Игорь Рабинер

Панарин, Василевский, Тарасенко, Бобровский. Русские дороги к хоккейной

© Рабинер И., 2021

В коллаже на обложке использованы фотографии:

© Bruce Bennett / GettyImages.ru;

© Bruce Kluckhohn, Dave Reginek, Eliot J. Schechter / National Hockey League / GettyImages.ru

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

© Bruce Bennett, Minas Panagiotakis / GettyImages.ru;

© Dave Sandford, Jamie Sabau, Len Redkoles, Francois Lacasse, Scott Rovak, Bill Smith / NHLI / GettyImages.ru;

© Andrew Bershaw / Icon Sportswire / GettyImages.ru;

© Carlos Osorio / Toronto Star / GettyImages.ru;

© Елена Руско, Александр Кряжев, Алексей Филиппов, Юлия Дмитриева, Алексей Куденко, Григорий Соколов, Игорь Руссак / РИА Новости

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Панарин, свободный и на льду, и за его пределами человек, который покорил Нью-Йорк. Василевский, обладатель приза самому ценному игроку плей-офф-2021, не пропустивший ни минуты в двух подряд триумфальных для его «Тампы» Кубка Стэнли. Снайпер Тарасенко, прошедший путь от капитанства золотой российской молодежки в Баффало-2011 до победы в Кубке Стэнли-2-19. Сын шахтера из Кузбасса Сергей Бобровский, первым среди российских вратарей завоевавший, да еще дважды, «Везина Трофи» – приз лучшему голкиперу сезона в НХЛ.

«Когда уезжал в НХЛ, многие говорили, что на коленях приползу обратно. В тот момент возвращение стало бы для меня крахом. На НХЛ я поставил все. Это был момент моей жизни».

Владимир Тарасенко

«Бабушка доила корову, пекла пирожки, жарила рыбу, которую мы с дедом ловили. И все это продавала на трассе, до которой от дома было идти минут 15. На вырученные деньги дед покупал бензин и возил меня из Коркина в Челябинск на тренировки. Вся семья была против того, чтобы он «мучил ребенка».

Артемий Панарин

«После ухода из хоккея я одно время скупал под Уфой пивные бутылки по 50 копеек и по рубль сорок продавал их на базе. Их надо было отмывать, а там столько гадости! Всей семьей их полоскали. Маленький Андрюха смотрел на это и сказал: «Вырасту и обещаю: так, как мы сейчас живем, вы не будете жить!»

Андрей Василевский-старший, экс-вратарь, отец двукратного обладателя Кубка Стэнли

«Отец работал на шахте, мама – на кране. Очень тяжелое производство. Внизу раскаленный шлак, воздух горячий, это плохо для здоровья. В 2011 году я забрал ее с работы, и это было очень сложно».

Сергей Бобровский

* * *

Памяти моей мамы,

которая успела услышать строки этой книги

* * *

Ведущий обозреватель «Спорт-Экспресса» Игорь Рабинер пишет об НХЛ уже четверть века. Зная его любовь к этой лиге и ее героям, я не сомневался, что рано или поздно он напишет о них отличную книгу.

Но книга получилась не о лиге. И даже не о хоккее. Она – о людях и судьбах. О том, как простые российские парнишки превращаются в мировых суперзвезд. О том, сколько для этого приходится пройти им самим и их родителям. О том, что слава и миллионы в НХЛ достаются через преодоление.

Вас ждут увлекательные семь историй, прочитав которые, вы поймете, что в жизни нет ничего невозможного.

Максим Максимов, главный редактор «Спорт-Экспресс»

От автора

У каждой книги есть точка отсчета. Момент, когда автор осознает про себя: «Ты не просто хочешь ее написать, а не сможешь этого не сделать. Потому что уже живешь этим».

Для меня такой миг наступил в конце декабря 2018 года, на следующий день после выхода в свет в «Спорт-Экспрессе» интервью с родителями Александра Овечкина. Мне позвонил член Зала хоккейной славы в Торонто, лучший бомбардир сборной СССР в легендарной Суперсерии 1972 года Александр Якушев. И сказал, что из беседы с Овечкиными-старшими нужно сделать отдельную брошюру, которую должны прочитать все дети и родители, которые водят ребят и девчат в хоккейные секции. Потому что более выразительного рассказа о том, с каким самоотречением и сколько сил нужно вложить в ребенка, чтобы из него вырос большой спортсмен, невозможно придумать.

Я, конечно, был бесконечно рад это услышать – тем более от такого человека. Уговаривал Татьяну Николаевну Овечкину на этот разговор полгода, она долго отказывалась – мол, только о Саше все и пишут, неужели других ребят нет? Убедить, что история восхождения Александра Великого именно от нее и Михаила Викторовича очень поучительна, в том числе для родителей и детей, мечтающих пройти такой же славный путь, удалось только при помощи моего коллеги Павла Лысенкова, много лет поддерживающего с Овечкиными-старшими теплые отношения. Ему за это содействие – отдельное спасибо.

Получив такой совет от Якушева, я расширил его идею, прибавив к ней рефрен мамы Овечкина: «Почему только о Саше?» И правда – почему? Да, Овечкин, который рвется к голевому рекорду Уэйна Гретцки и уже вошел в пятерку лучших снайперов Национальной хоккейной лиги всех времен, – без тени сомнения, великий хоккеист. И правильно написал мой коллега Антон Орехъ, что болеть за Овечкина – это не банальность, а участие в историческом процессе, о котором его свидетели будут рассказывать своим внукам.

И все же Овечкин и правда не один. Это не условный Джордж Веа, футбольный нападающий 90-х годов из Либерии, который завоевал «Золотой мяч» лучшему игроку мира, но не имел ни малейших шансов сыграть на чемпионате планеты. Именно потому что он – уникум, один посреди пустыни: его страна больше не рождала игроков хоть сколько-нибудь похожего уровня.

Российский хоккей – совсем другая история. Вы поймете и почувствуете ее масштаб еще лучше благодаря взгляду на нее со стороны, особенно когда прочитаете послесловие Скотти Боумэна, величайшего тренера в истории НХЛ, завоевавшего только в этой роли девять (!) Кубков Стэнли и сочинившего первую в истории лучшей хоккейной лиги мира Русскую пятерку в своем «Детройт Ред Уингз» 1990-х годов.

Мне посчастливилось приобщиться к миру НХЛ и начать писать о нем как раз в то время – я несколько лет жил в Калифорнии, под Сан-Хосе, где играли местные «Акулы», и перезнакомился почти со всеми нашими хоккеистами, выступавшими тогда в лиге. Постоянно общаясь с ними и узнавая подробности их судеб, я понял и прочувствовал, как же это трудно – приехав в другую страну, с другими языком и культурой, пробиться туда, куда мечтает попасть любой хоккеист мира. И, более того, в некоторых случаях стать там звездой. С тех пор глубоко всех этих людей уважаю, слежу за ними и радуюсь каждому их успеху, переживаю каждую травму и неудачу.

Сейчас, четверть века спустя, стать звездой НХЛ для российского хоккеиста в каком-то смысле еще более крутое событие, чем в конце прошлого века. Да, тогда в большей степени надо было ломать и собственные, и чужие стереотипы – как хоккейные, так и жизненные. Но людям было нечего терять: времена в России были очень тяжелые, зарабатывали те же хоккеисты сущие копейки и бежали куда глаза глядят при первой возможности. И лезли вперед напролом, зная, что дороги назад – нет.

Сегодня в российской КХЛ хоккеистам платят миллионы. Парни вполне могут не выходить из зоны комфорта, и отъезд за океан вовсе не означает для них автоматический переход на новый материальный уровень, ведь действительно большие деньги там получают только суперзвезды, а для обретения такого статуса нужно провести в НХЛ (а иногда – и в АХЛ!) много лет и ни разу не дать повода подумать, будто ты – калиф на час. Теперь мотивация у игроков другая, и в НХЛ они едут не ради денег (что тоже было бы вполне понятно и нормально), а для того, чтобы доказать самим себе: я могу играть и на таком уровне. А деньги приложатся.

Многих в хоккейном мире поразила – и в немалой степени перевернула общее сознание – история Артемия Панарина, который получал в Санкт-Петербурге сказочную зарплату и, не будучи задрафтованным в НХЛ, в уже не юном возрасте уехал свободным агентом в «Чикаго Блэкхокс» на контракт новичка – то есть на гораздо, в несколько раз меньшие деньги. Никто ему ничего не гарантировал – это не случай того же Овечкина, чей суперталант был очевиден с подросткового возраста, и которого «Вашингтон» выбрал на драфте под общим первым номером.

Сегодня Панарин – суперзвезда «Нью-Йорк Рейнджерс», его огромные постеры висят на Таймс-сквер, и многие молодые хоккеисты, находясь под впечатлением от того, сколько всего он преодолел, отправились тем же путем.

Назвать эту книгу во множественном числе – «Русские дороги к хоккейной мечте» – я решил потому, что дороги эти очень и очень разные. Кто-то из семи ее героев родился в семье профессиональных хоккеистов; впитали все лучшее, но стали самими собой и пошли дальше. Другие воспитывались в простых рабочих семьях, и им нужно было познавать хоккейный мир с чистого листа, а их родителям – входить в него из металлургического цеха или шахтерского забоя.

Кто-то проявил большой талант очень рано, и с их перспективами (при условии, что ребята не сбились бы с верного пути) энхаэловским спецам многое было понятно сразу: тех же Овечкина, Малкина, Василевского, Тарасенко поставили на драфт в первом раунде. Но ведь, допустим, и Наиль Якупов был взят «Эдмонтоном» под общим первым номером – и что из этого вышло? Зато незадрафтованные «дворняжки» Панарин и Бобровский – топ-мастера Нью-Йорка и Флориды, обладатели индивидуальных призов НХЛ. А Никита Кучеров, взятый лишь в конце второго раунда под 58-м номером, дважды подряд стал лучшим по набранным очкам в победных для его «Тампы» Кубках Стэнли, а до того брал «Харт Трофи» – приз лучшему игроку сезона в лиге. То есть – в мире. Притом что уезжать за океан ему приходилось после того, как в ЦСКА предложили за свой счет делать операцию на плече…

Так что гарантий – никаких. И дороги – сложнейшие. Наши, русские дороги, полные ухабов и рытвин. И все-таки герои книги очень по-разному, но смогли их преодолеть.

Конечно, они никогда бы не сделали этого без помощи своих семей. Отцы, мамы, жены, братья и дедушки рассказывали мне и моим коллегам, каких усилий им все это стоило. Прочитав истории их многолетнего самоотречения, вы поймете: ничто в этой жизни не приходит само собой. К тому же эти усилия окупаются не всегда. Но без них триумф невозможен. Как Кубок Стэнли – всегда коллективная победа, так и рождение, становление звезды – это усилия команды. Команды по-настоящему близких людей.

Может, кто-то из вас, прочитав эти истории, вдохновится ими, почерпнет что-то для себя – и сделает то же самое. А потом вспомнит, что это именно Саша Овечкин или кто-то еще из этой великолепной семерки и их родных через книжные страницы объяснили, как можно прийти к будущей славе – вас или ваших детей.

А других – не к славе, а просто к правильному пониманию жизненных ценностей. Что это понимание на самом деле значит не меньше, чем слава.

В «Русских дорогах к хоккейной мечте» два тома. Герои первого – форварды и бомбардиры Овечкин, Малкин и Кучеров, три обладателя Кубка Стэнли, которых у них в общей сложности шесть, три обладателя «Харт Трофи», три лучших бомбардира НХЛ разных сезонов. А сколько у них индивидуальных наград в НХЛ – страшно даже браться за подсчеты.

Герои второго – два форварда и два вратаря, причем одерживавшие большие победы попарно. Нападающие Тарасенко с Панариным в Баффало-2011 вместе в последний на сегодня раз добывали для России золото молодежного чемпионата мира, причем оба забивали в эпическом финале против Канады. Голкиперы Бобровский и Василевский также в последний пока для России раз завоевывали медаль высшей пробы на взрослом мировом первенстве – в Минске-2014.

Иными словами, если вы, уважаемый читатель, вдруг сочтете, что эти парни думают только о личной карьере за рубежом и позабыли, где родились, знайте: это абсолютно не так. Каждый из них, когда позволяет здоровье, с удовольствием играет за сборную и отдает ей всего себя.

Эта книга сдается в печать совсем незадолго до Зимней Олимпиады-2022 в Пекине, первой за восемь лет со времен Сочи-2014 с участием всех сильнейших хоккеистов мира. Россия, пять раз участвуя в Играх такого статуса (с Нагано-1998 до Сочи), ни разу не выиграла золото, а на трех последних Олимпиадах не попала даже в тройку призеров. Конкуренция – высочайшая. Задача – предельно сложна.

Возможно, вы купите книгу, уже зная результат Олимпиады. Очень надеюсь, что он позитивный, и посылаю через эту книгу в будущее лучи надежды, любви и сопереживания.

Но лично для меня уважение к этим парням не будет зависеть от того, как они там сыграют. Оно может стать еще больше, но меньше – точно нет.

Почему? Потому что есть прекрасная фраза: «У самурая нет цели – только путь».

Хоккеисты – не самураи, у них-то цели в карьере как раз есть. Но долгий путь, который они уже проделали, заслуживает, на мой взгляд, внимания и уважения.

Достигли они своих целей или еще нет – не так важно. Главное, что они отправились извилистыми и топкими русскими дорогами к своей хоккейной мечте.

И дошли до нее.

Игорь Рабинер

Артемий ПАНАРИН

10

Артемий Сергеевич ПАНАРИН

Родился 30 октября 1991 года в Коркино (Челябинская область). Нападающий. Воспитанник челябинских СДЮШОР «Трактор» и «Сигнал» и подольской СДЮШОР «Витязь».

Клубная карьера

2008–2012, 2012–2013 – «Витязь» (Подольск)

2012 – «Ак Барс»

2013–2015 – СКА

2015–2017 – «Чикаго Блэкхокс»

2017–2019 – «Коламбус Блю Джекетс»

2019–н.в. – «Нью-Йорк Рейнджерс»

Командные достижения

Чемпионаты мира:

Серебро: 2015. Бронза – 2 (2016, 2017).

Молодежный чемпионат мира:

Золото: 2011.

Кубок Гагарина: 2015

Личные достижения

Лучший бомбардир ЧМ-2017

Лучший нападающий ЧМ-2017

«Золотой шлем»: 2015

«Харламов Трофи»: 2016

«Колдер Трофи»: 2016

Попадание в символическую сборную новичков НХЛ: 2016

Попадание во вторую символическую сборную всех звезд НХЛ: 2017

Попадание в первую символическую сборную всех звезд НХЛ: 2020

Коркино – Нью-Йорк

Летним днем 2019 года форвард Артемий Панарин в центре Манхэттена открыл входную дверь офиса своего нового клуба – «Нью-Йорк Рейнджерс».

Ничего особенного от этого визита он не ожидал. Семилетний контракт, по которому он в среднем будет получать 11 с половиной миллионов в год, уже был подписан. До дебюта в синем свитере на льду прославленного «Мэдисон Сквер Гарден» еще надо было потерпеть – шли летние каникулы. Ему просто кивнули на вход в очередной небоскреб и сказали: «Зайдем сюда».

Зашли. А там – шок. Несколько сотен человек, работающих в клубе, разом вышли из кабинетов и по очереди отбили Панарину «пятеру».

– Блин, я вообще охренел! – честно и просто восклицал потом Тёма. – Человек триста из офиса хлопают, кричат: «Welcome!» Это было очень круто, очень. В этот момент я понял, что сделал правильный выбор.

В минуты того шокирующего приветствия в главном мегаполисе мира он подумал о том, какой путь прошел.

Вспомнил родное Коркино, фигурные коньки, перешитую на пятилетнего пацана взрослую форму деда. Корову, которую старики доили возле дома, молоко, которое бабушка потом каждый день шла продавать к ближайшей трассе, чтобы заработать чуть-чуть деду на бензин – ведь нужно было возить маленького Тёму на тренировку в Челябинск, это 42 километра…

Вспомнил, как получал от деда по рублю за забитый гол (в десять раз меньше, чем Александр Овечкин от родителей). Складывал деньги в спичечный коробок. На сбереженное мечтал купить себе машинку с пультом управления. Ему было лет семь-восемь, считать толком не умел, в ценах не разбирался. Когда набился полный коробок, спросил: «Деда, ну чего?» «Давай считать», – ответил тот. После подсчетов выяснилось, что ни о какой машинке не может быть и речи, но можно купить дыню. Купили. Съели.

Вспомнил суровый хоккейный интернат в Подольске, где приходилось бороться с соперниками не только на льду, но и в комнате – отстаивать каждый присланный из дома кусок хлеба. А о телевизоре, который там был один на сорок человек, и мечтать не приходилось.

От Коркина до Нью-Йорка – путь неблизкий. И не только географически.

В последнее время Панарин старается чаще напоминать себе об этом. Потому что понял: из-за бесконечных целей, новых вызовов человек забывает о действительно тяжелом пути, который прошел. А тогда и гордость от сделанного теряется.

Теперь он уже не хочет забывать, что максимум, о котором он мечтал когда-то, в интернате – это элементарно посидеть со взрослыми мужиками из «Витязя» запасным на лавке. Какая там НХЛ!

Скажите вы ему тогда, лет пятнадцать назад, что весь офис «Нью-Йорк Рейнджерс», счастливый, что заполучил такую звезду, выйдет из кабинетов и будет отбивать ему «пятеру» – начал бы смеяться до колик в животе.

И все же прошло немного времени – и он, игрочок четвертого звена сборной, уже вышел на финал молодежного чемпионата мира в Баффало. Наша команда после второго периода горела канадцам – 0:3. Именно с гола Панарина начался легендарный камбэк. И именно Панарин при 3:3 забросил четвертую, победную шайбу.

И ведь не сказать, что пути назад, в Коркино, после этого уже не было. Достаточно посмотреть на судьбы двух других голеадоров того финала – Максима Кицына, который много лет уже пылит в ВХЛ, а последний гол в КХЛ забил в сезоне-2011/12, и Никиты Двуреченского, курсирующего между чемпионатом Белоруссии и той же ВХЛ. Но Тёме-то молочных рек с кисельными берегами и не пророчили, а вот Кицыну…

На другом конце этой шкалы – Панарин и капитан той золотой молодежки Владимир Тарасенко. Ну и два будущих обладателя Кубка Стэнли – автор трех голевых передач Евгений Кузнецов и его одноклубник по «Вашингтону» Дмитрий Орлов.

У двух героев финала в Баффало совсем не задалась взрослая карьера, и это – тот самый контраст, который подчеркивает сложность пути, проделанного Панариным и Тарасенко.

Двуреченский сейчас играет в клубе «Сарыарка» из Казахстана. Кицын – в родном новокузнецком «Металлурге» во второй по силе лиге России. А ведь наверняка эти парни так же мечтали о славе, об НХЛ, о чем-то вроде семилетнего контракта на 81,5 миллиона долларов, который Панарин в 2019 году заключил с «Рейнджерс». Больше него в год из российских хоккеистов не зарабатывает никто.

Карьеры Двуреченского и Кицына – лучшее свидетельство того, что сотни отбитых ладоней сотрудников офиса «Рейнджерс» на Манхэттене, а позже – десятков тысяч болельщиков в «Мэдисон Сквер Гарден» по случаю очередной его восхитительной игры, были Артемию далеко не гарантированы. Не говоря уже о билбордах на Таймс-сквер, которые Панарину посвящались…

* * *

Дедушку Артемия Панарина зовут Владимир Ильич Ле… Нет, это не шутка. Только не Ленин, а Левин. Он был футболистом и хоккеистом коркинского «Шахтера» еще в те времена, когда в этом, ныне 34-тысячном городке Челябинской области добывали уголь. Провел три сезона во второй группе чемпионата СССР и был среди тех, кто сенсационно обыграл воскресенский «Химик» в союзном Кубке.

А какие там были переплетения судеб! Отец Олега Знарка, Валерий, выходил на лед против Левина в Усть-Катаве, родном городе самого успешного тренера сборной России, руководившего командой чемпионов мира-2014 и олимпийских чемпионов-2018. После паса Владимира Ильича «Шахтер» забил гол, Левин, празднуя его, поднял руки… И в эту секунду Знарок-старший, по рассказу панаринского деда, со всего разгона въехал ему в грудную клетку. Ильич рухнул на лед и отключился. Из больницы, впрочем, его выписали быстро.

Пройдет около полувека, и внук Владимира Левина женится на внучке Валерия Знарка. Артемий Панарин и Алиса Знарок составят одну из самых известных и ярких пар нашего спорта. А папа Алисы, Олег Валерьевич, как-то раз увидит Ильича на матче сборной в Санкт-Петербурге против чехов и мечтательно скажет: «Вот бы сейчас пельмешек уральских поесть!» И они от души пожмут друг другу руки.

В воротах коркинского «Шахтера», обыгравшего «Химик», стоял Георгий Белоусов. Его внук, тоже Георгий, стал лучшим другом Панарина. Двух пацанов каждый день возили из Коркина в школу челябинского «Трактора», с разницей в год они перебрались в подмосковный Подольск. Потом вместе играли за местный «Витязь». Сейчас Белоусов – форвард «Автомобилиста» из Екатеринбурга, солидной команды КХЛ. Не сказать что звезда, но вполне крепкий игрок основы.

От дома, где жили Белоусовы, до двухэтажного дома сталинской застройки, где по-прежнему квартируют Владимир Ильич и Нина Степановна Левины – километр-полтора. Георгий, смеясь, вспоминает фрагменты их детства, во многом общего:

– Летом, когда не было тренировок, Панара всегда вставал раньше меня и приходил будить. Тогда никто друг другу заранее не звонил, о приходе не оповещал. Прибегает, заходит, я валяюсь полусонный. И начинает меня мучить, пальцы в ребра вставлять… А потом мы начинаем что-то интересное делать.

Когда немного подросли, могли у его деда машину без спроса взять и по городу поехать кататься… Ключи стащили – и по всему городу гоняем. Менты едут, а нас из-за руля-то еле видно. Лет по пятнадцать – естественно, никаких прав. Но не остановили ни разу. А дед у Тёмы мировой! И для него он – святое!

К ним как ни зайдешь – все время смеешься. Бабушка сажает Тёму за стол, пельменей или вареников наваливает. Дед заходит и обязательно что-то ему скажет: «Ну-ка, давай, штаны подтяни!» И как-то так скажет, что мы обязательно ржем. Поедим, чайку попьем – и гулять по городу, с пацанами и девчонками общаться. В те времена нам неинтересно было играть в приставки…

– Правда, что, если бы не дед, никакого хоккея у Панарина не было бы?

– Правда. Это даже не обсуждается. По сути, родителям это было ни к чему. Возить в Челябинск, заморачиваться, тратить деньги. Если бы не дед с бабушкой, он бы, может, и сейчас в Коркине ошивался. Жили они бедно, и история про корову и молоко, выручка от которого шла деду на бензин до Челябинска и обратно, – не выдумка. Дед Панары и мой батя возили нас по очереди. У Владимира Ильича был «уазик». Сегодня заводится, завтра нет. Тогда же никаких мобильных телефонов не было. Случалось так, что машина на трассе вставала. Раз – мы не приезжаем на тренировку. Где они? Наверное, на трассе сломались. Кто-нибудь за нами поедет, найдет, довезет до «Трактора». А дед уже с машиной разбирается. У моих родителей были «Жигули», «четверки». Одна – хорошая, следующая тоже ломалась через день, как тот «уазик». Кто мог, тот нас и отвозил, никаких разногласий у них не было…

Из Коркина в Челябинск на хоккейные тренировки сначала возили четырех мальчишек. Двое потом отвалились – а может, родителям стало не до того.

– Только мои родители и дедушка с бабушкой Панарина пошли до конца, – вспоминает Белоусов.

Дед до сих пор называет внука Артемом – он лишь годы спустя, когда Тёму нужно было отправлять в какую-то поездку и заполнять документы, узнал, что дочь Лена дала внуку удлиненное имя. А о том, как вообще решил отдать внука в хоккей, Владимир Ильич рассказывает так:

– Когда Артему было лет пять, я подумал: «Вот умру, а внук скажет – мол, дед сам играл в футбол и хоккей, а меня на коньки не поставил». И решил действовать.

Стали искать коньки – на стадионе нашли только фигурные, 34-го размера. Форму достать в 90-е годы было негде. Под крышей на чердаке валялось много старой дедовской (во всех смыслах) экипировки, и Владимир Ильич вырезал внучку щитки, нагрудник, перешил все на пятилетнего. Нина Степановна сшила специальные трусы из старой формы мужа. Точильщик в школе «Трактора», старый знакомый Левина, нашел в мусорке какие-то носки, приклепал их к конькам…

Вот так все начиналось. А еще – с бросков деду теннисным мячом. Роль ворот играло окно. Тёма, правда, уточняет: мячик был не обычным теннисным, а облегченным, и разбить окно им было невозможно. Тем более что висела тюлевая штора, если что, смягчавшая удар. Но обои портились, бабушка ругалась.

Прекрасно помнит Панарин и дедову корову – правда, имя ее в памяти не отложилось. Зато словно перед глазами такие детали:

– Кормило нас не только ее молоко. Бабушка пекла пирожки, жарила рыбу, которую мы с дедом ловили. И все это продавала на трассе, до которой от нашего дома было идти минут 15.

– А вы сами корову доили?

– Никогда. Я на самом деле был непослушным ребенком, никогда особо не помогал дедушке с бабушкой. У меня были свои интересы. Погулять где-то с пацанами, похулиганить. Всегда убегал из дома, и была целая война, чтобы загнать меня на пять минут поесть по-быстрому, после чего я опять убегал.

– Получился бы из вас хоккеист, если бы не фанатизм деда? – спрашиваю я. Ответ следует немедленно:

– Конечно, нет. Ему стоило огромных трудов возить меня пять лет, с пяти до десяти, каждый день в Челябинск и обратно, пока первый интернат в «Тракторе» не появился. Было очень много сложностей. Вся семья была против того, чтобы он так «мучил ребенка».

– Ого!

– Да. И мама, и все остальные бабушки-дедушки говорили: «Оставь мальчика в покое, пусть наслаждается детством». Но он стоял на своем, хотя в тот момент хоккей меня вообще особо не интересовал. Да и ничто по жизни не интересовало – был легкомысленным парнем.

Об этом мы еще поговорим. А пока подивимся, какие же разные у людей судьбы. У маленького Кучерова дома висел постер Русской Пятерки и еще много чего. Панарин же, как он сам признается, даже после переезда в Подольск и десяти мировых звезд назвать не смог бы.

– У нас в интернате в «Витязе» был один телевизор на сорок человек в комнате, – говорит он. – Соответственно, ты его никогда не смотрел. А потом база поменялась, стало по три человека в комнате. Тогда, лет в шестнадцать, и появился первый телевизор. Только поэтому как-то начал смотреть хоккей.

Но там, в Подольске, мыслей завязать с хоккеем у него уже не было. Хотя еще в четырнадцать лет Артемий даже не задумывался о том, что придется, например, пробиваться во вторую команду «Витязя». Искренне полагал, что так своим годом рождения они и будут играть всю жизнь. Это открытие настигло его в пятнадцать. Тогда он и станет больше работать над собой, дополнительно заниматься, на каждой лестнице – в столовую, в школу – делать «хоккейные» прыжки…

* * *

Артемий рос без отца. Мама родила его совсем молодой – в двадцать лет. Ей надо было работать, и воспитанием мальчика в основном занимались дед с бабушкой.

Мама, которую он перевез в Санкт-Петербург и которой подарил машину, в детстве ходила на некоторые его матчи. Но уже в Подольске, куда она с какого-то времени переехала, пришла на две-три игры – и они сложились неудачно. После этого Панарин не пускает ее на хоккей.

– Хотя, конечно, если бы на НХЛ приехала – пожертвовал бы одной игрой, – улыбается он. – Как мать родную на игру в Америке не пригласить?

Переезд мамы из Коркина в Подмосковье, кстати, не приведет к тому, что Артемий начнет спокойно жить в домашних условиях. Видимо, уже поздно было.

– Не скажу, что условия в интернате были лучше, просто дух коллектива мне уже был настолько близок, что дома стало немного скучно, и я пошел жить обратно в интернат, к ребятам.

Иногда он смотрит видеозаписи детских игр. И видит, как сходят с ума чьи-то родители. Орут как сумасшедшие, матерятся, давят на сыновей. Многие из этих ребят такого давления не выдержат и ничего не добьются…

Владимир Ильич, по воспоминаниям Артемия, редко кричал на него. И мата не было точно. Сорвался он, на его памяти, лишь однажды – и совершенно не по делу.

– Раньше были такие фишки игральные, их надо было выбивать, переворачивать – и я, наверное, был лучшим не только в нашем дворе, но и в соседних, – вспоминает Панарин. – Обыграл в очередной раз одного парня, а он пожаловался моему деду, что я его обманул и украл у него фишки. Прихожу домой – и дед ни за что тапкой налупил меня так, что я орал как резаный. Хотя я реально по-честному выиграл!

Тут грех не спросить, не лупили ли его тренеры, как было принято в России в те времена. Да и сейчас такое происходит нередко, и Белоусов о том же применительно к себе рассказывал. Незадолго до одного из наших с Тёмой разговоров разразился скандал – было обнародовано видео, на котором детский тренер «Авангарда» Игорь Николаев бьет мальчишек клюшкой по голове, и не легонько: они падали. Тренера в результате уволили. Спрашиваю Панарина об этом.

– Я в свое время тоже получал. В «Витязе» были определенные годы рождения, которых только через такой режим воспитывали! Терзали пацанов просто жестко. У нас в годе как раз этого не было. С нами работал Игорь Борисович Синицын, добрый человек, он другими методами пользовался. Но некоторые другие тренеры лупили постоянно, на каждой тренировке. Я к ним периодически попадал. Сильно меня не били, потому что я в хоккей немножко играть мог. Но все равно попадало иногда. И в Челябинске было, даже больше. Чуть что – клюшкой по жопе. У нас, видимо, это в культуре: люди думают, что так правильно.

– Можно сказать, что это делает хоккеистов забитыми и закомплексованными? Что они в дальнейшем будут понимать только такие методы и не станут свободными людьми?

– Трудный вопрос… Кто-то будет забитым, кто-то нет. Но все равно это неправильно. Тренеры просто не справляются со своими эмоциями. Надо стараться объяснять. Я-то сам в принципе человек вспыльчивый, даже не исключаю, что на их месте мог бы так же поступить. Но если посмотреть на все это трезвым взглядом, то скорее так делать нельзя.

Характер у маленького Панарина был, как он выражается, «движняковый». В первые годы занятия спортом ему гораздо больше самого хоккея было интересно запрыгнуть сзади на едущий трамвай или сделать что-то в таком же роде.

* * *

Когда Панарину было двенадцать лет, в его хоккейной карьере случилось первое испытание. Олег Семендяев, тренер «Трактора», его отчислил. Юного Артемия отправили в «Сигнал» – другую челябинскую школу гораздо ниже уровнем. Дедушка в интервью выражал уверенность, что там не обошлось без коррупции – кому-то из богатеньких пап нужно было протолкнуть своих чад, и Артемий стал жертвой.

Сам хоккеист, впрочем, иного мнения.

– Дед на самом деле так считает. А я думаю, что действительно потерял тогда уверенность, о чем и говорил Семендяев. Помню его слова: «Панарин, ты как шайбу принимаешь – это всегда потеря». Все это было логично. В «Трактор» я пришел в шесть лет. До десяти был в топе. Мог расслабить булки, почувствовать, что и так в порядке, перестать работать. Дедушка с бабушкой тебе не будут жестко пихать – давай, мол, соберись. А ты, ребенок, таких вещей не понимаешь. На этом фоне все выросли, а я стал меньше всех. Это все вместе могло сделать так, что стал хуже других. Смотрел интервью Семендяева, когда фильм обо мне сделали. Он говорит: «На тот момент я поставил лучших». Я ему верю и ни в коем случае не виню. И зла не держу, потому что очень круто все в итоге получилось. И даже лучше, чем вышло бы в Челябинске.

– То есть у вас к нему нет претензий?

– Никаких. С тех пор мы не виделись, но я человек отходчивый – и с удовольствием с ним бы встретился и поговорил. Думаю, его единственная ошибка была вот в чем. Да, я стал хуже играть, потерял уверенность. Мне кажется, он как тренер мог мне ее вернуть, дать понять, что я хороший игрок – и тогда бы я раскрылся.

Белоусов тоже не видит в той ситуации большой тренерской вины:

– У меня тренер был, Станислав Шадрин, царствие ему небесное. Такие методы воспитания, которые он применял, сейчас пресекают. По жопе ты получал постоянно! Все через боль. Потом ее подзабудешь, а требования уже заучил – и вроде лучше играть начинаешь. У Тёмы тренер Семендяев вроде их не трогал. А то, что в «Сигнал» его отправил… Сложно в то время было представить, что он станет такой звездой, в НХЛ будет играть. Маленький был, щупленький. С искривлением позвоночника, не рос из-за этого. Какой-то сутулый весь был.

Искривление позвоночника – диагноз, о котором никто применительно к Панарину никогда не рассказывал. Тем интереснее и важнее, что хоккеист смог преодолеть и сложности со здоровьем, стать суперзвездой.

Панарин не помнит, чтобы Семендяев сказал ему об отчислении лично. Начались первые предсезонные сборы, все пришли в раздевалку на общее собрание. И перед его началом один из родителей сказал Артемию, что видел письмо, из которого следовало – он едет в «Сигнал».

Для него это был стресс. Он подумал: «Если правда – это конец». Потом то же самое ему подтвердил дед. Тренер лично объясниться не счел нужным. Тем удивительнее, что Панарин с удовольствием пообщался бы с ним сейчас. Представляю на его месте, например, Кучерова…

Тёме было неприятно и тревожно. Он жил в интернате с ребятами из «Трактора», но теперь вместо тренировок в классной школе и комфортных условиях ему надо было ехать на трамвае на другой конец города, играть на плохом катке, с плохими хоккеистами, в плохих раздевалках… Он не хотел ездить на тренировки и нередко их пропускал. Это был момент, когда Панарин был ближе всего к уходу из хоккея.

– Не в обиду «Сигналу», но после «Трактора» это был полный отстой, – исчерпывающе формулирует Артемий. – Какое-то сборище дворовых ребят, которые хотят заниматься физкультурой. Я пошел вниз по ступеням. И у меня не было никого, кто бы сказал мне – надо собраться, доказать, вернуться в «Трактор».

В челябинском детском хоккее тогда сверкал Евгений Кузнецов. «Он всегда был в таком порядке!» – восхищается Панарин. Ему тогда до Кузи было как до неба. Теперь они оба – звезды НХЛ, но приставка «супер» именно на сегодня (2018-й год уже не берем) применима только к Артемию.

* * *

Первыми после конфликта с Шадриным, тренером в «Тракторе» (не путать с легендой «Спартака» с той же фамилией), в Подольск уехали Белоусовы. Около года Георгий прожил в интернате «Витязя», и однажды его отцу позвонил дедушка Панарина: «Моего Тёму совсем зажали, не знаю, что делать. Что посоветуешь? Может, поможешь как-то?»

Белоусов-старший предложил поехать в «Витязь», пообещал договориться. Артемию было двенадцать. Вопрос решили быстро, после первого же просмотра – все-таки в «Тракторе» ребят готовили серьезно, даже тех, кого ссылали в «Сигнал». Уровень по сравнению с подмосковной школой был другой.

– Знаю точно: мой отец договаривался, чтобы Тёму в Подольске посмотрели, – подтверждает Белоусов. – Но думаю, что там долго не надо было смотреть.

Панарин помнит, что ехал с Урала в Подмосковье на поезде и очень переживал, что не попадет в команду, а возвращаться толком некуда. Не в «Сигнал» же? Но в «Витязе» команда оказалась такая, что Тёма за второй круг, на который его заявили, набрал больше очков, чем другие за оба. Скоро даже стал капитаном.

– В Челябинске мы играли в первой группе детского хоккея – с Омском, Магниткой, другими хорошими командами, – рассказывает Белоусов. – В Подольске – во второй. Он приехал – навыки хорошие, техника. Всех обманными движениями раскидывал. Видел много раз, как вратарей обманывал и из-за ворот им забивал. Причем помногу. Вроде за игру ничего не сделал, но раз – и вот уже две! «Витязю» 91-го года он очень сильно помог.

А вот жить в интернате было непросто. Жора Белоусов, когда совсем допекало, звонил маме в слезах: «Мне здесь тяжело. Кормят плохо, старшаки все отнимают. Придешь, покушать купишь – борцы и боксеры все забирают…»

Номера были маленькими, но набивали в них по восемь человек, в два яруса. Двери не закрывались, заходи кто хочешь. О каком-либо личном пространстве не могло быть и речи. Оно возникало только в те минуты, когда на общий номер раздавался звонок, и дежурная кричала: «Панарин, к телефону! Дед!»

– Я очень вспыльчивый, очень, – признается Панарин. – Меня даже зажигать не надо. Напишет кто-то грубоватый комментарий в Инстаграме – сразу завожусь, отвечаю. Но проходит десять минут, мне становится по фигу. А если человек еще скажет: «Извини» – я его вообще расцелую. А вспыльчивость – она из интерната. Я такой агрессивный, потому что приходилось постоянно защищать себя. Был самым маленьким и худым, и надо было быть всегда готовым к отпору.

– Избивали?

– Чтобы прямо по лицу – нет. Когда уже подрос, в обиду себя не давал. Ни одного боя не проиграл, даже когда поменьше противника был. В десять лет, еще в Челябе, один раз пробили в ногу лоу-киком, а у меня тогда мышц не было. Получилось прямо в кость, я упал и орал от боли. Хотя воспитательницы меня новым ребятам в пример ставили – никогда не ревел. Пацаны постарше издевались над младшими, но я никогда не сдавался.

Белоусов развивает тему:

– Агрессия у него была, конечно. Представьте маленького пацана, который хотел бы жить в нормальных домашних условиях, есть человеческую еду, а не дошираки. И с хлебом, который у него старшаки забирают. Как тут злости не появиться?

Кормили очень плохо. Если тебе удастся на ужин доширак с одноразовым пакетиком майонеза съесть – это хорошо, а если сырок – так вообще классно! А могут и его у тебя забрать борцы и боксеры. Они чувствовали свою власть над нами. Если сегодня никто у тебя ничего не забрал, то ты довольным ложишься спать.

Но постоять за себя он умел, это факт. Даже если человек выше него на голову. Знаете, как я его называл? Клещ! Противник выше его на голову, а Тёма, маленький и худой, вцепится ему в глотку и будет его душить. Бывало, что и заваливал таких, а потом лежал на нем и долбил. Такой характер.

Мог ли Панарин пойти по дурной дороге? Запросто. Как и почти все тогда. Недаром он упоминал в одном из интервью, что у него «лет в пятнадцать были проблемы, когда голова могла улететь».

– Я же все равно сигаретки во дворах покуривал. Но большого интереса ко всему этому не просыпалось. В этом возрасте же еще важно, что девчонки начинаются. А я был такой маленький, что по этой части без шансов вообще. Не было даже желания куда-то ходить.

Однажды, правда, из школы «Витязя» он чуть не вылетел. За серьезное нарушение спортивного режима.

– На самом деле мы с ребятами годом старше напились водки, а не пива, как я сказал в фильме. Я никогда раньше водку не пил, а тут дошло до того, что по дороге обратно спьяну ботинки задом наперед надел. Ехали назад на общественном «пазике» вдвоем с пацаном, нам по пятнадцать лет, притом что оба лет на десять выглядели, а он вообще на девочку был похож. Он кричал взрослым, ехавшим после работы домой, что всем здесь набьет морду. Я в дальнем углу стоял, просто кипятком писал от смеха, что этот пьяный дурак несет. Кондукторша ему подзатыльники отвешивала.

Когда вышли около интерната, говорю – давай хоть погуляем, протрезвеем, а то как мы такие зайдем? А он авторитетно заявляет: «Чтобы протрезветь, надо лечь спать». И пошли в интернат, а там жестко спалились. Тот вообще не в адеквате, лыка не вяжет, я хоть разговариваю. Начинаю на ходу придумывать историю, как нас гопники поймали и говорят: либо вы пьете, либо мы у вас забираем телефоны и избиваем. И нам пришлось…

Нас двоих уже отчисляли. Но дед то ли звонил директору школы Сергею Левашову, то ли даже приезжал в Подольск, плакался, чтобы меня оставили. В результате пожалели. А того парня выгнали.

– То, что он тогда с водкой попался – единичный случай, – говорит Белоусов. – Системы в этом не было никакой. Не было у нас такого интереса жизненного.

Больше пьяных историй за юным Панариным не значилось. Хорошо, в тот раз пожалели…

* * *

А пожалели не случайно. К счастью, в «Витязе» нашелся взрослый человек, который сразу оценил способности Панарина и взял его под опеку – директор школы Левашов, сам бывший игрок. Временами он и домой к себе его забирал, кормил. Тёма стал там почти членом семьи.

– Левашов мне очень помог, – говорит Артемий. – Коньки, помню, покупали, краги давали, клюшки. Какую-никакую стипендию платили. А самое главное – не было такого, чтобы он за мной следил. Я чувствовал, что тренеры ко мне немножко по-другому относятся, чем к остальным, свободу дают. Думаю, это его рук дело. Не уверен, но мне кажется, что он говорил: с этим парнем поаккуратнее, это наша перспектива, надо ему давать играть.

Тёма и так уже чувствовал себя уверенно, а тут совсем поднял голову. В выпускном сезоне его команда проигрывала одному из соперников 1:5 и выиграла 6:5. Все шесть шайб забросил Панарин…

Тем не менее, как мы помним из его слов, максимум, о чем он мечтал – посидеть на скамеечке со взрослой командой «Витязя». Вся эта юношеская уверенность слишком уж далеко не распространялась. И амбиции на тот момент были так себе. Белоусов подтверждает: никаких особых иллюзий Артемий в то время не строил.

– Кто думал, что у него так все повернется? – рассуждает друг Панарина. – Никто. На тот момент было просто приятно, что его вызвали в первую команду. Помню, как он часто говорил Акулинину, тренеру юниоров «Витязя»: «Игорь Иванович, ну вот он я, готов играть! Скажите, чтобы меня в первую команду потренироваться взяли!» Тот отвечал: «Да ты еще маленький. Тебя толкнут о борт, ты упадешь и развалишься». А вот когда он подрос – это дало большой толчок. Играть-то Тёма умел всегда. Тут и хоть как-то вытянулся, и подкачался, жилистый стал. Помню, на тренировки прихожу, смотрю, он там спину качает каждый день. Спрашиваю – что такое? «Сказали – если не будешь, тебе п…ц».

Говорить, что уже тогда Панарин твердо встал на верную хоккейную дорогу, было бы все же преувеличением. Тёма – человек откровенный, способный рассказывать о себе истории, которые почти любой другой закопает в самых тайных уголках памяти. Взять, например, его знаменитое интервью журналисту Sports.ru Александру Головину с критикой в адрес Владимира Путина и вообще устройства общественно-политической жизни в России, за которое Панарину потом «прилетело» от многих стремившихся выслужиться перед высоким начальством граждан.

В той честной беседе, нелицеприятно отзываясь о других, Артемий не жалел и себя. Вспоминал времена подольского интерната:

«Воровали, кстати. Телефоны, кошельки. Денег же нет – еда была три раза в день, но не сказать что хорошая. И хотелось вкусно покушать. Пойти купить себе мороженку. Доширак вечером съесть, шоколадку. Приходилось так делать.

Люди, когда на массовое катание приходите, кошельки забирайте с собой.

Начиналось все с интерната. Там жили боксеры и борцы. Оставляешь в комнате телефон на две минуты – все, его не будет. Постоянно с собой надо все носить. В Челябинске такого не было: телефон оставил на месяц – его никто не возьмет. Но там помоложе, а в Подольске взрослые ребята, постоянно можно было что-то «потерять». Мы это переняли.

Нас была группа – человек пять. Как происходит массовое катание, мы идем на стадион. Заходим типа посмотреть – нас же все вахтерши знают, пускают. Последний человек из раздевалки выходит, мы – туда. Идешь по карманам. Помню, нашел белорусские деньги – тысяч двадцать или пятьдесят. Друг мой взял, я как вырвал у него из руки! Потом посчитали – сто рублей».

– Вас не ловили, не сажали ли в каталажку? – спросил я у Артемия после.

– Не сажали, – отвечает Тёма. – А спалили меня только однажды в большом торговом центре рядом с интернатом. Бывало, выносили оттуда шоколадки в носках, когда еще металлоискатели не поставили. Потом поставили, и выносить мы перестали. Ели прямо там, в продуктовом. Быстро съедали, фантик прятали где-то. А попались на том, что один мудила сказал, что камера не работает. И я прямо под камерой спрятал фантик в майонез. На кассе нас забрали. Но что с нас, интернатовских, взять? Поругали чуть-чуть и отпустили.

Мордобой тоже был если не прямо обычным, то уж точно не диковинным делом. Однажды близ интерната Артемия и его друга какие-то чужаки хотели избить, но это увидели боксеры и борцы. Те самые, которые отбирали у юных хоккеистов еду, однако тут-то нападали на своих – и все внутренние противоречия сразу забылись. Повыскакивали и отметелили пришлых.

Такая там была жизнь. Она Тёму, с одной стороны, закалила, с другой – могла отправить совсем не в том направлении. Но стержень внутри него оказался правильный. Хоккейный. И, когда спрашиваю, можно ли его назвать воспитанником «Витязя», Панарин отвечает:

– Дед в интервью сказал, что я – его, дедовский. Да, это так. Но второе место у «Витязя».

Рассказываю Георгию Белоусову историю, что Никита Кучеров с первого большого контракта в НХЛ подарил своему первому тренеру Геннадию Курдину джип. И спрашиваю, делал ли кому-то такие серьезные подарки Панарин.

– Знаю, что он маме дарил автомобиль, – отвечает хоккеист. – И еще один – деду. Сначала, когда еще здесь был, – русскую, «семерку» «Жигулей». А уже когда заиграл в НХЛ – «Хендэ», джипчик I-35. На нем дед сейчас и передвигается.

– А ты себе какие-то подарки просил?

– Только кепки, другую атрибутику. А так мне от него ничего не надо. Главное – ощущение, что он всегда рядом.

* * *

В детскую команду Артемий приехал из Челябинска королем. То, как он пробивался во взрослый хоккей – уже совсем другая история.

В семнадцать лет попал во вторую команду, а через полгода подняли в первую, за что он по сей день благодарен ее тогдашнему главному тренеру Сергею Гомоляко и специально просит подчеркнуть, что начал играть во взрослом «Витязе» при нем. При Андрее Назарове – только продолжил.

– Когда Гомоляко забрал Артема в основную команду, родители в Подольске взбунтовались: «Почему взяли только иногороднего, а не наших?!» – рассказывал в интервью «Спорт-Экспрессу» дед игрока. – Тогда на просмотр отправили целую пятерку, никто не прошел – только Артем.

– Никто там не думал, что он вырастет в суперзвезду, – добавляет Георгий Белоусов. – А Гомоляко – вообще красавец, спасибо ему огромное. Об этом человеке можно сказать только позитивные вещи. Он нам обоим помогал, не только Тёме. Мы его не подводили, старались играть хорошо. Потому что он реально в нас поверил.

Контракт Артемия с «Русскими Витязями», фарм-клубом, подписывал менеджер Леонид Решетников. В первом сезоне во второй команде зарплата Тёмы должна была составить 9500 рублей, в случае перевода в первую – 20 тысяч. На следующий год – соответственно 14 и 28. Решетников приговаривал: «Так, у тебя сейчас девять с половиной. В первый год ты точно в первую команду не попадешь. Во второй – тоже. Третий – будешь уже рядом, но шансов мало. А вот на четвертый год в первой команде у тебя зарплата шестьдесят тысяч рублей, ты будешь плотно сидеть под ней».

Через полгода Панарин заиграл в главной команде «Витязя». Но обидел его не тогдашний прогноз Решетникова, а то, что произошло следующим летом. В первом сезоне Артемий стал лучшим бомбардиром второй команды, двое лидеров которой получали по 200 тысяч. Тёма надеялся, что его контракт перепишут в сторону повышения, он уже даже считал, сколько надо откладывать в месяц, чтобы купить подержанную «Мазду», хетчбэк – очень ее хотел.

И летом после такого сезона тот же Решетников говорит ему: «Тут законы поменялись, надо переписать контракт. Вместо 9 с половиной тысяч будешь получать 7 с половиной». Панарин позвонил Алексею Ярушкину, главному тренеру второй команды. Тот сказал ему, чтобы ничего не подписывал – Тёма так и поступил, но шел на базу обиженным на весь мир. Человек он незлопамятный, но даже у него перед глазами до сих пор стоит этот эпизод. Правда, вспоминая его, Тёма посмеивается.

– Разгонюсь, думал, блин, на автобусе, врежусь в этот дворец, что-нибудь этим гадам разобью, – сочно формулирует он тогдашние мысли. – В итоге Ярушкин позвонил, сказал, что мне сделали 12 тысяч рублей. Подняли на три тысячи!

В год перед выпуском из школы «Витязя» и переводом во вторую команду Панарин подрос – и как только оказался в «Русских Витязях», его, как он выражается, сразу же «посадили под штангу». До того он никогда с ней не сталкивался – в школе и зала тренажерного толком не было. Неудивительно, что столь резкий переход к силовой подготовке вызвал серьезные проблемы со спиной.

– Через полгода попал в первую команду и после каждой игры съедал по две обезболивающие таблетки, потому что вообще невозможно было сидеть. Проверили спину и сказали, что она у меня как у 60-летнего дядьки. Врач добавил: «Смотрим на тебя еще годик. Если будут ухудшения – то под списание. Мы в тебе не будем нуждаться».

Артемий испугался так, что весь год круглыми сутками качал спину – и потом еще года три делал то же самое. Это ему здорово помогло твердо держаться на коньках – до того, как Тёма выражался, его «на ветру болтало». Даже летом, приезжая в Коркино, он без остановки ходил в зал и достаточно хорошо накачался – по крайней мере, по сравнению с тем, что было. Сразу потерял в технике, довольно долго ее восстанавливал, зато ветром его больше не сдувало. В НХЛ это ему сильно пригодится…

* * *

18-летний Панарин был доступен на энхаэловском драфте 2010 года, но никто субтильного форварда не выбрал. Тогда это еще можно было понять. Но чтобы его не задрафтовали и год спустя, когда он уже был автором двух шайб в финале молодежного чемпионата мира…

– Мои габариты, видать, людей смутили, – реагировал он спустя шесть лет на мое удивление по этому поводу. – Ну и хорошо, что так получилось. На самом деле я рад. Потому что у меня появился выбор, куда пойти. Все, что ни делается, к лучшему. Если бы меня тогда поставили на драфт, сейчас мог бы оказаться не в том клубе, в котором нужно.

Теперь же я спрашиваю его, как он отнесся к этому в то время, не ударило ли это невнимание психологически.

– Вообще не ударило, – говорит Тёма. – Потому что я никогда не ставил себя наравне с топ-ребятами из той молодежки – Тарасенко, Кузнецовым, Кицыным, Орловым. В голову не могло прийти, что буду там же, где они. Да я даже не знал, что такое драфт!

Слышишь это – и снова думаешь о том, где сейчас Панарин и где Кицын.

На МЧМ в Баффало, который завершился легендарным финалом с Канадой и последней на сегодня победой сборной России, Панарин выходил в четвертом звене. До решающей встречи игрового времени у него было немного, отличиться удалось только одной заброшенной шайбой. Геройства были припасены на главный момент…

– Валерий Брагин верил в меня всегда, – вспоминает Артемий. – Ему все говорили: «Он маленький, как будет с канадцами биться?» Чтобы понять это, он для начала взял меня на суперсерию. Помню, я старался проявить все лучшие качества, рубился со всеми в углах. У меня был выбор. Легче было отбывать номер, ездить, никого не трогать. Но из-за непростого детства, из-за того, что был голодный, я психологически немножко сильнее других ребят. У меня очень развито это чувство – за свое буду грызться, вцеплюсь мертвой хваткой, но своего добьюсь.

Как раз тогда это и проявилось. Панарин, как он выражается, «закусывался в углах с этими огромными защитниками», и тренеру Брагину это понравилось. По итогам ежегодной суперсерии между лучшими канадскими и российскими молодыми хоккеистами он в интервью отозвался об Артемии одобрительно, хотя по ее ходу произошел эпизод, которым игрочок тренера разозлил.

– Брагин относился ко мне как к недисциплинированному хулигану, от которого можно ждать чего угодно. Например, того, что на серьезном собрании заржу как конь. Как раз в Канаде на суперсерии был момент: он какую-то речь толкает, ругает кого-то. В том числе и мне «пихает», что я в пустые ворота не попал. Уже руки поднял радоваться, но шайба в ворота не залетела. И тренер говорил, что так нельзя.

В этот момент я увидел, что ребята держатся из последних сил, чтобы не засмеяться. И мне от этого стало так смешно, что я не выдержал – и как взорвался! Две минуты не мог успокоиться. Вся команда в тишине сидела, на меня смотрела вместе с тренером. А у меня – сопли, слюни. Потом Брагин минут 15 сидел молча, после чего встал, сказал: «Жалко, что мы в Канаде» – и ушел. Были бы дома – выгнал…

Но в итоге тренер хоккеиста не наказал. Правда, позже говорил команде:

– Вот Панарин. Как его брать на чемпионат мира?

Партнеры хихикали, говорили: ничего, все нормально будет! И тренер решился. Оказалось в итоге намного более чем нормально…

Белоусов вспоминает о финале с Канадой:

– Мы все болели за Панару на том чемпионате, переживали. Во время финала были в Череповце, игра на следующий день. Ночь, четыре или пять утра. Я будильник завел, думал третий период посмотреть. Включаю – 0:3! Кто-то после этого выключил, а я, раз уж проснулся, решил посмотреть. И тут Панара одну – херак! А потом понеслось. Вторая, третья… Очень рад был за него. И сейчас рад. У меня никогда не было к нему зависти. Понимаю, что не каждому такое дано – забить в финале молодежного чемпионата мира и тем более в НХЛ на ведущих ролях быть. Молодец!

– Ты к нему в Северную Америку ездил?

– Он предлагал: «Сейчас дом куплю, приезжай!» Но куда я с тремя детьми поеду? Тяжело. Перелет 12 часов. Может, дети подрастут – соберемся, съездим с удовольствием. А он потом подойдет к тренеру, скажет: «У меня есть правый крайний…» Шучу, конечно. Английского не знаю, трое детей – какая там НХЛ…

Это сам Белоусов такой скромный. А Панарин говорил о нем общему знакомому: «Если бы Жора захотел, он мог бы играть где угодно. Он талантливее, чем я! Но есть определенные вещи, которые мешают ему это сделать».

Панарину не помешало ничто.

Миф, озвученный в интервью дедом, что в момент первого своего гола Канаде Панарин не должен был находиться на площадке, а сам выскочил вместо травмировавшегося партнера, Тёма опровергает. Говорит – это другая история. Уже после молодежки его привлекали в первую сборную. Во время матча с норвежцами в питерском дворце спорта «Юбилейный» наш герой весь матч оставался на скамейке, сборная вела 5:2. И в третьем периоде договорился с двумя партнерами, что дадут ему по одной своей смене.

– Замерз на лавке, а еще в перерыве орехов объелся, – в своем стиле вспоминает он. – В первой смене даже катить нормально не мог, а на вторую за пять минут до конца вышел и забил шестой гол. Еду и Брагину показываю: «Две смены мне надо, и я все сделаю». Он смеется…

Судя по всему, и в то время Артемий еще мог пойти не по той дорожке, которая привела его в примы НХЛ. Даже из диалога с Белоусовым можно было сделать вывод, что Панарин мог тогда стать звездочкой местного розлива. Спрашиваю его, была ли у Тёмы когда-нибудь звездная болезнь, и слышу:

– После молодежного чемпионата мира. Так разговаривал, что мне тогда вообще не хотелось с ним общаться, неприятно было. Тьфу! Я – простой человек, а он приехал такой: «Мне сюда, мне на интервью…» Не хочешь – не разговаривай, мне вообще по фиг. Я сказал ему тогда: «Так будешь себя вести – общаться с тобой не буду! Ты мне такой на х… не нужен». Может, он понял? Наверное, ему надо было это переварить. Прошло время – и все устаканилось, отношения стали такими же, как прежде. И больше не менялись, каких бы успехов он ни достиг даже в НХЛ.

Сейчас, во время сезона Артемия за океаном, они созваниваются нечасто. Но если это происходит, могут и час проговорить. Стоит один детский прикол вспомнить – за ним следует второй, десятый… И снова начинается веселье из совсем другой жизни, из прошлого, когда у того же Белоусова еще не было троих детей, из-за которых он давно не думает ни о каком отъезде в Америку.

Я спросил Панарина – кому из подмосковного клуба, кроме привлекшего его в первую команду «Витязя» Сергея Гомоляко, он благодарен больше всех.

– Алексею Жамнову, – отвечает он. – Как генеральный менеджер, он говорил тренерам, что я перспективный, меня нужно ставить, обращать внимание, давать время. Андрей Назаров давал много играть, у нас хорошо получалось в связке с Михаилом Анисиным. А при Юрии Леонове я уже сам много показывал, усиленно тренировался, доказывал ему – и он перевел меня из третьего звена в первое.

– Какая была самая жесть у Назарова? Твой друг Белоусов называет работу с ним школой жизни.

– Никакой жести не было. Сборы у него достаточно сложные. Он меня не трогал, за что ему большое спасибо. Особо не ругал. Я чувствовал поддержку и работал. Самое смешное было на собраниях, когда он матерился и такие коры выдавал!..

Говоря это, Панарин еще не представлял, какую «кору» Назаров выдаст в «Комсомольской правде» во время сезона-2020/21…

* * *

В именитом «Ак Барсе», первом большом клубе, куда Панарин перешел из «Витязя», у него не получилось. Владимир Крикунов, вроде бы тренер с наметанным глазом, открывший Павла Дацюка, Артемия не раскусил, о чем потом не раз высказывал сожаление. Впрочем, и тут, как и в случае с Семендяевым, хоккеист обиды не затаил.

– Вообще никаких обид! Потому что, опять же, это сыграло мне на руку. Не представляю, что в «Ак Барсе» я мог бы тогда прогрессировать. Там были большие звезды, чемпионы мира – Морозов, Зарипов, Терещенко. Мне было бы очень сложно там пробиться на топовые роли, и меня еще на год вернули в «Витязь».

Тем более что я хулиганил и в Казани, и до того в «Витязе». Гуляли с ребятами, что там говорить. И в «Ак Барсе» все это продолжалось. Дошли слухи, что меня подспалили и поэтому не дают играть. Поэтому, когда в «Витязь» вернули, я там кремень стал. В зале пропадал, работал над собой. Жизнь ударила, подсобрался, сказал себе: «Мне эти гулянки не нужны, хочу играть в хоккей». И после этого меня забрали в СКА. Когда перешел туда, следующие четыре года по ходу сезона вообще ни капли не выпивал – два года в Питере, два – в «Чикаго».

Белоусов говорит чуть ли не слово в слово:

– Когда его в Казань взяли, он там барагозил, не режимил. После этого вернулся в «Витязь», сел там, задумался: «Блин, если меня еще раз куда-то в сильную возьмут, и я снова обосрусь – больше не возьмут никуда!» И решил: хватит гулять, это – путь в тупик. Буду заниматься любимым делом, а там – как получится. Многое переосмыслил.

Именно поэтому его в СКА и пригласили. Только там, в Санкт-Петербурге, он и начал думать об НХЛ…

– Помню, Тёма говорил: «Переживаю немножко. Но в принципе думаю, что в СКА все получится», – продолжает Белоусов. – Мы все понимали, что у него есть техника, талант, катание, ум. Но кто мог подумать, что ему в СКА доверят играть в ведущих звеньях? Никто!

Первым его тренером в питерском клубе был финн Юкка Ялонен. При нем Артемий пахал, доказывал. Впервые в жизни на морально-волевых выполнял «тест Купера», после которого едва мог дышать. Тренер ставил его в основном в нижние звенья – с Кучерявенко, Макаровым, – что не помешало Панарину в первом же полном армейском сезоне-2013/14 забить 20 голов и набрать 40 очков – столько же, сколько капитан Илья Ковальчук. Было чем гордиться!

А потом СКА возглавил Вячеслав Быков. Человек, тренировавший сборную России на двух золотых чемпионатах мира подряд, в Квебеке-2008 и Берне-2009, случившихся после 15 лет чемпионской «засухи». Специалист, обожающий красивую комбинационную игру – и создавший в Питере изумительное звено, в котором объединил Панарина с Вадимом Шипачевым и Евгением Дадоновым. Они тут же принялись разрывать всех, играя и за клуб, и за сборную.

– Думаю, это ему дало большой толчок, – размышляет Белоусов. – Когда играешь с такими партнерами, начинаешь мыслить по-другому, стараешься выйти на новый уровень. И у него это получилось.

С Дадоновым они видятся всякий раз, когда их клубы встречаются в НХЛ. Успешный первый сезон Панарина в «Чикаго» вдохновит многих его соотечественников – все-таки ему было двадцать четыре года, и своим блеском в «Блэкхокс» он объяснит им, что можно в уже достаточно зрелом возрасте перебраться за океан и оказаться там успешным.

– После его удачного сезона многие, и я среди них, по-другому посмотрели и на свои перспективы в НХЛ, – рассказал мне Евгений весной 2019-го. – А когда Панарин уезжал, лично я в него верил. Может, и не думал, что все так ярко получится прямо с первого сезона. Но играл с ним и знаю, какими качествами на льду и характером он обладает. Поэтому не было мысли, что у него не получится вообще.

– Не скучали по вашей питерской тройке?

– Ну, вот так чтобы сидел и скучал – нет. Но как-то наткнулся на видео, где были ее голы и моменты – и вот тогда ностальгические чувства нахлынули. А в этом году уже сам сознательно еще раз это видео пересмотрел…

Дадонов говорит это – и я думаю, что, сложись такая тройка в советские времена, она прожила бы лет пять минимум. А то и дольше. Теперь время в хоккее – да разве только в нем? – летит намного быстрее. Тройка играла всего год, но память о ней жива.

А Панарин тот сезон, в котором СКА во главе с их звеном выиграл Кубок Гагарина, называет переломным в карьере. Хотя и уточняет: нельзя сказать «просто фартануло», когда Быков поставил его в такое звено. Предыдущим сезоном, когда он набрал столько же очков, сколько Ковальчук, он на эту удачу наработал.

– У нас втроем «химия» была, мы сумасшедшую игру еще на сборах показывали! – улыбается Артемий.

Двое из троих сейчас играют в НХЛ. Третий, центрфорвард Шипачев, поехал в «Вегас», но не был принят с распростертыми объятиями и быстро вернулся домой. Панарин не склонен видеть в этом малодушие.

– С Вадимом – сложная ситуация. Все-таки игрок немолодой, уже на очень хорошем счету в КХЛ. У каждого своя жизнь. Есть хоккеисты, у которых ценности распределяются так – прежде всего семья, близкие, здоровье, счастье. А хоккей даже не в топ-5. На тот момент, когда я уезжал, у меня было по-другому. Хоккей для меня стоял на первом месте, деньги были не важны. Думал так: уеду и там уже разберусь. Так все и вышло. Был бы постарше – может, думал бы по-другому…

Артемий привез в родное Коркино выигранный со СКА Кубок Гагарина.

– Очередь была, как в Мавзолей, – замечает дед.

Сам Панарин вспоминает, что часов пять расписывался почти без остановки – только с паузой в десять минут. Устал так, что неделю после этого не мог улыбаться – а это у Артемия, у которого уголки губ сами тянутся вверх, точный показатель утомления. Зато весь родной город смог прикоснуться к главному хоккейному трофею нашей страны.

Теперь еще бы Кубок Стэнли выиграть…

* * *

Панарин никогда не дает банальных ответов. И когда я спрашиваю его, чем он больше всего гордится, он вдруг говорит:

– Человеческими моментами. Более молодым я был понаглее, можно даже сказать, похуже человеком. Сейчас в этом плане удалось немножко достичь успехов. Думаю, очень большую роль в этом сыграл Виктор Тихонов-младший. Потому что, когда я пришел в СКА, то увидел человека, который тогда был в топе, одним из лучших в российском хоккее, получил приз лучшему игроку чемпионата мира – и при всем при том оказался очень хорошим парнем. Витя для меня был примером, и это было счастливое время – находиться рядом с ним, видеть и пытаться перенять все эти его качества.

Вот оно как! И опять же – какая интересная связь поколений. Внук великого тренера Виктора Тихонова, выросший в Америке, изменил характер будущей хоккейной звезды и будущего «американца» Панарина.

Капитаном того СКА был Илья Ковальчук. Грандиозный снайпер, автор двух легендарных голов в ворота сборной Канады в победном финале ЧМ-2008 в Квебеке – первом золоте России спустя 15 лет. У него Панарин тоже учился.

– Илья для меня большую роль сыграл даже одной фразой, – говорит он. – Мы с Витей Тихоновым достаточно много тренировались. Были ребята, которые говорили: «Да хорош уже тренироваться. Вы с ума сошли?» Это было в раздевалке, и Кови при всех сказал: «Панара, красава! Не слушай никого. Собаки лают, караван идет». Я потом неделю окрыленный ходил. Мне Илья Ковальчук такое сказал – значит, я на правильном пути! Он всегда ко мне хорошо относился.

Вот так одной фразой знаменитый ветеран может вдохновить молодого на большие дела.

Панарин с Тихоновым в одно и то же межсезонье перешли из СКА в «Чикаго». Но Панарин уточняет, что сделал это не из-за Виктора – подписал контракт с «Блэкхокс» чуть раньше. Человек, с которого он брал пример, надолго в «Черных Ястребах» не задержался – Скотти Боумэн считает, что тогдашний главный тренер «Чикаго» Джоэль Кенневилль Тихонова не любил, в то время как к Панарину относился совсем иначе.

Еще одним его кумиром из питерских стал боец ММА Федор Емельяненко – «успешная фигура спорта и при этом добрейший, правильный человек», как отзывается о нем Панарин. Поклонение Артемия Федору было заочным, они, насколько знаю, так пока и не познакомились. Но просмотр боев и интервью Емельяненко тоже были для Панарина вдохновляющими факторами.

– Очень хорошее время у меня в СКА вообще было. В плане прогресса как человека и хоккеиста. Меня ничто не интересовало, кроме как быть нормальным пацаном, всегда тренироваться, чего-то добиваться, расти. Заряд был такой огромный, что иногда, честно, даже скучаю по тому времени. И стараюсь вспомнить моменты, когда иду на тренировку. Все жаловались на зимнюю погоду в Питере, но я был настолько помешан на хоккее, что вообще ее не замечал. Ехал счастливый оттого, что сейчас пойду в зал с Витей Тихоновым, на льду еще позанимаемся. У нас всегда так было – первыми приходим, последними уходим…

* * *

Мысль об отъезде за океан у Артемия появилась не сразу.

– Когда я переходил из «Витязя» в СКА, в моих планах еще не было переезда в НХЛ, – рассказывал он мне. – Разговоры об этом начались только после первого сезона в Петербурге. А двухлетний контракт вместо предложенного армейцами трехлетнего я подписал потому, что у меня была уверенность в себе, в том, что могу играть лучше и заключить новый контракт на более выгодных условиях или перейти в какой-нибудь другой клуб на более выгодные условия.

За месяц-другой до Кубка Гагарина из НХЛ начались уже активные предложения. Голова немного пошла кругом, и, чтобы разложить все по полочкам и принять правильное решение, Панарин понял, что ему нужен агент в Северной Америке. Познакомился с человеком, представлявшим как раз Тихонова, начал с ним работать. Помнит момент, как в Новогорске сидел с Виктором, обсуждал. И в конце концов решил, что больше всего ему по душе «Чикаго».

Я заметил Артемию, что вписаться в состав действующего обладателя Кубка Стэнли новичку, приехавшему из другой лиги, в тысячу раз сложнее, чем в какой-нибудь беззвездный клуб-середняк или аутсайдер.

– Это был огромный риск, разве нет?

Панарин пожимает плечами:

– Если честно, когда я был в России, то не чувствовал, что попасть в какую-то команду НХЛ так уж сложно. А сюда приехал – и теперь понимаю, что в этот клуб всем сложно пробиться. Тогда же была какая-то уверенность. Заключалась она в том, что по игре я подходил «Чикаго». Эта команда играет в техничный комбинационный хоккей – и я тоже. Сейчас очень рад, что выбрал ее.

– Неужели совсем не колебался?

– Без сомнений не обошлось, конечно, потому что выбор все-таки был. Несколько клубов проявляли очень большой интерес. «Чикаго» в этот момент играл в плей-офф, им было особо не до меня. Если честно, такого интереса, как от некоторых других команд, с их стороны не чувствовалось. Другие постоянно звонили, чем-то интересовались. А «Блэкхокс» сделал предложение – и замолчал. Помню, даже спрашивал агента: «Блин, они правда меня хотят или нет?» Тот подтвердил: «Хотят, хотят. Просто у них времени нет, самый разгар плей-офф».

И Артемий решился. Вспомнив заодно, что, даже когда играл в «Витязе», заказывал себе по интернету спортивные костюмы – и это были костюмы «Черных Ястребов»…

Когда мы обсуждали судьбу Панарина со Скотти Боумэном, великий тренер упомянул, что первым человеком в «Чикаго», кто указал клубу на его кандидатуру, был Барри Смит. Этот тренер, помогавший Боумэну в легендарном «Детройте» с Русской Пятеркой, позже работал во главе СКА. А затем стал скаутом «Блэкхокс», где генеральным менеджером трудился сын Боумэна, Стэн. Так кто же лучше Скотти может знать такие подробности?

Сам Панарин, когда я ему их пересказал, все подтвердил.

– Конечно! Первым человеком из «Чикаго», с которым я общался в Питере, был как раз Барри Смит. Мы с ним сидели, ужинали. Тогда у меня была огромная уверенность после очень крутого года и в СКА, и в сборной. Прямо не сомневался, что все будет хорошо.

Оттого он и подписал контракт с «Чикаго», а не с клубом послабее.

Владимир Ильич в интервью рассказывал, что перед отъездом внука в НХЛ Вячеслав Быков, «заманив в тренерскую» (дословная цитата), просил его уговорить Артемия остаться в СКА еще на год. Панарин подтверждает – и тренер, и дедушка прикладывали для этого все усилия. Хотя дед и сказал Быкову: «Когда он был поперек лавки, он меня слушал, а сейчас вдоль! Как же я ему прикажу? Сам будет решать!»

Но при этом панаринский Ильич признается:

– Мне тоже хотелось, чтобы Артем здесь играл. У них была прекрасная тройка с Шипачевым и Дадоновым. А он мне: «Дед, покамест я молодой, надо попробовать». Ну я и сдался: «Ты только смотри поляну, а то там бойцы!»

Ни убедить, ни купить его было невозможно.

– Мы договорились с клубом: если выигрываем Кубок Гагарина – я уезжаю в НХЛ. Да, и дед, и Вячеслав Аркадьевич пытались меня переубедить. И руководство во время победных банкетов. Но все видели мой серьезный настрой, и жесткого давления не было, за что благодарен. Если честно, даже не выиграй мы Кубок, я бы не сдержал слово. Мне стыдно в этом признаваться, но так настроился на НХЛ, что уехал бы в любом случае. Слава богу, что мы выиграли, и мне не пришлось унижать свое достоинство, показывать, что я нечестный человек…

Редко доводится слышать от людей такие признания. Но это – Панарин. Одновременно верящий в свою мечту и надеющийся на Всевышнего, искренний в желаниях и иногда стыдящийся их. За что, помимо игры, мы его и любим.

Дед в интервью «СЭ» вспоминал:

– За мной после чемпионства СКА в Челябинск самолет прислали, но Тёма не сказал, что всего пять-шесть человек летят. Захожу – а там всего несколько кресел и стюардесса: «Владимир Ильич, сейчас будем кушать!» Я не хотел, но она говорит: «Мы же в Финляндии продуктами закупаемся». В итоге первое, второе, еще два приема пищи. Министры в таких условиях ездят. В ресторане обмыли кубок, а обратно мы с Евгением Дадоновым летели и его женой. Вон на стене висит клюшка Ковальчука, на ней все подписи чемпионского состава СКА. Когда был в Петербурге, попросил Ковальчука: «Илья, ты как капитан сделай клюшку с автографами!» Артем рассказывал, он к каждому игроку подошел в раздевалке, а те расписались. Потом Ковальчук мне ее вручил.

Об отъезде в НХЛ Панарин говорил Белоусову: «Поеду, попробую. Получится – хорошо, не получится – вернусь назад». То есть не было такого, чтобы он сжигал все мосты. Настроен был достаточно спокойно, допускал отступление. Все теории вроде «для успеха нужно понимать, что назад пути нет» в его случае неактуальны. Все получилось!

Его очень хотел видеть в «Монреаль Канадиенс» генеральный менеджер клуба Марк Бержевен. «Мы хотели подписать контракт с Панариным, более того, думали, что он уже у нас», – признавался он мне в 2016-м.

А «Торонто Мэйпл Лифс» даже успел изготовить ему игровой свитер, фото которого прислал. Серьезно был настроен и третий канадский клуб – «Калгари Флэймз».

Но он выбирал по ощущениям. И у него не было сомнений в «Чикаго». Ему говорили, что там ищут партнера по звену для Патрика Кейна – стилистически похожего на него игрока и настоящей звезды. Ему это, конечно, нравилось, но он прекрасно понимал: если не покажет свой уровень, никакого Кейна ему не видать.

В контракте новичка, по которому он получал базовую зарплату в четыре (!) раза меньше, чем в СКА, Панарин подстраховался пунктом: если его не будут ставить, он в любой момент может уехать в Россию. Ему не хотелось ездить на автобусах по городам АХЛ. Все-таки в Санкт-Петербурге он был звездой, и на серебряном для россиян чемпионате мира-2015 в составе блистательного клубного звена с Шипачевым и Дадоновым он выдал отличный результат – 5+5 в десяти матчах, по очку за игру. И цену себе Тёма уже неплохо знал.

– Когда я приехал в Чикаго, в тот год сделали ремонт в раздевалке. И я увидел эти помещения, это отношение к игрокам… Кухня прямо в раздевалке, куча бассейнов, сауны, охрененные телевизоры. А как любят команду! И когда все это увидел своими глазами, то подумал: нет, даже если меня спустят в АХЛ – все равно останусь и пробьюсь. Но меня не спускали…

Тут следует добавить: не так-то легко спустить в фарм-клуб игрока с такими способностями, которые впоследствии принесли ему «Колдер Трофи», приз лучшему новичку НХЛ.

* * *

Январь 2016-го. Я иду в Air Canada Center, на Панарина.

Мало о ком в современном спорте можно так сказать; по сравнению с былыми временами что спорт, что музыка, что театр и кино – обезличились. Где сейчас найдешь таких ни на кого не похожих типажей, как Ив Монтан и Жан-Поль Бельмондо, Евгений Леонов и Андрей Миронов? А покажите мне хоть одного столь колоритного политика в мире, какими были Уинстон Черчилль или Джон Кеннеди, не говоря уже об их идейном оппоненте Эрнесто Че Геваре. А кто из спортсменов сейчас поведет за собой миллионы людей, как это сделал когда-то Мохаммед Али, возглавивший борьбу против войны во Вьетнаме?

Да и в спорте с универсализмом пришла похожесть, и узнаваемых лиц – по стилю, катанию, бегу, осанке, финтам – теперь днем с огнем не сыскать.

У него и прозвище в Северной Америке появилось сразу – Хлебушек. Никнеймы ведь и дают только колоритным, ярким людям, и тут недостатка в колорите точно не было. В США есть сеть кафе-кондитерских под созвучным его фамилии названием Panera Bread. Отсюда он и стал Breadman, а для упрощения для тренеров и игроков – просто Bread. Единственное, как Тёма выражается, погоняло до того у него было известно только среди хоккеистов «Витязя» – Питон. Откуда оно взялось – история умалчивает.

Я неспешно шагал к Air Canada Center, расположенному в самом центре Торонто сверкающему хоккейному дворцу, на матч «Торонто» – «Чикаго», и думал о том, что 24-летний новичок «Черных Ястребов», главный кандидат на «Колдер Трофи», приз лучшему дебютанту НХЛ – как раз из таких, узнаваемых. И дело не в том, что он метеором ворвался в состав ни много ни мало действующего обладателя Кубка Стэнли, команды, выигравшей три трофея из шести за предыдущие шесть лет при жестком потолке зарплат. И не в том, что на момент этой игры он был девятым бомбардиром и десятым ассистентом всей лиги.

Дело в легкости, озорстве, остроумии, с которыми расправлялся на маленьких площадках со своими плечистыми оппонентами этот, казалось, Мальчик-с-пальчик. Лишь годы спустя я узнаю, как он, столкнувшись в юношеском возрасте с серьезными проблемами с позвоночником, примется как сумасшедший закачивать спину. И обрастет мышцами, которые позволят ему твердо и несгибаемо стоять на коньках…

В январе 2016-го уже невозможно было поверить, что ни шестью, ни пятью годами ранее этого парня не задрафтовал ни один клуб НХЛ. Теперь он в тройке с лучшим бомбардиром и снайпером лиги (далеко не в последнюю очередь благодаря ему, Панарину) Патриком Кейном и соотечественником Артемом Анисимовым, отвечавшим в их звене за черновую работу, ставил на уши дворец за дворцом.

И дело в широченной улыбке до ушей, с которой и играет, и живет это кудрявое хоккейное чудо, веселое, раскованное и дерзкое. Так было тогда, так остается и теперь. Эта улыбка сохранится, потому что он не превратится в робота, а останется ни на кого не похожей, независимой личностью. Он никогда не скажет и не сделает чего-то такого, что ему повелят сказать или сделать важные дяди при галстуках, «потому что так надо».

Я шел на Панарина. И на «Чикаго», который живьем в его тогдашнем сиятельном статусе мне посчастливилось увидеть впервые. И обернись матч с «Мэйпл Лифс» пустышкой – не знаю, как я бы это перенес. Мне невыразимо хотелось изумиться. Воскликнуть по-русски любимое Панариным: «Блин!»

Через три часа я уходил из торонтского ледового дворца счастливым. Вечер удался уже после второй голевой передачи Панарина – на пустые ворота Кейну, да чтобы тот успел еще выкурить виртуальную сигару, бросить даже не с первого, а со второго касания… Это было – ах!

Тут я вспомнил, как часами ранее, во время беседы в отеле Four Seasons, где остановился «Чикаго», мы с Панариным говорили о Кейне.

– А он ведь твой должник, – заметил я Артемию.

Ведь без панаринского гола в пустые ворота «Виннипегу» Патрик не побил бы вечный клубный рекорд Бобби Халла – 22 матча подряд с набранными очками.

Гол тот вышел уникальным. Шли последние секунды, и тут Кейн рукой отдал пас Панарину внутри своей зоны. То, что именно внутри, было ключевым – в таком случае судейский свисток молчит. Артемий выпорхнул из зоны, ушел к борту и, не доходя до чужой синей линии, бросил. И попал. И рухнул рекорд.

– Должник-то должник, – хмыкнул Панарин, – но долг все никак не отдаст, ё-моё!

– Не проставляется?

– Нет, пас пусть голевой отдаст!

А вечером на две его передачи Кейн все-таки ответил своей. Тёма забил – и они вместе, 27-летний американец и 24-летний не говорящий по-английски русский, словно братья-близнецы (похожи и габариты, и катание, и стиль игры), по-мальчишески радовались очередному голу.

А закончилось все хет-триком Кейна – между прочим, первым в жизни в регулярных чемпионатах НХЛ. Панарин и тут был рядом, только шайбы во время этой атаки коснуться не успел, а то для полного счастья случился бы еще и ассистентский хет-трик. И хоть дело было на выезде, на лед торонтского 19-тысячника полетели десятки бейсболок – хоккейный знак празднования трех шайб, забитых одним игроком. Лететь-то от Чикаго до Торонто – отнюдь не на край света.

О взаимодействии Кейна и Панарина лучше всего сказал Игорь Ларионов. Мы беседовали с Профессором в 2016 году, и он сформулировал сочно:

– Будучи нестандартным мастером, ты не можешь играть с двумя сантехниками. Есть такое хоккейное выражение. С тобой должен играть артист, художник, Пикассо. Вот связка Панарин – Кейн – четкое подтверждение этому.

– Если бы Панарин прошлым летом выбрал не «Чикаго», а «Монреаль», где с художниками проблемы, он бы и в запас мог угодить?

