Ольшанский В.

Виктор Ольшанский

© В. Ольшанский, текст, 2022

© И. Христич, иллюстрации, 2022

© ООО «Издательство «Розовый жираф», издание на русском языке, 2023

* * *

Моей внучке Кристине Ольшанской

Глава первая

Где же он?

В тот день мама сказала, что дедушка не умер, а улетел. Далеко-далеко.

– На самолёте? – спросила Нина.

– Нет, – ответила мама.

– А куда улетел, в жаркие страны?

Но мама уже ушла, и Нине показалось, что она не хочет больше разговаривать.

Нина точно знала, что осенью птицы улетают в жаркие страны, а весной, когда растает снег, обязательно возвращаются. Может быть, дедушки тоже так делают?

На всякий случай она решила проверить, вдруг это новая игра, и дедушка где-то спрятался, затаился и молчит, чтобы его никто не нашёл, а потом как выскочит, как закричит громко: бу!.. Пробежала по комнатам, заглянула на террасу, приоткрыла дверцу чулана под лестницей, потом поднялась на второй этаж… Дедушки нигде не было, даже на чердаке, куда ей не разрешали ходить одной, потому что там, под самой крышей, осы устраивали себе гнёзда, похожие на белые бумажные шары.

Вообще-то Нина жила с родителями и старшей сестрой в городе, а здесь, на даче, жили бабушка и дедушка. Дом у них деревянный, скрипучий, про него говорили – довоенный. На участке сосны и кривые ёлки, много шишек и муравьёв. Лучшие шишки длинные, зелёные, их Нина собирала в корзинку – за одну такую шишку можно отдать десять обыкновенных. Муравьи чёрные и рыжие, рыжие кусались больнее. Когда Нину привозили на дачу, дедушка всегда встречал её у калитки. Теперь не так, как раньше. Бабушка на месте, и дедушкин стул стоит на прежнем месте, уже без дедушки.

– Как же он мог улететь? – думала Нина. – У него ведь нет пропеллера за спиной, как у Карлсона, который живёт на крыше.

Дедушка был старый, в очках, с колючей седой бородой торчком. Для игр он совершенно не годился: не умел, не любил, путал правила. Если уж играть, то с бабушкой, с ней интересно. Бабушки в жизни Нины было намного больше, чем дедушки. Бабушка покупала билеты на детские спектакли, ловко заплетала косички, одевала, варила суп, читала книжки вслух и пела разные песенки на ночь перед тем, как погасить в комнате свет.

Зато когда Нина была маленькая и лежала в коляске, гулял с ней именно дедушка, долго возил туда-сюда по всем улочкам посёлка. Ей казалось, что она помнит эти прогулки: коляска качалась, как корабль на волнах, во рту пустышка, которая иногда выпадала, и нужно было, чтобы её как можно быстрее засунули обратно, а наверху, за ветками деревьев, виднелся синий краешек неба… Чтобы она быстрее уснула, дедушка вместо песенки бормотал своим хрипловатым голосом одно и то же: кач-кач-кач, кач-кач-кач… Под это «кач-кач» Нина, наконец, проваливалась в сон, а дедушка, вернувшись домой, с гордостью сообщал всем: проспала три часа почти.

Когда бабушка была недовольна дедушкой (а это случалось очень часто), она говорила, что он ничего не делает, только диван пролёживает. На диване, там, где дедушка любил лежать после обеда, действительно была заметная вмятина, Нина видела её много раз.

Вмятина на диване – вот она, а дедушки нет.

И вдруг Нина сообразила, что надо делать… Надо позвонить дедушке на мобильный! Если он улетел, то ответит на звонок, потому что телефоны работают везде, даже далеко-далеко, в жарких странах. А если не улетел, а спрятался где-то здесь, в доме, то Нина услышит звонок и тут же отыщет его.

Своего мобильника у Нины пока не было (родители обещали купить, когда она пойдёт в школу, не раньше), но можно потихоньку взять бабушкин, который ей иногда давали поиграть. Убедившись, что бабушка на кухне, Нина забежала в комнату и закрыла за собой дверь… Телефон лежал на кровати, когда-то он был мамин и перешёл к бабушке после того, как папа подарил маме новый. Включила, быстро сообразила, что делать дальше…

Длинные гудки… Ура, получилось! Она замерла и вдруг услышала в тишине знакомую мелодию звонка. Это звонил дедушкин телефон, звонил где-то рядом, совсем близко. Неужели дедушка тут, в комнате? Где же он? Спрятался в шкафу? Под кроватью? За шторой? Нина прислушалась и наконец догадалась, выдвинула ящик бабушкиной тумбочки – телефон лежал там, в ящике, вместе с зарядкой.

