Михаил Марголис

Редкая птица. Первая авторизованная биография Дианы Арбениной и группы «Ночные Снайперы»

Благодарим за предоставленные фото фотографов:

Елизавету Канунникову, Беллу Рич, Ольгу Алексееву, Серафиму, Дамира Жукенова, Аслана Ахмадова, Дину Журавлеву

Остальные фотографии предоставлены пресс-службой «Ночных Снайперов»

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

© РИА Новости, Сергей Пятаков, Евгения Новоженина / РИА Новости;

© Сергей Соболев / Фотобанк Лори

Фото на обложке Дамира Жукенова

© РИА Новости, Сергей Пятаков, Евгения Новоженина / РИА Новости;

© Сергей Соболев / Фотобанк Лори

© Марголис М., текст, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Девушки поют

Жанна, Настя, Янка – такова изначальная троица нашего женского рока, зазвучавшая лишь в позднесоветское, перестроечное время и разделявшаяся расстояниями в несколько часовых поясов. Агузарова заводила народ «От Москвы до Ленинграда…», Полева колдовала на Урале, Дягилева взрослела в Сибири. Никакого общения между ними не было. Влияния друг на друга они не оказывали. Можно вспомнить ещё питерский манерно-иронично-театрально-вокальный коллектив «Колибри». Но и эти девушки варились в своем соку и кругу. Другие леди страны «развитого социализма» в рок-н-ролл не играли. Во всяком случае, так, чтобы об этом знал кто-то, кроме их близких друзей.

Нюанс любопытный. Возможно, заслуживающий отдельного обсуждения. Хотя бы потому, что в мировой рок-музыке ничего подобного не наблюдалось. И на эпохальном Вудстоке полувековой давности, и в следующие десятилетия женщины различной харизматики и темперамента не просто на равных делили рок-сцену с мужчинами, но часто обретали тот же звездно-легендарный статус, что и представители «сильного пола». Дженнис Джоплин, Джони Митчелл, Патти Смит, Грейс Слик, Крисси Хайнд, Дебби Харри, Нико, Тина Тёрнер, Нина Хаген, Энн Леннокс, Сюзи Кватро, Ким Гордон, Доро Пеш, Сьюзи Сью, Стиви Никс, Мишель Филлипс, Энн и Нэнси Уилсон… Перечислять можно долго и с упоением. Но это было там, «на Западе». В русском роке фактически до конца второго тысячелетия царил тотальный патриархат.

Многие советские парни не только «торчали» от битлов, роллингов, цеппелинов, перплов, Хендрикса, Дилана, Боуи, Заппы, Velvet Underground, Clash, Cure, Police и т. д., они пробовали «сделать так же». У наиболее талантливых получилось через копирование, эпигонство прийти к собственному языку и стать в своем отечестве кумирами, властителями дум, голосами поколения и т. п. БГ, Макар, Цой, Шевчук, Кинчев, Майк, СашБаш, Летов, Ревякин, далее, как говорится, по списку. С девушками советскими такого не происходило. В рок-среде они обретались либо среди публики, либо в качестве подруг конкретных музыкантов и групп. Примечательный момент, когда в 1980-х популярной программе отечественного ТВ «Музыкальный ринг», единственной, предоставлявшей эфир для творческих сражений «неформальным» рок-исполнителям, потребовалось найти соперницу Жанне Агузаровой, из Польши пригласили вокалистку Малгожату Островску. В СССР для «дуэли» с популярной солисткой «Браво» просто некого было подобрать, учитывая формат передачи. Чуть раньше, правда, на «ринге» сошлись Ирина Отиева и Лариса Долина. Но тут речь шла о двух профессиональных оркестровых солистках, а вовсе не о «выходившем из подполья» со своим авторским материалом андеграунде.

Земфира и Диана

В постсоветской истории ситуация изменилась быстро и кардинально. До гендерного паритета в русском роке, конечно, не дошло (и вряд ли когда-нибудь дойдет). Однако сформировать (при желании) броский лайн-ап для фестивальной афиши исключительно из популярных рок-исполнительниц стало возможно уже на пороге миллениума. Земфира, Диана Арбенина, Светлана Сурганова, Хелависа, Маша Макарова, Ольга Арефьева, Юлия Чичерина. Называю лишь тех, кто достиг разной степени звездности с собственными сочинениями. А в следующие десятилетия к этому списку никто, в общем-то, и не добавился. Хотя пытались многие. Скажем, в условной «второй плеяде» появились: Мара, Татьяна Зыкина, Женя Любич, Саша Чугунова из группы «Муха», Катя Павлова из «Обе две», ещё несколько имен. Но вряд ли стоит говорить о многочисленности их поклонников и влиянии на молодых коллег по сцене.

Нынче громко звякнула Монеточка, пошуршала Гречка, будут и новые гостьи из Сети. Но сколь протяженным и заметным окажется их творчество после первого хайпа – пока непонятно. Выходит, женский рок в России – это прежде всего привет от пламенных 90-х. Самого свободного и непредсказуемого периода в новейшей отечественной истории. Героини, стартовавшие тогда, и сейчас, слава богу, живы-здоровы. Никто из них не угодил в пресловутый «клуб 27», не ушёл в бизнес или монастырь, не сместился в иную «стилевую нишу». Они по-прежнему поют. Хотя контрасты между ними с годами все ощутимее. Одна, по праву получив корону, предпочла сохранить свою исключительность и возможность жить «вне графика», выйдя из гастрольной гонки. Другая, после изрядной паузы, опять придумывает новое, но понимает, что удерживается на плаву все равно за счет своих дебютных работ двадцатилетней давности. У третьей постепенно образовалась специфическая, герметичная аудитория, принципиально расширить которую вряд ли возможно. Четвертая вдруг потерялась в воинственном патриотизме и т. д.

В постсоветской истории ситуация изменилась быстро и кардинально. До гендерного паритета в русском роке, конечно, не дошло.

Маша Макарова

Из всех вышеназванных дам самый стабильный ход (словно по давным-давно составленной «дорожной карте»), без торможений, только вперед и вверх, демонстрирует Диана Арбенина. В 2018–2019 годах аншлаговыми стадионными шоу она отметила четвертьвековой юбилей своих «Ночных Снайперов» и фактически без паузы ринулась в интенсивный тур «The best»: от Испании до Австралии, от Прибалтики до Северного Кавказа и Дальнего Востока. 2020-й «снайперша» займет новым странствием в поддержку своего десятого студийного альбома «Невыносимая легкость бытия», изданного в день ее 45-летия. Такие площадки и масштабы среди наших рок-певиц подвластны только Арбениной и Земфире. Но когда последняя вновь захочет высказаться и захочет ли – вопрос. Студийных альбомов Земфира не выпускает уже семь лет, в концертные туры не ездит четыре года, две ее новые песни, появившееся в конце 2019-го, выглядят личным ответом кому-то близкому, и пока не факт, что они – предтеча новой пластинки. А Диана несется со скоростью «Сапсана», не озираясь ни на кого, кайфуя от собственной гиперэнергетики, востребованности и кажется обретенной постепенно независимости. Однажды она мне сказала: «Я живу как хочу. Выпускаю пластинки, книги, отмечаю свои даты. И ничего не делаю специально, не напрягаюсь. Вообще, у меня давно сложилось ощущение, что я могу в любой момент встать и уйти из музыки, без всякой стратегии, расчёта, выгоды. Я всегда заработаю на еду себе и своим детям. Потому что у меня за спиной не озарения судьбы, когда вдруг просыпаешься знаменитым, а немалый путь, который включил в себя освоение многих суровых профессий, например работу в стройбригадах. И я тот опыт не забыла, что даёт мне стойкость и определенный пофигизм».

Во мне действительно бешеное количество энергии, и из неё постоянно рождаются новые песни. Зачем мне это скрывать, зачем прятать?

Вряд ли Арбениной придется ещё когда-нибудь заниматься пролетарским трудом. Разве что она захочет лично заменить пару-тройку кирпичей в стене своей загородной двухэтажной студии. А вот смесь стойкости и пофигизма – средство всегда полезное, особенно для самодостаточной, но пылко влюбляющейся и порой соскальзывающей в психологические кюветы артистки. Она вообще, как мне кажется, с годами осознанно стала культивировать дерзкую самоуверенность. «Раньше я никогда не задумывалась о стадионах, дворцах спорта. Не то чтобы сомневалась, смогу ли собрать большую аудиторию на свои сольники, просто не было таких амбиций. Более того, долгое время стеснялась, что пишу песни. Опять же не потому что считала их плохими. Напротив: всегда была о них высокого мнения. Но даже показывая новый материал своим музыкантам, почему-то испытывала некоторую неловкость. Иногда комкала слова, чтобы не заострять на них внимание. А сейчас удивляюсь: чего стеснялась? Вокруг звучит такое количество шлака. Люди преспокойно выкидывают на рынок полную ерунду, преподнося ее как откровение. Вешают людям лапшу на уши, а я все терзаюсь вопросом: с какой стати? Кто дал им право обманывать людей? Что до меня, во мне действительно бешеное количество энергии, и из неё постоянно рождаются новые песни. Зачем мне это скрывать, зачем прятать? Мне надоело. Такого больше не будет. Хватит! Что касается появления других исполнительниц – мне все равно. Меня самой для себя так много, что недосуг следить, за тем, кто там ещё запел. Да пойте, ради бога. Талант я распознаю сразу, и мне в кайф, когда я вижу по-настоящему классных ребят и девчонок. И я всегда прекрасно понимала: кто насколько пришел.

Диана с мамой

Глава 1

Едем в Магадан

Белорусской Диане выпало чукотское детство, магаданская юность и шальная университетско-тусовочная молодость в геометрии питерских коммуналок. Шарады ее судьбы были не так элементарны, чтобы девушка гарантированно двинула к правильным маякам. Могла и заплутать. Весьма прозаические (зато казавшиеся надежными) жизненные расклады, предлагаемые Диане Кулаченко ее родителями (прежде всего мамой Галиной Анисимовной), будущую «снайпершу» не устраивали априори. Окончить факультет иностранных языков Магаданского пединститута и поехать, к примеру, на Аляску, обучать «великому, могучему, правдивому и свободному» (по мнению Тургенева) русскому языку иностранцев, собирающихся «делать бизнес» с постсоветской Россией, или «устроиться в какую-нибудь нефтяную компанию», что это за перспектива для той, которая «заболела музыкой, услышав нашу Дженнис Джоплин – Янку Дягилеву». И «тут не о вокальных данных речь, а о безбашенности. Эта девочка, так рано и странно ушедшая из жизни, для меня № 1 до сих пор. «Я повторяю десять раз и снова, никто не знает, как же мне х…». Меня пронзала честность ее песен, я слушала их в начале 90-х постоянно».

Диана с мамой, 1975

Тогда же, к своим 19 годам, Диана уже основательно жаждала вырваться из Магадана «на материк». Но не по маминым ориентирам, а совсем в другую сторону. Так и вышло, притом с лихим сюжетом, прелюдией к коему были Дианины поиски себя в скупых пейзажах каторжных краев, среди типовой советской архитектуры, куда доносились отзвуки «большой земли» и рок-н-ролла. «Кто-то привозил кассеты с новой музыкой. Я много слушала, знала, запоминала».

Ещё один характерный факт для русского рока. Самые харизматичные его женщины (за исключением, пожалуй, Хелависы) росли далеко от столиц и тёплых регионов. Уфа, Свердловск (то бишь Екатеринбург), Новосибирск, город Верхняя Салда Свердловской области, поселок Колывань Новосибирской области – довольно суровый географический перечень. У Арбениной он ещё брутальнее. После рождения в белорусском Воложине, последовали чукотские и колымские поселки Нагорный, Лаврентия, Ягодное, города Анадырь, Магадан. О таких местах пелось в знаменитом «Окурочке» Юза Алешковского: «Ты во Внуково спьяну билета не купишь, чтоб хотя б пролететь надо мной…» Диана тоже в своем главном хите отметит их отдельной строкой: «…куда в любое время не доходят поезда…». В общем, почти островная изолированность от событийных центров (и так-то в закрытой стране). Зато семья у Дианы была интеллигентская, журналистская, обеспечившая ей, если хотите, определенный иммунитет от обывательщины и скуки, сожравшей многих в тех широтах.

На Крайнем Севере Диана очутилась в «олимпийском» 1980-м. Пока в европейской части СССР бравурно стремились «всем рекордам наши звонкие дать имена», обсуждали «зачищенную» на время Игр от «нежелательных элементов» Москву и появившиеся на тот же период в некоторых столичных магазинах финские продукты, шестилетняя девочка осваивалась там, где из точки А в точку Б, через сотни километров безлюдья, можно добраться только на вездеходе или вертолете. Не дождавшись в Белоруссии обещанной начальством собственной жилплощади, родители Дианы откликнулись на призыв своего чукотского друга, который гарантировал им материально более привлекательную журналистскую работу и сносные бытовые условия на противоположном конце советской империи.

«Вместо того, чтобы после окончания факультета журналистики Белорусского университета остаться в Минске (а приглашали меня в разные СМИ), я выбрала маленький городок в Западной Белоруссии. Там, в Воложине, и родилась Диана, – вспоминает Галина Федченко. – Там среди местных жителей было много тех, кто исповедовал католицизм, кто не смирился с «Советами» и откуда мы за несколько часов добирались до навсегда полюбившихся Вильнюса, Каунаса, Друскининкая. Но быт в Воложине был неустроенным – мы с мужем, тоже журналистом, и маленькой дочерью снимали комнату в доме без удобств, а получить собственное жилье нам не светило. И тут однажды в гости приехал мой давний друг Лёня, работавший тогда корреспондентом газеты на Чукотке. Его рассказы о тех краях так нас зацепили, взбудоражили воображение, что колебались мы недолго. Далекие края меня не пугали. Ведь я родом с Сахалина. И это было моей давней мечтой – увидеть свою малую родину. Но увидела я ее спустя много-много лет и только благодаря моей дочери. На гастролях (я работаю в группе «Ночные Снайперы»), было это три года назад. И я хочу сказать спасибо Диане за слёзы радости, когда я сквозь стекло иллюминатора увидела синие сопки Сахалина…»

Средняя школа

И для маленькой Дианы получалось занятное приключение. Иные ландшафты, новые лица, знакомства, дружбы – сначала детсадовские, затем школьные. Только быстро прозвучала грустная нота – семья распалась. Диана училась во втором классе, когда ее мама внезапно обрела новую любовь. «Мы жили тогда в поселке Нагорный на Чукотке. И отцу предложили работу в магаданской газете. По сути, реальное повышение, карьерный рост, – говорит Арбенина. – В те времена перевестись в большое областное издание считалось очень круто. Он полетел в Магадан, дабы обосноваться там и вскоре забрать нас. Но после его отъезда мама познакомилась с Александром Васильевичем. Они поцеловались на какой-то вечеринке, влюбились друг в друга, и все моментально решилось. Мама сообщила отцу, что расстается с ним и в Магадан не поедет».

Зато семья у Дианы была интеллигентская, журналистская, обеспечившая ей, если хотите, определенный иммунитет от обывательщины и скуки, сожравшей многих в тех широтах.

Папа – Сергей Иванович

Такие ситуации нередко бьют по детской психике. Однако Диана оказалась не по годам фаталистичной. «Будучи восьмилетней девочкой, я просто приняла все как данность. Приняла достаточно легко. Если мама решила, значит, так и должно быть. Я ни в чём ее не упрекала. А папу жалела. Запомнились его переживания, когда он вернулся из Магадана. Для него расставание получилось очень болезненным. Обратно в Магадан он не поехал. Остался в Нагорном, и некоторое время, в общем-то, не занимался карьерой».

Сергею Ивановичу Кулаченко пришлось не только отказаться от места в магаданской газете, но и приготовиться к тягостной разлуке с дочерью. Ее увозили все дальше от него. Один поселок, другой, третий. В итоге она оказалась в том самом Магадане, куда собирался привезти ее он.

«Я с отцом после развода родителей долго не виделась, – рассказывает Диана. – Мы только переписывались. Он присылал длинные письма, иногда со стихами Цветаевой, еще чьими-то. Папа – классный, я его люблю. Он научил чувствовать музыку. В отличие от меня, у него идеальный слух. Он много фотографировал, являлся хорошим оператором (сейчас, правда, забросил это занятие), разбирается в поэзии. Все тонкое, ранимое в моей натуре – от него. Если я плачу, это плачет во мне отец. Когда я сильная – это мама. Никак иначе».

Они поцеловались на какой-то вечеринке, влюбились друг в друга, и все моментально решилось. Мама сообщила отцу, что расстается с ним и в Магадан не поедет.

Отношения с новым маминым мужем, хирургом Александром Федченко, у Дианы сложились без проблем. «Мы тут же стали общаться, дружить. Я, кстати, не называла и не называю его отчимом. Он для меня – тятя. Такой старинный, сибирский эквивалент слова «папа». Но обращаться к нему именно «папа» я бы никогда не смогла, потому что это предательство по отношению к моему родному отцу. А «тятя» как-то примиряло со сложившимися обстоятельствами».

В Нагорном, по воспоминаниям Дианы, не все были столь толерантны, как она сама. Одной из причин скорого отъезда оттуда стало то, что «поселок очень маленький, и мама с тятей периодически становились объектами пересудов». На советском сленге это называлось «шили аморалочку», поскольку речь не просто о бурчании соседей, а о реакции «трудового коллектива». «Ведь и я, и мой второй муж были, так сказать, руководящими работниками – я в редакции, он в больнице, – а для их репутации «запретная любовь» была смертельно опасна. И мы решили уехать, точнее – улететь. Хотя мне до сих пор жаль, что пришлось тогда оставить этот северный посёлок. Горстка белых многоэтажек у подножия сопок, которые тянутся вдоль Берингова моря, улицы, продуваемые ветрами и пургами, и свет огромного фонаря в центре, который все звали чукотским солнцем».

Диана со вторым отцом, Александром Васильевичем

Время показало, что чукотские моралисты заблуждались. Чета Федченко уже 35 лет вместе. Через четыре года после их встречи у Дианы появился младший брат Антон, и встретила она его радостно и заботливо. «Значит, все было правильно, – уверена Арбенина. – Поэтому никогда не считала, что мама предала моего папу. Предательство – это совместная жизнь без любви. Когда говорят: они друг друга давно не любят, но живут вместе из-за детей, я думаю: а что, дети такие наивные, что не чувствуют?.. Они не понимают, какие на самом деле отношения между родителями? Их радует такой обман? Ерунда же! Жить нужно только с тем, кого любишь».

Чукотский исход завершился для Дианы в Магадане, где Галина Анисимовна оказалась в штате той самой «Магаданской правды», в которую ранее приглашали Сергея Кулаченко.

«У каждого есть моменты в судьбе, которые спустя годы не только детализировать, но и вспоминать не хочется, – говорит Галина Федченко. – Скажу только, что, познакомившись, я и папа Дианы сразу нашли друг в друге единомышленников. У нас много общего в оценках разных событий, например, политических. Взаимопонимание было с полуслова. Мы сохраняли бы хорошие отношения всегда, оставайся они просто дружескими. Но они стали еще и семейными. Мы ведь как-то спонтанно решили пожениться… А спустя какое-то время мне становилось все более понятно, что нельзя обманывать себя. И что сохранять семью, где у одного, а может быть, у двоих, нет тех чувств, которые делают эту семью счастливой, это ни к чему хорошему не приведёт. Наступил момент выбора, и я выбрала. Я начала другую жизнь. С другим человеком. Мы и сейчас вместе. Диану он называет «моя средняя», имея в виду, что дочь Наташа от первого брака – старшая, Диана – средняя, а их брат – младший».

С отцом Диана вновь увиделась только по окончании восьмого класса: «Мама отправила меня к нему на каникулы. И мы провели лето вместе. Почему они не делали так раньше? Не знаю. Не помню, чтобы я просила об этом».

У Галины Анисимовны точного ответа тоже нет, но уж точно то, что ни она, ни Александр не препятствовали общению Дианы с отцом. «Понимаете, мы же после отъезда из Нагорного остались на Севере, а Дианин папа вскоре уехал в Минск. И встречаться с ним Диана не могла так часто, как всем хотелось бы. Ведь северяне ездят в отпуска один раз в два-три года. К тому же после нашего разрыва ещё много лет оставалась напряженная атмосфера, контактов между мной и Сергеем не было вообще. Но (и это здесь самое главное!) мы с мужем ВСЕГДА воспитывали у Дианы не только культ воспоминаний об отце, но и дочернюю любовь к нему. Мы не забывали напоминать, чтобы она отвечала на его письма и сама их писала. Изредка они общались по телефону, что в те времена было непросто. Связь плохая, о мобильной связи вообще никто и не мечтал. Но когда через семь лет мы приехали в длительный отпуск на «материк», я сделала так, чтобы они встретилось».

К Сергею Ивановичу приехала тогда почти взрослая дочь. У которой уже были школьные драки, «первый поцелуй», «первая сигарета» и множество прочитанных книг, так или иначе на нее повлиявших. «Мне нравилось что-то у Франсуазы Саган, Айрис Мёрдок (представь, я долгое время считала, что это мужчина). Но в целом женская проза, в отличие от мужской, меня не особенно цепляла. Хемингуэй, Фицджеральд – это моё. Я переживала, что в жизни Фицджеральд полюбил барышню с таким невыносимым характером. Возможно, даже ревновала. Почему нет? Мне очень близка та эпоха «потерянного поколения». Поэтому нравится фильм Вуди Аллена «Полночь в Париже», где главный герой как раз переносится из наших дней в то время и общается с тем же Фицджеральдом, с Хемингуэем, Гертрудой Стайн. В Ремарка я была просто влюблена. Тут, кстати, история, обратная той, что была с Мёрдок. Мне сначала казалось, что Эрих Мария Ремарк – женщина. Имя как-то вводило в заблуждение. И я сильно из-за этого переживала. Но мне в ту пору было лет 13–14, так что сейчас не стыдно признаться. Все эти писатели близки мне до сих пор. Боюсь только судьбы Хемингуэя, ибо старость – главное испытание в жизни. Я не умею быть немощной и лучше, наверное, покончить со всем, чем мучить близких и себя.

А писать стихи начала благодаря Бродскому. Без него, наверное, как поэт я бы не состоялась. Он спровоцировал на то, что в стихотворениях можно выражать не столько чувства, сколько мысли. Я в своей поэзии прежде всего – думаю. Поэтому у меня часто складывается ощущение, что мои стихи суховаты, логичны, в чем-то непонятны даже мне самой. В них мало сентиментальности. Но люди, оказывается, совершенно по-другому их воспринимают. Вот при написании песен действуют свои законы. Например, внешние события практически не влияют на их рождение. Я – эгоцентрик, мне с собой кайфово, поэтому в основном интересуюсь собственным внутренним миром. И мне никогда не бывает скучно».

Мы с мужем ВСЕГДА воспитывали у Дианы не только культ воспоминаний об отце, но и дочернюю любовь к нему. Мы не забывали напоминать, чтобы она отвечала на его письма и сама их писала.

Глава 2

Самоубийство отменяется

За полтора десятилетия до получения звучной российской премии «Триумф» как «композитор и поэт» старшеклассница Диана (ей, к слову, «долгое время не нравилось собственное имя», но постепенно она «в него въехала и полюбила») никаких песен и стихов не сочиняла. Она «просто гуляла» по блёклым улицам райцентра Ягодное без определенных целей даже на ближайший период. Разве что «хотелось скорее выйти из школы», вгонявшей в тоску ежедневной однообразностью. Вне учебного заведения открытий совершалось значительно больше. «У меня возникла одна любовь, затем другая, – рассказывает Арбенина. – Я стала интенсивно слушать много разной музыки.

На школу забила совсем. Списывать было стыдно, но приходилось, поскольку я ничего по программе не знала. Только сочинения писала нормально. И ещё с физкультурой все складывалось. При этом учителя прекрасно понимали, что плохо учусь я не из-за тупости, а от отсутствия желания. Контрольные списывала у своего классного друга Максима Шейко, носившего модные слаксы горчичного цвета. Мы сидели всегда на «втором варианте», он – передо мной. Под партой мне передавался назад нужный лист или тетрадь. Я даже не просила об этом. Все происходило само собой, по умолчанию. Недавно узнала, что он погиб, его сбила машина…»

То, о чем поется в сентиментальных песнях про «последний звонок», расставание с юностью, и остается для некоторых ярким моментом в жизни, Диана Кулаченко проскочила вообще без эмоций. «Свой выпускной вечер я совсем не запомнила. Не скажу даже – выпивала там или нет». Получив «троечный аттестат с несколькими четверками», девушка намеревалась и дальше «бродить по улицам, слушать музыку, просто жить». На вопросы родителей: чего и куда она хочет, давались исчерпывающие ответы: «ничего, никуда». Галина Анисимовна все же отыскала брешь в Дианиной индифферентности относительно собственного будущего и рекомендовала дочери поступать в магаданский педагогический университет – на факультет иностранных языков.

Получив «троечный аттестат с несколькими четверками», девушка намеревалась и дальше «бродить по улицам, слушать музыку, просто жить».

Диана с младшим братом Антоном

«Хотелось, чтобы она в совершенстве овладела английским языком, – объясняет Галина Федченко. – Когда она уже училась в последних классах, нашли для нее такого крутого репетитора, которая ей «сделала язык», причем американское произношение. Далее логично было продолжить образование в вузе, по окончании которого просматривалась возможность уехать в США, на Аляску. Я хотела, чтобы карьера Дианы складывалась через английскую лингвистику, поскольку понимала, что это обеспечит ей твердую почву под ногами, какую бы профессию она ни выбрала. И стоит признать, что не ошиблась. Сегодня, наблюдая ее в заграничных путешествиях, радуюсь тому, как просто ей благодаря знанию языка находить там общий язык с людьми».

Мамина логика насчет «почвы» и перспектив Диану особо не возбуждала. Но предлагаемый вариант выглядел «единственным, не вызывавшим отвращения». Он хотя бы находился в сфере ее интересов: «западная литература, гуманитарные предметы, совершенствование в английском, а заодно и изучение немецкого», на такое «можно было согласиться».

Пожалуй, тогда будущая рок-звезда в последний раз подчинилась материнской воле. Дальнейшая арбенинская история – непрерывное сплетение подсознательных и осознанных действий по ускользанию от любой «руководящей и направляющей» силы – к прямо-таки кошачьей самостийности. Допустимую для себя норму компромиссов Диана, вероятно, перевыполнила ещё в юности и ранней молодости, а затем стала отыгрываться за то, к чему ее когда-то вынудили близкие люди или обстоятельства. Порой те, кто хорошо знает Арбенину, удивляются некоторым её нынешним публичным автобиографическим высказываниям, считая их утрированными или почти мифологическими. Но лидер «Ночных Снайперов» не спотыкается о такие предположения, словно следуя припеву своей песни «История», написанной летом странного для неё 2014 года: «и я пишу свою историю/собаки лают, а мне здорово/и постоянно пахнет порохом молва/на небе все давно устроено/один и в поле будет воином/и я пишу свою историю сама».

Дальнейшая арбенинская история – непрерывное сплетение подсознательных и осознанных действий по ускользанию от любой «руководящей и направляющей» силы – к прямо-таки кошачьей самостийности.

С братом Антоном

Арбенинские «мифы и легенды» – часть сути и стиля их создательницы. Где в рассуждениях и ретроспекциях Дианы реальность переходит в фантазию, думаю, она и сама точно не обозначит. Почитайте сборник её прозы «Тильда» – он весь из таких переходов. «Совсем без легенд нельзя, – сказала мне Диана. – Хорошо, что они есть». А в прологе своей прозаической книги написала: «Неужели я всё ближе к своей мечте? Неужели у меня когда-нибудь получится окружить себя придуманным миром придуманных людей? Я так это люблю».

Замысел трудноосуществимый. В бурной судьбе Арбениной хватает вовсе неабстрактных людей, которые хотели бы кое-что в придумываемом ею мире уточнить. Прежде всего та же мама Дианы. «Один из устойчивых мифов, созданных самой Дианой, что якобы я препятствовала ее музыкальной карьере, – говорит Галина Анисимовна. – В нашем роду и в роду ее отца много людей, музыкально одаренных. Я сама когда-то мечтала стать певицей, делала успехи, но в итоге выбрала журналистику. И я надеялась, что моя дочь может унаследовать музыкальные гены. Мы с ее отцом придумали даже такой эксперимент, едва она появилась на свет. В буквальном смысле. Решили повторить опыт одной европейской семьи, о которой прочли в «Комсомольской правде». В комнате новорожденного сына та семья создала атмосферу для эстетического формирования мальчика. И мы пошли по тому же пути. Повесили в комнате картины и репродукции художников, в том числе моего любимого Микалоюса Чюрлёниса, установили проигрыватель для виниловых пластинок, и там постоянно, изо дня в день на протяжении года звучала классическая музыка. Чаще всего – «Времена года» Чайковского. Не буду утверждать, что эти наши наивные попытки уже в нежном возрасте «разбудить гены» выявили потом ее неодолимую тягу к музыке. И потом, спустя шесть лет, для меня не было вопроса, учиться ли нашей девочке в музыкальной школе. Поэтому сейчас читать в социальных сетях упреки наиболее радикальных поклонников Дианы в том, что я «бревном легла» на пути своего талантливого ребёнка, мне и смешно, и обидно. А потом она написала первую песню и показала мне. Я спросила: «Кто это?» Она ответила: «Я». Как?! А ещё что-нибудь есть? Диана смутилась, но вскоре спела мне ещё одну собственную вещь, затем другую… Я помню эту дрожь предвосхищения настоящего таланта».

Диана с мамой – Галиной Анисимовной

Здесь мы слегка поторапливаем события. С первыми опытами самостоятельного творчества Арбенина знакомила родственников и друзей в начале 1990-х. Ни в музыкальной школе, ни вскоре после ее окончания своих песен у Дианы ещё не было. Ей хватало тех, что сочиняли другие. «Я пела много из БГ. Знала наизусть весь альбом «Равноденствие». Это, к слову, был мамин любимый альбом. Майк очень нравился. В Цоя не въезжала. Для нас он всегда был просто Цой, без героического ореола. Что-то из Шевчука исполняла, и из «Бригады С». Достаточно было».

Музыкальную школу Диана осилила примерно на том же «автопилоте», что и общеобразовательную. Без драйва и удовлетворения. Желания совершенствоваться в данном направлении у неё не было, как позднее не обнаружилось тяги и к любому институту.

«К экзаменам в «музыкалке» я готовилась за день. Заучивала, что нужно, сдавала и… уплывала в туман, – вспоминает Арбенина. – Мне советовали идти дальше – в музучилище, потому что я классно играла на пианино. Но я туда не пошла. Что, по-моему, вполне естественно. Совсем не до того было. Душа и мысли мои наполнялись другими вещами. Тогда я училась, кажется, в девятом классе, и у меня как раз случился «первый мальчик» – Женя Горбунов, который сейчас живет в Воронеже. Косвенным образом он спас меня от возможного самоубийства. Мне в то время нравился другой юноша – Дима Губкин. Но на одной из вечеринок я увидела, как он увлеченно танцует с моей одноклассницей. Бешено его приревновала, убежала домой, причем прошла зимой через весь наш поселок в одной футболке и легкой жилетке. Легла в своей комнате на тахту, закрыла глаза и решила, что буду умирать. Спустя полчаса задумалась, а чего я в тишине-то жду финиша? Не прикольно. Включила свой маленький магнитофончик, и, пока не заиграла музыка, опять рухнула на тахту. Представь, ночь, за окном тусклый свет желтых фонарей, в доме темно. Лежу. Тут раздается низковатый мужской голос: «Дина, ты – дура!», а затем звучит «Пинк Флойд». Это Горбунов так прикололся, поскольку он мне эту кассету и записывал. У него большая фонотека была. И много западного рока, и первые альбомы «Кино», «Зоопарка», «Наутилуса Помпилиуса» он мне приносил. Женька был в меня влюблен, а я ему не отвечала взаимностью вообще. Хотя он был клёвый парень. Ну, и, видимо, этой репликой он решил обозначить свое отношение к тому, что я не понимаю его чувств. Меня это подкупило и встряхнуло. Я встала с кровати, пошла на кухню, поела борщ и расхотела прощаться с жизнью…

Неужели у меня когда-нибудь получится окружить себя придуманным миром придуманных людей? Я так это люблю.

Горбунов за мной долго ухаживал. А я переживала радикальный переходный возраст. Ко мне подойти было невозможно. Я дверь в квартиру, когда он звонил, открывала резким распахиванием. И держала его на пороге, пока он не спрашивал: можно пройти в коридор? Потом мы стояли в коридоре, и так бы там всякий раз и оставались, если бы иногда не появлялась моя мама с репликой: «А что вы здесь стоите, проходите уже в комнату». Но однажды, когда родителей не было дома, я пала. Открываю Горбунову дверь, а он – в кашне. Я в восторге! В Ягодном, по-моему, даже слово «кашне» никто не знал. А тут Женя в серой болоньевой куртке и кашне. Тогда мы впервые поцеловались».

Старшая школа

Глава 3

Курс – «на материк»

Весной 1991-го загадочно погибла «лучшая девочка русского рока» (по определению Арбениной) Янка Дягилева. «Она из тех, кого мне больше всего не хватает… Своим присутствием она могла бы изменить тональность современной рок-музыки, изменить отношение русского рока к самому себе», – скажет Диана в своей авторской радиопрограмме через четверть века после ухода Янки. В сослагательном наклонении вольно строить любые версии. Столь возвышенные в том числе. Но Дягилева осталась в советской эре, иссякнувшей в том же 1991-м. А «менять тональность русского рока» или хотя бы обеспечивать слышимость его женских голосов в заново рожденной России предстояло арбенинскому поколению. Так совпало, что первая «проба пера» произошла у Дианы как раз в 91-м. Планета наблюдала за окончательным крахом Советского Союза и «коммунистического лагеря», а магаданская первокурсница Диана Кулаченко лепила своего «Голубого слона» и представляла того, кто «раскрашивал небо как мог».

«Почему я стала сочинять – точно не знаю. Как-то пошло, – рассказывает Арбенина. – Я могла писать песни где угодно, в любых местах и условиях. Требовалась только ручка, карандаш и, если не было бумажного листа, хотя бы салфетка. Сочиняла под гитару. При этом сохраняла скептическое отношение к любым (кроме Янки) поющим женщинам-авторам. Считала их не то чтобы вторым сортом, но явлением странным. Во-первых, они играть на гитаре не умеют, во‐вторых, у них с мозгами как-то не очень хорошо, в отличие от пацанов. Пацаны умеют вычленять зерно в своих мыслях и переносить его в песни. У девушек это случается крайне редко.

Никакой музыкальной среды в Магадане у меня не было. В этом смысле я пребывала в полнейшем вакууме. Да мне, в сущности, никто и не требовался. Слышала, что в городе есть группа «Конец света» и более популярная – «Восточный синдром». Но кроме названий ничего о них не знала. Где выступают? Что поют? Была ли вообще в Магадане какая-то музыкантская тусовка – не в курсе. Во всяком случае, я с ней не пересекалась. Гуляла сама по себе, так же, как раньше в Ягодном. Иногда шла к друзьям, пила с ними пиво, пела песни. Только теперь, помимо Галича, БГ, еще и свои исполняла. Их, кстати, классно принимали, что казалось мне странным и удивительным.

Янка Дягилева

Первую вещь «Я раскрашивал небо», помнится, написала дома в полной темноте. Не хотела, чтобы кто-то неожиданно вошел, заметив, что я в комнате. Лежала на диване, бренчала на гитаре и повторяла куплет, который как-то моментально придумала. При каждом повторе меняла в нем одно слово в предпоследней строке. Потом были «Голубой слон», «Меня кормит тоска», «Реггей», «Рубеж».

В начале 90-х у Дианы образовался небольшой набор собственных песен, которые сочинялись от случая к случаю и не являлись предпосылкой к серьезным переменам в её судьбе. Там, на «большой земле», сразу после падения КПСС, уже звучал «Рок из Кремля», где на первом постсоветском рок-фесте, прямо в Кремлевском дворце съездов, выступали те, кого она слушала на кассетах: от «Бригады С», «Аквариума» и «Алисы» до «Наутилуса» и ДДТ. Там, в Москве и Петербурге, как-то (с криминально-понтово-аферными дополнениями) структурировался отечественный музыкальный бизнес, возникала плеяда издателей, продюсеров, промоутеров, рекорд-лейблов, концертных клубов. Публика ждала новых звезд. Но Дианиной повседневности это никак не касалось. Она не метила в певицы, бесстрастно посещала университет, не заглядывала дальше завтрашнего утра, читала книжки, влюблялась и периодически выкручивалась из стрёмных магаданских переплетов.

«Несколько раз попадала в Магадане в настоящую «ментовскую облаву», – говорит Диана. – Каким образом? Садилась не в ту машину, не к тем людям. Удивлялась, что меня везут в какие-то странные места, где собирались, скажем так, не самые примерные представители общества. Иногда к ним с проверкой документов заявлялась милиция. Однажды вообще угодила в по-настоящему опасную историю. Фактически друзья меня подставили. Приехала к ним в маленький поселок неподалеку от аэропорта «Сокол». Километров шестьдесят от Магадана. Мы расположились в одном доме, привычно тусили, но в какой-то момент они тихо свалили. А я осталась наедине с незнакомым, только освободившимся уголовником. Там, как понимаешь, таких кадров хватает. Он неожиданно появился из соседней комнаты с бутылкой спирта Royal. Чего он от меня хотел, думаю, ясно. И начался долгий ночной бред. Он «грузил» меня разными намеками, рассказами, бросал рядом со мной в стену раскладной нож. Ухмылялся, мол, даже если в меня попадет – ничего не теряет, поскольку на зоне ему лучше, чем здесь. Постоянно при этом подливал в стаканы спирт мне и себе. Пришлось с ним много выпить, потому что выйти оттуда я никуда не могла. Глубокая ночь на улице, холод, вокруг ни души, транспорта до утра никакого. Но от страха и инстинкта самосохранения я почти не пьянела. А он продолжал что-то «гнать» про то, чем занимался в 1980-м году, «когда умер Высоцкий», про своих «корешей» и прочее. Потом столь же внезапно, как и ушли, вернулись мои друзья. Веселые, расслабленные, «с прогулки». А у меня спина мокрая от пота. Они на это – ноль внимания. Кто-то предложил: «давайте в картишки срежемся»! Все согласились. Пришлось поддерживать общее настроение. В процессе игры опять получилось так, что в определенный момент я осталась один на один против этого урки. И выиграла у него, хотя в карты играть практически не умею. Не знаю, как бы все развернулось дальше, пробудь я там еще час-другой. Но тут удачно настало время первого автобуса в город, и я рванула со всей своей компанией к остановке. Мой ночной «собутыльник» успел вдогонку предупредить, что если снова меня здесь увидит, все кончится иначе, чем сейчас. Ну, я в том поселке больше и не появлялась».

Диана, Виолетта, Антон и мама

Довольно скоро Диана Кулаченко уже от всех колымских поселков дистанцировалась. За одно лето 1993 года ее картина мира существенно изменилась. Традиционный семейный каникулярный вояж из «запорошенного рая» (вспомните звучавший повсюду в то время хит Натальи Ветлицкой «Магадан») «на материк» открыл Диане желанные жизненные азимуты. Они располагались возле балтийских вод, а вовсе не у Нагаевской бухты.