– Не думаю. Этот игрок сам по себе очень неординарный. У него есть качества Дацюка. Кстати, «Монреаль» в лице Скотта Мелланби разговаривал со мной по нему – могу ли как-то повлиять, чтобы он оказался у них. Но я Артемия не представляю, а он решил подписать с «Чикаго». С другой стороны, у Мишеля Террьена в «Канадиенс» он мог бы затеряться, этот тренер мог бы положить на него крышку, чтобы он никуда не вылезал. Важно было правильно оценить Панарина и отнестись к нему терпеливо. Двадцать четыре года, прилично играл в КХЛ и за сборную, где был ведущим игроком. И в компании с Кейном, Тэйвзом, Хоссой не затерялся.

– Бытует мнение, что игроки должны сначала сформироваться в КХЛ, а потом уже поехать в НХЛ…

– Это популизм, – отрубил Ларионов. – Ну, приехали они лет в двадцать пять, двадцать семь, а дальше что? Адаптироваться очень сложно, это совсем другой хоккей, два разных мира. Конечно, все индивидуально, но здесь всегда предпочтут игрока, который говорит по-английски, рос в этой системе, которого видели. Панарин – исключение…

Насчет Террьена Ларионов мог быть и не прав – юного Малкина же он в «Питтсбурге» оценил и развил в полной мере. Другое дело, что 24-летний свободный агент – не 20-летний второй номер драфта НХЛ, а панаринские 180 сантиметров – не малкинские 190.

Оценил ли бы Террьен новичка лиги Панарина? Этого мы уже никогда не узнаем. Но главное, что Джоэль Кенневиль в «Чикаго» сразу все понял.

– Мне просто комфортно при нем, – говорил мне Тёма. – Нравится хоккей, в который мы играем. Он не закрепощает, не загоняет в узкие рамки, дает получать удовольствие от игры.

Три года спустя, когда Панарин уже играл в «Коламбус Блю Джекетс», я приехал на Матч звезд НХЛ-2019 в Сан-Хосе. С трудом продрался к Кейну сквозь толпу репортеров, которые обожают Патрика за подвешенный язык и гарантию, того, что никакой банальщины он не произнесет. И спросил: мол, недавно стало известно, что Артемий Панарин подарил вам дорогие часы больше чем за десять тысяч долларов в благодарность за то, что в первые два сезона вы «кормили» его голевыми передачами и тем самым помогли получить серьезный бонус к контракту.

Американец широко улыбнулся и, даже не дослушав вопрос, среагировал моментально:

– Да, так и было! Мы приехали с «Чикаго» на матч в Коламбус и вечером за день до игры встретились с Артемием. Болтали с ним больше получаса, а в конце разговора Панарин вручил мне коробку. Я даже не знал, что внутри – сразу открывать не стал. А когда уже спустя время сделал это, то обнаружил там прекрасные часы.

– Ваша реакция?

– Для меня это, конечно, особенный момент. Он очень хорошо характеризует Панарина как человека. Это не так часто встретишь – парень через полтора года после обмена в другую команду подумал обо мне! Хлебушек – мой большой друг. Он был одним из тех парней, с которым мы больше всего общались в «Чикаго» вне льда.

– Даже несмотря на его слабенький английский?

– Да, не идеальный – ну и что? Артемий очень открытый человек, к нему все в «Чикаго» относились здорово. И в «Коламбусе» он подтверждает свой уровень. Мне очень нравилось и проводить с ним время, и, конечно, играть с ним в одном звене. У нас сложилась замечательная «химия». Вне площадки отлично общались и понимали друг друга, а на льду ему переводчик не нужен!

Интересно, о чем подумал Кейн, получив те часы от Тёмы. Может, об этих странных русских – эмоциональных, непрактичных, сентиментальных? Об этом мы вряд ли узнаем, зато самого Панарина я спросил, откуда возник такой порыв спустя столько времени после обмена.

– Порыв был сразу же, просто сначала руки не доходили. Я в принципе человек благодарный, как мне кажется. С финансами сейчас стараюсь обращаться умно, но на такие вещи денег не жалею. Кстати, рад, увидев в одном из интервью, что он носит эти часы. На самом деле очень крутые. Не в плане дороговизны, а для тех, кто в часах «шарит». «Ролекс Дайтона», очень редкие, их достаточно сложно найти. Мне было очень приятно увидеть их у него на руке.

Самое интересное, что поначалу в играх они с Кейном сильно ругались. Потому что, по словам Панарина, он пришел в «Чикаго» с «менталитетом простого русского парня, который никогда в обиду себя не давал». Даже в КХЛ старшие ребята ему никогда не говорили: давай, мол, пас, соберись. А Патрик, человек вспыльчивый и любящий быть с шайбой, начал выговаривать. Тёма – сразу в штыки:

– Мы даже бутылками друг в друга бросались на скамейке, постоянно цапались…

Но вскоре во всем разобрались, заговорили на одном хоккейном языке. А открытость Тёминого характера такова, что недостаток английской лексики никогда ему в общении не мешал. Дискомфорта он не испытывал, шутил на своем уровне – и все его понимали. У него по театру мимики и жестов все ясно. Поэтому, говорит, хорошо английский и не выучил…

– Классный пацан! – говорил мне Кейн о Панарине. – Два сезона, которые мы играли вместе, были просто супер. По-прежнему улыбаюсь, когда вспоминаю его приколы. Он очень смешной!

А Георгий Белоусов к тому, что его другу повезло получить в звено такого напарника, добавляет:

– Тёма попал к нужному тренеру, нужным партнерам. Естественно, если бы его с дуборезами поставили, сказали: «Сейчас будешь в четвертом звене играть, там и посмотрим на тебя» – могло бы и по-другому получиться. Но все сложилось как надо.

К словам Белоусова нужно добавить еще одну важную деталь. Панарину помог генеральный менеджер его «Витязя», а впоследствии «Спартака», Алексей Жамнов, в прошлом блестящий центрфорвард, игравший в том числе и в «Чикаго». Когда они заинтересовались Артемием, попросили: «Юрьич, позвони им, ты же там свой. Чтобы не получилось: обещают одно, а делают другое. Они ведь все красиво обещают».

Жамнов созвонился – и его заверили, что видят Панарина как свободного художника, которого не будут загонять в жесткие рамки. Это тоже повлияло на его решение. Обещание в «Чикаго» выполнили, жестких установок ему не давали.

* * *

В первом сезоне казалось, что Панарин словно всю жизнь играл в НХЛ и жил в Чикаго. Я поинтересовался у него тогда – неужели не накрывала тоска по дому? Все-таки первые месяцы после смены страны – психологически сложнейшее время. И неужели в плане игры ни разу он не говорил себе: «Ух, как тяжело!»?

– Тяжело только у нас в головах бывает, – отвечал Артемий. – Сумасшедшие моменты, когда немножко переживал, что не могу забить, случались. Это оказалось ерундой. Все нормально – нужно просто выходить на каждую игру и делать то, что умеешь. А насчет тоски… Постоянно Россию вспоминаю. Почему-то в этом сезоне чаще всего в памяти всплывает какой-нибудь отдых. Как, например, на Алтае прошлым летом в палатках жили. Хочется повторить. Но понимаешь, что впереди еще половина сезона, и стараешься забыть об этом, сконцентрироваться на хоккее. Но сильнее всего мне домой захотелось, когда на Новый год дедушке с бабушкой позвонил и спросил деда: «Что делаете?» Он ответил: «Да вот бабушка пирог испекла, сейчас концерт смотрим…» Я чуть не вылетел в Россию в ту же секунду – так домой захотелось!

Россия тоже вспоминала о Панарине – он ведь блистал в ней совсем недавно. По ненасытности, с которой страна глотала даже самые краткие новости о нем, в последние годы что-либо сравнимое было только вокруг Кирилла Капризова, перешедшего перед прошлым сезоном из ЦСКА в «Миннесоту». Недаром оба, самобытнейшие мастера, взяли «Колдер Трофи».

– Знаете, что некоторые известные представители других видов спорта в вашу честь уже номер берут? – спросил я Панарина в январе 2016-го.

– Да, конечно, – рассмеялся Артемий. – Саша Кержаков – мой друг. Нас познакомил Игорь Захаркин, и мы стали общаться. У нас много общего. Он постоянно смотрит игры «Чикаго» и после каждого матча мне пишет. И по поводу того, что Саня в «Цюрихе» возьмет 72-й номер, как у меня в «Блэкхокс», я знал заранее, недели за три. После того, как выяснилось, что 11-й занят. Он спросил, сильный номер или нет. Я заверил: «Сильный!»

Еще бы! С 72-м номером Панарин в том сезоне взял приз лучшему новичку НХЛ, опередив самого Коннора Макдэвида! Правда, не последнюю роль сыграла и травма Next One, как называют центрфорварда «Эдмонтона» по аналогии с Great One – его великим одноклубником былого поколения Уэйном Гретцки. Макдэвид пропустил из-за нее почти полсезона.

– И без Макдэвида, блин, будет сложно, – улыбался Панарин в январе 2016-го. – Конечно, он отличный игрок. Я был бы очень рад, если бы выиграл «Колдер Трофи». Но зацикливаться на этом не буду. Надо просто выполнять свою работу и делать все, что от меня зависит. А там уж как получится.

Все получилось. Даже почти без английского.

– Я его не учу, а хватаю на ходу, – признавался мне Артемий. – Рассказывал тут всем, что по скайпу занимаюсь, да какое там! Один раз позвонил – и все. Руки никак не дойдут даже до того, чтобы скачать сериалы на английском с русскими субтитрами. Но уже прибавил, немного понимаю.

– Сильно ли помогло, что одновременно с тобой в «Чикаго» взяли Анисимова и Тихонова? И брали ли их специально под тебя?

– Конечно, это очень облегчило мое пребывание в клубе и городе. Когда подписывал контракт, речь шла о том, что в «Чикаго» должен ехать один. Тогда думал, что справлюсь. Когда приехал в Америку, понял, что на самом деле это все очень сложно. Анисимов и Тихонов были тут и сильно мне помогли. Но не думаю, что их брали под меня. Конечно, я расстроился, когда «Аризона» забрала Витю с драфта отказов. С другой стороны, обрадовался за него, потому что в «Аризоне» он будет играть. В «Чикаго» у него такой возможности не было.

В «Аризоне» у Тихонова тоже получалось не очень, и следующим летом внук великого тренера вернулся в Россию. А Панарин продолжил путь наверх. Обозначив мне в январе 2016-го свои цели не как-то конкретно, а необычными для спортсмена словами:

– Цель – просто расти. И не только в хоккее, а вообще в жизни, во всех ее компонентах – например, духовных. Постоянно двигаться вперед.

Мне кажется, его последующие громкие интервью и высказывания, в том числе на общественно-политические темы, покажут: с поставленной целью Артемий справляется.

* * *

В «Чикаго» Панарин провел два года. Рассчитывал, конечно, на гораздо более долгий срок, тем более что в конце декабря 2016-го, в середине второго его энхаэловского сезона, «Черные Ястребы» продлили с ним контракт еще на два года. Теперь – на 12 миллионов долларов. Тот шаг назад по деньгам перед приездом в НХЛ быстро обернулся двумя, а то и тремя вперед.

Регулярный сезон получился у него таким же хорошим, как первый (74 очка после 77), но не прорывным. В плей-офф же у команды совсем не заладилось – годом ранее «Чикаго» уступил в первом раунде «Сент-Луису», но все-таки в семи матчах (и Панарин набрал столько же очков), теперь же «Нэшвиллу» – насухо, 0–4. И очко в плей-офф у Тёмы оказалось лишь одно. Соперник, правда, дойдет до финала, проиграв там «Питтсбургу». Но разве трехкратным победителям Кубка Стэнли в период с 2010 по 2015 год от этого было легче?

И 23 июня 2017-го вдруг случилось то, чего Панарин мог ожидать меньше всего. Его обменяли. В обратном направлении проследовал мощный форвард Брэндон Саад, который уже выигрывал с «Чикаго» два Кубка – и в руководстве решили, что он и есть тот недостающий ингредиент, без которого «Блэкхокс» уже два года ничего не может сделать в Кубке. А Тёма к тому же оказался слишком дорог – разумеется, на взгляд боссов – для и без того очень высокооплачиваемой команды.

– В клубе беспокоились насчет следующего контракта Панарина, – рассказал мне Скотти Боумэн, и он знает, о чем говорит, поскольку генеральным менеджером «Чикаго», напомню, в то время работал его сын. – Если бы у «Чикаго» было место под потолком зарплат, его бы оставили. Но «Ястребы» знали, что ему придется платить 9–10 миллионов. А у них уже были Тэйвз и Кейн с такими же зарплатами. «Блэкхокс» увязли в них.

– То есть причина была не в игре Панарина?

– Нет. Причина была в том, что «Чикаго» выиграл Кубки до него. Если хочешь сохранить чемпионский состав – надо платить. Не даешь ведущим игрокам деньги – они уходят. Это реальность жизни НХЛ с потолком зарплат. Если ты берешь Кубок Стэнли, и тем более не однажды, через несколько лет жди проблем со строительством команды. Потому что сегодня игрок в порядке, тебе надо его переподписывать, а через какое-то время он начинает сдавать. Ты бы рад от него избавиться, но его с такой зарплатой никто не берет.

Боумэн очень простыми словами описал проблемы любой чемпионской команды. В случае с «Блэкхокс» они срикошетили на хоккеиста, который пришел и заблистал уже после выигранных Кубков. Вместо того чтобы жить реальностью текущего дня, «Чикаго» выбрал славное прошлое. И ничего хорошего избавление от Панарина «Черным Ястребам» не принесло.

Легенда НХЛ Никлас Лидстрем, шестикратный обладатель «Норрис Трофи», приза лучшему защитнику лиги, убежден, что обмен Артемия был со стороны «Чикаго» ошибкой. Мы говорили с ним в Стокгольме, и он прибег к той же аргументации, что и Боумэн-старший: «Блэкхокс» не смогли его удержать из-за потолка зарплат. Но в «Коламбусе» он доказал, что способен здорово играть не только с Кейном.

«Езжай в Коламбус и покажи им всем Кузькину мать!» – по-хрущевски напутствовал Артемия дед. Как Владимира Ильича не послушать?..

Игорь Ларионов не был шокирован этим обменом: мол, Кейн с Панариным были хорошей связкой, но Тэйвзу не хватало Саада – нужен был игрок пробивного плана, без которого был потерян баланс.

– Надеюсь, у Панарина в «Коламбусе» пойдет, – говорил мне Ларионов. – Ответственность на него ляжет большая. Знаю, что на Артемия очень рассчитывает Джон Дэвидсон, директор по хоккейным операциям, мой коллега по выборному комитету Зала хоккейной славы. В «Коламбусе» у Панарина будет роль лидера, и дай бог, чтобы он с ней справился.

Это пожелание Профессора сбылось на все сто. Впоследствии Артемий и Дэвидсон, каждый в своей роли, почти одновременно перешли в «Рейнджерс». И кто знает – чистое ли это совпадение?..

– От обмена Тёма охренел, честно. В шоке был, – вспоминает Георгий Белоусов. – Говорил: «Я же ничего не сделал, чтобы меня обменяли! Из-за чего?!»

Спрашиваю Артемия, была ли у него злость на Стэна Боумэна, когда он узнал об обмене.

– Была, не буду лукавить. Потом прошла, потому что я отходчивый человек. Больше, правда, никогда с ним не виделись. Но вначале был полный шок! Не готов был к этому, не знал, что тут все делается как бизнес. Теперь его решение понимаю. Логика в нем была.

– Чисто бизнесовая?

– Не только. Еще она была в том, что команда, до того через сезон выигрывавшая Кубок, два года подряд вылетала в первом раунде. А значит, в ней нужно было что-то поменять. У меня контракт заканчивался через два года, и они решили, что Саад на четыре сезона будет им полезнее, чем я на два. Но тогда удар для меня был сильный. Не знал, что дальше делать в жизни. Думал так, как принято в России, где бюджет не такой строгий: если хорошо играешь, то тебя никуда не поменяют, деньги на тебя найдут. Но постарался внушить себе, что все нормально.

И внушил ведь!

В «Коламбусе» у Артемия и близко не было партнеров по звену калибра Кейна – а очков стало больше. Впервые в карьере он преодолел рубеж в 80 очков, а на второй сезон поднял планку еще выше – с 82 до 87. И, что еще ценнее, оба сезона команда из штата Огайо выходила в плей-офф. И пусть соперника № 1, будущего обладателя Кубка Стэнли «Вашингтона», на первом этапе одолеть не получилось, но семь очков Тёмы в шести матчах, включая шайбу в овертайме первой встречи, показали всем: Панарин – «плейоффный» игрок.

– Мне всегда казалось, что Панарин скорее распасовщик, чем снайпер, а для крайних нападающих это не слишком частое явление, – рассуждал Кейн, когда они уже играли в разных клубах. – В этом сезоне можно увидеть, что он тащит их команду. Скучаю по нему. У Хлебушка есть удивительная способность – менять ход игры своими усилиями. За ним всегда в кайф наблюдать – и всякий раз, когда показывают матч с его участием, я не переключаю канал. Мне хочется его смотреть! Хоккей – это бизнес. И ты понимаешь, что в нем происходят самые разные обмены. Безусловно, нам Панарина не хватает.

Еще одна любопытная мысль Артемия, высказанная уже после подписания суперконтракта с «Нью-Йорк Рейнджерс», затрагивает в том числе и Кейна:

– Может, людям это сложно понимать, но я свои силы оцениваю хорошо, уверен в себе. Переходя в «Коламбус», осознавал, что делать дело теперь будет гораздо сложнее. Но уверенности не утратил. И теперь благодарен судьбе, что все повернулось именно так, потому что я стал сильней. Если бы играл с Кейном до сегодняшнего дня, то подписал бы меньший контракт, чем сейчас.

Тёма имеет в виду то, что в «Блю Джекетс» он доказал: уровень партнеров на его игру не влияет никак. С Кейном или без Кейна, с художниками или сантехниками в тройке, в Иллинойсе или Огайо он ведет за собой команду, играет в первом звене, стабильно набирает очки, выигрывает матчи. Курс валюты панаринского хоккея не зависит от условий, в которых он играет.

Георгий Белоусов смеется:

– Знаете, как он мне говорит? «Мне пох…, с кем. Я играю в свой хоккей!» Все правильно – человек должен заниматься тем, чем умеет. Если он всю жизнь играл в это, то не должен себя ломать. И «Коламбус», и теперь «Рейнджерс» без него – другие команды. Я вообще не знал, что там за Фасты какие-то в Нью-Йорке, Крайдеры… Он реально делает людей сильнее! Они начинают стараться, поляну видеть. А сам он – человек не жадный. Говорит: «Могу три отдать и ничего не забивать!» У нас такие предки: и его дед, и мой папа всегда говорили, что если есть человек на дальней штанге, который катится вперед – отдай пас! Не жадничай, отдай! А он тебе вернет, если надо.

Со всем этим точно не поспоришь. Панарин из тех, кто играет сам и прокачивает других. Хоккеисты ниже уровнем мечтают играть с ним в одном звене. Большой вопрос – мечтает ли об этом он сам…

* * *

На Панарина в «Коламбусе» не могли нарадоваться. Одна проблема тревожила клуб после первого его сезона в «Блю Джекетс» – через год истекал контракт, и Артемий становился неограниченно свободным агентом. И в июле 2018-го он уведомил руководство «Синих Мундиров» об отказе подписывать новый долгосрочный контракт.

Встреча в Ницце с генеральным менеджером, финном Ярмо Кекалайненом ничего не изменила – более того, есть версия, что это были вовсе не переговоры, а традиционный для Северной Америки визит вежливости.

Отказ Панарина не был связан ни с деньгами, ни с игрой. Он был в абсолютном прайме и мог бы легко получить от «Коламбуса» контракт на максимальные по законам НХЛ восемь лет со среднегодовой зарплатой в восемь миллионов долларов. Но это ему не было нужно – точно так же, как не нужны были миллионы от СКА, когда он надумал поехать покорять НХЛ.

И неудовлетворенности игровой составляющей у него тоже не было. Я предположил было, что ему не хватало рядом такого же игровика, как он сам, и его грызла память о Кейне. Но мне это не подтвердили – более того, роль явного лидера оказалась Хлебушку по нутру, а набирать еще больше очков, чем раньше, отсутствие топ-партнеров в атаке ему не мешало. К Торторелле он тоже относился положительно – как и любая звезда, которой тренер дает массу игрового времени и отсутствие жестких рамок.

В свои тогдашние почти двадцать семь – в возрасте, когда наступает время обзаводиться семьей, – Панарин просто не планировал пускать корни в штате Огайо, далеко не самом привлекательном для интересной жизни. Когда половина команд лиги готовы платить тебе примерно одинаковые деньги и есть возможность выбора, а делать его надо на много лет вперед – ты будешь учитывать не только свою роль в команде. Тем более что «Блю Джекетс» были, есть и будут далеко не первыми в очереди за Кубком Стэнли.

Бытовая составляющая – где жить – для Артемия действительно стояла во главе угла. И, как мне кажется, он повел себя вполне честно, не мороча людям головы неопределенностью: расставил приоритеты за год до истечения контракта и предложил «Коламбусу» достаточно времени на принятие решения – дать ему доиграть этот сезон и отпустить бесплатно или обменять перед ним или по его ходу. И чем дальше – тем за меньшую компенсацию.

Я не сомневался: если Артемия до сезона не обменяют, а болельщики примутся встречать его недовольным гулом, то как только он начнет творить новые шедевры, недовольство фанатов улетучится. К тому же Панарин слишком оптимистичен и позитивен, чтобы даже в случае негатива болельщиков угодить в депрессию и бросить играть. И не через такое проходил, а тихий Коламбус – не Торонто или Монреаль, где ему действительно могли бы устроить черную жизнь.

Теоретически он мог бы подписать с «Коламбусом» двухлетний контракт, но для игрока в этом опять же не было смысла: не факт, что в 29–30 лет он получил бы те же деньги на долгий срок. Один из законов хоккейного бизнеса: звезде за 25 нужно подписывать максимально долгое соглашение.

Панарин не бастовал, не отказывался играть, никого не оскорблял и не обижал – да на него, по-моему, и обидеться невозможно. Он мог руководствоваться помыслами, которые в итоге могли оказаться неправильными, но это покажет только жизнь, а в ней не бывает гарантированно верных алгоритмов. Пока у Хлебушка все шло по восходящей, чутье его не обманывало. И если он вышел победителем даже из психологически сложнейшей ситуации с обменом из «Чикаго» в «Коламбус», то он не должен был бояться следующего вызова. Тем более что решать все теперь предстояло ему самому.

– Не было ли давления в клубе после того, как ты объявил, что выйдешь на рынок свободных агентов? Насколько просто оказалось к такой ситуации адаптироваться? – спросил я у Панарина спустя девять месяцев, перед началом серии первого раунда плей-офф-2019 «Тампа» – «Коламбус».

– В начале и середине сезона было достаточно просто. Шли очки, голы, чувствовал себя хорошо. Поэтому давления как такового не чувствовал. Потом небольшое появилось, когда мы с Бобом повторили, что выходим на рынок свободных агентов. Пару раз болельщики на нашем стадионе меня освистали. Но потом это прошло. И перед дедлайном, конечно, все равно мысли закрадывались всякие-разные. Может быть, это как-то повлияло на мою игру. Но в целом, если исходить из того, каким образом люди, как я слышал, проходят этот сезон перед статусом свободного агента – давление могло быть гораздо сильнее. У кого-то что-то не получается. А у меня все хорошо, я всем доволен.

Дедлайн – это последний срок для обменов в НХЛ, чуть более чем за месяц до начала плей-офф. В этот момент «Коламбус» мог выручить за Артемия уже гораздо меньше, чем годом ранее, но в итоге решил оставить и его, и Бобровского у себя до конца. Дело в том, что борьба за место в плей-офф шла до заключительного дня регулярки, и две звезды нужны были «Синим Мундирам» позарез. И клуб не прогадал.

– В какой момент ты понял, что тебя не поменяют? – спросил я Панарина. – Ты же чувствовал нюансы – как с тобой разговаривали, как смотрели. Чутье в таких ситуациях наверняка срабатывает.

– Ничего не менялось на протяжении всего сезона. Поэтому понял, что меня не обменяют, только тогда, когда закончился дедлайн.

* * *

Один из опытнейших и колоритнейших тренеров лиги, настоящий олдскульный чертяка Джон Торторелла приехал на первый раунд плей-офф-2019 в Тампу – город, который ему поклоняется. Потому что в 2004 году местная «Молния» единственный на тот момент раз в истории завоевала Кубок Стэнли именно под его руководством.

60-летний тренер со стильной бородкой по прозвищу Тортс способен ответить на вопрос журналистов, обеспокоившихся отсутствием Артемия Панарина в заявке на матч с «Монреалем» (дело было незадолго до дедлайна на обмены, и подозрения были связаны именно с этим), так:

– Панарин чертовски болен. Наложил в штаны, его тошнит.

С таким не соскучишься. Как, собственно, и с самим Хлебушком – оба харизматичны до невозможности и остроумны. Что и позволило двум этим сильно разновозрастным гражданам найти общий язык, без которого нашему форварду невозможно было бы два года подряд устанавливать рекорды «Коламбуса» по системе «гол плюс пас» в звене не с каким-нибудь Кейном, а с теми самыми сантехниками, о которых упоминал Ларионов.

И вот Торторелла за день до начала серии плей-офф «Тампа» – «Коламбус» выступает перед журналистами в одной из пустых раздевалок в Ice Sports Forum – тренировочном катке «Лайтнинг», на котором в разное время работают обе команды. Журналистов – около десятка. Мне удается вклиниться с тремя вопросами, потом сотрудник пресс-службы «Блю Джекетс» сзади вежливо берет за локоток – пора, мол, и другим дорогу дать.

О взаимопонимании с Панариным тренер высказывается так:

– Да он грандиозный профи! Когда мы его приобрели, я знал, насколько он талантлив. Но не был уверен, во-первых, в том, что он за личность, а во-вторых, понимает ли он другие элементы игры. Панарин оказался асом. Не только в игре, но и в том, как он к себе относится и работает над собой.

Услышать такое от одного из самых строгих тренеров НХЛ – это круто. А Торторелла продолжал, и следующие его слова очень напомнили рассказ самого Артемия об идущей из подольского интерната агрессии и о том, что за свое он будет цепляться до конца:

– Считаю, что он один из трех лучших игроков этой лиги. И очень уважаю то, какой он боец. Он весит 170 фунтов[1] – и при этом выигрывает больше единоборств, чем многие в НХЛ! У него всегда есть готовность сражаться. Нам очень повезло, что у нас в команде есть такой игрок.

– Есть что-то, помимо набора очков, чего вы ожидаете от него в плей-офф?

Тортс в ответ на этот мой вопрос улыбнулся:

– Ну, набор очков – это абсолютно ключевое для него. В остальном же Артемий должен делать ровно то, что и остальные хоккеисты. В плей-офф игра становится плотнее, жестче, и уровень концентрации у каждого хоккеиста должен быть еще выше, чем в регулярном чемпионате. Есть также определенная работа, которую ему требуется проделать «по другую сторону шайбы» – то есть когда он ею не владеет. Но это не должно подменять сильных сторон, в первую очередь – инстинктивности. Назову Панарина одним из самых сильных с точки зрения игрового инстинкта игроков, которых я когда-либо встречал в хоккее.

Спустя несколько минут я сообщаю об этой россыпи комплиментов самому Панарину. Конкретно – что тренер назвал его одним из трех лучших игроков НХЛ (что, кстати, материализуется год спустя, когда Тёма попадет в тройку номинантов на «Харт Трофи»).

Панарин отвечает в своем стиле:

– Да? Приятно, рад. Сейчас его в какой-то топ тренеров надо включить?

На вопрос, какие у них отношения и в чем Тортс сделал его как игрока сильнее, реагирует:

– Отношения хорошие. Может, стал в оборону больше бегать.

В разговоре с Артемием вспоминаю фрагмент беседы с Сергеем Бобровским, который признался, что они с Тортореллой в раздевалке, бывало, друг на друга при всех орали. У Панарина, по его словам, такого не было.

– Боб уже давно играет в НХЛ, лучше владеет английским. А я еще не забыл русскую школу. У нас тренер – это бог, которому ничего нельзя говорить. И тем более, понимая свою ситуацию с контрактом, я не лез на рожон и старался умалчивать в общении с ним даже те моменты, которые мне не нравились. Глотал их. Тем более что в целом работать с ним мне было комфортно. Я свою задачу выполнял, и он меня не трогал. А насчет «в штаны наложил»… Думаю, если бы в полной мере владел английским, что-то по-любому ему ответил. Но еще не понимаю менталитета и не могу судить, нормально ли в Америке то, что он сказал, или нет. Поднимать-то эту тему начали не в Штатах, а только в России: мол, что он такое говорит?! Были мысли как-то отреагировать, но решил, что я в их менталитете и сленге мало что понимаю, по-настоящему разозлиться не могу, так что и бог с ним.

С Тортореллой, кстати, Панарин после ухода в «Рейнджерс» попрощается тепло. Они пошлют друг другу добрые эсэмэски.

Все осталось нормально у Артемия и с генеральным менеджером «Коламбуса» Ярмо Кекалайненом. Хотя, например, защитник Никита Задоров рассказывал мне, что на драфте финн шокировал его вопросом, сколько он может выпить водки. То есть со стереотипами о русских там все в порядке.

Панарина он на эту тему не спрашивал.

– Там-то был драфт, а я уже в клубе. Поэтому, наверное, он не хотел расстраиваться, узнав, сколько могу выпить, – хохотнул он.

Я был просто вынужден «докрутить»:

– А сколько?

– В зависимости от формы. В начале лета, конечно, меньше, потому что в сезоне же не выпиваешь. Но в конце набираешь форму – и полегче становится.

* * *

Перед началом Кубка Стэнли-2019 мы в Тампе проговорили с Панариным в шумной раздевалке «Коламбуса» минут двадцать. Проходи разговор во время регулярки, шуток наверняка было бы больше, но она закончилась, и Тёма высказал достаточно много серьезных и важных мыслей. Например, так ответив на вопрос, важно ли ему было в «Коламбусе» доказать самому себе, что он способен играть на том же уровне, а то и лучше, без Кейна:

– Да, сто процентов! На самом деле первый сезон в «Блю Джекетс» психологически был сложнее, чем второй. Самый сложный момент заключался в том, что вся лига и хоккейное сообщество думали, что я играю только за счет Патрика. Конечно, он очень хороший хоккеист, с ним гораздо легче играть. Но, как выяснилось, я тоже могу кое-что показать.

– Стало легче?

– Да, меня это обрадовало, стало уже психологически попроще. Даже благодарен судьбе, что так получилось. И Стэну Боумэну – или кого там благодарить, кто меня прогнал? У меня как раз было два года на то, чтобы сделать из себя более хорошего игрока. Думаю, что это удалось, и все вышло только в плюс. Обмен стал для меня серьезным вызовом. Я и сам для себя давление создавал, и общественность тоже. Старался никуда не смотреть, ничего не читать, не думать об этом. Но все равно давление было.

Давления Панарин не боится. Что доказал и в «Коламбусе» в целом, и в Кубке Стэнли-2019 в частности.

Тот разговор в раздевалке мы с Тёмой начали на шутливой волне. Накануне многие с удовольствием посмотрели в панаринском Инстаграме видео его тренировки с клюшкой, мячиком и… своей собакой. И порадовались его тезисам: «Так, Рыжий, у нас «Тампа». Так что посерьезнее к тренировкам относись, понял?». «Вот я на большинстве выхожу, вот Хедмана наворачиваю…»

Я спросил Панарина, вывел ли Рыжий его на пик формы к плей-офф.

– Посмотрим завтра! – ответил он. – Пока чувствую себя неплохо.

Когда мы спустя восемь месяцев разговаривали с Артемием, уже форвардом «Нью-Йорк Рейнджерс», я предположил, что навыки владения шайбой во время таких тренировок с собакой неплохо отрабатываются.

– Сто процентов! – подхватил Панарин. – Кстати, честно говорю – я ощущал разницу. Это ведь работа над реакцией, игровым мышлением. Мячик, который Рыжий пытается поймать, быстро прыгает. На одном метре обыгрываешь его, и это развивает твои качества.

И тут Тёма неожиданно добавил:

– Но если это интервью прочитает кто-то из молодых ребят и подумает: «Сейчас я тоже буду со своей собакой играть», предупреждаю: надо свои силы правильно оценивать. Если ты не можешь аккуратно играть, чтобы не попадать по собаке клюшкой, точно не стоит этого делать! Меня не просто так в «Рейнджерс» взяли – я могу собаку обыграть. Однако не всем, мне кажется, можно это делать. О собаке тоже нужно думать.

* * *

Поговорили тогда во флоридской раздевалке и о Никите Кучерове, который в том регулярном сезоне набрал рекордные для российских энхаэловцев всех времен 128 очков и выиграл бомбардирскую гонку. В том, что он завоюет «Харт Трофи» – приз лучшему игроку сезона, – никто не сомневался, и Панарин выразил уверенность, что «Харт» – у Никиты в кармане. Оказался прав.

– Способен ли ты сам выйти на его нынешний уровень, и если да – что для этого нужно делать? – спросил я Хлебушка.

– Мне кажется – способен. А что для этого делать? Много работать.

Через несколько месяцев я поинтересовался у Панарина, стало ли для него стимулом то, что Кучеров взял «Харт Трофи». Стимулом быть не хуже.

– Конечно! – ответил он. – Это еще и урок для всех ребят, причем по разным видам спорта. Ведь то, что сделал Кучеров, надо правильно понять. Он уступает тому же Макдэвиду по каким-то качествам – скорости, дриблингу. Но берет свое за счет головы. Вообще, мой девиз в последнее время: «Выигрывает умнейший. Он побеждает сильнейшего».

– Но какой-то талант все равно нужен…

– Конечно. Нельзя же сказать, что у Кучерова нет таланта. Просто тот же Макдэвид – он с другой планеты! И потому Кучерову, оказавшемуся в этом сезоне сильнее, – еще больше уважения. Тебе все непросто дается, но ты за счет пота и крови всего добиваешься. Глядя на Никиту, понимаю – все возможно, все реально!

Всего год спустя Панарин сам войдет в тройку номинантов на «Харт Трофи», что уже невероятно крутое достижение. Но обойти Макдэвида в тот раз окажется нереальным…

А тогда, в 2019-м, в серии первого раунда с «Тампой» панаринские «Синие Мундиры» рассматривались даже не как аутсайдеры – их считали никем. Ведь встречались не просто первая и восьмая команды Восточной конференции. Клуб из Флориды, в том сезоне разделивший рекорд по победам в чемпионатах НХЛ всех времен, показывавший божественный хоккей, играл с командой, запрыгнувшей в кубковый поезд за день до конца регулярки. И первый период первого матча подтверждал все прогнозы – 3:0.

Три шайбы. Столько же, сколько было в финале молодежного чемпионата мира-2011 Канада – Россия в Баффало. Исход вы помните.

Здесь произошло примерно то же. Одна была отыграна во втором периоде. А за шесть ураганных минут третьего 3:1 превратились в 3:4. При счете 3:3 на 57-й минуте Панарин в большинстве идеально выложил шайбу под страшенный бросок защитнику Сету Джонсу, и тот почти порвал хозяйскую сетку. Эта передача стала победной.

– Просто увидел игрока и отдал. Как обычно. Ничего особенного, – лаконично объяснял мне Артемий свой пас в раздевалке. Куда подробнее он разбирал третью шайбу «Тампы», которая началась с его помарки. И резюмировал:

– Эта игра сплотила нас еще больше. Но еще много работы впереди.

Через день «Молния» предстала психологически сломленной. Теперь «Коламбус» отгрузил ей пять голов, пропустив лишь один. Одна из шайб была на счету Панарина. Выйдя из душа, на мои поздравления с голом он отреагировал так:

– Всегда приятно забивать, но уже который раз говорю: я не хоккеист-забивала. Для меня первостепенна победа, и играю на команду. Если на меня бежит хоккеист противника, не буду из неудобного положения бросать или еще что-то делать – например, лезть на чужие ворота, когда передо мной трое. Я отдам передачу. Для меня, если забьет партнер, это так же приятно, как и я сам. В том же эпизоде с моим голом пас Дюшена гораздо важнее. Он отдал мне на пустые ворота, и оставалось просто по ним не промахнуться.

– Но ведь в атаке, завершившейся твоим голом, ты поборолся у борта и выиграл единоборство, позволив Бьоркстранду завладеть шайбой и отдать пас Дюшену.

Тут Тёма улыбнулся:

– Спасибо, что заметил. Не всегда журналисты обращают внимание на такие детали.

Мы разговаривали с ним и перед началом серии, и после первого, и вслед за вторым матчем. И как только разговор неизбежно заходил об именитом, осыпанном за регулярку всеми возможными комплиментами сопернике, у всегда разнообразного в формулировках, остроумного и такого живого Хлебушка интонация становилась стальной, и в чуть разных вариациях он говорил одно и то же: «Мы не думаем о «Тампе» и ее заслугах. Мы думаем только о себе и своей игре».

Это можно было бы счесть штампом – если не видеть глаза собеседника. И если не слышать, что говорят его главный тренер и одноклубники. И в этих глазах, и в этих словах было главное, что удалось опытнейшему Торторелле за считаные дни между регуляркой и Кубком. Создать для команды правильный образ мышления. Какими-то ведомыми только ему методами сделать так, чтобы она не то что не боялась – просто не думала о грозном оппоненте. Чтобы была искренне убеждена: все зависит от нее и только от нее. А еще – сконцентрироваться на конкретном матче, вычеркнув из головы общую картину. Причем как пессимистичную до начала серии, так и оптимистичную после третьего матча…

«Коламбус» уничтожил мощнейшего соперника, который в двух последующих сезонах выиграет два Кубка Стэнли, 4–0. Это была первая выигранная серия плей-офф клубом из Огайо за всю историю его существования. У Панарина в этих четырех играх оказалось пять очков, в каждой из них он набрал как минимум одно.

На этом он не остановился. В серии второго раунда с «Бостоном» после проигрыша первого матча в овертайме Панарин во втором при 0:1 забросил две шайбы подряд, а в овертайме в большинстве щелкнул в одно касание – и Мэтт Дюшен на пятачке успел сначала подработать шайбу коньком, а затем впихнуть ее в ворота.

– Сегодня хлеб занимает основное место в нашем меню, – острил в телеэфире между основным временем и овертаймом известный эксперт и в прошлом игрок Ник Кипреос. – Есть ощущение, что Панарин может стать и героем овертайма.

Чуйка эксперта не подвела, и после паса Артемия и завершения Дюшена традиционно ухнула пушка, выстрелом которой в «Коламбусе», клубе с военными традициями, отмечается каждый хозяйский гол.

Набрав очки в шести матчах плей-офф подряд, Артемий установил новый рекорд «Коламбуса» по продолжительности кубковой очковой серии. А во втором матче с «Брюинз» отыграл зубодробительные 32 минуты 10 секунд! Для ведущих форвардов и 20 минут за матч – нормальный показатель, а 22–23 – уже очень большой. Но более получаса!.. И решение Тортса почти не отзывать Хлебушка со льда сработало на все сто.

Еще на одну победу «Коламбус» хватило, но при 2–1 в серии бензин закончился. Три подряд поражения с общим счетом 4:11 – и дальше пошел «Бостон».

Панарин в этих трех встречах все-таки по разу забил и отдал, но было видно, что его зачастую просто не понимали, ему не с кем было обыграться. И я снова вспоминал уверенность Ларионова в том, что большой мастер должен играть «с артистом, художником, Пикассо, а не с двумя сантехниками». Но чем дальше шла эта серия, тем большими сантехниками становились партнеры Артемия, и было особенно заметно, насколько Панарину не хватает рядом игроков, понимающих хоккей на его уровне. А с художником Дюшеном Торторелла выпускал их вместе только в большинстве.

С 11 очками в 10 матчах Панарин стал лучшим бомбардиром «Коламбуса» в плей-офф. Но когда через несколько месяцев я попросил его рассказать о причинах неудачи с «Бостоном», он предпочел промолчать. Знал, что его может прорвать, но не желал этого…

Артемий был первым, кто поднял клюшку после заключительной шестой игры серии и сезона, отдавая должное великолепным болельщикам «Джекетс». И это тоже было всеми воспринято как знак прощания. Правильно воспринято.

– Мне очень нравятся болельщики, и если бы я говорил по-английски, то выразил бы на словах эту симпатию, – сказал Тёма через переводчика после матча. – Я бы поговорил с ними… Поднимая клюшку, не думал о последней игре. Только о том, что серия закончена, и я благодарен публике. Спасибо и ей, и клубу за эти прекрасные два года. И считаю, что совершил за это время большой прогресс.

Звучало тоже прощально. Хотя на прямой вопрос, вернется ли Панарин в следующем сезоне на Nationwide Arena в форме «Блю Джекетс», он ответил:

– Никто не знает…

Не вернется.

* * *

В апреле 2019-го, незадолго до нашего разговора с Панариным, его бывшего главного тренера в «Чикаго» Джоэля Кенневиля назначили на ту же должность во «Флориду». Я решил разыграть двухходовочку и для начала спросил, рад ли он, что его первый тренер в НХЛ, поставивший его вместе с Кейном, вернулся в лигу.

– Конечно, рад за него, что он подписал контракт. Это здорово. Был уверен, что он без работы не останется. Кенневиль – очень востребованный тренер, выиграл много Кубков Стэнли. Так что все закономерно. Выбрал, наверное, то, что хочет. Молодец.

– Можно ли сказать, что ваше желание попасть во «Флориду» от этого факта увеличится?

Признаюсь, этот вопрос напоминал известное «Ты перестала пить коньяк по утрам?», когда невозможно без ущерба для себя ответить ни «да», ни «нет». Но простите – работа такая! Панарин уловил легкое коварство и с улыбкой парировал:

– А кто сказал, что оно у меня есть? Что значит – увеличится?

– Ну ладно – появится, – смягчил я формулировку.

– Не знаю. Без комментариев, – мастерски отвел он своей словесной рапирой мою.

Евгений Дадонов весной 2019-го рассказывал мне, что еще предыдущей осенью зазывал бывшего партнера по СКА Панарина к себе во «Флориду», но тот особого интереса не проявил: мол, у вас на хоккей не ходят. А ведь «Пантерз» до последнего будут котироваться как одни из главных претендентов на хоккеиста, но все же проиграют.

Рассказываю об этом Артемию, тот смеется:

– Да, когда играл там, думал – как же так, люди вообще не ходят! Это очень важно для спортсмена – ощущать себя нужным в этом мире. Видеть, что тебя любят и поддерживают. Там такого не было. Но не могу сказать, что именно это повлияло на решение. Реально в решающий момент «Флорида» даже не рассматривалась.

Рассматривался «Нью-Йорк Рейнджерс», молодая команда из крупнейшего мегаполиса, где Панарин стал бы главной звездой. И «Колорадо Эвеланш» – готовый претендент на Кубок Стэнли, где и так звезд во главе с Нэйтаном Маккинноном была полна коробочка, зато и главный трофей – не на расстоянии вытянутой руки, конечно, но гораздо ближе, чем от «Мэдисон Сквер Гарден».

В интервью Тёма говорил, что Алиса предпочла бы небольшой город. В нашем разговоре он подтвердил – речь шла о Денвере. И вспомнил, как все это было:

– Мы сидели с Алисой, надо уже было принимать решение. Я в «Колорадо» все равно не стремился. При этом хочу выразить огромную благодарность генеральному менеджеру клуба Джо Сакику за такое отношение ко мне. Он был на многое готов. Огромное ему спасибо! Я прямо почувствовал, что он – реально хороший парень. Потому было вдвойне сложно ему отказывать.

– Вы общались с ним после всего этого?

– Да, я ему позвонил. Были и другие генеральные менеджеры, с которыми я говорил. Но после подписания контракта с «Рейнджерс» позвонил только ему. И попросил прощения. Сказал, что сделал то, к чему душа лежит, и что он – очень хороший человек. Так вот, сидели мы с Алисой, и она говорила: «Поехали в Денвер. Будем продолжать быть счастливыми, купим себе хороший дом. Там солнце, природа, здорово!»

– Там действительно недурно…

– Да, и многие люди говорили, что надо идти в «Колорадо». Но я не видел себя в этой команде. Практично подходил к вопросу и понимал, что там будет чуть сложнее. Мне нужна позиция в большинстве, а там все занято. И я принял решение. В деньгах потерял, но это точно не страшно – я подписал хороший контракт и благодарен судьбе. В общем, поехал в «Рейнджерс»…

«Нью-Йорк Рейнджерс» всегда был любимым панаринским клиентом. В ворота клуба с Манхэттена он забил первую свою шайбу в НХЛ. В том же сезоне новичок из «Чикаго» сделал в матче с ньюйоркцами хет-трик. И затем все шло в том же ключе.

– Я в матчах против «Рейнджерс» наколачивал очков семь за сезон, поэтому теперь должен был набирать на столько же меньше, чем раньше, – смеется Артемий. – Когда я с ними разговаривал о контракте, они сказали, что помнят матч, в котором боролись с «Коламбусом» за место в плей-офф. Тогда мы с Бобровским показали хорошую игру. Он все поймал, что возможно, а я сравнял счет, забил неплохой предпобедный гол.

Первые два сезона в Нью-Йорке получились у Панарина прекрасными. Город Большого Яблока и его главная хоккейная команда ни секунды не пожалели, что потратили такую сумму на контракт Артемия. В истории «Рейнджерс» хватает страниц, повествующих о том, как богатый клуб швырялся деньгами, и они в итоге уходили в пустоту. Панарин – совсем другой случай.

Российские любители футбола помнят, какой восторг у них вызвали четыре гола Андрея Аршавина за лондонский «Арсенал» в ворота «Ливерпуля» на легендарном стадионе «Энфилд Роуд». Или задолго до того – хет-трик Андрея Канчельскиса за «Манчестер Юнайтед» в ворота земляков из «Манчестер Сити». Панарин сделал примерно то же самое, набрав за «Рейнджерс» пять очков (2+3) в одном матче с земляками из «Нью-Йорк Айлендерс». Более сильной, между прочим, командой, которая впоследствии в двух сезонах подряд дошла до полуфинала Кубка Стэнли. За одно это низвержение «Островитян» болельщики готовы были его на руках носить!

Вот только сам он тот матч и те очки переоценивать, мягко говоря, не склонен.

– Там был чистый фарт, – рассказывал мне Панарин. – В хоккее часто бывает, что ты отдаешь реально хорошие передачи, создаешь момент – а твой партнер не забивает. Так прямо жалко – красиво обыграл кого-то, увидел, пас эффектный прошел… А бывает противоположное. Отдаю в том матче Строуму обычный пас в средней зоне. Он вошел в чужую – и со щелчка в дальнюю «девятку» как дал! Мне – передачка. В том матче я пару раз набросил на ворота, пацаны удачно подставили клюшки. На эти набросы особо не надеялся, в клюшку не бросал.

То же самое и голы мои. Два «кикса»! Одну шайбу, с неудобной руки, хотел вверх поднять, в «девятку» ворот Семена Варламова, а она полетела ниже. Получилось бы так, как я задумал, – он бы поймал, потому что был готов к такому броску. «Киксанула» – зашла. Второй гол – то же самое. Хотел под ловушку бросить, но после откидки Строума шайба сильно крутилась и вместо этого полетела в «домик». Опять зашла!

И вроде я в порядке. Хотя на самом деле до этого было много матчей, где я гораздо лучше играл, создавал намного более качественные моменты для партнеров, для себя. Но ни они, ни я не забивали. Успокаиваю себя тем, что нужно продолжать работать, – и когда-то награда в виде таких вот «киксов» или удачных набросов к тебе придет. Объемом надо брать! Тебе не может везти в ста процентах твоих действий. Взять Макдэвида – он создает огромное количество моментов для партнеров. И в итоге все равно что-то набирается. Что-то не получается – он делает это еще больше. Все равно все сводится к возможностям игрока – может он создавать моменты или нет…

Как вкусно может хоккеист рассказывать о своем деле! Но это происходит только в том случае, если он – Панарин…

У его великого предшественника Павла Буре, игравшего в Нью-Йорке под тем же 10-м номером (Тёма вообще меняет номера спокойно, привязанность к какому-то конкретному – это не про него, и то же самое касается агентов, которых он уже поменял за карьеру несколько), все сложилось в «Рейнджерс» гораздо хуже. Он подписал контракт с ними в 2002-м году, но травмы замучили Русскую Ракету настолько, что тот сезон стал для него последним, и в тридцать один год он вынужден был завершить карьеру не только в НХЛ, но и вообще в хоккее. О том, насколько это была колоссальная и ранняя потеря для игры, говорит тот факт, что при таком раннем уходе из хоккея Буре стал не просто членом Зала хоккейной славы, но и частью элитарнейшего клуба 100 лучших хоккеистов в истории НХЛ.

В этот клуб слишком молодому для этого Панарину попасть уже не суждено, зато для «Рейнджерс» он уже принес намного больше пользы, чем Буре. И снова доказал, что способен одинаково эффективно играть в разных клубах и с разными партнерами. В «Коламбусе» он оба сезона повышал личный рекорд результативности за регулярный чемпионат – и продолжил делать то же самое в Нью-Йорке.

Как же жаль, что пандемия остановила его, казалось бы, уже неизбежный путь к стоочковому сезону-2019/20! В 69 матчах у него было 95, и гроссмейстерский показатель впервые в карьере был на расстоянии вытянутой руки. И тут, когда до конца регулярки оставалось 13 матчей, вдруг грянула «корона», которая так и не позволила довести чемпионат до конца. Впрочем, попадание Артемия по итогам того сезона в тройку номинантов на «Харт Трофи» – несомненный показатель суперзвездности игрока, перешел он рубеж в сто очков или нет.

Панарин продолжил опровергать законы природы. Ведь, допустим, Александр Овечкин набирал максимум очков в карьере, больше ста, в промежутке с 20 до 24 лет. Евгений Малкин – с 21 до 25. У Ильи Ковальчука два 52-голевых сезона были в 22 и 24. Панарину в год 95-очкового сезона было 28, и он прибавлял в показателях каждый год.

Я спросил Артемия:

– Как это можно объяснить?

– Думаю, это вопрос созревания, – ответил он. – У меня это происходило дольше, чем у остальных. На фоне, например, Кузнецова и Тарасенко, с которыми мы играли за молодежку. Они в семнадцать-восемнадцать лет были в полном порядке, а я только подходил к взрослому хоккею. Может, уже и играл, но созревшим еще точно не был. Посмотрите на Овечкина уже в его первые сезоны. Машина здоровенная! Бежал, бросал, всех сметал с пути и размазывал по бортам… Я в том возрасте, мне кажется, выглядел как его сын. А сколько очков в восемнадцать лет набирал Макдэвид в НХЛ! Я тогда в КХЛ думал один гол в месяц забить и пойти в караоке попеть. Какая там гонка бомбардиров? Одну свою заковырять – и радоваться…

За полтора месяца до пандемии я в большом интервью для «Спорт-Экспресса» спросил Панарина, готов ли он к борьбе за «Арт Росс Трофи» – приз лучшему бомбардиру лиги. К тому времени он отставал от лидера, Коннора Макдэвида, на восемь очков. А ответил он, как всегда, небанально:

– Вообще об этом не думаю. Честно. Даже постоянно ругаюсь со своими друзьями, когда они приводят мне всю эту статистику. Не надо! В этом плане Инстаграм мне не очень нравится – когда заходишь в поисковик, какие-то цифры обязательно увидишь. Все уже рассчитали, сколько очков я в конце сезона наберу. Мне это только мешает, поэтому и стараюсь об этом не думать. Наверное, потому и везет, что не особо заморачиваюсь на этот счет.

– Хотите сказать, что гонка бомбардиров вас вообще не волнует?

– Сказать, что это для меня вообще не важно, – значит чуть солгать. В принципе – важно. Но я перед каждой игрой себе говорю, что просто выйду и буду стараться на все сто процентов. Создавать партнерам моменты, выигрывать единоборства. Стараюсь вбить себе в голову – не думать о голах и очках. Как только начинаю думать об этом – все, сразу провал. Поэтому себя от этого ограждаю.

– Сколько раз в месяц заглядываете в статистику лучших бомбардиров?

– Ноль раз за сезон. Никто не верит. С Бучей[2] недавно ругался. Он мне что-то сказал на эту тему, отвечаю: «Я не в курсе, сколько у них очков». Бучневич мне не поверил, я разозлился, потому что говорил чистую правду. Захожу в статистику отдельных матчей, вижу, кто и сколько там забил-отдал. А в общий список зайти, чтобы увидеть десятку, двадцатку – ни разу!

От партнеров еще многое зависит. Почувствовал один игру в этом сезоне, ему что ни дашь на край – он все вваливает. Или наоборот. В этом хоккее один ничего сделать не можешь. Разве что Макдэвид – и то не весь сезон. У нас сейчас неплохо получается со Строумом и Фастом. Фаст делает черновую работу, мы со Строумом – свою, и получается хорошая связка. А когда все техничные, одинаковые – тоже ничего хорошего из этого звена не выйдет.

А еще круче Панарин ответил на мой простой вроде бы вопрос – дает ли ему главный тренер «Рейнджерс» Дэвид Куинн большую свободу, чем Джон Торторелла. Передо мной разверзлись целые философские глубины:

– У меня на самом деле свобода была и в «Коламбусе», и в «Чикаго». Наверное, сработало то, что на уровне подсознания я раскрепостился. С возрастом у человека немножко меняются ценности в жизни, ты не думаешь об одном только хоккее. И за счет тех навыков, которые получал до этого, когда развивал себя как спортсмена, это вместе дает нужный эффект. Главное – не заморачиваться! А навыки эти работают на автоматизме, тем более что нахожусь в неплохой физической форме.

Хотя у меня в карьере было и много таких игр, когда ощущаешь себя отлично, эмоции на пределе, заряжен, по хоккею соскучился, физическая форма – просто монстр, шайбу чувствуешь обалденно, а при этом – ноль очков. А когда выходишь больной, хромой, в команде говорят: «Надо помочь», и ты делаешь это через силу – набираешь два-три очка. Связываю это с тем, что лучшее – враг хорошего. Ты стараешься сделать очень много, еще лучше – и это не работает. Нужен определенный тайминг – оказаться в правильном месте в правильное время. Иногда можно прибежать на место слишком рано, и тебя закроют. Поэтому с чем связана результативность – точно ответить сложно. Стараюсь об этом просто не думать…

А о ком Панарин думает – так это о людях, с которых хотел бы как игрок брать пример. И особо выделяет в этом плане Никиту Кучерова, который за год до того, как Артемий вошел в тройку номинантов на «Харт», этот самый «Харт», а также бомбардирский «Арт Росс» и еще кучу индивидуальных призов как раз и выиграл.

В 2019-м он говорил про Кучерова и Макдэвида:

– Звери, куда мне с ними тягаться…

Годом позже, когда Тёма будет опережать Никиту в гонке бомбардиров, спрошу его, что с тех пор изменилось, кроме названия панаринского клуба.

– Вообще ничего, – ответит он. – В том же «Коламбусе» было много матчей, когда я играл даже лучше, но очков набирал меньше. В этом сезоне удача на моей стороне. Может, в хорошем смысле расслабился, потому что предыдущий год был контрактным, а теперь все подписано на большой срок. А за Кучеровым слежу внимательно. Мне интересно, какие голы он забивает, какие передачи отдает. Почему у него покатило, как раньше, только в последний месяц? Та теория, которую я вам излагал про Макдэвида, относится и к нему. Он классный игрок, создает много моментов. Просто иногда удача есть, а иногда – нет. У него, видимо, в первые месяцы сезона ее не было.

На Кучерова разговор вышел еще раз – и в неожиданном ключе. Я напомнил Панарину об анонимном опросе среди хоккеистов НХЛ, который провел портал The Athletic, с кем из коллег по лиге они попили бы пива. Первое место в нем занял Александр Овечкин. Артемий, как выяснилось, в опросе не участвовал. Он рассмеялся и объяснил это так:

– Наверное, они знают, что я пиво не пью – только воду. Вот и не спрашивали.

– Сергей Бобровский как раз и ответил в интервью, что Панарин пиво не пьет. Даже в межсезонье?

– Мне просто вкус пива не нравится. Так-то с алкоголем у меня все нормально.

– А ты бы за кого проголосовал? С кем бы выпил – не пива, так чего-то другого?

– С Бобровским, с корешком своим!

– С корешком вы и так можете. Совсем недавно он к тебе вместе с Владом Гавриковым на католическое Рождество домой приезжал. А из тех, с кем еще не доводилось?

– Из НХЛ? Надо подумать. Сложный вопрос, боюсь промазать. А то ведь не назову кого-то – обидятся люди, потом предъявят.

– Даже если хотелось бы со многими – назови одного. Скажи, что я виноват – ограничение строгое ввел. В этом случае не обидятся.

– Тогда – с Кучеровым!

– Неужто никогда не доводилось с ним присаживаться?

– По-моему, никогда. Общались, но в весельях вместе не участвовали.

Уже позже, увидев знаменитую пивную пресс-конференцию Кучерова после выигрыша второго Кубка Стэнли подряд, да и насмотревшись на празднования его первого трофея, я пойму, что чутьишко-то на лихих партнеров у Артемия работает не только на льду…

Туда, на лед, и вернемся. 14 апреля 2021-го Панарин провел сотый матч в форме «Рейнджерс» и забил в ворота «Нью-Джерси». За это время Хлебушек набрал 138 очков и стал рекордсменом по этому показателю в более чем столетней истории клуба, который входит в так называемую Оригинальную Шестерку. Он обошел на очко не кого-нибудь, а величайшего капитана «рейнджеров» Марка Мессье. 93 передачи Панарина за 100 матчей – еще один клубный рекорд ньюйоркцев.

– Молодец! – восклицает знаменитый литовско-российский защитник 90-х и 2000-х, участник четырех Олимпиад в составе сборной России Дарюс Каспарайтис о Панарине, с которым они едва знакомы. – Про него говорят меньше, чем он заслуживает, потому что «Рейнджерс» не так сильно играют и пока не попадают в зону плей-офф. Но он стал настоящей звездой этой команды. Здорово, что у него все получается! Многие не думали, что Панарин так заиграет в новом клубе. Когда-то я сказал, что, если он будет показывать плохой хоккей, на него будут сильно давить. Играть в Нью-Йорке, Монреале или Торонто очень тяжело – большое давление со стороны болельщиков и СМИ. Но Артемий доказал и по очкам, и по игре, что он самый важный хоккеист «Рейнджерс» на данный момент. Его сразу полюбили в Нью-Йорке. Надеюсь, он так же будет продолжать, потому что если играть там хорошо и стабильно, то можно стать королем этого города. А Нью-Йорк – одно из лучших мест, чтобы стать звездой на всю жизнь.

Хорошо выразился Каспарайтис. И, мне кажется, Панарин это прекрасно понимает. Иначе не поехал бы в этот город и в этот клуб.

* * *

Нью-Йорк, как и Москва, и любой мегаполис – город соблазнов. В связи с чем вскоре после подписания контракта я спросил Панарина, не боится ли он того, что там слишком много факторов, отвлекающих от хоккея. Тёма усмехнулся и сказал, что все это уже прошел. Сначала в хоккейном интернате «Витязя», потом в начале карьеры, в тех же «Витязе» и «Ак Барсе», когда уже пошли деньги и он «веселился весь день». Теперь это, по его словам, ему неинтересно.

Практика в «Рейнджерс» покажет, что это действительно так. Кстати, он и поселился не посреди нью-йоркского житейского вулкана. Спрашиваю его, освоился ли он в роли хозяина собственного дома – прежде-то в его жизни случались только квартиры.

– Не до конца, – признается Артемий. – Все ведь сумбурно получилось. Мы его купили, когда сезон уже шел. И еще какое-то время туда не приезжали, потому что документы оформлялись, и не было мебели – а значит, не было и ощущения дома. Тут и игры пошли через день. Вначале было тяжеловато психологически. Не то чтобы загонялся – но как-то нервозно себя ощущал. Не до дома было. В общем, такого огромного удовольствия, какое хотел, я не получил. Потому что в межсезонье в нем время не проводил. Но все равно очень круто. Я доволен.

– От Нью-Йорка сколько времени ехать?

– Без пробок – сорок минут, а с ними можно и два часа. Миль тридцать, если не ошибаюсь. У нас тренировочная арена в том же направлении, так что постоянно в этот район приезжаю.

– Многие ньюйоркцы вообще не пользуются автомобилем в городе – в первую очередь из-за ломовых цен на парковку. А ты?

– В принципе, так же. У нас же еще квартира на Манхэттене есть. Большую часть времени нахожусь в доме, но иногда перед домашними играми остаюсь в квартире. Она не в самом даунтауне, а рядом с хайвеем. Приезжаю туда, машину ставлю. Если мне дальше надо ездить по городу – беру такси. Там поставить автомобиль часа на два-три стоит где-то шестьдесят долларов. Это очень большие деньги, парковка того не стоит. Лучше за двадцатку на такси поехать – и не надо геморрой себе устраивать. А на улице вообще не найдешь место, где припарковаться, – все занято. То есть в машине в самом Нью-Йорке смысла вообще нет.

– Видел твое фото в нью-йоркском метро. Часто им пользуешься?

– Не особо. У нас, по-моему, метро от квартиры не очень близко. А на игры я из нее езжу на машине, поскольку в принципе водить люблю, а дорога там – минут пятнадцать. Против метро ничего не имею, но пока еще его не освоил. Заблужусь, если спущусь. Надо будет время выделить, подучить это дело.

Замечательная бытовая зарисовка крупнейшего по площади мегаполиса планеты. После такого грех было не спросить, хорошо ли он уже разбирается в Нью-Йорке, знает ли, куда сходить. Панарин не стал строить из себя краеведа:

– Толком еще не знаю. Потому что пока приехали, пока освоился в новой команде, пока дом искали, квартиру, пока быт наладили – столько дел было, что ничего не выясняли. Во время сборов еще было время для прогулок, но тогда мы были заняты другими вещами. А потом начался сезон – и вообще шансов на что-то постороннее нет. Тренировка, дом, сон, еда, выезд – и так по кругу.

Алиса ходит, гуляет, узнает Нью-Йорк, я же – как робот, по программе живу. И в Бруклине, в русском районе, на легендарном Брайтон-бич еще не был. Перед следующим сезоном хочу пораньше сюда приехать – и домом насладиться, и в Нью-Йорке освоиться. Тогда время на это и будет. В доме гораздо лучше, свободнее. Летом точно будем там жить. Пляжи рядом с ним есть, если искупаться захотим – пожалуйста…

Тем летом, однако, в Нью-Йорке будет свирепствовать ковид. И не только там, но и по всей Америке аж до следующей весны наступит время жесточайшего карантина.

В феврале 2020-го, еще до пандемии, я спросил Артемия и о том, кучкуются ли четверо россиян «Рейнджерс» своей компанией, ходят ли на ужины в этом составе – Панарин, Бучневич и два вратаря, Шестеркин с Георгиевым. Разговор плавно выехал на вопросы изучения английского языка.

– Вчетвером еще ни разу не ходили – был только один выезд, когда Шестеркина из фарм-клуба подняли. Но в тот раз был командный ужин. А в основном – да. Я, правда, хотел в этом году английский учить, ходить ужинать с ребятами, которые по-русски не говорят. Пару раз попробовал – но у кого-то папа приехал, у кого-то друг, у кого-то агент… В общем, так неудачно спросил, что в итоге опять английский отложил в сторону и хожу с русскими ребятами. Видит бог – я спрашивал! Алисе тут сказал: «Давай по-английски друг с другом говорить». Она отвечает: «Только разругаемся, потому ты ничего понимать не будешь и начнешь психовать». День разговаривали – и все. Идея тоже захлебнулась. У нее английский хороший. Все подходят, говорят: «Как круто она разговаривает, без акцента!»

– Говорят, ты интервью на английском наконец-то начал давать?

– Да, но пока без камер. На простые вопросы ответить могу. Но понимаю, что словарного запаса вообще нет, язык нужно учить. Сейчас у Алисы за четыре дня восемьсот раз переспрашивал, как одно слово произносится. Постоянно забываю! Не знаю, что происходит. Видимо, на русском суждено разговаривать всю жизнь.

– Твои бывший и нынешний партнеры Сет Джонс из «Коламбуса» и Крис Крайдер из «Рейнджерс» на Матче звезд говорили, что твой английский гораздо лучше, чем ты пытаешься на публике изобразить.

– Они просто хотят меня подставить, чтобы я за них интервью давал! – рассмеялся Панарин. – Пускай сами разговаривают!

– Но в Нью-Йорке без интервью вообще никак, город – супермедийный…

– Кстати, журналисты подходят ко мне раз в две недели максимум. И особо подробно не расспрашивают. Хотя в диктофон я готов что-то сочинять! Притом что по-русски больше люблю видеоинтервью.

Открытость Панарина миру полностью совпала с открытостью Нью-Йорка как города, где жизнь кипит двадцать четыре часа в сутки, и можно найти людей абсолютно любой национальности, веры, жизненных принципов. Они совпали – недаром Тёма так хотел играть и жить именно там.

Еще одно свидетельство открытости Панарина миру – их огненные лайвы в Инстаграме с нападающим Александром Радуловым, которые перепечатывали и цитировали все мировые СМИ. Степень откровенности там зашкаливала, и именно в одном из подобных лайвов Панарин назвал Матчи звезд НХЛ «шнягой» – а это, конечно, не могло найти одобрения в лиге.

– От клуба мне не прилетело. Хотя, может, это было неподходящее слово, – сказал мне потом Артемий.

Когда я поинтересовался, почему долго уже нет любимых народом лайвов, он усмехнулся:

– Видите, плохо заканчивается. Много лишнего люблю говорить. Всегда настраиваюсь перед интервью, что ничего острого не скажу, а по ходу завожусь. Метла моя за зубами не держится!

…И немедленно – нет, не выпил, как написал бы Веничка Ерофеев, но эту способность своей неподражаемой «метлы» подтвердил. На мой вопрос, что они с Алисой делали во время четырехдневных каникул в Мексике, Панарин сообщил:

– Были на вилле Пабло Эскобара.

– Ого. И как?

– Кокаин вроде не разбросан, все нормально!

Ну как этого человека не обожать?

И еще чуть-чуть бытовых зарисовок. Спрашиваю Тёму, как дела у его знаменитого пса Рыжего. Как собака освоилась в новом доме.

– Рыжий доволен, – расплывается в улыбке Панарин. – Мы сейчас наконец-то сделали забор, поэтому выпускаем его во двор. Он там за белками гоняется.

– Ни одной, надеюсь, не догнал?

– Да какое там. Это только Алиса говорит всем, что он у нас суперохотник, был в миллиметрах от белок: «Вот чуть-чуть – и поймал бы». А там метров десять. Рыжий только увидит ее – а она уже убежала. Как родители очень любят своих детей и приписывают им несуществующие заслуги – так же и Алиса. Бобровским уже все уши прожужжала про этого Рыжего! Каждый ужин его обсуждаем!

* * *

Мало с кем из спортсменов можно открыто обсуждать финансовый вопрос – но для Панарина запретных тем нет. Я рассказал ему о стереотипах начала 90-х – тогда утверждалось, что западный спортсмен, заработав миллион, хочет еще, а российский – радуется и транжирит первый. Но сейчас, кажется, у нас выросло совершенно другое поколение хоккеистов…

– На самом деле я вижу много плохих примеров, которых другие не видят. Эти люди делают то же самое, что наши первопроходцы, когда получили первые большие деньги. Очень обидно за ребят. И есть понимание того, что потом они будут зависимы от системы, и им придется говорить не то, что они думают. Только из-за того, что сейчас они хотят кому-то показать, что у них есть деньги.

Панарин не скрывает, что для него стала серьезнейшим уроком история Сергея Федорова, который послушал афериста и потерял все заработанные в НХЛ деньги. Он рассуждает очень по-взрослому, и тут стоит привести целый монолог Артемия. Молодым хоккеистам следовало бы заучить многие фразы из него наизусть.

– Это плохой опыт для Сергея, но очень полезная история для нас, чтобы быть более осторожными. И еще большая задача эти деньги сохранить, не транжирить. Сейчас я в Нью-Йорке – дорогом городе. И, если потерять контроль над собой, над своими тратами, потакать своим маленьким и не очень маленьким хотелкам…

Несколько дней назад я шорты за сто долларов отказался себе купить! Посчитал, что теряю контроль над тратами, деньги уплывают незаметно от меня. Большие потери начинаются с малых. Мы же – спортсмены, в бизнесе немножко «плывем», образования у нас нет. И нам будет гораздо сложнее заработать эти деньги после хоккея. Поэтому наша задача – сохранить их и грамотно ими распорядиться.

Это не так-то просто. Вот поехали в отпуск в Швейцарию, и все надо мной смеются: куда бы ни приехал, в каком бы красивом месте ни поселился, хочу сразу все купить, чтобы все было мое. Но это неграмотно! Каждый день идет борьба с собой! И все это делается для того, чтобы потом жить с детьми, дать им хорошее образование, делать все, что посчитаю нужным, говорить все, что хочу.

И еще надо понимать: это не та сумма, которую подписывают баскетболисты или игроки в американский футбол. Там контракты больше наших в несколько раз. Это совсем другие деньги. А у нас вложился в какой-нибудь бизнес, прогорел – и у тебя уже, грубо говоря, половины нет. Лучше вовремя заняться, насколько это возможно, своим образованием, чтобы понимать, как можно разместить консервативно, без риска, деньги и получать с этого пассивный доход. Например, вложить что-то в акции, жить на проценты с них. А потом, после хоккея, можно уже и больше углубляться в бизнес. Но это моя стратегия. У кого-то она может быть другой – каждому свое, кто как хочет, так и делает…

Что ж, вот вам, читатели, лайфхак от Панарина. А произошедшее с Федоровым Артемию было бы интересно обсудить с ним лично. «Блин, да я просто ребенок по сравнению с ним!» – искренне говорит Артемий о трехкратном обладателе Кубка Стэнли, а сейчас – главном тренере ЦСКА. И надеется, что возможность потолковать с ним по душам когда-нибудь ему представится.

После таких рассуждений на финансовые темы вас наверняка не удивит, что Панарин увлекся таким редким для спортсменов делом, как шахматы. А не увлекся (может, пока?) столь популярным среди хоккеистов-миллионеров гольфом. Где тоже фигурируют клюшки…

– Не могу сказать, что хорошо играю в шахматы, – говорит Тёма. – Я самоучка, ни одной книги на эту тему не читал. Тактики не знаю, куда вижу – туда хожу. Но играю, наверное, в сезоне каждый день. Мне нравятся быстрые партии, минут на десять. А на гольф мне терпения не хватит! Я такой, нетерпеливый. Бывает, три лунки прохожу, а потом надоедает. Поэтому и в шахматы играю не час, а десять минут. Хотя, может, когда-то к гольфу и приду…

В одном из интервью Панарин развеселился: «Когда я Знарка в шахматы обыгрываю, он мне кофе носит». Хотелось бы посмотреть на это зрелище! А еще – на то, как сбывается желание Тёмы. В феврале 2020-го я попросил его прокомментировать приход в штаб сборной России – тогда еще не на пост главного тренера – его босса по золотой молодежке-2011, Валерия Брагина. Я поинтересовался, делает ли этот факт его возможный (в случае невыхода «Рейнджерс» в плей-офф) приезд в национальную команду еще приятнее. Он ответил:

– Безусловно. Наконец-то я его в шахматы обыграю!

– До этого только он вас обыгрывал?

– До этого он боялся сыграть. Поэтому ради него приеду в сборную – чтобы Валерию Николаевичу мат поставить.

Не получилось. Спустя месяц после нашего разговора грянула пандемия. Досрочно завершился регулярный чемпионат НХЛ, а Кубок Стэнли разыграли только спустя несколько месяцев. Отменили и чемпионат мира.

На следующий год, в Риге, мировое первенство состоялось. Без Панарина. Учитывая, что на этот турнир, проходивший в «пузыре», вообще приехало очень мало энхаэловцев, считать его неучастие чем-то экстраординарным не стоит. Главное, чтобы Артемий сыграл на Олимпиаде в Пекине. И сам он в интервью после благотворительного матча своего фонда в августе 2021-го четко подтвердил, что очень этого хочет.

Грустно другое: после ряда его оппозиционных политических заявлений словно кем-то в России была дана команда: придать имиджу Панарина негативный оттенок. Его будто начали подталкивать к тому, чтобы он не играл за сборную. Потому что у нас полагается быть лояльными действующей власти или по крайней мере не вступать с ней в публичные контры.

Артемий пошел другим путем.

* * *

Сначала Панарин в Инстаграме жестко отреагировал на рассмотрение Госдумой законопроекта о «суверенном интернете» в России. Когда мы с ним разговаривали перед началом серии плей-офф 2019 года «Тампа» – «Коламбус», я среди прочего спросил, никто ли ему после этого не звонил: мол, не в свое дело лезешь?

– Звонили, – не стал скрывать Артемий, не назвав, правда, фамилии звонивших. – Говорили, что я не так понял… Все я так понял. Поэтому остаюсь при своем мнении, и людям извне на меня никак не повлиять.

По любопытному совпадению, в мае того же года, после вылета «Коламбуса» во втором раунде Кубка, ему даже не предложили присоединиться к сборной России на чемпионате мира. Да, состав там и так был напичкан звездами – например, после поражения как раз от «Блю Джекетс» играть за национальную команду приехали и Кучеров, и Василевский. Но Панарин в любом случае принес бы огромную пользу.

– Можешь разъяснить, что там произошло? – спрашивал я Артемия почти год спустя, в феврале 2020-го, в интервью «Спорт-Экспрессу».

– Мне просто никто не позвонил – и все. Никто меня ни о чем не спрашивал, никуда не звал. Две недели прошло – прислали эсэмэску с извинениями. Она пришла уже после того, как я сам высказался. Просто мне начали писать болельщики: «Чего не приехал?» Я им и ответил – мол, как приеду, если меня не звали?

Дальше – больше: тем же летом Панарин дал нашумевшее видеоинтервью журналисту Александру Головину для портала Sports.ru, где негативно высказался о ситуации в России. О Владимире Путине, например, он сказал следующее:

«Думаю, он уже не понимает, где – хорошо, где – плохо. Мне кажется, ему уже психологически не так просто трезво оценивать ситуацию, потому что есть много людей, которые подводят его к решениям. Если тебе все будут говорить двадцать лет, какой ты молодец и все правильно делаешь, ты что, думаешь, станешь видеть свои ошибки? Как ты будешь их видеть? В Америке есть два срока по четыре года – и все, невозможно вернуться к власти. Круто: сделал максимальную пользу для страны, не оброс ничем и ушел спокойно. Пришла молодая кровь, еще сделала позитива.

Я говорю так не из-за личных выгодных моментов, которых нет. Я за людей – чтобы у всех все было хорошо, зарплаты росли. Чтобы всякие балерины – Волочкова или кто там – не говорили, что “кому не нравится, могут уезжать из страны“. Это же бред полный. Уже и так все поуезжали – основные мозги. Я считаю, что такого не должно быть. Мы все должны вместе развиваться и делать правильные вещи. Должен быть закон [один] для всех. Вот Алиса встала на дороге – опять форум, не форум. Молодцы, ездят тут. А люди едут с работы уставшие к своим семьям – и должны ждать, пока он проедет. Выезжай заранее тогда».

«Из твоего длинного спича я понял, что Путин засиделся у власти».

«Ну да, так».

«Что тебе не нравится в его управлении страной?»

«Беззаконие. Он лет двадцать уже? В законе мы особо не выросли за это время. Футболистов только бедных наказали, показали, как могут. Еще претензия – он долго сидит, никому не дает».

«За него голосуют семьдесят процентов страны, все люди за него».

«К сожалению, семидесяти процентам правда и не нужна. То, что я сейчас говорю, многие воспримут так, что я агент какой-то, хотя я говорю свое мнение. Даже если ошибаюсь, то говорю искренне и с благими намерениями. Да и за него голосуют, потому что нет какого-то другого достойного варианта. Это из-за того, что нет свободы слова. Нет каналов, которые бабушкам бы рассказали правду. Есть только Навальный с тремя миллионами подписчиков, но это маловато. Наша ошибка, что мы относимся к нему, как к суперчеловеку. Но он такой же, как и мы, и, по идее, служит нам. У меня нет к нему отношения, что он сверхчеловек… Наша главная ошибка – хотя их много – что все думают: “Лучше Владимира Владимировича у нас никого нет“. Но это же бред. У нас сколько миллионов в стране, и нет ни одного такого человека? И лучше есть, по-любому».

Не собираюсь здесь оценивать содержание сказанного – это книга не о политике, а о хоккее. Но почему знаменитость, один из лучших спортсменов России не имеет права высказать мнение о том, что происходит на его родине? Почему великий американский боксер Мохаммед Али мог возглавить движение против войны своего государства во Вьетнаме – а топовый российский хоккеист не может покритиковать президента собственной страны?

Тут же нашлось немало людей, начавших заявлять – да потому что он живет в Америке. Постойте, господа. В Америке Панарин работает. Как и лидер движения Putin Team Александр Овечкин, между прочим. И делают они это потому, что там находится лучшая хоккейная лига мира, а у любого профессионала в любой сфере есть амбиции трудиться среди сильнейших. У нас же – КХЛ, второсортная по мировым меркам, и то, что Артемий уехал из нее на значительно меньшие, между прочим, деньги в НХЛ, только делает ему честь. При этом Панарин не отказывался играть за сборную России, он был и остается гражданином нашей страны.

По той же причине высочайшего уровня собственных амбиций все лучшие представители IT-среды, например, едут в Кремниевую долину Калифорнии, а сильнейшие футболисты планеты – в Английскую премьер-лигу, итальянскую Серию А, немецкую Бундеслигу и испанскую Ла Лигу. Давайте теперь запретим Месси говорить о политической ситуации в Аргентине, а Неймару – в Бразилии из-за того, что они играют в Европе!

Я сравнил интервью Панарина Головину с эпохальным открытым письмом Игоря Ларионова Виктору Тихонову в журнале «Огонек» в 1988 году. Тогда впервые в истории советского хоккея, да, пожалуй, и спорта вообще личность открыто бросила вызов системе. Здесь впервые в новейшей истории популярный спортсмен раскритиковал действующего главу государства.

Спустя некоторое время мы будем разговаривать с легендарным капитаном сборной СССР Борисом Михайловым по случаю его юбилея, речь зайдет как раз о том ларионовском письме. Борис Петрович признает право Ларионова на те слова и вдруг противопоставит ту историю панаринской:

– Человек высказал свою точку зрения. Чтобы компетентно говорить о системе, надо внутри этой системы жить. Ларионов говорил о том, что пережил сам. А почему сейчас, играя там, за бугром, ребята не говорят про то руководство, тех хозяев? Почему они считают, что позволено говорить о том, что здесь, и нельзя – о том, что там?

Не нужно было объяснять, что Михайлов имеет в виду Панарина – тем более что он Артемия до того уже публично за его интервью критиковал. Но нельзя было не уточнить: разве хоккеист – не гражданин своей страны и не имеет право на свою точку зрения о происходящих в ней процессах?

– Но там-то они свое мнение не высказывают! – продолжил напирать на свое Борис Петрович, причем почему-то вновь во множественном числе. – Думаете, им там все нравится? Но они молчат. Вот проблема-то в чем! Где больше демократии – там или здесь? Что, вам не нравится мой ответ?

Я признал, что не в восторге от него, но заметил, что Михайлов имеет на свою точку зрения полное право. И поинтересовался – не обсуждал ли он интервью Панарина с самим Артемием? А заодно спросил, кто из современных энхаэловцев нравится ему больше всех.

– Мне не надо обсуждать, – отрезал ветеран. – У него своя точка зрения, у меня своя. Но я еще первым отъезжавшим говорил: все равно вы приедете сюда. Там заработаете, а сюда вернетесь. И жизнь показала, что я был прав. Так же будет и с нынешними. Они мне все нравятся! И тот же самый Панарин! Рад, что они приезжают играть за национальную сборную. Только они должны это делать в два раза сильнее.

Опять же – не самое уместное, на мой взгляд, обобщение. Пусть Михайлов назовет хоть один турнир сборных, на котором Панарин сыграл бы слабее, чем от него ждали. А то, что его не позвали на ЧМ-2019 – это уж точно не его проблема.

* * *

В беседе с Панариным мы тему его интервью Sports.ru и вообще его оппозиционных взглядов совсем не затронуть не могли. Нет, Путина на этот раз не обсуждали. Говорили о том, легко ли ему было решиться так открыто выступить в прессе и какой была реакция людей.