Что же это значит? Дедушка улетел и не взял с собой телефон? И зарядку забыл? Странно. Телефон всегда лежал у него на видном месте, на полочке под зеркалом, или в кармане, когда дедушка выходил из дома.

– Нина! – донёсся голос из кухни.

Нина быстро сунула телефон обратно в ящик и выскочила из комнаты.

Вечером она лежала в постели с закрытыми глазами, но не спала, думала – где же он? А вдруг у него появились настоящие крылья и он вылетел в форточку? Нет, в форточку дедушка точно не пролезет. Значит, открывал окно в большой комнате, обе створки. Или по-другому: вышел на крыльцо, спустился по ступенькам на дорожку, разбежался и…

Уже засыпая, Нина пообещала себе: я его найду, обязательно найду!

Глава вторая

День рождения

День рождения у Нины в августе, в самом конце лета. Хорошо, когда он приходится на субботу или воскресенье, хуже, если на другой день недели – тогда праздник переносят. В этом году получилось совсем плохо: день рождения попал не на четверг, не на пятницу, а на понедельник. Значит, опять перенесут, и ждать придётся… Раз, два, три, четыре… целых пять дней!

Нина попросила: давайте перенесём в обратную сторону, на день раньше. Папа был не против, старшая сестра Женя пожала плечами, ей всё равно, но мама сказала «нет». Раньше времени не празднуют, плохая примета. Нина попробовала маму уговорить, но на этот раз ничего не получилось. К своему «нет» мама добавила ещё два слова – «не обсуждается».

Нина умоляюще посмотрела на папу. Папа развёл руками: не обсуждается – значит, не обсуждается. Оставалось последнее надёжное средство – заплакать. Если плакать долго и упорно, взрослые иногда сдавались.

– Не возникай, мелкая! Не разводи мокроту, бесполезняк, – посоветовала Женя и добавила вполголоса, когда папа и мама ушли по своим делам: – Даю утечку информации. Тебе подарок уже купили. Очень крутой!

Нина, как всегда, постаралась запомнить новые слова – «утечка» и «бесполезняк». Потом надо будет спросить у Жени, что это такое…

В выходные Нину отвезли на дачу. Завтра понедельник – день рождения, и всю неделю она пробудет с бабушкой, а в субботу приедут папа, мама и Женя, и начнётся перенесённый праздник. Первый раз без дедушки. Если уж ему так надо было улететь далеко-далеко, он мог бы сделать это не перед днём рождения, а после…

Нина проснулась рано, так рано она ещё никогда не вставала. Оделась. Вышла из комнаты. В доме было совсем тихо, бабушка ещё спала. Нина вышла на крыльцо, спустилась по ступенькам. Завернула в огород, проверила, как там горох и кабачки… Потом прошла в дальнюю часть участка, её называли «джунгли». Дорожка вела к кустам чубушника, рядом густо, как сорняки, выросли молодые клёны. Бабушка грозилась выдрать их всех без разбора, но не успевала, и нахальные клёны, пользуясь случаем, поднимались всё выше.

Услышав шорох, Нина остановилась. Наверняка белка. Белки считали эту территорию своей, часто прибегали сюда от соседей прямо по забору и гонялись друг за другом, по-обезьяньи перепрыгивая с дерева на дерево. Нина подняла голову. Довольно высоко, на ветке разлапистой старой ёлки, неловко сложив крылья, сидел… дедушка.

– Вот и я, – сказал он своим обыкновенным дедушкиным голосом. – Привет. С днём рождения поздравляю!

– Ой!.. – Нина растерялась, все подходящие слова словно исчезли куда-то. Вот уж не думала она, что увидит сегодня дедушку, да ещё сидящим на ветке, да ещё с крыльями. – А они у тебя настоящие?

– Крылья? А как же… Само собой.

– И помахать можешь?

– Сколько угодно! – бодро ответил дедушка. Видно было, что он немного гордится тем, что у него есть такие отличные крылья, а у других дедушек нет.

Дедушка осторожно расправил крылья и помахал сначала одним, потом другим. Потеряв равновесие, чуть не упал с ветки, но удержался в последний момент. Нина смотрела на него как зачарованная.

Ещё несколько секунд они молчали, глядя друг на друга. Нина – снизу вверх. Дедушка – сверху вниз.

Наконец Нина опомнилась.

– Сиди здесь, никуда не улетай! – приказала она вполголоса. – А я сейчас побегу бабушку позову!

– Не надо! – остановил её дедушка. – Давай так… Это будет наша с тобой тайна, хорошо?

– Тайна? Но…

– Бабушку не зови, – настойчиво повторил он. – И не говори никому, что ты меня видела.