«Любая наша летняя поездка, как правило, охватывала сразу несколько регионов, – рассказывает Арбенина. – И отпуск в 1993-м не стал исключением. Из Магадана мы втроем: мама, я и мой младший брат Антон, полетели в Москву. Иногда из столицы мы переезжали в Рязань, где жили родители тяти (когда он ехал с нами). Оттуда на машине катили в Прибалтику и там останавливались в кемпинге. Далее, если оставалось время, заезжали в Белоруссию, проведать нашу бабушку. А в тот год из Москвы мы поехали в Питер, где живет моя двоюродная сестра. И в этом городе я фактически исчезла, в смысле – откололась от семьи, поскольку влилась в близкую мне по духу тусовку. В Магадане я была, по сути, отрезана от внешнего мира. Мой быт составляли общага, пиво, наши местные жесткие гулянки, с травой и прочими делами и т. п.

И вдруг в Питере я встречаюсь с абсолютно другими людьми. Скажем так, творческой молодежью: поэтами, музыкантами, художниками. Я сразу во всех них влюбилась…»

На скрижалях фанатов «Ночных Снайперов» высечена точная дата – 19 августа 1993 года – день, когда будущая обладательница «Триумфа», «Золотых граммофонов», дипломов «Чартовой дюжины» и ещё много чего, акцентированно представилась «городу трех революций», и открылась летопись «НС». Если убрать исторический пафос, произошло следующее: 19-летняя магаданская студентка Диана Кулаченко пришла в гости к 24-летней петербургской студентке Светлане Сургановой. Встретились девушки не случайно. Пусть и обитали они на противоположных концах большой страны, у них нашлась общая подруга – Виолетта Суровцева. «Я с ней училась вместе в школе на Колыме, – поясняет Диана, – хотя, вообще-то, она – коренная петербурженка. Ее родители по какой-то причине отправились в свое время на Крайний Север, и Виолетта жила с ними там, но каждое лето уезжала «домой в Питер». Где-то в Питере она и пересеклась с Сургановой. А потом рассказала ей, что в Магадане у неё есть подруга, которая «тоже пишет песни». Когда я приехала в Питер, Виолетта нас со Светкой познакомила».

На скрижалях фанатов «Ночных Снайперов» высечена точная дата – 19 августа 1993 года.

Первые выступления

Глава 4

Открытие Сургановой

Встреча двух талантливых девушек в питерской коммуналке на Кавалергардской и их быстрое во многих смыслах сближение оказались фундаментом «снайперского» эпоса, имеющего ныне тысячи адептов. В том числе таких, которые творят свои, полные интимных деталей и домыслов, сказания («фанфики») о союзе Дианы и Светы, и таких, которые ждут, что однажды на стене четырехэтажного здания вековой давности, расположенного в квартале между Таврическим садом и Смольным, появится мемориальная доска, сообщающая потомкам, что именно здесь состоялась первая встреча знаменитых певиц-поэтесс Арбениной и Сургановой. Даже без фанатской экзальтации момент можно назвать примечательным. Ни в отечественной рок-музыке, ни в мировой с ходу не найдешь пример, когда бы две женщины создали успешный авторский проект с обоюдным (или, скажем, почти равноправным) лидерством в нём. Разве что гремевшая в конце 70-х и в 80-х североамериканская группа Heart. Но в ней главенствуют (по сей день), поют и пишут все-таки родные сестры: Энн и Нэнси Уилсон. А «Ночные Снайперы» получились из альянса двух самодостаточных (как впоследствии выяснилось), эмоционально разных, выросших в далеких друг от друга регионах девушек. И никто пока их опыт не повторил.

«При знакомстве с Сургановой у меня было максимум пять-шесть своих песен, – говорит Диана. – Их я и показывала. А она исполняла мне свои, которые, по-моему, поет и сейчас. Я привыкла к тому, что все барышни на гитаре играют плохо. Но у Светы была сцепка с инструментом, и ритм она как-то держала. Плюс – голос интересный. Подумалось: ничего себе, нормальный материал. На тот момент я аналогов не встречала.

Она быстро познакомила меня со своими друзьями. Буквально на следующий вечер после нашей первой встречи в её квартире уже собралось человек пятнадцать, и мы опять пели. Так продолжалось несколько дней, а затем мне с семьей надо было ехать в Анапу. Но из Анапы я полетела не в Магадан, как планировалось, а снова в Питер».

«Ночные Снайперы», первый электрический состав

Слух о спонтанно возникшем ярком девичьем дуэте гости сургановского дома распространили в среде своих знакомых оперативно. И Диана со Светой получили приглашение уже в сентябре того же, 1993-го выступить на петербургском фестивале авторской песни. Заметьте, изначально их воспринимали как бардов. Они в принципе таковыми и являлись. Две девчонки с акустикой и собственными текстами. Группы нет, названия нет. Просто Диана и Светлана. Могут спеть под гитару сольно, могут в паре. Тексты глубоко лирические, исповедальные, например такие: «Только шум на реке да кленовые листья/успокоят мне душу согреют меня/поплыву по реке да по стонущим письмам/поплыву по воде среди белого дня», или «разлюбить не смогу/но в бреду имя твое шептать не буду/дней маета ночей пустота. Ненужность рта/…», или «Мне с тобой не ходить этим лесом густым/Мне не плакать тебе в плечо/Мне не ждать тебя ночью в свой старенький дом/Не смотреть на тебя в окно/…». Что это? Бардовщина, конечно. И для Светы подобная форма, похоже, была вполне комфортной. Ее первые студенческие годы пришлись на период тотального доминирования питерского рока, но она с ним почти не соприкасалась (о чём говорила мне в нескольких наших разговорах) ни как слушатель, ни как участник творческого процесса. Сурганова реализовывалась сначала в пространстве медицинского училища, затем в Санкт-Петербургской педиатрической академии. Там создавала свои первые группы, там же исполняла свои ранние вещи, иногда дуэтом с однокурсницей Светланой Голубевой. Все эти опыты были близки к авторской песне. У Дианы поначалу тоже получалось что-то подобное, поэтому они со Светой сразу и откликнулись друг другу. Поэтому и окружение Сургановой, в частности, та же Голубева, с воодушевлением и интересом приняло Арбенину. Но магаданская пришелица росла все-таки на другой музыке и обладала куда более индивидуалистичным, взрывным характером, нежели ее старшая питерская подруга. При «снайперском» разгоне (растянувшемся почти на десятилетие) им удавалось бежать по условной «взлётке», взявшись за руки. Но однажды Диана почувствовала, что в тандеме взлететь не выйдет, и высвободила свои руки для сольного полета.

Ни в отечественной рок-музыке, ни в мировой с ходу не найдешь пример, когда бы две женщины создали успешный авторский проект с обоюдным (или, скажем, почти равноправным) лидерством в нём.

«Я наблюдал приезд Дианы Сергеевны в Санкт-Петербург и ее творческое соитие со Светланой, – говорит гитарист Валерий Тхай, уже четверть века сотрудничающий с Сургановой. – Своей незаурядностью Диана Сергеевна, безусловно, произвела впечатление на всех, и на меня в том числе. Хотя одаренных личностей в Питере всегда хватало. Тем не менее было очевидно – к нам приехала оригинальная певица и автор. Света, на мой взгляд, дала ей возможность раскрыться, чуть оттенила этот талант, поместила бриллиант в оправу. Их дуэт я воспринимал таким образом. У Светки нет стремления к выпячиванию себя».

«Да, в Питере поначалу Светка стала тем человеком, который определил мой круг общения, – рассказывает Диана. – Если назвать саму себя зерном, то я упала на благодатную почву, раскрылась там, начала писать очень много песен, которые сразу принимал тот круг, где мы варились. При этом я открывала Сургановой какие-то интересные мне вещи, почти ей неизвестные. Например, я гораздо лучше, чем она, знала питерский рок, те группы, что когда-то были в Ленинградском рок-клубе. Хотя именно она жила в этом городе!»

Двухсерийное (до и после Анапы) вдохновенное погружение в Петербург, обретение новой влюбленности – в этот город, в конкретных его обитателей, ощущение взаимности такой любви вдребезги разнесли Дианину «повестку дня». В Магадан ей больше не хотелось. Пусть там очередной курс института, вполне расположенные к студентке Кулаченко преподаватели во главе с деканом Романом Романовичем Чайковским, дом, гарантированное родителями питание и относительно предсказуемое будущее. Но как снова встроиться в такую запрограммированную реальность после каникулярной эйфории и первых своих концертов?

Две девчонки с акустикой и собственными текстами. Группы нет, названия нет. Просто Диана и Светлана.

Тем не менее лететь к колымским пенатам пришлось. Галина Анисимовна и так без удовольствия восприняла их с Дианой «разъезд» в противоположные стороны из Анапы. А если бы дочь уже тогда решилась на безвозвратный «побег в рок-н-ролл», задвинув учебу и родительский кров, трудно представить, сколько времени им пришлось бы восстанавливать доверительные отношения друг с другом.

«Я вернулась в Магадан и ужасно затосковала по тем людям и обстановке, что окружали меня в Питере, – объясняет Арбенина. – Стала безумно себя вести, совершенно не беречься. По сути, пошла в разнос. Попала в аварию, когда ехала с одним парнем на мотоцикле. Потом мне выбили зуб. Однокурсница случайно в общаге ударила меня телефонной трубкой. Мы с ней как-то вечером спустились на первый этаж, к единственному доступному телефону, чтобы позвонить знакомым мальчикам и пригласить их в гости. Она дозвонилась парню по прозвищу Волчок. И долго с ним разговаривала. Мне тоже захотелось сказать ему пару слов. Стали с ней тянуть друг у друга трубку. В какой-то момент она решила мне уступить и разжала свою руку, после чего эта трубка со всей дури отскочила мне в лицо и выбила один из зубов.

В общем, у меня понеслась полоса стрёмных случаев. Дело, что называется, запахло керосином. Периодически я ходила на переговорный пункт и звонила в Питер всем знакомым ребятам. Они в условленный час собирались у чьего-нибудь домашнего телефона и в ответ на вопрос «как дела?» я им рассказывала очередные мои «веселые» истории. Они восклицали: «О боже, боже!» и постепенно решили, что «эту чувиху», меня то есть, надо из Магадана вытаскивать. Да я и сама понимала, что пора бросать тут всё, включая универ, и рвать в Питер. Вот только чуть потерпеть, год доучиться. И я терпела…»

Но однажды Диана почувствовала, что в тандеме взлететь не выйдет, и высвободила свои руки для сольного полета.

Затея под названием «спасти студентку Диану» вышла весьма авантюрной и странной. Хотя бы потому, что девушке не предложили просто сесть в самолет по окончании очередного университетского курса и прилететь следующим летом самостоятельно (что она наверняка бы и сделала) в питерский аэропорт Пулково, где соскучившиеся друзья с радостью ее встретят. Нет, взволнованная петербургская тусовка решила, что за Дианой «нужно послать гонца» в Магадан. «Кто его знает, почему мы так придумали? Обсуждали все коллегиально, по телефону, – говорит Диана. – Понимаю, что звучит безумно, и тем не менее. Это была молодость! Я знала, что кто-то за мной прилетит, побудет энное время рядом в Магадане. А в каникулы мы вместе отправимся в Питер, и назад я не вернусь. Останусь там.

Сначала «гонцом» выбрали Свету Голубеву, которой сегодня, к сожалению, уже много лет нет с нами. Она писала песни и играла на гитаре так, как никто никогда не делал. Я с ней очень сдружилась. Она действительно была моим главным, самым близким другом. Но быстро вспомнили, что у нее бронхиальная астма и лететь на Крайний Север ей опасно. Мы расстроились и стали подбирать другую кандидатуру. Остановились на Викторе Опокине – тоже моем друге, которого я звала Бонифаций. Он молодой совсем был, и его родители в такую дальнюю поездку не отпустили. Тогда решили, что полетит Света Сурганова. Ей ничто не помешало, и ребята собрали деньги на билет. 14 ноября 1993 года она, в день своего 25-летия, появилась в Магадане».

Я гораздо лучше, чем она, знала питерский рок, те группы, что когда-то были в Ленинградском рок-клубе. Хотя именно она жила в этом городе!

Глава 5

С востока на запад

Факт приезда Светы к Диане на Колыму – ещё один краеугольный эпизод «снайперской» истории, облепленный с годами изрядным количеством нестыкующихся между собой, придуманных подробностей, которые поклонники певиц выкладывают в Сеть. Арбенина уверяет, что практически не читает чужие рассказы о себе самой. «Во-первых, боюсь таких сочинений, во‐вторых, не хочу тратить время на тексты о том, что знаю лучше других, ибо речь-то в них обо мне. Зачастую из маленькой детали можно ведь нагромоздить такую гору ерунды».

Для иллюстрации того, что «громоздят», пара развернутых, колоритных цитат из давних интернет-виршей. Первая принадлежит «вольному социологу» под ником sapojnik, посетившему Магадан в «нулевых»: «…мне по работе пришлось много общаться с местным «молодежным активистом» по имени Виталик, который в середине 90-х был «звездой» местного студенчества, игроком и капитаном всяких КВН-ов и заодно – организатором многих местных рок-концертов, в которых участвовали и эти «девчушки» (Диана и Светлана).

Естественно, я не мог не поинтересоваться – «имидж» все-таки! – а правда ли, что Арбенина с Сургановой – лесбиянки? Виталик меня полностью разуверил. Оказывается, в тот период у Сургановой вообще была другая фамилия (забыл какая), и за перипетиями ее бурного романа с неким Яшей Сургановым следил, затаив дыхание, весь студенческий «богемный» Магадан. Там были якобы и истерики, и чуть ли не взрезания вен из-за несчастной любви (со стороны Сургановой), и жених вроде бы чуть не сбежал прямо со свадьбы, потому что параллельно у него развивался какой-то другой бурный роман (Виталик его за это осуждал).

Однако свадьба все ж состоялась (судя хотя бы по смене фамилии), хотя сама по себе семейная жизнь у Сургановых в итоге так и не задалась.

Что же до Арбениной, то и она, по словам очевидцев, проявляла (по крайней мере в тот период) полнейшую гетеросексуальность. Вообще, дуэт вел жизнь по-настоящему богемную, ночную – например (по словам того же Виталика), девчонки очень любили выпить, причем пили исключительно водку. Всерьез их как будущих «звезд» никто не воспринимал…»

Другая цитата с фанатского портала «Апрель» претендует на куда большую ретроспективность и точность, чем трепотня «кавээнщика Виталика», но и тут после прочитанного у реальных участников описываемых событий волосы на голове могут зашевелиться.

«…Света отбыла из Питера в день своего 25-летия, отметив перед этим день рождения в обществе Светланы Голубевой на чердаке ее дома. Ей же было поручено передать матери прощальное письмо, состоявшее из многословных извинений. Во время всего многочасового перелета Света перечитывала письма от Дианы, которые взяла с собой: за полтора месяца разлуки Диана успела написать ей около 20 раз…

Мы вместе собирались в нашей кухне и ели то, что было в холодильнике. Борщи из одной кастрюли ели, которые готовила моя мама.

…Первые три магаданские ночи Света провела на автовокзале, никак не решаясь открыть Диане свое прибытие. По утрам она приезжала к дому Дианы и пряталась на автобусной остановке, чтобы издали посмотреть, как та выходит из подъезда и возвращается. Днем бродила по окрестностям, отогревалась в магазинах…

…На первое время Диана поселила Свету в комнату общежития к своей однокурснице. Света планировала, что еще до Нового года они вместе вернутся в Питер. У нее даже деньги были на два обратных билета, но на тот момент Диана не была готова к такому шагу. После того, как схлынули эмоции от встречи, Диана впала в ступор, не зная, что ей делать. Она целиком и полностью зависела от родителей, а в их присутствии (мамы главным образом) не то что о переезде в Питер заикаться было нельзя, но даже имени Светы упоминать. Ведь подозрения насчет того, что это – не просто дружба, у Дианиной мамы появились еще летом, и уже тогда она, не стесняясь в выражениях, высказала Свете напрямую свое недовольство…»

«Что за ужас?! – восклицает Арбенина. – Я с родителями встречала Сурганову в аэропорту. Мы сразу поехали к нам. Света жила с осени до весны в нашей квартире на набережной реки Магаданки, и нигде больше. В одной комнате – родители, другая – общая, в третьей – мы с ней и мой семилетний брат. Какая любовь вообще? О чем речь? Отправила бы по известному адресу всех, кто придумывает этот бред! Хорошо, что я такого не читаю и ничего не знала про подобные рассказы.

Галина Анисимовна Федченко

Мы вместе собирались в нашей кухне и ели то, что было в холодильнике. Борщи из одной кастрюли ели, которые готовила моя мама. Единственное, в определенный момент лично у меня с мамой испортились отношения, когда я сообщила, что собираюсь бросить магаданский университет и уехать в Питер. У нас, в традиционной, интеллигентной семье такое вообще не принималось. Подразумевалось, что все, в данном случае – я, затем мой младший брат, должны получить высшее образование. А потом уже строить прочие жизненные планы. Поскольку обстановка в доме стала напряженной, мы с Сургановой периодически кантовались у моего друга, корейца Юры Вана. Иногда просто где-то гуляли по несколько дней и до дома не доходили. Но никаких отдельных квартир мы не снимали».

У нас элементарно нет денег. Даже не конкретно у меня, а у всей нашей семьи. И у Светы тоже. Купить авиабилеты просто не на что.

«По первым рассказам Дианы, я прониклась к Сургановой абсолютной симпатией, – говорит Галина Анисимовна. – Был такой эпизод. Мы гостили в Питере у родственников. Тем летом одноклассница Дианы познакомила ее со Светой. Прошло несколько дней, и Диана однажды влетает в квартиру, кладёт на кухонный стол кассету, вставляет ее в магнитофон… мы обе плачем в три ручья. Это были первые две песни Дианы, записанные в профессиональной студии другом Светы Петром Малаховским. Я, конечно, прониклась благодарностью. В сентябре мы вернулись в Магадан. Начинался учебный год. И тут Диана спрашивает: «А можно Свете приехать к нам в гости?» Мы всей семьей поехали в аэропорт. Встречать Свету. В гостях она задержалась почти на полгода. Грянул дефолт. Деньги обесценились, и на обратный билет пришлось их зарабатывать. А для этого понадобилось немало времени».

«Расчет был такой: прилетает Сурганова и через неделю-другую мы с ней вместе улетаем в Питер, – рассказывает Арбенина. – Но тут случилась денежная реформа 1993 года и обвал рубля. У нас элементарно нет денег. Даже не конкретно у меня, а у всей нашей семьи. И у Светы тоже. Купить авиабилеты просто не на что. Поезда не ходят. Добираться через всю страну на перекладных? Знаешь, несмотря на свои адские загулы, я тогда все же ещё домашняя девочка была. И не могла себе представить такое путешествие на попутках, автобусах и прочее. В общем, надо было заработать хотя бы на обратный билет для Сургановой, а по-хорошему, на два наших самолетных билета».

«Финансовые сложности тогда действительно возникли чувствительные, – говорит Галина Федченко. – Мой муж, с его врачебной зарплатой, я – со своей журналистской. Основной пищей были американские куриные окорочка. Гуманитарная помощь перестроечной России. Однажды, помнится, сварила из них очередную большую кастрюлю супа и случайно как-то эта кастрюля упала со стола и разлилась. Это была катастрофа!

Нас пятеро – мы с мужем, Диана, Света и брат Дианы, наш сын, первоклассник Антон.

Тогда я уже работала заместителем главного редактора газеты «Территория». Из «Магаданской правды» я ушла в 1991-м, сразу после ГКЧП. Так вот, девчонки подрабатывали у нас в газете курьерами, и все же это не спасало финансовую ситуацию. Тем более что Свете надо было возвращаться в Питер, там неоконченный институт, там мама, кстати, прекрасная мудрая Лия Давыдовна, там друзья Светланы. Но на авиабилет, чтобы вернуться по-прежнему не хватало. И выход нашёлся, как часто бывает, когда уже остаётся даже не надеяться, а тупо ждать. Казино-ресторан «Империал». Его владелец мой хороший знакомый. Я как-то обмолвилась об этом. И девчонки уже через день появились на сцене, вызвав восторг публики. Благодарной, надо сказать. И не только в переносном смысле.

«Финансовые сложности тогда действительно возникли чувствительные, – говорит Галина Федченко. – Мой муж, с его врачебной зарплатой, я – со своей журналистской. Основной пищей были американские куриные окорочка. Гуманитарная помощь перестроечной России.

«Ночные Снайперы», 1994

«По-моему, «Империал» ещё лишь готовился к открытию, когда мама каким-то чудом нас туда определила на работу, – продолжает Диана. – Она же всех в Магадане знала, была там журналистом номер один. А нам хотелось хоть где-то получать какие-то деньги, уже не только ради покупки авиабилетов, а просто потому что есть нечего. И мы в итоге дали в этом казино полсотни выступлений».

Да, появились классные песни, девочки стали заявлять о себе на магаданской сцене как гармоничный, в чём-то уникальный дуэт. Но могла ли я предположить, что дочь бросит университет, где ей прочили замечательное будущее?

«За полгода в казино на билеты в Петербург мы так и не заработали, – призналась Сурганова в давнем интервью питерской газете «Смена». – В «Империале» был итальянский шик, высокие стулья, крахмаленные скатерти… Туда приходили толстые мужчины пятидесяти лет в шикарных костюмах, а мы – две шпингалетки, пели им песню «…жить осталось чуть-чуть…». Как можно такой репертуар в казино слушать – загадка!»

«Нам тогда просто повезло с этой работой, – говорит Арбенина. – Да, мы не группа «Блестящие» или «Стрелки», но нас в «Империале» все же принимали именно с нашим творчеством. Мы исполняли то, что постоянно играли несколькими месяцами раньше на квартирниках в Питере. «Империал», к слову, необычное было казино – без рулетки. Кажется, какие-то игровые автоматы стояли, ещё что-то, а основной упор делался на ресторан со сценой.

Программа начиналась ближе к полуночи с нашего 45-минутного сета. Затем выходило кабаре – с перьями, канканом. А мы шли за кулисы пить брют. Я с тех пор его ненавижу, потому что в «Империале» был только этот напиток, и в диком количестве! Домой возвращалась часа в три ночи. А утром нужно идти на пары в университет. Это была моя Голгофа. Холодный Магадан. Воздух висит. Мороз за пятьдесят. Утренняя темнота – вытягиваешь руку и не видишь собственных пальцев. Кошмар-кошмар!»

Ситуация для Дианы постепенно становилась патовой. Что ни делай, все приносило дополнительные проблемы, но не приближало к Питеру. Вписалась в «Империал» – денег на авиабилеты все равно не собрала, а учиться в универе стало сложнее. Открыла матери свои планы – получила конфликт. Причем Галина Анисимовна не просто разошлась с дочерью во взглядах на будущее, она почувствовала себя обманутой, если не сказать – преданной.

По-моему, «Империал» ещё лишь готовился к открытию, когда мама каким-то чудом нас туда определила на работу. Она же всех в Магадане знала, была там журналистом номер один. А нам хотелось хоть где-то получать какие-то деньги, уже не только ради покупки авиабилетов, а просто потому, что есть нечего.

«После отъезда в Питер наши отношения, которые всегда были тёплыми, заботливыми, очень близкими, разладились. Но даже и тогда у нас не возникало жестких разногласий. Но в какой-то момент мне стало ясно, что приезд Светы будет иметь какие-то последствия. Да, появились классные песни, девочки стали заявлять о себе на магаданской сцене как гармоничный, в чём-то уникальный дуэт. Но могла ли я предположить, что дочь бросит университет, где ей прочили замечательное будущее? И когда она заявила, что уезжает в Питер, не окончив третий курс Магаданского международного университета, мы с мужем, конечно, были в шоке. Растерянность, ярость, жалость, страх – вся гамма чувств! Но она уехала. И мне кажется, я тогда на 150 лет вперед слёз пролила».

Диана, 1994

Глава 6

Скрипка от безысходности

«Снайперская» пара отчалила из Магадана менее чем за месяц до наступления календарного лета. С этого мгновения девушки существовали абсолютно по-менестрельски. У них не было и не предвиделось спонсоров, покровителей, эффективных продюсеров, на которых порой везло другим рок-певицам «девяностых». Не было своего «звукача» (звукорежиссера), аранжировщика, хотя бы минимального аккомпанирующего состава музыкантов. Никто не ждал Диану и Свету (ну, разве что питерские друзья) в российских столицах. В общем, они были просто вдвоем. С гитарой и скрипкой. И еще с названием – «Ночные Снайперы», вылупившимся из вопроса таксиста в морозном Магадане. Тормознув машину поздно вечером у пешеходной «зебры», водитель обратил внимание на двух переходивших улицу девчонок. Их лица почти скрывали шарфы и капюшоны, а в руках они держали два разнокалиберных футляра с музыкальными инструментами (но в ночи-то колымской можно подумать разное). «Девушки, вы на охоту или с охоты?» – поинтересовался водитель, приоткрыв дверь своего автомобиля. Диана со Светой улыбнулись и поняли, как будет называться их дуэт. Они – не охотницы, скорее снайперы. А поют (на тот момент в «Империале») по ночам.

Каждый виток своей будущей известности и материального благополучия им предстояло обеспечить только собственными сочинениями. Даже из Магадана они непонятно когда бы и как уехали, если бы не сверкнули на региональном туре Всероссийского музыкального конкурса «Студенческая весна». То, что не получилось накопить выступлениями в казино, досталось Диане и Свете в виде конкурсного приза. «На материк», а именно в Самару (где проходил финал «Студенческой весны»), их отправили за счет арбенинского вуза как лауреатов местного, магаданского отбора. Из Поволжья (по сравнению с Колымой) до Питера было почти рукой подать…

Свои «прощальные» магаданские выступления «снайперши» дали в альма-матер Дианы на майские праздники 1994 года. Одна из преподавателей института, ныне уже профессор, Елена Михайловна Гоголева, побывавшая на тех концертах, позже вспоминала в интервью магаданскому изданию: «После первого концерта я настолько «ошалела», что могут быть такие талантливые люди, что пошла и на второй. Все были шокированы. Мы стояли с моим знакомым и убеждались: этим девочкам надо уезжать отсюда, они уже уткнулись в потолок…»

Декан факультета иностранных языков Роман Чайковский не вполне разделял радикальную идею досрочного отъезда своей студентки, но когда Диана пришла к нему прощаться, девушку морально поддержал. «Роман Романович классный был преподаватель, вел у нас немецкий, – говорит Арбенина. – В мае, не дожидаясь окончания третьего курса и экзаменов, я сообщила ему, что хочу уйти из института и надеюсь оформить перевод в какой-нибудь похожий питерский вуз. Он ответил, что уважает мое решение и, если я вдруг надумаю вернуться, – примет меня в любой момент. Но я точно знала, что жить в Магадане больше не буду никогда. Меня несло в Петербург, в город, который мне нравился, где мне хорошо. К близкими людям, по которым я соскучилась. Несло в то место, где мне дали раскрыться, где я могла быть самой собой.

Правда, с переводом не срослось. На факультете иностранных языков в Магадане нам преподавали английский и немецкий, а на филфаке СПбГУ вторым языком оказался французский. Пришлось поступать «с нуля», на первый курс и учиться заново».

«С нуля» в Питере у Дианы начиналось фактически всё, не только студенчество. Её самостоятельность весьма отдаленно напоминала (или совсем не напоминала) мюзикловые сюжеты об одаренной провинциалке, с двадцатью долларами приехавшей покорять Бродвей. При всей арбенинской очарованности петербургской атмосферой, в которую она попала летом 1993-го, метафорического «Бродвея» в этом городе для неё уже не было. Десятилетием раньше таковым, возможно, стал бы Ленинградский рок-клуб, его концертные акции, «худсоветы», «Сайгон» на углу Невского и Владимирского проспектов, котельная «Камчатка», фестиваль в Шушарах, «Тонваген» Андрея Тропилло и другие явления невского рок-культа. А в середине 90-х все в российском роке стало вполне рационально, иерархично, медийно, структурированно. Но даже в таком виде это проходило в отдалении от Дианы. Их со Светой акустический дуэт почти не соприкасался с рок-средой.

«В Магадане я представляла, – говорит Арбенина – как приеду в Питер, и будет рок-клуб, кочегарка или похожие тусовочные места, где все поют свои песни, часто вместе. В 19 лет мечтаешь ведь о рок-н-ролльном братстве. А потом выясняется, что каждый сам по себе, и, по сути, это тот же шоу-бизнес. Оказавшись в Питере, я достаточно скоро поняла, что погружаюсь почти в такой же вакуум, как на Крайнем Севере. Меня никто не хочет, в том смысле, что я безразлична как творческая единица своим вроде бы коллегам по музыке. Ко мне относятся не враждебно, но с очевидным равнодушием. Особенно чувствовалось это в Москве, когда мы стали чаще туда наведываться после выхода альбома «Рубеж». Я тогда очень сильно замкнулась».

«Девушки, вы на охоту или с охоты?» – поинтересовался водитель, приоткрыв дверь своего автомобиля. Диана со Светой улыбнулись и поняли, как будет называться их дуэт. Они – не охотницы, скорее снайперы. А поют по ночам.

В 1994-м, до издания «Рубежа», как и до переоценки иллюзий юности, было ещё далеко. Диана осваивалась в Петербурге и решала насущные бытовые вопросы. Прежде всего – с жильем и подготовкой к новому поступлению в институт. Здесь еще одно отличие ее истории от стандартных повествований о «покорительницах сцен». Арбенина явилась в Питер без амбиций, без возбужденного покусывания губ при мысли о том, как «положит этот город к своим ногам» и заставит толпы рукоплескать её песням. Она вообще на данном этапе не задумывалась о больших площадках и артистической стезе. Важен был лишь своевременный побег из магаданского омута, в который её засасывало и в котором можно было раствориться навсегда.

Арбенина явилась в Питер без амбиций, без возбужденного покусывания губ при мысли о том, как «положит этот город к своим ногам» и заставит толпы рукоплескать её песням.

«Первую питерскую квартиру я сняла на Гражданке (Гражданский проспект), – рассказывает Диана. – Поскольку за авиабилеты из Магадана мы не платили, у нас осталась некоторая сумма, полученная в казино, и ее хватило на несколько месяцев нашего существования. А дальше, странно, но я не помню, откуда у нас появлялись деньги. Сурганова продолжила учебу в своей академии, я поступила в институт. Видимо, какие-то эпизодические подработки. И еще мы давали концерты. Фактически ежедневно. Играли везде: по квартирам, арт-галереям и т. п. Никакого директора у нас не было. Просто молва распространялась, и нас приглашали все новые и новые люди. Такая практика здорово закалила».

Публику привлекала уже сама форма «снайперских» песен. Два женских голоса в сочетании с гитарой и скрипкой. Последняя вообще элемент, «цепляющий» внимание. Интересно, что в мировой рок-музыке почти нет популярных команд со штатным скрипачом. Вспоминается только американская группа Kansas. Зато в нашем роке, напротив, скрипка для многих коллективов значила порой не меньше, чем соло-гитара. «Аквариум», «Крематорий», «ДДТ», «Последний шанс», даже «Машина времени» начала 1980-х, когда в ее составе играл Сергей Рыженко, без «штатной скрипки» не обходились. Представьте себе «вечные» хиты: «Дети Декабря», «Мусорный ветер», «Безобразная Эльза», «Белая ночь» без этого инструмента? Выйдет как-то куцо и непривычно. При этом скрипичный саунд в русском роке обеспечивали исключительно мужчины. А «снайперши» выдвинули на авансцену девушку со скрипкой. Причем сделали это как бы вынужденно. Во всяком случае, Арбениной сегодня видится именно так.

«Количество моих песен в нашем арсенале росло, и Свете, образно говоря, нужно было чем-то «занять руки», – объясняет Диана. – Она исполняла несколько вещей под гитару, но в большинстве композиций оставалась без инструмента. Постоянно трясти шейкером (в качестве перкуссии) и петь бэки было скучновато и странно. По крайней мере, для меня. Потому что я не понимала, на фига нам тогда что-то репетировать? Свои песни я и так знаю. Могу просто взять гитару, выйти к публике – и всё в порядке. В какой-то момент Светка сказала: о, кстати, я же раньше играла на скрипке! Это показалось любопытным, и мы вписали скрипку в наши песни. Вписали за неимением альтернативы. Хотя, признаюсь, скрипку я не особо люблю. Не мой инструмент. Это совсем не мой инструмент. Мне нравится альт, трубы. А среди наших рок-н-ролльных скрипачей импонировал только Никита Зайцев из «ДДТ». Так в русском роке никто не играл и играть не будет. Он был гений, безумец – как Гаркуша в «АукцЫоне». В остальных случаях всегда думала: боже, ну зачем этой группе скрипка? Скажу тебе то, что никогда прежде не вербализировала: наше «снайперское» акустическое звучание гитары и скрипки никогда не было мне близко, несмотря на то, что люди его приняли и считали самобытным. Мне оно казалось слегка доморощенным, бардовским, кустарным, возникшим от безысходности. Понимаю, что многих озадачат мои слова, но это так. Я воспитывалась на иной музыке: Ник Кейв, Siouxsie and the Banshees, Cure, Doors… Не люблю сослагательных наклонений, однако замечу, что если бы могла написать свою музыкальную историю заново, начинала бы по-другому. Без Сургановой и сразу с электричества».

Публику привлекала уже сама форма «снайперских» песен. Два женских голоса в сочетании с гитарой и скрипкой.

Глава 7

Автограф на паперти

Где бы и как у Дианы Сергеевны получилось начать в одиночку и «сразу с электричества» – вопрос теперь навсегда риторический. В реальности ей выпала Светлана, которая на определенном жизненном отрезке сыграла для неё, если хотите, «сталкерскую» роль. А затем, словно невзначай, стала только частью, заметной, но частью арбенинского пейзажа. Одним из приятелей «снайперш» их раннего питерского периода был Михаил Старый, вдохновитель творческой группы «Спи дедъ». «Это Миша придумал фирменный логотип «Ночных Снайперов», – говорит Диана. – У него с друзьями была своя тусовка, панковская такая. Брутальные чуваки в больших, тяжелых ботинках…» Спустя много времени после расставания Дианы и Светы, Старый поделился с одним из интернет-порталов поклонников «НС» своим восприятием «снайперского» альянса: «…кто-то соглашается быть ведущим, кто-то ведомым. Диана более импульсивная, Света более мягкая, и она старше. Когда двум людям надо жить друг с другом, где-то один уступает, где-то другой. Просто Диана… у нее, например, больше песен было…»

«Я по натуре не тот человек, который давит, вытесняет, – считает Арбенина. – И не задумывалась, почему у нас с Сургановой складывалось так, а не иначе. Мы никогда ничего специально не решали. Я лишь брала гитару, пела одну песню, другую, третью. Потом у меня их появлялось все больше. В итоге в нашей программе остались, по-моему, три ее песни, остальные – мои».

Репертуарная диспропорция в «НС» возникла быстро и к началу «нулевых» достигла предела. Если в «Рубеже» (2001) ещё нашлось место одной песне авторства Сургановой, то в следующем альбоме, «Цунами» (2002), таких не было вовсе. А потом она и группу покинула. Прямо-таки аллюзия с барреттовской историей в «Пинк Флойд» рисуется.

Репертуарная диспропорция в «НС» возникла быстро и к началу «нулевых» достигла предела.

Хотя у Светланы, разумеется, свой взгляд на вещи. В моей радио- и телепрограмме «Воздух» она сказала (когда я упомянул о сложившейся «иерархии» в «Снайперах»): «Меня еще никто не задвигал и не привлекал в свой проект. Как-то получалось, что всегда я кого-то и что-то двигала».

Однако вернемся в разгар 90-х. Там Диана и Света ещё сохраняли лидерский паритет и жили в унисон. К их выступлениям в арт-галереях и квартирникам добавлялось все больше концертов в питерских клубах: «Засада», «Романтик», «Добролёт», «Белый кролик», «Тоника», «Перевал» и других. Доводилось им поиграть и на небольших акустических рок-фестах, скажем, на «Бабьем лете». На одном из таких мероприятий у «Снайперов» появилась временная мужская ритм-секция из барабанщика Алексея Иванова и басиста Юрия Дегтярева, участников питерской команды «Союз коммерческого авангарда». Стараниями друзей девушки порой музицировали даже в Европе. Например, в ноябре 1996-го они выступали для учащихся Den International Hojskole в датском Орхусе. «Наша подруга Ольга Гусева тогда мыкалась по Петербургу, занималась разными делами и постоянно витала в облаках, – рассказывает Арбенина. – В какой-то момент она познакомилась с Андреем Домбровским, педагогом и заметной персоной, вращавшейся, кажется, в кругах уровня питерской мэрии. Он организовал экспериментальную школу для тех, кто в свои 30–40 лет хочет сменить профессию. В неё по обмену опытом приехали датчане, а потом состоялся ответный визит наших в Данию. Нас вписали в эту поездку, по-моему, чтобы мы аккомпанировали участникам делегации. Они в ходе визита в том числе и пели. У них целый песенник со всемирными хитами был. Говорили, например: открываем песню № 24, а это – Let’s my people go, и мы подыгрывали. Свое мы с Сургановой тоже исполняли. Но это были не «снайперские» сольники, и не гастроли».

Диана и Ольга Гусева, 1994

Как большинство начинающих музыкантов без собственного менеджмента, «снайперши» откликались на любую возможность показать себя, будь то выступление на чьей-то персональной выставке, участие в музыкальном телеконкурсе («НС» отметились в проекте «Весь Петербург») или городской акции, такой, как суточное шоу «Невский десант» у Петропавловской крепости. В это же время «снайперские» вещи начали проникать в развивающийся Рунет, а вышеупомянутые активисты из «Спи дедъ» собственными силами издали два поэтических сборника Дианы и Светы – «Цель» и «Дрянь». Наконец, в дефолтовом августе 1998-го (ранняя «снайперская» биография удивительно коррелирует с отечественными финансовыми катаклизмами) дошло дело до первого (и сразу двойного) студийного магнитоальбома «НС» – «Капля дегтя/В бочке мёда», записанного и сведенного в студии концертного зала лектория питерского зоопарка и выпущенного питерской же компанией Caravan Records. Дебютный релиз двух студенток открывался бодрящим заявлением «жить осталось чуть-чуть…» из Дианиной песни «Русский пассажир», хорошо знакомой завсегдатаям магаданского «Империала».

Первый альбом «НС»

Засветиться с этим материалом на всю страну «Снайперам» не удалось, но городские радиостанции потихоньку начали ставить некоторые их песни в эфир, и в масштабах Питера и окрестностей определенная узнаваемость у дуэта возникла.

