал головой.

– Давайте быстрее пойдем дальше, мы можем не успеть… – нервно повторяла Мори.

– Замолчи! – велела ей Каминари, скривив губы. – Не ты пошла на тот проклятый мост с призраками!

Мори, недовольно прищурившись, скрестила руки на груди.

– Вы и правда можете остаться, а мы пойдем. На этом берегу безопасно… – протянула я.

– Я пойду с вами, – отмахнулся Хасэгава. – Если мы не собираемся задерживаться в сэнто, то все в порядке, до зеленой двери совсем близко.

– И я пойду, – заявила Каминари. – Не собираюсь ждать, пока вы что-нибудь испортите…

– Кому-то все-таки нужно остаться и ждать здесь с плодами юдзу, – предложил Араи. – Их лучше не оставлять просто так, но и нельзя таскать с собой, рискуя потерять.

– Я могу остаться! – поспешно вызвалась Ёсиока.

– Никто и не сомневался, – произнесла Эмири.

– Как будто кто-то против, от нее же толку никакого, – пожал плечами Акагэ. – Ты как вообще в кайданах раньше выживала?

Ёсиока зло глянула на Акагэ, но он на нее уже не смотрел.

– Так, еще желающие? – заговорил Кадзуо.

– Давайте я, – хором произнесли Хаяси и Аоки. Переглянувшись, они недовольно поджали губы, а Мори с легким осуждением глянула на своего союзника.

– Ладно, оставайтесь, – пожал плечами Хаяси, поймав взгляд Мори, и Аоки явно осталась довольна.

– Вперед. – Тора первым пошел к двери, и остальные направились за ним.

Когда Хасэгава подошел ближе, я обернулась к нему:

– Не простудитесь.

И даже улыбнулась, но мой взгляд явно противоречил смыслу слов.

– Не переживай, у меня еще слишком много… дел, – ответил Хасэгава и прошел мимо.

Я сцепила зубы: последнее слово вновь осталось за ним. Его совсем не трогали мои замечания, и я разозлилась на себя за такое детское поведение. Наверное, нужно было просто игнорировать Хасэгаву, и я решила впредь вести себя именно так.

Но правда в том, что я все еще его боялась. И мне все еще было больно из-за его обмана. Наверное, такими насмешками я пыталась показать Хасэгаве, что вовсе не напугана, что он не может мной манипулировать.

Но на самом деле такое мое поведение, как я поняла, лишь кричало Хасэгаве о том, что я чувствую на самом деле. О том, что злюсь. О том, что боюсь. О том, что его шантаж работает.

При этом я ощутила и злую радость оттого, что пузырек с ядом теперь у меня. Если Хасэгава вновь решит… взяться за свои дела, ему придется снова играть в азартные игры. Возможно, подобное промедление спасет кому-то жизнь… По крайней мере, я на это надеялась. Моя «кража» была импульсивной, но я о ней не жалела. Хасэгава вполне мог решить, что просто обронил пузырек во время кайдана.

Тора и Каминари первыми покинули осенний сезон, затем – Ивасаки, Йоко и Хасэгава, а я пошла следом.

– Просто беги к зеленой двери, хорошо? – успел сказать мне Кадзуо, и в следующую секунду я уже шагнула во тьму.

Меня мгновенно пронзило множество ледяных иголок, и пару секунд я не могла сделать вдох. Наконец я с трудом втянула носом морозный воздух и, вновь почувствовав, как легкие обожгло, поспешно огляделась.

Я стояла перед красной дверью. Впереди виднелся проход в банную зону, а справа – зеленая дверь. Хасэгава как раз распахнул ее и, оглянувшись, встретился со мной взглядом. В этот момент за мной в ледяной сэнто вышла Харуки.

Я побежала к нужной двери, подгоняемая страхом и холодом. Поскользнувшись, я ухватилась за ручку, проигнорировав протянутую руку Хасэгавы. Он отдернул ладонь и вошел в зеленую дверь, а я уже собиралась зайти следом…

Но в эту секунду поднялся резкий ветер, от которого в ушах раздался свист.

– Она идет! – закричала Харуки и, схватив меня за плечо, дернула назад, первой ринувшись в ведущую к весеннему периоду черноту.

Я упала на спину, не устояв на покрытом льдом полу. Охнув от острой боли в спине и шее, я попыталась встать и ощутила ладонями колючий холод промерзшего пола, крошка льда на котором поцарапала мне кожу. Мимо пробежал Хаяси и хотел было помочь мне встать, но, увидев что-то за моей спиной, отшатнулся и с перекошенным от страха лицом практически запрыгнул в проход за зеленой дверью.

– Хината-тян! – донесся до меня испуганный крик Кадзуо.

Я, еще не успев встать, обернулась… и увидела в дверях, ведущих из банной зоны, Юки-онну.

Я бросилась в сторону, уворачиваясь от огромной сосульки, которая сорвалась с потолка. Кадзуо мгновенно оказался рядом и, схватив меня за руку, помог подняться, а Араи кинулся к Юки-онне и изо всех сил оттолкнул ее.

– Араи-сенсей! – испуганно вскрикнула я.

Юки-онна, изящно проскользив по льду, как фигуристка на катке, холодным неживым взглядом уставилась прямо на Араи и, медленно склонив голову набок, зловеще улыбнулась.

– Уходи! – сердито велел мне Кадзуо. – Я помогу ему!

– Но… – Я хотела было поспорить, но не стала и без ненужного героизма бросилась за зеленую дверь, понимая, что Кадзуо способен помочь Араи, а вот я – нет. И, находясь в ледяном сэнто, лишь отвлекаю Кадзуо, чем могу навредить и ему, и Араи.

Когда чернота перед глазами рассеялась, а мороз сменился мягким теплом, я увидела небольшую горную реку, поверхность которой прорезали высокие острые булыжники. Молодую зелень деревьев разбавляли нежно- и ярко-розовые цветы сливы, персика и сакуры.

Мое успевшее вновь изрядно продрогнуть тело обхватил теплый влажный воздух, и я, все еще не распрощавшись с остатками страха оттого, что была близка к гибели, с трудом устояла на подогнувшихся ногах. Сердце бешено колотилось о ребра, и я развернулась к двери, из которой должны были появиться Араи и Кадзуо – должны были.

– Хината-тян, что случилось? – Рядом оказалась Йоко, которая явно поняла, что в зиме что-то произошло – по моему перепуганному, встревоженному лицу. Но я быстро взяла себя в руки и спрятала лишние эмоции. Я была покрыта снегом и ледяной крошкой и начала нервно стряхивать их с волос и плеч.

– Юки-онна… – начала было я и вновь обернулась к двери, пряча страх. – Араи-сенсей и Кадзуо еще там…

– Разве ты не шла сразу за мной? – напряженно спросил Хасэгава.

Обернувшись, я увидела, что черты его лица словно застыли, а затем его холодный взгляд обратился к Харуки. Она стояла в стороне, прислонившись к высокой сосне.

– Да, я… просто упала, – ответила я.

Харуки коротко взглянула на меня и отвернулась. На ее лице не показалось ни сожаления, ни вины – оно было мрачным и равнодушным. Стоявший неподалеку Хаяси моего взгляда избегал, но я не винила его за то, что он не помог мне. Каждый здесь спасает себя и не обязан рисковать жизнью ради незнакомцев.

Хасэгава перевел взгляд с Харуки на меня. Пожав плечами, он подошел ближе к двери, и тогда в его глазах я заметила отблеск скрываемой тревоги.

Наконец дверь открылась, из нее вышли Араи и Кадзуо, и я глубоко вздохнула, убедившись, что они оба выжили. С тех пор как я оказалась в весеннем сезоне, прошло не больше пары минут, но казалось, я прождала целую вечность.

– Вы целы! – воскликнул Ивасаки.

– Как приятно, что ты за меня переживал, – произнес Араи, который выглядел совершенно спокойным и, главное, невредимым, но получил от Ивасаки сердитый взгляд.

– Нет, я переживал, что, если ты погибнешь, мне не дадут повышение за твой арест.

– Тебе и так оно не светит, – пожал плечами Араи, и Ивасаки раздраженно фыркнул.

Хасэгава, как мне показалось, прислушался к разговору Ивасаки и Араи и словно хотел что-то сказать, но передумал. Его взгляд упал на Кадзуо, и Хасэгава судорожно выдохнул.

Я посмотрела на него с подозрением и… удивлением. Неужели его волновала жизнь Кадзуо? Хасэгава убил его отца, следил за ним и связывался с ним на местах преступлений… Хасэгава, пожалуй, должен хотеть, чтобы человек, который его ищет, который может его опознать, погиб и перестал быть угрозой.

Я ничего не понимала. Но в данный момент это все и неважно. Главное, что, по-видимому, Хасэгава не собирался убивать Кадзуо. Хотя бы пока.

– Кадзуо, как ты? – взволнованно спросила я, поспешно подойдя ближе.

Он лишь отмахнулся, но, поймав мой внимательный взгляд, успокаивающе улыбнулся.

– Опять переживаешь за меня, но лучше бы тебе волноваться о себе, – качнул головой Кадзуо и хмуро покосился на Араи. В глазах Кадзуо я увидела… подозрительность.

Я не поняла ее причины и призналась:

– За себя я еще как волнуюсь.

– Так, если все живы, пойдем дальше, – предложила Харуки, и я увидела, что Эмири посмотрела на нее с раздражением.

– Да, нужно идти, – согласился Араи, игнорируя пристальное внимание Кадзуо. – Йоко-тян, в какой стороне вы видели горячие источники?

– Там! – Она указала направление, и мы направились в нужную сторону.

Я заметила, что Эмири, приблизившись к Харуки, придержала ее за рукав и начала что-то говорить ей с холодным выражением лица. Харуки ответила сердитым взглядом и хотела что-то сказать, но Эмири просто отошла в сторону.

– Что-то я не вижу ни огня, ни горячей воды, – раздраженно произнесла Каминари. Она явно все не могла согреться в своей еще не высохшей одежде. Хасэгава хотя бы надел оставшийся сухим плащ. При этом я отметила, что он так и не снял перчатки, хоть они и промокли насквозь.

Вокруг цвела весна. Мы шли по укрытой нежно-зеленой травой и украшенной цветами поляне, которую обрамляли изящные деревья – их я заметила сразу, как очутилась здесь.

Несмотря на страх, который держал меня в тисках, я невольно восхитилась красотой этого места. Вид яркой поляны и цветущих деревьев оказался непривычно жизнерадостным, а потому завораживающим. Над головой раскинулось голубое небо с легкими пушистыми облаками, солнце ярко светило, окутывая нас мягким теплом, а прохладный ветер дарил свежесть и разносил вокруг сладкий цветочный аромат.

– Твое любимое время года – весна? – предположил Кадзуо, заметив, с каким восхищением я любуюсь видом, и я кивнула. – А у меня осень, – поделился он, взяв мою ладонь в свою.

– Хоть в чем-то мы согласны, – хмыкнула Каминари, услышав слова Кадзуо.

– Ты не похожа на человека, которому по душе что-то вроде о-цукими[68] или момидзигари[69]. Я бы и не подумал, что ты можешь любоваться природой, – усмехнулся Акагэ.

– Потому что ты не похож на человека, который умеет думать, – ответила Каминари, и Акагэ закатил глаза.

– Я в детстве любил о-цукими, потому что мама готовила данго[70], – сказал Араи с легкой улыбкой, но в его глазах отразилась глубокая печаль.

– А я не любил, потому что у нас по традиции готовили сладкий картофель, – весело отозвался Хасэгава, и Кадзуо нахмурился.

– Что такое? – тихо спросила я.

– Хм… – Кадзуо покачал головой. – Ничего. Просто… дежавю.

– Лучше быть начеку, а не болтать. – Эмири покосилась на нас.

– Согласен, – холодно произнес Тора, неприязненно оглянувшись на остальных. У него явно не было желания слушать наши разговоры.

Мы шли вперед вдоль реки, планируя найти горячие источники и набрать воду. Так мы сможем получить все необходимое для того, чтобы устроить Юки-онне смертельную ловушку. Но мне было, мягко говоря, не по себе, потому что в каждую секунду я ожидала появления чего-то, вернее, кого-то опасного.

– Вот где-то здесь мы увидели лис, – объявил Акагэ, указав рукой на крупный камень на берегу ручья.

– Да! – воскликнула Йоко. – Будьте осторожны! Тут может просто так вспыхнуть огонь!

– Великолепно, – пробормотал себе под нос Кадзуо.

– Не переживай, Йоко-тян. – Акагэ приблизился к Йоко. – Если что, я снова помогу.

– Очень мило с твоей стороны, – отозвалась Йоко, но в ее голосе мне послышалась ирония.

Ивасаки, шедший позади, ускорился и встал между Йоко и Акагэ. Он выглядел сосредоточенным и напряженным, явно ожидая появления опасности в любую секунду.

– Будь осторожна, – негромко сказал мне Кадзуо и уже громче произнес: – Эмири-тян, не иди так далеко ото всех.

Она на мгновение обернулась:

– Переживай лучше за себя.

– У него иммунитет, – хмыкнул Тора.

– Уже не смешно, – заметил Араи.

– Смотри, как бы ты не сгорел первым, Тора, – спокойно предупредил Хасэгава.

Тора обернулся к нему, пронзив ледяным взглядом, но на Хасэгаву тот не произвел никакого впечатления.

– Ты же тот, кого Сэнси обвинил в убийстве Атамы?.. – медленно протянул Тора, и Каминари тут же внимательно всмотрелась в Хасэгаву.

Хаяси испуганно вскинул брови, а Харуки, удивленно округлив глаза, шагнула в сторону. Мори нахмурилась, переводя сердитый взгляд с Торы на Хасэгаву и обратно, но молчала.

– Меня обвинили в смерти Атамы? Интересно… – удивился Хасэгава. – Ему ведь перерезали горло… Я бы выбрал другой способ убийства.

Я невольно поморщилась, понимая, что имел в виду Хасэгава.

Тора холодно усмехнулся.

– Акияма-сан так и сказала. Что это не ты, потому что боишься крови.

– Неужели? – Хасэгава посмотрел на меня с легкой насмешкой, и я ответила ему хмурым взглядом, жалея о тех своих словах.

– Знаете… – раздраженно начала Мори, но в следующую секунду прямо рядом с нами вспыхнул огонь.

Мацусита громко вскрикнул: огонь едва не задел его, окатив потоком раскаленного воздуха.

– Бежим! – звонко крикнула Мори.

Она кинулась вперед, но прямо у ее ног вспыхнул еще один столб огня. Ивасаки быстро среагировал и, схватив ее за руку, потянул на себя, и только это спасло Мори от хищного пламени.

Она тихо застонала: прикрыв лицо от огня, Мори обожгла руку.

– Смотрите под ноги! – воскликнула я.

В этот момент вверх взметнулись еще два столба яркого пламени. Один почти задел Хаяси, а другой вырвался из травы рядом с Харуки, и одежда на ней тут же загорелась.

Харуки громко закричала, и в ее голосе смешались, усиливая друг друга, страх и боль. Она заметалась, взмахивая руками в тщетных попытках сбить пламя.

– Остановите ее, она только распаляет огонь! – услышала я крик Араи.

Хасэгава был к Харуки ближе всех, но лишь кинул на нее холодный взгляд. Я бросилась к ней, чтобы сбить огонь с одежды, но не успела сделать и три шага, как Хасэгава резко схватил Харуки за руку и толкнул с берега. Потеряв равновесие, Харуки упала в реку, и вода сомкнулась над ее головой.

Ивасаки стремительно подбежал к берегу. Хасэгава помогать Харуки явно не торопился, и, когда она вынырнула из реки, я и Ивасаки протянули ей руки, чтобы помочь выбраться. Огонь на одежде Харуки погас, но ткань обуглилась, а кожа местами обгорела. Пиджак спас руки Харуки от серьезных травм, но на щеке остался сильный ожог.

– С нее нужно аккуратно, но быстро снять пиджак! – скомандовал Араи. – Только не прижимайте ткань к коже, аккуратно!

Йоко начала помогать Харуки, и Ивасаки отошел в сторону, глазами отыскав Эмири, а затем Кадзуо. Я же хмуро посмотрела на Хасэгаву, но он лишь пожал плечами.

– Проклятье, – негромко бросила Каминари.

Обернувшись, я поняла, что и ее задело появившееся из ниоткуда пламя, но, к счастью, Каминари не пострадала. Видимо, ее лишь обдало жаром.

– Зато хоть теплее стало.

– Не замечал в тебе раньше такого оптимизма, – коротко рассмеялся Акагэ.

Тора смерил его недовольным взглядом, и Акагэ вскинул ладони в примирительном жесте.

– Огонь появился с лисицами, – предупредил Кадзуо, подойдя ко мне. Он всматривался в деревья вокруг. – Но они ушли. Так что пока мы в безопасности.

– Надеюсь, мы не встретим девятихвостую кицунэ, – пробормотал Ивасаки.

– Ай, как же больно, – простонала Харуки.

– Потерпи, пожалуйста, – то и дело говорила Йоко, помогая ей.

Каждая черта лица Йоко была полна сочувствия, а в ее глазах сверкала боль, словно это ее обожгло. Мне стало даже жаль Йоко – она так близко к сердцу принимает чужие страдания. И в то же время я невольно восхитилась ею. Я не думала, что смогла бы вести себя так же. И хоть я не знала, чем заслужила симпатию настолько небезразличного и доброго человека, была очень рада, что мы стали подругами.

Наверное, я даже гордилась этим.

– Так… – Араи обвел всех взглядом и остановился на Хаяси. – Оторвите рукава рубашки.

– Что? – удивился Хаяси.

– Быстро! – жестким тоном велел Араи.

Тогда Хаяси зашевелился и снял пиджак, после чего Ивасаки помог ему оторвать рукава от рубашки. Араи взял ткань и мягко отстранил Йоко от плачущей Харуки.

– Тут ожоги первой и второй степени, и ткань, к счастью, не прилипла к коже. Тебе повезло, что рядом была река.

Говоря это, Араи намочил ткань рукавов и перевязал руки Харуки. Его движения были мягкими и осторожными, но в то же время ловкими.

– Тебе нужно чаще пить, так будет лучше для организма, – продолжил Араи. – И минут через пятнадцать надо будет охладить ожоги.

Харуки тяжело дышала, ее трясло, и она явно не особо вслушивалась в слова Араи.

– Я могу отвести ее в осенний период, – предложила Йоко. – Здесь Харуки-сан будет тяжело…

– А всем остальным легко, – раздраженно бросила Каминари.

– Это слишком опасно, – покачал головой Ивасаки, с тревогой смотря на Йоко. – А если лисицы появятся рядом, пока вы будете вдвоем?

– Я не пойду, – заговорила Харуки. – Вместе безопаснее.

Йоко с сомнением покосилась на нее, но промолчала.

– Только не задерживай нас, – предупредила Каминари, явно не испытывая к Харуки жалости.

– Пойдем скорее дальше, – попросила Мори, нервно осматриваясь, и мы вновь направились к цели.

Теперь все молчали и с тревогой вглядывались в пространство между деревьями, ожидая, что где-то вот-вот вновь появится лиса. Между нами искрилось напряжение, которым мы словно заряжали друг друга.

– Почти пришли, – негромко произнес Ивасаки.

Эмири шла рядом со мной, а Кадзуо держался с другой стороны. Мне показалось, что выражение его лица стало еще мрачнее, но Кадзуо явно пытался скрыть охватившие его чувства. И все же я уже научилась различать эмоции на его лице даже тогда, когда он казался холодным и спокойным.

– Что такое? – прошептала я.

Кадзуо кинул на меня быстрый взгляд и лишь покачал головой. Но я не отвернулась, продолжая пристально всматриваться в его лицо, и он, вновь ко мне повернувшись, вздохнул.

– Просто… на самом деле я очень не люблю огонь, – тихо ответил Кадзуо, и мое сердце болезненно сжалось.

– Из-за кагомэ? – с трудом спросила я, не в силах даже представить, что Кадзуо пережил в тот момент, когда его охватило пламя. Он ощущал боль слабее, чем в реальной жизни, но все же ощущал.

– Нет, – покачал головой Кадзуо. – Дело совсем не в том кайдане.

Я удивилась, но поняла, что сейчас не время для подобных расспросов. И все же волнение за Кадзуо стало лишь сильнее.

Перед нами наконец показались горячие источники, и сначала я обрадовалась, но затем тревога нахлынула с новой силой. В этом месте должно быть намного опаснее, чем на нашем пути сюда.

– Проклятье, опять лисы! – испуганно воскликнул Мацусита и отшатнулся в сторону.

Все тут же посмотрели под ноги, пытаясь понять, где и в какой момент снова вспыхнет пламя.

Но ничего не происходило.

Наверное, только до поры до времени. А потому все равно необходимо было оставаться начеку. Я чувствовала, как быстро бьется в груди сердце, и его темп, казалось, еще сильнее ускорялся каждый раз, когда я представляла, что под моими ногами в любую секунду может вспыхнуть огонь.

Камни и булыжники образовывали неподалеку от нас три природных бассейна, наполненных горячей водой. Над поверхностью онсэнов[71] поднимался белоснежный пар, почти полностью скрывая от нас то, что располагалось позади бассейнов.

Рядом с краем самого большого центрального онсэна стояло несколько ведер, и тогда я почти с облегчением поняла, что наша догадка оказалась верной – мы должны набрать горячую воду.

– Хм… И кто подойдет ближе? – спросила Каминари. – Акагэ, иди ты.

– Эй, это еще зачем? – возмутился он.

– Надо проверить, что будет, – поддержал Каминари Тора.

Акагэ сердито посмотрел на своих союзников, но сделал несколько шагов к онсэну, и никто его не остановил.

Но внезапно Акагэ замер и попятился.

– Смотрите! – удивленно воскликнул он.

Впереди, на камне, который лежал посреди онсэна, появилась женщина, и напряжение внутри меня возросло в разы, до дрожи в пальцах. Женщина наверняка была ёкаем, но разглядеть ее мешал поднимающийся от поверхности естественного бассейна пар.

Женщина ступила в воду и медленно вышла на каменистый берег перед онсэном. Акагэ поспешно вернулся к нам, встав рядом с Каминари и Торой. Кадзуо, напротив, шагнул вперед, как и Эмири, на лице которой я заметила легкий интерес. Ивасаки тем временем встал перед Йоко, но она вышла из-за его спины, вновь встав рядом.

Незнакомка оказалась высокой и стройной, с крупными, выразительными чертами лица, бледной кожей и алыми губами. Ее гладкие черные волосы были заплетены в традиционную прическу така-симада[72] и украшены цумами-кандзаси[73] – голова была увита цветами, с которых вниз спадала замысловатая аппликация из кусочков ткани в виде треугольных лепестков.

Одета женщина была в цукэсагэ[74] – простое однотонное кимоно персикового оттенка, по низу которого бежал традиционный узор урокомон[75].

Женщина плавно прошла вперед и остановилась в паре метров от нас. У меня по коже побежали мурашки, горло сжали холодные пальцы страха, затрудняя дыхание, но я постаралась удержать на лице невозмутимое выражение.

К незнакомке бесшумно подбежали две лисы и сели рядом с ней.

– Кто вы такие? – проговорила женщина, улыбнувшись, но улыбка ее была хитрой. Женщина изящно склонила голову набок, изучающе разглядывая нас.

– Нам нужно всего лишь набрать горячей воды из источника, – ответил Араи. Он шагнул вперед, оказавшись к ней ближе всех.

– Кто это? – испуганно прошептала Харуки.

– Думаю, кицунэ, – предположил Хасэгава.

– Так и знал, – сокрушенно вздохнул Ивасаки.

– Нет, – тем временем ухмыльнулась кицунэ и скрестила руки на груди, и я заметила мелькнувшие острые черные когти. – Я не пропущу вас.

Араи оглянулся, а затем невозмутимо уточнил:

– Почему?

– Не хочу, – пожала плечами кицунэ.

Она сделала несколько неторопливых шагов вдоль каменистого берега, а затем повернула обратно.

– Мы можем договориться, – произнесла я, вспомнив, как нам удалось убедить мстительного духа, что вызывал у героев кайдана одержимость, вернуть нам книгу. И хоть меня душил страх, я, к своей гордости, смогла справиться с дрожью в голосе.

– Есть в других сезонах что-то, что могло бы помочь? – прошептала Мори.

– Ничего не приходит в голову, – нахмурилась Йоко.

– В осеннем сезоне ничего из других времен года не требовалось, – напомнил Ивасаки. – Подождите, что она ответит…

Кицунэ внимательно посмотрела на меня.

– Мы могли бы договориться, – согласилась кицунэ и задумалась, хотя я видела, что она уже знает, чего хочет. – Но только если вы сделаете мне подарок.

Мы с Эмири переглянулись. Она свела брови, словно пыталась что-то придумать.

В стороне туда-обратно бегали лисицы, а некоторые неподвижно сидели между цветущими деревьями, хищно смотря на нас. Другие же подкрались совсем близко. Одна лиса прошла мимо, едва не задев хвостом мою ногу, и села рядом с Йоко. Я видела, что Йоко кидала в ее сторону настороженные взгляды. Ей явно было не по себе от подобного соседства.

– Какой подарок? – прямо спросил Тора, и кицунэ, ухмыльнувшись, сделала еще несколько шагов в нашу сторону.

Она прошла мимо Араи и остановилась перед Торой, и тогда Араи сделал шаг назад и в сторону, чтобы лучше видеть кицунэ. Выглядел он при этом сосредоточенным и на зависть спокойным.

– Хм… – протянула кицунэ. – А какие подарки мужчины обычно делают красивым девушкам?

Она мягко улыбнулась, смотря Торе прямо в глаза, и Каминари рядом зло скривила губы, но вот сам Тора остался невозмутимым.

– Что ж, – пожала плечами кицунэ, проходя чуть дальше. Теперь она остановилась перед Кадзуо. – Я облегчу вам задачу. Я люблю вкусные подарки. Например, сладости или тофу.

Я сердито поджала губы. И где нам взять сладости и соевый сыр? Ни у кого с собой не было припасов. Или были?..

– У кого-нибудь есть с собой еда? – негромко спросил Акагэ, оглядывая участников. Но ни у одного из нас не было даже сумки. – Проклятье…

– Можем подарить ей юдзу, – тихо фыркнула Каминари.

– Так что? У вас для меня ничего нет? – Кицунэ разочарованно скривилась и раздраженно повела плечом. Развернувшись к нам спиной, она вернулась к онсэну, но, остановившись на пару секунд, обернулась и небрежно бросила: – Тогда и вы от меня ничего не получите.

– Вот ведь… – процедил Хаяси.

К нему приблизилась одна из лисиц, и он раздраженно взмахнул рукой в ее сторону, пытаясь отогнать. Лисица оскалилась, и тогда Хаяси махнул еще и ногой, чтобы та отошла дальше.

И в ту же секунду его охватило пламя.

Хаяси пронзительно закричал. Я в ужасе отшатнулась. Переведя взгляд на кицунэ, я увидела, что она, резко обернувшись, с яростью смотрит на Хаяси, и глаза ее горят янтарным светом.

– Не смейте их трогать, – прошипела кицунэ, и ее голос уже не был похож на человеческий.

Мори в ужасе закричала:

– Хаяси-сенсей!

– Нет! – воскликнул Ивасаки и подбежал к Хаяси, чтобы сбить пламя.

Но в эту секунду перед ним вспыхнул столб огня, и Ивасаки успел отскочить в последнее мгновение, прикрывая лицо руками. Йоко, схватив Ивасаки за предплечье, дернула его в сторону.

Видимо, кицунэ не собиралась давать нам возможность спасти Хаяси. Я повернулась к Кадзуо, лицо которого пусть ничего и не выражало, но казалось бледнее обычного, и сжала его ладонь, и тогда он посмотрел мне прямо в глаза.

Мори упала на колени, с отчаянием наблюдая за горящим другом.

Наконец крик Хаяси стих, огонь погас, и среди камней остался тлеть обугленный труп.

Мори закрыла лицо руками и, так и не встав с колен, тихо заплакала. Харуки, зажмурившись, отвернулась. Ивасаки прижимал к себе Йоко, закрывая от нее обгоревшее тело. Хасэгава мрачно смотрел на Хаяси. Акагэ выглядел шокированным и напуганным. А вот Араи, Тора и Каминари умело скрывали свои чувства.

– У нас есть что ей предложить, – внезапно прервала тяжелое молчание Эмири.

Глава 18

窮鼠猫を嚙む

Загнанная мышь сама кусает кошку

Я оглянулась на Эмири, из-за потрясения не расслышав ее слов. Вернее, не поняв их смысла. Встряхнув головой, чтобы прийти в себя, я с трудом сглотнула, избавляясь от кома в горле.

– Что? – хрипло переспросила Йоко, отстранившись от Ивасаки. Она редко и глубоко дышала, наверняка пытаясь справиться с тошнотой.

Эмири, хоть и была хмурой, выглядела более или менее спокойной. Глянув в сторону тлеющего трупа, она поджала губы и вновь внимательно посмотрела на оставшихся в живых героев страшной истории.

– Я знаю, что мы можем предложить кицунэ, – повторила Эмири. – Но это лишь идея, и я не знаю, сработает ли она.

– Это тебя сейчас волнует? – зло закричала Мори, и Йоко посмотрела на ту со смесью сочувствия и обиды. Она жалела Мори, но подобный тон по отношению к Эмири ее задел. – Тебе пришла в голову идея, пока Хаяси-сенсей умирал?

Эмири смерила Мори мрачным взглядом.

– Да, меня волнует именно это, – ответила она холодно. – Иначе не только он, но и все мы погибнем.

– Девчонка права, – сухо бросила Каминари. Ее жесткий взгляд метнулся к трупу, а затем обратно к выжившим. – Никто не хочет умирать, а у нас осталось не так много времени.

– Что ты придумала? – спросил Хасэгава.

Эмири, помедлив, посмотрела на меня, и я кивнула ей, поддерживая. Я знала, что ей не нужно одобрение – она всегда уверена в себе, но сейчас… я заметила в глазах Эмири вопрос и не могла его проигнорировать.

– Змеи, – произнесла она.

– Что? – не понял Акагэ. – При чем тут змеи?

– Лисы питаются змеями, – пояснил Хасэгава, поняв, что имела в виду Эмири.

– Да, – подтвердила она. – Вы видели кимоно кицунэ? На кимоно Юки-онны была подсказка, и на одежде кицунэ, видимо, тоже. Эти треугольники напомнили мне о чешуе.

– Это узор урокомон, – пояснил Араи. – Действительно, он изображает чешую змеи.

– Ты хочешь принести кицунэ змей? – уточнил Ивасаки. – Это неплохая идея. Но опасная, ведь змеи ядовитые.

– Нет. – Эмири покачала головой. – По-другому…

– Мы можем просто открыть дверь, – поддержал ее Хасэгава. Их взгляды пересеклись, и Эмири кивнула.

– Ты предлагаешь пустить кицунэ в летний период, – понял Тора.

– Придется провести ее через зиму и осень… – покачал головой Ивасаки.

– Нет, – отозвался Кадзуо и указал в сторону онсэнов. – Посмотрите. Там, среди пара, можно разглядеть желтую дверь.

– Это же вход в лето! – удивилась Йоко. – То есть из зимы мы можем попасть в осень и весну… И из лета мы тоже можем попасть в осень и весну. Не соединены напрямую только весна и осень, лето и зима. Как и в жизни!

– Именно так, – отозвалась Эмири.

– Это… хороший план, – согласилась я. – И если лисы избавятся от змей…

– Мы сможем завершить кайдан, – договорил за меня Хасэгава.

Мы переглянулись, но я почти сразу же отвернулась.

– Ты молодец! – удивленно воскликнула Харуки. На ее лице, с которого все еще не исчез отпечаток боли, отразилось почти радостное облегчение.

– Тогда надо снова попытаться договориться с кицунэ, – заметил Араи. – Еще не факт, что она согласится.

– Мы готовы предложить тебе подарок! – громко сказал Тора, обернувшись к онсэнам.

Кицунэ не было видно, как будто она растворилась среди пара, но внезапно я вновь разглядела ее фигуру, шагающую по камням. Лиса-оборотень не спеша вышла из-за туманной завесы и оглядела нас надменным, но вместе с тем хитрым взглядом.

– И какой же?

– Как тебе такой обед? – продолжил Тора. – Змеи. Много змей.

Кицунэ удивленно вскинула брови:

– И где же они?

Она склонила голову набок. По ее лицу было не понять, что кицунэ думает о нашем предложении, и я нервно сглотнула. У нас должно получиться. Больше в голову ничего не приходило, и вряд ли от нас требовалось невозможное.

– Ты живешь в этом лесу, – продолжил Тора, и я видела, что кицунэ внимательно его слушает, – но мы можем помочь тебе попасть в другой. Совсем другой. Там тебе и твоим лисам будет весело.

Кицунэ прищурилась, продолжая хитро улыбаться. И от ее цепкого взгляда и загадочной улыбки мне стало не по себе.

– Хм… – задумчиво протянула она. – Я согласна.

Я с трудом сдержала вздох облегчения, удержав на лице маску невозмутимости, но в душе вспыхнула пусть и слабая, но радость. Мы на верном пути. Мы все ближе к завершению страшной истории. Все ближе к тому, чтобы вновь отвоевать свои жизни.

– Спасибо. – Тора вежливо поклонился, и Араи сделал то же самое. Каминари раздраженно фыркнула. Акагэ тут же посмотрел на нее со смесью злости и страха, но Каминари лишь отмахнулась.

– Отведите меня в иной лес, – проговорила кицунэ голосом, который вновь стал не похож на человеческий, – и можете набрать воду. Но…

Взглядом вспыхнувших янтарем глаз она пронзила каждого из нас, и улыбка стала кровожадной.

– Не трогайте лисиц.

Араи первым пошел к желтой двери, и за ним последовал Кадзуо.

– Мы проводим ее, а вы пока наберите воду, – сказал он.

– Без твоих команд никто бы не обошелся, – бросила Каминари.

– Рад, что ты сама это понимаешь, – холодно улыбнулся Кадзуо и пошел дальше. Каминари скривила губу, а Тора пренебрежительно посмотрел Кадзуо вслед.

– Кажется, я поторопился, когда сказал, что больше не планирую его убить.

– Он тебя уже не слышит, – неприязненно отозвался Ивасаки и, подхватив ведро, начал набирать воду.

– Зато я слышу, – произнес Хасэгава.

Его взгляд и взгляд Торы пересеклись. Какое-то время они пристально смотрели друг другу в глаза, но затем Хасэгава усмехнулся и прошел мимо Торы, присоединяясь к Ивасаки и Мацусите. Тора внимательно посмотрел на Хасэгаву, и в его глазах я разглядела неприязнь, а еще – искры опасения.

Заметив мой взгляд, Тора вскинул бровь.

– Что? – холодно спросил он.

Я, не ответив, собиралась отойти подальше, но потом все-таки предупредила:

– Не связывайтесь с Хасэгавой… саном.

Тора пренебрежительно поморщился, а я лишь пожала плечами и подошла к Йоко. Она помогла Харуки промыть и заново перевязать ожоги и теперь стояла в стороне, задумчиво смотря на Мори, потерявшую еще одного друга. Мори уже поднялась с земли и, обняв себя за плечи, не сдерживала слез. Смерть Хаяси окончательно выбила ее из колеи.

– Ты как? – спросила я Йоко. Она была бледной, без следа улыбки на лице, а ее глаза казались пугающе пустыми.

– Все… нормально, – негромко сказала Йоко, отвернувшись от Мори. – Хотя ладно, ты ведь знаешь, что ненормально. Такое случается каждый раз. Просто я не могу к этому привыкнуть. И не смогу.

– И не надо, – отозвалась я, на секунду сжав ладонь подруги.

– А меня ты не спрашиваешь, как я себя чувствую. – Рядом появилась Эмири.

Она скрестила руки на груди, и выражение ее лица было привычно безразличным.

Я поджала губы, почувствовав резкий укол вины. Действительно, я совсем не подумала об Эмири… Она всегда казалась равнодушной и спокойной, но это совсем не означало, что была такой же и в душе. Что она была в порядке.

Эмири хотела отойти, но я придержала ее за руку и, нахмурившись, ответила:

– Прости. Я…

Не зная, что сказать, я просто притянула Эмири к себе – всего на несколько мгновений, зная, что более долгие объятия ей не понравятся. Но порой они нужны каждому.

Эмири сначала просто посмотрела на меня, а потом ее губы дрогнули в улыбке.

– Ой, я пошутила… Я тебя тоже ни о чем не спрашивала. И это не значит, что теперь тебе надо носиться с моим самочувствием, – махнула рукой Эмири. – Не люблю, когда за меня переживают.

Сказав это, Эмири все же отошла в сторону. На самом деле я сомневалась, что ей действительно не нравится, когда за нее переживали. Вряд ли эти ее слова были правдой.

Но почему Эмири делает все, чтобы остальные в них верили?

– У нас шесть ведер воды, – объявил Ивасаки. – Когда Араи и Кадзуо-кун вернутся, можно будет идти обратно.

– Мы здесь, – раздался голос Кадзуо, и через пару секунд они с Араи показались из-за клубов пара.

Сковывающее меня напряжение чуть ослабло, стоило убедиться, что друзья не пострадали.

– Все прошло как надо? – уточнила Мори и нервно прикусила губу.

Кадзуо кивнул.

– Лисы отправились в летний сезон, – подтвердил Араи.

– Надеюсь, змеи не перебьют их, – хмыкнул Акагэ. – Вот будет разочарование…

Ивасаки одарил его сердитым взглядом, но промолчал.

– Так, давайте кто-то вернется за юдзу в осенний сезон. Затем поспешим к ваннам в сэнто и попробуем заманить туда Юки-онну, – заговорила я.

– Кто пойдет? – спросила Эмири. Она присела на крупный валун у берега и вряд ли собиралась идти за красную дверь.

– Харуки-сан лучше остаться, – сказала Йоко. – Но я пойду.

– Тогда я тоже, – вызвался Акагэ, встав рядом с ней.

– С каких пор ты стал таким инициативным? – спросила Каминари, раздраженно посмотрев на него.

– С тех пор как Йоко-тян слишком сильно ударила его по голове, – предположил Ивасаки. – Наверное, надо ударить еще раз, чтобы мозги на место встали. Хочешь, помогу?

Акагэ скривился:

– Ну и иди тогда сам.

– С радостью, – кивнул Ивасаки.

– Я тоже пойду, – одновременно сказали мы с Кадзуо.

Он хотел было возразить, но я пристально посмотрела на него, и это, видимо, заставило Кадзуо, передумав, промолчать. Но на секунду на его губах появилась веселая усмешка.

– Вас четверых будет достаточно, – заметила Эмири.

– Можете даже вернуться не полным составом, – добавил Тора, выразительно посмотрев на Кадзуо, но тот снова его проигнорировал.

– Только быстрее… пожалуйста, – дрожащим голосом попросила Мори.

– Постараемся, – ответила я.

Мы вчетвером быстрым шагом направились обратно к двери с иероглифом «зима»[76]. Это была та же дверь, в которую мы вошли из сэнто, но с этой стороны она оказалась не зеленой, а синей.

Остальные шли чуть медленнее позади нас. Араи, Хасэгава, Тора и Мацусита несли по ведру с водой, а Акагэ взял два оставшихся.

– На этот раз попробуй просто быстро пересечь комнату и зайти в нужную дверь, – попросил Кадзуо. – Без лишних приключений.

– Так уж и быть, это же зависит только от меня, – с иронией ответила я, и Йоко улыбнулась, переведя потеплевший взгляд с меня на Кадзуо.

– Я пойду первым и открою вам дверь, – предложил Ивасаки. – Йоко-тян, Хината-тян, поторопитесь. Идите сразу за мной.

Мы молча кивнули. Я, собираясь с силами, посмотрела вслед Ивасаки, который перешагнул порог, и спустя пару секунд пошла следом, а Йоко – сразу за мной.

Холод вновь сжал меня в тисках, и я, с трудом сделав вдох, поспешила к красной двери. Ивасаки стоял рядом с ней и, нервно оглядываясь, держал проход открытым.

Юки-онны пока видно не было.

Я быстро нырнула в темноту за красной дверью, чувствуя облегчение оттого, что хотя бы сейчас нам повезло. Отойдя в сторону от прохода, я с напряжением ждала появления остальных. Йоко вышла буквально через пару секунд, затем я увидела и Ивасаки, а после – Кадзуо. И только тогда смогла успокоиться.

– Как же там холодно, – пробурчал Ивасаки, потирая замерзшие ладони. – Тут намного лучше…

– Согласна, но больше всего мне хочется оказаться вне этой страшной истории, – отозвалась я.

– Где Аоки-сан и та участница, что осталась с ней? – забеспокоилась Йоко.

Я огляделась и тоже их не увидела.

– Вон там, смотрите. – Кадзуо хмуро указал в сторону.

Немного дальше под одним из кленов сидела Аоки, обхватив ноги руками и уткнувшись носом в колени. Рядом с ней, к своему облегчению, я заметила и куртку с плодами юдзу.

– Аоки-сан! – Мы подошли к ней, и Йоко, присев рядом, притронулась к плечу участницы. – Мы здесь.

Аоки резко подняла голову и несколько секунд испуганно разглядывала нас. Ее губы затряслись, но Аоки сумела сдержать рвущиеся наружу эмоции. И все же я увидела, что глаза ее были красными, будто до этого она плакала.

– Аоки-сан, что случилось? – напряженно спросил Ивасаки. – И где другая участница?

Аоки поджала губы и посмотрела в сторону реки.

– Она… она увидела кого-то, – прошептала Аоки. – И побежала к нему. Это был какой-то мальчик, не знаю, кто он. Но стоило ей приблизиться к мосту, как сирё утащили ее под воду… Я не могла ей помочь, я бы не успела. А удержать ее не получилось…

Она обхватила голову руками. Судя по всему, ее мучила совесть, и я, прекрасно понимая ее, прекрасно помня подобные терзания, сочувственно заверила:

– Ты не виновата.

Аоки кивнула, но мои слова явно ее не убедили.

– А потом… Я услышала голос. Я знаю этот голос! – Аоки затрясло. – И я увидела свою сестру. Вон там, на мосту… Она погибла несколько лет назад. И она звала меня. Я знала, что это не моя сестра. Но все равно… Быть здесь и слышать ее голос, видеть ее и не иметь возможности подойти… Это было кошмарно.

Йоко обняла Аоки за плечи, а мы с Кадзуо мрачно переглянулись. Нужно было предвидеть возможность того, что показавшийся более или менее безопасным сезон будет таить в себе какую-то скрытую угрозу. Призраки не могли оказаться на этой половине леса, у двери, и вместо этого пытались заманить своих жертв в ловушку.

И одну участницу им удалось погубить.

– Нам нужно идти, – негромко сказал Кадзуо.

Тогда Йоко вновь мягко заговорила с Аоки:

– Мы набрали воду, и у нас есть юдзу. Мы выживем. Мы даже освободили путь к выходу в летнем сезоне.

Аоки, кивнув, встала. Она провела ладонями по лицу, расправила плечи и теперь вновь казалась собранной и спокойной. Но я понимала: лишь казалась.

– Давайте сделаем это, – твердо сказала Аоки. – Убьем Юки-онну и выберемся отсюда.

Я обрадовалась тому, что она смогла взять себя в руки.

– Я вернусь за остальными, – произнес Кадзуо. – И помогу им пронести воду в сэнто. Вы берите юдзу и прячьтесь от Юки-онны. Когда ванна будет набрана, нужно будет кинуть в нее плоды.

– Но как мы заманим Юки-онну в воду? – нахмурился Ивасаки.

– Можно просто толкнуть ее туда, – озлобленно предложила Аоки.

– Добровольно она вряд ли решится, – согласился Кадзуо. – Это опасно, но общими усилиями мы справимся.