– Решиться было легко, потому что я – открытый человек. В принципе я наивен в политике и считаю какие-то моменты просто несправедливыми. Меня больше поразила реакция. Думал, у людей будет больше негатива. Пришли тысячи сообщений с огромной поддержкой и в «директ» Инстаграма, и на телефон от знакомых. Люди писали, что благодарны за правду и очень меня уважают. Бывало, что даже на слезы пробивало. Некоторые хоккеисты писали тоже, хотя и немногие. Но позитивных сообщений было девяносто пять процентов!

Кто-то – может, из лучших побуждений – писал: «Не лезь, не надо!» Но я посчитал нужным высказать свою позицию, у меня накипело. И не вижу в этом ничего плохого. А публично меня обвиняли только те люди из хоккейного мира, которые в свое время пропили или каким-то другим способом потеряли свои деньги, и сейчас вынуждены протягивать руку и лизать одно место, чтобы получить какую-нибудь работу или привилегии.

И если смотреть на эти высказывания, то есть два варианта. Лучше, если человек просто ограниченный и реально не понимает, что происходит. Гораздо хуже, если он все понимает, но вот это говорит. Это – самое страшное. Думаю, большинство из них всё понимает. В том числе и то, какие они сами люди, – например, Кожевников[3]. Надеюсь, им за себя стыдно, даже если они никогда этого вслух не скажут.

Словно в подтверждение этих слов, зимой 2021-го началась настоящая атака на Панарина. Произошло это после задержания оппозиционного политика в аэропорту «Шереметьево», когда Артемий написал в Инстаграме пост с хэштегом #свободунавальному. Это сообщение не обошлось без поддержки целой группы представителей хоккейного мира – комментарий «Красава» и репост в сториз сделал защитник «Чикаго» Никита Задоров; «лайки» поставили на тот момент главные тренеры «Сибири» Николай Заварухин и «Куньлуня», легендарный в прошлом форвард Алексей Ковалев, нападающие «Далласа» Александр Радулов и Денис Гурьянов, защитник фарм-клуба «Филадельфии» Егор Замула и олимпийский чемпион, чемпион мира, защитник «Спартака» Андрей Зубарев, вратарь «Виннипега» Михаил Бердин, нападающий СКА Кирилл Марченко и ряд других игроков.

Месяц спустя, 20 февраля, в газете «Комсомольская правда» вышло интервью безработного на тот момент тренера Андрея Назарова, который когда-то был с Панариным в «Витязе», а до того провел продолжительную карьеру в НХЛ. Но, вернувшись в Россию, стал резко критиковать и заокеанскую лигу, и Америку вообще. Заголовок интервью говорил сам за себя: «За что Артемий Панарин мог сесть в начале 2010-х?»

Со ссылкой на неназванные американские СМИ там было заявлено, что игрок якобы в 2011 году избил 18-летнюю гражданку Латвии («отправил на пол несколькими мощными ударами», по словам Назарова), а от ответственности его «отмазали» деньгами.

«Избив девушку, он поспешил в номер, – говорил Назаров. – И просил довести его товарища по команде, Михаила Анисина, который в баре, в отличие от Артемия, заказывал только сок. Но полиция подъехала быстро. Панарина задержали. Составили протокол. (Светили) дело, суд и уголовный срок. Но за Панарина вступились авторитетные жители Риги. Прошли переговоры с полицейским начальством. Я в переговорах не участвовал, но слышал цифру в 40 тысяч евро наличными – за то, чтобы спустить дело на тормозах».

Тут же последовало очень жесткое заявление «Рейнджерс» в поддержку Панарина со словами, что игрок категорически отрицает обвинения и что они носят политический характер. Если бы у клуба были хоть какие-то сомнения – он точно повел бы себя несколько иначе. К репутационной составляющей, особенно связанной с гендерным насилием, в Америке относятся очень щепетильно.

В тот момент все вспоминали «Лос-Анджелес», который моментально дистанцировался от Вячеслава Войнова в момент истории с его домашним насилием, и никто не вспоминал «Колорадо» и его главного тренера Патрика Руа, которые мощно поддержали Семена Варламова после схожих обвинений его девушки. С вратаря «Эвеланш» позже сняли все обвинения, и он благополучно играет в НХЛ на высочайшем уровне по сей день. То есть и в Штатах все бывает очень по-разному. А тут к тому же все якобы произошло в Латвии. И личность той девушки неизвестна, и уголовного дела не открыли, и прошло с тех пор десять лет…

Сам Панарин взял экстренный отпуск, который продолжался три недели. Для уполовиненного из-за пандемии сезона – срок большой. Он не позволил ему претендовать на место в пятерке лучших бомбардиров, которое иначе было бы у Артемия наверняка.

Не было никаких сомнений, что у этого информационного вброса – однозначный политический подтекст. Собственно, сам Назаров в интервью «Комсомолке» этого и не скрывал: «И не стал бы я его вспоминать, если б не поведение Панарина, которое я в последнее время вижу у него в Штатах. Я о том, что он вещает. То, что Артемий в последние годы творит, не делает ему чести как гражданину России, члену национальной сборной».

Оставалось ждать продолжения. Появятся ли новые свидетели, а главное – не объявится ли «жертва». Это, как многие считали, зависело от того, было ли интервью «Комсомолки» личной инициативой Назарова или спланированной акцией кого-то выше.

Слухи ходили разные – что в Риге уже нашли некую девушку «с пониженной социальной ответственностью», которая за две тысячи долларов готова рассказать одному известному пропагандистскому телеканалу «всю правду», как с ней якобы когда-то обошелся Панарин.

Но ничего так и не случилось. Ни девушка, ни полицейские – никто так и не обнаружился.

Один из главных игроков того «Витязя», ветеран НХЛ Даниил Марков исчерпывающе охарактеризовал все антипанаринские выступления одним словом:

– Блевотина.

Атака на Панарина оказалась абсолютно неподготовленной и в этой самой «блевотине» захлебнулась, а ключевую роль в этом сыграл Михаил Анисин – единственный реальный (причем упомянутый Назаровым в том самом интервью «Комсомолке») свидетель, который мог развернуть ситуацию в пользу обвинения игрока.

Сын участника Суперсерии-72 и участник Матчей звезд КХЛ, одновременно с хоккеем певец и гитарист не то что не «прыгнул» на Артемия, но даже посмеялся над милой деталью, что сам он якобы пил сок. Отношения Анисина с алкоголем в хоккейном мире известны…

Также Михаил в интервью заметил, что придерживается с Панариным разных политических позиций, но это не повод на человека наговаривать. Уверен, Анисину обязательно зачтется за его порядочность.

После рассказа Михаила стало понятно, что попытка раздуть из рижской мухи слона напоминает анекдот: «Верно ли, что Рабинович выиграл «Волгу» в лотерею? – Все верно. Только не Рабинович, а Иванов. И не «Волгу», а сто рублей. И не в лотерею, а в карты. И не выиграл, а проиграл».

Никто, вообще никто не захотел против Панарина выступать. Непонятно во всем этом только одно – зачем Артемий вообще обратил на это внимание и с разрешения клуба ушел в отпуск, пропустив ряд матчей регулярного чемпионата НХЛ. Правда, потом вроде заговорили о том, что тому способствовали какие-то другие, неизвестные нам причины. Сколько же, чувствую, он расскажет, когда заговорит…

Обратило на себя внимание, что никакой словесной поддержки Панарину не оказала федерация хоккея России, хоть речь шла об игроке сборной России, который в трех чемпионатах мира набрал 42 очка (эта статистика, кстати, ответ на претензии Михайлова). За двукратного обладателя Кубка Стэнли защитника Вячеслава Войнова, обвиненного в США в домашнем насилии и в итоге больше в НХЛ не вернувшегося, ФХР заступилась, за Панарина – нет. И всем понятно, почему…

Только вот тем самым можно было выстрелить себе в ногу и оставить сборную на Олимпиаде в Пекине без лучшего форварда, в минувшем сезоне номинировавшегося на «Харт Трофи». Панарин с Кучеровым, Василевским и, возможно, Кириллом Капризовым – суперзвезды сегодняшнего дня, те, кто сейчас действительно могут тащить сборную. Но наши политтехнологи, придумавшие фейк со скандалом Панарина в Риге – они же, судя по всему, большие «патриоты» России. Им не надо, чтобы Россия выиграла. Им надо, чтобы в головах у игроков крамолы не было.

А история эта оказалась настолько высосанной из пальца, что даже фраза из другого известного анекдота: «Но осадок-то остался!» здесь не сработала.

* * *

Теперь уже немножко по-другому смотрится ответ Панарина в 2016-м, когда я спросил, звонил ли ему по ходу сезона главный тренер сборной России Олег Знарок: «Да. Еще в начале сезона позвонил, поддержал, поговорили хорошо. Честно говоря, обрадовался его звонку».

Артемий неизменно здорово играл в сборной у Знарка – и на чемпионатах мира, и на Кубке мира-2016 в Торонто. Но связывает их в первую очередь, конечно, другое.

Эта книга – о хоккее, а не о личной жизни, поэтому истории знакомства и отношений Панарина и Алисы Знарок вы здесь не найдете. Но главное – это хорошая, добрая и искренняя история. Как, собственно, все у Артемия.

У Знарка репутация человека сурового, довольно хмурого – но это в глазах журналистов, с которыми он неласков. Люди, побывавшие на благотворительном матче фонда Панарина в августе 2021-го, наперебой рассказывали, каким веселым и открытым там, рядом с Артемием, был Олег Валерьевич. С кем поведешься…

– Алиса – вообще адекватная девочка, – рассказывает Георгий Белоусов. – После каждого сезона она отпускает его, у Тёмы есть время встретиться с друзьями. Уезжает на это время к родителям в Ригу, дает ему неделю-другую свободной жизни. Но она знает и его родные места: как-то вместе приезжали в Коркино. Он старается каждое лето туда на несколько дней выбираться.

– Рядом с Алисой ты как личность изменился? – спрашивал я Панарина в феврале 2020-го.

– Может, уже меньше, чем раньше. Но у нас с ней сейчас такой союз! Даже по финансовым вопросам у нее те же идеи, что и у меня. Мы не транжирим заработанное, стараемся обеспечить свое будущее. И вместе стремимся прогрессировать, учиться у хороших людей с правильными ценностями. И друг друга поддерживаем.

– То, что она из хоккейной семьи, помогло быстрее найти взаимопонимание? Она ведь с детства знает, про что все это.

– Сто процентов помогло! Многих проблем благодаря этому избежали.

– Знарок как-то напутствовал вас на плей-офф?

– Нет, мы особо про хоккей не разговариваем. Он старается мне не мешать.

– Он сейчас тренирует «Спартак». Смотришь КХЛ?

– Алиса иногда смотрит. Мне хоккея многовато. Через день свои игры – еще и КХЛ смотреть? У меня сейчас другие планы. Скворечник собрать. Гараж холодный, отопление хочу туда провести…

Нет, вы представляете? В Нью-Йорке, пусть даже в сорока минутах езды от него – «скворечник собрать». Панарин, конечно, совершенно невероятен и неподражаем. Вот и на вопрос, эмоционально ли болеет Алиса, когда смотрит матчи папы, отвечает в своем стиле:

– Да. И когда мои матчи – тоже. Я на нее ругаюсь – зачем тратишь нервы? Когда смотрит папины игры, иногда веселюсь. Допустим, как спортсмен вижу: из этого момента ноль шансов, что может что-то получиться. А она вхолостую кричит: «Что ты делаешь?! Как забить не можешь?» Притом что игрок команды ее отца с шайбой в средней зоне бежит на пятерых игроков соперника. Объясняю ей: тут ничего сделать нельзя!

– Помнится, Знарок подарил вам мощную шапку-ушанку, которой вы привлекли внимание всего Виннипега во время выезда в этот холодный город. А что дарили Знарку вы?

– На прошлый день рождения – чемодан. По мелочи.

Как видим, не золото с бриллиантами.

Мой коллега по «Спорт-Экспрессу» Евгений Белоусов спросил как-то Владимира Ильича Левина:

– Артемий вас с собой звал?

– Он в Америку нас с бабушкой готовил, документы все собрали, – смеется дед. – Я ему говорил: «Мы уж старые…» А он: «Да ладно, там бабка в восемьдесят два года исколесила все Штаты! Полетите на самолете с кроватью!» Получилось, что Алису нашел. Мы отпали.

По прочтении этих строк захотелось, конечно, разъяснений. Артемий про то, что дедушке с бабушкой пока не удалось приехать в Америку, ответил так:

– Я очень хотел, чтобы они прилетели. Деду предлагал первый класс взять, объяснял, что кровать будет прямо в самолете. Сейчас вот подписал контракт с «Рейнджерс», планирую купить квартиру или дом побольше. Мы с Алисой к деньгам подходим достаточно аккуратно. И, даже несмотря на возможности, жили в скромных квартирах – что в Чикаго, что в Коламбусе. Там для дедушки с бабушкой, грубо говоря, места не было – ведь, если бы они прилетели, то хотя бы месяц им нужно было бы жить у нас. Теперь в Нью-Йорке сможем всех поселить – все сделаем в лучшем виде. Главное, чтобы они захотели.

На Олимпиаде в Пхенчхан ее тренер-триумфатор Знарок с Панариным не совпал – туда НХЛ своих игроков не отпустила. Но к тем Играм Артемий чуть приблизился, купив у Ильи Ковальчука чемпионский автомобиль. Спрашиваю Тёму в апреле 2019-го, не подвозил ли он на ней будущего тестя Знарка.

– Может, и было. Если честно, не помню, приезжали ли родители жены в Питер после этого. Машина в гараже стоит.

– Как вообще Знарок отнесся к этой вашей покупке?

– Никак. Без разницы: купил – и купил. Но там ведь главная идея заключалась в благотворительности. А то, что машина такая досталась – хорошо. Есть на чем теперь в Питере ездить.

Ковальчук направил средства, вырученные от продажи автомобиля, на благие цели. Когда мы беседовали с ним в 2019 году, сам Панарин собирался открыть благотворительный фонд. Ответственным за него он сделал своего давнего друга, а сейчас помощника по всем вопросам и пиар-менеджера, Артема Гаврилова. Много лет назад им приходилось даже успешно драться в Чехове против гопников, угрожавших им оружием (которого на поверку не оказалось), а теперь, слава богу, можно заниматься делами куда более спокойными и благородными.

– Есть огромное количество желающих нам помогать, даже в качестве волонтеров, – рассказывал мне Панарин. – Люди все время пишут с предложениями о помощи. Артем будет анализировать каждое письмо и решать, как его автор может нам помочь.

Фонд работает с сентября 2019 года. «Будет помогать пенсионерам», – говорил Владимир Ильич Левин, и это действительно происходит. И не только с дедом, которого Тёма лечит, присылая летом с Алтая коробки с лекарствами. «Там же экологически чистый район, – рисует идиллическую картину самый старший Панарин. – Жил в палатке, на лошадках катался…»

В сентябре 2021-го в прямом эфире инстаблога «Хоккей в курсе» Артемий сказал:

– Сейчас я могу только где-то выступать и жертвовать финансы. В целом мне не хватит фокуса. Но все зависит от моих друзей, от моей команды. Я же хочу пополнять бюджет фонда. И одна из мыслей – все мои рекламные деньги будут идти на благотворительные цели. Нужно с компаниями это урегулировать, и мы работаем над этим. Чтобы компании, продвигающие свои бренды, работающие со мной, напрямую отправляли деньги на благотворительность. Даже не касаясь никак меня.

Зная Тёму, уверен, что скоро все так и будет.

* * *

Есть у Артемия и еще один план. В феврале 2020-го на вопрос, о чем он сейчас мечтает, Тёма ответил:

– Когда-нибудь купить самолет-кукурузник.

– Сам пилотировать хочешь?

– Да. Но Алиса, услышав это, сказала: «Пошел ты на фиг. Никаких кукурузников тебе». Хотя я слышал, что это самый безопасный тип самолета, потому что он может спланировать, и ему не нужна длинная полоса, чтобы приземлиться.

Тут я, конечно, заметил, что он может взять уроки у Алексея Ковалева, когда-то как раз в «Нью-Йорк Рейнджерс» завоевавшего Кубок Стэнли. И известного, среди прочего, своим хобби – пилотированием самолета.

– Причем слышал, он летает на настоящих самолетах! – воодушевился Артемий. – Это круто. С удовольствием пообщался бы с Ковалевым. Мы пока лично не знакомы.

Уже после того нашего разговора Ковалев лайкнет оппозиционный пост Панарина. Может, с тех пор уже и познакомились.

Панарин хочет летать – но он это делает уже давно. На лучших хоккейных площадках мира. А главное – он не приземлен в своих мыслях, эмоциях. В своей философии, которая у него, хоккеиста, бесспорно, есть.

Он живет, играет, говорит по любимому моему принципу, сформулированному Александром Розенбаумом: «Лечить так лечить, любить так любить, гулять так гулять, стрелять так стрелять. Но утки уже летят высоко – летать так летать, я им помашу рукой!»

Панарин – внутренне свободный человек, и его политические взгляды тут ни при чем. Очень мало о ком сегодня можно такое сказать. Но в его отношении характеристика «внутренне свободный» не вызывает сомнений.

Ему ничего не навяжешь, не скажешь: «Тёма, так надо». Он поступит только так, как хочет сам. И сделает это с его обаятельной улыбкой до ушей.

Но если кто-то попытается на него надавить – он вцепится в глотку и не отпустит. Как когда-то в интернате «Витязя».

Потому что никто и никогда – ни на льду, ни за его пределами – не нарушит свободу Артемия Панарина. Ту свободу, на которой и держится его неподражаемая игра, да и вся жизнь.

Андрей ВАСИЛЕВСКИЙ

88

Андрей Андреевич ВАСИЛЕВСКИЙ

Родился 25 июля 1997 года в Тюмени. Вратарь. Воспитанник «Салавата Юлаева» (Уфа).

Клубная карьера

2012–2014 – «Салават Юлаев» (Уфа)

2014–н.в. – «Тампа-Бэй Лайтнинг»

Командные достижения

Чемпионаты мира:

Золото – 2014. Бронза – 2 (2017, 2019).

Молодежный чемпионат мира:

Серебро – 2012. Бронза – 2 (2013, 2014)

Чемпионат России: Серебро (2013/14)

Чемпионат КХЛ: Бронза (2013/14)

Кубок Стэнли – 2 (2020, 2021)

Личные достижения

Лучший вратарь ЧМ-2017 и ЧМ-2019

Лучший новичок сезона КХЛ: 2014

«Везина Трофи»: 2019

«Конн Смайт Трофи»: 2021

Участник Матча всех звезд НХЛ (3): 2018—2020

Большой кот ловит всех мышей!

Знойным флоридским июльским вечером 2021 года вся Тампа стояла на ушах. Впервые в истории НХЛ одна и та же команда, «Тампа-Бэй Лайтнинг», выиграла Кубок Стэнли дважды за 11 с небольшим календарных месяцев. И во втором случае – можно сказать, по просьбе своего мэра Джейн Кастор – сделала это дома, на родной Amelie Arena.

Накануне четвертого матча финальной серии с «Монреаль Канадиенс», когда «Молния» вела 3–0 и имела шанс, как говорят в таких случаях в Америке, «вымести» соперника (то есть не дать ему выиграть ни одного матча), градоначальница Тампы полушутливо предложила своим хоккеистам чуть сбавить обороты и закончить все не в четвертом, а в пятом матче – он-то, в отличие от предыдущего, игрался дома.

Зная, сколько сил, души и страсти вкладывают в каждый матч игроки НХЛ, ни за что не поверю, что проигрыш четвертой встречи был частью разработанного тренером Джоном Купером или генеральным менеджером Жюльеном Брисбуа плана. Так вышло – тем более что «Монреаль» выиграл свой единственный матч в овертайме.

Но уже на 16-й минуте первого периода я почти не сомневался, что «Монреаль» выиграет, и торжества перенесутся на два дня – из канадской провинции Квебек во Флориду. Потому что 26-летнему российскому вратарю «Тампы» Андрею Василевскому за время этого Кубка удалось создать неслыханную до сих пор в НХЛ примету окончания серии, которая на той самой минуте уже не сработала.

Начиная еще с последнего матча Кубка Стэнли-2020 против «Далласа», голкипер по прозвищу Вася, он же – Большой Кот, в заключительных встречах любой серии не пропускал ни одного гола. Тогда – 2:0 в шестом матче со «Старз», теперь – 4:0 в шестом же с «Флоридой Пантерз», 2:0 в пятом с «Каролиной Харрикейнз», 1:0 в седьмом с «Нью-Йорк Айлендерс»…

Даже серия из трех таких последних матчей – рекорд НХЛ всех времен. Здесь же их оказалось уже четыре. Как красиво было бы завершить новый Кубок пятым – чтобы весь путь от начала до конца завершался «сухарями». А тут, на 16-й минуте в Монреале, форвард Джош Андерсон возьми да и открой счет.

В сюжете любого выигранного Кубка Стэнли есть что-то из кино. Поэтому, когда тот же Андерсон на четвертой минуте овертайма принес победу «Монреалю», первой моей мыслью было – история сама ведет к тому, что в пятом матче «Тампа» победит, а Василевский не пропустит.

Так и случилось.

Снова 1:0, как и в полуфинале. То есть на то, чтобы дрогнуть, на мгновение потерять концентрацию, не подсказать что-то вовремя своему защитнику у Васи не было ни малейшего права.

22 сейва, отбитых или пойманных броска – в точности как в последнем матче серии с «Далласом» год назад. И так же, как тогда – вся команда, бросающая перчатки на лед и с разбега налетающая на тебя сразу после финальной сирены. А еще несколько минут спустя – глава НХЛ Гэри Беттмен, вручающий тебе «Конн Смайт Трофи», приз самому ценному игроку Кубка Стэнли.

Василевский стал первым российским вратарем в истории, выигравшим этот трофей. Из наших вообще его по разу брали только Евгений Малкин и Александр Овечкин.

Спустя две недели я позвонил великому тренеру Скотти Боумэну, большому поклоннику Василевского. И спросил, как он относится к тому, что «Конн Смайт» достался Андрею.

– Василевский – дьявол, а не вратарь! – мощно начал 87-летний создатель Русской Пятерки «Детройта». – Я знал, что он станет хорошим голкипером, но вряд ли кто-то мог предполагать, что настолько. Как же трудно против него играть! С «Конн Смайт» был сложный выбор, но Василевский чрезвычайно хорош. Когда ты становишься непробиваемым в самые нужные мгновения, когда способен выиграть седьмой матч 1:0, когда не пропускаешь вообще во всех играх, завершавших кубковые серии…

– То есть одобряете этот выбор?

– Да. Уметь быть на вершине своей игры под максимальным давлением – особое искусство, которое дано немногим. А давление на вратаря – оно еще больше, чем на кого-либо другого. Но Василевский никогда не выглядит нервным! Что бы ни происходило, он спокоен.

В этих двух плей-офф, с 1 августа 2020-го по 7 июля 2021-го, игроки «Лайтнинг» провели 48 матчей, из которых 34 выиграли. Почти полсотни игр высшей категории сложности, к тому же во многих из них случались овертаймы, а в одной – даже пять овертаймов. Все до единой игровые минуты в воротах двукратного чемпиона находился этот неуязвимый длинноволосый гигант с безмятежным, внушающим абсолютные спокойствие и надежность лицом и кажущимися стальными нервами. Но как же долго ему пришлось плавиться на льду, чтобы эту сталь закалить…

Пандемия коронавируса, сдвинувшая на конец сентября решающие матчи Кубка-2020, устроила всей лиге и каждому ее игроку лютую проверку на прочность. Первый плей-офф все клубы вообще играли в «пузыре», на закрытой территории двух канадских городов – Торонто и Эдмонтона. Там для хоккеистов, выражаясь языком СССР, шаг влево или шаг вправо означал расстрел, и два месяца у них продолжался «день сурка» с пустыми трибунами и без единой секунды живого общения с родными и близкими.

Почти весь второй регулярный чемпионат снова прошел без зрителей, пускать на арены их начали лишь в Кубке, и то дозированно. В течение большей части сезона тебя могли дисквалифицировать за… фотографию с друзьями по команде без маски, жертвой чего, например, стали россияне из «Вашингтона». Это было сложнейшее психологическое испытание для любого, а уж особенно – для вратарей, при том не сравнимым ни с чем давлением, под которым они проводят каждый матч.

Вся «Тампа» и лично Василевский выдержали этот адский марафон лучше всех дважды подряд. В первом случае Андрей установил рекорд НХЛ всех времен, одержав 18 побед (просто в предыдущих Кубках максимум надо было выиграть 16, а тут немного изменилась формула турнира), во втором – поставил на поток «сухари» в концовках серий и взял «Конн Смайт».

– Может ли Василевский стать одним из лучших голкиперов лиги всех времен – а может, даже и лучшим? – продолжал я расспрашивать Скотти Боумэна.

– Так он уже один из лучших! – воскликнул девятикратный тренер-обладатель Кубка Стэнли, каждое слово которого – весом с этот трофей. – Лишь единицы среди этих парней в масках к 26 годам дважды выигрывали Кубок Стэнли, брали «Конн Смайт» и четыре года подряд номинировались на «Везина Трофи»[4].

Но не только в трофеях дело.

Дело еще и в уникальном свойстве, подмеченном Боумэном – подниматься на вершину своей игры в самых сложных и ответственных матчах. Словно нажимать на кнопку, выключающую нервозность.

Когда это особенно нужно, Большой Кот ловит всех мышей.

* * *

О мышах я не случайно. Это не просто образ юрких, стремительных шайб, которые бдительный Василевский в главных матчах не пускает в свои ворота.

Когда оцениваешь путь наверх, пройденный любым человеком, всегда нужно фиксировать точки, с которых этот путь начинался – чтобы понять всю его длину. История из детства, разными деталями которой поделились со мной и сам Андрей, и его брат Алексей (он на год старше и играет в защите «Автомобилиста» из Екатеринбурга), и их отец Андрей Леонидович, переносит нас в совсем другую жизнь. Которая, казалось, в отличие от НХЛ, находится где-то в другой галактике. А выяснилось – не совсем…

– Он не был сытым ребенком, познал нужду, – рассказывает Андрей Василевский-старший. – У меня был период, когда я еще не работал детским тренером – стал им только через три года после окончания игровой карьеры, туда тяжело было попасть. Я трудился индивидуальным грузовым перевозчиком. У меня «Тойота» своя была, как «Газель». Когда заказов не было, я скупал под Уфой пивные бутылки по 50 копеек – и по рубль сорок продавал их на базе. Бутылок у меня набиралось где-то две – две с половиной тысячи. Но их еще надо было отмывать, а там столько гадости! Что делать? Привозил их на дачу, всей семьей полоскали, увозил. Андрюха смотрел на все это и однажды сказал: «Я вырасту и обещаю: так, как мы сейчас живем, вы не будете жить!» Это было очень сильное заявление, и он свое слово сдержал.

Сам вратарь вполне охотно эту тему развил. Иной на его месте мог бы и уйти от такого разговора, но Андрей – парень настоящий и своей былой жизни совсем не стесняется.

– Да, был такой период – не шиковали. С братом эти бутылки и мыли. Были специальные базы, которые их принимали, и можно было несколько сотен рублей на них заработать – в зависимости от количества. Но мы неизбалованные, поэтому даже интересно было.

– И как вы все это воспринимали?

– Нормально! Всякие ситуации в жизни бывают, и пришлось тогда всем нам как-то крутиться. А насчет обещания: сказано – сделано!

Тинейджером, только начав получать зарплату, Василевский всегда приходил к папе и спрашивал: «Что – на это, что – на то?» Разговаривал как взрослый, понятие семейного бюджета усвоил быстро. Еще сызмальства отец приучил его к ожиданию покупки. То есть не покупать первое, что в голову пришло, а через неделю чесать в затылке: «На фига купили? Деньги потратили…» Андрей-старший приучил сына к тому, что только если какая-то вещь не выходит из головы три, а лучше пять дней, он может подойти к отцу и сказать – а дальше родители уже будут решать, как ее купить.

Пацан так и поступил, когда прочитал в газете объявление о продаже подержанного сотового телефона. Это было еще до времен смартфонов – Sony-Ericsson стоил у какого-то мужика две или три тысячи рублей. Андрей сам с ним договаривался, а папа только съездил и привез. Так же покупались куртки, другие вещи. Василевским было не до жиру.

Пройдут годы – и еще даже до отъезда Андрея за океан, когда он будет играть за «Салават Юлаев», братья Василевские заменят родителям их старый летний деревянный домик под Уфой настоящим, круглогодичным. Там, на природе, папа с мамой теперь и стараются большей частью жить.

– Мы с братом скинулись, – вспоминает Андрей. – Раньше у нас было два деревенских дома, чуть ли не картонных, которые ногой пнешь – они и развалятся. Один такой стоит до сих пор, а второй снесли и построили нормальное современное жилище. Сейчас родители там живут, им нравится.

– В Тампу переезжать не собираются?

– Я им не раз говорил. Думаю, там им было бы неплохо. Спокойная жизнь, тепло – что еще надо? Посмотрим. Сегодня не хотят, завтра – захотят…

Алексей дополнил рассказ отца и брата о бутылках самой натуральной и выразительной деталью:

– Нам было лет одиннадцать-двенадцать, толком еще ничего не понимали. Мы ездили с отцом на «Тойоте» и собирали бутылки по деревням Башкортостана. Недалеко, километров сто, сто пятьдесят. Потом все, что собрали, привозили на дачу. У нас снаружи ванна стояла, набирали в нее воду. Жара, лето, вода нагревалась быстро, и мы с братом все бутылки в нее кидали и мыли их щетками. Помню, в одной бутылке была дохлая мышь. Как она туда залезла – вообще не понимаю. Родителям было не очень смешно, а нам – весело, по приколу. Мышь нашли!

То, что его в НХЛ называют Большим Котом, Андрею нравится. В «Салавате» же и в сборной России он как был Васей, так и остается. Его отец и брат, кстати, тоже…

Алексей рассказывает милую деталь:

– Он и сам кошек любит. И был бы кошатником, если бы не хоккей и необходимость все время туда-сюда ездить. У нас в Уфе жила белая персидская кошка Снежана, и Андрей с детства был очень к ней привязан. Потом она сбежала, и сейчас у родителей – другая персидская, Лиза. Он и в Тампе хотел бы кошку завести, но с кем ее оставить, когда он летом уезжает в Россию?

* * *

Отец в воротах звезд с неба не хватал, но уверен, что реализовал себя в хоккее по максимуму. Более того – утверждает, что его тогда, в 90-е годы, спас массовый отъезд хоккеистов из России за границу – в Северную Америку, Европу – и много мест осталось пустыми. В российскую Суперлигу Андрей Леонидович попал только в двадцать восемь лет, до того помыкавшись по более скромным дивизионам. Вспоминает точные слова одного уфимского журналиста: «Это сейчас мы его называем Маршалом, а до этого сколько он ходил по этим низшим лигам?!»

– Выручили фантастическая уверенность в своих силах, желание, а потом и опыт, – считает Василевский-старший.

Выдающихся данных у него не было – за ним, плотненьким и невысоким, у болельщиков закрепилось прозвище Доцент (притом что и его, и обоих сыновей во всех командах называли Васями). И в кумирах у него ходил не столько Владислав Третьяк с совсем другим ростом и каким-то заоблачным уровнем игры, сколько более приземленные голкиперы – Сергей Мыльников из «Трактора», Виктор Дорощенко из «Спартака». Тоже коренастые, больше похожие на него.

– Но не думали ли вы сами поехать играть за границу?

– Даже мысли не было, – скромно отвечает Андрей Леонидович. – Я – чисто российский продукт, не международного класса. Да, признавался лучшим вратарем Восточной конференции Межнациональной хоккейной лиги, в 96-м, позже был в десятке по статистике «Советского спорта», играя в команде-аутсайдере. Но это все ни о чем не говорит – на большее я не тянул.

Закончил он в тридцать шесть. Сильно упала мотивация, когда после Суперлиги пришлось возвращаться на уровень ниже. Последней его командой был «Нефтяник» из Лениногорска – городка в восточной части Татарстана. Как-то тренер не захотел отпускать игроков домой на выходной, а у вратаря-ветерана уже были какие-то семейные договоренности.

– И тут меня что-то торкнуло. Я подумал: зачем мне все это надо? Тридцать шесть лет, платят копейки, задач настоящих никаких уже нет, а тут еще и домой на выходной нельзя уехать. А ведь два сына растут, меня им не хватает.

Тут он и принял решение.

– Хорошо, что я вовремя остановился с игрой в профессионалах, – уверен Андрей Леонидович. – Больше времени стал детям уделять, рассказывал, что да как… Может, из меня рассказчик хороший? Много разговаривали с ними дома, в школе, по пути на тренировку – не о том, как играть или тренироваться, а о том, к чему приведет тот или иной эпизод. Ни одного нюанса не упускал и делал все так, чтобы им было интересно.

– Как отец играл – в подробностях не скажу, – говорит Андрей-младший. – Но помню, как он нас с братом в Тюмени брал на руки и после игр катал по льду. Классно было!

– Говорит, что вратарем он был средним.

– Скромность украшает человека. Я тоже пытаюсь быть скромным. Но дома он классный рассказчик и всегда им был. У него очень много смешных историй. А сколько он всего помнит! Очень интересно с ним поболтать. И чувство юмора у него отменное. Такое выдает иногда, что мы с братом смеемся, остановиться не можем. Но мягкого воспитания с его стороны точно не было…

– Кричал на вас?

– Бывало. Например, за то, что плохо отработал на тренировке, где-то похалявил. Он все это видел, естественно. И мог дать мне приличный подзатыльник, чтобы я лучше работал. Все было правильно.

– Да нет, нет! – отрицает даже легкое рукоприкладство отец. – Жесткие разговоры были, но чтобы прямо подзатыльник дал… Не знаю, как-то так пошло, что он сам начал мотивировать себя. Я только подсказывал – и все. Но вот этого фанатизма – давай, мол, ты должен, ты обязан – не было.

Папа рассказывает, что Андрей не любил ни подтягиваться, ни отжиматься – только лет в шестнадцать это у него стало более-менее получаться.

– До этого просто висели – что старший, что младший. Я даже говорил: «Ну-ка, покажите, как сосиски висят!» Даже не заставлял, думал – не получается, ну и на фиг.

Андрей даже на даче в ворота никогда не вставал – только бросал по ним. А старшего брата заставлял играть собственную роль. Вратарскую. Невозможно представить, что речь идет о голкипере, чей трудоголизм – объект обсуждений всех в НХЛ, вплоть до Боумэна.

– Знаю, что Василевский очень любит тренироваться, и так было всегда с момента его приезда, – говорит уже двадцать лет не тренирующий, но все замечающий Скотти.

Кстати, Андреем его назвали… не в честь отца. Папа объясняет: в честь акушера-гинеколога Андрея Иванова, принимавшего роды. Он вел всю беременность мамы Василевских-младших и взял дежурство в свой день рождения – роды вот-вот должны были начаться. После этого они с ним сдружились, он стал крестным отцом Леши. И в связи с тем, что у двух Андреев совпадает день рождения, вратарь всегда ему звонит и поздравляет.

А отец настоящий, взрастив грандиозного сына, кайфует от мира НХЛ и общения с его людьми.

– Сын открыл для меня сказку под названием «Национальная хоккейная лига», – рассказывал мне Андрей Леонидович в 2020-м, еще до пандемии. – Уже в шестой раз я приезжал на мероприятие под названием «день отцов». Тампа – город небольшой, я уже все там изучил. И встречают там так, что не чувствуешь, что прилетел с другого полушария. Эта традиция появилась в Нэшвилле с 1998 года, и придумал ее тамошний главный тренер Барри Тротц. А потом это распространилось и на другие клубы. Они оплачивают папам всех игроков на несколько дней самолет, гостиницу, питание, мы даже путешествуем на выезд в самолете с командой…

Другие клубы отпраздновать день отцов стремятся как раз во Флориде, а «квартиранты» тех краев, напротив, рвутся посевернее. Папа побывал уже таким образом в Баффало, Филадельфии, Питтсбурге, Роли, Нэшвилле, Сент-Луисе, Чикаго.

Важнейший момент на этих праздниках – конечно, банкет. И общаются русские не только с соотечественниками. Например, Андрей Леонидович прекрасно нашел общий язык с отцом Бена Бишопа, тогда еще прямого конкурента сына.

– Шикарно пообщались! Отец Бишопа тоже такой плотненький, атлетичный, чуть постарше меня. В Сент-Луисе у него свои строительная фирма и ресторанчик. Переводил нам, естественно, сын.

– Да, у Биша тоже классный батяня, – улыбается Андрей Андреевич. – Такого же телосложения, тоже интеллигентный, воспитанный. Как, кстати, и сам Биш. Словом, очень хороший человек. Вообще, «день отцов» – классная традиция! Они могут там поболтать, потусоваться, хорошо провести время и с нами, и друг с другом. Что может быть лучше?

Пытаюсь представить себе такой вот разговор за доброй бутылочкой двух пап, отцов вратарей. Сколько в этих беседах тепла, гордости и… волнения. Волнения за своих отпрысков, которые избрали в жизни сложнейший путь – из матча в матч ловить десятки «кирпичей», как называет их Василевский-старший. И не иметь при этом права на ошибку.

Часто ли отец приезжает к сыну во Флориду? Говорит, что мог бы и чаще. Но не хочет лишний раз отвлекать сына. Частые приезды, мол, могут сбить у Андрея тонус, а значит – лучше не мешать.

– Он же нас, родителей, любит, старается с нами и по магазинам идти, и еще куда-то. Недавно в круиз нас отправил на Багамы. Нельзя этим злоупотреблять. Говорю ему: «Давай так – в ходе сезона, в рамках “дня отцов“, мы приезжаем на две-три недели – и живем по полной, по-королевски. А в остальное время тебя не тревожим». Тем более мне в России нравится больше. Как-никак, настоящая зима. У меня тут собака, кошка, как же я их брошу-то?

Отец пока ни разу не приезжал даже на Матчи звезд и на вручение индивидуальных призов НХЛ в Лас-Вегас. Притом что Василевский четвертый год подряд номинировался на «Везина Трофи»! «Там у тебя, – говорил он сыну, – все равно все по минутам расписано, мы тебя и не увидим. Лучше по телевизору прямую трансляцию посмотрим, чем кучу денег тратить».

И это – с контрактом сына в девять миллионов долларов в год…

В сезоне-2018/19 Андрей позвал родителей в Тампу в ноябре как раз под «день отцов», но за два дня до их вылета… сломал кость стопы на тренировке. Попал незащищенным местом под бросок такого вот кирпича. Папа с мамой провели две недели с сыном, но в тот приезд не попали ни на один его матч, хотя должны были – на пять подряд. В итоге просто помогали коротать внезапно возникшее свободное время. После чего улетели обратно в Уфу.

А он пропустил месяц и вернулся в домашнем матче с «Торонто». И там – стоял на голове. 49 раз бросили по воротам только что восстановившегося вратаря хоккеисты «Мэйпл Лифс» – и лишь раз пробили россиянина. Тогда как «Лайтнинг» из 21 броска воплотил в голы четыре. Главный тренер канадцев, знаменитый Майк Бэбкок, и одна из главных звезд, Джон Таварес, в один голос заявили, что это лучшее выступление вратаря против их команды в сезоне. И оно случилось сразу после перелома.

– Там было два варианта – триумф или крах, – красиво формулировал Большой Кот, когда мы вскоре встретились с ним в гостинице перед Матчем звезд в Сан-Хосе. – Получился триумф. Это как раз был один из тех примерно пяти матчей за сезон, которые вратарь, можно сказать, выигрывает в одиночку. Сколько ни бросают – все попадает тебе в щиток, в конек, в шнурок. И не залетает. Но бывают ведь и такие матчи, как с «Айлендерс», когда за первые пять минут влетает три шайбы. Летит какая-то фигня, но попадает в конек – и в ворота. Или рикошет. И ничего с этим не можешь сделать…

Не могу не спросить, что чувствует голкипер, когда такое происходит.

– Тяжело быть вратарем, – неожиданно выдыхает Василевский.

Вот так!

– Как бы ты ни старался, в одиночку невозможно все поймать, – продолжает Андрей. – В игре бывает очень много факторов, которые ты не можешь контролировать. Подправления, «скрины»[5], какие-нибудь передачи на пустые ворота на дальнюю штангу… Только с божьей помощью такое можешь отбить. Да, бывают несколько игр за сезон, когда тащишь все. Но в основном такого не происходит. Один в поле не воин. Расчет – только на командные действия.

А теперь, послушав все это, представьте, как Василевский пять решающих матчей серий Кубка Стэнли сушил для соперников «сухари». И поймете, что это – за гранью возможного.

Как и то, что через месяц после того перелома он получил приглашение на All-Star Game. Много ли вы знаете случаев, когда хоккеист НХЛ по ходу сезона ломал ногу, пропускал изрядный отрезок – и тем не менее в январе получал приглашение на Матч звезд? Пусть это произошло и не в первоначальный момент объявления состава, а после травмы Кэри Прайса, – как говорится, счет на табло. Ведь в конкурентах у него были тридцать (если брать число основных вратарей в лиге) здоровых, не ломавших ног и рук парней из лучшей хоккейной лиги планеты. Многие из этих вратарей – игроки мирового класса.

Василевскому такое удалось, и если болельщики не рассматривали этот факт как фантастику, то только потому, что за последние сезоны 88-й номер «Молнии» уже успел всех приучить к своему топ-уровню. Тот Матч звезд-2019 в Сан-Хосе стал для него вторым подряд, а год спустя в Сент-Луисе последовал третий. Вне всяких сомнений, в 2021-м был бы и четвертый, только All-Star Game из-за сжатого ввиду пандемии сезона не проводилась. Но то, что Андрея четвертый сезон подряд номинировали на «Везина Трофи», сказало о его игре само за себя. И, как считают многие, с призом его прокатили несправедливо.

* * *

Как это ни странно, будущий супервратарь, сын вратаря, начинал форвардом. По словам брата, руки у него мягкие были, мастеровитые. То есть и там могло получиться.

Но однажды, как рассказывает, смеясь, сам Василевский, еще пацаном, он пришел к папе со словами: «Не хочу бегать по полю, хочу стоять и ничего не делать». Знал бы он тогда, что такое быть хоккейным вратарем, да еще и в НХЛ…

И хорошо, что не знал.

– Наверное, все-таки гены взяли свое, – говорил он мне на Матче звезд-2019 в Сан-Хосе. – На самом деле с каждым годом все больше понимаю, насколько это сложная позиция. Тем не менее ни о чем не жалею. Пока неплохо выходит.

– Папа хотел, чтобы вы пошли по его стопам?

– Он хотел, чтобы мы с братом стали хоккеистами. А вратарями или нет – это, думаю, ему без разницы было. Мы с Лешей, как я помню, особо не возражали. Все детство играли в хоккей где могли. И дома, и на арене, и во дворе.

Папа подхватывает тему прихода сына с мольбой о переводе с поля в ворота. И подтверждает, что поначалу не хотел этого, отлично понимая, какой это адский труд – когда в тебя всю игру «швыряют кирпичи».

– Андрей говорил это не единожды. Хочу в ворота – и все. Я говорил: «Отстань! Не отвлекай меня глупыми желаниями! Отвали и не вздумай больше поднимать этот вопрос! Достаточно того, что папа вратарь – это ремесло очень тяжелое. Ведь в команде есть 12 мест для нападающих, шесть – восемь – для защитников. А ворота – одни, и на это место очень трудно попасть». Но младший сын сильно упертым был…

Упертость эта в итоге вылилась в очень красивую историю.

Мама Василевских – из Томска, красивого сибирского города. Как-то в майские праздники семьей гостили у ее родителей, гуляли, и она взволновала детей таким рассказом: «Когда я была маленькой, именно в этом месте искала пятилепестковую сирень. Находила, никому не говорила, жевала и загадывала желание. Примета такая была. А уж если шестилепестковую найдешь – так это вообще…»

Как-то отец заметил, что старший, Алексей, нашел пятилепестковый цветок сирени и с серьезным видом съел. Может, тоже хотел вратарем стать – ведь, по словам отца, просил об этом до пятнадцати лет, даже уже когда стал в юношеской сборной играть? Правда, сам Леша говорит, что третьего вратаря в семье мама бы не пережила.

С упертостью по сравнению с младшим у него всегда было чуть похуже.

А Андрею, как всегда, нужно было больше. И он нашел цветок с шестью лепестками! Папе в руки не дал. Смотри, говорит: сейчас съем и буду вратарем. Тут-то Андрей-старший и понял: против судьбы не попрешь.

– Помню, это в Томске было, – смеется Алексей. – Но думаю, что, даже если бы он этот цветок не нашел и не съел, все равно стал бы вратарем.

– Припоминаю смутно, – качает головой Андрей. – Но, наверное, правильно сделал, что съел тогда сирень. А потом один раз этот шестилепестковый цветок на маске изобразил. Когда второй раз в жизни шлем красил, еще в Уфе.

Сейчас смешно вспоминать, но, когда Василевские начали заниматься хоккеем, отец поставил задачу-минимум – пройти армию через спортроту, чтобы не нужно было служить в обычной части. Представьте: не то что не НХЛ, даже не высшая и не первая российские лиги, а спортрота! «Чтобы и делом были заняты, и долг Родине отдать», – говорил отец.

Вот и сам Андрей, когда я ему рассказываю, что у Владимира Тарасенко дома есть видеозапись, как дед с отцом ставят маленькому Вове цель стать капитаном сборной России, и спрашиваю, не было ли таких амбиций у него, отшучивается:

– У родителей денег на видеокамеру не было…

Потом серьезнеет:

– Нет, никаких подобных целей не ставили.

В его хоккейном росте большую роль сыграла и мама. Она – фигуристка, и что такое ледовые тренировки, знает не понаслышке.

– Когда дети стали заниматься хоккеем, я еще играл, и ей тяжело было, приходилось баулы таскать, – вспоминает отец. – Но как-то терпела. Памятники таким надо ставить! В Уфе площадь есть перед дворцом спорта, где были олимпийские кольца, позже их убрали. И народ склоняется к мнению, что там надо поставить памятник родителям, таскающим баул за ребенком на утреннюю тренировку…

Когда отец год как закончил карьеру вратаря и мог уже таскать баул сына на тренировки сам, в десяти тысячах километров от них, в Тампе, произошло важнейшее для города хоккейное событие. Летом 2004 года местный «Лайтнинг», появившийся на свет в 1992 году, впервые завоевал Кубок Стэнли. И сделал это во многом благодаря своему российскому вратарю Николаю Хабибулину.

Шестнадцать лет спустя спрошу Василевского, которому не исполнилось тогда и десяти, слышал ли он о «Лайтнинг» и ее российском голкипере-творце этой победы. Он ответит красиво:

– Что-то об НХЛ знал уже тогда. И был в курсе, что Хабибулин в то время играл за «Тампу» и выиграл с ней Кубок Стэнли. Как вы могли заметить, «Тампа» выигрывала Кубок только с русским вратарем. Надеюсь, эта традиция повторится в этом году!

Разговор был на первом Матче звезд Василевского в январе 2018-го. До повторения придется подождать два с половиной года. А традиция жива по сей день: три Кубка у «Тампы», и все три – с основным голкипером из России!

Кстати, на момент того нашего интервью Андрей с Николаем знакомы не были. А 34-летний отец Василевского в 1990 году играл против 17-летнего Хаби – Андрей Леонидович за томский «Кедр», Коля – за «СКА-Металлург» из Серова. Кто мог представить, что судьба в тот день свела в рядовом матче Восточной зоны второй лиги чемпионата СССР будущего победителя Кубка Стэнли с отцом двукратного обладателя этого трофея? Неисповедимы хоккейные пути-дороги.

Впервые уже сами супервратари «Лайтнинг» пообщались летом 2020-го во время пятимесячной коронавирусной паузы между регулярным чемпионатом и плей-офф. Хабибулин, у которого во времена выступлений в НХЛ было прозвище Bulin Wall, «Булинская стена» (по аналогии с Берлинской), открыл онлайн-школу хоккейных вратарей Bulin School и стал брать для нее интервью у знаменитых голкиперов.

Василевский на предложение своего предшественника по «Молнии» с удовольствием согласился. А вскоре сам выиграл Кубок. Может, и в этом есть какая-то мистическая взаимосвязь?..

* * *

Когда цитирую Алексею высказывание младшего брата, что отец точно не воспитывал их мягко, он реагирует неожиданно:

– Это со стороны мамы воспитание не было мягким. Папа сочетал кнут и пряник. У мамы в основном был только кнут.

Мама Василевских утверждает, что старший сын – это локомотив, который до определенного момента тянул младшего в карьере, и папа с ней согласен. Алексей на год раньше стал заниматься хоккеем, первым попал в юношескую сборную России; даже агент, бывший вратарь ЦСКА Александр Тыжных (он много лет был дублером Третьяка) сперва заметил именно Лешу.

– Первопроходец! – формулирует Андрей Леонидович миссию Алексея.

Младший брат подтверждает:

– Точно, первопроходец! Он и на чемпионат регионов, и в юношескую сборную первым попал. Я смотрел на него, всегда гордился и сейчас горжусь. Брат для меня пример и большой молодец. Ему не дается все так легко ни в жизни, ни в хоккее. Он все это зарабатывает и заслуживает огромным трудом. Через работу пробивается к хорошим результатам. Было бы классно сыграть с ним вместе за сборную. Дай бог, получится.

Сам Леша, услышав от меня про локомотив и первопроходца, только рукой машет:

– Да нет, Андрей сам! Своим трудолюбием, упорством карьеру себе сделал. А я – так… Мне про него многое стало ясно, когда мы вместе играли в Молодежной лиге за уфимский «Толпар». Я смотрел, как он не просто тренировался, а дорабатывал после тренировок – и видел его потенциал. Конечно, не думал, что брат станет лучшим в НХЛ, но в том, что в КХЛ не потеряется, не сомневался. Но он пошел еще дальше. Горжусь им.

Теплоты в его рассказах об Андрее, его характере и семье – море. Даже о его детских проказах, которые не всегда хорошо заканчивались.

– Это сейчас он повзрослевший, спокойный, – улыбается Алексей. – А сколько мы с ним дрались в детстве! Он был по-спортивному наглым, и это качество ему до сих пор помогает. Если я у него в настольный теннис выигрывал – ракетку мог в меня бросить. Ругались, когда была его очередь пылесосить ковры, а он не хотел. Или наоборот… Как-то были в Томске у бабушки, ему – восемь, мне – девять. На кровати сидели, телевизор смотрели. Он был рядом, взял спичку и решил мне ухо проверить. Порвал барабанную перепонку! Кровищи было… Прабабушка успокаивала, потом в больницу съездили. Ухо заживало долго. Бывало, еще ножницами друг в друга кидались, если поругаемся…

– Ничего себе!

– Еще была история в Череповце, когда папа там выступал. Андрей с машинками игрался и решил повозить самосвал. Набил его иголками. Одна из иголок упала на ковер, и я потом на нее наступил. Половину иголки достали, половина осталась в пятке. Опять в больницу, операция. А это – 31 декабря! Его, кстати, за все это не ругали. Как младшего. А жесткое воспитание мамы – оно больше ко мне относилось.

Леша в отличие от большинства детей, начинающих заниматься хоккеем, тоже многого добился – твердое место в основном составе одной из лучших команд Восточной конференции КХЛ, «Автомобилиста», больше 300 матчей в главной российской лиге, вызовы в сборную. С младшим братом, конечно, не сравнить, но, пусть Алексей и не стал такой звездой, как двукратный обладатель Кубка Стэнли Андрей, однако он тоже хороший профи.

Наверное, корни надо искать в характерах.

– Андрей в детстве был жестче, – говорит Алексей. – Хоть он и младший брат, но мог меня осадить, если ему что-то не нравилось. Я не могу назвать себя жестким.

В 2019-м я спросил Андрея, ждет ли он в НХЛ брата, который проводил в «Автомобилисте» лучший сезон в карьере и ездил в составе сборной России на матчи Евротура.

– Было бы, конечно, классно его здесь увидеть. Но тут все-таки тяжело закрепиться. Никто не пообещает тебе сразу место в топ-5 защитников и много игрового времени. Обычно сразу засовывают в АХЛ – и, пока там не привыкнешь и не станешь хорошо играть, об НХЛ не может быть и речи. И даже если хорошо играешь, тебя не поднимут, пока кто-то травму не получит. Поэтому многие наши и возвращаются.

Так до сих пор Алексей до Северной Америки и не добрался. Что ж, у каждого своя судьба. Теперь, когда ему близко к тридцати, шансов на это уже не так много, хотя сам он ничего не исключает. Спрашиваю его, в чем брат за годы игры в Штатах изменился. Леша смеется:

– В моде. Он как американец уже. Поло заправляет в шорты, как у них. Подмечаешь такие детали. Ну, он сколько уже там живет, почему бы и нет? Главное, чтобы русский язык не забыл…

Могу всех заверить: с этим нет вообще никаких проблем. Если у многих наших энхаэловцев 90-х, не приезжающих на лето в Россию, появился акцент, то у Василевского – даже ни намека. И американизмы в русскую речь он вообще не вставляет.

* * *

Когда видишь спортсмена в игре, но не знаешь его как личность, рисуешь определенную картинку. Каков в вашем представлении Василевский? Наверняка человек-спокойствие, никогда не рефлексирующий, не сомневающийся в себе. Глыба. Без нервов. Ну, почти без нервов – всякое же бывает. И внушающий уверенность: большой, 190-сантиметровый парень при таком хладнокровии обязательно спасет, если партнеры и соперники предоставят ему для того минимальную возможность.

Теперь, пожалуй, это действительно так. Но к этому пришло не сразу – в жизни все, оказывается, сложнее. В сезоне-2017/18 он номинировался на «Везина Трофи» и дошел в роли основного вратаря до седьмого матча полуфинала Кубка Стэнли. И в дни Матча звезд-2019, когда у него еще не было ни Кубка Стэнли, ни «Везины», я спросил его, в какой момент он точно понял, что заиграет в НХЛ и способен быть там основным вратарем.

Василевский рассмеялся и ответил крайне неожиданно:

– Такой момент еще не настал. На самом деле. Даже после прошлого сезона размышлял на эту тему – все равно он не идеальный был. После хорошей игры думаешь: «Да, может, где-то и могу». А на следующий день выходишь на игру, три-четыре гола тебе впихивают, и мысли уже такие: «Надо в первую лигу России ехать – может, хоть туда меня возьмут». Поэтому нет у меня уверенности, что на сто процентов в любой команде НХЛ я буду первым вратарем.

Нет, ну вы представляете? Есть, оказывается, и у такого голкипера рефлексия. Потому что Андрей – живой человек, не робот. А живому человеку свойственно сомневаться.

Оказывается, это с детства. На мой вопрос, были ли в ранние годы мысли о том, что лучше оставить хоккей, голкипер «Тампы» отвечает:

– Конечно, были. Если сейчас после неудачных матчей думаю: «Как я с такой игрой вообще здесь нахожусь?», то в детстве тем более воспринимал все близко к сердцу. На самом деле очень много было таких моментов, когда хотелось все бросить. Одним словом – сдаться. Думал: «Ну куда я лезу?» Тем не менее на следующее утро вставал, шел на тренировку, заставлял себя через эти неприятные чувства переступить и работать.

– А после какого матча, например, были эти мысли?

– Конкретного не назову – таких случаев было достаточно. Считаю, это во многом помогло мне сейчас. Потому что тут такие моменты возникают очень часто. Задумываюсь: как так получилось, что я играю в лучшей лиге мира и ничего не могу здесь сделать?! А потом, как в детстве, на следующее утро встаешь, идешь тренироваться и становиться лучше. И забываешь обо всем плохом.

– Со стороны не кажется, что вы склонны в себе копаться, – замечаю я.

– В игре стараюсь этого не показывать, – объясняет Андрей. – Не то что сомневаюсь – пытаюсь быть объективным и строгим к себе. Если ты играешь в лучшей лиге мира, то должен соответствовать ее стандартам. А если не соответствуешь, после плохих игр начинаешь копаться и искать какие-то ответы. Это бывает только после матчей. Я же не засыпаю после них по нескольку часов. Адреналин, мысли всякие… Не пью никаких таблеток от бессонницы, рассчитываю только на свои силы.

– Он кипит внутри, просто этого не показывает, – объясняет отец. – В начале его североамериканской карьеры я говорил ему: «Андрюха, не выдавай своей растерянности и грусти! После пропущенного гола вратаря всегда крупным планом показывают. А то, как ты себя в такие секунды ведешь, влияет и на соперников, и на партнеров по команде, и на зрителей.

Василевский-старший рассказывает, что когда Андрей был еще мальчишкой, его команда легко обыгрывала соперников из нижней части таблицы, но при встречах с челябинским «Трактором» – самой сильной школой региона – к Андрею подступал страх. Юные уфимцы вообще начинали играть с ними со счетов вроде 1:9. Потом стало получше, но комплекс «Трактора» все равно оставался. Сняло его лишь чемпионство, и то повезло – с челябинцами турнирная сетка тогда не свела. Зато в следующем, 2010-м году «Салават» все-таки встретился с «Трактором» в полуфинале в Тюмени – и, наконец, победил. После этого психологическая боязнь и прошла. Андрей всегда был максималистом, и когда из года в год с одним и тем же соперником не получалось, он, бывало, и опускал руки. Отец в эти моменты взбадривал его: мол, пройдет время, и ты забудешь, кто в той команде вообще играл…

Андрей очень не любил проигрывать – так формулируют и отец, и брат. Как-то во время отпуска оба брата занимались с футбольной командой, в которой работал первый тренер их отца, Владимир Радюк. Опытнейший человек, который воспитал знаменитых уфимских хоккеистов – Александра Семака, Игоря Кравчука, известнейшего ныне тренера, победителя Кубка Гагарина во главе ЦСКА Игоря Никитина.

Когда Андрей Леонидович спросил про сыновей, Радюк ответил: «У старшего характер такой, что вырастет – и поймем. А младший – сразу видно, боец до конца! Играют как-то в настольный теннис пара на пару. Василевские, конечно, вместе. Напротив – ребята постарше на три-четыре года. Естественно, легко обыгрывают братьев. В какой-то момент Алексей перестал упираться. И тут младший как дал ему пендель! Еще раз, говорит, так сделаешь – я тебя вообще изобью! Это же надо – какой характер! Явно в классе соперникам уступает, но бьется до конца».

Пройдет много лет – и эта максималистская натура даст о себе знать, например, в неудачном матче «Тампы» с «Сан-Хосе», когда Василевский, пропустив гол на последней минуте при счете 6:2 в пользу «Молнии», разобьет клюшку о перекладину и швырнет вратарский блин в ворота. Потом в нашей беседе Андрей дал крайне жесткую оценку своему поступку – редко доводится слышать такое о себе от профессиональных спортсменов:

– В том матче мы и в первом, и в третьем периоде на последней минуте пропустили. Наверное, это повлияло на то, что меня немного замкнуло. Честно говоря, это какая-то клоунада, нельзя так делать. Было очень непрофессионально и некрасиво с моей стороны. В оправдание себе могу сказать только то, что не так часто ломаю клюшки в игре. Такое произошло, думаю, первый раз за три года. Поэтому тренер и партнеры ничего мне не сказали. Они знают меня и то, что я сам к себе очень строг и прекрасно все понимаю. Эмоции взяли верх – так иногда бывает у всех. Но повторяю: это непозволительно.

Интересно наблюдать, как меняется у игрока образ мышления, и иногда эти перемены заметны даже год спустя. Чуть выше вы могли прочитать вопросы Андрея к самому себе после неудачных матчей, возьмут ли его в ВХЛ, вторую по силе российскую лигу, и другие признаки самокопания. Но эта цитата – из января 2019-го.

Следующий год подарит ему много нового опыта – и позитивного, и негативного. То есть – закалит. И, когда мы встретимся год спустя в Сент-Луисе, рассуждать он будет уже иначе. Тот сезон «Тампа» начала не ахти, но теперь Андрей это воспринимал так:

– У меня уже достаточно опыта, чтобы понимать: сегодня ты проиграл, завтра опять выиграл. Какой смысл переживать, лишними мыслями себя загонять? Все время выигрывать не получится. Нужно найти золотую середину и в оптимальной форме подойти к главным играм сезона. Как говорится, не надо искать мозг в одном месте. Поэтому мы с тренером вратарей и внесли маленькие изменения, добавили буквально несколько движений. Во время телевизионных тайм-аутов начал двигаться, чтобы разогнать кровь. Все просто. А так, чтобы перестроить всю игру, поменять руки, ноги, клюшки, форму – нет, об этом речи не шло. Я знал, что надо просто спокойно играть, придерживаться системы – и все станет нормально.

Все и стало. В том же сезоне Андрей в очередной раз получил приглашение на Матч звезд, а потом, после остановки лиги на несколько месяцев из-за ковида, добился главной цели своей жизни.

Тогда, в Сент-Луисе, я завел речь о том, что он всего-то в 25 лет уже вошел в историю «Лайтнинг» как лучший вратарь клуба по числу побед – как раз в том сезоне он обошел Бена Бишопа. И спросил, есть ли какие-то статистические задачи, к выполнению которых он рвется. Андрей отрезал:

– Количество Кубков Стэнли – вот единственный статистический показатель, который я не отказался бы улучшить.

Через восемь месяцев ноль в этой графе станет единицей. Еще спустя десять месяцев она изменится на двойку.

Опыт, который не появляется ни у одного спортсмена сразу, а приобретается, – все-таки бесценная штука. Насчет вулкана, который, по мнению отца, кипит внутри у Андрея, он теперь полагает так:

– Может, по молодости все и кипело. Когда эмоции свои не можешь направить в нужное русло – да, внутри вулкан. Но с опытом я научился справляться с эмоциями – и внешними, и внутренними. Просто направляю их на нужные дела во время матча. На концентрацию. И мысли все – только об игре. Сейчас с этими эмоциями совладать мне вообще не сложно. На раз-два! Видимо, опыт все-таки играет свою роль. Мне уже и по шесть, бывает, запихивают, а я – о’кей, сегодня проиграл, завтра выиграю.

* * *

– Сын во всех интервью, когда спрашивают о кумирах, называет меня, хотя ни одной моей игры толком не видел, – смеется отец. – Андрею было восемь лет, когда я закончил. А дома у него висел портрет известного канадского голкипера Роберто Луонго. И однажды после матча «Флорида» – «Тампа» он с голкипером-ветераном «Пантерз» даже сфотографировался.

За два года до этого я слышал эту историю и от самого Василевского.

– Мечта попасть в НХЛ у меня была с самого детства, – рассказывал он мне в дни Матча звезд-2019 в Сан-Хосе. – Где-то что-то увидел по телевизору, хотя трансляции найти было намного труднее, чем сейчас; услышал от одного, от другого… Все вокруг говорили об НХЛ как о лучшей лиге мира. И о том, что все хотят туда попасть. Сам тоже стал таким. У меня висел на стене постер Роберто Луонго, когда он еще за «Ванкувер» играл. Уже не помню, откуда у меня появился хоккейный журнал, в котором было два постера – Луонго и Мартина Бродера, впоследствии моего любимого вратаря. Но повесил я тогда почему-то только Луонго. И было очень классно, когда в первый раз сыграл против «Пантерз», ворота которых защищал именно Роберто.

После игры двадцатилетний Василевский встретился с ним и сказал, что, когда жил в России, он был одним из самых любимых его вратарей. И что для него большая честь – сыграть против Луонго. Они сделали совместную фотографию, причем Андрей, когда мы с ним об этом говорили, уточнил: «Я никуда ее не выкладывал. Потому что это очень личное».

Вымахал Василевский-младший, как вспоминает брат, лет в четырнадцать-пятнадцать. До того, говорит, они были одного роста, а потом, как выражается Алексей, «он как дал, а я так маленьким, низким и остался». Ну, 180 – далеко не низкий, но по сравнению с братом, который на десять сантиметров выше, может показаться именно так.

Спрашиваю отца, когда он понял, что у Андрея есть талант, что ему это, вратарское, дано. Он на несколько секунд задумывается – и говорит, что в 2010-м. Сыну не было тогда еще и шестнадцати, и его команда в Елабуге, небольшом городе в Татарстане, выиграла чемпионат федеральных округов. Сборная Приволжского округа была собрана на базе «Салавата Юлаева», выигравшего в предыдущем году чемпионат России по своему возрасту. Тренировал ее Руслан Сулейманов, одноклассник и близкий друг Василевского-старшего, а помогал ему заслуженный тренер из Казани Александр Дюмин.

Дюмин-то и сказал после одного из матчей Сулейманову: «Поверь моему опыту – у тебя растет вратарь не хуже Третьяка, а может, даже лучше!» Тот по дружбе передал эту реплику Василевскому-старшему.

– Вот тогда я стал смотреть на его рост и перспективы уже под другим углом, – говорит отец Андрея.

Сам же вратарь об этих словах узнал лишь много лет спустя – от меня, во время интервью. Отец из педагогических соображений и тогда, и позже предпочитал ему этого не говорить. А может, и чтобы излишнего груза ожиданий на парня не взваливать. Жизнь показала, что правильно сделал.

– Как раз недавно этот турнир вспоминал, вот только забыл, как город называется, – реагирует Андрей. – Елабуга! Мы тогда выиграли регионы, для нас это было крутое достижение. А вот о том, что кто-то сказал про уровень Третьяка, я даже не знал. Мне это не передали.

Фамилия «Третьяк» применительно к Василевскому вообще звучала неоднократно и от разных людей. Например, тренер вратарей «Тампы» Франц Жан говорил: «О чем я подумал, когда впервые увидел Василевского? “Бог ты мой, этот парень – вылитый Третьяк!“» Сам Андрей, когда я напомнил ему это высказывание, прокомментировал его так:

– Может, какие-то такие слова и были. Но скорее в шутку. А если он и сравнивал, то, думаю, только по самоотдаче на игре и тренировках. Может, еще по спокойствию. Но движения голкиперов тогда и сейчас – это огромная разница. Два разных мира.

Лично я при сравнении Андрея с Третьяком к самоотдаче и спокойствию добавил бы и похожие габариты.

А еще Василевский вспоминает, что в детстве приезжал в школу Третьяка в Москве. Ему было тринадцать, в столицу он ездил вместе с отцом и занимался с другими маленькими вратарями дней пять. Ничего особенного из того, что там происходило, Андрей не запомнил – «только то, что было классно».

Но сам факт поездки в школу самого Третьяка, уверен, в памяти Андрея оставил засечку. Такие вещи ведь даже на подсознательном уровне формируют амбиции. Одно дело, когда работаешь на периферии с мало кому известными людьми – и заранее миришься с тем, что и играть тебе предстоит с такими же середняками. А тут – лучший вратарь мира. Возможно, даже всех времен, хотя с этим и Кен Драйден, и некоторые другие поспорят. Отец не поленился привезти мальчишку из Уфы в Москву, чтобы тот, пусть и в течение пяти дней, что-то от Третьяка впитал. Ничто и никогда не проходит даром.

– О-о, это было шикарное мероприятие от федерации хоккея России! – приходит в восторг Василевский-старший. – В 2007 году была первая сессия школы. Раз в сезон, на пять дней, собирают лучших юных вратарей со всей России. Бывало там тридцать шесть человек, в другие разы – сорок, сорок два. Из них три-пять девочек, остальные – мальчики. Со своими тренерами, которые сидят на трибуне и записывают конспекты тренировок. Есть и тренерский штаб, куда входил, например, Владимир Мышкин.

С какого-то времени туда вошел и сам Андрей Леонидович.

– Когда я привозил сына, в тренерском штабе был, например, основной вратарь нашей олимпийской сборной в Нагано-98 Михаил Шталенков, – продолжает отец. – Общение с ним понравилось особенно. Так-то мы были знакомы, но тут оказались непосредственно вместе. Человек в свое время считался лучшим из вторых вратарей в НХЛ. Такая спокуха у него внутри, такая крепкая психика! Помню, говорили с ним, он нас на машине довез до ближайшей станции метро, чтобы мы по центру Москвы погуляли. Тогда я и сказал: «Андрюха, станешь профессионалом, в самолет будешь заходить чаще, чем в свою машину. Не говоря уже об общественном транспорте…»

Первые два года существования школы Третьяка, в 2007–2008-х годах, великий голкипер проводил все тренировки сам. И проводил, по воспоминаниям Василевского-отца, очень жестко, без каких-либо поблажек. Так же, как когда-то с самим Третьяком занимался его первый тренер в ЦСКА Виталий Ерфилов, ныне ставший в его школе старшим тренером.

– Золотой тренер, приятно с ним работать, – с чувством говорит Василевский-старший.

Я слушаю – и вижу, насколько же все связано в этом вратарском мире. Отец – голкипер. Третьяк и Шталенков занимались с маленьким Василевским в школе члена Зала хоккейной славы, Евгений Набоков помогал ему освоиться в «Тампе», для чего и был туда мудрым руководством «Молнии» приглашен. У более опытного Сергея Бобровского он учился, будучи вторым вратарем на золотом для России чемпионате мира-2014 и бронзовом Кубке мира-2016.

Не может ни один большой голкипер сформироваться без правильной среды. Хотя и без таланта, конечно, тоже.

Или вот еще. Есть, рассказывает Василевский-отец, документальный фильм про школу Третьяка – как раз того созыва, когда там был Андрей. Он там даже мелькнул в шлеме «Нью-Джерси» с номером Мартина Бродера, гениального голкипера, который в составе «Дьяволов» трижды выигрывал Кубок Стэнли, побеждал и на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити. Этот шлем отец привез сыну из Америки в 2007 году. Даже Третьяк к нему подъехал: «О, мальчик, ты знаешь Бродера?» – «А как же, конечно, знаю!» – «Я его тренировал!»

Брат вспоминает, что Андрей и на первый свой юниорский чемпионат мира с командой на два года старше, 92-го года рождения, ездил в шлеме Бродера.

– И неплохо сыграл! Так что шлем ему помог.

Пройдет много-много лет, и Василевский познакомится с уже завершившим карьеру Бродером. И расскажет мне об этом так:

– Для меня он самый великий вратарь. Мне выпал шанс с ним поговорить, когда мы были в Нью-Джерси. Наш тренер вратарей давно знает Бродера и организовал нам встречу. Общались минут десять. Я смотрел на него так же, как полевые игроки смотрят на Гретцки и Овечкина. Мартин дал мне пару напутствий, наставлений. Каких – не скажу. Очень приятный и умный человек.

Василевский берет пример с Бродера даже во вратарских масках, которые из сезона в сезон у него не сильно отличаются друг от друга.

– Не особо я любитель что-то менять. Как тот же Мартин, у которого все время была одна маска, и она стала его символом, всеми узнаваемым. Почему бы мне не сделать то же самое?

А когда я спрашиваю Андрея, хочет ли он после подписания нового восьмилетнего контракта с «Тампой» играть в этом клубе до конца карьеры, он опять упоминает своего кумира:

– Да. Ты хочешь быть похожим на таких людей, как Мартин Бродер, Кэри Прайс, Пека Ринне. На вратарей, которые играют в одном клубе много лет. Это заслуживает уважения. Не так, чтобы по разным командам скакал, охотился за деньгами или еще чем-нибудь. Одно дело, когда приходится менять команду не по своей воле. Но если тебя все устраивает там, где ты играешь, и в тебе нуждаются – зачем что-то менять? И когда выходишь каждый день из дома с хорошим настроением, потому что видишь пальмы, залив, солнце. И понимаешь, что у тебя все хорошо…

* * *

До этого «все хорошо» от школы Третьяка нужно было пройти еще очень большой путь.

После пяти дней в Москве Василевский-старший посадил сына в самолет до Омска. Он прилетел в пять утра, а в час дня уже была игра со сверстниками из местного «Авангарда». Тренер поставил Андрея в основу, несмотря на бессонную ночь и перелет. И гости из Уфы выиграли – 1:0!

Что-то из последнего Кубка Стэнли все это напоминает, не правда ли? А на следующий день – еще одна победа, теперь 4:3. Эти две игры он вытащил. И тогда отец Василевского понял, что не зря он в столицу съездил, не зря он ему Москву показал, обрисовав возможные перспективы.

Чуть позже, когда Андрей попал в «Толпар» – молодежную команду «Салавата Юлаева» из МХЛ, – а папа работал за копейки в уфимской СДЮШОР (он и сейчас там же, но уже как главный тренер школы по вратарям), главный тренер «Толпара» чемпион мира Александр Семак пробил ему полставки в своей команде.

– Это здорово меня спасло, – вспоминает Андрей Леонидович. – Двадцать тысяч рублей лишними не бывают.

В итоге он совместил приятное с полезным: получил возможность и чуть подзаработать, и с сыном заниматься, под контролем его на каждой тренировке держать. Может, те двадцать тысяч рублей тоже повлияли на то, что у Андрея-младшего теперь многолетний контракт на девять с половиной миллионов долларов в год…

Отцовское воспитание было строгим. Была, например, такая история. В 14 лет Андрей захотел отрастить длинные волосы. Папа его увещевал: «Андрюха, ты еще ничего не достиг, а уже стричься не хочешь. Придет время, и все будет!» И вот как-то команда длинноволосого Васи дома проиграла 3:5 ровесникам из челябинского «Трактора», а сам юный голкипер пропустил одну или две необязательные шайбы.

– Я психанул, взял машинку и обрил его наголо, – рассказывает Василевский-старший. – Прямо в раздевалке! Команда была в шоке. Если бы вы видели ее реакцию!.. Андрей мне это долго не прощал. Но при этом говорил: «Пап, я больше насчет волос вопрос не поднимаю».

– Да, это было нечто! – улыбается сам Андрей. – Сейчас смешно, а тогда было совсем не до смеха. Не знаю, почему папа никогда не разрешал мне растить длинные волосы. Мы с «Трактором» были суперпринципиальными соперниками и в тот день проиграли. И он действительно прямо в раздевалке… Одного не понимаю – откуда у него там машинка взялась?! Неужели с собой принес?

– В команде потом подшучивали?

– Да, парни после этого очень смеялись надо мной. Ладно… То, что нас не убивает, делает нас сильнее. Зато сейчас – отращиваю. Я уже большой, никто не сбреет. А тогда, может, сначала и обиделся. Но быстро отошел. Нет волос – нет обид! Тем более что родители к нам с братом всегда относились с большой любовью и при достаточно умеренных финансовых возможностях ни в чем старались не отказывать. В разумных пределах, конечно. Столько подарков нам делали!

Сейчас у Василевского – роскошная шевелюра. И когда мы в начале 2020-го записывали почти часовое интервью в лобби-баре отеля в Сент-Луисе, на нем была милая серая шапочка.

– Ношу ее не из-за того, что холодно, а потому что волосы длинные, – объяснил Андрей. – Чтобы смотрелось поаккуратнее. Хотя особым любителем головных уборов себя не назову. Как часто стригусь? Бывает – раз в месяц, бывает – раз в несколько. Последнее время вообще не стригусь. Решил отрастить.

Насчет подарков – отец вспоминает не свои, а, наоборот, сыновний. Тот, что его сильно растрогал. Когда братья уезжали на выезд на трое-четверо суток, Андрей Леонидович давал им денег на карманные расходы – из расчета сто рублей в день. Чтобы они могли купить себе после ужина литр сока и плитку шоколада.

Но из очередной поездки в Челябинск Андрей-младший привез папе брелок в виде вратаря «Вашингтон Кэпиталз». Папа чуть не расплакался: «Андрюха, зачем?» Он ведь сразу понял, что ребенок из трехсот рублей двести с лишним на этот брелок потратил.

Сын смутился и сказал: «Ну, пап, я тебя люблю типа».

– В Челябинске в то время был очень хороший хоккейный магазин, – объясняет Андрей. – И такой брелок классный был, что мне страшно захотелось его купить. Стоил он рублей двести. Привез – вот, говорю, держи. Видимо, папе это запало в душу.

Эта фигурка до сих пор висит в машине Василевского-старшего. Как талисман. А Алексей уточняет, что брат привез даже два брелока – второй подарил деду.

* * *

Василевский-отец не делал из Василевского-сына звезду, не муштровал, не гонял.

– Мы с женой не говорили дома о хоккее. Давали сыновьям пространство. А то у этих маленьких спортсменов детства же нет. Дома разговоры про хоккей, на тренировке: «Дай-отдай, бросай-выбивай!» Вот это все, с окончанием «-ай». Придите на любую игру детской команды, даже у самых маленьких. На них только и орут: «Ай! Ай! Ай!» Как гавканье! А они же дети, маленькие. У меня не было такого фанатизма, чтобы бегать и кричать.

Они с женой предпочитали, чтобы дома пацаны смотрели мультики. Правда, так вышло, что те мультики были – про хоккей.

Отец давно уже не читает сыну нравоучений – он мудрый человек, и ему хватило ума понять, на какой уровень вышел его мальчишка.

– Года два-три назад я пытался ему что-то подсказать, – смеется отец. – Так он мне говорит: «Пап, ну где ты играл?» Отвечаю: «В профессионалах…» И теперь оказываю ему только психологическую поддержку, чтобы он в яму не упал.

Большущий толчок дал Андрею тренер Михаил Васильев. В 2010 году, когда парню было еще пятнадцать, в Минске проходил юниорский чемпионат мира, и в сборную, где могли играть хоккеисты 1992 года рождения, специалист взял мальчишку 94-го. Взял изначально вторым вратарем – первым был Сергей Костенко из Новокузнецка. Но в итоге совсем еще пацан выиграл конкуренцию и сыграл пять матчей. Андрей об этом не забывает: когда позапрошлым летом приезжал в Уфу – заходил на арену, где Васильев работает в «Толпаре», вспоминал с ним те времена, благодарил…

– Для меня вообще была неожиданностью новость о том, что я туда поеду, – говорит Василевский. – Ведь тогда в команде было, по-моему, два вратаря, а не три. Ладно, думаю, посижу на скамейке, посмотрю на больших ребят. И тут Михаил Александрович начал меня ставить. Ничего себе! И вроде играл ничего, уверенности мне это придало. Видимо, действительно произошел какой-то толчок, и я начал ездить на все чемпионаты. Васильев стал первым, кто в меня поверил. А когда год спустя поехал опять же за старших на чемпионат мира в Германию, подумал: значит, видимо, что-то могу. От этого стимул стал еще сильнее, я работал еще усерднее.

* * *

Спустя годы вся НХЛ будет поражаться тому, как быстр Василевский в воротах при таких серьезных габаритах. Например, защитник «Вашингтона» Джон Карлсон скажет: «Василевский – большой парень, который двигается как невысокий вратарь». Видели бы вы, как расцвел Андрей, услышав такую характеристику! Сразу стало понятно, что Карлсон затронул тему, над которой Большой Кот работал многие годы.

– На самом деле очень приятно такое слышать, – сказал он. – Да, несмотря на свои размеры, пытаюсь оставаться гибким и уделять внимание технике и скорости движений. Конечно, в игре не всегда получается отбить шайбу красиво, технично. Бывают и такие моменты, когда надо выбросить блин или ловушку – и ловить шайбу как получится. Но в основном рассчитываю на свои скорость, подвижность и растяжку.

В детстве Андрей не уделял этому особенного внимания. Ведь для этого надо приходить до и оставаться после тренировок, тянуться. Ребенку для этого не хватало терпения. Первый раз стал пробовать это еще в Молодежной хоккейной лиге. Объяснение меня изрядно повеселило:

– Особо делать нечего было, молодой, домой идти не хотелось…

Впоследствии он начал заниматься этим уже осознанно, стал приезжать на арену раньше прочих.

– В первой команде у нас некоторые игроки приезжали на арену раньше остальных. Я к ним присоединился, они начали готовить меня к НХЛ. А сейчас уже не могу представить себе такого, чтобы приехал на арену вместе со всеми на автобусе. Но такого давно уже не было. Я обязательно должен сделать это раньше, иначе некомфортно себя чувствую.

Фамилий тех, кто подал ему в Уфе правильный пример, Андрей не назвал, зато одну озвучил Алексей:

– В «Салавате», помню, Андрей Зубарев постоянно первым приезжал в раздевалку и последним из нее уходил. И вот, глядя на него, брат понял: если он хочет стать лучшим игроком, нужно уделять большое внимание разминке, приезжать задолго до тренировки и не убегать через 15 минут после льда, а «заминаться».

Защитника Зубарева такое отношение к хоккею сделает чемпионом мира 2014 года и олимпийским чемпионом Пхенчхана-2018.

* * *

Успехи в юниорской и молодежной сборных и все разговоры о его таланте, как это часто бывает в России, поначалу мало влияли на доверие к Василевскому в его клубе, «Салавате Юлаеве». И выбор в первом раунде драфта НХЛ – тоже. Когда к девятнадцати годам его за два сезона выпустили на лед всего в восьми матчах за первую команду, он давал горькие интервью, говорил, что никому в Уфе не нужен и хотел бы уехать за океан досрочно.