Во второй половине 90-х поменялось и петербургское пристанище Дианы. Её следующая коммуналка располагалась почти у Невского проспекта, в доме № 4 по улице Плеханова, которой в 98-м вернули старое название – Казанская. Ради фактологической красивости замечу, что в двадцатых годах того же века в этом доме недолго жила Анна Ахматова. У «Снайперов» (а Светлана тоже провела в квартире «на Плеханова» немало времени) соседи были уже не ахматовского калибра, зато «веселые». «В одной комнате – мужик из Беларуси, в другой – украинские строители». Хотя эпицентром веселья являлись сами создательницы «НС» и их разнообразные друзья и знакомые, регулярно тусившие на «снайперском» флэту № 22. Мама Дианы при первом посещении сей обители испытала не менее сильные чувства, чем в тот момент, когда ее дочь убежала с Крайнего Севера. «Пусть мы тогда в Магадане расстались довольно жестко, общение восстановили быстро, – говорит Галина Анисимовна. – Преимущественно переписывались. Телефонные разговоры стоили дорого. Когда я перешла из газеты на ТВ, появились командировки в Москву. По пути старалась заскочить к ней в Питер. Впервые попав в питерскую коммуналку, где она жила, я не просто ужаснулась, а словно в какой-то мрак погрузилась. У нас дома всегда чисто, уютно, все на своих местах. А там по столам бегали тараканы. Поразила смена её образа жизни! Мой такой домашний когда-то ребенок находился в какой-то странной обстановке. Достоевщина! Увидев эту картину, на следующий день после приезда пошла в Казанский собор и покрестилась. Подумала: буду молиться за то, чтобы у неё все было хорошо. Вдруг моя вера ей поможет. Но вернуться домой, в Магадан, я ей больше не предлагала. Она ушла от меня надолго».

Первые поэтические сборники

«Как складывалась наша первая с мамой встреча в Питере, не помню, – рассказывает Диана, – но помню, что, когда отправила ей мое новое фото на паспорт, она зарыдала. Я же в тот период трижды брилась налысо. Казалось, если побриться, уйдет отрицательная энергия, произойдет внутреннее обновление и прочее. И станешь ближе к богу. Оно так, кстати, и происходило. А когда мама решила креститься, я с ней вместе в Казанский собор пошла. Запомнила даже полотенце, которое она с собой туда взяла. Это полотенце из фирменного поезда Москва – Санкт-Петербург. Но самое прикольное то, что при выходе из собора ко мне подошла какая-то девчонка и попросила автограф. Фактически на паперти!»

Как большинство начинающих музыкантов без собственного менеджмента, «снайперши» откликались на любую возможность показать себя.

Глава 8

Свадьба по приколу

Прежде чем у Дианы появились первые поклонники, она сменила фамилию, чего раньше и представить не могла. «Если бы не прекрасная питерская компания, в которую я попала, мне бы такое в голову не пришло». К её превращению из Кулаченко в Арбенину прилагался официальный брак (с основателем группы «Зимовье зверей» Константином Арбениным), похожий на мимолетные новогодние свадебные забавы Бритни Спирс и Джейсона Аллена Александера или Натальи Ветлицкой (второй раз упоминаемой в этой книге) с Женей Белоусовым. Правда, не все из ближайшего окружения Дианы воспринимали её бракосочетание с тем же пофигизмом, как она сама.

«Костя Арбенин вызвал у меня огромную симпатию. Питерский интеллигентный мальчик. В нем не было развязности, в нем чувствовалась внутренняя свобода порядочного человека, – говорит Галина Анисимовна. – До сих пор у меня в архивах хранится его записочка с трогательным признанием любви к Диане. Порадовало, когда Диана сказала: «Я выхожу замуж за Костю Арбенина. Мама, как ты думаешь, мне брать его фамилию?» Она знала, что в первом замужестве я не меняла свою девичью фамилию. Ей я ответила: «Красивая фамилия!» С грустью вспоминаю эти моменты.

«Костя был просто наш общий друг: Сургановой, Голубевой, всей компании, – говорит Диана. – Он пел свои песни, сидя на подоконнике. Мы пили вместе пиво, общались, гуляли. – Когда возникла идея со свадьбой, я была с ним знакома, наверное, полгода или год. Дабы мне закрепиться в Питере, коллективно придумали схему, которая лично мне не импонировала. Не хотелось никаких замужеств. Меня устраивала моя девичья фамилия. Я не собиралась брать другую. Но они втроем, моя мама, Костя, Сурганова, убеждали: «Ты что! Арбенина – такая фамилия!» А я отвечала: «Как же так? У меня есть своя. Это будет предательством по отношению к папе». Уговоры продолжались: «Почему? Ну ведь женщины выходят замуж, меняют фамилию». Я объясняла: «А у нас-то все по дружбе, не всерьез». Но Костя относился к этой женитьбе намного трепетнее. При том, что происходило это в рамках нашей компании, и все понимали, что это не всерьез.

В молодости порой совершаешь сумасбродные поступки. И никак их себе не объясняешь. В тот момент мы просто веселились, было классно.

Константин Арбенин

Однако мы дошли до максимального идиотизма и сыграли свадьбу. Костя, как местный человек, заказал церемонию в самом козырном питерском ЗАГСе на набережной Петра Лаврова. Выбрал для нашего бракосочетания песню Yesterday. Я говорила: «Костя, это плохой знак!» и смеялась. Мы пригласили шестерых гостей. Свидетелем с моей стороны была Сурганова, со стороны Арбенина – его друг Герман. Есть, к слову, видеокассета с записью этой церемонии. Надо бы ее найти. Ещё была тетка в ЗАГСе, с пафосом зачитывавшая известный церемониальный текст. Мы поднимались по парадной лестнице. Фаты и свадебного платья не было, разумеется. Мы оба в брюках, с длинными волосами, у него ещё и вьющиеся. Вид такой, что со стороны можно и не понять, кто жених, кто невеста. Мы угорали, опускали лица от смеха, когда слушали эту тетку с открытой папкой: «Вы сочетаетесь законным браком…» Он меня держал под локоть и шептал: «Пожалуйста, не смейся так громко». Кольца надевали. Костя принес их из дома, какие-то фамильные, от мамы или бабушки. То есть для него момент был все-таки значимым, хотя все остальные присутствующие понимали – это просто хохма. Помню, потом мы шли вдоль решетки Таврического сада, и Костя сказал: «Ты еще прославишь эту фамилию». Я стала «по паспорту» Арбениной, и теперь понимаю, что эта фамилия мне очень подходит».

Диана и Костя

…Мне кажется, я сразу дала всем понять, что мое замужество – чистая игра. Надо еще и наш тогдашний возраст учесть. В молодости порой совершаешь сумасбродные поступки. И никак их себе не объясняешь. В тот момент мы просто веселились, было классно. После ЗАГСа продолжили наше свадебное гуляние в Костиной квартире на Будапештской улице в Купчино. Гости напились, мы тоже. Потом все вповалку уснули. Никакой брачной ночи у нас, конечно, не было. Проснулась я рядом с Ольгой Гусевой, которая, открыв глаза, тут же произнесла: «Боже, какой сушняк!» Затем протянула руку к подоконнику, взяла оттуда банку с водой, в которой стояли цветы, и эту воду выпила.

С Арбениным у нас близких отношений не было. Да, в определенный период он в меня влюбился. Но он влюблялся и в Сурганову, и в Голубеву. Это была такая духовная любовь. Костя – романтик. Мы и не жили с ним вместе никогда. И ночевали в разных домах, как до свадьбы, так и после.

Зато однажды я его спасла. Как-то перед Новым годом он собрался к стоматологу и захотел, чтобы я пошла с ним – морально поддержать. У меня, к слову, был выбит зуб с левой стороны, а у него с правой – симметрично. Мы пришли в клинику. Я, как примерная подруга, осталась ждать у входа. От врача он вышел, придерживая возле губы платочек. Пока шли до дома, десна у него продолжала кровить. Я заметила: «Кость, чего-то у тебя сильно кровит». Он: «Да ладно, все нормально. Пройдет». Посидела у него ещё часа полтора, смотрю, он уже другой платок взял. Все равно кровит. Ну, ладно, говорю, я поехала. Приезжаю домой, звоню ему: ты как? Отвечает: до сих пор кровит. В итоге кровотечение длилось столько, что он начал терять сознание. Среди ночи я ему опять позвонила и почувствовала – у него уже язык заплетается. Но он попросил: пожалуйста, не вызывай «скорую».

Костя сказал: «Ты еще прославишь эту фамилию». Я стала «по паспорту» Арбениной, и теперь понимаю, что эта фамилия мне очень подходит.

Я ему сказала, что сейчас приеду, а «скорую» пообещала не вызывать. Но, разумеется, вызвала. И приехала фактически одновременно с ней. Его тут же госпитализировали. Я поехала с ним в больницу. Там его в реанимацию отправили. Когда он оклемался и выписался из больницы, то появился у меня на пороге с розой. Хотя у него был «пунктик» – он никогда не дарил цветов».

Однако и такая нежно-драматичная история не повлияла на «шуточный» статус брачного союза Кости и Дианы. К огорчению Галины Анисимовны, молодожены, как и было намечено, развелись.

«Это не так быстро получилось, – говорит Арбенина. – Оказалось, что замуж выйти гораздо проще. А тут нам пришлось некоторое время ждать, потом подбирать подходящую дату, поскольку наши графики не совпадали: я была то в Москве, то где-то ещё. А когда мы-таки пришли в ЗАГС, тети, которые там работали, не хотели расторгать наш брак. Говорили: у вас почерк похож, вы так друг другу подходите, вам не нужно разводиться. Пришлось сказать: давайте мы сами решим. В общем, развелись. Вышли оттуда, выпили кофе и пошли своими путями. У него сейчас хорошая семья, дети. Я, кстати, сразу после свадьбы отдала ему обручальное кольцо. Оно же – их семейное наследие».

Когда я процитировал Диане одно из интервью Арбенина, где он говорит, что давно с ней не общался и общих интересов у них уже нет, она отреагировала так: «Думаю, это наносное. Наверное, у него были ко мне какие-то не высказанные претензии, какая-то боль. А я бы с ним с удовольствием пообщалась. И с его женой Сашей. Никакого антагонизма не испытываю. Я бы и на концерт «Зимовья зверей» сходила…»

Глава 9

Алик, Гога и директор Лосева

Активность «Ночных Снайперов» во второй половине 1990-х набирала обороты, количество песен и выступлений росло, но все происходило, как любят теперь выражаться, рандомным образом, оставаясь, по сути, на местечковом уровне. Диана и Света получили институтские дипломы, однако «работать по специальности» явно не собирались. Надо было укреплять свой музыкальный базис и подтягивать новую аудиторию. Дуэт нуждался хотя бы в «понимающем тему» директоре. Книжных историй в духе: девочки пели в маленьком прокуренном клубе, где однажды их заметил глава крупного звукозаписывающего лейбла и вскоре они стали звездами, у «Снайперов» не приключилось. Никто из влиятельных фигур отечественного шоу-бизнеса внезапно ими не восхитился. Меценаты-подвижники на горизонте тоже не маячили. Да и среди рядовых музыкальных менеджеров не наблюдалось желающих поработать «на раскрутку «НС». Девушки фактически предложили себя сами – Светлане Лосевой, питерскому фотографу, экс-сотруднице читального зала ЛДМ (Ленинградский дворец молодежи), причастной в 80-х к организации концертов групп Ленинградского рок-клуба, экс-директору знаменитых команд «Н.О.М.», «Ноль» и вообще человеку, хорошо знакомому с отечественной рок-средой.

«В 98-м стало понятно, что нам нужен человек, который профессионально занимался бы организацией наших концертов, знакомил с музыкантами, промоутерами, издателями, – говорит Арбенина. – У Сургановой никаких связей в этой сфере не было. Она слушала Юрия Антонова и прекрасно себя чувствовала. Рок-клубовская история была для нее примерно тем же, чем для меня чукотская сопка, до которой идти и идти. Но вот однажды играли мы в какой-то очередной арт-галерее, и к нам подошла питерская художница Татьяна Азовцева, кстати, подрабатывавшая в легендарной котельной «Камчатка», и сказала: «У меня есть подруга, Света Лосева – директор «Ноля». Но Федя Чистяков сейчас почти завязал с концертами, и, может быть, Светлана заинтересуется «Снайперами». Давайте, я вас познакомлю». Мы согласились. Пришли к Лосевой, попели и поняли, что наш акустический дуэт ей не интересен совершенно. Она была приверженцем такого классического рок-клубовского звучания. И сразу порекомендовала: «Знаете, вам нужен электрический состав».

Книжных историй в духе: девочки пели в маленьком прокуренном клубе, где однажды их заметил глава крупного звукозаписывающего лейбла и вскоре они стали звездами, у «Снайперов» не приключилось.

Диана и Светлана Лосева

Лосева плодотворно поработала на «снайперский» подъем в течение четырех лет. И вскоре после неожиданного для нее расставания с группой, в 2002 году, поделилась некоторыми воспоминаниями о первой встрече с «НС» в беседе с журналистом Михаилом Филимоновым. Подчеркну, разговор шел после «увольнения» Лосевой. Еще за год до этого она говорила о своих «подопечных» с другой интонацией.

«Это произошло в августе 1998 года. До этого я понятия не имела, что такая группа существует. Думаю, никто не имел понятия. Уж Москва-то точно. Тогда это был чисто акустический дамский дуэт – скрипка и гитара. Моя знакомая художница Татьяна Азовцева услышала их на каком-то концерте, ее проперло, и она стала просто преследовать меня восторженными рассказами о них. Работа с «Нолем» тогда уже шла очень вяло. К тому же было лето. Из города все разъехались. Настроение у меня было неважнецкое. И когда Татьяна в очередной раз пристала ко мне со «снайпершами», я сказала: «Хрен с тобой! Приводи их!» Ни о каком директорстве я тогда не думала: просто гости придут, и ладно. «Снайперши» оказались довольно шустрыми барышнями. И где-то в 5 утра они сделали мне предложение стать их директором. Я сказала, что нужно посмотреть их концерт. Через неделю они пригласили меня в клуб «Чаплин». Помню, зрителей было человек 30. Из них 20 – халявщики. Билет стоил 30 рублей. «Снайперы» получали половину кассы. Можете прикинуть, какой у них был гонорар. На него можно было только немного выпить и уехать домой на такси, если не очень далеко. Тем не менее концерт мне понравился. И я взялась за них. Конечно, в том виде, в каком они были, с ними никуда нельзя было сунуться. Это была очень талантливая, но самодеятельность. И началось приведение барышень и их материала в вид, приемлемый для работы с радиостанциями, и т. д. Во-первых, была нужна музыка. То, что я услышала, – это было пение под аккомпанемент. Нечто среднее между КСП и «русским шансоном». Хотя тематика и даже само стихосложение были совершенно другие. Вообще, отнести это к какому-либо жанру было сложно. На слово «КСП» девушки обижались и кричали, что они рокеры. «Где же вы видели рокеров без ритм-секции?» – удивлялась я. Но им уже мерещились какие-то Уэмбли. И я привела им ритм-секцию – барабанщика Алика Потапкина и басиста Игоря Копылова. Гога на тот момент нигде не играл. Работал на радио «Балтика», придумывал там всякие смешные слоганы для рекламы. А Алик только что приехал из Шотландии. Заполучить такую ритм-секцию – это была большая удача. Самое смешное, что девушки поначалу считали Алика и Гогу какими-то «ребятками» с улицы. Только на третьей репетиции до них дошло, что с ними играют экс-музыканты «Наутилуса Помпилиуса». Они как нормальные лохушки знали только, как Бутусов выглядит. Этим их познания о «Нау» и заканчивались. Хотя они все время повторяли: «Мы так любим песни Славика Бутусова». Меня, кстати, это очень коробило, потому что Славиком его даже жена не называет. Она говорит ему «Слава».

Пришли к Лосевой, попели и поняли, что наш акустический дуэт ей не интересен совершенно. Она была приверженцем такого классического рок-клубовского звучания.

Слева направо: Дмитрий Горелов (барабаны), Светлана Сурганова, Дмитрий Честных (бас-гитара), Диана Арбенина, Иван Иволга (гитара)

Появление в «снайперских» рядах Потапкина и Копылова, участников фактически «золотого» состава «Нау» (Гога был еще и ощутимо постарше даже Сургановой, не говоря об Арбениной), помнится, удивило тогда многих музыкальных критиков. Это на что же уважаемые музыканты повелись и как теперь зазвучат «Ночные Снайперы»?

«С ними договаривалась Лосева, – вспоминает Диана, – которая на первых порах всегда описывала «НС» так: у нас есть фронтмен и девочка со скрипкой. Видимо, Свете чем-то удалось Алика с Гогой убедить. Пообещала им, что получится классно, запишемся, пойдут гастроли и т. п. Я понимаю, мы были в плане коммерческого потенциала, скажем так, не «Спайс гёлз», но Потапкин с Копыловым в тот момент тоже сидели без работы. Даже, возможно, находились в определенном душевном кризисе из-за распада «Наутилуса Помпилиуса». Я ведь, можно сказать, фанат «Нау». Во всяком случае, с большим придыханием относилась к этому коллективу. И когда Бутусов распустил команду, мне было очень грустно. Для меня песни «Нау» были творением именно всех музыкантов группы. Того же Копылова, придумывавшего свои партии, того же Потапкина, игравшего очень хлестко. На мой взгляд, он вообще один из самых клёвых барабанщиков в нашем роке.

«Снайперши» оказались довольно шустрыми барышнями. И где-то в 5 утра они сделали мне предложение стать их директором.

Альберт Потапкин

Слева направо: Иван Иволга, Светлана Сурганова, Сергей Сандовский, Диана Арбенина, Гога Копылов

В общем, к нам присоединились два музыканта, в присутствии которых я не то что играть, глотать боялась. Лосева, наверное, сказала им, раз пока у вас нет других предложений, попробуйте поиграть с этими девушками. И вскоре мы в таком составе записали несколько песен. Но все равно, с моей точки зрения, получалось «бедно». Нужная гармония в звучании отсутствовала. Был бас, барабаны и скрипка, которая пыталась заменить клавиши, а это невозможно. Если говорить коротко, для меня и такой вариант «НС» выглядел не вполне профессионально.

Да и недолго мы просуществовали в данном составе, поскольку денег-то особо не прибавлялось, концертов было мало. При этом парни вели себя по-джентльменски. Потапкин нас, бедный, кормил постоянно. Солянку на всю группу покупал. А как-то мы играли на фестивале Fuzz, и там кто-то из группы «Кукрыниксы» плохо о нас отозвался, так Потапкин в драку полез. На следующий день пришел на репетицию с фингалом. Хорошее время было, драйвовое. Но все же Алик ушел. Мы отыграли в питерском клубе «Манхэттен», который ещё называют «котёл», и Потапкин сказал: «Ребята, я сваливаю. Мне надо семью кормить». Все всё понимали. Мы расстались, но остались в прекраснейших отношениях. Хотя, проснувшись на следующее утро, я, конечно, глубже осознала ситуацию: все, думаю, закончилась группа. Барабанщика-то у нас теперь нет. Начала экстренно искать выход. Взяла свою записную книжку, листаю. Так, Иван Иволга – гитарист. Я знала его по записи моей песни «Ограда. Мокрый снег», где он играл на гитаре. Решила позвонить ему по другому вопросу: «Иволга, салют! У тебя барабанщика знакомого случайно нет?» «Есть, – отвечает. – А вам ещё и соло-гитарист не нужен?» – «Ладно, приходите вдвоем». И Ваня пришел вместе с Сергеем Сандовским (сейчас его уже нет в живых). Оба с нами остались, и так сложился состав, вскоре записавший «Рубеж» (2001)».

Иван Иволга

Сергей Сандовский

Глава 10

31-я весна вместо замужества

«Но это просто рубеж/И я к нему готов/Я отрекаюсь от своих/Прошлых слов…» – этот жесткий, даже отчаянный рефрен на заре нового тысячелетия быстро разлетелся по стране. Для «Снайперов» альбом однозначно стал рубежным – с ним они вошли в русский рок, где обитают по сей день. В заглавном треке альбома отдельно цепляли внимание два нюанса: вещая, как вскоре выяснилось, первая строка припева (Россия в «нулевых» стремительно погружалась в состояние, при котором многие сочли целесообразным отречься от «своих прошлых слов») и повествование вокалистки от мужского лица. «Снайперам» повезло открыть свою электрическую эпопею в удачный момент. Лосева была на пике увлеченности проектом. Она подыскивала для группы все новые варианты гастролей, понемногу поднимала концертный ценник «НС», передавала кассеты со «снайперскими» записями музыкальным журналистам, пиарщикам, промоутерам. Для записи «Рубежа» в августе 2000 года была задействована (пусть в основном и в ночные смены) одна из лучших питерских студий «Добролёт», а в качестве звукорежиссера ангажирован гитарист «Алисы» Евгений Лёвин, сводивший и записывавший в тот же период альбомы «Короля и Шута», Кинчева и Рикошета.

«Мы довольно быстро записались, а Женя свел, – говорит Диана. – С ним у нас никаких разногласий и споров не было. Как нам свели, так и оставляем. Мы ничего тогда в студийном процессе не понимали. Я, по сути, не знала даже, что такое полноценно репетировать, записывать песни, аранжировать, а уж как их сводить – это был для меня вообще темный лес. При этом репетиции у нас, особенно с появлением Иволги, все же начались и проходили в очень нервной обстановке. Сурганова не хотела уступать какие-то свои партии соло-гитаристу, а он ей. Они постоянно выясняли отношения. Я за этим наблюдала. Предложения Светы не всегда принимались, а она воспринимала это в штыки».

Первый «снайперский» хит звучал символично и недосказанно. Диана чувственно откланялась своей юности – и с этого началась ее популярность.

Через три месяца после записи своего первого электрического альбома «Снайперы» уже подписали контракт на его издание с совсем молодым, но о-очень нехилым лейблом Real Records, входившим в медийный пул Бориса Березовского. В коммерческих вопросах молодая Диана тогда ориентировалась не лучше, чем в клавишах студийного пульта. «Я подписала контракт с Real Records, совершенно не соображая, как это надо делать. Получилось, что я передала им свои авторские права чуть ли не на 50 лет после смерти…»

Опустим юридические подробности, тем паче что Real Records ныне уже не существует, и продолжим вспоминать «снайперское» восхождение начала «нулевых». Замечу, впрочем, что, «совершенно не соображая», Арбенина набрела не только на кабальную, но и на полезную историю. На «Реале» за шесть лет вышли четыре резонансных «снайперских» альбома, а своего рода аффилированность (или, скажем так, тесная маркетинговая взаимосвязь) сего лейбла с народившимся почти одновременно с ним «Нашим радио» (таким же «птенцом» из медийного «гнезда» Березовского) способствовала регулярному попаданию песен «НС» в интенсивную ротацию главной радиостанции русского рока. Генпродюсером «Нашего радио» был тогда журналист, ведущий авторских программ Михаил Козырев. Дождавшись электрической версии «рубежных» песен, он понял, что теперь есть из чего выбирать и девушек можно выпускать в эфир.

«Впервые я услышал «Ночных Снайперов» как акустический дуэт году в 1999-м, в маленьком московском клубе, – рассказывает Михаил. – На том концерте они исполнили практически все вещи из тех, что через пару лет я поставил в эфир «Нашего». Но тогда они звучали иначе. После того клубного выступления Света Лосева раза два передавала мне кассеты со «снайперскими» треками, и меня обламывало качество их записи и аранжировка песен.

Михаил Козырев

Я уже все оценивал по принципу: будет это органично слушаться на «Нашем радио» или нет? И не верил в то, что такие акустические, скудно аранжированные баллады могут реально выстрелить рядом с полноценными электрическими записями, которые звучали в нашем эфире. Но как только мне принесли запись «Рубежа» в том виде, в каком ее собирался выпускать «Реал Рекордс», сразу все стало понятно. А у нас тогда было хорошее взаимодействие с гендиректором лейбла Алёной Михайловой. Мы показывали друг другу попадавшие к нам новые песни. И главное было угадать – с какой начать? Если правильно выбрать первый сингл для диска, для радио, он быстро взлетает в хит-параде, и у группы начинает складываться большая судьба. Со «Снайперами» эта формула точно сработала. Помню, как мы – я, Алёна, Диана – обсуждали, какой композицией представить альбом «Рубеж», и решили, что, конечно же, надо стартовать с «31-й весны». Потому что это стопроцентный хит».

Альбом «Рубеж», 2001

Первый «снайперский» хит звучал символично и недосказанно. Диана чувственно откланялась своей юности – и с этого началась ее популярность. «А я прощаюсь с городом просоленным куда/В любое время не доходят поезда/И губы часто здесь обветрены мои/Бывали…». И тут же мелькнула загадка для поклонников и критиков: «С тобой проводит ночи 31-я весна/И без сомнения ревнует ко всему/И без сомнения ревнует ко всему/Бьёт стекла…». Поскольку слухи и домыслы об отношениях Дианы и Светы множились с каждым подъемом «НС» в чартах, возникла версия, что песня посвящена Сургановой, которая как раз только миновала свою 31-ю весну. Но у Арбениной есть совсем другое объяснение.

«Я стояла со своим другом возле высотки МГУ на Воробьевых горах и слушала, как «31-я весна» впервые прозвучала по «Нашему радио». Ощущения были непривычные», – вспоминает Арбенина. На эту песню вообще замкнуто многое в Дианиных чувствах. Происхождение «31-й весны», ее значение для «Снайперов» и альбома, который она открывала, мы обсуждали с Дианой неоднократно за минувшие пару десятков лет. И каждый раз Арбенина что-то меняла или дополняла в своих оценках.

Если правильно выбрать первый сингл для диска, для радио, он быстро взлетает в хит-параде, и у группы начинает складываться большая судьба. Со «Снайперами» эта формула точно сработала.

«Нашествие», 2002

«Сургановой я песен не посвящала, – говорит Диана. – А «31-я весна» адресована человеку, в которого я когда-то дико влюбилась в Магадане, ревновала его безумно. Возможно, из-за этой влюбленности и начала сочинять песни. Из-за него осознала, что у меня там, на Севере, нет никакого будущего. Уехала в Питер и написала песню «Рубеж». А он переехал из Магадана в Москву. Я стала периодически приезжать к нему туда. Мы с ним спали, ели, гуляли. Короче, было классно. Потом я уезжала обратно. Но долго так длиться не могло. Необходимо было определиться с нашим будущим. И я поступила так, как поступила.

Понимаешь, человек мне поставил условие, либо музыка, либо – он. Я фактически выбрала его, со всеми вытекающими обстоятельствами: предстоящей женитьбой, переездом в Москву. Забила на Питер, попрощалась с друзьями, решила, что заканчиваю с музыкой, сочинением песен, пьянками-гулянками, и больше ничего подобного в моей жизни не будет. Вспомнила, что всегда хотела работать на радио. Меня же в первую очередь привлекает голос, а не внешность. Помнишь, на «Европе плюс» была (или был?) Жени Шаден? Или вот Ксюша Стриж. У них такие пленительно-харизматичные голоса… В общем, я разослала свое резюме на все столичные радиостанции, начиная с «Серебряного дождя», в надежде, что найду там вакансию.

Приехала в Москву. Мы с ним пошли в крутящийся ресторан «Седьмое небо» на Останкинской башне, сели за стол, заказали бутылку грузинского вина, закуски… И тут в зале появились ресторанные лабухи с гитарами. Я посмотрела на них, послушала, и что-то во мне щелкнуло. Сказала своему потенциальному жениху: «Подожди секундочку, я сейчас приду». Встала… и не вернулась. Уехала обратно в Питер. Это, конечно, «западло», прекрасно понимаю. Но из песни слов не выкинешь. Он мне позже позвонил, спросил: «В смысле – все?» Я пыталась что-то объяснить, просила его еще немного подождать, обещала попробовать поменять свой образ жизни. Несколько раз порывалась опять поехать к нему в Москву. «Сапсанов» тогда еще не было. Поэтому покупала билеты на ночные рейсы. Приходила на перрон, стояла, размышляла, а поезд отправлялся без меня. Я рвала билет и шла обратно в свою коммуналку. РЖД, наверное, хорошо на мне тогда заработали. Но если без шуток, в тот момент было очень больно. Наверное, это было первое столь сильное переживание. Помнится, после очередного «возвращения» с вокзала я выбежала из коммуналки на Плеханова, легла на асфальт и лежу. На улице зима. Через некоторое время добрые люди меня, конечно, привели домой. Но я заболела воспалением легких. В общем, душевно тогда было тяжело.

https://www.youtube.com/watch?v=bPlBj9D87RY

«Нашествие», 2002: «Ночные Снайперы» – «31-я весна»

Вот после расставания с ним я и написала «31-ю весну», потому что ему в тот момент был как раз 31 год. А спустя много лет мы, слава богу, помирились. И теперь всякий раз, когда я пою эту песню, думаю, он понимает, что все случилось и сложилось правильно. Хорошо, что я тогда ушла, и хорошо, что он меня простил. У него сейчас все в порядке, он женат, уехал из страны, кстати…»

Плоды арбенинских влюбленностей получаются самыми сочными в «снайперской» дискографии. Это не только мое наблюдение, но и ее собственный вывод. Скажем, следующий, наиболее ценимый Дианой, электрический альбом «НС» – «Цунами» (2002) был записан, когда она «влюбилась так, что едва не эмигрировала в Германию», а пластинка «Выживут только влюбленные» (2016) появилась «под влиянием такого сильного чувства, какое не накрывало меня, пожалуй, никогда». Но в «Рубеже» следы большого чувства уцелели только в прологовой «31-й весне». Во всяком случае, так видится Диане Сергеевне нынче. «Пластинку «Рубеж» я сегодня не могу слушать вообще, – признается Арбенина. – Пыталась несколько раз, но невозможно. Для меня это художественная самодеятельность от рока. Офигенные песни испорчены не выдерживающими критики аранжировками. Это какие-то антиаранжировки. Единственная вещь в альбоме, сложенная во всех компонентах правильно, – «31-я весна». Вот здесь нам господь дал озарение. Прочее – неудобоваримо, непрофессионально.

«31-я весна» адресована человеку, в которого я когда-то дико влюбилась в Магадане, ревновала его безумно. Возможно, из-за этой влюбленности и начала сочинять песни.

Будь я из тех певиц, что пишут новые песни раз в сто лет, а остальное время переаранжировывают свои старые вещи, я бы переписала весь альбом «Рубеж» заново, за исключением «31-й весны». Но мне скучно этим заниматься. Поэтому пусть все остается, как есть».

«Нашествие», 2002

Глава 11

Ночь в милиции

Вечером первого весеннего дня 2001 года довольно внушительная толпа желала втиснуться в компактный столичный клуб «16 тонн» на официальную презентацию «Рубежа». Чуть раньше «Снайперы» сделали «генеральный прогон» этой программы на питерской площадке «Спартак». Там все происходило сравнительно по-домашнему, в уже привычной для «НС» обстановке, и петь «своим», заполнившим вместительный зал, можно было хоть в пижамах (официальное представление альбома в Петербурге состоялось позднее – 11 марта в клубе «Молоко»). Московская же премьера требовала определенных условностей: пресс-конференция, спич представителя выпускающего лейбла, фуршет, смена сценических нарядов. Начав сейшен в брюках и футболках, «снайперши» завершали его чуть ли не в коктейльных платьях. Столь редкие в ту пору для «НС» имиджевые штрихи – дело рук Натальи Голуб, в первой половине 90-х работавшей костюмером «Бригады С», затем стилистом в телекомпании НТВ, далее запомнившейся широкой аудитории, как «жена Андрея Макаревича», а теперь благополучно проживающей в Аргентине.

Презентация «Рубежа» в клубе «16 тонн»

«Когда мы познакомились с Голуб, она была девушкой Федора Васильева, известного басиста группы «Круиз», который позже и с нами поиграл некоторое время, – рассказывает Диана. – Наташа жила в Москве, давно дружила с Лосевой, и с того момента, как мы начали совершать, скажем так, промовылазки в столицу, иногда нам помогала, если у нее находилось время. Несколько раз одевала нас, делала макияж. Голуб была шармистая, стильная, очень приятная в общении. Я понимала, плохого она точно не посоветует. Включить ее в наш штат мы, конечно, не могли. Просто финансово не тянули. Да и не испытывали острой необходимости. Мы тогда даже не красились. Это сейчас со мной ездит визажист. Мейкап перед каждым концертом. Это реально облегчает мне жизнь. Но потребовалось много лет, чтобы я к этому пришла».

2001-й складывался для «НС» по всем канонам шоу-бизнеса. «31-я весна» держалась на верхних строчках «Чартовой дюжины» – главного хит-парада русского рока. Слегка эпатажный клип на эту песню, снятый Александром Солохой в Доме Шаляпина, активно крутило популярное в то время MTV Russia. «Снайперы» впервые появились на крупнейшем отечественном open air «Нашествие», проводившемся тогда на ипподроме в Раменском. А также на «Максидроме» и во всероссийском туре под брендом «Кока-колы». В числе нескольких топовых на тот момент отечественных команд «НС» попали на праздник журнал NME во Дворце спорта «Лужники», где сыграли полдюжины песен в «разогревающем» блоке, перед выступлением британской Muse, поклонницами которой «снайперши» сами являлись. «31-я весна» вписалась даже в новогодний «Голубой огонек» на федеральном ТВ. Короче говоря, «Ночные Снайперы» мелькали повсюду.

Диана и Света (пока неизменно в паре) раздавали десятки интервью телеканалам, радиостанциям, газетам, модным журналам и готовились к получению первых наград. Для начала их назвали «музыкальным открытием года» на церемонии вручения премии «Лица года» в Москве. А в Питере, у дома на Плеханова (Казанской), где располагалась «снайперская» коммуналка, ежедневно собиравшейся там фан-тусовке «НС» в один из вечеров довелось наблюдать, как милиция увозит Диану Сергеевну в «обезьянник». Сообщение об этом вроде бы бытовом заурядном происшествии попало в прессу, что подтвердило возросший публичный рейтинг группы.

«Жесткая была ситуация, – вспоминает Арбенина. – Хотя поначалу все шло привычным образом. Мы с друзьями зажигали в нашей кухне на втором этаже, внизу под окнами сидели «снайперские» фанаты. Потом я с одним парнем отправилась в комнату заняться сексом. И через некоторое время услышала за стеной какой-то адский грохот. Решила выяснить, что происходит? Набросила халат, вышла в коридор, а навстречу мне несется ОМОН! Можешь представить мои эмоции! Оказывается, соседи вызвали милицию, потому что у нас на кухне громко играла музыка. Это Ольга Гусева, которой, к сожалению, уже нет с нами (офигенный человек, много сделавший для «Снайперов»), и Митька Коваленин, наш приятель, писатель, переводчик книг Мураками, слушали и подпевали группе Muse. Менты ворвались и сразу начали их «вязать». Я бросилась заступаться за друзей, схватила одного из омоновцев за запястье, и так получилось, что сломала ему какие-то наградные часы. Тут меня тоже скрутили. И повели в милицейскую машину. Босиком! Мимо всех наших фанатов, тусивших у дома. Потасовка, ОМОН, задержание – такое со мной произошло единственный раз в жизни. Пока меня держали в «обезьяннике», я написала песню «Гонщик».

2001-й складывался для «НС» по всем канонам шоу-бизнеса. «31-я весна» держалась на верхних строчках «Чартовой дюжины» – главного хит-парада русского рока.

Сочиненная в столь нервный момент композиция вошла в «снайперский» альбом «SMS» (2004) – предпоследний, изданный на «Реале», и первый – без Сургановой. К слову, именно в этом проекте поучаствовал упомянутый выше экс-басист «Круиза» Федор Васильев. Диана ко времени «SMS» уже единолично перетряхивала исполнительский и административный состав «НС», ибо раньше случилось «Цунами» (2002), выбившее из ее команды много ключевых фигур и фактически перезапустившее историю «Снайперов». С той поры, если откровенно, под эгидой «Ночных Снайперов» разворачивается персональная история Арбениной.

В январе 2002-го, накануне старого Нового года, «Снайперы» отыграли большой концерт в тель-авивском клубе «Новый Барби». Начали там, вполне логично, с композиции «Еврейская». Первый вояж «НС» на Землю обетованную стал «дембельским» аккордом Лосевой. Вскоре после возвращения из Израиля группа со своим первым директором рассталась. Светлана, мягко говоря, с недоумением восприняла данный развод. Даже спустя пару лет после расставания со «Снайперами» в ее высказываниях еще явно слышались разочарование и обида. В интервью районной питерской газете «Новая Охта» в конце 2004 года Лосева рассуждала так: «…Недавно в какой-то передаче видела вокалистку «Снайперов» Арбенину и с удивлением узнала, что Диану никто никогда не поддерживал, не раскручивал, и вообще она сама себя сделала. Если такие метаморфозы с её умом, честью и совестью будут с возрастом прогрессировать, думаю, пройдет еще года два, и мы узнаем, что она была рождена путем непорочного зачатия. Тенденция изменения человека мне, к сожалению, ясна…

Диана и Света раздавали десятки интервью телеканалам, радиостанциям, газетам, модным журналам и готовились к получению первых наград.

…Вино превратилось в уксус. То, что я сейчас вижу, вызывает у меня единственный вопрос: «А был ли мальчик?» Была ли девочка? Сейчас существует не Диана Арбенина, а какой-то её клон. Она стала писать менее интересно, новые песни получаются эмоционально пустоватыми, такое «бла-бла-бла» в стиле «Снайперов». Она умела писать талантливые песни, но сейчас они все об одном и том же и почти одинаковые. Можно по пальцам пересчитать песни, которые не похожи друг на друга… Выхолащивание натуры постепенно влечет за собой выхолащивание того, что эта натура создает. Свита начинает играть короля. Эта схема достаточно банальна, придумала ее не Диана… Увы, с ней не происходит ничего оригинального. Вот я и спрашиваю, был ли мальчик… Этот жуткий напомаженный клон был всегда или появился совсем недавно? Наверное, не всегда, потому что за прежними песнями стояли живая эмоция и реальная кровь. А сейчас я наблюдаю субстанцию, которая пытается что-то нам демонстрировать с той же силой, а удовлетворения от этого уже не ощущается.

Когда через год после моего ухода из группы была «слита» и Света Сурганова (т. е. поставлена в такие условия, при которых она не могла остаться, не уничтожив себя как личность), это было мегаунизительно. Света – самый преданный Диане человек. Преданнее, чем родственники, чем ее собственная мать…»

Тут меня тоже скрутили. И повели в милицейскую машину. Босиком! Мимо всех наших фанатов, тусивших у дома. Потасовка, ОМОН, задержание – такое со мной произошло единственный раз в жизни. Пока меня держали в «обезьяннике», я написала песню «Гонщик».

Как водится, через годы, тем более десятилетия, острота былых переживаний сглаживается, и сейчас все участники тех «снайперских» лет способны говорить друг о друге без надрыва. Но в первой половине «нулевых», сразу за большим успехом, у группы началась чувствительная «ломка», через которую в разных формах проходили, проходят и еще будут проходить многие популярные коллективы.

Интересно, что первых «депортированных» из группы после «Рубежа» людей сменили те, кто затем продержался в «НС» рекордные сроки. Чуть раньше Лосевой «Снайперов» покинул барабанщик Сергей Сандовский. Его место на следующие 16 лет занял Дмитрий Горелов. А дело Светланы в 2002-м продолжила Лариса Пальцева, чей директорский стаж в «НС» тоже выражается двузначным числом.

В первой половине «нулевых», сразу за большим успехом, у группы началась чувствительная «ломка», через которую в разных формах проходили, проходят и еще будут проходить многие популярные коллективы.