Я кивнула.

– Подождите немного, а потом идите, – добавил Кадзуо и направился к двери, напоследок оглянувшись.

Я нервно выдохнула и поняла, что мы перешли к заключительной части кайдана. Наверное, мне должно было стать страшно, но переживания отошли на второй план. Я сосредоточилась на задаче, которая стояла перед нами. Мы работали в команде, но я все равно не могла полагаться только на других – я должна сама сделать все возможное, чтобы выжить, чтобы успешно завершить этот кайдан. Как ради себя, так и ради своих друзей.

– Думаю, пора идти, – произнес Ивасаки спустя пару минут.

Я кивнула, и мы вчетвером направились к двери.

– Действуем тихо, – понизив голос, продолжил Ивасаки. – Когда мы прятались от Юки-онны, она нас не слышала и не трогала.

Он отправился в зимний сезон, Йоко последовала за ним. Она тоже казалась скорее сосредоточенной, чем испуганной, а вот Аоки, напротив, дрожала от страха, хоть и старалась держаться уверенно.

Я прошла сквозь темноту, пытаясь подготовиться к холоду, но он все так же резко ударил по мне. Я не собиралась тратить время, так что, преодолевая дискомфорт, поспешила вперед, где у прохода, заглядывая в банную зону, уже стояли Ивасаки и Йоко.

– Юки-онны не видно… – еле слышно прошептал Ивасаки.

– А где остальные? – так же тихо спросила я.

В этот момент я заметила Каминари, выглянувшую из-за одного из ледяных столбов, а затем – Кадзуо, который был ближе всех к ваннам и прятался за ледяным сталагмитом. Ванны были пусты.

Затем меня пронзила тревога: я увидела ведро с остатками воды – бо́льшая же ее часть вылилась на пол, частично растопив лед. То есть, пропала зря. Пока нас не было, что-то явно пошло не так.

– Мне кажется… – тихо заговорила Аоки, но внезапно я почувствовала за спиной порыв холодного ветра, от которого по коже пробежали мурашки.

Я резко оглянулась, а вместе со мной и остальные.

– Бежим! – крикнула Йоко.

Юки-онна подобралась к нам со спины.

Мы бросились врассыпную. Поскользнувшись, я налетела на Аоки, и мы вместе упали на заледеневший пол. Осколки льда, брошенные Юки-онной, по касательной ударили меня по руке, обжигая холодом, но ткань толстовки защитила от глубоких ран.

Юки-онна посмотрела на нас пустым взглядом. Красивые черты лица складывались в отталкивающе безжизненное выражение, отчего выглядела она еще более пугающей.

Я, едва справляясь с ужасом, сковавшим меня почти так же крепко, как мороз, подскочила на ноги, скользя на льду, и схватила за руку Аоки, рывком ставя ее на ноги, после чего мы обе бросились в банную зону. Ивасаки с Йоко остались где-то в стороне, и мое сердце сжалось от страха за их жизни. Нырнув за ближайший ледяной столб, я осторожно выглянула из-за него и увидела, как в Юки-онну прилетел плод юдзу. Наверное, его кинул Ивасаки, который до этого держал мешок с плодами, но с моего места ни его, ни Йоко видно не было.

Юки-онна, сцепив зубы, отшатнулась, и в этот момент из-за одного из столбов показался Араи. Он подхватил с пола почти пустое ведро и вылил на Юки-онну остатки уже не горячей, но еще теплой воды.

Она, закрыв лицо руками, отвернулась, и это дало Ивасаки и Йоко шанс вбежать в банную зону и спрятаться.

Но вот сам Араи скрыться не успел, и Юки-онна перевела на него ледяной взгляд. От страха я сжала кулаки, лихорадочно соображая, как могу помочь.

– Ты не сможешь убить меня, – громко произнес Араи, обращаясь к Юки-онне. Одну руку он вытянул вперед, указав на Юки-онну, а другую отвел за спину и начал махать ею в сторону одной из ванн.

– Я могущественный оммёдзи, – уверенно продолжил Араи, но я видела его лицо сбоку и могла понять, как сильно он напряжен.

В этот момент из-за одного из столбов показался Тора, а из-за другого – Хасэгава, и у каждого в руках было по два ведра с водой. Прокравшись вдоль стены, они приблизились к ванне, внутри которой не было ни замерзших тел, ни снега, и вылили в нее воду. Наблюдая за этим, я старательно избегала взглядом погибших героев кайдана.

Юки-онна, явно не впечатлившись словами Араи, махнула рукой, и в следующий миг из пола вырвались острые ледяные пики.

Мое сердце, казалось, готово было остановиться, а в стороне послышался сдавленный вскрик, вырвавшийся, как мне показалось, у Йоко.

Но, увидев, что Араи остался невредим, я судорожно выдохнула.

– Как я и говорил! – продолжил Араи, словно и правда не боялся Юки-онну. – Если хочешь убедиться, подойди ближе. Ты ведь предпочитаешь замораживать людей своим дыханием.

Юки-онна холодно улыбнулась и плавно направилась к Араи. Он попятился в сторону мужской части бань, где пряталась я. Юки-онна пошла следом, явно намереваясь загнать свою жертву в ловушку и убить ледяным поцелуем.

Но Араи заставил Юки-онну повернуться спиной к женской половине, позволив Кадзуо выйти из своего укрытия и вылить в ванну последнее ведро воды. И хоть наполнилась она не до краев, я искренне надеялась, что этого хватит.

Ивасаки и Йоко тем временем тоже подбежали к ванне, скользя по покрытому льдом полу, и выбросили в нее плоды юдзу. Смертельная ловушка была готова, и теперь нам оставалось лишь загнать в нее Юки-онну.

В этот момент Араи уже уперся спиной в стену, а Юки-онна продолжала неумолимо к нему приближаться. Остановившись прямо перед Араи, она резко схватила его за горло. Сделала глубокий вдох, собираясь убить Араи своим ледяным дыханием, но я стремительно выскочила из укрытия и, схватив Юки-онну за длинные распущенные волосы, потащила ее на себя. На лице Араи на мгновение вспыхнуло удивление, а затем – страх.

Юки-онна дернулась и выпустила горло Араи. В этот момент рядом со мной оказалась Каминари и с силой толкнула Юки-онну, а я отпрыгнула в сторону, чтобы она не упала на меня. От прикосновения к волосам Юки-онны пальцы обожгло холодом, и теперь кожа болезненно пульсировала.

– Сюда! – крикнул Кадзуо, стоя рядом с набранной ванной.

Каминари тут же побежала к нему, и я рванула следом, но, почувствовав острую боль в ноге, упала. Голова резко дернулась, вызвав боль в шее и звон в ушах, а в ладони вновь впились осколки льда.

Охнув от боли, я посмотрела на свою ногу: она была покрыта льдом до середины икры. И в это мгновение от ужаса моя кровь тоже словно бы заледенела.

– Хината-тян! – раздался испуганный крик Араи.

Юки-онна уже поднялась на ноги и с холодной яростью смотрела прямо на меня.

Она сделала несколько шагов в мою сторону, и я начала лихорадочно пинать свободной ногой сковавший меня лед, пытаясь его разбить, а затем потянулась к ножнам, чтобы вытащить кинжал. Буквально через секунду рядом оказался Кадзуо и, забрав у меня кинжал, начал бить им по льду.

К Юки-онне подбежал Араи и, схватив ее за кимоно, попытался оттащить подальше от нас. Она развернулась, вырываясь, и это подарило нам несколько драгоценных секунд. Кадзуо стремительно откалывал куски льда, и я, насколько сейчас это было возможно, обрадовалась, что не оставила выигранный вместе с Хасэгавой кинжал в рюкзаке. Через несколько мгновений рядом с нами на колени упал Ивасаки и начал помогать Кадзуо, а я невольно удивилась, откуда Ивасаки взял нож.

Юки-онна вновь повернулась в нашу сторону, но к ней уже подбежал Хасэгава и ударил ее кинжалом в спину. Юки-онна раскрыла рот в немом крике, и черты ее пугающе красивого лица ожесточились. Резко развернувшись, она взмахнула рукой, и Хасэгава быстро пригнулся, так что острые куски льда пролетели прямо над ним. Но один из осколков все же задел плечо, и Хасэгава, пошатнувшись, схватился за руку.

А я почувствовала новую вспышку жалящего страха.

Наконец покрывавший мою голень лед окончательно раскололся, и я дернула ногой, полностью ее высвобождая. Кадзуо тут же помог мне встать, и вместе с Ивасаки мы рванули к женской половине бань.

– Сюда! – крикнул Кадзуо, обращаясь к Араи.

Тот побежал в нашу сторону, и Юки-онна, забыв о Хасэгаве, направилась следом, призвав резкий порыв морозного ветра. И все же мы успели спрятаться за ледяными столбами и обломками прежде, чем ветер ударил нас в спины. Хасэгава остался на мужской половине и укрылся за полуразрушенной стеной. Я провожала его взглядом, пока не потеряла из виду.

Мы с Кадзуо притаились за одним из столбов рядом с набранной ванной, от которой исходил цитрусовый аромат, и сейчас из-за напряжения и тревоги этот резкий запах вызывал у меня тошноту. Юки-онна медленно двинулась в нашу сторону, зная, где мы спрятались.

Я приказала себе успокоиться. Ноги тряслись от страха и адреналина, промерзшее тело слушалось с трудом, а дыхание вырывалось из груди рвано и резко. От холода у меня мелко стучали зубы, а полученные от падения на лед ушибы уже начали напоминать о себе.

Кадзуо обернулся и взглядом указал на ванну. Ивасаки и Араи мы не видели, но Кадзуо поймал взгляды Торы и Акагэ, и те, кивнув нам, переглянулись. Нам нужно было всем вместе довести дело до конца.

Убить Юки-онну.

В этот момент она оказалась рядом со столбом, за которым прятались мы с Кадзуо, и, заметив нас, тут же повернулась, оказавшись к опасной для нее ванне спиной. Юки-онна втянула ртом ледяной воздух, готовясь заморозить нас своим дыханием, но мы с Кадзуо не дали ей на это время и, бросившись вперед, изо всех сил ее толкнули. Подбежавшие к нам Тора и Акагэ толкнули не успевшую опомниться Юки-онну во второй раз, и она упала на бортик ванны.

Распущенные волосы частично погрузились в воду, и Юки-онна громко закричала. Тогда Тора и Кадзуо, не теряя времени, вцепились в ее белоснежное кимоно и надавили ей на плечи, опуская Юки-онну в еще теплую воду.

За мгновение до того, как голова Юки-онны оказалась под водой, пронзительный крик ударил по нам резким порывом ледяного ветра, и колючие снежинки поцарапали наши лица. Лед вокруг затрещал, а с потолка начала сыпаться снежная крошка. Но крик прервался так же резко, как начался: Тора и Кадзуо крепко держали Юки-онну, пресекая ее попытки вырваться.

По комнате прошелся еще один резкий порыв ветра, и я зажмурилась, а когда в следующую секунду открыла глаза, увидела, что в ванной вместо Юки-онны плавали лишь еще не успевшие растаять куски льда.

Напряжение, до этого накрывшее меня с головой, пока не развеялось, но уже ослабило свою хватку. Казалось, нечто сдавливающее мою грудную клетку исчезло, и дышать, несмотря на холод, стало намного легче. Я запрокинула голову и вновь судорожно вздохнула. Мне все еще не верилось, что мы победили Юки-онну.

Что почти выбрались из этой страшной истории.

– Мы справились! – радостно воскликнул Ивасаки.

Оглянувшись, он заметил Тору и отдал ему нож, которым до этого раскалывал сковавший мою ногу лед.

– Я думал, она всех нас убьет, – покачал головой Акагэ и опустился на пол, переводя дух.

– Араи-сенсей, как вы? – взволнованно спросила Йоко.

Она быстро вышла из своего укрытия, а Араи показался из своего.

– Все в порядке. – Он, пожав плечами, стряхнул с них ледяную крошку и снег.

– Вы меня спасли, спасибо… – заговорила я, но Араи отмахнулся.

– Ты первая пришла мне на помощь, так что это тебе спасибо, – с улыбкой отозвался он.

Я покачала головой и обернулась к Кадзуо и Ивасаки.

– Спасибо, – негромко повторила я, обращаясь уже к ним.

– Не будем терять время! – Из-за дальнего столба показалась Мори. Ее взгляд упал на скованного льдом мужчину, который изначально был в ее команде, и губы Мори дрогнули, а по лицу пробежала тень. Сцепив зубы, она отвернулась и снова посмотрела на нас. – Надо идти к выходу из этого места!

– Где Эмири-тян и Харуки-сан? – взволнованно спросила Йоко.

Харуки молча вышла из своего укрытия вместе с Мацуситой. Выглядела она совсем плохо, но держалась. Через пару мгновений из-за обломков стены посередине банной зоны показался Хасэгава, а за ним вышла и Эмири, и теперь я окончательно успокоилась.

– Вы живы, – выдохнул Ивасаки, обращаясь к Хасэгаве. – Юки-онна чуть вас не убила!

– Не только меня, – отметил Хасэгава. Он глянул на нас с Кадзуо. – Рад, что вы в порядке. Но теперь поспешим к выходу.

Я проигнорировала взгляд Хасэгавы, а когда он отвернулся, внимательно на него посмотрела. Хасэгава дотронулся до своего плеча, и на мгновение его лицо болезненно скривилось, но затем вновь обрело спокойное, скорее даже дружелюбное выражение.

Хасэгава помог мне, рискуя своей жизнью… Но благодарить его я не собиралась. Такое странное поведение лишь разозлило меня, хоть я и не подала виду. Он угрожал убить моих друзей, а затем помогал нам во время кайдана…

Возможно, мне стоило меньше бояться этого убийцу и наконец рассказать остальным правду…

Но я тут же вспомнила слова Хасэгавы, сказанные перед кайданом. Что он собирается быть на нашей стороне, лишь пока я не раскрою его тайну. И если я расскажу… Тогда Хасэгава убьет кого-то из моих друзей. Я не переживу, если стану причиной их гибели. Если из-за меня хоть кто-то из них пострадает…

Внутри вновь вспыхнуло пламя злости и обиды, жгучее разочарование, но я попыталась не обращать на них внимания. Я привыкла скрывать свои чувства, и эти не должны стать исключением.

Все вместе мы направились к красной двери, решив, что идти сквозь осень будет все же безопаснее. Если кицунэ вернулась в весенний сезон, кто знает, не попадем ли мы снова в огненную ловушку.

– Если увидите своих знакомых… Не ведитесь, – внезапно заговорила Аоки, когда нас окружили ало-золотые листья. – Это не они.

Никто не ответил, но все поняли, что она имела в виду. Аоки с тоской посмотрела в сторону моста и противоположного берега, но сейчас там никого не было, а яркий осенний пейзаж казался мирным, почти сказочным.

Мы быстрым шагом преодолели расстояние, отделявшее нас от двери, а затем поочередно покинули осень. Перешагнув через порог, я на секунду погрузилась в прохладную темноту, но почти сразу же ощутила жар и влажность. Я запоздало забеспокоилась о том, как такие резкие перепады температуры в течение ночи могут сказаться на наших организмах. Не хотелось бы, пережив кайдан, всем вместе разболеться.

– Будьте осторожны, – тихо сказал Араи.

– Вроде бы змей не видно, – подала голос Эмири и, сняв очки, начала протирать запотевшие линзы.

– И шипения не слышно, – отметила Каминари. – Отлично, лисы их съели. Терпеть не могу змей…

– Странно, вы ведь похожи, – отозвался Акагэ, и Каминари бросила на него тяжелый взгляд.

– Думай, прежде чем шутить, – раздраженно бросила она, а затем с нарочитым сожалением вздохнула. – Точно, ты же не умеешь думать.

Акагэ усмехнулся, с весельем посмотрев на Каминари. Тора не обратил внимания на их перепалку и лишь холодно заметил:

– Они могли съесть не всех змей.

Мы пошли дальше, в ту сторону, где Эмири видела выход. На этот раз я и сама разглядела дверь посреди густой зелени и мощных стволов суги.

Моя кожа уже успела стать липкой от пота, а жаркий воздух будто загустел, замедляя нас. Обычно я спокойно переносила жару, в отличие от Минори, которая ненавидела, когда температура поднималась выше двадцати пяти градусов. Но здесь было еще и так душно… Казалось, даже в самый знойный летний день в Токио не было такого жара. И деревья не спасали от палящих солнечных лучей – даже в тени воздух был сильно прогрет.

Но дорога до выхода заняла у нас не больше десяти минут. Несмотря на усталость и жару, мне хотелось идти быстрее, и незаметно для себя я то и дело ускоряла шаг. Мне не терпелось выбраться отсюда, не терпелось закончить этот страшный рассказ и оказаться в безопасности… хотя бы на ближайшие три дня.

Белая дверь просто стояла посреди леса, словно росла прямо из влажной почвы. Мори вырвалась вперед, чтобы первой открыть дверь, и на секунду я замерла, ожидая, что что-то пойдет не так и она не поддастся…

Но нет. Дверь распахнулась, и за ней показался привычный непроглядный мрак. Я переглянулась с Кадзуо, который ответил мне ободряющей улыбкой.

Но внезапно раздался громкий вскрик.

Сразу же развернувшись, я увидела, что на Йоко прыгнула змея и вцепилась в рукав кожаной куртки, которую Ивасаки отдал ей в самом начале истории. Ивасаки тут же схватил змею за хвост и попытался оторвать ее от рукава. Змея расцепила пасть – и сразу же метнулась к Ивасаки.

Краем глаза я заметила, как в спасительную темноту кинулись Мори, Харуки, а также Каминари и Тора. Акагэ помедлил, но затем тоже скрылся за дверью.

Не успела змея укусить Ивасаки, как к нему бросился Араи. Тогда змея вцепилась в его руку, и Араи ухватился за ее туловище, пытаясь оторвать от себя.

– Уходите! – бросил Араи.

– С ума сошел! – закричал Ивасаки.

– Уходите! – требовательно повторил Араи.

Хасэгава, в глазах которого вспыхнула тревога, остался на месте, как и побледневшая Йоко. Я тоже застыла, и даже в глазах Эмири отразился страх.

Наконец змея расцепила зубы, и Араи отшвырнул ее в сторону.

– Уходим! – тут же велел Кадзуо.

Эмири первой выбежала за дверь, а за ней и Йоко. Я последовала за подругами: нужно было убираться, пока не появились еще змеи.

Мое сердце билось как сумасшедшее, а к горлу поднялась горечь.

Араи укусили. Его укусила ядовитая змея.

Темнота перед глазами рассеялась, и я увидела тот же зал, где мы ждали начала кайдана – как и обычно. Пламя в синем фонаре, дрогнув напоследок, погасло, забрав с собой зловещие голубые отблески. Ночь за окнами дома отступала, сдаваясь утру, и вокруг было почти светло. Но это не принесло мне привычного облегчения, и я, резко обернувшись, приблизилась к Араи, который вышел из двери последним.

– Араи-сенсей! – испугалась Йоко. – Вас укусили!

Он выглядел абсолютно спокойным. Я заметила, что Каминари, Тора и Акагэ не спешили уходить и теперь смотрели в нашу сторону, ожидая, что произойдет дальше.

– Все в порядке, – заверил Араи и одернул длинный широкий рукав своего одеяния. – Эти змеи не причинят мне никакого вреда. Я же уже говорил вам всем, что кайданы для меня не угроза.

– Ты сам себе угроза, безмозглый мошенник! – воскликнул Ивасаки со смесью страха и злости в голосе. – Тебе самое место в больнице!

– Да, я ведь там и работаю, – абсолютно спокойно кивнул Араи.

Я не понимала, как он может оставаться таким хладнокровным. Казалось, он и правда не переживал, что в любую минуту может умереть из-за яда мамуси!

Неужели Араи действительно верит, что неуязвим, что ёкаи не представляют для него опасности? Или просто не хочет показывать страх?

– Хм, – напряженно протянула Эмири. – Вообще-то, если не ввести противоядие, вы можете умереть.

– Надо попробовать выиграть противоядие в азартной игре! – поспешно предложила я, и мой голос зазвенел от тревоги.

Спокойствие Араи выводило меня из себя, а его, напротив, явно раздражал наш страх.

Араи, тяжело вздохнув, провел рукой над местом, куда его укусила змея, а затем откинул рукав и продемонстрировал нам предплечье.

На коже не было и намека на укус.

– Видите? – хмыкнул Араи. – А вы все еще не прислушиваетесь к моим словам, хотя я столько раз доказывал вам свою правоту… Какое разочаровывающее недоверие.

Я изумленно смотрела на Араи, не понимая, как такое могло произойти. Я видела, как змея впилась клыками в его руку. Не мог же он на самом деле вылечить этот укус…

Йоко смотрела на Араи во все глаза. Ивасаки казался сбитым с толку, так же как и Эмири. Хасэгава хмуро и одновременно с интересом разглядывал Араи, а эмоций Кадзуо я разобрать не смогла – на его лице застыла холодная мрачная маска.

– Эй, Араи-сенсей! – послышался голос Акагэ, и мы обернулись в его сторону. – Я вам верю! Давайте к нам в команду!

Каминари раздраженно посмотрела на Акагэ и толкнула его в плечо, а Тора устало вздохнул. Но и они двое выглядели более чем озадаченными.

– У них какая-то проклятая команда, – сухо произнес Тора. – А нам пора.

Он кивнул Каминари и Акагэ в сторону выхода, и они направились к дверям.

Еще раз посмотрев на Араи, я прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Я не знала, что произошло… Но в любом случае мы выжили. Мы все выжили. Успешно завершили еще одну страшную историю.

Во мне боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, такой счастливый исход казался мне само собой разумеющимся, словно иначе и быть не могло. Но с другой стороны… Я вновь не могла поверить, что все мы пережили очередной кайдан. Что все мы до сих пор остаемся в живых.

Глава 19

寺の門前に鬼が住む

Демоны живут напротив ворот храма

Горизонт прорезали лучи рассвета, окрашивая темную синеву неба в рыжие оттенки. Приводя после очередного кайдана в порядок мысли и чувства, мы молча шли по безмолвному городу в поисках более или менее подходящего укрытия.

По крайней мере, я молчала именно по этой причине. В голове кружил вихрь разнообразных мыслей, а в душе – водоворот противоречивых чувств. Мы выжили. Но многие погибли. Мы выжили. Но надолго ли? Все мои друзья рядом и целы. Но один из них стал врагом и угрожает остальным.

Была ли я рада, что он выжил? Да. Но почему? Ответ на этот вопрос я знала, но отказывалась озвучивать даже мысленно. А если бы Хасэгава погиб? Почувствовала бы я облегчение, что исходящая от него угроза исчезла? На этот вопрос ответить я не могла.

Ни у кого не было сил долго бродить по полуразрушенным улицам, а потому мы решили временно остановиться в первом попавшемся на пути заброшенном ресторане. Это место, возможно, было менее удобным, чем, к примеру, больница, где хотя бы были кровати, но сейчас нам хватило и потертых диванчиков, окружавших пыльные столы.

Я подошла к дверям одной из последних, когда кто-то дернул меня за руку.

Оглянувшись, я увидела Хасэгаву, и выражение его лица мне не понравилось. Он коротко кивнул головой в сторону, зовя меня за собой. Поморщившись, я развернулась, чтобы зайти в ресторан вслед за остальными, и тогда Хасэгава, схватив меня за запястье, резко потянул меня от входа в ресторан.

Я тут же оглянулась, убедившись, что никто не обратил на нас внимания, и вынужденно поспешила за Хасэгавой, едва не споткнувшись из-за его быстрого шага. Мы завернули за угол, оказавшись в небольшом переулке, и, когда остановились, я вырвала руку из хватки Хасэгавы.

– Ты что делаешь? – процедила я.

Его лицо было похоже на бесстрастную каменную маску. Но эмоции горели в глазах – и я с удивлением заметила в них не только всполохи раздражения, но и искры злости.

– Это ты что делаешь? – тихо, но оттого лишь более угрожающе спросил Хасэгава, и мне стало не по себе. Он никогда не говорил так со мной. Даже когда угрожал.

– Не понимаю, о чем ты, – скрывая охватившую меня тревогу, раздраженно отозвалась я. – Ты забыл, что мы уже не одни? Или решил сам открыть всем свой секрет?

– Где она? – не обратив на мои слова никакого внимания, мрачно спросил Хасэгава.

– Что? – непонимающе переспросила я, но уже в следующую секунду до меня дошло, что именно так разозлило Хасэгаву.

Он обнаружил, что склянка с ядом пропала.

Я попыталась не показать, что поняла, о чем идет речь. Первая моя реакция была искренней, и я надеялась, что Хасэгава на нее повелся.

Видимо, зря.

– Не надо играть, я вижу тебя насквозь, – раздраженно велел Хасэгава. – Где склянка?

Я ответила, подключая все свои актерские способности:

– Так вот в чем дело, ты потерял свой любимый яд… Спасибо за хорошую новость.

– Не надо делать из меня идиота. – В голосе Хасэгавы промелькнули злые ноты. – Я знаю, что это ты его украла.

– Я к нему не прикасалась! – раздраженно воскликнула я. – Наверняка ты потерял его во время кайдана.

– Никогда до этого, но сразу же, как о нем стало известно тебе? – уточнил Хасэгава.

– А ты постоянно скидываешь пальто, бросаясь спасать кого-то?

– Ты, я смотрю, обратила на этот мой поступок особое внимание, – усмехнулся Хасэгава, и я пожалела о своих словах. Действительно, не стоило об этом упоминать.

– Ну конечно, – приподняла я бровь, пряча истинные чувства. – Не каждый день видишь, как серийный убийца торопится спасать чью-то жизнь.

Хасэгава сжал челюсти и пристально посмотрел на меня, а я постаралась вложить в ответный взгляд как можно больше презрения. Надеюсь, за всем этим мне удалось спрятать страх, который пожирал меня изнутри.

Хасэгава откинул голову назад и прикрыл глаза. Вздохнув, он снова внимательно посмотрел в мои:

– Я все равно тебе не верю. А вот ты в моих словах можешь даже не сомневаться: я очень хорошо разбираюсь в людях. И во лжи тоже.

– Я заметила, – перебила я, сцепив кулаки.

– Так что лучше верни мне мое. Ничто не мешает мне еще раз сыграть в азартную игру, но тогда пострадать может кто-то из твоих друзей.

У меня словно выбило из легких весь воздух. Неужели я совершила огромную ошибку, украв у Хасэгавы яд? Склянка все еще была у меня… Но собственноручно отдать серийному убийце, нет, маньяку его оружие?

Этого я сделать просто не могла.

Оставалось одно – продолжать лгать. Просто теперь попытаться по-другому: делать это более убедительно. Люди всегда принимают ложь куда охотнее, когда она умело приправлена правдой.

– Ну хорошо, – процедила я. – Это я забрала твой тетродотоксин.

– Верни его, – велел Хасэгава, скрестив руки на груди.

– Я сделала это, чтобы ты никого больше не убил! – Я невольно повысила голос. – Остановись! Я и так уже нашла трех человек, которых ты убил! И наверняка не знаю про остальных!

– Четверых, – негромко поправил меня Хасэгава.

– Что? – Я удивленно распахнула глаза.

– Ты нашла четверых погибших из-за меня человек.

Я прокрутила в голове жуткие воспоминания о том, как находила мертвых людей с посиневшей кожей, налитыми кровью глазами, в следах рвоты и с царапинами на шее. О том, как из одного человека жизнь утекла буквально у меня на глазах.

Но все равно вспомнила лишь о троих.

– Атама, – подсказал мне Хасэгава.

Я приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но не решила что. Я была поражена. Я…

У меня не было слов.

– Что? – хрипло переспросила я. – Но… это ты перерезал ему горло?

Хасэгава с презрением поморщился:

– Стал бы я из-за такого, как Атама, пачкать руки в крови.

– Но ведь он перерезал себе горло, – растерянно пробормотала я и почувствовала себя глупо. Словно пыталась убедить убийцу, что преступление на самом деле совершил не он.

Хасэгава улыбнулся, и эта его улыбка мне совсем не нравилась.

– Я и сам удивился. Когда ты сказала, что Атама покончил с собой. Но, я так подозреваю, у его трупа проверять шею ты уже не стала.

Он посмотрел на меня с насмешкой.

– Не было повода, – огрызнулась я. – Но если ты отравил Атаму, что же случилось? Почему он перерезал себе горло?

Хасэгава равнодушно пожал плечами:

– У меня есть два предположения. Или он решил прервать свои страдания, или же… хотел показать, что ушел сам. На своих условиях. Наверняка понимал, что я узнаю об этом. – Хасэгава коротко рассмеялся. – Как будто мне есть разница.

Несмотря на пронзивший меня шок, мне захотелось убедиться в одном своем предположении.

– Ты сделал это… потому что Атама хотел навредить Кадзуо? – Я ведь теперь знала, что у Хасэгавы было к нему странное отношение. Но не могла понять, какое именно. Хасэгава не хотел, чтобы Кадзуо умирал, или же… хотел убить его сам?

Хасэгава посмотрел на меня почти удивленно. Мгновение спустя он ответил:

– Нет, не только.

Я не могла не отметить, что Хасэгава не сказал просто «нет». Значит, мое предположение все же было частично верным. Хасэгава не хотел смерти Кадзуо. По крайней мере, пока.

– А ведь Сэнси сразу заподозрил именно тебя… – разочарованно протянула я, вспомнив его тяжелый взгляд.

– Значит, в ту нашу встречу я был достаточно убедителен. Правда, не для такого, как Атама… – После этих слов в глазах Хасэгавы снова промелькнуло веселье. – А ты поспешила защитить меня. Спасибо, конечно.

Я была готова закричать от злости, но, не желая показывать, насколько меня задевали слова Хасэгавы, лишь покачала головой.

Я все еще с трудом находила слова, но с губ все же сорвался вопрос, и в моем голосе послышался звон отчаяния:

– Скольких ты вообще здесь убил?..

Хасэгава помрачнел.

– Больше, чем ты видела. Из тех, кого ты могла знать… – задумчиво протянул он, и у меня по коже пробежали мурашки. Кто-то из моих знакомых? – Трое из той компании, что напали на вас в ту ночь.

Я округлила глаза от неожиданности.

– С самого начала я не мог разобраться со всеми, – с легким сожалением продолжил Хасэгава. – И пока не нашел еще четверых. Хотя, возможно, они и так уже погибли.

– Ты… ты ненормальный?! – воскликнула я. – Как ты можешь так просто говорить об убийствах? О тех, что сам же и совершил?

– Ненормальный? Возможно, – обжигающе холодным тоном согласился Хасэгава. – Но, как я уже говорил… Кто определяет, что такое норма? Те, что чуть заживо не сожгли твоих друзей, – они нормальные?

Я не ответила.

– Твою команду, за жизнь которой ты так переживаешь, едва не настигла жуткая участь Кадзуо. Вот только они бы с того света уже не вернулись.

– Одно зло не оправдывает другое, – сдавленно произнесла я.

Хасэгава усмехнулся, сделал шаг вперед и, наклонившись, посмотрел мне прямо в глаза:

– А я и не собираюсь оправдываться.

Несколько мгновений он молчал, продолжая пристально смотреть на меня, а потом жестко произнес:

– Но мы отошли от темы… Верни склянку.

Я судорожно втянула носом воздух. Правда была сказана – теперь пришел черед лжи.

– У меня ее больше нет. Думаешь, я бы стала носить в кармане пузырек со смертельно опасным ядом? – У меня вырвался нервный смешок, а затем я зло прошипела Хасэгаве в лицо: – И что ты теперь сделаешь? Убьешь меня? Убьешь кого-то из моих друзей?

Хасэгава приподнял бровь.

– Я тебе не верю, – угрожающе спокойным тоном заявил он. – Не заставляй меня обыскивать твои карманы.

Я с презрением посмотрела на Хасэгаву:

– Можешь попробовать. – Я блефовала, но выбора больше не было. – Хотя лучше пойди поищи свой драгоценный яд на дне той реки с сирё. Может, встретишь кого-то из знакомых.

– Видимо, ты все же не так сильно беспокоишься о жизнях своих друзей… – Хасэгава сделал еще шаг вперед, и я невольно отступила, уперевшись спиной в стену. – Я ведь могу выиграть яд в любой момент. Ты лишь оттягиваешь неизбежное, ставя под удар тех, кто тебе якобы дорог. Жизни предателей и подлецов тебе важнее?

Внутри меня вспыхнула ярость. Боль, которую до сих пор вызывало осознание правды о Хасэгаве, и страх за друзей служили ей главным топливом.

– Как ты можешь им угрожать?! – внезапно закричала я, делая шаг вперед. – Как можешь говорить мне подобное? Ты предал меня! Тот, кому я доверилась! А я ведь не доверяю почти никому – только самым близким! И каким-то образом ты умудрился им стать! А теперь… Теперь ты так поступаешь! Неужели наша дружба для тебя ничего не значила? Неужели для тебя ничего не значила я?

Мне показалось, Хасэгава побледнел, а в его глазах промелькнули чувства, распознать которые я не смогла. Но злость и раздражение исчезли.

Он хотел что-то ответить, но не успел.

– Что здесь происходит? – мрачно спросил Кадзуо.

Повернувшись, я увидела, что он остановился у входа в переулок. Кадзуо посмотрел на меня с немым вопросом, а затем перевел взгляд на Хасэгаву, и в его глазах вспыхнули недобрые огни.

Меня же пронзил страх. Как много Кадзуо успел услышать?

Я быстро взглянула на Хасэгаву, чтобы поймать его реакцию, но его лицо ничего не выражало. Он был абсолютно спокоен.

– Что здесь происходит? – повторил Кадзуо, подойдя ближе, и теперь в его голосе промелькнула злость.

Она же вспыхнула и во мне – с новой силой. Казалось, что-то внутри меня, борясь с постоянным страхом, пыталось победить его, заглушив злостью. И я ей поддалась.

– Ничего, – отрезала я и, бросив на Хасэгаву последний, полный то ли ярости, то ли обиды взгляд, рванула дальше по переулку.

Добежав до его конца, я завернула вправо и, хоть и перешла на шаг, продолжила торопливо удаляться от Кадзуо и Хасэгавы. Возможно, я пыталась сбежать от проблем… От прошедшего разговора с Хасэгавой и предстоящего – с Кадзуо. Но я понимала, что бежать некуда. Я оказалась в ловушке, и ее нельзя было назвать даже лабиринтом, ведь в лабиринтах всегда есть выход, надежда на спасение. У меня же ничего подобного не было. Я чувствовала, что бегу по кругу. И его границы неумолимо сжимались…

Едва не зарычав от злости, я сцепила зубы и сжала кулаки. Я ненавидела поддаваться эмоциям. Ненавидела терять над ними контроль. Вот только держать себя в руках становилось все сложнее. Практически невозможно. Я словно распадалась на куски, меня раскалывали предательство, страх и обида, грозя не оставить ничего от меня целой.

Мои шаги становились все медленнее, и наконец я замерла на месте, опершись рукой о шершавую стену здания. Я и так была вымотана после кайдана, а теперь… Теперь буквально валилась с ног. И к физической усталости прибавилось внутреннее опустошение.

На мгновение внутри вспыхнула досада, ведь я не хотела жалеть себя. Но затем… я махнула на эти мысли рукой и позволила себе хотя бы ненадолго углубиться в собственную боль и постараться ее унять.

Я привалилась спиной к холодной стене и, прикрыв глаза, откинула голову назад.

Спустя несколько мгновений, а возможно, и незаметно пролетевших минут я услышала рядом тихие шаги и вздрогнула. Повернувшись, я увидела Кадзуо и немного успокоилась.

Кадзуо явно заметил мое состояние. Впрочем, не понять, что со мной что-то не так, было бы очень сложно.

Видимо, между тем, чтобы разобраться с Хасэгавой, и тем, чтобы последовать за мной, Кадзуо выбрал второе. Осознание этого одновременно обрадовало меня и расстроило.

– Что произошло? – тихо спросил Кадзуо.

Я не ответила, отвернувшись, и тогда он, подойдя еще ближе, сжал мою ладонь:

– Что происходит, Хината-тян?

Я на мгновение закрыла глаза и сцепила зубы, а затем, повернувшись к Кадзуо, высвободила свою руку. Возможно, слишком резко.

– Ничего. Ничего не происходит.

Лицо Кадзуо помрачнело.

– Хината-тян, пожалуйста, не надо мне врать. Я же вижу, что ты не в порядке. И твой разговор с Хасэгавой-саном… Это тоже было «ничего»?

– Что ты услышал?

– А что такого я мог услышать? – с подозрением уточнил Кадзуо, скрестив руки на груди.

– Ты не ответил на вопрос.

– Как и ты.

– Это тебя не касается, – отрезала я.

Кадзуо раздраженно сощурил глаза и сделал шаг ко мне.

– Ошибаешься. Если из-за этого ты находишься в таком состоянии, очень даже касается! – рассердился Кадзуо. – Ты сама не своя последние дни, но отказываешься говорить, что происходит. Я думал, что это усталость и последствия кайданов. Или, возможно, страх из-за того, что может произойти в будущем. Но, видимо… ошибался.

Я едва не выдохнула от облегчения, буквально пропустив слова Кадзуо мимо ушей. Главное, я поняла: ничего опасного он не услышал. Иначе, думаю, как реакция, так и вопросы Кадзуо были бы совсем иными.

– Я слышал, – все-таки ответил он, не сводя с меня пристального взгляда, – только как ты кричала что-то в лицо Хасэгаве-сану. Ничего конкретного, если тебя это волнует. Но ты явно обвиняла его в чем-то и выглядела очень расстроенной. Даже… разочарованной.

Да, именно это я и чувствовала. Разочарование. И оно в тот момент было даже сильнее страха.

– Что он сделал? – спросил Кадзуо.

– Ничего такого, – мрачно отозвалась я и была готова рассмеяться от своих же слов.

Я стояла и выгораживала убийцу. Убеждала Кадзуо, который искренне беспокоился обо мне, что все в порядке, хотя он видел, понимал, что я лгу.

Но я не могла ничего рассказать. Только не сейчас. Если до этого я еще предполагала, что стоит рассказать Кадзуо всю правду наедине, то сейчас не могла позволить себе даже этого. Ведь я и так уже очень разозлила Хасэгаву. До этого я, бывало, провоцировала его, оскорбляла и обвиняла. Видела отчужденность и лед в глазах Хасэгавы, даже раздражение. Но сегодня… сегодня в них впервые загорелась злость.

И после того, как украла склянку с ядом, я не могла больше рисковать. Не могла играть с огнем: подобное могло спровоцировать Хасэгаву вновь сыграть в азартную игру, а затем все-таки использовать свой яд против кого-то из моих друзей.

К тому же… я бы ни капли не удивилась, если бы узнала, что прямо сейчас Хасэгава стоит где-то поблизости и слышит наш разговор.

От этой мысли меня передернуло.

– Ты ведь говорила… – начал Кадзуо и на мгновение прервался. – Ты сказала, что полностью доверяешь мне!

В его глазах среди всполохов злости промелькнули искры обиды.

Меня словно ударили. Я действительно доверяла Кадзуо, и обида в его глазах, пусть даже тщательно скрываемая, причинила мне настоящую боль. Голос внутри кричал, что я хотела сказать правду, хотела поделиться всеми теми страхами, что терзали меня эти дни. Просто не могла.

Но Кадзуо не способен был услышать этот крик. И я не знала, к сожалению или же к счастью.

Но затем, когда в голове начали бешеным роем носиться мысли обо всех наших с Хасэгавой разговорах, обо всем том, что я узнала и о чем догадалась, о том, как в этом был замешан Кадзуо… Меня саму пронзили иглы возмущения и обиды.

– Я-то тебе доверяю! Но ты мне, видимо, нет! – громче, чем мне бы хотелось, воскликнула я. – Ты никогда не говоришь всю правду. Да, ты не врешь. Но вечно недоговариваешь! Делишься только тем, чем считаешь нужным. И будешь говорить про доверие?

– О чем это ты? – прищурившись, уточнил Кадзуо.

– Обо всем этом сумасшествии! О трупах, о яде, о… – У меня с губ едва не слетело имя Хасэгавы, и я невольно до боли сжала кулаки. – …О каком-то психопате со шприцем! О твоем отце и отце этого убийцы!

Я окончательно перешла на крик. И поняла, что, несмотря на действительно охватившую меня обиду, на самом деле просто поступала с Кадзуо так, как в самом начале он поступал со мной.

Грубостью отталкивала от себя, чтобы избежать ненужных расспросов.

– Это тебя не касается, – передразнил меня Кадзуо.

– Очень даже касается… И ты даже не представляешь насколько!

Я замолчала, но злилась теперь на саму себя. Эти слова были уже лишними – они могли лишь спровоцировать еще больше ненужных вопросов.

Вот поэтому я и ненавидела терять контроль над своими эмоциями. Поэтому всегда старалась запереть их где-то в глубине своей души. Между моими эмоциями и разумом уже давно шла война, и очень долгое время первые были пленниками второго. И я всегда боялась, что эмоции, вырвавшись на свободу, на этот раз победят и подчинят себе мой разум, а значит, и меня саму.

– Подожди… – Из голоса Кадзуо вдруг исчезли и злость, и раздражение, а вихри различных чувств в глазах сменились чистым удивлением. Не просто удивлением – шоком. – Как ты… Откуда ты узнала? – Голос Кадзуо дрогнул.

– О чем ты? – нарочито раздраженно спросила я, но на самом деле насторожилась. Даже испугалась. Что лишнего я успела сказать?..

– Про отца этого убийцы, – лишенным выражения голосом ответил Кадзуо, и меня словно облили ледяной водой.

Я едва не застонала. Как я могла так ошибиться?

– Я сказала про твоего отца. При чем тут убийца? – вместо этого хмуро отозвалась я, практически не надеясь, что Кадзуо поверит, будто ослышался.

– Ты сказала про них обоих, – напряженно возразил Кадзуо, внимательно всматриваясь в мое лицо.

– Не понимаю, о чем ты. – Я покачала головой. – Не переводи тему! Ты опять, проигнорировав все мои вопросы, задаешь свои.

– Это ты сейчас переводишь тему. – В голосе Кадзуо звучало раздражение, и все же глаза его говорили о другом. В них я заметила смятение и, кажется… страх?

– Сначала ответь на мои вопросы! – потребовала я. – Почему ты не расскажешь мне всю правду? Я понимала и принимала твое молчание раньше, но сейчас… я думала, мы стали достаточно близки, чтобы ты смог мне довериться.

На последних словах мой голос тоже дрогнул. Это была правда. До настоящего момента я еще не успела задуматься об этом, но сейчас поняла, что скрытность Кадзуо меня ранила. Раньше я и сама вела себя подобным образом, но теперь готова была доверять ему свои мысли и чувства. Вот только мешал тот факт, что из-за ответов на те вопросы, что задавал мне Кадзуо, мог погибнуть кто-то из важных для меня людей.

Какая причина была у Кадзуо?

Или же никакой важной причины не было, кроме той, что он просто не хочет быть со мной откровенным?..

Взгляд Кадзуо потемнел. Он вроде как хотел что-то сказать, но не нашел слов, и я разочарованно выдохнула:

– Понятно.

– Хината… – начал было Кадзуо, но я понимала, видела по его глазам, что не услышу ничего нового.

Пора было прекращать этот опасный разговор. И у меня появился на это шанс.

– Оставь меня одну, – попросила я и, не дожидаясь ответа, резко развернулась и пошла дальше.

Дальше от ненужных вопросов, дальше от правды. Дальше от того человека, отдаляться от которого совсем не хотела.

Прошла минута, и, оглянувшись, я одновременно с облегчением и печалью осознала, что Кадзуо за мной не пошел.