– У меня тогда еще год контракта оставался. Чтобы уехать, его надо было выкупать, но мы решили остаться до конца. И последний сезон в «Салавате» получился очень классным, добавил мне уверенности. С огромным теплом его вспоминаю. Парни в команде доверяли, наш главный тренер в том сезоне, Владимир Юрзинов-младший, очень рассчитывал на меня – большая ему благодарность. И болельщики были ко мне добры, и плей-офф неплохо прошли, до полуфинала Кубка Гагарина. Уверен, тот сезон дал мне серьезный толчок в карьере.

В том сезоне у Василевского и появился его нынешний 88-й номер. Тот, под которым его теперь знает весь мир.

– Летом перед сезоном администратор позвонил, спросил, какой номер хочу, – рассказывал мне Андрей. – Отвечаю: «Тридцатый». Под ним играл почти всегда. А тогда Саша Степанов из «Ак Барса» в Уфу перешел. И администратор сказал, что 30-й занят им. Тогда, особо не думая, выбрал 88-й.

– Почему?

– Выглядит хорошо. Две цифры бесконечности. С ним фишка неплохая пошла, поэтому, когда в Америку приехал, менять его уже было неохота. К тому же подумал – все играют под 1-м, 30-м, 31-м, 35-м… А 88-й будет необычный. Почему бы не ввести моду на такие номера для вратарей?

– Сначала, в первой команде «Салавата», у него был 80-й номер, потом дали 30-й, как он хотел, – дополняет объяснение Андрея отец. – Затем пришел из «Ак Барса» нападающий, он под 30-м играл. Дают 20-й. И тут уже Андрей возразил: «Это номер, который принадлежит только Третьяку. Я не вправе претендовать». После этого ему и дали 88-й.

Тридцатый, кстати, большую часть карьеры был у самого Андрея Леонидовича – так что первоначальный выбор Андрея Андреевича был объясним. Но и с номерами у него оказалась своя судьба.

Ему предлагали куда более серьезные деньги, чем контракт новичка в НХЛ, чтобы он остался в «Салавате». Но…

– Что-то предлагали моему агенту, тот мне только говорил: «Большие деньги». Это был первый сезон, когда я понял, что действительно там нужен и на меня рассчитывают. Но я уже вбил себе в голову, что хочу уехать. Это был мой изначальный план. У меня была мечта – играть здесь, в НХЛ.

Отец вспоминает, что к нему подходили спонсоры из Благотворительного фонда «УРАЛ». Он как человек системы клуба был дипломатичен: мол, разговариваю с ним, уговариваю. Но на семейном совете формулировал иначе: «Любой твой выбор буду уважать!» Андрей отвечал: «Папа, ты сам все знаешь. Я и так два года перетерпел». В 2011-м Василевский подписал контракт с «Салаватом Юлаевым» до 2014-го, а в 2012-м был задрафтован «Тампой».

К тому времени за Уфу он почти не играл. А потому готов был плюнуть на все, заплатить клубу 180 тысяч долларов неустойки и уехать сразу. Спустя год сумма была уже меньше – около 100 тысяч.

Но Андрей к тому времени был незаменимым в молодежной сборной. И папа сказал ему: «Долг перед Родиной отдай. Чтобы не говорили потом, что уехал и на молодежку наплевал. Все уровни пройди, стань основным в «Салавате» – и будет к тебе больше уважения».

Уважение с годами будет только расти. Например, после лета 2019-го, когда Василевский подарил несколько комплектов вратарской формы на разные возрасты школе «Салавата Юлаева».

– Мы сделали это совместно с Ассоциацией игроков НХЛ, – попытался приуменьшить свои заслуги Андрей. – И мой агент Дэн Мильштейн нам помогал, и отец делал очень многое, чтобы форма прошла таможню и дети получили такие подарки. Хоккейный клуб «Салават Юлаев» тоже помог в этом деле. В общем, все в Уфе были задействованы. Потому что там было очень много нюансов, связанных с таможней и другими вопросами.

В мае 2014-го Олег Знарок позвал 19-летнего голкипера в состав сборной России на взрослый чемпионат мира! Разумеется, не основным – им был Сергей Бобровский из «Коламбус Блю Джекетс», в предыдущем сезоне первым из российских вратарей завоевавший «Везина Трофи» – приз лучшему голкиперу НХЛ. Но вторым Вася был и два победных матча провел, так что звание чемпиона мира у него абсолютно по праву.

Как раз в те дни он должен был окончательно решить – уезжать за океан или нет.

– Там во многом определяющими стали слова Саши Овечкина и Сережи Бобровского, – рассказывает отец. – Овечкин сказал: «Вася, ты с таким отношением заиграешь в любой команде!» После этих слов он сразу и решил ехать. И с Бобом у них тогда отличные отношения сложились. А еще за два-три года до этого, перед одной из первых тренировок в «Салавате Юлаеве», он сел к свободному шкафчику рядом с Сергеем Зиновьевым, одной из главных звезд команды. Зина, когда молодым был, еще со мной играл. А тут – уже с моим сыном… И тот говорит: «О, Вася! А что это ты здесь делаешь?» – «Ну вот, на тренировку пригласили». – «Нет, я не в этом плане. Уезжай в Америку! Здесь тебе делать нечего!»

Андрей подтверждает, что слова Овечкина окончательно убедили его уехать, и уточняет:

– Да там не только Саша – все мне говорили, что нужно уезжать. Если честно, никто не сказал, что надо оставаться. Кого бы ни встречал, с кем бы ни разговаривал, все твердили: есть шанс – надо попробовать. А там уже отталкиваться от того, что получится.

– Он уехал вовремя, – уверенно подытожил его брат.

Глядя на дальнейшую судьбу Василевского – как с этим поспоришь?..

* * *

Интересно складывается вратарская жизнь. Мы ведь не задумываемся, насколько их мало – по два человека на целую команду. На одном уровне – МХЛ здесь или канадские юниорские лиги там. На следующем – ВХЛ в России и АХЛ за океаном. Еще выше – КХЛ. И уже совсем в космосе – НХЛ. И поди пробейся даже в эту двойку, не говоря уже о роли первого вратаря.

В 2012 году за место основного голкипера сборной России на молодежном чемпионате мира боролись Василевский и Андрей Макаров, который на год старше. В полуфинале россияне, выигрывая у Канады 6:1, на диких нервах дотянули лишь до 6:5, и после пятой пропущенной шайбы главный тренер Валерий Брагин заменил стража ворот. В оставшееся время все броски канадцев Макаров отразил. По рассказу Брагина, Василевский в раздевалке плакал от пережитых эмоций.

– Я сказал: не ставьте парня на финал, иначе мы его вообще убьем! – вспоминает отец Василевского. – Макаров постарше и поопытнее. Тот в итоге выдающийся матч со шведами провел. А если бы Андрей вышел, еще неизвестно, как бы его карьера дальше пошла.

Сам вратарь (по крайней мере, сейчас) смотрит на ту ситуацию проще.

– Особо без разницы было – сыграю или нет. Мне сказали: «Молодец, работу свою сделал, но в финале отдохни». Без проблем! Главное – свою игровую практику получил, важные матчи выиграл.

Это спустя годы он будет хотеть играть всегда, а уж в главных встречах – и подавно.

Выиграть Макарову было не суждено – после 0:0 в основное время роковой гол в овертайме пропустили именно россияне. Нашего голкипера, отразившего 57 бросков из 58 (притом что у России было всего 17) признали лучшим игроком матча в нашей сборной. Но разве ему было от того легче? Год спустя история отчасти повторилась, уже при тренере Варнакове. Василевский играл в полуфинале (теперь – поражение), Макаров – в выигранном матче за третье место.

В целом это была равная конкуренция. И тут интересно сравнить дальнейшую судьбу двух вратарей. Василевский, в девятнадцать лет успешно отыграв большую часть регулярного сезона и весь плей-офф за «Салават Юлаев», съездил на золотой чемпионат мира-2014 (два матча, две победы, одна пропущенная шайба), а потом не стал продлевать контракт с Уфой и уехал в «Тампу», которая задрафтовала его в первом раунде. Достаточно быстро доказал в «Сиракьюз Кранч», фарм-клубе, свой уровень, перешел в первую команду, отслужил полагающееся время бэкапом у Бена Бишопа, а потом своей игрой заставил менеджмент и тренерский штаб клуба сделать выбор в свою пользу, обменять дорогущего основного голкипера.

Так и незадрафтованный Макаров три года играл в юниорских лигах Северной Америки, затем еще три в «Рочестере» из АХЛ – фарм-клубе «Баффало» – и даже недурно провел одну игру в основной команде, отразив 33 броска из 36. Только вот в атаке у «Клинков» было совсем пусто, они проиграли 0:3. Других шансов Макарову не дали, и в конце концов ему надоело ждать.

Он вернулся в КХЛ, но дело и там шло все хуже. «Куньлунь», «Нефтехимик», роль глухого запасного вратаря в клубе из Нижнекамска при более сильном Ежове; та же участь в «Автомобилисте», а далее – уже вообще ВХЛ, «Буран» из Воронежа. Попытка вернуться в КХЛ и 19 матчей в рижском «Динамо», но потом – отъезд за рубеж, причем далеко не в НХЛ. Сезон в словацком «Словане» всего с 11 матчами, переход в донецкий «Донбасс» из первенства Украины…

А человек, с которым он небезуспешно конкурировал в молодежной сборной России каких-то девять-десять лет назад – лучший вратарь мира.

Когда во время нашей беседы я поднял тему Макарова и сравнил их судьбы, Василевский говорил горячо и проникновенно.

– Макар достаточно долгое время был здесь. Я не следил, как он играл, но дорогого стоит уже то, что человек не сдавался. Так хотел сюда попасть, что столько лет в АХЛ был. Просто так бывает, что ты делаешь все возможное, но тебе шанса не предоставляется. Жалко, конечно. И с латышом Гудлевскисом, когда мы конкурировали в фарм-клубе «Тампы», было то же самое. Парень заслужил, чтобы хотя бы несколько игр дали подряд.

– В фарм-клубе?

– Ну конечно, не в «Тампе», – смеется Андрей. – Как бы то ни было, Гуди – очень ответственный. Помню, мы с ним в «Сиракьюз» на тренировках играли до умопомрачения – кто кого переработает. Тоже лет пять в Северной Америке был, как Макар. И тоже настоящего шанса не получил. Не то чтобы они своими возможностями не воспользовались. Просто им их не дали, и пришлось уехать. Любой бы на их месте так поступил.

– Разве?

– Да. Это не так, как сейчас многие приезжают. Отправили в АХЛ, они сказали: «Ой, а чего это?» Нет, понимаю, после КХЛ это не так просто. Я сам был в АХЛ несколько месяцев, знаю, что там медом не намазано. И эти ребята говорят – все, не будем стараться, поедем назад. А такие, как Макар и Гуди, заслуживают уважения, потому что пять лет здесь бились, доказывали. Мне же просто шанс в НХЛ дали сразу. В АХЛ я первые два месяца вообще никакой был. Все новое, привыкал. Потом уже начал неплохо играть, и меня вызвали. Шанс дали – и остался.

* * *

– Когда мы с ним на Х-box в хоккей рубились, я за любую команду НХЛ играл, а Андрей – постоянно за «Тампу», – вспоминает Алексей Василевский. – И вот так сложилось, что она его и задрафтовала. Знак судьбы!

«Тампа» начала регулярно драфтовать россиян в первом раунде, казалось бы, в самое неподходящее для того время – вскоре после появления КХЛ, когда деньги в России посыпались даже на средних игроков. Многие клубы боялись тратить драфт-пики на русских, поскольку те запросто могли вовсе до Северной Америки не добраться – им сразу «насыпали» достаточно, чтобы те не хотели пробиваться в НХЛ через сложную и неприятную Американскую хоккейную лигу.

Но Стив Айзерман, когда-то капитан легендарного «Детройта» Скотти Боумэна с Русской Пятеркой, пошел по нестандартному пути. В 2011 году в первом раунде он задрафтовал Владислава Наместникова (а во втором – Никиту Кучерова; подробный рассказ об этой хитроумной комбинации вы могли прочитать в главе о нем), в 2012-м – Василевского. «Молния» взяла его под общим 19-м номером.

Айзерман рассказал мне, как была принята такая стратегия.

– Наш главный скаут Эл Марри пришел ко мне и говорит: «Погляди, топ-русские все равно едут. Парни поскромнее предпочитают не АХЛ, а КХЛ. Те, кто в НХЛ не поднялся бы выше третьего-четвертого звеньев и хотят в первую очередь заработать деньги, предпочитают КХЛ. Но подавляющее большинство элитных российских хоккеистов стремятся играть здесь».

– Ковальчук, Овечкин…

– А еще – Малкин, Тарасенко. Кузнецов, пусть и не сразу. Для «Вашингтона» это был абсолютно правильный выбор, и он стоил того терпения, которое клуб проявил, ожидая его. Так что мы не были первопроходцами. Но сомнений, стоит ли драфтовать русских, у нас не было, и мы продолжаем в том же духе. И сейчас вы можете видеть, что во всей НХЛ у многих команд гораздо меньше колебаний в этом вопросе, чем несколько лет назад.

Уверенности, что Василевского выберут в первом раунде, не было. Его отец рассказывает, что агент Александр Тыжных обещал ему только одно: «Дальше второго раунда Андрей не уйдет». Несколько лет спустя скаут «Филадельфии Флайерз» по России Кен Худикофф скажет папе: «Мы тогда были двадцатыми и хотели его забрать!» Но «Тампа», выбиравшая 19-й, увела его у «Летчиков» из-под носа. На несомненное счастье голкипера.

– По-моему, с ним не беседовали только две команды накануне драфта, – говорит Андрей Леонидович. – Он не думал – не гадал, только говорил: «Кто выберет – тот выберет!» Айзерман потом Саше Тыжных сказал: «Он – командообразующий игрок, нам такие нужны». Это было в 2012 году, а три года спустя его только подняли из фарм-клуба. У игрока-европейца же как в контракте? Единственный раз в карьере клуб оплачивает приезд родителей на первую игру.

– И вы приехали?

– Да, впервые. У них была утренняя раскатка перед игрой с «Чикаго». Смотрю, Айзерман выходит, и Андрей ему на меня показывает. Я сижу где-то ряду на десятом-двенадцатом. Так он вприпрыжку ко мне прибежал! Легенда, звезда – и мне так приятно стало! Стив говорил, как гордится, что мы такого парня воспитали. А я ответил, что помню те времена, когда у них в «Детройте» Русская Пятерка играла. Айзерман спросил: «Вы знакомы с Фетисовым?» «Нет, – говорю, – лично не сталкивался». Так мне тогда понравилось, что он, руководитель и великий хоккеист, сам поднялся ко мне на трибуну, а не я спустился. Вот это отношение!

Самое интересное, что в тот день Василевский на лед не вышел, остался сидеть на лавке, а играл Бишоп. Но отец даже не особо расстроился – так его впечатлил разговор с Айзерманом. И правильно сделал.

Первый раунд драфта – вовсе не гарантия безоблачной карьеры. Спросите у Наиля Якупова, который был не просто в первом раунде – первым номером! Но у него не получилось ни в «Эдмонтоне», ни в других энхаэловских клубах. Даже в КХЛ он сейчас не звезда. Все зависит от самого человека, а не от того, как его в восемнадцать лет сертифицировали.

– Айзерман обещал вам скорое попадание в первую команду? – спросил я у голкипера.

– Никто мне ничего не обещал, – ответил Андрей. – Я и по-английски не очень хорошо разговаривал к тому моменту. Знал, что даже если придется поиграть год-два в АХЛ – ничего страшного, для меня без разницы. Вообще, считаю, что те несколько месяцев, которые я провел в Американской лиге, мне очень помогли. Адаптироваться, понять всю структуру местного хоккея. Даже если бы пришлось отыграть там побольше – хуже бы не было.

В другой раз Андрей высказался о том периоде откровеннее, и стало ясно – не обошлось там без внутренних преодолений и самокопания.

– Небольшие депрессии в фарм-клубе в Сиракьюзе были. Когда уезжаешь после тренировочного лагеря из солнечной Тампы в серый город, где и солнца особо нет, волей-неволей начинаешь унывать. Не способствовало хорошему настроению и то, что парни могли по четыре-пять голов забить, но проигрывали, потому что я еще на шайбу больше пропускал.

– Возникали мысли о возвращении в Россию?

– Когда депрессняк накатывал – мельком думал. Но не слишком серьезно, не то чтобы прямо лежал и раздумывал об этом. Я самокритичен и говорил: «Так не пойдет». Преодолеть то состояние удалось через работу, через игры. У нас была отличная команда. Это был мой первый опыт в Северной Америке, и я помню всех ребят, с которыми там играл. С ними было весело и классно. А те мучения меня закалили.

И он вернулся к солнцу, к которому так быстро привык. И влюбился в этот непривычный для его прежней жизни климат.

– На самом деле классно, когда ты можешь зимой в тапочках на тренировку пойти. На арене холодно, позанимался, вышел – а там рай с пальмами и солнцем. Идешь и думаешь – все-таки повезло мне с драфтом! А когда зимой едешь в холодные города НХЛ, тоже мысли об этом возникают. Несколько пальто держу только для таких поездок…

Кстати, теперь у Андрея есть даже своя линия одежды. До пальто, правда, дело еще не дошло. Но он во время нашего интервью сидел в собственной бейсболке.

– Компания изготавливает самое простое – майки, толстовки, кепки. Ты придумываешь свой дизайн, подкидываешь идеи, а она использует твое имя. Моя идея – лого бейсбольного стиля, когда две буквы сплетаются в одну. Тут это буквы моих имени и фамилии – «А» и «V». Пришлось заказать очень много кепок на команду, потому что всем понравилось. Вся «Тампа» носит!

А мечта Василевского об НХЛ реализовалась пятью годами ранее – 16 декабря 2014 года, спустя два с половиной месяца после начала его первого сезона за океаном. «Тампа» играла в гостях с «Филадельфией». Тот день Андрей помнит очень хорошо.

– Вылетал в Филадельфию из фарм-клуба утром в день матча. Рейс задержали на два часа, из-за чего я пропустил раскатку. Приехал в отель, тренер спросил: «Ты как, вчера тренировался?» «Да, мы с “Сиракьюз“ покатались». «Ну все, тогда играешь сегодня свой первый матч в НХЛ».

Я даже не успел испугаться. Поскольку опоздал, времени оставалось не так много. Что-то поел, часок поспал – и на арену. Но партнеры отлично сыграли в обороне, и голевых моментов особо не было. «Лайтнинг» выиграл 3:1, я отразил двадцать три броска из двадцати четырех.

– Выходит, ухватились за свой шанс.

– Да, но и парни тоже помогли, – переводит внимание с себя на одноклубников Андрей. – Мог быть такой дебют, когда было бы десять бросков, но это было бы десять выходов один на один. Броски разные бывают.

Интереснейшее совпадение – в тот самый день у Василевских еще и женился старший сын. Сначала отпраздновали свадьбу, а потом сели к телевизору смотреть первую игру младшего. И тот не подвел.

– Подарок свадебный сделал, да! – улыбается отец.

* * *

Из тех, кто играл в лиге раньше, Василевский продолжает общаться с Евгением Набоковым, сейчас тренером голкиперов «Сан-Хосе Шаркс», легендой и рекордсменом по всем вратарским показателям этого клуба.

– Когда он был в «Тампе» – сильно мне помог, – рассказывал Василевский. – Могу сказать о нем много добрых слов. И в тренировочном лагере на ужины вместе ходили, и просто общались – на арене и вне ее. Когда меня первый раз из АХЛ в «Лайтнинг» подняли – то же самое. У нас было множество хороших разговоров – и об игре, и просто о жизни в НХЛ. Он очень тепло ко мне отнесся. Человек с огромным опытом игры в НХЛ, который пятнадцать лет играл в лиге и всегда был основным голкипером, знает, что и когда сказать. Счастлив, что мои первые несколько месяцев в НХЛ прошли рядом с таким великим вратарем. Набоков очень хорошо на меня повлиял.

Услышав про Набокова, которого, кстати, Стив Айзерман во многом специально подписывал для того, чтобы адаптация в команде Василевского прошла более гладко, я нарисовал себе красивую картинку: 11-летний Андрей увидел по телевизору четвертьфинал Олимпиады в Турине-2006 Россия – Канада, где Набоков отыграл «насухо», и у него появилась мечта когда-нибудь оказаться на его месте.

Но, когда я спросил об этом самого Василевского, – оказалось, что Турин он не помнит. Зато финал с теми же «Кленовыми листьями» на ЧМ-2008 в Квебеке, где Набоков стал одним из героев первого за пятнадцать лет золота сборной России имени Ильи Ковальчука – помнит, и хорошо.

Кстати, с Набоковым их объединяет еще одно. Не просто так Евгений отмечает: «Андрюха вырос в хоккейной семье». Они оба наследственные вратари. Ведь Виктор Набоков – легенда усть-каменогорского «Торпедо», отыграл за этот клуб около двадцати лет. То есть у обоих перед глазами были живые примеры для подражания, тем более что Набоков-старший, по рассказу Василевского-старшего, создал на базе «Торпедо» первую школу вратарей еще в позднем СССР.

– Помню, в сезоне-87/88 приезжал туда вратарем «Салавата Юлаева», смотрю – лягушатник, маленькие вратари катаются…

Сыновья-вратари встретятся в «Тампе», в первом заокеанском сезоне Васи. Это была идея генерального менеджера «Лайтнинг» Стива Айзермана – облегчить адаптацию молодого голкипера при помощи его соотечественника. У Набокова в лиге прекрасная репутация, все знают, что он – позитивный и доброжелательный человек, который воспримет новичка как товарища и одноклубника, а не конкурента по позиции. Легенде «Сан-Хосе» на тот момент было 39 лет.

– Когда разговаривал с Айзерманом, он упомянул о том, что приезжает Андрей и ему нужна будет помощь, – рассказывал мне Набоков год спустя. – Конкретного разговора, что я буду за него ответственным, конечно, не было. Но в менеджменте «Лайтнинг» хотели, чтобы у нас были хорошие отношения. Что довольно легко: Андрюха – славный парень. Мы сразу нашли общий язык, и все было нормально. Его плюс, который дан природой – это рост. Когда у тебя есть все хорошие качества вратаря, да еще и рост, и быстрота движений… Обычно большие вратари не очень хорошо двигаются, немного неуклюжие. А у Василевского и помимо роста все есть. К техническим навыкам – и трудолюбие, и правильное отношение к себе. Что он, что Серега Бобровский – трудоголики. И когда есть возможность как-то помочь таким ребятам, нужно быть бесчеловечным, чтобы этого не сделать. Или просто подсказать, подбодрить.

Из слов Набокова понятно: «ставить голову на место» Василевскому не надо было. Нужен был рабочий подсказ и небольшие уроки вратарской мудрости.

– Я его просто поддерживал, – продолжает Набоков. – Василевский сам уже к тому времени поиграл на больших турнирах, победном чемпионате мира-2014 в Минске, и много чего умел. Учить очень тяжело, лучший учитель – сама игра. Всегда говорил ему, что нужно быть позитивным и верить в себя. Самое главное – не паниковать, когда тебя не поставили на ту или иную игру, притом что ты думал: должны поставить. А то, что нужно работать, Андрею лишний раз говорить не надо. Он – пахарь с большой буквы. Для него это естественно. Ему вообще не нужно было много говорить.

– Айзерман грамотно пригласил Набокова, который тоже сыну помог. Большое спасибо ему! – восклицает Андрей Леонидович. И рассказывает, что в пользу сына сложилось еще и стечение обстоятельств. Многим вратарям приходится по два-три года играть в фарм-клубе – тот же Набоков делал это два с половиной сезона. У Бишопа к моменту одновременного появления его и Василевского сменщиком был довольно посредственный швед Андрес Линдбек – россиянам не конкурент.

Мало кто мог себе представить, что при двух опытнейших вратарях – Бишопе и Набокове – Василевский закрепится в НХЛ с первого же сезона, пусть его и задрафтовали в первом раунде. Но уже 9 февраля 2015 года Евгения внезапно обменяли в родной «Сан-Хосе», где он красиво, в свитере «Шаркс», в присутствии семьи, на специально организованной пресс-конференции объявил об уходе из хоккея. Посреди сезона! Что же произошло?

– Когда подписывал контракт с «Тампой», – рассказал Евгений, – я знал, что, скорее всего, это будет последний год. Роль второго вратаря мне не очень нравилась, я им никогда в жизни не был. Но решил попробовать. Началось все неплохо, но потом Андрюха Василевский очень хорошо заиграл в фарм-клубе, и «Тампа» начала чуть-чуть подпускать его к основе. Когда одному вратарю 40 лет, а другому – 20, как вы думаете, кого выберут? Я все понимал и не хотел мешаться, быть обузой. Решил все сделать быстро и спокойно.

Для самого Василевского то решение Набокова стало сюрпризом.

– Никто об этом мне не говорил, – вспоминает Андрей. – Видимо, у всех наступает такой момент, когда люди чувствуют возраст и понимают: все, надо заканчивать. Если честно, мне казалось, что Набби еще лет пять точно может отыграть. Он очень даже хорошо выглядел.

Они и сейчас могут долго болтать по телефону. Им есть что сказать и интересно послушать друг друга.

В 2016-м я спрашивал Набокова, когда, на его взгляд, Василевский вытеснит из ворот «Тампы» Бишопа. Женя, не сомневаясь, что Андрея ждет большое будущее, в этом вопросе был осторожен:

– Может, уже на следующий год станет основным, а может, еще два года придется подождать. Как обстоятельства сложатся. Из своего опыта расскажу – кто мог знать, что Стив Шилдз получит травму, и мне дадут шанс? Если бы я в тот момент не сыграл хорошо два-три матча, меня бы, может быть, в НХЛ больше никогда не было. Тебе дается шанс – и ты должен быть к нему готов. В этом суть спорта…

Как и Набоков, Василевский таким шансом воспользовался. И уже по ходу сезона-2016/17 стал основным вратарем.

* * *

Многое ему дал в «Тампе» и Бишоп – шикарный вратарь, которого, как казалось в момент прихода Андрея в «Лайтнинг», еще долго никто не сможет вытеснить из состава. И только Никита Нестеров, игравший в ту пору в защите команды, в 2016-м уверял меня, что скоро Василевский сделает это. «Думаю, скоро он его “съест“», – говорил Нестеров и оказался пророком. Произошло это, правда, уже без него самого – примерно в одно время Айзерман обменял Бишопа в «Лос-Анджелес», а Нестерова – в «Монреаль».

– Чему вы научились у Бишопа? – спрашиваю я Андрея.

Он отвечает удивительным рассказом:

– Биш мог выдать суперматч, но пропустить один гол, когда взять было невозможно. И команда ни одного не забивала, мы проигрывали. Я думал – тут же вратарю можно в раздевалку приходить и орать на всех. Потому что право на это своей игрой заслужил! А он – нет, спокойно приходил, нормально со всеми общался. Смотрю на это и думаю – блин, вот молодец! Для меня это был впечатляющий пример, и я стараюсь быть таким же. Вроде преуспеваю в этом. И наблюдение за Бишопом мне многим помогло в плане опыта и уравновешенности.

Алексей Василевский вспоминает, что в подростковом возрасте брат мог ругать свою команду: «Я тащу, а вы даже мне не помогаете». Выходит, Андрею потребовалось время, опыт и наблюдение за такими людьми, как Бишоп, чтобы начать вести себя в раздевалке абсолютно по-другому. Но ведь это – и наблюдательность, и умение делать правильные выводы.

Бен нередко травмировался – в том числе и в финальной серии Кубка Стэнли-2015 с «Чикаго», когда 20-летнему Василевскому в первом же сезоне выступлений в НХЛ пришлось выходить вместо него на замену, а затем – еще и на целый матч.

– Умом это понять было тяжело, – говорит отец. – Едва попал в НХЛ, и тут – в такую мясорубку. Я сильно волновался за него, но он выглядел неплохо.

А Скотти Боумэн уже после второго Кубка Стэнли Василевского, когда я позвонил ему в Баффало, рассказал:

– Помню, как увидел его в финале Кубка Стэнли в «Чикаго» в 2015 году. Он только приехал в НХЛ, ему было 20 лет. Бишоп получил травму, Василевского никто еще не знал. Но он вышел и на замену, и на одну из последующих игр с первых минут так, словно это обычный матч. И хоть ту серию «Тампа» проиграла, выглядел достойно».

Не могу не спросить Василевского о тех минутах:

– Трясло?

– Естественно, – без тени смущения ответил Андрей. – Даже не оттого трясло, что вышел на замену в финале, а оттого, что был не разогретый. Понимал, что не так буду чувствовать шайбу. А в остальном был спокоен. Тем более что парни очень подбадривали, и это помогло.

Помогло настолько, что тот выход на замену во втором матче серии с «Чикаго» обернулся победой, и победный гол «Тампа» забила именно при нем – при этом ничего не пропустив. Так он в двадцать лет официально выиграл матч финала Кубка Стэнли, в первом энхаэловском сезоне!

Спустя несколько лет после тех игр я интересовался у Андрея, как он вообще справляется с нервами, есть ли у него личные методы.

– Помогает то, что сыграл уже достаточное количество матчей в НХЛ, – ответил он. – Легче, когда проводишь пять-шесть матчей подряд – наступает уверенность, особого волнения нет. А когда оно присутствует, ты должен разогнать его хорошей разминкой, движениями. И тогда уже думаешь только о том, как начать ловить.

Это уже его собственный опыт, не перенятый от Бишопа.

Нельзя сказать, что Бена обменяли из «Тампы» из-за возраста. Ему было всего тридцать, а Андрею для основного вратаря в НХЛ, по идее, маловато – двадцать два. Тем не менее клуб на это пошел. Тому были не только спортивные, но и экономические причины. Но и уверенность в молодом голкипере – тоже. Хотя отец Андрея считает, что Бишопа обменяли только из-за большой зарплаты и потому, что после сезона он становился неограниченно свободным агентом, – а так за него можно было что-то получить. Причем «чем-то» оказались хороший словацкий вратарь Петер Будай, а главное – один из ведущих защитников будущей чемпионской «Тампы» Эрик Черняк.

В следующем сезоне мы беседовали с главным тренером «Тампы» Джоном Купером, и я, упомянув, что Большой Кот играет почти все матчи, спросил – не стоит ли чуть-чуть сбавить молодому парню нагрузку? Ведь то непривычное давление, которое он получает, может сказаться в плей-офф. Тренер с юридическим образованием, никогда не игравший на профессиональном уровне, зато умеющий детально и ярко сформулировать, ответил:

– На самом деле никогда не знаешь до конца, как снимать с людей давление. На разных людей порой действуют прямо противоположные способы. Главное заключается в том, что он – наш основной вратарь и должен провести в регулярном чемпионате больше шестидесяти матчей. И тут хочу вернуться в прошлый сезон. Как Биш и Васи сначала были первым и вторым номерами соответственно. Потом они стали – 1А и 1В. Когда Бишоп получил травму – пришлось непросто. Он сломался на Рождество, и Василевскому пришлось начинать примерно десять матчей подряд, причем некоторые – back-to-back, два дня подряд.

– В этот период игра у него не шла…

– Уверенность в той серии появилась у него лишь к седьмому-девятому матчу. Думаю, он задавал себе вопрос, будет ли он – и может ли – стать основным вратарем в этой лиге. Мы таким вопросом не задавались никогда. И ему просто нужно было пройти через все эти напасти. Потом Бишоп вернулся, провел хорошие матчи. Но к этому времени начал играть роль потолок зарплат. После чего мы Бишопа обменяли.

– И сделали ставку на Василевского?

– Да, настало время открывать дверь для него. И уже в концовке прошлой регулярки вся команда играла хорошо, но голкипер был просто феноменален. Посмотрев на то, как он начал новый сезон, я вспомнил правильную хоккейную мудрость: «Твоя команда может быть как угодно хороша, но ей обязательно нужен вратарь». В матчах, которые действительно надо проводить сильно, он находится на вершине своей игры. Но абсолютно уверен, что постепенный для Василевского переход от прошлого сезона к этому позволил ему стать вратарем номер один и так уверенно начать его в этой роли.

Купера можно дополнить: до такой степени уверенно, что в том же сезоне, первом полноценном для Андрея в роли основного вратаря, его уже пригласили на Матч звезд НХЛ. И с тех пор звали туда всегда.

Его талант, конечно, очевиден. Но вот что говорил мне в 2019-м Скотти Боумэн, учитель Стива Айзермана:

– Помните, четыре года назад у «Молнии» было два сильных голкипера, и пришлось выбирать? У Айзермана была уверенность в Василевском. Надо отдать ему должное – он вовремя предпочел его, более молодого, а не Бишопа. Стив говорил: “Василевский первым приходит на тренировку и последним с нее уходит. Он будет моим номером один“. Андрей очень любит тренироваться и всегда был таким. Он не может выходить на матчи, не будучи готовым к ним на сто процентов. На мой взгляд, это одна из самых важных вещей для вратаря. Неверно представление, будто можно, не работая каждый день, на кураже выйти и все поймать. Мне очень нравится Василевский, и благодаря ему считаю «Тампу» претендентом на Кубок Стэнли во всех ближайших сезонах.

Как же понимает хоккей великий Скотти! Два с лишним года спустя, когда Василевский будет уже двукратным обладателем Кубка, Боумэн снова вспомнит давно уже не работающего в «Тампе» Айзермана:

– Не знаю уж, предвидел ли Стиви, что из Василевского получится, но он все сделал правильно. Тем более что за Бишопа он получил Черняка, сейчас одного из ведущих защитников «Тампы».

Помнит старый маэстро и такие детали! А еще – сравнивает Василевского ни много ни мало с канадским вратарем-суперклассиком. Причем сделал он это в 2019-м, когда Андрей еще не был ни двух-, ни даже однократным обладателем Кубка.

– Когда-то Кен Драйден в «Монреале» выиграл шесть Кубков за восемь лет, в том числе при мне. Да, хороша была вся команда, но он!.. Его первый сезон в НХЛ был в 1970/71 годах – он провел всего две недели в конце регулярки. А потом обыграл «Бостон» фактически в одиночку. В том сезоне «Брюинз» были сумасшедшей командой. Выиграли пятьдесят восемь матчей при четырнадцати поражениях и семи ничьих. А в первом раунде плей-офф попали на «Канадиенс», наносили по полсотни бросков каждую игру – но на их пути встал Драйден. Василевский – во многом как Кен. Он больше, чем хороший вратарь. И так же, как Драйден, не заботится о том, что устанет, и хочет играть каждый матч…

Нет, вы только представьте! 85-летний Боумэн назвал эти цифры наизусть спустя почти полвека! При такой его памяти и наблюдательности мнение о Василевском – «больше, чем хороший вратарь» – можно принимать за аксиому.

* * *

Матч всех звезд в январе 2018 года проходил как раз в Тампе. Это же надо – впервые в жизни появиться в роли признанной звезды лиги именно в городе, в котором ты играешь!

– Как раз в те дни в Тампе проходила Гаспарилла – ежегодный традиционный пиратский праздник, – вспоминал Василевский в нашем разговоре. – В нем всегда участвует очень много народу. А у меня еще и дом в самом центре этой Гаспариллы. Во время Матча звезд я жил, естественно, не в отеле, а дома, в центре города. Так за мной пришлось приезжать полицейскому, чтобы отвезти меня на арену! Хотя езды там в обычное время – минут пять-семь. Представляете, выхожу из дома – а там тысяча человек перед ним стоит. И все меня увидели, начали орать: «Давай-давай, All-Star, молодец!» Конечно, они не ко мне пришли, а на Гаспариллу. Но самому там проехать было нереально.

– Полиция помогла?

– Да, посадили меня к себе в машину, и мы прорвались. Было прикольно. Минут двадцать, наверное, ехали. А сам я на Гаспариллу не ходил ни разу. Однажды поехал продуктов купить. Магазин находится как раз в районе, где проводилась Гаспарилла. В итоге потратил часа полтора, убедился, что к магазину не проеду, и уехал обратно. С тех пор туда даже не суюсь.

На том Матче звезд мы с Василевским и познакомились – правда, лишь шапочно и в рамках небольшого интервью во время, отведенное для прессы. К этому времени более чем комплиментарные отзывы о 23-летнем вратаре слышались от таких могучих фигур, как, например, Фил Эспозито: «Для меня самый ценный игрок “Лайтнинг“ – даже не Кучеров, а Василевский. Когда Куч проводит плохой матч, “Тампа“ все равно может выиграть. Когда не день Василевского – нет. И у вратаря за весь сезон было на моей памяти четыре плохих матча. У Никиты – побольше».

Сейчас даже не верится, что в тот момент у Василевского среди российских журналистов была репутация не просто молчуна, а какой-то прямо угрюм-горы. Именно подобным образом напутствовали меня коллеги, с ним знакомые. Но он отвечал вполне открыто, достаточно остроумно и уж точно доброжелательно. Однако стоило пресс-атташе «Тампы» его увести, как все прочие попытки с ним побеседовать (а вопросов, например, лично я успел задать всего треть из списка подготовленных) оказались неудачными. Уже после самого Матча звезд Василевский, кратко прокомментировав игру, извинился и объяснил:

– Я вообще-то интервью только в межсезонье даю, так что здесь и так для себя слишком разговорился. Не люблю лишнее внимание…

Он быстро к этому вниманию привыкнет, а с его умом, глубиной и прилично поставленной речью дать хорошее интервью для Андрея проблемой уже не будет. Человек-то Василевский интересный и разнообразный даже в своих увлечениях. Как-то в американской прессе, например, мелькнуло, что его любимая музыкальная группа – «Пинк Флойд». Это было здорово и нехарактерно для парня его возраста. Через год, получив возможность как следует поговорить с ним один на один, я, конечно, эту тему поднял.

– У меня несколько любимых групп классического рока – помимо Pink Floyd, это Led Zeppelin и The Doors, – уточнил Большой Кот. – Папа очень любит рок-музыку, может, это от него пошло. Но до Америки я ее мало слушал. А как в Штаты попал, у нас в раздевалке такая музыка часто играла. И она стала мне очень нравиться. Как-то еще группа Scorpions давала концерт в Тампе, и удалось с ними немного поболтать. На удивление, Клаус Майне и его музыканты интересуются хоккеем, даже некоторые наши матчи смотрят. Для них было интересно со мной пообщаться.

Отец подтверждает:

– Я обожаю Uriah Heep, Deep Purple, Led Zeppelin, Pink Floyd. Сын перенял. По одной-две композиции в свой плейлист скачает – и слушает перед игрой.

Правда, в 2020-м сам Андрей сказал, что перестал слушать музыку перед матчами: «Лень, что ли…»

А годом ранее, чтобы побольше узнать о Василевском, я поговорил с Никитой Кучеровым. Рассказ друга и одноклубника о чуть-чуть более молодом – на год – коллеге тоже многое прояснил.

– Я еще в прошлом сезоне говорил, что Вася будет в порядке и через два-три года станет номером один в лиге, – говорил Кучеров. – А оказалось, что он уже в этом сезоне – номер один! С тем, как он тренируется, относится к делу, вообще, живет хоккеем и вне льда, как следит за питанием, меня его успехи совершенно не удивляют. Смотришь и поражаешься – человеку только двадцать три года, а он ведет себя так, как люди, поигравшие в НХЛ двадцать лет. Видно, что он взрослый.

– В чем именно?

– Во всем – и когда играет, и когда тренируется, и когда разговаривает. Молодец! Думаю, он подает всем молодым ребятам в команде отличный пример того, как надо готовить себя к тренировкам, играм. Более того, обращусь ко всем юным вратарям: смотрите, что делает Вася, повторяйте – и вырастете в хороших голкиперов! А в раздевалке он тот еще шутник. Поначалу, в первый сезон, немножко скромничал. Говорил, но скорее был в себе. Наверное, переживал, потому что в Америке атмосфера другая, чем в России. А сейчас все нормально – шутит со всеми, язык подучил. У него уже хороший английский. Ходит постоянно на позитиве.

Сам же Василевский о Кучерове и совместной работе с ним говорил:

– Я тоже, как Куч, хочу становиться лучше каждый день, и так отношусь к тренировкам. И мы много говорим. Иногда он спрашивает, куда ему лучше бросать во время выходов один на один, где у меня «мертвая зона». А я задаю ему вопросы, какие у меня слабые места. Мы помогаем друг другу каждый день – и вместе становимся сильнее.

Это было сказано за два с половиной года до их первого совместного Кубка Стэнли. Красивая история. Как и то, что в июне 2019-го в Лас-Вегасе они вместе получат свои первые индивидуальные призы в НХЛ: Василевский – «Везина Трофи», лучшему вратарю лиги, Кучеров – «Харт Трофи», самому ценному игроку, «Арт Росс Трофи», лучшему бомбардиру по системе «гол плюс пас», «Тед Линдсей Эуорд», лучшему игроку по версии самих хоккеистов.

В последние годы, по словам Алексея, брат в межсезонье стал раньше приезжать в Тампу и заниматься с Никитой на льду вдвоем. Представьте только: Василевский, Кучеров – и больше никого! Как было бы интересно на это посмотреть!..

* * *

Вспоминая слова Никиты о питании Василевского и вообще здоровом образе жизни, ставшем для энхаэловцев последнего поколения вещью обязательной (то ли дело веселые парни из 90-х, которые позволяли себе все!), я спросил у Андрея, что сделало его таким.

– Правильные люди, которые были вокруг меня. Отец, брат, мой агент Александр Тыжных, еще два-три игрока в Уфе. Все они направили меня в верное русло. Раньше-то особо не думал ни про питание, ни про работу. Наверное, только в последний год перед отъездом в Америку начал приезжать за два часа самым первым во дворец на тренировку, тянуться, после занятия что-то делать. Тогда же стал правильно питаться, пить витамины, на ночь не есть. А сейчас понимаю, что без этого вообще не смогу играть.

– Что у вас за диета?

– Никакого фастфуда, газировок. Очень много воды, даже соки не пью. Иногда можно смузи. Когда расписание позволяет, после шести вообще не ем. Это, кстати, очень помогает. Естественно, никакого алкоголя. Дома у меня стоит большая кофемашина. Я могу быть баристой в «Старбаксе»!

– Даже кружку пива после игры не можете выпить?

– А смысл? И не расслабит – на мое большое тело не знаю сколько пива для этого надо, – и для здоровья лучше точно не станет.

Еще одну интересную психологическую деталь в характере Василевского подметил в нашем разговоре зимой 2019 года Айзерман. Мы говорили об обмене Бишопа и связанных с Андреем в тот момент ожиданиях, и Стив, в то время – генеральный менеджер «Молнии», рассуждал:

– Когда мы в прошлом году сделали обмен, мы должны были так поступить. У нас имелся молодой голкипер, который, по нашему мнению, на каком-то этапе был способен превратиться в элитного вратаря НХЛ. И надо было пойти на обмен Биша, чтобы дать Васи время. Плюс потолок зарплат, не учитывать который не могли.

– Но вы не были убеждены, что он будет настолько хорош, как это оказалось?

– Не были. В прошлом сезоне, после обмена, у Андрея были взлеты и падения, что ему самому не сильно нравилось. Но очень важно, что он всегда говорил: «Я хочу играть завтра! Я хочу играть завтра!» Не было ни поисков оправданий, ни стремления себя пожалеть. Как-то у нас было много травм, и Васи должен был выходить в каждом матче. У нас была серия встреч с сильными командами, мало что получалось, по нашим воротам наносилось по сорок бросков, и мы пропускали по пять-шесть голов. Но он не сдавался, хотел играть – и становился все лучше и лучше. У него есть ментальная сила, чтобы после неудач вставать и идти дальше. Глядя на все это, мы и пришли к выводу, что все будет в порядке. И даже если что-то не сложится в этом году – значит, сложится в следующем. Мы уверены в том, что он должен справиться.

Под тем кризисным отрезком Айзерман имел в виду коротенький период с 3 по 8 января 2016 года, когда «Тампа» потерпела четыре поражения подряд, и в трех матчах от «Виннипега», «Нэшвилла» и «Питтсбурга» Василевский пропустил по шесть шайб.

Но вот это подмеченное генменеджером «Я хочу играть завтра!» вытащило Большого Кота. И повело к большим победам.

За первые четыре сезона Андрея в НХЛ «Тампа» трижды доходила до полуфинала, а один раз, как вы помните, и до финала. Но судьба, видимо, посчитала, что нельзя давать ему главный приз так быстро. Сперва надо испытать, проверить на прочность. Дважды «Молния» уступала в седьмых матчах полуфиналов – сначала «Питтсбургу», потом «Вашингтону». В обоих случаях – будущим победителям.

И в 2016-м, и в 2018-м в воротах «Лайтнинг» во время этих серий стоял Василевский. Претензий к нему не было, но не было и Кубка Стэнли. Зато накапливался бесценный опыт решающих матчей.

– В 2016 году мы проиграли седьмой матч «Питтсбургу», 1:2. В прошлом году – шестую и седьмую встречи «Вашингтону» с общим счетом 0:7, – анализировал он в нашем разговоре зимой 2019-го. – Такие матчи идут до первой ошибки, и в них не надо бежать сломя голову забивать четыре гола и выигрывать 6:5. Это матчи таких счетов, как 2:1. К сожалению, мы ошибались первыми. И так получалось, что соперники могли забить одну-две, а мы – нет. «Питтсбург» и «Вашингтон» смогли нас закрыть и не позволить нам ничего делать. И сам я в седьмом матче с «Кэпиталз» не то чтобы плохо сыграл, но обычно. Не выручил. А в шестом, мне кажется, давал возможность нам победить.

Пройдет два года – и «Тампа» Джона Купера превратится в удивительную команду-хамелеон, которая при изначально атакующей философии может по необходимости одинаково успешно сыграть в плей-офф в полярные виды хоккея. От яростной атаки до глухой обороны. Причем с одним и тем же соперником. И ты никогда не знаешь, что эти люди сегодня задумали.

И ведь чистую правду говорит Большой Кот про «матчи таких счетов, как 2:1». Последний финальный матч Кубка-2020 «Молния» выиграет у «Далласа» 2:0, в Кубке-2021 заключительные полуфинал с «Айлендерс» и финал с «Монреалем» – по 1:0. Это будут действительно игры до первой ошибки, но постепенно взрослевшей команде из Флориды нужно было время, чтобы это понять. К счастью, на пути к пониманию ее терпеливые руководители не сменили курс – оставили тренера, сохранили весь костяк. Так и строятся в НХЛ настоящие чемпионы.

– Какой урок вы извлекли из этого плей-офф лично для себя? – спросил я Василевского после поражения в седьмом матче полуфинала от «Вашингтона». И получил замечательный ответ:

– Тот, что это лучшее время в сезоне. Я играю так же, просто у меня намного больше эмоций. И это очень помогает, но только если ты направляешь их в верное русло. Не на ломку клюшек и крик на судей или еще на кого-то. А на свою энергию и свой фокус. Главное, что я вынес для себя из прошлого плей-офф – надо правильно направлять свои эмоции и нельзя ими просто так разбрасываться.

* * *

Тому, что к двадцати трем годам, как рассказывает Кучеров, Василевский относился к хоккею и к жизни как взрослый тридцатилетний мужик, удивляться не приходится. В Америку он уехал уже женатым. Свадьбу отгуляли, когда ему было всего девятнадцать! Решив жениться в таком возрасте, он сказал дома: «Это мой выбор, и вы должны его уважать».

С Ксенией он начал общаться еще с 2010-го. Знакомство у них произошло, как в знаменитой песне группы «Сплин» «Мое сердце» – в самолете.

– Причем мы вообще не должны были вместе сидеть! – вспоминает Андрей. – Я летел из Уфы в сборную, она навещала родителей и возвращалась домой в Москву. Получилось так, что я сидел с какой-то тетенькой, а она летела с двумя подругами, которые получили места рядом с моей будущей женой. И эта тетенька подошла к ней и спросила: «Можно нам вместе сесть, а вы – вон туда?» Она согласилась, и мы сели вместе. Мне тогда 15 лет было, и я особо не понимал, что влюбился. Особо не разговаривали, несколькими фразами перекинулись. Потом списались в социальных сетях – у меня тогда был аккаунт «Вконтакте», который я потом закрыл и после долгого перерыва, спустя лет восемь-девять, завел «Инстаграм». В общем, начали общаться сначала через интернет, потом встретились в Уфе, затем в Москве.

Далее Ксения приедет к Андрею в Уфу на его последний год в России, и они вместе улетят в Штаты.

– Вот так получилось – самолет, знакомство, соцсети, а теперь – Америка, дом, сын, – философствует Василевский.

– Получилось к лучшему, что Андрей с семьей в Штаты уехал, – рассуждает его отец. – Более ответственный, повзрослевший, уже знающий жизнь и семейные ценности.

31 декабря 2015-го у них родился сын, Лукас. Причем тогда Андрей установил рекорд, за 48 часов одержав победы в НХЛ и АХЛ. И довершил хет-трик, когда Ксения родила ему сына!

В одном из наших разговоров я удивился, что Василевский обзавелся семьей так рано.

– Просто, мне кажется, я спокойный человек, – объяснил он. – И на льду, и вне его. Не особо люблю куда-то выходить. В бары эти… Мне дома лучше. Мы с женой очень хорошо друг друга понимаем и живем душа в душу.

Кстати, Василевские и квартиру купили в 2016-м в родной для Ксении Москве. Обычно, в нормальное лето (а не такое, как в 2020-м), они проводят там два месяца. И о том, где будут жить после окончания карьеры – во Флориде или российской столице, – Андрей высказывается неопределенно:

– В идеале – чтобы была возможность находиться и там, и там. Но еще так долго до этого!

Тем не менее он думает о будущем, и летом 2018-го защитил диплом Башкирского института физической культуры.

– Очень благодарен преподавателям и всем, кто мне помогал. Потому что, как вы понимаете, на занятиях я появляться не мог…

По словам Алексея, Андрей своего сына видит кем угодно, но не вратарем.

Однако ведь и его отец сначала рассуждал так же. А потом был шестилепестковый цветок сирени…

* * *

Мы с Василевским сидели в лобби отеля в Сан-Хосе, в котором жили участники Матча звезд-2019, и разговаривали «за жизнь». Улыбчивый 190-сантиметровый голкипер даже не думал ворчать по поводу того, что на эту All-Star Game его позвали прицепом, после травмы Прайса.

Он был счастлив самим фактом вызова – в любой момент. Притом что ему было уже не восемнадцать, а двадцать четыре. Когда я его спросил, не думал ли он отказаться, одного его удивленного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, каким будет ответ.

И на вопрос, не считает ли он издевательством формат «три на три» на протяжении всего Матча звезд, Андрей мне возразил:

– Вот в обычных овертаймах можно «четыре на четыре» играть. А в развлекательных почему бы и не повеселиться? – возразил он.

Годом ранее, когда Андрей дебютировал в All-Star Game в Тампе, я спрашивал его перед игрой – смотрел ли он когда-нибудь Матчи всех звезд.

– Конечно, – ответил он. – Например, в прошлом году. Потому что Куч там играл – как не посмотреть? Сыграть в таком матче было маленькой мечтой – одной из, скажем так. Быть в компании лучших в мире – это же просто здорово. Такую возможность надо ценить – не каждому это в жизни выпадает. Я же здесь никого не знаю, кроме одноклубников. Буду знакомиться.

День спустя он скажет:

– Играть в таком матче перед своими фанатами – это просто непередаваемо. Опыт на всю жизнь! Со всеми коллегами перекинулся несколькими словами. Очень интересно было, особенно с обладателями «Везины». Они дали несколько советов, с ними были хорошие разговоры, которые помогут в будущем.

Нет, недаром говорится, что успехи приходят к тем, кто видит жизнь со светлой стороны, а не хнычет по любому поводу. Василевский – из первых. А потому, спускаясь в раздевалку команды его дивизиона после конкурсов, я вообще не сомневался, как Большой Кот, спокойный и уравновешенный, отреагирует на досаднейшее «серебро» по буллитам. Ведь победа была уже фактически в руках!

Вася взял быка за рога и не позволил соперникам забить восемь штрафных бросков подряд. Пропустил только девятый, последний, – от Сета Джонса. Дальше большинство конкурентов к нему и подобраться не могло. Оставался один Хенрик Лундквист. Даже Кучеров, при всем своем потрясающем умении дурить головы вратарям, дважды капитулировал перед нью-йоркским ветераном. Все в этом соперничестве решил девятый нереализованный бросок подряд – Джона Тавареса.

Думаете, мы в раздевалке увидели Василевского с кислой миной? Ну, значит, вы про Андрея так ничего и не поняли. Все та же улыбка, все та же реакция:

– Да какая там досада?! Нет! Естественно, мы здесь для того, чтобы показать свое мастерство, но главное – чтобы хорошо провести время и повеселиться. Поэтому к случившемуся отнесся спокойно. Собралась такая компания вратарей, что я горд быть одним из них. И Хенки проделал классную работу!

Василевский, говоря это, не бубнил прописные истины, а высказывался совершенно искренне – это было очевидно по его мимике и жестам. Он хорошо знает, когда надо концентрироваться по-настоящему – классным вратарям не надо такие вещи объяснять. По мелочам они не размениваются.

По-моему, даже капитан «Тампы» Стивен Стэмкос, дважды не забивший Лундквисту, расстроился за своего вратаря больше:

– Жаль, нам не удалось помочь Васе, хотя мы очень этого хотели. В этой серии буллитов он был великолепен. Как, собственно, и в каждом матче. Он всегда так хочет выигрывать!

* * *

В 2018 году Василевский впервые в роли основного вратаря «Тампы» довел ее до седьмого матча полуфинала Кубка Стэнли. Против будущего чемпиона, «Вашингтона». В том проигрыше Андрей был виновен меньше кого-либо. Видимо, тогда его команда еще чуть-чуть недозрела.

Защитник «Кэпиталз» Дмитрий Орлов уже после Кубка делился со мной впечатлениями:

– С «Тампой» 2–0 в серии вели, вроде все спокойно должно было идти. Но тут начал творить чудеса Василевский. Во всех трех матчах подряд, которые «Лайтнинг» выиграли, он сделал очень многое, чтобы они остались в этой серии. Но в шестой и седьмой встрече мы им особо не дали шансов.

Что верно, то верно. Не дали до такой степени, что в двух матчах подряд «Молния» не забила ни одной шайбы. А при результативности вроде этой (если ее можно так назвать) рассчитывать было не на что, как бы Василевский ни стоял на голове.

В следующем регулярном сезоне Андрей вышел на новый уровень. На тот, что позволил ему взять «Везину Трофи», при вручении которого Никита Кучеров, обладатель целой уймы призов прошедшего сезона, заявил:

– Не хотел бы играть против Василевского!..

И вот – плей-офф. Василевский против Бобровского. «Тампа», первая команда лиги, выигравшая регулярный чемпионат с огромным отрывом, против «Коламбуса», который впрыгнул в плей-офф в последний день регулярки, заняв последнюю же, восьмую строчку таблицы Восточной конференции. Ко всему прочему, этот клуб из штата Огайо ни разу за всю историю не выигрывал ни одного кубкового раунда!

Вот только «Синих Мундиров» тренировал человек, опасность которого в Тампе должны были знать как нигде. Джон Торторелла как раз и был главным тренером «Лайтнинг» в том единственном до недавних пор сезоне 2004 года, когда «Молния» выиграла Кубок Стэнли.

А теперь он же, старый Тортс, стал автором самого сокрушительного фиаско клуба из Флориды, считавшегося фаворитом Кубка. 0–4 в серии, шайбы – 8:19! Право, такое может быть только в НХЛ.

После 3:7 в четвертом матче серии с «Коламбусом» и молниеносного вылета победителей регулярного чемпионата НХЛ из Кубка Стэнли-2019 прошло меньше двух дней – а казалось, что миновала уже целая вечность. На итоговой встрече с журналистами в опустевшей раздевалке ведущие игроки один за другим с подавленными лицами выходили к прессе и произносили покаянные слова. У кого-то они получались более общими, а у кого-то – более конкретными. Как у Василевского, который перед пятиминутным разговором попросил выключить телекамеры – работали только диктофоны.

Зато после его выступления авторитетный журналист The Athletic Джо Смит написал в своем твиттере: «Василевский нечасто общается с журналистами, но, мне кажется, сегодня он был по-настоящему хорош. Он искренне говорил о том, что в плей-офф нельзя выиграть без рабочей этики, отношения к делу, концентрации на обороне – не важно, выиграл ты Президентский кубок или нет… И о себе: «Я должен быть лучше».

Такого же мнения придерживались и коллеги Смита, проникшиеся ответами голкипера.

Потом мы отошли с Андреем в соседнюю с раздевалкой комнату – и там проговорили один на один почти полчаса. Василевский рассказывал о том, что пережил и чувствует, – а я вспоминал наш январский разговор в Сан-Хосе в дни Матча звезд. Там я спрашивал его, что он должен сделать, чтобы в конце карьеры посчитать ее удавшейся. Он отвечал: «Кубок Стэнли выиграть. Однозначно. Я и до отъезда думал так. Но когда в первый свой сезон попал в финал – вернее, парни попали, а я с ними, – то многое понял. Увидел, чего это стоит и чем люди жертвуют, чтобы попасть туда и сражаться за главный трофей».

Что ж, в тот момент не вышло. Я писал тогда: «Ну так какие его годы – голкиперу всего двадцать четыре. А с таким подходом к работе, который он и показывает во всей своей карьере, и продемонстрировал в том числе в этом интервью, уверен, что это обязательно произойдет». Спустя два года я окажусь даже дважды прав.

А тогда он не искал ни дешевых, ни даже действительно существовавших оправданий – о травме, например, сказал, что играть ему она не мешала, хотя ему прописали десятидневный курс лечения. И не отделывался ничего не значащими словами. Он на самом деле размышлял и анализировал – настолько, насколько это в принципе можно делать по горячим следам и не для внутреннего пользования.

Я спрашивал – о чем спустя время он будет больше вспоминать? О фантастическом регулярном чемпионате с 62 победами, российским рекордом результативности Кучерова и выходом самого Андрея на первое место по сухим матчам в истории «Лайтнинг»? Или о шести кошмарных апрельских днях в плей-офф?

– Ни о чем не буду вспоминать, – отрубил Андрей. – Ни о хорошем, ни о плохом. И я, и партнеры по команде будем жить так, как будто ничего этого не было. Мы должны забывать хорошее, чтобы выйти на следующую игру не в эйфории, а готовыми к битве. И так же должны забывать о плохом, чтобы оно не давило на сознание, и мы опять же без всяких задних мыслей выходили сражаться.

– Можете ли объяснить, что случилось сейчас?

– Мне кажется, после того, как мы досрочно выиграли Президентский трофей, после домашней игры с «Аризоной», за четырнадцать туров до конца, мы не то чтобы расслабились, но… Дали нашей игре лишней вольности. В конце сезона мы находились не на суперстабильном отрезке – из семи последних матчей регулярки проиграли три. Тогда как надо было, наоборот, прибавить темп, чтобы разогнаться и в плей-офф выйти заряженными. Мы же думали: ну, в регулярном сезоне неплохо же сыграли. Значит, в Кубок выйдем и все там сможем. В результате на серию первого кубкового раунда мы вышли просто не готовыми. Но «Президент Трофи» не поможет тебе выиграть Кубок Стэнли. И никаких преимуществ тебе не даст.

– В плей-офф все равны…

– Вот именно. Победит та команда, которая больше хочет. Победят бойцы, а не мастера и не Президентский кубок. Нет, нельзя сказать, что мы не работали, не старались. Но все пошло не по нашему сценарию, а мы не смогли переломить ситуацию. И лично я. Я должен научиться ловить свою игру, даже когда соперник бросает мало, но с большим количеством голевых моментов. Играем первый период не очень хорошо, даем создавать много шансов – все равно я должен быть на высоте. К тренерам – никаких вопросов. Если бы они нас расслабляли или говорили какие-то неправильные вещи, которые не сработали, – это одно. Но все, что мы от них слышали, оказалось верно. Однако у нас не получилось это выполнить. Такое бывает в хоккее.

О встрече двух российских вратарей Василевский говорил спокойно.

– Боб вышел и показал высочайший класс. «Коламбус» отлично играл в обороне, но когда Боб нужен был команде – он выручал. После серии я поздравил его с победой, сказал, что они выиграли заслуженно, и он – молодец. Никакого принципиального противостояния у нас не было. Играешь не против вратаря, а против всей команды.

В конце того разговора последовал мощный вывод. Вывод взрослого, уравновешенного, солидного, не склонного к панике мужчины.

– Четыре плохих игры не могут перечеркнуть все то, что было сделано ранее. Они не сломают нас как личностей и нашу команду в целом. Многие люди играют по десять-пятнадцать лет в НХЛ – и им требуется столько, а иной раз и больше времени, чтобы выиграть Кубок. Но они продолжают работать и верить. Естественно, это неприятно. Однако это только четыре игры. Я всю жизнь работал, пытался пробиться в НХЛ, а затем закрепиться в ней. И что, проиграли четыре матча, и все это – коту под хвост? Конечно, нет. Они сделают меня сильнее. И вся «Тампа» вернется в следующем сезоне еще более сильной.

Все так и случится. В следующем плей-офф «Молния» прежних ошибок уже не повторит. Через два года – тоже.

Оглушительный проигрыш-2019 обернется двумя последующими Кубками подряд.

* * *

Во время сезона-2018/19 мы беседовали с Евгением Набоковым, и я упомянул, что в предыдущем Василевский номинировался на «Везина Трофи», но не выиграл его. И спросил:

– Как думаете – дотянется однажды?

Набби без тени сомнения и секунды промедления ответил:

– Сто процентов. И не раз.

В том самом 2019-м, концовка которого с «Коламбусом» все испортила, в июне Андрей поехал в Лас-Вегас, где по традиции последних лет должны были называться обладатели индивидуальных призов. По приезде я спросил, насколько важно для него сейчас выиграть «Везину».

– Для меня важно выиграть Кубок Стэнли, – ответил Андрей. – А «Везина» – это просто как приятный бонус.

Тем не менее другой ответ – о претензиях на неофициальное звание лучшего российского вратаря НХЛ всех времен – дал понять, что любая победа для него, спортсмена по натуре, небезразлична:

– Амбиции есть всегда. Если ты не хочешь быть лучшим – тебе нечего здесь делать. А кто сильнейший вратарь – не знаю. Это не мне выбирать.

Конкурентами Большого Кота за «Везину» были Робин Ленер из «Айлендерс» и… старший товарищ Андрея, у которого он так многому научился в «Тампе» – отыгравший прекрасный сезон за «Даллас» Бен Бишоп!

– Отлично встретились и пообщались, – рассказывал Василевский до церемонии. – Биш – отличный парень, великолепный вратарь. У него был классный сезон. А чем все закончится, узнаем завтра.

Назавтра Василевский выиграл в одну калитку! Он набрал 90 процентов голосов – 28 из 31 генеральных менеджеров клубов НХЛ, которые и выбирают обладателя «Везины», проголосовали именно за российского голкипера. До него из наших его получал только Сергей Бобровский, причем дважды, тогда как столь уважаемым в НХЛ и именитым голкиперам, как Евгений Набоков и Николай Хабибулин, «Везину» выигрывать не удавалось.

– Какие были ощущения, когда услышали свою фамилию со сцены? – спросили Андрея журналисты.

– Потрясающие, классные! Я сильно нервничал. Но этот приз – не лично мой, а всей команды. Наши парни так работали на площадке, что я обязан разделить его с ними. Спасибо им!

– Насколько для вас важно признание личных достижений? Сегодня сильно хотелось победить?

– Уже приехать сюда одним из лучших вратарей – очень престижно. Даже если бы проиграл – не расстроился.

– Каково стать лишь вторым россиянином, выигравшим «Везину», и первым голкипером «Лайтнинг», удостоенным такой чести?

– Это гордость, конечно. Многолетняя тяжелая работа принесла свои плоды. На самом деле удивлен, что только двое российских вратарей, включая меня, выигрывали эту награду. У нас очень хорошая школа вратарей. И, мне кажется, в будущем победителей «Везины» из России станет намного больше.

– Со сцены вы подчеркнули, какую большую роль для вас, помимо команды, играет семья – родители, брат, жена и ребенок.

– Да, конечно. В них – вся моя жизнь за пределами льда! Они поддерживают все, что я делаю. Огромное им спасибо.

– Вас сейчас уже не мучают воспоминания о поражениях от «Коламбуса»?

– Я уже о них забыл. Смотрю только вперед. Конечно, это требует определенного времени, но если ты психологически силен, то это не должно стать для тебя большой проблемой. Просто стараюсь об этом не думать. А урок такой: мы не должны чувствовать себя комфортно от того, что происходит в регулярном чемпионате. Сколько бы там ни выигрывали. И всегда думать о плей-офф.

Чтобы сделать разговор менее официальным и расслабить обстановку, я сменил тему:

– Кто первый назвал вас Большим Котом, и нравится ли вам это прозвище?

Василевскому это явно понравилось. Он рассмеялся:

– Да парни в команде придумали! Не помню уже, кто сделал это первым, но кто-то один раз ляпнул, и все подхватили. Мне нравится! По-моему, отличное прозвище.

– Поверили бы вы в 2014 году, когда только приехали в Северную Америку, если бы вам сказали, что через пять лет вы станете официально лучшим вратарем НХЛ? – спросил я.

– Все может быть! – ответил Василевский. – Никогда нельзя ничего исключать. Главное – верить и работать.

На вопрос-уточнение, что в нем за это время изменилось, Андрей отреагировал очень важными словами:

– Стал более опытным. Сыграл больше матчей – а это значит для нас очень многое. Но я такой же парень, каким был. Такой же «голодный», так же готовый играть еще больше. Буду работать еще напряженнее, чем раньше, чтобы выиграть Кубок Стэнли. «Везина» – это тоже хорошо, приятно, и я действительно счастлив его получить. Ни в коем случае не занижаю значение этого трофея. Но главное – конечно, Кубок!

Он остался таким же нормальным, земным человеком, как и раньше. Ничего не изменилось.

– Звездной болезни у брата нет, и раньше никогда не было, – подтверждает Алексей.

* * *

Там же, в Вегасе, журналисты напомнили Василевскому, что через год у него завершается контракт с «Лайтнинг», и он станет ограниченно свободным агентом. И спросили, не начинались ли переговоры, а также готов ли он сделать скидку для своего клуба, чтобы тот смог вписаться в потолок зарплат.

– У Дэна спросите, – улыбнулся Андрей, указывая на стоящего рядом своего агента Дэна Мильштейна.

Я спросил.

– Остался еще год действующего контракта, – ответил Мильштейн. – Этим летом, когда «Тампа» к нам обратится, начнем общаться о следующем. Пока же события не торопим и не переживаем. Могу сказать одно: «Лайтнинг» Андрею очень нравится.

Долго ждать не пришлось. 29 июля 2019 года Василевский, до того зарабатывавший весьма скромные для вратаря его калибра три с половиной миллиона долларов в год (предыдущее трехлетнее соглашение подписывалось еще до обмена Бишопа, то есть в бытность Андрея вторым вратарем), подписал с «Тампой» новое восьмилетнее соглашение. Оно начинало действовать через сезон, летом 2021-го, и зарплата становилась совсем другой – девять с половиной миллионов в год. Общая сумма – 76 миллионов за восемь лет.

Полгода спустя я спросил Андрея, как на него подействовало подписание первого топ-контракта в карьере. Было ли облегчение – все-таки финансовые гарантии на годы вперед – или давление, что за такие деньги требования станут еще выше?

– Давления точно не было, – ответит Василевский. – Облегчение – в какой-то степени да. Все-таки уже знаешь, что в следующие восемь лет будешь финансово независимым. Конечно, это дает тебе какое-то спокойствие в душе. Но именно в хоккейном плане это на мне вообще никак не отразилось. Когда играю, даже не думаю об этом.

Больше всего меня поразило, что Василевский даже не знал, прописан ли у него в новом контракте запрет на обмены в другие клубы – настолько он погружен в сам хоккей и не отвлекается на все остальное. Отвечая на этот вопрос, он сказал, что не помнит, поскольку в ход переговоров «особо не вмешивался», и переадресовал меня к Мильштейну. Дэн подтвердил, что такой пункт в контракте есть.

Чуть ли не первое, что он сказал после подписания нового соглашения – выразил надежду, что будет играть за «Тампу» до конца карьеры. Прочитав эти слова, я вспомнил другие – из нашего интервью. «Мне повезло играть в хоккей в раю под пальмами», – сочно сформулировал тогда голкипер.

Но мне кажется, везение тут – совсем не главное. Талантов немало, и даже больших. А вот тех, кто сумасшедшим трудом и могучими амбициями позволяет своему таланту раскрыться на сто процентов и попасть в этот самый хоккейный рай – единицы. Андрей – из таких.

И, оказывается, можно в десять лет мыть бутылки и в разваливающемся деревенском домике выковыривать из них «бычки» от сигарет и дохлых мышей, а в двадцать пять – становиться лучшим вратарем мира и подписывать контракт на 76 миллионов долларов, один из трех самых крупных для голкиперов в истории мирового хоккея.

«Главное – верить и работать».

* * *

Полгода спустя его в очередной раз пригласили на Матч звезд. И пусть произошло это лишь после травмы финна Йонаса Корписало из «Коламбуса», но три года подряд попадать на Матч звезд НХЛ с запредельной конкуренцией в лиге и ее постоянной подпиткой самой талантливой молодежью – это знак высочайшего качества. Три года подряд попадать туда вратарю – круто вдвойне. А уж в 25 лет, что для вратаря – почти мальчишеский возраст…

Но расхваливать себя довольно скромный парень, воспитанный в этом смысле в российских традициях, не любит, и, когда я спрашиваю его, можно ли считать этот хет-трик Матчей звезд знаком качества, немного смущается:

– Скорее это показатель моей упорной работы.

И добавляет:

– Самому не верится, что в третий раз подряд еду. По сути, я основным вратарем-то играю третий сезон. И столько же раз здесь.

Большой Кот объективно оценивает свою игру:

– На тот момент, когда объявлялись составы на Матч звезд – а было это месяц назад, – другие вратари, по моему мнению, заслужили это право больше меня. Они были более стабильны, играли лучше. Но последний месяц у нас получается неплохо. И, если бы составы назывались сейчас, мне кажется, я должен был поехать.

Василевский, приехавший в Сент-Луис с женой и сыном, много улыбался и вообще произвел впечатление человека, находившегося в состоянии полного душевного равновесия. А я вспоминал, каким он был в прошлом сезоне, и ощущал, что Андрей стал более раскованным на публике. И думал – дай бог, чтобы эта раскованность перенеслась и на Кубок Стэнли.

Большой Кот снова обиднейшим образом проиграл конкурс буллитов в последний момент – хозяину льда Джордану Биннингтону из «Сент-Луис Блюз». Тому надо было на заказ взять десять хоккейных пенальти подряд – и он сделал это. Андрея случившееся совершенно не расстроило. И когда я его чуть-чуть подначил, не досадно ли ему было, что уже почти выигранная «тридцатка» (за победу в конкурсах на Матчах звезд вручают чек на 30 тысяч долларов) таким вот образом уплыла, он рассмеялся:

– Да нет. Я же контракт на восемь лет подписал!

Годом ранее, когда Василевский так же досадно уступил Лундквисту, прошу заметить, этого контракта еще не было. Но отношение к случившемуся было таким же. И тему этого совпадения Андрей подхватил моментально:

– Вообще один в один получилось! В прошлом году сразу как начал, девять подряд отбил, и с десятой попытки мне забили. И в этом году – то же самое. Ну что ж, стабильность – признак мастерства. Два гола на восемнадцать отбитых буллитов – чем плохо?

Разумеется, ничем. Тем более что можно было найти в происшедшем и хорошую примету. Заняв годом ранее в Сан-Хосе второе место в конкурсе по отражению буллитов, Василевский спустя несколько месяцев стал обладателем «Везины».

Правда, теперь (как, впрочем, и тогда) он предпочел бы Кубок Стэнли. Который в итоге и выиграл…

Новый сезон после болезненного удара в прошлом плей-офф вся «Тампа» начала невразумительно. Но Василевский не считал, что дело было в психологических последствиях того Кубка.

– Внутри нас это не сидело, никакой боли с прошлого года не сохранилось. Тем более что у нас поменялась половина команды.

Просто такие чудеса, как 62 победы в 82 матчах регулярки, бывают крайне редко. А их теперь стали ждать от команды все.

Хорошо, что не дождались. В этом смысле мою параллель с «Детройтом» Скотти Боумэна и «Вашингтоном» Барри Тротца, которые выигрывали Кубки не в те сезоны, когда они крушили всех в регулярке, а после, когда о них говорили меньше, Василевский подхватил с удовольствием:

– Я, кстати, посмотрел фильм «Русская пятерка». До этого особо не знал ее историю, а тут заинтересовался. Да, сначала «Детройт» бил все рекорды, но в плей-офф особо не получалось. Потом в регулярке стали мучиться – и выиграли Кубок. Надеюсь, мы пойдем по их стопам. Хороший фильм, Дэн Мильштейн и как исполнительный продюсер показал себя молодцом.

В ноябре-декабре 2019-го Василевский признавался, что ему сложновато привыкнуть к чуть более оборонительной игре «Тампы». Это привело к тому, что по ее воротам часто бросают не 40, как раньше, а 20–25 раз. В январе, к Матчу звезд, уже привык.

– Да, не скрою, это был для меня вызов. Предпочитаю, чтобы в меня бросали пятьдесят раз за игру, а не десять. Мне нужно было найти способ оставаться в игре, когда по моим воротам наносят даже десять-пятнадцать бросков. И мы с тренером вратарей нашли способ это сделать. Посмотрим, что будет дальше. Главное – продолжать так же трудиться.

Он продолжит. А там, на Матче звезд, сделает феноменальный, куражный сейв, который поднимет на ноги все трибуны. Форвард «Нью-Йорк Айлендерс» Мэтью Барзал, казалось, уже объехал голкипера «Тампы» со стороны блина и бросил над щитком – и тут, откуда ни возьмись, из-за спины голкипера вылетела его левая рука с ловушкой, и, казалось, сама по себе отбила шайбу. Высший пилотаж!

– Это на инстинктах получается, – объяснил Андрей. – Само у меня выскакивает иногда. Я не тренирую это, потому что такой сейв – не из тех, которые можно натренировать. Обычный вратарь, наверное, по-другому бы ловил. Такому особо не учат.

Это уж точно. Но Василевский отлично понимал, как красиво у него получилось. Хоть он и воспитан как человек скромный, свои заслуги не превозносящий, но признавал:

– Эффектно, болельщикам нравится. Почему нет?

Такие вещи и раскручивают хоккей, и привлекают к нему новых поклонников по всему миру, и вызывают восторг у детей. Для всего этого, собственно, и созданы Матчи звезд. Когда-то сам Василевский вешал на стену своей комнаты постер с Луонго и восхищался Бродером, а лет пятнадцать спустя мы обязательно узнаем, что какой-то новый классный вратарь поклонялся Василевскому. И, может, Андрей стал его кумиром именно в момент этого невероятного кульбита во время броска Барзала.

* * *

В главе, посвященной Кучерову, я уже рассказывал про Алексея Челюканова, фантастического болельщика «Тампы», руководителя российского фан-клуба «Молнии» и автора огромной книги на русском языке об истории клуба из Флориды. Историческое обещание набить татуировку на всю руку с лицами каждого из игроков «Лайтнинг», если команда выиграет Кубок Стэнли, Челюканов дал именно Василевскому!

Произошло это летом 2020 года на Youtube-канале журналистов Павла Лысенкова и Дарьи Мироновой «Игра в тело». К тому времени на левом плече Алексея уже красовался капитан чемпионского «Лайтнинг»-2004 Дэйв Андрейчак с Кубком Стэнли.

– На шоу Паша говорит: «Покажи татуировку», – рассказывал мне Челюканов. – Я показываю. Лысенков спрашивает: «Если «Тампа» выиграет Кубок Стэнли – набьешь Андрея?» Это происходит при Василевском. Более того, Андрей мне там слова сказать не давал! В итоге говорю: «Ребят, вы, главное, выиграйте. Я всю команду сделаю!» Вроде бы все это было в полушутку. Но когда у Паши на канале пошли тысячи просмотров, я понял, что влип.

Ну, понял это Челюканов, конечно, не тогда, а в момент, когда в сентябре 2020-го, в перенесенном на осень из-за пандемии коронавируса Кубке Стэнли «Тампа» прошла «Коламбус», «Бостон», «Айлендерс» и вышла в финал на «Даллас».

Да-да, для начала пришлось закрывать гештальт с тем самым «Коламбусом». И в первом матче серии было ПЯТЬ овертаймов! «Тампа» его в конце концов выиграла. А уступила бы, наложилось бы это на воспоминания о предыдущем годе – как знать, чем бы все закончилось…

Чтобы было понятнее, насколько тяжело было Василевскому с максимальной концентрацией (гол в овертайме – и матч окончен!), отыграть вдобавок к 60 минутам чистого основного времени матча почти 100 минут дополнительного: перед самым Кубком Стэнли он переболел ковидом и отправился в «пузырь», едва восстановившись. После чего провел вообще все матчи плей-офф. До единой минуты.

Его настрой на них был особенным. Знакомым на поздравления с очередным выигрышем он отвечал что-то вроде: «Ну что ж, еще одиннадцать матчей до победы». Он вел обратный отсчет и был, по рассказу близких ему людей, даже спокойнее, чем всегда.

«Коламбус» и «Бостон» выиграли у «Тампы» по одному матчу за серию, «Айлендерс» – два. Оставался «Даллас».

Впервые в финале Кубка Стэнли встречались два основных вратаря из России. Андрею Василевскому противостоял Антон Худобин – обладатель «Везины» и многолетний бэкап, которого называли лучшим вторым вратарем в НХЛ. Он больше десятилетия мечтал стать первым, не уехал из-за этого в Россию и в конце концов в «Далласе» добился своего. Да так, что в 34 года сенсационно вытащил своих «Старз», рассматривавшихся далеко не как фаворитов, в решающую стадию Кубка!

За восемь месяцев до триумфа мы разговаривали с Худобиным, который на золотом ЧМ-2014 был третьим вратарем под Бобровским и Василевским. Я спросил, что делает первого и второго вратарей особенными – пусть Вася тогда и был совсем молод. Антон ответил вдумчиво и без тени зависти:

– Работоспособность у них сумасшедшая. Сколько они работают над собой! Это вызывает большое уважение. К тому же как раз в те годы в НХЛ появились новые вратарские тренды – по технике передвижений, ловле шайбы. Бобровский с Василевским очень быстро их уловили и начали успешно использовать. Плюс психология, да и фарт – без него тоже не обойтись. Ты должен в нужное время оказаться у правильного тренера, который поверит и доверит именно тебе.

Опытнейший Худобин вкладывал в эти слова весь свой вратарский карьерный опыт, в том числе и негативный.

Финал начинался на следующий день. Боумэн предположил, что именно Василевский в этой серии, как говорят в Америке, «сделает разницу». При безусловно классной игре Андрея, это все же оказалось не совсем так. Худобин вряд ли был хуже, и историческая финальная серия, первая во все времена между нашими вратарями, не завершилась персонально в чью-то пользу. Просто вся «Тампа» оказалась сильнее всего «Далласа».

Количество бросков – восемь у «Старз» за два первых периода последней, шестой встречи против двадцати двух тамповских – говорило о многом, и счет 0:2 по итогу этих периодов был лучшим, на что «Даллас» мог рассчитывать. «Болтс», что можно перевести как «разряды молний» – так своих любимцев называют в Тампе и окрестностях – душили все его атаки в зародыше безжалостным прессингом, и «Звезды» выползали из своей зоны полуживые, как осенние мухи, едва шевелясь. Их было просто жалко.

В третьем периоде у техасцев произошел всплеск активности, они бросили по Василевскому еще четырнадцать раз. Но пробить нашего парня было уже нереально. Как же красиво для вратаря – закончить Кубок Стэнли сухим матчем! Не случайно после финальной сирены, сорвав с себя маску, теперь уже вечный вратарь-рекордсмен Кубка Стэнли с 18 победами (потому что такого уникального плей-офф больше не будет) эту маску поцеловал.

И тут же сделал первый звонок. Родителям.

А спустя время он целовал их, жену и сына на яхте. И они вместе любовались заветным Кубком. Если уж в безумный коронавирусный год НХЛ не разрешила привезти его домой, в Уфу, то идеальный день Василевского с самым желанным трофеем для любого хоккеиста планеты в его мечтах рисовался именно так.

Андрей привык превращать мечты в реальность.

* * *

Меньше года спустя «Тампа» выйдет в полуфинал пятый раз за семь лет. И эта статистика исчерпывающе скажет о силе и стабильности команды из прекрасной Флориды, где дорогу твоей машине может чинно переходить цапля, а над головой, если ты близ Мексиканского залива, пролетать пеликан.