«Пусть мы и раскрутились с «Рубежом», мне совершенно не хватало в этом альбоме музыкальности, нерва, – говорит Арбенина. – Но что я могла сделать? У тебя на кухне лежат продукты: чеснок, морковка, горошек, а ты хочешь сделать суп буйабес. Как его соорудить из таких ингредиентов? Именно что никак, и ты варишь минестроне. Но в следующий раз даже голодать станешь, а минестроне варить не будешь. И в какой-то момент наступил другой этап – с появлением в коллективе Ларисы Пальцевой, работавшей в свое время пресс-атташе Земфиры. При том что я совсем не стратег, и никогда специально ничего не «выстраиваю». И вышло так, что Пальцева начала приводить «НС» в новый вид, делать классный коллектив, за что ей низкий поклон. Именно она сказала: «Диня, если тебе так не нравится качество альбома «Рубеж», поехали в Киев к Жене Ступке и сделаем у него для начала песню «Ты дарила мне розы». Полноценно ее аранжируем и выпустим».

Митя Горелов – барабаны

Лариса Пальцева

Украинец Ступка, потомственный звукорежиссер, пару лет повышавший свой профессионализм в знаменитом американском университете в Беркли, – находка для многих постсоветских музыкантов из «девяностых». Земфира, «Океан Эльзы», «Вопли Видоплясова» записывали с ним и успешные альбомы, и синглы, и каверы. Пальцева познакомилась со Ступкой во время работы с Земфирой и отправила Диану по верному адресу. «Мы приехали к Жене, и, как планировалось, я спела ему «Ты дарила мне розы», – продолжает Диана. – Он поинтересовался: «У тебя еще чего-нибудь есть? – Да гора всего! – Ну-ка, сыграй». Показала песен тридцать. Ступка воскликнул: «Зачем тут еще какие-то музыканты? Ты сама все на гитаре классно играешь. Во всяком случае, я воочию не видел, чтобы девчонка так играла. Давай альбом сделаем!» Решили записывать с ним «Цунами». Вот отсюда началась правильная история «Снайперов», мы вышли на другой уровень продюсирования. Этот альбом я считаю вершиной «снайперской» дискографии. И лучшая моя песня – «Катастрофически» – тоже из него. Она покруче «31-й весны» будет. Офигенная пластинка. Я и не думала, что так получится. Обалдела от результата. Это тот случай, когда даже не предполагаешь, как может быть. Сейчас-то я уже знаю, как должна выглядеть та или иная наша песня. А тогда Ступка начал, как хирург, отсекать лишнее. Помнится, Митя Горелов противился этому. Не хотел играть нужные биты, постоянно синкопировал. А Ступка говорил: «Митя, убери эту синкопу. Если я такое в машине услышу – обязательно куда-нибудь врежусь. Ты можешь продержать нормальный бит всю песню?» Но Мите было скучно так играть, хотелось что-нибудь добавить. И Женя опять настаивал: сыграй ровно.

Как водится, через годы, тем более десятилетия, острота былых переживаний сглаживается, и сейчас все участники тех «снайперских» лет способны говорить друг о друге без надрыва.

Решили записывать с ним «Цунами». Вот отсюда началась правильная история «Снайперов», мы вышли на другой уровень продюсирования.

С Сургановой дело обстояло еще сложнее. Допустим, пишем песню «На границе». Ступка приглашает ее к микрофону и просит: «Сыграй, пожалуйста, свою партию». Она играет, не останавливаясь, на протяжении всей песни. Женя объясняет: «Погоди, давай ты сыграешь только здесь и вот здесь. Поскольку скрипка – сольный инструмент и не может звучать весь трек». Она слегка удивленно отвечает: «Да? Ну, давай». Включаем запись, повторяется то же самое. Она просто играет всю песню. Ступка опять говорит: «Свет, ну давай ты сыграешь в пятом, двадцать пятом, тридцать пятом такте, и больше не надо. Потому что есть определенные аранжировочные задачи». Сурганова соглашается, но играет как в предыдущих дублях. Постепенно Ступка все понял и стал записывать как получается. А потом просто нарезал фрагменты из её партий. Для нашего ещё зеленого коллектива такая работа была внове. Но я начинала понимать, что, скажем, гитара и скрипка не могут друг друга перебивать и звучать одинаково. Это все равно что мы сейчас начнем с тобой говорить хором. Ничего же не услышим, и диалога не получится.

Вообще столько времени с тех пор прошло, а я и сейчас, если мне предложат послушать «Цунами», буду смаковать каждую песню. Они там все и сложные, и при этом простые. Классные, одним словом. Я просто влюбилась тогда в Ступку. Тоже, как он, захотела поехать учиться в Беркли.

Поняла, что мне не хватает элементарной музыкальной грамотности, школы, понимания того, как складывается этот невероятный пирог под названием аранжировка.

Раньше ведь мы вставали к микрофонам и наскоком все сразу играли. Тут у нас скрипка напропалую звучит весь трек, здесь что-то отдельное играет бас и так далее. Это же смешно! Признаться, я до сих пор считаю наш первый успех нонсенсом. Как мы тогда выстрелили? В «Рубеже» ведь ни одной цепляющей песни, кроме «31-й весны», не было».

Глава 12

Леди Ди русского рока

Вожидании «Цунами», релиз которого предполагался весной 2002-го, но затем (по решению выпускающего лейбла) был перенесен на осень, «Снайперы» ни на секунду не оставались в тени. Их привлекали к участию в крупнейших, принципиально разных телепроектах, вроде сериала по книге Бориса Акунина «Азазель» или шоу «За стеклом». Без них не обходился ни один большой фестиваль: «Нашествие», «Максидром», «Крылья» в Тушино, «Новая волна» в Юрмале и т. д. Почти на всех этих акциях я присутствовал и видел, как формировалось «снайперское» фан-комьюнити, подобное тем, что есть у «Алисы», «Короля и Шута», Земфиры, со своими ритуалами и перфомансами. Тогда и полетели на каждом выступлении «НС» десятки бумажных самолётиков (и по сей день они летят) под песню «Столица», несколько месяцев державшуюся на верхних позициях всех основных российских чартов и завершавшую концертный альбом «Живой» (2002), изданный Real Records, как говорится, по ходу пьесы, дабы любители «НС» не скучали из-за отложенного выхода следующего «номерного» диска «Снайперов».

Арбенину (да-да, теперь преимущественно ее одну) растаскивали на бесчисленные интервью, фотосессии и всякие спортивно-технические акции, вроде парашютных прыжков, ралли, гонок на картингах и т. п. Ее лидирующая роль в группе стала очевидной и словно целенаправленно подчеркиваемой. Достаточно сказать, что в «Цунами» все песни были исключительно ее авторства. Внимание СМИ, в том числе «бульварных», к «снайперской» частной жизни и взаимоотношениям в коллективе стало столь пристальным, что дебютный сет «НС» на «Нашествии» еще в августе 2001-го Диана открыла в наряде из… газет, олицетворявших путы «желтой» прессы.

«Из всех «снайперских» фестивальных выступлений особо запомнилось то, которое мы готовили, кажется уже с Максом Виторганом, на «Нашествии» в 2001-м, – говорит Михаил Козырев. – Тогда возникло много слухов вокруг группы, и мы решили, что будет эффектно, если Диана выйдет на сцену, обернутая в газеты желтого цвета, и на первой песне начнет срывать их с себя».

Арбенина точно отыграла свою мизансцену. Разрывая газетный «плащ», она крикнула в махавшую флагами многотысячную толпу: «Мой сегодняшний наряд означает следующее: достойной музыке – достойную прессу!» Но куда приметнее для публики и журналистов оказалась фраза Козырева, прозвучавшая минутой раньше, когда он объявил первого участника второго фестивального дня: «Леди Ди русского рока Диана Арбенина и группа «Ночные Снайперы». В такой конфигурации группу прежде не представляли. То есть Сурганову одной репликой (сказанной, между прочим, генпродюсером фестиваля и «Нашего радио») отправили за союз «и», туда, где молодой Ваня Иволга и игравший первый большой концерт с «НС» Митя Горелов.

Альбом «Цунами», 2002

«Нашествие», 2001

Заметьте, это еще лето 2001-го. Директор группы, по-прежнему Лосева, к записи «Цунами» пока даже не приступали, а вот популярность «Снайперов» действительно нарастала лавинообразно.

Естественно, сразу после выступления «Снайперов» атаковали вопросами на эту тему, и яснее от их ответов не стало. На пресс-конференции, несмотря на то, что за столом находились и Арбенина, и Сурганова, кто-то спросил: «Куда Свету дели?» Диана отреагировала: «А вы думаете, она неживая здесь сидит?» Светлана же загадочно произнесла: «Просто группы «Ночные Снайперы» больше не существует». И затем в интервью интернет-порталу «Утро» призналась: «Популярность – тяжелое бремя. Раньше я думала, что все очень просто: есть ли популярность, нет ли, твоя жизнь от этого почти не меняется. Ни черта подобного. Чтобы все это вынести, нужно быть психологически очень сильным человеком. От этого всего можно довольно быстро свихнуться…»

Тогда и полетели на каждом выступлении «НС» десятки бумажных самолётиков (и по сей день они летят) под песню «Столица».

«Тем же летом 2001-го мы начали вещание «Нашего радио» в Петербурге на частоте, прежде принадлежавшей «Радио Модерн», – рассказывает Козырев. – В честь открытия питерского филиала устроили рекламную акцию: запустили по городским рекам и каналам корабли с нашими огромными баннерами, и на этих кораблях выступали питерские группы. Мы всё это широко анонсировали, поэтому народу на улицах собралось много. И вот, когда один из кораблей подплыл по Мойке к Невскому и там пришвартовался, на нем начали играть «Ночные Снайперы». Моментально создалась довольно опасная ситуация. Зрителей по обе стороны набережной скопилось столько, что к нам подошёл милицейский катер и с его борта сказали: ребята, прекращайте мероприятие, потому что народ раскачивает ограды набережной и скоро кто-нибудь рухнет в воду. Арбениной пришлось с корабля обратиться к фанатам: «Ребята: пожалуйста, сделайте шаг назад…»

Сама же Диана к этому времени очень захотела сделать шаг вперед. Не с корабля в Мойку, а в развитии «снайперского» проекта. Ее старшие соратники по коллективу: Сурганова, Копылов, Лосева для полноценного прорыва не годились. 2002-й получился в «НС» годом трудных, но необходимых Диане расставаний.

«Поначалу, когда мы что-то обсуждали по песням, по составу группы, больше говорила Сурганова, – рассказывает Арбенина. – Я часто отмалчивалась и не вмешивалась в какие-то решения. По большому счету, мне было все равно. А теперь думаю, может, стоило сразу иначе себя вести? Сейчас бы я не взяла в группу многих людей, с которыми играла. Спросишь: а чего же я тогда с ними объединялась? Да потому что до определенного момента (если совсем серьезно – лет до 35) не очень понимала: то ли, что нужно, я делаю в музыке или нет? Скажем, пришел Сандовский. Сразу было видно, что он – «тяжеловес», тяготеющий к хард-н-хэви. Мне «тяжеловес» не нужен, но я смирилась с ситуацией, и он на какое-то время с нами остался. Пожалуй, расставание с ним стало тем моментом, после которого я начала принимать самостоятельные решения. Открылись некие шлюзы. Хотя мне тогда все говорили, что я «ку-ку», с ума сошла. От такого барабанщика отказалась. А я объясняла: он нам не подходит, поскольку другую музыку играет. При том, что Серега был классный чувак.

И Гога Копылов – отличный парень, но следом за Сандовским я распрощалась и с ним. Тут причина тривиальная – чертов алкоголь. Копылов – самородок, реально офигенный басист. Но алкоголь ему мешал. Хотя в студийной работе это не сказывалось. Он записывался быстро, буквально с одного дубля. С Митькой Гореловым они вообще хорошо взаимодействовали. Ритм-секция у нас была шустрая. После них обычно записывался Иволга. Условно говоря, пока он только ещё располагался в студии, Митя с Гогой уже были развеселые. А на запись альбома «Цунами» Гога приехал с разбитой головой. Что-то с ним по пути в Киев приключилось.

Понятно, что алкоголь и рок-н-ролл – вещи дружественные, но Гога иногда слишком выходил из берегов. Мы все вели не особо правильный образ жизни, но концерты все же доигрывали до конца. А Гога мог свалить со сцены прямо во время песни. Однажды у нас такое случилось в питерском «Спартаке». Четыре инструмента на сцене. Я, как обычно, пела с закрытыми глазами. Вдруг почувствовала рядом какой-то ветерок. Отрываю глаза, смотрю: мимо меня, выдернув гитару их комбика, по авансцене проходит Гога и удаляется за кулисы. Мы остаемся на сцене втроем – я, Светка и барабанщик. А это песня «Вечер в Крыму», там без баса вообще невозможно. Кое-как доигрываем её и уходим в гримерку. Там сидит расстроенный Гога, говорит: «Не могу дальше играть, я пьяный, мне стыдно смотреть людям в глаза». Гога очень тонкий парень. В какой-то момент мы сели на газон возле питерской станции метро «Горьковская», честно поговорили и достойно расстались, без тени жлобства и взаимного раздражения».

Арбенина точно отыграла свою мизансцену. Разрывая газетный «плащ», она крикнула в махавшую флагами многотысячную толпу: «Мой сегодняшний наряд означает следующее: достойной музыке – достойную прессу!»

Тихое выдворение Копылова из состава «НС» выглядело весьма показательно для тогдашних поисков (кто-то скажет – метаний) Дианы. Она интуитивно нащупывала, чего хочет и не хочет в «снайперском» звучании и коллективе. После Гоги басисты в группе менялись едва ли не с каждым альбомом. Некоторые и до альбома не дотягивали. Например, непосредственно после маститого Копылова в «Снайперы» записали практически никому не известного Дмитрия Честных, про которого Арбенина в интервью журналу NME сказала: «В игре Димы нет дубовой роковой подачи, которая мне очень не нравится». Однако Честных быстро исчез, и следующий (после «Цунами») альбом «SMS», как уже отмечалось ранее в этой книге, записывал экс-басист оригинального состава «металлического» «Круиза» Фёдор Васильев. По сути, музыкант как раз-таки с «роковой подачей», хотя и весьма разносторонний. Но ещё интереснее, что Сурганова получала от Дианы противоположные стилистические упреки. «Она настаивала на каких-то своих вариантах в песнях, – говорит Арбенина. – Предлагала то, что мне было чуждо. Шансон какой-то. А я хотела играть рок. Короче, на репетициях было очень напряженно».

2002-й получился в «НС» годом трудных, но необходимых Диане расставаний.

Автор Михаил Марголис с женой Беллой, Диана

Глава 13

Сурганова – на выход

«Цунами» откладывали почти год. Пластинка не вышла и в ноябре 2002-го, из-за чего слетел уже активно анонсировавшийся первый «снайперский» концерт-презентация в лужниковском Дворце спорта. Его перенесли на февраль следующего года. Правда, питерский ноябрьский стадионный сейшен в «Юбилейном» все же провели. А в декабре 2002-го (когда релиз наконец состоялся) группа отыграла почти двухчасовой, этакий эмоционально неопределенный сольник в тесноте столичного клуба «Б2». Диана преимущественно в алом, Светлана – в темном. Первая – на авансцене, вторая – чуть отступив в тень. На поклоны вся группа выстроилась вместе, положив друг другу руки на плечи. Зрители аплодировали, пускали самолетики, чуть ли не треть песен пели хором за Арбенину и ни о чём грустном не подозревали. А если некоторые наиболее чуткие фаны и предполагали что-то смутное, то явно не бесповоротный распад «снайперского» женского тандема. Но сами героини вечера к этому клубному выступлению уже точно знали, как все будет дальше. Однако официально не стали превращать день рождения новой пластинки в эпилог своей творческой любви. Этот факт был обнародован через пару недель в заявлении Дианы для прессы: «Решение окончательное. Причин у расставания много. Но есть основная – мы пришли к выводу, что каждый должен развиваться самостоятельно, и обе согласились с этим. Вряд ли кто-то займет место Светы. Я пока об этом думать не могу и не хочу».

Концерт в «Б2», 2002

Сурганова тогда на несколько месяцев вообще «пропала с радаров». А весной 2003-го пошли разговоры о ее сольном проекте «Сурганова и оркестр», новом альбоме и в эфире «Нашего радио» появилась первая «постснайперская» композиция Светланы с говорящим названием «Больно».

Арбенина, как и обещала, непосредственно вместо Сургановой никого звать не стала, и «Снайперы» отвергли скрипку навсегда. Продолжая действовать по наитию, Диана попробовала как бы заменить скрипку клавишными. Отчасти это получилось, хотя чехарда с ответственными в «НС» за этот инструмент вышла почти такая же, как с басистами. В одном только 2003-м в качестве клавишника группы отметились: Алексей Самарин, Айрат Садыков и многостаночник Иволга.

«Попросив Сурганову уйти из группы, я не совсем понимала, что будет в дальнейшем, – признается Диана, – поскольку никогда не строю планов. Но я точно знала, чего мне не надо, что мне не нравится. Мне не нравился шансон, а им стало конкретно попахивать. Я же хотела уходить в рок и нащупывала, что играть завтра. В этом смысле очень помог альбом «Цунами». Он дал мне аранжировочный вектор.

Решение окончательное. Причин у расставания много. Но есть основная – мы пришли к выводу, что каждый должен развиваться самостоятельно, и обе согласились с этим. Вряд ли кто-то займет место Светы. Я пока об этом думать не могу и не хочу.

А о скрипке я не грустила, потому что никогда к ней не тяготела. Если бы не возникла в свое время необходимость найти Сургановой применение на сцене, мне и в голову бы не пришло связать свои песни со скрипкой».

Общаясь с Арбениной много лет максимально доверительно, я привык к ее эмоциональным, порой весьма импрессионистичным ответам, иногда с добавлением будто на ходу придуманных подробностей. Высказывания главного «Снайпера» часто мотивируются ее конкретным жизненным периодом и сиюминутным настроением. Плюс, разумеется, возрастом. Мы разговаривали, когда Диане не было и 30, и когда она приближалась к своему 40-летию, и когда ей исполнилось 45. Некоторые, полагаю принципиальные, фрагменты наших бесед, мне кажется, лучше приводить в форме интервью. Вот отрывок из диалога, состоявшегося у нас прохладным вечером 2019 года в одном из московских кафе.

– Что бы ты изменила, появись возможность перемотать обратно ту часть твоей жизни, что началась после школы?

– Что касается моего начала на сцене и вообще в музыке, то, честно говоря, я бы начинала без Светки, потому что я сейчас понимаю, это была отчасти неуверенность в собственных силах и попытка защититься. Конечно, львиную долю сыграла эйфория, в которой я была, попав в Петербург и влюбившись в этот город и в каждого человека, с кем я начала дружить. И я, разумеется, не переписываю прошлое! Я ему очень благодарна, оно сложилось именно таким образом, и это лучший исход. Но момент нерешительности и неуверенности в своих силах присутствовал. Иначе мы до сих пор бы были вместе. И эта группа продолжалась бы как дуэт.

И ещё бы меньше в свое время «долбалась» (имею в виду конкретно алкоголь). Потому что алкоголь с 1993-го по 2003-й – это был мой кошмар. Никакие наркотики с этим не сравнятся. Алкоголь был постоянно: с утра до ночи. Представь, приезжаю в очередной раз в Казань или ещё какой-то город из наших постоянных гастрольных маршрутов, смотрю вокруг и понимаю: те же дома, та же гостиница, тот же зал и я… в том же состоянии, что и год, и два назад. Это было слишком.

– Тебе, помнится, многие после отставки Сургановой говорили, что именно в альянсе и с акустикой вы были наиболее содержательны. Скепсис относительно дальнейшей судьбы «Снайперов» и ценности твоих новых песен тогда и фанаты, и большинство критиков не скрывали. Что ты думала?

– Да, на меня все здорово ополчились. Процентов 90 фанатов считали: все, группы нет. И что дальше «Снайперы» будут делать? А я думала: как что? Вот же мои песни, они никуда не делись. И от них, на мой взгляд, ничего не убыло. Но фанаты были настолько яростны и нетерпимы к сложившейся ситуации, что я решила, как всегда в подобных случаях, поступить как плохая девочка. Так, значит, вам не нравится наше электричество? Что ж, тогда акустики вообще не будет. Будете слушать только электрических «Снайперов», пока вам, черт возьми, не понравится. Для меня это был своеобразный челлендж, как я люблю. Я понимала, что мы далеки от совершенства, и все эти годы по кирпичику строила правильное музыкальное сопровождение своей исполнительской философии.

И вот мы выпустили «Цунами». Альбом понравился. «Зашли» песни «Катастрофически», «Ты дарила мне розы». На наши концерты начала приходить новая публика, полюбившая «снайперские» песни в электрической аранжировке. Потом последовали альбомы «SMS», «Армия», и потихонечку эти две истории, электрическая и акустическая, в восприятии зрителей выровнялись. Вот тогда я сделала обратный ход: а теперь, ребята, возвращаемся и к акустике. Потому что у нас есть материал, который можно называть музыкой, для любой программы. И мы можем позволить себе обратиться к тому, с чего начинали. Понимаешь, вот, например, у человека двое детей. Одна – отличница, другой – двоечник. Ему все говорят, да наплюй ты на раздолбая! А он отвечает: не-а, наоборот, буду вкладывать в него больше усилий. И постепенно дети выравниваются в своем развитии. Так и у меня с акустикой и электричеством. Это очень разные жанры. Но я подтянула один из них к уровню второго. Я прекрасно понимала, что мне необходимо постоянно вкладываться и вкладываться в «трудного ребенка», то есть в наш электрический саунд. И я вложилась. С родительским чувством. Ибо считаю себя мамой своих песен.

Вот же мои песни, они никуда не делись. И от них, на мой взгляд, ничего не убыло.

– Красиво. Но сразу после расставания со Светланой ты говорила не только о жанровом дисбалансе, а о некоем «предательстве» со стороны Сургановой. Что это было?

– Слово «предательство» могло прозвучать в порыве юношеского максимализма. Не было предательства. Просто она стала тянуть музыку в одну сторону, а я – в другую. Но ведь репертуар «НС» состоял почти полностью из моих песен. И как в таком случае поступить? Противоречия, в том числе внутренние, у нас накапливались. Одно наслаивалось на другое. Кроме того, я уже жила в Москве. Она приезжала на концерты из Питера. Никаких репетиций не происходило. А в группе-то пять музыкантов. Все медленно затухало. И ещё эта видимость хороших взаимоотношений, при том, что их вообще уже не было… Меня, скажем, коробило, когда на концертах в припеве песни «Я покидаю столицу» она радостно улыбалась людям. Для меня это кровавая песня. Я очень сильно влюбилась, когда ее написала. Была в тот момент готова уехать навсегда в Германию. Но не сделала этого. И вот звучат строки: «Быстрей в самолеты, высоты не бояться…», «…и меня уже нету», а она подпевает и улыбается. На одном из московских концертов (когда мы практически уже не разговаривали друг с другом вне сцены, а после выступления сразу расходились в разные стороны) я опять заметила на «Столице» её улыбку, подошла к ней и сказала на ухо: «Иди на х…!» Она собралась и ушла. Песня доигрывалась без скрипки и ее бэк-вокала.

– И это была последняя капля?

– Одна из последних. Ну нельзя врать людям. Они же всё начистоту воспринимали. У них легенда: две девочки, которые очень друг друга любят. А на самом-то деле происходило уже циничное зарабатывание денег. Меня это не устраивало. Мне в первую очередь нужна идея, с которой можно играть. Поэтому я и решила. – все, баста! А тут еще и такой инцидент. Нельзя играть, изображать что-то, паразитируя на том, что люди когда-то полюбили и во что поверили. Поэтому я с Сургановой рассталась. Позвонила ей и сказала: «Слушай, надо прекращать эту волынку». Она уточнила: «Когда?» Я ответила: «Сейчас». Она: «В смысле?» Я: «Давай встретимся в «Пирогах». Был такой клуб в Москве. И мы встретились. Там я ей сказала, что надо расставаться, ибо это уже ни в какие ворота не лезет.

«У меня до сих пор нет ответа на вопрос: почему они расстались? – говорит Галина Анисимовна. – В какой-то момент Диана мне сказала: мы абсолютно по-разному смотрим на творческие задачи. Все, что делаю я, ей не нравится, это – не её. А мне не нравится то, что делает Сурганова.

У них действительно были эстетические разногласия. Сегодня, на мой взгляд, они по-прежнему остаются двумя фигурами, у которых нет художественного единства. Они идут совершенно разными путями. Хотя изначально у них чувствовался некий общий импульс. И той, и другой требовался выброс своего творчества в пространство. По одиночке, наверное, я так сейчас понимаю, им тяжело было бы пробиться. Чтобы Диана выскочила на большую публику в тот же момент, когда это сделали некоторые другие рок-исполнительницы, ей нужен был хороший продюсер, деньги. Короче, тот, кто продвигал бы ее. Такого не было. А вдвоем со Светой они могли что-то сделать. Это послужило стимулом их дружбы, не говоря о том, что у них возникли какие-то личные симпатии друг к другу. А как без симпатии вместе работать? И что первично – нельзя ответить. Те, кто дает их отношениям точное определение, – заблуждаются. Тут слишком все сложно. Без однозначных выводов».

Подытожить личностную «снайперскую» драму можно фразой, сказанной Сургановой в нашей с ней беседе пару лет назад: «Мы разошлись из-за стилистических противоречий? Хм… Ну давайте, пусть эта версия будет официальной».

На наши концерты начала приходить новая публика, полюбившая «снайперские» песни в электрической аранжировке. Потом последовали альбомы «SMS», «Армия», и потихонечку эти две истории, электрическая и акустическая, в восприятии зрителей выровнялись.

Глава 14

Пусть говорят

Подлинная арбенинская целеустремленность, способность генерировать страсть, не размякать, даже ощущая дефицит любви и накатывающее периодически одиночество, отчетливо проявились ближе к середине «нулевых». Эпиграфом этого отрезка ее судьбы можно выбрать реплику, прозвучавшую кодой «снайперского» сольника во Дворце спорта Лужники 1 февраля 2003-го. Наконец-то сыграв стадионную московскую презентацию «Цунами» (уже без Сургановой, но с клавишником Алексеем Самариным, которого порекомендовал известный сессионный барабанщик Андрей Шатуновский), взмокшая Диана, в белой рубашке, после совместного с публикой исполнения отчаянного рефрена «Катастрофически тебя не хватает мне…», обратилась сквозь ещё не развеявшуюся пелену сценического дыма к многолюдному залу: «Пусть кто-то говорит, что Арбенина – сука. У меня к вам, ребята, только одна просьба: никогда не предавайте «Снайперов»!»

Согласитесь, не всякий артист способен увенчать важнейшее для себя выступление таким откровением. А главное – не каждому поверят. У Дианы вышло без нарочитости и театральных сантиментов. Дистанцию со своей публикой она сократила максимально.

«Я решила, что такое обращение к зрителям будет правильным и честным, – говорит Арбенина. – За предыдущие пару месяцев я столько ерунды о себе наслушалась и начиталась. В прессе, в музыкальной тусовке, на фан-сайтах. Суровую правду жизни многие «снайперские» поклонники приняли в штыки. Меня со страшной силой стали «бить», что называется, за всё. И за то, что сначала я наш акустический дуэт развалила и ушла в электричество. Хотя это предложила ещё Лосева, впервые нас увидев на концерте. И, естественно, за то, что «электрическая история» привела к уходу Сургановой. Некоторым казалось именно так. Психологически тяжело было все это переваривать. Я сильно переживала. Такое ранило. Казалась сама себе маленькой и незащищенной. Но все же терпела, пока не наткнулась на каком-то портале на фанатскую фразу: «И как она после того, что произошло, продолжит петь все эти песни!?» Вот тут я встрепенулась. Секундочку! А почему же мне их не петь? Это же мои песни. Многие из них написаны людям, в которых я влюблялась. Каждая – моя история. И чего бы это мне от них отказываться?

Да, наше расставание с Сургановой получилось чувствительным для публики. Но на судьбу коллектива оно не повлияло. Меня удивляли возгласы о конце «Ночных Снайперов». Хотя уход Сургановой фактически не сказался на нашем репертуаре. К 2002-м году она пела в «снайперской» программе две своих вещи – «Ты» и, по-моему, «Кошка». Не «Кошка московская», а просто «Кошка». На следующий день после того, как она покинула группу, мы поехали с концертом в Нижний Новгород, и нормально исполнили там ту же программу, что и прежде. Скрипичные сольные фрагменты переложили на гитару. То есть «Ночные Снайперы» как были, так и остались.

Что касается юридических вопросов, то опять же никаких трудностей не было. В РАО зафиксировано, кто автор той или иной нашей песни. А название группы… С диска «Рубеж», когда началось наше электричество, лидерство в «НС» фактически полностью принадлежало мне. И конфликта по поводу того, кто продолжит выступать под «снайперским» брендом, у нас со Светой тоже не возникло. Как-то само собой все стало ясно. Я вот сейчас задумалась, предположим, я бы ей сказала: давай, Светка, разойдемся, забирай «Снайперов», а я пойду своей дорожкой. И чтобы она пела с «НС»? С какими хитами «Снайперы» приезжали бы на гастроли? Говоришь, она бы сделала со временем новый репертуар? А кому он был нужен, когда «снайперские» поклонники ждали свои любимые песни из «Рубежа», «Цунами»? Ведь, наша популярность не в рамках питерских микрорайонов, а в масштабах страны, началась именно с этих альбомов».

Пусть кто-то говорит, что Арбенина – сука. У меня к вам, ребята, только одна просьба: никогда не предавайте «Снайперов»!

Как выяснилось на лужниковском концерте, «не предавших» дело «снайперизма» и после ухода Сургановой можно исчислять тысячами. Они заполнили столичный дворец спорта (не только на танцполе, но и на трех трибунах стадиона народ располагался весьма плотно) и продолжили обеспечивать аншлаги на концертах «НС» в других городах. Ни о каком кризисе, тем паче близком распаде группы речи ни шло. Другое дело, что фон вокруг «Снайперов» (читай – Арбениной) в профессиональной среде сложился в тот период не самый, гм… вдохновляющий.

Диана и до выхода «Цунами» рассказывала мне, что, когда «НС» только появились в Питере и Москве, «со стороны коллег по цеху было либо абсолютное равнодушие, либо снисходительно-скептические высказывания. Больше всего негатива доставалось почему-то Иволге. Говорили, что «Ночные Снайперы» ещё туда-сюда, есть у них хорошие песни, но аранжировки хреновые, а гитарист – вообще отстой. Потом мы попали в радиоротации, выпустили «Рубеж». К нам как бы привыкли, но особых симпатий коллеги все равно не проявляли».

Суровую правду жизни многие «снайперские» поклонники приняли в штыки. Меня со страшной силой стали «бить», что называется, за всё.

Что касается отношений «Снайперов» с музыкальными критиками, то после «Цунами» они, на мой взгляд, вошли в фазу повторного тестирования. Группу и ее перспективы оценивали заново, и делали это не только на основе относительно новых песен (все же с релизом тянули почти год и все песни альбома уже многократно звучали на концертах), но и через призму своего личного восприятия Арбениной. Вот несколько цитат из рецензий на «Цунами» (надоевшие тогда сравнения с Земфирой оставляю вне вашего внимания), чтобы почувствовать, какой экзамен предстояло сдать Диане в следующие годы, дабы ей (и в нее) поверили не только истовые адепты «НС», но и пристрастные эксперты.

«Музыка вполне под стать стихам с очень красивыми гитарными партиями Иволги. Вот только записано не совсем удачно: скрипка чуть тише, чем надо, голос – чуть громче. Барабаны тоже звучат как-то плоско. И чего это «Снайперов» потянуло писаться в Украину? И еще. Очень жаль, но данный альбом можно назвать альбомом не группы «Ночные Снайперы», а Дианы Арбениной и сопровождающего коллектива. Нет прежних фирменных двухголосий. Вообще нет вокала Светланы Сургановой!» (портал «Наш неформат»).

«Такое впечатление, будто какие-то законы требуют, чтобы в каждой группе был единственный автор, он же вооруженный акустической гитарой вокалист, а весь состав работал исключительно на него одного. А ведь в той же заглавной песне «Рубежа» девушкам принесло успех не в последнюю очередь весьма драйвовое пение на два голоса!» (портал Звуки. РУ).

«Что касается «опопсения», то здесь слухи оказались вполне правдивыми. Известный украинский продюсер Евгений Ступка, руливший процессом записи, говорит, что главной задачей было подчеркнуть голос Дианы и мелодии новых песен при минимальном количестве спецэффектов. «Минимум спецэффектов» превратился в поп-рок-шансонный сплав, где року досталась самая меньшая часть. При этом «Ночные Снайперы», конечно, не стали дуэтом «Тату» (тьфу-тьфу) и сохранили свой фирменный манерный декаданс. Однако две рок-фурии в камуфляже с бойкими песнями (именно в таком виде группа обрела известность), похоже, безвозвратно ушли в прошлое. Есть подозрение, что это – больше минус, чем плюс…» (МК).

«Ночные Снайперы» – те две драйвовые девчонки, на концертах которых хотелось не то плакать, не то немедленно целовать полупьяную соседку, – записали альбом «Цунами», чтобы попрощаться с самими собой. Что там будет дальше с Дианой Арбениной, какие мультфильмы, – неизвестно» (Звуки. РУ).

«Если раньше «Ночные Снайперы» были хотя бы похожи на рок-группу, то теперь по студийному звуку они напоминают какой-то странноватый оркестр. Немного шансона, немного попсы, плюс традиционный декаданс, чтобы уж совсем приторно не было» (МК-Бульвар).

«Однополярность объективно обедняет группу, из системы координат которой исчез важный противовес. Сильная женщина самовыражается сильно, но однообразно» (Интермедиа).

И это еще не все ракурсы с которых оценивались тогдашние деяния Дианы. Часть «сетевого народа» отреагировала на полыхнувший индивидуализм Арбениной интернет-высказываниями в духе интервью Лосевой, процитированного в этой книге. Командующую «Снайперами» упрекали не только в утрате песенной аутентичности и коммерциализации своего проекта (к слову, в это период продюсером «НС» ненадолго оказался Александр «Хип» Пономарев, известный по работе с «Браво», «Наутилусом», «Би-2» и прежде всего – как многолетний директор «Сплина»), но и практически в том, в чем гражданин Груздев в разговоре с Шараповым обвинял капитана Жеглова, мол, «для него люди – мусор, он через кого хочешь перешагнет». Арбенинские антагонисты считали, что певица «воспользовалась Сургановой» на определенном этапе своей карьеры, когда молодой студенткой перебралась из Магадана в Петербург. Света познакомила Диану со своими друзьями. Она является сооснователем «НС». Десять лет, наиболее сложных в материально-бытовом плане, провела в группе, а когда начались «контракты, рейтинги, стадионы», Арбенина её «выставила за дверь». Это тезисный пересказ того, что с 2003 года многоголосно произносилось на различных, касавшихся «Снайперов», интернет-форумах.

Когда «НС» только появились в Питере и Москве, «со стороны коллег по цеху было либо абсолютное равнодушие, либо снисходительно-скептические высказывания.

«Вот, в том числе, и на такой трёп «доброжелателей» я отреагировала своим высказыванием в Лужниках, – поясняет Диана. – Кстати, никто из нашего с Сургановой «ближнего круга» подобных вещей мне не говорил. Что касается знакомств: да, многие её друзья по Питеру, по институту стали и моими друзьями. Но к музыке это не относилось. Все завязки в профессиональной сфере появились у «Снайперов», когда мы были уже группой, а не дуэтом. Сурганова не привела в наш состав ни одного музыканта».

Глава 15

Школа злословия

Лужниковская февральская презентация явилась прологом первого и, возможно, самого сложного отрезка единоличного арбенинского «снайперства». Плотнейшая событийность жизни накладывалась на её обостренную чувственность и сохранявшееся ощущение дуэли с целым миром. Диана буквально стимулировала себя собственными песнями на противостояние какой-то бесплотной, но настырной внешней силе. В этот момент у нее появились вещи (разложенные вскоре по двум следующим альбомам) с фатальными названиями «Не ищу», «Страха нет» и почти янкиными интонациями. В «Опасном лете» она поет: «Из поганого рта/Из луженых широт/Вылетают не то чтобы просто слова/А гадюки из букв/Ветер вальсы кружит/Ветер песни крошит/Я меняю рубахи/А белой по-прежнему нет…», а в «Редкой птице» добавляет исповедальности: «Я редкая птица. Я вышла из дома/Мне было в нем плохо, но что здесь такого/Когда есть дороги. Мосты и трамваи/А в доме не ждали, и не понимали…», «Я редкая птица. Я шла и скользила/Я не воевала, но я победила/И крылья спокойно лежали на воле/Готовые к небу, готовые к боли/ Прощай!..» В этой песне чуть проступала аллюзия и на шевчуковский реквием «Вороны», написанный десятилетием раньше.

Неудивительно, что именно Арбенина на июльских «Крыльях» 2003-го в Тушино звучала наиболее проникновенно и драматично из всех музыкантов, которым пришлось выйти на сцену после кровавого теракта, случившегося у входа на фестивальное поле. Она теперь регулярно (даже со «Снайперами») оставалась один на один с аудиторией. Этому способствовала и вдруг просочившаяся в её «электрическую» мозаику театрально-акустическая линия. В конце апреля 2003-го Диана появилась, фактически как исполнитель зонгов, на сцене театра-студии МХАТ в спектакле «Под шум волны», созданном по мотивам переписки Айседоры Дункан и графа Орлова. Артисты играли в костюмах и декорациях, а лидер «НС» в обычной рубахе, под гитару пела свои вещи с края сцены в определенных моментах действа.

Плотнейшая событийность жизни накладывалась на её обостренную чувственность и сохранявшееся ощущение дуэли с целым миром. Диана буквально стимулировала себя собственными песнями на противостояние какой-то бесплотной, но настырной внешней силе.

Фестиваль «Крылья», 2003

Через пару недель, уже в пространстве МХАТ им. Горького на Тверском бульваре, Арбенина при аншлаге сыграла с «НС» (а также – дополнительной перкуссией и саксофоном) полноценный акустический сейшен, превращенный вскоре в концертный альбом «Тригонометрия» (2003). Помимо возврата к своим истокам (тут прозвучали даже самые ранние арбенинские темы – «Голубой слон», «Реггей») Диана спела вещь «Я сижу у окна» на знаменитое стихотворение Иосифа Бродского. Это можно было считать поклоном любимому поэту. И вообще, Бродского поют нередко. А вот песня «Полчаса», что годом позже закроет подарочную версию альбома «SMS», позволяла пофантазировать о том, как ещё могла бы развиваться творческая история Арбениной, полагайся она не только на собственные силы. «Полчаса» была написана на стихи известного интернет-поэта Яшки Казановой (в миру – Юлия Зыкина), родной сестры певицы Татьяны Зыкиной. «О Яшке могу разговаривать долго, очень ее люблю, у неё есть очевидный талант, – говорит Диана. – Сперва я нашла в интернете ее прозу. Затем – поэзию. А стихотворение «Полчаса» был написано по конкретному поводу. Из него получилась песня, и такой опыт показался мне позитивным. Мы и песню «Африки» с ней начинали. Я и сейчас испытываю желание найти что-то интересное в новой поэзии. Не для того даже, чтобы из таких находок делать песни, а дабы понять: есть ли сейчас молодые достойные поэты? И очень переживаю, что ничего не нахожу. Абсолютный порожняк… Хотя появился Оксимирон – отрада моему сердцу и уму. Он большой поэт. Самый одаренный из современных и рэперов и вообще пишущих».

Именно Арбенина на июльских «Крыльях» 2003-го в Тушино звучала наиболее проникновенно и драматично из всех музыкантов, которым пришлось выйти на сцену после кровавого теракта, случившегося у входа на фестивальное поле.

Диана и Яшка Казанова на презентации книги Яшки «Тысяча и одно Но»

Почти с таким же скепсисом в 2003-м Диана высказывалась на совсем другую, не литературную тему. Речь о 300-летии Петербурга, о городе, в который она когда-то так стремилась, а затем оставила его ради Москвы и «логистического комфорта». Я вспомнил о тогдашнем ее восприятии мегазатратного питерского юбилея, ибо это была, пожалуй, первая принципиальная арбенинская реакция на текущие события в стране. В следующие полтора десятилетия она сделала ещё несколько ярких публичных заявлений, в том числе таких, которые временно осложняли ей жизнь. А тогда о Питере она «снайперски» сказала в интервью… минской «Музыкальной газете», объяснив, почему не собирается посетить праздник города. «Я в корне не разделяю политику, которую проводит правительство Петербурга. Это праздник, который должен быть в первую очередь для жителей, а не для саммита, не для президентов, которые туда приехали, отметились и поехали дальше. И многие мои друзья сказали: «Сейчас мы в деревнях пересидим, потом вернемся». Я их прекрасно понимаю. Трехсотлетие… До конца не отреставрировали то, что было запланировано. Дороги не отремонтировали. Есть в Питере такая улица – Металлистов. Мы как-то по ней ехали – ну нереально! Подвеску можно оставить! Лорка (Лариса Пальцева) говорит, что эту улицу надо переименовать в улицу имени трехсотлетия Петербурга! Потом у них явно не хватило времени, чтобы реконструировать дома. И они начали их… мыть! Не красить, а мыть! Причем мыть по ходу движения президента. Запретили Шевчуку 31 мая проводить классный и абсолютно безопасный фестиваль… Получается какая-то, прошу прощения, лажа. Но, мне кажется, люди это понимают. Город и не такое переживал…»

В конце апреля 2003-го Диана появилась, фактически как исполнитель зонгов, на сцене театра-студии МХАТ в спектакле «Под шум волны», созданном по мотивам переписки Айседоры Дункан и графа Орлова.

Тут в Дианиной речи, возможно, слышатся и нотки ее мамы Галины Анисимовны, женщины вполне либеральных, прогрессивных взглядов. Кстати, однокурсницы и близкой подруги Нобелевского лауреата Светланы Алексиевич.

«Да, я человек свободных взглядов, – говорит Галина Федченко. – И если Диана от меня унаследовала определенные представления о жизни, мире, стране, общественном устройстве, то это потому, что я всегда была с ней откровенна. А Светлана Алексиевич – часть моей жизни, моя подруга с институтских времен. И сегодня мы общаемся и стараемся встречаться при любой возможности. Когда Диана подросла, я ей о Светлане рассказала. Однажды, на мой день рождения, Дианка подарила мне фактически собрание сочинений Алексиевич. Она купила все ее издававшиеся в России книги».

Про либерализм и свою общественную позицию Арбениной пришлось отдельно вспомнить в концовке нервного 2003-го, когда она очутилась в телевизионной «Школе злословия».

Про либерализм и свою общественную позицию Арбениной пришлось отдельно вспомнить в концовке нервного 2003-го, когда она очутилась в телевизионной «Школе злословия» у Татьяны Толстой и Дуни Смирновой. Там с ней хотели «поговорить о политике». Но сделали это почти впроброс, поскольку общение вышло странным и не о том. Апломб «хозяек» передачи зашкаливал. Постановочное (вроде бы) неприятие к гостье буквально с первых реплик выглядело вполне натурально. Диана пришла разговаривать как будто почти с единомышленниками, во всяком случае, с питерскими интеллектуалами из той среды, что интересовала и её, а оказалась в западне. Ей, в который раз за год, предложили защищаться и оправдываться. Причем на сей раз атака шла под видом искреннего интереса к собеседнице, что выглядело особенно глумливо.

Программа «Школа злословия», 2003

Ведущие программы разговаривали, например, так: «Диана, ну вот что сейчас хотела спросить. Что мне нравится в Диане Арбениной? А нравится мне вот что. Мне нравится, что вы создали такой образ, сначала, на первом уровне, образ брошенной лесбиянки. И раненной потерей своей. Раненной тем, что любовь была и разбилась. К чертовой матери, вдребезги. И вот этот вот крик горького отчаяния, такого вот, с этой носовой интонацией, я вот так лечу, да… И вот там самолеты… и все это… И вот этот вот крик становится не просто криком брошенной или все потерявшей лесбиянки, а вообще души, у которой… Да, у меня все отняли! А я все равно! Да!.. Вот такое. Вот это очень нравится…»

И еще Толстая и Смирнова общались между собой (но в телеэфире) вот так: «Понимаешь, ведь Арбенина – совсем неглупая девушка. Что видно по ее текстам, по той интонации, которую она выбрала. В песнях. Назовем – в искусстве. И тогда я подумала: просто, по-моему, девушка немного не выдержала известности, эго раздулось, тщеславие поперло, в дверь не проходит, и поэтому она перестала двигаться просто как человек. В свои 28 лет. – Ей 28? – Да. Диана по реакциям – инфантильна. – 17? – Да. Временами – 13. Прошу прощения, для того чтобы двигаться дальше, нужно, например, сказать себе: я человек необразованный, надо начать читать книжки, а не экстравагантничать и не интересантничать. Если будешь вот так вот дальше, да, если это останется таким как бы вот статичным состоянием, то и творчество тоже закончится, и песен больше не будет…»

Диана, давая преимущественно лаконичные ответы, дотерпела-таки раунд позитивной беседы со «старыми тетеньками» (как они сами представились) и… улетела в Париж, встречать Новый год.

«Да, я человек свободных взглядов, – говорит Галина Федченко. – И если Диана от меня унаследовала определенные представления о жизни, мире, стране, общественном устройстве, то это потому, что я всегда была с ней откровенна».

Глава 16

«Триумфальная» робость

https://www.youtube.com/watch?v=ZhIguTcBAQE

«НеГолубой огонек», 2003

Пока Диана Сергеевна запивала устрицы шампанским на Монмартре, ее соотечественники наблюдали в новогоднем «НеГолубом огоньке» телеканала РенТв, как выглядят «Ночные Снайперы» с хитом «Ты дарила мне розы», если им помогает актер Дмитрий Певцов. У фанов «НС», насколько помню, такая коллаборация особого энтузиазма не вызвала. Зато ведущая «НеГолубого» вечера Ингеборга Дапкунайте сказала, что «это один из самых классных и стильных номеров» новогодней программы. Какая оценка точнее, каждый вправе решить сам, посмотрев запись этого давнего «огонька». Благо интернет в любое момент предоставляет такую возможность.

А Диана после Парижа отправилась дальше по странам и континентам (Таиланд, Андорра, Германия, Швейцария, Франция, Япония…), не только в туристическом порыве, но и включаясь в новые проекты. О своем настрое она в 2004 году лаконично высказалась в интервью журналу RockMusic: «Хочу дожить до 45 и остаться интересной тем людям, которые будут меня слушать. Не желаю останавливаться – буду постоянно идти вперед… Тяжело увольнять людей, но без этого невозможно. Хочу идти дальше, делать грамотную фатальную музыку. Этих планов мне на ближайшие лет 15–20 хватит».

К увольнениям Диана действительно приступила. Вместо басиста Дмитрий Честных пригласили Федора Васильева. Экс-участника «Круиза» Арбенина представила как «доброго, улыбчивого парня, с которым «Снайперы» стали звучать более драйвово». Чуть раньше похожей характеристики удостоился от нее и новый клавишник «НС» Айрат Садыков. «Приятный человек и клёвый музыкант. Я им очень довольна. Музыка с клавишами становится более породистой, статной».

Собачку конкретной породы Арбениной «вручили» не за то, что она лазила по каменным стенам и хватала всяких ползучих гадов во французской крепости, а за песню «Сенбернары» из нового альбома.

С этими приятными «новобранцами», присоединившимися уже фактически к ветеранам группы (по «снайперским»-то меркам) Ване Иволге и Мите Горелову, Диана приступила к записи следующего альбома – «SMS» (2004), в котором отсутствовали струнные, но появились контрабас, аккордеон и даже дудук. Саундпродюсером пластинки вновь был киевлянин Евген Ступка, и, на взгляд Арбениной, «SMS» (который принес «НС» на долгие годы ещё и нового пиар-директора Юлию Конторову) получился «этаким взрослым братом альбома «Цунами». К слову, на фестивале русского рока в Берлине, в июне 2004-го, Ступке довелось отыграть с «НС» целый сет в качестве клавишника.

Евген Ступка

Юлия Конторова (Ляховецкая)

Собачку конкретной породы Арбениной «вручили» не за то, что она лазила по каменным стенам и хватала всяких ползучих гадов во французской крепости, а за песню «Сенбернары» из нового альбома.

Осенью у предводительницы «Снайперов», по инициативе и при содействии большого друга Дианы и «Ночных Снайперов» Екатерины Тарасовой, переводчицы с японского языка, началась, соответственно, японская эпопея. Лидер группы The Boom Кадзуфуми Миядзава, делегированный одним из государственных фондов страны самураев для «популяризации японской культуры в России», решил, что наиболее удачно справиться с данной миссией он сможет в сотрудничестве с Дианой. И, как говорится дипломатическим протокольным языком, стороны в 2004-м обменялись приветственными визитами. Арбенина слетала в Японию, а Миядзава посетил Москву. В дальнейшем этот международный альянс вылился в издание сингла «Симаута» и альбома «Koshika», о которых чуть подробнее в следующей главе.

Тем же летом Диана проследовала к Бискайскому заливу, где поучаствовала в знаменитом экстремальном телешоу «Форт Боярд». А поклонники подарили ей милого сенбернара по кличке Робеспьер, который в Дианином доме быстро превратился в Робеспьюху.

Участник программы «Форт Боярд»

Диана с Робеспьером

Казалось бы, непрерывная «смена пейзажей», новые люди в команде, разноплановая реализация (съемки в телешоу, музыка для кино, запись пятого студийного диска, подготовка поэтического сборника…) – это благоприятный фон для арбенинской натуры. Однако существовало то, чего не улавливал сторонний взгляд, что не выходило наружу, не выплескивалось целиком даже в её новых песнях. В финале 2004-го в одном из телеинтервью Диана подытожила: «За те 30 лет, что я пока прожила на земле, такого жесткого, жестокого и утомительного года у меня не было никогда. Вот вышел альбом «SMS», и у меня появился пёс. Но даже эти два события, абсолютно сказочные по своей позитивности, не позволили мне прожить этот год легко».

Как компенсация за такое ощущение на старте 2005-го к Арбениной пришел «Триумф». Учрежденную на заре 90-х Борисом Березовским «первую негосударственную российскую премию в области высших достижений литературы и искусства», в «нулевых» стали вручать и в «молодежной» категории. Без малого два десятилетия у этой награды был весьма солидный статус. Не только потому, что лауреатам, кроме статуэтки, созданной Эрнстом Неизвестным, вручали приличную денежную сумму, но прежде всего потому, что в жюри премии входили очень достойные представители отечественной культуры. «Художественным координатором» жюри являлась Зоя Богуславская, известная российская писательница и супруга поэта Андрея Вознесенского. Из рок-певиц молодежный «Триумф» присуждали только Земфире и Диане.

Премия «Триумф»

«Это меня впервые погладили по голове, – говорит Арбенина. – Помню, мы отыграли очередной гастрольный концерт в одном из далеких городов, и оттуда нам предстоял ночной автобусный переезд в Тюмень. Усевшись в автобусе, я почти сразу уснула. Проснулась через шесть часов, а автобус стоит почти на том же месте, он застрял. Впереди какой-то перевал и фуры, фуры. В результате мы опоздали на наше тюменское выступление часа на три. Но никто из зрителей не ушел, за что им огромное спасибо. Однако закончили мы концерт глубокой ночью. Я хотела как можно скорее оказаться в гостинице. И тут позвонила моя подруга Ольга Тумасова: «Арбенина, здорово! Тебе вручают премию “Триумф”». Я ответила: «Иди к черту! Я так хочу спать, устала. У меня был реальный день сурка, я шесть часов в автобусе провела напротив одного и того же столба, а тут еще ты звонишь с приколами». Она говорит: «Нет, все серьезно». А я не могу этого понять. Ну, мне давали грамоты в школе за то, что я метко стреляла. Во всем остальном мне похвастаться нечем. Училась я средненько. И никаких других моих заслуг не отмечали. Сама я, разумеется, ни в годы учёбы, ни позже ни за какими статуэтками не бегала и ни у кого ничего не просила.

В финале 2004-го в одном из телеинтервью Диана подытожила: «За те 30 лет, что я пока прожила на земле, такого жесткого, жестокого и утомительного года у меня не было никогда».

А тут вдруг благосклонность ко мне проявила наша интеллектуальная элита. Я задумалась: это же надо! Может, у меня и правда хорошие стихи? Я, собственно, после «Триумфа» и начала их писать. До этого были только песни. И перед премией как раз вышел мой сборник «песен и антипесен» – «Катастрофически», который издавал известный писатель и журналист Александр Житинский. А на премии сама Алла Демидова сказала: «Диана, вы прекрасный поэт». Для меня это было уникально. И Зоя Богуславская с Андреем Вознесенским очень благосклонно ко мне относились.

Знаешь, я не могу сказать, что о чем-то сделанном или несделанном в своей жизни сильно жалею. Но вот о том, что в момент получения этой премии у меня маловато ума было, иногда досадую. Мы же тогда постоянно гуляли, не просыхали. И все прочее: «Триумф», то, что люди, мягко говоря, не последние в этой стране, стали меня привечать, как-то шло параллельным курсом. Эта награда не стала для меня неким прозрением, после которого я встала на путь истинный. Сейчас понимаю, что, будь я в то время немного другой, наверное, больше бы ценила то, что мне дается. Но все оставалось на втором плане. Меня всегда интересовала в первую очередь я, во вторую – я, в третью – я и в двадцать пятую – тоже я. Не потому что я эгоистка. А как раз наоборот. Бог уберег меня от головокружений по поводу моих успехов. Скорее я всегда думала: как странно, что это происходит со мной! И ещё ощущала робость, понимая, что не могу облажаться перед той же Демидовой, Вознесенским, Богуславской, Спиваковым. Но, в принципе, эта робость сохраняется у меня и сегодня, когда я еду на концерт к обычной публике в Ессентуки или Архангельск».

Хочу дожить до 45 и остаться интересной тем людям, которые будут меня слушать. Не желаю останавливаться – буду постоянно идти вперед…

В своем эссе для журнала «Огонек» зимой 2005-го, вскоре после получения «Триумфа», Диана рассказала о своей робости и радости ещё трогательнее: «…Вечером 21 января у меня подкашивались коленки, когда я выходила на сцену Музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. Мне было страшно. Никогда не потеющие ладони поражали таким обилием влаги, что приходилось украдкой вытирать их о брюки (платок для меня с 19 лет – роскошь). Я поднималась по ступенькам и спрашивала себя: «Ну что меня так испугало?»

…Почему же мне было так восхитительно страшно в тот морозный январский вечер? Ответ пришел очень нескоро и очень внезапно – любовь. Ею был пронизан воздух в зале, где проходила церемония. Любовь исходила от людей, сидевших справа от нас: Инны Чуриковой, Владимира Спивакова, Олега Меньшикова. И эти люди, гордость нашего искусства, наша культурная элита, поверили в то, что я делаю?! Я четко осознала, что меня испугала именно любовь, которой не знала все 11 лет, в течение которых пишу. Будто кто-то погладил по голове колючего беспризорника, и последний вдруг неожиданно для самого себя расплакался. Будто кто-то взял меня за руку и прижал ее к своей щеке…»

Диана в Японии

Глава 17

С Бонни и Клайдом, Шурой и Тиной

После новогоднего выступления с Певцовым лидер «Снайперов», можно сказать, открыла свою коллекцию творческих альянсов с различными селебрити, которая стабильно пополняется по сей день. Дуэты, клипы, пластинки, кино, телеконкурсы, концертные программы – в каждом пункте этого перечня у Арбениной есть совместные работы с известными артистами, и не только артистами.

В 2005-м она в течение двух февральских вечеров на двух московских площадках (в МХАТе на Тверском бульваре и клубе «Б2» возле булгаковского дома) презентовала с японцем Миядзавой их общий, щедро изданный сингл «Симаута». Апогеем этих концертов смотрелся продолжительный напев «ой-ё» из «Кошки», исполненный Дианой и Кадзуфуми вместе с публикой столь же солидарно, как получается у группы «Чайф» с фонетически похожей фразой из другого хита. «Кошка» под сенью сакуры стала «Koshika». Альбом с таким названием летом того же года свели и выпустили в Японии, а затем в России. Пока развивался сей международный проект, Диане довелось ещё раз посетить самое восточное государство Земли и выступить на нескольких масштабных акциях, включая фестиваль «Фудзи-рок» в городе Ниигата. Дабы лучше представить его значимость, замечу, что фестиваль скоро отметит свое 25-летие, а в том году, когда там сыграли «Ночные Снайперы», хедлайнерами феста были: Coldplay, Foo Fighters, New Order, Fatboy Slim.

Кадзуфуми Миядзава и Диана Арбенина

Обложка альбома «Koshika», вышедшего в Японии

Диана в аэропорту Нарита

«Симаута», сингл с Кадзуфуми

В 2005-м Диана в течение двух февральских вечеров на двух московских площадках презентовала с японцем Миядзавой их общий, щедро изданный сингл «Симаута».

Параллельно с японской затеей Диана вписалась в коллективистский сайд-проект группы «Би-2» – «Нечетный воин». Над альбомом песен, написанных дядей Шуры Би-2 Михаилом Карасевым, потрудились десятка два заметных исполнителей и групп, но стартовую композицию – «Медленная звезда», являвшуюся, по словам Шуры, «знаковой», той, что «познакомит публику с проектом» (а «Нечетный воин» не ограничился одной серией и растянулся на десятилетие), доверили дуэту Арбениной и Левы Би-2. Таким образом, теплые отношения Дианы и Шуры перетекли в созидательную фазу. Это примечательный момент. В разное время я слышал от Дианы слова о том, что она весьма дистанцирована от подавляющего большинства своих коллег. Тесной дружбы ни с кем из них не сложилось. Да она ее и не ищет. Живет почти по стихотворению Бродского – «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку…». Но вот с Шурой Би-2 получилось иначе. «Он ко мне очень по-братски отнесся, – говорит Арбенина. – Шура, пожалуй, единственный, кто меня нежно и классно принял. До того, как у каждого из нас появились семьи, дети, мы с ним плотно дружили. И это были лихие гульбища. Поскольку Шура парень предприимчивый, в какой-то момент он, видимо, понял, что со мной интересно не только пообщаться, но и посотрудничать. После «Нечетного воина» он предложил: «Подруга, давай запишем альбом». А я от него сбегала. Представляешь, у меня не хватало времени, чтобы заниматься своим основным делом. Я постоянно где-то тусила. О чем говорить, если мы решили сделать с ним дуэтом песню «Кукуруза», пришли в студию, и только тут выяснилось, что она не дописана. Я, как обычно в тот период, веселая, встала к микрофону, спела первый куплет, второй, а дальше смотрю на лист на пюпитре – музыка есть, а слова закончились. Шура сказал: так ты же обещала сюда текст дописать. А я совершенно об этом забыла и удивленно спросила: да, разве? При этом мне стало стыдно. Я вообще стыдливая, меня в таких ситуациях смутить легко. Но я все же собралась и заявила: не вопрос, сейчас напишу. И быстро сочинила еще куплет.

В разное время я слышал от Дианы слова о том, что она весьма дистанцирована от подавляющего большинства своих коллег. Тесной дружбы ни с кем из них не сложилось. Да она ее и не ищет. Живет почти по стихотворению Бродского – «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку…».

Шура, Лева, Диана, фотосессия «Медленная звезда»

Обложка сингла «Медленная звезда», 2005

Шура, конечно, приложил максимум усилий, чтобы удерживать меня хоть на каком-то, пусть четырехметровом, но «поводке». Благодаря чему мы с ним все же записали очередной «снайперский» альбом «Бонни и Клайд», который он полностью спродюсировал. Еще и сколько сессионных музыкантов привлек. Мои ребята от такой ситуации, конечно, обалдели. Но как-то стоически ее вытерпели.

И на этой записи тоже был прикол. Совершенно не запомнила, когда и как мы сделали песню «Морячок». Собралась ее записывать, а Шура говорит: ты ведь ее уже спела – клёво получилось! Да, – говорю, – а можно хотя бы послушать, как звучит? Уф-ф… Чего только не происходило. Кошмар, если подумать. Мы с нынешним составом «НС» недавно выпустили пластинку «The Best», и там я с таким удовольствием спела «Морячка», поскольку для меня это было словно в первый раз. Вот как клип на эту песню снимали – помню. Там, слава богу, Шура не присутствовал, иначе он бы не выдержал всего происходящего…»

2007 год

Клип на разбитную песню «Морячок» (вольно развивающую сюжет знаменитой темы «Девушка из Нагасаки» на стихи Веры Инбер) снимали весной 2007-го в Киеве. И этот ролик тоже из череды арбенинских памятных союзов. Главную роль – страстной официантки припортового кабака – сыграла в нём телеведущая Тина Канделаки, заявившая прессе, что «это не сотрудничество, и даже больше, чем просто дружба», и что «у Дианы такая музыка, что, извините, даже бревно зацветет!». В качестве алаверды Арбенина назвала Тину «самой красивой женщиной» и заметила, что, не согласись Канделаки сниматься, клипа на «Морячка» вовсе бы не было. Такая вот женская верность.

Диана Арбенина и Тина Канделаки на съемках клипа «Морячок», 2007

Тина и Диана познакомились за пару лет до этой работы и быстро прониклись взаимной симпатией. На исходе лета 2005-го они уже сидели рядом в зале столичного Дома кино на открытии кинофестиваля «Московская премьера», и их милое общение с удовольствием фиксировали многочисленные фотографы. Девушки присутствовали на мероприятии не как гостьи, а как члены фестивального жюри. Арбенина в такой ипостаси оказалась впервые, но, надо признать, не без повода. Ее музыка к этому моменту стала весьма востребованной в отечественном кинематографе. Причем обращались к ней довольно известные режиссеры. Дианина «Только ты» звучала в картине «Кармен» Александра Хвана, у Дмитрия Месхиева в фильме «Свои» она пела «Полчаса», в «Точке» Юрия Мороза – «Столицу». А на «Московской премьере» Арбенина могла подняться на сцену как участник творческого коллектива фильма «Переводчица», снятого жительницей Швейцарии Еленой Хазановой. Эта девушка в краю альпийских гор и озер полюбила «снайперские» песни и захотела, чтобы Диана написала что-нибудь для ее кинодебюта. Диана слетала в Швейцарию, осмотрела, как выражаются киношники, натуру, сочинила специально для «Переводчицы» песню «Актриса», а потом решила, что ленте Хазановой подойдет и «Редкая птица». «Актриса» же стала открывающей композицией альбома «Бонни и Клайд» (2007).

Сведение и мастеринг шестой «снайперской» студийной пластинки происходили в зимнем Лондоне, а презентовали ее в весенней Москве. Сначала в тесной «Икре» у Курского вокзала, где заодно устроили и премьеру «Морячка» с Канделаки в её присутствии. Затем в просторном лужниковском Дворце спорта, где Диана активнее, чем обычно, поливала себя водой, рвала струны, пропитывала зал своей экспрессией. По сравнению с первым «снайперским» сольником (четырехлетней давности) на том же стадионе, чувствовалось, что исполнительской уверенности у Арбениной прибавилось.

«У Дианы такая музыка, что, извините, даже бревно зацветет!»

Андрей Титков – клавиши

И басист на лужниковской презентации «Бонни и Клайда» у «НС» был уже новый. Тут, правда, обошлось без напрягов и недосказанностей. Дмитрий Максимов заменил Федора Васильева, поскольку тот пожелал вернуться в возрожденный «Круиз», успех которого он ковал еще в 1980-х.

К «Бонни и Клайду» она провела очередную ротацию состава «НС». Внезапно отрекшийся от «снайперизма» накануне очередных американских гастролей группы клавишник Айрат Садыков был заменен опытным Андреем Титковым (к сожалению, ушедшим из жизни в 2016-м). На фоне сотрудничества с Шурой Би-2 и попыток вновь модернизировать саунд «Ночных Снайперов», приглашение Титкова несколько удивляло. Во-первых, он был старше Арбениной и других участников группы лет на двадцать. Во-вторых, у него далеко не рок-н-ролльный бэкграунд. Много лет он аккомпанировал «главному советскому цыгану» Николаю Сличенко, работал с Аллой Баяновой и Надеждой Бабкиной, а перед присоединением к «Снайперам» Титков целое десятилетие рулил бэндом, аккомпанировавшим Александру Малинину. Но, как порой бывает, столь парадоксальное слияние оказалось прочным. Андрей проработал в «НС» больше любого другого клавишника, записал с группой несколько альбомов и покинул команду, только когда Арбенина решила, что клавиш в «снайперском» штатном расписании не будет вовсе.

Ее музыка к этому моменту стала весьма востребованной в отечественном кинематографе. Причем обращались к ней довольно известные режиссеры.

Глава 18

Я рыдала полтора часа

«Снайперские» премьеры, туры, съемки, кадровые перестановки, фотосессии, пресс-конференции и т. п. на протяжении «нулевых» неслись аллюром. Диана ни разу основательно не выпадала из медийного пространства. То ли не могла, то ли не хотела себе этого позволить, то ли так получалось само собой или эффективно трудился ее административный штаб. В любом случае она сохраняла заданный темп, не допускавший серьезных психологических ломок. Но они подкатывали. И молодой, в сущности, одинокой женщине требовалась некая защита, опора, поддержка. «В год своего 33-летия я покрестилась, – рассказывает Арбенина. – До этого у меня погибли две близких подруги. Ольгу Гусеву в Питере сбил трамвай. А Света Голубева, та самая, которая первой должна была прилететь за мной в Магадан, покончила с собой, оставив троих детей, взятых из детдома. Это меня жестко ударило по голове. Я вдруг поняла, что, невзирая на все мои безумства, бесчинства и прочее, во мне много радости, света и есть ощущение жизни, которой я очень дорожу. Куда мне с такими чувствами пойти? В мечеть было бы странно, в буддийский храм – тоже. Я выбрала самое для себя очевидное – обратиться к нашей ортодоксальной церкви. Поехала в Иерусалим и там покрестилась.

Слава богу, мне повезло со священником. Когда он попросил: «Ну, расскажи, что с тобой происходит?», я рыдала полтора часа, не в силах ничего ответить, а он терпеливо ждал и утешал. Я сделала этот шаг, чтобы узаконить свои отношения с Господом. Как бы официально сообщить Ему о своей вере. Вот такой был мотив. Я и сейчас-то не очень праведно живу. Но пока Он меня терпит и принимает, пока у меня есть с Ним связь, я буду жить. Как только Он от меня отвернется – все закончится. Абсолютно точно.

Я пошла в церковь не затем, чтобы в чем-то поставить точку. Допустим, завязать с наркотиками или алкоголем. Я пришла туда, чтобы сказать Ему: я тебя люблю, я в тебя верю, спасибо тебе».

Через несколько лет после своего крещения Диана в другом нашем разговоре высказала еще одно откровение. «В свои 35 я была на грани жизни и смерти – из-за наркотиков, других допингов, пьянок-гулянок. Я просто летела в пропасть со страшной силой. И никто по этому поводу не бил тревогу. Но сама я понимала, что закат грядёт. Как-то сидела дома, в Подмосковье, с одним приятелем-юристом, и он вполне серьёзно предложил мне подумать о завещании, поскольку, по его мнению, долго я не протяну. Меня так это разозлило. Что ж такое, знакомые мои всё видят и ничего не предпринимают, ждут, что ли, моего естественного конца? Но потом у меня появились дети, и все изменилось. Без них я бы не остановилась…»

В свои 35 я была на грани жизни и смерти – из-за наркотиков, других допингов, пьянок-гулянок. Я просто летела в пропасть со страшной силой. И никто по этому поводу не бил тревогу.

Наркотический период в собственной судьбе Арбенина с некоторых пор фактически не вуалирует. Даже, напротив, иногда кажется, что гиперболизирует его, поскольку многие хорошо знающие певицу люди удивляются: да когда с ней все это происходило? У Дианы свой взгляд на вещи. Однажды я задал ей пару конкретных вопросов на эту тему.

– С чего-то наркотики для тебя должны были начаться. Кто-то же их тебе, что называется, впервые поднес?

– Конечно. Но поднесли еще в Магадане. Попробовать, так сказать. А в полный рост эта история продолжилась уже в Москве, где всегда была более изощренная тусовка. Сначала, опять же, разные знакомые просто угощали. Видимо, как узнаваемую фигуру. Хотя я никогда не чувствовала себя известной. Всегда знала, без ложной скромности, что пишу классные песни. В общем, достать наркотики в столице для меня не было проблемой. А в Питере все наши тусовки сопровождались только алкоголем, но его было очень много. Особенно пива. Со мной же всегда было приятно тусить, развлекаться. Я постоянно зажигала и всех поднимала. С меня все тусовки и начинались. Когда мама говорила, что мои друзья меня спаивают, я отвечала: нет, мам, это я их спаиваю.

– Полагаю, ты в курсе, что у рок-музыкантов, актеров, да вообще у многих известных людей, столкнувшихся с наркотической или алкогольной зависимостью, есть знакомые медики, помогающие «без шума и пыли» решать кризисные вопросы, «выводить» из трудного состояния, реабилитировать организм и т. п. Как происходило в твоем случае?

– Как женщину, меня прежде всего тяготил стыд, потеря лица. Просыпаешься утром – мешки под глазами, помятый вид, не помнишь всего, что было накануне. Вот такая боязнь последующего стыда иногда меня останавливала в разгар загулов. Но и капельницу тоже не раз вызывала. Приезжали врачи, выводили из скверного состояния, получали деньги и уезжали. Да, мне приходилось называть им свое имя, паспортные данные, и риск того, что информация об их визите ко мне утечёт в «желтую» прессу, наверное, был. Но все-таки я пользовалась услугами частных клиник, а они, как правило, особо оберегают конфиденциальность своих клиентов. По крайней мере, обо мне «компромат» никто в СМИ не слил. Хотя врачи приезжали разные, близких друзей среди них у меня не было. Страшнее то, что никто из моего окружения, из тех, кто со мной работал или тусил в моем московском доме, порой даже не догадываясь, что это именно мой дом, ничем не помог. Никто не подошел ко мне тогда и не сказал: «Послушай, ты же загибаешься. Остановись наконец». Лишь однажды я услышала подобные слова. Приехала на одно из фестивальных выступлений «АукцЫона», встретила Олега Гаркушу, и он как-то искренне произнес: «Я тебя очень прошу, береги себя». Это был единственный в то время человек, тактично намекнувший мне, что я в «космосе» уже».

Одной из тех, кто с особым изумлением узнал постфактум о наркотрипах Дианы, оказалась ее мама. Пока дочь сама не стала публично об этом рассказывать, Галина Анисимовна и не подозревала, сколь далеко все зашло. «Меня удивили ее слова о наркотиках, – говорит Галина Федченко. – Диана постоянно действовала, я с ней регулярно общалась, хотя мы и жили в то время в разных городах. И тут такие признания! Я не предполагала, что такое возможно. Никаких признаков, на мой взгляд, не было. Как-то, правда, она сказала: «Мама, понимаешь, вот такое было время. – Ты всерьез? – Да, конечно. Но я уже, слава богу, через это прошла». После этого я стала пристальнее приглядываться к её жестам, выразительности и однажды увидела по телевизору, как она исполняла знаменитый цветаевский «Монолог» («Уж сколько их упало в эту бездну…»). Несколько встревожилась и позвонила ей:

В год своего 33-летия я покрестилась. До этого у меня погибли две близких подруги. Это меня жестко ударило по голове. Я вдруг поняла, что, невзирая на все мои безумства, бесчинства и прочее, во мне много радости, света и есть ощущение жизни, которой я очень дорожу.

«Дин, мне очень понравилось, но почему ты взялась за эту вещь? – Мама, да все нормально. – Но ты пела так, словно руками этот реквием потрогала. – Ой, мама, ты, видимо, все думаешь о том, что я говорила про наркотики. Да брось. Я один раз попробовала, что это такое, и больше мне не надо было». Но вам-то, Миша, она рассказывала иначе? Вообще, раньше она все время подчеркивала свою самостоятельность и «якость». Когда она вышла в рок-пространство, ей действительно нужно было защищаться, доказывать своё право на место в нем. Но те, кто знает ее близко, понимают – это внешняя форма. В домашней обстановке она совсем другой человек, с обычными женскими мыслями о муже, о семье…»

Когда она вышла в рок-пространство, ей действительно нужно было защищаться, доказывать своё право на место в нем. Но те, кто знает ее близко, понимают – это внешняя форма. В домашней обстановке она совсем другой человек, с обычными женскими мыслями о муже, о семье…

В завершение главы, где воображаемое и реальное, наслаиваясь друг на друга, становится неотличимым, коротенький фрагмент из интервью (данного фанатскому сайту «НС») того самого Михаила Старого, что дружил со «Снайперами» в 90-х и придумал их первый логотип.

– Диана иногда, рассказывая о своем прошлом, говорила, что это совершенно оторванное состояние было, когда она и пила, и наркотиками баловалась…

– Возможно, но не при мне. Все, что она себе позволяла, это пару бутылочек пива.

– Значит, алкоголь тоже был преувеличением.

– Конечно, но преувеличивать и надо, из этого рождаются легенды. Иначе все было бы слишком просто и прозаично.

Глава 19

«Розы» для Пугачевой и Леонтьева

Чем шире становилась популярность Дианы, тем критичнее относились к ней оставшиеся в прошлом друзья-соратники (да и часть поклонников) эпохи «снайперского» дуэта, бессребренических квартирников, дымных коммуналок. Сюжет почти хрестоматийный, часто повторяющийся в историях чьего-то большого успеха: сначала все молоды, солидарны, объединены общими чувствами и замыслами. Затем кто-то становится лидером, продуктивным, вдохновенным, уносится к своим целям и получает от прежних попутчиков упреки в эгоистичности, пренебрежении идеалами, конформизме, однообразности, утрате прежней драйвовости и прочем. Значительную часть отечественных рок-звезд не миновала чаша сия. Ознакомьтесь с мемуарами некоторых экс-участников «Аквариума», «Машины времени», «Крематория», пообщайтесь с бывшими музыкантами «Бригады С» и «Неприкасаемых», «ДДТ», «Наутилуса Помпилиуса» – узнаете много подробностей об эволюции «морально-творческого облика» бессменных фронтменов этих коллективов.

По отношению к Арбениной «линия претензий» начала заметно жирнеть, кажется, с конца 2007-го. Тот же Старый, например, назвал релиз того года «Бонни и Клайд» последним «понравившемся ему альбомом «Снайперов», а дальше «уже неинтересно стало… в принципе – коммерческая музыка». Похожие суждения я слышал неоднократно. Их можно лишь «принимать к сведению», как любую вкусовщину с примесью легкой ностальгии. Автору первого «снайперского» логотипа не по душе трансформация «НС», первому директору группы – тоже. Даже относительно недавно покинувшему «Снайперов» барабанщику, игравшему в «НС» дольше других, ныне кажется, что в группе «все не так, ребята». Однако аудитория «Снайперов» и к 15-летию команды в 2008-м, и по сей день, по-моему, радикально не изменилась. Её не «разбодяжили» обильно завсегдатаи районных дискотек и приверженцы различных поп-форматов. На многочисленных аншлаговых сольниках «НС» по-прежнему те, кто резонирует с арбенинской интонацией и слогом. И бумажные самолётики летят и летят белыми стаями от публики к сцене…

Хотя действительно в конце «нулевых» Диана нырнула в шоу-бизнес основательнее, чем раньше. Одно только её участие (в тандеме с популярным поющим актером Евгением Дятловым) и выход в финал телешоу Первого канала «Две звезды» могло крепко озадачить наиболее ортодоксальных адептов «НС». Вот Арбенина болезненно-призывно поёт в своем новом альбоме и на концертах: «Стань моей смертью/Стань моим страхом/Чтоб задыхаясь на плаху/Чтоб на прощанье не плакать…» А вот она же, меняя грим и костюмы, усердствует с Дятловым в телевизоре, исполняя то «Айсберг» из репертуара Пугачевой, то «Сто шагов назад» из хитов Валерия Меладзе, а то и вовсе в гала-представлении поёт на пару с шансонным Трофимом песни из рязановской «Иронии судьбы». Хорошие песни. Но причем тут «НС»?

Чем шире становилась популярность Дианы, тем критичнее относились к ней оставшиеся в прошлом друзья-соратники (да и часть поклонников) эпохи «снайперского» дуэта, бессребренических квартирников, дымных коммуналок.

Евгений Дятлов и Диана

С позиции «снайперской» административной команды, действовавшей в ту пору эффективно и ведомой по-прежнему Ларисой Пальцевой, все было логично. Дополнительное, да еще такое регулярное промо («Две звезды» – проект сезонный, многосерийный) на федеральном ТВ артисту не помешает. Для Дианы же это была любопытная актерская практика, увенчавшаяся отдельным респектом от зрителей и Примадонны, являвшейся ведущей того «двухзвездного» сезона. Год спустя, уже со своей собственной песней «Ты дарила мне розы», Арбенина появилась на глобально разрекламированном праздновании 60-летия Аллы Борисовны в Лужниках. Из рок-музыкантов там никто больше не выступал (ждали, правда, Гарика Сукачева в финале, но он «по уважительной причине» манкировал мероприятием).

Аудитория «Снайперов» и к 15-летию команды в 2008-м, и по сей день радикально не изменилась. Её не «разбодяжили» обильно завсегдатаи районных дискотек и приверженцы различных поп-форматов.

А те же Дианины «Розы» в конце юбилейного пугачевского 2009-го спел в новогодней «Карнавальной ночи» на НТВ уже Валерий Леонтьев. У эпизода была маленькая, характерная предыстория, вспомнившаяся в одном из давних наших разговоров. Я рассказал Диане, как Вероника Долина без воодушевления восприняла арбенинскую версию своей песни «Все дело в Польше» (хотя, на мой взгляд, получилось неплохо) и ещё заметила, что «разрешение на исполнение у нее никто не спрашивал».

Диана ответила: «Надеюсь, Вероника Долина не воспринимает меня как «девочку из шоу-бизнеса». А что она думает вообще, меня не сильно волнует. Мне достаточно того, что я люблю её песни и их пою. А за то, что не попросила у неё разрешения их исполнять, мне стыдно. Видимо, наше поколение не так воспитано. Мне в этом плане большой урок преподал Валерий Леонтьев. Представь, я в Америке, варю себе на кухне кашу, вдруг раздаётся телефонный звонок: «Диана, здравствуйте! Меня зовут Валерий Леонтьев. Я хотел бы попросить разрешения спеть вашу песню «Ты дарила мне розы»… Я просто присела на стул от изумления. Он, конечно, интеллигентный человек. Наверное, артистам его поколения это привили. А я в ситуации с Долиной этого «не догнала». Больше так поступать не буду! И, кстати, «Всё дело в Польше» я петь перестала…»

Но кроме интимной долинской песни у Арбениной появилось тогда еще с полдюжины условных каверов на известные вещи корифеев авторской песни. Несколько песен Булата Окуджавы, несколько – Владимира Высоцкого. Одни она исполняла в Доме-музее Окуджавы в Переделкино, другие – на сборных телеконцертах, посвященных Высоцкому. Вторая половина «нулевых» вообще получилась для Дианы по-настоящему эклектичной. Казалось, она появляется везде: от «Новых песен о главном» на Первом канале до конкурса «Мисс Беларусь» и концерта ко дню ВМФ на стрелке Васильевского острова. Такое «мельтешение» как раз и виделось кому-то «увязанием в шоубизе». Но мотивация арбенинской активности, по-моему, была иного сорта. О ней она высказалась в 2007-м в интервью журналу «Ровесник», отвечая на вопрос, как борется с грустью, которая часто её посещает: «Работаю. Не даю себе унывать. Уныние – смертный грех. Раньше этого не понимала, а теперь понимаю. Если ты позволяешь себе подобное настроение – это может привести к чему угодно. К равнодушию, депрессии, суициду, предательству… Поэтому на уныние у меня вето…»

Ни уныние, ни шоу-бизнес Арбенину в конце «нулевых» не съели. Растрачиваясь на сторонние проекты, эстрадные всплески и парадные концертные «солянки», она все равно сберегала «снайперский» индивидуализм и непрерывно строила собственный мир.

Ни уныние, ни шоу-бизнес Арбенину в конце «нулевых» не съели. Растрачиваясь на сторонние проекты, эстрадные всплески и парадные концертные «солянки», она все равно сберегала «снайперский» индивидуализм и непрерывно строила собственный мир. В нем было много тревоги, предчувствия чего-то важного, что случится позже, и никакой апатии. А «Ночные Снайперы» перешагнули в этот период своё пятнадцатилетие.

В преддверии весенне-юношеской (хотя по рок-н-ролльным критериям – уже вполне солидной) «снайперской» даты Диана представила народу свою новую книгу «песен, антипесен и прозы» – «Дезертир сна» и сыграла поздней осенью акустический концерт «Ловушка для пчёл» в ставшем почти домашним для «Снайперов» МХАТе им. Горького. Помимо группы, на мхатовской сцене с Арбениной были манекены в желтых футболках, которые она по ходу действа расписывала из пульверизатора. Она умело сплетала в единое действо свои всполохи страсти и непрекращающуюся борьбу с внутренними демонами. «Не сгину/Не дам себе слабость/Не сгину/Не дам себе слабость…» заклинала Диана почти в прологе концерта, в своей премьерной, вполне ритм-энд-блюзовой композиции. Здесь же звучали и те вещи, которые через полтора года вошли в следующий альбом «НС» – «Армия2009». Вообще, чувствовалась все возрастающая арбенинская уверенность в формате моноспектакля. Лидер «Снайперов» в «Ловушке для пчёл» точно примеривалась к ближайшим своим театрально-акустическим перфомансам: в двух МХАТах (на Тверском и в Камергерском), в столичном Доме музыки, в питерском мюзик-холле. Эти события состоялись в 2008–2009 годах. Тогда же к удовольствию коллекционеров «снайперских» раритетов появился на виниле альбом «Канарский» (2008) – почти два десятка треков из «девяностых», где Диана и Светлана были вместе. Их песни в то время приглянулись эмигрировавшему в США выпускнику МГУ, программисту Александру Канарскому. От доброты душевной и симпатии к двум талантливым девушкам Канарский не только финансировал первую студийную запись «Снайперов», но и создал им первый «официальный» сайт, а ещё подарил Диане гитару Fender, а Свете – электроскрипку. Альбом, записанный при поддержке мецената-айтишника, все как-то не удавалось официально издать. Постепенно те песни, созданные в конце прошлого тысячелетия, от «Юнкерской» до «Россия, 37-й», уже разлетелись по другим дискам. Однако просто так слить в архив историческую студийную сессию «снайперского» дуэта было бы расточительно и неблагодарно. Нашелся удачный вариант – издать к 15-летию «НС» коллекционный винил. Разумеется, его выход всколыхнул разговоры о «примирении» Дианы и Светы, о возможном восстановлении «Снайперов» в оригинальном виде и т. п. Но то были просто фантазии фанатов и прессы.

От доброты душевной и симпатии к двум талантливым девушкам Канарский не только финансировал первую студийную запись «Снайперов», но и создал им первый «официальный» сайт.

Диана в США

Альбом «Канарский», 2008

«Как-то ни шатко ни валко наши отношения с Сургановой восстановились. Но отнюдь не в прежнем виде, – говорит Арбенина. – Просто мы опять стали поздравлять друга друга с днями рождения или какими-то важными датами. Например, она прислала мне эсэмэску к очередной годовщине нашего знакомства, а я ответила, что сижу, уплетаю большой, 12-дюймовый блин за ее здоровье. И когда решили издать «Канарского», я позвонила ей уточнить: «Ты не против? – Нет. – Отлично, до свидания». Вот такое приблизительно общение. А шумиху о нашем «воссоединении» в связи с выпуском «Канарского» устроили исключительно поклонники и журналисты».

Глава 20

Чулпан, бункер, последний патрон

Лето 2008-го «Ночные Снайперы» открыли «Акустическим романом» все в том же «доронинском» МХАТе. Басист Дмитрий Максимов отметился там и с контрабасом. Чуть позже данный инструмент в его руках станет одним из поводов для спонтанного арбенинского бунта после «снайперского» акустического выступления в другом московском академическом зале. Но пока все шло плавно и поэтично. Диана читала фрагменты из «Дезертира сна», вытаскивала песни из каждого «снайперского» периода (юбилейный год все-таки) и добавляла к ним номера, напоминающие мелодекламацию. В Арбениной пламенел поэтический театр. Свою лепту в это состояние, наверное, добавляла и развивавшаяся дружба Дианы с Чулпан Хаматовой, и постепенно обретаемая ею, скажем так, душевная зрелость, за которой вскоре последовало материнство.

Увертюра нового тысячелетия потихоньку завершалась, и я поинтересовался у Дианы, нашла ли она для себя в «нулевых» близких по духу писателей, музыкантов или осталась привержена тем, кого полюбила в юности? Она сказала: «В литературе я – консерватор. Но не замшелый. Не то что «раньше все было лучше, и сахар слаще». Тем не менее в современной российской прозе, кроме Дмитрия Быкова и Михаила Шишкина, не назову больше никого, кто бы меня сильно заинтересовал, тем более – потряс. В мировой – Милан Кундера. Он просто ошеломил, когда я стала в 2000-м читать его произведения, особенно «Бессмертие».

В поэзии для меня Бродский по-прежнему вне досягаемости. А вот с музыкой – другая история. Она развивается очень мощно и в мире, и во мне. Появляется много яркого, не похожего на то, что было раньше. Я стараюсь себя постоянно образовывать в музыкальном плане, внимательнее отношусь к некоторым стилям. Допустим, джаз я когда-то вообще не знала и не воспринимала. А теперь я в нём купаюсь. Эта музыка практически всегда звучит в моей машине, под нее легко думается.

Если говорить про музыкальные ориентиры, естественно, в свое время всем снесло крышу от Radiohead. Мне кажется, русские рокеры вообще практически помешались на Томе Йорке. И до сих некоторые из этого состояния не вышли. Хотя по большому счету Radiohead сделали один феерический альбом, а далее ушли во что-то бессознательное, в такой конкретный андеграунд. Это уже совсем другая музыка – на любителя. Но тут же появилась группа Muse. Помню, сначала многие говорили: есть уже Radiohead, а Muse никогда им не станет. А мы с Земфирой в 2002-м встретились на втором российском выступлении Muse в СК «Крылатское» и думали: причем тут вообще Radiohead? Это совершенно разные группы, с разным подходом к студийной и сценической работе. И Muse мне ближе…»

Диана в Питере

…Год 2008-й был високосным, и Арбенина подытожила его мозаикой из 366 внежанровых историй и рисунков, составивших ещё одну ее книгу – «Колыбельная по-снайперски». Рисовала Диана в то время много (поклонники даже стали ей дарить на концертах краски и холсты), а поскольку к любому своему творчеству, на мой взгляд, она относится почти со скрупулезностью архивариуса, ее художественным работам не грозило бессмысленное прозябание в темных шкафах и на антресолях. Они удачно проиллюстрировали «Колыбельную». Кстати, одну из ранних арбенинских картин «Жан Хасан» купили чуть ли не за 700 долларов на благотворительном аукционе.

Почти одновременно с выходом книги, в том же декабре 2008-го, «Ночные Снайперы» первый и единственный раз сыграли сольник в Московском международном доме музыки. Концерт, завершавший «акустический сезон» группы и «подводящий итоги», назвали «Последний патрон». Такое словосочетание едва не стало пророческим. Вписаться в ММДМ столь же естественно, как в МХАТ на Тверском, у Дианы не получилось. Программу сыграли вроде бы «от» и «до». Но, глядя за действом из пятого ряда партера, я чувствовал арбенинскую нервозность и некоторую натужность всего происходящего. То, что на мхатовских подмостках и столичных клубных сценах звучало экспрессивно и порой импровизационно, в органном зале с бархатными креслами превратилось просто в набор концертных номеров. Было ощущение, что за долгий юбилейный год устали все – и лидер «НС», и ее музыканты. Неудивительно, что после «бисов» за кулисами «полыхнуло». «Не для нас этот зал, – объясняет Диана. – Слишком помпезный. Его в народе называют «сахарница». И все у нас там как-то неправильно пошло. Сначала Дима Максимов выдал «фортель». Представь, весь большой акустический тур он играл в нашей программе на контрабасе. И вдруг в Доме музыки, смотрю, стоит у сцены с бас-гитарой. Спросила: «Дима, а где контрабас? – Так я не умею на нём играть. – В смысле? – Ну, тут же сегодня телесъемка, я комплексую. Бас-гитара – мой родной инструмент, а контрабас – нет. – Ты что?! А как мы исполним вот эту и вот ту песню?» В итоге он-таки вышел с контрабасом, сыграл в паре вещей, а потом опять оказался с бас-гитарой. Я, мягко говоря, сильно расстроилась прямо по ходу концерта. А тут ещё администрация зала сделала замечание. Сколько я не объясняла перед выступлением, что есть многолетняя традиция – на песне «Столица» публика запускает бумажные самолётики, мне отвечали – этого делать нельзя, у нас очень дорогой орган. Словно такому инструменту, во всю стену, висящему в глубине сцены, могут повредить маленькие бумажки. Мы так ни о чем и не договорились, а во время концерта, когда я спустилась в зал и фанаты стали мне подпевать, самолетики, конечно, все равно полетели. Охрана зала пыталась как-то одергивать зрителей… В общем, обстановка сложилась нервная. А характер у меня взрывной. В порыве гнева могу, скажем, стол перевернуть. А в данном случае свое раздражение я высказала «снайперским» музыкантам за кулисами. По сути, распустила группу. Реально подумала в тот момент, что по крайней мере год не буду играть. И улетела путешествовать вдоль побережья Южной Америки. Полтора месяца переживала ситуацию, а потом решила, что пора поработать по-человечески. Выяснилось, что расставаться иногда полезно, чтобы затем вновь собираться с другим настроением».

Картины Дианы Арбениной

Актриса

Кактус

Я – бешеный пёс Я

Рисовала Диана в то время много, а поскольку к любому своему творчеству, на мой взгляд, она относится почти со скрупулезностью архивариуса, ее художественным работам не грозило бессмысленное прозябание в темных шкафах и на антресолях. Они удачно проиллюстрировали «Колыбельную».

Съемки клипа «Светофоры», 2005

2009-й был для Арбениной юбилейным. Теперь уже в связи с личной датой. Ей исполнилось 35. Все обещанное в своем «предполетном» анонсе на сайте «НС» она исполнила. Самым пронзительным и сакраментальным актом стал музыкальный моноспектакль «Мотофозо».

О своих изменившихся планах Диана вдохновенно объявила весной 2009-го на «снайперском» сайте: «…Я вообще собиралась не играть в этом году, а прилетела в Латинскую Америку, села на пароход к Южному полюсу и вдруг поняла, что зверски хочу петь. Написала обойму новых песен, вернулась в Россию… И вот сегодня мы можем официально заявить о выпуске нового электрического альбома. Произойдет это 9 сентября, иными словами, 09.09.09. Впереди 101 день. Впереди всего лишь 101 день. Так много надо успеть! Впереди юбилейный концерт в МХТ им. Чехова. Огромная благодарность Олегу Табакову и администрации театра за смелость и оказанную честь. Впереди Красная площадь 12 июня, впереди летние концерты и новые песни, впереди американская часть работы над альбомом, впереди новые встречи, новая радость… Главное, дождаться, а я до сих пор, как и в семь лет, не умею ждать… Итак, начинаем обратный отсчет. Полетели!»

Да, и 2009-й был для Арбениной юбилейным. Теперь уже в связи с личной датой. Ей исполнилось 35. Все обещанное в своем «предполетном» анонсе на сайте «НС» она исполнила. Самым пронзительным и сакраментальным актом стал музыкальный моноспектакль «Мотофозо», поставленный для неё известным театральным режиссером Ниной Чусовой, с которой ее познакомила, разумеется, Чулпан Хаматова. Звезда «Современника» сыграла у Чусовой и в нашумевшем спектакле «Мамапапасынсобака», и в «Грозе». Теперь Чулпан появилась в одном из самых трогательных эпизодов чусовской постановки «Мотофозо» (премьера состоялась в МХТ им. Чехова в день рождения Арбениной) как подруга Дианы и сооснователь благотворительного фонда «Подари жизнь». Она посвятила героине вечера кричащий одиночеством цветаевский стих «Что же мне делать, слепцу и пасынку…» и привела с собой маленькую, сражающуюся с суровой болезнью девочку Соню Пятницу, которая уверенно спела сложный текст песни «Южный полюс» из готовившегося к выпуску «снайперского» альбома «Армия2009».

Диана Арбенина, Соня Пятница и Чулпан Хаматова

«Я влюблена. Это так же очевидно, как отсутствие света вчера вечером и град величиной с полпальца, заваливший сад. Я влюблена, и меня это начинает пугать…» – этими словами Диана встречала зрителей «Мотофозо» и в Москве, и в питерском мюзик-холле. Она пыталась изредка «прятаться» за картонной куклой с ее же лицом («мотофозо» – цирковой приём, когда человек изображает куклу), но быстро возвращалась к самой себе. У Арбениной получалась какая-то свойская, доверительная, автобиографическая откровенность без театрального заламывания рук, без апокалиптического минора, но с упругим драматизмом, подсвеченным потаенной радостью. Сразу подумалось, что такой спектакль точно не должен быть репертуарным и даже антрепризным. «Мотофозо» – проект для одного-двух показов, которые фиксируются на видео и уже не корректируются. Так и вышло. Через пару лет вышел DVD с записью этого спектакля, а его «либретто» можно найти в арбенинской книге «Тильда».

Чулпан появилась в одном из самых трогательных эпизодов чусовской постановки «Мотофозо» как подруга Дианы и сооснователь благотворительного фонда «Подари жизнь». Она привела с собой маленькую, сражающуюся с суровой болезнью девочку Соню Пятницу, которая уверенно спела сложный текст песни «Южный полюс».

Спектакль «Мотофозо»

К своему 35-летию Диана учредила и выпустила ещё и «ежеквартальный, многостраничный, полноцветный, глянцевый» журнал «Гаврош», посвященный различным аспектам «снайперского» бытия. Привлекательное для самых истовых фанов «НС» издание продержалось около полутора лет. Вышло пять номеров, после чего «Гавроша» пришлось законсервировать.

«Тебе ли, Миша, не знать, сколь дорого выпускать журналы, – говорит Арбенина. – А мы издавали его на собственные средства. Нас никто никогда не спонсировал. Можно было через некоторое время воспользоваться краудфандингом, набравшим популярность. Но я к этой затее отношусь скептически. Когда к краудфандингу прибегает талантливая девочка, записывающая свой первый альбом или делающая еще какой-то проект и не имеющая средств, – это одно. А если так поступают люди, у которых, по сравнению с этой девочкой, денег достаточно, но они просят у своей публики ещё – я такого не понимаю. У меня в этом вопросе жесткая позиция. Считаю, что к фанатам нужно относиться не потребительски, а в первую очередь как к ровне. Просить у них финансовой поддержки для меня – не комильфо. Поэтому на выпуск «Гавроша» у нас сейчас средств нет. А в дальнейшем, возможно, сделаем его интернет-версию. Это максимум».

Обложка журнала «Гаврош»

Первые выпуски «Гавроша» хорошо вписались в пиар-кампанию «Армии2009». Журнал рассказывал о готовящемся альбоме подробно и своевременно. Это был первый «снайперский» релиз после завершения контракта с «Реал рекордз», и к его продвижению штаб «Снайперов» отнесся максимально креативно. Презентацию пластинки действительно, как и намечали, устроили 09.09.09. И не в клубе, офисе или концертном зале, а глубоко под землей, в стенах «сталинского», «секретного» запасного командного пункта «Таганский». Соорудили это укрытие, как говорят, по личному приказанию «отца народов», когда выяснилось, что у американцев вот-вот появится атомная бомба. Ну, и если они вдруг захотели бы после этого начать войну с коммунистической империей, нужно было придумать надежное место, где мог бы укрыться Коба Джугашвили со своим оперативным военным командованием. Для этого и соорудили подземный «Бункер-42», где нынче разместился Музей холодной войны.

Презентация альбома «Армия2009»

В такое место, «на минус 18-й этаж», пригласили прессу отметить выход «Армии2009». Сошедшим в бункер предлагали водку в металлических флягах. Диана встречала гостей в шинели и солдатской каске. При этом она старалась максимально притушить милитаристский оттенок акции. Собравшимся Арбенина объяснила, что название диска «не имеет к вооруженным силам никакого отношения. Мы отдаем дань нашим поклонникам, «снайперской» армии, которая вот уже 15 лет нам верит и прошла с нами весь путь. Именно их я имела в виду, называя так альбом».

Пластинка действительно была не про агрессию, безжалостность, однообразие, фанфары, подчиненность, а снова (как почти всё у «НС») об экзистенциальных самооценках Дианы, об ускользающей любви. Даже в песне «Армия», где упоминалось все же о войне, шинелях, солдатах, надраенных сапогах, в ключевой строке звучало: «я прикажу поцеловать того, кто от любви погиб». Рекламная кампания «Армии2009», впрочем, через такие нежности перешагивала, и одним из вариантов носителя альбома стала флешка в виде армейского жетона…

Перед двухдневной концертной презентацией «Армии2009» в крупнейшем на тот момент столичном клубе «Б1» мы пересеклись с Дианой в одном из московских кафе.

– Скажи, а твои музыканты сейчас участвуют в создании «снайперских» песен или от них требуется просто отрепетировать предложенный тобой вариант?

– Я могу согласиться подумать о другой гармонии песни. Например, вместо минора сыграть мажор. И вообще, я – не строптивая. У нас в группе нет и тени Иосифа Виссарионовича.

– По сравнению с предыдущими «снайперскими» альбомами насколько сложнее далась «Армия2009»?

– На раз далась. Если говорить о записи. Я собрала ребят в конце февраля, а уже в июне все было готово, чтобы лететь в Лос-Анджелес сводить этот альбом.

– Записывались в России, а на сведение все же отправились в Америку. У нас возможностей не нашли?

– Не хочу обижать российских звукооператоров, но никаких рок-н-ролльных традиций и уж тем более опытных саундпродюсеров у нас нет. Есть, скажем, Рахманинов или ансамбль «Русская песня» Надежды Бабкиной, а рок-н-ролла нет, хоть тресни. Только отдельные личности: Цой, Бутусов…

– Как тебе сегодняшний российский женский рок?

– Ничего интересного. Но это касается лишь тех имен, которые известны. В то же время страна-то у нас громадная. Где-то, возможно, есть интересно поющие девушки. Хочется, чтобы хорошей женской музыки стало больше. Для меня маяковая, авторитетная фигура – это, скажем, Пи Джей Харви.

Арбенина объяснила, что название диска «не имеет к вооруженным силам никакого отношения. Мы отдаем дань нашим поклонникам, «снайперской» армии, которая вот уже 15 лет нам верит и прошла с нами весь путь. Именно их я имела в виду, называя так альбом».

– Разнообразной информации, слухов, домыслов, касающихся твоей персоны, в интернете предостаточно. Ты как-то корректируешь свое поведение с учетом этого обстоятельства?

– Знаю, что маме мой ответ не понравится, но меня абсолютно не интересует, что обо мне пишут в интернете. И действия свои относительно общественного мнения не корректирую. Единственное – не хожу по бездумным фуршетам, поскольку задача там у всех одна: напиться.

– А где ты напиваешься?

– Ну, не на фуршетах. Я вот помню, как арт-директор клуба «Б2» выносил меня с концерта группы Moloko. Хорошо я посмотрела это выступление… Мама этого понять не может. Хотя мне кажется, что не пьют либо те, кто «зашился», либо подлецы, либо шпионы. Я ничего плохого в алкогольных напитках не вижу. Но, безусловно, надо понимать, когда следует остановиться.

Глава 21

Загадка материнства

Про «остановиться» (то есть существенно поменять свой образ жизни) Диана упомянула неслучайно. Именно это от нее потребовалось с приходом 2010-го, когда она открыла важнейшую и одну из самых таинственных по сей день страницу своей биографии. Вернее, уже не только своей, но и рожденных ею двойняшек – Артема и Марты. Шинель, надетая Арбениной в таганском бункере, как оказалось, была не только данью стилистике презентации «Армии2009», но и наиболее универсальной одеждой для маскировки Дианиной беременности, которую она усердно таила до самого отъезда в США. Конспирация была строжайшая. «Пока я носила Марту и Артема, мне потихоньку начали задавать наводящие вопросы, и журналисты, и некоторые знакомые, – говорит Диана, – как будто о чем-то догадывались. Но я все отрицала. Да кто вам сказал? Да о чем вы говорите? Вовсе я не беременна…»

Буквально за месяц с небольшим до родов Арбенина, в предновогоднем интервью «МК», рассказывая о своих планах на 2010-й, «шифровалась» так, что представить, что совсем скоро она станет мамой, было невозможно. «Ой, ребята, соскучилась я по концертам. В прошлом году мы практически не гастролировали. Так, концертов 40, и всё. Сидели в студии, писали альбом. В наступающем пришла пора как следует показать альбом людям нашей необъятной страны. Плюс фанаты за границей ждут не дождутся. Так что про отдых пока не думала. Хочу на море. Но думаю, мы это совместим летом с концертами!»

Шинель, надетая Арбениной в таганском бункере, как оказалось, была не только данью стилистике презентации «Армии2009», но и наиболее универсальной одеждой для маскировки Дианиной беременности, которую она усердно таила до самого отъезда в США.

Дети Арбениной родились 4 февраля 2010-го в обычной многофункциональной больнице во Флориде. И автоматически получили право на столь желанное многими американское гражданство. Но «широкую общественность» интересовал не только факт рождения детей, но и… отчество новорожденных. Оно не называлось никем, нигде. Все члены «снайперской» команды, сразу после появления Артема и Марты восторженно, публично поздравляли Диану, самих «малышей», «бабушку Галю» (Галину Анисимовну) и благодарили всевышнего за посланный предводительнице «НС» дар. А папу двойняшек не поздравлял никто. Фотографий счастливого отца не было, имя его неизвестно. Получалась прямо-таки библейская мистерия.

Бульварным изданиям долгих гаданий не потребовалось. Сославшись на списывающий (как война) всю ответственность информационный источник «по слухам», они сообщили миру, что «Снайпер» всея Руси родила с помощью ЭКО (экстракорпоральное оплодотворение) и отец её детей просто «анонимный донор». Однако документально и кем-то персонально такая версия не подтверждена по сей день. Впрочем, отца арбенинских детей тоже пока никто не видел. Интрига продолжает закручиваться: Диана, как и в случае с куда более давними слухами о своей сексуальной ориентации, ничего специально не опровергает и не доказывает. Она привычно пишет «свою историю сама». И добавляет в неё ровно столько реальности или вымысла, сколько хочет приоткрыть окружающим. А дальше, как известно имеющий уши, да услышит…

2010 год

За довольно короткий период после родов Диана успела поведать мне и о любви к отцу своих детей, и об угасании этого чувства, и о том, что «уже на этапе беременности понимала, что, скорее всего, жить вместе с ним не будет». Затем для СМИ она «дорисовала» детали портрета папы Марты и Артёма – «очень красивый, высокий парень, русскоязычный бизнесмен, живущий за границей» – и подробности своего знакомства с ним. «Нас представили друг другу наши общие друзья, когда «Снайперы» приехали на очередные американские гастроли».

«Красивый бизнесмен» вроде бы даже решил из-за Дианы перебраться в Россию, и она предполагала, что в их совместной жизни «все надолго», но потом, несмотря на рождение детей, отношения пары перешли в более сдержанную фазу и каждый остался в своем полушарии планеты.

«Дети – самое интересное из всего случившегося в моей жизни, – говорит Арбенина. – Как только я родила, мне не раз сказали: всё, теперь сочинять не будешь – ни времени не хватит, ни эмоций. А у меня, наоборот, столько сил вдруг появилось, сколько раньше не было. Я продолжила писать песни. Это важно. Некоторых мам вообще ведь переклинивает. Они ради детей кардинально меняют свой повседневный график, бросают профессию. Я, собственно, тоже поначалу так решила: оставляю сцену, посвящаю себя детям. Буду гулять с ними в парке, через пару-тройку лет начну учить их читать, писать, считать… Переубедила меня Чулпан Хаматова, сказав: ты хочешь, чтобы твои дети, когда им исполнится лет 16, спросили: мама, почему ты такая грустная, ты, наверное, не реализовалась в жизни?»

Марта и Артем Арбенины

Хотя Диана и учла рекомендацию подруги поумерить свой родительский пыл, в 2010-м она все равно выглядела мамой-пассионарией. Через несколько месяцев после рождения двойняшек Арбенина не только возобновила трансконтинентальную гастрольную деятельность, курсируя между странами СНГ, Израилем, Америкой, но и вступила в жесткий конфликт с представителями екатеринбургского аэропорта «Кольцово», защищая питание своих детей, а чуть позже озадачила своими материнскими проблемами Владимира Путина.

На Урале в середине мая произошло следующее: Диану с сумкой-холодильником, в котором хранилось ее сцеженное грудное молоко для Артёма и Марты, не пустили в самолет, вылетавший из Екатеринбурга в Москву. Работники аэропорта ссылались на то, что жидкости в емкостях свыше 100 мл проносить на борт запрещено. Контраргумент о том, что для «жизненно важных жидкостей» допускаются исключения, их не убеждал, поскольку они не считали грудное молоко «жизненно важным». Хотя суть ситуации была даже не в этом, а в типичном российском делении людей на холопов и бояр. Пока права Дианы отстаивала Лариса Пальцева, аэропортовские «силовики» вели себя хамовато и непреклонно, угрожая вообще снять пассажирку с рейса. Когда выяснилось, что вопрос касается популярной артистки, тональность представителей службы безопасности не только не поменялась, но еще и усугубилась. Арбенину узнали, но секьюрити это не остановило, а еще больше «завело». Конфликт продолжался, пока не вмешался представитель «Аэрофлота», который на свой страх и риск взял сумку с молоком и буквально за спиной у секьюрити пронес ее в самолет. «Он это сделал исключительно под свою ответственность, – вспоминает Диана. – Мы причем потом с ним случайно встретились на другом рейсе, так оказалось, он еще и получил проблемы за этот поступок! Что касается секьюрити, то, когда я уже сидела в самолете и рыдала, ко мне подошел тот парень, что запрещал молоко к провозу, и вдруг извинился. На что я – очень хорошо это помню – ответила: «Слава богу, что тебя не видит сейчас твоя мать».

Дети – самое интересное из всего случившегося в моей жизни. Как только я родила, мне не раз сказали: всё, теперь сочинять не будешь – ни времени не хватит, ни эмоций. А у меня, наоборот, столько сил вдруг появилось, сколько раньше не было.

Через две недели после екатеринбургского инцидента Диана оказалась на знаменитой встрече (той самой, где Шевчук стал «Юрой-музыкантом») деятелей культуры с премьер-министром РФ Путиным. Пришла она туда вместе со своей подругой Хаматовой и смогла уловить момент, дабы сказать о наболевшем.

«Фонд Чулпан организовал в Питере очередной благотворительный сборный концерт, а накануне планировалась встреча с Путиным, – рассказывает Арбенина. – И меня на неё пригласили. В Петербург мы ехали с гастролей в Архангельске. Помнится, мне туда прямо перед концертом позвонили из правительственной администрации: «Диана Сергеевна? – Да. – Я такой-то. Вы будете на встрече с Владимиром Владимировичем? – Да, буду, я помню. – Скажите, у вас есть к нему какой-то вопрос? – Да в общем-то нет… (а мне уже нужно выдвигаться к сцене и ещё куча всяких забот и мыслей отвлекают). Нет, подтверждаю, у меня нет никаких вопросов. Я просто приеду. – Хорошо, я понял». И вот мы с Чулпан пришли на эту встречу. Она выступала первой – собственно, для этого и была сделана встреча, и закончила свою речь довольно быстро, минут за 15–20. И появилось время для других вопросов – регламент мероприятия не истек. Кажется, Илья Лагутенко спросил про своих уссурийских тигров. Сергей Гармаш что-то о театре в одном из поволжских городов… А нас посадили за столом так, что я оказалась ровно напротив Путина. И в какой-то подходящий момент сказала: у меня тоже есть вопрос. И рассказала о своей ситуации в «Кольцово» и о проблеме перевозки грудного молока. Попросила разобраться с этой темой. Просьба прозвучала, как выстрел. Я же предварительно не предупредила его помощников, о чём собираюсь спросить. Путин к моему вопросу был не готов. Тут еще Марина Неёлова как-то странно отреагировала, ее явно покоробил мой вопрос. А потом, помню, на какой-то радиостанции Ксения Собчак с Катей Гордон даже назвали мой вопрос чуть ли не глупым, когда обсуждали эту встречу и мою реплику там. Но я вовсе не считаю, что мой вопрос был неуместным и глупым, отношение общества к старикам и детям вообще показательно. По-моему, он звучал мегаактуально, особенно от лица женщины, которая гастролирует с концертами, родила двойню и заинтересована, чтобы дети ели не смеси, а грудное молоко. И, между прочим, я получила официальный отклик. Мне прислали телеграмму, по почте! Со всеми зпт и тчк, что внесут поправку в инструкции и теперь грудное молоко признают жизненно важной жидкостью, которую можно проносить на борт самолета в необходимом объеме. И действительно стало можно! Значит, я победила».

Нас посадили за столом так, что я оказалась ровно напротив Путина. И в какой-то подходящий момент сказала: у меня тоже есть вопрос. И рассказала о проблеме перевозки грудного молока. Попросила разобраться с этой темой.

Марта Арбенина

Глава 22

Мои дети не выберут автомат или танк

В нынешнем, 2020 году у арбенинских двойняшек первая круглая дата – десятилетие. С момента их появления на свет мы с Дианой многократно обсуждали вопросы, связанные с Мартой и Артёмом, ибо говорить о своих детях она готова постоянно, при этом мгновенно переходя на тон, одновременно серьезный и нежный. Кстати, несколько лет назад Арбенина обмолвилась, что ещё одного ребенка хотела бы усыновить. Но если и решится на это, то не раньше, чем её детям исполнится десять и они смогут «помогать маме заботиться об их младшем брате». Это время наступило. Последим за новостями.

Пока же Диана продолжает «вкладываться» в гармоничное развитие Тёмы и Мартиши. Музыкальная школа, театральная студия, иностранные языки – почти аристократический набор (надо бы добавить ещё фехтование и конные прогулки). И с дочерью, и с сыном Арбенина уже выступала вместе перед большой аудиторией на концертах (в том числе на «Нашествии») и литературных акциях. Они постепенно подхватывают мамин жизненный ритм. И в этой книге любопытно вспомнить самое принципиальное из того, что говорила мне Диана на «детскую тему» в разные годы.

2012-й

– После рождения детей ты не задумывалась о переезде в другую страну?

– Я не могу насовсем уехать из России. Не только потому, что люблю и чувствую себя поэтом, пишущим на русском языке, не только из-за любви к русским березам, но и потому что основной мой «электорат», подавляющая часть «снайперской» аудитории – здесь.

Мы с Дианой многократно обсуждали вопросы, связанные с Мартой и Артёмом, ибо говорить о своих детях она готова постоянно, при этом мгновенно переходя на тон, одновременно серьезный и нежный.

2014-й

– Ты успеваешь заметить, как развивается характер Марты и Артёма, и влияешь ли на них? Есть же известное утверждение психологов, что «ядро личности» формируется до пятилетнего возраста.

– Безусловно, я постоянно за ними наблюдаю и стараюсь на них в определенной степени влиять. Сейчас они в самом благодарном возрасте. Живо на всё откликаются и не забывают ничего из сказанного им. Они знают, что такое хорошо, что такое плохо, что значит главное. Например, я готовлю утром на кухне завтрак, а Тёма застилает постель и кричит мне из своей комнаты: «Мама, мама, знаешь, что значит главное? – Что? – Жизнь!» Я чуть кастрюлю не выронила. Прибежала к нему: «Как ты сказал? – Жизнь, а еще чувства». В какой-то момент они подошли ко мне и спросили: «Мама, а правда, сейчас война?» Я ответила: «Что вы, какая война? Сейчас мир». Хотя поняла, о чём они спрашивают. Просто попыталась их как-то, до времени, оградить от подобной информации. Но ведь они все же где-то услышали о войне. Откуда-то эту мысль принесли. В детях все оседает. А я очень хочу, чтобы мои дети были счастливыми, беззаботными и вообще, как говорится, не нюхали пороха.

– Но беззаботность может трансформироваться в инфантилизм?

– Мне кажется, это разные вещи. Инфантильность – отсутствие ответственности как таковой. Это что-то, на мой взгляд, сродни внутренней эмиграции. Когда тебе безразлично, что происходит в твоем доме, стране. Например, мне грустно от того, что люди у нас неохотно ходят на выборы, поскольку думают, что от них ничего не зависит, и т. п. Что касается «не нюхали пороха», это о том, что я хочу вырастить своих детей гуманистами, отвергающими войну. Вот Тёма сейчас мечется: то ли лётчиком ему стать, то ли архитектором? Что он там расслышал в слове «архитектор»? Не знаю. У меня есть песня – «Архитектор моей души». Скорее всего, он ее запомнил. И пусть будет архитектором. Мои дети, кстати, постоянно цитируют что-то из репертуара «Снайперов». Марта засыпает тут недавно, а я с ней разговариваю и заканчиваю одну из фраз словами: Мартиш, нет смысла… Она тут же продолжает: «Нет смысла думать о себе». Я удивилась: о, классно она загнула! А потом поняла, что дочь повторила строку из моей песни «Адреналин». В общем, все, конечно, закладывается в семье. У меня растут нормальные дети, которые точно не выберут в жизни автомат или танк. Хочется, чтобы они имели свое мнение и были самостоятельными в жизни.

– Ты присоединилась к той категории артистов, которые берут своих маленьких детей с собой на гастроли?

– Не очень правильно регулярно выдергивать их из детского сада, где есть общеобразовательная программа с английским, французским, русским языком. А в наших турах бывают отрезки, когда мы в дороге полторы-две недели подряд. Поступаем так: дети прилетают ко мне на гастроли в выходные. Мы проводим пару дней вместе. А если остается ещё одно выступление в понедельник, они пропускают один день в детском саду, а во вторник уже возвращаются в Москву вместе со мной. Вообще Мартиша и Тёма приезжают на «снайперские» концерты, как на праздник, и с удовольствием общаются с группой.

2015-й

– В идеале, где было бы лучше учиться твоим детям?

– Сейчас они находятся в Москве, получают дошкольное образование. И их бабушка рядом. Для меня главное – оградить их от того, через что прошла я. А как сложится в дальнейшем, пока непонятно. Лично я очень тоскую по Питеру и хотела бы туда вернуться. Это желание пульсирует во мне каждую секунду. Я не живу там исключительно из-за детей, поскольку они уже привязаны к определенному саду. Пожалуй, это единственная жертва, которую я принесла.

Артём и Марта

– Тебя ведь часто спрашивают, почему твои дети не общаются со своим отцом?

– Пока они с ним не знакомы. Придет время – познакомлю. Он очень порядочный человек. Да, сейчас Марта и Артём уже иногда задают мне вопрос: «Мама, почему мы не живем с папой?» Я откровенно отвечаю: «Потому что я его не люблю».

2017-й

– Помнишь, сразу после рождения детей ты собиралась сама их учить? Но все-таки потом отправила ребят в детский сад. Правильно сделала?

– Конечно. Во-первых, сделай я то, от чего меня вовремя отговорила Чулпан, пришлось бы бросить «Снайперов» – а это была бы ошибка. Во-вторых, из меня тот ещё учитель. Сейчас, например, Марта с Артёмом ходят в музыкальную школу, и я иногда просто бешусь, если они чего-то там не понимают. Нет, мне учить нельзя, у меня не хватает терпения.

2019-й

– Интересно получается, у тебя есть и папа, и тятя. А за своих детей ты решила, что им и без единственного отца нормально. Они же по-прежнему с ним не общаются?

– Нет, не общаются. Я считаю, что ещё рано. Да, у меня есть и папа, и тятя, но родительский развод в детстве тоже был, который неизвестно как сказался бы на моей психике, не будь мои родители классными интеллигентными людьми. Мне просто повезло в этом. Бывает же абсолютно иначе, когда люди живут вместе без любви, терпят друг друга, а дети наблюдают. Зачем, спрашивается, их травмировать нелюбовью? Лучше в таком случае жить порознь.

У меня растут нормальные дети, которые точно не выберут в жизни автомат или танк. Хочется, чтобы они имели свое мнение и были самостоятельными в жизни.

– Так ведь твои дети не знают, что для них лучше: жить в полной семье, где родители друг друга не любят, или жить только с мамой. У них не было возможности это проверить.

– Моя точка зрения в данном случае определяющая. Я решаю, когда им знакомиться, и, когда наступит тот самый момент, это сделаю. И перед детьми абсолютна честна. Да они, если откровенно, и не бегают за мной ежедневно, не хватают за руку с вопросом: «Где наш папа?»

– На «Пионерских чтениях» в столичном ГУМе в 2015-м ты с Мартой читала «Рабочую азбуку» Иосифа Бродского. Выбор был достаточно неожиданный. Мне встречалось немало людей, любящих Бродского и при этом не знакомых с этим его ранним произведением, адресованным детям. Как ты на «Азбуку» набрела?