Посмотрев по сторонам, я поняла, что, сделав крюк вокруг нескольких зданий, в итоге приблизилась к той улице, где стоял выбранный нами в качестве временного укрытия ресторан. Стоило пройти немного вперед, вверх по улице, и свернуть направо. Метров тридцать – и ты на месте.

Но возвращаться мне пока совершенно не хотелось. И уходить одной далеко – тоже. Поэтому я, прислонившись спиной к стене ближайшего здания, просто сползла по ней вниз. Подтянув колени к груди и закрыв глаза, я прижала ладони к лицу.

Я застыла, как и все внутри. Не было ни слез, ни эмоций. Только ледяная пустота. И я могла лишь предположить, чем та вскоре наполнится: злостью, печалью или, может, отчаянием? А возможно, эта пустота попросту проглотит меня саму?

Первыми в движение пришли мысли. Они закружились, подобно снежинкам на легком ветру, но этот танец все ускорялся, и в моей голове началась настоящая буря.

Моим друзьям угрожает смертельная опасность – причем от того человека, которому я когда-то так доверяла. И теперь я оказалась на развилке, не в силах сделать правильный выбор: рассказать обо всем или продолжать все скрывать. Я даже не была уверена, существует ли этот правильный выбор. Я буквально видела, как каждый из двух путей ведет к смертельной опасности.

И наш разговор с Хасэгавой… Своим необдуманным поступком я в конце концов вывела этого убийцу из себя и, возможно, рискнула жизнями важных мне людей.

Как там сказал Хасэгава? Что я оттягиваю неизбежное, ставя под удар дорогих мне людей.

И при этом добавил: «Жизни предателей и подлецов тебе важнее?»

Воспоминание об этих словах ударило меня по голове. Потеряв контроль над эмоциями, уступив разочарованию и обиде, я не обратила на эти слова Хасэгавы внимание, выпустив на волю собственные мысли, терзавшие меня уже не один день.

Но сейчас меня охватило смятение. Что Хасэгава имел в виду? Что значили его слова о предателях и подлецах?

Он говорил об Атаме и трех парнях из той компании, что ночью напали на нас? Нет, ведь Хасэгава сказал, что я «оттягиваю неизбежное»… то есть имел в виду будущее. Тогда, возможно, он подразумевал выживших парней из той подлой команды? Но они же никого не предавали…

Тогда о чем шла речь? Неужели Хасэгава имел в виду, что убивает тех, кто совершил подлость или предательство?

Какая-то часть моей души – маленькая, но очень стойкая – вспыхнула надеждой, что это действительно правда. Но мне захотелось ударить саму себя за подобные мысли. Невольно на ум пришли жалящие слова Хасэгавы, сказанные им перед игрой в сёгу.

Что я хочу убедиться, что для убийств у Хасэгавы были веские причины. Что есть нечто, смягчающее его вину.

И вот я снова поступила точно так же: начала искать оправдания хладнокровному убийце. И только потому, что тот когда-то был моим другом.

Или же это как раз достаточно веская причина для подобных мыслей?

Вот только Хасэгава прямо сказал мне, что не собирается искать себе оправдания. И я до сих пор помнила его взгляд в тот момент: холодный, отстраненный.

Такой… чужой.

А Кадзуо? Чем можно объяснить его поведение? Его скрытность? Почему он сам не рассказал мне о том, что произошло в его прошлом? О том, как и за что отец Кадзуо убил отца Хасэгавы?

Возможно, это было несправедливо или нагло с моей стороны – требовать от Кадзуо делиться со мной подобным… И все же я считала, что после всего, через что мы вместе прошли, после всего того, что… сблизило нас, я имела на это право.

Тем более что вся эта ситуация явно вышла из-под контроля и касалась уже не только Кадзуо, но и всех нас.

Теперь мысли уже не кружили посреди пустоты. Внутри меня вновь стала подниматься злость. Сначала она набегала на мое сердце, словно слабые волны на берег, но вскоре эти волны превратились в цунами и затопили меня изнутри.

Не отдавая себе отчета, я вытащила из кармана склянку с тетродотоксином и посмотрела на нее с такой ненавистью, будто именно она была во всем виновата. Вина, конечно, лежала на Хасэгаве, но я не могла отдать убийце его оружие. И пусть я знала, что совсем скоро этот яд уже испортится и не будет представлять опасности, даже в таком случае не могла, не хотела возвращать его Хасэгаве. Тем самым я бы призналась, что все-таки лгала ему в лицо, рискуя разозлить его еще сильнее.

В голове мелькнула мысль, что Хасэгава действительно мог просто проверить мои карманы и сразу нашел бы свой яд.

Я подскочила на ноги.

– Ненавижу, – прошипела я, надеясь, что если выговорюсь, то душащие меня эмоции хотя бы немного ослабят хватку. – Это проклятое место, эти убийства! То, что ты предал меня! Кем оказался! Ненавижу этот твой яд!

Я размахнулась, в непонятном мне самой порыва намереваясь бросить склянку, словно та, улетев вдаль, смогла бы забрать с собой все мои страхи. Словно вместе с ней об асфальт смогла бы разбиться сковавшая мое сердце боль.

Но в последнее мгновение кто-то крепко схватил меня за запястье. Я вздрогнула, почувствовав на своей руке хватку тонких длинных пальцев, и резко развернулась, опустив руку вниз.

Но увидела не Хасэгаву, а Араи.

Он смотрел на меня со странным выражением. Его лицо, казалось, застыло, а пронзительный взгляд был полон напряжения.

И почему-то меня вновь пронзила игла страха.

– Что у тебя в руке? – медленно спросил Араи, пристально смотря на меня. Он продолжал аккуратно, но крепко держать меня за запястье.

Теперь это была уже не игла страха, а целый ледяной дождь из них. Мое сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с удвоенной силой.

Я сжала пузырек с ядом в ладони, даже не испугавшись, что, если тот треснет, через оставленные осколками порезы яд может проникнуть в мою кровь.

– Ничего, – хрипло ответила я, пытаясь сохранить спокойное выражение лица, хотя была уверена, что Араи прочитал все мои чувства по моим глазам.

Но что случилось? Почему он выглядел так, словно… словно подозревал что-то конкретное?

В тот день, когда мы вместе наткнулись на мертвого, нет, на убитого участника… Араи все-таки действительно что-то знал. И заподозрил, что и я тоже, когда я проверила шею трупа.

А сейчас он наверняка услышал мои последние, полные злости и боли слова: «Ненавижу этот твой яд».

Хватка Араи на моем запястье стала крепче, а взгляд – жестче.

– Хината-тян… расцепи пальцы, пожалуйста.

Несмотря на вежливость фразы, от тона, которым он ее произнес, у меня пробежали мурашки. А затем, будто опомнившись, на первый план, отодвинув страх, вышло негодование.

– Отпустите мою руку, – твердо произнесла я и посмотрела Араи прямо в глаза, но затем едва не отшатнулась. Взгляд Араи стал настолько ледяным, что мгновенно потушил поднявшееся в моей душе возмущение.

– Что у тебя в руке? – мрачно повторил Араи, дернув меня на себя.

Мне пришлось сделать шаг вперед, чтобы не споткнуться.

Я промолчала, лихорадочно обдумывая, как можно поступить, что можно сделать.

И в этот момент Араи, отпустив мое запястье, сильно нажал на точку между моими указательным и большим пальцами. Ладонь прострелила резкая боль, и я невольно разжала кулак.

А Араи забрал склянку.

И сразу же сделал шаг назад. Его пристальный взгляд переместился на маленький пузырек, и на мгновение Араи замер, разглядывая его.

Глаза Араи слегка расширились, и в них вспыхнул шок, который быстро сменила печаль, а затем – гнев. Он сцепил челюсти и сам сжал склянку с ядом в кулаке.

– Откуда это у тебя? – прошептал Араи, не сводя полыхающих холодным огнем глаз с плотно сжатого кулака.

Я лишилась дара речи. Все слова вылетели у меня из головы, и я могла лишь смотреть на Араи круглыми от страха и удивления глазами.

– Откуда это у тебя?! – крикнул он, вскинув на меня взгляд. Его лицо выражало такую ледяную ярость, что мне стало по-настоящему страшно, и я отшатнулась. – Кадзуо-кун пошел искать тебя и вернулся сам не свой… – медленно проговорил Араи. – А затем пошел к…

Араи вдруг замолчал. В его глазах ярость на несколько мгновений сменилась удивлением и скорбью, и я ощутила почти физическую боль от вспыхнувшего в душе сочувствия. Вот только не знала, что стало причиной состояния Араи.

– Это Хасэгава-сан? – тихо спросил он, не сводя с меня глаз.

Я не ответила, но, кажется, Араи все понял и без моих слов.

Мгновение он стоял на месте, а затем рванул вверх по переулку, в сторону нашего укрытия.

Я, судорожно вздохнув, побежала следом, игнорируя боль в изможденном теле. Я не знала, что именно произошло и что Араи собирался сделать, но понимала – ничего хорошего.

Видимо, страх придал мне скорости, и я влетела в двери ресторана лишь на несколько мгновений позже Араи.

Внутри у столов я увидела Кадзуо, в глазах которого горела злость, и Хасэгаву, чье лицо было похоже на бесстрастную маску. Чуть в стороне за ними двумя напряженно наблюдала Йоко, но пока не вмешивалась. Она, скорее всего, совсем не понимала, что случилось. Ивасаки и Эмири куда-то ушли.

Араи остановился, а затем подошел к Кадзуо и Хасэгаве, и те, прервав разговор, повернулись к нему.

Араи пристально посмотрел на Хасэгаву, и ни по взгляду Араи, ни по выражению его лица нельзя было понять, что он чувствует. Хасэгава, спокойно выдержав этот пронзительный взгляд, вопросительно приподнял брови, и в этот момент Араи ударил его по лицу.

Хасэгава явно не ожидал подобного и не успел даже защититься. Араи сразу же нанес второй удар, и Хасэгава, дезориентированный первым, снова не успел уклониться.

Йоко вскрикнула, а я распахнула глаза от удивления.

Хасэгава быстро сделал два шага назад, но уперся спиной в барную стойку. Араи мгновенно оказался рядом и снова попытался ударить Хасэгаву, но тот, увернувшись, сам нанес Араи удар в живот, а затем – в скулу. Хасэгава снова замахнулся, но Араи перехватил его руку и оттолкнул обратно к барной стойке, и с нее на пол полетели старые бутылки и стаканы.

В главный зал, привлеченный шумом, влетел Ивасаки и удивленно замер, заметив сцепившихся Араи и Хасэгаву. Следом за ним показалась Эмири, и на ее обычно безразличном лице отразилось искреннее недоумение.

– Араи, ты что творишь? – воскликнул Ивасаки, но тот пропустил его слова мимо ушей.

Ивасаки рванул к нему, но Араи внезапно вытащил нож и махнул им в сторону Ивасаки.

– Только попробуй подойти, – зло предупредил Араи, и Ивасаки ошеломленно замер.

Араи снова развернулся к Хасэгаве.

– Ты наконец понял? – негромко спросил тот.

– Не будешь даже отрицать? – процедил Араи и, схватив Хасэгаву за ворот плаща, дернул к себе, чтобы снова ударить. На этот раз уже ножом.

– Араи-сенсей! – в ужасе выкрикнула Йоко, вцепившись в волосы.

Но Хасэгава, увернувшись, ударом локтя сверху вниз освободился и сделал шаг назад.

– А есть смысл? – Улыбка пропала с его лица, сменившись мрачным выражением. – Но в любом случае… мне правда очень жаль.

Кажется, эти слова лишь сильнее разозлили Араи.

– Конечно, жаль, – почти прорычал он. – Ведь из-за этого ты сейчас умрешь.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Из легких словно выбили весь воздух, голова закружилась, а сердце вспорола острая боль.

Я поняла, что произошло.

И это привело меня в ужас.

«Мы с Араи Акио работали в одном участке… Я даже был на месте преступления, на месте убийства Араи-сана, как криминалист. И уверен, что Араи-сенсей не убивал своего брата».

«Чувство вины? Конечно, оно меня мучает. Но лишь за одно-единственное убийство. И ни за какое другое».

«Но в любом случае… мне правда очень жаль».

Это был Хасэгава. Это он убил брата Араи.

Мне казалось, я была близка к тому, чтобы потерять сознание.

Араи снова кинулся на Хасэгаву, и тот, перехватив его руку, дернул Араи в сторону и резко развернулся, так что они поменялись местами, и теперь спиной к барной стойке оказался уже Араи. Нож выпал из его руки и со звоном упал на пол.

– Мне правда очень жаль, – повторил Хасэгава, не выпуская руку Араи. – И из-за того, что теперь придется убить и тебя, тоже.

С этими словами Хасэгава дернул Араи на себя и вонзил ему в живот кинжал. Тот самый, что мы вместе выиграли в азартной игре.

Йоко пронзительно вскрикнула, на лице Эмири отразился шок, а Кадзуо побледнел.

– Араи! – в ужасе выкрикнул Ивасаки.

Хасэгава, вытащив кинжал, ударил еще раз, и глаза Араи расширились.

Ивасаки бросился в сторону Араи и Хасэгавы, и мгновение спустя с места сорвался и Кадзуо.

Но затем Араи рассмеялся, и Ивасаки с Кадзуо в недоумении замерли, а я непонимающе нахмурилась.

Казалось, что вслед за смехом изо рта Араи должна была брызнуть кровь, но ничего не произошло. И одежда… на ней не было ни одного алого пятна.

Смех Араи стал громче, в нем зазвенела злость, но не было даже слабого отголоска боли. Хасэгава, сбитый с толку, замер, и Араи, перестав смеяться, оттолкнул его от себя.

Теперь в глазах Хасэгавы сверкнуло удивление, и он перевел взгляд на свой кинжал. Араи посмотрел вниз и, будто только сейчас вспомнил о кинжале, вытащил его из живота. Лезвие было совершенно чистым.

Араи снова коротко рассмеялся.

– Ошибаешься, – со злой усмешкой ответил он. – Нельзя убить того, кто и так уже мертв.

Глава 20

裏には裏がある

У обратной стороны тоже есть обратная сторона

Некоторое время назад

Араи Хиро ехал на заднем сиденье черно-белой полицейской машины, и гнев, скорбь и ненависть разрывали его на части.

Он перевел взгляд на сковавшие его запястья наручники и в этот момент ничего так сильно не хотел, как задушить ими убийцу своего брата.

На переднем пассажирском сиденье сидел молодой детектив с каштановыми волосами и в рыжей кожаной куртке. При задержании он смотрел на Хиро с такими плохо скрываемыми презрением и неприязнью, что Хиро захотелось придушить еще и его.

Напарник этого детектива, сидевший за рулем, был лет на десять старше и, видимо, в силу большего опыта смерил Хиро лишь ничего не выражающим взглядом и лишенным эмоций тоном объявил причину задержания и выдвинутые обвинения. Но подобное поведение, пожалуй, было ничем не лучше, ведь точно так же показывало: эти двое, да и многие другие все уже для себя решили.

Уже назначили Араи Хиро убийцей родного брата.

И сейчас везли его в полицейский участок в полной уверенности, что наконец поймали преступника.

Хотя Хиро мог оказаться за решеткой гораздо раньше… Если бы не странный звонок, который он получил несколько недель назад. Кто-то быстро сообщил, что за Хиро едет полиция, и отключился.

Хиро предполагал, что мог стать подозреваемым. Но даже не думал, что его действительно обвинят в убийстве родного брата.

Конечно, у полиции наверняка были веские доказательства – без них задержание было бы невозможно. Более того, тот факт, что Хиро сбежал, тоже не говорил в его пользу. Если ты невиновен, зачем скрывался больше месяца?

Но дело в том, что после того странного звонка… Хиро понял, что раз задержать решили его, значит, расследование пошло не туда. Его на этот раз даже не вызвали для нового допроса – потому что воспринимали теперь не как подозреваемого, а как убийцу.

Вот только Хиро был невиновен. И хотел, чтобы наказание понес настоящий убийца. И раз полиция была не в состоянии найти виновного, Хиро собирался сделать все возможное и невозможное, чтобы добраться до преступника самому.

Конечно, в глубине души он понимал, что если детективы со всеми доступными им ресурсами и способами не справлялись с подобной задачей, что сможет сделать сам Хиро, да еще и в бегах?..

Вот только сидеть и ничего не делать он точно не хотел – не мог. Более того, Хиро подозревал, что был не только главным, но и единственным подозреваемым. И при имеющихся против него уликах запросто мог быть признан виновным. А за подобное преступление ему грозил очень и очень длинный срок. Но сидеть в тюрьме за то, чего не совершал, да еще и осознавая, что настоящий убийца гуляет на свободе, Хиро не собирался.

Потому и скрылся.

Хотя, как оказалось, он лишь оттянул неизбежное, ни на шаг не приблизившись к тому, чтобы найти самого ненавистного ему человека – того, кто очернил имя Хиро и убил его любимого брата.

Внутри Хиро снова поднялась волна злости, так что на мгновение у него потемнело в глазах. Он резко выдохнул сквозь сжатые зубы и медленно расцепил судорожно сжатые кулаки, почувствовав прострелившую руки боль.

Хиро снова посмотрел на сковывающие его наручники. Это было так унизительно. Он был врачом, он посвятил жизнь спасению людей, а теперь на него смотрели с презрением и отвращением. Считали человеком, способным зарезать брата.

Помимо всего прочего, Хиро чувствовал, что его гордость была сильно задета. Еще больше ситуацию усугублял тот факт, что Хиро арестовали прямо в этом нелепом наряде. Он раздраженно одернул широкие белоснежные рукава.

Хиро решил первое время скрываться у своего друга, практикующего оммёдо. Они давно не общались, поэтому детективам было бы сложно выйти на этого человека, по крайней мере, в ближайшее время. При этом Хиро до сих пор был близок с Тэндо, ведь когда-то спас ему жизнь, так что тот не верил в виновность друга и согласился помочь, решив в случае чего потом притвориться, что ничего о произошедшем попросту не знал.

Хиро снова с неприязнью осмотрел свой бело-фиолетовый наряд. Он не верил ни в оммёдо, ни в призраков, ни в прочую подобную ерунду. Принимал только факты и то, что имело доказательства и веские основания. А теперь был вынужден ехать в полицейский участок в этом глупом виде…

Но гордость никогда не позволила бы Хиро показать, что он испытывает неуверенность или тем более что он смущен. А потому Хиро собирался до последнего делать вид, что все правильно. Что образ оммёдзи для него естественный и комфортный. И тоже имеет под собой основания.

Хиро горько усмехнулся. Куда скатилась его жизнь… И все из-за одного-единственного человека.

На самом деле этот месяц все же не прошел для Хиро впустую. До этого он знал от брата лишь одно: что тот зачем-то самостоятельно и втайне от остальных взялся за дело другой команды. За дело маньяка, который уже много лет убивает людей, но так и не оставил ни одной улики.

Сначала Хиро не придал этому особого значения. Он знал, что Акио был очень ответственным детективом – порой даже чересчур самоотверженным. И, видимо, решил попытаться разобраться с особо серьезным и опасным делом, тянущимся уже слишком долго.

Но затем Хиро стал переживать. Акио подолгу не появлялся дома, ездил в неизвестных направлениях, общался с сомнительными личностями. Все это он делал и раньше – вот только не один, а с командой. Будучи официальной частью расследования.

Так что Хиро начал регулярно убеждать Акио бросить это дело и заниматься только своими. Но все было без толку.

По этой причине между ними и произошла ссора в тот жуткий вечер. Они договорились наконец встретиться, так как из-за загруженности на работе не виделись уже больше недели. Хиро пришел в квартиру Акио, но того все еще не было дома. Тогда Хиро решил приготовить ужин – он всегда любил готовку, в отличие от своего старшего брата, предел кулинарных способностей которого находился где-то на уровне непережаренной яичницы. Кто же знал, что нож, которым Хиро резал овощи и на котором оставил отпечатки, станет орудием убийства?

Акио вернулся, и часть вечера они проговорили ни о чем – но затем разговор коснулся работы. И, как и каждый раз до этого, Хиро попытался убедить брата отказаться от его опасной затеи. Но тот упорно не соглашался, и между ними снова вспыхнула ссора. И в тот вечер к разнообразным аргументам Акио, которые Хиро, казалось, выучил уже наизусть, прибавился новый – он наконец нашел серьезную улику.

Вот только Хиро пропустил эти слова мимо ушей вместе со всеми остальными. И ушел.

А Акио остался один совсем ненадолго.

Каждый раз, когда Хиро думал о том, каким вышел его последний разговор с братом, в каком тоне были произнесены слова, оказавшиеся для них прощальными… в его сердце кто-то словно вонзал кинжал, а затем медленно его прокручивал. Боль была мучительной, вот только от этой раны невозможно умереть – пытка была бесконечной. И как бы Хиро ни хотел отомстить, увидеть убийцу Акио за решеткой, он понимал, что боль никуда не уйдет.

Ведь ничто уже не могло вернуть его брата. Ничто уже не могло изменить то, какой оказалась их последняя встреча.

Из легких Хиро будто выбили весь воздух, и он с трудом сдержался, чтобы не закашляться, не начать судорожно ловить ртом ускользающий воздух. Он не собирался показывать презирающим его детективам свою слабость.

Уже позднее Хиро, в бесконечный раз вспоминая свой последний разговор с Акио, вспомнил и его новые слова – о найденной улике.

Тогда Хиро и понял, что был прав. Что это самостоятельно взваленное его братом на себя дело оказалось для него смертельным. Вот только Хиро не смог даже рассказать об этом на первом допросе. Ведь он вспомнил и другие слова Акио, от которых отмахнулся во время их ссоры. Их последней ссоры.

«Это кто-то из наших. Я теперь почти никому не могу там доверять, а ты говоришь мне бросить это дело?»

Это стало еще одной причиной, почему Хиро скрылся и решил попробовать найти убийцу самостоятельно. Если Акио почти никому не доверял, Хиро тем более не мог себе этого позволить. И перед побегом он захватил с собой папку, которую Акио оставил ему со словами: «Сохрани это, пожалуйста. Но не смей даже заглядывать внутрь, а то убью».

Хиро тогда что-то раздраженно ответил, но папку забрал и спрятал. И, конечно же, ни разу ее даже не приоткрыл – он всегда держал свое слово.

После того странного звонка эта папка стала первым и чуть ли не единственным, что Хиро схватил перед побегом. И, так как Акио погиб, его младший брат не только открыл документы, но и внимательно их изучил.

Это оказались заметки и материалы по делу убийцы, который орудовал уже десять лет. Тогда Хиро и узнал про почерк этого психа – введение в шею дозы тетродотоксина. Тот факт, что Акио был зарезан, ни на каплю не уменьшил уверенность Хиро в том, что убийцей его брата был именно этот маньяк. Напротив, подобная смена почерка казалась более чем логичной.

Вот только среди всех этих документов, заметок и фотографий Хиро не нашел того, что искал в первую очередь, – той самой улики, о которой говорил его брат.

Хиро со смесью ужаса и ярости предположил, что убийца избавился от доказательств тогда же, когда избавился и от Акио. При этом Хиро пытался убедить себя, что его брат просто очень хорошо припрятал такую важную улику. Следовало лишь тщательно поискать…

Но Хиро всегда был реалистом. А потому, продолжая убеждать себя в возможности второго варианта, не переставал верить в первый.

Он зло выдохнул. Сейчас все это было уже неважно. Он провалился. И теперь, скорее всего, остаток дней проведет за решеткой. Его брат останется неотомщенным, а имя самого Хиро – запятнанным.

Он зло стиснул зубы. Он никогда не сдавался и не собирался сдаваться сейчас. Он придумает, как выбраться из этой ситуации, он найдет выход.

Пытаясь хоть ненадолго остановить нескончаемый хоровод тяжелых мыслей, сводящий его с ума, Хиро посмотрел в окно. И успел заметить лишь быстро приближающееся темное пятно и отблеск фар перед тем, как все его тело пронзила невыносимая боль.

Она длилась всего несколько мгновений, растянувшихся до бесконечности, а затем обхватила Хиро коконом тишины и темноты.

Он попытался открыть глаза. Хиро не понимал, что произошло и что происходит, не помнил, что делал и где находился. Потоком ледяной воды в мысли ворвалось осознание, что он не чувствует свое тело. Совершенно.

Следом за этим жутким ощущением – вернее, жутким отсутствием ощущений – нахлынули воспоминания. Детективы, наручники, полицейская машина, стремительно приближающийся темный автомобиль, а затем – грохот, треск и звон. А еще – ужасная боль и спасительная чернота.

Хиро удалось медленно открыть глаза. Он постарался приподняться на то ли онемевших, то ли отказавших руках. Наконец он что-то почувствовал – шероховатость и тепло нагретого на солнце асфальта. Но лишь поверхностно, словно между его руками и землей было что-то еще.

Приподнявшись, Хиро попытался встать, но едва не упал. Ног он все еще не чувствовал, а руки налились ужасной слабостью. Зрение возвращалось мучительно медленно, и пока перед глазами Хиро плавали лишь тусклые размытые пятна.

Наконец он смог опереться на одно колено, а затем, оттолкнувшись от асфальта, встать на ноги. В этот момент Хиро пошатнулся, но все же сумел сохранить равновесие и, на пару мгновений зажмурившись, вернул себе привычное зрение, после чего растерянно огляделся.

И тогда Хиро понял, что стоит в паре метров от искореженной полицейской машины. В правую ее сторону влетел легковой автомобиль темно-серого цвета, лобовое стекло которого покрывала плотная сеть трещин, а капот пошел волнами.

Хиро не успел даже удивиться, как со своего правого сиденья оказался здесь, слева от машины. Его пронзил страх за жизнь двоих детективов, что все еще были внутри автомобиля, а также за жизнь неизвестного ему водителя.

На плохо слушающихся ногах Хиро поспешил к полицейской машине и снова запнулся. Он подошел к передней левой двери и сквозь боковое окно увидел молодого детектива. По его лицу стекали капли крови, а глаза были закрыты, но Хиро заметил, что парень все еще дышит.

Хиро заглянул чуть дальше, и его охватил ужас. Лицо старшего детектива, до неузнаваемости залитое кровью, было усеяно осколками стекла, а голова была повернута под неестественным углом. Он явно был уже мертв.

Хиро попытался открыть дверь, чтобы вытащить из машины еще живого парня, но пальцы отказывались смыкаться на ручке. Хиро не мог даже сжать кулак – рука не слушалась, словно никак не могла отойти от онемения.

Внутри Хиро начала загораться паника, но он одернул сам себя и вернул себе привычное хладнокровие… И все же оно мгновенно покинуло Хиро, когда он бросил случайный взгляд на заднее сиденье.

Не в силах поверить своим глазам, Хиро, опершись о дверь автомобиля, медленно сделал два неровных шага в сторону.

На заднем сиденье полулежало изломанное тело в белой каригину и фиолетовых хакама, покрытых алыми пятнами. Усыпанное осколками стекла бледное лицо черными штрихами пересекали длинные, слипшиеся от крови пряди. Из груди торчал крупный осколок, правая нога была неестественно вывернута, а рука согнута в неправильном месте.

Хиро с трудом удержался на ногах.

Он. Это был он.

Хиро оглядел самого себя – стоящего на улице, а не того, кто безжизненно лежал на заднем сиденье автомобиля. Та же, но идеально чистая одежда, длинные черные волосы, собранные в низкий хвост.

Что произошло?

Ответ пришел в голову сам собой, казалось, эта мысль, заранее пробравшись в сознание Хиро, терпеливо ждала своего часа.

Он погиб.

Теперь Хиро понял, что онемение и слабость, которые постепенно отпускали его, распространялись не только на руки и ноги.

Сердце. Оно не билось.

Легкие. Хиро не дышал.

Он вновь едва не упал. Ненависть и ярость ударили его в грудь с силой тарана, так что Хиро, как бы странно это ни было, начал задыхаться.

Это так несправедливо. Это настолько отвратительно несправедливо…

И все из-за него. Из-за этого проклятого психопата. Он убил Акио. Из-за этого Хиро потерял сначала родного человека, затем репутацию и всю свою привычную жизнь. А теперь… теперь он лишился жизни в буквальном смысле этого слова.

Хиро казалось, что его ненависть и гнев не могли быть больше. Он ошибался. Возможно, это было связано с тем, что он стал онрё…[77] но жажда мести стала почти невыносимой. Хиро оплакивал не только любимого брата – он оплакивал и самого себя.

И если раньше Хиро мечтал увидеть ненавистного ему убийцу за решеткой, то теперь…

Теперь он собирался лично лишить это чудовище жизни.

Хиро сделал несколько шагов назад, от автомобиля. Словно тем самым мог отстраниться от того, что произошло.

Он вроде бы осознавал, что умер, но… не понимал этого. Не понимал до конца. И уж точно не мог принять. Он был жив. Всего несколько минут назад Хиро был жив – он дышал, его сердце билось, а по венам вместе с кровью текли злость и ненависть.

Сейчас же, казалось, Хиро весь состоял только лишь из этих темных чувств. Ярость, скорбь, чувство вины и жажда мести заменяли ему тело, кровь и кислород.

Хиро огляделся и замер. В стороне от него и места аварии стоял ребенок.

Невысокий и очень худой, с бледной, отливающей серым кожей. Он был одет в кёкатабира[78] белого цвета, с запа́хом на левую сторону. Длинные угольно-черные волосы закрывали бо́льшую часть лица, но между ровными прядями горели полностью белые глаза и виднелись тонкие бескровные губы. Костлявыми руками ребенок обнимал себя за плечи, и Хиро заметил неестественно длинные тонкие пальцы, лишенные ногтей.

Ребенок смотрел прямо на него.

Несколько долгих мгновений Хиро стоял на месте, не в силах отвести взгляда от странного существа. Но затем в его голове раздался тонкий детский голос, размноженный эхом.

«Я знаю, где он».

Хиро вздрогнул. Отголосок этих слов до сих пор звенел у него в голове, медленно затихая.

Хиро охватило напряжение. Он не знал, что именно имел в виду ребенок и кем вообще был… Но все это не имело значения. Ведь Хиро каким-то образом вдруг понял, что подразумевало это существо.

«Хочешь туда?» – после недолгой тишины в голове Хиро снова эхом пролетел чужой голос.

– Да.

Ребенок склонил голову набок, и черные пряди пересекли его губы, искривившиеся в жуткой усмешке.

«Я возьму и этого тоже», – раздался в голове Хиро еще один звонкий голос.

Хиро резко оглянулся.

И тогда увидел второго жутковатого ребенка, сидящего на капоте полицейского автомобиля, почти вплотную к разбитому лобовому стеклу, прижав к тому свои слишком длинные и тонкие пальцы. Взгляд белых глаз был направлен на раненого молодого детектива.

«Он не подходит», – услышал Хиро первый голос.

Второй ребенок наклонил голову. На его лице появилась хищная улыбка, и Хиро понял, что у существа не было зубов.

«Но этот подходит. Пойдут вместе», – отозвался сидящий на капоте ребенок, и голову Хиро пронзил жутковатый детский смех.

Хиро не успел даже испугаться того, что имели в виду эти существа и что хотели сделать с детективом, – он снова утонул во мраке.

Глава 21

能ある鷹は爪を隠す

Умный ястреб прячет когти

Мне показалось, что из легких выбило весь воздух. Ужас настолько резко вцепился в сердце, что я испугалась – он разорвет его на куски.

Араи… мертв?

Лицо Ивасаки стало белее мела. Йоко широко распахнула глаза, и в них отразился такой же сильный ужас, который наверняка плескался и в моих глазах. С Эмири слетела маска безразличия, и от исказившего ее лицо искреннего страха она стала выглядеть младше. Лицо Кадзуо застыло, лишившись эмоций, и лед сковал даже его глаза. Хасэгава же, потеряв привычную улыбку, смотрел на Араи с нескрываемым удивлением, и я заметила, что в его глазах вспыхнули печаль и… боль?

Но Хасэгава, словно бы пытаясь запрятать эти чувства как можно дальше, усмехнулся:

– Очень неожиданно и не очень для меня удачно… Или же я должен быть польщен, что ради меня ты вернулся с того света?

Араи мрачно улыбнулся:

– Я-то вернулся, а вот ты совсем скоро туда отправишься.

И с этими словами, снова бросившись вперед, Араи попытался ударить Хасэгаву кинжалом, который вытащил из собственного тела. Хасэгава сумел увернуться, но Араи тем самым заставил его снова поменяться с собой местами, так что теперь перекрывал ему путь из ресторана.

– Араи! Стой! – очнувшись, выкрикнул Ивасаки и кинулся к нему.

Я же не знала, что делать. Происходящее казалось жутким кошмаром – всего этого просто не могло быть на самом деле… Последние дни меня мучил страх из-за того, что Хасэгава все время находится рядом, страх перед тем, что из этого могло выйти, но подобное… Подобное я не могла себе даже представить!

И то, что Араи мертв… Меня снова как будто ударили – в самое сердце. Его прошила такая острая боль, что затряслись руки, а ноги подогнулись.

Ивасаки оказался рядом с Араи и, схватив его за плечо, с силой дернул назад, чем помог Хасэгаве избежать нового удара.

На лице Араи вспыхнула ярость – я еще никогда не видела невозмутимого оммёдзи таким, – и, обернувшись к Ивасаки, он так сильно его толкнул, что Ивасаки налетел на стул и едва не упал, но в последний момент схватился за край стола.

– Араи-сенсей, не надо! Что бы ни произошло, вы не должны становиться убийцей! – в отчаянии крикнула Йоко.

Но Араи, проигнорировав эти слова, снова повернулся к Хасэгаве, который, прищурившись, внимательно следил за ним.

– И как же ты меня раскрыл? – казалось, с искренним интересом поинтересовался Хасэгава, но по его напряженному взгляду я поняла, что он обдумывает, как поступить.

Араи презрительно поморщился:

– Собираешься тянуть время?

– Вовсе нет, – покачал головой Хасэгава и сделал небольшой шаг назад и в сторону. – Просто… Сначала твой брат, затем ты. Столько лет я нигде не ошибался, но вы оба сумели выйти на мой след.

Ивасаки округлил глаза от удивления и нервно запустил пальцы в свои и без того растрепанные волосы. Видимо, сейчас он начал догадываться о том, что уже поняла я. Почему Араи словно бы сошел с ума.

Хасэгава убил его брата.

– Просто ты психопат. Даже в этом городе, где и без тебя слишком много насилия и жестокости, ты продолжил убивать, – сквозь зубы ответил Араи, сделав шаг вперед.

Хасэгава снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка была ледяной, а в глазах показались тени.

– Вот именно… В этом месте слишком много насилия и жестокости. Поэтому-то я и продолжил убивать.

– Ты даже почерк не сменил. Продолжил вкалывать жертвам свой проклятый тетродотоксин! Наверняка считаешь себя таким умным, таким хитрым… И ощущаешь себя всесильным, наблюдая, как люди умирают у твоих ног.

Кадзуо отшатнулся. Его лицо стало мертвенно-бледным, а вспышка ужаса и смятения в глазах была настолько яркой, что я вздрогнула.

Теперь и Кадзуо понял. Понял, что человек, который убил его отца, человек, которого Кадзуо так хотел найти и из-за которого стал икирё… уже давно находится рядом.

И в этот момент меня охватило такое сочувствие к Кадзуо, что, казалось, я была готова заплакать.

– Хаттори?.. – с трудом произнес Кадзуо, словно эта фамилия причинила ему боль.

Хасэгава резко перевел взгляд на Кадзуо, и в его расширившихся глазах я заметила вырвавшиеся на свободу страх и боль. На несколько мгновений Хасэгава потерял контроль над охватившими его эмоциями, но все же быстро сумел взять себя в руки. Хотя голос чуть его не подвел.

– Ты помнишь, – выдохнул он со смесью печали и… облегчения.

Араи глянул себе за плечо, явно не понимая, что произошло, но и не желая выпускать Хасэгаву из виду.

– Это не можешь быть ты… – Кадзуо сделал еще один шаг назад и тряхнул головой, будто пытаясь избавиться от наваждения. Затем он вновь пристально посмотрел на Хасэгаву так, будто не мог поверить своим глазам. – Ты…

Хасэгава горько улыбнулся:

– Не совсем так я представлял себе нашу встречу, Кадзуо-кун. Но прости, как видишь, ты не единственный, кто настолько сильно хотел найти меня, что стал ёкаем.

– Хватит болтать, – зло перебил его Араи и, крепче сжав рукоять кинжала, бросился к Хасэгаве.

Тот, видимо, все еще не отошел от слов Кадзуо и даже не сумел сразу оторвать от него взгляд. Араи левой рукой схватил Хасэгаву за отворот плаща, а правой приставил кинжал к его горлу.

– Нет! – выкрикнула я, не отдавая себе в этом отчета, а затем зажала себе рот ладонями.

– Только дернись, и я перережу тебе артерию, – угрожающе тихо произнес Араи, прожигая Хасэгаву полным ненависти взглядом.

В глазах Кадзуо вспыхнул ужас.

– Не надо! – В его голосе послышалось отчаяние, и он дернулся в их сторону, но Араи, сильнее прижав лезвие к шее своего врага, суровым тоном бросил:

– Только попробуй подойти.

Кадзуо остановился.

– И что же ты медлишь? – приподняв бровь, насмешливо уточнил Хасэгава. – Давай, доведи дело до конца.

– Для начала хочу увидеть страх в твоих глазах. А затем уже боль. Такую же, какую ты видел в глазах моего брата, когда убивал его.

– Тогда ты будешь слишком долго ждать, – совершенно спокойно, но уже без намека на улыбку ответил Хасэгава. – Тебе никогда не увидеть в моих глазах страх.

Араи кивнул, пристально всматриваясь в его лицо.

– Что ж… Пожалуй, мне хватит и твоей боли.

– Ты ёкай, – напомнил Хасэгава. – А у меня есть омамори. Ты не сможешь убить меня.

– Это мы сейчас и проверим.

– Но тогда и ты, и все твои друзья будете обречены, – предупредил Хасэгава. – Некому будет вас спасти.

Араи презрительно скривил губы:

– Ты как раз тот, от кого их надо спасать.

– Но я же и единственный, кто знает, как выбраться из этого города, – негромко произнес Хасэгава, смотря Араи прямо в глаза.

Лицо Араи искривила злость.

– Хватит нести чушь. Таким дешевым блефом ты ничего не добьешься! – Он сильнее прижал лезвие к шее Хасэгавы.

– Но это не блеф. Это правда. – Хасэгава скосил глаза вниз, на руку Араи, сжимавшую рукоять кинжала, и приподнял бровь. – Убери это пока, пожалуйста, все равно есть вероятность, что ты не сможешь мне навредить. А что насчет спасения… Не веришь, спроси у Хинаты-тян.

Все, кроме Араи, повернулись в мою сторону, и я растерянно посмотрела на них в ответ, от неожиданности не находя слов.

– Что это значит, Хината-тян? – негромко спросил Араи, и по моей коже пробежала дрожь.

– Не знаю, – сумев сохранить голос ровным, ответила я и внимательно посмотрела на Хасэгаву, пытаясь понять, чего он хочет добиться.

Хасэгава взглянул на меня из-за плеча Араи, вскинув бровь, и с легкой насмешкой произнес:

– Ты же сама спрашивала меня об этом перед последним кайданом. И я сказал, что отвечу после страшной истории, но… – Он скосил глаза на руку Араи, прижимавшую к его горлу кинжал. – Сама понимаешь, обстоятельства меня немного задержали.

Я втянула носом воздух, изумленно смотря на Хасэгаву.

Так вот о чем он спросил у Ямамбы. Вот ради чего принес в жертву одного из героев кайдана. Его жизнью Хасэгава заплатил за знание о том, как можно выбраться из этого проклятого города.

Я была готова рассмеяться. Из моей груди так и норовил вырваться горький и нервный смех, и я не знала, стоит ли его сдерживать.

Происходившее все больше и больше казалось каким-то бредом, и я уже начала переживать, не сошла ли, случайно, с ума. Сначала я узнала, что убийцей все это время был Хасэгава. Узнала, что именно его искал Кадзуо. Затем раскрылось, что Хасэгаву хочет найти и Араи – за убийство своего старшего брата. И после этого я выяснила, что сам Араи, мой друг, мертв. И сейчас хочет убить того, кого я тоже когда-то считала другом.

А теперь к тому же Хасэгава, этот серийный убийца, к которому и вели, переплетаясь, нити едва ли не всех проблем, оказался единственным, кто знает, как все мы можем выжить.

И при всем этом… При всем ужасе и печали произошедшего в моей душе посреди выжженного страхом, разочарованием и болью поля начал пробиваться росток надежды.

Неужели мы можем выбраться? Неужели у нас есть шанс спастись?

– Так вот что ты выяснил… – все с бо́льшим трудом удерживая голос ровным, прошептала я.

– Что ты имеешь в виду? – нервно спросил Ивасаки, переводя искрящийся от тревоги взгляд с Хасэгавы и Араи на меня и обратно.

Кадзуо пристально посмотрел на меня, но в его глазах, казалось, захлопнулись стальные двери, спрятав за собой все чувства, так что я не могла даже предположить, что творилось у него в душе и что было на уме.

Хасэгава продолжал выразительно смотреть на меня, видимо рассчитывая, что если все объясню я, то друзья поверят мне так, как не поверят ему.

– Мы были героями кайдана про Ямамбу, – начала я, бросив на Хасэгаву злой взгляд. – И она могла ответить на один вопрос… – Я, на мгновение запнувшись, промолчала о цене ответа горной ведьмы. – И Хасэгава что-то выяснил у нее. Но я не знала, что именно.

Араи сжал челюсти, и его глаза, казалось, затянули темные грозовые тучи. Но при этом я заметила, что он отвел взгляд, словно обдумывал услышанное и пытался что-то решить.

Глаза Кадзуо потемнели. Повернувшись к Хасэгаве, он тихим, звенящим от напряжения голосом уточнил:

– И что же горная ведьма получила взамен?

От этого вопроса я вздрогнула, а затем заметила, как Йоко приоткрыла рот от удивления и как приподняла брови Эмири. Ивасаки же с подозрением прищурился, тоже понимая, что в чем-то был подвох.

Я знала, чем Хасэгава отплатил Ямамбе за ответ на свой вопрос. Он пожертвовал жизнью другого человека. Скормил горной ведьме одного из героев кайдана.

Но теперь… шанс не просто выжить – выбраться – появился у всех нас. Во мне затеплилась радость, с которой я ничего не могла поделать – и почти ненавидела себя за это. Но росток надежды уже пробил покрытую пеплом землю в глубине моей души, и давить его теперь было слишком поздно. Сама я уже не могла этого сделать, даже если бы захотела. Но если мою надежду сломает что-то иное… я сомневалась, что справлюсь и на этот раз.

Хасэгава улыбнулся:

– Ты же наверняка знаешь, так зачем спрашиваешь?

Кадзуо сжал кулаки, и в его глазах все же отразились, вырвавшись из-под контроля, чувства – в первую очередь злость, но на этот раз я разглядела за ней и обиду.

– И как же отсюда выбраться? – с трудом сдерживая ярость, негромко спросил Араи.

Я буквально видела, как он разрывается между желанием перерезать Хасэгаве горло и услышать ответ на свой вопрос.

Но ведь у Араи не было необходимости сбегать из этого проклятого города – он и так уже мертв. Значит, он спрашивал об этом ради нас.

Хасэгава посмотрел на Араи, приподняв брови, и скосил глаза на руку, державшую у его горла кинжал.

– Подобная ситуация не располагает к беседе, – отметил он. – Для начала убери кинжал.

– Еще чего, – процедил Араи, и Хасэгава преувеличенно устало вздохнул.

– Тогда можешь сразу убить меня. Или ты думаешь, что я раскрою тебе все карты, а после этого позволю перерезать себе горло? – В глазах Хасэгавы сверкнул лед. – Неужели месть для тебя важнее жизни друзей? Если так… то пожалуйста. Доведи начатое до конца.

Лицо Араи исказилось от вырвавшейся из-под контроля ярости, но он продолжал стоять, держа кинжал у горла Хасэгавы, словно не мог решиться ни на то, чтобы использовать оружие, ни на то, чтобы его опустить.

– Я все равно тебя убью, – тихо пообещал Араи, не отрывая от Хасэгавы полного ненависти взгляда.

– Не очень честно с твоей стороны. Все-таки благодаря мне пятеро твоих друзей могут остаться в живых…

– Ты убил моего брата!

– Да, – серьезным тоном согласился Хасэгава. – Мне очень жаль, что так вышло. Но у меня не было выбора. А у Араи-сана выбор был, и он сам принял решение. Я не раз предупреждал Араи-сана, чтобы он остановился. Так же как и ты.

– Ты сейчас серьезно? – Лицо Араи искривилось от отвращения. – Ты сам себя слышишь?

Хасэгава снисходительно улыбнулся и снова взглядом указал на его сжимающую кинжал руку.

– Ты тоже сейчас хочешь меня убить. И уже сделал бы это, если бы мог. Так чем же ты лучше? Чем отличаешься от меня? Или думаешь, месть – это оправдание для убийства? Тогда ты или глубоко заблуждаешься, или обманываешь сам себя. У убийств нет оправданий – лишь причины. Говорю как человек, убивший другого из мести.

В голосе Араи послышалась злая горечь:

– Тот, кто был лучше и отличался от тебя, погиб на заднем сиденье полицейского автомобиля. Тот человек хотел отправить преступника за решетку. Я же собираюсь его убить.

– Ну так сделай это, – негромко отозвался Хасэгава. – А потом ты будешь наблюдать, как твои друзья погибнут один за другим… Ведь сотая история уже совсем близко.

Сердце сжалось от страха. Казалось, моя кровь заледенела, и я забыла, как дышать.

Сотая история. Последняя. После которой, по легенде, должен появиться ао-андон[79] и воплотить сюжет финального кайдана в реальность. И я очень сомневалась, что мы – все те, кто оказался заложником этого проклятого города, – сможем пережить встречу с ао-андоном.

На лице Араи застыли ненависть и желание немедленно убить Хасэгаву, но глаза говорили о другом. Я буквально ощущала, как Араи ведет напряженную, жестокую внутреннюю борьбу. И Хасэгава тоже это понимал. Все это понимали и молча ждали решения Араи.

И вот он резко сделал шаг назад, но лишь один, и опустил кинжал, хоть и продолжил крепко сжимать его в руке, все так же пристально смотря на Хасэгаву.

Но и сам Хасэгава внимательно следил за Араи, явно ожидая, что тот или может в любой момент передумать, или же решит напасть чуть позже. Хасэгава сделал небольшой шаг вдоль барной стойки, еще немного увеличив расстояние между ними.

– И как же отсюда можно выбраться? – процедил Араи.

Йоко широко распахнутыми глазами наблюдала за происходящим, прижав к лицу плотно сжатые кулаки. Ивасаки все так же стоял рядом с опрокинутым стулом, будто застыл, но эмоции в его глазах полыхали без остановки: страх сменялся удивлением, удивление – печалью, а печаль – раскаянием. Он совершенно не умел скрывать свои чувства.

Эмири была не похожа сама на себя. На ее лице я впервые увидела выражение такого острого страха и такого пронзительного сочувствия.

Кадзуо же явно с трудом, но удерживал привычный ему контроль над своими чувствами, и лицо его теперь отражало лишь смятение. И все же взгляд был более красноречив – в глубине глаз Кадзуо горело… отчаяние.

– Когда наступит конец девяносто девятой истории, все изменится, – спокойно начал Хасэгава. – Омамори всех, кто находится в этом городе, потеряют свою силу вне зависимости от того, сколько дней они должны будут еще работать. И все люди, чтобы не погибнуть от лап живущих здесь ёкаев, должны будут принять участие в сотом кайдане. И в конце… Никто не знает, что именно ждет нас в конце, но одно можно сказать точно – смерть всех героев.

Меня снова охватила мелкая дрожь, голова мгновенно закружилась, а перед глазами на секунду потемнело. Смерть всех героев… После сотого кайдана. Который должен начаться, по словам Хасэгавы, совсем скоро.

– И как же… спастись? – спросила Йоко, и от тихого отчаяния в ее голосе мне стало еще хуже.

– Все не так сложно, как могло бы показаться, – медленно начал Хасэгава, и меня вдобавок ко всему по нервам полоснуло раздражение. Но я понимала, что в данный момент Хасэгава не только делится с нами важной, жизненно важной информацией, но и спешно обдумывает, что ему делать дальше, чтобы остаться в живых. – Мы должны сами рассказать свою страшную историю о сверхъестественном.

– Что? – удивленно переспросила Йоко.

С ее лица на несколько мгновений исчез страх, сменившись недоумением. Ивасаки непонимающе нахмурился, а в глазах Эмири, оттеснив прочие эмоции, вспыхнул куда более привычный интерес.

Рассказать свою страшную историю?

– Мы должны устроить собственный кайдан, придумать свой сюжет. Эта история должна быть страшной – чтобы соответствовать правилам хяку-моногатари кайданкай. Но концовка… от нее-то все и зависит. Когда сотый кайдан завершится, ао-андон превратит его в реальность. Так что… у нашей истории должен быть счастливый финал. Более того, необходимо быть более точными. Мы должны не просто выжить – мы должны вернуться домой.

Я напряженно обдумывала услышанное. Это было настолько просто и настолько… странно. А потому казалось выдумкой.

– И мы что, должны сесть вокруг костра и слушать, как кто-то рассказывает нам страшилки, а в конце добавит: но все разошлись по домам и жили долго и счастливо? – нервно хмыкнул Ивасаки.

– Наверное, что-то подобное, – невозмутимо пожал плечами Хасэгава. – Но ты упустил две существенные детали.

– И какие же? – с неприязнью уточнил Ивасаки, прожигая Хасэгаву злым взглядом.

– Ёкаи и финальный кайдан, – с трудом удерживая на лице маску спокойствия, пояснила я, и Хасэгава кивнул. – Нас будут пытаться убить все ёкаи города. К тому же в ту ночь будет проходить «запланированная» страшная история.

– Значит, мы должны будем закончить наш кайдан раньше? – звенящим от тревоги голосом уточнила Йоко. – Чтобы он стал сотым.

– Нет, – бесстрастным тоном ответил Кадзуо. – Мы не должны дать тому кайдану даже начаться.

Хасэгава снова кивнул:

– Во-первых, мы не можем рисковать. Во-вторых… боюсь, в случае успеха этой идеи все те, кто все же станет героем запланированного кайдана, погибнут.

– С каких пор тебя волнуют чужие жизни? – презрительно перебил Араи, и Хасэгава смерил его снисходительным взглядом.

– Я стал таким, какой я есть, как раз из-за того, что чужие жизни всегда волновали меня слишком сильно. Жизни людей, – ледяным тоном добавил он.

– Но как мы поймем, что настало время сотого кайдана? – спросила Йоко.

– Можно просто каждый день проверять поле с фонарями, – предложила Эмири. – Думаю, не составит труда заметить, что огонь горит лишь в одном андоне.

– Все куда проще, – с завидным хладнокровием пояснил Хасэгава. – В нашу последнюю здесь ночь, а возможно, и в принципе последнюю, на небе взойдет синяя луна. Вот вам и синий фонарь, который погаснет на рассвете.

– Мы должны найти как можно больше людей и предупредить их! – взволнованно воскликнула Йоко, и тревога за ничего не подозревающих участников в ней оказалась сильнее страха за себя.

– Что еще сказала Ямамба? – напряженно уточнила я.

С каждым словом Хасэгавы надежда на то, что мы сможем выжить, что мы вернемся домой, во мне лишь крепла – а вместе с ней рос и страх, что ничего не выйдет. Что моя надежда рухнет, но у меня не будет даже времени, чтобы это осознать. Потому что мы все умрем.

– Это все, – качнул головой Хасэгава.

Я вдруг поняла, что он стоит не там, где изначально, а уже чуть ближе к выходу. До дверей ресторана его все еще, помимо расстояния, отделял Араи.

– Ты же не думаешь, что у нас была длинная беседа? – сказал Хасэгава. – Да и ты вскоре пришла.

– Значит, твоя помощь нам больше не нужна, – заметил Араи.

– Нарушишь слово?

– А разве я его давал? – приподнял бровь Араи.

– Что ж… Я это предвидел, – произнес Хасэгава и вдруг бросил в него подхваченную с ближайшего стола тарелку.

Араи увернулся, но недостаточно быстро, и тарелка по касательной ударила его по лицу, впрочем, не нанеся ему никакого вреда. Но Хасэгава и не планировал ранить Араи – он планировал его отвлечь и сразу же рванул к выходу из ресторана.

Араи бросился следом, но Хасэгава пнул в его сторону один из стульев, и Араи, споткнувшись, едва не упал. Но он все равно был очень близко.

– Араи, остановись! – Ивасаки поспешил в его сторону, но первым успел Кадзуо. Он в два шага оказался рядом с Араи и, схватив его за широкий рукав, дернул в сторону, а затем, перехватив запястье, попытался отобрать у него кинжал.

В этот момент к ним подбежал Ивасаки и схватил Араи за плечо, помешав ему ударить Кадзуо. Кинжал вылетел из руки, и Араи, оттолкнув Ивасаки, зло обернулся к Кадзуо. Ивасаки же быстро подхватил с пола кинжал, пока его снова не схватил Араи.

В это мгновение Хасэгава, распахнув дверь, выбежал на улицу.

– Ты что творишь! – в ярости крикнул Араи и рванул к двери. Но Кадзуо преградил ему путь.

– Отойди! – велел Араи и попытался оттолкнуть Кадзуо, но тот твердо стоял на месте.

Араи попытался ударить Кадзуо, но тот перехватил его руку, а в следующее мгновение рядом оказался и Ивасаки, который, схватив Араи за плечи, попытался оттащить его от дверей.

– Успокойся! – Ивасаки оттолкнул Араи. – Все, хватит! Хасэгава все равно уже скрылся!

Араи, сделав несколько шагов в сторону, зло посмотрел на Ивасаки, а потом перевел полный гнева взгляд на Кадзуо.

– Вот именно! Скрылся! Как вы могли мне помешать? Я искал этого психа все это время! – Голос Араи был полон ледяной ярости.

– Ты не можешь его убить! – воскликнул Ивасаки. – Ты не такой! Ты не убийца!

– И давно ты стал так считать? – презрительно отозвался Араи. – Он убил моего брата! Очернил мое имя! Я погиб из-за него!

Лицо Ивасаки исказилось от боли, и он крепко сжал кулаки, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

– Вот именно! – все же закричал Ивасаки, и в его голосе зазвенело отчаяние. – Ты потерял из-за Хасэгавы все! Неужели хочешь теперь еще и стать убийцей?

– Это не твое дело! – бросил Араи. – Может, если бы ты и твои друзья лучше выполняли свою работу, этого бы и не произошло! Так что не смей даже говорить мне подобное!

Ивасаки отшатнулся, словно Араи ударил его, и я заметила вспыхнувшее в его глазах чувство вины. Араи же резко развернулся к Кадзуо.

– Ладно этот, а ты? Ты даже сам стал икирё из-за этого психопата!

– И что с того? – холодно, но напряженно отозвался Кадзуо.

– А то, что и тебя охватили настолько сильные эмоции, что душа от тела отделилась, не в силах с ними совладать! Вот только от положительных эмоций ёкаями не становятся! Или месть запрещена всем, кроме тебя?

– Мы не дали тебе стать убийцей! – В голосе Кадзуо прорезалась злость.

– Мне уже все равно, ведь я мертв! – Лицо Араи снова исказилось от гнева. – Хасэгава убил самого дорогого мне человека! Он убил моего брата!

– Но он – мой брат! – сорвавшись, выкрикнул Кадзуо.

Глава 22

正義の敵は別の正義だ

Враг справедливости – другая справедливость

Я приоткрыла рот от удивления. Казалось, я не просто застыла – застыло все внутри меня.

На несколько мгновений остановилось сердце, кровь перестала течь по венам, легкие не давали мне дышать. Я перестала слышать, словно вокруг воцарилась полнейшая тишина, а перед глазами все потемнело.

Йоко смотрела на Кадзуо широко распахнутыми глазами, прижав ладони ко рту. На лице Ивасаки было написано полное недоумение. Эмири же оказалась настолько ошеломлена, что замерла, даже не поправив сползшие на нос очки.

Хасэгава убил отца Кадзуо, а отец Кадзуо убил отца Хасэгавы. Так как тогда Хасэгава мог оказаться братом Кадзуо? Это не имело смысла. Это не могло быть правдой…

Или могло? Казалось, моя голова была готова взорваться.

В Араи же словно разом погасла вся ярость. Он, нахмурившись, неверяще смотрел на Кадзуо. Он явно растерялся и не мог подобрать слов.

– Твой брат… – уже без капли злости, но с глубокой печалью выдохнул Араи. – Вот только он убийца. А мой брат – его жертва.

С этими словами Араи, ни на кого больше не посмотрев, вышел из ресторана. Ивасаки дернулся пойти следом, но Йоко, удержав его за руку, лишь покачала головой.

Я же посмотрела на Кадзуо. Я все еще не могла осознать, что произошло. Не успела я свыкнуться с мыслью, что Хасэгава, которого я считала настоящим другом, оказался тем, кто убил отца Кадзуо, как узнала, что он же виновен в убийстве брата другого моего друга. И что теперь Араи сам хочет убить Хасэгаву.

И ко всему этому прибавилось то, что Кадзуо и Хасэгава… братья?

Я догадывалась, что Хасэгава не хочет смерти Кадзуо, что их связывает нечто важное. Но не могла и предположить подобного исхода.

Что же между ними произошло?

Меня разрывало так много чувств и ощущений, что я не могла точно отличить одно от другого, они слились в нечто единое и болезненное. Страх, боль, скорбь, обида, разочарование, сочувствие, удивление, изнеможение…

В этот момент мне больше всего хотелось подойти к Кадзуо, и все же… Я не знала, как он может это воспринять. И очень боялась, что он меня оттолкнет.

Судя по лицу Кадзуо, он успел уже несколько раз пожалеть, что позволил вырваться этим словам. Поймав направленный на него полный печали и сочувствия взгляд Йоко, Кадзуо нахмурился и сжал челюсти, а через мгновение, резко развернувшись, тоже вышел на улицу.

Я стояла на месте буквально секунду, а затем поспешила следом за Кадзуо. Может, я и боялась, что он оттолкнет меня, что не захочет со мной говорить или снова закроется в себе, но… Желание помочь Кадзуо и поддержать его, просто быть с ним рядом в это очень сложное время оказалось куда сильнее страха.

Меня никто удерживать не стал.

Выйдя на улицу, я поспешно огляделась и увидела справа медленно шагающего вверх по улице Кадзуо.

Я догнала его, правда, за пару шагов замедлилась, почувствовав неуверенность. Но я отбросила рассеивающие мою решительность мысли в сторону и просто поравнялась с Кадзуо. Он явно услышал мои шаги и заранее понял, что это я, но продолжил просто смотреть вперед. При этом я заметила, что Кадзуо нахмурился и на мгновение сцепил зубы.

Но затем он, вздохнув, кивнул в сторону и, подойдя к одному из обрамляющих эту улицу домов, сел на ведущие к его входу невысокие ступеньки. Я опустилась рядом, и какое-то время мы просто сидели бок о бок в полной тишине.

– Ты знала? – нарушил молчание Кадзуо, и по его тихому, лишенному выражения тону было невозможно понять, что он чувствует. Но почему-то я не сомневалась, что он как минимум злится на меня за длившееся все эти дни молчание.

– Не обо всем, – честно ответила я, не понимая, о чем именно спросил Кадзуо.

Знала ли я, что Хасэгава – тот самый серийный убийца? Да. Знала ли, что он убил брата Араи? Нет. Знала ли, что Араи ищет Хасэгаву, чтобы отомстить? Тоже нет.

– Про Исао… То есть про Хасэгаву-сана. Что это он убийца. Ты же знала. Поэтому вела себя так… странно. – Теперь Кадзуо уже не спрашивал, но я все равно кивнула. – Он… тебе угрожал?

– Он угрожал остальным, – хрипло пояснила я, снова ощутив горечь разочарования. – Что убьет кого-то из них, если я обо всем расскажу.

Кадзуо на секунду прикрыл глаза.

– Когда ты узнала? И… как? – с плохо скрываемым напряжением спросил он.

– Тогда… в библиотеке. – Воспоминания о том дне до сих пор вызывали у меня тошноту и дрожь. Я уже не раз становилась свидетелем чужой смерти и, как бы страшно это ни было, начала спокойнее относиться к подобному, но тогда… на моих глазах человек был жестоко убит тем, кого я считала своим другом. – Ты не видел, но там был еще один убитый. Правда, я его застала еще живым.

– Так давно? – удивился Кадзуо и устало провел рукой по лицу. – Проклятье… Я даже злиться на тебя не могу. – Он покачал головой.

– Ты на меня злишься? – переспросила я, почувствовав, как болезненно сжалось сердце.

Кадзуо тяжело вздохнул:

– Говорю же, что нет. Я и сам, думаю, поступил бы так же. Промолчал бы.

– А вот я на тебя – очень даже злюсь… – вырвалось у меня, и я сразу же пожалела о своих словах. Потому что скорее не злилась, а чувствовала обиду. Но не хотела признавать, насколько меня ранил тот факт, что Кадзуо мне не доверяет.

Я слегка повернула голову в противоположную от Кадзуо сторону, чтобы он ничего не прочитал по моим глазам, – сил прятать рвущиеся наружу чувства у меня не осталось.

И снова я почувствовала себя эгоисткой, потому что вместо того, чтобы, как планировала, поддержать Кадзуо, я его в чем-то обвинила. Хоть эти слова и вырвались сами собой.

Но ведь все это было взаимосвязано. Я хотела помочь Кадзуо, хотела быть рядом с ним даже в самые тяжелые моменты, а он… Он, видимо, не испытывал того же. А потому все это время молчал о том, что связывало его с Хасэгавой. Молчал о слишком многом.

– Я… – В голосе Кадзуо промелькнула растерянность. Он наверняка понял причину моей обиды и не мог найти слов. Снова. Как и некоторое время назад в том переулке. – Это… Все не так просто, – негромко произнес он наконец. – Я не мог с кем-то поделиться, рассказать о произошедшем.

Теперь обида меня почти обожгла.

– Я думала, что я для тебя больше, чем просто кто-то.

– Вот именно! – куда громче отозвался Кадзуо, тут же повернувшись ко мне. А затем, снова посмотрев вперед, уже тише добавил. – Я не мог рассказать о таком никому и особенно тебе…

Я непонимающе посмотрела на Кадзуо, но он упорно не хотел встречаться со мной взглядом.

– Почему? – спросила я.

Кадзуо не ответил, и тогда я взяла его за руку. Он повернулся ко мне, наши взгляды пересеклись, и в темных глазах Кадзуо я увидела боль, печаль и обиду, которые отозвались внутри как мои собственные.

Кадзуо еще мгновение молчал, а затем сжал мою ладонь в ответ.

– Потому что из-за этого я чувствую себя ужасным человеком, – негромко признался он, продолжая смотреть на меня, а затем снова отвернулся. Но мою ладонь не отпустил, крепко сжимая ее ледяными пальцами. – Он убил моего отца. А потом еще многих людей. Но как бы я ни пытался убедить себя в обратном… Я все еще скучаю по Исао. И до сих пор считаю его своим старшим братом.

Кадзуо усмехнулся и снова на меня посмотрел – с глубокой печалью. Я не могла не отметить тот факт, что он вновь назвал Хасэгаву по имени. И на этот раз исправляться не стал.

– Представляешь? Все то, что он совершил за десять или даже двенадцать лет, не смогло изменить тот факт, что два с лишним года, которые я прожил с ним, были лучшими в моей жизни. Что, несмотря на все его преступления, я вижу в нем Хаттори Исао, который стал мне старшим братом и заменил отца. Подарил мне то, в чем я больше всего нуждался.

Кадзуо выпустил мою руку, запустил пальцы в волосы, а затем, уперевшись локтями в колени, уронил лицо в раскрытые ладони.

– Кадзуо… Пожалуйста, расскажи мне, что произошло. Я знаю тебя. И поэтому знаю, что пойму тебя, что бы ни случилось. И всегда поддержу, – тихо пообещала я, положив руку на плечо Кадзуо. – Ты можешь мне доверять…

Кадзуо, оторвав ладони от лица, медленно перевел на меня взгляд, и в этот момент я не смогла распознать выражения его глаз. Я видела в них лишь бездонные тени.

– Я знаю, – криво улыбнулся он. – Но страх иногда бывает сильнее. И заставляет сомневаться даже в том, во что ты искренне веришь.

Несколько мгновений Кадзуо молчал, и я тоже не произнесла ни слова. Потому что видела, что Кадзуо то ли собирается с мыслями, то ли набирается решимости. А может, все сразу.

– Ты знаешь, что Исао убил моего отца, – начал Кадзуо.

Я кивнула.

– Хасэгава-сан сказал, – осторожно добавила я, – что твой отец убил его отца.

– Да? Он так сказал? Что ж… Доля правды в этом есть. – Кадзуо покачал головой, и я снова ощутила горечь разочарования.

Неужели Хасэгава в очередной раз обманул меня? Но его слова в тот день прозвучали так… искренне.

– Наши отцы были коллегами и близкими друзьями. Но, как оказалось, мой отец был далеко не самым честным прокурором и, пытаясь сохранить свою репутацию, карьеру и, конечно, свободу, подставил Хаттори Кэндзи, отца Исао, обвинив его в своих же преступлениях. И в тюрьме Хаттори-сана убили.

Я распахнула глаза от удивления. В который раз я узнавала нечто, о чем не могла даже предположить. Отец Кадзуо был преступником? И обвинил в своих преступлениях друга?

Тогда слова Хасэгавы не были такой уж ложью. По сути, они были правдой, просто лишенной подробностей. Значит, именно убийство отца Кадзуо Хасэгава имел в виду, когда сказал Араи, что убил кого-то из мести.

– Поэтому Исао убил моего отца. И… – Кадзуо запнулся. – Забрал меня к себе.

– Что? – вырвалось у меня. Я непонимающе нахмурилась.

Кадзуо усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья – лишь глубокая печаль.

– Он сказал, что наши отцы заняты каким-то очень важным делом и попросили его за мной приглядеть. Сначала было так. Потом Исао придумывал все новые отговорки. Но я… я не сомневался в его словах. Не потому, что они звучали особо убедительно. Я даже не задумывался об этом. – Кадзуо ненадолго замолчал. – И… пожалуй, я не хотел задумываться. Меня просто все устраивало. Я был ребенком, и мне оказалось все равно, по какой именно причине я остался у Исао даже тогда, когда каникулы закончились, почему начал учиться на дому, почему не виделся с отцом…

Кадзуо снова усмехнулся, немного нервно.

– Хотя, как оказалось, причина была такой, на которую невозможно закрыть глаза.

Я растерялась. То, о чем говорил Кадзуо, показалось мне слишком странным. Получается, Хасэгава его похитил? И Кадзуо жил, не подозревая, что его отец мертв? Не увидел его ни разу больше чем за два года, но при этом самого Кадзуо все устраивало?

Это не укладывалось у меня в голове.

Кадзуо явно уловил мое смятение:

– Да, звучит дико.

– Но… – Я попыталась подобрать слова, чтобы мой вопрос не прозвучал бестактно. – Но почему тебя не беспокоило, что ты не виделся с отцом все это время? Ты… не скучал?

Для меня это было удивительно. Не считая времени, проведенного мной в этом проклятом городе, я никогда еще не расставалась с родителями на срок, превышающий две-три недели. И даже тогда мы регулярно списывались и созванивались.

Взгляд Кадзуо помрачнел, и я подумала, что он промолчит, но он все же ответил.

– Мы с отцом никогда не были близки… – Кадзуо прервался. – Ладно, если говорить честно, я не был ему нужен и всегда это чувствовал. И поэтому, пожалуй, отец перестал быть нужен мне. – Кадзуо прикрыл глаза и сцепил зубы. – Да, звучит кошмарно, я же говорил… А Исао… Он подарил мне то, в чем я нуждался. Заботу, внимание, тепло. Я, конечно, всегда понимал, что у отца очень ответственная, важная работа, и никогда не ждал, что он будет пренебрегать делами ради меня. Понимал, что время и внимание моего отца ограничены и очень дороги.

На несколько секунд Кадзуо прервался, вновь собираясь с силами, а затем продолжил:

– И все же… дело не в этом. Проблема была в другом, и все стало лишь хуже после смерти… моей мамы. Не знаю, как объяснить. Звучит, наверное, наивно и очень по-детски, – с печальной неуверенностью заметил Кадзуо, и я крепко сжала его ладонь.

– Нет. – Я посмотрела Кадзуо прямо в глаза. – Вовсе нет. Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Я действительно поняла. Проблема заключалась не в недостатке внимания и времени. Кадзуо так этого и не произнес, но все было ясно и без слов.

Проблема была в недостатке любви.

И, судя по всему, Хасэгава, точнее, Хаттори, вел себя совсем иначе. Поэтому Кадзуо и стал считать его своим старшим братом.

Видимо, прочитав все по моим глазам, Кадзуо кивнул.

– Теперь, уже зная, что Исао – это… Хасэгава-сан, я вижу, что они действительно очень похожи. Но одновременно… Это словно совсем другой человек. Не могу представить, чтобы тот Исао, которого я знал, поступал… так.

– Прошло столько лет, – отметила я. – За такой срок любой мог измениться.

Кадзуо покачал головой:

– Нет… То есть да, ты, конечно, права, но я немного не о том. Я знаю, какой Исао на самом деле. Знаю те черты его характера, что не могли поменяться даже со временем, потому что… из них и состоял Исао. Поэтому я не думаю, что он исполнил бы свою угрозу, не думаю, что убил бы кого-то из наших друзей… Уверен, что не убил бы, – тихо добавил Кадзуо.

В этот момент во мне снова вспыхнуло возмущение:

– Почему нет? Ведь на его счету столько жертв…

– Но всех их объединяло то, что они совершили серьезное предательство или подлость, – перебил меня Кадзуо.

Я вскинула брови. Я уже задумывалась об этом, но затем одернула сама себя. Мне не хотелось поступать так, как было бы проще всего, – искать оправдания поступкам Хасэгавы. Но, получается, моя догадка все же была верна?.. И Хасэгава действительно убивал не случайных людей?

Это не оправдание. Но, как и сказал Хасэгава, у убийств оправданий быть и не может, зато есть причины. Значит, травмированный много лет назад, Хаттори Исао возненавидел людей, что подставляют и предают, и теперь убивает именно их…

Я вспомнила, как Атама назвал Хасэгаву жестоким человеком, а тот ответил, что предпочитает слово «справедливый».

Но что, если Хасэгава просто прикрывает этим извращенным пониманием справедливости свою жажду убивать?

Я покачала головой. Нет. В таком случае он бы действительно оправдывал свои действия. Оправдывался бы тем, что избавляется от предателей, манипуляторов и подлецов. Но Хасэгава… Он ни разу так не поступил. Ни разу даже не попытался оправдаться передо мной. Рассказать, что сделало его убийцей. Объяснить, почему он лишил жизни всех тех людей и собирается продолжать свой путь.

И в этот момент… Я испугалась собственных мыслей. Ведь поняла, что, если бы Хасэгава рассказал мне все это, если бы объяснил… Я настолько дорожила нашей дружбой, что, возможно, никогда бы не признавшись в этом самому Хасэгаве, в глубине души действительно бы его оправдала.

Но это так неправильно. Совершенно неправильно.

Может, поэтому Хасэгава ничего мне не объяснял? Ведь он прямо говорил, и не раз, что не собирается искать себе оправдания. Значит, Хасэгава действительно верит в то, что делает. Считает, что избавиться от тех, кого он убил, было правильно.

Как, к примеру, избавиться от убийцы моего брата…

Видимо, все мои мысли в этот момент легко можно было прочитать по лицу – или же это Кадзуо понимал меня, как никто другой. Он, кивнув, сжал мою ладонь и придвинулся поближе.

– Видимо, Исао так и не смог справиться с тем, что случилось с его отцом. И, возможно, месть все лишь усугубила. Исао говорил мне, что для него предательство хуже убийства. Поэтому я уверен, что сейчас он пытается уничтожать то, что ненавидит и презирает больше всего. Ведь поступок моего отца… сломал ему жизнь.

– Но при этом… – Я запнулась, но, взяв себя в руки, продолжила: – Он ведь поступил похоже. Когда убил брата Араи-сенсея. Это точно не вписывается в его представление о справедливости.

Сердце снова сжалось от острой боли, когда я подумала о том, через что пришлось пройти Араи, что случилось с его братом… О том, что Араи мертв.

И если даже какая-то часть меня где-то в глубине души понимала действия Хасэгавы и даже могла их частично объяснить, то это… Нет, это совсем другое дело. Это невозможно принять. Это непростительно.

В глазах Кадзуо отразилась такая глубокая скорбь, что в ней можно было захлебнуться.

– Да. Исао слишком далеко зашел. Хотя, уверен, он и сам это понимает. Но я все же думаю, что дело в том, что Араи Акио был детективом и сам взялся за дело Хасэгавы-сана. Так что это не то же самое, что… убить тебя, например.

– То есть ты хочешь сказать, что я зря промолчала? – хмуро спросила я. – Что Хасэгава-сан не убил бы никого из нас и мне надо было сразу обо всем рассказать?

– Конечно нет. Никогда нельзя быть уверенным в чем-то на сто процентов. Особенно в такой ситуации.

Кадзуо прикрыл глаза и несколько долгих мгновений молчал, а затем медленно выдохнул.

– Сейчас я тоже ни в чем уже не уверен. Раньше… – Его тихий голос, казалось, был пронизан болью и сожалением. – Раньше я хотел найти Исао, поймать его. Для этого я и стал прокурором. Я хотел его остановить. Но сейчас…

– Ты передумал? – нахмурившись, осторожно уточнила я.

Кадзуо качнул головой:

– Я опоздал. Я должен был поймать Исао раньше. Но не мог. Я был лишь ребенком, и за все эти годы… Исао зашел слишком далеко. Совершил слишком многое. Все это… непоправимо. Он сам себя завел в ловушку, в безвыходную ситуацию, а я погнался следом. И теперь не знаю, что мне делать. – Кадзуо, зажмурившись, сцепил зубы, но затем вновь взял себя в руки. И все же горечь из его голоса не исчезла. – Я опоздал. И теперь ничем уже не помогу Исао. Как мне его остановить? Раньше я считал, что должен поймать его и посадить за решетку. Что так будет правильно. Что так будет лучше и для него, и для всех остальных. Но сейчас… Как я и сказал, Исао зашел слишком далеко.

Кадзуо ненадолго прервался, и я молчала, давая ему время собраться с мыслями.

– Я ни за что не арестую Исао. И никому другому не позволю это сделать, – жестко произнес Кадзуо. Его пальцы задрожали. – Я не могу допустить, чтобы Исао посадили в одиночную камеру, а затем повесили.

Я распахнула глаза и втянула носом воздух. Эта мысль даже не приходила мне в голову… Но Кадзуо прав. После всего, что Хасэгава совершил, его наверняка казнят. Он должен будет провести в тюрьме свои последние дни, не зная, в какой из них его жизнь оборвется.

– Так что теперь я даже не представляю, что мне делать. – Кадзуо устало провел ладонями по лицу и тряхнул головой. – Как заставить Исао прекратить? Сам… Сам он не остановится. Он уверен, что прав. И пусть понимает, что совершает убийства, считает, что это зло необходимо для борьбы с куда бо́льшим. Считает, что это справедливо: заставить страдать тех, кто заставлял страдать других. Так что… я в тупике.

В голосе Кадзуо прозвенела стальная злость, но за ней я расслышала и боль, и чувство вины.

Я немного отстранилась, чтобы посмотреть Кадзуо в глаза, и поняла, что он наконец убрал все барьеры. Теперь я прочитала по глазам Кадзуо те мысли и сомнения, что терзали его, те темные и болезненные чувства, что не могли его отпустить. Как, например, чувство вины за привязанность, с которой Кадзуо ничего не мог поделать.

И я крепко обняла Кадзуо, а он прижал меня к себе в ответ.

– Понимаю, – отозвалась я, и из-за того, что говорила, уткнувшись Кадзуо в грудь, мой голос прозвучал глухо. – В этой ситуации действительно нет выхода. Такого… чтобы он оказался счастливым для всех. Хотя бы не болезненным. Как ты и сказал, случилось уже слишком многое, и все это не исправить. Но ты, Кадзуо, не должен из-за этого чувствовать свою вину. – Невольно я сильнее сжала Кадзуо в объятиях. – Потому что ее нет. Ты не мог предотвратить чужие ошибки в прошлом и не можешь исправить их последствия в настоящем. Так что даже не смей винить себя. А насчет твоих чувств к Хасэгаве-сану… Если честно… я и сама привязалась к нему, – призналась я, зажмурившись. Я с трудом признавалась в этом даже самой себе, но теперь рассказала об этом и Кадзуо. – Он спас мне жизнь. И стал моим другом. И даже после всего произошедшего… Я не могу найти в себе ненависти к нему. Я так хочу его возненавидеть, ведь тогда все стало бы гораздо проще! Но я чувствую лишь злость и разочарование. А тот факт, что он убивал таких людей, еще больше мешает мне его возненавидеть.

На последних словах в моем голосе прозвенело злое отчаяние.

– И из-за этого я начинаю ненавидеть себя. За то, что оправдываю убийцу, – прошептала я. – А ты… ты знал Хасэгаву-сана, то есть Хаттори Исао, куда дольше. И тогда, когда он еще не стал… таким. Вы были гораздо ближе. И он, по-видимому, искренне заботился о тебе, раз сумел по-настоящему заменить отца или старшего брата. Так что в твоих чувствах нет ничего странного. И ничего плохого.

Я не могла видеть лицо Кадзуо, но услышала, как он печально усмехнулся.

– Я все это понимаю. Как и ты. Ты сказала мне все это, веря в свои слова. И я могу попытаться утешить тебя, сказав нечто подобное, и буду верить, что прав. Что в твоем отношении к Хасэгаве-сану нет ничего странного и плохого. Ведь вы вместе и не один раз боролись со смертью, он спасал тебе жизнь. Вот только все резко меняется, когда пытаешься применить все те же аргументы уже к самому себе. Они сразу начинают казаться куда менее убедительными.

Я мрачно хмыкнула:

– Да уж… Ты прав. Прости. Себя я тоже не могу подобным успокоить.

Кадзуо, чуть отстранившись, с нежностью посмотрел мне в глаза.

– Тебе не за что просить прощения. Или тогда и я должен извиниться?.. Я ведь тоже не могу подобрать убедительных слов, чтобы тебе помочь.

– Да, будем страдать от чувства вины вместе. – Мои глаза защипало от слез.

– Если вместе, то это уже не так страшно. – С этими словами Кадзуо, снова притянув меня к себе, прижался щекой к моим волосам.

Я закрыла глаза, позволив себе на несколько мгновений покинуть безумный хоровод страшных и тяжелых мыслей.

– Как думаешь, Араи-сенсей вернется? – внезапно спросила я, и внутри меня вспыхнул, почти обжигая, ужас, что я могу больше никогда не увидеть Араи. А я ведь с ним даже не попрощалась…

Во время кайданов меня всегда охватывал страх за жизни друзей. Я столько раз пугалась, когда Араи оказывался в смертельной опасности. И сейчас в голове вспышками пронеслись воспоминания обо всех тех моментах, когда он, балансируя на грани жизни и смерти, оставался абсолютно спокоен.

Как он невозмутимо участвовал в кагомэ и даже сказал, что при возможности готов встать в центр круга последним. Как Араи остался невредимым – без единой царапины и даже без единого пятна на белоснежной одежде – после столкновения с гаки. Как его пырнула ножом одержимая ёкаем девушка, а Араи заявил, что она промахнулась. Как он справился с ёкаем-скелетом из колодца во время э-сугороку. Как Араи укусила ядовитая змея, но на его руке не осталось и следа.

Все те разы, когда Араи заявлял, что кайданы ему не страшны, а в омамори для него нет необходимости… Он говорил правду. Но не потому, что силы оммёдзи способны защитить его от смерти.

А потому, что на самом деле Араи уже был мертв.

Я вспомнила отражение Араи в унгайкё – в зеркале, что показывает всю правду. Я подумала тогда, что ёкай что-то внушил мне, но нет… Он лишь показал, каким, судя по всему, был Араи в момент своей смерти. И это понимание отозвалось в душе новой вспышкой боли.

Меня затрясло, но слез не было, и я начала задыхаться от беззвучных рыданий. Мой друг погиб много дней назад, еще тогда, когда мы даже не были с ним знакомы, и этого уже не исправить. Ничего уже не изменить.

Араи невозможно вернуть.

Более того, он не просто погиб – он стал мстительным духом. А это, пожалуй, даже хуже, чем просто смерть.

И все это время Араи нес свое бремя совсем один. Не деля ни с кем ни свою боль, ни свой гнев.

Кадзуо обнял меня, крепко прижав одной рукой к себе, и я уткнулась лицом в его плечо, пытаясь сдержать разрывающие меня чувства, и тогда другой рукой Кадзуо успокаивающе провел по моим волосам.

– Не знаю, – честно ответил он. – Но очень надеюсь, что Араи-сенсей вернется. Я… если честно, я чувствую, что очень перед ним виноват. Я уверен, что не должен был позволить Араи-сенсею стать убийцей. – Кадзуо, сделав глубокий вдох, продолжил: – Но на самом деле я не только не хотел, чтобы Араи-сенсей становился убийцей. Несмотря на все… я не мог допустить, чтобы он убил Исао. Я… не мог позволить Исао умереть тогда, когда только… нашел его.

– Понимаю, – негромко отозвалась я.

– Но сейчас нам лучше не думать об этом, – проговорил Кадзуо. – Я до сих пор не могу поверить, что нашел человека, которого искал почти десять лет… Но… Но сейчас нам надо сосредоточиться на том, что мы узнали от Исао. Надо подготовиться к появлению синей луны. Вы все должны выжить. Ты должна выжить.

Я судорожно вздохнула, невольно сжав в руке ткань пиджака Кадзуо. Он был прав. У нас есть более серьезные проблемы, чем сомнения и муки совести. Мы должны придумать план, а точнее, сюжет собственного кайдана. Кроме того, необходимо понять, как его провести, как претворить наш план в жизнь. Нужно найти и предупредить как можно больше людей. А еще решить, каким образом помешать проведению запланированной страшной истории – сотой страшной истории. И, конечно же, подготовиться к встрече со множеством жестоких ёкаев, от которых омамори нас больше не спасут.

– Я очень постараюсь, – слабо улыбнулась я, пытаясь подавить тревогу, льдом обжигающую сердце.

– Я тоже, – отозвался Кадзуо, и в его тихом голосе прозвучала твердая решимость. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты вернулась домой.

Глава 23

枯れ木も山の賑わい

Даже сухое дерево добавляет горе ценность

В этом городе ни в чем нельзя быть уверенным. Он постоянен лишь в своих разрухе и жестокости. И все же кое-что еще остается неизменным. Вездесущим. Тем, от чего нельзя спрятаться, тем, что пропитало воздух этого города, корнями проросло в иссушенную землю, проникло в каждую трещину полуобвалившихся зданий.

Страх.

Страх за свою жизнь и за жизни других. Страх перед неизвестностью и страх перед болью. Страх, что следующий день для тебя не настанет… и страх, что пребывание в этом аду продолжится.

И хоть это душащее чувство, вцепившись в тебя, не отпускало, в какое-то время его хватка все же становилась слабее. В дни своеобразного отдыха между страшными историями страх благородно делал несколько шагов назад, давая место и другим чувствам. И тут уже от каждого человека по отдельности зависело, что выйдет вперед. Любовь или ненависть, радость или печаль, облегчение или уныние.

Надежда или отчаяние.

Вот только теперь мы лишились даже этой передышки. Теперь каждая ночь могла стать последней.

Кроме того, мы знали о том, что не было известно больше никому во всем этом проклятом городе. Я решила не надеяться, что Хасэгава поделится этой тайной с кем-то еще, даже если встретит других людей. Более того, хоть я и отгоняла эти мысли, все равно не могла не рассматривать тот вариант, что Араи… уже нашел Хасэгаву. Что мог его убить.

Я не знала, способно ли омамори на самом деле защитить человека не только от местных ёкаев, но и от онрё в лице Араи, и страх как за жизнь Хасэгавы, так и за душу Араи не просто угнетал меня: казалось, тревога, превратившись в жидкий металл, наполнила мои вены, сделав тело тяжелым и чужим.

Но я не могла позволить себе впадать в уныние или поддаваться страху. Мы не только должны были подготовиться к последней ночи в этом городе, чтобы она не стала последней в нашей жизни, но и обязаны были рассказать другим участникам игры о том, как все могут спастись. Должны были придумать, как не дать начаться другому, не нашему сотому кайдану…

И все же я понимала, что предупредить всех невозможно. Более того, невозможно убедить всех в правдивости наших слов. От этого понимания бороться с тоской становилось еще тяжелее.

Несмотря на подобные сомнения, мы, немного отдохнув в тишине, которая скорее напрягала, чем давала покой, решили найти хоть кого-то и рассказать о том, что Хасэгава узнал от горной ведьмы.

При этом… произошедшее мы не только не обсуждали – мы вообще не затрагивали эту тему, но я буквально кожей чувствовала колющее напряжение и холодную печаль моих друзей.

Молчаливая невозмутимость Эмири превратилась в мрачность. Кадзуо вновь надел ничего не выражающую маску. Йоко выглядела подавленной, и ее взгляд потускнел, а Ивасаки не находил себе места. И я понимала: это его состояние было связано с тем, что произошло с Араи. Ивасаки не только тяжело переживал уход друга, но и, я ясно это видела, мучился от чувства вины.

И все же полностью избегать этой темы оказалось невозможно, когда меня молнией пронзило воспоминание еще об одном вопросе, ответ на который Хасэгава выяснил у горной ведьмы. Ответом на который поделился со мной одной.

– Я… после всего… что произошло, я совсем забыла рассказать вам еще кое-что, о чем поведала Ямамба. Я узнала об этом в самом начале кайдана про Хиган, и… потом было не до этого, – напряженно и несколько виновато произнесла я, не уточняя, как именно узнала о словах горной ведьмы. Думаю, все и так поняли.

– Не пугай нас, – усмехнулся Ивасаки, но вышло криво.

– Что такое? – взволнованно спросила Йоко, сжав в пальцах тонкую ткань своей рубашки.

– Я узнала, почему именно мы оказались в этом городе. – На этих моих словах в глазах всех, даже Эмири, вспыхнуло удивление, нет, шок, и лишь Кадзуо насторожился. – Не знаю, как мы здесь очутились и что это за место вообще… Но сюда попадают те, кто не ценил жизнь. – Я вспомнила слова Хасэгавы: – «Не важно, свою или чужие».

Эмири задумалась. Йоко, поджав губы, отвела глаза, но я заметила, как их затянули тени. Лицо Кадзуо помрачнело. Ивасаки же непонимающе нахмурился.

– Какая ирония… – отметила Эмири. – Видимо, кто бы за всем этим ни стоял, ему забавно наблюдать, как люди, якобы не ценящие жизнь, сражаются за нее изо всех сил.

– Не думаю, что причина лишь в этом, – задумчиво протянул Кадзуо.

– Что за бред! – возмущенно воскликнул Ивасаки. – Прости, Хината-тян, я это не тебе… – быстро добавил он, но я лишь пожала плечами, ни в чем не уверенная. – Я очень даже ценю как свою жизнь, так и жизни других людей. Подобная причина точно ко мне не подходит!

– Может, мы что-то о тебе не знаем, детектив? – насмешливо предположила Эмири.

– Не думаю, что горная ведьма стала бы рассказывать всю правду, – заметил Кадзуо. – Если она и должна была ответить правдиво… солгать и не договорить – это не одно и то же.

Я кивнула, понимая, что Кадзуо очень даже может быть прав. Но ко мне подобная причина имела отношение, как бы тяжело мне ни было это признавать.

Но после всего пережитого… да даже не после всего, уже после второго моего кайдана я поняла, насколько сильно ошибалась, насколько отчаянно цеплялась за жизнь. И, как бы странно это ни звучало, постоянно балансируя на грани жизни и смерти… я словно ожила. И теперь погибать не собиралась точно.

Времени на долгие разговоры и размышления у нас не было, так что мы, немного отдохнув, решили отправиться на поиски других пленников города, чтобы предупредить о возможном пути к спасению как можно большее их число. Но перед этим необходимо было придумать план – вернее, сюжет нашего кайдана, чтобы было о чем договариваться.

– И что вообще можно придумать? Какой рассказ, чтобы он получился страшным, но со счастливым концом? – немного нервно спросил Ивасаки.

– Не забывай, что в его сюжете героями должно стать множество человек, – мрачно добавила Эмири, и он, с досадой поморщившись, кивнул.

– Думаю, та идея, что ты озвучил… недавно, – обратилась я к Ивасаки, – может подойти. Если немного ее доработать.

– Какая еще идея? – непонимающе нахмурился Ивасаки.

– Ты про страшилки у костра? – уточнил Кадзуо, видимо поняв, какой план, вернее, пока лишь его очертания возникли в моих мыслях.

Я кивнула и, преодолевая неуверенность, постаралась как можно четче и убедительнее описать идею, которая крутилась у меня в голове. Сюжет истории, которая должна оказаться страшной, что предполагает участие множества людей и… возвращение домой.

В глазах Йоко вспыхнула надежда, Эмири сдержанно улыбнулась, явно оценив мою идею, и я невольно почувствовала облегчение. Мы продолжили обсуждать сюжет сотого кайдана – того, чья цель, в отличие от всех предыдущих страшных историй, будет состоять не в том, чтобы убить нас, а в том, чтобы спасти.

Еще некоторое время мы дорабатывали детали и затем, почувствовав себя увереннее, отправились на поиски других участников. И сразу же решили не разделяться, не зная, чего можно ожидать от коварных улиц этого города. Потерять друг друга прямо перед финишной прямой… Этого нельзя допустить.

Да и если даже отбросить тот факт, что мы можем не найти друг друга, я просто не хотела, пусть и временно, пребывать в неведении насчет того, где мои друзья и что с ними происходит. Не хотела даже на короткое время оставаться одна.

Прокручивая эти мысли в голове – и вместе с ними накручивая себя, – я молча шла по пустынным улицам. Покрытые трещинами, мхом и плесенью стены, взбугрившийся асфальт, ржавые автомобили и мутные окна… Этот пейзаж стал настолько привычен, что я с трудом представляла, как раньше ходила по светлым и чистым улицам Токио. С трудом представляла вокруг себя неразрушенные высотки из стекла и металла, яркие неоновые вывески, работающие магазинчики с включенным внутри светом. Гул электричества, звук моторов, шум чужих голосов…

Все это было словно из другой жизни… Хотя на самом деле все это действительно осталось в моей прошлой жизни – и, как я надеялась, мне еще предстояло к ней вернуться.

Из размышлений меня выдернули чужие голоса, и я заметила неподалеку двух девушек и одного парня. Они или только завершили азартную игру, или же искали новое укрытие, неся, судя по тяжелому рюкзаку за спиной у парня, свои припасы. Поэтому я не удивилась, когда эти трое, увидев нас, заметно напряглись.

Йоко взяла инициативу в свои руки и быстро, но довольно четко рассказала трем незнакомцам о том, что мы узнали. О приближении сотого страшного рассказа, о необходимости провести его самостоятельно, чтобы выжить. Сначала одна из девушек просто перебила Йоко и хотела уйти, но другая, явно занервничав, уговорила друзей дослушать, и на их лицах, то сменяя друг друга, то сливаясь воедино, отражались недоверие, страх и… надежда.

– Это правда? – хмуро спросил незнакомый парень, окинув внимательным взглядом меня, Ивасаки, Кадзуо и Эмири. Как будто мы могли тут же признаться, что Йоко всего лишь неудачно пошутила. И, уверена, выражение наших лиц недвусмысленно говорило, что мы настроены более чем серьезно. – Но это невозможно…

– А по-моему, все логично, – скрывая волнение, пожала плечами девушка, которая уговорила остальных выслушать Йоко.

– Если синяя луна так и не появится… – Вторая девушка, поджав губы, смерила нас подозрительным взглядом, но парень ее прервал:

– Тогда мы просто продолжим выживать, как раньше. А если это все правда – про луну, омамори и ёкаев, мы тоже станем участниками выдуманного кайдана, сделаем все как надо. И не будем входить в традиционный дом.

– Это хорошо, – натянуто улыбнулся Ивасаки. – Тогда… если увидите еще кого-то, сообщите и им тоже.

– Да, точно, – кивнула первая девушка. – Как можно больше людей должны узнать… Спасибо вам! – эмоционально добавила она, и ее голос дрогнул.

– Спасибо, – поблагодарил парень.

Попрощавшись с ними, мы некоторое время шли в молчании, которое опутало нас, как липкая паутина, а затем заметили компанию из пяти человек, расположившихся за заставленными едой столиками перед одним из заброшенных кафе. Эти парни, в основном возраста Ивасаки или немногим младше, болтали, весело смеялись и что-то выкрикивали друг другу.

На этот раз с незнакомцами заговорил Ивасаки, но они даже не захотели его дослушать.

– Рассказывайте этот бред кому-нибудь еще, – фыркнул один из них.

– Ага, кажется, кто-то тут тронулся головой, – рассмеялся его друг. – Или проиграл мозги в азартной игре.

– Подождите… – заговорил другой парень, недовольно посмотрев на остальных, но его перебили и вновь начали прогонять нас.

Я, окинув эту компанию рассерженным взглядом, потянула Ивасаки за руку.

– Пойдем, – хмуро позвала я.

Кадзуо холодно посмотрел на продолжавших болтать парней и пожал плечами:

– Сами виноваты.

Йоко неуверенно посмотрела на Кадзуо, но все же ничего не сказала, и мы пошли дальше. Солнце подбиралось к горизонту, и до темноты оставалось не так много времени, а мы встретились лишь с двумя командами. Осознание тщетности наших усилий, направленных на то, чтобы спасти как можно больше людей, грызло изнутри, и я стиснула зубы, не в силах бороться с вгоняющими в уныние мыслями.

Но стоило нам отойти от того кафе метров на двести, как внезапно нас догнал один из парней – тот, что пытался предложить своим друзьям все же выслушать нас.

– Погодите. – Услышав за спиной его хриплый голос, я удивленно обернулась. Парень запыхался от бега. – Погодите… пожалуйста. О чем вы говорили? Как вы смогли найти способ выбраться отсюда?

Я повторила все то, что до этого рассказывала Йоко, и парень внимательно меня выслушал. В его взгляде желание поверить нам явно боролось с сомнениями и страхами.

– Я прошел всего два кайдана. Но не хочу больше становиться героем ни одного из них. Надеюсь, то, что вы рассказали, правда. Я… постараюсь убедить остальных, если что.

На этом мы разошлись. Оглянувшись через пару шагов, я увидела, как этот участник, сутулясь, медленно возвращается к своим друзьям, словно наши слова тяжелым грузом давили ему на плечи.

А на меня давило осознание того, что мы почти никого не успели предупредить.

По небу начали разливаться насыщенно-синие и темно-фиолетовые оттенки, и оранжево-красные огни у горизонта стали похожи на случайные брызги акварели. Мы поняли, что гулять по городу становится опасно, а потому решили найти убежище.

По дороге мы наткнулись на бредущую в одиночестве женщину, но она, заметив нас, быстро скрылась в тенях соседнего переулка, не дав нам и шанса что-либо ей рассказать.

Кадзуо, попросив нас подождать, зашел в магазин бытовых товаров и вышел оттуда со свечами различных форм, цветов и размеров.

– Для осуществления нашего плана, – коротко пояснил Кадзуо, перекладывая свечи в рюкзак Ивасаки.

Я кивнула: свечи должны будут заменить нам фонари. А такое их количество необходимо, чтобы поделиться с другими участниками, которых мы можем встретить уже после начала нашего собственного кайдана.

В тот вечер я, чувствуя, как леденеет кровь в венах, сквозь покрытое трещинами окно смотрела на медленно, но при этом неумолимо темнеющее небо в ожидании появления луны. Какой она будет? Привычно серой или же пугающе синей?

Солнце скрылось за горизонтом, и на какое-то время на город опустилась кромешная темнота. Звезд не было, и казалось, даже луна решила поиграть на наших нервах, запоздав со своим появлением.

Но когда она все же сменила солнце, я судорожно выдохнула.

Диск луны оказался самым обычным, призрачно-серым.

Вот только я не могла понять, что почувствовала в тот момент. Облегчение странным образом смешалось с разочарованием. Смерть оказалась от нас на шаг дальше. Но и возможное спасение – тоже.

Эта ночь была ужасной – я так и не сомкнула глаз, несмотря на сковавшую тело усталость. Не спали и мои мысли. Они лихорадочно крутились в голове, как пчелиный рой, что жужжал, действуя на нервы, и искусал уже все мое сознание.

А потому утром я чувствовала себя совершенно разбитой, с тревогой представляя, как весь следующий день снова буду ждать прихода темноты, чтобы узнать, не взойдет ли синяя луна на этот раз…

Но я одернула себя, приказав собраться. Не время жалеть себя, не время поддаваться натиску тяжелых мыслей. Я должна взять себя в руки, должна бороться. После всего пережитого я не могла проиграть, не могла погибнуть.

Не могла позволить отчаянию подчинить меня.

С самого утра мы вновь отправились на поиски других невольных жителей этого города, но припасов у нас уже не осталось, поэтому, когда по пути нам встретился домик для азартных игр, Кадзуо и Ивасаки сыграли на еду и воду.

Перекусив, мы продолжили бродить по городу, и я успела уже очень устать… Хотя, если быть точнее, меня выматывали не столько наши усилия, сколько осознание их бесполезности. И все же я понимала, что хотя бы это необходимо, раз мы не можем сделать большего. Раз мы не можем предупредить всех, то обязаны хотя бы попытаться.

На этот раз поверили нам двое человек, а трое нет. Еще один сбежал, не дав нам сказать и слова.

До вечера оставалась еще пара часов, но мы все уже нуждались в отдыхе, а потому быстро отыскали новое укрытие. После кайдана про Хиган я так и не восстановила силы, два следующих дня провела на ногах, а в прошлую ночь не сомкнула глаз… Поэтому чувствовала себя не просто обессиленной – изможденной.

И сейчас передышка была не просто моим желанием – она была необходимостью. Если финальная история ждет нас уже этой ночью… Я должна быть готова к борьбе. Не просто к борьбе за очередную отсрочку от смерти – к борьбе за возможность вернуть себе свою настоящую жизнь.

Я хотела вновь жить, а не выживать.

Несмотря на все страхи и гнетущее чувство вины, груз усталости и нервного напряжения оказался все же достаточно тяжелым, чтобы утянуть меня в глубокий сон. Я даже не заметила, как это произошло, а когда открыла глаза, поняла, что ночь подкралась уже совсем близко.

По моей коже электрическим разрядом пробежал страх, мгновенно прогнав остатки сонливости.

Когда спустя несколько минут мы собрались все вместе в одной комнате, Йоко заговорила:

– Если… – Она встряхнула головой и упрямо поправила себя: – Когда мы выберемся отсюда и окажемся в нашем мире, мы не будем знать, где кто находится. Но… я бы хотела вновь встретиться со всеми вами.

Я тут же согласно кивнула. Кадзуо, Йоко, Эмири, Ивасаки, Араи. Они стали моими друзьями, и я хотела встретить их и в реальном мире, не ограничив воспоминания о ставших дорогими мне людях лишь выживанием в этом проклятом городе.

Вот только Араи… Его жизнь уже оборвалась.

На секунду поджав губы, я решила пока об этом не думать. Это было выше моих сил.

– Давайте скажем друг другу свои адреса или как с нами можно связаться, – предложил Ивасаки. Он посмотрел на всех нас, но все же задержал взгляд на Йоко. Она и сама посмотрела на него, а потом, не сумев скрыть теплую улыбку, отвернулась.

– Хорошая идея, – кивнула Эмири и назвала сначала адрес своего дома, а потом и школы. – Постарайтесь запомнить.

– Ну, мы же не ты, для нас это будет проблематично, – с напускной серьезностью заявил Ивасаки.

Эмири ничего не ответила, но ее губы дрогнули. Затем уже Ивасаки объяснил, где живет и где работает.

– Но надеюсь, в полицейский участок вам все же приходить не придется. Разве что Кадзуо по работе.

Кадзуо никак не отреагировал на эти слова, продолжая сидеть с мрачным выражением лица. И я могла его понять… Йоко, бросив на Кадзуо печальный взгляд, поспешно сообщила, как найти ее квартиру, и даже рассказала о кондитерской, в которой работает.

– Жду у нас! Я же обещала угостить вас лучшими сладостями и выпечкой! – напомнила Йоко, положив ладони на щеки, и смущенно рассмеялась. Но за ее мимикой и жестами я разглядела плохо скрываемую нервозность.

После этого свой адрес назвала я и обратилась к Кадзуо:

– А ты?

Помедлив, Кадзуо сказал, где живет, но затем медленно добавил:

– Сейчас я в больнице. Не знаю… очнусь ли и если все же выйду из комы, то когда… А в какой я больнице, мне неизвестно.

Я испуганно посмотрела на Кадзуо, а он, видимо предугадав такую реакцию, избегал моего взгляда. Почему-то я даже не задумалась о том, что Кадзуо может остаться икирё и после того, как мы вернемся домой. Но действительно остается вероятность, что Кадзуо продолжит существовать как живой дух… уже в реальном мире, как это было изначально.

И каковы шансы, что Кадзуо выйдет из комы?.. Даже если он перестанет быть икирё и его душа вернется обратно в тело, то… Это не гарантирует, что Кадзуо вернется к жизни.

Страх стремительно подкрался к моему сердцу и сжал его ледяными пальцами. В горле пересохло, и от злости на подобную несправедливость я на пару мгновений сжала кулаки. Но, как и обычно, постаралась как можно быстрее взять себя в руки.

Все может и обойтись. Кадзуо может очнуться. Он должен очнуться. После всего, что пережил тут… Он не может погибнуть в реальном мире.

Все остальные тоже помрачнели, и я поняла, что друзья разделяли мои опасения. Я посмотрела на Йоко и теперь с болью подумала о болезни, которая угрожала ее жизни. Моя подруга тоже оставалась в опасности – в смертельной опасности – даже в реальном мире…

Возвращение домой не гарантировало всем нам счастливый конец. Но я все равно в него верила.

Вернее, изо всех сил заставляла себя верить.

– Я очень хочу, чтобы в ночь синей луны мы все выжили, а после на самом деле выбрались из этого проклятого города, – с непривычной серьезностью заговорил Ивасаки. – Но я все же понимаю, что… возможно, нас обманули и выбраться таким способом не выйдет. Или же что-то пойдет не по плану. Или же… кто-то из нас… – Ивасаки не смог договорить, но я и так поняла, что он подразумевает. Даже если наш план сработает, не факт, что все мы доживем до рассвета. – На случай, если мы больше не увидимся… Я хотел сказать, что очень рад, что встретился с вами. Рад, что вы стали моими союзниками и друзьями. И благодарен вам.

Я почувствовала горечь, но одновременно от слов Ивасаки сердце охватило мягкое тепло. Я не умела выражать свои чувства и очень смущалась рассказывать о том, что испытываю на самом деле… но услышать такие слова от Ивасаки оказалось более чем приятно. Это было невероятно ценно. Эти слова описывали то, что было на душе и у меня самой.

– И я, несмотря ни на что, счастлива, что мы с вами стали командой, более того… друзьями. Что доверились друг другу! – Йоко на пару мгновений зажмурилась, но все же смогла сдержать слезы. – И я желаю вам, чтобы вы все выбрались отсюда и прожили долгую и счастливую жизнь. Но…

Голос Йоко дрогнул. Она глубоко вдохнула и посмотрела на меня, Эмири, Ивасаки и Кадзуо серьезно и почти виновато.

– Если вдруг вы вернетесь, а я нет… Пожалуйста… позаботьтесь о моих брате и сестре. Знаю, я о многом прошу, но… пожалуйста.

Голос Йоко опустился до шепота. Лицо Ивасаки потемнело, и он, быстро встав, сел ближе к Йоко. Он взял ее за руку и, посмотрев Йоко прямо в глаза, твердо заверил:

– Можешь за это не волноваться. Я сделаю все, чтобы ты вернулась, но… Я обещаю.

Ивасаки явно не хотел даже думать о том, что Йоко может погибнуть, но все же заверил ее, что позаботится о ее семье. Я втянула носом воздух, борясь со стремительно затапливающим меня страхом за жизни друзей, но внешне осталась почти спокойна и негромко, но уверенно пообещала:

– И я… Можешь на меня положиться.

Кадзуо, посмотрев на Йоко, тоже кивнул.

– А что насчет меня… – Ивасаки слабо улыбнулся, будто пытаясь хоть немного снять затрещавшее в комнате напряжение. – Если что, позаботьтесь о моем друге… Его зовут Моти. Он очень добрый, верный и послушный…

– Это собака? – уточнила Эмили.

– Да, акита.

– Буду рада о нем позаботиться, – непривычно ярко улыбнулась Эмири. – Я очень люблю собак!

Ивасаки прищурившись посмотрел на Эмири:

– Ты так радуешься, словно Моти уже твой… Я на тот свет не собираюсь.

Я, не сдержавшись, весело фыркнула, Йоко рассмеялась, и даже губы Кадзуо дрогнули.

Затем Кадзуо посмотрел прямо на меня, и я молча ответила на его взгляд, поняв, что нам можно больше ничего друг другу и не говорить. Каким-то образом я понимала все то, что Кадзуо хочет сказать, просто глядя в его темные глаза, и он наверняка мог прочитать все то, что хотела бы объяснить ему я, по моим.

Солнце тем временем уже подобралось к горизонту, утягивая за собой все краски, медленно превращая город в его черно-серую копию. И меня волновало, разбавит ли эту мрачную картину «синий фонарь», что мог вспыхнуть над нашими головами. Не только меня.

А потому мы все, не сговариваясь, вышли на улицу, чтобы узнать, станет ли сегодняшняя ночь решающей. И, как я искренне надеялась, не последней. Я надеялась, что синяя луна наконец появится и мы сможем приступить к выполнению нашего плана. Сможем претворить его в жизнь. Сможем выбраться.

Но еще я надеялась, что все же увижу на небе луну, которая осталась прежней, лишь стала чуть полнее. Что мы получим еще одну отсрочку перед тем, как вынуждены будем встретиться лицом к лицу со смертью.

Бороться за жизнь нам приходилось и раньше. Далеко не один раз. Но тогда нас всегда сопровождала надежда. Ведь мы точно знали: необходимо удачно завершить кайдан, и тогда все смогут прожить немного дольше.

Я едва не рассмеялась. Теперь необходимость становиться героем страшной истории о сверхъестественном казалась уже не такой страшной, как раньше. Ведь сейчас впереди нас ждало нечто куда более опасное, непредсказуемое.

Действительно, все познается в сравнении.

Да, теперь никаких гарантий не осталось. Вернее, лишь одна: что в случае провала мы все погибнем. А вот вероятность того, что наш план, даже если нам удастся его реализовать, поможет вернуться в реальный мир… она, как мне казалось, была слишком мала.

Я посмотрела на небо, пытаясь остановить нескончаемый поток мыслей, что стал уже невыносим. И мое сердце, казалось, пропустило удар, а дыхание на несколько мгновений остановилось.

Но эти мучительно долгие секунды прошли, мое сердце забилось с удвоенной силой, и я резко втянула носом воздух, едва им не подавившись.

С темного неба, словно выведенного на холсте масляными красками, на нас холодно и безразлично смотрела полная луна насыщенного синего цвета, окруженная ореолом зловещего голубоватого свечения.

Лицо стоявшего рядом со мной Кадзуо даже не дрогнуло, но в глубине его глаз я увидела мрачные тени. Еще мгновение он смотрел на пылающую синевой луну, а затем перевел на меня внимательный взгляд. Кадзуо ничего не сказал, но я поняла его и без слов. Он будет рядом. И вместе мы справимся.

Я посмотрела на Эмири, и спокойствие на ее лице меня уже почти не удивило. Эмири, почувствовав мое внимание, отвела глаза от неба и посмотрела на меня, приподняв бровь. Хладнокровие Эмири, казалось, остужало накал эмоций даже внутри меня самой.

Йоко, не отрываясь смотря на небо, крепко сжала руку Ивасаки. Вспыхнувший в глазах подруги ужас почти сразу же потускнел при стальном блеске ее решимости. Страх никуда не ушел, но я видела, что Йоко готова бороться. Ивасаки, переведя на Йоко напряженный взгляд, сжал ее руку в ответ, и в его глазах я увидела отражение чувств Йоко.

– Well… let’s dice with death[80], – подала голос Эмири. – Нам пора.

– Да, нельзя терять время, – напряженно отозвался Кадзуо. – Необходимо как можно быстрее найти традиционный дом. Он будет всего один.

Я промолчала, лишь сосредоточенно кивнула.

– Мы должны сделать это раньше тех, кого ни мы, ни остальные не успели предупредить, – взволнованно произнесла Йоко.

– Что ж… удачи нам, – усмехнулся Ивасаки. А затем, сжав ладонь Йоко, уже серьезнее повторил: – Удачи.

И мы поспешили в глубь города.

Мы почти бежали, внимательно смотря по сторонам и стараясь держаться самых широких дорог, так как были уверены, что сюжет финальной страшной истории о сверхъестественном не развернется в каком-то переулке. Тот вариант, чтобы разделиться и вести поиски по отдельности, мы даже не рассматривали – это было слишком рискованно. Да и бессмысленно. Мы все равно не сможем связаться друг с другом.

Внезапно я заметила, что с одной из сторон темнота ночи стала куда менее густой, а мертвенно-холодный голубоватый свет луны смешивается с теплым и желтоватым.

– Смотрите! – воскликнула я, указывая в нужном направлении.

– Думаю, нам туда, – заключил Ивасаки.

– Странно… – протянула Эмири, нахмурившись.

– Что такое? – нервно уточнил он.

– Дым, – коротко объяснила Эмири, поправив сползшие очки.

Я пригляделась повнимательнее и тоже заметила, что к небу поднимаются пронизанные ярким светом клубы дыма.

– У меня плохое предчувствие, – нервно пробормотала Йоко.

– Как будто оно здесь может быть хорошим, – отозвалась Эмири.

– Идем быстрее, – бросил Кадзуо, не теряя бесстрастного выражения лица, и все же я видела в его глазах блеск напряжения.

Мы рванули в ту сторону, откуда поднимались свечение и дым. Уже через минут пять в нос ударил неприятный запах, ночная прохлада отступила, и воздух стал заметно теплее. Отступила и темнота, сменившись полумраком.

Еще пара минут – и мы увидели источник как яркого света, так и удушающего дыма.

Крупный дом в традиционном стиле был охвачен пламенем.

С треском горели деревянные перекладины, мгновенно вспыхивали и осыпались бумажные перегородки. Огонь весело плясал на изогнутой двухъярусной четырехскатной крыше, подбрасывая в воздух клубы дыма. Почти полностью сгорела вывеска, приглашающая принять участие в страшной истории. Пламя перекинулось и на территорию вокруг традиционного дома: загорелась трава, и вспыхнула листва на нескольких тонких деревьях.

Я подбежала ближе, пытаясь разглядеть хоть что-то. Что произошло? Кайдан уже начался? Завершился? Мы опоздали?

Что-то не сходилось…

Дышать так близко от источника пожара было тяжело, а дрожащий раскаленный воздух обжигал горло и легкие и буквально бил в лицо. Кадзуо, схватив мою руку, потянул меня подальше от полыхающего здания.

Я увидела еще нескольких людей, которые стояли неподалеку от традиционного дома, ошеломленно наблюдая за пожирающим его огнем. Еще кто-то остановился вдали – эти участники явно не рисковали подходить ближе.

– Может, это не тот дом? – неуверенно протянула Йоко.

– Кажется, я знаю, что произошло, – усмехнулся Кадзуо.

Я перевела на него удивленный взгляд и заметила, что Кадзуо смотрит на огонь не отрываясь. Пламя отражалось в его глазах, смешиваясь с горящими в них болью и печалью.

– Поделишься предположениями? – раздался за нашими спинами веселый голос.

Глава 24

乾坤一擲

Поставить на карту все

Вздрогнув, я обернулась… и увидела Хасэгаву. Вернее, Хаттори Исао.

Он стоял за нами, привычно спрятав руки в карманах плаща и слегка сутулясь. На его лице играла до боли знакомая улыбка – и отблески пламени делали эту веселую улыбку почти зловещей.

– Опять ты, псих… – зло прорычал Ивасаки, но Йоко быстро схватила его за руку и покачала головой.

Ивасаки сжал кулаки и с яростью посмотрел на Хасэгаву, но все же остался на месте.

– Я ждал хоть немного благодарности, – невозмутимо заметил Хасэгава, приподняв бровь. – Все-таки вы слишком задержались.

– У тебя фантазии вообще нет? – мрачно поинтересовался Кадзуо, и я непонимающе на него посмотрела. Но Кадзуо не отрывал пристального взгляда от Хасэгавы. Тот ответил на взгляд Кадзуо, но я уже не видела в его глазах ни капли веселья.

– Зачем изобретать колесо? И искать что-то новое, когда старое отлично работает?

– Надеюсь, внутри никого не было, – ничего не выражающим тоном произнесла Эмири, но в ее глазах блеснули недобрые огни.

– Надежда умирает последней, – холодно отозвался Хасэгава, но я не могла не заметить, что слова Эмири его задели.

– И почему я не удивлен, что мы встретили здесь именно вас? – услышала я насмешливый голос.

– Проклятье, только их сейчас не хватало, – пробурчал Ивасаки.

Повернувшись, я увидела Тору. Рядом с ним стояла, всматриваясь в горящее здание, Каминари, и ее лицо выдавало сильное раздражение, но ни капли испуга. Сэнси остался чуть в стороне, мрачно осматриваясь, как будто в любой момент ожидал нападения. Одзи лишь неприязненно покосился на горящий дом в традиционном стиле. Обведя нас скучающим взглядом, он заметил Эмири и приветственно вскинул руку. Акагэ же переводил нервный взгляд с нас на полыхающий дом и обратно. И я видела, насколько ему хотелось убраться отсюда подальше.

– Если вам настолько надоели кайданы, – невозмутимо произнес Тора, глянув в сторону разрывающего тишину и темноту ночи пожара, – могли просто не приходить.

Акагэ не разделял его спокойствия.

– Вы с ума сошли, что ли? Что нам теперь делать? – зло и одновременно испуганно воскликнул он. – Это пока единственное традиционное здание, которое мы нашли! А до полуночи осталось не так много времени!

– На небе взошла синяя луна, омамори у нас пропали… – протянул Тора, не обратив на Акагэ внимания. – И вы стоите тут у единственного традиционного здания – горящего. Может, объясните, что происходит?

– А стоит ли? – задумчиво произнесла Эмири, негромко, но так, что все ее услышали.

Одзи закатил глаза, а Каминари почти зло посмотрела в сторону Эмири, но на нее это не произвело никакого впечатления.

– Не могу не согласиться с Эмири-тян, – дружелюбным тоном заметил Хасэгава.

Тора посмотрел на него, приподняв бровь:

– Не удивлюсь, если это ты здание поджег.

Улыбка Хасэгавы стала чуть шире.

– Рад, что произвожу правильное впечатление.

Кадзуо вновь пристально посмотрел на него, словно искал что-то в его лице, но на этот раз Хасэгава взгляда Кадзуо избегал.

– Хватит терять время, – мрачно произнес Сэнси, и на мгновение я даже удивилась, что он заговорил. – Уверен, у нас его не так много.

– Засчитаем это в качестве «пожалуйста», – поморщился Ивасаки.

Я действительно начала нервничать: казалось, в полыхающем в нескольких метрах от нас пожаре сгорали и отведенные нам минуты. И, несмотря на всю мою неприязнь к компании Торы, я не желала им смерти.

– Сегодня ночью должен был пройти сотый кайдан, – начала я. – А после него – появиться ао-андон и всех нас убить.

Одзи скривился, тогда как Акагэ резко побледнел. Выражение лица Сэнси совершенно не изменилось, а вот на лице Каминари раздражение сменилось злостью. Тора лишь спокойно уточнил:

– Должен был пройти?

– Ага, здесь. – Ивасаки кивнул в сторону горящего здания в традиционном стиле.

– Понятно… – протянул Акагэ. – И вы решили напоследок тут все спалить?

– Каков ваш план? – Одзи пристально посмотрел на Эмири. – Не сомневаюсь, он у вас есть. Как и немного больше информации, чем вы успели нам сообщить…

– «Нет ничего более утомительного, чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности…»[81] – Эмири, сделав выразительную паузу, не договорила и просто посмотрела на Одзи с легкой улыбкой.

Он же ответил ей мрачным взглядом:

– Полагаю, мне лучше не знать продолжения.

– Возможно.

– Мы вам не мешаем, умники? – фыркнула Каминари.

– Достаточно, – прервал их Кадзуо. Ему наверняка тоже надоело впустую тратить наше драгоценное время.

Он кратко объяснил команде Торы про синюю луну, сотый кайдан… и наш план.

Наш план, согласно которому мы хотим рассказать историю про хяку-моногатари кайданкай. Про то, как группа людей – все те, кто стал пленником этого города, – собрались в одном месте и рассказывают друг другу страшные истории, гася после них пусть и не фонари, но свечи. Про страшные истории, после которых мы, как рассказчики, встретившиеся всего лишь для простой игры, должны будем целыми и невредимыми… разойтись по домам.

И конечно же, предупредил, что лишенные омамори, после полуночи мы станем живыми мишенями для всех живущих в этом проклятом городе демонов и ёкаев.

– То есть вы хотите самостоятельно провести последний кайдан? – произнес Тора. – Сюжет которого – игра о встрече рассказчиков сотни страшных историй?

– Звучит как очень ненадежный план, – прокомментировал Одзи.

– Получается, у нас хяку-моногатари кайданкай внутри хяку-моногатари кайданкай, – хмыкнул Акагэ.

– Тогда Ао-андон может появиться дважды, – хмуро заметил Сэнси. – Как в конце вашей истории, так и в конце той сотни, что будет рассказана этой ночью.

– Второй не появится, – покачал головой Хасэгава. – Он может прийти только после сотой истории. В этом городе, по словам одной ведьмы, всегда находится ровно сто участников. Но я очень сомневаюсь, что без омамори свои истории расскажут и доживут до рассвета все они.

– Какой же ты циник, – процедила я.

– Реалист, – спокойно поправил Хасэгава.

Тора перевел взгляд с него на меня:

– Где-то я это уже слышал.

– А что, если все-таки выживут все? – уточнила Каминари.

Хасэгава слегка склонил голову набок, на мгновение задумавшись:

– Тогда… можно будет кого-нибудь убить.

– Тебя, например, псих, – зло бросил Ивасаки. Он смотрел на Хасэгаву практически с ненавистью.

– Оставь это своему другу, – невозмутимо отозвался Хасэгава, продолжая улыбаться. – Но на самом деле я пошутил. У нас же есть Кадзуо-кун. Араи-сенсей вряд ли подчиняется здешним правилам, а вот Кадзуо да. Он может не принимать участие в этом кайдане, и тогда в любом случае у нас будет максимум девяносто девять историй.

Кадзуо ответил Хасэгаве холодным взглядом, но промолчал. Акагэ же снова с подозрением покосился на Кадзуо. Тора лишь усмехнулся, но на этот раз спрашивать о причинах «неуязвимости» Кадзуо не стал и вместо этого поинтересовался:

– Мне любопытно, откуда вы обо всем этом узнали? – На лице Торы не появилось ни малейшего признака волнения или тем более страха, но сейчас он явно размышлял над тем, как поступить. И по взгляду Торы, брошенному в сторону Каминари, можно было понять, чего именно он боится больше всего.

– Вам лучше не знать, – заверил Хасэгава.

Тора в ответ на это заявление приподнял брови, а Ивасаки вновь бросил на Хасэгаву полный ярости и презрения взгляд.

И я этому почти позавидовала.

Потому что сама, хоть время от времени и чувствовала на себе внимание Хасэгавы, старалась, чтобы наши взгляды не пересекались, – для меня это было слишком тяжело. Еще до событий последних двух дней каждый раз, как я видела Хасэгаву, в моей голове сталкивались и смешивались как воспоминания обо всех тех убитых людях, на которых я наткнулась в этом городе, о смерти незнакомого участника в библиотеке, так и воспоминания о наших с Хасэгавой разговорах, об игре в шахматы, о совместно пережитых кайданах.

Теперь же, вдобавок ко всему прочему, смотря на Хасэгаву, я вспоминала лицо Араи. Ненависть и ледяную ярость в его глазах. Слышала его голос, произносящий те страшные слова.

«Нельзя убить того, кто и так уже мертв…»

Я встряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Сейчас у нас есть проблемы куда более серьезные, чем мое противоречивое отношение к Хасэгаве.

– Но нам нужны фонари, – отметил Одзи.

– В наше время многие, проводя хяку-моногатари кайданкай, пользуются обычными свечами, – ответил Кадзуо и мрачно добавил: – Будем надеяться, это сработает.

По выражению лица Одзи можно было с легкостью понять, как высоко он оценивает наш план, и я с трудом сдержала раздражение. Как будто у этого парня имелись идеи получше.

Ивасаки открыл сумку, в которой лежали найденные Кадзуо свечи, и дал по одной каждому в команде Торы, при этом все же всем видом показывая, что предпочел бы этого не делать.

– Необходимо начать после того, как наступит полночь, – предупредила Йоко, и в ее голосе, на удивление, не было ни страха, ни волнения, которые она наверняка испытывала.

– Но как мы поймем, что уже полночь? – нервно спросил Акагэ.

– Встретим тех, кто захочет нас убить, – небрежно отозвался Одзи. – Уверен, они не заставят себя долго ждать.

– Очень смешно, – пробурчал Акагэ.

Но я понимала, что Одзи не шутил. И выбора у нас не было.

В голове мелькнула жуткая мысль, и в меня словно впилось множество осколков льда. Я резко посмотрела в одну сторону, а затем – в другую. Но, как и ожидала, не увидела ничего, кроме теней, скачущих по асфальту и стенам домов.

И все же я понимала, что рядом уже могут находиться ёкаи. Просто мы неспособны их увидеть. Пока.

А Араи способен. И видел все те дни, что пробыл здесь, ведь и сам… сам стал ёкаем. Если бы сейчас Араи находился рядом, он мог бы подтвердить мою догадку.

– Что такое? – наклонившись ко мне, тихо спросил Кадзуо.

Я с трудом отвернулась от тянущейся в непроглядную темноту улицы и посмотрела на Кадзуо.

– Уверена, ёкаи уже рядом.

Кадзуо лишь кивнул и взял меня за руку. Прикосновение его холодных пальцев к моей разгоряченной коже оказалось настолько успокаивающим и приятным, что я постаралась хотя бы несколько мгновений не думать ни о чем – просто держать Кадзуо за руку.

Внезапно тишину, до этого прерываемую звуками пожара, разбил пронзительный крик, который так же внезапно оборвался. Меня передернуло. Я заметила, как побледнела Йоко, как напряженно огляделся Ивасаки.

– Думаю, можно начинать, – хладнокровно заметил Тора.

Ивасаки неприязненно на него покосился:

– Вы собираетесь остаться с нами?

– Предпочитаю знать, что именно вы собираетесь делать. И наблюдать.

– Кто хочет быть первым? – спросила Йоко, прерывая разборки.

– Давайте Эмири-тян, – напряженно осматриваясь, предложил Ивасаки. Удивленный взгляд Эмири он проигнорировал.

– Хорошо, я буду краткой. – Она пожала плечами, и Ивасаки, подойдя к горящему зданию, аккуратно зажег свечу от охваченной огнем травы.

В это время Эмири начала рассказывать свою страшную историю.

– В одном небольшом городе жила девочка по имени Ханако. Она училась в средней школе и, к сожалению, была слабой и беззащитной, а потому подвергалась издевательствам со стороны одноклассников. Не выдержав постоянных обид и оскорблений, девочка убежала в школьный женский туалет на третьем этаже и, спрятавшись в третьей кабинке, покончила с собой.

С тех пор, согласно легенде, призрак Ханако-сан обитает в женском школьном туалете и может появиться в любой момент, чтобы утащить живых в ад. При этом Ханако-сан можно и призвать самому.

Две школьницы решили проверить, так ли это на самом деле, и зашли в женский туалет на третьем этаже своей школы. Более смелая – или же более глупая – подошла к двери третьей кабинки и, постучавшись, три раза спросила: «Ты здесь, Ханако-сан?» Спустя пару мгновений ей ответил хриплый голос: «Да».

Вторая подруга, придя в ужас, успела, как и предписывают правила, выбежать из туалета за три секунды. А та, что постучалась, убежать не успела, и из кабинки к ней вышла девочка лет десяти, одетая в алую юбку и белоснежную блузку, перепачканную кровью. Ханако-сан протянула к школьнице руки, чтобы убить, но та быстро вытащила табель об успеваемости и показала призраку свои отличные оценки. Тогда Ханако-сан отпустила школьницу живой и невредимой. Конец.

Одзи поморщился:

– Вариант со спасением благодаря отличным оценкам придумали учителя, чтобы дети хорошо учились. С такой концовкой это уже даже не страшилка.

– Можешь сам рассказать ту версию, по которой встреча с Ханако-сан обязательно заканчивается билетом в ад в один конец. – Эмири задула свечу, которую передал ей Ивасаки. – Страшная история? Да. О сверхъестественном? Тоже да.

– Не тратьте время, – прервал их Тора. – Кто следующий?

– Давай ты, Хината-тян, – кивнул мне Кадзуо, и я не стала спорить.

Первой страшилкой, которая пришла мне в голову, стала та история, которую как-то раз в подростковом возрасте рассказала мне Минори.

– Однажды две подруги собрались в центр города. Одна из них хотела поехать на метро, считая, что так будет быстрее, но другая настаивала на том, чтобы взять такси… И тогда она рассказала своей подруге страшилку про Тэкэ-Тэкэ.

Согласно этой истории одна девушка, в ожидании стоя на платформе, упала на рельсы, и ее переехал поезд, разрезав напополам. Никто не знает точно, что произошло: то ли девушку травили и она покончила с собой, то ли ее столкнули, то ли случившееся вообще было несчастным случаем… Но эта девушка после своей страшной смерти превратилась в мстительного духа, рассекающего пополам длинной косой любого, кого встретит у железнодорожных путей.

Одна из подруг, увидев, что другая совсем не испугалась, добавила, что любой, кто услышит про Тэкэ-Тэкэ, обязательно встретится с ней в течение месяца. Ее подруга опять не поверила и вскоре забыла о страшном рассказе… Пока однажды, стоя на платформе в ожидании своего поезда, не заметила, что осталась на ней совсем одна.

Вдруг она услышала странный стучащий звук и, повернувшись, увидела ползущую на локтях девушку, нижняя половина туловища у которой отсутствовала, обрываясь окровавленной одеждой. За собой существо тащило длинную, остро заточенную косу.

Тэкэ-Тэкэ невероятно быстро настигла живую девушку и спросила: «Ты знаешь, где мои ноги?» Та, разумеется, не знала, и тогда Тэкэ-Тэкэ, выхватив косу, разрезала девушку напополам. Конец.

– Такая концовка тебе нравится больше, Одзи? – ухмыльнулся Акагэ.

Я тем временем взяла из рук Кадзуо свечу, но внезапно откуда-то сверху раздался пронзительный лай.

Вздрогнув от неожиданности, я чуть не выронила свечу.

– Скорее! – поторопил Кадзуо, вскинув голову на жуткий звук, и я задула пламя свечи.

Все. Я сделала половину из того, что требовалось для моего возвращения. Теперь необходимо дожить до рассвета. И, что не менее важно, помочь всем остальным моим друзьям выбраться из этого проклятого места живыми.

Я быстро огляделась, чтобы понять, откуда надвигалась угроза. И тогда застыла.

Прямо к нам на мощных, покрытых длинными черными перьями крыльях стремительно летели два существа, похожие на собак, но лапы их оканчивались на удивление длинными когтями, а глаза горели красным огнем, словно отражая танцующее неподалеку пламя. Одна из собак снова взвыла и ринулась в нашу сторону, оскалив крупные клыки.

Кадзуо оттолкнул меня, а сам бросился в противоположную в сторону, и хаину[82] пролетел в опасной близости от наших голов, блеснув острыми когтями.

Я, с трудом удержав равновесие, обернулась, чтобы не выпускать из виду ни одного ёкая, а мое сердце бешено забилось в груди. Второй пес, приземлившись, сложил крылья и рванул в сторону Торы, Каминари и Акагэ.

Тора, оттолкнув Каминари, успел выхватить нож прямо перед тем, как на него набросился хаину. Тора упал на спину, и когти зверя, порвав черную рубашку, вспороли его левое плечо. Но ёкай тут же пронзительно взвыл. Его вой сменился сначала рычанием, а затем перешел в тонкий визг, и я заметила, что Тора вонзил в живот хаину нож, а затем прокрутил его.

Ёкай, снова взвыв, оскалился и попытался вцепиться Торе в горло, но в этот момент на существо сзади напал Сэнси: схватил хаину за перья и ударил кинжалом в основание крыла. Ёкай издал пронзительный вой и, отпустив Тору, резко развернулся, так что вторым крылом чуть не сбил Сэнси с ног. Но он увернулся и, крепко держась за первое крыло, ударил хаину ножом во второй раз.

В этот момент к своим союзникам подбежала Каминари и, с трудом увернувшись от острых клыков, воткнула кинжал с длинным тонким лезвием прямо в глаз хаину. Тот завизжал, но Каминари вонзила лезвие еще глубже, и тогда крылатый пес, еще несколько раз дернувшись, тяжело повалился на землю, едва не придавив собой Сэнси.

Тора приподнялся на локтях и, поморщившись, глянул на раненое плечо. Сквозь порванную черную рубашку виднелись кровоточащие царапины.

– Спасибо, – спокойно кивнул он Сэнси, и тот лишь покачал головой. – И тебе, – обратился Тора к Каминари.

Поднимаясь на ноги, он снова поморщился, но, выпрямившись, взглянул на Каминари так, будто ничего не произошло.

– Нечего меня благодарить, – прошипела Каминари и крепче сжала свой кинжал. – Я тебя сейчас сама добью! Зачем было меня толкать, я бы и так справилась! Себя спасай в следующий раз!

– Я спасаю тебя, а Сэнси спасает меня, – почти весело объяснил Тора. – У нас так с самого начала сложилось.

– Только вот надо ли мне это, – хмуро пробормотал Сэнси, выдергивая лезвие из крыла ёкая.

– Конечно надо. Иначе кто потом будет спасать вас обоих.

Пока они разбирались с этим хаину, оставшийся кинулся в сторону Эмири, видимо посчитав ее самой легкой добычей. Ивасаки бросился на помощь, но Одзи оказался быстрее и дернул Эмири за руку, уведя из-под когтей ёкая. Эмири, споткнувшись, налетела прямо на Одзи, но он сумел ее поддержать. Она, тут же оттолкнув его, отстранилась.

– Пожалуйста, – хмыкнул он.

– Я тебя не благодарила, – отозвалась Эмири и быстро пригнулась, на удивление сильно оттолкнув Одзи.

В этот момент хаину схватил когтями воздух прямо над их головами.

– Теперь мы квиты, – сказала Эмири.

Ёкай, сделав круг по воздуху, снова стремительно полетел в сторону Одзи и Эмири, но теперь перед ними оказался Ивасаки, который бросил в хаину горящую доску. Ёкай, увернувшись, сменил траекторию и отлетел в сторону, но почти сразу опустился на землю и бросился на Ивасаки.

Повалив его на землю, хаину попытался вгрызться Ивасаки в горло. В глазах того промелькнул страх, который почти тут же сменился злостью.

В этот момент к ёкаю сзади подбежал Хасэгава и поджег шерсть на спине существа. Хаину, зло зарычав, развернулся и попытался схватить зубами отскочившего в сторону Хасэгаву, но огонь быстро усиливался. Ёкай взвыл, а пламя уже перекинулось на крылья. Хаину упал на землю, пытаясь сбить огонь, и в этот момент Ивасаки, подскочив на ноги, вытащил нож и ударил ёкая в шею. Лицо Ивасаки обдало брызгами черной крови, и он на мгновение поморщился, словно от жалости.

Крылатый пес, собравшись с последними силами, подскочил на ноги, и Ивасаки выпустил рукоять ножа, который остался торчать в шее существа. Хаину яростно зарычал и собирался снова наброситься на Ивасаки, но в этот момент в ёкая прилетел брошенный Акагэ увесистый булыжник.

Хаину дернулся, отступил на шаг, и, воспользовавшись этой возможностью, Хасэгава, вновь подбежав к ёкаю, вонзил кинжал ему в бок и, быстро вытащив оружие, ударил еще раз. Хаину снова взвыл. Пламя охватило его уже почти полностью, а нанесенные раны ослабили еще больше. Хаину, оскалившись, из последних сил дернулся в сторону Хасэгавы и попытался укусить его за руку, но упал и уже не смог встать.

Хасэгава, бросив взгляд на покрытое кровью лезвие, на мгновение прикрыл глаза, а затем со спокойным выражением лица протер его и спрятал кинжал. Ивасаки же забрать свое оружие уже не мог – это было чревато серьезными ожогами.

– У меня есть второй. – Хасэгава протянул ему еще один кинжал.

Ивасаки, тяжело дыша после схватки с ёкаем, зло посмотрел на Хасэгаву, но, помедлив, все же взял оружие, видимо понимая, что от этого зависит как его жизнь, так и жизни остальных. После этого Ивасаки, поджав губы, быстро отошел от горящего ёкая.

– Кто следующий? – проигнорировав полный неприязни взгляд Ивасаки, невозмутимо спросил Хасэгава.

Я не ответила, все еще приходя в себя после увиденного. В висках стучала кровь, а в горле пересохло, но я упрямо боролась со все усиливающимся страхом. Кайдан только начался, ёкаи только получили возможность убивать нас… Что же будет дальше?

Мы знали способ, благодаря которому можно вернуться в наш мир, но для этого необходимо выжить. А есть ли у нас, окруженных ёкаями, на это шанс? Можем ли мы дотянуть до рассвета?.. Эти вопросы поднимали у меня в душе бурю, но сейчас я нуждалась во всем своем хладнокровии, а потому упрямо отвечала сама себе: да, сможем.

– Йоко-тян, теперь ты, – произнесла Эмири, с тревогой глянув на нее.

Йоко же быстро покачала головой:

– Давайте сначала кто-то другой, а я позже.

Я посмотрела на Йоко с раздражением, за которым прятался страх, но она мой взгляд проигнорировала. Сейчас ее желание помогать другим не вызывало уважения, а выводило меня из себя.

– Тогда я, – вызвалась Каминари и начала рассказывать свою историю ничего не выражающим тоном, явно торопясь закончить ее как можно скорее. – Однажды двое братьев приехали в деревню к родственникам и отправились погулять на природе. Остановившись у рисового поля, они посмотрели вдаль и вдруг увидели странного высокого человека, полностью в белом, с нечеткими очертаниями. Он словно танцевал, изгибаясь в самых разных позах. Старший из братьев быстро понял, что это не человек, а кунэ-кунэ, и резко отвернулся. Но он не успел предупредить младшего, и тот, внимательно всмотревшись в кунэ-кунэ, сошел с ума и сам начал странно изгибаться, подражая тому существу. И вскоре после этого умер. А его старший брат навсегда покинул деревню и так и не смог себя простить. Все.

– Очень увлекательно, – съязвил Акагэ, и Каминари ответила ему раздраженным взглядом.

– Я не собираюсь тебя страшилками развлекать. Тебе здесь кайданов не хватило?

– Не тратьте время. – Одзи устало провел рукой по волосам.

Недовольно фыркнув, Каминари задула свою свечу.

Над нашими головами, прерывая разговоры, раздался душераздирающий крик, напоминающий рыдание. Он мог бы принадлежать человеку, но звучал слишком громко и жутко.

Все посмотрели наверх.

Над нами пролетело огромное существо, сначала показавшееся мне похожим на птицу. Но, приглядевшись, я поняла, что от птицы этому ёкаю достались лишь огромные пестрые крылья и лапы с внушительными когтями. Зато тело и длинный хвост ёкая были покрыты зеленой чешуей, переливающейся в отблесках пламени, и извивались, как у змеи. Голова со взлохмаченными черными волосами напоминала человеческую, но оканчивалась коротким мощным клювом.

Раздался еще один пробирающий до костей крик, и, посмотрев в сторону, я заметила вдалеке еще одно похожее существо.

– Ицумадэ, – пояснил Кадзуо, хмуро смотря на ёкаев. – Они кружат по ночам над местами бедствий и массовых смертей.

– Тогда они припозднились, – пожала плечами Эмири. – Каждую ночь должны были здесь появляться.

– Может, и появлялись, – пробормотала я, снова вспомнив Араи и ощутив ледяной укол печали. – Просто мы не могли их ни увидеть, ни услышать.

– Они представляют угрозу? – встревоженно уточнила Йоко, но Кадзуо лишь отрицательно покачал головой.

Ицумадэ снова закричал, и мою голову прострелила острая боль. Сделав над нами еще один круг, существо полетело дальше, вскоре скрывшись во мраке.

Еще мгновение все молчали, а затем Ивасаки твердо произнес:

– Йоко-тян, теперь ты.

Она хотела было снова возразить, но, встретившись с пристальным взглядом Ивасаки, все же не стала спорить и начала свою историю:

– Однажды поздно вечером, возвращаясь домой, одна девушка ненадолго заснула в вагоне метро. Проснувшись, она заметила, что осталась одна и, посмотрев на часы, поняла, что давно должна была приехать к своей станции, и все же поезд до сих пор стремительно несся вперед. Наконец он остановился, и девушка решила сойти, чтобы понять, где же она оказалась. И тогда эта девушка заметила табличку, на которой было указано название станции: «Кисараги». Девушка очень удивилась, потому что никогда раньше не слышала о такой станции, и, вытащив телефон, попыталась найти информацию про нее в интернете. Но ничего не нашла. Такой станции не существовало. Девушка испугалась и решила как можно скорее уйти с этой станции, а затем уже поймать такси…

– Йоко-тян, осторожно! – крикнул Акагэ и, бросившись вперед, резко ее оттолкнул.

Йоко сделала несколько быстрых неровных шагов в сторону, но не удержалась на ногах и упала.

А на Акагэ, оказавшегося на ее месте, набросилось крупное черное существо и впилось острыми клыками ему в горло. Брызнула кровь, и Акагэ, захрипев, упал на землю.

Глава 25

鯉の滝登り

Карп, плывущий против течения, может стать драконом

– Акагэ! – Тора в два шага оказался рядом с ним и, вытащив нож, ударил ёкая в шею.

Застыв от ужаса, я поняла, что это огромная угольно-черная кошка с горящими желтым светом глазами и двумя длинными хвостами. Она, шипя, собиралась броситься теперь уже на Тору, но ее за один из хвостов дернула Каминари, привлекая внимание. Нэкомата[83] резко развернулась и, выгнув спину, снова зашипела, после чего бросилась на Каминари.

Та поспешно увернулась, и все же нэкомата оказалась быстрее, и ее когти оставили на руке Каминари тонкие, но глубокие царапины. Приземлившись на землю, она мгновенно развернулась и хотела снова напасть на Каминари, но оказавшийся рядом Кадзуо, наступив ей на хвост, ударил по нему кинжалом. Сэнси тут же ранил нэкомату с другой стороны, и она, явно ослабев, стремительно рванула в обратную сторону, скрывшись за углом тонущей во мраке улицы.

Йоко несколько мгновений сидела на земле не шевелясь и круглыми от ужаса глазами смотрела на лежащего на земле Акагэ. Но затем, резко подскочив, упала рядом с ним на колени и зажала рваную рану на его шее руками. Акагэ попытался что-то сказать, но у него вырвался только хрип, а изо рта брызнула кровь.

– Молчи! – в ужасе воскликнула Йоко, продолжая зажимать рану на шее Акагэ, и ее ладони, как и рукава рубашки, перепачкались в крови.

Йоко огляделась в поисках помощи, и рядом с ней на колени быстро опустился Хасэгава. Но уже через мгновение по его взгляду я поняла, что шансов нет, и в ужасе зажала рот руками.

Акагэ опять попытался что-то сказать, но, когда у него вырвался лишь хрип, криво улыбнулся. И замер. Его глаза остекленели, и казалось, я увидела, как в них погасли привычные насмешливые искры.

Йоко, то ли не веря в то, что произошло, то ли еще не осознав это, продолжала прижимать руки к шее Акагэ. Ужас в ее распахнутых глазах сменился болью. Хасэгава, аккуратно сжав ладони Йоко в своих, медленно убрал их в сторону и с сочувствием посмотрел на нее. И по его взгляду я поняла, что Хасэгава пережил нечто подобное.

Ивасаки быстро приблизился к Йоко и, приобняв ее за плечи, помог встать. Йоко этого будто бы и не заметила, продолжая с искаженным от боли и чувства вины лицом смотреть в пустоту.

– Этого не может быть… – еле слышно произнесла она, и ее голос дрожал. – Это я виновата…

– Нет, – перебил ее Ивасаки, а затем мягко добавил: – Тут виноваты или все, или никто.

Я поспешила к Йоко и прижала ее к себе. Йоко пару мгновений стояла неподвижно, но затем, крепко обняв меня в ответ, уткнулась лицом в мое плечо.

Разобравшись с ёкаем, Каминари тут же развернулась в сторону Акагэ, и ее лицо исказилось. Она рванула к Акагэ и упала рядом с ним на колени вместо отошедшего в сторону Хасэгавы.

– Акагэ! – воскликнула Каминари, и с ее лица пропали привычные хмурость и раздражение. Они сменились шоком. – Косукэ-кун! Эй ты, придурок, очнись!

Каминари потрясла Акагэ за плечи, но тот продолжал смотреть на небо невидящим взглядом. Подошедший к Каминари Тора сжал ее плечи и попытался помочь встать на ноги, но она лишь зло дернулась, высвобождаясь из его хватки.

На лице Торы не отражалось ни одной эмоции, словно их все разом стерли. Одзи стоял в стороне и неверяще смотрел на погибшего союзника. Сэнси же выглядел даже более мрачным, чем обычно.

– Он мертв, – негромко произнес Тора, но Каминари промолчала. – Мы должны продолжать.

– Мы не можем его тут бросить, – хрипло возразила Каминари.

– У нас нет выбора, – ответил Тора, но в его голосе послышалось сожаление.

Каминари зло оскалилась, но, на мгновение зажмурившись, кивнула. Протянув руку, она закрыла Акагэ глаза и, резко отвернувшись, встала. Каминари отошла на несколько шагов от погибшего друга и больше не смотрела в его сторону.

– Йоко-тян, продолжай, – негромко, но твердо произнесла Эмири. – Ты должна закончить историю.

Я выпустила Йоко из объятий, но сжала ее ладонь в своей.

– Что? – встряхнув головой, переспросила Йоко, будто не расслышав.

Она все еще смотрела в пустоту – или же в прошлое. Я не сомневалась, что перед глазами Йоко до сих пор стояла картина того, как ёкай вгрызся в горло Акагэ.

– Ты должна закончить историю, – повторила я слова Эмири и уже тише, так, чтобы услышала только Йоко, добавила: – Его смерть не должна быть напрасной.

Казалось, до Йоко не сразу дошел смысл моих слов, и она кивнула лишь через пару мгновений.

– На чем… на чем я остановилась? – дрожащим голосом спросила она.

– Она решила попробовать поймать такси… – напомнил Одзи ничего не выражающим голосом.

– Девушка хотела найти выход и вернуться домой на такси… – Йоко прервалась, собираясь с мыслями. Или с силами. И уже без дрожи в голосе поспешно продолжила: – Но выход она не нашла и вдруг услышала странные звуки, похожие на приближающийся бой барабанов и звон колокола, от которых девушку охватил ужас. Она спустилась на пути и пошла в туннель, чтобы вернуться к предыдущей станции… И больше ее никто никогда не видел. Все.

С этими словами Йоко дрожащими пальцами взяла свечу из рук Ивасаки и задула ее.

Мою грудь словно обхватил железный обруч и начал сжимать, мешая сделать глубокий вдох. Голова закружилась, а перед глазами поплыли темные пятна. Зажмурившись и сцепив зубы, я приказала себе собраться. Не время поддаваться эмоциям.

Эмири, Йоко и я. Мы приняли участие в финальном кайдане. Кадзуо в этом не было необходимости. Оставался только Ивасаки.

И Хасэгава. Эта мысль самовольно пролетела в моей голове, и я предпочла ее проигнорировать.

Внезапно я почувствовала сильную слабость. Она упала мне на плечи подобно тяжелому одеялу, и я с трудом устояла на ногах. Головная боль усилилась, а руки задрожали. С трудом приподняв голову, я заметила, как Одзи поморщился и, пошатнувшись, вдруг упал на землю. Его лицо побледнело и искривилось, как от сильной боли.

– Одзи! – воскликнула Каминари и бросилась к нему на помощь.

Одзи попытался что-то сказать, но, казалось, язык его совсем не слушался. Глаза Одзи закатились, и он потерял сознание.

– Что с ним? – нахмурившись, спросила Эмири, и в ее голосе прозвенели отголоски волнения.

– Он ничем не болен? – услышала я напряженный голос Хасэгавы.

– Если и да, нам ничего не говорил, – зло отозвалась Каминари и потрясла Одзи за плечи. – Эй, очнись! – Она приложила ухо к его груди, а затем поднесла руку ко рту Одзи. – Он дышит, и сердце бьется. Но и то и другое – очень слабо.

– Это кто? – вдруг воскликнул Ивасаки и указал куда-то в сторону.

Я с трудом повернула голову, и даже это простое движение, вызвав у меня приступ тошноты, отобрало слишком много сил. Перед глазами все плыло, но стоило приглядеться, как я почувствовала ужас, оттененный отвращением.

На границе падающего от пожара света и окутывающего переулок мрака стояли, пристально наблюдая за нами, жуткие существа. Они были настолько худыми, что сквозь их тонкую, серого оттенка кожу, казалось, просвечивали кости. Лица, больше похожие на черепа, были лишены глаз, а на месте носов виднелись лишь темные провалы. Беззубые рты искривлялись то ли в беззвучном крике, то ли в хищном оскале.

Еще мгновение ёкаи стояли на месте, упираясь длинными иссушенными руками в стены ближайших домов и друг в друга… а затем со скоростью, удивительной для таких истощенных тел, устремились к нам.

В этот момент мне стало совсем плохо. Желудок пронзила острая боль, и я с трудом устояла на ногах, которые, казалось, могли отказать в любой момент. Я почувствовала, как кто-то придержал меня за плечи, но не видела уже ничего – перед глазами плясали черные пятна. Я, зажмурившись, попыталась прояснить зрение, но не вышло, а боль и тошнота все усиливались.

– Хината-тян! – услышала я испуганный голос Хасэгавы. – Хината-тян, что с тобой?

– Хидаругами![84] Быстро дайте Одзи еды! – донесся до меня голос Кадзуо. – Хината-тян!

Последние силы оставили меня, боль в животе стала почти невыносимой, и мои ноги подогнулись. Я бы упала, но Хасэгава поймал меня и вместе со мной аккуратно опустился на землю, а через мгновение рядом, судя по голосу, оказался и Кадзуо.

– Ивасаки-сан, рюкзак! – крикнул он.

Я чувствовала, что в любой момент могу потерять сознание, но руки Хасэгавы, мягко, но крепко поддерживающие меня, и голос Кадзуо, звучавший совсем близко, помогали цепляться за реальность.

Спустя несколько долгих секунд я почувствовала на подбородке ледяное прикосновение пальцев Кадзуо.

– Хината-тян, съешь это.

Я попыталась открыть рот, но у меня не осталось сил даже на это.

– Хината-тян! – В голосе Кадзуо звенел страх.

Я, собрав в кулак всю свою волю, все же сумела приоткрыть рот, и Кадзуо вложил в него небольшой кусок чего-то, что я своим затуманенным разумом не смогла даже определить.

С трудом сглотнув, я хотела уже сдаться охватившей меня слабости, но прошло несколько мгновений, и та сама начала отступать.

Головная боль затихла, пронзающая живот боль исчезла, а дрожь в ногах прекратилась. На мгновение зажмурившись, я с опаской открыла глаза и поняла, что ко мне вернулось зрение.

Тогда я увидела Кадзуо, который внимательно всматривался в мое лицо.

– Все в порядке, – хрипло заверила я, чтобы прогнать страх из глаз Кадзуо. И этот страх, пусть и не исчезнув, ослаб, уступив место облегчению. – Мне уже лучше.

Окончательно придя в себя, я поняла, что до сих пор полулежу на земле, а за плечи меня поддерживает Хасэгава, и, резко отстранившись, быстро встала на ноги, едва не отпрыгнув в сторону.

До этого взволнованный взгляд Хасэгавы помрачнел, но уже через мгновение на его лице появилась усмешка.

– Рад, что к тебе вернулись силы. – И с этими словами он спокойно встал, отряхнув плащ.

Я, не ответив, еще несколько секунд смотрела на Хасэгаву, а затем отвернулась. Кадзуо же, казалось, делал вид, что Хасэгавы вообще не существует.

Посмотрев в сторону, я поняла, что Сэнси помог Одзи прийти в себя, и сейчас тот уже стоял на ногах и в целом выглядел как обычно, лишь слабо поморщился, дотронувшись рукой до ушибленного затылка.

Я судорожно выдохнула. В меня когтями впилось болезненное осознание, что только что я была на грани жизни и смерти. Я не знала, что произошло, что со мной сделали те ёкаи, но понимала, что могла погибнуть. Воспоминание о странных существах отвлекло меня от одних пугающих мыслей и переключило на другие – куда более важные в данную секунду. Оглядевшись, я поняла, что участок улицы перед горящим домом заполонили жуткие, обтянутые кожей скелеты и остальные герои кайдана с трудом от них отбивались.

– Их слишком много! – услышала я сотканный из напряжения голос Ивасаки.

Ударив одного из хидаругами кинжалом, Ивасаки толкнул того прямо в огонь:

– Нужно уходить!

– Бежим! – согласилась Йоко, секунду назад сломавшая хрупкую шею одному из ёкаев.

Оглядевшись, Йоко поймала мой взгляд, кивнула в сторону дальнего переулка и рванула к нему. Ивасаки побежал следом.

– Скорее, – бросил Кадзуо и, схватив меня за руку, потащил за собой.

Хасэгава не отставал, подгоняя замешкавшуюся Эмири.

Хидаругами отрезали нас от Торы, Каминари, Сэнси и Одзи, но я, убедившись, что Одзи выжил, уже не отвлекалась на мысли об этой команде. Хоть я и не желала им смерти, мы были сами за себя, а они – за себя.

– Эмири-тян! – вдруг окликнул ее Одзи, на мгновение остановившись, и затем громко перечислил ряд чисел.

– Это мне зачем? – быстро оглянувшись, раздраженно спросила Эмири.

– Это мой номер! – крикнул в ответ Одзи.

– Вопрос тот же, – пробормотала Эмири и уже громче откликнулась: – Я не собираюсь его запоминать!

– Я знаю, что уже запомнила! – С этими словами Одзи побежал вслед за Торой, Сэнси и Каминари.

– Как будто я им воспользуюсь, – хмыкнула Эмири, и я раздраженно дернула ее за руку, утягивая от голодных хидаругами.

Мы вбежали в переулок, в котором за пару мгновений до нас скрылись Йоко и Ивасаки, и сразу же их увидели.

– Быстрее, пока монстры нас не сожрали, – нервно поторопил Ивасаки.

– Они вас не съедят, – пояснил Кадзуо. – Но могут вытянуть всю жизненную энергию.

– Какое облегчение, – съязвил Ивасаки.

– Жаль. Если бы они, как зомби, питались мозгами, ты был бы в безопасности, – заметила Эмири.

– Да, жаль. Питайся они мозгами, мы могли бы просто оставить там тебя. И им бы хватило, – отозвался он.

Мы побежали дальше по переулку, но уже через несколько мгновений за нашими спинами послышались шаркающие шаги и странный скрежет. И эти звуки приближались.

Я, борясь со страхом, побежала быстрее, но все еще чувствовала слабость, а потому начала задыхаться даже раньше, чем обычно. И все же, сцепив зубы, сосредоточилась лишь на том, чтобы перебирать ногами как можно чаще.

За моей спиной раздался странный шум, и, оглянувшись, я с ужасом заметила, что один из хидаругами, наиболее быстрый, вцепился длинными тонкими пальцами в плащ Хасэгавы, бежавшего последним, и дернул того назад, к остальным приближающимся ёкаям.

Хасэгава быстро вытащил кинжал и, вонзив тот во вцепившуюся в него руку, ударил по ней локтем сверху вниз. Кость переломилась, и ёкай, расцепив пальцы, распахнул рот в беззвучном крике.

Но рядом в этот момент оказались еще двое хидаругами. Один из них схватил Хасэгаву за правую руку, так что он едва не выронил кинжал, а другой вцепился в его одежду.

Я вскрикнула и остановилась. Все еще державший меня за руку Кадзуо обернулся, и, когда увидел Хасэгаву, в его глазах на мгновение вспыхнул ужас.

– Беги дальше, – велел мне Кадзуо и бросился обратно к Хасэгаве.

Оказавшись рядом с ним, Кадзуо схватил одного из ёкаев за руку и, дернув к себе, ударил ножом в шею. Прокрутив лезвие, Кадзуо ударил еще раз – под подбородком существа, снизу вверх, и ёкай, расцепив хватку на руке Хасэгавы, повалился на землю.

Высвободив правую руку, Хасэгава ударил другого хидаругами рукоятью кинжала в висок, а затем, схватив того за плечи, приложил головой о ближайшую каменную стену, и тогда раздался отвратительный хруст.

– Спасибо, – поблагодарил Хасэгава.

Кадзуо, проигнорировав его, отвернулся и побежал за мной.

Мы оказались на развилке, где наш переулок пересекался с узкой улицей, и на мгновение замерли, решая, куда бежать или же где прятаться. А оставшиеся хидаругами все приближались.

– Бегите туда! – твердо велел Кадзуо и указал влево.

– А ты? – с трудом спросила я, пытаясь отдышаться.

– Я их отвлеку – и сразу за вами.

– Еще чего! – возмутился Ивасаки. – Один ты не справишься!

– Не тратьте время! – В голосе Кадзуо послышалось раздражение. – Им просто нужен источник энергии!

– И ты решил им стать? – рассердилась я.

Кадзуо нахмурился и встряхнул наш рюкзак с остатками припасов.

– Это их задержит! Бегите! – Я осталась на месте, и Кадзуо, сжав мое запястье, почти прошипел: – Я не могу здесь погибнуть. В отличие от тебя!

Йоко потянула меня за руку, и я все же побежала. Спустя несколько секунд я обернулась и увидела, как Кадзуо, стоило ёкаям оказаться совсем близко, вытащил пачку печенья и кинул ее вперед, а сам рюкзак с другими остатками наших припасов бросил в правую, противоположную от нас сторону переулка. Бо́льшая часть хидаругами кинулись вправо, некоторые ёкаи – вперед, и я поняла, что, несмотря на близость Кадзуо, они не восприняли его как возможную добычу – ведь сейчас он не был человеком.

Слегка успокоившись, я побежала дальше, стараясь дышать как можно ровнее и не обращать внимания на протестующе горящие мышцы ног.

Пробежав вверх по переулку, мы свернули за угол, и скрутивший все мои внутренности в тугой узел страх стал отступать.

Но внезапно из бокового пространства между домами выскочили еще четверо хидаругами, отрезав меня от Ивасаки, Йоко, Эмири и Хасэгавы. Один из ёкаев бросился в мою сторону, а остальные – в сторону моих друзей.

– Хината-тян! – испуганно крикнула Йоко, но путь ко мне ей преградили три озлобленных существа.

Я не стала доставать кинжал и даже пытаться отбиться от хидаругами. Понимая, что оказалась меж двух огней, я предпочла побежать в обратную сторону, надеясь, что встречусь с Кадзуо и он мне поможет.

Рванув вниз по переулку, я повернула за угол, и вдруг меня вновь охватила пугающая слабость. Она, попав мне в кровь, быстро растеклась по всему телу, вызывая онемение в и без того уставших мышцах. Живот пронзила боль, и я, зажмурившись, споткнулась, едва не упав.

И вдруг чьи-то руки крепко схватили меня за предплечья и дернули в сторону. Вслед за слабостью я ощутила ужас, но, распахнув глаза, увидела, как бросившийся вперед хидаругами пролетел мимо меня и упал на землю.

Все еще ощущая на своих плечах чьи-то пальцы, я резко оглянулась, намереваясь вытащить кинжал, но тут же застыла. Удивление впилось в меня сотней иголок, а затем сменилось облегчением, которое почти мгновенно перекрыла боль.

Я увидела Араи, который, отпустив меня, стремительно приблизился к поднимающемуся на ноги ёкаю и свернул тому шею. Отряхнув руки, Араи поморщился и, обернувшись, внимательно меня осмотрел.

Я словно очнулась и, пробившись сквозь поднявшиеся в душе радость, печаль, боль и страх, быстро проговорила:

– Со мной все в порядке! – И, опомнившись, добавила: – Спасибо, Араи-сенсей.

– Не за что, – пожал плечами он.

– Как… как вы здесь оказались?

Араи окинул меня странным взглядом, но затем смягчился.

– А ты как думаешь? Вас искал. Нашел горящее традиционное здание и был уверен, что вы окажетесь где-то поблизости. – В голосе Араи послышалось веселье, но затем лицо его помрачнело. – Прости, что задержался. И… что во время нашего последнего с тобой разговора был настолько… груб. Просто… это оказалось слишком тяжело. И внезапно. Переполняющие меня обида и ненависть вышли из-под контроля.

– Вам не за что извиняться! – поспешно ответила я, сама чувствуя вину. – Я понимаю. Точнее, я, конечно, не могу понять полностью, ведь вы пережили… такое. Но даже так… я понимаю.

Я поняла, что запуталась в собственных словах. Я действительно не могла даже представить, что именно чувствует Араи. В моей жизни случались страшные вещи, но то, что произошло с Араи… Что может твориться в душе у человека, который не только потерял брата, но и был обвинен в его убийстве, а затем погиб сам? То есть он уже даже и не человек…

И теперь встретил того, из-за кого все это началось.

Мое сердце снова сковала боль, но на этот раз ёкаи были ни при чем.

Араи печально улыбнулся:

– Спасибо, Хината-тян. Но все равно… мне жаль, что я оставил вас. И я очень рад, что в мое отсутствие с тобой ничего не произошло. Вернее, что после произошедшего ты все еще жива, – добавил он, а затем в его глазах вспыхнула тревога. – Где остальные? Как они?

Радость от встречи с Араи мгновенно испарилась от вспыхнувшего волнения. Я не знала, ни что с Кадзуо, ни что с остальными, и хотела было рвануть обратно к друзьям, как услышала свое имя.

– Хината-тян!

Стремительно повернувшись, я увидела, как из-за угла показался Хасэгава. Тревога на его лице сменилась облегчением, когда он увидел меня, а затем, почти сразу же, – удивлением, когда Хасэгава обратил внимание на Араи.

В эту секунду из-за угла выбежал Ивасаки и, заметив нас, тут же остановился, так что Йоко едва не врезалась ему в спину. Обойдя его, Йоко замерла, и в ее взгляде, который она перевела с Араи на Хасэгаву и обратно, вспыхнул страх. Затем в переулке показалась и Эмири. Увидев Араи и Хасэгаву рядом, Эмири все же сумела удержать привычно бесстрастное выражение лица, но слегка расширившиеся глаза выдали ее истинные чувства.

Удивление отразилось и в глазах самого Араи, но затем его лицо превратилось в непроницаемую маску.

– Что ж, раз Хината-тян в порядке, не буду вам мешать, – мгновенно взяв себя в руки, усмехнулся Хасэгава и начал отступать. – Вернусь позже.

– Стой на месте! – процедил Араи и, сделав два стремительных шага вперед, схватил Хасэгаву за руку, но тот вырвался.

Тогда Араи другой рукой схватил его за отворот плаща и дернул к себе, но Хасэгава сжал запястье Араи и попытался оторвать его левую руку от своей одежды. Воспользовавшись этим, правой рукой Араи ударил Хасэгаву по лицу. Не разжимая левую руку, Араи толкнул Хасэгаву и прижал к стене, а правой забрал у него кинжал.

– Араи-сенсей, не надо! – испуганно крикнула я.

И я не знала, страх чего во мне был сильнее: что Араи станет убийцей или же что Хасэгава умрет.

– Не вмешивайся, – негромко велел Араи, даже не посмотрев на меня.

– Араи! – зло окликнул Ивасаки, но его глаза искрились тревогой. – Возьми себя в руки!

– А вот это уже нечестно, – вздохнул Хасэгава. – Нападешь на безоружного?

– Я не собираюсь нападать на тебя, – ледяным тоном ответил Араи. – Я просто тебя убью. И на этот раз омамори тебя точно не спасет. – Он приставил к шее Хасэгавы его же кинжал.

– Мы это уже проходили. – Хасэгава приподнял бровь, а затем невозмутимо улыбнулся. – Хотя мне даже лестно. Что в городе, полном взбесившихся ёкаев, жаждущих убивать людей, есть один, которого интересую только я.

– Для того, кто сейчас умрет, в тебе слишком много оптимизма, – холодно произнес Араи.

– Для того, кто уже умер, в тебе слишком много упрямства, – заметил Хасэгава.

– Смерть стерла границы, которые мешали моему упрямому желанию тебе отомстить. Настолько, что жажда правосудия превратилась в жажду убийства. – Лицо Араи оставалось совершенно спокойным, но в его глазах вновь вспыхнула ярость. – И опять я трачу время на разговоры. А надо бы просто тебя убить.

– Араи, хватит! – снова заговорил Ивасаки и сделал шаг к нему, но тот демонстративно сильнее прижал лезвие к горлу Хасэгавы, и Ивасаки замер. – У нас нет на это времени! Ты же знаешь, что мы тебя не оставим! Так что, если не прекратишь, не только Хасэгава, но и мы все погибнем!

Не отдавая себе отчета, я бросилась к Араи и Хасэгаве и схватила Араи за сжимавшую кинжал руку.

– Ты что делаешь? – раздраженно спросил Араи, но в его голосе прозвенела тревога.

– Не надо! Вы не должны становиться убийцей! Вашего брата это не спасет, но вы сделаете себе лишь хуже!

– Хватит, Хината-тян! – воскликнул он. – Ты не понимаешь… И не поймешь! Он лишил меня всего! И самое большее, что могу я, – это лишить его жизни! Так что я сделаю хотя бы это!

– Месть не помогает уменьшить боль! Знаю это по себе! Когда тот, кто убил моего брата, умер сам, я… да, возможно, в глубине души я злорадствовала. Но моя боль не стала меньше. Ни на каплю! – почти в отчаянии сказала я.

– Каждый, кто хочет отомстить, понимает, что его боль не утихнет. Но они продолжают. Потому что не могут по-другому. Потому что, когда сами сталкиваются с несправедливостью, теряют веру в справедливость. И решают создать свою.

Голос Араи, прозвучавший тихо и глухо, был полон боли. И решимости. Как и его взгляд.

– Не надо… – шепотом повторила я, понимая, что мои слова его не переубедят.

– Стойте!

Я резко повернулась, так и не отпустив руку Араи, и увидела Кадзуо. Окинув его быстрым взглядом, я не заметила ни крови, ни ран. Но взгляд Кадзуо, направленный на Араи и Хасэгаву, превратил мое облегчение в тревогу: в глазах Кадзуо застыли боль и страх, которые обычно он прятал глубоко внутри.

– Не делайте этого! – Кадзуо стремительно направился в нашу сторону.

– Я уже все сказал Хинате-тян и повторять тебе не собираюсь! – зло бросил Араи. – Даже если он твой брат, мне все равно!

На этих словах Хасэгава вздрогнул и удивленно посмотрел на Кадзуо, но он это проигнорировал, продолжая пристально смотреть на Араи.

– Если вы убьете его, погибну и я!

Я испуганно посмотрела на Кадзуо, не понимая, что он имеет в виду. Хасэгава вскинул брови и снова попытался поймать взгляд Кадзуо, но он продолжал его игнорировать. Араи же, нахмурившись, бросил:

– Почему?

– Я же икирё! – Сжав кулаки, Кадзуо медленно выдохнул и, вернув себе самообладание, спокойно продолжил: – Я стал живым духом из-за Ис… из-за него. – Кадзуо кивнул на Хасэгаву. – Я должен с ним поговорить. Должен узнать… Разобраться с тем, что превратило меня в ёкая. Если я этого не сделаю, моя душа не успокоится. И не сможет вернуться обратно в тело. И тогда мое тело умрет.

Йоко, услышав слова Кадзуо, испуганно вздохнула. Ивасаки нервно запустил руку в волосы и, на мгновение зажмурившись, покачал головой, а Эмири же прикусила губу и нахмурилась.

Араи сцепил зубы и крепче сжал рукоять кинжала. В его глазах смешалось столько эмоций, что я даже не пыталась в них разобраться. Казалось, в них разыгрался шторм.

– И поэтому я должен отказаться от мести? – медленно, словно пытаясь удержать внутри рвущиеся наружу чувства, спросил Араи. – Я ведь и сам ёкай – вот только не икирё, а онрё. Мстительный дух. Так что я должен отомстить, чтобы покой обрела моя душа.

Мне показалось, что сердце на мгновение замерло. Если эти слова были правдой… получается, выбор стоял между Кадзуо и Араи. Неужели один из них был обречен остаться ёкаем и вечность страдать?

– Не совсем так, – отозвался Кадзуо, и на мгновение я подумала, что он прочитал мои мысли. Но затем поняла, что Кадзуо ответил Араи. – Просто сначала вы можете дать мне шанс вернуться к нормальной жизни, а уже потом… – Кадзуо, не выдержав, бросил быстрый взгляд на Хасэгаву и тут же перевел его обратно на Араи. – Отомстить.

Хасэгава, словно речь шла не о его жизни, скептически приподнял бровь, но продолжал слушать как будто бы с интересом.

Араи же мрачно усмехнулся:

– Предлагаешь мне отпустить этого психа, но убить его позже?

– Примерно так, – холодно согласился Кадзуо, и его лицо в этот момент было похоже на мраморную маску.

Я будто вернулась на пару недель назад.

– Позже, когда я вернусь в свое тело, – добавил он.

– То есть уже только тогда, когда мы все вернемся в реальный мир, – протянул Араи. – И я должен буду начать все сначала? Заново его искать?

– Как невежливо, – хладнокровно перебил Хасэгава. – Я вообще-то здесь. Но на самом деле не сначала. Ты же уже знаешь, кто я. Да и сам сказал, что смерть стерла для тебя многие границы. Не думаю, что найти меня будет для тебя так уж трудно.

– Тебя никто не спрашивал! – почти прорычал Араи и снова посмотрел на Кадзуо. – Могу дать вам время прямо сейчас.

– Боюсь, у нас этого времени нет, – нервно произнесла я. – Араи-сенсей, нас в любой момент могут убить ёкаи. Ивасаки-сан до сих пор не рассказал свою страшную историю. А этот разговор явно не на пять минут!

Я сказала это, потому что действительно очень боялась за наши жизни. Но в то же время надеялась помочь Кадзуо, хоть и не до конца понимала, чего он хочет. По нашему с ним разговору я поняла, что Кадзуо до сих пор привязан к Хасэгаве. Вернее, к Хаттори Исао. Неужели Кадзуо действительно хочет разобраться во всем, а потом позволить Араи убить Хасэгаву? Или же сейчас он просто пытается выиграть время?..

Видимо, Араи тоже об этом думал.

– Просто я уверен, что ты пытаешься спасти своего брата, – печально произнес Араи, и на последнем его слове с лица Хасэгавы исчезла усмешка. – И я могу это понять. А потому не могу тебе верить.

Кадзуо хотел что-то возразить, но Араи не дал себя перебить.

– В любом случае… другие твои слова правдивы. Ты действительно можешь не проснуться. – С этими словами он, казалось, с огромным трудом убрал кинжал от горла Хасэгавы и, не давая себе времени передумать, сделал шаг назад. – Ты мой друг, Кадзуо-кун, и я не могу позволить тебе погибнуть. Но помни, что рано или поздно я закончу то, что начал.

Его слова никак не отразились на лице Кадзуо, но я заметила, что он выдохнул, словно до этого задержал дыхание.

– Спасибо.

Араи, на мгновение сцепив зубы, покачал головой:

– Не за что.

– А мне есть за что благодарить тебя, Кадзуо-кун, – протянул Хасэгава, не сводя внимательного взгляда с Араи.

– Лучше молчи, – бросил Кадзуо, и в его глазах вспыхнула злость, но уже через мгновение они снова покрылись льдом. – Надо уходить, – ровным тоном произнес Кадзуо, повернувшись к остальным. – Хидаругами все еще могут быть поблизости.

Ивасаки кивнул, но его нервозность никуда не делась.

– Мы разобрались с теми тремя ёкаями, так что лучше пойдем в эту сторону, – сказал он и, аккуратно выглянув за угол, махнул нам рукой. – Никого, идем.

Следом за Ивасаки, взяв за руку Эмири, поспешила Йоко.

Кадзуо без всякого выражения посмотрел на Хасэгаву:

– Ты с нами?

– Конечно. Должен же и я принять участие в хяку-моногатари кайданкай и выжить, чтобы дать Араи-сенсею возможность самому меня убить.

– Закрой рот, – бросил Араи. – А то ведь я могу и передумать.

– Пугай этим Кадзуо-куна, – с ледяной улыбкой отозвался Хасэгава, сделав шаг навстречу Араи. – Не думай, что твое нынешнее преимущество дает тебе надо мной превосходство. Не думай, что победил или что контролируешь ситуацию. Я не боюсь смерти. И уж тем более не боюсь тебя.

С этими словами Хасэгава, развернувшись, направился вслед за скрывшимися за поворотом Йоко и Эмири.

Несмотря на бесстрастное лицо Араи и его холодный взгляд, я буквально кожей чувствовала исходящую от него ненависть. Понимала, с каким трудом он стоял рядом с Хасэгавой… оставляя того в живых. Видя, что тот жив, когда он и его брат мертвы.

У меня затряслись руки, и я сжала кулаки, сдерживая дрожь. Боль, печаль, сочувствие, злость и разочарование разрывали меня на куски, но я не могла позволить себе развалиться. Только не сейчас. Только не тогда, когда оказалась в шаге от спасения. В шаге от того, чтобы вернуться домой.

Араи медленно выдохнул и тоже направился вверх по переулку. Я же, помедлив, оглянулась на Кадзуо. Когда наши взгляды пересеклись, я заметила, что лед в его глазах треснул и за ним показалась печаль, граничащая с отчаянием.

– Я не знаю, что делаю, – прошептал Кадзуо. – И что буду делать дальше.

Я шагнула ближе к Кадзуо и сжала его руку, после чего крепко его обняла. Мгновение Кадзуо не шевелился, а затем обнял меня в ответ.

– Не думай об этом сейчас, – прошептала я. – Давай решать проблемы по мере их поступления.

Кадзуо тихо усмехнулся.

– Они наваливаются одновременно.

– Да, знаю, я плохо умею утешать, – с сожалением вздохнула я.

– Мне достаточно того, что ты рядом. И понимаешь меня, – негромко произнес Кадзуо и, на мгновение крепче сжав меня в объятиях, отстранился. – Нам пора.

Я лишь кивнула, и мы поспешили догнать друзей.

Хотя теперь обобщать нашу команду таким словом стало уже невозможно…

Нагнав остальных, мы спустя несколько утонувших в тягучем молчании минут вышли на более широкую дорогу и вновь остановились.

– Здесь мы будем как на ладони, – еле слышно произнес Ивасаки, внимательно осматриваясь.

– Лучше найти более укромное место, – согласилась Йоко, и ее глаза блестели решимостью.

Решимостью дойти до конца: выжить самой и помочь выбраться остальным. Но на стальной поверхности ее уверенности я видела глубокие царапины смятения и страха, оставленные сначала смертью Акагэ, а затем и произошедшим между Араи и Хасэгавой. Но эти следы лишь убеждали меня в том, что Йоко не сломается. Что она выдержит.

Могла ли я сказать то же самое о себе? Мне очень хотелось верить, что да. Но что насчет других? Что мои глаза показывали им?

Раньше я надеялась, что никто не увидит во мне слабости, боли и страха. Более того, что никто вообще не распознает моих чувств, если я не захочу обратного.

Сейчас же… хоть я еще не научилась правильно подбирать слова, я все же надеялась, что друзья могут понять, насколько дороги мне, хотя бы по моему взгляду. И что все остальные могут увидеть в нем мою силу. Ведь после всего пережитого пусть я и понимала, что сама по себе была почти беззащитна… я чувствовала себя сильной уже просто потому, что не сломалась. Что раз за разом продолжала двигаться вперед.

«Карп, плывущий против течения, может стать драконом».

И сейчас мы изо всех сил плывем против течения, понимая, что оно несет нас к обрыву. Надеясь на этот раз не просто выжить – спастись.

Вернуться домой.

Я медленно выдохнула, успокаивая сердце, отбивающее в моей груди громкий ритм. Казалось, своим шумом оно зазывало к нам новых ёкаев…

Мы осторожно двинулись вдоль улицы и, несмотря на то что она и так тонула в полумраке, пронизанном зловещими голубыми лучами, старались все же держаться в густых тенях у самых стен.

– Может, спрячемся внутри какого-то из зданий? – негромко предложила Эмири, заглянув в мутное окно одного из магазинчиков.

– Так мы можем загнать себя в ловушку, если вдруг появится какой-то монстр, – прошептала Йоко. – Тем более если не один. Всем вместе нам не спрятаться, а делиться…

– Разделяться мы не будем, – быстро отозвалась я, и Йоко кивнула.

– Но нам надо как можно скорее где-нибудь остановиться, – заметила Эмири. – Ивасаки-сан еще не рассказал свою историю.

– Так переживаешь за меня?

– Ты меня с Араи-сенсеем перепутал? – Несмотря на то что Эмири шла передо мной, я была уверена, что она приподняла одну бровь. – С такими шутками – к нему.

Внезапно раздался чей-то пронзительный крик – и совсем близко.

Глава 26

一蓮托生

Судьбы, ставшие единым лотосом

Мы замерли, и не успела я определить, в какой именно стороне прозвучал крик, как он повторился, и из-за поворота выбежали трое – две женщины и один мужчина.

Еще мгновение, и следом за ними показалось существо, похожее на огромного, толщиной со ствол дерева змея, чья темная, блестящая в голубом свете чешуя издавала громкий зловещий шелест при каждом движении.

Но этот змей не полз – он стремительно перебирал шестью мощными когтистыми лапами.

– Проклятье, – прошипел Ивасаки и шагнул назад.

Ёкай бросился вперед и длинными клыками вцепился в платье женщины, что бежала последней. Она громко вскрикнула и, не останавливаясь, попыталась вырвать ткань из пасти существа, но в этот момент оно, отпустив платье, впилось женщине в руку. На крик обернулся бежавший на пару шагов впереди мужчина, и на его лице вспыхнул ужас. Мужчина бросился на помощь своей знакомой и, вытащив нож, ударил шестилапого змея в шею.

Ёкай, забыв о первой жертве, бросился на мужчину и с ужасающей скоростью обмотал свое туловище вокруг его тела. Не выдержав огромного веса змея, мужчина пошатнулся и упал, а тот еще крепче сжал его в кольцах своего тела.

Йоко, вскрикнув, хотела броситься на помощь незнакомцу, но Ивасаки, схватив ее за руку, потянул назад.

– С ума сошла? – почти крикнул он.

– Мы не можем оставить его! – в отчаянии воскликнула Йоко.

– Мы ему уже ничем не поможем! Бежим!

С этими словами Ивасаки потянул Йоко в противоположную сторону. Я, схватив Эмири за руку, понеслась за ними как можно быстрее.

Мы пробежали мимо входа в переулок, из которого вышли на эту широкую улицу, и через несколько метров свернули на соседнюю.

– Сюда! – Араи, остановившись, махнул нам рукой в сторону узкого пространства между полуразрушенными домами, и Ивасаки, подбежав ближе, чуть ли не втолкнул туда Йоко.

Следом опасную улицу покинули я и Эмири, Кадзуо и Хасэгава. Араи зашел последним.

Страх, что мы застрянем в этом слишком тесном пространстве, ледяными пальцами схватил меня за горло, перекрыв дыхание. Вот только страх встретиться с тем огромным змеем был куда сильнее. Пробежав немного дальше, мы наконец выбрались из узкого прохода. Оглядевшись, я поняла, что мы оказались во внутреннем дворе какого-то дома, вход в который располагался с противоположной от нас стороны. Деревья с густой листвой сгрудились у двух соседних сторон двора и, сцепив длинные ветви, почти не пропускали даже те тусклые холодные лучи, что кидала на землю жуткая синяя луна.

Остановившись, я отпустила руку Эмири и уперлась ладонями в колени, пытаясь перевести дыхание. Сердце, словно обезумев, хотело вырваться из грудной клетки, и, выпрямившись, я прижала руку к груди, как будто могла тем самым остановить его отчаянные попытки к бегству.

– Ты в порядке? – Ко мне подошел Кадзуо.

– В полном, – с трудом проговорила я.

– Оно и видно, – отозвалась Эмири, хотя и сама судорожно дышала, а ее руки заметно дрожали.

– Твои нервы явно… крепче твоих мышц.

Я быстро оглядела остальных, но задержала взгляд на Йоко. Потому что понимала: произошедшее сильнее всего ударило именно по ней. Йоко была настолько бледной, что я заметила это даже в темноте. Подойдя ближе к подруге, я взяла ее за руки, и Йоко подняла на меня глаза, в которых блестела смешанная со слезами боль.

– Опять… – хрипло прошептала Йоко. – Еще один человек погиб. И я снова ничего не смогла сделать…

– Ты не можешь спасти всех, – тихо произнесла я и крепче сжала ледяные пальцы Йоко. – Только не здесь.

– Но я даже не попробовала… – протянула Йоко и поджала губы.

– Мы бы все равно не справились с тем змеем.

– Я понимаю, – тихо призналась она. – Но от этого совсем не легче.

– А здесь ничего не бывает просто, – мрачно ответила я и посмотрела Йоко в глаза. – Но что бы ни мучило нас изнутри, чувства вины там быть не должно.

Я сказала это, пытаясь убедить Йоко. Но одновременно эти слова предназначались и мне самой. Потому что в них я скорее хотела верить, чем верила на самом деле.

Главное, чтобы мою неуверенность не почувствовала Йоко.

– Ивасаки, рассказывай свою страшную историю, пока еще что-нибудь не появилось, – напряженно произнес Араи.

– Но нам нужно зажечь свечу, – взволнованно напомнила Йоко.

– Надеюсь, свечи не остались в нашей сумке с остатками припасов, – протянул Ивасаки.

– Подобное предположение почти оскорбительно, – приподнял бровь Кадзуо и, вытащив из внутреннего кармана две свечи, протянул одну Ивасаки. Передавая вторую Хасэгаве, Кадзуо сказал: – Не сомневаюсь, что у тебя найдутся спички или зажигалка.

– Конечно. – Хасэгава, не сводя глаз с Кадзуо, протянул Ивасаки зажигалку.

Тот, не скрывая неприязни, взял ее, а затем на мгновение задумался. На его лице проступила неуверенность, словно он никак не мог придумать, что бы рассказать.

– Давай быстрее, – поторопила его Эмири, нервно оглянувшись.

– Хорошо-хорошо, – пробормотал Ивасаки. – Тогда… Одной девушке в школе одноклассница рассказала якобы правдивую историю о кассете, посмотрев которую люди получают звонок по телефону, а затем погибают жуткой смертью. Эта девушка очень испугалась, поняв, что она и ее друзья видели как раз такую запись…

– Только не говори, что хочешь пересказать нам сюжет «Звонка», – приподняла бровь Эмири.

– Это единственный фильм ужасов, который я смотрел, – фыркнул Ивасаки, но явно смутился. – Ненавижу хорроры и страшилки.

– Какой ты у нас смелый, – хмыкнула Эмири.

Ивасаки раздраженно поморщился:

– Любить ужастики – это не смелость. Их смотрят те, кому в жизни не хватает или проблем, или ярких эмоций. А у меня и того и другого в избытке!

– Хватит, – прервал их Кадзуо. – Рассказывай дальше, только коротко, у нас не так много времени. Или выбери что-то покороче.

Ивасаки на несколько мгновений задумался, вспоминая.

– Точно! Раз кое-кто так не хочет слушать про Садако… Я знаю одну страшилку, – кивнул он и быстро заговорил, почти полностью руша зловещую атмосферу рассказа. – Один парень поступил в университет и переехал в Токио. Все было нормально, пока однажды этому студенту не позвонил его друг, с которым они не общались со средней школы, и не попросил навестить его. Студент согласился, приехал – и очень удивился, увидев, что каждая щель в квартире его друга была плотно заклеена непрозрачным скотчем и бумагой.

Тот парень отказывался отвечать на вопросы или же говорил что-то расплывчатое, а затем попросил своего друга-студента остаться у него до завтра. Тот совсем не хотел проводить ночь в этом странном месте, но из вежливости и по старой дружбе не смог отказать. Всю ночь его друг плохо спал и невнятно разговаривал во сне, и с самого утра студент с облегчением поспешил к себе домой.

По пути парню стало казаться, что за ним кто-то пристально наблюдает. Но, несколько раз оглянувшись, он не заметил ничего странного. И все же жуткое чувство все не отпускало студента, даже когда он вернулся в свою квартиру и плотно закрыл дверь. Парень жил не на первом этаже, а потому сомневался, что кто-то может продолжать следить за ним с улицы. Он начал думать, что сходит с ума, и, перерыв всю квартиру, не нашел ничего и никого… пока случайно не заглянул в щель между стеной и кроватью. Оттуда на него с мертвенно-бледного лица пристально смотрели большие черные глаза. Это была Сукима-онна.

Она спросила тонким голосом: «Не хочешь поиграть в прятки?»

Парень, ничего не сказав, в ужасе отвернулся. Но он знал, что от его ответа уже ничего не зависело. Игра начинается, как только кто-то впервые пересекается с Сукима-онной взглядом. Заканчивается же игра, когда человек смотрит ёкаю в глаза во второй раз. А выглянуть Сукима-онна может из любого узкого пространства, например из щели между стеной и шкафом, полом и кроватью… Вот только избегать взглядом их все попросту невозможно. И когда студент, отчаянно пытаясь закрыть все щели между мебелью и стенами, случайно пересекся взглядом с Сукима-онной, она выиграла и утянула парня в ад. Конец.

С этими словами Ивасаки задул свечу.

Эмири, Йоко, Ивасаки и я. Мы все стали участниками нашего собственного варианта хяку-моногатари кайданкай. Значит, если слова Ямамбы правда – а они должны ею быть, – нам оставалось лишь дожить до рассвета. Одна задача, казалось бы, настолько простая, но на самом деле невероятно сложная. Смертельно сложная.

При этом, как бы я ни пряталась от мыслей о Хасэгаве… я все равно переживала, что и он может погибнуть. Казалось, я отбрасывала не мысли о нем, а бумеранг. И эти мысли, всякий раз возвращаясь ко мне, сильно били по голове.

– Твоя очередь, – сказала я Хасэгаве, и все, о чем я думала в тот момент, крутилось вокруг выражения моего лица – и особенно глаз.

Я не хотела, чтобы кто-либо понял, что я переживаю за жизнь Хасэгавы. И в первую очередь он сам.

Я убеждала себя, что волнуюсь лишь из-за возможной смерти Кадзуо. Кадзуо должен вернуться в свое тело и стать человеком, а для этого ему необходимо разобраться в своем прошлом. И без помощи Хасэгавы сделать это невозможно.

Хасэгава коротко улыбнулся. И его брошенный в мою сторону внимательный взгляд отдался в голове тревожным звоном: я была уверена, что Хасэгава видит меня насквозь.

– Можешь описать пару дней из своей жизни, – зло бросил Ивасаки.

– Этот рассказ был бы более пугающим, чем любые страшилки, – кивнул Хасэгава. – Жестокая реальность страшнее любых даже самых жутких сказок.

– Не реальность жестока. Люди делают ее такой, – возразила я.

Хасэгава склонил голову набок, но не ответил, лишь зажег свечу и начал свой страшный рассказ:

– Один школьник, наслушавшись страшилок и легенд, решил проверить, насколько они правдивы. Он не верил в ёкаев и демонов, в магию и потусторонний мир, а потому совершенно не боялся. И вот однажды этот парень, оставшись дома один, решил сыграть в хитори-какурэнбо[85] и начал приготовления.

Взяв заранее купленную куклу, которая своими большими светлыми глазами и мягкими волосами сильно напоминала живую девочку, парень вытащил из нее набивку, заменил ту рисом и, положив внутрь часть своего ногтя, зашил куклу алой нитью, после чего наполнил раковину водой. Набрав стакан воды, школьник добавил в нее соль.

Дождавшись, когда часы показали ровно три часа ночи, парень трижды повторил данное кукле имя и, бросив ее в воду, вышел из ванной комнаты, сжимая в руке нож. Считая до десяти, парень выключил свет во всей квартире и вернулся к кукле, после чего сказал: «Я тебя нашел». Проткнув куклу ножом, он добавил: «Теперь твоя очередь искать». И выбежал из ванной.

Пусть парень и не верил в сверхъестественное, но темнота, одиночество и сам жутковатый процесс подготовки к игре сделали свое дело. Дрожа от страха и одновременно веселья, парень забежал к себе в спальню и, спрятавшись в шкафу, начал ждать.

Сначала ничего не нарушало зловещей тишины, но вскоре до слуха парня донеслись мягкие шаги. Затем неподалеку словно бы упало что-то тяжелое и раздался тихий вздох. Парень не на шутку испугался. Внезапно включился телевизор, и от громкого звука его сковал ужас. Кто-то принялся переключать каналы, затем раздались частые звуки шагов, то затихающие, то становящиеся громче, как будто кто-то бегал по комнатам и что-то искал. Резко стало гораздо холоднее…

– Может, будешь заканчивать? – раздраженно перебил Ивасаки, и я поняла, что ему стало не по себе.

У меня и самой по коже пробежала дрожь: тишина, мрак, зловещая синяя луна и рыскающие по городу ёкаи… Да еще и Хасэгава рассказывал свою страшную историю не так, как остальные, а медленно и с выражением, так что я была уверена: он просто решил поиздеваться над нами.

Усмехнувшись, Хасэгава продолжил уже быстрее:

– Вдруг все звуки стихли… А дверцы шкафа резко распахнулись. Парень увидел перед собой куклу, вот только ее светлые глаза стали полностью черными, а в руке та непостижимым образом держала тот самый нож, что до этого торчал из ее груди. Парень хотел было сделать то, что предписывали правила хитори-какурэнбо, чтобы выжить… но понял, что легкомысленно отнесся к игре и оставил стакан с соленой водой в ванной… И больше этого парня никто никогда не видел. На этом все.

Улыбнувшись, Хасэгава задул свечу.

– Что ж, теперь, полагаю, остается только ждать рассвета, – заключил он.

– И в процессе не дать ёкаям нас убить, – добавила Эмири.

Мы, не сговариваясь, решили пока оставаться на месте. Бродить по городу было слишком опасно: за каждым поворотом, в каждой тени мог притаиться очередной монстр. Здесь же, по крайней мере пока, было тихо и пусто. В случае если ёкаи все же нас найдут… Мы проверили, что из этого внутреннего двора есть несколько выходов. Главный широкий – с одной стороны, узкий, через который мы и пришли, – с другой стороны, а в дополнение к ним два окна с выбитыми стеклами – с третьей.

Ивасаки, тихо сказав что-то Йоко, отошел с ней ближе к одной из окружавших двор стен. Эмири села на покрытую трещинами скамейку, притаившуюся среди стволов деревьев, и я не сомневалась, что, не будь сейчас так темно, она бы спокойно принялась читать книгу. Араи, отойдя к тому узкому проходу, через который мы пришли, замер рядом с ним, то ли прислушиваясь к доносящимся с той стороны зданий шорохам, то ли углубившись в свои мысли.

Кадзуо же, словно пытаясь спрятаться ото всех, отошел как можно дальше, в тень. Я задумалась, стоит ли нарушать его одиночество, и, перебарывая сомнения, решила все же подойти. Провести, как бы я ни пыталась закрывать глаза на возможность такого развития событий, может быть, последние минуты рядом с Кадзуо. Тем более что он сам сказал мне, что рад, когда я рядом.

Но меня опередил Хасэгава.

Увидев, как он медленно подошел к Кадзуо, держа руки в карманах своего плаща, я сначала почувствовала укол раздражения, но затем меня охватила тревога.

Более того… мой мозг явно не справлялся с этой задачей: сопоставить тот факт, что Хасэгава, которого я знала, с которым прошла не один кайдан, и Хаттори, о котором рассказывал Кадзуо, который на пару лет заменил ему и брата, и отца, – это один и тот же человек. А когда к этому прибавлялось еще и то, что он же и есть тот самый серийный убийца… Я чувствовала, как от подобного несоответствия у меня начинала раскалываться голова.

Мои чувства и ожидания, мои представления никак не желали соединяться со всем остальным пазлом реальности. Эти детали явно были из разных наборов.

Почувствовав чье-то приближение, Кадзуо поднял голову, выныривая из размышлений, и увидел Хасэгаву. Я заметила, как в этот момент, не готовый к подобному, Кадзуо потерял привычную броню и в его глазах пронеслись искры удивления и страха, но почти мгновенно потухли. Взгляд Кадзуо, потемнев, лишился всякого выражения, как и его лицо.

Но я не сомневалась, что и Хасэгава успел заметить первую его реакцию.

– Что тебе надо? – ледяным тоном спросил Кадзуо, когда Хасэгава остановился перед ним, но я увидела, как он нервно сглотнул.

Я зло посмотрела на Хасэгаву… и тогда эта моя злость, застыв, раскололась на множество колючих осколков, которые подхватил поднявшийся в моей душе вихрь удивления. Даже смятения.

Хасэгава… Хоть на его лице и играла привычная легкая улыбка, в его взгляде при словах Кадзуо заблестела неуверенность. На мгновение он закрыл глаза, словно пряча этот блеск, и мне даже показалось, что Хасэгава с трудом заставил себя остаться на месте. Кажется, еще никогда я не видела Хасэгаву таким нерешительным.

Я остановилась и, не подходя ближе, встала чуть в стороне, почувствовав, что, пожалуй, хотя бы для начала надо оставить их вдвоем. Я понимала, что Хасэгава хочет что-то сказать, что он подошел не просто так. И не сомневалась, что Кадзуо, если он и не признается в этом даже самому себе, действительно хочет узнать, что нужно Хасэгаве. И сказать ему что-то в ответ.

Несколько секунд Хасэгава молчал, будто не в силах выдерживать на себе пустой взгляд Кадзуо, раздумывая, не уйти ли.

– Хотел задать один вопрос… – вернув привычную улыбку, протянул Хасэгава. И, не давая себе шанса отступить, быстро произнес: – С чего Араи-сенсей взял, что я твой брат?

Брови Кадзуо дрогнули, но он сумел удержать на лице непроницаемую маску. Я же невольно поджала губы, понимая, что подобный вопрос наверняка сильно ударил по Кадзуо. Задел его старую, но все еще не зажившую рану.

Я помнила, с какой болью в голосе, с каким отчаянием в глазах Кадзуо крикнул Араи, что Хасэгава – его брат. Как сильно потом сожалел, что эти слова сорвались у него с языка. Как сильно винил себя за то, что позволяет себе подобные мысли, что не сумел подавить чувства к человеку, оказавшемуся хладнокровным убийцей.

А сейчас об этом узнал Хасэгава. И теперь Кадзуо будет куда сложнее притворяться, что Хаттори Исао ничего для него не значит. Вернее, притворяться, что Кадзуо его ненавидит.

Хотя я была почти уверена, что безразличие со стороны Кадзуо оказалось бы для Хасэгавы куда более болезненным, чем ненависть… Ведь ненависть, пусть это и очень сильное, страшное чувство, – все же чувство. А равнодушие… Это пустота, которую сложно чем-либо заполнить. Пустота, которая сводит на нет все твои усилия вызвать в человеке хоть какой-то отклик. Которая раз за разом показывает, что ты стараешься зря. Что ты не стоишь даже плохого к себе отношения.

Теперь уже Кадзуо несколько мгновений молчал, и по его лицу было непонятно: он раздумывает над ответом или же над тем, стоит ли отвечать вообще?

– Не имею ни малейшего понятия, – пожав плечом, безразлично произнес Кадзуо. – Спроси у Араи-сенсея.

Губы Хасэгавы дрогнули, и он задумчиво склонил голову набок.

– Не думаю, что Араи-сенсей в настроении со мной разговаривать, – протянул он.

– А я произвожу иное впечатление? – приподнял бровь Кадзуо.

– Разумеется, – отозвался Хасэгава, и Кадзуо на мгновение сжал кулаки. – Сам же сказал, что твое желание поговорить со мной смертельно велико.

– В таком случае вопросы задавать буду я, – холодно отрезал Кадзуо.

– И я отвечу на них все, – пообещал Хасэгава. – А ты ответь хотя бы на этот.

– Я уже сказал, что не знаю. – Улыбку Кадзуо словно вырезали на ледяной скульптуре. – Возможно, для Араи-сенсея это единственная вероятная причина, почему я не дал ему тебя убить. После всего того, что ты сделал.

Хасэгава с наигранным сожалением вздохнул:

– Понятно… А причина, оказывается, лишь в том, что ты хочешь вернуться в свое тело. И для этого тебе нужен я.

Кадзуо прищурился, но ничего не сказал. Я же нервно прикусила губу. С одной стороны, слова Хасэгавы звучали как провокация. Чтобы Кадзуо, возможно, возразил или ответил хоть что-то еще. В таком случае Кадзуо на эту провокацию не повелся.

Но с другой стороны… Возможно, Хасэгава действительно хотел, чтобы Кадзуо опроверг его слова. Не для того, чтобы продолжить с Кадзуо разговор, вытянуть что-то еще, – а просто потому, что не хотел, чтобы это его предположение оказалось правдой.

– Что ж… – протянул Хасэгава, не дождавшись от Кадзуо ответа. – Но спасибо, что развеял мое заблуждение. А то я уж было подумал, что мои чувства чуть более взаимны.

Глаза Кадзуо слегка расширились, и он как будто снова на мгновение потерял контроль над своими эмоциями. Но не успел Кадзуо что-либо ответить, даже отойти от неожиданности, как раздался звонкий вскрик.

Развернувшись, я увидела, как Эмири вскочила со скамейки и отбежала от нее. Проследив за взглядом Эмири, я увидела зависший в воздухе… андон.

Потрепанный, с покрытым выцветшей синей бумагой иссохшим деревянным каркасом. Нижнюю его часть кто-то словно вспорол ножом, и из кривого разреза, как из длинного рта, вывалился черный язык. А над ним, в еще одной дыре, голубым огнем горел узкий глаз.

Я заметила сбоку от себя какое-то движение и, повернувшись, увидела, как над нашими головами пролетели два других оживших фонаря. Посмотрев по сторонам, я разглядела еще несколько похожих вдалеке.

– Что это? – вернув себе привычное хладнокровие, спросила Эмири.

Она не сводила внимательного взгляда с ёкая, а он, казалось, наблюдал за ней.

– Я слышал про тётин-обакэ[86], – напряженно произнес Кадзуо. – Но не знал, что существуют еще и андон-обакэ.

– Оно опасно? – негромко уточнила я, сделав шаг к Эмири. Пока что оживший андон не нападал, но меня слишком сильно волновало, в какой близости от этого существа замерла моя подруга.

– Вообще, нет, – отозвался Кадзуо и медленно подошел ко мне. – Но здесь нельзя быть в этом уверенными.

Андон-обакэ, расширив единственный глаз, вдруг громко расхохотался, и его жутковатый визгливый смех острой иглой впился в мою голову. Кадзуо, опередив меня, в два шага оказался рядом с Эмири и потянул ее подальше от ёкая.

– Мне кажется, – медленно произнесла Йоко, и ее голос дрогнул, – этот фонарь нас нашел. И бояться надо не его… А того, кого он мог позвать.

Со стороны ведущих во двор ворот раздался грохот, а затем – странный скрежет. С противоположной же стороны, откуда мы не так давно пришли, до нас донеслись чьи-то громкие крики.

– Бежим, – бросил Ивасаки.

Глава 27

禍を転じて福と為す

Пройдя бедствия и несчастье, встретишь счастливую судьбу

Схватив Йоко за руку, Ивасаки рванул к выходящим во двор окнам. Я тут же побежала следом, а Кадзуо и Эмири – за мной. Через мгновение со своего места сорвался и Хасэгава. Оглянувшись, я поняла, что Араи остался во внутреннем дворе, и на мгновение остановилась.

– Араи-сенсей! – испуганно крикнула я. – Не отставайте!

Он, поймав мой взгляд, покачал головой:

– Даже сейчас ты забываешь, что смерть меня уже не напугает. Только ваша. Я их задержу.

Еще мгновение я стояла на месте, понимая, что Араи… мертв, но одновременно не решаясь оставить его одного. А затем, кивнув, побежала дальше.

Я погибнуть очень даже могла. Но не собиралась.

Ивасаки, выбив остатки стекла из окна на первом этаже, снял свою кожаную куртку и кинул ее поверх рамы, чтобы обезопасить нас от осколков. Затем махнул рукой, чтобы мы скрылись внутри здания.

Первой в окно пролезла Эмири, затем меня за руку дернула ближе к себе Йоко и толкнула к окну. Я, не тратя времени на споры, забралась внутрь здания и, быстро повернувшись, помогла залезть и Йоко. За нами последовали Ивасаки и Хасэгава, но Кадзуо остался на улице.

– Быстрее! – крикнула я ему.

– Бегите, я догоню. Помогу Араи-сенсею задержать ёкаев! – Кадзуо собирался побежать в обратную сторону, но я, бросившись к окну, схватила Кадзуо за рукав.

– Не надо! Мы не знаем, что случится, если ты снова погибнешь! – воскликнула я, и собственные слова меня обожгли.

– Это не входит в мои планы, – усмехнулся Кадзуо и уже серьезнее добавил, пристально посмотрев в мои глаза: – И в твои не должно. Поэтому беги. Я вас найду.

Я, не находя в себе сил сделать и шагу, будто приросла к земле, но Эмири решительно потянула меня за руку:

– Какие вы оба упрямые… – раздраженно пробормотала она. – Ладно он, но ты, если о себе не думаешь, подумай обо мне, например. Я же тебя тут одну не оставлю…

– Идем с нами! – К нам подбежала Йоко, испуганно посмотрев на Кадзуо. – Мы не можем снова тебя потерять!

– Еще одна… – устало пробормотала Эмири.

– Если не поторопимся, потеряемся все, – заметил Хасэгава, переводя спокойный взгляд с одного из нас на другого.

Еще несколько мгновений я внимательно смотрела в глаза Кадзуо, а затем, стиснув зубы, потянула за руку замешкавшуюся Йоко и вместе с Эмири побежала дальше, к Ивасаки. Тот, приоткрыв дверь в конце коридора, осторожно заглянул в следующую комнату.

– Вроде бы никого, – тихо проговорил он и, жестом показав нам не издавать ни звука, прошептал: – Побудьте здесь, я проверю.

Не дожидаясь возражений, Ивасаки быстро перешагнул через порог и скрылся в следующей комнате. Прошло несколько мучительно долгих мгновений, с каждым из которых сердце в моей груди начинало биться все быстрее, и Ивасаки наконец выглянул обратно в коридор:

– Можем идти дальше.

Пройдя сквозь заваленное обломками мебели и засыпанное пылью помещение, мы оказались в следующем коридоре, который вскоре привел нас к боковому выходу. Ивасаки опять вышел первым и, проверив, что на улице не поджидает опасность, жестом позвал нас за собой.

– И куда мы теперь? – шепотом спросила Эмири.

Я, закрыв глаза, попыталась представить карту того места, где мы оказались. Подобные размышления не только могли помочь нам спастись – они отвлекали меня от других, куда более тяжелых мыслей. Несмотря на то что Араи и так уже мертв, я не могла отделаться от липкого и неприятного чувства, что мы его бросили. Про Кадзуо я старалась даже не думать: мне сразу же хотелось рвануть обратно. И голосу, кричащему в этот момент, что я ничем не могу помочь – а вот погибнуть очень даже, – никак не удавалось до меня достучаться.

– Крики раздавались со стороны, что сейчас слева от нас. Те странные звуки – с противоположной стороны, через здание и задний двор от нас. Значит, логичнее всего идти вправо, – заключила я.

– А там нас наверняка поджидает что-то другое, – произнесла Эмири.

– Еще одна пессимистичная реалистка, – раздраженно пробормотала я, понимая, впрочем, что Эмири, скорее всего, права.

– Идем, – Ивасаки нервно дернул плечом, – пока все ёкаи не собрались здесь.

– At our farewell party[87], – добавила Эмири.

– Даже знать не хочу, что ты сказала, – устало выдохнул Ивасаки и, кивнув вправо, пошел вдоль улицы.

Следом за ним поспешили Йоко, Эмири и я. Хасэгава замыкал нашу цепочку, постоянно оглядываясь.

Ивасаки вдруг резко остановился, и я, едва не врезавшись ему в спину, хотела было узнать, что случилось, но внезапно услышала звуки, что, судя по всему, донеслись до его слуха раньше, – звуки торопливых шагов и смешение тяжелого дыхания нескольких… я надеялась, что человек.

Из-за поворота показались двое – парень и девушка – и, заметив нас, застыли, а на их лицах отразился ужас. Но через мгновение незнакомцы явно успокоились, поняв, что встретились не с ёкаями, а с другими участниками. Парень нервно кивнул нам и, видимо все же предпочитая держаться на расстоянии даже от людей, потащил свою подругу на другую сторону улицы.

Но внезапно из пространства между домами прямо перед двумя этими участниками появился кто-то еще. И, приглядевшись, я поняла, что на этот раз уже не человек.

Это был ёкай.

На голову выше среднего по росту человека, широкоплечий, в грязной и поношенной монашеской одежде, с темно-синей кожей и огромным желтым глазом посередине лица. Он сделал шаг к участникам и, пристально посмотрев на девушку единственным глазом, скрипучим голосом спросил:

– Не хочешь повеситься?

Лицо девушки побелело, а у парня в глазах вслед за страхом зажглась злость. Он, взяв подругу за руку, спрятал ее за своей спиной и сделал шаг назад.

– Не отвечай ему ничего, – велел парень и вместе со своей подругой сделал еще несколько шагов от ёкая, не выпуская того из виду.

Прошла пара мгновений, и существо, которое до этого даже не шелохнулось, вдруг в один шаг нагнало участников и, легко отшвырнув парня в сторону, схватило девушку за волосы.

Парень упал и, сильно ударившись головой, потерял сознание. Девушка, попытавшись вырваться, закричала, но в этот момент ёкай сам отпустил ее волосы – и, накинув ей на шею веревку, затянул петлю, так что крик превратился в хрип.

Ивасаки и Хасэгава тут же кинулись к ёкаю, и Йоко последовала за ними. Мгновение я стояла на месте, застыв от шока, но затем тоже побежала за друзьями.

Ивасаки, выхватив нож, вонзил его в бок ёкая, а затем, вытащив лезвие, ударил монстра в шею. Хасэгава тем временем схватил веревку и оттянул ее от горла девушки, и та, судорожно вздохнув, сама вцепилась пальцами в петлю. Йоко же подбежала к потерявшему сознание парню и попыталась привести его в чувство.

Пока Ивасаки отвлекал ёкая на себя, я, вытащив кинжал, начала перерезать веревку, и когда ее натяжение наконец ослабло, девушка едва не упала, но Хасэгава успел ее подхватить.

В то же мгновение синекожий ёкай исчез.

Хасэгава, бережно посадив девушку на асфальт, снял с ее шеи остатки веревки и отбросил их в сторону. Незнакомка жадно глотала воздух, и из ее горла вырывались то прерывистые всхлипы, то надрывный кашель, а затем из глаз девушки побежали слезы, и она громко зарыдала, словно выпуская весь накопившийся в ней за эти короткие, но жуткие мгновения ужас.

– С-спасибо, – дрожа всем телом, выдавила она и размазала слезы по щекам, а затем, не прекращая плакать, рванула к своему другу.

Тот уже начал приходить в себя, но все еще не мог сфокусировать взгляд. Привстав, парень дотронулся до затылка и, поморщившись, тихо зашипел.

Почувствовав пронзившую ладонь острую боль, я поняла, что слишком сильно сжала рукоять кинжала, и медленно ослабила хватку. Пальцы охватило онемение, и проходило оно болезненными волнами – точно так же, медленно и неохотно, мое сердце покидал страх.

Заметив оказавшуюся рядом с ним девушку, парень подскочил – а затем чуть не упал от накрывшего его головокружения.

– Юдзуру-кун, ты как? – хрипло спросила девушка, схватив друга за руку.

– Со мной все в порядке, – отмахнулся он. – Ты не пострадала?

– Цела. – Девушка нервно улыбнулась.

– Не хочешь повеситься? – донесся до меня жуткий голос, и, резко развернувшись, я вновь увидела синекожего ёкая, вот только на этот раз его взгляд вцепился в Эмири. Ее лицо оставалось привычно спокойным… вот только смертельно бледным.

Ужас тараном ударил меня в грудь, выбив из нее весь воздух. Я рванула к Эмири и, запнувшись, едва не полетела лицом прямо на асфальт.

– Эмири-тян! Скажи «нет»! Нельзя его игнорировать! – громко выкрикнул Кадзуо резким от напряжения голосом. – Твердо откажись!

Эмири поправила съехавшие на нос очки и, посмотрев прямо на ёкая, уверенно произнесла:

– Нет.

Существо стояло на месте, не уходя, но и не нападая.

– Ты по-японски не понимаешь? – приподняв бровь, уточнила Эмири и повторила громче. – Нет!

Ёкай тут же исчез.

Я, остановившись, шумно выдохнула, чувствуя, что, кажется, оказалась на грани потери сознания.

К нам подбежал Кадзуо и оглядел Эмири:

– Ты в порядке?

– В полном, – кивнула она и добавила: – Спасибо.

Кадзуо быстро повернулся к остальным:

– Вы как? – Его взгляд пробежался по нам всем, зацепив даже Хасэгаву, и задержался на мне.

– Никто не пострадал, не переживай, – слабо улыбнувшись, отозвалась Йоко, а затем, взволнованно распахнув глаза, спросила: – Где Араи-сенсей?

Кадзуо быстро оглянулся:

– Должен сейчас нас догнать. Он заканчивал разбираться с последними ёкаями, и я решил проверить вас. Как знал, что моя помощь пригодится.

– Ведь тут не только я слишком плохо разбираюсь в мифологии, – с легкой иронией произнесла я, несмотря на без остановки пронзающие меня разряды напряжения.

– К сожалению, да, – нарочито печально кивнул Кадзуо.

– Что за ёкаи там были? – с легким любопытством уточнила Эмири.

– Цутигумо[88], – ответил Кадзуо, заставив меня вздрогнуть.

– Ненавижу пауков… – Я скривилась от отвращения и поймала на себе насмешливый взгляд Кадзуо.

– А вот они явно были рады нас найти… сначала, – услышала я голос Араи, и с сердца как будто упал тяжелый камень – правда, лишь один из многих. – Давайте отсюда уходить, пока к тем цутигумо не пришло подкрепление.

Увидев Араи, я хотела было спросить у него, в порядке ли он после столкновения с ёкаями… Но вовремя опомнилась и лишь стиснула зубы, когда рана на сердце, оставленная правдой о жизни – и смерти – Араи, заболела с новой силой.

– Как думаете, когда этот кайдан завершится? – взволнованно спросила Йоко, посмотрев на небо над нашими головами – еще, казалось бы, совсем недавно непроглядно-черное.

Оно все еще нависало над нами, тяжелое и мрачное, но я верила – заставляла себя верить, – что мы еще увидим, как оно посветлеет, как лучи солнца окрасят его в новые оттенки.

– Есть два возможных варианта. – Кадзуо тоже поднял глаза к беззвездному небу.

Зловещий свет все еще синей, но уже не такой яркой луны ослабевал, и ее лучи таяли, растворялись, не достигая земли. Словно гнавшаяся за нами в лице этой синей луны смерть уже не могла дотянуться до нас своими бледными ледяными руками.

– Возможно, мы должны дожить до рассвета, и тогда все закончится… – продолжил Кадзуо. – Но нельзя исключать и тот вариант, что кайдан подойдет к концу, когда завершится его сюжет. А в данном случае это значит: когда все участники нашего варианта хяку-моногатари кайданкай расскажут свои истории.

– Или же погибнут, – негромко добавила Эмири, и Кадзуо, посмотрев на нее, согласно кивнул.

– Думаю, так и есть, – согласился Араи. – В тех кайданах, что нам довелось пережить, чаще всего рассвет был лишь границей отведенного нам на завершение задания времени. А сам кайдан подходил к концу раньше, когда мы выполняли то, что от нас требовалось.

– Надеюсь, как можно больше людей расскажут свои истории, оставшись в живых, – прошептала Йоко, прикрыв глаза.

– Знать бы еще, когда это произойдет, – напряженно пробормотал Ивасаки. – Сколько нам еще ждать, рискуя встретиться с новыми ёкаями?..

Я не могла не согласиться с Ивасаки – это чувство неизвестности не просто подпитывало страх, оно словно растягивало минуты ожидания до часов. И все же… еще недавно совсем хрупкая надежда, что мы все действительно доберемся до финиша, вернемся домой, теперь надежно укрепилась внутри меня, и я поняла, что если что-то все же эту надежду разобьет, то пострадает и мое сердце. И ранение это будет смертельным.

Мы побежали дальше по улице и завернули на соседнюю… Но резко остановились. Перед нами, буквально в десяти метрах, раскинулось туманное поле.

Но… хоть ориентироваться в этом городе было практически невозможно, я все же понимала, что до его окраины было не настолько близко. Более того, граница с туманным полем… она выглядела теперь по-другому. Не было полосы безжизненной земли, лишь изредка прерываемой высохшими деревьями, низкими кустарниками или пучками чудом пробившейся травы. Мы стояли на улице, что тянулась вперед – и прерывалась, утопая в тумане, сквозь белесую завесу которого на несколько метров вглубь еще угадывались очертания домов, столбов и искореженных машин.

При этом посреди белых клубов тумана ярко горел синий огонь – последний андон. И вокруг него не было больше ни одного погасшего фонаря.

– Вот откуда взялись эти андон-обакэ… – негромко протянул Ивасаки.

– Им было мало вести обратный отсчет до нашей смерти – они решили еще и помогать ёкаям нас отлавливать, – приподняла бровь Эмири.

– Все же, надеюсь, обратный отсчет идет до нашего возвращения, а не до нашей смерти, – заметил Хасэгава.

– Для тебя это почти одно и то же, – ледяным тоном поправил Араи, даже не взглянув в сторону Хасэгавы.

– Это мы еще посмотрим.

Я нахмурилась, не испытывая ни малейшего желания слушать про смерть. Но не могла злиться на Хасэгаву, потому что этот разговор начал не он, а на Араи – потому что у того были все причины желать Хасэгаве смерти.

Я лишь надеялась, и то в глубине души, что дальше желания это не зайдет. Что Араи не станет убийцей, а Хасэгава… Я и не знала, на что надеяться. Что Хасэгава выживет и при этом остановится, прекратит убивать? Я не сомневалась: этого не произойдет, к тому же он и так совершил уже… слишком много преступлений. Надеяться, что Хасэгаву можно будет остановить, лишив свободы? Нет. Для него и тюрьма означала смерть…

Действительно не желая проводить, возможно, последние минуты своей жизни в подобных размышлениях, я подошла к Эмири и Йоко и, не сдерживая охвативший меня порыв, по очереди крепко обняла их.

Йоко прижала меня к себе в ответ, уткнувшись лицом в мое плечо.

– Мы еще встретимся. Обязательно, – тихо произнесла она с такой уверенностью, что я невольно ей поверила. – Но что бы ни произошло, я хочу, чтобы ты знала: я счастлива уже потому, что встретила всех вас. Что встретила тебя.

– Не знай я, насколько ты честная, не поверила бы… – нервно пошутила я, но от слов Йоко по всему телу разлилось приятное тепло. – Я… я тоже рада, что ты стала моей подругой. Очень рада. Спасибо тебе за это.

Эмири же ответила на мои объятия тяжелым вздохом, но не отстранилась, а через пару секунд и сама обхватила мои плечи.

– Никогда бы не подумала, что смогу подружиться с такой занудой, как ты, – сказала она.

– Взаимно, – отозвалась я.

– Но я рада, что так произошло, – продолжила Эмири.

– Думаю, можно рассказать концовку, – услышала я голос Кадзуо.

– Но ведь не все еще, возможно, рассказали свои страшные истории… – с сомнением протянул Ивасаки.

– Мы не знаем, когда именно это произойдет и сколько людей все еще живы. Возможно, времени почти не осталось… – согласился с Кадзуо Араи и покачал головой. – Лучше перестраховаться. Тем более, возможно, главное – просто принять участие в хяку-моногатари кайданкай. Если же мы не расскажем концовку…

– Тогда все могут потерять возможность вернуться домой, – договорил Кадзуо.

– Кто закончит? – спросила Эмири.

– Кадзуо, давай ты, – сказала я, взволнованно посмотрев на него. – Ты не рассказал страшную историю, может, хоть так примешь участие в последнем кайдане.

– Хорошо. – Кадзуо пожал плечами и, помедлив, произнес: – Все те, кто собрался этой ночью для игры в хяку-моногатари кайданкай, рассказали страшные истории о сверхъестественном и, решив не доходить до сотой из них, спокойно разошлись по домам и невредимыми вернулись к своей привычной жизни в мире людей… – Кадзуо на несколько мгновений замолчал. – Кажется, всё.

Я кивнула. Кадзуо упомянул и игру, и возвращение. Причем не просто возвращение к привычной жизни, а именно в мир людей. Ведь для кого-то… спустя столько времени и жизнь здесь могла стать более или менее привычной. Способность человека приспосабливаться зачастую может удивить даже его самого.

– Осторожно! – услышала я окрик Хасэгавы, а затем кто-то дернул меня за руку.

Сделав два шага назад и в сторону, я не удержала равновесия, но Хасэгава подхватил меня под руки.

На нас с Йоко, буквально на несколько мгновений потерявших бдительность, прыгнуло какое-то существо, но Хасэгава успел раньше.

Эмири, тоже стоявшая в опасной близости от внезапно появившегося ёкая, отпрыгнула назад, и к нам рванул Ивасаки.

– Здесь еще один! – услышала я голос Араи и, посмотрев в сторону, увидела второе точно такое же существо.

По фигуре отдаленно напоминающий человека, этот ёкай ростом был примерно на полторы головы ниже меня. Его тело покрывала крупная жесткая чешуя грязно-зеленого оттенка, непропорционально длинные конечности оканчивались перепонками, а на коленях были видны странные крючковатые наросты, напоминающие когти.

– Они пьют человеческую кровь! – предупредил всех Кадзуо.

Первый ёкай оскалился, продемонстрировав ряд мелких острых зубов, среди которых выделялись два более длинных и тонких клыка, и бросился на Эмири.

Ее тут же оттолкнул Ивасаки, и существо напрыгнуло на него, вцепившись в него зубами в опасной близости от шеи. Ивасаки, скривившись то ли от боли, то ли от злости, вытащил кинжал и ударил ёкая в бок, но существо лишь крепче впилось в него клыками.

Отойдя от шока, я бросилась к Ивасаки и, вытащив свой кинжал, не целясь ударила ёкая в спину. Я занесла руку для второго удара, но ёкай, оттолкнувшись от Ивасаки, прыгнул теперь уже на меня.

Я не смогла увернуться, и острые когти вспороли мое плечо.

Но не успел ёкай вцепиться в мое горло, как Ивасаки вонзил кинжал в его шею. Существо захрипело, и в это мгновение Хасэгава ударил его кинжалом прямо в глаз, после чего ёкай, несколько раз судорожно дернувшись, обмяк и повалился на землю у моих ног.

Когда первая волна страха сошла, вместо нее на меня нахлынула боль – плечо будто охватило огнем. С трудом сдержав стон, я резко втянула воздух сквозь сжатые зубы и, посмотрев на плечо, увидела сквозь порванную ткань футболки четыре глубокие кровоточащие раны.

– Хината-тян! – испуганно воскликнул Ивасаки, обернувшись ко мне. – Спасибо, конечно, но… Проклятье!.. – Он со страхом в глазах посмотрел на мое плечо. – Можешь пошевелить рукой?

Я, пропустив вопрос мимо ушей, испуганно смотрела на Ивасаки. Его шея и плечо были в крови, и алые пятна покрывали кожаную куртку и часть футболки.

– Ты ранен! – воскликнула я. Рана от зубов ёкая была куда серьезнее, чем от его когтей.

– Пустяки, – хрипло заверил Ивасаки, но лицо его стремительно бледнело. – Я в порядке…

– Ивасаки-сан! Слева! – услышала я звенящий от страха голос Эмири.

Повернувшись, я поняла, что Кадзуо и Араи разбирались со вторым ёкаем, но следом за ним появился и третий. Не обратив, что было неудивительно, никакого внимания на уже мертвого Араи и не вполне живого Кадзуо, существо бросилось на окровавленного Ивасаки.

Хасэгава в два шага оказался рядом, оттолкнув Ивасаки, а потому ёкай вцепился когтями в его плечи. Но не успело это существо вонзить свои острые клыки в горло Хасэгавы, как к нам подбежал Кадзуо и, ранив ёкая сначала в спину, добил его ударом в голову.

Я испуганно посмотрела на Хасэгаву, но плащ, видимо, спас его от глубоких ран, а потому снова повернулась к Ивасаки, от страха забыв о жгучей боли в собственном плече. Еще сильнее побледневший детектив, ослабев, отошел к стене ближайшего здания и, привалившись к ней, прижал заметно дрожащую руку к ране рядом с шеей. К нему тут же подбежала Йоко, побелевшая, наверное, не меньше самого Ивасаки.

– Ивасаки-сан! – Голос Йоко дрожал от ужаса. – Как ты? Покажи рану… Нет! Не отпускай! – Йоко прижала ладони к руке Ивасаки, и тот слабо улыбнулся.

– Там другие! – услышала я дрогнувший голос Эмири и, обернувшись, увидела вдалеке еще несколько покрытых темной чешуей клыкастых ёкаев. И они стремительно приближались.

Йоко в ужасе посмотрела в ту же сторону, и тогда Ивасаки, аккуратно взяв ее за подбородок, повернул ее лицо к себе.

– Я хотел сказать тебе, уже давно хотел… – хрипло начал он, но в его глазах вспыхнула неуверенность, и он прервался.

Йоко, посмотрев Ивасаки прямо в глаза, запустила пальцы в его волосы и, подавшись ближе, быстро поцеловала. Она хотела было отстраниться, но Ивасаки, опомнившись, здоровой рукой за талию притянул Йоко к себе и ответил на ее поцелуй.

Отстранившись, он счастливо улыбнулся и смущенно произнес:

– Да… примерно это я и хотел сказать.

В этот момент Кадзуо, ухватившись за мою ладонь, развернул меня к себе, и, когда наши взгляды пересеклись, я увидела, что в его глазах нет уже даже тонкого слоя льда – в них горел огонь, подпитываемый страхом, беспокойством и… чувством, которому я не могла дать названия.

– Бегите, – твердо произнес Кадзуо и, не дав мне возможности возразить, продолжил: – Уходите сами и уводите Ивасаки-сана. Мы с Араи-сенсеем задержим этих ёкаев. Осталось совсем немного. Вы должны дожить до рассвета. – Его голос дрогнул. – Пожалуйста, убегай.

Еще мгновение я смотрела в глаза Кадзуо, боясь даже предположить, что больше никогда его не увижу, но затем, кивнув, собиралась резко развернуться, чтобы не было так тяжело прощаться… даже если не навсегда. Но Кадзуо, крепче сжав мое запястье, быстро притянул меня к себе и коротко поцеловал. Не успела я даже ответить на этот поцелуй, как Кадзуо отстранился и, прислонившись лбом к моему лбу, прошептал:

– Что бы ни случилось… Мы еще встретимся. Обещаю.

– Что бы ни случилось, я тебя найду, – тихо ответила я и, притянув Кадзуо за воротник рубашки, сама поцеловала его – коротко и быстро, но постаравшись передать в этом поцелуе как можно больше всех тех слов, на которые у нас уже не оставалось времени.

– Бегите, – чуть ли не оттолкнув меня, велел Кадзуо и резко отвернулся.

И я побежала.

Схватив Эмири за руку, я потянула ее за собой. Йоко уже помогла встать Ивасаки, подставив ему плечо и прервав все его попытки отказаться и остаться с Араи и Кадзуо. С другой стороны его попытался поддержать Хасэгава, но Ивасаки смерил его таким взглядом, что Хасэгава отошел на шаг в сторону, и тогда Ивасаки, несмотря на его слабый протест, поддержала я, проигнорировав новую вспышку боли в раненом плече.

Как можно быстрее, но все равно слишком медленно мы двинулись вниз по улице, дальше от приближающихся ёкаев, и все же те были быстрее и не только уже настигли Араи и Кадзуо, но и нагнали нас.

Я почувствовала резкую боль в спине и, отпустив Ивасаки, упала на асфальт, до крови ободрав руки. Но, оттолкнувшись, резко перевернулась.

Прямо передо мной, готовясь напасть, навис ёкай. Он бросился ко мне, и тогда путь ему преградил Хасэгава, попытавшись ударить хищное существо кинжалом, но ёкай ловко увернулся. Услышав вскрик, я быстро повернулась и увидела, как один из ёкаев кинулся на Эмири. Ивасаки оттолкнул ее, и на его футболке проступило еще больше крови.

Но в этот момент я заметила и кое-что еще.

Горящий в андоне из синей бумаги – сотом андоне – огонь, дрогнув, погас.

И это было последним, что я увидела, прежде чем вокруг меня сомкнулся мрак.

Эпилог

万事は夢

Все, что существует на свете, – только сон

Мне казалось, я плыву в темноте. Ее неторопливое течение умиротворяло, ее прохлада ослабляла боль, успокаивала ноющее сердце, и потому его медленное биение могло прерваться в любой момент. Остановиться, сделав окружающую меня тишину абсолютной, непроницаемой – такой же, каким был мрак вокруг.

Но внезапно воды этого течения взбунтовались, попытавшись меня утопить. Я уже не безмятежно плыла – я боролась с волнами, которые заливались мне в горло, перекрывая дыхание, заставляя легкие гореть, а голову – раскалываться от боли.

Я судорожно забилась, пытаясь выплыть на поверхность, но этим, казалось, напротив, лишь тянула себя ко дну. И так же внезапно, как разбился покрывавший мое тело – или сознание – кокон оцепенения, я поняла, что не могу сдаться. Что собираюсь выбраться.

Хочу увидеть свет.

Первыми вернулись звуки. Тихие шорохи, далекие шаги, странный писк… Затем к ним присоединились запахи. Совсем слабые, но обнадеживающе знакомые…

Наконец вернулись и ощущения, словно разум вспомнил, что был не сам по себе – его вмещало в себя мое тело. Прохлада и шероховатость ткани, легкая саднящая боль, сухость во рту.

Странное давление на грудь, мешающее сделать глубокий вдох.

Все еще не в силах не то что пошевелиться, но даже приоткрыть глаза, я почувствовала легкое щекочущее прикосновение к своим щекам и ключицам. Почти незаметное, оно почему-то отозвалось в теле взрывом паники, который придал мне сил. И я открыла глаза.

На моей груди на корточках сидел ребенок – так мне показалось в первую долю секунды. Но ребенком это быть точно не могло.

Болезненно худое, с выпирающими костями, обтянутыми призрачно-бледной кожей, с которой почти сливалась ткань белоснежной кёкатабиры, это существо, обнимая себя за острые плечи, склонило голову надо мной, и его длинные угольно-черные пряди волос неприятно щекотали кожу, а огромные, полностью белые глаза, не моргая, смотрели прямо в мои, распахнутые от ужаса.

Мне хотелось закричать, хотелось столкнуть жуткого ребенка со своей груди, но я застыла. Как будто забыла, как пользоваться телом. Я не могла пошевелить даже пальцем – ни на миллиметр.

Не могла даже закрыть глаза, чтобы спрятаться от этого леденящего кровь взгляда.

Существо, словно прочитав все мои чувства по глазам, словно напитавшись моими ужасом и смятением, растянуло тонкие бескровные губы в кривой ухмылке и медленно протянуло руку к моему лицу.

Тонкие, неестественно длинные пальцы без ногтей убрали прядь волос с моего лба, а затем легко, почти нежно провели по моей скуле.

Но мне показалось, что по моему лицу угрожающе аккуратно провели остро отточенным лезвием.

Больше всего на свете в этот момент мне хотелось отвернуться. Хотя бы закрыть глаза. Но только не смотреть в лицо этого существа, которое заражало мою кровь ужасом. Но я до сих пор не могла пошевелиться.

В голове пронеслась яростная в своем отчаянии мысль: «Что ты такое?»

То ли услышав мой беззвучный крик, то ли прочитав его по моим глазам, существо склонилось еще ближе, так что наши носы почти соприкоснулись, и зловеще прошептало, словно делясь со мной тайной:

– Канашибари.

И в следующее же мгновение исчезло.

А я смогла наконец сделать глубокий вдох, и из моих глаз, будто прорвавшись через плотину, полились слезы, которые я даже не попыталась сдержать.

Я все еще не понимала, что произошло и что происходило, – не успела даже задуматься, вспомнить об этом. Но одно я знала точно.

Я жива.

* * *

Как же это было привычно и как же это было невероятно. Голоса, звуки шагов, музыка, шум машин. Обычные дома, прямые дороги, открытые магазины, электричество.

С того момента, как я очнулась, прошло всего два дня, но мне до сих пор казалось, что я сплю. А на самом деле все было наоборот: я наконец проснулась.

Я с трудом поверила, когда выяснила, что на самом деле авария, в которую мы попали, была несерьезная – такая, что я даже не пострадала. Как и Минори. Я поняла, что зря доверяла последним своим воспоминаниям о реальном мире… Но что их исказило: мое испуганное сознание или же захватившие его в плен существа?

И после этого мы с Минори почему-то уснули. А проснулась лишь я одна. Минори… Она, несмотря на вспыхнувшую в моей душе предательскую надежду, действительно умерла. И хоть я уже знала об этом, хоть Минори и умерла у меня на руках, мне показалось, что я вновь ее потеряла.

И все-таки… Я наконец осознала, что выжила. Что я дома. Что вновь оказалась в настоящем, реальном мире. От всего вокруг, даже от обыденных мелочей, мое сердце начинало биться быстрее, и, оказавшись в привычном ритме живого города, я с трудом сдержала слезы.

Все те ужасы стали теперь лишь воспоминаниями, а сами воспоминания – шрамами на моей душе. Но как земля твердеет после дождя, так и меня закалило то, через что мне пришлось пройти.

Ощущая себя до необычности обычно, я спустилась в метро, а затем оказалась на платформе. Прикрыла глаза, вслушиваясь в шум вокруг, как в музыку. Столько людей рядом, но ни один из них не думает ни о ёкаях, ни о необходимости выживать. А теперь не должна и я.

Внезапно все звуки вокруг стихли, словно кто-то резко выключил радиоприемник, и воцарилась тишина. Углубившись в свои мысли, я даже не сразу обратила на это внимание, но затем заметила окружающую меня неестественную тишину. Она была привычной там, но здесь такого быть не должно… По моей коже пробежала ледяная дрожь, и я огляделась.

Вокруг никого не было. Станция оказалась безжизненно пустой. И лишь я стояла на платформе.

Я нервно сглотнула, ощутив, как мгновенно пересохло горло. Что произошло? Почему вокруг ни души? Руки мелко задрожали, и я вдруг поняла, что просто уснула. Это лишь кошмар. Один из многих, что не отпускали меня теперь каждую ночь.

Я зажмурилась.

– Проснись, – приказала я себе. – Ты просто спишь. Ты дома!

Я почувствовала легкое прикосновение к своему плечу и, подавив вскрик, резко обернулась. Сердце, казалось, замерло, а кровь превратилась в лед.

Передо мной, совсем близко, стоял ёкай. Длинные черные волосы, человеческое тело, облаченное в белое кимоно. Синяя кожа и два рога на лбу.

– Ао-андон, – прошептала я, и он улыбнулся, демонстрируя черные зубы.

Ао-андон вытянул руку, я отшатнулась, но ёкай успел на удивление сильно толкнуть меня в плечо. И я, стоя слишком близко к краю, упала с платформы. Крик застрял у меня в горле, и я успела лишь прижать голову к груди, а спустя мгновение мое тело пронзила резкая боль от падения на пути.

Но шок был сильнее. Настолько, что я даже забыла о страхе. Я хотела вырваться из этого реалистичного ночного кошмара.

Но в глубине души понимала, что это не сон.

Привстав на локтях, я сцепила зубы, а потом как можно быстрее встала на ноги. Понимая, что нахожусь на рельсах, я живо представила, как меня переезжает вылетающий из тоннеля поезд. И от одной мысли внутри вспыхнула паника.

Я подняла голову, но ао-андона на платформе больше не было. Мог ли этот ёкай мне просто привидеться? Может быть, я сошла с ума и сама упала на пути?

– Помогите! – в отчаянии крикнула я, желая привлечь внимание других пассажиров. Но вокруг звенела тишина…

Которую прервал странный стучащий звук.

Мелко задрожав, я медленно обернулась к туннелю. От мрака внутри него отделилась какая-то тень, но с каждым мгновением ее черты становились все отчетливее, и тогда меня сковал уже не страх – меня пронзил ужас.

В десятке метров от меня замерла, стоя на локтях, девушка, у которой отсутствовала вторая половина тела, а рваная одежда была покрыта бурыми пятнами. На плече это существо держало косу, а ее бледное лицо исказила жуткая улыбка.

На пару мгновений время остановилось… А потом Тэкэ-Тэкэ бросилась ко мне.

И тогда я закричала.

* * *

Ивасаки несколько минут стоял напротив двери, ведущей в его квартиру, не решаясь ее открыть.

Очнувшись после аварии в больнице – вернее, проснувшись, – он провел в ней пару дней и отказался оставаться там еще хоть на один. И врачи, и знакомые настаивали, что ему необходимо побыть под наблюдением врачей подольше, но вовсе не из-за травм – они-то не были серьезными. А как раз из-за того, что для человека с такими несерьезными повреждениями Ивасаки пробыл без сознания слишком долго.

Он был поражен, когда узнал, сколько именно времени его не могли разбудить. Не прошло даже двое суток! Тогда как для Ивасаки они растянулись больше чем на месяц…

Ивасаки продолжал смотреть на дверь и не мог толком понять, что его останавливает – да и не пытался. Он просто старался набраться решимости и зайти наконец в квартиру.

Словно эта дверь была дверью в его привычную жизнь, и он боялся, что, открыв ее, поймет, что ошибался, что никакой прежней жизни уже нет.

Но одновременно Ивасаки понимал, что отчасти так и есть. Пусть он и вернулся домой, это был уже и не совсем он: не тот, что месяц… то есть пару дней назад.

Ивасаки наконец распахнул дверь.

На подсознательном уровне он ожидал услышать стук когтей по полу, увидеть радостно встречающего его Моти… Но с легким разочарованием вспомнил, что его питомец сейчас у одного из детективов его команды, который пообещал, что сам завезет Моти обратно.

Скинув обувь, Ивасаки обессиленно поплелся в следующую комнату, совмещающую в себе крохотную кухню и чуть более просторную гостиную, и хотел просто упасть на диван, но его остановила боль в покрытом синяками и ушибами теле.

Но ничего серьезнее них, легкого сотрясения мозга и рассеченной брови Ивасаки не получил, и этот факт заставлял его почти каждую секунду сжиматься от нового болезненного приступа вины. Спровоцировавший аварию водитель до сих пор лежал в коме. Детектив Маэда погиб на месте.

Араи…

Про него Ивасаки старался даже не думать, ведь тогда чувство вины становилось просто невыносимым.

Ивасаки устало выдохнул. Он даже жалел, что почти не пострадал, – возможно, физическая боль помогла бы ему отвлечься от боли в душе. Вот от нее врачи вылечить точно не могли.

Каждый раз, закрывая глаза, Ивасаки не знал, какой образ всплывет на этот раз. Но не сомневался, что воспоминание будет тяжелым, жутким, болезненным.

Гнетущую тишину вспорол телефонный звонок, и Ивасаки, вздрогнув от неожиданности, вынырнул из тягучего болота тяжелых мыслей. Раздраженно дернувшись в попытках отыскать телефон, он услышал, как тот с глухим стуком упал на пол рядом с диваном.

Чувствуя, как искрятся нервы, Ивасаки тихо выругался, наклонился, чтобы поднять уже затихший телефон, и, случайно заглянув под диван, оцепенел.

На него из темноты с бледного сероватого лица смотрели два черных глаза.

– Сыграем в прятки?

* * *

Эмири в легком раздражении вышла из своей палаты.

Она пришла в себя пару дней назад – то есть проснулась. А по-настоящему прийти в себя не могла до сих пор. Каждый раз, закрывая глаза, и не только по ночам – даже просто моргая, – Эмири думала, что, открыв их, снова увидит развалины, усеянный синими огнями туман или зловещий традиционный дом.

Каждый раз Эмири просыпалась резко, в холодном поту, уверенная, что день возвращения, а затем и дни после него были лишь сном. И каждый раз испуг судорогами покидал тело Эмири, стоило ей, подскочив на ноги, сначала выглянуть в окно, затем осмотреть палату, потом – саму себя в больничной одежде, а затем снова выглянуть в окно. Услышать звуки города, почувствовать его запахи, увидеть его огни.

И так каждый раз.

Но Эмири никому не показывала, что разрывает ее изнутри. Оставалась такой же равнодушно-холодной, какой ее привыкли видеть. Какой она привыкла быть.

Казалось, вернувшись к прежней себе, Эмири сможет быстрее вернуться и к своей прежней жизни.

Да и отправиться из обычной больницы в психиатрическую в планы Эмири не входило.

Сейчас она, раздраженно морщась, шла по больничному коридору в сторону туалета, а на самом деле просто сбегала. Ей нужно было побыть одной.

Эмири почти злилась на то, что ее отказывались выписывать. На то, что отказывались отпустить в город. А ведь больше всего Эмири сейчас хотелось увидеть людей, о которых она теперь думала не иначе, как о своих друзьях.

К счастью, в туалете никого не оказалось, и Эмири пустила в раковину холодную воду. Ей нужно было охладить голову – и в прямом, и в переносном смысле.

Набрав в руки ледяную воду, Эмири умыла лицо и несколько секунд простояла, зажмурившись и уперевшись руками в прохладную раковину. Собираясь с мыслями. Собирая саму себя.

Медленно выдохнув, Эмири открыла глаза и, выпрямившись, взглянула на себя в зеркало.

А потом едва не закричала.

За ее спиной стояла девочка лет десяти с блестящими черными волосами длиной до плеч, в алой юбке и белоснежной рубашке, перепачканной кровью. Через зеркало посмотрев прямо на Эмири, она изогнула бледные губы в улыбке:

– Привет. Меня зовут Ханако.

Примечания

Быт

Васи (和紙) – традиционная японская бумага из растительных волокн, обработанных вручную.

Гэнкан (玄関) – традиционная для японских домов и квартир расположенная у входа зона с перепадом высот, где оставляется обувь.

Дзабутон (座布団) – подушка, которую обычно используют для сидения на полу.

Конбини (コンビニ) – небольшой круглосуточный магазин, предоставляющий широкий выбор товаров и услуг. Слово образовано от английского convenience store – «круглосуточный магазин».

Норэн (暖簾) – полотно ткани, разрезанное один или несколько раз по всей длине, сверху с закрытым швом или петлями, через которые его подвешивают на бамбуковую палку; используется в качестве шторы или занавеса.

Онсэн (温泉) – название горячих источников в Японии.

Сэнто (銭湯) – японская общественная баня.

Сёдзи (障子) – традиционный архитектурный элемент японского дома; дверь, окно или разделительная перегородка из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.

Татами (畳) – маты из плетеного тростника, которыми в Японии застилают полы домов традиционного типа.

Тётин (提灯) – традиционный японский бумажный фонарь с абажуром цилиндрической формы, который удерживается бамбуковой спиралью.

Футон (布団) – традиционный японский хлопчатобумажный матрас, используемый для сна на полу.

Э-сугороку (絵双六) – японская настольная игра на расчерченном поле с передвижными фишками, которая приобрела особую популярность в эпоху Эдо. Сейчас в нее зачастую играют во время новогодних праздников.

Одежда и прически

Дзори (草履) – тип японских плоских сандалий без каблука.

Каригину (狩衣) – досл.: «охотничья одежда»; тип японской одежды, который появился в эпоху Хэйан (794-1185) как повседневный костюм знати; цвет и точный покрой определялись придворным рангом, но общей особенностью являлись разрезы на плечах.

Косодэ (小袖) – тип японской одежды с короткими рукавами, вышедший из употребления. Составные части косодэ прямо совпадают с частями кимоно, но пропорции их различаются.

Кэндоги (剣道着) – униформа для занятий боевыми искусствами в общем и плотная хлопчатобумажная куртка с короткими рукавами в частности.

Кёкатабира (経帷子) – традиционное погребальное одеяние белого цвета, которое запахивают налево, а не направо, как это делают при жизни.

Така-симада (高島田) – разновидность традиционной японской прически симада, в которой пучок поднят максимально высоко.

Хакама (袴) – часть традиционного японского мужского костюма, представляющая собой длинные широкие штаны в складку.

Цукэсагэ (付け下げ) – разновидность кимоно сдержанного дизайна, которое надевают для полуофициальных мероприятий.

Цумами-кандзаси (撮簪) – японское традиционное украшение для волос, изображающее лепестки из ткани, каждый из которых складывают вручную в форме треугольника.

Мифология

Ао-нёбо (青女房) – досл.: «синяя дама»; призрак одинокой благородной женщины, обитающий в некогда богатых, но заброшенных домах и ждущий гостей, которых убивает и съедает.

Бакэ-дзори (化け草履) – вид цукумогами, в который может превратиться забытая или небрежно носимая японская сандалия после столетнего существования.

Бёбу-нодзоки (屛風闚) – дух старой складной ширмы, который подглядывает за людьми.

Бива-бокубоку (琵琶牧々) – один из видов цукумогами; ёкай в виде невысокого человека с бивой, традиционным японским музыкальным инструментом, вместо головы; по ночам он плачет и жалуется на то, что его забыли или небрежно используют.

Бороборотон (暮露暮露団) – один из видов цукумогами; оживший старый футон, который по ночам нападает на людей и душит их.

Дзоригами （ぞりがみ) – один из видов цукумогами; ожившие старые или сломанные часы, которые могут приносить много мелких неприятностей своим владельцам, пока те их не починят.

Дзятай (蛇帯) – досл.: «пояс-змея»; один из видов цукумогами; ёкай, в которого превращается старый пояс для кимоно. Могут по ночам ползать по дому подобно змеям и, разозлившись на своих хозяев, задушить их.

Икирё (生霊) – досл.: «живой дух»; проявление души живого человека отдельно от тела в виде призрака. Человеческое тело, оставшись без души на долгое время, может умереть.

Иттан-момэн (一反木綿) – досл.: «один тан (10,6 м) хлопка»; один из видов цукумогами; ёкай в виде длинного отреза белой хлопковой ткани, который летает по ночам и нападает на людей, обертываясь вокруг их голов и душа или унося с собой.

Ицумадэ (以津真天) – ёкай в виде огромной птицы со змеиным телом и человеческим лицом, который, крича страшным голосом, по ночам летает над местами массовой гибели людей или там, где царит страдание.

Камэоса (瓶長) – один из видов цукумогами; ёкай, в которого превращается старая бутылка саке. Способен бесконечно производить тот напиток, который в него залили.

Каппа (河童) – досл.: «речное дитя»; водные ёкаи, внешне частично похожие на лягушку и частично – на черепаху. На голове у каппы имеется углубление, которое всегда должно быть заполнено водой, иначе ёкай погибнет.

Кёкоцу (狂骨) – досл.: «безумные кости»; ёкай в виде скелета в рваном саване, обитающий в колодце и проклинающий любого, кто его потревожит. Появляются эти духи из костей погибших в колодце людей.

Кёринрин (経凛々) – один из видов цукумогами; похожий на дракона дух, который появляется из древних книг, свитков и т. п., если владельцы их не читают. Может нападать на невежественных людей.

Сэто-тайсё (瀬戸大将) – один из видов цукумогами; агрессивный дух битой посуды в виде воина в доспехах из различных фарфоровых изделий.

Косодэ-но-тэ (小袖の手) – досл.: «руки из косодэ»; в японской мифологии призрачные руки, появляющиеся из старого косодэ.

Кунэ-кунэ (くねくね) – досл.: «что-то извивающееся»; придуманное в социальных сетях существо в виде странно извивающейся белоснежной фигуры, которую можно заметить в поле или на пляже (на открытом безлюдном пространстве). Если человек вовремя не отвернется и продолжит наблюдать за кунэ-кунэ, то сойдет с ума и начнет повторять его движения.

Мокумокурэн (目目連) – ёкай, представляющий собой множество глаз, живущих в сёдзи, стенах или татами; по легендам, может воровать у людей глаза по ночам.

Нэкомата (猫又/猫股) – хищный ёкай в виде крупной кошки с двумя хвостами.

Онрё (怨霊) – досл.: «мстительный дух»; вид юрэев, обремененная душа, которая не может покинуть мир людей из жажды мести и превращается в могущественного духа, способного вредить живым.

Отороси (おとろし) – ёкай в виде крупного, заросшего длинной шерстью горбатого зверя с четырьмя когтистыми лапами, с крупными клыками и синей или оранжевой кожей. Чаще всего сидит на воротах или крышах храмов; нападает на людей с нечистой совестью.

Сирё (死霊) – досл.: «дух мертвеца». Вид юрэя, дух умершего человека, противоположный икирё, духу живого человека. Является родственникам или друзьям умершего и чаще всего стремится забрать их с собой.

Станция Кисараги (きさらぎ駅) – по японской городской легенде, вымышленная железнодорожная станция. Легенда была опубликована в 2004 году на интернет-форуме в режиме реального времени в виде переписки между Хасуми, попавшей на загадочную станцию, и читателями форума, которые советовали ей, как поступить. В конце истории, после того как Хасуми начала видеть на станции странные вещи, ее телефон разрядился, и после этого о ней ничего больше не было слышно.

Сукима-онна (隙間女) – досл.: «женщина из щели»; согласно современной японской городской легенде, ёкай в виде жуткой девушки, которая выглядывает из щелей между мебелью и полом. Если встретиться с ней глазами, Сукима-онна предложит сыграть в прятки. Если встретиться с ней взглядом во второй раз, она утащит человека в ад.

Тётин-обакэ (提灯おばけ) – досл.: «фонарь-призрак»; ёкай, в которого превращается очень старый фонарь – тётин и у которого появляются язык и один или два глаза, а иногда еще и конечности.

Тэкэ-Тэкэ (テケテケ/てけてけ) – согласно японской городской легенде, девушка, которая упала под поезд и которой отрезало ноги, после чего она превратилась в мстительного духа онрё. По ночам появляется у железнодорожных станций и, не имея нижней части тела, ползет на руках, издавая звук «тэкэ-тэкэ». Любого, кого повстречает, Тэкэ-Тэкэ попытается убить точно так же, как погибла сама, – разрезать напополам.

Унгайкё (雲外鏡) – досл.: «зеркало за облаками»; один из видов цукумогами, ёкай, в которого может превратиться очень старое зеркало. Способно показать истинную суть того, кто в него смотрит.

Уси-они (牛鬼) – досл.: «бык-демон»; хищный ёкай, у которого есть самые различные варианты обличий, зачастую изображается в виде огромного паука с головой быка.

Ханако-сан, или Ханако из туалета (トイレの花子さん), – японская городская легенда о призраке девочки, обитающей в третьей кабинке в школьном женском туалете. Среди японских школьников существует множество различных версий о том, как можно призвать Ханако-сан, как она отреагирует и как можно от нее спастись.

Хари-онаго (ハリ翁長) – ёкай, известный в префектуре Эхиме, остров Сикоку. Выглядит как красивая женщина с длинными распущенными волосами, которыми она может управлять, словно щупальцами, и которые оканчиваются острыми крюками. По ночам ходит по улицам и, заметив молодого человека, может ему улыбнуться. Того, кто улыбнется Хари-онаго в ответ, она убивает.

Хаину (羽犬) – досл.: «крылатая собака»; смертельно опасный ёкай в виде крылатой собаки, которого все же можно приручить.

Хидаругами (ヒダル神) – ёкаи, в которых превращаются души заблудившихся в горах и погибших от голода людей, чьи тела остались непогребенными. Спастись от хидаругами можно, имея хотя бы совсем небольшой запас пищи.

Цукумогами (付喪神) – разновидность ёкаев, представляющих собой вещи, ожившие и приобретшие сознание после очень долгого существования.

Цутигумо (土蜘蛛) – досл.: «земляной паук»; в японской мифологии паукообразные ёкаи, проживающие в лесах и горах.

Еда

(О) – Саке ((お)-酒) – один из традиционных японских алкогольных напитков.

Данго (団子) – японский десерт в виде круглых клецек из рисовой муки, нанизанных на шпажку. Чаще всего готовятся на пару и подаются со сладким соевым соусом.

Дораяки (どら焼き) – вид японской сладости, два бисквита с начинкой, для которой чаще всего используется паста из бобов адзуки.

Тамаго, тамаго-яки (卵焼き/玉子焼き) – блюдо японской кухни, представляющее собой рулет из тонких слоев сладкого омлета.

Яки-имо (焼き芋) – сладкий картофель, приготовленный на дровах или горячих камнях.

Архитектура и искусство

Бива (琵琶) – традиционный японский струнный щипковый музыкальный инструмент с коротким грифом; главная особенность – далеко расположенные лады.

Кото (箏/琴) – традиционный японский щипковый музыкальный инструмент длиной 180–190 см; чаще всего имеет 13 струн.

Рёкан (旅館) – гостиница в традиционном японском стиле.

Сёги (将棋) – досл.: «игра генералов»; настольная логическая игра, попавшая в Японию примерно в VIII веке. Напоминает шахматы, но имеет с ними ряд различий, например различаются форма и названия фигур, их расположение на доске, в этой игре более сложные правила и т. д.

Тативаки (立涌) – узор, состоящий из волнистых вертикальных линий, изогнутых в форме песочных часов. Напоминает изображение пара над водоемами.

Тории (鳥居) – П-образные ворота, которые устанавливаются на входе в синтоистские святилища.

Урокомон (鱗紋) – узор из треугольников, который символически изображает чешую дракона или змеи.

Боевые искусства

Котэ (小手) – длинные толстые тканевые перчатки, защищающие предплечья, запястья и кисти рук.

Кэндо (剣道) – досл.: «путь меча»; современное японское искусство владения мечом.

Мэн (面) – стилизованный шлем для защиты лица, горла и плеч.

Сиай (試合) – соревновательный поединок.

Синай (竹刀) – досл.: «бамбуковый меч»; спортивный снаряд, имитирующий меч.

Японский язык

Кана (仮名) – японская слоговая азбука, которая делится на два вида: катакану и хирагану.

Кандзи (漢字) – иероглифы, используемые в современной японской письменности.

Праздники

Момидзигари (紅葉狩) – досл.: «охота на красные листья»; японская традиция любования сменой цвета листьев осенью.

О-цукими (お月見) – досл.: «любование Луной»; японский праздник в честь полной Луны, который приходится на середину осени.

Тодзи (冬至) – в Японии праздник зимнего солнцестояния, посвященный богине Солнца Аматэрасу.

Хиган (彼岸) – досл.: «другой берег»; праздник осеннего и весеннего равноденствия, а также буддийский японский праздник почитания предков.

Примечания редакции

1

Нии-сан, или онии-сан (お)兄さん), – японское уважительное обращение к старшему брату.

2

Дораяки (どら焼き) – вид японской сладости, два бисквита с начинкой, для которой чаще всего используется паста из бобов адзуки.

3

Футон (布団) – традиционный японский хлопчатобумажный матрас, используемый для сна на полу.

4

Тамаго, тамаго-яки (卵焼き/玉子焼き) – блюдо японской кухни, представляющее собой рулет из тонких слоев сладкого омлета.

5

Конбини (コンビニ) – небольшой круглосуточный магазин, предоставляющий широкий выбор товаров и услуг. Слово образовано от английского convenience store – «круглосуточный магазин».

6

Яки-имо (焼き芋) – сладкий картофель, приготовленный на дровах или горячих камнях.

7

Икирё (生霊) – досл.: «живой дух»; проявление души живого человека отдельно от тела в виде призрака. Человеческое тело, оставшись без души на долгое время, может умереть.

8

Каригину (狩衣) – досл.: «охотничья одежда»; тип японской одежды, который появился в эпоху Хэйан (794-1185) как повседневный костюм знати; цвет и точный покрой определялись придворным рангом, но общей особенностью являлись разрезы на плечах.

9

Васи (和紙) – традиционная японская бумага из растительных волокн, обработанных вручную.

10

«Портрет Дориана Грея», Оскар Уайльд.

11

Сёдзи (障子) – традиционный архитектурный элемент японского дома; дверь, окно или разделительная перегородка из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.

12

Тории (鳥居) – П-образные ворота, которые устанавливаются на входе в синтоистские святилища.

13

Кандзи (漢字) – иероглифы, используемые в современной японской письменности.

14

一 – один; 二 – два; 三 – три; 四 – четыре; 五 – пять; 六 – шесть.

15

終わり (овари) – конец.

16

始まり (хадзимари) – начало.

17

Э-сугороку (絵双六) – японская настольная игра на расчерченном поле с передвижными фишками, которая приобрела особую популярность в эпоху Эдо. Сейчас в нее зачастую играют во время новогодних праздников.

18

Не повезло (англ.).

19

お爺 (о-дзи:) – пожилой человек. В этом слове удлиненный звук «и», тогда как в слове «принц» 王子 (о: дзи) удлиненный первый слог.

20

Химэ (姫) – принцесса.

21

Такой заносчивый (англ.).

22

Кана (仮名) – японская слоговая азбука, которая делится на два вида: катакану и хирагану.

23

虎穴 (кокэцу) – пещера тигра.

24

入る (иру) – входить, вступать, заходить.

25

入らずんば (ирадзунба) – не входи.

26

虎子 (кодзи) – тигренок.

27

虎穴に入らずんば虎子を得ず (Кокэцу-ни-ирадзунба-кодзи-о-эдзу).

28

Ямамура Садако (山村貞子) – главный антагонист серии романов Кодзи Судзуки «Звонок» и одноименного фильма.

29

Фудзи-сан (富士山) – досл.: гора Фудзи. Первые два иероглифа – это название, а последний обозначает сам географический объект, то есть гору. Таким образом, в данном случае «-сан» не уважительный суффикс, а чтение кандзи 山 (san). Однако у этого иероглифа есть и другое чтение (яма), из-за чего, скорее всего, среди носителей других языков и появился неправильный вариант названия этой горы.

30

Он действует мне на нервы (англ.).

31

Кэндоги (剣道着) – униформа для занятий боевыми искусствами вообще и плотная хлопчатобумажная куртка с короткими рукавами в частности.

32

Хакама (袴) – часть традиционного японского мужского костюма, представляющая собой длинные широкие штаны в складку.

33

Мэн (面) – стилизованный шлем для защиты лица, горла и плеч.

34

Синай (竹刀) – досл.: «бамбуковый меч»; спортивный снаряд, имитирующий меч.

35

Кэндо (剣道) – досл.: «путь меча»; современное японское искусство владения мечом.

36

Котэ (小手) – длинные толстые тканевые перчатки, защищающие предплечья, запястья и кисти рук.

37

Рёкан (旅館) – гостиница в традиционном японском стиле.

38

Гэнкан (玄関) – традиционная для японских домов и квартир расположенная у входа зона с перепадом высот, где оставляется обувь.

39

Хаидзуми (灰墨) – порошковые чернила из сажи кунжутного или рапсового масла.

40

Ао-нёбо (青女房) – досл.: «синяя дама»; призрак одинокой благородной женщины, обитающий в некогда богатых, но заброшенных домах и ждущий гостей, которых убивает и съедает.

41

Дзабутон (座布団) – подушка, которую обычно используют для сидения на полу.

42

Дзори (草履) – тип японских плоских сандалий без каблука.

43

Бакэ-дзори (化け草履) – вид цукумогами, в который может превратиться забытая или небрежно носимая японская сандалия после столетнего существования.

44

Бива (琵琶) – традиционный японский струнный щипковый музыкальный инструмент с коротким грифом; главная особенность – далеко расположенные лады.

45

Сямисэн (三味線) – традиционный японский трехструнный щипковый музыкальный инструмент с безладовым грифом и небольшим корпусом, общей длиной около 100 см.

46

Кото (箏/琴) – традиционный японский щипковый музыкальный инструмент длиной 180–190 см; чаще всего имеет 13 струн.

47

Мокумокурэн (目目連) – ёкай, представляющий собой множество глаз, живущих в сёдзи, стенах или татами; по легендам, может воровать у людей глаза по ночам.

48

Унгайкё (雲外鏡) – досл.: «зеркало за облаками»; один из видов цукумогами, ёкай, в которого может превратиться очень старое зеркало. Способно показать истинную суть того, кто в него смотрит.

49

Косодэ (小袖) – тип японской одежды с короткими рукавами, вышедший из употребления. Составные части косодэ прямо совпадают с частями кимоно, но их пропорции различаются.

50

Косодэ-но-тэ (小袖の手) – досл.: «руки из косодэ»; в японской мифологии призрачные руки, появляющиеся из старого косодэ.

51

Минка (民家) – традиционный японский дом; внешний вид может значительно различаться в зависимости от времени строительства и региона.

52

Голос (声).

53

Сёги (将棋) – досл.: «игра генералов»; настольная логическая игра, попавшая в Японию примерно в VIII веке. Напоминает шахматы, но имеет с ними ряд различий, например различаются форма и названия фигур, их расположение на доске, в этой игре более сложные правила и т. д.

54

«Я проиграл» (負けました – макэмасита) – игра в сёги заканчивается, когда одной из сторон удается поставить противнику мат. Но считается невежливым говорить «шах и мат», поэтому проигравший признаёт свое поражение, говоря «макэмасита».

55

«Трое в лодке, не считая собаки». Повесть Джерома К. Джерома.

56

暑さ寒さも彼岸まで (Ацуса-самуса-мо-хиган-мадэ) Хиган (彼岸) – досл.: «другой берег»; праздник осеннего и весеннего равноденствия, а также буддийский японский праздник почитания предков.

57

Сэнто (銭湯) – японская общественная баня.

58

Норэн (暖簾) – полотно ткани, разрезанное один или несколько раз по всей длине, сверху с закрытым швом или петлями, через которые его подвешивают на бамбуковую палку; используется в качестве шторы или занавеса.

59

湯 (ю) – горячая вода.

60

秋 (аки) – осень.

61

春 (хару) – весна.

62

夏 (нацу) – лето.

63

Сирё (死霊) – досл.: «дух мертвеца». Вид юрэя, дух умершего человека, противоположный икирё, духу живого человека. Является родственникам или друзьям умершего и чаще всего стремится забрать их с собой.

64

Суги (杉) – японское название криптомерии; вечнозеленое дерево, относящееся к семейству кипарисовых. Распространены эти деревья в тропических лесах на острове Якусима.

65

Мамуси (蝮) – крайне опасная и очень ядовитая змея из семейства гадюк.

66

Тативаки (立涌) – узор, состоящий из волнистых вертикальных линий, изогнутых в форме песочных часов. Напоминает изображение пара над водоемами.

67

Тодзи (冬至) – праздник зимнего солнцестояния в Японии, посвященный богине солнца Аматэрасу.

68

О-цукими (お月見) – досл.: «любование Луной»; японский праздник в честь полной Луны, который приходится на середину осени.

69

Момидзигари (紅葉狩) – досл.: «охота на красные листья»; японская традиция любования сменой цвета листьев осенью.

70

Данго (団子) – японский десерт в виде круглых клецек из рисовой муки, нанизанных на шпажку. Чаще всего готовятся на пару и подаются со сладким соевым соусом.

71

Онсэн (温泉) – название горячих источников в Японии.

72

Така-симада (高島田) – разновидность традиционной японской прически симада, в которой пучок поднят максимально высоко.

73

Цумами-кандзаси (撮簪) – японское традиционное украшение для волос, изображающее лепестки из ткани, каждый из которых складывают вручную в форме треугольника.

74

Цукэсагэ (付け下げ) – разновидность кимоно сдержанного дизайна, которое надевают для полуофициальных мероприятий.

75

Урокомон (鱗紋) – узор из треугольников, который символически изображает чешую дракона или змеи.

76

冬 (фую) – зима.

77

Онрё (怨霊) – досл.: «мстительный дух»; вид юрэев, обремененная душа, которая не может покинуть мир людей из жажды мести, а потому превращается в могущественного духа, способного вредить живым.

78

Кёкатабира (経帷子) – традиционное погребальное одеяние белого цвета, которое запахивают налево, а не направо, как это делают при жизни.

79

Ао-андон (青行燈) – досл.: «синий андон»; существо с синей кожей, длинными черными волосами, двумя рогами на лбу и острыми черными зубами, которое появляется после завершения сотой страшной истории.

80

Что ж давайте сыграем со смертью (англ.).

81

Нет ничего более утомительного, чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности если ума у него нет. Эрих Мария Ремарк, «Тени в раю».

82

Хаину (羽犬) – досл.: «крылатая собака»; смертельно опасный ёкай в виде крылатой собаки, которого все же можно приручить.

83

Нэкомата (猫又) – хищный ёкай в виде крупной кошки с двумя хвостами.

84

Хидаругами (ヒダル神) – ёкаи, в которых превращаются души заблудившихся в горах и погибших от голода людей, чьи тела остались непогребенными. Спастись от хидаругами можно, имея хотя бы совсем небольшой запас пищи.

85

Хитори-какурэнбо (ひとりかくれんぼ) – прятки с самим собой/прятки в одиночку.

86

Тётин (提灯) – традиционный японский бумажный фонарь с абажуром цилиндрической формы, который удерживается бамбуковой спиралью.

Тётин-обакэ (提灯おばけ) – досл.: «фонарь-призрак»; ёкай, в которого превращается очень старый фонарь – тётин и у которого появляются язык и один или два глаза, а иногда еще и конечности.

87

На нашу прощальную вечеринку (англ.).

88

Цутигумо (土蜘蛛) – досл.: «земляной паук»; в японской мифологии паукообразные ёкаи, проживающие в лесах и горах.

Content

Ангелина Шэн, Вероника Шэн
Канашибари. Пока не погаснет последний фонарь. Том 3

Глава 1 会うは別れの始め Встреча – начало расставания

Глава 2 曲れる枝には曲れる影あり У кривой ветки и тень кривая

Глава 3 虎穴に入らずんば虎子を得ず Не войдя в логово тигра, не достанешь тигренка

Глава 4 朝の紅顔、夕べの白骨 Утром – румянец на лице, а вечером – лишь белые кости

Глава 5 神は正直な心の中に住んでいます Бог живет в честном сердце

Глава 6 七転び八起 Всегда подниматься после падения

Глава 7 金継ぎ Искусство золотого шва

Глава 8 前門の虎後門の狼 Впереди – тигр, сзади – волк

Глава 9 盛者必衰 Все, что цветет, неизбежно увянет

Глава 10 水の泡となる Исчезнуть, как пена на воде

Глава 11 踏まれた草にも花が咲く Цветы расцветают даже на вытоптанной траве

Глава 12 知らぬが仏 Незнание – Будда

Глава 13 喬木風強し В высоких деревьях и ветер сильнее

Глава 14 暑さ寒さも彼岸まで Жара и холод заканчиваются в Хиган

Глава 15 乗りかかった船で後へは引けぬ С отплывшего корабля не сбежать

Глава 16 一葉落ちて天下の秋を知る И один падающий лист предвещает наступление осени

Глава 17 冬来たりなば春遠からじ То, что пришла зима, еще не значит, что весна далеко

Глава 18 窮鼠猫を嚙む Загнанная мышь сама кусает кошку

Глава 19 寺の門前に鬼が住む Демоны живут напротив ворот храма

Глава 20 裏には裏がある У обратной стороны тоже есть обратная сторона

Глава 21 能ある鷹は爪を隠す Умный ястреб прячет когти

Глава 22 正義の敵は別の正義だ Враг справедливости – другая справедливость

Глава 23 枯れ木も山の賑わい Даже сухое дерево добавляет горе ценность

Глава 24 乾坤一擲 Поставить на карту все

Глава 25 鯉の滝登り Карп, плывущий против течения, может стать драконом

Глава 26 一蓮托生 Судьбы, ставшие единым лотосом

Глава 27 禍を転じて福と為す Пройдя бедствия и несчастье, встретишь счастливую судьбу

Эпилог 万事は夢 Все, что существует на свете, – только сон

Примечания

Примечания редакции