Настоящий же финал, думаю, был сыгран в седьмом полуфинальном матче с «Айлендерс» – клубом во главе с тренером-чемпионом во главе «Вашингтона» Барри Тротцем, который годом ранее уже уступил «Лайтнинг» на той же стадии, но теперь вцепился в «Молнию» смертельной хваткой. Клуб из Нью-Йорка не смутил даже разгром 0:8 в пятом матче, когда счет в серии стал 3–2 в пользу «Тампы». «Островитяне» не сдались и вырвали в овертайме шестой встречи победу.

В седьмой все решила одна-единственная шайба Янни Гурда в… меньшинстве, во время единственного за весь матч удаления, когда «Айлендерс» впервые за всю игру наивно подумали только об атаке.

Решила и стена, в которую превратился Василевский.

Наверняка ни он, ни его партнеры в том не признаются, но в финале с «Монреалем» им было легче. Это уже называется – опыт. Несравнимый с опытом канадского соперника, которого там никто не ждал.

* * *

– Надеюсь, что энхаэловцев пустят в Пекин, – говорил мне Василевский еще в 2019-м. – Было бы очень классно сыграть на Олимпиаде – но именно на такой, куда поедут все лучшие игроки мира. Когда за тебя болеет вся Россия – это бесценно.

Чем ближе Олимпиада-2022 и участие в ней игроков НХЛ, тем больше думается о том, что Василевский – это главная ставка сборной России в Пекине-2022. Если у нас и есть шанс там выиграть, то главных причин тому может быть две – Василевский и крайние нападающие.

Защита – еще куда ни шло, а с центрфорвардами, за исключением уже далеко не юного Евгения Малкина, большие проблемы. Но главная беда – с тренерами и менеджментом. От НХЛ в этом мы отстаем на века. Однако Василевский может перечеркнуть все минусы. Недаром им так восхищаются в НХЛ все вплоть до Скотти Боумэна. Главное – чтобы он подошел к Пекину в оптимальной форме и чтобы вокруг него была создана правильная атмосфера – например, приглашение на роль тренера вратарей Евгения Набокова! В кои-то веки у России, если смотреть не один год, а на дистанции, есть лучший вратарь мира.

По итогам сезона-2017/18 ему вручили приз от болельщиков – за лучшую маску в НХЛ. Мало того, что она очень красива, так еще и меняла цвет в зависимости от температуры!

– Еще когда мне было шестнадцать или семнадцать лет, мы играли с канадскими сверстниками в «Сабвей Суперсерии», – рассказывал мне Андрей. – Там ко мне подошла женщина, представилась. Она художница, живет в Квебеке. Сказала, что, если мне нужна будет маска, я могу в любой момент обратиться. Обменялись контактами, и когда я подписал первый контракт с «Тампой», она напомнила о себе. Других знакомых художников в Северной Америке у меня не было, обратился к ней – и очень доволен. Как-то она написала, что у них есть новая фишка – маска, которая меняет цвета. Согласовали дизайн, мне понравилось. Когда мы в раздевалке, где тепло, на ней почти ничего не видно. А когда на лед выходим – и герб России вылезает, и лого «Тампы». Классно!

Действительно, выглядит впечатляюще. Но будет еще лучше, если в этой маске – или любой другой – ему удастся вслед за двумя Кубками Стэнли добиться еще одной сверхзадачи. Олимпийского золота.

Сумел же это сделать лучший вратарь мира 90-х годов Доминик Гашек в Нагано-1998. А в составе у чехов тогда, кроме него и Яромира Ягра, других звезд не было. У нас их сейчас явно больше, да и Ягр тогда провел не лучший турнир. Хватило Доминатора, который тащил все.

Не сомневаюсь, что Василевский может так же. Партнерам по сборной нужно лишь немножечко помочь ему в обороне. Сделать так, чтобы до Большого Кота добиралось хоть чуть-чуть меньше мышей.

И тогда мимо него точно не проскочит ни одна.

Как в «Тампе», где он уже пять серий Кубка Стэнли подряд, включая две финальные, заканчивает сухими матчами.

Владимир ТАРАСЕНКО

91

Владимир Андреевич ТАРАСЕНКО

Родился 13 декабря 1991 года в Ярославле. Правый нападающий. Воспитанник «Сибири» (Новосибирск).

Клубная карьера

2008–2012 – «Сибирь» (Новосибирск)

2012–2013 – СКА

2013–н.в. – «Сент-Луис Блюз»

Командные достижения

Чемпионаты мира:

Серебро (2015).

Молодежный чемпионат мира:

Золото (2011).

Кубок Стэнли (2019)

Личные достижения

Участник Матча всех звезд КХЛ: 2012

Участник Матча всех звезд НХЛ (3): 2015–2017

Попадание во вторую символическую сборную всех звезд НХЛ (2): 2015, 2016

ТЫ ДОЛЖЕН ВЫСТРАДАТЬ ПРАВО ПЕТЬ БЛЮЗ!

Это было как в кино.

9 июня 2019 года «Сент-Луис Блюз» при счете 3–2 в финальной серии Кубка Стэнли против «Бостон Брюинз» проводил шестой, домашний матч. А днем ранее ведущий форвард «блюзменов», третий снайпер плей-офф (11 голов) Владимир Тарасенко отправился в один из роддомов Сент-Луиса, чтобы увидеть рождение своего третьего сына Артема.

Ту встречу «Блюз» проиграли, Тарасенко не забил, и счет в серии сравнялся. Но четыре дня спустя в Бостоне, при 0:2 в пользу гостей, российский нападающий отдал из угла площадки красивую и важнейшую голевую передачу Брейдену Шенну, после чего дело, по сути, было сделано. А вскоре после первого в 52-летней истории «Сент-Луиса» завоевания Кубка Стэнли весь хоккейный мир будет умиляться фотографии только-только родившегося грудничка, удобно расположившегося внутри главного хоккейного трофея планеты…

…В конце января 2020-го мы сидели в сент-луисском доме у Тарасенко в идиллической обстановке большой гостиной, у камина. Мимо нас постоянно, на огромной скорости проносился трехлетний Саша, ребенок необыкновенной активности и неуемного любопытства. Иногда – останавливаясь и сообщая что-то родителям, например: «Я – плохой мальчик!» По большому счету именно из-за него полутора годами ранее Владимир и его жена Яна переехали в другой дом. Прежний находился у дороги, здесь же – огромный парк, вокруг тишина и покой. Даже если малыш куда-то случайно выскочит, то никакой опасности для него это представлять не будет.

– Все окна у нас выходят так, что мы всегда видим детей, – объяснил Тарасенко. – Несмотря на то что с нами постоянно живет няня-филиппинка, мы много времени проводим с детьми. Очень важно все время находиться с ними в контакте. Вот он, энергичный наш! Саша, как дела?

Ребенок на смеси двух языков (уже сказывается то, что он ходит в американский садик) ответил:

– Tired (устал). Холосё!

Папа посмеялся и продолжил:

– В подвале соорудили им хоккейный каток с искусственным льдом. В старом доме он тоже был, но там нельзя было кататься на коньках, а здесь можно. И ворота на улице есть, и баскетбольное кольцо. Вспоминаю детство. Когда нас куда-то увозили – главное было домой не возвращаться. Готов был делать что угодно! А тут, когда едем в парк или погулять где-то, только успеваем выехать, как дети говорят: «Поехали обратно!» Дома-то все есть.

Саша в три года уже покатился. Я не знал, как будет – а он сам попросил, чтобы ему купили коньки. Только начал разговаривать – показал на ноги и сумел объяснить, чего хочет. Вышел на лед – и поехал сразу. Сегодня вот с утра ездили на тренировку с другими малышами. Он прямо хочет кататься!

– Саша действительно получает удовольствие от хоккея, – добавила Яна. – Если на плавание он ходит потому, что надо, то на хоккей бежит.

За резвым Сашей во время нашей беседы, как может, присматривал 12-летний Марк, сын Яны от первого брака, в жизни спокойный и рассудительный парень, на льду – вратарь. Причем хоккейную специализацию мальчик выбрал именно после разговора с Тарасенко, который тогда только начал встречаться с Яной. По рассказу американской журналистки Эмили Каплан, пара поехала в первый совместный отпуск в Ниццу – и Марк с ними. Парнишка забросал энхаэловца вопросами о хоккее, с Володей они моментально нашли общий язык. И сошлись на том, что Марк будет голкипером.

При внимательности и концентрации Марка за Сашу можно было не беспокоиться. А уже во время интервью проснулся и вскоре оказался на руках у счастливого отца младший. Тот самый Артем, который лежал в Кубке Стэнли, как в люльке…

С этого поразительного сплетения главного момента в карьере и одного из главных в жизни Тарасенко мы и начали тогда нашу трехчасовую беседу. Яна с очень интересными уточнениями время от времени присоединялась к разговору, когда домашние хлопоты отпускали. А меня ни на секунду не отпускало ощущение счастья, которое царит в этой большой семье. Оно исходило не только и не столько даже от слов. Скорее – от жестов, взглядов, интонаций. От общения с детьми. От атмосферы какой-то удивительной, редкой для нашего времени нежности и от понимания того, как людям нужно дорожить своими близкими.

А еще я открыл для себя очень глубокого, нестандартно думающего и отлично формулирующего мысли человека. Последнее стало неожиданностью не только для меня – у Тарасенко сложилась репутация одного из самых молчаливых наших энхаэловцев. В начале 2016 года, когда мы, собственно, и познакомились, Владимир объяснял:

– Почему стараюсь меньше общаться с журналистами – потому что пишут много неправды и того, что ты не говоришь. Поэтому лучше лишний раз промолчать, чем потом исправлять.

Но, как и в случае с Никитой Кучеровым за два года до того, обнаружилось: если человек большей частью молчит, это означает не то, что ему нечего сказать, а лишь то, что склад его характера не позволяет откровенничать с каждым. Возможно, и со мной не стал бы, но помогла любезная рекомендация его лучшего друга, защитника «Вашингтона» Дмитрия Орлова, которому отдельное спасибо.

* * *

Я спросил Тарасенко, как он прожил конец весны – начало лета 2019-го. Как вообще можно совместить два таких события в карьере и в жизни – и вложиться в оба по максимуму. Владимир улыбнулся:

– В какой-то степени это было дежавю. Потому что в 2016-м мы играли с «Сан-Хосе» в финале конференции, и в тот момент родился Саша. Тогда у меня был первый раз, когда одни из самых важных игр в жизни совпали с рождением ребенка. Я получил определенный опыт, как распределять эмоции.

– Как же удалось это сделать?

– Главное, что ребенок – желанный, мы его очень сильно ждали. И получали удовольствие от всего, что происходит. Яна сделала многое, чтобы я, когда надо, думал только о хоккее. Даже на таком сроке беременности она брала на себя все заботы по дому, и у меня была возможность сфокусироваться на игре.

Я при родах был оба раза – когда появлялись на свет и Саша, и Артем. Когда рождался младший, мы провели несколько часов вместе. А на следующий день играли шестой матч и проиграли. После него я опять поехал в больницу, часть ночи там побыл, забрал жену с ребенком домой – и улетел с командой в Бостон на седьмую игру.

Конечно, это незабываемо, когда два таких события в твоей жизни происходят одновременно. Можете не верить, но переключаться с одного на другое и обратно было легко! Очень важно, что удалось забрать Яну с Артемом из больницы и привезти домой. Подсознательно наступило спокойствие. Если их отпустили – значит, и у ребенка, и у жены все хорошо. Они дома. И я без нервотрепки полетел на седьмую игру.

Тот же вопрос я задал Яне, которую защитник «Сент-Луиса» Колтон Парайко в прессе назвал MVP (самым ценным игроком) Кубка Стэнли. И она рассказала замечательные подробности.

– Почти все выездные игры финальной серии мы с девчонками, женами ребят из команды, смотрели здесь, у нас дома. Начали со второго матча, наши победили, и мы решили, что это добрый знак. Еще у нас была традиция – каждый раз, когда они выигрывали, мы включали знаменитую песню «Глория», девочки вставали вон туда, на парапет, и под эту мелодию все вместе прыгали в бассейн. Точнее, первый раз прыгнула одна из них, но когда «Блюз» выиграли пятый матч и счет стал 3–2, прыгнули уже все. А я, беременная, просто зашла в воду, потому что на следующий день мне надо было ехать в роддом.

После третьего выигрыша Вова прилетел домой, мы поехали в больницу, и мне сделали кесарево. Так и планировалось, но я боялась, что это может произойти раньше, и сильно нервничала. Но все прошло хорошо. Шестую игру я смотрела в роддоме уже с малышом. Ребята не выиграли, Вова приехал, забрал меня, отвез домой – и через два часа улетел в Бостон. Мы постарались все эти моменты, включая мою операцию, как-то по времени логически продумать, чтобы было удобно и нам, и ему…

О роли Яны в победе «Сент-Луиса» в Кубке Стэнли в те июньские дни говорили многие. Например, генеральный менеджер клуба Дуг Армстронг:

– Влади оказался способен в такой момент быть абсолютно сконцентрированным на хоккее! Его жена – большой молодец, она позволила ему сосредоточиться на игре.

Я спросил Яну, насколько сложно и специфично быть женой хоккеиста. Недаром же муж говорил, что она снимает с него много проблем, и он никогда не идет на тренировку с красными глазами после бессонной ночи.

– За всех жен хоккеистов сказать сложно, – говорит она. – В каждой семье свои рецепты и правила. Основная специфика, конечно, в том, что мы всей семьей живем в рамках жесткого спортивного режима. И всей семьей работаем на спортивный результат Вовы. И я сейчас не только про питание и сон, но и про поддержку, заботу и внимание, которые помогут пережить напряженный период.

– Сложно это?

– Думаю, как и в любой другой семье, где люди стараются слышать и чувствовать друг друга. Ну и, конечно, стараюсь не пропускать ни один матч с участием Вовы. Мы с детьми – его самые большие и преданные фанаты.

– Саша уже что-нибудь понимал про Кубок Стэнли, когда папа его выиграл?

– Мне кажется, как раз в тот момент и начал понимать, – кивнула Яна.

– Удивительно, но да, – подтвердил Владимир. – Он знает, что такое Кубок Стэнли. Запомнил, что болельщики кричали: «We want Cup!» («Мы хотим Кубок!»).

– Все лето говорил: «We want Cup!» – добавила жена.

– Они тут играли с маленькой копией Кубка, – рассказал Владимир. – Саша наливал в него воду, пил из него. И был другой важный момент. У нас с Яной очень теплые отношения, и разделить с ней радость от завоевания этого Кубка здесь, дома, для меня было чем-то особенным. Мне дали оригинал трофея на следующий день после победы. Мы прилетели из Бостона в пять утра. Часа три, возможно, я поспал. Встал – и договорился с «Блюз». Так как Яна не могла полететь в Бостон, а потом поехать на наш стадион, где мы после прилета продолжили отмечать, мы с клубом договорились, чтобы на два часа привезли трофей к нам домой. Это был очень хороший жест со стороны организации.

– Но мы не понимали, что с ним делать, – призналась Яна.

* * *

Проснулся младший, Артем. Яна принесла его мужу.

– Вот парень из Кубка, – засмеялась она. – Уже побольше, правда, чем тогда. Туда уже не влезет…

Спрашиваю семью Тарасенко про обстоятельства появления знаменитой фотографии крохотного Артема в Кубке. Честно говоря, думал, что дома это и произошло. Оказалось – нет. История фото поразительна.

– Когда идет финал и есть вероятность, что команда закроет серию, Кубок доставляют в тот или иной город, – объяснил Владимир. – В те дни он был в Сент-Луисе, и обычно НХЛ использует момент, чтобы привезти его в больницы, в частности, к больным детям. А тут привезли к новорожденным.

– И абсолютно случайно – никто этого не планировал и не подстраивал – Кубок оказался у нас в госпитале, – подхватила Яна. – В день операции, когда я уже родила, ко мне подошла медсестра и говорит: «Завтра будет фотографирование с Кубком. Хочешь?» Среди хоккеистов много суеверных людей, и даже моя доктор сказала: «Наверное, ты не захочешь». Мы обсудили это с Вовой. Он сказал: «Мне все равно». Я человек не суеверный, и решила, что это никак не повлияет на исход серии.

– Яна позвонила мне, сказала: «Не приезжай завтра до 12 часов, в отделении будет Кубок». И спрашивает, можно ли сфотографироваться. А я никогда в жизни не видел и не трогал этот Кубок. Говорю: «Фотографируйтесь. Мало ли – никогда не знаешь, как жизнь повернется». Где наша команда была после Нового года и куда пришла полгода спустя – кто мог подумать, что мы подойдем так близко к трофею? Был уверен, что, если сфотографируемся и положим туда маленького, а еще рядом с Кубком попозируют старший и средний сыновья, это никак не повлияет на результат.

– В итоге хранители Кубка пришли ко мне в палату, – продолжила Яна. – Все остальные фотографировались вместе, а с нами все сделали очень приватно. Я попросила, чтобы они не постили никакие снимки, – по крайней мере, до момента выигрыша. Когда мы проиграли шестой матч, я расстроилась и вспомнила про это. Но уже когда выиграли седьмую, сразу выставила в Инстаграме. Проиграли бы – никто, кроме нас, об этом и не узнал.

Из команды в курсе был только Иван Барбашёв. Когда Тарасенко в самолете, в пути на седьмую игру по секрету показал ему снимок, тот на него так посмотрел!.. Володя сказал младшему товарищу: «Слушай, либо мы уже выиграем, либо нет, и снимок тут будет ни при чем». Остальные узнали после выигрыша.

Еще одна традиция велит не притрагиваться после выигрыша полуфинала к Кубку чемпионов конференции – тогда, дескать, не судьба выиграть весь турнир. Но несуеверный Тарасенко сказал капитану Алексу Пьетранджело: «Да бери Кубок, какая разница. Это ничего не изменит». Никогда в новейшей истории клуб из Миссури не выигрывал конференцию – так почему не взять? Но потом Пьетранджело поговорил с самым опытным игроком команды Джеем Боумистером, проведшим более тысячи игр в НХЛ, и тот строго-настрого наказал – не трогать. Капитан прислушался. Сработало…

В шестом матче «Сент-Луис» дома проиграл «Бостону» в одну калитку – 1:5, но Тарасенко убежден, что на его игре все личные переживания не сказались.

– Сказалось то, что, как бы абсурдно это ни звучало, седьмые матчи играются в разы легче, чем шестые. И у меня так было, и у ребят, с которыми на эту тему разговаривал. При настрое на шестую ты держишь в уме: «Если сейчас проиграем, полетим в Бостон». Это все равно отвлекает. А выходишь на седьмую – уже ни о чем не думаешь.

– Или вы, или они.

– Да. Третьего не дано. Перед шестым матчем в городе было очень много народа. После утренней раскатки мы ехали в отель, спали там, в центре города, и оттуда – на игру. Когда на автобусе двигались к стадиону, случилась абсурдная вещь: люди почему-то подумали, что везут «Бостон». Все наши болельщики показывали нам средние пальцы. В итоге водитель, чтобы все это пресечь, просигналил: «Let’s go, Blues!» После этого народ понял, что везут нашу команду – и начал аплодировать. Мы за всем этим наблюдали – и просто перегорели. Столько эмоций испытали до игры, что не смогли перенести их на сам матч. Вообще, по ходу плей-офф так сложилось, что на выезде мы все время почему-то лучше играли. А негативное отношение чужих фанатов нас вообще не смущало – скорее наоборот.

– Где была самая жесть со стороны чужих фанатов?

– В Бостоне. Когда мы выиграли Кубок Стэнли, люди умудрялись перебросить сетку литровыми пивными банками. Полными! Они падали рядом с нами, чудом ни в кого не попало. Доходило до того, что сидел ребенок лет десяти, кричал каждого нашего игрока по фамилии и добавлял: “You suck!” А рядом сидел отец, похлопывал его по плечу и говорил: «Молодец! Good job!» Летели тяжелые предметы, летело все. Наверное, это в какой-то степени мотивирует, заряжает. И думаешь только о том, чтобы победить.

* * *

Тарасенко не только думает о том, чтобы победить, – он побеждает. Но вряд ли Володя стал бы таким, если бы не дедушка – тоже Владимир Тарасенко. В честь него будущего снайпера и назвали.

Владимир Алексеевич долгие годы в разных качествах служил спорту в Новосибирске. Был, например, директором детско-юношеской футбольной школы «Чкаловец». В местной «Сибири-91» начал заниматься хоккеем и внук, в то время как его отец, тоже хоккеист и тоже снайпер Андрей Тарасенко, лучший бомбардир российской Суперлиги сезона-1997/98, участник Олимпиады-94 и чемпионата мира-95, еще продолжал собственную игровую карьеру.

Несколько лет назад Тарасенко-дедушка пригласил домой корреспондента новосибирской газеты «Честное слово» Андрея Верещагина и в интервью ему подробно рассказал о первых годах жизни и карьеры внука.

– В 1991 году нам с бабушкой пришлось поучаствовать, можно сказать, в рождении, а потом и в воспитании внука. Андрей получил травму плеча. Вот-вот должен был родиться Вовка. Супруга откомандировала меня в Ярославль, где тогда играл Андрей, чтобы я помог, посмотрел обстановку. У него только сняли гипс, команда готовилась лететь в Америку, и его взяли с собой на восстановление – уже тогда в «Торпедо» он был одним из лидеров, которые тянули за собой коллектив.

Я отвез Инну, жену Андрея, в роддом – сам он тогда был на тренировке. На следующий день Вова родился. Забирал их из больницы снова я – Андрей к тому моменту уже уехал. Был декабрь, ветреная погода. Шел 91-й год – развал, разруха… Окна не залеплены. Сказали, что маму с ребенком нужно перевезти в другую больницу, чтобы дать немного восстановиться. А там еще хуже условия оказались. Я пришел, окна хоть законопатил. Инна простывшая была. Приходилось и пеленки менять, и все остальное делать. Приехал домой. С супругой договорились: теперь она поехала в Ярославль. Черновая работа легла на нее как на женщину. Она пробыла там месяц.

Мы семью сына часто навещали, а летом они с Вовкой приезжали сюда, в Новосибирск. Я тогда работал директором детско-юношеской школы по футболу, и у нас был спортивный лагерь в Бурмистрово, куда выезжали наши команды. Нам дали комнатку, в которой мы качали его, носили на руках.

Потом так получилось, что Андрей с Инной разошлись. Естественно, Вовка оставался у матери. Но она довольно-таки серьезно заболела. Андрею же надо было готовиться к чемпионату мира 1995 года, и в феврале я поехал к ним. Решили, что временно заберем Вову к себе.

«Временно» переросло в «постоянно», и с 25 февраля 1995-го он по большому счету воспитывался у нас. Прежде ухода за ним как такового не было, не было самой системы воспитания – пришлось над этим поработать. Бабушка установила режим. И хоть мы оба работали, она взяла на себя все хлопоты. Естественно, я помогал. Надо было и играть с ним, и развлекать. Очень много ходили пешком – машины-то не было. Все трамвайные и автобусные парки обошли – ему интересно было за рулем посидеть.

Повезло, что я был директором спортшколы и знал, когда «окна» в спортзале. Вот мне супруга приведет внука, и я начинаю с ним возиться. Кое-что сохранилось на видео. На одной из записей – Вове тогда было семь – я сказал: «Это будущий капитан сборной России».

Вот таким был уровень требований и ожиданий к Владимиру Тарасенко с самого нежного возраста.

И мальчишка их оправдал.

* * *

Я поинтересовался у первого главного тренера Тарасенко в НХЛ, Кена Хичкока – считает ли он, что богатый хоккейный опыт отца, выигравшего титул лучшего снайпера российской Суперлиги и участвовавшего в Олимпийских играх, помог хоккейному воспитанию Владимира?

– Да, – едва дослушав вопрос, отвечает жесткий канадец. – Уверен, что игровой опыт и внимание отца здорово ему помогли.

Сам Владимир поясняет:

– Папа мне многое дал – в частности, мой кистевой бросок начался как раз с его требования: когда принимаешь шайбу, не перекладывай ее, делай так, чтобы было максимально тяжело. У отца я взял много технико-тактических навыков. Он научил меня короткому броску, чтобы тратить меньше времени на его подготовку и быстрее его производить. С ним у нас стало больше контакта, когда он закончил играть и перешел на работу в «Сибирь». А в детстве во все поездки со мной ездил дедушка. Выходил со мной на улицу, играл постоянно, каждый день спозаранку водил на тренировки, которые начинались в шесть. И это стало для меня примером того, сколько времени нужно уделять детям. Всегда помню об этом, общаясь со своими.

Незадолго до нашего разговора случился скандал: в Балашихе детский тренер бил ребят клюшкой по голове, и видеозапись этого своеобразного метода воспитания выложили в интернете. Тренера тут же выгнали.

– Попадались ли такие персонажи вам в детстве? – спросил я Тарасенко.

– Откровенно говоря, встречалось многое, – ответил Володя. – Думаю, пока буду играть в хоккей и продолжать карьеру, всех подробностей не расскажу. Но тем, кто родился в начале 90-х, уверен, есть что сказать. Знаю, что было в Новосибирске, Новокузнецке. Какие поездки были, по сколько человек в номере жили, как питались. В Казахстан из Новосибирска на автобусе ездили часов пятнадцать, а однажды – все двадцать пять из-за долгой задержки на таможне. Люди думают: «Что ты нам рассказываешь, у тебя все нормально!» Но, чтобы было все нормально, я через многое прошел. И все, что у меня есть, заработал честно, своим трудом.

– Вот этот тренер…

– А насчет тренера этого – у всех разные понятия о воспитании. Понятно, что бить детей нельзя. Но иногда подростки ведут себя так плохо, что надо как-то на них воздействовать. Это все идет от родителей. Методы у каждого свои. Меня воспитывал дедушка, и делал это так, как было принято в Советском Союзе. И, мне кажется, что такой подход сделал из меня человека.

– Что именно дает такой подход?

– Ты точно понимаешь, что делать можно, а что нельзя. И когда поступаешь плохо или показываешь неуважение к кому-то, тебе четко дают понять, что ты не прав.

– А как дед вас наказывал?

– Бывало, больно. Очень. Но – за дело. Я бы никогда на это не обиделся. Глядя в прошлое, понимаю, что после некоторых поступков, которые я совершал и за которые получал, больше у меня никогда в жизни не было не то что соблазна, а и мысли делать это. С тех пор, например, не брать чужого для меня – закон. Так что считаю: все это было правильно. Но ударом по шлему можно отбить у ребенка желание в принципе играть в хоккей. Дети – это тонкие, психологически хрупкие создания. Одним неверным движением ты можешь полностью уничтожить в них желание что-то делать. В голове что-то засядет – и все. Уверен, что у этого тренера найдутся защитники. Но и в их глазах это будет правильно лишь до тех пор, пока не коснется самих.

В общем, по головке дед внука не гладил. Можно ли это считать верным рецептом для становления чемпиона? Действительно ли не получился бы из Володи обладатель Кубка Стэнли, кумир Сент-Луиса и капитан золотой молодежной сборной России, если бы Владимир Тарасенко-старший сюсюкался с Владимиром Тарасенко-младшим?

Как это часто и бывает, истина, вероятно, лежит где-то посередине между ударом клюшкой по голове и беспечным потаканием капризам.

* * *

В первую команду «Сибири» Тарасенко пришел в 16 лет. Главный тренер Андрей Хомутов взял его на сборы в Финляндию с формулировкой: если он будет лучше кого-то, то попадет в команду. И он вгрызся в этот шанс, использовал его именно при Хомутове, и лишь в конце декабря того же 2008 года бывшего знаменитого игрока ЦСКА в роли главного тренера сибирской команды сменил отец Владимира.

Сегодняшние 16-летние, если не считать гениев вроде Матвея Мичкова, едва ли способны ответить на такой вызов, какой бросил Хомутов юному форварду. Возможно, Володя справился с этим вызовом потому, что у его поколения было далекое от беззаботности детство и отрочество – отвечать приходилось за каждое слово и дело. И антураж был соответствующий: доставая мяч из кустов, главным было не наколоться на использованный каким-нибудь местным наркоманом шприц…

– Наше поколение проводило все время на улице, гуляли по шесть-восемь часов в день, – говорит Владимир. – И мы не в теории знали, как себя вести. Быстрее взрослели, понимали, что за свои поступки надо отвечать. На улице до тебя быстро доходит, что, если ты сделал что-то не очень, тебя просто изобьют. «Стрелки» были… Но в 16 лет ты уже мог биться за место в составе со взрослыми. Хомутов взял меня после тех сборов, а первый гол в КХЛ я забил «Динамо» первым касанием на третьей минуте. В «Сент-Луисе», кстати, почти так же получилось.

– Советская методика с детьми нынешнего поколения не работает?

– К сожалению, нет. Жизнь так счастливо сложилась, что у меня в 28 лет три ребенка – и понимаю, что я маленьким был совсем другой. И, наверное, методики, которые были эффективны для нас с Орловым, Кузнецовым, Панариным и другими, на нынешнее поколение детей не действуют.

– А в чем главная разница?

– В доступности вещей. Телефоны, планшеты, интернет… Когда мы росли, ничего этого не было. Ты радовался любой мелочи. А теперь все есть. С самого начала. Еще мне кажется, что уважение к старшим у нашего поколения было выше, чем у детей сейчас. Не из-за страха, а из-за воспитания. И хоккей в целом идет вперед, меняются упражнения. Я в детстве поднимался с человеком на спине на самый верх стадиона «Сибирь» по ступенькам. Дало ли это плюсы? Нет. Возможно, искривило мой позвоночник и дало потенциальные грыжи.

Я на это заметил Владимиру, что у Анатолия Тарасова сидевшие на других игроках хоккеисты даже в баскетбол играли. И в ответ получил целую лекцию Тарасенко о… детском хоккее в Америке.

– С одной стороны, был результат. С другой, если ты воспитываешь детей и хочешь соответствовать той же Америке… Я никогда не понимал, почему в интервью никто не упоминает систему детского хоккея в США. Почему мы разговариваем только о тренерах в России, которые бьют игроков. А система это такая. Вот город Сент-Луис. Это Средний Запад.

– Вроде бы не самый хоккейный регион…

– Сейчас, с победой в Кубке Стэнли, он становится очень хоккейным. Здесь есть десять команд. У каждой команды – определенное количество возрастов. Мой сын Марк – 2007 года рождения. В одной только их команде есть около десяти уровней хоккеистов. ААА, АА, А1, А2, В1, В2, Gold, Silver… Повторяю: в одной команде! Каждый август дети приходят на просмотр и их разбивают по командам. Если ребенок прогрессирует, его на этом просмотре ставят в команду выше, если регрессирует – ниже. Вдумайтесь: в одном только Сент-Луисе играет 60 команд одного возраста! И из них кто-то вырастет по-любому.

– Это Федерация хоккея США организовала?

– Да, US Hockey, и такая система действует везде. Честно говоря, меня это просто поразило! Я, конечно, патриот, но умею радоваться и удивляться всему хорошему, что есть в других странах. Например, тому, что в Сент-Луисе – 15 ледовых стадионов! Это невероятная система хоккея. Если ты живешь в Новосибирске, то шанс заиграть на региональном уровне у тебя один – попасть в число 23–25 игроков ДЮСШ «Сибири» по своему возрасту. И все. Здесь же твой ребенок в любом случае будет играть. По городу, с другими командами. Даже если он еле стоит на коньках!

* * *

Кто-кто, а сам Тарасенко уж точно не «еле стоял на коньках». Его дед показал журналисту новосибирской газеты «Честное слово» персональные досье на каждого игрока «Сибири-91», включая внука. Эта цифирь, которую начальник команды (Тарасенко-старший стал им с первого дня ее существования) вел собственноручно, здорово помогала тренерам.

– Вова, начиная с первого турнира, стабильно был самым результативным игроком «Сибири-91», – говорил он в том интервью. – Вот посмотрите: за 24 игры набрал 110 очков. Так это еще мало! Он не все матчи тогда сыграл. А так и 125 очков набирал. И вообще, он не только в хоккее выделялся. Вова в детстве здорово играл в футбол: хороший удар, голова на месте. Но я все равно не рассчитывал на то, что он станет футболистом. Ну что такое футбол в Сибири? Условий практически никаких. Отсюда ни в какие сборные не попадешь, даже если есть способности. Значит, необходимо было куда-то отдавать. А вырывать мальчишку в 11–12 лет из родного гнезда и бросать в море (выплывет – хорошо, нет – значит, нет) нам с супругой не хотелось.

Летом, когда у Андрея был месяц отпуска, он вывозил нас в Турцию. Вовка и там, за границей, проявлял себя. Постоянно добавляли что-то новое. Бильярд, настольный и большой теннис, водное поло, мини-футбол – он во все играл. Говорят, чтобы понять, какие у ребенка возможности, его первым делом необходимо обучить гимнастике (чтобы появилась пластика, координация) и плаванию. Мы так и делали. В Турции он подолгу не вылезал из воды – бассейн, море. Когда постарше стал, играли в бадминтон, потом – в теннис. Нагоняли с ним до пятисот раз, не роняя волан. Каждый раз ставили рекорд. Не заканчивали, пока хотя бы на один раз не сделаем больше, чем прежде.

Если вдуматься, сколько на все это у деда Тарасенко уходило времени – притом что он работал, и как директор спортшколы был очень загружен, – то становится понятно, какими усилиями рождаются такие мастера.

– В 97-м, когда Вове не было еще и шести, мы начали ездить на массовое катание в ЛДС «Сибирь», – вспоминал Владимир Тарасенко-старший первые шаги внука на льду. – Первый раз попробовал, второй… А на третий уже сам покатил. Я только сопровождал, чтобы никто не сбил – там же много ребятишек-хоккеистов носится, бегают в противоход, движения отрабатывают. Катание давалось легко. Уже на «Золотой шайбе» и первенстве города было видно, что у него есть лидерское зерно. А как обычно воспитывается лидер? Приемов много. Например, сначала ты даешь ребенку выиграть. Мы играли в домино, лото. Поддашься немножко или якобы невзначай подскажешь, чтобы он победил. И вот он уже поверил в себя, приподнялся, смотрит: тут хорошо, там хорошо…

Потом я дал ему понять, что такое поражения. Начинает нервничать, одно у него болит, другое… Говорю: «Сейчас, подожди, “Скорую” вызову». – «Не-не, только не надо врачей!» И все у него разом проходило. Говорю: «А ты как хотел? Я же тоже проигрывал, но потом собирался». Так учил его переламывать ситуацию. Психология победителя – это не пустой звук.

Владимир Алексеевич сохранил полные таблицы каждого турнира, в котором участвовала команда его внука. На своем первом турнире «Сибирь-91», капитаном которой был Тарасенко, заняла… последнее место. Более того, «Амуру-90» проиграла 0:15, «Металлургу-91» с будущими партнерами по золотой «молодежке» Дмитрием Орловым и Максимом Кицыным в составе – 1:20. Потому что, по мнению деда, новосибирским детям очень не хватало льда.

Володя, когда я ему об этом рассказываю, подтверждает:

– «Белово» мы проиграли даже 2:34. Это был мой первый реальный матч в жизни. Два – тридцать четыре! Нам было по девять-десять лет. Турнир там, в Белово, и проходил, и на улице было минус пятьдесят. Помню, мы всей командой на прогулку ходили. Лицо просто каменеет в такую погоду. И соперники – на голову выше, чем мы… После того матча я вообще не мог понять, что это за спорт. Вот таким был дебют.

Весь тот турнир стал для меня сплошным ударом. Я не понимал, что происходит, почему команды нас так сильно переигрывают. Возможно, это было из-за наличия льда, возможно, потому, что за Белово играли ребята постарше. Но через год-другой все подравнялось. Два чемпионата мы выиграли, два – Новокузнецк…

Чтобы компенсировать отсутствие льда, Тарасенко катался с дедом на улице. На обычном катке у школы в Новосибирске. Володя даже помнит имя человека, который им этот лед предоставлял – Николай Иванович Скрябин. Тоже штрих, который говорит о человеческой благодарности.

Когда маленький Вова попробовал однажды заикнуться о том, чтобы за голы дед давал ему какие-то минимальные деньги, Владимир Алексеевич эту тему сразу пресек. Хотя пацан заранее радовался своей затее: в том сезоне он в 26 играх набрал 130 очков и уже грезил тем, как «разбогатеет». Но не на того напал: дед популярно объяснил, что это очень плохая идея. На мотивацию юного хоккеиста это, к счастью, не повлияло.

Тарасенко не возили на подкатки к каким-то профессиональным тренерам. Он вообще к этому виду развития юных игроков относится довольно сложно, поскольку видел разные ситуации. Больше обращает внимание на другое:

– Подкатки подкатками, но все упирается в удовольствие от хоккея. Если ребенок его получает, то и подкатки будут ему в радость, и он будет совершенствоваться. Но если он устал в школе, и его насильно везут на подкатку: «Давай, давай!» – ничего не выйдет. Я видел примеры, когда люди подавали большие надежды, но в их жизни было слишком много хоккея. И в какой-то момент они наедались, переставали получать удовольствие, после чего все заканчивалось. Это происходило на моих глазах. Если бы родители спросили у меня какого-то совета, то я бы сказал, что нужно прививать детям ответственность, трудолюбие – и смотреть, чтобы они получали удовольствие. Задача родителей – сделать так, чтобы ребенок искренне радовался тому, что делает.

Тарасенко это удовольствие получал. При том, что в девять лет, как пишет американская журналистка Эмили Каплан, вставал в 4.40 утра (от ночи это время не сильно отличается), шел на автобус, потом еще брел во тьме от остановки четверть часа до дворца, чтобы успеть на тренировку к шести часам. В нашей беседе Володя добавил, что изредка ехали с дедом на такси, и это для него было настоящим праздником.

Потом они переехали в другой дом. Теперь лед был в семь утра. Вова вставал в шесть, шел на остановку, ехал на стадион. С семи до восьми утра катались на улице, сами расчищали себе в темноте лед. В минус двадцать – можно было, в минус двадцать пять – уже нет.

В 8.30 начиналась школа. Шесть уроков по 45 минут. В два часа, когда учеба заканчивалась, мальчишки шли на стадион, переодевались в хоккейную форму, садились в автобус, ехали полчаса до другого стадиона. Надевали коньки, катались, снимали коньки, в форме ехали обратно. На стадионе переодевались. Домой приезжали в шесть-семь вечера.

Только представьте себе все это. И поймете, что испугать людей, которые через это прошли, не сломались и стали большими спортсменами, нельзя уже ничем.

Потому он и не транжирил шансы, которые давала ему жизнь, а выжимал из них максимум. Как уже говорил Тарасенко, в своем дебютном матче в КХЛ, в Новосибирске, 3 сентября 2008 года он забил московскому «Динамо» первым же касанием. С начала матча прошли две минуты и сорок три секунды. Владимир помнит всю атаку, выход два в один, голевой пас Евгения Муратова и такой нюанс: «Даже не бросал в одно касание, а просто по шайбе бил. Это было очень эмоционально».

То же самое произойдет и в Сент-Луисе. Тоже первый матч, только, по его воспоминаниям, то ли вторая, то ли третья смена. Соперником был «Детройт Ред Уингз», тогда еще далеко не нынешний глухой аутсайдер НХЛ, а команда Павла Дацюка и Хенрика Зеттерберга под руководством Майка Бэбкока, лишь четыре года назад игравшая в финале Кубка Стэнли, пять лет назад его выигрывавшая и почти четверть века подряд выходившая в плей-офф. Все это не помешало Тарасенко забросить ей две шайбы.

– Это сразу убирает груз ответственности, – говорит он. – Ты же нападающий и все равно в голове держишь: «Надо забивать». Не забиваешь – переживаешь.

* * *

Отец, который стал главным тренером «Сибири» в середине первого сезона, говорил, что по сравнению с другими хоккеистами с сына три шкуры драл. Чтобы все видели: Тарасенко в команде – равный среди равных, а не папенькин сынок.

Даже когда Володя стал звездой в НХЛ, его отец в интервью российским изданиям говорил, что не любит слово «звезда», а предпочитает говорить – «супермастер». Но сына при этом считает пока просто мастером. А ведь у того за спиной уже был сезон с 37 голами в лиге и попадание во вторую символическую сборную сезона!

– С папой нельзя спорить, – комментировал мне тогда это отцовское высказывание Тарасенко. – В России, думаю, всех детей воспитывают так, что отец – это непререкаемый авторитет. Если он сказал что-то – значит, так пока оно и есть. И это дает стимул работать сильнее.

Нельзя-то, может, и нельзя, но в «Сибири» отец обходился с сыном настолько жестко, что они несколько раз чуть не подрались. Искры, по крайней мере, летели серьезные. Старшие игроки в команде даже ходили к Андрею Тарасенко и просили, чтобы он не был так лют с сыном. Это, с другой стороны, избавило Владимира от разговоров в команде, будто он играет по протекции. Он мог оказаться вместе с партнерами в любых ситуациях, и те быстро начали ему доверять, поняв, что через него ничто не утекает. Впрочем, и отец, чувствуя тонкость положения, был достаточно деликатен, чтобы никогда не выводить сына на подобные разговоры. За что Володя ему по сей день благодарен.

В «Инстаграме» люди советуются с Тарасенко, во сколько лет отдавать ребенка в хоккей, как с ним заниматься. Но иной раз пишут ему и люди, которые утверждают: дескать, его пропихнули в хоккей, поскольку папа играл и тренировал. Авторы таких посланий – сами неудачники-хоккеисты или отцы несостоявшихся хоккеистов. Видимо, они полагают, что и в звезды НХЛ Владимира тоже «пропихнули»…

Андрей рассказывал, что в Володином детстве показывал ему много фрагментов игры великого чеха Яромира Ягра – в частности, как он бросает из-под ноги, когда этого никто не ждет. Я же спросил, кто был кумиром Володи – не Ягр ли, против которого он успел сыграть немало матчей в НХЛ?

– Папа и был кумиром, – неожиданно для меня ответил хоккеист. – Мне повезло, что он и дед мной занимались, провели со мной очень много времени. Думаю, что это и дало основной результат.

Два старших поколения, не сговариваясь, разделили между собой функции по воспитанию Владимира: папа как профессиональный хоккеист дал ему огромную часть технико-тактических навыков (Тарасенко до сих пор интересно говорить с отцом о хоккее, а иногда и совета спросить), дед взрастил его психологически.

Сейчас, работая в штабе «Сибири», отец Тарасенко приходит на домашнюю арену в восемь утра, когда в Сент-Луисе – семь вечера. Они с докторами, массажистами, иногда и игроками – всех их Володя прекрасно знает – включают матчи «Блюз», смотрят, когда есть время, болеют.

И гордятся.

* * *

В гостиной квартиры дедушки и бабушки, где вырос Володя, расположился хоккейный мини-музей семьи Тарасенко. Один стенд – атрибутика Андрея Владимировича, другой, уже больше, – Владимира Андреевича.

Там – шайбы, вымпелы, программки, миниатюрные клюшки, всевозможные награды. Хоккейная летопись семьи в двадцати пяти папках. Грамоты за успеваемость в школе и первое место на мини-футбольном турнире, диплом на английском за победы в соревнованиях по боулингу и настольному теннису в Турции. Разложенные по папкам газетные вырезки с публикациями про Андрея и Владимира.

Дедушка тогда еще будущего обладателя Кубка Стэнли показал новосибирскому журналисту и целый гардероб хоккейных свитеров, в основном – Володиных. Один с драфта НХЛ, в другом он снимался в музыкальном клипе, а третий – свадебный, на нем расписывались гости. Есть и совсем уникальные экземпляры. Например, форма клуба по американскому футболу «Сент-Луис Рэмс» с фамилией и номером. Каждому из игроков «Блюз» земляки из НФЛ сделали по такому подарку.

– Володя все привозит ко мне, – рассказывал дед. – И Андрей, когда играл, привозил. Вот его свитер ярославского «Торпедо», вот – «Сибири», а этот – из Казахстана, где он заканчивал карьеру. А вот чаша на шкафу видите? Это награда, которую Андрею вручили как лучшему бомбардиру «Приза “Известий“». Смотрите, верхняя часть вся расколота. Когда он ставил чашу на лед, она упала. Андрей собрал по кускам, привез – пришлось мне складывать и клеить.

Кстати, по словам дедушки, хоть оба Тарасенко и крайние форварды, и снайперы, манера игры у них совсем разная. У Андрея, как он говорил, – более интеллектуальная и техничная, у Володи – более силовая.

– Еще с детских лет он мог протаранить, пройти напором, даже когда со старшими играли. Но с обводкой и броском у него все о’кей. И сильно прибавил, когда Андрей начал с ним здесь, в Новосибирске, заниматься. А до этого я привозил записи игр – сын приезжал, смотрел, что-то подправлял.

Все детство Владимир играл под номером «10», отцовским (в «Сибири» этот номер Андрея Тарасенко даже вывели из обращения, в сентябре 2015 года подняв под своды дворца), в юниорской и молодежной сборных России – тоже. Но во взрослой «Сибири» «десятка» была занята Егором Миловзоровым, выступающим за команду и поныне. Тарасенко выбирал между 13-м, днем рождения, и 91-м – годом рождения. Предпочел второй. Через пару сезонов Миловзоров ушел в «Динамо», десятка освободилась, но Володя решил уже ничего не менять. И все так и осталось до сих пор.

Хватает в домашнем музее и фотографий, и стихов деда, посвященных сыну и внуку, и художественных полотен. На одной картине маслом изображен радующийся Тарасенко в форме «Блюз», и подарили его Володе… новосибирские гаишники. Как-то, возвращаясь домой из Сент-Луиса, но не напрямую, а транзитом через чемпионат мира, он забыл в Штатах российское водительское удостоверение. И, когда приехал восстанавливать права в ГИБДД, получил такой сюрприз.

А особое место в коллекции занимает форма золотой «молодежки» с буквой «К» и автографами всех авторов триумфа в Баффало. Тогда Тарасенко был еще «десяткой».

* * *

Володя подтверждает, что видел запись, на которой ему шесть-семь лет, а самый старший Тарасенко пророчит: «Это будущий капитан сборной России». И добавляет:

– Очень здорово, когда в тебя с раннего возраста верят близкие. И дед, и папа в меня очень много вложили. Сколько дедушка с бабушкой сделали, когда отец еще играл, а я жил с ними в Новосибирске! А пророчество это сбылось пока только на уровне молодежной сборной. Надеюсь, когда-нибудь и в главной такое будет.

Тарасенко забыл добавить, что слова деда сбылись ни много ни мало на победном молодежном чемпионате мира. Да на каком! В Баффало-2011, когда в знаменитом финале Россия после второго периода проигрывала Канаде 0:3, а в итоге победила 5:3. После золота дедушка с внуком, конечно же, вспоминали то пророчество…

– Про наш 1991-й год рождения почему-то всегда писали, что он слабый, – не без обиды вспоминал Тарасенко в январе 2020-го. – Я этого не понимал. Когда нам было 18 лет, мы постоянно слышали, что у нас «неправильный» год. Вот все, что вокруг нас, – другое дело. И перед тем чемпионатом мира обстановка была такая, что я позвонил со сборов деду и спросил: «Мы можем выиграть? Скажи честно». – «Да. А почему нет?» Мы поехали и выиграли. Потому что сложилась команда – начиная с Валерия Брагина.

– Как именно повлиял на это Брагин?

– Валерий Николаевич дал возможность принимать какие-то решения в команде нам самим. Я был капитаном, Дима Орлов – ассистентом, мы жили в одной комнате. Имели авторитет среди ребят, потому что уже играли в КХЛ. Удалось всем вместе создать единый организм. Команду, где люди были одним целым. Каждый вечер собирались. На МЧМ после любого матча играли в «мафию», даже после поражений. И продолжили эту традицию, накануне финала тоже собирались.

Это незабываемые воспоминания. И я всегда говорю, что мы играем не только за себя, но и за двух погибших в ярославской авиакатастрофе ребят, Юру Урычева и Данилу Собченко. Мы все их помним. Сейчас пытаюсь получить фильм «Капитан Немо» про Ивана Ткаченко[6], связываюсь в Ярославле с правообладателями, чтобы посмотреть и показать старшему сыну. Он должен понимать, что хоккей – это больше чем спорт.

О финале-2011 у Тарасенко сохранились особенные воспоминания:

– Мы пришли на стадион, а канадцы вышли на нас смотреть. Наши тренеры сказали: «Ведите себя максимально раскрепощенно». Мы пасовались, кричали, хохотали. А канадцы стояли и смотрели на нас с каменными лицами. Тренеры сняли напряжение, позволив нам расслабиться.

Это был невероятный психологический прием, который помог морально подготовиться к такой игре. Обычно ведь в России, если ты улыбаешься – значит, не готов. Улыбаться тебе вообще никогда нельзя. А у меня наоборот – если тяжелые нагрузки, то всегда улыбаюсь. И тогда такой шаг принес плоды.

– Что вы сказали во втором перерыве, при 0:3?

– Спросите других людей. Валерий Николаевич сломал планшетку, я кое-что сказал, Дима. Собрались, вышли, выиграли. Значит, подействовало.

Девять лет спустя российская «молодежка» под руководством того же Брагина обиднейшим образом в овертайме проиграет финал канадцам, ведя в счете совсем незадолго до конца. Фактически произойдет Баффало наоборот – пусть и не в таком масштабе. Перед игрой Тарасенко звонил главному тренеру, желал удачи, которая в результате от команды отвернулась…

– Обычно пытаюсь звонить перед чемпионатом мира, теперь набрал перед финалом, – рассказывает Владимир. – У меня безграничное уважение и благодарность Валерию Николаевичу за то, как он с нами обращался. Люди, которые говорят, что Брагин исчерпал себя в «молодежке», не задумываются о том, скольких людей он вывел в профессиональную жизнь, скольким игрокам МЧМ дал положительные позиции на драфте НХЛ и возможность играть в КХЛ.

Мне кажется, среди тех, кто может работать с «молодежкой», это лучший специалист. Брагин для игроков как отец. Обидно было, что в 2020-м финал проиграли. Я, правда, по «Матч ТВ» некоторое время смотрел другой хоккей…

С этим была связана занимательная история. Поскольку права на трансляцию решающего матча молодежного чемпионата мира были у Первого канала, «Матч ТВ» решил коллегам немного подсуропить и в то же время запустил повтор… финала МЧМ-2011. Многие зрители, в том числе известные, смотрели игру невнимательно и, видимо, без звука, поскольку живо комментировали в соцсетях именно ее перипетии – думая, что все происходит в прямом эфире. И не замечая, что на льду – действующие звезды НХЛ Тарасенко, Панарин, Кузнецов, Орлов…

Яна Тарасенко в «Инстаграме» поразила всех рассказом, что на наживку от «Матч ТВ» клюнул и… ее муж, капитан той нашей команды. Я, как только представилась возможность, попросил Владимира рассказать об этом подробнее. Он усмехнулся:

– Я почитал комментарии под тем постом. Как выяснилось, среди российских хоккейных болельщиков одни специалисты – в первую же секунду все распознали. А мы сидели в Доминикане в ресторане на воде, дул ветер, вокруг плескались волны. Жена, дети, няня, друзья, их сыновья-близнецы, все бегают… Wi-fi посредственный. Думаю – какой канал показывает финал МЧМ? Наверное, главный спортивный в стране. Ткнул на телефоне, вижу: Россия – Канада. Звук выключил, ем. Поглядываю, какой счет. 0:2. Прожевал, вгляделся – а там меня показывают. Еду по площадке. Говорю: «Это не тот хоккей!» Захожу в новостную ленту – а там мы 1:0 ведем! Но ладно еще, когда это комментируют. Больше всего меня удивляет, как попал под раздачу парень, у которого удаления были.

– Дмитрий Воронков.

– Да. Он добился того, о чем не могут и мечтать авторы всех этих оскорбительных комментариев – вышел в финал молодежного чемпионата мира. Эти люди не вставали на коньки, когда у тебя все болит и кровит. Нужно совсем не иметь чувства собственного достоинства, чтобы обвинять пацана 18–19 лет, что он загубил нашей сборной золотые медали. И вратаря Аскарова так же…

– Талантливейший вратарь.

– Никогда не понимал, почему в российской прессе и в комментариях на сайтах люди словно ждут, чтобы кто-то облажался. И просто съедают с потрохами того же Воронкова. Они дошли до финала, они боролись с канадцами, проиграли одну шайбу. Зачем его трогать? Если кому-то интересно мнение хоккеиста, который играет в НХЛ, то считаю это полнейшим непрофессионализмом. Наоборот, человека надо поддержать. Он же не специально это сделал. Не продал команду, денег ему за это не заплатили. Он совершил ошибку на эмоциях. И ровнять его за это с землей?! Может, этот человек через несколько лет выиграет для страны взрослый чемпионат мира или Олимпиаду?

Такой вот пронзительный спич Тарасенко. Я бы сказал – капитанский. Владимир не был знаком с хоккеистом Воронковым, а впрягался за него так, словно они – лучшие друзья. И, кстати, пройдет чуть больше года, и тот молодой, боевитый и очень самоотверженный парень попадет уже в первую сборную страны на чемпионат мира, а Тарасенко приедет туда из «Сент-Луиса», и оба они сыграют в Риге под руководством Брагина. Там и познакомятся…

* * *

Поговорили мы с Тарасенко и об авторе двух шайб в финале-2011 Артемии Панарине, который приехал на турнир и вышел на решающий матч далеко не в статусе лидера «молодежки». Предположить, что он станет суперзвездой НХЛ, тогда было крайне сложно.

– Жизнь людей меняется, если они работают. Тогда они достигают каких-то высот, – рассуждал Владимир. – Искренне радуюсь, особенно когда ребята из того состава добиваются успехов. Считаю, очень важное качество для человека – умение радоваться за других. И не для галочки, а искренне. Верю, что добро возвращается.

Радуясь за Панарина, Володя, тем не менее, за какие-то вещи его и критикует. Громкие политические заявления Артемия о ситуации в России не особо воодушевили капитана его «молодежки», хотя и сторонником действующей власти он себя не проявлял. И в нашем разговоре продемонстрировал весьма самостоятельное мышление, не похожее ни на кого из хоккейной среды, чьи мысли на эту тему мне доводилось слышать или читать.

Разговор этот начался с темы посещения «Блюзменами» Белого дома и традиционной для обладателей Кубка Стэнли встречи с президентом США. На тот момент им была такая противоречивая фигура, как Дональд Трамп.

– Что сказал вам президент США? – спросил я форварда.

– «У тебя нет зуба, а женщинам нравятся брутальные парни».

Яна засмеялась.

– Всей команде что-то говорил про импичмент, – продолжил Владимир. – В целом произвел очень приятное впечатление, и, мне кажется, все остались довольны.

– Что было самым интересным на встрече с Трампом?

– Да все! – воскликнул Тарасенко. – Это же уникальная возможность – посмотреть, как устроен Белый дом. Овальный кабинет, система безопасности, все, что находится внутри. И пожать руку Трампу, поговорить с ним минуту, послушать его. Как бы кто к нему ни относился, он – один из ведущих мировых лидеров (разговор происходил в январе 2020-го. – Прим. И.Р.). Считаю, что спорт находится вне политики, и мы должны заниматься своим делом. У меня ни на секунду не было мысли туда не пойти.

– Не было ли игроков вроде вашингтонца Деванте Смита-Пелли, который из принципиальных соображений к Трампу идти отказался? – спросил я.

– Все пошли. Хотя у нас в команде есть и республиканцы, и демократы, и те, кто за Трампа, и те, кто против. Политические дискуссии в «Блюз» бывают, особенно когда покажут какие-то новости, касающиеся Путина, – засмеялся Тарасенко. – Но в целом все дружелюбно, нет никакой неприязни, как это показывают по телевизору. Можно везде найти кого-то плохого, взять у него интервью и перенести это на всю нацию. Но на своем опыте за столько лет в Сент-Луисе мы не встречались с людьми, которые были бы к нашей стране настроены негативно.

– Российские федеральные телеканалы создают у народа противоположное ощущение.

– Наша родина – Россия, мы русские в душе. В то же время мы живем в Америке, платим здесь налоги, уважаем американские законы, правительство и президента. С другой стороны, если мы живем в Штатах, то я не буду обсуждать то, что происходит в России. Потому что я не там. Не считаю правильным, не проводя на родине много времени, давать из-за границы советы.

Намек на Панарина был слишком прозрачен, чтобы я не уточнил: выходит, Владимир его знаменитое интервью Sports.ru не одобряет?

– Я не против и не за – у меня просто другой взгляд на вещи, который уже изложил выше, – ответил Тарасенко. – При этом понимаю: сколько людей, столько и мнений. Знаю, что интервью Артемия имело большой резонанс. Меня очень много об этом пытались спрашивать. Но если ты за свободу слова, то должен быть готов и выслушивать точку зрения, которая не совпадает с твоей.

– К вопросу о свободе слова. В победном плей-офф вас – нехарактерно для своего обычного отношения к российским игрокам – хвалил сколь знаменитый, столь и одиозный эксперт Дон Черри. Позже уволенный с канала Sportsnet, хотя проработал там не одно десятилетие, за неполиткорректные высказывания об иммигрантах.

– По-моему, свобода слова должна работать немного не так. Ее, как мне кажется, нигде нет. А есть только мнение большинства людей, которое, кстати, может быть и неправильным. На мой взгляд, свобода – это когда ты можешь сказать все, что не противоречит закону. Закону, а не мнению большинства, которое ты почему-то не имеешь права оспаривать! В наше же время навязывание этого мнения происходит повсеместно.

Последнее замечание от Тарасенко кажется мне абсолютно точным. Здорово, что есть хоккеисты, которые могут такое сказать.

А по высказываниям Панарина, мне чрезвычайно симпатичного (как и его позиция), мы останемся при своих. Да и не нужно преувеличивать значение этой Володиной критики, потому что они с Артемием как были товарищами по золотой «молодежке», так ими и остались: это золото соединило их навсегда. Они не просто партнеры по команде, а добрые приятели и вне хоккея. Недаром на свадьбу Владимира и Яны в 2015-м Панарин приехал прямо из путешествия по Алтаю. Были там и Дмитрий Орлов, и Антон Бурдасов – другие участники золотого Баффало-2011.

* * *

Капитанское начало Тарасенко, которое проявилось в спиче о Воронкове, не должно никого удивлять. С детства он был капитаном всех команд, в которых играл – в том числе, как вы помните, и в Баффало-2011, с момента которого Россия больше молодежных чемпионатов мира не выигрывала. Капитаном «Сибири» в КХЛ он стал, когда ему было девятнадцать! В «Блюз» уже несколько сезонов носит ассистентскую букву «А».

– Моя цель с первых лет – быть лидером всех команд, в которых играю, – объяснил Тарасенко. – Но речь не о «вокальном» лидерстве, не о том, когда люди много разговаривают, что очень ценится в Америке. Придерживаюсь другой политики: чем меньше говоришь, тем больше люди будут тебя слушать, когда ты берешь слово. А когда говоришь много – люди привыкают, и твои слова воспринимаются так: «Вот, опять он говорит». Мне кажется более правильным показывать лидерство делом. И в жизни обещаний давать меньше, а чтобы сами за себя говорили поступки.

Так вышло, что в Новосибирске в 19 лет меня сделали капитаном команды КХЛ. В начале сезона ребята выбрали ассистентом, голосование было. Потом по ходу сезона капитана поменяли – и меня поставили. Это был удивительный опыт – в таком возрасте перед игрой жать руки капитанам других команд.

Уточняю, выходил ли он в «Сент-Луисе» с литерой «С» на свитере.

– Здесь такого нет, капитанов не меняют, буквы не перевешивают, – отвечает Владимир. – «С» есть только одна – у Алекса Пьетранджело. Если он травмирован – выходим без капитана. А в некоторых командах его вообще нет. Опять же, капитанство – это не самоцель. Но если чего-то такого добиваешься, значит, в тебя верят, ты все делаешь правильно и на тебя возлагают надежды. И быть ассистентом капитана в «Сент-Луисе» для меня круто, потому что потребовалось много времени, чтобы заслужить это своей игрой и отношением к делу. Доверие чувствовать приятно. Я осознаю ожидания, связанные с этим, и стараюсь их оправдывать.

В качестве иллюстрации справедливости слов Володи привожу ему высказывание бывшего одноклубника Робби Фаббри, позже перешедшего в «Детройт»: мол, когда тот долго лечился, Тарасенко был одним из немногих, кто ему регулярно звонил и интересовался здоровьем.

– Не то что звонил по телефону, а разговаривал в раздевалке, – уточняет Владимир. – Как бы это ни звучало заезженно, хоккей – это бизнес. И, считаю, бизнес очень жестокий. Получив травму на долгий срок, ты можешь потерять место в команде, что с ним и произошло. А если посмотреть плей-офф 2016 года, то Фаббри очень хорошо играл в звене со Штястны и Брауэром. Мне и самому довелось выходить с ним на лед, знаю, что он очень хороший игрок. И я просто старался всегда ему говорить, чтобы он не забывал об этом. Со временем ты понимаешь, что былые заслуги здесь никого не волнуют. Их волнует только то, что здесь и сейчас. Фаббри не играл полтора или два года, и понимаю, как психологически тяжело выходить из таких травм. Вот и старался поддерживать его как мог. Особенно когда его ставили в четвертое звено…

Когда мы беседовали с Тарасенко, он сам, по собственному выражению, выходил из очередной серьезной травмы и операции на плече. Володя как мало кто другой знает, о чем говорит. И, как выяснится позже, путь назад, в большой хоккей, ему предстоял еще долгий.

Что же до его качеств вожака, давайте послушаем партнера по «Блюз» Ивана Барбашёва:

– Мне повезло в жизни встретить такого одноклубника, близко познакомиться и проводить с ним много времени, будь то на арене или вне хоккея. Он всегда очень сильно хочет выигрывать! В этом плане Тарасенко – мощный мотиватор. Всегда подсказывает, помогает, поддерживает.

Очень похоже характер Тарасенко оценил вратарь чемпионского «Блюз» Джордан Биннингтон:

– Влади – боец! Он всегда хочет выигрывать. Назову его потрясающим командным парнем. Ну а о том, какой он великий снайпер, вы и сами знаете. Мне как вратарю очень важно, что в команде есть такие игроки.

* * *

Вожаками становятся, конечно, от природы, но также и общаясь с другими лидерами, впитывая их опыт и пример.

Таким для Тарасенко в питерском СКА стал Илья Ковальчук.

В 2016 году мы впервые беседовали с Владимиром, и тот, не будучи тогда большим любителем интервью, именно о Ковальчуке произнес самый длинный монолог. А дело было в том, что Илью несколькими днями ранее (как говорят, после конфликта в раздевалке с Романом Ротенбергом) вывели из состава СКА, рубившегося в тот момент в плей-офф Кубка Гагарина.

Тарасенко, поддержав Ковальчука, тогда заметил:

– В СКА Илья мне очень помог. А я такой человек, что если люди мне когда-либо делали добро, то всегда буду на их стороне.

Несколько лет спустя я рассказал это самому Ковальчуку, в тот момент игравшему за «Лос-Анджелес». Илья улыбнулся:

– У нас с Вовой всегда были очень хорошие отношения. Он суперталантливый хоккеист, и мы здорово играли вместе. Еще когда выступали в одной тройке СКА с Тарасенко и Витей Тихоновым, загадали, что втроем должны попасть на Олимпиаду. И в Сочи были все трое. Хотя и играли в разных звеньях. Но были рады встретиться и вспомнить, что выполнили обещание. Это был один из хороших моментов.

– Первый раз в жизни я на постоянной основе играл с легендой российского хоккея! – почти с восторгом вспоминает Тарасенко. – Я приехал из Новосибирска в Санкт-Петербург, мне было двадцать лет. Никогда не забуду, насколько тепло Илья ко мне относился, как поддерживал. Для меня очень важна была поддержка от такого человека. Они оба очень хорошие люди, мои партнеры по тому звену – и Ковальчук, и Витя Тихонов.

Период в СКА, хоть и недолгий, вообще принес Тарасенко пользу, хоть он попал туда и не по собственной воле, а в результате обмена. Владимиру по сей день немного досадно, что никто из публичных людей не объяснил ту ситуацию, в которой его слово не играло никакой роли. В результате на него ополчились болельщики из родного Новосибирска, носившие до того Володю на руках, – решили, что парень повелся на большую зарплату. Потом, естественно, оттаяли, как почти всегда в таких случаях и бывает, если только хоккеист не говорит какие-нибудь глупости. А Владимир не говорил – он вообще предпочитал отмалчиваться.

При этом и поклонники СКА приняли Тарасенко здорово – он и им благодарен. Но его самого при этом богатство и гламур клуба из Санкт-Петербурга не засосали – а такое случалось со многими. Мастерство партнеров же только помогло сделать новый шаг в развитии. Тогдашний генеральный менеджер питерских армейцев, а в свое время великий защитник ЦСКА и сборной СССР Алексей Касатонов в нашей беседе вспоминал:

– Во время локаута 2012 года клубы КХЛ могли заключать временные контракты только с тремя действующими энхаэловцами, и помимо Ковальчука у нас играли две молодые звездочки, а теперь – лидеры сборной России: вратарь Сергей Бобровский и форвард Владимир Тарасенко. Володя прибавлял с каждым даже не месяцем, а неделей. И резкий конец локаута, конечно, сказался на команде. Тем более что старт в НХЛ вновь оттянулся, и говорили, что сезон теперь уж точно не начнется. К сожалению для нас – начался. И отъезд Ковальчука, Бобровского и Тарасенко, трех ведущих игроков, ударил по СКА прилично: заменить таких игроков в полной мере было невозможно.

– С ними в том сезоне СКА решил бы задачу выигрыша в Кубке Гагарина?

– Уверен в этом. Не могу критиковать Милоша Ржигу, сделавшего на них ставку, хотя и понимавшего, что они, скорее всего, уедут. Думаю, он поступил правильно. И самому тренеру было приятно работать с такими ребятами, и они нормально принимали его. Вопросы были по его отношению к Тарасенко как раз в предыдущем сезоне, когда мы выиграли за молодого форварда «Сибири» очень напряженную борьбу у московского «Динамо». «Бело-голубые» работали с родителями игрока, тогда как мы – непосредственно с клубом, и согласились через два года вернуть права на него новосибирцам. Но Ржига ставил в четвертое звено. И при этом Володя все равно ухитрился стать лучшим бомбардиром команды в плей-офф…

После этого Тарасенко уехал в «Сент-Луис», но из-за локаута сыграть там не смог – и вернулся на полгода в СКА уже в статусе энхаэловца. И вот тогда Ржига уже стал ему доверять. Чех любил открытый, атакующий хоккей, и ему легко было общаться с такими игроками, как Ковальчук и Тарасенко.

В чем-то Володя, как я уже отмечал, напоминает Никиту Кучерова – недаром он выражает большую симпатию к суперзвезде «Тампы», с которой хорошо знаком. Он так же редко говорит с прессой и тоже хорошо помнит не только хорошее, но и плохое, что по отношению к нему было сказано и сделано. Вот ключевые слова Тарасенко по этому поводу из нашего разговора:

– Когда я уезжал в НХЛ, многие мне говорили, что на коленях приползу обратно. Никогда не высказывал ничего плохого про КХЛ, это лига, в которой я начинал. Но в тот момент возвращение стало бы для меня крахом. И психологическим, и вообще. Люди, которые это говорили, почувствовали бы, что я действительно не смог. Сравнивая с картами, на НХЛ я тогда поставил все, что у меня было. Это был момент моей жизни.

То, что приползу, говорили известные люди, но не хочу их называть. Эти истории могу кому-то потом рассказать – тем же детям, когда они вырастут. В жизни все гладко не бывает. Но как же сладко, когда ты чего-то достигаешь. Все помнишь и говоришь: «Я этого добился». В тебя не верили, а ты смог. Нет, это не злорадство, что они были не правы. А радость, что ты, имея амбиции и задавая себе планку, был прав.

Потрясающие слова. Но кто же все-таки те люди, которые не верили в Тарасенко и которых он не хочет называть? Попробую сделать это вместо него.

В первую очередь, однозначно, Зинэтула Билялетдинов. Володя не забудет минимального игрового времени на Олимпиаде в Сочи и при этом последующих слов тренера, что брать его и Валерия Ничушкина на домашние Игры было ошибкой. Тарасенко зла ни на кого не держит, но провалами в памяти не страдает.

Он вообще многого тогда не понимал. На тренировках играет в большинстве с Евгением Малкиным «под воротами» – все работает. Выходит на матчи – его туда не ставят. И так далее. Говорить об этом вслух Владимир вряд ли когда-нибудь будет – хотя как знать. А когда в 2016-м я спросил его в Сан-Хосе, извлек ли он для себя какой-то урок из Сочи, он ответил:

– Наверное, не урок, а опыт. Так как у меня папа участвовал в Олимпийских играх, я с детства смотрел эти видеозаписи. И церемонию открытия Игр, и закрытия… Поэтому очень хотелось туда попасть. Это была мечта и цель. Она осуществилась. Правда, не совсем так, как я задумывал. Но времени, чтобы понять, что это такое, и прочувствовать атмосферу, хватило. Это добавляет стимула готовиться к следующим Олимпиадам.

Тот же «коуч Билл» прокатил Тарасенко и мимо золотого чемпионата мира-2012. Полтора месяца Володя и Александр Бурмистров не катались со сборной, а «работали на земле», бегали по кругу, оставались с командой до конца первенства – и их отцепили из сборной за два дня до того, как она выиграла мировое первенство.

Сказать, что в тот момент ему было обидно – значит не сказать ничего. Особенно притом что, играя в четвертом звене с Игорем Макаровым и Александром Кучерявенко и не выходя в большинстве, Тарасенко с 10 голами стал лучшим снайпером Кубка Гагарина – не в СКА, а вообще.

Билялетдинов вменил ему в вину лишний вес. Сам Владимир убежден, что если такая проблема и была, то раньше, не в тот момент – иначе он ни за что не смог бы забить больше всех в плей-офф КХЛ. И традиционные ошибки молодых, неизбежные при появлении первых денег, к тому времени уже были позади. Да и вообще эта тема у Тарасенко никогда не вставала слишком серьезно – спортивное воспитание не позволяло. Увлекись он на определенном жизненном этапе тусовками и чем-то подобным – вряд ли добился бы того, что ему было суждено.

– Сохранилась ли до сих пор обида на то, что Билялетдинов отчислил вас из сборной с формулировкой о неудовлетворительной физической форме? – спросил я Тарасенко в интервью весной 2016-го.

– В принципе, нет – усмехнулся Владимир. – В тот момент я перед чемпионатом мира сказал, что уеду в Америку на следующий сезон, и сделаю это точно. Не держу зла на людей, но тогда было много специалистов, которые говорили, что ничего не получится, я рано уезжаю, надо остаться… Но пока все вроде получается.

Может, не только те слова, но и «проезд» мимо золотой медали чемпиона мира 2012 года пошел Володе лишь на пользу – завел, разозлил. И эта форма негативной мотивации тоже роднит его с Кучеровым. Да, пока Тарасенко не суждено было выиграть ЧМ, зато карьера получилась отличная, и Его Величество Кубок Стэнли в ней присутствует. А сложись вначале все более гладко – как знать, что было бы?

Тем не менее, когда я спросил у Тарасенко в 2020-м, относится ли он к Олегу Знарку лучше, чем к Билялетдинову, он возразил:

– Не говорю, что отношусь к Билялетдинову плохо! Зинэтула Хайдарович – очень титулованный российский тренер, который своей работой, стилем игры, отношением к делу заслужил огромный авторитет и выиграл много трофеев. Бог всем судья, у каждого в жизни бывают ошибки. И у меня они были. Это все прошло. И привело к тому, где я сейчас.

А со стороны Олега Валерьевича, когда я приехал на чемпионат мира в Чехию, действительно было совершенно другое отношение – полное доверие. Я играл за сборную и получал огромное удовольствие. До этого из-за двух травм не удавалось приехать – в золотой Минск-2014 и еще на один турнир, когда с рукой была проблема. Но приехал после такой долгой паузы в Прагу в 2016-м – и огромное уважение к тренеру за то, что я действительно почувствовал себя игроком сборной. Хотелось биться, работать, забивать. Хоть и уступили в финале, но был очень сплоченный коллектив и прекрасный опыт.

Так же было и на Кубке мира-2016 в Торонто, где Тарасенко забил за сборную России два гола в ворота сильнейших игроков планеты: победный в матче против молодежной сборной Северной Америки (где играли такие хоккейные «галактикос», как Макдэвид, Маккиннон, Мэттьюс, но Россия победила ее 4:3) и первый – в игре против Финляндии (3:0). Во многом благодаря его шайбам, заброшенным с передач Александра Овечкина и Павла Дацюка, Россия вышла в полуфинал.

* * *

Есть в заокеанском хоккейном лексиконе такой термин – «комбайн». Никакого отношения к сельскохозяйственной машине он не имеет. Это набор весьма суровых тестов по физподготовке, которые летом перед драфтом проходят его будущие участники.

Тарасенко проходил такой комбайн в Торонто. И его поразило, что многие говорили: мол, русские делают все не в полную силу, не стараются. Мол, игрок после упражнений должен, извините, блевать – и тогда все верят: да, вот этот парень выложился больше, чем на сто процентов.

А правильно воспитанные в России люди просто приучены терпеть. При этом тот же Тарасенко выдал приличный результат на велотесте – одной из самых сложных вещей, которую он делал в жизни. Нагрузки там адские. Через нос не можешь дышать, ноздри зажимают, на рту – маска, на ней ограничена подача кислорода. У тебя в принципе нет воздуха, а еще каждые 30 секунд растет уровень сопротивления, и ты должен продолжать крутить…

Люди просто падали с велосипеда – так было тяжко. Их действительно рвало. На десятой минуте он сказал, что больше не может, но после окриков: «Давай, давай!» – дал еще четыре минуты. И нашел в себе какой-то внутренний ресурс, чтобы удержаться от рвоты. Поскольку, во-первых, не считает, что это показатель того, как человек работал, а во-вторых, в детстве и юности его учили не показывать ни боли, ни бессилия, даже когда в «бензобаке» не осталось вообще ничего…

Его трудовой менталитет очень пригодился в «Блюз», поскольку тренер там попался, мягко говоря, не самый добросердечный и жалостливый – Кен Хичкок. Не знаю уж, насколько уместно сравнение с режиссером «ужастиков» Альфредом Хичкоком, но в свое время эта аналогия в российских СМИ была довольно популярна.

И тем не менее однажды этот суровый тренер произнес слова, после которых станет ясно: Владимира он понял и принял. Несмотря на все свои строгости.

Общаясь с журналистами, главный тренер «Сент-Луиса» сопоставил Тарасенко с великим хоккейным тезкой из времен позднего СССР – Владимиром Крутовым. Получив возможность в 2016 году задать тренеру несколько вопросов, я поинтересовался, отчего ему пришла в голову такая аналогия.

– В свое время я много наблюдал за тройкой KLM[7]. И подумал, что Тарасенко – мощный игрок, который способен сам пробиваться и находить себе позицию, из которой мог бы нанести моментальный, в одно касание, бросок. Крутов при всей комбинационности игры своего звена и своей команды регулярно заканчивал матчи с семью-восемью бросками в створ ворот соперника. Причем каждый из этих бросков наносился из качественной позиции. Это означает, во-первых, умение правильно открываться, во-вторых, умение бросать и добиваться цели. И мне пришло в голову, что все эти качества элитного игрока, которыми обладал Крутов, у Влади тоже есть.

– Летом 2015-го Тарасенко подписал свой первый в карьере длительный, восьмилетний, контракт на 60 миллионов долларов. Многие хоккеисты, в частности, российские после такого резко снижают уровень игры, считая, что жизнь удалась. У вас не было опасений на этот счет?

– Не было. И не думаю, что такое опасение было хоть у кого-то, кто его хорошо знает. Влади очень любит хоккей, и я просто рад за него. Если бы у него не было такого мощного характера, каким он обладает, за этот момент можно было бы беспокоиться. Но именно в его случае это наименьший повод из всех возможных тревог. И я тут с вами абсолютно честен.

Не сомневаюсь. Кен не из тех, кто гладит по шерстке. Не случайно у него репутация одного из самых жестких тренеров последних поколений в НХЛ. Более того, в России некоторые журналисты сформировали у Хичкока репутацию тренера, неприязненно относящегося к русским. Сам Кен, когда я в середине 2010-х рассказал ему об этом, немного дьявольски усмехнулся.

– Нахожу этот стереотип юмористическим. Хотя бы потому, что один из моих любимых хоккеистов, с которыми я когда-либо работал, – это Сергей Зубов. Мы с ним по-прежнему большие друзья. Другое дело, что я не поклонник кого бы то ни было, любой национальности и гражданства, кто не любит работать. Когда возглавлял «Коламбус», там была пара ребят такого типа, и их больше в лиге нет. И даже не знаю, как у них идут дела – и вообще идут ли как-то – в КХЛ…

– Имеете в виду Николая Жердева и Никиту Филатова?

– Да. Считаю, что эти парни по-настоящему оскорбляли свой талант. Они могли быть элитными игроками в НХЛ, но у них не было той рабочей этики, которая для этого требуется. Очень жаль, однако они не смогли извлечь пользы из набора своих способностей, который был замечательным. Но все это не имеет никакого отношения к моему восприятию совершенно другого типа российских игроков. Таких, как Зубов, Сергей Федоров и Владимир Тарасенко.

– Согласны с мнением, что кистевой бросок Тарасенко – лучший в НХЛ?

– Не знаю, можно ли назвать его самым сильным, но по быстроте нанесения – да.

Методы у Хичкока всегда были жесткими. Член Зала хоккейной славы Зубов, завоевавший Кубок Стэнли с «Далласом» как раз при этом тренере, рассказал мне, как в первый год совместной работы Кен сказал ему при всех: «Ты играл как дерьмо». Игрок неделю с ним не разговаривал, но в итоге это его мотивировало, завело.

Рассказываю эту историю Тарасенко, и он тут же подхватывает тему, явно не оставившую его равнодушным.

– Когда я приехал в НХЛ, первый сезон начал хорошо, потом получил сотрясение. В команде было два новичка – я и Шворц. Вернулся после травмы, начался плей-офф. Шворца поставили в первое звено и на большинство, а меня посадили в ложу прессы. Я спросил Кена: «Почему?» – «Ты молодой игрок, тебе сначала нужно сверху почувствовать атмосферу» – «А почему он тогда выходит? Он же тоже молодой игрок».

Три игры я просидел, две из них дома у «Лос-Анджелеса» выиграли, третью проиграли. На четвертую он меня выпускает в четвертой пятерке, я играю пять минут. Меня опять убирают из состава со словами: «Тебе дали шанс, ты его не использовал». Пятую и шестую игры вновь пропускаю, мы их проигрываем, и плей-офф для нас заканчивается. Какие-то причины у Хичкока на такое решение, видимо, были. Можно назвать это неприязнью, можно – уроком. Но после этого у нас было хорошее сотрудничество. Не держу на него никаких обид, только благодарен за все.

– Справедлива ли, по-вашему, репутация Хичкока как тренера, плохо относящегося к игрокам из России? Хотя он ее всячески опровергал, ссылаясь на примеры Зубова и ваш.

– Про других людей не хочу судить, а лично мне надо было зарабатывать место в основном составе, в большинстве, работать и доказывать все только игрой. Как и с любым другим тренером. Не было такого, что у тебя есть железное место, и ты можешь спокойно выходить, ничего не делать и его не терять.

То есть отношение к Тарасенко было принципиально другим, чем к тому же Овечкину, который сам говорит, что под него с первых сезонов строили «Вашингтон». Пусть Владимир тоже был задрафтован в первом раунде, и под 16-м, а не под 1-м номером.

– В конце концов, обе команды – и «Сент-Луис», и «Вашингтон» – выиграли Кубок. Значит, правильно строили. По-разному, но правильно, – реагирует на это замечание Тарасенко. И резюмирует: – Хичкок, считаю, дал мне огромную школу. При всем его отношении, которое иногда казалось мне предвзятым и, возможно, таким и было, я очень благодарен ему за то, чему он меня научил. Кен – очень умный специалист. Он много разговаривал, особенно с капитаном и ассистентами. У него огромный опыт, огромные заслуги. Просто с ним не удалось достичь главной цели. Но все равно считаю, что команда при Хичкоке играла хорошо.

В 2016-м тренер высказал мнение, что Тарасенко надо чаще идти в по-настоящему тяжелые зоны, под ворота.

– Только так он станет сильнее, – рубанул седоусый коуч. – Влади надо будет забивать все больше и больше таких голов, делать это стабильно. Потому что соперники с каждым сезоном станут все глубже анализировать его игру и не позволять, например, оказываться в удобных для него точках при розыгрыше большинства. И голы надо будет выгрызать. Есть, например, разница в том, против кого он играл в двух первых своих сезонах в НХЛ и против кого сейчас. Когда Тарасенко только приехал, он в основном выступал в третьем звене, и это принесло нам большую соревновательную пользу – оппонентам, пытавшимся понять, от кого исходит наибольшая опасность, пришлось распыляться. А в этом сезоне против Влади уже акцентированно выпускают лучших хоккеистов своих клубов. Играть в первом-втором звеньях против ведущих защитников – это совершенно другое дело.

Четыре года спустя, в 2020-м, услышав от меня мысль Хичкока о необходимости играть в тяжелых зонах, форвард с нею полностью согласился. Но добавил:

– Проблема в том, что у тебя есть бросок, и забивать получается с него. Возьмем буллит в финале конференции. В сезоне пробовал какие-то обманные движения – и не получалось штрафные броски забивать. А тут подумал: выйду и просто брошу, постараюсь попасть. Попал. И в следующий раз невольно подумаешь, что сделать – бросать или пытаться что-то сделать сложно и красиво?

И когда какой-то промежуток игр не забиваешь – невольно упрощаешь игру. Забиваешь с броска – и тебе кажется, что туда, в эти самые тяжелые зоны, можно не ехать. Катаешься, ждешь паса. Но бывают моменты, когда пас не приходит. И тебе надо ехать туда и бороться за отскоки. За то, чтобы в тебя попала шайба.

Как бы это парадоксально ни звучало, чем больше ты будешь оказываться в тех зонах, тем больше у тебя будет моментов для броска. Потому что люди не будут заранее знать, что ты сделаешь. Если катаешься вокруг и ждешь, то тебя просто перекрывают – если, конечно, с тобой не играет какой-то нереальный плеймейкер, который может вывести тебя на бросок за секунду. У тебя нет ни моментов, ни контроля шайбы. А если нет контроля, то нет уверенности в себе, в шайбе, в руках, вообще в игре.

В этом плане я с Хичкоком согласен. Кататься вокруг – это иногда проходит в регулярном чемпионате. А в Кубке надо играть по-другому, напрягать защиту. Ты просто понимаешь: один раз приехал сюда – выиграл позицию, другой – шайба к тебе отскочила, третий – момент для кого-то создал. Вопрос ведь не только в голах, а в том, что своими действиями ты можешь создать момент партнеру.

Потрясающе интересно Володя раскладывает игру снайпера на составляющие, правда? Естественно: сын тренера. После такого рассказа совсем не удивлюсь, если Тарасенко и сам пойдет по тренерскому пути. Потому что он не просто творит на льду инстинктивно, на таланте, а четко понимает, как и что работает. И игра у Хичкока, человека, который предпочитает трудяг, этому в немалой степени поспособствовала.

Что же до отношения клуба к россиянину, то оно все же было очень благожелательным. Иначе едва ли генеральный менеджер «Сент-Луиса» Дуг Армстронг как-то раз просто сел бы на самолет и полетел в Новосибирск. К Тарасенко и его родным. Просто чтобы увидеть, как они живут, и лучше его понять.

– Было весело, – вспоминал Владимир уже после победы в Кубке Стэнли. – Дуг ходил на ужин к бабушке и дедушке домой. Для меня это тоже очень много значило. Новосибирск – не самый ближний город к Америке, чтобы приехать и навестить семью. Для нас это было доказательство его серьезных намерений. Все было как надо – бабушка правильный стол накрыла. Посидели, поговорили. Возможно, Дуг узнал российскую культуру чуть лучше.

Не то что я хочу сказать хорошее о генеральном менеджере. Но вот к прошлому плей-офф 36-летний Крис Торнберн уже не играл в хоккей[8]. Он не числился в клубе, но на Кубок его взяли в команду, и он был с нами. Потому что, когда люди заканчивают, они чувствуют себя очень плохо. Мы, капитан и ассистенты, разговаривали с Армстронгом, что это было бы круто, но решение все равно было за ним. В итоге он позвал его и Криса Батлера, и они были с нами на параде. Для ребят-ветеранов, которые уже закончили, это много значило. И Дуг делал массу таких хороших вещей по отношению к игрокам.

Армстронг, как раз в 2010-м (в год драфта Тарасенко) и ставший генеральным менеджером «Сент-Луиса», осуществил сделку, позволившую клубу заполучить снайпера из России. Насколько помнит Володя, она была первой для Дуга в «Блюз».

16-й по очереди тогда должна была выбирать «Оттава», но она отдала свой драфт-пик «Сент-Луису» в обмен на защитника Дэвида Рундблада. И «Блюз» приобрели права на Тарасенко.

Ситуацию перед тем драфтом, проходившим в Лос-Анджелесе, он вспоминает как нервную. Разговаривали с ним 25 клубов, но совсем недавно как раз только открылась КХЛ, и многие опасались, что российские игроки не захотят уезжать от тех денег, которые давала новая лига.

Это называлось «русским фактором» и во многом было справедливо. Володя доказывал североамериканцам, что сам он хочет играть именно в НХЛ, но ему, как и остальным, не больно-то верили. По предвзятым вопросам он физически чувствовал, что пресловутый фактор – существует. Иногда это походило на допрос: «А почему этот не приехал?» Что 18-летний мальчишка мог ответить?

А одно собеседование проходило в совсем своеобразных условиях: десять-двенадцать представителей клуба НХЛ сидели под кондиционером, зато Тарасенко, в костюме, – под мощным солнечным лучом из окна. День был летний, в отличие от «экзаменаторов» для него – жара нереальная, пот градом, большие, чем на хоккейной площадке, нервы…

Его обещал выбрать «Рейнджерс», но в последний момент ньюйоркцы почему-то изменили решение, предпочтя канадского защитника Дилана Макилрата, в итоге сыгравшего в НХЛ всего 66 матчей. Володя приехал на драфт со своим агентом Алексеем Дементьевым, и когда, сидя в зале, они увидели, что работавший скаутом в клубе из Нью-Йорка прославленный советский защитник Владимир Лутченко не пошел на сцену – поняли, что «рейнджеры» Тарасенко «прокатили». В этот момент возникла мысль, что его вообще не выберут в первом раунде.

Однако когда еще не объявили его фамилию, но сказали: «Из Новосибирска…» – Владимир понял, что настал его черед. Потому что из Новосибирска в том году даже теоретически не могли драфтовать больше никого. А уж тем более – в первом раунде.

Где находится Сент-Луис, он на тот момент не знал. «Блюзмены» были не самым медийным клубом в России.

Ничего – быстро выяснил. И, конечно, ни о чем не жалеет.

* * *

В НХЛ любят придумывать хоккеистам прозвища, и Тарасенко, как и в 90-е годы другого мощного форварда из нашей страны Андрея Коваленко, нарекли Русским Танком. Что неудивительно при такой характеристике от авторитетного канадского спортивного телеканала TSN после сезона-2014/15, в рейтинге которого Владимир занял восьмое место в НХЛ: «Раскачавшись до невероятных размеров, не потерял в пластичности, и хотя дистанционная скорость, пожалуй, просела, взрывная работа ног в порядке. В силовом дриблинге это просто монстр, настоящий танк, снабженный лучшим кистевым броском в лиге».

Но самому Володе все эти танки пришлись не по душе. Объясняя мне в интервью для «Спорт-Экспресса» весной 2016 года, почему он в принципе не любит прозвища, Тарасенко сказал:

– Потому что мы привыкли называть друг друга в основном по именам, иногда сокращенным. Так нас воспитали. От этого уже никуда не уйдешь: если в детстве так заложили, тяжело себя потом переделать.

Тем не менее он – переделывал. Например, вначале прикрепили к нему в клубе переводчика – английский Владимир понимал, но разговаривать стеснялся. Дает первое интервью – и слышит, что толмач ретранслирует не то, что он сказал, добавляет отсебятину.

После двух-трех таких неточностей, которые Владимир четко уловил, он попросил сменить переводчика. Клуб нанял даму, которая работала очень добросовестно, но ничего не понимала в хоккее и не знала его терминов. В итоге, слушая перевод, журналисты посмеивались. И тогда Володя сказал в клубе: давайте лучше сам буду говорить. Пусть криво-косо, зато с полной ответственностью за свои слова.

И вскоре заговорил. Тарасенко перечисляет партнеров, с которыми он в первом сезоне больше всех общался и которые помогли ему освоить английский: Кевин Шаттенкирк (с этим известным защитником «Блюз» поселили Владимира в номере на выездах), Райан Ривз, Крис Стюарт, Брайан Эллиотт, Мэтт Д’Агостини… Взяли под свое крыло, учили разным словам. Каждый день Влади зубрил по одной новой фразе.

Все это происходило ненавязчиво, в шутливом ключе – но так он в конце концов и заговорил. А Баррет Джекмэн, которого в одном из интервью Владимир назвал лучшим одноклубником, который у него когда-либо был, отвечал на кучу его хоккейных вопросов, объяснял, как нужно вести себя в лиге. Помогло и то, что в «Блюз», причем в одной тройке с ним, оказался финн Йори Лехтеря, с которым они когда-то играли в «Сибири».

В российские времена Володиной карьеры ходили разговоры о некоторой его слабости к пицце и вообще мучному – но в беседе 2016-го он кратко сказал мне: «Это урок, который состоялся». И когда уже за океаном ему объяснял какие-то вещи Хичкок, то, даже если они ему и не нравились, он впитывал, учился и становился сильнее. Многие другие на его месте упрямились, стояли на своем – и давно сошли с серьезной сцены, а кое-кто так до нее и не добрался.

Но Тарасенко – внук своего деда и сын своего отца. Они закладывали в него этот спортивный дух, это понимание дисциплины, этот инстинкт, что тренер, конечно, может быть не прав, но он – тренер.

– Хичкок нормально тренирует. Достается всем – и справедливо, – подытожил он в нашем разговоре в 2016-м. – Ничего не поделаешь, если тренер тебя ругает. Это хоккей, и надо слушаться.

* * *

В 2015 году, после двух с половиной сезонов в НХЛ, когда индивидуальная статистика Тарасенко росла чуть ли не вертикально (8 голов и 19 очков в первом послелокаутном полусезонье, 21 и 43 во втором, 37 и 73 в третьем), «Сент-Луис» подписал с ним восьмилетний контракт на 60 миллионов долларов. Сейчас такое соглашение для игроков его уровня кажется вполне обычным, а в те времена, по оценке ESPN, оно не то чтобы взорвало, но повлияло на рынок контрактов восходящих звезд. И когда за последующие четыре сезона больше Владимира в лиге забил только Александр Овечкин – 183 против 145, – вряд ли кто-то вспомнил и пожалел о потраченных клубом из Миссури деньгах.

– Эйфории не было, – рассказывал мне Тарасенко о своих ощущениях после подписания многолетнего договора, сделавшего его долларовым миллионером. – Была радость, что подписал контракт – не в плане денег, а в плане определенности, что следующие восемь лет можно провести в одной команде. И сосредоточиться на достижениях – в первую очередь командных, а затем личных. Порадовались немного, отметили – и летом начали работать.

Четвертый из этих восьми сезонов станет для Владимира триумфальным, кубковым.

Когда я спросил его во время того нашего интервью в Сан-Хосе, реально ли для него забивать, как Ови, по 50 за сезон, он ответил:

– Думаю, нет ничего нереального. Просто для этого нужно много работать и верить в свои силы. И тогда результат обязательно придет. Прибавлять нужно во всем. Голы просто так, из воздуха, не приходят. Каждый – результат долгой работы. И на тренировках, и непосредственно в той смене, в которой ты забиваешь. Остановишься – и даже если сегодня ты лучший, завтра перестанешь им быть.

Правда, мой тогдашний вопрос, в каких игровых элементах он как снайпер берет с Овечкина пример, вызвал у моего собеседника легкое недовольство:

– А почему вы сразу же говорите, что я беру пример?

Правда, он тут же себя осадил:

– С другой стороны, и говорить, что не беру, – тоже неправильно. Правильнее будет так: слежу за лучшими игроками, которые забивают много голов. В частности, за русскими ребятами. Не сказать, что что-то у них беру, но наблюдать в любом случае полезно, – возможно, почерпнешь новое. Однако главное – развивать свои сильные стороны и стараться быть самим собой, а не пытаться кому-то подражать.

– Позволяет ли консервативная, достаточно оборонительная игровая система Хичкока отдельно взятому игроку в принципе забивать 50 голов? – спросил я.

– Нормальная система. Просто уделяется внимание обороне – но и атаке не меньше. Поэтому все возможно.

Ни космические 50, ни 45 шайб в регулярном чемпионате пока так и не стали для Владимира реальными, но 40-голевую отметку он однажды покорил – как раз в том сезоне, когда мы с ним об этом говорили. И, что важнее, пять сезонов подряд Тарасенко забивал за «Блюзменов» больше 30 голов в регулярном чемпионате. Показатель гроссмейстерский и стабильность – тоже. В одном-то чемпионате сверкнуть может каждый, а ты поди забрось за шесть лет двести с лишним шайб!

Хотя легендарный Бретт Халл, один из лучших снайперов за всю историю НХЛ, по сей день живущий в Сент-Луисе, на Матче звезд-2020, проходившем в этом городе, сообщил мне, улыбаясь:

– Вот что я вам скажу, как человек из Сент-Луиса и болельщик «Блюз»: нам нужно, чтобы Влади Тарасенко стал как Алекс Овечкин и забивал пятьдесят голов каждый год, а не тридцать! И у него есть все качества, чтобы делать это.

Понятно, Халл, человек из топ-10 по голам в НХЛ всех времен, меряет нападающих по своим и овечкинским меркам. Но не всем же быть великими. Кому-то – просто выдающимися и большими…

Последний год из этой пятилетки Тарасенко, в которой он забивал 30 и более голов, увенчался Кубком Стэнли.

Всю первую половину сезона, которому суждено было стать для «Сент-Луиса» триумфальным, ходили, однако, слухи о том, что Владимира обменяют. Страшно даже представить, как обидно было бы ему, окажись сценарий именно таким: «Блюзмены» выиграли бы Кубок, но без него. К счастью, как и во многих других случаях, реальностью домыслы не обернулись.

– Лично видел газету в Бостоне, где на первой полосе была моя фотография с подписью, что я должен ехать в «Брюинз», – вспоминает Тарасенко. – Якобы я был одной из целей «Бостона». Честно говоря, в какой-то момент фокусировался на этом довольно сильно. При этом после первой операции на плече сезон начался очень тяжело. Не получалось вернуть плечу быстрый бросок. Меня постоянно накрывали, вратари читали, да и вся команда плохо играла.

Были собрания команды, на которых звучало: у нас хороший коллектив, сильные ребята, но если мы не возьмемся за ум, обменять могут кого угодно куда угодно. А для меня самой больной темой было то, что мы только переехали в этот дом, дети ходят в школу, Яна беременна третьим ребенком. Я чувствовал, что не могу подвести семью.

В тот момент меня волновала не столько даже смена команды и то, что подумают болельщики, а то, что придется перевозить всех. Чисто психологически это было тяжело. Но ближе к концу января, как раз после паузы на Матч звезд, плечо стало вести себя намного лучше. Начало получаться забивать, у меня пошла серия с очками. Все встало на свои места. В итоге, когда был дедлайн, вообще никого не стали менять. И считаю это одной из составляющих победы. Нам дали понять, что руководство игрокам доверяет. И, когда, наконец, все эти разговоры утихли, мы сконцентрировались на Кубке и пошли к цели.

К тому времени у «Блюз» уже несколько месяцев как сменился тренер. Многие говорили о том, что с Майком Йео, в отличие от Хичкока и Беруби, Тарасенко не сработался, но сам он от разговора на эту тему уходит:

– На самом деле я не фанат ворошить то, что было…

Но каким образом Беруби удалось все перевернуть? Как за период с 3 января до середины июня можно превратить клуб, занимающий последнее, 31-е место в лиге, в обладателя Кубка Стэнли?

– Начну с того, что он не пришел в команду, а уже в ней был, в роли одного из ассистентов тренера, – вспоминает Тарасенко. – Знал, кто какой игрок и человек. В принципе основным изменением стало то, что победы начали восприниматься как нормальный результат. Не сюрприз, удивление и чудо, а норма. Но не обыденность. То, что должно быть.

Когда мы находились на последнем месте, было много слухов об обменах, в том числе моем. Все понимали, что, хотя до плей-офф и всего семь очков, но место-то – последнее! То есть нам нужна была победная серия. И мы, выиграв одиннадцать матчей подряд, после этого уже были в кубковой зоне. В тот момент все уже думали о Кубке. Даже на Новый год, как бы это ни звучало странно. Я не сторонник что-то приукрашивать, но были мысли: если перевернем сезон – а мы можем это сделать, – то произойдет что-то особенное. Почему? На опыте предыдущих лет.

В один год мы почти взяли Президентский кубок. Но были слишком сосредоточены на том, чтобы выиграть дивизион, конференцию – и, мне кажется, слишком маленький акцент делался на победе во всем Кубке. Хотя все считали нас одними из фаворитов – ничего не получалось.

А в чемпионском сезоне не было никаких ожиданий со стороны, все списали нас со счетов. Что позволяло спокойно готовиться к рывку, не отвлекаясь на дифирамбы, как «Торонто», «Вашингтон», другие. Мы помнили об опыте «Лос-Анджелеса», который зашел в плей-офф с восьмого места на Западе и за весь Кубок проиграл, кажется, всего шесть матчей[9]. Главное – попасть в число этих 16 команд, а там уже все начинается с нуля.

В критический момент серии второго круга с «Далласом» Тарасенко получил неожиданный телефонный звонок. От Вячеслава Фетисова. Прочитав об этом факте, не мог не спросить у Володи, что был за разговор.

– Мы были знакомы. Виделись на Олимпиаде в Сочи и еще пару раз. Но не на таком уровне, чтобы звонить друг другу. Поэтому я был приятно удивлен. Мы потом приглашали его на празднование победы в Кубке в Новосибирск, но он не смог приехать. Звонок был при 3–3, перед седьмой игрой. Вячеслав Александрович сказал, что если мы выиграем этот матч, то, возможно, сделаем в этом году что-то большое. И пожелал удачи, что мне было очень приятно. Не каждый день тебе звонят такие легенды российского и мирового хоккея. Плюс это было очень искренне. Фетисов сказал, что болеет за нас, когда идет плей-офф, смотрит наши игры. Это придало уверенность. Может, после его слов для меня и наступили какие-то изменения в Кубке. Финал Запада с «Сан-Хосе» получился хорошим. Так что это был очень важный звонок в плане психологии и поддержки.

Более подробно о знакомстве с Фетисовым рассказал в уже не раз упомянутом здесь интервью дедушка Тарасенко:

– На Олимпиаде в Сочи не только посмотрел матчи, но и пообщался с тренерами и функционерами. Хорошо поговорили с Фетисовым, Юрзиновым. Ходил в свитере с фамилией Тарасенко, и они сами ко мне подошли. Особенно много беседовали с Вячеславом Александровичем – практически после каждой игры.

– Где вы его повстречали?

– НХЛ перед Олимпиадой всегда ставит свои условия. Одно из них заключается в том, что для всех игроков НХЛ должен быть отдельный офис. Также туда имеют доступ родственники хоккеистов. Для прохода выдаются специальные аккредитации. Никто посторонний не проникнет, даже игроков олимпийских сборных, выступающих не в НХЛ, туда не пускают. Место выделили прямо на стадионе, в подтрибунном помещении. Там можно хорошенько перекусить, даже выпить вина или пива.

Игроки приходят туда после каждого матча и общаются. Приводят детей, фотографируются друг с другом. У меня тоже много фотографий осталось: с Овечкиным, Фетисовым и другими. Я буквально перед отъездом прочитал книгу Фетисова «Овертайм» – думаю, вдруг его встречу, хоть будет что сказать. И тут гляжу – Фетисов сам ко мне присматривается. Разговорились…

Теперь понимаете, почему в решающий момент серии «Сент-Луиса» с «Далласом» легендарный капитан сборной СССР, двукратный обладатель Кубка Стэнли и член Зала хоккейной славы в Торонто захотел позвонить и поддержать именно Тарасенко, словно передав ему свою победную ауру?

Это и называется – связь времен.

* * *

Победа в Кубке Стэнли – вещь настолько эмоциональная, что чем подробнее расспрашиваешь о ней чемпиона – тем больше выясняется новых любопытных деталей. В подкасте на русскоязычной версии официального сайта НХЛ Тарасенко рассказывал, что после шестого матча здорово повели себя сент-луисские болельщики. Несмотря на крупное поражение, они не просто не ушли с трибун и не освистали команду, а долго скандировали слова поддержки.

– В предыдущем сезоне, если все было плохо, они вообще нередко уходили после половины игры, – вспоминал Владимир. – В начале чемпионского тоже довольно жестко выказывали недовольство. Поэтому то, что произошло после шестого матча финала, стало довольно неожиданным. Ажиотаж был огромный, а тут 1:5. Я ожидал всего, но не того, что они начнут скандировать: «Let’s go, Blues!» и «Мы хотим Кубок!» Мы вернулись в раздевалку, за нами зашел Беруби и сказал: «Вы все слышали. Собираем сумки, завтра вылетаем в Бостон и выигрываем матч». Огромное преимущество этого тренера заключается в том, что даже из крупных поражений никогда не делалось трагедии. Всегда было ощущение уверенности в том, что все идет по плану. Случилось – и случилось. У нас следующая игра, там все поправим.

Я напоминаю Владимиру, что было после паса рукой в третьем матче полуфинальной серии с «Сан-Хосе». В овертайме эта передача Тимо Майера не по правилам, которую прозевали судьи, привела к победному голу защитника «Шаркс» Эрика Карлссона. Тогда Беруби сразу сказал: «Чтобы никто не говорил об этом ни слова в интервью! Делать вид, что этого не было! Просто на следующую игру выходим и выигрываем».

– Это было очень грамотно с его стороны, – кивает Тарасенко. – Вообще, Беруби – честный, объективный. Все знают, какой он был хоккеист – тафгай. У него очень большой спрос с игроков. Он может высказать любому, если что-то не так делаешь. И подсказать. У нас очень доверительные отношения не только с Крэйгом, но и со всем тренерским штабом, считаю, очень грамотно подобранным. Это помогает команде играть хорошо.

* * *

Когда мы в день седьмого матча финальной серии «Бостон» – «Сент-Луис» разговаривали с Игорем Ларионовым, и он сказал мне, что выиграют «Блюз» – я очень хотел поверить, но не поверил. Однако мудрый Профессор, который знает о хоккее все, оказался прав!

«Блюз» впервые в истории выиграли Кубок Стэнли. Притом что 3 января находились на последнем месте в НХЛ, а супергерой седьмого матча с «Бостоном», вратарь Биннингтон, позволивший себе пропустить только при 4:0, к началу 2019 года не сыграл ни одного матча в стартовом составе какого-либо клуба НХЛ в карьере! Очередная невероятная история этой лиги.

Биннингтон стал одним из главных хитов кубковой победы «Сент-Луиса». Вратарю в уже не самом юном возрасте впервые дали шанс в НХЛ, когда «блюзмены» шли на последнем месте. И вдруг он встал в ворота стеной! До такой степени, что команда поднялась в зону плей-офф, а там снесла всех на пути к вершине. С голкипером-новичком.

– У нас с Биннингтоном один агент, да и вообще Джордан хороший парень, – говорил Тарасенко. – Мы общаемся. А его история – она про то, как получить шанс, потерять его, потом еще раз получить. И такое бывает. Он не просто с улицы пришел, хотя такая версия, понимаю, и звучит красиво. Джордан был у нас в лагерях до этого. Мы все знали, кто такой Биннингтон. Но, когда он выходил на свою первую игру в Филадельфии, думали: «И что сейчас будет?» В тот момент команда находилась в таком положении, что вообще все воспринималось бы как норма. Он вышел, сыграл уверенно, мы победили. И пошло-поехало.

Я слушал Тарасенко и вдруг вспомнил, как Джанин, замечательная хозяйка дома, который я тогда снимал в Тампе, научила меня американской идиоме, идеально подходящей к этой ситуации: «You have to suffer to sing the blues!» – «Ты должен выстрадать право петь блюз!»

«Сент-Луис» выходил в финал Кубка Стэнли в первых трех сезонах своего существования, после первого расширения лиги. Тренировал его тогда молодой Скотти Боумэн. Но новая команда не могла противостоять в финале зубрам – «Монреалю» и тому же «Бостону», за который Бобби Орр забивал легендарный гол в полете, изображенный позже на открытках и монетах.

А потом четыре десятка лет у «Сент-Луиса» не было никаких финалов. И вот – Кубок! Когда пятью месяцами раньше об этом мог заикнуться только безумец. Им и оказался элитный тафгай Беруби, впервые возглавивший клуб НХЛ в ноябре 2018-го и семь месяцев спустя осуществивший мечту всех хоккейных тренеров мира.

В этой финальной серии «Блюзменов» порой кромсали и крушили – 2:7, 1:5. Однако под тяжестью стольких шайб они гнулись, но не ломались. Как не ломался когда-то после самых жестоких драк на льду и сам Беруби по прозвищу Вождь. Простой и честный мужик, который поставил команде простой и честный хоккей. Не всегда Кубок Стэнли можно выиграть изысканно. Но его всегда выигрывают по делу. Потому что четыре серии до четырех побед каждая невозможно выиграть не по делу. Кубок Стэнли – самый справедливый приз в спорте, который только можно было придумать.

Время Тарасенко в том плей-офф наступило, начиная с финала Западной конференции против «Сан-Хосе». Он набирал очки во всех без исключения встречах этой серии, а в переломном пятом матче на выезде, выигранном в одну калитку, 5:0, на его счету оказались гол и две результативные передачи.

Сам он забил с буллита, заработанного им же, когда шикарному защитнику «Акул» Бренту Бернсу даже его хоттабычевская (только черная) борода не помогла остановить по правилам выход Тарасенко «один в ноль». Не сближаясь с Мартином Джонсом, наш край бросил в ближнюю «девятку». И мы помним его объяснение, почему – форвард просто положился на свой испытанный бросок после нескольких неудачных попыток обыгрыша в регулярном чемпионате. Это был первый реализованный буллит в Кубке Стэнли в истории «Блюз»!

Наконец, в шестой встрече Владимир забил победную шайбу и вывел команду в решающий раунд. И там, в финале, не остановился, забив три гола в первых четырех матчах. А блистательным голевым пасом в седьмой встрече в Бостоне все, по сути, и закончил – счет стал 3:0, и отыграть такой разрыв хозяевам оказалось не под силу. Выиграв борьбу в углу площадки, он успел поднять голову, увидеть, куда набегает Шенн, и вложить ему шайбу в клюшку. Когда Володя поднимет Кубок над головой, американские комментаторы скажут: «Хоккеист во втором поколении, олимпиец во втором поколении – его отец играл у Виктора Тихонова в 94-м году».

А еще вторая голевая атака «Сент-Луиса» в седьмом матче финала началась с того, что казалось бы, чисто атакующий игрок Тарасенко в своей зоне в каком-то футбольном подкате прервал передачу соперника и начал атаку своей команды. Потому что понимал: you have suffer to sing the blues!

Владимир стал единственным из россиян, кто вошел в снайперские и бомбардирские топы плей-офф-2019. По голам – 11, третье место. По очкам – 17, восьмое. По передачам все скромнее, но больше их с Панариным (шесть) никто из наших в том Кубке Стэнли не сделал.

– Насколько велика, на ваш взгляд, была роль Тарасенко в выигрыше Кубка Стэнли? – спросил я во время Матча звезд-2020 как раз таки в Сент-Луисе одну из главных легенд «Блюз», защитника Эла Маккиниса.

– Огромна! – воскликнул он. – Люди должны понимать, что, когда ты выходишь в плей-офф и имеешь в своем составе такого снайпера, как Тарасенко, на нем концентрируется невероятное внимание. И становится намного сложнее давать результат каждую игру. Но когда он делал это… Для меня важнейшим был гол, который он забил в Бостоне, когда вратарь сделал сэйв, шайба лежала, он был фактически на спине, но ухитрился перевести шайбу в ворота. Это был гол колоссальной важности, очень командная игра, которая нам была нужна от него.

– Какое место, по-вашему, Тарасенко займет в истории «Блюз»?

– Прямо сейчас сказать сложно, поскольку мы надеемся, что ему предстоит провести еще много лет в «Сент-Луисе». А исходя из того, что есть сейчас, он и Бретт Халл – два по-настоящему прирожденных снайпера в истории «Блюз». У обоих – великолепный, не просто мощный и точный, но и очень быстрый бросок. При игре пять на пять Тарасенко, насколько помню, находится в пятерке лучших снайперов лиги за последние несколько лет. Он для нас – Олл-Стар каждый год, чрезвычайно важный игрок. Уверен: когда Влади будет заканчивать карьеру, он окажется одним из величайших игроков в истории «Блюз».

Дай бог, чтобы это произошло еще нескоро. А пока я продолжаю диалоги о Тарасенко с североамериканцами, вместе с которыми или под руководством которых он в 2019 году завоевал Кубок Стэнли. Следующий на очереди – уже неоднократно упомянутый в этой главе генеральный менеджер «Блюз» Дуг Армстронг.

– Влади – он и есть Влади еще с того момента, когда мы его задрафтовали и он впервые сюда приехал. Он забивает. Он постоянно угрожает воротам. Даже когда по каким-то причинам шайба от его клюшки не влетает в сетку, Тарасенко всегда остается опасным игроком, на котором сопернику необходимо сосредоточивать предельное внимание своих ведущих защитников – а это, в свою очередь, развязывает руки другим нашим игрокам.

В этом плей-офф обратило на себя внимание, что Влади начал по-новому использовать свои габариты. Мы вовсе не ставим ему задачу «перемалывать» соперников, но он от природы – массивный, сильный мужчина, и когда начинает играть атлетично и лишать чужих игроков баланса, это делает их задачу еще сложнее. Тарасенко абсолютно обоснованно является суперзвездой в этой лиге – и продолжит ею оставаться.

Далее общаюсь с главным тренером Крэйгом Беруби. Он говорит об игре Тарасенко в двух последних раундах:

– Да, он поймал свой хоккей! В том числе связываю это с тем, что Влади стал гораздо больше вовлечен в игру без шайбы. Он очень много работал, катался, играл в тело. По ходу плей-офф Тарасенко превратился в настоящего двустороннего игрока, который покрывает всю длину площадки в двести футов[10]. Безусловно, он забивал голы в очень важные моменты для нас. И это имело для команды огромное значение.

– Что стало для него поворотным моментом в плей-офф?

– Не уверен, что был какой-то один момент. Мне кажется, все шло шаг за шагом. Просто он работал, и постепенно хороших вещей в его игре становилось больше. Игрок это почувствовал, обрел уверенность, и это проявилось на площадке. Прогресс стал результатом его работы. Понятно, что снайперу нужно забивать голы. С «Далласом» он забил кое-что в большинстве, и это ему помогло. Ну а с финала конференции против «Сан-Хосе» голы и очки пошли на постоянной основе.

* * *

В июньском Лас-Вегасе 2019-го, в дни вручения индивидуальных призов НХЛ, я поинтересовался у Беруби, была ли опасность того, что травма плеча, полученная Тарасенко во втором матче финальной серии с «Бостоном», не позволит ему дальше играть.

– Не думаю. Он крепкий парень! – эмоционально отреагировал бывший тафгай. – На следующий день Тарасенко пришел на тренировку и сказал: «Я в порядке и готов играть!» Поэтому я не был сильно озабочен на эту тему. Слушайте, это финал Кубка Стэнли! Когда ты видишь, как тот же Здено Хара выходит на игры со сломанной челюстью, зная, что его никто не будет жалеть… Они хотят выиграть, и если для этого нужно выйти на лед в таком состоянии – сделают это!

Тот сезон – как, собственно, и все последние – у Володи с точки зрения травм выдался сложным. В феврале-марте он пропустил несколько игр из-за операции на локте, который полностью разрезали. А в плей-офф сначала обострилась старая травма колена, которая вызвала большой дискомфорт, затем, во втором матче финальной серии, у Тарасенко проскользнул конек, он упал на руку – и на эту руку свалился бостонец Юханссон. Он лежал на руке форварда, Тарасенко не мог ее выдернуть, а соперник давил на нее сверху. И Владимир чувствовал, как плечо медленно, но верно покидает свое привычное место…

Даже когда Володе очень больно, он всегда старается уехать со льда, сделав вид, что все не так плохо. Вот и тогда пришел в раздевалку, где плечо вставили обратно. Съел какие-то сильные обезболивающие – плохо понимал, что происходило вокруг, сидел, как на отдыхе, но боли не было.

А потом вышел доигрывать матч. Плечо замотал, но таблетки уже не пил. Ведь с ними нет боли, но нет и концентрации. Гол в том матче он забил еще до травмы, а в следующем – уже с ней. Бросать ему с таким плечом было тяжело, почти невозможно.

Иван Барбашёв вспоминает:

– Да, он мне говорил, что было больно. Но это Володя! Настоящий боец. Все понимают, что у него очень хороший бросок. Но, если честно, я даже не заметил, чтобы с травмой он стал хуже. Все равно бросал в полную и даже вел силовую борьбу. В регулярном сезоне я это видел нечасто, но в плей-офф он вышел в этом плане на другой уровень. Да еще и при травме плеча! Это тоже пример.

– Кому-нибудь было известно о травме Тарасенко? – спрашиваю Дуга Армстронга. Тот улыбается:

– Никому, кроме нас. Соперники ни о чем знать не должны, нельзя давать им лишние козыри, тем более – в плей-офф. Его больно ударили, но он вернулся. Влади мало тренировался, но был одним из многих наших игроков, которые в это время сезона готовы выходить и отдавать себя игре и борьбе целиком, невзирая на травмы. Это показывает, какой все-таки особенный турнир – Кубок Стэнли.

Теперь он больше искал моменты на добиваниях, что в третьей игре и произошло. Или отдавал пасы. Как в седьмой.

– Пас на Шенна из угла тогда получился на загляденье, – сказал я ему.

– Спасибо, – поблагодарил Владимир. – Сам удивился. Приходится тоже в какой-то степени поднимать командный дух. Я ассистент капитана, и очень многое зависит от того, какой пример людям ты подаешь. После травмы вернулся в игру, и мне парни из команды говорили: «Мы знаем, с какой болью ты выходишь. Молодец, и мы будем играть за тебя. Давайте-давайте, ребята, за Влади!» В такие моменты ты чувствуешь, что поступаешь правильно.

Конечно, какие-то вещи не дали мне сыграть в полную силу. Но получилось как получилось. Ни о чем не жалею. Да, было тяжело. Но для меня было удивлением, сколько людей в плей-офф играют поломанными. И не жалуются. Наверное, это дорогого стоит. В такие моменты ты понимаешь, что играешь ради чего-то действительно важного.

Дальше в нашем разговоре пошло такое развитие темы травм, от которого не может не бросить в дрожь. Началось с моего вопроса, не обалдел ли он, увидев, что против «Сент-Луиса» вышел более чем 40-летний защитник Здено Хара со сломанной челюстью.

– Я ведь ему руку пробил еще в первой игре, когда он заблокировал мой бросок! – вспомнил Тарасенко. – Это как раз то, о чем говорю. Да, была установка, что его надо бить. И били его специально. Так же и мне люди в разные годы говорили, что знают, какие у меня травмы. И специально лупили клюшкой по пальцу, руке, колену… Как узнают? Бывают всякие утечки. Например, через журналистов, которые делают вид, что разговаривают по-дружески, а потом пишут какие-то вещи в интервью. Но в этом плей-офф мы все довольно хорошо скрывали.

– Никто не узнал?

– Ни про колено, ни про плечо. Есть люди, о которых известно: если их бить – они теряют свою игру. В моем случае наоборот – мне нравится, когда начинают так делать, я завожусь. Это соперникам становится ясно со временем. Когда только приезжаешь в лигу, тебе тут же начинают наносить дешевые удары, бить по рукам и ногам. Проверяют. И, если человек не скисает, отвечает голами, потом уже появляется другая установка – наоборот, его не трогать. Потому что он будет играть только лучше. Даже со сломанной челюстью Хара очень хорошо сыграл. И дух «Бостона» определенно приподнял. Конечно, это был очень эмоциональный момент, когда его объявляли в первой пятерке, и бостонские трибуны заревели. Круто было.

Сейчас понимаю, что в обычных играх, в регулярке, с такими травмами тяжело выходить на лед, потому что нет какой-то экстрамотивации. А в плей-офф, как бы глупо это ни звучало по отношению к здоровью, ты понимаешь: вот вылетело плечо во втором матче. У тебя еще пять игр максимум, а потом можешь лечиться сколько угодно. Осталось всего ничего, и надо дотерпеть. Будь что будет.

Тут уж, коль скоро пошел у нас такой откровенный разговор – и я прекрасно понимаю, что от действующего игрока такое нечасто услышишь, – интересуюсь:

– А бывает в хоккее переход некой грани? Даже если дают установку – бить по больному месту, что вы воспринимаете как подлость?

В ответ звучит мощнейшая фраза:

– Подлость в хоккее – понятие растяжимое. Люди делают то, что позволяет им кормить свою семью. Даже те игроки, у которых репутация грязных, поступают так потому, что, во-первых, нужно зарабатывать деньги, а во-вторых, приносить пользу команде. Что они тем самым и делают.

– Отвратительно, да? – вставляет реплику Яна.

А ее муж продолжает:

– Если посмотреть на это трезво, у каждого – своя задача, своя роль на льду. Я играл с тем же Лапьером, с Оттом, который сейчас входит в наш тренерский штаб. Их ненавидели игроки других команд. Я на них раньше смотрел по телевизору и думал, что они нехорошие люди. А когда познакомился близко, то понял: это одни из лучших людей, которых я знаю! Открытые, добрые. Настолько тепло относились к партнерам по команде, что я никогда не сказал бы, что они на льду занимаются вот таким! То же говорят и про Маршана.

А я как раз хотел спросить Тарасенко про этого очень талантливого, но столь же и грязного форварда «Бостона», которого даже Барак Обама на приеме в Белом доме по случаю победы «Брюинз» в Кубке Стэнли назвал «маленьким комком ненависти»? Это было, конечно, не изобретением тогдашнего президента США, а цитатой одного журналиста – но Брэд сам потом говорил, что на несколько секунд «поплыл», услышав от Обамы вопрос на эту тему.

– Каждый делает то, что может, а клуб его за это оценивает, – философски рассуждает Тарасенко. – Да, есть определенные приемы, с помощью которых людям наносятся травмы. В финале Маршан пытался под меня подсесть, когда я ехал в средней зоне. Судьи сказали, что ничего не было, но я-то знал, что он так поступает часто. И если человек не готов, то делает сальто.

Очень важно, особенно в плей-офф, не дать волю эмоциям. Когда тебе говорят или делают обидные вещи, один вариант, который у тебя есть, – потешить свое эго и доказать, что ты, мол, мужик, ответил, не промолчал. Но в то же время ты этим добьешь свою команду. Тебя удалят, забьют гол – и этот парень будет смеяться над тобой. Что довольно часто и происходит. По сути, Маршан делал много грязных вещей. Но в итоге победный гол, который выиграл нам Кубок Стэнли, был забит из-за того, что он не вовремя поменялся. Жизнь расставляет все на свои места.

* * *

Сперва был чемпионский парад. Одним из главных эпизодов которого стало падение Ивана Барбашёва с пожарной машины, на которую взгромоздилась часть команды. Все, понятное дело, были уже в соответствующей кондиции…

– Самое удивительное не то, что он упал, а то, что ничего себе не повредил, рухнув с такой высоты на спину на асфальт, – улыбается Тарасенко. – Но это был очень смешной момент, когда Ваня бежит против движения парада и кричит: «Ты бы знал, что сейчас случилось! Я упал с грузовика!» Раньше я видел по телевизору парады в других городах и мечтал в таком поучаствовать. Это было нереально круто сделано. Народу миллион, но обстановка очень дружелюбная. А ассоциироваться парад будет у меня с тем, что на нем была Яна. На шестой-седьмой день после кесарева сечения пришла туда с детьми! Там были и Марк, и Саша, и мой брат Валя.

– Яна, как вы не испугались сразу после родов пойти в такую толпу? – спрашиваю жену форварда.

– Сама не понимаю, – улыбнулась она.

– Я удивился, – добавляет Володя.

– И я удивилась. После родов и парада уже прошел месяц-другой, а я все думала об этом. Мы еще съездили в Россию, отпраздновали Кубок там. А потом вернулись в Сент-Луис, и я немножко пришла в себя. И – не поняла, что это было, каким образом я пошла на парад и все это выдержала. Все-таки у меня была большая операция. Ответ только один – мною двигали эмоции.

– А можете вспомнить свои чувства в момент победы?

– Я смотрела седьмой матч по телевизору, и мне казалось, что это происходит не с нами. Чувства были какими-то странными, если честно. Раньше представляла, что в такой момент буду плакать, кричать. А наступил какой-то шок. Я просто не могла поверить. Потом мне позвонил Вова. Со льда, по FaceTime. Вов, ты помнишь? Мне кажется, у меня вообще эмоций не было. Я не могла осознать, что происходит.

– Ты плакала.

– Я плакала?! Не помню этого!

– Странные ощущения, согласен, – продолжил Владимир. – Тоже думал: «Если когда-то выиграем, будем столько отмечать!..» Но эмоции есть только в первый момент. А когда чуть-чуть успокаиваешься, даже еще на льду, в душе наступает опустошение. Ты достиг, сделал это, все уже случилось, никто у тебя его не заберет. Да, радуешься, отмечаешь, выпиваешь. Но в какой-то момент хочется просто сесть и сказать: «Это все».

– Ты мне сказал, что первое, о чем подумал – что хочешь выиграть Кубок еще, – возразила Яна.

– Я зашел в раздевалку, когда ее только подготавливали к нашему приходу со льда. Потому что не могу долго находиться в коньках. Удивляюсь хоккеистам, которые три часа в течение игры могут находиться в коньках, не развязывая их. У меня ноги затекают, хочется, чтобы они отдохнули. Так вот, захожу, вижу, как все разложено, у каждого – чемпионские майки. И вдруг просто захотелось выиграть еще раз, испытать эти же эмоции. Удивительно, но это ощущение пришло сразу: «Как же круто было бы это повторить!»

Я читал про себя в каких-то российских изданиях – Тарасенко, дескать, даже после выигрыша Кубка дает односложные ответы. Но там особо ничего и не скажешь. Это невозможно описать. Реально нет слов. Все побитые, нет ни сил, ни эмоций. Смотрел на видео, как люди вообще ничего не могут сказать. И понимаю их.

– Яна, все жены, которые до того приходили смотреть матчи к вам в гости, теперь, разумеется, были в Бостоне? – спросил я.

– Конечно. Там был еще и Валя, Вовин брат, и Марк, старший сын. Они звонили мне вместе.

Все молодые российские хоккеисты, приходившие в «Сент-Луис» уже во времена опытного Тарасенко, получали от него огромную поддержку. Вот, например, слова нападающего Наиля Якупова, отыгравшего в клубе из Миссури сезон-2016/17, в интервью «Чемпионату»:

– От Вована всегда была поддержка. У него замечательная семья, жена, дети. Частенько приглашал меня к себе на ужин. Понимал, что я один. Со своей стороны он делал максимум. Мне было очень приятно и легко. Это здорово, я даже не ожидал. Несколько раз оставался с ночевкой, когда у нас были выходные. В раздевалке на выезде мы всегда были вместе.

С Барбашёвым, трагикомично свалившимся с пожарной машины, Володю связывает тесная дружба. И я спрашиваю Ивана: какой он, Владимир Тарасенко?

– Очень семейный человек. Это для него главное. У него уже три мальчика, он по-настоящему любит свою семью. И вообще, Вова – очень хороший, общительный человек. Мне повезло встретить в жизни такого одноклубника, близко познакомиться и проводить с ним много времени.

– Мне доводилось читать, что при первой встрече с ним вы настолько растерялись, что не могли произнести ни слова. Так и было?

– Да так было первые два года, наверное! Пока не попал в «Блюз» на постоянной основе. Я такой человек. Стеснительный. При первой встрече с кем-то не могу найти слов, тем для общения. Когда меня только задрафтовали, приехал, увидел Вову. Поздоровались, а потом я рот открыл и смотрю. Сказать нечего! Наверное, он подумал: «Дурак какой-то». А сейчас очень близко общаемся. Часто проводим время вместе. Летом 2018 года мы с женой ездили к его семье домой.

Стеснительность не помешает Барбашёву в момент приезда Кубка Стэнли к нему в Москву наполнить его… самогоном. Это был достойный ответ Александру Овечкину с его черной икрой в предыдущем году!

Но с только что рожденным ребенком в Кубке Стэнли, как придумали Владимир и Яна Тарасенко, сравниться не может ничто.

* * *

А потом Тарасенко привез Кубок в родной Новосибирск. Напоминаю ему историю его друга Дмитрия Орлова из «Вашингтона», когда Кубок должен был отправиться в Новокузнецк, но его… забыли в Шереметьеве. Спрашиваю, не приключилось ли у него схожих перипетий при перелете Кубка в Сибирь. Володя улыбается:

– Мы с Димой очень дружим: я – крестный у его сына Кирилла, Дима – у моего сына Саши. Он мой самый близкий друг из всех энхаэловцев. И в тот раз Кубок вместо Новокузнецка случайно прилетел в Новосибирск. Видимо, потому что город начинается с «Ново». И в итоге на вертолете его доставили к Орлову.

Все, в том числе и он, в связи с этим шутили тогда: «На следующий год вы выиграете». На Новый год, когда мы были в самом низу таблицы, созванивались с Димой: «Похоже, ничего не выиграем, идем на последнем месте». Но в итоге – удалось. И Дима прилетел ко мне на чествование…

– Вы с Тарасенко настолько близки со времен легендарной «молодежки»-2011? – спрашиваю, в свою очередь, Орлова.

– Еще даже до того. Мы с Володей давно друг друга знаем, у нас еще по детям были противостояния Новосибирск – Новокузнецк. Лет с двенадцати. И на турнир регионов России вместе ездили, когда у нас была команда «Сибирь – Дальний Восток». Всегда поддерживали связь, и с каждым годом наша дружба только крепнет.

Тарасенко продолжает рассказ о чествовании:

– Я очень долго находился на стадионе в Новосибирске, фотографировался с людьми, которых знаю с рождения, с детства. С тренерами, которые там работают. Потом – вечеринка. День был очень тяжелый, под конец сил вообще не осталось. Но так приятно было видеть, как родственники проводят время с Кубком! Дед с отцом, которые не имели возможности прилететь на финал, из Кубка в Новосибирске пили.

И тут нельзя не вспомнить о марш-броске Дуга Армстронга к молодому Тарасенко в Новосибирск, когда он пообщался и с дедом, и с отцом, поужинал в их семейной компании и тем самым очень воодушевил Володю. Прошли годы, россиянин в роли вице-капитана «Сент-Луиса» впервые в истории клуба принес ему Кубок Стэнли, а спустя две-три недели в Лас-Вегасе Армстронг говорил мне:

– У меня была счастливая возможность побывать в родном городе Тарасенко несколько лет назад. Поэтому понимаю, откуда что идет. И очень рад тому, что у Влади будет возможность привезти Кубок Стэнли домой и отпраздновать его выигрыш со всеми родными, которые так ему помогли.

Пройдет год – и в сентябре 2020-го деда, который столько вложил в становление Тарасенко, не станет.

Но увидеть миг самого большого спортивного счастья внука Владимир Алексеевич успел.

* * *

Сент-Луис – интересный, духовитый город. Одно только то, что он стоит на легендарной могучей реке Миссисипи, чего стоит!

В дни Матча звезд НХЛ-2020 я ехал минут двадцать на шаттле из центра (по-здешнему – даунтауна), где расположена арена Enterprise Center, в район Клейтон – там, в отеле «Ритц-Карлтон», поселили игроков. И думал о своеобразной красоте города, его истории и уникальном географическом расположении.

Вот старый вокзал Union Station, похожий на здания лондонского парламента. Построили его в конце позапрошлого века, а в 1980-х годах переделали в один из самых фешенебельных и уж точно необычных отелей города. Неподалеку – «Форест Парк», второй по величине городской парк в США; он уступает только «Фэйрмонту», что в Филадельфии – а значит, он даже больше, чем знаменитый «Сентрал Парк» в Нью-Йорке! Вот гигантский комплекс девяти госпиталей Barnes Jewish – в 30-х годах прошлого столетия здесь уже делали первые трансплантации. Вот зоопарк – настолько огромный, что там есть даже небольшая железная дорога с шестью станциями!

Можно сказать, что этот город – место весьма значительное. Центр США! Действительно, налево пойдешь – пять штатов до Нью-Йорка, направо пойдешь – пять штатов до Калифорнии. Вперед – два штата до Канады, назад – два штата до Мексики.

И где же, как не в таком центре, стоять невероятных размеров арке «Ворота Запада», построенной уже в XX веке в честь того, что когда-то Сент-Луис стал обязательным перевалочным пунктом в экспансии жителей Америки в западные штаты и ставшей символом города. Голову задерешь, подвергнешь серьезной опасности шею – и то целиком не увидишь, если стоишь вблизи!

А еще Сент-Луис помешан на Тарасенко. Одним из главнейших впечатлений за дни, проведенные в городе, стало невероятное множество людей в свитерах с 91-м номером и фамилией российского снайпера. К этому времени Владимир не играл из-за операции уже больше трех месяцев и только приступил к ледовым тренировкам – а на арене как минимум каждый второй зритель был именно «Тарасенко»!

Уже после нашей беседы была опубликована статистика, согласно которой в том сезоне Владимир занимал второе место в лиге по количеству проданных свитеров, опережая даже Александра Овечкина и уступая только Сидни Кросби.

– Что, неужели носят еще? – удивляется Тарасенко, когда я рассказываю ему о том, что творится в центре города.

– Еще как!

– Это очень приятно. Много людей выражают поддержку. Когда ты долго не играешь, есть ощущение… Ну, не то что тебя забыли, но ты не принимаешь участия в жизни команды, в ее успехах. Ты в стороне, что ли. Но когда разговариваешь с ребятами и видишь людей в майках, это дает положительные эмоции в плане возвращения. Обостряется желание работать над собой, чтобы быстрее выйти играть.

В послечемпионском сезоне Тарасенко отыграл всего десять матчей (набрав в них столько же очков), после которых снова получил серьезную травму плеча, перенес операцию, которой окажется недостаточно – позже придется делать еще одну. Но тогда он верил, что вот-вот вернется в строй, и все проблемы уже позади.

– Чтобы играть, надо сделать так, чтобы плечо было устойчивым к падениям, к контакту. Я доверяю этой группе врачей, с которой мне, к сожалению или к счастью, пришлось общаться. Они хорошо делают свою работу. Я же делаю все, что они говорят. Тренировки на льду – это уже совсем другие эмоции, чем постоянные занятия в зале. На лед вышел за неделю до запланированного срока. Жду возвращения. Последние год-два у меня была тяжелая ситуация с травмами. Когда люди говорят, что у Тарасенко спад, он больше не будет так играть, как раньше – это, конечно, напрягает. Но я знаю то, чего не знает никто – какие у меня травмы, что со мной происходит. И надеюсь, после нынешнего восстановления все будет нормально.

Увы, за два сезона Володя провел только 34 матча. И когда я вчитываюсь в интервью его деда, где тот рассказывает, что и у младшего брата Валентина, только начинающего карьеру, к 19 годам уже было две травмы плеча, да и отца трижды оперировали по тому же поводу, невольно возникает мысль, что это – наследственная ахиллесова пята в семье Тарасенко.

Что ж, даже если так, то с этим надо жить и бороться. А Владимир, как вы уже поняли, – борец. И когда в момент очередного такого противостояния беседуешь с ним три часа, и он открывает душу, то твердо веришь: он снова выйдет победителем.

Чувства у игрока в такой момент настолько обострены, что каждый нюанс в поведении клуба он воспринимает лично и глубоко.

– Очень хорошим жестом со стороны «Блюз» было то, что они предложили нам с Яной и детьми слетать на десять дней куда-нибудь отдохнуть. Они сказали, что уверены во мне, знают, что я выполняю все необходимое, не занимаюсь ерундой. Через две недели после операции, с первой декады декабря, по три раза в неделю ездить в одно и то же место на восстановление – это довольно муторно. Понимая мое состояние, генеральный менеджер сам подошел и предложил нам отдых, и мы поехали в Доминикану. Дети покупались, мы позагорали.

– За счет «Блюз»?

– Нет, – засмеялся Владимир. – Это было бы совсем здорово. Просто отпустили, что вообще-то, по-моему, не практикуется.

– В то же время сейчас у ребят «бай-уик», перерыв на Матч звезд, – заметила Яна. – И тем не менее мы здесь, и Вова каждый день тренируется.

В январе 2020 года я спросил легенду «Сент-Луиса» Эла Макинниса, может ли повлиять на дальнейшую карьеру Тарасенко вторая операция на плече.

– Абсолютно нет, – горячо запротестовал канадец. – Сейчас операции делают так, что никаких следов травмы не остается, медицина прогрессирует. Я проходил через такие же операции, какие были у него. И хотя это было намного раньше, возвращался на сто процентов таким же, как прежде. Выигрывал «Норрис Трофи» после этого. У меня нет никаких сомнений, что он вернется такой же звездой, какой был до операции на плече.

После тех оптимистичных слов, однако, Тарасенко гораздо больше страдал, чем играл. И 8 июля 2021 года ведущее американское спортивное СМИ The Athletic опубликовало сенсационную новость: 29-летний Тарасенко официально запросил у «Сент-Луиса» обмен в другую команду.

После всего, что он говорил мне о «Блюз», которым отдал девять лет, это казалось невозможным. Но причина была более чем серьезна: когда в 2020-м Володе делали третью операцию на плече в независимой от «Сент-Луиса» клинике «Стедман» в Колорадо, он узнал, что две первые операции в 2018-м и 2019-м, сделанные докторами, связанными с «Блюз», не дали результата.

Меньше всего мне хотелось бы лезть хоккеисту в душу, чтобы узнать подробности. Я прекрасно понимал, сколько боли – и физической, и моральной – может быть в таком решении, коль скоро Тарасенко на него пошел.

Но вот завершился драфт расширения, где новый клуб НХЛ «Сиэтл Кракен» набирал новых хоккеистов, и «Сент-Луис» не включил Владимира в список защищенных игроков, но дебютанты взять его не рискнули. Как и другие команды – его приобрести: все-таки два оставшихся года контракта по 7,5 миллиона долларов в год – деньги серьезные, а здоровье игрока вызывало вопросы. Закончилось лето, наступила осень – а Тарасенко так и остался в «Блюз». Провел вполне успешный тренинг-кемп и начал свой десятый в НХЛ, юбилейный регулярный чемпионат-2021/22 в прежней команде.

Когда-нибудь мы узнаем, через что он в это время прошел; что побудило его захотеть сорваться с места, давно уже ставшего родным, но потом смириться с мыслью, что все останется по-прежнему, перезарядить батарейки и броситься в бой. По крайней мере, на тот момент, когда сдается в печать эта книга, ситуация выглядит именно так.

Когда-нибудь мы поймем, верно ли, что «Сент-Луис» – это его заокеанско-хоккейная судьба, и не нужно искать счастья где-то еще. Потому что он, невзирая на все неизбежные сложности, его уже нашел.

А великий Уэйн Гретцки, кажется, кое-что понял раньше всех. И в октябре 2021 года, работая в эфире TNT на матче с «Вегасом», философски заметил:

– Иногда лучшие сделки – это те, которых вы не совершаете. Именно такая получилась у Дуга Армстронга в случае с Тарасенко.

* * *

Яна называет Володю самым большим романтиком в мире. В первые месяцы их отношений букеты приходили к ней каждый день. Причем курьеры каким-то образом находили ее в любой точке Новосибирска, и она до сих пор не представляет, как ему удавалось все это организовать.

– Как началась ваша с Владимиром история? – спрашиваю у Яны.

– Мы были заочно знакомы уже несколько лет, но встретились в Новосибирске – родном для нас обоих городе. Тогда Вова уже играл в НХЛ и приехал отдохнуть после очередного сезона, а я жила и работала в Москве и оказалась в Новосибирске по делам. При этом мы оба даже не можем вспомнить, где и как конкретно состоялось наше знакомство. Кажется, это началось с моего лайка к его фото в «Инстаграме». Зато сходимся во мнении, что это действительно была любовь с первого взгляда. Через три месяца Вова сделал мне предложение, а еще через год мы поженились.

– Чем так хорош Сент-Луис? – поинтересовался я у Яны. – Что особенного в этом городе, почему многие знаменитые хоккеисты – в их числе, например, Бретт Халл – остаются жить здесь и после завершения карьеры?

– Мне кажется, Сент-Луис – один из самых удобных городов для жизни, – объяснила Яна. – Особенно для жизни с детьми. Небольшие расстояния, отсутствие пробок, качественная медицина, комфортная погода – это то, что нужно, когда в семье растет ребенок или несколько детей, и твой день состоит из перемещений до школы, от школы до спортивной секции и обратно. Ну и немаловажный фактор, который я всегда отмечаю, – в Сент-Луисе очень приятные и дружелюбные люди. Поэтому для нашей семьи это идеальное место.

В идеальном месте приятно развиваться в разных направлениях. В интереснейшей статье на сайте ESPN журналистки Эмили Каплан, побывавшей дома у Тарасенко в 2017 году, упоминалось, что Владимир начал активно учиться готовить. Я спросил у Яны, как успехи.

– Дело в том, что Вова – перфекционист, – ответила жена игрока. – Что бы он ни делал, ко всему подходит серьезно и основательно. Когда он готовит – старается выбирать что-то особенное и нескучное: медовый торт, лобстер термидор, тартар или карпаччо – это далеко не полный список блюд, которые Вова может сделать. Причем они у него получаются вкуснее, чем в ресторане, хотя активно он начал готовить только в последние два года. Плюс Вова всегда основательно подбирает, изучает и сравнивает рецепты и технологии. В итоге он начинает настолько разбираться в теме, что находит собственный способ, создает свой рецепт, и это всегда получается круто. Я вообще иногда думаю, что с его подходом, целеустремленностью, любознательностью, начитанностью и интересом к жизни ему удалось бы добиться успеха в любой области.

– Как у Володи крепло чувство преданности семье, менялся ли он с рождением детей?

– Еще в самом начале наших отношений меня поразили в Вове его взрослость и мудрость, которые, по идее, не должны быть свойственны молодым людям его возраста. Для него всегда была важна семья, он всегда хотел детей и был готов проявлять заботу и брать ответственность. Я видела это и по отношению к себе, и по отношению к Марку. Поэтому тот факт, что Вова – хороший отец, не стал для меня сюрпризом. Он просто подтвердил то, что я и так видела с самого начала. Но это, безусловно, одна из лучших его черт.

– Какой Владимир отец? Какие в нем главные качества в этой роли, и быстро ли ему удается переключиться с хоккея на семью?

– Вова очень много своего внимания и времени уделяет детям. Он берет на себя любые обязанности. Он может быть мягким и чутким, а может быть требовательным и строгим, когда это необходимо. И да – дети всегда просят, чтобы спать их укладывал папа. Наверное, это говорит о многом. Одно из главных достоинств Вовы – он никогда не переносит на семью то, что случается на льду. В хоккее, как и в любом виде спорта, случаются взлеты и падения, и разные спортсмены могут переживать эти эмоции по-разному. Вова, что бы ни случилось, всегда возвращается домой открытым и дружелюбным. И пусть мы много обсуждаем хоккей дома, он остается тем, что объединяет нашу семью, а не разъединяет ее.

– Читал, на Новый, 2020-й год он нарядился Дедом Морозом. Дети его не раскусили? Марк еще верит в Деда Мороза, или он всегда был в курсе реальности и просто не говорил Саше?

– Этот Дед Мороз приходит к нам ежегодно. Первый раз это случилось, когда у нас был только Марк. Ему было семь лет, уже тогда он сомневался, но, кажется, все-таки поверил, что все по-настоящему. Сейчас Марк уже взрослый, и ему известны гораздо более серьезные вещи, чем то, что Дед Мороз – это Вова. А вот младшие, думаю, будут верить еще долго. Так что этот Новый год, когда Вова наряжался в Деда Мороза, далеко не последний.

– Вы производите впечатление абсолютно счастливой и гармоничной семьи. Поделитесь рецептом – как эту гармонию обрести?

– Думаю, как и в любой семье, у нас все решает доверие, взаимное уважение и поддержка. И, наверное, для нас важно, что даже спустя столько лет Вова – по-прежнему мой лучший друг, а не только муж. И я стараюсь быть таким же другом для него.

У Яны это определенно получается. Владимир говорит:

– Как-то я читал интервью Конора Макгрегора про то, как дети вернули его обратно в бои. Понимаю, что он имеет в виду. Глядя на жену и детей, понимаешь, что – да, ты получил травму, но тебе не хочется перед ними облажаться. Ты хочешь, чтобы они видели, как папа играет и у него получается. Это придает очень много сил в плане восстановления. Особенно когда тебе говорят, что ты пропустишь пять месяцев.

Я очень радуюсь, глядя на то, как у Марка получается нянчить младших братьев. У них очень теплые отношения, они много играют. Да и в целом у нас все в понимании, в любви. Если бы у меня не было семьи, детей, Яны рядом, то, когда я получил эту травму, психологически мне было бы намного сложнее.

Знаете, вначале, когда я только сюда приехал, меня немного напрягало, что все ходят какие-то радостные: «Привет, как дела?» Рождение детей изменило меня в принципе. Когда они появляются на свет и взрослеет старший ребенок, ты понимаешь, что лучше пускай люди относятся к тебе и друг к другу именно так, улыбаются, чем ругаются и постоянно выясняют с тобой отношения…

…О чем бы мы с Тарасенко ни говорили – всегда возвращались к семье и детям. Закончив интервью, сели в машину и поехали в соседний городок в двадцати минутах езды, где свой первый матч за местную юниорскую команду «Спрингфилд Джуниор Блюз» проводил 19-летний Валентин, младший брат Владимира. Марк составил компанию отцу, Яна с двумя младшими осталась дома.

Они все, конечно, радовались, что в силу обстоятельств могут проводить столько времени с главой семьи. И что у него была возможность почти круглые сутки делиться с родными теплом и вниманием, которых у него в избытке.

Но с не меньшим нетерпением все Тарасенко, большие и маленькие, ждали и его возвращения после травмы в «Блюз», и новых плей-офф. Потому что понимают: хоккей – дело его жизни, а Кубок Стэнли – мировая вершина, которая после одного покорения не становится менее желанной.

Конечно, фантастика эмоций 2019 года – первый Кубок, помноженный на одновременное рождение ребенка, – уже вряд ли возможна.

Но их заменят новые чувства, которые, может, будут не слабее.

И подпитывать их будет любовь, которой я дышал и не мог надышаться все часы, проведенные дома у Владимира Тарасенко.

Сергей БОБРОВСКИЙ

72

Сергей Андреевич БОБРОВСКИЙ

Родился 20 сентября 1988 года в Новокузнецке. Вратарь. Воспитанник «Металлурга» (Новокузнецк).

Клубная карьера

2006–2010 – «Металлург» (Новокузнецк)

2010–2012 – «Филадельфия Флайерз»

2012–2013 – СКА

2012–2019 – «Коламбус Блю Джекетс»

2019–н.в. – «Флорида Пантерз»

Командные достижения

Чемпионаты мира:

Золото (2014). Серебро (2015). Бронза (2016)

Молодежный чемпионат мира:

Бронза (2008).

Личные достижения

Лучший вратарь ЧМ-2014

«Везина Трофи» (2): 2013, 2017

Лучший коэффициент надежности ЧМ-2014

Лучший процент отраженных бросков ЧМ-2014

Лучший процент отраженных бросков НХЛ: 2017

Участник Матча всех звезд Суперлиги: 2007

Участник Матча всех звезд НХЛ: 2017

Попадание в первую символическую сборную всех звезд НХЛ (2): 2013, 2017

Сын шахтера из Кузбасса. Миллионер из Флориды. Дважды лучший вратарь мира

24 мая 2007 года в 11.24 утра на шахте «Юбилейная» в Новокузнецке Кемеровской области раздался взрыв. В этот момент под землей находились 217 человек. Тридцати восьми из них не суждено было больше увидеть свет, один позже умер в больнице.

Андрею Бобровскому, заместителю начальника участка «Юбилейной», в прошлом – горному мастеру, повезло: в момент взрыва он был на поверхности. Потом уже подключился к помощи штабу горноспасателей по ликвидации аварии. Он отвечал как раз за план ликвидации аварий и противопожарную защиту на шахте.

– Бывало ли вам в таких ситуациях по-настоящему страшно?

– Конечно, бывало. Много аварий случалось на шахте – обрушение горных выработок, затопления, взрывы. Люди погибали, в том числе с нашего участка. Мы хоронили мужиков. Кроме «Юбилейной», был взрыв на «Ульяновской» – в марте 2007 года там произошла одна из крупнейших аварий на шахтах, погибли 110 человек. А на «Юбилейной» мне просто повезло, что я был на поверхности. Это и спасло жизнь.

Вот так семья и провожала Андрея на шахту каждый день – не зная, вернется ли. Проработал Бобровский там 31 год.

Его 18-летний сын Сергей в том сезоне-2006/07 дебютировал в российской Суперлиге, доживавшей свой предпоследний год перед появлением КХЛ. Главный тренер Сергей Николаев, снискавший в хоккейных кругах славу благодаря искрометному юмору, юного голкипера любил и дал ему шанс поучаствовать в восьми матчах. Правда, с первых минут – только в трех.

Пределом мечтаний Сергея тогда была никакая не НХЛ, а место основного вратаря новокузнецкого «Металлурга». Сильно бы удивился сибиряк-тинейджер, да и его родители тоже, скажи им кто-нибудь, что через 12 лет один из самых именитых вратарей Национальной хоккейной лиги, 30-летний Сергей Бобровский по прозвищу Боб, подпишет семилетний контракт на 70 миллионов долларов с клубом «Флорида Пантерз», побив клубный рекорд Павла Буре (в 1999 году Русская Ракета заключила договор с «Пантерами» на 47,5 миллиона за пять лет). И что вообще никто из игроков, тренеров или болельщиков не воспримет зарплату в клубе из пригорода Майами с удивлением или недоумением. Потому что кому еще платить 10 миллионов в год, если не двукратному обладателю «Везина Трофи», приза лучшему вратарю НХЛ? Да еще и где выигравшему этот трофей – в «Коламбус Блю Джекетс»! Когда Сергей туда приехал, клуб считался одним из самых неблагополучных в лиге, и переходить в него по собственной воле не хотел никто.

– Когда мы отдавали Сережу на хоккей, никто не думал о финансовой составляющей, – говорил папа голкипера. – Он очень хотел играть, и ни о каких миллионах мы в тот момент точно не думали. Просто переживали за него в каждой игре. Все шло постепенно – он просто ставил себе задачу выиграть следующий матч. У нас тоже со временем появился спортивный интерес. Оглядываемся назад и понимаем, что все это было не зря.

Еще бы! Путь от сына сибирского шахтера до долларового мультимиллионера из Флориды, от незадрафтованного ни одним клубом НХЛ вратаря до двукратного обладателя «Везины» – одна из тех дорог, сколь ухабистых, столь и заслуживающих огромного уважения, о которых и написана эта книга.

Такое бывает не только в сказках. Как сказал телекомментатор Роман Скворцов после золотого гола Ильи Ковальчука канадцам в финале чемпионата мира-2008 в Квебеке, жизнь – лучший драматург.

* * *

– В саму шахту, где работал отец, я никогда не спускался, – вспоминает Сергей. – Да и папа мне особо о своей работе не рассказывал. Но представляю, насколько тяжелый это труд. Знаю, что было много аварий, из-за этого постоянно случались стрессовые ситуации. Разное случалось, даже когда папа уже не работал на шахте… Смутно помню то время. Зато помню, что отец всегда был в спорте. Играл в шахтовых соревнованиях по футболу, хоккею, волейболу, теннису, вел активный образ жизни. Вот туда он меня, маленького, брал постоянно. И дисциплину мне прививал. Это, считаю, одно из самых сильных моих качеств. Я знаю, что и ради чего нужно делать. Для меня нет такого понятия, как лень. Если надо, то встаешь – и вперед. Трудолюбие и дисциплина – это от отца.

Когда Бобровский во время летней подготовки в России на протяжении шести недель подряд без чьего-либо понукания (работа-то – индивидуальная) каждый день встает в 5.30 утра и весь день пашет как проклятый, ты сначала не находишь этому разумного объяснения. А потом слышишь этот рассказ – и понимаешь, что к чему.

– Вы в себе это долго вырабатывали, переламывали обычный российский менталитет? – спрашиваю Бобровского.

– Есть такое немножечко, – улыбается он. – Будто кто-то говорит тебе снаружи – куда, зачем, никто так не делает. Устанешь, перетренируешься. Возникают какие-то сомнения. Но тут внутренний голос говорит: «Надо». Почему? Если ты хочешь – надо. Потому что, если тебе это не надо, и ты этого не хочешь – зачем вообще надевать форму? И ты хочешь.

– Дисциплина? – улыбается Андрей Владиславович. – Да Сережу и учить ей не надо было, он сам на тренировки без будильника подскакивал. Я только объяснял ему: если уж решил заниматься хоккеем, то не должно быть никаких пропусков. Его не приходилось уговаривать тренироваться. Больше проблем было со школой, с домашними заданиями. Он ходил со мной на спортивные соревнования – на шахте играли в футбол, хоккей, устраивали спартакиады. А в шахту я его с собой, конечно, не брал в то время – было запрещено по технике безопасности.

Новокузнецк – город шахтеров и металлургов, особого выбора, где зарабатывать деньги, у мужчин нет. Шахты «Юбилейная», где была та авария, и «Усковская» (бывшая шахта «Ульяновская», где при взрыве погибли 110 человек) – два места работы Бобровского-старшего – действуют по сей день.

Андрей устроился туда после армии. Сначала работал подземным электрослесарем, потом, после окончания института, горным мастером. С годами рос в должностях – замначальника участка, потом исполнял обязанности начальника участка. Далее баллотировался на пост председателя профкома шахты – и возглавил его на шесть лет.

– С 2009-го по 2015-й, – подтверждает он.

Я вдруг понимаю, что он продолжал работать на шахте даже после того, как сын в 2013-м выиграл первую «Везину» и год спустя стал чемпионом мира! И уточняю для верности:

– Когда возглавили профком, вам уже не нужно было спускаться в шахту?

– Нет, я спускался, – отвечает он. – Но уже по собственной инициативе. Нужно быть в курсе событий на предприятии – как на поверхности, так и в шахте.

Раньше Андрей Владиславович прошел через многое. Как и вся страна.

– Бывало, что вообще не платили по восемь-девять месяцев, – вспоминает он. – В конце 90-х получку выдавали продуктами.

– Касками не стучали? В те годы забастовки шахтеров случались нередко.

– В Новокузнецке были забастовки, мы тоже поддерживали бастующих. В Междуреченск, правда, не ездили – народные волнения начинались оттуда.

Как раз в шахту в Междуреченске уроженец этого города, вратарь Илья Сорокин спустил Кубок Гагарина после того, как с ЦСКА выиграл главный российский хоккейный трофей в 2019 году.

– Илья – молодец! – одобряет его младший Бобровский. – Оригинальная, необычная и очень достойная идея.

С лета 2013-го Сергей, уже выигравший в «Коламбусе» первую «Везину», приезжал домой в Новокузнецк и проводил ежегодные мастер-классы. В них участвовали и молодые вратари Кузни, как принято называть новокузнецкий «Металлург», – 20-летний Сорокин и Илья Налимов. Разговаривая с Бобом зимой 2016-го, я спросил среди прочего, советовал ли он им перебраться за океан. Тот был дипломатичен:

– У каждого своя судьба, и здесь нельзя сказать: ты, мол, должен сделать то или другое. Ребята должны сами решить, чего хотят.

Они и решили. Олимпийский чемпион Пхенчхана-2018 (пусть и в роли второго вратаря, но все же сыгравший там один матч) Сорокин – голкипер «Нью-Йорк Айлендерс», уже успевший в прошлом, дебютном сезоне выиграть серию плей-офф. А Налимов поиграл в восьми клубах КХЛ и сейчас – резервист в «Адмирале» из Владивостока.

У каждого – своя судьба. И каждый имеет шанс развернуть ход событий в нужное ему русло.

– Но не только от тебя все зависит, – рассуждает по этому поводу Бобровский. – Жизнь должна тебе помочь. Все должно сложиться.

Однако не надо думать, что он такой уж фаталист. Потому что другая его фраза, на сей раз – о собственной судьбе, говорит о характере Сергея, мне кажется, намного больше:

– Верю, что пишу свою историю, и хочу быть в ней главным героем. Хочу определять, в каком направлении будет дальше идти моя жизнь, не потому что кто-то думает, видит, считает, говорит, что лучше для меня было бы так-то. Хочу играть эту роль сам. Да, могу ошибиться. Но если я принял то или иное решение – то знаю, что оно было моим.

С ключевыми решениями Бобровский пока не ошибался. А верным ли было последнее – подписать контракт с «Флоридой», – жизни еще предстоит рассудить.

* * *

Мама Бобровского, Лариса, сначала трудилась в школе, занималась воспитанием детей, потом несколько лет отработала машинистом крана в кислородно-конвертерном цехе Западно-Сибирского металлургического комбината на горячем участке.

– Очень тяжелое производство, – говорит Сергей. – Мама работала на кране. Внизу раскаленный шлак, воздух горячий, это плохо для здоровья. В 2011 году я забрал ее с работы. Бились долго, и это было очень сложно. Слава богу, получилось.

– Она с трудом поддалась на уговоры, – подтверждает отец.

Что небанально – именно мама привела шестилетнего Бобровского в хоккей. По его словам, инициативу заняться этим видом спорта проявил он сам, но отец, возможно, переживал из-за травмоопасности ледовой игры. И мама записала Сережу на хоккей, когда папа был на работе.

– Так и было? – спрашиваю отца.

– Примерно так, – улыбается он. – Я изначально хотел отвести сына на карате. Но он ходил со мной на хоккейные матчи, в том числе часто на «Металлург» – и, видимо, зацепило его это дело. Они с мамой увидели объявление о наборе в хоккейную команду детей его года рождения. Созвонились, все решили. Но повели его заниматься уже вдвоем…

Сейчас мы с Сергеем сидим в питерском плавучем ресторане в тишайшем месте на берегу Невы, неподалеку от дома, в котором они с женой Ольгой несколько лет назад купили квартиру. А в те времена Сергей еще был мал, и Бобровские жили в однокомнатной квартирке. Он вспоминает, как родителям было сложно:

– С серебряной ложкой я не родился. Когда у нашей команды случались поездки, деньги на них собирали у родителей. И мои отдавали последнее, что у них было. На еду не хватало, а я в поездки ездил. Родителям было нелегко. Одно время папа даже на двух работах трудился – подрабатывал еще ночным сторожем на стоянке.

Андрей Владиславович слышит мой вопрос на эту тему и немного удивляется:

– Было такое дело. Это Сережа все рассказывал?

– Да.

– Когда не платили, пришлось устроиться на вторую работу. Дома одевался и забывал, в какую сторону сейчас надо идти. Всякое бывало, в том числе и бессонные ночи.

– Тяжело было поднимать Сережу в таких условиях?

– Конечно, нелегко. Да и режим какой! После работы на шахте сразу мчались на тренировку, иногда жена отвозила. Хорошо еще договорились с тренером оставлять там баул, тяжело было тащить его по автобусам. Тренировки начинались в шесть-семь утра и в девять-десять вечера. Пацаны были маленькие, лед им давали в очень неудобное время.

Когда Сережа пропускал шайбы, мы его поддерживали, чтобы сильно не переживал и шел дальше, хотя у самих сердце екало. Старались быть рядом с ним, ездили на выезды – и ближние, и подальше.

А ведь когда Сергею было десять, у него появилась сестра. Это еще быстрее заставило парня повзрослеть, почувствовать ответственность. Отец вспоминает, что эгоизма в тот момент сын не проявил, появлению сестренки был рад – и тут добавляет:

– Жена подсказывает, что он даже хотел сестру и говорил об этом!

Сейчас родители Бобровского ездят туда-обратно из Новокузнецка в Санкт-Петербург, где у них, как и у сына, квартира:

– Сережа помог, понятное дело, – объясняет отец. – И дочка в Питере. Она закончила университет. Сейчас работает. Хотела переехать в Китай для продолжения учебы, но началась пандемия.

– А почему в Китай?

– Она изучала китайский в Национальном исследовательском университете «Высшая школа экономики». Потом еще полгода училась в Китае. Вернулась в прошлом январе 2020-го, когда там только началась пандемия. Сейчас в частной школе преподает китайский и занимается переводами. Она у нас тоже большой молодец.

– Сергею как раз, даст бог, на Олимпиаду туда ехать. Сестра разговаривать не научила?

– Нет. Может, несколько слов знает, – смеется отец.

А сам Сергей возвращается к папе и маме в детство:

– Главное – родители меня любили, окружали заботой. А это для малыша самое важное. Также они ходили на игры, поддерживали. Если не получалось, мама всегда помогала, постоянно говорила: «Ты можешь!» Я: «Да как, без шансов!» – «Ты должен ловить!» Сквозь мои слезы, рев… Но если это проходишь, то характер закаляется. Начинаешь злиться, работать еще больше, «закусываться»…

– Отец не пугал в детстве – мол, не будешь хорошо тренироваться, тоже в шахту попадешь?

– Нет. Родители другим пугали: «Дворы будешь мести, если учиться не будешь». Но в целом они на меня не давили. Дали свободу, что позволило мне спокойно развиваться, и я получал удовольствие от игры. Они не пытались сделать из меня профессионала в десять лет. В этом возрасте самое важное – просто наслаждаться игрой, быть ребенком, кайфовать, носиться с пацанами на улице в футбол, хоккей, баскетбол.

Я вот вижу, что сейчас есть такая проблема – родители давят. Заранее смотрят на финансовую составляющую спорта. Заставляют – и передавливают. А все ведь живые люди, дети – не роботы. И получается обратная реакция. Маленький человек не получает удовольствие, а начинает думать, как будто он должен. Это сводит на нет позитивную энергию, с помощью которой ты развиваешься. Рад, что в моем случае получилось не так, что папа и мама дали спокойно расти.

Эта мудрость простых рабочих людей и позволила Сергею стать тем, кем его знает сейчас весь хоккейный мир.

* * *

В одном из интервью, объясняя, как он стал вратарем, Бобровский рассмеялся: «Просто экипировка понравилась».

– Неужели не пугались, когда по вам бросать начали? – спросил я.

– Нет. Когда ты маленький, и шайба летит, ты смотришь на нее, как на летящую птицу. Становишься постарше – начинаешь понимать. Но уже поздно, никуда не денешься. А насчет формы – да, в детстве смотрел хайлайты по телевизору. Тогда и понравилась форма. А еще – как вратари двигаются, как это красиво, эффектно.

Первые месяцы после прихода в новокузнецкую хоккейную школу он играл в защите. А потом вышло, как это часто бывает: на следующий день – игра, вратарь заболел, в ворота встать некому. Была тренировка на земле, ребята выполняли упражнения на растяжку и координацию движения, и тренер, исходя из физических способностей Сергея, предложил ему попробовать сыграть в воротах.

Отец всю эту хронологию событий подтверждает и детализирует:

– Сережа показал свою растяжку, садился на шпагат. Еще делали упражнение на батуте – нужно было на нем устоять, не упасть. Кто не мог удержаться на ногах – выбывал. В итоге остались прыгать Сережа и тренер. И он способности сына оценил.

– А откуда у него была такая растяжка?

– Мы же думали о карате. И сам он смотрел фильмы про единоборства, ему очень нравился «Кровавый спорт» с Ван Даммом. Вот и начал дома делать растяжку. Лазил в шпагате по дверным косякам!

Вспоминаю разговор с Андреем Василевским – и рассказ о том, что в его комнате висел постер Роберто Луонго, а еще он поклонялся Мартину Бродеру. У Бобровского, как выяснилось, совсем другая история.

– У меня никаких постеров не было. Родители постоянно говорили, что я должен быть самим собой, и нельзя иметь никаких кумиров. Дети часто клеили на шлемы наклейки с разными командами. Отец мне этого никогда делать не разрешал. Сказал: «У тебя свой путь». Приучил к этой мысли.

Андрей Владиславович охотно подтверждает. И явно радуется, что сын эти наставления помнит твердо – до такой степени, что рассказывает о них в интервью.

На вопрос, кому было легче – тем же Василевскому и Евгению Набокову, чьи отцы были профессиональными хоккейными вратарями, или же Сергею – однозначного ответа ни папа, ни сын не находят.

– Тут как посмотреть, – говорит Сергей. – С одной стороны, им легче, потому что в семье уже есть опыт. Какие-то дороги и нюансы папа подскажет. С другой, сложнее, потому что это был его путь, а не твой. И отец невольно будет пытаться внушить свое видение, смоделировать. А у тебя – своя судьба. Но мы с ними на эту тему никогда не общались.

– Может, им и попроще – сами это проходили, лучше понимают ощущения ребенка, знают правильные упражнения, – добавляет отец. – А я в воротах тоже играл, но пацаном, в валенках. На профессиональный уровень и не помышлял выйти.

Первым тренером Бобровского был Алексей Кицын. Отец чемпиона мира-2011 среди молодежных сборных, более того – одного из лидеров той суперкоманды в Баффало. Максим, увы, на взрослом уровне показал гораздо меньше, чем от него ждали. Он уже несколько лет как вернулся в родной Новокузнецк, и сейчас – капитан «Металлурга», выступающего в Высшей лиге, второй по статусу в России после КХЛ.

– В прошлом году стал лучшим бомбардиром ВХЛ. Он все равно молодец, его здесь очень любят, – говорит Бобровский-старший.

А папу Кицына и сам Сергей, и его отец вспоминают с большой теплотой. Заодно рассказывая очень российские бытовые детали.

– Помню, когда пришел, в команде была только одна вратарская форма, которую мы с другим пацаном надевали по очереди, – говорит Сергей. – А второй, когда был не его черед, играл в поле. Потом уже, по мере того как мы росли, так делать уже стало нельзя.

– Стоп. А как же двусторонние матчи, когда нужны оба вратаря?

– Двусторонок на тот момент еще не было. Все просто бегали в общей куче, пятьдесят человек, никто никого не знал. Потом уже тренер мой, Кицын Алексей Иванович, делал мне коньки, сам шил ловушку, нагрудник какой-то искал… Нелегкое было время.

Андрей Владиславович добавляет детали:

– Кицын для Сережи переделал фигурные коньки в хоккейные. Раньше не было формы, вот и приходилось выкручиваться. Я с работы привез щитки, а он их переделывал. Алексей Иванович – большой молодец, мы ему очень благодарны.

– Что за щитки из шахты?

– Старые щитки из конского волоса, в таких играли еще в сороковые годы. Они были очень большие, а Алексей Иванович уже перешивал по размеру. И фигурные коньки сам перетачивал во вратарские.

А еще, по словам папы, уже годы спустя Кицын подстегивал Бобровского.

– Когда Сережа уже играл в юниорской сборной, и многие говорили про его талант, Алексей Иванович подчеркивал: «Ты – третий вратарь в России по своему возрасту. А должен быть первым!»

Сам Кицын в интервью «Комсомольской правде» во время Олимпиады в Сочи-2014 вспоминал:

– В тот год мы набрали больше сотни человек, поэтому Сергея я заметил только где-то месяца через два после начала тренировок. Он очень быстро научился кататься. И вообще у него все получалось лучше, чем у других. С самого детства он хорошо играл не только в хоккей, но и в футбол, волейбол, баскетбол. Уже тогда было заметно, что он лидер.

Насчет формы Кицын рассказал почти то же самое, что и Бобровские, и добавил:

– Позже одна из шахт достала для нас форму по бартеру, но поначалу Сергей играл на самодельных коньках и в самодельной форме.

Игрок и его первый тренер созваниваются и по сей день. В знак благодарности Сережа в 2021 году подарил Алексею Ивановичу машину, «Тойоту RAV4».

* * *

Бобровский всегда помнит, откуда он родом. О Новокузнецке ходит много ужастиков вроде цветного – из-за выбросов шахт и металлургических комбинатов – снега. Он это опровергает.

– Хороший рабочий город, – говорит Сергей. – Понятно, провинциальный. Суровые, но добрые сибирские люди. Я там родился и вырос. В России во многих городах, если ты сам не выгрызешь свою жизнь, никто тебе на блюдечке ничего не принесет. И Новокузнецк – не исключение.

Я интересуюсь его необычной маской, которую он надевал в первом сезоне в «Филадельфии». С одной ее стороны – русский истребитель, пролетающий над Кремлем. С другой – самолет американских ВВС. Потому что команда – «Флайерз», «Летчики». Боб тогда объяснял: «Люблю Россию и хочу всем это показать».

– В какой-то момент это прошло? – спрашиваю Сергея.

– Нет. Я люблю Россию, и это чувство не пройдет. У меня всегда герб Новокузнецка на шлеме. И еще хочу, чтобы со мной ассоциировался фон стены. Тем самым подаю сигнал, что у меня все четко. Безо всяких смешных мультяшек, чтобы все понимали – тут серьезно, солидно и крепко.

Он рос на Ильинке, в «обыкновенном спальном районе», как выражается отец Сергея. Позже там появятся небольшой торговый центр, оздоровительный комплекс. А тогда – только недавно отстроенный набор домов, и больше толком ничего.

Как-то в интервью журналистка Мария Командная подначила Бобровского вопросом – как он, интеллигент, дружит с Панариным, пацаном из Коркина. Сергей парировал: «Я сам с Ильинки из Новокузнецка, это веселый район».

Но и Андрей Владиславович вспоминает о Новоильинском районе (так он официально называется) просто как о «молодежном», и сам Боб не выдает никаких ужастиков. А вспоминая о нем, приходит, как всегда, к интересному оБОБщению.

– Да все вспоминаю с удовольствием. Как с парнями гуляли, балдели. Мне было 14 лет, и я кайфовал на Ильинке. Везде, где я был, мне было хорошо. По мере того, как ты растешь и развиваешься, удовольствие получаешь в разных местах и от разных вещей. Мне кайфово там, где я нахожусь.

– Как проводили время?

– Когда были помладше – в футбол гоняли. Постарше – общались, ходили в клубы. Драки были только в детстве. Позже я и сам их избегал. Был уже сосредоточен на хоккее и думал: риски высоки, зачем мне это надо?

– Тем более что главный инструмент вратаря – руки…

– Да. Хотя были ситуации, когда, можно сказать, проносило. Мы ходили на Ильинке в ночной клуб, где было не все в порядке с безопасностью. Слава богу, обходилось. И ребят, которые тащили бы меня в другую компанию, не припоминаю. В принципе, не сказал бы, что я такой… ведомый. В каждом возрасте все больше контролировал свою жизнь, нес ответственность за то, что со мной происходит. Может, я сам принимал решения, может, кто-то сверху помогал. Потому что ты можешь выбирать, но не знаешь, что последует за этим. Есть много ситуаций, когда времени подумать нет, и действуешь автоматически. И только глядя назад, понимаешь – здесь был прав, тут было большое решение, серьезный шаг…

Отец подтверждает:

– У Сережи были свои задачи. Он занимался хоккеем, ничто другое его не интересовало. С детства очень целеустремленно работал и был волевым парнем. После тренировок всегда ехал домой, а мы старались не пропускать его игры, так что он всегда был на виду. Не помню, чтобы напился или накурился, даже не могу такое представить. И с детства был покладистым, у нас никогда с ним не было никаких проблем.

Учился Бобровский в классе с другими хоккеистами, что, понятно, хорошей успеваемости не способствовало. Но учительница русского языка и литературы Татьяна Коломийченко в интервью «Комсомольской правде» нашла этому объяснение, а заодно подметила у Сергея интересный психологический нюанс:

– Мы понимали, что у хоккейных ребят большие нагрузки: утром тренировки у них начинались в 6.45, а Сергею приходилось ездить из отдаленного района города, куда дорога даже тогда занимала не менее 40 минут. После уроков они опять шли на тренировку, и только потом возвращались домой. Но в отличие от других ребят, которые то и дело мечтали вслух, что станут известными хоккеистами, Сергей никогда об этом не говорил. У меня сложилось впечатление, что он был просто уверен в этом.

С уверенностью у Бобровского действительно все было в полном порядке. И вот, по его словам, до какой степени:

– Всегда верил в себя. Особенно когда был молодой. В 16 лет мне без разницы было, кто конкурент. Я тогда с Бродером был готов биться за место первого вратаря, мне все равно было!

– Откуда черпали уверенность?

– Тут нужно вернуться к тому, что мама всегда говорила: «Ты можешь! Ты можешь!» Вот откуда. В то же время я никогда не делал что-то подлое для другого вратаря. Всегда честная конкуренция лицом к лицу – кто кого.

Про школу же Бобровский вспоминает так:

– До девятого класса родители постоянно говорили – надо учиться, надо учиться. А затем, когда я начал привлекаться ко второй команде и кататься с первой, школа, так или иначе, ушла на второй план. Потому что тренировки у профессионалов в 11 утра, а это как раз время занятий. Можно сказать, ты как в самолет сел – куда тебя ведет авиатрасса, туда и летишь. Но учителя есть учителя, у них своя работа и ответственность, им нужно дать тебе как можно больше знаний. Они гордятся, что преподают именно этот предмет, и хотят, чтобы люди в нем хорошо разбирались. Я любил биологию, географию. По алгебре и геометрии у нас была очень строгая учительница, она же – классный руководитель. Все были в напряжении.

Литература тогда еще не захватила Бобровского. Это время придет позже и увлечет так, что много лет спустя он проведет для жены Ольги персональную экскурсию по местам «Преступления и наказания» в Санкт-Петербурге.

– Когда узнал об этом, был очень приятно удивлен, – рассказывает отец. – В детстве Сереже точно было не до чтения. У него каждый день было по две-три тренировки, после них он приезжал домой и засыпал. Читать он начал уже позже, это абсолютно точно.

– В Питере популярны такие экскурсии, – объясняет Сергей. – Не знаю, как наткнулся на это, но подумал – прикольная идея! А я как раз только прочитал, впечатления были свежи. Мне и самому интересно было посмотреть на эти места немножко глазами Достоевского. Таким образом глубже знакомишься с произведением. Только что ты читал, как он место описывает – а теперь видишь его наяву. Было нелегко. Но у нас получилось, мы все прошли.

В школе я литературу просто не понимал. Особенно когда читал классику, то же «Преступление и наказание». Или «Мастера и Маргариту». Возвращаюсь мысленно в девятый или десятый класс, вспоминаю себя: я просто не мог понять, о чем речь! Когда у тебя нет жизненного опыта, в силу возраста такое понять невозможно.

Впрочем, тогда и желания не было. Задают книжки летом прочитать – без шансов, нереально. Лучше с утра до вечера бегать в футбол с пацанами во дворе – так, что родители загнать поесть не могут. Кричат из окна, ты им: «Сейчас, сейчас!» А в итоге бегаешь, пока не стемнеет и мяча не будет видно…

Кстати, ту же 52-ю школу Новокузнецка закончили и Максим Кицын, и обладатель Кубка Стэнли Дмитрий Орлов. Его я еще в 2016-м спросил, держит ли связь с земляком.

– Да, постоянно! – ответил защитник «Вашингтона». – Когда был перерыв на Матч звезд, мы с моей девушкой приезжали к Сереже и его жене Оле погостить, хорошо время провели. Новокузнецкие в Америке должны связь держать, не так много нас здесь. Надеюсь, со временем станет больше – двух вратарей задрафтовали, Сорокина и Налимова, а также Капризова. Очень хотелось бы, чтобы ребята сюда приехали и закрепились. Есть к чему стремиться: все-таки НХЛ – лучшая лига в мире. Попробовать себя здесь, на мой взгляд, нужно. В конце концов, если не получится, всегда можешь вернуться в Россию и хорошо там выступать. А вот упустишь свой шанс приехать – и не факт, что получишь второй.

Как говорится, вашими бы молитвами. Капризов с Сорокиным, выиграв все в КХЛ, а также Олимпиаду в Пхенчхане, где Кирилл в овертайме финала с Германией забил золотой гол, проводят второй сезон в НХЛ, причем Капризов – в статусе звезды, заключившей с «Миннесотой Уайлд» сумасшедший контракт на пять лет и 45 миллионов долларов. Да, это немножко меньше, чем зарабатывает Бобровский, ну так Сергей в лиге уже двенадцатый сезон, а Кириллу хватило 55 матчей в урезанном из-за пандемии чемпионате-2020/21, чтобы выиграть «Колдер Трофи» и влюбить в себя всю Миннесоту.

Так что если сложить 10 миллионов в год Бобровского, 9 – Капризова, 5 – Орлова и 4 – Сорокина, то Кузбасс (Капризов родился в деревне Кузедеево, Сорокин, как уже говорилось, в Междуреченске) в НХЛ за сезон сейчас зарабатывает 28 миллионов! Для достаточно далекого от Москвы региона – согласитесь, немало.

И, думаю, не в последнюю очередь заслуга в этом – самого опытного из новокузнечан в заокеанской лиге. Бобровского. Всегда, когда он приезжает домой, старается провести мастер-класс, впервые сделав это, если не ошибаюсь, после первой «Везины» в 2013 году. Тогда же он встретился с первым тренером, поблагодарив Кицына-старшего за все, что тот для него сделал.

– Перерывы в мастер-классах делает максимум в год, – говорит отец. – В 2020-м не удалось, но в 2021-м – провел.

«Комсомольская правда» в 2014 году нашла даже соседей Бобровского. Он вырос в обычной блочной девятиэтажке, и, по словам журналистов, то, что парень из их подъезда – один из лучших вратарей мира и голкипер олимпийской сборной России, для многих оказалось сюрпризом. «Большинство с трудом могло поверить, что доброжелательный и приветливый парень – известный человек», – пишет издание. И цитирует одну из соседок, Людмилу Решетникову:

– Сергея знаю с детства, и с той поры он нисколечко не изменился, разве только взрослым стал. Всегда подойдет, поздоровается, спросит, как дела, здоровьем поинтересуется. И сколько помню его – он всегда был заботливый сын и брат. У них с сестрой большая разница в возрасте, но он с удовольствием проводил с ней время. А когда в школу пошла, и провожал, и встречал, да и сейчас подарками балует.

Балует он ими и родителей. Спрашиваю Андрея Владиславовича, что было самым памятным.

– Да он постоянно что-то дарит! – восклицает отец хоккеиста. – Как первый год отыграл в «Филадельфии» – машину мне купил. Только до дома добрался – сразу поехали в «Тойота центр», и он сказал мне выбрать любую. Я выбрал внедорожник «Прадо» и теперь на нем езжу. А после победы на чемпионате мира 2014 года всем игрокам подарили «Мерседесы», и Сережа его мне отдал. Так что сейчас в Питере езжу на «Мерседесе», а в Новокузнецке – на «Прадо». И на квартиру в Санкт-Петербурге дал денег – купили, обустроили – и вообще финансами помогает…

* * *

Летом 2018-го земляк и друг Бобровского Дмитрий Орлов привез в родной город свежевыигранный Кубок Стэнли, чтобы выставить его на центральной площади. История получилась громкая. В восемь утра Дима приехал в аэропорт, чтобы встретить делегацию с трофеем, но нужного багажа так и не дождались – Кубок не нашелся.

Через несколько часов, после многочисленных звонков и проверок он обнаружился в Москве. Приз доставили из Челябинска, где он гостил у Евгения Кузнецова, и в аэропорту «Шереметьево» почему-то не погрузили в самолет. Орлов даже думал заказать чартер, чтобы не сорвалось городское мероприятие, но этого не понадобилось – как вы уже знаете из главы о Владимире Тарасенко, Кубок отправили рейсовым самолетом в Новосибирск, расположенный в трехстах километрах, а там уже друзья Дмитрия помогли организовать вертолет. В пять или шесть вечера трофей наконец-то доставили на площадь Торжеств.

Для меня эта история – символ того, насколько сложнее попасть в НХЛ из такого города, как Новокузнецк, расположенного от Москвы более чем в трех тысячах километров, чем из столицы, Санкт-Петербурга, Ярославля, Челябинска… Делюсь этим соображением с Бобровским и слышу:

– Сто процентов! Потому что до Новокузнецка ни один скаут не доезжал. Далеко! А на том праздновании я не был – уже уехал. Рад за Димку, что он Кубок выиграл и привез. В городе, знаю, это было большое событие, он все сделал красиво, для людей. У него тоже непростая карьера, с тяжелыми травмами. Он молодец, парень с характером, боец. А я поприсутствую, когда выиграю свой.

У Бобровского с Орловым разница в возрасте – три года, поэтому в школе они встречались редко, начали общаться уже ближе к команде мастеров. Спрашиваю Андрея Владиславовича – когда родители будущего обладателя двух «Везин» поняли, что у сына с хоккеем все серьезно?

– Он занимался со старшими ребятами. Тренер Андрей Лучанский[11] брал Сережу на турниры, хотя он был на год младше его команды. Сына взяли на всероссийские соревнования в Новосибирск, начали привлекать и в юношеские сборные России. Тут уже все стало очевидно. Младших вратарей редко привлекают к играм со старшими. А окончательно поняли, что своей работой он сможет достичь самых высоких целей, когда его взяли в основу «Металлурга» и поставили на МЧМ в основной состав сборной, с которой он завоевал бронзу.

Но до того не все было так просто. Никакого гладкого хайвея к славе для Бобровского не предвиделось. Одну историю он помнит до сих пор. Говорит о ней, впрочем, без ожесточения, которое Сергею вообще не свойственно.

– Когда мне было лет четырнадцать или пятнадцать, тренер вратарей первой команды «Металлурга» Дмитрий Курошин сказал, что я никогда не буду играть – дескать, слишком маленький рост. Подумал: «При чем тут то, что я маленький?!» Все равно всегда был первым вратарем по своему году, считался перспективным парнем, и все тренеры это знали. Поэтому подумал: ни фига!

Отец, еще не зная об этих словах сына, рассказывал:

– Думаю, Курошин давно понял свою ошибку, а Сережа, наверное, и забыл об этом эпизоде. Он у нас совсем незлопамятный парень. Зато мы с женой те слова хорошо помним.

Тогда Курошин сделал ставку на другого, рослого голкипера, и смотреть на это Бобровскому было тяжело. Сергей понимал: своей работой он такого отношения не заслуживал.

– Он отдавал хоккею всего себя, – вспоминает отец. – Тренировался, играл и, по сути, жил на стадионе.

А потом Сергей за одно лето вырос, по его словам, на 17–20 сантиметров – это произошло в восьмом классе. На первых порах к нему по инерции относились так же прохладно, как и годом ранее. Но в его пользу сработал еще один фактор – «закон Третьяка».

В 2006 году легендарный голкипер возглавил Федерацию хоккея России и всего годом позже ввел в российском хоккее жесточайший налог на иностранных вратарей. Третьяк объяснял это просто: «Мы сказали клубам: платите нам девять миллионов рублей и берите иностранного вратаря. Либо не давайте нам денег, но тогда в воротах должны играть русские. И прописали это в регламенте. В итоге не самым богатым клубам вроде новокузнецкого «Металлурга» делать было нечего – стали ставить наших ребят. Так появились и Бобровский, и другие вратари».

Семен Варламов в свое время сказал мне, что это сыграло важнейшую роль в его карьере, а теперь и Боб говорит о своем хоккейном пути то же самое.

– Сложилась такая ситуация, что парень 86-го года рождения поехал играть за Казахстан, сыграл там чуть-чуть, а на следующий год Третьяк принял закон о вратарях. Тот голкипер больше не имел права играть за сборную России – а я, получается, был следующим. Так и оказался в первой команде «Металлурга», у меня появилась возможность тренироваться с мастерами.

То, что мне закон Третьяка помог в карьере – сто процентов! Не знаю, что бы без этого со мной произошло. Получается, что благодаря этому правилу я и в команду залез, стал третьим вратарем, а потом и вторым. У нас был белорус, Серега Шабанов, и чех Владимир Гудачек. Двух вратарей-легионеров при таком законе не было смысла использовать, и я постоянно одевался вторым. Все время тренировался с командой, варился в этой каше.

Бобровский видел уровень, к которому надо стремиться, и понимал, на каком уровне объективно находится он сам. Это позволяло взглянуть на ситуацию под другим углом.

– В детстве, когда ты выигрываешь какой-нибудь турнир с участием «Торпедо» (Усть-Каменогорск), «Сибирь» (Новосибирск) и нашим, тебе кажется, что весь мир у твоих ног, – улыбается Сергей. – А когда приходишь в команду мастеров, видишь, насколько там техничные и мастеровитые ребята, как могут бросить, – понимаешь: нет, мир у твоих ног будет еще не скоро.

Впоследствии Бобровский не раз благодарил Третьяка за то правило. Выходит, лимит на легионеров, который все так критикуют в футболе, в хоккее подарил нам целую россыпь блестящих вратарей. Ведь раньше сильные голкиперы в стране были наперечет, но затем наши стражи ворот постепенно стали оккупировать НХЛ. Хотя, может, дело и не в налоге на иностранных вратарей, а в первую очередь в качестве подготовки своих…

– С Курошиным пересекались потом? – спрашиваю Бобровского.

– Конечно. Работали и общались. По поводу тех своих слов он никогда ничего не говорил. Помогал, давал советы, рассказывал какие-то интересные вещи. Когда я пришел в первую команду третьим вратарем, он был рядом всегда. Весь тренировочный процесс для голкиперов создавал, придумывал какие-то упражнения. В общем, здорово помогал. У меня нет злости ни на него, ни на кого-то другого.

Бобровский не позволял былым обидам брать над собой верх. Хладнокровный человек, он предпочитал забывать о сказанном, и если есть возможность учиться, то делать это. Так, как когда-то, еще мальчишкой из школы Кузни, он учился у основного вратаря команды и одного из лучших тогда в российской Суперлиге Вадима Тарасова, а уже находясь в первой команде – у прилично поигравшего в НХЛ Петериса Скудры и вратаря-ветерана российского хоккея, призера чемпионатов мира Максима Соколова.

– Не то что каждый сезон – каждая игра очень важна в развитии, – считает Сергей. – И на любом этапе есть человек, у которого можно взять что-то хорошее. Со Скудрой были хорошие отношения, он интересный человек, и я очень много чего от него почерпнул. С Соколовым у нас была честная конкуренция, Макс – замечательный человек и сильный вратарь, которому я очень благодарен. Ему было 35–36, и я видел, как он пахал, как готовился к играм. Смотрел и поражался. Когда он играл – всегда его поддерживал.

* * *

Если по большинству вопросов версии отца и сына Бобровских сходятся, то на тему того, когда у Сергея появилась мечта об НХЛ, они разошлись довольно сильно.

– Честно говоря, об НХЛ вообще не думал, – говорит сам вратарь. – Моя мечта была – стать первым номером в новокузнецком «Металлурге». И все. Да, знал, конечно, что есть такая лига – НХЛ. Но всегда стараюсь жить приземленно. Где нахожусь – там и счастлив.

Андрей Владиславович видит ситуацию иначе.

– Мечтал он об НХЛ, и еще как. Картинки собирал, наклейки были у него энхаэловские, альбомы скупал в «Союзпечати». Началось это еще в детстве, в пятом-шестом классе. Кумиров, как я уже говорил, не было, но он выделял вратарей, которые в то время были на ведущих ролях в НХЛ. Много говорил про Патрика Руа. А Доминик Гашек приезжал в Новокузнецк и подарил Сереже клюшку с автографом в качестве приза лучшему вратарю. У нас в городе проходил хоккейный турнир, и на награждение приезжали такие люди!

Та клюшка сохранилась в домашнем музее Бобровского-старшего. «Сережа заслужил», – улыбается отец. Там же – маленькие копии обеих «Везин», золотая медаль ЧМ-2014, другие награды; майки, шайбы, клюшки…

– Так когда же все-таки мечта об НХЛ появилась? – спрашиваю Сергея.

– Скорее не мечта, а мысль. Под конец своего контракта с «Металлургом» я понял, что никак не хочу оставаться в Новокузнецке. Чувствовал, что мне нужно дальше идти и расти. Сначала думал, что получится перейти в более сильную команду КХЛ. Но в какой-то момент оказалось, что перейти куда-то – без шансов.

– Но почему?

– В КХЛ работало правило об ограниченно свободных агентах. До 27 лет ты принадлежишь одному клубу, и, зная ситуацию, я был уверен: обмена не будет, никуда. А в НХЛ, когда контракт закончился, уехать можно. Тогда и начал рассматривать эту возможность. И когда здесь тебе деваться некуда, а там «Филадельфия» предлагает самые удобные условия, думаешь – почему нет?..

К тому времени Бобровский прошел в Кузне разные этапы. Первым, кто его поставил за основную команду «Металлурга», был тренер-легенда города Сергей Николаев, он же – Сеич.

– Он очень многое сыну дал, пусть и за небольшой период работы, – говорит отец.

– Николаев – один из тех людей, профессионалов, который поверил в меня и не просто дал один шанс, а давал их постоянно, – объяснил Сергей подробнее. – Очень благодарен ему за это – особенно за период формирования как хоккеиста и личности, когда мне было 17 лет. То, как он себя вел, какой имел авторитет, послужило серьезным толчком к моей дальнейшей карьере.

– Сеич был человеком с жестким юмором. Вам тоже доставалось?

– Нет. Я легко обходился. Бывали случаи, когда на собраниях он что-то в своем стиле скажет, все посмеются и успокоятся – а я в 17 лет не могу. Мне еще пять минут смешно. Прятал лицо, за живот держался. А на собраниях-то атмосфера серьезная, напряженная. Я самый молодой, хохотать никак нельзя. Но сдержаться тоже не могу. Приходилось как-то закрываться, сдавленно хихикать…

При Николаеве и затем при Борисе Михайлове тренером вратарей Кузни работал олимпийский чемпион Калгари-88 в составе сборной СССР Виталий Самойлов. О нем Боб отзывается тоже очень тепло:

– С сердцем и душой ко мне относился, постоянно заботился.

Вот только после смены Николаева на великого капитана сборной СССР забота Самойлова уже имела не так много значения. Потому что с Борисом Петровичем у молодого Бобровского совсем не сложилось.

– Сережа тогда сильно нервничал, как иначе? – говорит отец. – И мы за него очень волновались, переживали этот тяжелый период всей семьей.

– С ним все было непросто, у меня тогда был сложный период, – говорит Сергей. – По каким-то причинам Михайлов меня сразу не принял. Он пришел после Сергея Алексеевича Николаева, сразу взял Макса Соколова и канадского вратаря Скотта Лэнгкоу. Я резко превратился из первого в третьего. Вообще не играл, просто тренировался, и никто мне ничего не объяснял. В 18–19 лет такая перемена тяжела для психики. Ты ничего не понимаешь, будущее неизвестно. Видишь, что в тебя не верят, но сам в себя веришь. Тренируешься, стараешься, работаешь, ждешь шанса.

Этот шанс Боб получил под занавес сезона, в матче с одним из сильнейших клубов лиги – казанским «Ак Барсом». Новокузнечане выиграли 3:0. Сергей не просто обыграл фаворита, но еще и сделал «сухарь»!

– Для меня это была эмоциональная победа. На тот момент и болельщики были за меня, потому что я местный воспитанник, который заиграл. Может, на Михайлова было какое-то давление, а может, та игра уже ничего не решала, не помню ситуацию, не знаю, что послужило причиной его решения меня поставить. Помню только то, что лично для меня это была большая игра, и чувствовал себя счастливым, когда сыграл на ноль, да еще и против Казани. Это придало уверенности.

Бобровский не упоминает наверняка сильно ранившую его фразу Михайлова, о которой рассказал мне не он. Главный тренер как-то бросил в его адрес, что на шахте и на заводе люди тоже нужны, не обязательно всем быть хоккеистами.

– У меня на Бориса Петровича нет злости, – говорит, однако, Сергей. – Хотя на тот момент было тяжело. Но я смотрю на эти вещи с другой стороны. Во-первых, никак не могу повлиять на ситуацию. Во-вторых, у человека свое видение, он отвечает за результат, почему я должен лишать его этого права? Почему он должен думать так, как считаю я? Мне кажется, это немножко неверно.

С тех пор Бобровский и Михайлов никогда не общались и ту историю не обсуждали. Зато однажды с Борисом Петровичем делал большое юбилейное интервью я. Всех подробностей, которые вы только что прочитали, я в то время еще не знал, и просто попросил легендарного советского хоккеиста и известного тренера вспомнить, каким был молодой Бобровский.

– Работал с ним целый год, – ответил Михайлов. – Фанатик хоккея до мозга и костей! Он мог целый день тренироваться. Закончилось занятие, пообедал – и опять идет работать. Я и врача команды, и других просил его попридержать. Даже начал Сергея преследовать: да отдохни ты уже! Так он стал в другой район ездить, чтобы я не видел, как он дополнительно работает. Но так получилось, что в то время Бобровский не был основным вратарем. Я пригласил Максима Соколова, и тогда Сергей не был сильнее Макса. Но ребята из молодежной команды подтягивались – Дима Орлов, Максим Кицын, Иван Телегин.

– С работоспособностью Бобровского все ясно. А его талант вам изначально был виден?

– Да. А работа не пропадает. Его надо было только поднаправить. Закон в хоккее один: кто много работает, тот выходит в люди. На том или на другом уровне – но выходит. На своем примере в этом убедился.

Тут с Михайловым не поспоришь. Однако из рассказов Бобровского и его отца очевидно: во времена их совместной работы Сергею было больно.

Но мы же знаем: все, что не убивает, делает нас сильнее.

Это как раз тот случай.

* * *

Как и его будущего друга Артемия Панарина, Бобровского не задрафтовал ни один клуб НХЛ. Хотя Сергей был основным вратарем молодежной сборной России на МЧМ-2008, когда ему было девятнадцать.

– Когда два года подряд вас не ставили на драфт, это не стало психологическим ударом?

Вратарь качает головой:

– На тот момент даже не думал об НХЛ. Что такое драфт – не знал вообще. Мы тогда уже начали работать с агентом Полом Теофаносом, и он сказал – не задрафтовали, какой-то клуб должен был. Я отреагировал: «И чё?» Он: «Ничего, работай дальше».

Так Боб впервые упомянул имя человека, который сыграет большую роль в его карьере.

Теофанос, с которым мы знакомы еще со второй половины 90-х, – интереснейшая личность. В ту пору он был агентом Валерия Каменского, Владимира Малахова, Андрея Назарова, Виктора Козлова, Андрея Коваленко, Бориса Миронова и многих других российских энхаэловцев (и, что меня удивляло, прекрасно, хоть и с акцентом, говорил по-русски). Я и понятия не имел, что он – профессиональный советолог и бывший американский спецназовец, воевавший в Афганистане. Еще в начале 90-х у него в новой России были совершенно потрясающие связи. Как-то раз латвийский вратарь Артур Ирбе приехал в Москву получать американскую визу, но у здания посольства на Новинском бульваре стояла огромная очередь.

Он позвонил Теофаносу – и через две минуты оказался в нужном кабинете.

Хоть Пол и американец греческого происхождения, вся его клиентура – сплошь русскоязычные хоккеисты, в том числе сильнейшие – Артемий Панарин, Кирилл Капризов, Семен Варламов. И Бобровский.

– Теофанос работал в связке с Вячеславом Махренским, – вспоминает Сергей, как они познакомились. – Тот в Америке, этот в России. Я больше общался со Славой.

Отец говорит:

– Сереже очень повезло с Полом Теофаносом – он большой молодец по жизни и мастер своего дела. Мы с ним хорошо знакомы, часто встречаемся, когда в Америке бываем. Но про Афганистан и другие истории из своей жизни он никогда не рассказывал. Много говорили о хоккее, об агентской работе. Именно Теофанос помог сыну заключить контракт с «Филадельфией».

Учитывая абсолютное на тот момент незнание Бобровским реалий НХЛ, сильный заокеанский агент ему был чрезвычайно нужен. Голкиперу повезло его встретить. Попадись на пути кто-то другой, все могло сложиться совсем иначе.

Первый раз скаут «Флайерз» подошел к Сергею на трибуне в Москве, когда вратарь пропускал игру плей-офф Молодежной хоккейной лиги из-за микротравмы. Бобровский думал, что встреча получилась случайной. Но так не бывает. Значит, клуб из Пенсильвании его «вел», и не сегодня, так завтра встреча все равно состоялась бы.

– Кроме «Филадельфии», какие еще были варианты? – спрашиваю Боба.

– По-моему, «Айлендерс», «Лос-Анджелес» и «Торонто». Для меня было важно, чтобы, если вдруг что-то не получится, я мог в Россию уехать. «Филадельфия» это все давала. Плюс еще вратарская ситуация там была для меня благоприятная. В «Лос-Анджелесе» были Джонатан Куик и Джонатан Бернье – молодые, но сильные парни, там без шансов. В «Айлендерсе» – Рик Дипьетро, тоже без шансов, он и поопытнее.

А у «Флайерз» – Брайан Буше и Майкл Лейтон, у которых были небольшие контракты, и те заканчивались. Реальная возможность побороться, получить шанс. Тут как раз Пол Теофанос мне здорово подсказал, потому что он знал весь этот расклад по клубам. Это был однозначно лучший вариант.

В последнем сезоне в Новокузнецке Бобровский был уже основным вратарем. Вот только играть ему приходилось в самом бедном и безнадежном клубе КХЛ. В нем выручай не выручай – из подвала таблицы никак не выбраться. За девять лет существования этой лиги вплоть до исключения из нее «Металлурга» – с 2008-го и 2017-й – Кузня не то что ни разу не выходила в плей-офф, но всего трижды поднималась выше предпоследнего места.

В сезоне-2009/10, после которого Бобровский уехал за океан, Новокузнецк стал последним. Казалось бы – откуда могут быть шансы пробиться в лучшую лигу мира у голкипера худшей команды КХЛ?

– Мы всегда верили, что в НХЛ он пробьется однозначно, – говорит отец. – Может быть, сначала немного поиграет в АХЛ, но потом все равно будет играть в главной лиге.

Каждый родитель верит в своего ребенка и считает его самым способным. Не всегда, правда, это соответствует действительности. Но тут картина мира Бобровских-старших и истина совпали.

Мы говорим с Сергеем о том, что некоторые хоккеисты считают так: лучше, когда возможность вернуться в Россию не прописана, и ты знаешь, что пути назад нет. Только тогда окунаешься в процесс с головой, за уши себя тянешь, чтобы все получилось.

– Когда ехал в Филадельфию, даже не думал возвращаться, – качает головой Сергей. – Еще и потому, что все в Новокузнецке смотрели на меня и смеялись. Говорили: «Ты приедешь в ноябре-декабре. Мы тебя ждем, клюшки на месте».

– Кто говорил?

– Да все в клубе! И за спиной тоже. Я все слышал и чувствовал. Меня это злило, придавало стимул. И ехал – в «Филадельфию Флайерз». Не в фарм-клуб, а четко в первую команду.

– После первого матча никуда в связи с этим не позвонили?

– Нет. Игра позвонила. И сама все сказала.

«Игра позвонила» 7 октября 2010 года. Стартовый матч сезона «Летчики» проводили на льду их заклятых противников по Пенсильвании – «Питтсбург Пингвинз». Более того, это был матч открытия новой арены в Питтсбурге. И, к всеобщему шоку, авторитетный главный тренер «Филадельфии» Питер Лавиолетт, выигрывавший Кубок Стэнли с «Каролиной Харрикейнз», объявил: в воротах – Бобровский. Новичок.

– Это же поразительная история! – до сих пор восхищаюсь я. – Во-первых, вы не были задрафтованы, а во-вторых, еще в предыдущем сезоне играли за худшую команду КХЛ! А тут – подписать контракт новичка и завоевать в тренировочном лагере право выйти на стартовый матч сезона в основе! Тем более что «Филадельфия» была финалистом последнего на тот момент розыгрыша Кубка Стэнли, лишь в решающем раунде проиграв «Чикаго» 2–4.

– Согласен, – не скрывает Сергей.

– Просто здорово, – вторит отец.

Пусть последние год-два Сергей жил уже отдельно от папы с мамой, в съемной квартире, которую предоставил ему клуб, но в Америку с 22-летним сыном родители поехали. К началу сезона осталась только мама – Андрею Владиславовичу надо было возвращаться в Новокузнецк. Но во дворце Ларисы Бобровской, конечно, не было – матч-то выездной. Она молилась за удачу перед телевизором в Филадельфии, а отец – в Кузне.

– Не ошалели, услышав свою фамилию в составе? – спрашиваю Бобровского.

– Нет. Чувствовал, что будет такое. В лагере сначала собираются 50 человек. Потом отсевают, отсеивают, и к началу сезона остаются только те, кто будет играть. Когда подходило время, мне все время говорили: «Ты сейчас поедешь в АХЛ». Я отвечал: «Почему они так думают? Не поеду я ни в какую АХЛ!» Прямо четко это знал!

Помню, пришел первый раз в раздевалку, увидел кресло и направился туда – вот здесь буду сидеть, переодеваться. На тот момент на одной стороне тренировочной базы была раздевалка «Флайерз», на другой – «Фэнтомз», фарм-клуба. Я зашел в основную и показал: «Мое место».

Очень важна первая выставочная игра. Вот вы спрашивали о самых главных моментах – это один из них. Первый выход был на третий период с «Нью-Джерси». После второго мы проигрывали 1:3. В третьем сравняли и по буллитам выиграли. Потом мне дали полную игру с «Миннесотой». И в ней победили, тоже по буллитам, 3:2. Затем еще одна полная игра, тоже победа.

И в какой-то момент мне говорят, что Лейтон ложится на операцию. То есть – я в составе. Основным или запасным – пока непонятно, но, по крайней мере, на игру раздеваюсь. На следующий день стартовая игра регулярного чемпионата с «Питтсбургом», меня вызывает тренер и говорит: «Ты завтра играешь». Хорошо!

Брайан Буше, конкурент Сергея, не скрывал разочарования от того, что его не поставили на тот матч. Прямо в интервью говорил: «Когда я узнал, что Бобровский начнет матч, то был немного шокирован. В своих силах не сомневаюсь, и если бы у меня был ужасный лагерь, я бы еще такое решение понял. Но я в порядке, играю так же, как в прошлом году, когда мы вышли в финал Кубка Стэнли».

– Его можно понять, – оправдывает такие слова Сергей. – Приехал какой-то человек, и ему сразу доверяют. На меня это никак не влияло. И с Буше у нас были очень хорошие отношения. То интервью мне не переводили, я и по-английски тогда ничего не знал. Кто что сказал или подумал – мне все равно было.

– Не трясло, когда выходили на лед в Питтсбурге?

– Если бы сказал, что не трясло, то обманул бы. Но я воспринимал все это как-то естественно. Не как будто на Луну полетел, а так, как будто и должен был играть. Хотя волнение, конечно, было безумное. К тому же матчи «Филадельфии» с «Питтсбургом» – это для них самое большое дерби.

– Про матч открытия арены знали?

– Мне все равно было. Открытие, закрытие, новый стадион, старый… Просто видел эту шайбу черную – и моя задача была ее поймать. И все. Больше ни о чем не думал.

Это был всем дебютам дебют. Только что Сергей выступал в ветхом Дворце спорта кузнецких металлургов, а теперь – в новом, сверкающем, заполненном 18-тысячнике, под рев соскучившейся за межсезонье по хоккею публики. Напротив – великие Сидни Кросби и Евгений Малкин, да и вообще могучая команда, которая год назад выиграла Кубок Стэнли.

В первые десять минут игры штурм со стороны хозяев был такой, что Лавиолетт вынужден был взять тайм-аут – редчайшее для начала игры событие. Но когда команда делает за половину периода четыре потери в своей зоне, надо это безобразие как-то остановить.

Останавливал его один человек – Бобровский. Он просто стоял на голове, вытаскивая все. А после тайм-аута успокоилась и вся команда. До такой степени, что выиграла тот матч – с тем же счетом 3:2, что и в первых двух выставочных матчах Сергея! А его самого признали первой звездой игры.

– Помню только, что хорошо играл, – вспоминает вратарь. – Все было на инстинктах. Только потом, когда видео смотрел, вспоминал, что происходило.

После того матча ведущий нападающий «Филадельфии» Клод Жиру рассказывал журналистам о Бобровском: «Помню, мы в лагере с Дэнни Бриером думали: кто этот мальчик? Мы не можем ему забить!» И говорил, что после этого его уже никакие подвиги в Питтсбурге не удивили.

Об этих диалогах молодой российский голкипер тоже ничего не знал. Но на тренировках он прошел такую школу с теми же Жиру и Бриером, что ему не было страшно уже ничто.

А Андрей Владиславович на Дне отцов – об этой замечательной традиции НХЛ вы могли прочитать в энхаэловской истории Андрея Василевского – в «Филадельфии» ближе всех сошелся как раз с папой Жиру.

* * *

Ничто в этой жизни не происходит случайно. Был еще один занятный нюанс, которого меньше всего можешь ждать от 22-летнего парня, до отъезда в Америку игравшего только в родном Новокузнецке. За год до этого у него появился личный психолог. И где – в австрийском Зальцбурге!

– Это произошло через Теофаноса, – объясняет Бобровский. – Пол помог, нашел, связался. Было два варианта – в Колорадо или Зальцбурге. Так как я находился в России, Зальцбург был ближе. Когда уже приехал – понял: как здорово, что я туда попал!

Мне было интересно, как все работает вне льда. Что нужно делать, как готовиться, как питаться – изучить хотел как можно больше. Люди давно работают в спорте, и использовать их навыки, опыт, мозги – это грамотно. Представьте, сколько тебе самому надо отыграть, сколько шишек и синяков набить, чтобы прийти к выводам, которые эти люди уже давно знают. К счастью для меня, это получилось рано. Чем раньше это происходит, тем глубже на все это смотришь.

– Вы все время говорите, что надо концентрироваться не на том, что будет когда-нибудь, а на каждом периоде, каждом эпизоде. Благодаря кому у вас появилась такая философия? Как выбрасывать в мусорный ящик каждый пропущенный гол, а помнить только сейвы?

– Это пришло через общение с теми же психологами, – объясняет Сергей. – Людьми, которые изучают эту науку, знают, как работает мозг. Черпаешь информацию от них, проверяешь тот или иной метод – работает не работает? Если нет – пробуешь что-то другое. Все происходит методом проб и ошибок. Но нужно все равно общаться с умными людьми, искать потенциальные пути развития, делать себя лучше.

Отец добавляет:

– С подачи Теофаноса Сережа занимался в «Ред Булле». Многое узнавал там о своем теле, ему проверили кровь во всех деталях. Все это помогло лучше понять себя и свое тело.

В Австрию он ездил восемь лет подряд.

В первом сезоне Сергей остался основным вратарем даже после выздоровления Лейтона. Но с какого-то момента чередовал матчи с Буше, и чем дальше – тем было сложнее.

– В конце сезона стало тяжело, когда «наелся» психологически и физически, – говорит Бобровский. – Потому что до этого играл максимум 23 матча за сезон, а тут больше 50 – да еще с такой нагрузкой. Я был полностью истощен эмоционально и под конец сезона не «вывозил». А поначалу все было легко. Не обращал внимания ни на какие проблемы с языком, питанием, культурой. Ребята меня приняли хорошо, помогали везде. Я просто смотрел на это и кайфовал от того, где я нахожусь и что со мной происходит. Вернуться и в мыслях ни разу не было. А как интересно было слушать Лавиолетта! Какой мотиватор!

– Мощный?

– Как и потом Торторелла в «Коламбусе». Когда они говорили речь перед игрой, я, пусть и по-английски не понимал ни слова – в «Филадельфии» я был только первый сезон, – был заряжен полностью. С какой страстью, с какой энергией! Тишина в раздевалке такая, что пробеги мышка – и ту услышать можно было бы. Такая энергетика, что воздух прямо звенит!

– За то, что вы ухитрились вообще не попасть в АХЛ, – спасибо в первую очередь Лавиолетту?

– В целом организации. У меня с «Филадельфией» сложились очень хорошие отношения. С Лавиолеттом, с генеральным менеджером Полом Холмгреном, с тренером вратарей Джеффом Ризом. Я чувствовал себя так, будто они меня не свободным агентом подписали, а задрафтовали под первым номером. Они постоянно поддерживали меня, и я очень им благодарен. Это люди, которые дали мне жизнь в НХЛ.

* * *

К тому времени, когда начался плей-офф, место основного вратаря Бобровский, однако, потерял – сказалось то самое переутомление. И на следующий сезон «Филадельфия» подписала многомиллионный контракт с другим россиянином – Ильей Брызгаловым. Твердым основным вратарем теперь был он. Бобу была уготована только позиция резервиста.

После большей части первого сезона в роли основного голкипера он это воспринял болезненно.

– Было тяжело психологически. Сначала дают роль, все крутится вокруг тебя, а потом ее у тебя забирают. Счастье, что у меня с Ильей сложились очень хорошие отношения. Я посмотрел, как мастер, профессионал такого уровня, готовится, играет, увидел какие-то важные нюансы, многое почерпнул. Плюс у него прекрасный русский язык, и мы общались на разные темы – в том числе о книгах. За каждым ужином он раскрывался как очень интересный собеседник…

В любой команде можно найти разную компанию. В той «Филадельфии» играл, например, Николай Жердев – когда-то очень большой талант, известный, впрочем, своими загулами, как раз и не позволившими этот дар реализовать. Но Бобровский больше тянулся к Брызгалову с его умными разговорами.

– Ни о каких ресторанах я не думал. У меня был четкий график – тогда-то подъем, тогда-то отбой. Никакого пива или вина. Я четко делал все, что от меня зависит, чтобы быть в команде и выгрызть это место.

– Да, у них с Ильей хорошие отношения, – подтверждает отец. – А за то, что он стал вторым, мы, кажется, еще больше переживали, чем Сергей. Хотя он наверняка тоже, потому что всегда и везде хотел быть только первым. И я ему говорил, что вторые роли – не для нас. Раз так получилось, то нужен обмен.

И в следующее межсезонье, после 29 матчей в регулярке, «Филадельфия» поменяла его в «Коламбус» на несколько драфт-пиков.

– Я хотел обмена, – говорит Бобровский. – Во «Флайерз» был Илья, он подписал долгосрочный контракт. А я вторым вратарем быть не хотел. Обмен в «Коламбус» стал для меня новым приливом сил и энергии. Там был Стив Мэйсон[12], мы были на равных. Я понимал: здесь ты можешь быть первым вратарем. И во все глаза смотрел на этот шанс.

– Вы напрямую попросили «Филадельфию» об обмене?

– Нет. Думаю, там знали мое настроение. Генеральный менеджер спрашивал, как мне ситуация. Я отвечал, что хочу быть первым вратарем, а здесь им никак не быть. Благодарен «Филадельфии» и за этот обмен. Сейчас гляжу на лигу – никто бы в такой ситуации не поменял. Для некоторых клубов лучше, чтобы перспективный второй вратарь закончил карьеру, чем выстрелил в другом клубе.

Во втором сезоне во «Флайерз» Бобровскому помогло то, что он уже проходил через сложные моменты на разных этапах карьеры. Сергей вспоминал и слова тренера вратарей «Металлурга» о маленьком росте, и трудное время с Борисом Михайловым, когда «в силу возраста можно было сломаться и пойти не в ту сторону». Но он выдержал все, перетерпел – и это сделало его сильнее. Сидя на лавке «Летчиков», Сергей вспоминал все эти истории и анализировал: «Это не значит, что я плохой. Просто нужно терпеть, работать и ждать своего шанса. И все будет. Внутри у тебя есть какой-то стержень, на который ты можешь опереться в трудный момент. И ты знаешь, что резинка однажды все равно разогнется, и ты полетишь вверх».

Согласись тогда Боб на роль второго вратаря в «Филадельфии», смирись с нею, умерь честолюбие – и не было бы в его жизни никаких «Везин». Первую из которых он завоевал сразу же после прихода в «Синие Мундиры» – в сезоне, обрезанном наполовину из-за локаута в НХЛ.

Это тоже был важный момент, поскольку полгода Сергей не простаивал без дела, а был основным вратарем СКА из Санкт-Петербурга. И каким! Генеральный менеджер питерского клуба, прославленный в прошлом защитник Алексей Касатонов рассказывал мне:

– Бобровский играл в воротах фантастически. Одни цифры чего стоят – 1,94 пропущенной шайбы за игру, 93,2 % отраженных бросков, в трех последних матчах – «сухари». Он прогрессировал с каждым годом, и это происходило бы в любой лиге. Конечно, когда локаут закончился, мы пытались «тормознуть» Ковальчука и Бобровского. Был даже план пойти на какие-то конфликты с НХЛ. Я разговаривал с голкипером, но Сергей принял решение ехать, и оно оказалось правильным для его карьеры. Вырвать у канадцев такую номинацию, как «Везина Трофи», которая в хоккее очень многое решает, дорогого стоит.

«Коламбус» во времена прихода туда Бобровского был слабой командой – в плей-офф за всю историю вышел только один раз, в 2009 году. И то в первом же раунде был жестоко бит действующим обладателем Кубка Стэнли «Детройтом», 0–4. Интереса к хоккею там было мало.

– В мой первый год в Коламбусе были абсолютно пустые трибуны, народу вообще не было, – вспоминал Боб в одном из интервью.

Выиграть в таком клубе индивидуальный приз НХЛ было чем-то невообразимым. Сергею это удалось, причем до него «Везина Трофи» не покорялась ни одному российскому голкиперу, хотя блистали в лиге такие прекрасные вратари, как Николай Хабибулин, Евгений Набоков, упомянутый уже Брызгалов.

– Обе «Везины» у меня были после сложных сезонов, – подмечает Бобровский. – Первая – после того, когда я был вторым вратарем в «Филадельфии», мало играл. Трофей – это остановка на определенном этапе. Она подводит ему итог, и ты просто очень счастлив.

– И только? Это ведь очень круто!

– Да, но мне кажется, что когда выигрываешь что-то в команде, это другие эмоции. А здесь уже сезон закончился, ты немножко успокоился, слегка отдохнул, приезжаешь на награждение… Понимаешь, что это здорово, но не так остро это чувствуешь. Ни в коем случае не хочу сказать, что ощущения так себе. Выиграть «Везину» – суперкруто, шикарно. Я говорю только об эмоциях.

Зато эмоций хватало, когда он выставлял «Везину» в родном Новокузнецке, в кинотеатре «Октябрь». И для города это был настоящий праздник. Как и пятью годами позже, когда Дмитрий Орлов привез в Кузню Кубок Стэнли.

* * *

Весной того же 2013-го произошла странная история – Бобровского, проводившего феноменальный сезон, который приведет его к «Везине», не пригласили в сборную России на чемпионат мира. Лучшего вратаря планеты не позвали в его национальную команду, хотя он был свободен – его клуб в плей-офф не попал!

Зато в состав сборной вошел недавний конкурент Бобровского в «Филадельфии» Брызгалов, который провел настолько кошмарный сезон, что после него «Летчики» выкупили подписанный двумя годами ранее девятилетний (!) контракт с Ильей на 51,5 миллиона долларов, отпустив его на все четыре стороны. Но главный тренер сборной Зинэтула Билялетдинов предпочел позвать в национальную команду чемпиона мира-2009 Брызгалова, хотя по игре двух голкиперов в последнем сезоне более шокирующее решение представить было сложно.

– Там получилась неприятная ситуация, – приоткрывает завесу тайны Бобровский. – Позвонил тренер вратарей сборной Владимир Мышкин: «Как ты себя чувствуешь?» Мы поговорили, я сказал, что сезон был тяжелый, физически чувствую себя не идеально. «Ну, понятно, понятно». И потом я узнаю из газеты, что отказался от сборной, потому что устал. Но я такого никому не говорил! Если хочешь кого-то вызвать – скажи, объясни мне ситуацию. Мне вот это не понравилось. А в целом я смотрю так, что тренер отвечает за команду, за результат. И он набирает людей, которые, по его мнению, дадут ему лучший результат. Я здесь не могу обижаться, что не подхожу под его видение.

История получит продолжение меньше года спустя, на Олимпиаде в Сочи. Об отношении к Олимпийским играм Сергей рассказывал мне в 2016 году:

– Это событие номер один в жизни любого спортсмена. До сих пор помню, как маленьким – мне было тринадцать – во время Олимпиады в Солт-Лейк-Сити специально просыпался, чтобы увидеть полуфинал, когда наши американцам проиграли. Смотрел, переживал, расстроился…

– Родители спать не заставляли?

– Нет, нормально отнеслись, – улыбнулся Боб.

Не позвать обладателя «Везины» в Сочи Билялетдинов уже не мог. Там конкурентом Бобровского оказался его давний партнер еще по молодежной сборной Семен Варламов. Тренеры, никак не решаясь сделать выбор, чередовали голкиперов (Боба поставили на сложнейший матч с США, который он провел роскошно), и вышло так, что оба вратаря свои последние матчи перед четвертьфиналом сыграли на ноль: Семен – в группе со Словакией, Сергей – в квалификации плей-офф с Норвегией.

О том, что произошло дальше, мы разговаривали с генеральным менеджером той сборной, Алексеем Касатоновым. И он произнес целый монолог:

– История с Бобровским – моя самая главная боль от домашней Олимпиады. Зинэтула Хайдарович всегда любил кого-то выслушать. Ему это было интересно. Был нормальный профессиональный диалог, где последнее слово всегда оставалось за главным тренером. Несмотря на результат, считаю, что он все делал правильно. Почти. Все в штабе знают мое мнение – единственный вопрос, в котором я ему открыто возражал, это по вратарю на четвертьфинальный матч. Тогда был серьезный разговор, и у нас в штабе голоса разделились. Билялетдинов и Валерий Белоусов были за Варламова. И их авторитет перевесил. Если бы главный тренер не получил поддержку со стороны самого опытного члена штаба, очень возможно, играл бы Бобровский…

Варламов выиграл в сборной Билялетдинова чемпионат мира 2012 года в Финляндии и Швеции, и главный тренер знал его лучше. Только этим объясняю то его решение. Я же лучше знал Бобровского – и видел, какими темпами он прогрессирует. У Семена был объективно тяжелый год. Мы все помогали, когда бывшая девушка адресовала ему в Америке ложные обвинения в домашнем насилии, которые вообще не подтвердились, но съели у парня массу нервной энергии. Бобровский отыграл предыдущий матч насухо. И все-таки в четвертьфинале на лед вышел Варламов. При всем уважении к Семену, на мой взгляд, это стало решающим событием для сборной на Играх-2014.

Его надо было снимать после второго пропущенного гола. А его сняли уже в третьем – после третьей шайбы. И Бобровский больше ничего не пропустил, хотя финны создали еще несколько голевых моментов. Считаю, что со своей стороны совершил ошибку. Надо было во втором перерыве бежать в раздевалку – и орать, и чуть ли не за грудки брать. Всю жизнь у нас выигрывали Третьяки! Все главные победы были невозможны без блестящей игры вратарей! А как только тот же Владик закончил – результаты сразу пошли вниз.

С голкиперами у нас перед Сочи, считаю, была целая цепочка неверных решений. Зачем надо было на ЧМ-2013 проверять проблемного ветерана Брызгалова? Бобровский выиграл «Везину», а его даже в сборную не позвали. Парень приехал бы, выиграл еще один чемпионат – и вот ему прямая дорога в основные вратари сборной на Олимпиаде. Уверен, с Сергеем до финала уж точно дошли бы. Есть всего шесть вратарей за всю историю, которые дважды брали «Везина Трофи». Бобровский – один из них…

Сам же Сергей комментирует сочинскую ситуацию лаконично:

– Я ни о чем не жалею. Как случилось, так случилось. Семен – очень сильный вратарь. Это не то, что взяли кого-то с улицы и поставили вместо меня. У нас было два голкипера, тренеры сделали выбор. Они верили в него, считали, что он даст команде наилучшие шансы выиграть. Это не под моим контролем. Я так же поддерживал Семена и команду, как и в любой ситуации.

Отец вспоминает:

– Каждый родитель хочет, чтобы его сын играл в важных матчах. Было очень обидно, когда Сережу не пригласили на чемпионат мира в 2013 году, когда он взял «Везину» в НХЛ. Мы были в Сочи, но нам о причинах таких решений тренера Сережа ничего не говорил. Он никак не мог повлиять на ситуацию и не хотел лишний раз обсуждать с нами эту тему. Сын – вообще человек неконфликтный…

Вскоре после Олимпиады я брал интервью у президента ФХР Владислава Третьяка, и спросил легендарного вратаря о том, как он отнесся к выбору в пользу Семена Варламова перед четвертьфиналом Сочи. Тем более что ходили многочисленные разговоры, что он пытался Билялетдинова переубедить.

– У каждого свое мнение, – ответил Третьяк. – Я его высказал, но тренеры решили по-своему. И они имеют на это право. Билялетдинов, объясняя выбор в пользу Варламова, сказал, что он более опытный, прошел чемпионат мира. Не собираюсь говорить, что Варламов совсем уж плохо сыграл, да и вообще он очень сильный вратарь. Там и ошибки защитников были. Но и он мог сыграть лучше. Бобровский, как мне кажется, выглядел более предпочтительно, это было заметно. Но тренер больше верил Варламову.

Объективности ради, по итогам того сезона Семен вошел во вторую символическую сборную НХЛ и номинировался на «Везину», пусть трофей и взял финн Туукка Раск из «Бостона». Но об уровне игры Варламова в сезоне-2013/14 факт номинации говорит исчерпывающе. Так что у тренера тогда действительно выбор был сложнейший. Варли и сегодня в топе: два подряд выхода в полуфинал Кубка Стэнли с «Айлендерс», где «Островитяне» в напряженнейшей борьбе проигрывали лишь будущему чемпиону, «Тампе», не просто говорят – кричат об этом.

Знаменитый защитник Сергей Гончар в нашем разговоре сразу после Олимпиады раскритиковал Билялетдинова за чередование вратарей:

– Все команды к концу группового турнира определились с основным вратарем, пришли к какой-то стабильности. Кроме нашей. У других сборных была четкая позиция, человек целенаправленно готовился к матчам плей-офф. У нас пошли по другому пути, и результат мы знаем.

В 2016-м, когда раны еще могли не зажить, я спрашивал Бобровского:

– Не считаете ли вы, что Билялетдинов тогда поступил с вами несправедливо?

– Не считаю, – ответил Сергей. – Наша задача – выходить и играть, когда тебе доверяет тренер. Ни обид, ни претензий к прежнему тренерскому штабу ни по чемпионату мира, ни по Олимпиаде у меня нет.

Бобровский добавил, что с Варламовым у них не было и нет никаких конкурентных отношений.

– В сборной мы хорошо ладили, поддерживали друг друга. Так будет и дальше. Когда становишься взрослее – начинаешь относиться с пониманием к любым тренерским решениям. Тем более на Олимпиаде, когда у тебя на груди герб страны. Там не может быть речи о каких-то личных амбициях – главное, чтобы команда выиграла. Ты стараешься принять ту роль, которую тебе отводят.

Не стал педалировать тему голкиперов и столь же известный коллега Гончара по амплуа Владимир Малахов:

– Считаю, что оба наших вратаря на Олимпиаде сыграли просто супер, и обвинять их в неудаче – последнее дело.

И правда – может, не в воротах следовало искать проблему сборной России, а в том, что она играла в ультраконсервативный хоккей и с россыпью бомбардиров в пяти матчах забила лишь 12 шайб?

Гораздо большего внимания и одобрения заслуживал жест Варламова, когда, меняясь, он проехал через всю скамейку, хлопнул каждого по перчатке, а перед тем, как сесть на лавку, обнял заменявшего его Бобровского. Как о человеке, эти мгновения говорят о Варламове, по-моему, много.

Чуть позже и Боб, и вся сборная нашли хоть какое-то утешение на чемпионате мира в Минске, выиграв там последние на сегодня для России золотые медали. Сергея признали лучшим вратарем турнира.

Тренировал сборную там уже не Билялетдинов, после Сочи уволенный, а Олег Знарок. Они с Бобом поняли друг друга идеально. Привожу Сергею цитату Ильи Ковальчука о Знарке: «Он – один из нас, пацанов», и слышу:

– Согласен полностью. Три года был у него в сборной и знаю: он создает прекрасную атмосферу, в которой приятно находиться. И все как один – друг за друга.

* * *

Не раз доводилось слышать от Сергея фразу: «Верю в себя и в свою систему». И прошу его объяснить – что это за система такая?

– Она заключается в том, чтобы забрать у нападающего все шансы, – объясняет он. – Чтобы у него не было возможности куда-то бросить и забить. Если он не бросит тебе в плечо – значит, шайба полетит мимо. Суть в том, что надо перемещаться и занимать правильную позицию быстрее шайбы.

– И давно вы придерживаетесь этой системы?

– Я это понял довольно рано. Помню, Илюха Брызгалов мне на это сильно глаза открыл. У него именно такой стиль: куда бы ни бросили, ему в грудь летит. Смотрел и думал – интересно, как это получается? Смотришь на такого вратаря и думаешь: как ему вообще забить? И он даже не тянется, что дало бы форварду возможность подумать: «Да это случайно…» Везде позиционно ворота закрываешь – и как тебе забить?

Объяснения Бобровского кроются в технике. Но психология точно не менее важна. Интересуюсь у Сергея, свойственно ли ему самокопание, – и звучит развернутый ответ:

– Чем старше становишься, тем больше его отметаешь и веришь в себя. Потому что, как я уже говорил про принятие решений, – невозможно знать, что будет дальше. Так же и в играх. Ты уверен в себе, знаешь, что правильно тренировался, готовился, делал все, что от тебя зависит. Выходишь, показываешь все лучшее. Но твоего лучшего не всегда достаточно для победы. И это не значит, что ты какой-то плохой. Много обстоятельств может произойти. Какой-то рикошет, еще что-то. И смысл в себе ковыряться? Это, наоборот, заберет больше энергии. Но когда ты помоложе – проходишь через все это. Через самокопание. Через ошибки, когда пытаешься разобраться, в чем дело, и у тебя на два-три дня наступает депрессия. А потом приходишь к тому, что смысла в этом нет. Что из этого ничего не вынесешь, это не сделает тебя сильнее.

– Когда последний раз была такая депрессия?

– Уже и не помню… Но какие-то моменты все равно есть. В плей-офф поражения эмоционально очень тяжелые. Нужно время, чтобы от них отойти. И здесь уже зависит от того, какой диалог ты с собой ведешь. А диалог неизбежен. Можешь себя корить – вот здесь стоило сыграть так, а тут – иначе. Мысли такие будут. Но тебе надо распознать эти сигналы и сразу начать объяснять себе, что уже все, ничего не сделаешь. Наоборот, надо лечить себя, а не загонять.

Евгений Набоков называет Бобровского, как и Андрея Василевского, трудоголиком. Вторит ему вратарь-финалист Кубка Стэнли-2020 Антон Худобин из «Далласа». Поскольку он работал с ними в роли третьего вратаря на золотом чемпионате мира-2014, я попросил его объяснить, что отличает двух наших обладателей «Везины» от всех прочих.

– Работоспособность у них сумасшедшая, – ответил Худобин. – Сколько они работают над собой! Это вызывает большое уважение. К тому же как раз в те годы в НХЛ появились новые вратарские тренды – по технике передвижений, ловле шайбы. Бобровский с Василевским очень быстро их уловили и начали успешно использовать. Плюс психология, да и фарт – без него тоже не обойтись. Ты должен в нужное время оказаться у правильного тренера, который поверит и доверит именно тебе.

После этого нельзя было не спросить Бобровского, на сколько процентов его успех – это талант, а на сколько – работа. Уже почувствовав, что Сергей в разговоре все время смотрит в корень, не сомневаюсь, что банального, «на отвали», ответа «50 на 50» не последует. И оказываюсь прав.

– По процентам не могу разделить, – подумав, ответил Сергей. – Считаю, что у меня есть дар, талант. Потому что я люблю это делать. Если не любишь, если таланта нет, то было бы скучно много тренироваться. Я бы заставлял себя. Помните, мы говорили про то, как у детей появляется отторжение, когда их заставляют? А у меня это все естественно. Смотрю очень глубоко на этот процесс, мне важна каждая мелочь.

И еще смотрю на это как на искусство. Мне любую деталь надо отточить, чтобы все было четко. Я создаю лучшую версию себя. Но то, какую работу пришлось проделать, чтобы из Новокузнецка попасть в НХЛ, в сборную… Я был первым, кто сразу попал в НХЛ, не играя в АХЛ, и притом что никогда не был задрафтован. Это, конечно, огромная работа – и где-то везение. Но в первую очередь – огромная, огромная работа.

* * *

И после первой «Везины», и после золотой медали и приза лучшему голкиперу ЧМ эта работа продолжалась.

Впервые ему удалось выйти с «Коламбусом» в плей-офф в олимпийском сезоне-2013/14, но и там «Блю Джекетс» вылетели в первом круге от «Питтсбурга», 2–4.

Затем настало трудное время. В сезоне-2015/16 Боб прошел через три (!) травмы паха. Во время восстановления после одной из них мы впервые и пообщались в Торонто.

Десятки раз слышал о том, что восстановление после травмы – штука в разы более энергоемкая и выматывающая, чем обычные тренировки. В январе 2016-го увидел это собственными глазами. Почти весь остальной «Коламбус» отдыхал: в предыдущий день у него была другая выездная игра, а при двух встречах подряд утренние раскатки перед второй у команд случаются крайне редко. Без Бобровского, пропускавшего 15-й матч подряд, «Блю Джекетс», как обычно, проиграли.

Но грозный Джон Торторелла вопреки своей репутации североамериканской версии тренера «Газмяса» из скетча «Наша Russia» выгонять игроков на лед под свойственный ему рык не стал. В тот самый торонтский Air Canada Center, где через восемь месяцев должен был пройти Кубок мира-2016, пожаловали только четверо, включая Боба. На них пришлось аж три тренера – почти по одному на игрока.

Бобровский работал по полной программе – час времени – и с полной загрузкой. А потом, проходя мимо меня в раздевалку, он спросил:

– Мне еще велосипед надо покрутить, вы сможете какое-то время подождать?

После льда голкипер еще и на велотренажере истязал себя более получаса. Остальные игроки и тренеры за это время из дворца давным-давно сгинули. И лишь затем, освободившись, Бобровский пригласил меня в раздевалку. К обеим сторонам его паха были привязаны увесистые пакеты льда. Как у него после такой работы хватало сил улыбаться и разговаривать, сказать сложно. Однако двадцать минут он мне мужественно уделил.

Казалось бы, любой человек (тем более вратарь, учитывая специфику работы) в такой ситуации будет смотреть хмуро и исподлобья, выдавливая из себя каждое слово. Но позитив и доброту Бобровского не почувствовать было невозможно.

В октябре предыдущего года, после 3:7 от «Оттавы», он поразил журналистов признанием: «Моя уверенность – на нуле».

– Мало кто захочет о себе такое сказать публично, – замечаю я.

– Не скрою, был тяжелый период, – кивнул Сергей. – Много пропущенных голов, происходило непонятно что. В жизни спортсмена бывает всякое, ты не будешь всегда наверху, порой оказываешься и внизу. Через такое тоже надо проходить. Это был хороший опыт и урок, надеюсь, он сделал меня сильнее.

– Как из такого выходить?

– Просто через работу. Ты приходишь на арену, уходишь, стараешься забыть то, что было вчера, и жить сегодняшним днем. Очень помог тренер вратарей, да и вообще весь персонал. У нас в организации работают хорошие люди. Они также помогли мне справиться с этой ситуацией.

Вот кто сейчас вспомнит о том, как в какой-то момент 2015 года Бобровскому было настолько плохо? А если бы он тогда себя морально загнал – может, не было бы ни невероятного Кубка мира, ни следующей «Везины», ни фантастической серии плей-офф 2019 года с «Тампой». Слышишь такие его слова – и понимаешь, что не просто каждый год и каждый месяц, а каждый день в НХЛ – это сложнейшее испытание и проверка на прочность.

Проверка, в которой никому нет дела до того, что у тебя было в прошлом. Вот и на вопрос, изменила ли в чем-то «Везина» его жизнь, Сергей тогда ответил философски:

– Да я уже об этом особо не вспоминаю. Это все уже в прошлом, я стараюсь настраиваться на новые цели. Конечно, тогда я был счастлив, это было прекрасное время. Но сейчас – новая жизнь и новые задачи. На данный момент – просто выздороветь, играть в хоккей и выигрывать матчи. Один, другой, третий…

Поинтересовался я и тем, как чувствует себя голкипер в «Коламбусе», клубе без особых перспектив, который ни на что не может претендовать, даже если вратарь будет стоять на голове. И не было ли у него за четыре года желания попросить об обмене в более серьезный клуб?

– Нет, – сразу ответил Боб. – Меня здесь все устраивает. У нас очень хорошие молодые ребята, и считаю, что команда все равно движется в правильном направлении. Что-то получается, что-то нет, но я чувствую себя частью этой команды и рад, что я здесь. У меня очень хорошие отношения со всеми в клубе, мне очень помогают и тренерский, и медицинский персонал.

И, конечно, я спросил, что думает Сергей о приближавшемся Кубке мира – редком турнире с участием всех сильнейших.

– Для меня он – подобие Олимпиады. Это очень интересно! – восклицал он, еще не зная, что это будет очередной его звездный час.

Но еще до того вопреки советам многих профессионалов (среди которых, например, был Евгений Набоков, считавший, что волокна паховых мышц не могли успеть полностью зажить), он после трех травм все же поехал на чемпионат мира в Россию, где занял со сборной третье место.

К счастью, нового рецидива травмы не последовало. Но в том сезоне НХЛ он провел всего 37 игр.

* * *

Три травмы за год. Логично предположить, что после такого в процессе подготовки Бобровского к матчам произошли изменения. И Сергей это подтверждает:

– Я всегда тренировался много. Просто раньше направленность работы была немножечко более узкая, забывал о других вещах. Сейчас смотрю на все шире. Эти травмы повлекли за собой определенные выводы. Надо было как-то менять процесс.

– Он изменил и подход, и тренеров, – уточнил отец. – Начал заниматься с теми, кто советовал ему понять свое тело.

Не знаю, как именно Сергей тогда изменил процесс, но результат вышел поразительный. Нет, Россия не выиграла – победить ТАКУЮ Канаду, тем более у нее дома, невозможно. Но и выход из группы в полуфинал (уже большое достижение при восьми участниках), и то, что в нем Россия незадолго до конца второго периода даже вела у «Кленовых листьев» 2:1, в первую очередь было заслугой Бобровского.

После матча с Финляндией, выигранного россиянами 3:0, автора победного гола Владимира Тарасенко, признанного лучшим игроком встречи, спросили, согласен ли он с таким выбором оргкомитета турнира. Форвард «Сент-Луиса» возразил:

– Наша первая звезда – Сергей Бобровский. Всегда!

На том турнире были образованы две уникальные сборные – Европы и молодежка Северной Америки. В первую вошли хоккеисты всех стран, кроме России, Швеции, Финляндии, а также Чехии (она в итоге сенсационно заняла второе место), во вторую – топ-таланты до 23 лет из Канады и США: Макдэвид, Маккиннон и другая нынешняя элита НХЛ. Она-то нам и досталась в группе, причем после поражения в стартовом матче от шведов. То есть отступать команде Олега Знарка было некуда. Второе поражение выбрасывало ее из гонки за выход в полуфинал.

…Встать со своего кресла в ложе прессы на верхотуре Air Canada Center я смог только через несколько минут после финальной сирены. И меня все еще трясло. Словно и не отзвенел еще каркас ворот Бобровского в самой концовке («штанга – друг вратаря», как со сдавленным смешком позже скажет голкипер), и какой-нибудь страшный Макдэвид и далее по списку швырнет сейчас снова. И снова.

Когда я спустился в пресс-центр, куда должны были вот-вот привести игроков и тренеров – по-прежнему не мог отдышаться, словно сам только что был на этом огненном льду. Такие эмоции неповторимы, они врезаются в память на всю жизнь. Эти три на пять при 4:3 на протяжении полутора минут, этот сейв Бобровского головой (!), это удаление Орлова за 40 секунд до конца, эти четыре на шесть в концовке и стон перекладины после щелчка Райлли секунд за десять до сирены, когда каждое мгновение уже тянулось как сутки…

Все это казалось почти невозможным после того, как днем ранее шведы окунули нас в полынью, как казалось, с ледяной реальностью. Тем более на фоне хоккея XXII века, космического зрелища, показанного после этого североамериканской молодежкой, которой, по правде говоря, полагалось раскрошить финнов не 4:1, а 10:1. Я смотрел на нее с трибуны – и не верил своим глазам.

Это было ошеломление. И когда в третьем периоде диджей на арене поставил пинкфлойдовскую Another Brick In The Wall: «We don’t need no education, We don’t need no thoughts control… Hey, teachers, leave them kids alone!» – этот гимн юношеского бунтарства настолько потрясающе попал в резонанс от увиденного и прочувствованного, что я чуть не заплакал. Ведь было ощущение, что я попал на что-то невиданное, и казалось, что все, происходившее в хоккее раньше, отныне не имеет никакого значения.

На следующий день, незадолго до начала второго матча сборной России, я подошел к Сергею Гимаеву, чтобы поделиться впечатлениями. И наш ведущий хоккейный эксперт, которому жить оставалось всего полгода, сказал: «Второй период Северной Америки против Финляндии – это лучшее, что было за последнее время в мировом хоккее».

Вот такой соперник достался в тот день сборной России.

Большую часть игры – за исключением безумного шестиминутного отрезка, когда россияне забили четыре гола – Бобровский, как опытный пожарный, уверенно гасил пламень, регулярно возникавший на вверенном ему участке бедствия. Выйдя, между прочим, второй день подряд против топ-сборной. Еще после Швеции он говорил, что любит играть в хоккей каждый день и хочет выйти против Северной Америки. Он был услышан – уже тем же вечером тренеры сказали парню из Новокузнецка и Коламбуса, что он в составе.

Хорошо, что Боб описал свое состояние так:

– Полторы минуты втроем против пятерых были для нас самыми важными в жизни.

Я сначала подумал, что ослышался – и он сказал не «в жизни», а что-то другое, помельче, поспокойнее. Ведь в принципе Бобровский – человек очень скромный, на яркие публичные заявления не горазд. Переслушал запись: и вправду, «в жизни». А через несколько фраз оказалось, что и выход Макдэвида один на один при 0:1 после четырех минут нашего большинства тоже был главным в жизни…

И ведь это правда, не надо ловить вратаря на противоречиях – мол, ты уже определись, то или это. Только когда каждый эпизод, который происходит здесь и сейчас, для тебя самый важный в жизни – ты его выигрываешь. А если скажешь себе: ну ладно, сегодня пропустил – завтра отобью, не отобьешь ни за что, а будешь пропускать и пропускать. И в игре, и в этой самой жизни.

– Да, да, – вспоминает ту цитату Боб несколько лет спустя, когда я спросил его, после каждого ли матча он так думает. – Таких моментов очень много, и каждый может повернуть и тебя, и игру как в одну, так и в другую сторону. Одно дело, когда у тебя сезон НХЛ, и ты один матч проиграл – всего их у тебя восемьдесят два. Но тут шведам в первом туре проиграли. Еще одно поражение – и все кончено. А у тебя герб страны на груди. Получается, каждая секунда, каждая смена – самая важная.

За те двадцать последних минут матча с Северной Америкой, что Россия отчаянно отбивалась, она нанесла всего четыре броска по чужим воротам против девятнадцати. И тут уже невозможно было сформулировать лучше Евгения Кузнецова: «Спасибо, Боб!» По броскам в створ мы уступили – 25:46. Но главным был счет на табло.

Как-то Сергея спросили, сколько килограммов он теряет за матч. Бобровский ответил, что в среднем – два, два с половиной килограмма, а в плей-офф, если два овертайма, то может и пять уйти.

Тогда, в Торонто, я не удивился бы потере Бобровским и семи кило.

Через три дня, отдышавшись, он не дал Финляндии забить вообще ни одной шайбы. И с Канадой наши смогли продержаться до последнего периода (опять же, здорово уступив сопернику по количеству бросков): ко второму перерыву на табло горели цифры 2:2. Но человеческим возможностям все-таки есть предел. И Боб тоже не железный, чтобы отбивать всегда и все. Итог – 3:5.

Ну а дальше начались эпитеты. Более чем заслуженные.

Александр Овечкин: «Так, как играл наш вратарь на всем турнире… Он давал нам такие возможности! Надо было их использовать».

Олег Знарок: «Боб – красавец, что можно сказать!»

Александр Якушев: «За то, что сыграли в полуфинале, спасибо Бобровскому».

Павел Буре: «Люблю ярких игроков, которые делают что-то необычное. Я такое увидел только у Бобровского. Если бы не он, мог бы быть совсем другой результат. Говорят, что вратарь – это половина команды, ну тогда Бобровский, наверное, был даже чуть больше».

Майк Кинэн: «Он был роскошен, просто роскошен! Считаю, он был тем самым человеком, который “сделал разницу“ для российской команды по части ее попадания в плей-офф».

Владислав Третьяк: «Могу ли я назвать Бобровского новым Третьяком? С удовольствием! Как он играл на Кубке мира! Смотрел – и вспоминал себя с Канадой в Суперсерии-72».

Чуть позже, ухватившись за эти слова великого вратаря, я спросил Игоря Ларионова, уместно ли сравнивать Бобровского с Третьяком.

– Обычно сравнивают, когда карьера окончена, – рассудительно ответил Профессор. – Владик был лучшим в своей эпохе, но никогда не играл в НХЛ. А это колоссальный труд – когда в 60 матчах сезона по тебе наносят 30 и больше бросков за игру, и ты тащишь на себе команду, как Гашек в «Баффало». У Бобровского в «Коламбусе» – такая же роль. Это сложнее, чем отыграть восемь матчей Суперсерии и столько же – Олимпиады или чемпионата мира. Поэтому думаю, что Бобровский Третьяка в чем-то уже превзошел. Другое дело, что ему надо еще Кубок Стэнли выиграть, а желательно – и Олимпиаду. Но вратарь незаурядный, целеустремленный и очень сильный. Один из сильнейших в мире.

Феерически начав сезон-2016/17, Бобровский и продолжил его с куражом. Попал на Матч звезд в Лос-Анджелес, приуроченный к столетию лиги, сыграл там под руководством Уэйна Гретцки, с Овечкиным и Кросби на площадке. И сделал в своей зоне успешную «вертушку»! Хоккейный вратарь, делающий то, что в Северной Америке именуют «спинорамой», а в футболе называется «финтом Зидана», – такое может быть только в All-Star Game! Канадские комментаторы, увидев это, взревели от восторга.

В том же сезоне Бобровский снова выиграл «Везину».

– Убежден, что сегодня Бобровский – лучший вратарь мира, – говорил мне тогда Алексей Касатонов. – Собственно, «Везина Трофи» – это и есть признание таковым. Тем более что осенью 2016-го Сергей блестяще сыграл за сборную на Кубке мира, и далеко не факт, что без него она вышла бы в полуфинал.

Несколько лет спустя я спросил самого Боба:

– Подняла ли такая игра за сборную вашу самооценку, подтолкнула ли к суперсезону со второй «Везиной»?

– Сто процентов! – с энтузиазмом откликнулся он. – Это был очень важный для меня турнир. Когда заканчивал предыдущий сезон, мне психологически было очень тяжело. Накопилось много вопросов в голове. Когда ты погружен в сомнения, если твой мозг не работает чисто и спокойно – это крайне сложно. А такой турнир – это или-или. К сожалению, мы не выиграли у канадцев, не вышли в финал. Но моя игра придала мне уверенности, к сезону выросли крылья.

– К регулярке не было переутомления после такой нагрузки?

– Нет. Физически я всегда хорошо готов.

В итоге так вышло, что Кубок мира фактически заменил для Бобровского и многих других хоккеистов Олимпиаду-2018, куда энхаэловцев не отпустили. Он по-прежнему говорит, что «тяжело, обидно, горько» было пропускать Пхенчхан. Но после просмотра победного финала было много эмоций.

И были поздравления от Бобровского целой группе парней из Новокузнецка, игрокам той сборной – Капризову, Телегину, Сорокину. «Металлург» к тому времени выкинули из КХЛ. Но и эти парни, и Боб с Орловым в НХЛ показывали: их город неотделим от хоккея.

* * *

Безнадежно-аутсайдерская жизнь «Коламбуса» перестала быть таковой при уже упоминавшемся Джоне Торторелле. В том самом травматичном для Бобровского сезоне-2015/16 эксцентричный обладатель Кубка Стэнли 2004 года (во главе «Тампы») сменил на посту главного тренера «Синих Мундиров» Тодда Ричардса и в том же сезоне провел тысячный матч в регулярных чемпионатах во главе команды НХЛ.

Тысяча игр – это двенадцать с лишним сезонов. Показатель качественный. И пусть не сразу, но жизнь «Блю Джекетс» начала меняться к лучшему. Хотя в сентябре 2016-го Тортс, как его называют в лиге, и потерпел сокрушительное фиаско со сборной США на Кубке мира, на его уверенности в себе это не сказалось никак.

В январе 2016-го мы с Бобровским немножко обсудили и Тортореллу. Незадолго до того Тортс обмолвился, что максимально долгое общение с основным вратарем у него заняло… восемь секунд.

– Это правда, – согласился Боб. – Мы только здороваемся по утрам. Он полностью доверяет тренеру вратарей Иану Кларку, а уже с ним мы работаем, готовимся к играм. Моя задача – выходить и ловить шайбы.