– В юности я тоже не знала, что у него есть такое произведение, хотя Бродским зачитывалась. На «Рабочую азбуку» наткнулась уже после рождения детей. Мне в Москве пришлось делать одну операцию, в клинике на шоссе Энтузиастов. По пути туда зашла в книжный магазин и мне попалось известное теперь издание «Азбуки» с иллюстрациями художника Игоря Олейникова. Пробежав глазами несколько страниц, я сначала не поверила, что это стихи Бродского. Ну не мог мой любимый поэт написать такую великолепную, блестящую ахинею! Но потом стала читать ее детям, и им очень понравилось. Они реально запоминали эти четверостишия. И картинки с удовольствием разглядывали. Поэтому, когда Марта на «Пионерских чтениях» всю эту «Азбуку» озвучила, для нее это было совершенно естественно.

– К 20-летию «Ночных Снайперов» ты выпустила двойной акустический альбом, в который попала, наверное, самая нежная, материнская твоя песнь Sumarok. Буквально плач-заклинание на странном языке…

– Да, ты прав. Пожалуй, это песня-плач. Два куплета на непонятном языке и финальная строфа на русском. Она сложилась у меня в больнице, когда Тёме всего-то делали УЗИ. Но он рыдал взахлёб. Видимо, от страха и из-за того, что его мазали ледяным гелем. Я стояла рядом с ним и сильно переживала. Доктор сказал: «Мама, выйдете, пожалуйста, из кабинета». Я вышла, а Тёма продолжал там кричать. Села у двери. Он рыдает, и я тоже заплакала. Плачу и напеваю что-то утешающее. На ходу придумываю из случайных звуков слова. Sumatosumarok, assa me te karni, no e to no snega…

– Экспромт вышел запоминающимся. Не возникла мысль о цикле песен-плачей?

– Да упаси господи! В творчестве я невероятно грустный, взрослый человек, и пытаться засунуть себя в детские одежды, засюсюкать, пытаясь завоевать их внимание, – не мое вообще. Пускай растут, и придет время, когда они поймут и полюбят то, о чем я пою на своем, пока не до конца понятном им, взрослом языке. У меня, кстати, есть одна, давняя-давняя, условно детская песня – «Голубой слон». А Sumarok – это эмоциональный выплеск…

Пускай растут, и придет время, когда они поймут и полюбят то, о чем я пою на своем, пока не до конца понятном им, взрослом языке.

Глава 23

Бог в тюрьму не сажает

Параллельно с преумножением своего материнского опыта Диана в начале второй десятилетки текущего века пуще прежнего интегрировалась в украинский ландшафт и российскую гражданскую активность. Такой симбиоз тогда еще был возможен.

В Украине в 2010 году Арбенина «жила в телевизоре», создавала очередной «снайперский» альбом и гастролировала по стране, по-моему, интенсивнее, чем когда-либо. А на родине тоже не только варила своим чадам кашу, но и презентовала новую книгу, вносила коррективы в команду «НС», пела на крупнейших open air для стотысячных толп и оставалась одна, с аккордеоном и стихами, перед готовой вслушиваться даже в ее шёпот публикой в столичном Театре эстрады или филармоническом концертном зале имени Чайковского. А ещё Диана артикулированно приветствовала всколыхнувшуюся наконец протестную активность соотечественников. Но сначала все-таки была Украина…

«Незалежная» первой (наряду с США) приобрела лицензию на успешное нидерландское вокальное телесостязание The Voice («Голос»). Украинскую версию назвали «Голос країни», доверили продюсировать Константину Меладзе, а в квартет судей-наставников первого сезона (2011) пригласили Диану. Её согласие «заняться несвойственным для себя делом» выглядело неожиданно, но в итоге победил именно арбенинский «ученик» – Иван Ганзера. Тем не менее сразу после завершения «голосового» сезона Диана заявила, что от дальнейшего участия в программе отказывается, поскольку «Голос країни» дался ей «очень тяжело». Однако через пару месяцев передумала и провела в красном вращающемся кресле еще один сезон украинского телепроекта, вновь увенчавшийся триумфом ее подопечного. На сей раз – Павло Табакова.

В апреле 2012-го, почти одновременно со своим тренерским победным дублем в «Голосе країни», Арбенина представила в Москве поэтический сборник «Аутодафе». Интересен он был не только её впервые опубликованными, «раритетными» сочинениями, но и рисунками Виолетты Суровцевой, той самой девушки, что познакомила свою одноклассницу Диану Кулаченко со своей питерской землячкой Светой Сургановой и фактически стала предтечей «снайперизма».

На петербургской презентации «Аутодафе» Суровцева присутствовала и, разумеется, привлекла отдельное внимание фанов «НС». Тем более что Арбенина попросила её взять микрофон и присоединиться к общению с аудиторией. Виолетта изрядно смущалась, всячески подчеркивала, что не является публичным человеком, в отличие от своей звездной одноклассницы, которую она упорно величала Дианой Сергеевной, и искала «поддержки зала» – в виде вопросов. Таковые последовали. Но отвечать стоявшей у стола Суровцевой пришлось в игриво-смешливой атмосфере, создававшейся сидевшей за столом Арбениной. В таком ракурсе несведущему зрителю вряд ли подумалось бы, что перед ним давние подруги-ровесницы. Скорее – демократичная учительница (видимо, два сезона наставничества в «Голосе» еще откликались в Диане) и волнующаяся ученица.

Все, происходившее тогда в арбенинской жизни, выглядело умиротворяющими переменами: дети, крещение, адьос загулам, свой загородный дом, старинная подруга оформляет её книгу…

Иллюстрация Виолетты Суровцевой к поэтическому сборнику Дианы Арбениной «Аутодафе»

«Наше общение с Виолеттой не прерывалось со школьных времен, – говорит Диана. – У неё двое прекрасных детей. Мы ежегодно поздравляем друг друга с днями рождения. Хотя встречаемся теперь редко. В основном когда «Снайперы» приезжают с большими концертами в Питер и Суровцева находит время к нам зайти».

Все, происходившее тогда в арбенинской жизни, выглядело умиротворяющими переменами: дети, крещение, адьос загулам, свой загородный дом, старинная подруга оформляет её книгу… Поэтов, рок-музыкантов такое нередко выхолащивает, лишает страсти. Они вроде бы продолжают что-то сочинять, исполнять, но получается блекло.

Я поинтересовался у Дианы, не коснулся ли ее похожий кризис. «А я под допингом никогда не писала, – отреагировала Арбенина. – У меня нет ни одной песни, созданной в «убитом» состоянии. И попытки сделать что-то в такой период были никчёмными. Я не американский писатель Чарльз Буковски. Вот святой человек! Ставил перед собой пару упаковок пива и сидел, творил, печатал на машинке. Я так пробовала. Включала классическую музыку по радио, выпивала пару бутылок вина и садилась писать… Бесполезно.

И ещё прикол, что, перестав выпивать, я в дружеских компаниях сохраняю свою привычную веселость. Эмоционально ничем не отличаюсь от себя прежней. Мне порой по привычке предлагают: «Дианка, давай, накатим!» А я отвечаю: мне и так в кайф. Я вообще признаюсь тебе: алкоголь мне скорее мешал. Молока всегда хотелось больше, чем водки. Но я подчинялась искореженным представлениям юности: как же, мол, надо быть крутой! Настоящий рокер всегда хмельной. А у меня ведь даже в райдере было молоко. Я его на сцене пила! И водку им иногда запивала.

Я очень люблю наблюдать то, что происходит у меня в голове, свое сознание, очень люблю думать. Мне даже кажется, что у меня горе от ума.

Ты спрашиваешь о кризисе, но не накрыл он меня. Да, крестилась, детей родила, спортом занялась, а круг общения мой вообще не поменялся. Единственное: покуриваю немножко, по 4–5 сигарет в день. Нужно же как-то расслабляться… И сплю мало, потому что постоянно что-то делаю. Вот вчера ночью дорабатывала песню, прямо после концерта, до четырех утра.

Кстати, я очень люблю наблюдать то, что происходит у меня в голове, свое сознание, очень люблю думать. Мне даже кажется, что у меня горе от ума. И все проблемы в жизни случались от романа с самой собой, от пристального самонаблюдения, самоанализа».

Настораживающие события, происходившие в этот момент в России и емко названные в негосударственных СМИ «звеньями грёбаной цепи», все же вынудили Диану отвлечься от самоанализа и выглянуть в окно. А там – стихийные протесты «обманутых избирателей» после скандальных думских выборов в декабре 2011-го сменились многотысячными оппозиционными митингами 2012-го, быстро задавленными репрессивным «болотным делом». В ту же пору арестовали девчонок из Pussy Riot за «панк-молебен» в Храме Христа Спасителя. Их обвинили в «хулиганстве», а конкретно – в «оскорблении чувств верующих» (вскоре эта формулировка стала универсальной для многих охранительных действий власти). А затем, в эпоху цифровых технологий и космических чартеров, в Москве состоялся какой-то средневековый, фактически инквизиторский суд, и Надежда Толоконникова с Марией Алёхиной получили реальный тюремный срок! Крупнейшая международная правозащитная организация Amnesty International тут же признала их «узницами совести», а большое число людей во всем мире, включая многих знаменитых музыкантов, выразили свою солидарность с ними.

Я под допингом никогда не писала. У меня нет ни одной песни, созданной в «убитом» состоянии. И попытки сделать что-то в такой период были никчёмными.

В России полемика вокруг Pussy Riot всерьез накалила и расколола многие сообщества, рок-н-ролльное в том числе. Диана присоединилась к тем коллегам, которых шокировал судебный вердикт по «религиозному» делу. И не только вердикт. Ее вообще стали пугать некоторые зарождавшиеся в отечестве тенденции, и она высказывалась об этом открыто и эмоционально. В августовском журнале «Афиша» 2012 года Диана заявила: «Я православная. Была крещена в 33 года. Абсолютно осмысленно и с верой, что в церкви я найду любовь и участие. Мое глубокое убеждение в том, что именно церковь призвана ставить добро выше зла, милосердие выше порицания, всепрощение выше наказания, было попрано… ‹…›…Я прошу прекратить процесс над девушками и отпустить их к детям».

А на «снайперском» сайте в день рождения группы Арбенина обобщила свои тревоги: «…Мне горько наблюдать за расколом в обществе в целом и в рок-н-ролльных кругах в частности. Нас разобщают, и каждый начинает вести себя в соответствии со своим кодексом чести. Мне не по нутру кодекс чести многих моих коллег. Но я отвечаю только за себя и свою команду. И потому два дня сайт молчал. Мне нужно было время, чтобы справиться с пощечиной, которую получила демократия в России…»

Свой третий, самый личностный «выстрел» в «хронику текущих событий» Диана добавила в виде комментария-призыва к релизу DVD «Выжить вопреки» с записью концерта-презентации нового альбома «Ночных Снайперов» – «4» (2012), сыгранного в огромном московском клубе Stadium 1 декабря 2012-го. «Эту программу мы сложили горячим и горьким августом 2012 года. Я до сих пор помню чувство беспросветности, которое накрыло меня после оглашения приговора Pussy Riot. ‹…› Мои песни не хранят прямых свидетельств беззаконий. Мои песни о справедливости. О справедливости и любви. А гражданская позиция в них начертана вполне определенно: не ломайте нас! Позвольте нам любить ближнего! Позвольте нам быть неравнодушными! Позвольте нам развиваться по законам цивилизованного прогрессивного общества! Позвольте нам строить страну своими руками и душами! Дайте нам будущее! Не стреляйте!»

Мои песни не хранят прямых свидетельств беззаконий. Мои песни о справедливости. О справедливости и любви.

Конечно, мы разговаривали с Дианой и по горячим следам тех событий. Слова и настроение были примерно теми же, что в вышеприведенных цитатах. Так что повторяться не стоит. Но прошло время, и в 2019-м я вновь напомнил ей о былых переживаниях.

– Сегодня ты подкорректировала бы какие-нибудь фразы в комментарии к DVD «Выжить вопреки»?

– Фразы хорошие. Другое дело, что сейчас Pussy Riot себя отчасти скомпрометировали, и то, как они ведут себя, порой похоже на клоунаду, лишенную смысла. Благодаря кейсу 2012 года они стали популярны на Западе и явно были к этому не готовы. Может, не сами девушки, а их менеджмент, который допускает их нынешний имидж, лишенный нашей пресловутой, но такой, в данном случае уместной, русской глубины. Кстати, допускаю, что тюрьма и давление оказали на них такое мощное влияние, что они сознательно прекратили свою демократическую деятельность, а может, ее и не было вовсе, а все, что мы наблюдали, как я и говорила в 2012 году, было просто юношеской неумной выходкой в стиле панк. Тем не менее, как тогда, так и сейчас, я не понимаю, как за идиотскую выходку в церкви можно отправить в реальную колонию молоденьких девушек ну явно без рецидивистких наклонностей и прошлого.

Слева направо: Иван Иволга, Диана Арбенина, Сергей Макаров

– Тогда ты высказывалась жестче и, что интересно, находилась фактически в статусе неофитки. Обычно такие люди рьяно защищают то, во что уверовали, чему «присягнули». А ты заявляла, что церковь как институт себя дискредитировала.

– Бог живет везде, не только в церкви. Он в каждой молекуле этого мира. Если мне надо поговорить с ним, я делаю это, где только возможно, и для этого мне абсолютно не обязательно идти в церковь. Церкви я люблю как произведения зодчества, мне в них хорошо и спокойно. В них, особенно в старых, чувствуешь историю, которая была до тебя. В церкви я больше созерцатель, чем молящийся православный. Молиться в церковь я не хожу. Возможно, кстати, оттого, что не нашла священника, которому могла бы открыться, найдя верные слова. Но крестилась я совершенно осознанно. И никаких противоречий между этим фактом и тем, что я не посещаю церковь, – не вижу. Не думаю, что кто-то вправе меня осуждать, поскольку это только мое дело – ходить туда или нет, как верить и прочее. Сегодня, например, мне очень интересен Коран. Я его читаю.

– Ты говоришь, что не нашла своего священника, а вообще тебе нужен некий посредник в общении с богом или пастырь, духовный учитель?

– Сейчас нет. Я решаю свои внутренние проблемы сама. У меня есть определенные способы, ритуалы. Мне их хватает. Хотя сожалею, что решаю все сама, ибо каждому необходим человек, которому доверяешь, который способен облегчить накопившиеся страдания твоей души. Но на сегодняшний день я разговариваю только сама с собой.

Глава 24

Хотелось эротики, а сняли порно

Отчетливым отражением тогдашнего арбенинского экзистенциализма звучала песня из нового альбома «4» – «Поговори со мной, Ольга!», в марте 2013-го взлетевшая на первое место «Чартовой дюжины». В отнюдь не меланхоличном, темповом посвящении своей трагически погибшей подруге Диана соединяла собственное одиночество, ту неутоленную потребность в человеке, «которому доверяешь», с мрачной иронией по поводу российской современности. «Поговори со мной, Ольга!/О том, как люди гниют/С экранов отравой в наши души плюют/А мы с тобой с ними бывали когда-то дружны/Поговори со мной, Ольга/О судьбах нашей страны/Мы скоро с тобой будем ей не нужны/Ты верно узнала об этом/Ты верно узнала об этом/В то утро когда…»

Альбом «4. Изобретение музыки»

Релиз «Четверки», с подзаголовком «Изобретение музыки», состоялся осенью 2012-го и сопровождался арбенинскими мистификациями и эффектным, не без примеси популизма, рекламным приёмом. Каждому зрителю на концертах тура в поддержку альбома «4» новую пластинку вручали бесплатно. Арбенина объяснила сей «аттракцион неслыханной щедрости» высокопарно-подкупающе: «Музыка должна быть свободна, ведь изначально она приходит из ниоткуда безвозмездно, благодаря эмоциям и порывам. Поэтому мы наплевали на рацио и отдались воле эмоций и порыву. И несмотря на то, что это наше желание дарить музыку – шаг рисковый в материальном отношении и связан с массой разного рода сложностей и затрат, пока все удается!» О генезисе диска «4» Диана говорила ещё импульсивнее, в духе инков и майя: «Я увидела альбом во сне прошлой зимой. После чего собрала друзей, и мы стали перетаскивать его в явь. Этим летом, когда альбом уже был записан и разошелся песнями по территориям и эфирам, опять же во сне я увидела его имя. Не знаю почему. Не знаю, откуда ко мне пришло это знание. Не знаю, кто сказал мне это. Но знаю точно: надо следовать знакам. И не пытаться их объяснять раньше, чем они сами это позволят».

Восьмой «снайперский» студийный альбом записывали летом 2012-го в Киеве. То есть, оставив «Голос країни», Диана с днепровских берегов не упорхнула. После продолжительного перерыва она вновь обратилась к саундпродюсеру Евгению Ступке. Эта пластинка стала первой в «НС» для басиста Сергея Макарова, заменившего Дмитрия Максимова, сосредоточившегося на собственном проекте.

Я увидела альбом во сне прошлой зимой. После чего собрала друзей, и мы стали перетаскивать его в явь. Этим летом, когда альбом уже был записан и разошелся песнями по территориям и эфирам, опять же во сне я увидела его имя.

Сергей Макаров – бас-гитара

Навеянный снами альбом уже через пару недель после выхода возглавил чарты легальных продаж в России. Забавно, что «4» возвышался некоторое время над новыми дисками идолов российского поп-менталитета Елены Ваенги и Григория Лепса. Получалось – Арбенина «снайперски» попала в отечественный мейнстрим. Или задала ему новый вектор? Кому как угодно. Замечу, что после успешных концертных презентаций и рейтинговых взлетов продвижение пластинки не ослабевало. Морозным декабрьским днём в подмосковной усадьбе «Середниково» сняли жгучий клип на самую томную песню из «4» – «Иди ко мне». Им открылась коллекция арбенинских музыкальных мини-фильмов (пополняющаяся и сейчас), сделанных известными режиссерами. Да и не только режиссерами. В том же 2013-м востребованный оператор Влад Опельянц, выпускник вгиковской мастерской прославленного Вадима Юсова, снял эпатажный «снайперский» клип на песню «Демоны», где фоном периодически проступал лик Григория Распутина с внешностью Жерара Депардье («Демоны» стали главной песней саундтрека фильма «Распутин»), а Диана выглядела почти как милая её сердцу Сьюзи Сью из Siouxsie and the Banshees.

Клип «Демоны»

Что касается «Иди ко мне», то этот ролик с драматическим танцем-монологом Чулпан Хаматовой поставила (тут подходит именно такой, «театральный» глагол) знаменитый хореограф, педагог, профессор Алла Сигалова, в которую «попала» песня Дианы. Сигаловой захотелось состыковать «Иди ко мне» с определенным визуальным рядом так, чтобы «родилось новое произведение искусства». Премьеру симбиозного творения Аллы Михайловны в октябре 2013-го устроили на Другой сцене театра «Современник». Арбенина снова и снова подтягивала свой поэтический рок-н-ролл поближе к театральным подмосткам и киноэкрану. В следующие годы её песни «визуализировали» Юрий Грымов, Валерия Гай Германика, а в клипе «Грустные люди» снимался актер Артур Смольянинов…

– С Сигаловой тебя познакомила Хаматова?

– Почти. Чулпан пригласила меня на спектакль «Бедная Лиза», где у нее был главная роль. Это хореографическая, пластическая постановка Сигаловой. Из театра я ехала в машине с Ларисой Пальцевой, и она предложила: давай сделаем наш клип с танцующей Хаматовой. Я согласилась, но спросила: а снимать кто будет? Она ответила: Сигалова. Мы ей позвонили, сказали: есть песня «Иди ко мне», послушайте, пожалуйста. Если понравится, может быть, вы снимите на нее клип, в котором станцует Чулпан? Песня Алле понравилась, и она приняла предложение.

Музыка должна быть свободна, ведь изначально она приходит из ниоткуда безвозмездно, благодаря эмоциям и порывам.

Алла Сигалова и Чулпан Хаматова

– А Грымов?

– К нему я пришла сама, но не с идеей клипа, а с предложением сделать мой фильм-концерт. Спросила его: «Вы смотрели документалку Мартина Скорсезе «The Rolling Stones. Да будет свет», где снято выступление «роллингов» в нью-йоркском Beacon Theater? Юрий сказал: «Да. Я подумаю, что можно сделать». Но потом мы как-то плавно от концерта ушли в другие измерения.

– Зато с Гай Германикой ты сразу оказалась на одной волне…

– Написав песню «Инстаграм», я захотела чего-нибудь убойного для видеоряда к ней. У Германики мне в свое время очень понравился сериал «Школа». Это был, на мой взгляд, первый сериал, где подростки вели себя так, как они себя ведут, когда остаются одни, без взрослых. Она каким-то образом смогла это подсмотреть, уловить. Мне интересно было с ней познакомиться. И мои ожидания от того, какой она будет, совершенно оправдались. Германика, по сути, тоже такой трудный подросток. Сейчас не знаю, может быть, изменилась. Она же вновь вышла замуж, родила еще одного ребенка. Валерия предложила сделать клип на основе нашумевшей жуткой трагедии двух псковских школьников, которые покончили самоубийством после того, как засели в одном из домов, стреляли в полицейских и выкладывали свои последние фото и комментарии в Инстаграм. Мы придумали другую, не трагическую развязку данной истории.

Удивительно, но после выхода клипа «Инстаграм» родители этих подростков написали нам письмо с благодарностью. Сказали, что ведь действительно все могло закончиться вот так, без жертв. Они увидели это хотя бы в клипе, и им стало чуть легче.

– Ты же привыкла к единоличному лидерству в своем творчестве, а режиссеры, которых мы сейчас с тобой обсуждаем, весьма самодостаточные фигуры. Как ты уживалась с ними на съемках? Использовала только как квалифицированных исполнителей или прислушивалась к их установкам и советам?

На съемках клипа «Инстаграм»

– С Германикой у нас сложился абсолютный паритет. Практически никаких разногласий в работе не возникало. С Сигаловой мы спорили по поводу молодого человека, которого она ввела в клип третьим персонажем. Я хотела, чтобы его было меньше. Зачем нам какой-то парень-статист? Пусть Чулпан одна весь клип танцует. А Сигалова возражала: «Нет, так будет не интересно. Нужна интрига, конфликт». Я говорила: «Пусть тогда он маячит в дверном проёме или за какой-нибудь занавеской»…

А вот с Грымовым мы друг друга вообще не поняли, когда делали клип на песню «Оченьхотела». Я думала снять эротику, а получилось порно. Мне пришлось возражать, настаивать, что ролик должен быть именно эротичным, а не из категории «только для взрослых». Юрий в ответ упрекал меня в том, что я плохо объяснила ему свой замысел, он не так его воспринял.

– Откровенность этого клипа легко тебе далась? Даже некоторые профессиональные актрисы иногда признаются, что не любят сниматься в «постельных сценах»?

– Да, пришлось немало времени провести топлес, но меня не смущало количество людей на съемочной площадке и все, что там происходило. Я могу абстрагироваться от камеры. Да и не холодно было. По крайней мере с тем партнером, который был со мной в кадре. Жанр предполагал жаркие ощущения. Мы довольно быстро, часов за шесть, все сняли. Но мне не хватило в этом клипе нежности. Секс выглядел местами грубо, что мне не нравится. Все, что Грымов счел правильным, я восприняла ровно наоборот. Мы потом с ним очень жестко спорили.

– Насколько помню, перед началом съёмок ролика на «Оченьхотела» Грымов говорил, что решил «тряхнуть стариной» и отвлечься от кино и театра ради клипа, чтобы «взорвать интернет». И действительно у этого ролика набралось несколько миллионов просмотров. Но ведь есть разные его версии. Какую выложили в сеть?

С Грымовым мы друг друга вообще не поняли, когда делали клип на песню «Оченьхотела». Я думала снять эротику, а получилось порно.

– Мы сошлись на том, что я разрешаю Юрию использовать мою песню «Помолчим» в его фильме «Анна Каренина», а он в ответ не имеет права демонстрировать где-либо снятый нами клип в том варианте, который мне не нравится. Поэтому на youtube выложена не режиссерская версия, а та, что он сделал для интернета, согласовав со мной. Более целомудренная, как мне кажется. Дети мои этот клип вообще не видели. А родители, посмотрев его, были крайне обескуражены. Сказали, что это просто… жесть.

– ЛГБТ-сообщество, кажется, тоже было недовольно?

– Да-а! Они меня «зашеймили». Каноны ломаю. Такая же реакция последовала и на клип «Раскаленные», где я с молодым парнишкой в бассейне сильно обнимаюсь и в какой-то момент целуюсь. Много чего я после этого в соцсетях прочла, кое-что, самое смешное, даже перепостила. Кто-то написал: «Зачем там этот мальчик? На его месте должен быть кто-то другой». Я люблю иногда иронично что-нибудь прокомментировать, и ответила: «Наверное – ты».

Кадр из клипа «Раскаленные»

Вообще, многие придумывают себе разные легенды и ими живут. Некоторые фанаты «Снайперов», например, придумали историю про двух девочек, которые страстно друг друга любят. И до сих пор считают, что все мои песни про Светлану. Иногда уровень таких фантазий просто зашкаливает. Когда появилась моя песня «Рингтоном», где есть строка «сделай мой голос рингтоном рассвета», нашлись те, кто на реверс «света» в последнем слове отреагировали совершенно определенно…

– Хотелось бы тебе сделать что-то по типу «пинкфлойдовской» «Стены»? Полнометражный фильм по твоему сценарию, с твоей музыкой?

– Были такие наметки. Вот с Грымовым предполагали чем-то похожим заняться, но перескочили на клипы. Идея классная и масштабная – мне нравится. Ее надо прорабатывать. Это не клиповая суетливость. Надоело, что люди все больше картинки смотрят, порой даже не читая подписи под ними.

Какую тему бы выбрала? Давай попробую на ходу придумать. Лейтмотив – одиночество ребенка. У меня есть стихотворение «На елке у Ивановых». Я поначалу не могла его на публике дочитывать до конца. Начинала плакать. Я же не актриса. «Смерть наряжает ёлку в фотокарточки папы и мамы/Коленки скулят от йода. Праздник – а хочется плакать/И лишние вилки, как ребра непойманной рыбы скелеты/Я в скатерти дырку сделал – меня отлупили за это…», «А в полночь часы позвонили и били 12 ударов/Меня моментально забыли. Меня моментально не стало/А я стал дышать на узоры мороза в кухонной раме/Уверен – так будет теплее уснувшим папе и маме».

Чулпан меня научила, как с этим стихотворением справляться. А я предложила ей его исполнить. И она классно его читает. И ведь не было в реальности такого мальчика… Но так получилось о нём написать, что у самой скулы сводит.

Вот я бы и сделала фильм о ребенке, для которого мир такой огромный, и о его родителях, забывших, что их ребенок воспринимает мир иначе, чем они. Им кажется, что они на равных. Ребенок же чувствует, что он маленький, а все вокруг большое. И ему от этого одиноко и порой даже страшно. Такой сюжет мне сейчас ближе всего. Каждый из нас в какой-то момент ощущает себя таким ребенком. Это в определённой степени и обо мне тоже. В детстве у меня были только книги. Да, потом появился Антон, но мне уже было 12 лет. Я была для него фактически второй мамой, взрослой девочкой, стиравшей его пеленки. О сокровенных вещах мы не говорили…

Я бы и сделала фильм о ребенке, для которого мир такой огромный, и о его родителях, забывших, что их ребенок воспринимает мир иначе, чем они. Им кажется, что они на равных.

Глава 25

Пена дней

«Снайперское» двадцатилетие Диана, с терновым венцом на голове, в черной кожаной «косухе», надетой поверх багряного платья, подытожила в декабре 2013-го первым для «НС» сольником в столичном «Крокус Сити Холле». «Почему терновый венец? – повторяет мой вопрос Арбенина. – Мне кажется, каждый артист – жертва. Я – тоже. Семьи, в привычном понимании, у меня нет. От детей своих порой подолгу отрываюсь из-за длинных гастролей. И ощущаю свою вину перед ними. Но таков мой путь, мой выбор. Да, я жертва, но жалости к себе не прошу. Я осознанно занимаюсь своим делом. А терновый венец – только образ, и не столь уж провокационный, по сравнению с тем, что позволяет себе, например, Мадонна…»

Прямо на «крокусовской» сцене Диане подпевал большой фанатский хор, облаченный в фирменные «снайперские» тёмные футболки, а из зала к ней летели не только привычные стаи бумажных самолётов (один из которых – почти метровой длины), но и сотни белых роз. Такая эпика была к месту. Год получился этапным. Арбенина отыграла ещё один значительный акт своей истории и готовилась к следующему, где поначалу вместо роз пришлось натыкаться на шипы и где рядом с ней не оказалось многих её проверенных «бойцов». Верный архивариус и пресс-атташе «НС» Юлия Конторова «сошла с пробега» по личным причинам (впрочем, сейчас она снова вместе с Дианой только уже под фамилией Ляховецкая). Перед концертом в «Крокусе» Лариса Пальцева (и она еще вернется к «Снайперам» через несколько лет) уступила директорское место Асет Гайрабековой. А спустя две недели после «Крокуса», сыграв «снайперский» сольник в питерском ДК Ленсовета, из группы выбыли гитарист Иван Иволга и клавишник Андрей Титков. Иволгу заменил Денис Жданов, играющий в «НС» по сей день.

«Ни о ком из своих музыкантов не скажу плохого слова, – рассказывает Диана. – Каждый из них был рядом со мной именно тогда, когда было нужно. При этом расставания, случившиеся в 2013-м, не стали следствием моего сиюминутного каприза или своенравия. Мол, играла с Ванькой Иволгой тринадцать лет, и вдруг – о-па! – его уволила. Или с Пальцевой, тоже 13 лет работала и разбежалась. Не вдруг, не «о-па». Это трудное решение, которое я приняла из-за раздиравших меня противоречий. Многие годы мне думалось, что «Ночные Снайперы» прежде всего – коллектив единомышленников. И не стоит менять своих по духу музыкантов на исполнителей «со стороны», даже если они выше классом. Но все же наступил момент, когда я почувствовала, что соло-гитара Иволги очевидно выпадает из того звучания, к которому я стремлюсь. Он играет хорошо, но это уже не мой стиль. Пришлось расстаться. В тот же день я уволила и Титкова. Ему я объяснила: «Андрюха, я не тебя увольняю, а просто отказываюсь от клавишных в «Снайперах». Титков отлично играл на пианино. Меня все устраивало. Но я в тот момент устала от клавиш. И убрала их так же, как раньше скрипку, захотев играть рок-н-ролл.

Мне кажется, каждый артист – жертва. Я – тоже. Семьи, в привычном понимании, у меня нет. От детей своих порой подолгу отрываюсь из-за длинных гастролей. И ощущаю свою вину перед ними. Но таков мой путь, мой выбор.

Денис Жданов – гитара

К несчастью, у Андрея через пару лет после ухода из «Снайперов» обнаружили рак и он быстро сгорел. Но я успела сделать с ним выпуск своей авторской программы «Последний герой» на «Нашем радио». А клавиши сейчас снова звучат в некоторых моих песнях, но я на них играю сама. Штатного клавишника больше не приглашала. Просто так получилось, что спустя какое-то время я вдруг одну песню на пианино сочинила, другую, и подумала: о, прикольно, давно я не играла на этом инструменте…

А с Пальцевой прервала сотрудничество, потому что заметила определенную стагнацию в нашей работе. Менеджмент отправлял группу по одним и тем же гастрольным маршрутам. Мы год за годом выступали в тех же залах и городах. Использовали наработанные связи, и никто не хотел ничего менять. Я, например, Ларисе все уши прожужжала о своем желании сыграть в Тбилиси. Но она как-то спускала эту тему на тормозах… А когда сменилась «снайперская» администрация, сразу последовали перемены. Мы словно начали все заново. Это полезно для коллектива, который давно на слуху и чего-то добился. Пришлось, как 15–20 лет назад, покорять новые площадки и страны. Мы впервые съездили в азиатское турне: Сингапур, Гонконг, Бали, Таиланд. Не скрою, было тяжеловато, но интересно. Потом «Снайперы» впервые сыграли в Варшаве, затем в Амстердаме, в самом старом католическом соборе города De Duif («Голубка»), и в Париже. И в Грузии я наконец-то спела – на фестивале, где выступала и Нино Катамадзе. Дальше был тур по Прибалтике и Скандинавии. В общем, получился бодрый рестарт. А уж как мама моя была счастлива. Она же вошла в «снайперский» штат и стала везде ездить с нами. Смотрела, как принимает публика ее дочь, гуляла до пяти утра по Парижу, который так мечтала увидеть, а в шесть утра уже готова была к нашему переезду в другой город…»

Ни о ком из своих музыкантов не скажу плохого слова, Каждый из них был рядом со мной именно тогда, когда мне было нужно. При этом расставания, случившиеся в 2013-м, не стали следствием моего сиюминутного каприза или своенравия.

«Когда Диана сообщила мне о своей беременности, я ушла с работы, – говорит Галина Анисимовна, – и полетела с ней сначала «на роды» в Америку, а затем переехала поближе к внукам. То есть стала бабушкой. До этого момента я была главным редактором на рязанском телевидении в холдинге ВГТРК. Мы с мужем перебрались из Магадана в Рязань, поскольку там находились его пожилые родители, которым нужна была наша поддержка. Но ради внуков мне пришлось оставить профессию и заняться домашними заботами. Для меня это стало, конечно, резкой переменой в жизни. Я – активный человек. Мне нужно дело, которое приносит зримые результаты здесь и сейчас. По энергетике я ближе к людям из поколения моей дочери, нежели к своим сверстникам. Диана это понимала и однажды сказала: «Мам, чего ты сидишь, киснешь? Вливайся в нашу команду. Будешь заниматься «снайперским мерчем», чтобы он выглядел красиво и современно. Я, честно говоря, понятия не имела о специфике работы с мерчандайзингом. Смотрела раньше на плакаты, футболки, банданы и думала – зачем это нужно? Но когда погрузилась в тему, поняла, что при правильной постановке дела в нём немало пользы. Стала взаимодействовать с дизайнерами, обсуждать различные идеи, решения и ездить с группой на гастроли…»

19 августа 2013-го, непосредственно в день «снайперского» юбилея, сидя в одиночестве на морском берегу, Диана записала краткое, похожее на мудрый тост, благодарственно-резюмирующее видеопоздравление самой себе, поклонникам, вообще всем тем, кто ее слушает и слышит. Она отметила, что «двадцать лет прошло, а она все такая же», упомянула свой только что вышедший, «записанный без дублей» двойной альбом «Акустика. Песни как они есть» (2013), поделенный на две равные части – «Тени в раю» и «Между нами». И пообещала с едва промелькнувшей на лице не саркастической, а почти ностальгической улыбкой обязательно подарить его Светлане Сургановой, за то, что та «просто жива».

19 августа 2013-го, непосредственно в день «снайперского» юбилея, сидя в одиночестве на морском берегу, Диана записала краткое, похожее на мудрый тост, благодарственно-резюмирующее видеопоздравление самой себе, поклонникам, вообще всем тем, кто ее слушает и слышит.

Обложка двойного альбома

Признаюсь, к повальному нынче увлечению татуировками я отношусь слегка иронично. Тату-салонов, кажется, стало уже больше, чем парикмахерских. Люди терпеливо покрывают свою кожу некими символами и знаками. Я спросил у Дианы, что мотивировало её присоединиться к данному процессу? Она ответила: «Через татуировки я начала выбрасывать из себя ту боль, которую мне кто-то причинил. Каждое тату – напоминание о том, как мне было плохо и как я не желаю, чтобы такое повторилось. Все свои татуировки, от надписи на иврите до волков на шее, я выбирала сама, без чьего-либо совета или предложения татуировщика. Приходила в салон и говорила: сделайте мне вот это. И знала, почему хочу именно так…»

Диана произносила свой монолог в кофте с длинными рукавами. Закатай она их, было бы нетрудно рассмотреть свежие татуировки на обеих ее руках. Они появились именно в том году и начали арбенинскую тату-галерею, изучение которой – отдельный квест для ее фанатов. Первая, исполненная на иврите на правой руке Дианы, имеет несколько толкований. Я знаю эти версии, но озвучивать в книге не стану, поскольку Арбенина считает это «интимным вопросом». «Чтобы она меня оберегала, лучше о ней не рассказывать».

Через татуировки я начала выбрасывать из себя ту боль, которую мне кто-то причинил. Каждое тату – напоминание о том, как мне было плохо и как я не желаю, чтобы такое повторилось.

Гастроли во Владикавказе

Тьма сгущалась над городом, почти как над Ершалаимом (по Булгакову). 22 сентября 2013-го в московском концертном зале «Мир» на Цветном бульваре состоялся благотворительный концерт «РокУзник» в поддержку десятков людей, арестованных (и находившихся к этому моменту за решеткой уже второй год!) по так называемому «болотному делу» за выход на столичный «Марш миллионов» 6 мая 2012-го. В «Мире» выступили Андрей Макаревич и Юрий Шевчук, Нойз МС и Евгений Хавтан, группа «Вежливый отказ» и Zorge (проект лидера Tequilajazzz Евгения Федорова). Там могла появиться и Диана. Но ей помешала давно запланированная поездка в Африку, в частности, в Зимбабве. Помню, за кулисами этого концерта мы шутили с некоторыми его участниками: зачем Арбенина полетела в такую даль, если Зимбабве уже здесь? Однако лидер «НС», несмотря на африканский вояж, нашла способ присоединиться к благородной акции коллег. На сайте «Новой газеты» за десять дней до концерта «РокУзник» появилось ее видеообращение к обществу в целом и к тем, кто придет в «Мир», в котором, в частности, говорилось: «…Я не призываю на баррикады, но призываю остановиться и понять, что мы должны жить в нормальной, демократической стране…»

Концерт, 2013

Во многих тогдашних арбенинских высказываниях проскальзывало свойственное поэтам тревожное предчувствие. Гроза идет, но когда конкретно и откуда она грянет, точно сказать ещё нельзя… 5 июня 2013-го, на своей непривычно ранней (Арбенина встретилась с журналистами чуть ли не в девять утра) пресс-конференции в Киеве, она отвечала так:

– В 2012 году вы ходили на митинг оппозиции и делали достаточно громкие заявления. Не было страшно?

– Боялась, конечно. Я и сейчас боюсь. Но не молчать же?

– Насколько сейчас изменилась ваша гражданская позиция?

– Ни насколько. Она упрочилась. У нас очень непростые времена в государстве, и мне бы очень хотелось жить в демократической стране. Я говорю открыто и абсолютно во всеуслышание: я хочу жить в свободной, хорошей стране, где мне будет позволено не преступать закон и жить по закону, жить счастливо и защищенно.

– Ваши слова и ваша позиция не повлияли на концертную деятельность?

– Нет, ничего не было. Никаких попыток нас запретить или призвать к чему-то. Что касается власти, она относится лично ко мне, я так понимаю, толерантно на сегодняшний день, 5 июня 2013 года.

Последняя фраза оказалась важным уточнением и символичным, поскольку прозвучала не где-нибудь, а именно в Киеве. Через год Диана вновь приехала в украинскую столицу, город, который она неоднократно называла «почти родным». 3 июля 2014-го «Ночные Снайперы» сыграли сольник «День рождения» в киевском Зелёном театре по случаю приближавшегося арбенинского сорокалетия. Уже случился «крымский раскол», который отныне суждено переживать многим поколениям украинцев и россиян. Уже полыхала дикая по своей сути необъявленная война на приграничном с Россией украинском востоке. Уже некоторые близкие друзья в одночасье становились «нерукопожатными» друг для друга, если по-разному воспринимали случившееся в Крыму. Группа «Ундервуд» сказала об этом одной строкой в припеве: «Скажи мне, чей Крым? И я тебе скажу, кто ты». И многие российские поп- и рок-исполнители на всякий случай (до списков «Миротворца» и официальных «банов») отменяли свои уже анонсированные гастроли в Украине, дабы не столкнуться с проблемами на родине.

«Снайперы» поступили красиво и нелицемерно. Как и «живые легенды» русского рока – «Машина времени», «Аквариум» и еще ряд достойных российских исполнителей. Они ничего в своих планах менять не стали. 3 июля 2014-го Диана вышла к киевской публике со словами: «Я рада, что вы поверили мне и пришли на концерт». Потом было много песен, включая те, что вошли в только ещё готовившийся к выходу альбом «Мальчик на шаре». И ставшая поворотной, изуродованная интерпретациями российских пропагандистов арбенинская фраза: «Я хочу попросить прощения за своих коллег по цеху, за тех рокеров, которые не приехали и вас не поддержали в страшное для Украины время».

Во многих тогдашних арбенинских высказываниях проскальзывало свойственное поэтам тревожное предчувствие. Гроза идет, но когда конкретно и откуда она грянет, точно сказать ещё нельзя…

Тут-то толерантность к Диане в отечестве моментально и развеялась. Хотя нет, не совсем так. Местные «огурцовы и бываловы» (помните сатирических руководителей в исполнении Игоря Ильинского из популярных советских кинокомедий?), как водится, ждали «отмашки сверху». Она последовала через месяц после возвращения Арбениной из Украины. Диана еще успела «в штатном режиме» отметить свой юбилей концертом-презентацией альбома «Мальчик на шаре» (2014) на крыше столичной площадки Artplay, представить второй том («Сталкер») своего «полного собрания сочинений» (первый том – «Спринтер» – появился чуть раньше), сыграть на «Нашествии» и даже прервать свой отпуск ради съемок в новом музыкальном шоу «Артист» телеканала «Россия». Двукратную наставницу-победительницу «Голоса Краïни» теперь позвали «жюрить» в российском конкурсе вместе с Евгением Маргулисом, Николаем Фоменко, Юлией Савичевой.

«Снайперы» поступили красиво и нелицемерно. Как и «живые легенды» русского рока – «Машина времени», «Аквариум» и еще ряд достойных российских исполнителей. Они ничего в своих планах менять не стали. 3 июля 2014-го Диана вышла к киевской публике со словами: «Я рада, что вы поверили мне и пришли на концерт».

А потом бабахнуло. В середине августа 2014-го на телеканале НТВ показали гнуснейший пасквиль «13 друзей хунты», авторы которого скромно «забыли» представиться. То есть фактически состряпали анонимный донос. В чертову дюжину уважаемых людей, отобранных «энтэвэшными» имяреками для публичного порицания, неожиданно попала и Диана. Неожиданно, поскольку она в число видных оппозиционеров, публицистов, политиков совсем не входила. Её «вина» заключались лишь в том, что своевременно не зарыла голову в песок и не отвернулась от своих украинских поклонников. Этого стряпчим НТВ хватило, чтобы записать Арбенину в «национал-предатели» и нанести о ней такую «пургу», после которой как по команде, под разными предлогами стали отменяться десятки концертов ее российского осенне-весеннего тура, а продюсеры телеканала «Россия» вдруг выяснили, что Диане проблематично будет сидеть в жюри «Артиста», поскольку ее гастрольный график накладывается на расписание съёмок. В общем, читайте Гоголя, Лескова, Чехова, Салтыкова-Щедрина…

Репетиция акустической программы, лето 2019

Осень 2014-го Диана встретила чередой своих сдержанных видеообращений, где информировала сограждан, что ещё «отменилось» в её утвержденных ранее планах. Сначала было объяснение о выбывании из «Артиста». Через неделю об отмене «поэтических чтений Дианы Арбениной на фестивале «Букмаркет» в московском парке «Красная Пресня». Здесь говорилось, что организаторы феста получили соответствующее распоряжение. От кого? Это столь же интимная деталь, как и имена авторов «13 друзей хунты». А затем, в конвейерном ритме, пошли отмены концертов: от городов российского «Золотого кольца» и Поволжья до Сибири и Дальнего Востока.

В этот период я с Дианой разговаривал много и подолгу. О разном. И разумеется, о сложившейся вокруг нее ситуации.

– Жалеешь, что выбыла из «Артиста»?

– Честно говоря, хотелось поработать в этом проекте. Все-таки у меня был успешный опыт участия в украинском «Голосе». И когда приступили к съемкам «Артиста», мне понравились кастинги и люди, занятые в проекте.

– Как тебя известили о прекращении сотрудничества?

– Поставили перед фактом, не озвучив причину. При этом попросили публично ничего не комментировать, и придерживаться версии, что «не совпали графики». Это, конечно, странно. Поскольку съемки происходят в пятницу, и я специально, по просьбе телеканала, освободила все пятницы на ближайшее месяцы. Хотя ты понимаешь, что для музыканта именно пятница – самый «хлебный» день. Мы даже с дальневосточным турне выкружили так, чтобы группа оставалась меня ждать на месте, а я через всю страну, буквально на сутки, срывалась бы в Москву ради «Артиста» и прилетала бы к следующему концерту обратно в Благовещенск, Хабаровск или Владивосток.

– Теперь бы этого делать не пришлось: концерты же отменились…

– Да, по-моему, у начальников на местах временное помутнение рассудка. Началась какая-то ловля блох и придумывание вещей, которых лично я не делала. Мне не в чем оправдываться. Я лишь призываю к миру, что, на мой взгляд, является обязанностью каждого настоящего рок-музыканта. Вспомним того же Джона Леннона.

Кстати, замечу без ложной скромности, зрителей на «снайперских» концертах (тех, что нам сейчас удается сыграть) после этой ситуации прибавилось в разы. Например, в Воронеже мы собрали две с половиной тысячи человек, чего прежде там сделать не удавалось. Правда, тут же ощутила контраст. Публика в зале нас приветствует, а на пресс-конференции встает женщина и спрашивает (при этом путает в своем вопросе Киев и Питер): «Десять лет вас слушала, а теперь не знаю, как к вам относится?» Я ей ответила: как хотите, так и относитесь.

Осень 2014-го Диана встретила чередой своих сдержанных видеообращений, где информировала сограждан, что ещё «отменилось» в её утвержденных ранее планах.

Конечно, к истерии вокруг меня приложили руку журналисты, рассказавшие, что я извинялась за Россию в Киеве. Но ведь не было такого. Я не высказываюсь от имени всей страны. Только лично от себя. Однако ком покатился. На НТВ вообще происходило что-то неописуемое. Сидит в кадре какой-то импозантный мужчина и на голубом глазу врет, что у меня американский муж, к которому меня специально подвели и познакомили, что меня завербовали и т. п. Ты не представляешь, как я хохотала, услышав это! И согласись, было бы нелепо наутро броситься в соцсети, начать что-то там писать, разоблачать, всерьез опровергать такой бред. Думаю, эта вспененная на пустом месте чушь так же быстро и осядет…

– Это сейчас уже типичный контраст…

– Согласна. Я только что с детьми пересматривала мультики про кэрролловскую Алису. И происходящее мне кажется таким же Зазеркальем, как в этой великой сказке. Призываешь перестать провоцировать друг друга на войну, а тебе в ответ кричат: «Предатель!» Интересно: предатель чего?

Мне не в чем оправдываться. Я лишь призываю к миру, что, на мой взгляд, является обязанностью каждого настоящего рок-музыканта.

Концерт в «Крокусе», декабрь 2014

Глава 26

Преодоление прессинга

Гордой отповедью осеннему бреду 2014-го, свалившемуся на Арбенину, получился декабрьский (благо не отмененный) сольник «Снайперов» в московском «Крокус Сити Холле», в рамках которого состоялась наиболее масштабная презентация «Мальчика на шаре». Альбом, записанный за несколько дней в тайской студии Karma Sound в альянсе все с тем же украинским саунд-продюсером Евгеном Ступкой, завершался почти материнским, нежным напевом «Брату», актуально ассоциировавшимся с цветком, торчащим из ствола автомата или танка. «Детство тает слезами/Жесткие игры в силу/Засыпай мой отважный/Тонкий, смешной и красивый/Детство тает слезами/Жесткие игры в силу/Засыпай настоящий/Потерянный и красивый…»

Диана после записи «Мальчика…» шутя мне сказала: «Это я сходила налево». Поскольку альбом она сделала без «снайперских» музыкантов. Тому были причины. И собственное ее настроение в конкретный момент, и перепутье в истории «НС». Предложенный Ступкой вариант записать пластинку с приглашенными музыкантами Арбениной понравился. Евген рекомендовал опытного гитариста Владимира «Корнея» Корниенко, немало поигравшего с Земфирой, и экс-участника «Океана Эльзы» Петра Чернявского. А те, в свою очередь, позвали знакомого им самарского барабанщика Стаса Опойченкова. Таким квартетом «Мальчика на шаре» и исполнили. Диана назвала его «очень юным, детским и одновременно дерзким альбомом». В «Крокусе» она представляла его на фоне крупной надписи, светившейся на большом экране, – Artistruth. В этом симбиозном слове пело её кредо. Под стягом «честного артиста» она поехала со «Снайперами» в большой гастрольный тур в первой половине 2015-го. На сайте группы он анонсировался так: «Ночные Снайперы» объявляют о начале грандиозного весеннего тура по городам России! Долгожданные выступления легендарной рок-группы пройдут в Мурманске, Курске, Краснодаре, Ростове-на-Дону, Ярославле, Туле, Орле, Смоленске, Омске, Барнауле, Новокузнецке, Новосибирске, Красноярске, Великом Новгороде, Пскове! И это еще не предел – в географии тура появляются все новые и новые города!»

У меня вообще отличная публика. Она меня не облизывает до такой степени, чтобы нимб над головой засиял. Порой чувствительно критикует, но при этом искренне любит и не бросает в сложные моменты.

Арбенинские предположения сбылись. Пена схлынула. «Осенью 2014-го мы сыграли лишь четыре концерта из тех, что были запланированы. Более 30 отменили, – рассказывала Диана в одной из моих радиопрограмм. – А теперь едем туда, куда не доехали, и нас принимают те же залы и организаторы, которые полгода назад, даже при развешанных в городе афишах с датой нашего концерта, отказывались от «снайперских» выступлений. И, как выяснилось, никто из поклонников от нас не отвернулся. Везде выступаем при аншлаге.

Фото с одного из традиционных квартирников Дианы

У меня вообще отличная публика. Она меня не облизывает до такой степени, чтобы нимб над головой засиял. Порой чувствительно критикует, но при этом искренне любит и не бросает в сложные моменты. Прямо родительское какое-то отношение ко мне проявляет. Ядро моих фанатов состоит из людей, которые выросли вместе со мной. Я вышла на сцену в 19, и им было примерно столько же. А сейчас нам всем плюс-минус сорок. Поклонники «Снайперов» наизусть знают песню «Южный полюс», а я – нет. Они поют хором «Автомобильный блюз», мою акустическую тему из 90-х, где много куплетов. И если я забываю текст или сбиваюсь, когда ее исполняю, они мне подсказывают…»

Отдельным жестом признательности фанатам Арбенина сделала первые «снайперские» австралийские гастроли. Отметив в Москве пятилетие Марты и Артёма, лидер «НС» с десятком своих поклонников улетела на Зеленый континент. «Детей я в Австралию не взяла. Слишком долгий перелёт, очень плотный график там, акклиматизация и прочее. У нас с Тёмой и Мартишей две святых даты – их и мой дни рождения, которые мы проводим вместе. В остальное время – как получается. Иногда они рядом со мной в поездках, но чаще остаются дома с бабушкой. А вот «снайперские» фанаты сопровождали меня в Австралии все две недели. Это был новый интересный опыт для всех нас».

Не успела Арбенина вернуться из страны кенгуру и коал, как на «Звуковой дорожке» в Кремле её представили к званию «Персона года».

Пока Диана с поклонниками переезжала из Мельбурна в Сидней, в московском «Крокус Сити Холле» их (да, здесь подходит именно такое местоимение множественного числа) наградили главной российской рок-премией «Чартова дюжина» в номинации «Концерт года» за сет на «Нашествии-2014», где «НС» спели со «Снайперским хором» из 120 адептов «снайперизма».

Не успела Арбенина вернуться из страны кенгуру и коал, как на «Звуковой дорожке» в Кремле её представили к званию «Персона года». А в сочинском Зимнем театре Диану Сергеевну уже ожидал для совместного концерта «И классика. И рок» сам Юрий Абрамович Башмет со своим оркестром «Новая Россия». Однажды Арбенина и Башмет уже соорудили совместный номер для новогодней программы на телеканале «Культура». Но то был лишь пробный экзерсис. А в 2015-м у них началось полноценное сотрудничество. Оркестр Башмета сделал симфонические обработки почти двух десятков «снайперских» песен, и эта программа в течение трех лет периодически показывалась на лучших сценах страны (Кремлевский дворец, «Крокус», БКЗ «Октябрьский»…).

«Снайперский хор», 2014

«Впервые мне предложили сыграть с оркестром на «Нашествии», – вспоминает Диана. – Речь шла об оркестре «Глобалис». Но мне совершенно не хотелось делать такой проект просто ради самого факта, как говорится, ради галочки. Симфонические программы рок-музыкантов стали уже трендом, и вливаться в него из-за дополнительного хайпа мне неинтересно. А предложения продолжали регулярно поступать. От разных оркестров. И совсем незнакомых, и достаточно известных. Лариса Пальцева меня уговаривала согласиться, но я отказывалась. Говорила: вот приведете мне Башмета – тогда, пожалуйста. Лорка позвонила директору Башмета, встретилась с ним, начала переговоры. Но тему до конца не довела. А уже новому менеджменту «НС» удалось согласовать все детали.

Такого человека, как Башмет, я ждала и искала долго. Мне нужен был дирижер, которому бы я доверяла. А Юрий Абрамович ещё и очень рок-н-ролльный по своей сути. При всем моем волнении в нашей совместной работе мне с ним легко было общаться».

Премии, выступление с Башметом, подготовка к всероссийскому гастрольному туру… Арбенина нарасхват. Идеологический прессинг слетел с нее, «как с белых яблонь дым». Зазеркалье, Зазеркалье, повторяла Диана. «Как все странно и нелепо. Я же не поменялась, и говорю ровно то же, что и прежде. Как была против деления публики по национальному признаку и гражданству, так и остаюсь на тех же позициях. Однако от меня показушные патриоты почему-то отстали…» Да, что там отстали! Можно сказать, полюбили взасос. И вот уже телеканал «Россия», несколько месяцев назад выставивший Арбенину из своего нового шоу, позвал её обратно. Теперь она села в судейское кресло конкурса «Главная сцена» в компании с Валерием Леонтьевым и Николаем Носковым. И никаких проблем с графиками не обнаружилось!

Диана с Юрием Башметом

«Мне по кайфу находиться в «Главной сцене» и помогать новым музыкантам, – сказала тогда Диана. – Утомил уже эшелон одних и тех же артистов, кочующих с канала на канал. Хорошо бы немного разбавить их молодыми лицами…»

Профессиональная жизнь Дианы стабилизировалась, но российская действительность не поменялась. Цинизма, лжи и жестокости в ней все так же с избытком. 27 февраля 2015-го прямо у кремлевских стен был убит Борис Немцов.

«Для меня это чудовищное преступление, – сказала мне Арбенина через пару недель после трагедии. – Оно развязало руки тем, кто чувствует, что безнаказанно можно убить любого. Мы были знакомы с Борисом, даже выступали вместе в одном городе, и он зажигательно танцевал под нашу «ты дарила мне розы».

В марте 2015-го, на «снайперском» концерте в Могилеве, Диана посвятила памяти Немцова песню «Звучи». И тогда же опубликовала на портале aboutru.com свою пронзительную колонку-эпитафию, колонку-вызов: «…Вчера Бориса Немцова похоронили. Земля скрыла его навсегда, но ничего не успокоилось, а стало еще горше. Еще невыносимей. Мне хочется разодрать себе рот от вопля, от крика, от истошности:

ВЫ НЕ ИМЕЛИ ПРАВА! НЕЛЬЗЯ! НЕЛЬЗЯ! НЕЛЬЗЯ!.. А еще я чувствую одиночество и страх. 20 лет назад мы с Гусем приехали из Питера прощаться с Владом Листьевым. Узнали – без раздумий прыгнули в вагон и утром стояли в очереди оглушенных скорбью людей. 10 лет назад Гуся сбил трамвай, и я ехала к ней в Питер прощаться. А потом Немцов – один из самых живых людей, встреченных мною, – шел домой, и его просто взяли и расстреляли в далеко не поздний пятничный вечер.

Кто убил Листьева? Уже не важно? Ах не важно за сроком давности? Важно!

Такого человека, как Башмет, я ждала и искала долго. Мне нужен был дирижер, которому бы я доверяла. А Юрий Абрамович ещё и очень рок-н-ролльный по своей сути.

20 лет прошло, а мы до сих пор не знаем. И никто не наказан… Кто убил Немцова? Срок пошел! Я хочу знать. Я хочу справедливости. Сейчас мне 40. Я готова ждать до 60, до 80. Я буду ждать сколько надо. ‹…› Через какое-то время я выйду на сцену и в коде песни про розы крикну «рок-н-ролл!», и барабан захлебнется в брейке, а моя память в картинке: 11 лет назад хохочущий Борис Немцов подмигивает мне и танцует этот самый рок-н-ролл на льду губернского, запредельно замороженного спорткомплекса. И я, видя это, бросаю гитару и прыгаю со сцены вниз, туда, где он самозабвенно вскидывает ноги и руки в танцевальных па. И мы делаем это уже вместе, и нам дико смешно, и нам уже вовсе не холодно, а вполне себе жарко. И тает лед. И все еще впереди…»

Глава 27

Быть Дианой Арбениной

Поздним вечером, практически ночью 4 февраля 2016 года в полумраке закулисного помещения на втором этаже московского «Мумий Тролль бара» резко просветлело. Это принесли большой торт с шестью зажженными свечками по случаю дня рождения Тёмы и Марты Арбениных. Я сидел за столом между мамой именинников (сами они расположились у Дианы на коленях) и Митей Гореловым. То есть между двумя старейшими участниками «НС» (подчеркиваю это неслучайно). Дальше сидели музыканты нынешнего состава группы – Денис Жданов, Сергей Макаров и представители компании Sony Music Russia, выпустившей новый «снайперский» альбом «Выживут только влюбленные» (2016). Полчаса назад этажом ниже, на сцене «Мумий Тролль бара», он был презентован публике. Затем состоялись премьеры «ВТВ» (такой аббревиатурой стали обозначать новый диск) в крупнейших клубах и Дворцах спорта Москвы и Питера, где Диана пела на фоне «мощного свето- и видеопредставления», и, конечно, был тур. Интенсивный и затяжной. С «ВТВ» группа колесила по свету года полтора, а в паузах между поездками Арбенина успевала записывать выпуски своей авторской программы «Последний герой» на «Нашем радио», где разговаривала тет-а-тет с интересными ей людьми.

Настроение «ВТВ» Арбенина определила девятью словами: «Любовь. Секс. Кровь. Деньги. Жертвоприношение. Господь. Смерть. Радость. Кино». А через пару лет добавила в очередной нашей беседе: «Если анализировать всю «снайперскую» дискографию, то «Цунами» и «Выживут только влюбленные» – два моих самых любимых альбома».

После долгой дороги «НС» по украинским, американским, английским, тайским студиям и взаимодействия с разными саунд-продюсерами «Снайперы» вдруг применили северокорейский принцип чучхэ (опора на собственные силы) и не только записали альбом «в домашних условиях», но и сами его спродюсировали. Я напомнил Диане, как в разные годы он повторяла, что «сведение и мастеринг надо делать только на Западе», и что же теперь? Захотела пропиарить (шучу) свою собственную студию?

«А она ещё не была построена, когда мы работали над «ВТВ», – улыбается Арбенина. – Я как раз тогда о ней задумалась. Мы ютились в помещении с низким потолком, фактически на чердаке моего дома, и наш рослый гитарист Денис Жданов постоянно себе лоб обо что-то разбивал. Тут я и сказала: а чего бы не построить свою студию? Если модифицировать здание, расположенное на моем участке, получится вполне нормальное сооружение для работы. Сегодня, купив хороший аппарат, записываться можно, где угодно. Приглашай к себе нужного звукорежиссера, музыкантов – и вперед. Например, в Таиланде мы со Ступкой работали в студии, которую переделал из обычного дома один британец. Он сдаёт ее в аренду, а сам спокойно живет в Англии. Сейчас эта индустрия настолько развита, что ненужно обязательно ехать на Abbey Road, если, конечно, у тебя нет цели именно попиариться в легендарных стенах и потратить кучу фунтов. А если такая цель есть – ради бога. Что называется «попадай на бабло». Но качество продукта выше не станет. Я это поняла и «Выживут только влюбленные» решила записать дома. Свел альбом наш басист Сергей Макаров, он же и мастеринг сделал вместе со своим коллегой».

Если анализировать всю «снайперскую» дискографию, то «Цунами» и «Выживут только влюбленные» – два моих самых любимых альбома.

Обложка альбома «ВТВ»

Диана в Лондоне, 2019

После долгой дороги «НС» по украинским, американским, английским, тайским студиям и взаимодействия с разными саунд-продюсерами «Снайперы» вдруг применили северокорейский принцип чучхэ (опора на собственные силы) и не только записали альбом «в домашних условиях», но и сами его спродюсировали.

– Без малого двадцать лет назад, когда «НС» выступали на «разогреве» у Muse, ты высказала очень типичную для многих наших музыкантов того времени мысль: «Если бы нам такую аппаратуру, как у них…» Подразумевалось, что в профессиональном-то плане российские рокеры особо от Muse и других западных молодых звезд не отличаются. Сейчас считаешь те слова бравадой или действительно разница была только в аппаратуре?

– Нет, конечно. В мозгах. И в том, что у нас нет соответствующих профессиональных школ и институтов для саунд-инженеров, аранжировщиков. «Беркли» не у нас, а в Америке. И рок-н-ролл был придуман, к сожалению, не в России, а в Англии. Поэтому, даже имея такое техническое оснащение, как у Muse, Imagine Dragons и т. д., ты все равно не выйдешь на их уровень. Так что те свои слова я забираю обратно. Плохому танцору всегда… тапки жмут».

Съемки клипа «Рингтоном», 2019

Финальные аккорды тура в поддержку «ВТВ» дотянулись фактически до 2017-го. И стали «лебединой песней» последнего (не считая саму Диану) из «снапейрских» могикан – барабанщика Дмитрия Горелова. На концертах «НС» уже вздыхали и подпевали в партере или на танцполе те 15–16-летние старшеклассники, которые ещё не родились, когда Горелов присоединился к дуэту Арбениной и Сургановой. Лидер «Снайперов» за эти годы не раз меняла состав своей команды, скопила полочку книг с собственными сочинениями, стала счастливой мамой, всероссийской звездой, а Митя все оставался неотъемлемой частью её «пейзажа», единственным «снайперским» музыкантом, которому Диана, еще в 2006-м, посвятила именное («Горелову») стихотворение: «…а ты влюбляешься в дроби/и в барабанном ознобе/ликуешь, диктуя сердцу/единственно нужный ритм…» Гореловский ритм не поменялся, но «в ногу» с Арбениной он попадать перестал.

«Митька провел в «Снайперах» 16 лет, – говорит Диана. – Он всегда был моим барабанщиком – по духу и стилю. Но в какой-то момент Горелов застыл, потяжелел. Я почувствовала, что он начинает «вязнуть» в нашей динамике. Года полтора я с ним билась, просила встряхнуться, выйти из стагнации, начать заниматься, чтобы оставаться в русле актуальных тенденций звучания группы. Прислушайся он ко мне, мы до сих пор бы играли вместе. Но Митя не захотел меняться. И пришлось пойти на самое трудное для меня решение за всю историю «Снайперов». Я попросила его уйти. Сколько людей приходилось увольнять: музыкантов, менеджеров, директоров. Но так сложно в моральном плане я даже с Сургановой не расставалась. Я потеряла соратника. Митька был мне очень близок. Но я понимала, если все оставить, как есть, мы вместе играть не сможем. Мне сегодня нужен другой грув, что бы Митя ни говорил и как бы сейчас ни обижался…»

Финальные аккорды тура в поддержку «ВТВ» дотянулись фактически до 2017-го. И стали «лебединой песней» последнего (не считая саму Диану) из «снапейрских» могикан – барабанщика Дмитрия Горелова.

Горелов покинул «НС» в конце 2017-го, а через несколько месяцев подробно рассказал одному из «снайперских» фан-сайтов свою версию случившегося. Даже не столько версию, сколько личный взгляд на нынешний облик группы, с которой связана основная часть его «судьбы барабанщика». И в словах Горелова слышатся нотки досады и разочарования, звучавшие и у тех, кто расстался с Арбениной раньше. Ей, как любому эгоцентричному, сильному вожаку-одиночке, заявляющему: «Я свободна, как в жизни, так и в творчестве. И нет человека, который может мне сказать, что и как я должна делать. Я никому ничего не должна…», суждено преодолевать обиды тех, от кого она удалилась, до конца дней своих.

«Накопилась взаимная усталость, – объяснил Дмитрий «снайперскому» сообществу. – У группы – от меня и моей исполнительской манеры. А у меня – от того, в какую сторону группа двигается, и в музыке, и в человеческих отношениях.

Хотел бы подчеркнуть, что персонально никого в произошедшем не виню. Диана Сергеевна автор и «главарь» коллектива. Только ей решать, каким образом должна строиться работа, звучать та или иная песня и т. п. Плохо только то, что иногда люди путают «моду» с «актуальностью», а друзей меняют на фаворитов в угоду собственным бизнес-интересам. Ну и то, что кастинг на место барабанщика начался вообще без моего ведома. Это тоже немного огорчило и заставило сделать об определённых людях вполне ясные выводы…

…перемены в «НС», на мой взгляд, не совсем позитивные. Любой слышащий человек наверняка обратил внимание, насколько сильно упростились аранжировки нынешних песен «Снайперов». Участники коллектива, насколько мне известно, называют это звучание «актуальным». Мне горько признаваться, но я считаю этот звук не актуальным, а обезличенным…»

Александр Аверьянов – барабаны

Грандиозное празднование «снайперской» «первой четверти» 4 ноября 2018 года в столичном «Олимпийском» (вскоре после этого шоу демонтированном) прошло уже без Горелова. На барабанах в «НС» теперь играет Александр Аверьянов. К своему 25-летию группа (как и многие российские команды с долгой историей) добралась с единственным героем.

«На афишах сейчас часто пишут «Диана Арбенина и «Ночные Снайперы». Мне смешно, – говорит Диана. – «Ночные Снайперы» – это в таком случае кто? Жданов, Аверьянов, Макаров? Прекрасный состав, но они сейчас «Снайперы» только потому, что играют со мной. Большая часть истории группы разворачивалась без них. Если говорить о нашей теперешней программе, то преимущественно эти парни исполняют музыкальные партии людей, которых в группе уже нет. Мне вообще не раз предлагали отказаться от бренда «НС», поскольку мое имя само по себе уже стало известнее. Но я отвергаю такие предложения. А промоутеры продолжают иногда меня от «Снайперов» отделять. Им так удобнее и, кажется, выгоднее. Да, лидеры некоторых наших групп действительно сейчас персонально популярнее, чем созданные ими проекты. Но все же когда вижу на афише, например: «Борис Гребенщиков и «Аквариум», мне смешно. По сути ведь это неправильно…»

Ноябрьский «Олимпийский» 2018-го, конечно, стал эффектным арбенинским пьедесталом. Сложная сценография, балет, гигантские видеопроекции, восторженная 20-тысячная зрительская армия, мириады сияющих мобильников, фанатские флешмобы, «язык»-подиум, выдвинутый в глубь танцпола, Григорий Лепс не только в дуэте с Дианой, но и эксклюзивно – за барабанами. Это все замечательно, это признаки большого шоу и подтверждение арбенинской звездности. Но у нее с годами не развилось болезненного тщеславия, она не стала «попсой» (в худшем значении сего термина), кто бы её сейчас в подобном ни упрекал. И на «снайперском» 25-летии ей прежде всего хотелось не потешить самолюбие (оно уже давно утешено), а уверенно справиться с задуманным спектаклем. Получилось. Девушка, не так уж давно признававшаяся, что «боялась оставаться на сцене одна», теперь несколько часов управляла стадионом. И не выглядела крохотной в такой кубатуре. За четверть века Диана превратилась из резковатой магаданской девчонки в большую рок-актрису, способную, не теряя драйва, менять джинсы на вечерние платья, дерзость на чуткую лирику, озорство на исповедальность.

Ноябрьский «Олимпийский» 2018-го, конечно, стал эффектным арбенинским пьедесталом. Сложная сценография, балет, гигантские видеопроекции, восторженная 20-тысячная зрительская армия…

Юбилейный концерт в «Олимпийском», 2018

Григорий Лепс с Дианой на юбилейном концерте в «Олимпийском», 2018

За пару лет до «снайперского» юбилейного события в «Олимпийском» я сказал Светлане Сургановой: вы с Арбениной давно разошлись, но есть ощущение, что во многом продолжаете идти параллельными путями. Или я ошибаюсь? Она ответила: «Нет, не ошибаешься. Мы сами до конца не осознаем степень нашего родства. Это что-то наднебесное».

Чем длиннее становились отдельные траектории «НС» и сургановского «Оркестра», тем чаще их поклонники и пресса задавались вопросом: неужели Арбенина и Сурганова никогда больше не сыграют вместе? Разумеется, прикидывали, какое событие, дата, повод могли бы их хоть на вечер объединить?

Диана сомневалась в нужности такого реюниона. В 2017-м она мне сказала: «Через полтора года грядет «снайперский» юбилей. Мне часто делают предложения воссоединения с Сургановой для большого концертного турне по стране, предлагало «Наше радио», предлагали Сергей Мельников, Александр Пономарев, как видите, серьёзные люди в мире организации концертов. Но что-то во мне противится. И если разобраться, то вполне понятно, что меня останавливает. Понимаешь, те «Снайперы» это большая часть меня, я очень дорожу этой историей, но она изжила себя и закончилась 15 лет назад. Все эти парни мне, в общем, предлагают сделать эдакий коммерческий проект. Сыграв на ностальгии людей, собрать большие залы и заработать на этом. Но стоит ли разменивать своё прошлое на, по сути, шоу-бизнес? Мы с ней абсолютно утратили музыкальные точки соприкосновения, и творчества больше нет и не будет. Зачем опять-таки врать людям, верящим в легенду этого тандема? К тому же уже мало кто помнит, как все это начиналось, и если кому-то это и интересно, то небольшой «снайперской» фанатской группе. Широкая аудитория вообще вне контекста и живет актуальными песнями, в которых нет и не было Светкиного присутствия. Хотя кто знает, как сложится в 2018-м? На днях вот я поздравила Светку с днем рождения. Она мне трогательно ответила, что ждет моих поздравлений, как дети подарков на Новый год…»

Незадолго до московского (был еще и питерский) залпа «Первой четверти» Арбенина решила-таки добавить долгожданную для «снайперской» аудитории «ложку меда» в глобальный перфоманс в «Олимпийском». В середине юбилейного концерта из глубины сцены в темном фраке, со скрипкой в руках вышла Светлана Сурганова. Я стоял буквально у края сцены, и в спину мне накатил «стозевный» (как сказал бы Александр Радищев) то ли выдох, то ли вопль заполнивших танцпол дам. Пятнадцать лет спустя Диана и Света вновь сыграли вместе. Два старинных хита – «Солнце» и «Кошка московская» – выглядели спектаклем в спектакле. Это фиксировали тысячи телефонных видеокамер. Особенно объятия родоначальниц «снайперизма». «Ты, пожалуйста, пиши, живи и знай, что я всегда где-то рядом…» – произнесла Светлана в адрес Дианы как поздравление и напутствие…

За четверть века Диана превратилась из резковатой магаданской девчонки в большую рок-актрису, способную, не теряя драйва, менять джинсы на вечерние платья, дерзость на чуткую лирику, озорство на исповедальность.

Диана и Света в «Олимпийском», 2018

…«Мои мысли – мои права/Спасибо, я бессовестно жива/Спасибо, за черный список городов/Ты слышишь, и значит ты уже готов/Все годы из ниоткуда в никуда/Стремится непокоренная звезда/И ждет одной-единственной любви/И если не слабо – со мной живи!»

Июль 2019-го. И припев песни «Если не слабо», завершающей юбилейный, десятый студийный «снайперский» альбом «Невыносимая легкость бытия» (2019), вышедший в юбилейный, 45-й арбенинский день рождения. Арбенина продолжает начатое 25 лет назад, живет и пишет, остается сама с собой, сама в себе. Периодической внешней жесткостью, адреналиновым вулканом ретуширует собственную ранимость и психологическую уязвимость. Хочет быть любимой, но не может быть ведомой. Могла бы предстать перед кем-то, очаровавшим ее, во всей своей слабости, но не должна себе такого позволять. Поэтому всю нежность и чуткость стремится отдать своим детям, страсть и смятение – стихам и песням.

Обложка альбома «Невыносимая легкость бытия»

– Если я не влюблена, я начинаю плохо выглядеть, сама себе не нравлюсь, – говорит Диана. – Для того чтобы чувствовать себя полноценно, я должна быть наполнена любовью, как и все мои песни, которые именно об этом чувстве. При этом я с трудом себе представляю совместную с кем-то жизнь и семью. Пока это вообще слабо вероятно. У меня, может, и есть в этом потребность, но даже с точки зрения течения моей жизни это не очень реально. Я часто на гастролях, не возвращаюсь домой ежедневно, у меня нет достаточного времени даже на детей, что тут говорить про романтические отношения. К тому же я из тех девушек, которые сломя голову бросаются в омут любви. Но недавно и здесь все изменилось. Я мощно обломалась, и после этого сложно думать о том, что могу быть с кем-то долго и серьезно. Должно произойти чудо, не меньше.

Арбенина продолжает начатое 25 лет назад, живет и пишет, остается сама с собой, сама в себе. Периодической внешней жесткостью, адреналиновым вулканом ретуширует собственную ранимость и психологическую уязвимость.

Диана в Марокко, 2019

– Какой соблазн оказался для тебя самым серьезным испытанием?

– Наркотики. Только наркотики. Я поддавалась этому соблазну и многое на этом проигрывала. Можно отвергнуть людей, которые тебя использовали, просто прекратив общение с ними. Можно забыть нанесенную тебе кем-то обиду. Вычеркнуть из собственной жизни предавшего тебя человека. Но наркотики просто так победить, отбросить – нереально. Всякий раз, сказав себе «нет», я сразу срывалась.

– Но ведь ты же преодолела эту склонность?

– Кто знает? Есть же поговорка: «Хочешь насмешить бога, сообщи ему о своих планах». Мы сейчас замечательно беседуем, а что там будет со мной, скажем, в 2022-м – неведомо. Вдруг мне опять шлея под хвост попадет? Поэтому я не говорю, что победила наркотики. Я их… поняла.

Февраль 2020-го. Диане 45, ее детям – 10. Через пару недель ей выходить на многотысячную ВТБ Арену и нести свою «Невыносимую легкость бытия» всем, кто ей внемлет. «Ночные Снайперы» начинают новый концертный сезон. Города и выступления (порой ежедневные) расписаны уже до лета. Какая тут личная жизнь…

Мы сидим с Дианой в довольно шумном кафе и разговариваем в преддверии очередных ее странствий.

Я не меньше других артистов сижу на игле сцены. Я абсолютно зависима от музыки и подмостков. Но я постараюсь стать тем человеком, который, видя свой закат, сумеет с этой иглы соскочить.

– Удивительно, среди самых успешных гастролеров сегодня немало рок-звезд, приблизившихся или перешагнувших семидесятилетний возраст. Ты представляешь, как оставаться интересной и тому поколению, которое сейчас еще только будет рождаться?

– Я думаю, что зачастую музыканты моего возраста и старше боятся этой самой «молодой волны». Все стремятся укрепить прежде всего свои позиции. В этом сложно признаться, как и в боязни грядущей старости. Особенно это касается женщин. Они вообще нетерпимы друг к другу.

– А ты другая?

– Я, слава богу, исключение. Интуитивно я выбрала не ревновать, а влюбляться в молодых. Их свежая кровь приносит огромный адреналин и желание писать дальше. Это как заниматься сексом с тем, кого любишь, – постоянное обновление клеток. Пока у меня много на это сил. К тому же песни останутся в истории нашего рок-н-ролла. Я спокойна и уверена в том, где нахожусь и куда продолжаю идти. Но если устану, хочу одного: достойно закончить с музыкой и сценой. Сделать один-единственный прощальный тур, не бесконечное их количество, а именно один-единственный прощальный тур, и уйти в другое измерение. Книги писать, рисовать картины, сёрфингом заниматься, внуков растить, да боже мой, у нас миллионы возможностей быть счастливыми. Я не меньше других артистов сижу на игле сцены. Я абсолютно зависима от музыки и подмостков. Но я постараюсь стать тем человеком, который, видя свой закат, сумеет с этой иглы соскочить.

Квартирник, 2019

«Ночные Снайперы», 2019

https://www.youtube.com/watch?v=X5OI0OAQv8s&feature=youtu.be

«Найди свою гавань И все будет хорошо!»

* * *

Content

Михаил Марголис
Редкая птица. Первая авторизованная биография Дианы Арбениной и группы «Ночные Снайперы»

Девушки поют

Глава 1 Едем в Магадан

Глава 2 Самоубийство отменяется

Глава 3 Курс – «на материк»

Глава 4 Открытие Сургановой

Глава 5 С востока на запад

Глава 6 Скрипка от безысходности

Глава 7 Автограф на паперти

Глава 8 Свадьба по приколу

Глава 9 Алик, Гога и директор Лосева

Глава 10 31-я весна вместо замужества

Глава 11 Ночь в милиции

Глава 12 Леди Ди русского рока

Глава 13 Сурганова – на выход

Глава 14 Пусть говорят

Глава 15 Школа злословия

Глава 16 «Триумфальная» робость

Глава 17 С Бонни и Клайдом, Шурой и Тиной

Глава 18 Я рыдала полтора часа

Глава 19 «Розы» для Пугачевой и Леонтьева

Глава 20 Чулпан, бункер, последний патрон

Глава 21 Загадка материнства

Глава 22 Мои дети не выберут автомат или танк

Глава 23 Бог в тюрьму не сажает

Глава 24 Хотелось эротики, а сняли порно

Глава 25 Пена дней

Глава 26 Преодоление прессинга

Глава 27 Быть Дианой Арбениной