– А маме? – спросила Нина.

– И маме не говори, – продолжал дедушка. – Папе тоже не стоит. И Жене. Вообще никому.

– Никому-никому? – переспросила она.

– Именно! – подтвердил дедушка. – Пообещай, что не проговоришься. Ты ведь умеешь хранить тайну?

Нина кивнула. Конечно, она умеет хранить тайну. Правда, до сих пор никакие настоящие тайны ей вообще не попадались… Разве что одна-единственная, когда Женя случайно разбила мамину любимую чашку и попросила не выдавать, но это не считается, ведь тайна была не её собственная, а старшей сестры.

Дедушка ждал.

– Обещаю! – решила Нина.

– Молодец! – похвалил дедушка. – Ты извини, что я без подарка. Сама понимаешь, не могу в таком виде в магазин зайти, не поймут. Впрочем, стой! Подожди… Будет тебе от меня подарок!

Он взмахнул крыльями и взлетел. Покружил, набирая высоту, потом поднялся так высоко, что Нина уже плохо видела его, и непонятно было, дедушка это летит над лесом или какая-то большая птица. Прошло немного времени… Нина услышала шум крыльев. Дедушка показался над ёлкой, снова покружил, сбрасывая скорость, и опустился на ветку.

– Лови! – сказал он, тяжело дыша.

Нина подставила ладошки, и сверху прямо ей в руки упала еловая шишка. Шишка была здоровенная, вкусно пахла смолой. Такой ярко-зелёной, такой длинной красивой шишки она не видела никогда.

– Нравится? – довольно произнёс дедушка. – Ни у кого такой нет, только у тебя. Царь-шишка. Лучшая зелёная шишка России!

Он хотел ещё что-то сказать, но не успел. Нина услышала, как хлопнула дверь. Это бабушка вышла на крыльцо.

– Нина! – позвала она. – Ниночка!..

– Ну, всё. Пока! – заторопился дедушка. – Увидимся ещё.

Он успел скрыться из виду до того, как бабушка появилась на дорожке.

– Вот ты где! – обрадовалась бабушка, увидев Нину под ёлкой. – А я её ищу-ищу по всему дому. Что это у тебя?

– Ничего… – Нина быстро убрала руку с шишкой за спину.

Вечером она устроила «секретик» – делать такие «секретики» её уже давно научила бабушка… Раскопала ямку подходящего размера между корнями старой берёзы, которая росла в дальнем конце участка, возле забора, положила на дно лучшие конфетные фантики, сверху дедушкин подарок, потом ещё один фантик из золотистой фольги и кусок стекла. Чтобы тайник никто не нашёл, присыпала стекло надёжным слоем земли с листьями и иголками.

Надо же, как странно: обычно зелёные шишки быстро меняют цвет, темнеют, становятся коричневатыми и сухими, каких вокруг много. Все, но не эта. Нина потом много раз проверяла и перепроверяла свой «секретик»: шишка, подаренная дедушкой, так и осталась зелёной и смолистой, как будто её только что сорвали с верхушки самой высокой ёлки…

Наступила долгожданная суббота, все приехали на дачу, чтобы отпраздновать день рождения. Привезли подарок – новенький двухколёсный велосипед. Нарядный, красный, с белыми шинами, с багажником сзади и корзинкой спереди. Бабушка испекла торт-наполеон с заварным кремом. Посидели за столом. Сколько раз за этот вечер Нина, глядя на бабушку, на Женю, на папу с мамой, хотела крикнуть им: всё хорошо, дедушка нашёлся, он прилетал ко мне и прилетит ещё!.. Вот бы они удивились, вот бы они засмеялись, вот бы они запрыгали от радости!

Но она не могла сказать. Она обещала хранить тайну.

Глава третья

Тур де Франс

Раньше у Нины был велосипед детский. Не велосипед, а велосипедик. Четырёхколёсный. Два колеса побольше и два совсем маленьких, по бокам. С такого даже если очень захочешь упасть, не упадёшь. Красный красавец – совсем другое дело. Как объяснил папа, это уже не игрушка, а транспортное средство. И отношения с ним у Нины сразу не задались.

Получилось так: мама и Женя держали велосипед с двух сторон, папа посадил Нину в седло и велел положить руки на руль. Бабушка стояла на крыльце и тихо повторяла:

– Ой, боже мой, лишь бы не убилась. Ой, боже мой! Лучше бы пианино ребёнку купили.

В результате, как только Нину попробовали отпустить, она свалилась на землю. Испугалась. Хорошо хоть упала удачно и ничего себе не сломала. Велосипед тоже не пострадал.

– