Р. Дж. Паласио

Плутон

Современные данные наблюдений меняют наше представление о Солнечной системе. Важно, чтобы терминология объектов отражала наше текущее представление о системе. Слово «планета» изначально предназначалось для описания «странствующих звезд», которые воспринимались просто движущимися огоньками в небе. Последние открытия говорят о необходимости нового определения, которое мы можем разработать, исходя из современных научных данных.

Международный астрономический союз (МАС), фрагмент Резолюции Генеральной ассамблеи 2006 года

Кого тут винить?

Земля позади.

И будет ли что-то как прежде?

Europe, «Последний обратный отсчет» (Final Countdown)

Ведь она такая таинственная и неизведанная, эта страна слез.

Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц» (пер. Норы Галь)

Знакомство

Когда я впервые увидел Ави Пулмана, мне было всего два дня. Сам я, конечно, этого не помню, но мне рассказывала мама. Они с папой только что привезли меня из роддома домой, и родители Ави тоже привезли его домой. Вот только Ави было уже три месяца. Все это время он пробыл в больнице – ему делали какие-то операции, чтобы он мог дышать и глотать. Большинство из нас даже не думают о дыхании и глотании, у нас это происходит на автомате, естественно. Но для Ави, когда он родился, в этом не было ничего естественного.

Ну так вот, мы все отправились в гости к Пулманам, чтобы с ним познакомиться. Ави лежал в гостиной, к нему было подсоединено множество каких-то аппаратов. Мама поднесла меня поближе.

«Август Мэтью Пулман, – произнесла она, – это Кристофер Ангус Блейк, твой самый первый друг».

Тут наши родители зааплодировали и подняли бокалы за это счастливое событие.

Моя мама и Изабель, мама Ави – лучшие подруги, они познакомились в супермаркете на Эймсфорт-авеню, когда мои родители переехали в этот район. Обе должны были скоро родить и жили в соседних домах, вот они и решили организовать группу для мам. Группа для мам – это когда мамы встречаются вместе, чтобы их дети поиграли друг с другом. Сначала в группе кроме наших было шесть или семь мам. Они пару раз встречались, когда еще были беременными. Но после рождения Ави в группе остались только четыре мамы: наши, мама Закари и мама Алекса. Не знаю, куда подевались все остальные.

Первые пару лет четыре мамы из группы и мы, младенцы, виделись почти каждый день. Они бегали в парке, а мы катились в колясках; они ходили на длинные прогулки вдоль набережной, а мы сидели у них в слингах; они обедали в «Хайтс лаунж», а мы сидели рядом в детских стульчиках.

Ави с мамой пропускали встречи мамской группы, только когда Ави в очередной раз был в больнице. Ему приходилось делать много операций, потому что, как и в случае с дыханием и глотанием, у Ави мало что работало естественным образом. Например, он не мог есть. Не мог закрыть рот. Многому он научился только после всех этих операций. Но даже после них Ави особо не ел, не разговаривал и не закрывал полностью рот. Даже после операций Ави сильно отличался от нас с Заком и Алексом.

Не думаю, что я понимал, насколько Ави был другим, пока мне не исполнилось четыре. Была зима, и мы с Ави, закутанные в куртки и шарфы, играли на детской площадке. В какой-то момент мы забрались по лесенке на самый верх и стали ждать своей очереди, чтобы скатиться с высокой горки. Когда наша очередь уже почти подошла, маленькая девочка перед нами испугалась съезжать и повернулась, чтобы пропустить нас. Тогда она и увидела Ави. Глаза у нее округлились, челюсть отвисла, она закричала и разревелась. Она так вопила, что не могла даже спуститься с лестницы. Ее маме пришлось лезть за ней, чтобы снять с горки. Потом расплакался и Ави, потому что понимал, что девочка разрыдалась из-за него. Он замотал лицо шарфом, чтобы никто его не видел, и его маме тоже пришлось карабкаться наверх, чтобы его снять. Не помню всех подробностей, но был большой переполох. Вокруг горки столпились люди. Все перешептывались. Помню, как мы удирали с площадки. Еще помню слезы в глазах Изабель, когда она несла Ави домой.

Вот тогда я в первый раз осознал, как сильно Ави отличается от всех нас. Но не в последний. Большинство детей дышат и глотают на автомате – и точно так же, на автомате, они плачут от вида Ави.

7:00

Не знаю, почему этим утром я думал об Ави. Прошло уже три года с тех пор, как мы переехали, и в последний раз мы виделись у него на боулинг-вечеринке в октябре. Может, я увидел его во сне. Не знаю. Но я все думал о нем, когда мама вошла ко мне в комнату – я пару минут назад выключил будильник.

– Ты проснулся, милый? – нежно спросила она.

Вместо ответа я натянул на голову подушку.

– Пора просыпаться, Крис. – Мама энергично раздвинула шторы.

Даже под подушкой я чувствовал, что в комнате стало слишком светло.

– Закрой обратно! – пробурчал я.

– Похоже, весь день будет дождь, – вздохнула мама, проигнорировав меня. – Ну же, ты ведь не хочешь опять опоздать. И сегодня тебе нужно принять душ.

– Я мылся пару дней назад.

– Именно!

– О-о-о, – простонал я.

– Пойдем, радость моя. – И она похлопала по подушке.

Я стянул подушку с лица.

– Ну вот! – заорал я. – Встаю! Теперь ты довольна?

– Ты такой раздражительный по утрам, – покачала головой мама. – Что с тобой случилось? Еще в прошлом году ты был таким милым.

– Лиза! – Мама терпеть не может, когда я зову ее по имени. Я думал, теперь-то она точно уйдет, но нет, стала собирать с пола одежду и складывать ее в корзину.

– Кстати, вчера ничего не случилось? – спросил я, все еще не открывая глаз. – Когда шел спать, я слышал, как ты говорила с Изабель по телефону. Так, будто что-то стряслось…

Она присела на край моей кровати. Я тер глаза, чтоб проснуться.

– Что-то ужасное? Кажется, мне ночью приснился Ави.

– С Ави все в порядке… – Мама слегка нахмурилась. Откинула челку с моего лба. – Я хотела рассказать тебе попозже…

– Что? – прервал я.

– Дейзи умерла вчера, милый.

– Что?

– Мне так жаль.

– Дейзи!

– Увы, милый. Я знаю, как ты ее любил.

Дарт Дейзи

Я помню тот день, когда папа Ави принес Дейзи домой. Мы с Ави играли у него в комнате в какую-то настольную игру, кажется, в «Кимбл», как вдруг у входной двери раздался пронзительный визг. Это кричала Вия, старшая сестра Ави. До нас донеслись и взволнованные голоса Изабель и Лурдес, моей няни, так что мы побежали вниз посмотреть, что там за переполох.

Нейт, папа Ави, сидел на одном из стульев на кухне и держал на коленях ужасно вертлявую собаку золотистого цвета. Вия стояла перед ней на коленях, пытаясь ее погладить, но та была на взводе и все норовила лизнуть Вие ладонь, а Вия все время отдергивала руку.

– Ух ты, собака! – завопил Ави, подбегая к папе.

Я тоже было рванул, но Лурдес схватила меня за руку:

– Э нет, мистер.

Лурдес только недавно стала моей няней, и мы еще не успели с ней подружиться. Помню, она насыпáла детскую присыпку мне в кроссовки, чтобы не воняло. Я и сейчас так делаю, это напоминает мне о ней.

Изабель прижимала руки к щекам и повторяла снова и снова:

– Глазам своим не верю, Нейт.

Она стояла в другом конце кухни, рядом с Лурдес.

– Почему мне нельзя его погладить? – спросил я у Лурдес.

– Потому что Нейт говорит, что три часа назад эта собака жила на улице с каким-то бродягой, – быстро ответила Лурдес. – Какая жуткая псина.

– Она не жуткая! Она прекрасна! – И Вия поцеловала собаку в лоб.

– В моей стране собак в дом не пускают, – проворчала Лурдес.

Ави сказал:

– Он такой милый!

– Это она, – поправила Вия.

– Осторожно, Ави! – предупредила Изабель. – Не давай ей лизать тебе лицо!

Но собака уже полностью облизала Ави.

– Изабель, Лурдес, ветеринар сказал, что она совершенно здорова.

– Нейт, она жила на улице, – парировала Изабель. – Кто знает, что она там подхватила.

– Врач сделал ей все прививки, облил средством от клещей и проверил на глисты. У этого щенка все анализы в порядке.

– Это не щенок, – заметила Изабель.

Это правда – собаку трудно было назвать щенком: не маленькая, не мягкая, не круглая. А тощая и угловатая, с очумелым взглядом, и из пасти у нее свисал потрясный черный язык. И вообще-то довольно крупного размера, как бабушкин лабрадудль – кто не знает, это помесь лабрадора и пуделя.

– Ну ладно, – согласился Нейт. – Но вид у нее щенячий.

– А что это за порода? – спросил Ави.

– Ветеринар думает, помесь золотистого лабрадора… но вот с кем? Может, с чау-чау?

– Скорее уж с питбулем. Он хотя бы сказал, сколько ей лет?

Нейт пожал плечами:

– Точно не знает. Года два или три? Обычно они могут сказать по зубам, но зубы у нее в плохом состоянии. Похоже, она всю жизнь питалась вредной едой.

– Мусором и дохлыми крысами, – отрезала Лурдес.

– О боже! – пробормотала Изабель.

– Пахнет от нее и правда не очень. – Вия помахала рукой перед носом.

– Изабель. – Нейт посмотрел на жену. – Она предназначена нам судьбой.

– Погоди, мы что, можем ее оставить?! – Вия распахнула глаза. – Я-то думала, мы просто ее подержим у себя, пока не найдем ей дом.

– Думаю, мы должны стать ее домом, – сказал Нейт.

– Правда, пап?! – закричал Ави.

Нейт улыбнулся и кивнул на Изабель:

– Но решать маме, ребята.

– Ты серьезно, Нейт? – воскликнула Изабель, когда Вия и Ави подскочили к ней и принялись повторять снова и снова:

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста? – Даже руки сложили словно в молитве. – Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

– Не могу поверить, что ты так со мной поступаешь! – Изабель покачала головой. – У нас и без собаки проблем хватает!

Нейт улыбнулся и посмотрел на псину, а та не сводила с него глаз.

– Взгляни на нее, дорогая! Она голодала и мерзла. Бездомный предложил мне ее за десятку. Что мне оставалось, сказать нет?

– Именно, сказать нет! – встряла Лурдес. – Это очень просто.

– Спасти собаку – плюс в карму! – ответил Нейт.

– Не делай этого, Изабель! Собаки грязные и вонючие. У них глисты. И знаешь, кто в результате будет с ней гулять и подбирать за ней какашки? – Лурдес показала на Изабель.

– Это неправда, мама! – сказала Вия. – Я буду с ней гулять, обещаю! Каждый день.

– Я тоже! – добавил Ави.

– Мы сами будем за ней ухаживать, – продолжала Вия. – Кормить ее. Делать все, что потребуется.

– Все! – повторил Ави. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, мама?

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, мама? – одновременно с ним затараторила Вия.

Изабель массировала виски пальцами, словно у нее болела голова. В конце концов она перевела взгляд на Нейта:

– Я думаю, это безумие… но ладно. Хорошо.

– Правда? – взвизгнула Вия и крепко обняла Изабель. – Спасибо, мамочка! Спасибо огромное! Обещаю, мы будем о ней заботиться!

– Спасибо, мама! – Ави тоже обнимал ее.

– Ура! Спасибо, Изабель! – Нейт хлопал двумя передними собачьими лапами.

– А теперь можно я ее поглажу? – Я вырвался из хватки Лурдес, прежде чем та успела меня остановить, и проскользнул между Ави и Вией. Нейт положил собаку на ковер, и она растянулась на спине, чтобы мы почесали ей живот: закрыла глаза и словно улыбалась, а ее длинный черный язык свисал до пола.

– Вот так она и лежала, когда я встретил ее сегодня, – сказал Нейт.

– Ну и длиннющий у нее язык! Никогда такого не видела. – Изабель присела рядом с нами. Она пока еще не погладила собаку. – Видок совсем нелепый!

– А мне она кажется красивой, – сказала Вия. – Кстати, как ее зовут?

– Как бы ты хотела ее назвать? – спросил Нейт.

– Ее надо назвать Дейзи, как цветок[1]! – Вия ни секунды не раздумывала.

– Хорошее имя. – Тут уж и Изабель погладила собаку. – Но еще она похожа на маленькую львицу. Мы могли бы назвать ее Эльзой[2].

– Я знаю, как ее назвать, – сказал я, подначивая Ави. – Дарт Сидиус!

– Это самое идиотское в мире имя для собаки! – скривилась Вия.

Я сделал вид, что ее не услышал.

– Дошло, Ави? Дарт… Сидиус? Понимаешь? Собаки ведь должны выполнять команду «сидеть!»…

– Ха-ха! – засмеялся Ави. – Ужасно смешно! Дарт Сидиус!

– Мы не будем ее так называть! – раздраженно бросила нам Вия.

– Привет, Дарт Сидиус! – Ави поцеловал собаку в розовый нос. – Можем звать ее Дарт для краткости.

Вия посмотрела на Нейта.

– Папа, мы же не будем ее так называть?

– Имя вроде как смешное, – пожал плечами Нейт.

– Мам! – Вия сердито повернулась к маме.

– Я согласна с Вией, – сказала Изабель. – Думаю, нам не стоит называть собаку Дартом Сидиусом. Особенно эту.

– Тогда просто Дарт, – настаивал Ави.

– Что за глупость, – не сдавалась Вия.

– Я думаю, что раз уж мама разрешила нам оставить собаку, – ответил Нейт, – она и должна решать, как ее назвать.

– Можно мы назовем ее Дейзи, мама? – спросила Вия.

– Можно мы назовем ее Дарт Сидиус? – спросил Ави.

Изабель посмотрела на Нейта.

– Ты меня просто убиваешь, Нейт.

Нейт рассмеялся. Так они и назвали собаку Дарт Дейзи.

7:11

– Как она умерла? – спросил я маму. – Ее сбила машина?

– Нет, милый. – Мама погладила меня по руке. – Дейзи была уже старой. Пришло ее время.

– Ну не такой уж и старой.

– Она болела.

– Они что, ее усыпили?! – возмутился я. – Как они могли?

– Ей было больно, – ответила мама. – Они не хотели, чтобы она страдала. Изабель сказала, что она умерла без мучений, на руках у Нейта.

Я попытался представить, как это выглядело – умирающая Дейзи на руках у Нейта. Интересно, был ли рядом Ави.

– Как будто этой семье мало выпало испытаний, – добавила мама.

Я ничего не сказал. Просто поморгал и посмотрел на светящиеся звезды на потолке. Некоторые из них уже отклеивались и держались на одном кончике или двух. Несколько уже свалилось на меня маленькими острыми капельками.

– Ты так и не приклеила звезды.

Мама не могла понять, о чем это я.

– Что?

– Ты обещала их приклеить, – показал я на потолок. – Они все время на меня падают.

Мама взглянула наверх.

– Ах, да, – кивнула она.

Вряд ли она ожидала, что разговор о Дейзи так быстро закончится. Но мне больше не хотелось его продолжать.

Мама забралась ко мне на кровать, взяла один из световых мечей, прислоненных к книжному шкафу, и попыталась прижать одну из звезд побольше обратно к потолку.

– Их надо приклеить, Лиза, – сказал я, когда звездочка упала ей на голову.

– Да, ты прав. – Мама выуживала звезду из волос. Она спрыгнула с моей кровати. – Можешь не называть меня Лизой? Пожалуйста.

– Окей, Лиза, – ответил я.

Мама покачала головой, закатив глаза, и наставила на меня световой меч, будто собиралась меня заколоть.

– Кстати, спасибо, что разбудила меня плохими новостями, – саркастично заметил я.

– Эй, ты сам меня спросил. – Она опустила меч. – Я собиралась сказать тебе после обеда.

– Почему? Я не ребенок, Лиза. Я, конечно, люблю Дейзи, но это ведь не моя собака. И вообще я давно ее не видел.

– Я думала, ты расстроишься.

– А я и расстроился! Но нюни разводить не собираюсь.

– Ладно. – Она кивнула и внимательно на меня посмотрела.

– Что? – нетерпеливо спросил я.

– Ничего. Ты прав, ты не ребенок. – Мама взглянула на прилипшую к большому пальцу пластиковую звезду и, не произнеся ни слова, наклонилась и приклеила ее мне на лоб.

– Кстати, позвони Ави после обеда.

– Зачем? – спросил я.

– Зачем? – Она удивленно подняла брови. – Чтобы сказать ему, что ты сожалеешь о смерти Дейзи. Выразить соболезнования. Затем, что он твой лучший друг.

– Да, конечно, – пробормотал я.

– Да, конечно, – повторила она.

– Ладно, ладно, Лиза, я понял!

– Бу-бу-бу! – Мама направилась к двери. – У тебя три минуты, Крис. А потом вставать. Я включу для тебя душ.

– Закрывай за собой дверь! – прокричал я ей вслед.

– Пожалуйста! – ответила она уже из коридора.

– Закрывай за собой дверь, ПОЖАЛУЙСТА! – прорычал я.

Она захлопнула дверь.

Иногда она меня так бесит!

Я снял со лба звезду и посмотрел на нее. Мама приклеила звезды к потолку, когда мы только переехали. Она так старалась, чтобы мне понравился наш новый дом в Бриджпорте. Она даже пообещала завести собаку, когда мы устроимся. Но собаки у нас нет до сих пор. Мы завели хомяка. Хомяк, конечно, на собаку не тянет. И даже на четверть собаки. Хомяк – это, в общем-то, теплая шерстяная картофелина. Ну то есть он живой и милый и все такое… Но не дайте себя никому одурачить, это совсем не собака! Я назвал своего хомяка Люком. Но он и близко не Дейзи.

Бедная Дейзи! Невозможно поверить, что ее больше нет.

Но сейчас мне не хотелось о ней думать. Я сосредоточился на том, что мне предстояло сегодня сделать. Репетиция оркестра сразу после школы. Подготовиться к завтрашней контрольной по математике. Начать писать отчет по книге на пятницу. Поиграть в Halo. Может, посмотреть «Гонку на миллион» вечером.

Я запульнул пластиковую звезду в воздух и наблюдал, как она летит через всю комнату и приземляется на край ковра у двери.

Много дел. День предстоит длинный.

Мысленно составляя весь список дел на сегодня, звонок Ави я в него не включил.

Дружбы

Я точно не помню, когда Алекс и Зак перестали общаться со мной и Ави. Кажется, когда мы все пошли в детский сад.

До этого мы виделись почти каждый день. Наши мамы обычно приводили нас к Ави, потому что он часто болел и из-за этого сидел дома. Он не был заразным, ничего такого, просто не мог выходить на улицу. Но нам нравилось в гостях у Ави. Его родители превратили подвал в гигантскую игровую. По сути, у них внизу был целый магазин с игрушками. Настольные игры, наборы с поездами, аэрохоккей, ручной футбол и даже мини-батут. Зак, Алекс, Ави и я дни напролет бегали по этому подвалу, устраивали дуэли на световых мечах или гонки на прыгающих мячах. Мы пулялись воздушными шариками или сооружали из картонных кирпичей гигантские горы и обрушивали их лавиной. Наши мамы называли нас четырьмя мушкетерами, потому что мы все делали вместе. И даже когда все мамы кроме Изабель опять вышли на работу, мы продолжали собираться каждый день, уже с бебиситтерами. Они водили нас в зоопарк в Бронксе[3] или в Саут-Стрит-Сипорт[4], посмотреть на пиратские корабли. Мы устраивали пикники в парках и даже несколько раз ездили на Кони-Айленд[5].

Но когда мы пошли в детский сад, Зак и Алекс стали общаться с другими детьми. Они ходили в другой сад, потому что жили по ту сторону парка, и мы виделись уже гораздо реже. Иногда мы с Ави случайно встречались с ними в парке – Зак и Алекс гуляли там со своими новыми дружками. Мы пару раз попробовали потусить с ними вместе, но эти новые друзья нас невзлюбили. Ладно, это не совсем правда. Новые друзья невзлюбили Ави. Я это точно знаю, Зак мне сам сказал. Я помню, что обсуждал это с мамой, и она объяснила, что дети могут чувствовать себя «некомфортно» рядом с Ави из-за его внешности. Так сказала она. Некомфортно. Зак и Алекс выразились иначе. Они использовали слово «страшно».

Но я знал, что Зак и Алекс не боялись и не чувствовали себя «некомфортно» рядом с Ави, так что я никак не мог понять, почему они-то перестали с нами общаться. Ну, у меня, конечно, тоже появились новые друзья, но я не бросил Ави. Впрочем, мы никогда не собирались вместе, ну, потому что перемешивать друзей может быть странно даже при самом удачном раскладе. Думаю, все дело в том, что и я не хотел, чтобы кто-нибудь чувствовал себя некомфортно или боялся.

У Ави, кстати, тоже была своя компания. Это были дети – подопечные организации для детей с «черепно-лицевыми аномалиями» – так называется болезнь Ави. Каждый год эти дети и их родители встречаются в Диснейленде или еще в каком-нибудь классном месте. Ави любил эти поездки. Он завел друзей по всей стране. Но все эти друзья жили далеко, и он не мог с ними видеться часто.

Я, правда, познакомился с одним его другом. Парнем по имени Хадсон. У него был другой синдром, не такой, как у Ави, а очень широко расставленные глаза всегда навыкате. Он с родителями останавливался пару дней у Ави, когда они приезжали на консультацию в больнице. Хадсону было столько же лет, сколько и нам. Я помню, он обожал покемонов.

Во всяком случае, мы тогда нормально поиграли с ним и Ави, хотя я и не фанат покемонов. Но потом мы вышли поесть – и тут все испортилось. На нас так пялились! И описать невозможно. Обычно, когда мы шли куда-то с Ави, все смотрели на него и даже не замечали меня. Я к этому привык. Но когда мы шли с Хадсоном, это было гораздо хуже. Сначала люди смотрели на Ави, потом на Хадсона, а потом автоматически на меня и явно задавались вопросом, что не так со мной. Я видел, как один подросток таращился на меня, словно пытаясь вычислить, что на моем лице не на месте. Я чуть не заорал от злости! И не мог дождаться, когда уже можно будет пойти домой.

На следующий день, поскольку я знал, что Хадсон все еще гостит у Ави, я к нему не пошел и попросил Лурдес отвести меня после детсада к Заку. И это не потому, что мне не понравился Хадсон, он мне вообще-то понравился. Но я не интересовался покемонами и уж точно не хотел, чтобы на нас опять глазели на улице.

В конце концов я отлично повеселился у Зака. Пришел Алекс, и мы втроем играли в четыре квадрата перед верандой. Как в старые времена – за тем исключением, что Ави с нами не было. Но это было очень приятно. Никто на нас не пялился. Никто не чувствовал себя некомфортно. Никто не боялся. С Заком и Алексом мне было легко. Вот тогда-то я понял, почему они с нами больше не тусуются. Быть другом Ави иногда непросто.

К счастью, Ави меня никогда не спрашивал, почему я не явился в тот день. И хорошо. Я не знал, как сказать ему, что мне тоже иногда трудно быть его другом.

8:26

Не знаю почему, но я просто не могу вовремя прийти в школу. Честное слово, почему – не знаю. Каждый день одно и то же. Будильника я не слышу. Меня будит мама или папа. Принимаю я душ или нет, завтракаю как следует или хватаю на ходу печенье, все заканчивается тем, что мы выбегаем в страшной спешке, мама или папа кричат, чтобы я поторапливался и надевал куртку или завязывал шнурки. А в те редкие дни, когда мы все же выходим вовремя, я что-нибудь забываю и нам все равно приходится возвращаться. Иногда я забываю папку с домашкой. Иногда тромбон. Не знаю почему, правда не знаю. Просто это так уж устроено. И неважно, где я ночевал, у мамы или у папы, я всегда опаздываю.

Сегодня я быстро помылся, молниеносно оделся, схватил печенье и умудрился выйти из дома вовремя. И только когда пятнадцать минут спустя мы въехали на школьную парковку, я вспомнил, что забыл свой научный доклад, спортивные шорты и тромбон. Новый рекорд по забыванию.

– Ты шутишь? – не поверила мама, когда я ей это сообщил. Она уставилась на меня в зеркало заднего вида.

– Нет! – Я нервно кусал ногти. – Мы можем вернуться?

– Крис, ты уже опаздываешь! Под таким дождем дорога туда и обратно займет сорок минут. Нет уж, иди в класс, а я напишу тебе записку.

– Без доклада не могу! – возразил я. – У нас естествознание первым уроком!

– Ты должен был подумать об этом до того, как вышел из дома! Давай, вылезай из машины, иначе точно опоздаешь. Смотри, школьные автобусы уже всех высадили и уезжают!

Она показала на автобусы.

– Лиза! – Я был в панике.

– Что, Крис? – резко ответила она. – Чего ты от меня хочешь? Я не умею телепортироваться.

– Может, ты съездишь домой и привезешь мне все, что я забыл?

Она провела рукой по волосам.

– Сколько раз я говорила тебе собирать свои вещи накануне вечером, чтобы ничего не забыть, а?

– Лиза!

– Ладно. Просто иди в класс, а я привезу тебе твои вещи. Иди, Крис.

– Только поторопись!

– Иди! – Она обернулась, посмотрела на меня своим фирменным сердитым взглядом: глаза просто выскакивают из орбит, ни дать ни взять птичка из Angry Birds. – Вылезай из машины и иди уже в школу!

– Ладно. – Я вылез из машины, топая ногами. Дождь лил все сильнее, а у меня, конечно же, не было зонтика.

Мама опустила стекло.

– Ты на проезжей части, осторожнее!

– Тромбон, доклад и шорты! – перечислил я, загибая пальцы.

– Смотри, куда идешь! Это парковка, Крис!

– Миссис Кастор снизит оценку в полугодии, если я не сдам доклад до конца первого урока! Ты должна успеть до конца первого урока!

– Я знаю, Крис. Теперь иди на тротуар, милый.

– Тромбон, доклад, шорты! – Я пятился к тротуару.

– Смотри, куда идешь, Крис! – взвизгнула она: в этот миг на меня чуть не наехал велосипед.

– Извините! – бросил я велосипедисту, у которого спереди на детском сиденье сидел ребенок. Тот покачал головой и уехал.

– Крис, ты должен смотреть, куда идешь! – кричала мама.

– Перестань орать! – завопил я.

Она глубоко вдохнула и потерла лоб.

– Иди. На. Тротуар. ПОЖАЛУЙСТА, – процедила она сквозь зубы.

Я развернулся, нарочито внимательно посмотрел в обе стороны и пересек парковку, подойдя к дорожке, которая вела ко входу в школу. С парковки выезжал уже последний школьный автобус.

– Теперь довольна? – сказал я, дойдя до тротуара.

Я за пятьдесят метров услышал, как она вздохнула.

– Оставлю твои вещи у секретаря в главном здании. – Она включила зажигание и, глядя назад, стала медленно выезжать с парковки. – Пока, дорогой. Хорошего…

– Стой! – Я подбежал к отъезжающей машине.

Машина резко затормозила.

– Крис!

– Рюкзак забыл. – И я открыл дверцу машины, чтобы достать рюкзак, который оставил на заднем сиденье. Краем глаза я видел, как мама качает головой.

Я захлопнул дверцу, снова супервнимательно посмотрел в обе стороны и быстро побежал на тротуар. Дождь совсем разошелся. Я натянул капюшон на голову.

– Тромбон, доклад, шорты! – крикнул я, не оглядываясь, и понесся ко входу в школу.

– Я тебя люблю! – услышал я мамин голос.

– Пока, Лиза!

Я влетел в школу как раз в ту секунду, когда раздался звонок на первый урок.

9:14

Весь урок естествознания я смотрел на часы. За 10 минут до конца я попросился в туалет, добежал до главного здания и спросил у мисс Дэнис, милой старушки-секретарши, про вещи, которые для меня оставила мама.

– Мне очень жаль, Кристофер, – сказала она, – но твоя мама ничего не оставляла.

– Что?!

– Она должна была приехать в определенное время? – Мисс Дэнис взглянула на часы. – Я здесь все утро, уверена, что не могла ее пропустить.

Она, видимо, заметила, как у меня вытянулось лицо, потому что поманила меня к себе за стойку и показала на телефон.

– Почему бы тебе не позвонить ей, дорогой?

Я позвонил маме на мобильный и услышал автоответчик.

– Привет, мам, это я… э-э-э, ты не приехала и сейчас уже… – я посмотрел на большие часы на стене. – Уже 9:14. Если ты не появишься в ближайшие десять минут, мне крышка, так что… большое спасибо, Лиза.

Я повесил трубку.

– Уверена, она появится с минуты на минуту, – попыталась утешить меня мисс Дэнис. – На шоссе большие пробки из-за стройки. И сейчас такой ливень…

– Ага.

И я отправился обратно в класс. Я уж решил было, что мне повезло. Миссис Кастор ничего не говорила про доклад до конца урока. А потом, когда прозвенел звонок, напомнила нам, чтобы мы оставили свои доклады у нее на столе.

Я подождал, пока все выйдут, и подошел к учительнице, та стояла у доски.

– Э-э, миссис Кастор… – начал я.

– Да, Кристофер?

– Простите, я забыл доклад дома…

Она продолжала стирать с доски.

– Мама должна привезти его в школу, но она застряла в пробке из-за дождя…

Не знаю почему, но когда я говорю с учителями и нервничаю, то каждое предложение произношу с какой-то просительной интонацией.

– В этом полугодии ты уже в четвертый раз забываешь домашнее задание, Кристофер, – сказала миссис Кастор.

– Я знаю, – ответил я. Потом пожал плечами и улыбнулся. – Но не знал, что вы тоже знаете! Ха-ха.

Она даже не улыбнулась в ответ на мою попытку пошутить.

– Ну то есть я не знал, что вы следите…

– Мне придется снизить твою итоговую оценку, – отрезала она.

– Даже если я принесу вам его на следующем уроке? – Теперь уже мой голос звучал совсем плаксиво.

– Правила есть правила.

– Какая несправедливость, – еле слышно пробормотал я.

Прозвенел звонок, и я побежал на второй урок, прежде чем она успела ответить.

10:05

Мистер Рен, учитель музыки, тоже разозлился на меня за забытый тромбон, прям как миссис Кастор – за забытый доклад. Еще бы – я ведь пообещал мистеру Рену одолжить на сегодня мой тромбон нашей первой тромбонистке Кейти Мак-Энн, чтобы она могла порепетировать соло для весеннего концерта в среду. Свой тромбон она недавно сдала в починку, а единственный свободный был таким раздолбанным, что на нем кулису дальше четвертой позиции никак не передвинешь. Так что злился не только мистер Рен, но и Кейти. А Кейти из тех, кого лучше не злить. Она на голову выше всех остальных, и когда ее кто-то бесит, буравит его реально страшными и злыми глазами.

В общем, я сказал Кейти, что мама вот-вот приедет в школу с тромбоном, так что она не стала сразу убивать меня своим жутким взглядом. Мистер Рен дал ей испорченный тромбон на время урока, и ей даже не пришлось пропускать музыку. Когда кто-нибудь забывает свой инструмент, мистер Рен обычно сажает его в сторонке и заставляет смотреть, как репетирует оркестр. Нельзя ни читать, ни делать домашку. Ты должен просто сидеть и слушать, как репетирует оркестр. Не самое захватывающее в мире занятие. Мне, конечно, пришлось просидеть так весь урок, потому что мне тромбона уже не хватило.

На перемене я побежал в главное здание, чтобы забрать вещи, которые должна была привезти мама. Но она так и не появилась.

– Наверняка она просто застряла в пробке, – предположила мисс Дэнис.

Я мрачно покачал головой.

– Нет, кажется, я знаю, что произошло.

Это пришло мне в голову во время репетиции оркестра.

Изабель.

Ну конечно! Дейзи только что умерла. Должно быть, случилось что-то еще. Может, это как-то связано с Ави. Изабель позвонила маме, а мама, как всегда, бросила все дела и ринулась на помощь Пулманам.

Не исключено, что она сейчас у них! Готов поспорить, она возвращалась в школу с моим тромбоном, докладом и шортами на заднем сиденье, когда позвонила Изабель – и бах! Мама напрочь забыла обо мне. Ну конечно, так все и было! Впрочем, не в первый раз.

– Ты хочешь еще раз ее набрать, дорогой? – ласково спросила мисс Дэнис, протягивая мне телефон.

– Нет, спасибо, – пробормотал я.

Когда я вернулся в музыкальный класс, ко мне подошла Кейти.

– Где тромбон? – спросила она. Ее брови почти сходились на переносице. – Ты обещал, что твоя мама его привезет!

– Она застряла в пробке… – ответил я извиняющимся тоном. – Она его привезет, когда будет забирать меня из школы сегодня, а..?

Похоже, Кейти наводила на меня ужас так же сильно, как учителя.

– Можешь подождать меня после уроков, в 17:30?

– С чего это мне тут болтаться до 17:30? – И она издала звук, похожий на кудахтанье. И одарила меня таким же взглядом, как когда я случайно опорожнил сливной клапан[6] от своего тромбона в бумажный стаканчик, из которого она пила воду. – Ну спасибо тебе, Крис! Теперь я точно провалю соло на концерте. И это будет только твоя вина!

– Это не моя вина… – сказал я. – Мама должна была привезти мне мои вещи…

– Ты такой… придурок, – проскрежетала она.

– Сама ты придурок, – парировал я.

– А у тебя уши торчат! – Кейти сжала кулаки и отошла, крепко прижав руки к телу.

– Пф! – закатил я глаза.

Весь оставшийся урок она бросала на меня самые жуткие взгляды, какие только можно себе представить, поверх пюпитра. Если бы взглядом можно было убить, Кейти Мак-Энн была бы серийным убийцей.

И ничего бы этого не случилось, если бы мама не подвела меня в тот день! Я так на нее разозлился! Ох и пожалеет она вечером! Я уже представлял себе, как она будет забирать меня после школы и извиняться: «Ах, прости, дорогой! Мне пришлось заехать к Пулманам, им была нужна помощь, бла-бла-бла…» И я такой: «Бла-бла-бла…» А она: «Ну ладно тебе, милый. Ты же знаешь, им иногда нужна наша помощь». – «Бла! Бла! Бла!»

Космос

Когда Ави исполнилось пять лет, кто-то подарил ему на день рождения космонавтский шлем. Не помню кто. И с тех пор Ави носил этот шлем все время. Везде. Каждый день. Я знаю, многие думали, что он так прячет лицо – может, отчасти так и было. Но мне кажется, это потому, что Ави очень любил космос. Звезды и планеты. Черные дыры. Все, что касалось программы «Аполлон». Он стал всем рассказывать, что станет космонавтом, когда вырастет. Сначала я не понимал, почему он так одержим космосом. А потом наши мамы как-то отвели нас в планетарий в Музее естественной истории – и тогда меня тоже пробило. Началась наша космическая эра, так мы ее называли.

К тому времени мы пережили много эр. Плюшевые игрушки, трансформеры, динозавры, ниндзя, могучие рейнджеры (стыдно признаться). Но никакая из эр не была настолько насыщенной, как космическая. Мы посмотрели все видео про Вселенную, какие только можно было найти, все книжки с картинками про Млечный Путь. Мы сооружали 3D-модели Солнечной системы и макеты ракет. Мы могли часами разыгрывать миссии в далекий космос или на Плутон. Плутон стал нашей любимой планетой для путешествий, нашим Татуином[7].

Мы все еще находились в космической эре, когда приблизился мой шестой день рождения и родители решили отпраздновать его в планетарии. Мы с Ави были в восторге! Только что вышло новое космическое шоу, и мы его еще не видели. Я пригласил весь свой первый класс. И, конечно, Зака и Алекса тоже. Я даже Вию пригласил, но она не могла прийти, потому что в тот же день шла на другой день рождения.

Но потом, утром в день моего рождения Изабель позвонила маме и сказала, что им с Нейтом пришлось отвезти Ави в больницу. Ави проснулся с высокой температурой и заплывшими глазами. Несколько дней назад ему сделали «ерундовую» операцию, чтобы исправить предыдущую операцию, чтобы его нижние веки не так свисали, и теперь у него началось воспаление. Так что вместо дня рождения в честь моего шестилетия Ави отправился в больницу.

Ну и облом! Но это еще не все! Настроение вконец испортилось, когда мама сказала, что Изабель попросила ее отвезти Вию на тот другой день рождения, перед тем как поехать на мой.

И даже не спросив меня, мама сказала: «Да, конечно, мы рады помочь!» Притом что это значило, что она может опоздать на мой день рождения!

– А почему Нейт не может отвезти Вию на эту ее вечеринку? – спросил я маму.

– Потому что он везет Ави вместе с Изабель в больницу. Крис, ничего страшного, я отвезу Вию на такси, а потом быстро доеду на метро.

– Но почему никто другой не может отвезти Вию? Почему это должна быть ты?

– У Изабель нет сейчас времени обзванивать других мам, Крис! Так что если мы не отвезем Вию, ей просто придется ехать с ними в больницу. Бедняжка Вия, она и так все время все пропускает…

– Мама! – перебил ее я. – Мне плевать на Вию! Я не хочу, чтобы ты опаздывала на мой день рождения!

– Крис, а что бы ты хотел, чтобы я сказала? – ответила мама. – Они наши друзья. Изабель – моя хорошая подруга, так же как Ави – твой хороший друг. Когда друзья нуждаются в нас, мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь им, верно? Мы не можем быть друзьями, только когда это удобно. Дружба стоит того, чтобы время от времени прикладывать усилия!

Я ничего не ответил, и она поцеловала мою руку.

– Обещаю, что опоздаю всего на несколько минут, – сказала она.

Но она опоздала не на несколько минут. В конце концов она пришла на час позже.

– Прости, милый… поезд сломался… не могла найти такси… мне так жаль…

Я знаю, что она ужасно себя чувствовала. Но как же я разозлился! Помню, что и папа был недоволен.

Она так сильно опоздала, что пропустила космическое шоу.

15:50

День не заладился с самого начала, и дальше было не лучше. Мне пришлось сидеть всю физру на скамейке, потому что у меня не было шорт и в моем шкафчике не оказалось запасных. На обеде вся компания Кейти Мак-Энн бросала на меня убийственные взгляды. Я даже не помню, как прошли остальные уроки. Последним была математика. Я знал, что завтра у нас большая контрольная, к которой я не готовился все выходные, хотя и должен был. Но я понял, как здорово я влип, только когда мисс Медина стала повторять с нами материал к контрольной. Я ни черта не понимал. Мисс Медина будто говорила на выдуманном языке, который понимали все в классе, кроме меня. Гадда-бадда-коэффициент. Патта-бибу-делитель. В конце она предложила позаниматься после уроков с теми, кому нужна дополнительная помощь. «Спасибо, это я!» Но у меня была репетиция, так что я не мог остаться.

Я рванул в актовый зал, как только нас отпустили. Рок-группа репетирует по понедельникам и вторникам после уроков. Я стал играть в группе всего несколько недель назад, в начале второго полугодия, и мне реально нравилось. Я брал уроки гитары с прошлого лета, и папа – который очень хорошо играет на гитаре – показывал мне разные классные мелодии. Так что, когда Санта подарил мне электрогитару на Рождество, я решил, что готов записаться в школьную группу. Сперва я немного нервничал. Я знал, что трое парней из группы играют очень хорошо. Но потом выяснилось, в группу хочет записаться еще один мальчик из четвертого класса, Джон, значит, не я один буду новичком. Он тоже играл на гитаре и носил очки как у Джона Леннона.

Костяк группы состоял из Эннио, нашего виртуоза, который играл на ударных, Гарри – соло и Элайджи – бас-гитара. Элайджа еще и поет, так что он что-то вроде лидера группы. Они дружная компашка – все из шестого класса и играют вместе уже два года.

Не могу сказать, что они пришли в восторг от нашего с Джоном появления. Они, конечно, были приветливыми, но не по-настоящему. Они не общались с нами на равных. Очевидно, они считали, что мы играем хуже – и, сказать по правде, так и было, хотя мы очень старались.

– Что ж, мистер Би, – сказал Элайджа после того, как мы все немного разогрелись. – Мы думаем сыграть «Армию семи наций»[8] на концерте в среду.

Мистер Боулз – с седыми волосами, собранными в длинный хвост – курировал школьную рок-группу. Раньше он играл в известной фолк-рок-группе, о которой мой папа, правда, ничего не слышал. Добряк мистер Боулз всегда старался сделать так, чтобы остальные ребята приняли нас с Джоном. Правда, из-за этого мы их еще больше раздражали. И еще из-за этого они невзлюбили мистера Боулза. Они смеялись над его манерой говорить с закрытыми глазами, над его хвостом и музыкальными вкусами.

– «Армию семи наций»? – с воодушевлением откликнулся мистер Боулз. – Потрясающая песня!

– Это тоже Europe? – спросил Джон, потому что несколько недель назад после горячих споров мы решили играть на концерте «Финальный обратный отсчет»[9] группы Europe.

Элайджа скорчил рожу.

– Чувак, – фыркнул он, не глядя на Джона и на меня. – Это The White Stripes.

Длинные светлые волосы Элайджи всегда свисали ему на лицо, он был мастером разговоров сквозь этот занавес.

– Первый раз слышу! – бодро сказал Джон.

Вот дурень! Честно говоря, я тоже о них ничего не слышал, но я соображал достаточно, чтобы притвориться, что знаю, кто это такие – а вечером скачать песню. Бедняга Джон не очень хорошо разбирался в отношениях внутри рок-группы. Хочешь не хочешь, во все это приходится въезжать. Чтобы встроиться, кивай и делай как все. Но у Джона с этим были проблемы.

Элайджа рассмеялся и отвернулся настроить гитару.

Джон посмотрел на меня поверх своих круглых очков, словно говоря: «Это со мной что-то не так или они сошли с ума?»

Я лишь пожал плечами.

Мы с Джоном стали собственной маленькой рок-группой внутри большой. Мы тусовались вместе в перерывах и шутили, тем более что остальные трое тоже тусовались вместе и шутили. Каждый четверг после школы мы шли к Джону домой и репетировали вдвоем или слушали какие-нибудь классические рок-песни, чтобы потом делать вид, будто мы так же хорошо разбираемся в рок-музыке, как и другие парни. И предлагали свои варианты песен, которые могли бы сыграть. Пока что мы предложили «Желтую подводную лодку»[10] и «Глаз тигра»[11]. Но Элайджа, Гарри и Эннио отвергли и то и другое.

Но это ничего, потому что мне и правда нравится песня, которую предложил мистер Боулз. «Это финальный обратный отсчет!»

– Ну не знаю, ребята, – сказал мистер Боулз. – Не уверен, что до среды у нас достаточно времени, чтобы выучить новую песню. Может, все же остановимся на «Обратном отсчете»?

Он сыграл начало песни на синтезаторе, и Джон закивал головой в такт музыке.

Потом Элайджа начал играть гитарный рифф, который оказался началом «Армии семи наций». Словно по сигналу, Гарри и Эннио тоже начали играть. Очевидно, что они уже много раз играли эту песню. Надо сказать, звучало круто.

Во время припева мистер Боулз поднял руку, прося их остановиться.

– Ладно, чуваки. Вы крутые. Убойный басс, Элайджа. Но все должны суметь сыграть песню на концерте, верно? Этим двоим тоже нужно дать шанс.

Он показал на меня и Джона.

– Так это простые аккорды! – воскликнул Элайджа. – До и соль! Си. Ре. Вы же знаете ре, да?

Он вытаращился на нас, словно мы инопланетяне.

– Вы серьезно не можете это сыграть?

– Я могу. – Я быстро зажал аккорд.

– Терпеть не могу си! – сказал Джон.

– Это проще простого! – повторил Элайджа.

– А как же «Финальный обратный отсчет»? Я его столько недель учил! – заныл Джон. Он сыграл начало песни – ту же часть, которую только что исполнил мистер Би, но, по правде, у него получилось так себе.

– Классно, чувак! – сказал мистер Би и дал пять Джону.

Я заметил, как Элайджа улыбнулся Гарри, а тот опустил глаза, чтобы не рассмеяться.

– Ребята, надо, чтоб все было по справедливости, – сказал мистер Би Элайдже.

– Мы можем сыграть только одну песню на концерте, и мы хотим сыграть «Армию семи наций», – ответил Элайджа. – Правило большинства.

– Но это не то, о чем мы договаривались! – закричал Джон. – Это нечестно, вы уже согласились играть «Обратный отсчет», и мы с Крисом потратили кучу времени, чтобы ее выучить!

Должен признать, это было смело – вот так возражать шестикласснику.

– Мне жаль, чувак, – сказал Элайджа, вертя в руках свой бас. Но что-то не было похоже, что ему жаль.

– Так, давайте успокоимся, ребята, – закрыл глаза мистер Би.

– Мистер Би! – Эннио поднял руку, как на уроке. – Дело в том, что у нас троих это последний концерт перед выпуском.

Он показал барабанной палочкой на Гарри, Элайджу и себя самого.

– Ну да, в следующем году мы пойдем в старшую школу! – поддержал его Элайджа.

– Нам хочется сыграть песню, которая нам действительно нравится, – закончил Эннио.

– Но это нечестно! Это же школьная группа, а не ваша! Нельзя просто взять и все поменять!

– В следующем году можешь играть что хочешь, – ответил Элайджа. Казалось, он готов сбить щелчком очки с лица у Джона. – Хоть «Пафф, волшебный дракон».

Остальные парни рассмеялись.

Мистер Боулз наконец открыл глаза.

– Ладно, ребята, хватит. – Он поднял руки. – Вот что мы сделаем. Посмотрим, насколько хорошо у вас получится выучить «Армию семи наций» за сегодня и завтра.

Он говорил, показывая на меня и Джона.

– Сегодня мы ее немного порепетируем. Мы также доведем до ума «Финальный обратный отсчет». Завтра мы посмотрим, какая песня звучит лучше. Но окончательное решение приму я, хорошо? Идет?

Джон с готовностью кивнул, а Элайджа закатил глаза.

– Так, давайте начнем с «Обратного отсчета». – Мистер Боулз дважды хлопнул в ладоши. – С самого начала. Давайте, ребята! С начала. Эннио, проснись! Гарри! Элайджа, давай, зажигай! На счет четыре. Раз. Два. Три…

Мы сыграли песню – и классно сыграли, хотя Элайдже и другим ребятам она не нравилась. На самом деле я подумал, что вместе мы звучим просто обалденно.

– Круто! – сказал Джон, когда мы закончили. Он поднял руку, чтобы дать мне пять, и я неохотно хлопнул его по ладони.

– Какая разница. – Элайджа отбросил волосы с лица.

Все оставшееся время мы разучивали «Армию семи наций». Но Джон постоянно ошибался и просил начать заново. Это было совсем не круто.

– Потрясающе, ребята! – воскликнула мама Джона, которая только что зашла в актовый зал. Она попыталась поаплодировать нам, держа мокрый зонтик под мышкой.

Мистер Би посмотрел на часы.

– Вот это да, уже 17:30! Бог ты мой! Ребята, у меня сегодня вечером концерт. Пора заканчивать. По домам! Все вещи надо отнести в подсобку.

Я принялся засовывать гитару в чехол.

– Поторапливайтесь! – Мистер Би убирал микрофоны.

Мы отнесли инструменты в подсобку.

– До завтра, мистер Би! – попрощался Джон, он собрался первым. – Пока, Элайджа, пока, Эннио, пока, Гарри! – помахал он. – До завтра!

Я видел, как вся троица обменялась взглядами, но все же они кивнули ему на прощание.

– Пока, Крис! – громко сказал Джон уже от двери.

– Пока, – пробормотал я. Мне нравился Джон, правда нравился. Вдвоем с ним было просто классно. Но иногда он вел себя так бестолково. Ни дать ни взять Губка Боб.

Когда Джон с мамой ушли, Элайджа подошел к мистеру Боулзу, который сворачивал провода от микрофонов.

– Мистер Би, – сказал он очень вежливо. – Можно мы сыграем «Армию семи наций» в среду? Пожалуйста!

В этот момент мама Эннио пришла за ними тремя.

– Решим завтра, чувак, – рассеянно ответил мистер Боулз, закидывая последнее оборудование в подсобку.

– Вы, конечно, выберете «Обратный отсчет». – Элайджа вышел из зала.

– Пока, ребята – сказал я Эннио и Гарри.

– Пока, чувак, – ответили мне оба.

Мистер Би запер подсобку. А потом посмотрел на меня, словно удивляясь, что я еще здесь.

– Где твоя мама?

– Наверное, опаздывает.

– У тебя есть мобильный?

Я кивнул, выудил телефон из рюкзака и включил. От мамы ни пропущенных вызовов, ни сообщений.

– Позвони ей! – сказал мистер Би через несколько минут. – Мне уже совсем пора!

17:48

Я как раз собирался набрать мамин номер, когда в дверь заглянул папа. Вот это да! Он никогда не забирал меня из школы по понедельникам.

– Пап!

Он улыбнулся и вошел.

– Простите за опоздание. – Он стряхнул капли с зонтика.

– Это мистер Боулз, – сказал я папе.

– Приятно познакомиться! – Мистер Боулз уже спешил к дверям. – Извините, не могу остаться и поболтать. Парень у вас что надо!

И он ушел.

– Не забудь запереть за собой дверь, Крис! – через секунду раздался его голос из вестибюля внизу.

– Хорошо! – прокричал я, чтоб он мог меня услышать.

Я повернулся к папе.

– А почему ты меня забираешь?

– Мама попросила. – Он подобрал мой рюкзак.

– Дай-ка угадаю, – сказал я с сарказмом и надел куртку. – Она пошла в гости к Ави?

Папа удивился.

– Нет. Ты только не волнуйся, Крис. Надень капюшон – там сильный дождь.

Мы направились к выходу.

– Тогда где она? Почему не привезла мне мои вещи? – спросил я со злостью.

Папа положил мне руку на плечо.

– Ты только не нервничай, но… Мама попала в небольшую аварию.

Я остановился.

– Что?

– Она в полном порядке. – Он сжал мое плечо. – Беспокоиться не о чем. Обещаю.

Мы двинулись дальше.

– И где же она? – спросил я.

– Все еще в больнице.

– В больнице?! – Я снова остановился.

– Крис, с ней все в порядке, клянусь. – Он потянул меня за локоть. – Но она сломала ногу. Ей наложили огромный гипс.

– Правда?

– Да.

Он раскрыл зонтик и придержал для меня входную дверь.

– Надень капюшон, Крис.

Я натянул капюшон на голову, пока мы бежали через парковку. Лило как из ведра.

– Ее сбила машина?

– Нет, она была за рулем. Дорогу затопило дождем, и какой-то грузовик полетел в канаву. Мама свернула, чтобы не врезаться в него, но тут ей в бок угодила машина с левой полосы. Женщина в этой машине тоже не пострадала. Мама в порядке. Нога заживет. Все обошлось, слава богу.

Он остановился у красного хетчбэка, которого я раньше никогда не видел.

– Это новый? – спросил я в замешательстве.

– Взял в аренду. Мамина машина всмятку. Давай, залезай.

Я сел на заднее сиденье. Кроссовки промокли насквозь.

– А где твоя машина?

– Я поехал в больницу прямо с вокзала, – ответил он.

– Мы должны подать в суд на водителя этого грузовика. – Я пристегнулся.

– Это был несчастный случай, – пробормотал папа, выезжая с парковки.

– Когда это случилось?

– Сегодня утром.

– Во сколько?

– Я не знаю. Наверное, около 9:00. Я только пришел на работу, когда мне позвонили из больницы.

– Погоди, а тот, кто тебе звонил, в курсе, что вы с мамой разводитесь?

Папа посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Крис, мы с мамой всегда готовы помочь друг другу. Ты же знаешь.

– Да, конечно, – пожал я плечами.

Я посмотрел в окно. Солнце уже зашло, а фонари еще не зажглись. Улицы почернели и блестели от дождя. В лужах на шоссе отражались красные и белые огни машин.

Я представил себе, как мама вела машину сегодня утром. Это случилось сразу после того, как она меня высадила, или когда она ехала в школу со всеми вещами?

– Почему ты решил, что она поехала к Ави? – спросил папа.

– Не знаю. – Я все еще глядел в окно. – Потому что Дейзи умерла. Я подумал, может…

– Дейзи умерла? – переспросил папа. – Я этого не знал. Когда это случилось?

– Ее усыпили прошлой ночью.

– Она болела?

– Пап, никаких подробностей я не знаю!

– Ладно, ладно, не кипятись.

– Просто… я бы хотел, чтобы вы рассказали мне про аварию раньше! Кто-то должен был мне сказать.

Папа снова посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Мы не хотели тебя беспокоить, Крис. Все было под контролем. И все равно ты ничего не мог сделать.

– Я все утро прождал маму, чтобы она привезла мне мои вещи! – Я скрестил руки на груди.

– Это был безумный день для всех, Крис. Я весь день разбирался с отчетами об аварии и страховками, арендой машины, бегал туда-сюда в больницу…

– Я мог бы поехать в больницу с тобой.

– Ну, тогда тебе повезло. – Папа барабанил по рулю. – Туда мы и едем.

– Погоди, мы едем в больницу?

– Маму только что выписали, и мы едем ее забирать. – Он снова посмотрел на меня в зеркало. Я отвернулся. – Здорово, правда?

– О да.

Некоторое время мы ехали молча. Дождь не утихал. Папа переключил дворники на быстрый режим. Я прислонился головой к окну.

– Ну и денек, – прошептал я. Подышал на стекло и накорябал пальцем грустное лицо.

– Ты в порядке, Крис?

– Да. Просто ненавижу больницы.

В больнице

До этого я был в больнице только один раз – Ави навещал. Нам тогда было лет по шесть. Ави сделали уже миллион операций, и вот моя мама решила, что я достаточно взрослый, чтобы его проведать.

Ему удалили «петлю» на шее. Так Ави называл трахеальную трубку – маленькую пластиковую штучку, которая в буквальном смысле слова торчала чуть ниже кадыка. Эту «петлю» вставили Ави сразу после рождения, чтобы он мог дышать. Теперь ее удаляли, потому что врачи были уверены: он уже сможет дышать сам.

Ави очень ждал этой операции. Он ненавидел свою «петлю». И когда я говорю «ненавидел», я имею в виду «НЕНАВИДЕЛ». За то, что она так заметна, ее нельзя было прикрывать. За то, что он не мог ходить в бассейн. Больше всего он ненавидел, когда она случайно чем-то забивалась, непонятно чем, и он начинал кашлять, задыхаясь, как будто подавился. Тогда Изабель и Нейту приходилось вставлять в петлю трубку и высасывать лишнее. Я пару раз за всем этим наблюдал, страшное зрелище.

Помню, я очень радовался, что пойду навещать Ави после операции. Больница находилась в центре города, и мама сделала мне сюрприз, остановившись у магазина игрушек «ФАО Шварц», чтобы я мог выбрать большой красивый подарок для Ави (набор лего «Звездные войны») и небольшой подарок для себя (плюшевого эвока). Мы купили игрушки, а потом пообедали в моем любимом ресторане, где делают лучшие в мире хот-доги в тридцать сантиметров длиной и шоколадные молочные коктейли.

А после обеда мы поехали в больницу.

– Крис, мы увидим и других детей, которым делают пластические операции на лице, – прошептала мама, когда мы были уже внутри. – Как Хадсон, друг Ави, помнишь? Не забывай, что не надо на них глазеть.

– Не буду! – ответил я. – Терпеть не могу, когда дети глазеют на Ави, мам.

Когда мы шли через холл в палату Ави, везде были воздушные шарики, а на стенах – плакаты диснеевских принцесс и супергероев. Мне это понравилось. Было похоже на гигантский день рождения.

Я заглянул в некоторые палаты и тогда-то понял, что мама имела в виду. Эти дети были как Ави. Не то чтобы они выглядели так же, как он, хотя кто-то и был на него похож, но все с лицевыми аномалиями. У некоторых лица замотаны бинтами. У одной девочки я заметил опухоль на щеке размером с лимон.

Я сжал мамину руку и вспомнил, что нельзя пялиться, и тогда стал смотреть под ноги и крепко прижимал к себе своего плюшевого эвока.

Когда мы дошли до палаты Ави, я обрадовался, увидев там Изабель и Вию. Они обе встретили нас в дверях, обняли и расцеловали.

И подвели нас к Ави, который спал у окна. На кровати у двери лежал другой ребенок, и мне показалось, что Изабель попыталась заслонить его от меня, и поэтому я украдкой взглянул на него, когда мы уже прошли. Мальчику было года четыре, он тоже смотрел на меня. Под носом у него, там, где обычно рот, зияла огромная красная дыра, и внутри этой дыры виднелось что-то похожее на сырое мясо. Из этого мяса торчали зубы, а над дырой висели обрывки кожи. Я сразу отвернулся.

Ави спал. Он казался таким крошечным в огромной больничной кровати! Его шея замотана белым бинтом, и на бинте виднеется кровь. Из руки торчат какие-то трубки, и одна – еще и из носа. Рот широко открыт, и язык свисает на подбородок. Ави был какой-то желтый и высохший. Я видел раньше, как он спит, но таким – никогда.

Мама и Изабель говорили об операции вполголоса – они явно не хотели, чтобы я или Ави слышали, о чем речь. Что-то об «осложнениях» и «кризисах». Мама обняла Изабель. Я перестал слушать, а смотрел на Ави, мысленно заклиная его закрыть рот.

Вия подошла ко мне и встала рядом. Ей тогда было десять лет.

– Как здорово, что ты пришел навестить Ави.

Я кивнул.

– Он умрет? – прошептал я.

– Нет, – ответила она тоже шепотом.

– Почему у него кровь? – спросил я.

– В этом месте делали разрез, – ответила она. – Заживет.

Я кивнул.

– Почему у него открыт рот?

– Он не может его закрыть.

– А что с маленьким мальчиком на другой кровати?

– Он из Бангладеш. У него расщепление губы и нёба. Родители прислали его сюда на операцию. Он не говорит по-английски.

Я подумал о большой красной дыре у мальчика на лице. О кусках кожи.

– Ты в порядке, Крис? – Вия легонько подтолкнула меня плечом. – Лиза! Лиза, кажется, Крису нехорошо…

И тут тридцатисантиметровый хот-дог и шоколадный молочный коктейль фонтаном хлынули во все стороны – попало на меня, на огромную коробку лего, которую я принес Ави, на пол у его кровати.

– О боже! – воскликнула мама, оглядываясь в поисках полотенец. – Ох, милый!

Изабель нашла полотенце и принялась меня вытирать. Мама неистово терла пол газетой.

– Лиза, не надо! Ничего страшного. – Изабель все еще смахивала остатки хот-дога у меня с подбородка. – Вия, дорогая, найди санитарку и скажи ей, что здесь нужно прибрать.

Вия выглядела так, словно ее саму сейчас стошнит, но спокойно повернулась и направилась к двери. Через несколько минут в палате появились санитарки с ведрами и швабрами.

– Мам, пойдем домой? – Я все еще ощущал вкус рвоты во рту.

– Да, дорогой. – Мама забрала у Изабель полотенце и теперь тоже приводила меня в порядок.

– Мне так жаль, Лиза. – Изабель смочила еще одно полотенце в раковине и протерла им мое лицо.

С меня лил пот. Я повернулся, чтобы уйти, даже не дожидаясь, пока мама с Изабель меня дочистят. Но потом я случайно взглянул на маленького мальчика в кровати, который продолжал за мной наблюдать. Увидев большую красную дыру над его ртом, я разревелся.

Тогда мама обняла меня и потихоньку вывела за дверь. До лифта она практически тащила меня на себе. Я уткнулся лицом в ее куртку и рыдал.

Изабель и Вия вышли попрощаться.

– Простите, – сказала Изабель.

– Это вы простите, – одновременно бормотали друг другу извинения наши мамы. – Передай Ави, нам жаль, что не смогли остаться.

– Конечно, – сказала Изабель. Она опустилась на колени передо мной и вытерла мои слезы. – Ты в порядке, милый? Мне так жаль. Я знаю, нужно время, чтобы к этому привыкнуть.

Я помотал головой.

– Это не из-за Ави, – еле-еле выдавил я.

У нее на глазах вдруг выступили слезы.

– Я знаю, – прошептала она. Потом обхватила мое лицо руками. – Ави так повезло с другом.

Приехал лифт, Изабель обняла меня и маму на прощание. Я видел, как Вия помахала мне, когда закрывались двери лифта. И хотя мне было только шесть, я помню, что очень жалел ее, ведь она не могла уйти с нами.

На улице мама усадила меня на скамейку, и мы долго сидели обнявшись. Она ничего не говорила. Просто целовала меня в макушку снова и снова.

Когда я наконец успокоился, я протянул ей эвока.

– Ты можешь вернуться и подарить ему?

– Ох, дорогой. Но Изабель отмоет лего, оно будет как новенькое, не волнуйся.

– Нет, другому мальчику, – ответил я.

Она секунду смотрела на меня в растерянности.

– Вия сказала, что он не говорит по-английски. Наверное, ему очень страшно в больнице.

Мама кивнула.

– Да, – прошептала она. – Наверное.

Она закрыла глаза и снова обняла меня. А потом отвела меня к стойке охраны, чтобы я ее там подождал, поднялась на лифте и минут через пять спустилась.

– Понравилась ему игрушка?

– Милый. – Мама ласково убирала волосы с моего лица. – Не то слово.

19:04

Когда мы добрались до маминой палаты, она смотрела телевизор, сидя в кресле-каталке. У нее был огромный гипс – от бедра до щиколотки.

– А вот и мой мальчик!

Она протянула ко мне руки, я подошел и обнял ее. И с облегчением увидел, что папа сказал правду – если не считать гипса и пары царапин на лице, мама выглядела совсем неплохо. Она была одета и готова к выходу.

– Как ты себя чувствуешь, Лиза? – Папа нагнулся и поцеловал маму в щеку.

– Гораздо лучше. – Она выключила телевизор и улыбнулась. – Поехали поскорее домой.

– Мы принесли тебе цветы. – Я протянул ей горшочек, который мы купили в магазине подарков внизу.

– Спасибо, милый! – Мама поцеловала меня. – Очень красивые.

Я посмотрел на ее гипс.

– Болит?

– Не особо…

– Мама очень храбрая, – сказал папа.

– Храбрая не храбрая, мне просто повезло.

– Нам всем повезло, – тихо добавил папа. Он взял маму за руку и сжал ее. Мы помолчали.

– Тебе не нужно оформлять никаких бумаг для выписки? – спросил папа.

– Все уже готово. Поедем домой.

Папа взялся за кресло-каталку.

– А можно я повезу маму? – Я тоже взялся за ручку кресла.

– Давай я хоть до двери докачу. Тут будет трудно проехать.

– Как прошел твой день, Крис? – повернулась ко мне мама, пока мы вывозили ее в холл.

Я подумал, какой ужасный был день. От начала до конца. Естествознание, музыка, математика, рок-группа. Худший день в моей жизни.

– Нормально.

– Как порепетировали с группой? Элайджа стал приветливее?

– Неплохо. Порядок, – пожал я плечами.

– Прости, что не привезла тебе вещи. – Она погладила меня по руке. – Ты, должно быть, удивлялся, что со мной случилось!

– Думал, ты поехала по делам.

– Он решил, что ты отправилась к Изабель, – засмеялся папа.

– Неправда!

Мы проезжали пост медсестер. Мама прощалась с ними, а те махали в ответ, так что она не расслышала, что сказал папа.

– Разве ты не спросил меня, не поехала ли мама… – удивился папа.

– Да какая разница! – перебил я его и обернулся к маме. – Порепетировали нормально. Мы будем играть «Армию семи наций» на концерте в среду. Ты ведь придешь?

– Конечно, – ответила она. – А я думала, вы играете «Финальный обратный отсчет».

– «Армия семи наций» – отличная песня, – сказал папа. Пока мы ждали лифта, он начал напевать басовую партию и играть на невидимой гитаре.

– Помню, как ты играл ее в «Гостиной», – улыбнулась ему мама.

– Что за «Гостиная»?

– Бар недалеко от нашего общежития, – ответила мама.

– Это было еще до твоего рождения, приятель.

Двери лифта открылись, и мы вошли внутрь.

– Умираю от голода, – сказал я.

– Вы еще не ужинали? – Мама посмотрела на папу.

– Примчались сюда сразу после школы, – ответил он. – Когда нам было ужинать?

– Давайте завернем в «Макдоналдс» по дороге домой? – предложил я.

– Звучит неплохо, – согласился папа.

Мы спустились на первый этаж, и двери лифта открылись.

– Можно теперь я повезу коляску?

– Ага, – ответил папа. – Подождите меня вон там, ладно? – он показал на самый дальний выход слева. – Я подгоню машину.

Он выбежал через входную дверь и направился к парковке. Я покатил маму к выходу.

– Неужели дождь еще не закончился? – всплеснула руками мама.

– Готов поспорить, эту штуковину можно катить и на одних задних колесах! – И я чуть наклонил коляску назад.

– Эй, эй, нет! – закричала мама, вцепившись в подлокотники. – Крис! На сегодня мне хватило адреналина.

Я опустил коляску.

– Прости, мам, – и погладил ее по голове.

Она провела ладонью по глазам.

– Прости, это был такой длинный день.

– А ты знала, что день на Плутоне длится 153 часа и 18 минут? – спросил я.

– Нет, не знала.

Мы помолчали.

– Кстати, ты позвонил Ави? – ни с того ни с сего поинтересовалась она.

– Мам, – простонал я.

– Что? – Она попыталась обернуться в кресле, чтобы посмотреть на меня. – Я не понимаю, Крис. Вы с Ави поссорились?

– Нет! Просто столько всего происходит.

– Крис, – вздохнула мама. Но она так устала, что больше не вымолвила ни слова.

Я начал напевать басовую партию «Армии семи наций».

Через несколько минут к дверям больницы подъехал красный хетчбэк, из него выскочил папа и раскрыл зонтик. Я выкатил маму на улицу. Папа дал ей зонтик и повез ее вниз по пандусу к машине. Ветер усилился, и сильным порывом зонтик вывернуло наизнанку.

– Крис, залезай! – Папа поднял маму под руки, чтобы пересадить ее на переднее сиденье.

– Как же приятно, когда за тобой ухаживают, – пошутила мама. Но было видно, что ей больно.

– Стоит того, чтобы сломать femur? – парировал запыхавшийся папа.

– Что такое «фемур»? – Я уселся сзади.

– «Бедренная кость» на латыни. – Папа промок насквозь, пока пытался помочь маме пристегнуться.

– Смахивает на название какого-то животного. Львы, тигры и фемуры.

Мама попыталась засмеяться, хоть и была без сил.

Папа открыл багажник, но долго не мог понять, как сложить кресло. Наконец он засунул его внутрь, обошел машину, сел на водительское сиденье и закрыл дверь. Мы немного посидели молча, а дождь и ветер бушевали снаружи. Потом папа завел машину. Только тут я заметил, что мы насквозь промокли.

– Мам, – спросил я через несколько минут. – Когда ты попала в аварию утром, ты возвращалась домой после того, как довезла меня до школы? Или ехала обратно в школу с моими вещами?

Мама задумалась на секунду.

– Знаешь, все словно в тумане, милый, – ответила она, протягивая мне руку. Я сжал ее ладонь.

– Крис, – вмешался папа. – Мама устала. Вряд ли она хочет сейчас об этом думать.

– Мне важно это знать.

– Крис, сейчас не время. – Папа сердито посмотрел на меня в зеркало заднего вида. – Важно только одно – что все закончилось хорошо и мама цела и здорова, верно? Мы должны благодарить бога. Сегодняшний день мог быть гораздо хуже.

Я понял, что он имеет в виду, только через мгновение. А когда понял, у меня по коже пробежали мурашки.

«Фейсчат»

Весь первый год после переезда в Бриджпорт наши родители очень старались, чтобы мы с Ави встречались хотя бы пару раз в месяц. Я дважды оставался у него ночевать, а один раз Ави хотел у меня остаться, но передумал. От Бриджпорта до Норт-Ривер-Хайтс довольно долго ехать, и в конце концов мы стали встречаться примерно раз в пару месяцев. В то время мы много болтали в «Фейсчате». В третьем классе мы зависали там почти каждый день. До моего отъезда мы решили отращивать падаванские косички, и было классно сравнивать, насколько они выросли. Иногда мы даже не разговаривали: просто оставляли экраны включенными и вместе смотрели какое-нибудь шоу по телевизору или собирали одно и то же лего. Иногда мы загадывали друг другу загадки, типа «Что разбивается, но никогда не падает?» или «Чего нет у бедняка, в чем не нуждается богач, и если ты его не ешь, ты умрешь?». Мы могли проводить так часы.

В четвертом классе мы уже меньше созванивались. Это произошло как-то само собой. У меня появилось больше занятий в школе – не только домашка, но и всякие кружки после уроков. Футбол два раза в неделю. Уроки тенниса. Весной робототехника. Я все время пропускал звонки Ави в «Фейсчате», так что мы решили созваниваться по средам и субботам перед ужином.

И это работало, вот только в конце концов остались только среды, потому что по субботам у меня было слишком много всего. Где-то ближе к концу четвертого класса я сказал Ави, что отрезал свою падаванскую косичку. Он ничего не сказал, но, мне кажется, немного обиделся.

В этом году Ави тоже пошел в школу.

Я не мог и представить себе, каково Ави будет в школе. Я к тому, что новичкам и так несладко. Но новичок с лицом Ави? Вообще чума! И он не просто пошел в школу – он пошел в среднюю школу! А у него там еще и старшеклассники рядом по коридорам расхаживают! С ума сойти! Надо отдать Ави должное – для такого нужно мужество.

В сентябре мы только один раз поболтали в «Фейсчате» – через несколько дней после начала школы, но ему не очень-то хотелось разговаривать. Он отстриг свою падаванскую косичку, я это заметил, но вопросов задавать не стал. Подумал, что он сделал это по той же причине, что и я. Ну, вы понимаете, носить такую косичку – это все равно что написать у себя на лбу: «Осторожно, фанат!».

Мне было любопытно пойти к Ави на боулинг-вечеринку за пару недель до Хэллоуина. Я познакомился с его новыми друзьями, они казались довольно симпатичными. Там был один парень, Джек Тот, смешной. Но, кажется, потом между ними что-то произошло, потому что, когда мы болтали в «Фейсчате» после Хэллоуина, Ави сказал мне, что они больше не дружат.

В последний раз мы созванивались сразу после зимних каникул. У меня в гостях были мои друзья Джейк и Тайлер, и мы играли в Age of War II на моем ноутбуке, когда я увидел вызов от Ави.

– Чуваки, – развернул я к себе ноут. – Мне нужно ответить.

– А можно мы поиграем на XBox? – спросил Джейк.

– Конечно. – Я показал, где лежат дополнительные джойстики. А потом повернулся к ним спиной, потому что не хотел, чтобы они увидели Ави. Я нажал «принять вызов», и через несколько секунд на экране появилось его лицо.

– Привет, Крис.

– Как жизнь, Ави?

– Давно не виделись.

– Да.

Потом он начал что-то рассказывать. Что-то про войну в школе… Джека Тота… Я не очень его слушал, потому что все время отвлекался на Джейка и Тайлера, которые начали толкать друг друга локтями, сдерживая смех, как только Ави появился на экране. Я понял, что они его увидели. Я отошел в другой конец комнаты с ноутбуком.

– Угу.

Я пытался заглушить шепот Джейка и Тайлера. Но успел услышать:

– Видал?!

– Это что, маска?

– … пожар?

– Ты не один? – спросил Ави.

Думаю, он заметил, что я не очень его слушал.

Я повернулся к друзьям и сказал:

– Чуваки, тише!

Они расхохотались. И явно пытались рассмотреть экран поближе.

– Да, я тут с друзьями, – пробормотал я, опять переходя в другой конец комнаты.

– Привет, друг Криса! – Джейк увязался за мной.

– Можно нам познакомиться с твоим другом? – громко спросил Тайлер, чтобы Ави тоже услышал.

Я помотал головой:

– Нет!

– Окей! – согласился Ави по другую сторону экрана.

Джейк и Тайлер сразу же встали по обе стороны от меня, так что теперь мы втроем смотрели в экран на лицо Ави.

– Привет! – сказал Ави. Я знал, что он улыбается, но тем, кто с ним не знаком, понять это было сложно.

– Привет, – вежливо кивнули Джейк и Тайлер. Я заметил, что они больше не смеются.

– Ну, это мои друзья Джейк и Тайлер. – Я показал большим пальцем сначала на одного, потом на другого. – А это Ави. Мы раньше жили по-соседству.

– Привет, – помахал рукой Ави.

– Привет. – Джейк и Тайлер отвели взгляд.

– Ну так что поделываете, чуваки? – Ави неловко кивнул.

– Собирались включить XBox.

– Класс! – отозвался Ави. – А какую игру?

– «Астерион».

– Круто. Ты на каком уровне?

– М-м, точно не знаю. – Я почесал затылок. – Кажется, прохожу второй лабиринт.

– О, держись, – ответил Ави. – Я чуть не отпер Тартар.

– Круть.

Краем глаза я увидел, что Джейк тыкает пальцем Тайлера у меня за спиной.

– Ну, мы, наверное, пойдем играть.

– Ага, конечно! Удачи во втором лабиринте.

– Окей. Пока, – ответил я. – Надеюсь, все разрулится с этой войной.

– Спасибо. Приятно познакомиться, ребята, – вежливо добавил Ави.

– Пока, Ави! – ухмыльнулся Джейк.

Тайлер засмеялся, и я локтем выпихнул его из поля зрения Ави.

– Пока, – сказал Ави, но я был уверен, что он заметил их смех. Ави всегда обращал внимание на такие вещи, хотя и не показывал виду.

Я отключился. Как только я нажал на отбой, Джейк и Тайлер повалились от хохота.

– Какого черта? – раздраженно обернулся я к ним.

– Ох, чувак! – воскликнул Джейк. – Что с этим парнем?

– Никогда в жизни не видел такого урода, – добавил Тайлер.

– Эй, перестаньте.

– Он что, в пожар обгорел? – спросил Джейк.

– Нет. Он таким родился, – объяснил я. – И ничего не может с этим поделать. Это болезнь.

– Погоди, это что, заразно? – Тайлер деланно испугался.

– Да хватит вам!

– И ты с ним дружишь? – Тайлер глядел на меня как на какого-нибудь марсианина. – Ого, чувак! – Он давился от смеха.

– Что? – Я серьезно посмотрел на него.

Он вытаращил глаза и пожал плечами.

– Ничего, просто.

Я заметил, как он взглянул на Джейка. Тот сжал губы как рыба. Наступила неловкая тишина.

– Ну так мы играем или нет? – Я взял один из джойстиков.

Мы начали играть, но было не очень-то прикольно. Настроение у меня испортилось, а они продолжали придуриваться. Это меня раздражало.

Когда они ушли, я стал думать о Заке и Алексе, как они перестали общаться с Ави несколько лет назад.

Хоть мы и дружим с ним целую вечность, порой бывает нелегко.

20:22

Как только папа вкатил маму в дом, я плюхнулся на диван перед телевизором с остатками «Хэппи мил» из «Макдоналдса».

– Погоди, – сказал папа, встряхивая зонтик. – Я думал, тебе надо делать уроки.

– Да я просто досмотрю «Гонку на миллион», пока ем. Сделаю домашку после.

– Это ничего, что он так? – спросил папа маму.

– Уже почти закончилось, мам! Пожалуйста!

– Только если обещаешь начать сразу после шоу, – ответила мама, но я видел, что думает она о другом. Она смотрела на лестницу, покачивая головой. – И как мне туда забраться, Ангус? – Мама повернулась к папе. Она выглядела очень уставшей.

– А я здесь зачем? – Папа развернул кресло-каталку к себе, обхватил маму и поднял на руки. Мама завизжала и засмеялась.

– Ого, пап, какой ты сильный! – Я глядел на них, закидывая в рот картошку фри. – Ребята, вам самое место в «Гонке на миллион», они все время приглашают всякие пары в разводе.

Папа стал подниматься по лестнице с мамой на руках. Они оба смеялись, врезаясь в перила и стены по пути наверх. Было здорово видеть их такими. В последний раз, когда я видел их вместе, они друг на друга орали.

Я стал досматривать шоу. Когда ведущий, Фил, сказал паре, которая последней добралась до конца этапа, что они выбывают, у меня зажужжал телефон.

Это было сообщение от Элайджи.

йоу, Крис. мы с ребятами решили, что выходим из школьной группы. мы будем делать свою. в среду играем «армию 7 наций».

Я прочел сообщение еще раз. У меня буквально отвисла челюсть. Выходят из группы? А так можно? Вот Джон разъярится, если никто из них не явится завтра на репетицию. И что это все значит для школьной рок-группы? Мы что, с Джоном вдвоем будем играть «Финальный обратный отсчет»? О ужас!

А потом пришло еще одно сообщение.

хочешь быть в нашей группе? мы хотим, чтобы ТЫ был в нашей группе, но ТОЧНО НЕ Джон. он отстой. мы репетируем у меня дома завтра после школы. приноси гитару.

Папа спустился вниз.

– Пора за уроки, Крис, – тихо сказал он. А потом увидел мое лицо. – Что случилось?

– Ничего. – Я выключил телефон. Ну дела! Они хотят меня в свою группу? – Я просто вспомнил, что мне надо репетировать к концерту.

– Ладно, но только негромко, – сказал папа. – Мама спит без задних ног, нам нужно дать ей отдохнуть, хорошо? Не шуми, когда пойдешь наверх. Я буду в комнате для гостей, если что.

– Погоди, ты остаешься ночевать?

– На несколько дней. Пока мама не сможет справляться сама.

Он снова пошел наверх с костылями, которые маме дали в больнице.

– Можешь распечатать мне аккорды «Армии семи наций»? Мне нужно их выучить до завтра.

– Конечно! – ответил он. – Но помни, не шуметь!

Норт-Ривер-Хайтс

Наш новый дом гораздо больше старого, в Норт-Ривер-Хайтс. Тот был просто таунхаусом, и мы жили на первом этаже. Туалет только один, палисадник крошечный. Но я любил нашу квартиру. И наш дом. Я скучал по тому времени, когда мог пойти куда угодно. Скучал даже по деревьям гинкго. Это такие деревья, с которых падают маленькие мягкие орешки, и когда на них наступаешь, они воняют собачьими какашками, кошачьей мочой и токсичными отходами одновременно. Ави всегда говорил, что у них запах как у рвоты орков, и я каждый раз смеялся его шутке. В общем, я очень скучал по нашему старому району, даже по деревьям гинкго.

Когда мы жили в Норт-Ривер-Хайтс, у мамы был свой маленький цветочный магазин на Эймсфорт-авеню под названием «Земля смеется цветами»[12]. Она работала целыми днями, поэтому, чтобы сидеть со мной, наняли Лурдес. Вот еще по кому я скучал – по Лурдес. Я скучал по ее эмпанадам – это такие пирожки, по тому, как она звала меня «мистер». После того как мы переехали в Бриджпорт, Лурдес со мной больше не сидела. Мама продала свой цветочный магазин и теперь забирает меня из школы с понедельника по среду. По четвергам она заезжает за мной к Джону и отвозит к папе, там я остаюсь до воскресенья.

Когда мы жили в Норт-Ривер-Хайтс, папа обычно приходил домой в семь часов вечера. А теперь он приходит не раньше девяти, потому что ему дольше ехать с Манхэттена. Вначале все думали, что это временно, потому что папу должны были перевести в офис в Коннектикуте. Но прошло уже три года, а он все еще на своей старой работе на Манхэттене. Мама и папа все время из-за этого ругались.

По пятницам папа раньше уходит с работы, чтобы забрать меня из школы. Обычно мы заказываем китайскую еду на ужин, немного бренчим на гитаре и смотрим какой-нибудь фильм. Мама злится на папу, что он не заставляет меня делать уроки на выходных, потому что, когда я возвращаюсь домой вечером в воскресенье, мне приходится спешно доделывать домашку и я психую. Например, на этих выходных мне нужно было готовиться к контрольной по математике, но мы с папой пошли играть в боулинг, и я так и не добрался до математики. Сам виноват.

Я, конечно, привык к нашему новому дому в Бриджпорте. Привык к новым друзьям. К хомячку Люку, хоть он и не собака. Но чего мне больше всего не хватает с тех времен, когда мы жили в Норт-Ривер-Хайтс, это того, что тогда казалось, что родители вместе.

Папа съехал от нас прошлым летом. Они всегда много ссорились, и я не знаю, почему он съехал именно летом. Просто в один прекрасный день они ни с того ни с сего сказали мне, что расходятся. Им нужно было «побыть отдельно», чтобы понять, хотят ли они жить дальше вместе. Они сказали, что это не из-за меня, что они оба любят меня и что мы с папой будем видеться так же много, как и раньше. Они сказали, что все еще любят друг друга, но иногда брак – это как дружба, которая подвергается испытаниям, и людям приходится прилагать усилия, чтобы во всем разобраться. «Дружба стоит того, чтобы время от времени прикладывать усилия», – ответил я.

А мама, думаю, даже не вспомнила, что это ее собственные слова.

21:56

Я слушал «Армию семи наций», пока делал домашку. Я старался особо не думать, что Джон скажет, когда узнает, что я ухожу в другую группу. Выбора-то у меня нет, так я считал. Если останусь в школьной группе, на концерте будем играть «Обратный отсчет» только мы вдвоем с Джоном, ну и мистер Би на ударных, и выглядеть будем полными идиотами. Мы просто недостаточно хороши, чтобы выступать в одиночку. Я вспомнил, как Гарри старался не рассмеяться, когда Джон играл соло на гитаре. Если на сцену выйдем только мы вдвоем, то все в зале будут с трудом сдерживать смех.

Чего я никак не мог себе представить, так это что Джон сделает, когда узнает. Любой здравомыслящий человек просто забил бы на концерт в среду. Но зная Джона, я был готов поспорить, что он не остановится и сыграет сам. Ему наплевать, он спокойно выставляет себя на посмешище. Я уже видел, как он поет во весь голос, бренча на гитаре, а мистер Боулз отрывается на заднем плане на клавишах. Леди и джентльмены, поприветствуйте школьную рок-группу! От одной мысли об этом мне хотелось провалиться сквозь землю.

Было сложно сосредоточиться на уроках, и у меня ушло на них гораздо больше времени, чем обычно. К контрольной я начал готовиться, когда было уже почти десять вечера. Тут-то я и вспомнил, что в математике я ни бум-бум. Дотянул до последней минуты с подготовкой и теперь совсем ничего не понимал.

Когда я открыл дверь в гостевую комнату, папа работал на ноутбуке, лежа в кровати. Я держал в руках тяжеленный учебник по математике для пятого класса.

– Привет, пап.

– Еще не спишь? – Он поглядел на меня поверх очков для чтения.

– Мне нужна помощь с математикой, завтра контрольная.

Он взглянул на часы на тумбочке у кровати.

– Что-то ты поздновато опомнился!

– У меня было столько уроков, – ответил я. – И нужно было выучить новую песню к концерту, а он уже через два дня. Дел невпроворот.

Он кивнул. Потом отложил ноутбук и жестом позвал меня сесть рядом на кровать. Что я и сделал. И открыл учебник на странице 151.

– Вот. У меня проблемы с текстовыми задачами.

– О, да я классно решаю текстовые задачи! – заулыбался папа. – Давай, выкладывай!

Я стал читать из учебника:

– «Джилл хочет купить мед на рынке. Один торговец продает банку весом 730 граммов за 3 доллара 12 центов, а другой – банку весом 450 граммов за 2 доллара 40 центов. Какая покупка выгоднее и сколько денег за каждый грамм сэкономит Джилл?»

Я отложил учебник и поднял глаза на папу, тот задумчиво чесал в затылке.

– Хорошо, хм… Так, 730 граммов за… сколько там? Мне нужен листок бумаги. Передай мне мою тетрадь.

Я дотянулся до тетради на другом конце кровати. Он начал в ней что-то строчить. Потом попросил меня повторить вопрос и снова стал быстро писать в тетради.

– Так-так-так… – Он повернул тетрадь ко мне, чтобы я видел нацарапанные цифры. – Сперва тебе нужно поделить числа, чтобы вычислить стоимость грамма, потом…

– Погоди, погоди. Вот этого я как раз и не понимаю. Как узнать, что на что нужно делить? Откуда ты это знаешь?

Он посмотрел на свои каракули, словно в них и был ответ.

– Покажи мне вопрос задачи. – Он поправил очки на носу и посмотрел в учебник. – Ну, ты понимаешь, что надо делить, потому что… хм, ну, ты хочешь вычислить стоимость грамма… потому что здесь так сказано.

Он ткнул пальцем в страницу.

Я глянул, куда он показывал, и покачал головой.

– Не понимаю.

– Ну посмотри, Крис. Вот здесь. Тут спрашивается, какова стоимость грамма.

Я снова покачал головой.

– Я не понимаю, – громко заявил я. – Ненавижу математику. Ничего в ней не соображаю!

– Да нет же, Крис, – спокойно сказал папа. – Надо просто глубоко вдохнуть и…

– Да нет же, пап! – сказал я. – Я вообще ничего не понимаю!

– Поэтому я и пытаюсь тебе объяснить.

– Можно мне спросить маму?

Он снял очки и потер глаза кулаком.

– Крис, она спит. Ей надо отдохнуть, Уверен, мы сами можем разобраться с задачкой.

Я стал вдавливать костяшки пальцев в глаза, и папа отвел мои руки от лица.

– Почему бы тебе не позвонить кому-нибудь из друзей в школе? Как насчет Джона?..

– Он в четвертом классе! – оборвал я.

– Ну ладно, тогда кому-то другому.

– Нет! Некому мне звонить. В этом году у меня нет таких друзей. Ну то есть мои друзья со мной в разных классах по математике. И я не так уж хорошо знаю ребят из моего класса по математике.

– Позвони другим друзьям, Крис. – Он протянул руку за мобильником. – А как насчет Элайджи и парней из группы? Они наверняка все это проходили.

– Нет! Пап! Черт! – Я закрыл лицо руками. – Я точно провалю эту контрольную. Ничего не понимаю. Просто не понимаю.

– Ну ладно, успокойся, – сказал папа. – А Ави? Он ведь у нас математический гений, разве нет?

– Ладно, проехали, – помотал я головой. И забрал у папы учебник. – Сам разберусь!

– Кристофер, – сказал он.

– Все в порядке, пап. – Я встал. – Разберусь. Или напишу кому-нибудь. Все нормально.

– Просто разберешься, и все?

– Все путем, спасибо, пап. – Я закрыл учебник и поднялся.

– Прости, что не смог тебе помочь. – На секунду мне стало его жалко. Он выглядел совсем выжатым. – Ну то есть я думаю, что мы можем вместе все догнать, если ты дашь мне еще шанс.

– Да нет, все в порядке! – Я направился к двери.

– Спокойной ночи, Крис.

– Спокойной ночи, пап.

Я пошел к себе в комнату, сел за стол и снова открыл учебник на странице 151. Я попробовал перечитать задачку, но все, что я слышал в своей голове, это слова «Армии семи наций». И в них я тоже не видел никакого смысла.

Как я ни таращился на эту задачу, я не мог понять, что нужно сделать.

Плутон

За несколько недель до нашего переезда в Бриджпорт к нам пришли родители Ави, чтобы помочь собрать вещи. Вся наша квартира была набита коробками.

Мы с Ави вели бластерную войну в гостиной, а коробки играли роль враждебных пришельцев на Плутоне. Время от времени наши бластерные дротики попадали в Вию, которая сидела на диване и пыталась читать. Ну ладно, может, мы немножко не случайно в нее попадали, хе-хе.

– Прекратите! – не выдержала она, когда один из дротиков угодил в ее книгу. – Мам!

Но Изабель и Нейт были в другом конце квартиры – пили кофе на кухне.

– Ребята, вы можете прекратить? Пожалуйста! – серьезно попросила Вия.

Я кивнул, но Ави стрельнул в ее книгу еще одним дротиком.

– Это бластер-прилипастер, – сказал он. Мы оба расхохотались.

Вия была в ярости.

– Какие же вы идиоты. Одни «Звездные войны» в голове.

– Не «Звездные войны», а Плутон, – сказал Ави, нацеливаясь на нее бластером.

– Это даже не настоящая планета. – Она раскрыла книгу и вернулась к чтению.

Ави выстрелил в книгу еще одним дротиком.

– Что ты такое говоришь? Конечно, настоящая!

– Прекрати, Ави, а то я… клянусь, я…

Ави опустил свой бластер.

– Настоящая.

– Нет, – ответила Вия. – Ее раньше считали планетой. Не могу поверить, что вы, два гения, этого не знаете, после всех видео про космос, которые вы посмотрели.

Ави не сразу ответил, словно ему надо было переварить то, что она только что сказала.

– Но ведь «Мы Все Знаем: Мама Юли Села Утром На Пилюли»! Мама сказала, что так люди запоминают планеты Солнечной системы.

– «Мы Все Знаем: Мама Юли Стала Утром На ходули», – ответила Вия. – Посмотри в интернете. Я права.

Она стала смотреть про Плутон в телефоне.

Вполне возможно, что во всем потоке научных книг и видео, которые мы смотрели, эта информация нам попадалась. Но, видимо, мы не очень-то понимали, что это значит. Мы были просто фанатеющими от космоса детьми. Мы едва умели читать.

Вия начала читать вслух с телефона:

– Из Википедии: «Понимание того, что Плутон – только одно из нескольких крупных покрытых льдом небесных тел во внешней части Солнечной системы, побудило Международный астрономический союз (МАС) дать формальное определение термину “планета”. Плутон не подпадает под это определение, и его причислили к новой категории “карликовых планет” (а конкретнее, к плутоидам)». Продолжать? В общем-то это значит, что Плутон слишком маленький, чтобы считаться планетой, так что вот. Я права.

Ави совсем сник.

– Мама! – выкрикнул он.

– Ави, ничего страшного, – сказала Вия, видя, как он расстроился.

– Нет, чего! – Он выбежал в коридор.

Вия и я пошли за ним на кухню, где наши родители сидели за столом и перекусывали бейглами с филадельфией.

– Ты говорила, «Мы Все Знаем: Мама Юли Села Утром На Пилюли»! – набросился Ави на Изабель. Она чуть не пролила кофе.

– Что?..

– Почему ты делаешь из этого такую трагедию? – перебила Вия.

– Дети, что происходит? – Изабель переводила взгляд с Ави на Вию.

– Потому что это трагедия! – изо всех сил завопил Ави. Это был такой громкий и неожиданный крик, что все в комнате молча переглянулись.

– Полегче, Ави! – сказал Нейт, кладя руку ему на плечо. Но Ави ее сбросил.

– Ты сказала мне, что Плутон – одна из девяти планет! – кричал Ави на Изабель. – Ты сказала, что это самая маленькая планета Солнечной системы!

– Так и есть, милый, – ответила Изабель, пытаясь его успокоить.

– Нет, мам, – сказала Вия. – Плутон потерял статус планеты в 2006 году. Он больше не считается планетой Солнечной системы.

Изабель, моргая, посмотрела на Вию, а потом перевела взгляд на Нейта.

– Правда?

– Я это знал, – серьезно ответил Нейт. – А пару лет назад они проделали то же самое с Посейдоном.

Взрослые рассмеялись.

– Пап, это не смешно! – завизжал Ави. А потом вдруг заплакал. Зарыдал. Захлебнулся в рыданиях.

Никто не понимал, что происходит. Изабель обвила Ави руками, и он рыдал ей в шею.

– Ави, малыш. – Нейт ласково гладил Ави по спине. – Что случилось, приятель?

– Вия, что произошло? – резко спросила Изабель.

– Понятия не имею! – Вия широко раскрыла глаза. – Я ничего не делала!

– Но что-то ведь произошло!

– Крис, ты не знаешь, почему Ави так расстроен? – спросила мама.

– Из-за Плутона.

– Но что это значит?

Я пожал плечами. Я понимал, почему он так расстроен, но не мог им объяснить.

– Ты сказала… что это… планета, – повторял Ави, глядя на маму.

– Я думала, что это так и есть, Ави, – ответила она, вытирая глаза кончиками пальцев. – Я не знаю, милый. Я ведь не настоящий учитель естествознания. Когда я росла, было девять планет. Мне и в голову не приходило, что это может измениться.

Нейт опустился рядом с ним на колени.

– Но даже если Плутон больше не считают планетой, Ави, я не понимаю, почему тебя это так расстраивает.

Ави поглядел на отца. Но я знал, что он не мог объяснить свои плутоновые слезы.

22:28

К половине одиннадцатого я уже чуть головой об стенку не бился при мысли о контрольной по математике. Я написал эсэмэску Джейку, который ходил вместе со мной на математику, и сообщения в «Фейсбуке» еще нескольким ребятам. Так что, когда зажужжал телефон, я подумал, что ответил кто-то из них. Но нет. Это был Ави.

Здорово, Крис. Только что узнал, что твоя мама в больнице. Мне очень жаль, надеюсь, она в порядке.

Невероятно, он написал мне ровно в тот момент, когда я о нем думал. Прям экстрасенс.

Здорово, Ави. Спсб. Она в порядке. Сломала фемур. У нее огромный гипс.

Он прислал мне грустный смайлик. Я продолжал:

Папе пришлось нести ее наверх по лестнице! Они все время врезались в стену.

Ха-ха. Смеющийся смайлик.

Я написал:

Собирался написать тебе сегодня. Сказать, что мне жаль Дейзи:((((((

Да-а-а. Спсб. Рыдающий смайлик.

Эй, а помнишь «Галактические приключения Дарта Дейзи»?

Это был комикс про двух астронавтов по имени Глибо и Том, которые жили на Плутоне с собакой по кличке Дарт Дейзи. Мы рисовали его вместе с Ави.

Ха-ха. Да, майор Глибо.

Майор Том.

Старые добрые времена.

Дейзи была ЛУ4ШЕЙ СОБАКОЙ НА СВЕТЕ! громко отбарабанил я большими пальцами по экрану телефона. Я улыбался.

Он прислал мне фотографию Дейзи. Прошло уже столько времени с тех пор, как я видел ее в последний раз. На фотке ее морда совсем поседела, и глаза будто затуманены. Но нос остался розовым, и длиннющий язык по-прежнему свисал вниз.

Такая клевая! Дейзи!!!

ДАРТ Дейзи!!!!!!!

Ха-ха. Вот тебе, Вия!

Помнишь наш бластер-прилипастер?

Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха. И тут я улыбался уже во весь рот. Честно говоря, это был самый счастливый момент дня.

Мы тогда все еще тащились от Плутона.

А мы уже фанатели от «Звездных войн»?

Только начинали. А у тебя сохранились все эти модели?

Ага, но некоторые я убрал. Ладно, Глибо, мама говорит, пора спать. Рад, что твоя мама в порядке.

Я кивнул. В тот момент я просто не мог попросить его помочь мне с математикой. Я был бы совсем жалок. Я сел на край кровати и стал набирать ответ. Но не успел я закончить, как он прислал новое сообщение:

Моя мама вообще-то хочет с тобой поговорить. В фейсчате. Ты не занят?

Я встал.

Конечно.

Через две секунды я увидел Изабель на экране телефона.

– Привет, Изабель, – сказал я.

– Привет, Крис! – Я узнал их кухню у нее за спиной. – Как ты? Я уже говорила с твоей мамой. Просто хотела убедиться, что вы добрались до дома и все в порядке.

– Ага, добрались.

– Как она себя чувствует? Не хотела будить ее, вдруг она спит.

– Да, спит.

– Хорошо. Ей нужно отдохнуть. Такой гипс!

– Папа сегодня останется ночевать.

– О, это прекрасно! – воскликнула она. – Я так рада. Ты как, Крис?

– Нормально.

– Как школа?

– Хорошо.

Изабель улыбнулась.

– Лиза сказала, что вы подарили ей очень красивые цветы.

– Ага.

– Ну ладно, Крис. Я просто хотела поболтать с тобой. Хочу, чтобы ты знал: мы думаем о вас, ребята, и если вам что-нибудь нужно…

– Мне так жаль, что Дейзи умерла, – выпалил я.

Изабель кивнула.

– Спасибо, Крис.

– Вам, наверное, так грустно.

– Да, грустно. Она приносила в наш дом радость. Ну, ты понимаешь. Ты как раз был у нас, когда Нейт ее притащил, помнишь?

– Она была такая тощая! – сказал я.

Я улыбался, но вдруг ни с того ни с сего мой голос задрожал.

– И этот ее длиннющий язык! – засмеялась Изабель.

Я кивнул. К горлу подкатил комок, будто вот-вот расплачусь.

Изабель внимательно посмотрела на меня.

– Ох, милый, все хорошо, – тихо сказала она.

Мама Ави всегда была мне как вторая мама. Ну то есть, если не считать моих родителей и, может, моей бабушки, Изабель Пулман знала меня лучше всех.

– Ну да, – прошептал я. Я все еще улыбался, но подбородок затрясся.

– Где папа? – спросила она. – Можешь дать ему трубку?

Я пожал плечами.

– Наверное, уже уснул.

– Уверена, что он поймет, если мы его разбудим. Иди позови его. Я подожду, не буду вешать трубку.

Ави протиснулся ближе к экрану.

– В чем дело, Крис?

Я покачал головой, сдерживая слезы. Говорить я не мог. Знал, что если начну, то расплачусь.

– Кристофер. – Изабель приблизила к себе телефон. – С мамой все будет хорошо.

– Я знаю. – И тут мой голос надорвался, меня прорвало: – Но она была в машине из-за меня! Потому что я забыл тромбон! Если бы не это, она не попала бы в аварию! Это я виноват, Изабель! Она могла умереть!

Все это выливалось из меня вперемешку с рыданиями и всхлипываниями.

22:52

Изабель отдала телефон Ави, пока звонила папе на мобильный, чтобы сказать, что я бьюсь в истерике в своей комнате. Через минуту папа зашел ко мне в комнату, и я повесил трубку. Папа крепко обнял меня.

– Крис.

– Это я виноват, пап! Она была за рулем из-за меня!

Он высвободился из моих объятий и поглядел мне в лицо.

– Посмотри на меня, Крис. Это не твоя вина.

– Она возвращалась в школу с моими вещами, – шмыгнул я носом. – Я сказал ей, чтобы она поторопилась. Она, наверное, превысила скорость.

– Нет, Крис, – ответил он. – Честное слово. То, что сегодня произошло, – несчастный случай. Никто в этом не виноват. Так получилось. Ты мне веришь?

Я отвернулся.

– Веришь? – повторил он.

Я кивнул.

– Самое важное, что никто не пострадал. Мама в порядке. Понимаешь, Крис?

Я кивнул, а папа вытер мне слезы.

– Я все время звал ее Лизой, – выдавил я. – А она терпеть этого не может. Последнее, что она мне сказала: «Я тебя люблю!», а я ответил только: «Пока, Лиза!» Я даже не обернулся!

Папа откашлялся.

– Крис, не мучай себя, – медленно ответил он. – Мама знает, что ты ее очень любишь. Послушай, сегодня случилась по-настоящему страшная вещь. Это нормально, что ты расстроен. Когда происходит что-то страшное, мы словно просыпаемся, понимаешь? Как будто звенит звонок, который заставляет нас понять, что в жизни самое важное. Наша семья. Наши друзья. Люди, которых мы любим.

Он смотрел на меня, пока говорил, но казалось, что он говорит это себе. Глаза у него увлажнились.

– Давай просто будем благодарны, что с ней все в порядке, Крис, хорошо? И мы вместе как следует о ней позаботимся, ладно?

Я кивнул. Я даже не пытался ничего ответить. Я чувствовал, что иначе снова разрыдаюсь.

Папа притянул меня к себе, но тоже ничего не сказал. Возможно, по той же причине.

22:59

Когда папа меня немного успокоил, он перезвонил Изабель, чтобы сказать ей, что все в порядке. Они поболтали, и папа протянул телефон мне.

На связи был Ави.

– Слушай, твой папа сказал моей маме, что тебе нужна помощь с математикой.

– Ага. – Я смутился и принялся сморкаться. – Но сейчас так поздно. Разве тебе не пора идти спать?

– Мама не против, чтобы я тебе помог. Давай созвонимся в «Фейсчате».

Через пару секунд он был уже на экране.

– Короче, у меня проблемы с текстовыми задачами, – сказал я, открывая учебник. – Я просто… не могу понять, какую операцию надо применять. Когда делить, а когда умножать. Это ужасно сбивает с толку.

– А, да, – кивнул Ави. – У меня тоже были с этим проблемы. А ты выучил ключевые слова? Мне это очень помогло.

Я понятия не имел, о чем он.

– Давай скину PDF.

Через пару минут я распечатал PDF, который он мне прислал, с целым списком математических словечек.

– Если знаешь, какие ключевые слова в задачке, – сказал Ави, – то ты знаешь и какую операцию применить. Например, «каждый», «за» и «одинаково» означают, что надо делить. А «при», «удвоенный» – что надо умножать. Видишь?

Мы прошлись по всему списку, разобрав каждое слово, пока до меня наконец не начало доходить. Потом мы просмотрели все задачи в учебнике. Начали с задач, которые были даны как образец, и оказалось, что Ави прав – когда я находил ключевое слово, я знал, что делать. Я смог самостоятельно решить все задачи в рабочей тетради, но мы на всякий случай проверили каждую, когда я закончил, просто чтобы убедиться, что я действительно понял.

23:46

Я всегда обожал детективы. Когда ты чего-то не знаешь в начале книги, а в конце вдруг узнаешь. Подсказки попадаются всю дорогу, но ты просто не можешь их расшифровать. Вот как я себя чувствовал после разговора с Ави. Как будто колоссальная тайна, которую я раньше не понимал, вдруг полностью раскрылась.

– Не могу поверить, что разобрался! – завопил я, когда мы закончили с последней задачей. – Спасибо тебе огромное, Ави. Правда, спасибо.

Он улыбнулся и приблизился к экрану.

– Круть!

– Я твой должник.

Ави пожал плечами.

– Да брось. Для этого друзья и нужны, верно?

Я кивнул.

– Верно.

– Спок-нок, Крис, до связи!

– Спокойной ночи, Ави! Спасибо еще раз! Пока!

Он положил трубку. Я закрыл учебник.

Я пошел в комнату для гостей сказать папе, что Ави помог мне разобраться со всей математикой, но его там не было. Я постучал в ванную, но и там было пусто. Потом я заметил, что дверь в мамину комнату приоткрыта. Из коридора я увидел папины вытянутые ноги на стуле рядом с комодом. И тихонько вошел, чтобы сказать, что мы с Ави уже закончили разговаривать.

Папа заснул на стуле. Голова свисала набок. Очки сползли на кончик носа, а на коленях стоял компьютер.

Я на цыпочках подошел к шкафу, достал одеяло и укрыл папины ноги. Я сделал это очень аккуратно, чтобы он не проснулся. Взял компьютер у него с колен и поставил на комод.

Потом я подошел к кровати с той стороны, где спала мама. Когда я был маленьким, мама часто засыпала, пока читала мне перед сном. Я толкал ее, чтобы разбудить, если она засыпала до конца книжки, но иногда она просто не могла ничего с собой поделать. Тогда она лежала рядом со мной, и я слушал ее нежное дыхание, пока не засыпал сам.

Я давно не видел ее спящей. Я смотрел на нее, и она казалась мне такой маленькой. Я не помнил, что у нее на щеке родинка. Никогда не замечал крошечных морщин у нее на лбу.

Несколько секунд я смотрел, как она дышит во сне.

– Я люблю тебя, мам.

Я не сказал этого вслух, потому что не хотел ее разбудить.

23:59

Когда я вернулся в свою комнату, была почти полночь. Все вещи разбросаны там же, где я оставил их утром. Кровать не убрана. Пижама валяется комом на полу. Шкаф открыт настежь. Обычно мама наводила порядок в моей комнате после того, как отвозила меня в школу утром, но сегодня, конечно же, так и не успела этого сделать.

Казалось, будто с того момента, когда мама разбудила меня утром, прошло несколько дней.

Я закрыл шкаф и тогда-то заметил прислоненный к стене тромбон. Так, значит, авария произошла по пути домой, а не в школу. Точно не знаю почему, но мне стало гораздо лучше.

Я поставил тромбон у двери, чтобы не забыть его завтра, и упаковал свой доклад и спортивные шорты.

Потом я сел за стол.

Не задумываясь, написал ответ Элайдже:

Привет, Элайджа. Спасибо за приглашение в вашу группу. Но на весеннем концерте я буду выступать с Джоном. Удачи с «Армией семи наций».

Даже если я буду выглядеть полным неудачником на концерте, я не могу так подвести Джона. Ведь для этого друзья и нужны, верно? Это «финальный обратный отсчет»!

Иногда дружить непросто.

Я надел пижаму, почистил зубы и забрался в постель. Выключил ночник на тумбочке. Звезды на потолке ярко светились неоновым зеленым – как всегда сразу после того, как выключишь свет.

Я повернулся на бок, и мой взгляд упал на маленькую ярко-зеленую звездочку на полу. Это была та самая звездочка, которую мама наклеила мне на лоб сегодня утром и которую я щелчком запустил через всю комнату.

Я вылез из кровати, поднял ее и нацепил себе на лоб. Затем забрался обратно в кровать и закрыл глаза.

Мы вместе уходим,

Прощанье сейчас,

Мы, может, вернемся

На Землю как раз.

Кого тут винить?

Земля позади,

И будет ли что-то как прежде?

Это финальный обратный отсчет…

КОНЕЦ

Примечания

1

Daisy – маргаритка (англ.).

2

Эльза – львица, выращенная в семье натуралиста Джорджа Адамсона. О ней жена Адамсона Джой написала ставшую бестселлером книгу «Рожденная свободной».

3

Бронкс – один из пяти административных округов Нью-Йорка. В Бронксе расположен самый крупный в США городской зоопарк.

4

Саут-Стрит-Сипорт – район и порт в Нью-Йорке, там расположен Музей морского порта (South Street Seaport Museum), в котором можно увидеть пиратские корабли.

5

Кони-Айленд – полуостров в одном из самых густонаселенных округов Нью-Йорка, популярное место отдыха и развлечений с длинной деревянной набережной, парком аттракционов и океанариумом.

6

В некоторых духовых инструментах, в частности тромбоне, во время игры скапливается вода, в основном это конденсированная влага из дыхания музыканта. Клапан слива жидкости – специальная часть инструмента, позволяющая выливать эту воду.

7

Татуин – планета из «Звездных войн», на которой происходят многие события первого, второго, четвертого и шестого эпизодов.

8

Песня «Seven Nation Army» группы The White Stripes.

9

Оригинальное название песни – «Final Countdown».

10

Песня «Yellow Submarine» группы The Beatles.

11

Песня «Eye of the Tiger» группы Survivor.

12

Название магазина – цитата из американского поэта Ральфа Уолдо Эмерсона («Earth laughs in flowers»).

Content

Р. Дж. Паласио
Плутон

Знакомство

7:00

Дарт Дейзи

7:11

Дружбы

8:26

9:14

10:05

Космос

15:50

17:48

В больнице

19:04

«Фейсчат»

20:22

Норт-Ривер-Хайтс

21:56

Плутон

22:28

22:52

22:59

23:46

23:59

Примечания