– У Тортореллы репутация крайне жесткого тренера. Она оправдалась при ближайшем рассмотрении?

– Да. Строгий, требовательный, сторонник неукоснительной дисциплины. Но в то же время и мотивирует хорошо. Умеет поднять эмоциональный тонус. Очень грамотный психолог. Знает, когда надо поднять голос, а когда не стоит. Его приход вселил уверенность и в других ребят. Речь и о том, что он говорит, и о том, как. У Тортореллы репутация очень высокого уровня, и, конечно, это тоже работает.

В дальнейшем они общались уже больше.

– Это длинный процесс – семь месяцев идет одна регулярка. И он – импульсивный человек. Работа с ним была очень интересной. Она сделала меня устойчивее психологически и сильнее как спортсмена.

Три года спустя, за день до начала исторической серии первого раунда Кубка Стэнли с «Тампой», я спросил Тортореллу:

– Можно ли сказать, что победа в очной конкуренции лучших российских вратарей с Андреем Василевским – это дополнительный стимул для Бобровского? И кто из двух голкиперов-россиян, на ваш взгляд, заслужил «Везина Трофи» – Василевский с наибольшим числом побед или Бобровский, который превзошел всех по числу «сухарей»?

Ответ Тортса был очень эффектным:

– Не готов рассуждать об индивидуальных трофеях сейчас, перед началом плей-офф. Но скажу, что парень, который есть у нас, – это просто дьявол, а не вратарь! Не могу говорить о Василевском, потому что не вижу его каждый день, да и вообще не люблю высказываться об игроках команд-соперниц. Зато вижу и знаю Бобровского. То, как он готовится к матчам, как относится к своему делу до того, как выходит на лед… Это нечто. Я работал с Домиником Гашеком, с Хенриком Лундквистом, с рядом других очень хороших вратарей. Но никто из них не готовится лучше, чем наш парень! И мы с нетерпением ждем его на льду в плей-офф.

Дождутся. А на приведенную только что цитату Тортореллы с отсылками к Гашеку и Лундквисту Боб реагирует улыбкой:

– Тортс – такой, какой он есть. Такой человек. Пусть кто-то и говорит, что он плохой, я все равно его уважаю. Работать с ним было очень интересно, я у него многому научился. Даже не впрямую общаясь с ним, а находясь в его команде.

Отношения с «нашим парнем» у колоритного тренера были совсем не так просты, как о том можно подумать, прочитав эти комплименты. В одном из интервью Бобровский рассказывал о том, как они с Тортореллой могли друг на друга орать, даже при команде. Но тренер никогда не мстил вратарю за это.

Я спросил у Сергея – не случалось ли, что он после таких разговоров начинал корить себя за несдержанность, побаиваться за последствия. И тут внезапно выяснилось, что отношения у них обострились уже в первом сезоне Тортореллы в «Коламбусе».

– У нас при команде был неприятный разговор. Это был тот сезон, когда я получил три травмы. Какой-то матч проиграли, и он начал при всех игроках говорить, какой я плохой. Ты, мол, вообще никто, и неизвестно, что на следующий год будет. На тот момент я не мог ему ничего ответить. Были повреждения, сезон действительно оказался тяжелым. И сердце не говорило мне, что вступать с ним в дискуссию будет правильным ходом.

Но такие моменты все равно помнишь. Тем более что я никогда не отношусь к делу спустя рукава – ни на тренировках, ни в играх. В «Коламбусе», когда играл, всегда бился. Не все от вратаря зависит, и когда его одного выставляют крайним… Я и травмы-то получал из-за того, что тренировался много. Может, в какие-то моменты даже слишком много.

Ты слушаешь себя и оцениваешь свою реакцию на критику – что справедливо, что нет. Если по делу – без проблем, соглашусь. Знаю, что виноват, и сам об этом сразу скажу. А если считаю, что не виноват, но меня постоянно критикуют – чувствую, что надо постоять за себя. С каждым днем у тебя уходят страхи, из-за которых ты боишься тренеру что-то сказать. Сначала как бы разведываешь территорию – не полностью что-то высказываешь, а слегка, потихоньку. И смотришь на его реакцию…

Я слушал Сергея, и думал: «Это и называется – опытный игрок». Потому что молодой, когда ему «пихает» главный тренер, тем более с таким опытом, как Торторелла, всегда будет молчать. Чем больше у игрока стажа и заслуг в НХЛ – тем чаще он будет отвечать, если считает себя правым. А кто-то – даже если не считает…

Бобровский по натуре человек спокойный и воспитанный, но начал срываться и он. Реакция Тортса, однако, была достойной. Покричали друг на друга, выплеснули эмоции, успокоились, пошли дальше. Работа и должна быть такой, а не тихим внутренним накоплением негатива.

– Знакомы с Тортореллой? – спросил я Андрея Владиславовича Бобровского.

– Да. И на Дне отцов встречались, и однажды поздравляли его со званием лучшего тренера НХЛ, когда в то же время Сережа вторую «Везину» получил. Торторелла – общительный, энергичный. И разговоры у нас были нормальные, естественные.

* * *

Надлом в отношениях Бобровского и «Коламбуса» произошел в плей-офф Кубка Стэнли-2018. Первые два матча первого раунда, причем в гостях, «Синие Мундиры» у «Вашингтона» выиграли. Следующие четыре – проиграли. И на Боба, которому оставался год до конца контракта, клуб свалил львиную долю вины. Прозвучали даже слова (сильно его разочаровавшие), что ему нужен психолог.

– Для меня все это было странно, – скажет Бобровский спустя время в интервью сайту Sport24. – Одно дело, когда тебя критикуют со стороны, люди извне, а другое – когда твой собственный клуб поднимает волну критики в твой адрес. С 21 года у меня есть свой психолог, свой физиотерапевт и так далее. Каждый сезон я отдаюсь по максимуму. И заявления «Коламбуса» показывали их неуверенность во мне. Конечно, мне не понравилось, что свои люди тыкали в меня пальцем и пытались тем самым оправдать себя перед болельщиками, вместо того, чтобы поддержать. Такая позиция мне непонятна, тем более что нам плыть дальше в одной лодке на следующий сезон.

На это наложилось увольнение уважаемого Бобровским тренера вратарей «Коламбуса» Иана Кларка, причины которого основному вратарю объяснять нужным не сочли. И летом 2018-го, за год до конца контракта, он официально объявил, что подписывать новое соглашение не будет и спустя сезон выйдет на рынок свободных агентов.

– Стала ли точкой невозврата именно реакция клуба на проигрыш «Вашингтону»? – спросил я.

– Мне не понравилось и то, как клуб отреагировал годом ранее, после проигрыша серии с «Питтсбургом», – ответил Бобровский. То есть сразу после регулярки, по итогам которой Бобровский получил вторую «Везину», по оценке Алексея Касатонова, втащив «Коламбус» в Кубок фактически в одиночку. – Не могу сказать, что повлияло что-то одно. Это было похоже на ситуацию с Новокузнецком, когда я знал, что не буду там оставаться; это не звучало для меня правильно. Я старался делать свое дело, показывать лучший хоккей, развиваться. Никогда не смотрел на партнеров – вот этот не сделал то, а тот мог сыграть так. Старался и стараюсь в первую очередь спрашивать с себя. А потом происходят определенные ситуации, после которых ты принимаешь те или иные решения. Отталкиваясь от того, что моя главная мечта – выиграть Кубок Стэнли. Точнее, не мечта, а цель.

Отец Бобровского рубит:

– Выиграть Кубок Стэнли с «Коламбусом» было малореально. По крайней мере, это наше мнение.

При этом не надо думать, что решение уйти из «Блю Джекетс» далось Сергею легко. Как раз летом 2019-го, когда он уже закончил играть в «Мундирах» и еще не начал во Флориде, он рассуждал:

– Конечно, семь лет – большой срок. У нас и квартира хорошая там, болельщики принимали прекрасно, любили, ценили. Теперь кто-то из них меня наверняка ненавидит и считает врагом народа. Отношусь к этому просто – каждый человек имеет право думать и реагировать, как хочет. Я же никогда не забуду, как из ничего мы сделали боеспособную команду, которая постоянно выходит в плей-офф. И к самому городу у меня никогда не было никаких вопросов.

Было понятно: в последнем сезоне Бобровского ждет немало испытаний. Единственным, что не грозило – обмен: в последний его контракт с «Коламбусом» был включен no-trade clause, пункт о запрете на обмены. Снять его мог только сам хоккеист, и клуб его об этом просил.

– Зачем я буду его снимать? – рассуждал Бобровский, уже подписав договор с «Флоридой», в интервью Дарье Тубольцевой для сайта Sport24. – Я работал для этого статуса, много тренировался. Зачем мне отказываться от этого пункта и позволить клубу обменять меня куда они хотят? Для меня это было невыгодно, поэтому я немножко не понимал логику «Коламбуса».

Впрочем, и без снятия пункта о запрете обменов головной боли у Бобровского в том сезоне было с лихвой. Например, в январе 2019-го, когда его не заявили на матч с «Нэшвиллом», да еще и публично написали в пресс-релизе, что Сергей «не смог соответствовать ценностям и стандартам “Коламбуса“». Дело было в предыдущем матче с «Тампой», когда при счете 0:4 Торторелла его заменил (хотя в октябре не менял и при унизительных 2:8), и взвинченный Бобровский отправился не на скамейку, а напрямую в раздевалку.

Никто не обратил на это внимания, и вынос истории на публику был осознанной акцией клуба – образцово-показательной поркой. «Коламбус» больше не был настроен на поиск компромисса. Не хочешь подписывать, не желаешь обмена – будешь получать по полной программе.

Отца та история сильно удивила, поскольку на Сергея совершенно не похожа. Но допечь, видно, можно кого угодно.

– Конечно, было неприятно, – вспоминает Андрей Владиславович. – Тренерский штаб всю вину свалил на Сережу, так тоже не делается. Играет же команда, не один вратарь. А сына сделали крайним.

Сам вратарь вспоминает:

– Клуб решил об этом сказать. Для меня вся история была смешной. Сезон длинный, за его время в раздевалке много чего происходит. На первое собрание в тренировочном лагере в том сезоне я опоздал на две минуты, поскольку искал, в какой комнате оно будет. Это преподнесли так, будто я проспал и не пришел. А пришел в 7.02, поскольку обычно собрания проходили в одной комнате, а там никого не было.

В воздухе все время чувствовалось какое-то напряжение. Общались мы с генеральным менеджером Ярмо Кекалайненом и с Тортореллой нормально, в открытую не воевали. Но дискомфорт был. Многочисленные собрания при всей команде из-за того, что я плохой, не служили позитивом.

Вынос на публику истории с заменой в матче с «Тампой» был частью той клубной политики. Позже Бобровский рассказывал, что вызвало у него такие эмоции. Команда находилась на длинном выезде, и двумя матчами ранее играла с «Каролиной». Там Бобровского поменяли при счете 1:3. По броскам к этому моменту было 25–8 в пользу соперника, который не вылезал из зоны «Блю Джекетс». 1:3 – не тот счет, при котором обычно меняют голкипера, тем более при таком ходе игры. Торторелла и вовсе не склонен к ранним заменам – он не Майк Кинэн, который и после одного гола мог такое отчебучить, чтобы встряхнуть команду. А тут – заменил.

Бобровский воспринял отправку на скамейку в Роли как дикость, но стерпел, никак не среагировал. Следующий матч «Коламбус» с ним в воротах выиграл у «Флориды». А дальше настал матч с «Тампой». Когда счет стал 4:0 в пользу хозяев, до конца матча оставалось восемь минут, то есть практического значения снятие с игры уже не имело. Учитывая, что любая замена для голкипера – стресс, то тогда Сергей и не выдержал.

Я пустился в рассуждения о том, что вратарям, в которых летит по 30–40 кирпичей за игру, и без того несладко приходится, а еще и размеры формы им уменьшают, и клюшки у форвардов становятся все гибче, и невозможно увидеть, как шайба летит. В такой профессии и неврастеником стать недолго, а тут еще и такое давление со стороны собственного клуба. Сергей на это откликнулся философски:

– Ко всему привыкаешь. Чем больше находишься в этой игре – тем лучше знаешь себя и хоккей. По-другому смотришь на весь этот стресс и нагрузку. Условия войны тебе комфортны.

«Условия войны тебе комфортны», – вдумаемся в эти слова и поймем, что переживает каждый год, а в особенности в том сезоне, Сергей Бобровский. Можно ли осуждать его за тот срыв?

– Хоккей – игра эмоций, – заключил он. – Где-то клюшку сломаешь, где-то что-то кинешь. Можешь психануть. Все нормально.

Я попросил Евгения Набокова оценить уход Боба в раздевалку, и легенда «Сан-Хосе» нашел в этом даже положительный момент:

– Раньше такие вещи с разными хоккеистами происходили даже чаще, только никто за пределами команды ничего не знал, все заминалось, можно было что-то утаить. На самом деле это рабочий процесс. Все мы люди, всех иногда захлестывают эмоции. По-моему, это как раз говорит о том, что Бобровскому не по фигу. Некоторые бы сели спокойно на скамейку и сказали: «Да и ладно, контракт с другим клубом подпишу – и хоть трава не расти». А ему – небезразлично. Думаю, это важнее, чем вся остальная ерунда, которую вокруг этой истории накрутили.

Пол Теофанос вскоре после этого полетел на встречу с генеральным менеджером Ярмо Кекалайненом.

– Думаю, они говорили и по этой ситуации, и по будущему, – рассказывал позже Бобровский. – Температура там была довольно высокая, стресса было предостаточно.

Эти подробности выяснятся потом, хотя уже и по ходу сезона воздух звенел от напряжения. Все было ясно по выносу на публику истории с заменой и одноматчевой внутриклубной дисквалификацией. Но руководители «Блю Джекетс» делали вид, что ничего не происходит.

Когда наутро после второго матча первого раунда плей-офф с «Тампой» Кекалайнен давал телефонное интервью группе журналистов, я спросил его, удалось ли ему в сложной ситуации сохранить хороший профессиональный и человеческий контакт с Бобровским и Панариным. Он сказал:

– В наших взаимоотношениях не было никаких проблем. Все время от начала до конца они были профессионалами. Мы договорились, что это никак не повлияет ни на что в нашей работе. Бизнес есть бизнес. У них есть такое право, выходить на рынок свободных агентов после 1 июля, и мы уважаем его. Мы всегда старались относиться к каждому игроку с профессионализмом и уважением – и ждем того же от них. Пока никаких трудностей не возникало. А что будет дальше – посмотрим после сезона.

Но будущее было ясно еще до его начала. И измениться уже не могло.

– Был ли хоть мизерный шанс, что вы продлите контракт с клубом? – спросили Боба коллеги со Sport24, когда он уже подписал соглашение с «Флоридой».

– Если честно, нет. Я чувствовал, что мне нужны перемены. Это не только из-за трений с клубом или командой, просто мое сердце говорило, что пора открывать новые горизонты.

Даже если Бобровского невозможно было обменять, то для команды в целом в том сезоне многое решалось в дни дедлайна по обменам. Если бы в разгар борьбы за место в плей-офф отправили в другой клуб Панарина, это означало бы, что команда сдалась. А получить взамен кого-то весомого за месяц-другой до конца контракта было уже невозможно. Все остались, более того – взяли из «Оттавы» Мэтта Дюшена и Райана Дзингела, сильных игроков. Все ставки делались на тот плей-офф, на «здесь и сейчас».

– Кекалайнен тем самым послал нам всем сообщение, что хочет конкурировать, биться, что хочет выиграть в этом сезоне, – вспоминал тот день после дедлайна Бобровский. – И это была огромная новость для всех нас.

* * *

– Я чуть не вылетел со скамейки. Все прыгали друг на друга. Кто-то треснул меня в подбородок. Все визжали.

Так красочно форвард «Блю Джекетс» Кэм Аткинсон описал то, что творилось на лавке его команды после того, как Артемий Панарин забросил в оставленные Андреем Василевским ворота пятую шайбу «Коламбуса» и сделал счет в четвертом матче серии 5:3.

И в серии – 4–0. Восьмая команда Восточной конференции смела первую. Более того – победителя Президентского кубка и рекордсмена всех времен по числу побед в регулярке. Право, такое может быть только в НХЛ!

– Это было супер! – вспоминает Бобровский-старший. – Там сложилось много факторов. Перед дедлайном взяли игроков, которые усилили состав. И тренер, конечно, большой молодец. У Тортореллы в команде не было любимчиков. Хороший специалист, эмоциональный, в своем амплуа. Где-то вратарскую психологию, конечно, не до конца понимает, но все равно интересный и своеобразный тренер.

Андрей Бобровский делает акцент на Тортсе не случайно: только он мог убедить команду, что невозможное – возможно. И она поверила. Вся.

Капитан Ник Фолиньо говорил:

– Такую серию не может выиграть одно или даже два звена. Все, абсолютно все должны быть вместе. И сыграли здорово, но особенно хорошо – Боб. Он дал нам шанс. Он показал выдающуюся игру!..

За день до старта той серии мы говорили с Бобровским в раздевалке. С человеком, у которого, если подумать, были наибольшие основания копаться в себе. Ведь он за всю свою прекрасную энхаэловскую карьеру к тому времени не выиграл ни одной серии плей-офф, и особо нетерпеливые граждане повесили на него ярлык некубкового вратаря. А теперь Сергей попал на команду, которая все три раза разнесла «Коламбус» в щепки с общим счетом 17:3. И дважды (в третьем случае он не играл) это, как я уже говорил, было болезненно лично для него: сначала, когда проигрывали 2:8, Торторелла его не заменил, а в другом матче, при 0:4, сделал это – и голкипер демонстративно ушел не на скамейку, а прямо в раздевалку.

Все выглядело так, что и ситуация, и соперник по плей-офф – хуже некуда. Но Бобровский совершенно спокойным тоном говорил мне:

– Да я особо не думаю, как мы играли с ними прошлый матч, что вообще произошло в сезоне. Само собой разумеется, что это очень хорошая и сильная команда. Но я готовлю себя к тому, что нужно делать именно мне. Играть в свой хоккей и не думать ни о чем постороннем. Идти шаг за шагом. Завтра – игра. Надо выйти и отработать. А дальше будет видно. Только на это себя и настраиваю.

Когда я спрашивал его о сложностях в сезоне из-за анонсированного за год выхода на рынок свободных агентов, человек, который по «сухарям» оказался на первом месте в регулярном чемпионате НХЛ (девять матчей на ноль), отвечал:

– Сезон однозначно получился тяжелым. Надо было бороться со многими обстоятельствами и внутри, и снаружи. Но в целом это все уже позади, и особо про это не думаю.

Хвалил своего оппонента, Василевского, но отказывался воспринимать серию как соперничество двух топовых российских вратарей («Я же не буду ему бросать и забивать голы!») и сделал акцент на конкретном моменте в ответе на вопрос о ярлыках и невыигранных кубковых сериях.

– Не думаю о победах и поражениях. Готовлю себя к первой игре, к первому периоду, к первому броску. Стараюсь поймать его и двигаться дальше.

На следующий день Бобровский его не поймал. Едва начался первый матч серии, как он получил выход один на один от Киллорна – и «Тампа» повела.

Торторелла на пресс-конференции скажет, что начинать игру с такого выхода было не лучшим стечением обстоятельств для Боба. На следующий день, вновь заглянув в раздевалку, я привел голкиперу эту цитату. Он согласился:

– Конечно, когда начинаешь игру, хочется не выход один на один получить, а бросок от синей почувствовать. Что-нибудь такое, чтобы войти в игру. Но тут уж что есть, то есть, у меня нет возможности выбирать. Твое дело – готовиться и знать, что нужно делать в той или иной ситуации. Работать.

Такое начало, естественно, породило нервозность. И во втором голе «Тампы» он не выручил. К перерыву на кубе было 3:0, а значит, текущие 20:3 по итогам трех матчей и одного периода «Лайтнинг» против «Блю Джекетс». Скажи кому именно в тот момент, чем все закончится…

Ах, как интересно было бы побывать в раздевалке «Блю Джекетс» в этот момент, которому суждено было стать переломным! Послушать Тортса. Поглядеть в такой обстановке на Панарина, чаще всего веселого на публике. Заглянуть в глаза Бобровскому…

Сергей после матча сказал мне о том, что чувствовал в те минуты:

– Ни о чем не думал. Просто делал вещи по своей системе. Отдохнул, расслабился, перезагрузился. Вышел и опять начал играть. Конечно, можно нагрузить себя мыслями о пропущенных голах, загнать себя ниже плинтуса. Но еще целая игра была впереди. Главным было держаться за каждый момент и работать. Все ведь из мелочей складывается. По моментику, по чуть-чуть…

Позже по просторам интернета начнет гулять видео с огненной речью Тортореллы, якобы произнесенной как раз в первом перерыве и бросившей «Коламбус» на баррикады. Бобровский уточняет:

– Это он говорил до игры! А представили все так, что якобы после первого периода. В перерыве, наоборот, было спокойно. И в этом-то и проявилось мастерство Тортореллы как тренера, что он не кричал, не паниковал, а успокоил команду. Это один из его больших плюсов – он четко чувствует, где команда находится. Ощущает моральное состояние игроков – когда нужно их похвалить или, наоборот, дать втык.

Ренессанс «Коламбуса» начался с Боба.

Вскоре после того перерыва обязан был случиться и четвертый гол. Обладатель свежего российского рекорда по очкам для россиян в регулярных чемпионатах Кучеров бросал в упор. Без сопротивления. В одно касание после паса Стэмкоса. Как, как Сергей взял эту шайбу?! И почти сразу будущий обладатель «Харт Трофи» зарядил еще и в перекладину.

– Все складывается из мелочей, – рассуждал об этом эпизоде после игры Боб. – Каждый небольшой момент либо прибавляет тебе уверенности, либо, наоборот, отнимает ее. А это, конечно, был даже не небольшой, а важный момент. Большой. Здорово, что так получилось.

Теперь он к этому добавляет еще такую скромную фразу:

– Если бы ребята не забили, этот сейв бы забылся.

Торторелла потом в своем стиле сказал: «Если бы мы тогда пропустили, «Тампа» помахала бы нам ручкой и сказала: «Скоро увидимся». И уточнил, что после 0:3 Бобровский не просто сыграл хорошо, а вышел на какой-то новый, неведомый уровень. Если бы тренер был лет на 30–40 помоложе, то сформулировал бы, вероятно, так: «Включил режим бога».

Со второго периода первого матча Бобровский поймал свою игру – и больше до конца серии ее не отпускал. Все худшее он оставил в первых двадцати минутах.

Именно после того сейва на Кучерове случился гол капитана «Мундиров» Фолиньо, а затем и феноменальный камбэк «Коламбуса» – с 0:3 на 4:3. Бобровский при этом закрыл ворота на пудовый замок.

– Конечно, такие победы, когда вы отыгрываетесь с 0:3 и на последних минутах выигрываете, сплачивают команду, поднимают командный дух, – говорил Сергей после матча. – Но опять же – серия длинная, еще много хоккея предстоит сыграть. И теперь самый важный матч – завтра…

И Бобу, и всему «Коламбусу» было что на этот счет вспоминать. Годом ранее команда после двух выездных матчей вела у «Вашингтона» в серии первого круга 2–0. Казалось, все в руках «Синих Мундиров». Но теми двумя победами все и ограничилось, а «Столичные» в итоге выиграли Кубок.

– Та серия научила нас тому, что никакой счет не может ничего гарантировать, пока ты не выиграл четыре матча и не прошел дальше. Нельзя успокаиваться! – провозглашал Бобровский после второй победы. – Да, сегодня надо получать удовольствие, но завтра – готовиться к самой большой игре. А самая большая в Кубке Стэнли – это всегда следующая. Не важно, что было в прошлом. И будущее тоже не важно. Важен только ближайший матч.

Так они и выиграли ту серию.

После нее приводилась всякая статистика. Например, то, что «Синие Мундиры» стали четвертой командой в истории лиги, которая выиграла в серии 4–0 у победителя регулярного чемпионата. Все три предыдущие – «Бостон»-1970, «Эдмонтон»-1988 и «Нью-Джерси»-1995 – стали обладателями Кубка Стэнли. Или то, что «Тампа» в последние годы проигрывала в плей-офф только будущим чемпионам. В финале-2015 – «Чикаго», в полуфинале-2016 – «Питтсбургу», в полуфинале-2018 – «Вашингтону».

Но на этот раз магия цифр не сработала.

* * *

Во втором раунде с «Бостоном» все поначалу складывалось для «Коламбуса» хорошо.

Первый матч, правда, проиграли в овертайме, но добрались до него главным образом усилиями Бобровского. Все без исключения называли героем матча голкипера, удивляясь, что при такой блеклой игре засидевшихся без дела (девять дней между четвертым матчем с «Тампой» и первым – с «Брюинз») «Мундиров» он ухитрился дотащить команду до дополнительного времени.

Во втором – победили, опять же в овертайме. Даже у элитных вратарей не всегда получится прийти в себя, когда после семи бросков соперника в твоих воротах побывало уже две шайбы. И тем более когда меньше чем через минуту после того, как твоя команда сравняла счет, ты снова проигрываешь 1:2.

Но Боб справился. И с того момента стал непробиваемым. Из 24 последних бросков по его воротам он не пропустил ни одного, притом что каждый мог стать решающим. Особенно в овертайме, когда от его сейвов все просто сошли с ума.

– Берджи[13] в первом овертайме сделал многое, – досадовал главный тренер «Мишек» Брюс Кэссиди. – Но Бобровский просто украл эту победу… Ты можешь критиковать отсутствие реализации, но иногда обязан снять шляпу перед голкипером.

И даже старый русофоб в цветастом пиджаке Дон Черри в популярнейшей программе Hockey Night in Canada расщедрился на такое количество комплиментов в адрес Сергея, какого, по-моему, не произносил в адрес всех русских в истории лиги, вместе взятых.

– С такой игрой Бобровского ему можно забить только при несчастном случае, – вещал Черри. – У него последний год контракта, и ко всему прочему он бьется за новое соглашение, которое будет миллиона на три в год выше предыдущего. Не говорю, что он так играет именно поэтому, но… Так или иначе, забить такому Бобровскому – почти невозможно.

Черри оказался прав. Правда, в одном из эпизодов овертайма вратарь чуть не стал жертвой подпорченного льда – после навесного броска с центра площадки шайба, коснувшись поверхности, резко изменила направление и, если бы не реакция переложившегося в последнее мгновение Боба, шальным образом попала бы в сетку. Но, казалось, именно этот диковатый эпизод включил в Сергее какие-то дополнительные ресурсы.

– Тут даже сказать нечего – Боб был просто невероятен, – говорил после матча ведущий защитник «Коламбуса» Сет Джонс. – И в самой игре пару раз нас спас, но в первом овертайме, когда у «Бостона» было несколько очень хороших шансов, начал творить что-то запредельное. Он всегда был там, где нужно, и контролировал все, что нужно.

Дальше – больше.

В мгновения после финальной сирены третьего матча Бобровский, вне льда человек спокойный и уравновешенный, даже не пытался скрывать эмоции. Бурный язык тела уже в первые секунды дал четко понять, что выигрыш 2:1 в третьем матче серии с «Бостоном» стал для него особенным. Ведь это – первая домашняя победа «Блю Джекетс» во втором раунде плей-офф в истории!

За минуту и одну секунду до конца Боб вытащил шайбу после мастерского подставления Бержерона вслед за мощным броском Крюга. Думаю, в этот момент «Брюинз» и поняли, что с этим парнем ничего в тот вечер не сделать.

Те, кто смотрел игру, наверняка запомнили, каким было лицо Сергея, когда все закончилось и он поднял маску. Счастье в ошалевших глазах, лицо, залитое потом, слипшиеся волосы. «Это огромная победа для нас», – скажет он чуть погодя. По нему было видно: и вправду огромная.

Спустя секунды к нему подъехал капитан «Коламбуса» Ник Фолиньо, и, крепко обняв, стукнулся своим шлемом о его маску. Затем последовали разнообразные во всем спектре мимики и жестов поздравления от остальных партнеров. 36 сейвов, высший в этом плей-офф показатель по проценту отбитых бросков – 97,3 %, – даже все эти цифры не могли полностью описать роль Бобровского в этой победе.

Начиная со второго периода первого матча с «Тампой», он показывал выдающуюся игру, и журналисты выжимали все из своего словарного запаса в поисках новых эпитетов для нее. Но Бобровский ухитрялся с каждым разом играть еще лучше, еще надежнее. Притом что первым соперником «Коламбуса» стал обладатель Президентского кубка, с которым было покончено в четырех матчах, а следующим – вторая команда по очкам в регулярном чемпионате.

– Это лучшее, что я вижу в его исполнении с тех пор, как здесь работаю. И это, безусловно, произошло в очень важное время, – говорил Тортс.

Такого комплимента от строгого специалиста удостоиться нелегко.

Комментаторы по ходу матчей только и говорили что о Сергее. Например: «Посмотрите: Бобровский перед каждым вбрасыванием внимательно смотрит, где располагаются люди, способные нанести бросок в одно касание. И это помогает ему заранее прочитать возможное направление атаки и оказаться в нужном месте, а не творить подвиги стихийно».

Во втором перерыве Джереми Реник, комментируя ход игры на NBC Sportsnet, воскликнул: «Бобровский – потрясающий!» С выводом прославленный в прошлом форвард не поторопился.

Все болельщики, ни один из которых не ушел с трибун Nationwide Arena после сирены, стояли и размахивали белыми полотенцами с клубной символикой. А когда первой звездой матча был объявлен Боб, их Боб – они просто сошли с ума. Напрочь забыв, что он играет за «Коламбус» последние матчи.

Он все с теми же слипшимися волосами выкатился на площадку, поднял клюшку, поаплодировал так еще и не снятыми ловушкой и блином. И сказал, каждым словом вызывая рев публики:

– Мы выиграли, потому что весь матч были все вместе. Парни сделали адское количество блок-шотов, при этом они делали так, что я видел моменты бросков. Пропущенный гол в самом конце второго периода… Я не переживал его сильно, потому что это уже случилось, и его нельзя было вернуть назад. Надо было смотреть дальше. 36 сейвов? Мои партнеры помогли мне с ними. И наша фантастическая публика!

Какой была реакция на эти слова посетителей Nationwide Arena, не привыкших к кубковым победам, догадайтесь сами. И слова Сергея в раздевалке («У нас невероятная поддержка болельщиков. Атмосфера была сумасшедшей. Играть в ней – большое удовольствие».) после такого совершенно не удивляют.

С 2012 года, после обмена из «Филадельфии», он играл за «Блю Джекетс». Дважды за это время выигрывал «Везина Трофи». Но лишь в конце седьмого сезона к нему пришло то, к чему он стремился и о чем мечтал все эти годы. Кубковые победы. До того времени они обходили его стороной, из-за чего те люди, которым хочется у каждого человека найти какую-то ахиллесову пяту, не уставали повторять, что Бобровский – некубковый вратарь.

Убежден, что среди по-настоящему классных голкиперов (а Сергей, несомненно, таков и есть) некубковых просто не бывает. Нужно только терпеть, дожидаться своего шанса, не складывать лапки, плевать на досужие разговоры и верить в себя, в свою звезду, в свою команду.

Как бы последнее порой ни было сложно. Очень четко ведь описал в 2016 году роль Сергея в тех «Синих Мундирах» его одноклубник Федор Тютин: «Бобровский – больше чем полкоманды для “Коламбуса“».

Вы, вероятно, помните слова Боба того же времени: «Меня здесь все устраивает». Но вот что парадоксально. Творить чудеса в Кубке Стэнли он начал именно в тот момент, когда его в «Коламбусе» перестало «все устраивать», более того – когда он там доигрывал последний сезон, что анонсировал еще годом ранее. Выше вы прочитали, каково ему пришлось после этого объявления. И, несмотря на это, он сделал девять «сухарей», вывел «Коламбус» в плей-офф и там продолжил феерию.

Удивителен был сейв во втором периоде, когда Бобу пришлось избавиться от собственной клюшки, чтобы накрыть шайбу блином. Его потом крутили по ТВ десятки раз.

Обиднейший гол на исходе второго периода, когда после сумасшествия вблизи ворот шайба издевательски медленно проползла под щитком голкипера и остановилась в сантиметре за линией (даже судьи поначалу не поверили, что это гол, так что пришлось прибегать к видеопросмотру), вообще никак на Боба не подействовал. Плевать на все эти штампы вроде «гола в раздевалку» и его парализующего влияния на команду, которая пропустила!

В третьем периоде ему пришлось отразить 15 бросков «Брюинз», многие из которых были очень опасными. Но трибуны уже персонально скандировали: «Боб! Боб!» – и после игры он скажет, что это слышал. Уму непостижимо, как это удается при его-то степени концентрации. Хотя любят же хоккеисты выражаться, что настоящий мастер на вбрасывании должен видеть не только шайбу и соперника, но и блондинку в девятом ряду.

После игры главный тренер «Брюинз» Боб Кэссиди не скрывал досады. Но и он не мог не упомянуть главную причину поражения своей команды. У этой причины была конкретная русская фамилия. И, когда мы созвонились со Скотти Боумэном, мэтр восхитился: «Бобровский играет как Третьяк». А на мой вопрос, что сейчас главное для «Коламбуса», чтобы преуспеть в этой серии, сказал все о том же: «Бобровский. Плюс – жесткая, но предельно дисциплинированная игра с минимумом нарушений. Потому что трудно выжить, играя почти без созидания, как в третьем матче».

Как в воду глядел самый титулованный тренер в истории НХЛ. Взять хотя бы тот самый «минимум нарушений». В четвертом матче «Коламбус» совершил шесть двухминутных фолов, три из которых пришлись на первый период, обеспечили второй гол «Мишек» и изрядно вымотали хозяев уже к первому перерыву. Тогда как в серии с «Тампой» те самые шесть малых штрафов были у «Синих Мундиров» за все четыре матча.

К сожалению, на третьем матче все счастье хоккеистов и болельщиков из штата Огайо закончилось. Мне пришла на ум аналогия – как у сборной России на Кубке мира-2016 в полуфинале с канадцами как раз при счете 2:1 в нашу пользу. Опыт «Бостона» взял свое, последовала серия из трех поражений с общим счетом 3:11, включая домашние 0:3 в шестом, последнем матче.

В трех этих матчах «Блю Джекетс» ни секунды не вели в счете и не забросили ни одной шайбы в большинстве, которое до того в плей-офф у них работало безукоризненно. И у Боба к последнему матчу сил осталось уже совсем мало, тогда как вратарь «Мишек» Туукка Раск, на которого выпала куда меньшая нагрузка, сохранил их достаточно. Во втором периоде шестой встречи «Коламбус» перебросал «Бостон» 17:5, но теперь уже финн был непробиваем.

– Раск взлетел в этой серии. Он – весомая причина того, что все закончилось именно так, – «переобулся» Торторелла, всего три матча назад восхвалявший Бобровского.

Второй гол в шестом матче стал худшим из всех пропущенных в той серии Бобом, и сам голкипер «Мундиров» признает, что Раск в целом его переиграл. Но Тортс забыл упомянуть, что если бы не Бобровский, его команды а) не было бы во втором раунде плей-офф и б) она бы точно не выиграла у «Бостона» две встречи и не дошла бы до шестого матча. В первых трех встречах Сергей стоял на голове – это расхожее выражение после одного из матчей применил и сам Торторелла.

Атака «Коламбуса» хромала на протяжении всей серии. Не случайно с «Тампой» она в среднем забивала 4,75 гола за игру, а с «Бостоном» – 1,83. Если не считать Панарина и Дюшена, остальные форварды трех первых звеньев забили в общей сложности два гола на семерых!

Когда три месяца спустя мы беседовали с Бобом в Санкт-Петербурге, единственной темой, которая доставила ему едва ли не физическую боль, была именно вторая половина серии с «Бостоном». Увидев его мучительную реакцию, я тут же прекратил расспросы.

И тем не менее, уходя со льда после проигрыша шестого матча, капитан Фолиньо снова заключил Бобровского в объятия, как и после победного третьего матча серии. Многие расценили это как знак прощания.

В тот момент болельщики еще надеялись, что Кекалайнен уломает Сергея, предложит ему несусветные деньги, и тот останется. И Боб не стал их разубеждать.

– Слишком рано об этом говорить, – сказал он тогда. – Сейчас я не думаю о будущем. Все мои мысли – о том, что происходит в эти минуты, какие чувства я испытываю. Я должен пообщаться с моими людьми, чтобы все проанализировать и принять решение. Это важнейшее решение, решение всей моей жизни.

Но особое внимание пресса обратила на то, что уже в раздевалке Сергей – может, сам о том не задумавшись – говорил о «Коламбусе» в прошедшем времени.

– Я однозначно благодарен за все, что у меня было здесь. Тут я дважды выиграл «Везину». Сейчас мы говорим о том, что проиграли во втором раунде очень сильному сопернику. А когда я сюда пришел, мы были счастливы уже в тех случаях, когда просто пробивались в плей-офф. Болельщики были с нами всегда, и считаю, что хоккей в Коламбусе растет. Это приятно наблюдать, и было большим удовольствием являться частью этого процесса.

Было…

– Как вы попрощались с Тортореллой? – спрашиваю Бобровского.

– Написал ему эсэмэску, что благодарен за все, и это был интересный процесс. И в будущем я всегда посмотрю ему прямо в глаза и пожму руку. Он ответил. Также поблагодарил меня за работу, пожелал удачи и успехов. Объятий не было, но у нас остались нормальные отношения. Я зла ни на кого не держу, никому ничего плохого не желаю. Все – люди, и в отношениях всегда есть место эмоциям.

Я поблагодарил весь «Коламбус» за эти семь лет, в которых было очень много позитивного. Те же две «Везины»… Когда я пришел в эту команду, там никто даже и не мечтал о плей-офф. А тем более о том, чтобы выходить туда три раза подряд. И о таком ажиотаже вокруг хоккея, какой сейчас в Коламбусе, никто не мечтал. Это был долгий путь. И он занимает большое место в моем сердце.

* * *

Летом 2019-го, вскоре после того, как Бобровский подписал контракт с «Флоридой», я спрашивал его:

– Десять миллионов в год – сумма красивая, круглая. О чем подумали, когда подписались на такие деньги и на семь лет? Что для вас это значит?

– Конечно, это круто, – ответил он. – Но опять же – до того были переживания, стресс, выбор. Когда подписываешь, всего еще не осознаешь, осознание приходит немножко позже. Счастлив оттого, в какой команде и на сколько окажусь. Длинный срок даст мне больше свободы сфокусироваться на игре и на своей цели.

Конечно, важен факт прихода во «Флориду» такого тренера, как Джоэль Кенневиль[14]. Мы с ним общались. Как он говорит о хоккее, как смотрит на игру в целом – это очень интересно. Как интересно и мне с ним поработать.

– Такой теплый климат, как в Майами и его предместьях, не расслабит?

– Наоборот, для вратаря, думаю, очень хорошо, что за пределами стадиона ты мысленно не играешь в хоккей. С таким климатом, выйдя с катка, уйти от размышлений о хоккее очень легко.

– То, что народ в Санрайзе плохо на хоккей ходит, не смущает?

– Будем выигрывать – будет и народ приходить. Так же и в Коламбусе было. Все зависит от того, как мы будем играть. Люди любят победы. Штат большой и, уверен, любителей хоккея там живет много. А дальнейшее уже зависит от нас.

Сказать, что у Бобровского в южной Флориде все пошло гладко – значит выдать желаемое за действительное. Первый сезон вообще вышел неудачным, и когда мы встретились с Владиславом Гавриковым, защитником «Коламбуса» и товарищем Сергея (он пришел в «Блю Джекетс» из питерского СКА на плей-офф прямо перед уходом Бобровского и играет там по сей день), он объяснял происходящее с Бобом так:

– Сергей старается, выкладывается, делает все, чтобы помочь команде. Уверен, что все у него будет хорошо. Может, смена команды и системы требует какого-то времени на привыкание, на какую-то корректировку собственной игры.

– Как в Коламбусе отнеслись к решению Бобровского и Панарина уехать свободными агентами в более крупные города?

– Ясно, были расстроены. Но все понимают, сколько эти ребята сделали для города и клуба. Это заслуживает уважения и аплодисментов.

Гавриков, кстати, хотел было купить у Бобровского квартиру в Коламбусе, которую Сергей и Ольга выставили на продажу. Но они столько вложили в ее ремонт и обустройство, что продавать были готовы не меньше чем за три миллиона долларов. Новичок лиги Гавриков не был готов столько выложить.

– Я ему говорил: в сто раз меньше ценник выставишь – куплю. Он мне за эти деньги только кладовку предложил, – смеялся Гавриков.

Этот диалог происходил на католическое Рождество, когда игроков НХЛ по традиции на день распустили, и Бобровский с Гавриковым и женами рванули к Панарину и Алисе Знарок в их новый дом под Нью-Йорком.

– Отлично посидели! – рассказывал Панарин. – Единственное – «корешок» мой Серега в это время чуть-чуть прихворнул и пораньше ушел спать, как настоящий профессионал.

Они соскучились по общению, и та встреча, думаю, была отдушиной для Бобровского. На льду ему радоваться было особо нечему. Гавриков правильно заметил насчет привыкания к новой системе игры и корректировки в связи с этим собственных действий. «Коламбус» Тортореллы играл в достаточно оборонительный, консервативный хоккей, тогда как «Флорида» Кенневиля – в ультраатакующий и до определенной степени авантюрный. Отличие – радикальное. К тому же качество защитников, в отличие от форвардов, в «Пантерз» хромало, да и по сей день в своей зоне у них не просто гуляет ветер, а дуют лютые флоридские ураганы.

Я не помешан на статистике, но иногда цифры говорят сами за себя. Сравните, допустим, 3,23 шайбы, пропущенные Бобровским в среднем за матч в первом сезоне во «Флориде», с 2,06 в сезоне второй «Везины». Или 90 % отраженных бросков с 93,1 % в том самом трофейном 2016/17. Да и в психологически сложном последнем сезоне в «Блю Джекетс» эти показатели составили 2,58 и 91,3 % – разница с дебютным в «Пантерз», согласитесь, большая.

– Что происходит с Бобровским? – поинтересовался я тогда у знаменитого в недавнем прошлом защитника, участника четырех Олимпиад в составе сборной России Дарюса Каспарайтиса, живущего как раз в тех южных краях. Первая фраза его объяснения походила на то, что выдал Гавриков:

– Такое часто случается, когда переходишь в новую команду. Он еще и живет во Флориде. Там тяжело думать о хоккее. Сереже просто нужно собраться с силами и затащить команду в плей-офф, как он сделал это в прошлом году с «Коламбусом».

Затащить не получилось. В Кубке-2020, проходившем по необычной схеме из-за пандемии и досрочного окончания регулярного чемпионата, «Флорида», ставшая десятой в Восточной конференции (с этого места в обычный плей-офф она бы не попала) участвовала в дополнительном раунде плей-ин до трех побед, но уступила «Айлендерс». Это было очередное соперничество Бобровского с Семеном Варламовым. Можно ли сказать, что Варли обыграл Боба? Правильнее будет сформулировать иначе – «Островитяне» были намного сильнее «Пантер». Недаром клуб из Нью-Йорка потом дошел до полуфинала, в котором оказал «Тампе» наибольшее сопротивление из всех соперников.

Во втором, почти вдвое сокращенном из-за позднего предыдущего Кубка Стэнли сезоне, дела у Бобровского стали чуть налаживаться – соотношение побед и поражений (19–8 против прошлогодних 23–19) об этом говорило уже довольно четко. Но и 2,91 гола и 90,6 % отраженных бросков – это все равно было хуже, чем в любом из сезонов в «Коламбусе».

В плей-офф «Флорида», сыгравшая в регулярке гораздо мощнее, попала на «Тампу», и сразу вспомнился 2019 год. А ну как снова Бобровскому удастся обыграть Василевского? Правда, в отличие от того сезона, «Молния» в регулярке на сей раз не перетруждалась и даже заняла место ниже «Пантер». Как позже выяснилось – сберегла всю мощь на Кубок.

С «Флоридой» будущему обладателю Кубка пришлось попотеть. Но в обороне у «Пантерз» творился сущий кошмар, она была неуправляемой. А с последним рубежом Джоэль Кенневиль так и не определился. Потому, возможно, они и не творили чудес, которые от них в такой обстановке и с таким соперником требовались.

Может, тренеру нужно было не нервировать Бобровского и его 27-летнего сменщика Криса Дридгера, чередуя их в двух первых матчах серии, а сделать четкий выбор. Просвет был один – ноль пропущенных у Боба в третьем периоде и овертайме третьего матча при 0–2 в серии, когда он вышел при счете 3:5 – и «Флорида» выиграла 6:5. Но уже в следующем матче Сергей сам получил пять и был заменен.

Все это Кенневилю в конце концов надоело – и на грани вылета он вытащил из рукава козырь: вратаря золотой американской команды на молодежном чемпионате мира, 20-летнего Спенсера Найта. В регулярке тот провел всего четыре матча, а в первых четырех встречах серии с «Тампой» оставался третьим. Но на пятую тренер поставил его в основу, а Бобровского даже не раздел в запас!

«Лайтнинг» в той игре нанесли в створ ворот «Флориды» 37 бросков, но пробили Найта только раз – самым первым. Победа 4:1 и звание первой звезды матча, врученное молодому голкиперу, разумеется, заставила Кенневиля дать Найту и следующую игру, а Боб снова остался третьим. Нетрудно представить, как он в этот момент был унижен. Но не сказал ни слова, не дал слабину. А просто продолжил работать.

Второе чудо Найту уже не удалось, и «Тампа» начала путь ко второму Кубку подряд. Дридгера не защитили на драфте расширения. К новому сезону «Флорида» подошла с вратарским тандемом Бобровский – Найт.

– Эти два года во «Флориде», конечно, получились тяжелыми, – говорит отец Сергея. – Но, думаю, он о них не пожалел. Все равно все наладится, и они достигнут успехов – и Сережа, и команда.

– Как сын отнесся к тому, что в последнем плей-офф сразу три вратаря «Флориды» сыграли по два матча, и на последние две встречи он не попал даже в запас?

– Понятно, что негативно. Кому это понравится? Когда выходишь в плей-офф, надо на кого-то делать ставку. Считаю, что нельзя устраивать такую чехарду, тем более в Кубке. Это значит – не понимать вратарской психологии.

– Сергея там не «душат», не обвиняют, что он такой большой контракт не отрабатывает?

– Нет. Ни в телефонных разговорах, ни когда мы ездили к нему во Флориду, он ничего такого мне не говорил.

И уверенно резюмировал:

– Значит, этого нет.

* * *

Андрей Владиславович Бобровский уже несколько лет как ушел с шахты и теперь занимается благотворительным фондом сына.

– Он держит все под контролем, связывается с людьми, дает мне информацию, какой сфере необходима помощь, – объясняет Сергей.

А его отец рассказывает подробности:

– Сережа создал фонд с Димой Орловым. В Новокузнецке в 2016 году они провели благотворительный вечер, пригласили главу города, бизнесменов. Провели аукцион, люди приобрели почти все игровые свитера – и их с Димой, и Павла Дацюка, и Владислава Третьяка. Клюшки тоже почти все выкупили. Все деньги с того аукциона были направлены в фонд. Часть средств перечислил Илья Сорокин. Больше в этот благотворительный фонд, кроме Сергея, с 2016 года никто не вкладывал.

Много лет помогаем детской школе «Металлурга», дарим новогодние подарки всем ветеранам Великой Отечественной из Новокузнецка. Еще не так давно их было более четырехсот, сейчас меньше ста. С каждым годом – все меньше…

Сын миллионы в помощь людям из родного города вкладывает. Помогает и детскому дому, и школе, в которой учился, тяжелобольным людям и спортсменам Новокузнецка – гимнастам, боксерам, штангистам. Приобрел оборудование для спортивного диспансера. Участвовал в финансировании программы «Твой Кузбасс – Твоя Инициатива» для возведения спортивной площадки напротив нашего дома, где он в детстве жил. И еще церкви помогает. Сережа отлично играет, пользуется уважением, помогает не только своей семье. Мы воспитали настоящего мужика, честного и порядочного.

– Какие-то советы по жизни сыну еще даете? Или считаете, что он уже достаточно взрослый человек, чтобы самому во всем разобраться?

– Раньше давали, сейчас сам все понимает. Мы просто за него болеем! А то, о чем я ему всегда говорил – не отступать и не сдаваться, идти к своей цели, – Сережа сделал. Ему часто бывало тяжело. Но эти трудности его только закалили.

Летом 2019-го я спрашивал Бобровского:

– Можно сказать, что карьера в любом случае удалась? Вы уже двукратный обладатель «Везины», чемпион мира, участник Матча звезд НХЛ.

– Не хочу даже думать об этом, – возражал он. – Хочу выиграть Кубок Стэнли, Олимпиаду, еще «Везину». Хочу выиграть все. Сейчас думаю только о следующем сезоне, смотрю вперед и вверх. А итоги подводить будем только после карьеры.

В сентябре 2021-го Бобровскому исполнилось 33. И если четыре-пять лет назад, после Кубка мира и второй «Везины», все напропалую им восхищались и называли лучшим вратарем мира (не говоря уже о России), то сейчас на авансцене Андрей Василевский, обладатель двух последних Кубков Стэнли и свежего «Конн Смайт Трофи» – самому ценному игроку плей-офф. Снова в большом порядке Семен Варламов, опытный Антон Худобин дотащил до финала Кубка Стэнли-2020 «Даллас», подпирают и еще более молодые, вроде Игоря Шестеркина из «Нью-Йорк Рейнджерс»…

В спорте все меняется быстро.

Но трудоголик Бобровский не раз и не два доказывал, что с его отношением к хоккею, способностью летом больше месяца вставать в половине шестого утра и целыми днями себя истязать, выбраться можно из любых передряг.

Доказывал тем, что, не будучи задрафтованным, он ни секунды не провел в АХЛ и дважды стал обладателем «Везина Трофи», став первым россиянином, завоевавшим этот приз.

Доказывал тем, как выдержал в Новокузнецке прессинг Бориса Михайлова, говорившего, что необязательно заниматься хоккеем – на шахтах и заводах тоже люди нужны.

Тем, что, с ходу став основным вратарем «Флайерз», ответил на язвительные «напутствия» («В ноябре вернешься, клюшки в раздевалке тебя ждут») при отъезде из Кузни в Филадельфию.

Тем, что, оказавшись в роли твердого второго номера «Летчиков», предпочел обмен и шанс стать первым в «Коламбусе», где на следующий же сезон взял первую «Везину».

Тем, что на сезон с тремя травмами паха и жесткой критикой Джона Тортореллы ответил следующим – со второй «Везиной».

Тем, что за год до конца контракта с «Коламбусом» анонсировал свой уход, весь сезон подвергался давлению клуба, а в итоге подарил ему разгром непобедимой в регулярном чемпионате «Тампы» и первую выигранную серию плей-офф для «Синих Мундиров» в истории…

После, мягко говоря, странной для него концовки предыдущего плей-офф Сергей, как ни в чем не бывало, подготовился к сезону. И начал регулярку-2021/22 c побед и отличной игры – особенно против «Айлендерс», которых «Флорида» разбила 5:1, хоть Бобровскому и пришлось отражать даже на один бросок больше, чем его новокузнецкому земляку Сорокину – 30 против 29. Вот так – в 2015-м Боб проводил в родном городе мастер-класс с участием 20-летнего Ильи, а теперь они уже играют друг против друга в НХЛ.

Безусловно, немалую роль в отличном начале сезона-2021/22 сыграло и пополнение в семье Сергея и Ольги Бобровских – 7 октября у них родилась дочка, которую назвали Каролиной. Родители Боба приехали в Штаты помогать молодой семье, взяли на себя массу забот, и с такими тылами Сергей может спокойно сосредоточиться на хоккее.

Незадолго до сдачи книги в печать Бобровский в игре против «Колорадо» (4:1) достиг отметки в 300 победных матчей в НХЛ, став третьим российским вратарем, которым это удавалось, после Евгения Набокова (353 победы в 697 матчах) и Николая Хабибулина (333 победы в 799). Бобровский достиг этой отметки за 541 матч в регулярных чемпионатах. Быстрее в истории НХЛ был только Жак Плант, которому для этого потребовалась 521 игра.

И уже поэтому я заканчиваю писать эту главу, испытывая сдержанный оптимизм и твердо веря в очередное возрождение Бобровского. Все наладится и во Флориде, не сомневаюсь. Потому что, как мы знаем из слов Сергея, у него есть стержень, на который он может опереться в трудный момент.

И однажды резинка все равно разогнется, и этот парень из Сибири снова полетит вверх.

Послесловие Скотти Боумэна

РУССКАЯ ХОККЕЙНАЯ ИСТОРИЯ СКОТТИ БОУМЭНА:

ОТ ТРЕНИРОВОК ТАРАСОВА ДО ЩЕЛЧКОВ ОВЕЧКИНА

Уже больше шестидесяти лет хоккей под маркой «сделано в России» значит для меня очень многое. Я стал внимательно наблюдать за ним еще задолго до того, как мне довелось тренировать ваших прекрасных мастеров в «Детройт Ред Уингз», наслаждаться их игрой в нашей Русской Пятерке и выигрывать с ними Кубки Стэнли.

Когда меня спрашивают, кто лучший русский игрок всех времен, я всегда затрудняюсь с ответом, поскольку видел очень много ваших хоккеистов разных поколений. Каков, например, был Анатолий Фирсов! Для меня он один из тех, кто никогда не играл в НХЛ, но по своему уровню должен быть в Зале хоккейной славы в Торонто. Еще один такой – Борис Михайлов. Или тот большой парень, который забил у русских больше всех в Суперсерии-72? Да-да, Александр Якушев, которого приняли в Зал славы не так давно. Мне интересно, много ли знают про него современные российские игроки? Должны знать!

А артистичный Сергей Федоров, который настолько хорошо играл и в атаке, и в обороне, что, когда у группы защитников «Детройта» были травмы, я в течение шести недель использовал его как защитника? Как-то спустя много лет мы разговаривали с Гретцки, уже завершившим карьеру. Он всегда считал Федорова одним из лучших хоккеистов лиги. И Уэйн сказал: «Это потрясающе, как он смог играть в защите. Знаю, что у меня так никогда бы не получилось. Я не умею так кататься». Возможно, только Горди Хоу смог бы сделать то же самое.

А Игорь Ларионов? Люди видели только то, какой он великий плеймейкер. Но не осознавали, насколько Профессор необходим на льду в самые важные моменты игры. Когда оставалось две минуты до конца, я выпускал Игоря. Потому что он умел развернуть игру в ту сторону, в которую это было необходимо, и принимал нужные нам оборонительные решения. Я мог выпускать Игоря против абсолютно любого хоккеиста лиги.

В конце 1975 года я встретился с Анатолием Тарасовым. Он уже не тренировал ЦСКА, но приехал в Монреаль вместе с командой на матч клубной суперсерии с моим «Монреаль Канадиенс». Этот большой человек пришел в монреальский «Форум» и сначала посмотрел нашу тренировку. А потом сказал: «Она была хороша. Вы использовали семь упражнений, и четыре из них мне понравились».

Мы разговаривали через переводчика полтора часа, после чего Тарасов сказал: «Хочу вручить вам подарок». Думал, он подарит авторучку, а он – перчатки! На них было написано, что они сделаны в СССР. Красно-синие. Я никому их не давал. Очень их люблю, и двадцать с лишним лет спустя я выходил на тренировки «Детройта» именно в них, потому что они удобные, маленькие. В таких перчатках можно держать свисток. Они до сих пор лежат в моем доме в Баффало.

А Тарасова считаю одним из своих учителей в том, что необходимо постоянно проявлять творчество и неистощимую выдумку в тренировочном процессе. Русские приезжали в Канаду и тренировались перед разными выставочными матчами и турнирами. И мне трудно было поверить в то, что я видел. Никто ни на секунду не останавливался. Даже три или четыре вратаря бегали в углы площадки. Фантастика! Тренировки – это был его конек, и вряд ли кто-то в этом Тарасова превзошел. Он опережал время.

* * *

Помню, как первый раз столкнулся в хоккее с русскими. Я работал вторым тренером в юниорской команде, где были собраны все лучшие игроки провинции Квебек. И в декабре 1956 года к нам приехала взрослая сборная СССР. Первый матч был в Оттаве, на чрезвычайно старом катке, очень-очень узком. Он был построен еще в 20-е годы XX века, когда в основном площадки еще были прямоугольными. Оттава сделала ее в форме яйца, и за воротами вместо прямого борта в двадцать четыре фута ширина составляла всего двенадцать![15]

Советские парни, помню, приехали с большими дырками в носках. Их клюшки были тяжеленными, намного увесистее наших, форма – ужасно некрасивой. Помню огромных защитников Николая Сологубова и Ивана Трегубова, им было 26–28 лет – настоящие мужики. У нас семерым или восьмерым было по 18, но кое-кто уже дебютировал в НХЛ.

Из-за такого катка мы использовали много хоккеистов. На подобном льду тяжело играть, если ты не привык. Они приехали с утра покататься на 15–20 минут, чему мы не придали значения, поскольку их вообще не знали. А потом мы вышли на игру, и они вообще не отдавали нам шайбу! Нас разгромили 10:1. И генеральный менеджер нашей команды, великий, гордый и умный человек, сказал, что мы должны сыграть с этой командой еще раз, уже на площадке другого размера.

Переехали в монреальский «Форум». Наш менеджер был так разочарован, что мы взяли еще группу игроков из провинции Онтарио, самых перспективных хоккеистов системы «Торонто Мэйпл Лифс». Три дня спустя сыграли с русскими на катке нормального размера и опять проиграли – 3:6. Это были две первые встречи, когда я вживую увидел советский хоккей, построенный на контроле шайбы. Я запомнил его навсегда. И этот хоккей ассоциируется у меня с именем Тарасова, потому что идеи, которые он излагал мне в нашей беседе 1975 года, полностью соответствовали тому, во что играла эта команда еще в 1956 году.

* * *

Возможно ли сегодня создать в НХЛ Русскую Пятерку, как это удалось в «Детройте»? Думаю, нет. Сейчас для этого трудно получить игроков такого уровня из одной страны на драфте, как это удалось «Красным Крыльям» с Сергеем Федоровым, Владимиром Константиновым и Вячеславом Козловым. Если страна в один-два года выдает такие таланты, то их тут же расхватают разные клубы.

Потом, уже с помощью обменов, мы добавили к ним опытнейших Славу Фетисова и Игоря Ларионова. Когда брали Игоря, я уже знал, что поставлю его вместе с остальными россиянами. Это была последняя часть задуманного пазла. Откуда взялась эта идея? Так я столько лет видел русских хоккеистов, играющих именно пятерками! И знал, что они особенно сильны именно вместе. Даже Павел Буре, Сергей Федоров и Александр Могильный, каждый из которых стал в 90-е годы в НХЛ звездой сам по себе, по юниорам выступали в одном звене.

Помню, как сильно я нервничал в день первой игры Русской Пятерки в Калгари. Сам до конца не понимал, что из этого выйдет. Но поставил их в первой смене – и все сразу начало получаться! В том матче, когда они забили два гола, меня поразило: они так синхронно и в то же время непредсказуемо перемещались, что даже защитник Константинов выходил «один в ноль».

Я видел фильм «Красная Армия», и с наслаждением смотрел повторы голов, которые эта пятерка забивала. Они были невероятны. В «Детройте» никто не понимал, как русским это удается. Взять хотя бы знаменитую игру с «Монреалем», 11:1, когда один только Козлов забил в ворота самого Патрика Руа четыре гола.

Я знал, как Русская Пятерка хороша, но хотел, чтобы она была едина с остальными игроками. И с этим не было никаких проблем. Как не было и запретов говорить в раздевалке на родном языке. Но они сами всё прекрасно понимали и в присутствии других хоккеистов старались говорить только на английском.

Я побывал на прощальных матчах и Фетисова, однозначного лидера Русской Пятерки вне льда, и Ларионова. До сих пор с некоторым содроганием вспоминаю ужины в те дни. Помню и матч на Красной площади в декабре 2006 года, где я тренировал сборную мира против сборной СССР во главе с Виктором Тихоновым. Чудесно, что удалось сделать каток в таком месте. И погода была не слишком морозной – холодно, но в меру. Идеально. А сколько прекрасных игроков!

* * *

У прежних и нынешнего поколений российских хоккеистов достаточно много различий. В то время, когда я впервые начал следить за вашим хоккеем, и еще многие годы после этого, русские всегда много пасовали и мало бросали. Им не нужно было слишком много играть в обороне, поскольку они все время контролировали шайбу. В 70-е годы советские хоккеисты совсем не делали щелчков. Они двигали шайбу до тех пор, пока не заводили ее в пустые ворота. Это было похоже на европейский футбол.

У них не было щелчков, зато было много бросков в одно касание. Они стали первой командой, которая делала это. Диагональ или передача вдоль ворот, моментальный бросок – то, что сейчас делают те же Никита Кучеров и Стивен Стэмкос, – этого в НХЛ вообще не было!

Русские взяли эту игру с собой в НХЛ в том смысле, что по-прежнему любят владеть шайбой и пасовать – как, например, Кучеров. Или Артемий Панарин – очень неэгоистичный игрок, который при наличии хорошего броска предпочитает розыгрыши. Его голова всегда поднята. Будучи фланговым нападающим, он играет как центр. И очень необычен.

Разница – в бросках, в которых они здорово прибавили. С отличной североамериканской хоккейной экипировкой, с другими клюшками игроки из России развили навык быстрого и мощного броска. Хотя уже у Федорова в «Детройте» был мощный щелчок – никогда не забуду, как он забил пять голов «Вашингтону» в одном матче. Но парни следующих поколений уже в порядке правила, а не исключения бросают и сильно, и точно, и в одно касание. У Александра Овечкина и Кучерова шайба летит как пуля!

Сейчас в НХЛ уезжают раньше, чем могло это сделать первое поколение российских энхаэловцев, игравшее у меня. Хоккеистам помоложе адаптация, конечно, дается легче. Они могут приезжать и учить североамериканскую игру, когда их стиль еще не до конца сформирован. Не так легко привыкнуть и к другим аспектам – в НХЛ, например, часто играют два дня подряд.

Не могу сказать, что многое знаю о КХЛ, но мне кажется, что если слишком надолго там задержаться, то и в НХЛ придется сложнее. Скажем, в России всегда были длинные предсезонные тренировочные лагеря, продолжавшиеся два-три месяца. В НХЛ же четыре-пять тренировок – и начинаются выставочные матчи. То есть к тренинг-кемпу игрок должен уже быть готов, и готовиться он должен при помощи самостоятельной работы. Для сегодняшних русских в НХЛ это уже норма. Раньше им, тренировавшимся дома только вместе со своими командами, привыкнуть к этому было труднее.

* * *

Мне кажется, российским игрокам, приезжающим в НХЛ, помогает и то, что началось движение тренеров в обратную сторону – в Россию приехали и выиграли Кубок Гагарина люди, которым доводилось побеждать и в Кубке Стэнли: Майк Кинэн, Боб Хартли. Они прививают хоккеистам из России элементы североамериканской школы. Они знают, что если игрок не так хорош в обороне и нацелен скорее на атаку, то нужно помочь ему стать более «двусторонним» хоккеистом.

В НХЛ это очень пригодится, тогда как большинство русских форвардов не так уж сильно беспокоятся о защите. Они, как я уже говорил, любят владеть шайбой, а значит, их лучшая оборона – это атака. Но бывает и иначе, и к этому надо быть готовым.

Вижу, кстати, что герои книги Игоря Рабинера, с которым мы много раз беседовали в последние годы, – пять нападающих и два вратаря. Но совсем нет защитников. Мне кажется, дело в том, что русская система для игроков обороны – более ограничивающая, чем было принято в НХЛ. Тому же Бобби Орру разрешали находиться везде, где он хотел. Фетисов был игрок сопоставимого таланта (обыграть его в лучшие годы было невозможно), но поставленный в более строгие рамки.

И эти ограничения, возможно, впитались в кровь защитникам из России. Этим я объясняю для себя то, что ваша страна в последние двадцать лет постоянно выдает огромное количество талантливейших крайних нападающих, периодически – центрфорвардов и вратарей (хотя меня очень удивляло, что после Третьяка у русских очень долго не было топ-голкиперов), но не вырастила ни одного защитника экстра-класса. Ну, может, Сергея Зубова. Мог стать великим защитником Владимир Константинов, но авария прервала его карьеру на взлете…

В последнее время мы не видим в НХЛ и центральных нападающих топ-класса из России, за исключением Павла Дацюка и Евгения Малкина. Тоже любопытный феномен, в корнях которого интересно разобраться. Если в Канаде и США у ребят, которые начинают играть в хоккей, обнаруживается талант к созидательным действиям, то они хотят играть в центре. Таков менталитет. Им хочется идти на вбрасывания, быть постоянно задействованным в каждом эпизоде. Они убеждены, что если ты центрфорвард, то ты – особенный игрок.

Не думаю, что в России многие великие нападающие, когда росли, были сосредоточены на том, чтобы стать центрами. Их подход иной: если я играю крайнего, то тоже могу кое-что исполнить! И вбрасывания никогда не относились к сильным сторонам русских. А ведь классная работа на них – одно из важнейших качеств, присущих центрфорварду. Заметил, кстати, что большинство игроков из России воспринимают центрального нападающего как плеймейкера, а вот североамериканцы – как бомбардира.

Но все без исключения игровые амплуа объединяет одно: чтобы преуспеть в НХЛ, требуется огромная работа. Урок этой книги для новых поколений хоккеистов и тех, кто мечтает ими стать, – в том, что ее герои добились своих побед и трофеев не на чистом таланте. Кубки Стэнли, почетные индивидуальные трофеи, большие зарплаты не были вручены им сразу, они заработали их многолетними жесточайшими усилиями. И выдающимся отношением к делу, которое любому игроку требуется проявлять не только во время матча, но и за пределами площадки.

Еще один урок – то, насколько превращение ребят из обычных детей в известных всему миру хоккеистов зависит от родителей. Да, в разных странах разные системы подготовки, и не уверен, что в России отцам нужно столько же путешествовать со своими детьми, сколько в Канаде или США. Но главное едино: важно, чтобы родители только помогали своим отпрыскам и поддерживали их, но не вмешивались в работу, которую делают профессиональные тренеры. Каждый должен заниматься своим делом и относиться к нему максимально неравнодушно.

И тогда неважно, есть ли среди родителей игрока профессиональные спортсмены, как в случаях с Алексом Овечкиным, Андреем Василевским, Владимиром Тарасенко или дедушкой Артемия Панарина, или их нет, а отец – шахтер, как у Сергея Бобровского, рабочий металлургического завода, как у Евгения Малкина, или военный, как у Никиты Кучерова. Любовь и преданность юного игрока хоккею, способности, подкрепленные стремлением постоянно расти и преодолевать любые сложности, а также огромный родительский труд – всё это в совокупности может дать такой замечательный эффект, как у героев этой книги.

И посмотрите, как неутолим голод этих парней. Один из лучших снайперов всех времен Овечкин по-прежнему хочет забивать так же яростно, как десять лет назад – и делает это! Ови исполнилось тридцать шесть, но он по-прежнему отправляет шайбы в чужие ворота почти в каждом матче. Если ему удастся обойтись без серьезных травм, то он со своими физическими возможностями и до сорока лет на таком же уровне доиграет.

Малкину, которому при его таланте пришлось провести всю карьеру до некоторой степени в тени Сидни Кросби, Тарасенко или Кучерову в последнее время с травмами как раз не везло. Но даже когда этих парней кто-то списывает со счетов, они возвращаются и снова начинают делать то, что умеют. И выигрывают Кубки. Тот же Кучеров ухитряется, не сыграв ни одного матча в регулярном чемпионате, выйти на игры плей-офф и стать лучшим бомбардиром! Причем второй сезон подряд набрать в Кубке Стэнли больше 30 очков, что дважды кряду удавалось до него только Уэйну Гретцки и Марио Лемье.

Тот же Тарасенко, как мне кажется по старту сезона-2020/21, готов к новому камбэку. Это форвард, которому не нужно много шансов, чтобы забить, и он делает это в очень важные моменты. Похоже, Владимир был несколько разочарован тем, как проходило его общение с клубом по поводу травм, но сейчас, как мне видится, он снова счастлив в «Сент-Луисе», а тренер знает, как он хорош.

Василевского называют Большим Котом. Он действительно большой, но при этом очень быстрый! И, как я понимаю, Андрей никогда не может насытиться хоккеем, все время хочет играть и тренироваться. Это топ-отношение к хоккею, которое для вратаря особенно важно. И при этом он тихий и спокойный. А его коллегу Бобровского подстегнула конкуренция с сильным молодым голкипером Найтом. Вижу, что Сергей стал двигаться быстрее, и к нему вернулась уверенность.

О любом из героев этой книги, как и о других хоккеистах, которые многого добились в Национальной хоккейной лиге, можно говорить долго. Они этого в полной мере заслуживают. Как заслуживали и те хоккеисты из России, которые играли еще во времена СССР, и не могли добраться до НХЛ. Хорошо, что сейчас у россиян такая возможность есть, и лучшие из них имеют шанс каждый день соревноваться с сильнейшими.

И делать хоккей, эту прекрасную игру, еще лучше.

Скотти Боумэн

Скотти БОУМЭН, девятикратный обладатель Кубка Стэнли в роли главного тренера «Монреаль Канадиенс», «Питтсбург Пингвинз» и «Детройт Ред Уингз», победитель Кубка Канады 1976 года.

Артемия Панарина как хоккеиста вырастил в городе Коркино Челябинской области его дедушка, Владимир Ильич Левин. Только он, когда-то серьезно занимавшийся спортом, во всей семье хотел видеть Тёму хоккеистом. И мечта деда сбылась!

А бабушка каждый день ходила на трассу близ их родного Коркина и продавала жареную рыбу, пирожки, молоко, чтобы деду было на что возить внука на тренировки в Челябинск.

На молодежный чемпионат мира-2011 в Баффало Артемий Панарин поехал в роли форварда четвертого звена. Но в знаменитом финале с канадцами, когда после двух периодов Россия проигрывала – 0:3, нападающий «Витязя» сначала забил наш первый гол, а потом – четвертый, победный.

Вслед за Быковым сборную России возглавил Олег Знарок, которому суждено было стать тестем Панарина. И если на первых порах их общение было хоккейным, как на этом снимке, то впоследствии стало житейским. При этом – очень веселым и свободным.

Первая попытка Артемия заиграть в топ-клубе КХЛ, «Ак Барсе», не удалась, зато в СКА из Санкт-Петербурга все вышло на славу. Вячеслав Быков (слева) создал суперзвено Панарина с Вадимом Шипачевым (№ 87) и Евгением Дадоновым (№ 63), благодаря которому армейцы с Невы впервые выиграли Кубок Гагарина, а их ведущее звено блестяще сыграло и на чемпионате мира.

Вот они, Артемий Панарин и Алиса Знарок, – яркая, веселая и красивая молодая пара, которую свел хоккей.

А рядом с ними – их знаменитый пёс Рыжий, герой панаринского Инстаграма.

В 24 года Панарин решил поехать в НХЛ и в роли свободного агента осмелился подписать контракт с действующим тогда обладателем Кубка Стэнли – «Чикаго Блэкхокс». И главный тренер Джоэль Кенневилль определил его в звено к такому же игровику, как сам Артемий, – суперзвезде Патрику Кейну. Они получали огромное удовольствие от игры друг с другом.

Панарин и автор этой книги во время первого сезона Артемия в НХЛ, в январе 2016-го, после интервью в день матча «Торонто» – «Чикаго».

Артемий сенсационно дебютировал в НХЛ, став обладателем «Колдер Трофи» – приза лучшему новичку сезона в лиге.

Огромным шоком для Панарина стал его обмен из «Чикаго» в «Коламбус». Но там он заиграл еще лучше и эффективнее под руководством опытнейшего и жесткого тренера Джона Тортореллы.

В «Коламбусе» Артемий обрел друга в лице еще одного россиянина и героя этой книги – вратаря Сергея Бобровского.

Теперь Панарин – суперзвезда самого медийного клуба НХЛ, «Нью-Йорк Рейнджерс». Билборды с его изображением не где-нибудь, а на Таймс-сквер – не фантастика, а правда жизни. И игрой он полностью оправдывает свой статус.

Самый маленький на этом семейном снимке – это будущий супервратарь «Тампы» и сборной России Андрей Василевский. Самый большой, его отец, тоже Андрей и тоже голкипер. Старший сын Алексей тоже станет хоккеистом, и сейчас он защищает цвета «Автомобилиста» из Екатеринбурга.

Внимание, которое уделял вратарь-отец вратарю-сыну, символически выражено на этом рисунке, который хранится дома у старших Василевских.

К этому снимку сыновья уже подросли, готовы сразиться с отцом в футбол и уже не смотрят на него снизу вверх.

Первым взрослым клубом Василевского стал «Салават Юлаев». В его составе он дошел до полуфинала Кубка Гагарина, из него Андрея вызвали на золотой для России чемпионат мира-2014, где он, несмотря на юный возраст, и поиграть успел.

Из Уфы Василевский переехал в Тампу, где его задрафтовали в первом раунде. Одновременно генеральный менеджер Стив Айзерман умно подписал контракт с одним из самых выдающихся вратарей России Евгением Набоковым (слева). Тот многому его научил и объяснил, а когда почувствовал, что «Вася» созрел, – объявил об окончании карьеры хоккеиста.

На этом снимке «Вася» поздравляет другого выдающегося российского вратаря, Сергея Бобровского, с сенсационной победой 4:0 «Коламбуса» над «Тампой» в первом раунде плей-офф Кубка Стэнли.

В том же 2019 году Василевский впервые в карьере завоевал «Везина Трофи» лучшему вратарю сезона в НХЛ, который ему вручили на церемонии в Лас-Вегасе.

А следующий трофей – еще более важный. «Конн Смайт Трофи», приз самому ценному игроку Кубка Стэнли. Вручал его Василевскому сам Гэри Бэттмен, первое лицо НХЛ. К «Конн Смайту», естественно, прилагалась победа в самом Кубке.

Русская Тройка чемпионской «Тампы» на фоне Кубка Стэнли. Слева направо хоккейные герои новейшего времени: Никита Кучеров, Михаил Сергачев, Андрей Василевский.

Капитан последней на сегодня чемпионской молодежной сборной России Владимир Тарасенко пробует на зуб золото Баффало-2011. Рядом с ним – Артемий Панарин. В финале с Канадой они забили три шайбы из пяти.

В то время Тарасенко играл за новосибирскую «Сибирь». И уже в юном возрасте стал в ней вице-капитаном!

Отец Владимира, Андрей, в 90-е годы становился лучшим бомбардиром чемпионата российской Суперлиги, выступал на Олимпиаде-94 под руководством Виктора Тихонова, а затем стал тренером. С сыном он обходился достаточно жестко – и тот в итоге пошел в хоккее дальше отца.

Переходным этапом на пути в НХЛ для Тарасенко, как и для Панарина, стал СКА из Санкт-Петербурга. А там стал играть в звене с легендарным Ильей Ковальчуком, который его здорово поддержал.

С начала 2010-х Тарасенко – одна из главных звезд задрафтовавшего его «Сент-Луис Блюз».

Самое большое счастье для Володи – это его семья. И, находясь на льду, он не забывает подъехать к борту и улыбнуться родным. А сынок Саша-то как рад!

Тарасенко со старшим сыном Марком прямо на льду арены в Бостоне, где только что «блюзмены» выиграли Кубок Стэнли.

Легендарный домашний снимок, который вошел в историю Кубка Стэнли: семья Тарасенко с Кубком Стэнли, причем младший, Артем, родившийся прямо во время финальной серии ребенок, – внутри самого трофея!

А вот малыш Артем в Кубке Стэнли крупным планом!

Вся семья Тарасенко во время визита Кубка Стэнли в Новосибирск летом 2019-го. Этот город и Новокузнецк Дмитрия Орлова из «Вашингтона» – пока самые дальние точки, куда добирался Кубок.

То-то удивился бы маленький Сережа Бобровский, сын шахтера из Новокузнецка, если бы ему сказали, что он станет знаменитым вратарем и долларовым миллионером из Флориды!

Андрей, Лариса и Сергей Бобровские в момент одного из главных триумфов сына в хоккейной карьере – в Лас-Вегасе летом 2017 года ему вручили один из двух его «Везина Трофи», призов лучшему вратарю сезона в НХЛ. Семья из Сибири проделала для этого огромный путь.

Никто не мог поверить, когда незадрафтованный в НХЛ голкипер из худшей на тот момент команды КХЛ, новокузнецкого «Металлурга», сразу стал основным вратарем крепкой «Филадельфии». Правда, год спустя «Летчики» пригласили другого россиянина, Илью Брызгалова (№ 30), и его молодой соотечественник Бобровский (№ 35) стал вторым. Это была первая росссийская пара вратарей в НХЛ.

Не желая быть резервистом, Бобровский сам пожелал перейти в другой клуб, и руководство «Флайерз» пошло ему навстречу, обменяв в «Коламбус». Сергей по сей день благодарен «Филадельфии» за этот жест доброй воли.

В составе «Коламбуса» в 2013 году Бобровский завоевал свою первую «Везину». До него приз лучшему вратарю НХЛ не выигрывал ни один россиянин, хотя и в предыдущем поколении наших прекрасных вратарей в лиге было немало – Николай Хабибуллин, Евгений Набоков, тот же Брызгалов…

Всю карьеру Бобровский идет параллельным курсом и конкурирует с другим классным голкипером – Семеном Варламовым. Они были вместе и в молодежной, и в первой сборных страны. На Олимпиаде-2014 в Сочи выходили через раз, и в четвертьфинале против финнов Бобу пришлось заменить Варли при счете 1:3. Он отбил всё, но отыграться Россия не смогла.

Той же весной 2014-го сборная России в Минске стала чемпионом мира, а Бобровский был ее основным голкипером. Приятно получать приз лучшему игроку матча из рук такого великого коллеги по вратарской профессии, как Владислав Третьяк!

На следующий год в Праге – серебро ЧМ. Разочарованные Бобровский и Александр Овечкин жмут руки канадцам после крупного поражения от «Кленовых листьев» в финале.

Несколько лет в «Коламбусе» ознаменовались для Бобровского работой с харизматичным и эмоциональным тренером Джоном Тортореллой. Их отношения не были простыми, но под его руководством Сергей выиграл вторую «Везину» и впервые в истории «Блю Джекетс» вывел команду во второй раунд плей-офф, обыграв 4:0 безусловного фаворита «Тампу».

Бобровский с автором этой книги в раздевалке «Коламбуса» в калифорнийском Сан-Хосе.

После семи сезонов в «Коламбусе» Бобровский подписал контракт с «Флоридой», сделавший его одним из самых высокооплачиваемых голкиперов в НХЛ. Два сезона потребовались на адаптацию, а в нынешнем, третьем по счету, Боб заблистал, как он умеет!

Примечания

1

77 килограммов.

2

Павел Бучневич, форвард.

3

Александр Кожевников, двукратный олимпийский чемпион по хоккею, нападающий.

4

Приз лучшему вратарю регулярного чемпионата.

5

Движения игрока, загораживающие обзор вратарю, чтобы он не видел момент броска.

6

Капитан ярославского «Локомотива», погибший в авиакатастрофе вместе с командой. Негласно выделял большие суммы из личного заработка на благотворительность.

7

Так в Северной Америке называют легендарное звено Макаров – Ларионов – Крутов.

8

Провел один матч за сезон, был помещен на драфт отказов и отправился в АХЛ.

9

На самом деле в плей-офф 2012 года «Кингз» уступили всего в четырех встречах.

10

60,96 метра.

11

Первый тренер Кирилла Капризова, которому тот подарил автомобиль после Олимпиады в Пхенчхане.

12

Обладатель «Колдер Трофи» и номинант на «Везина Трофи» в сезоне-2008/09.

13

Ведущий центрфорвард «Бостона» Патрис Бержерон.

14

Трехкратный обладатель Кубка Стэнли.

15

7,32 и 3,66 метра соответственно.

Content

Игорь Рабинер
Панарин, Василевский, Тарасенко, Бобровский. Русские дороги к хоккейной

От автора

Артемий ПАНАРИН 10

Коркино – Нью-Йорк

Андрей ВАСИЛЕВСКИЙ 88

Большой кот ловит всех мышей!

Владимир ТАРАСЕНКО 91

ТЫ ДОЛЖЕН ВЫСТРАДАТЬ ПРАВО ПЕТЬ БЛЮЗ!

Сергей БОБРОВСКИЙ 72

Сын шахтера из Кузбасса. Миллионер из Флориды. Дважды лучший вратарь мира

Послесловие Скотти Боумэна

Примечания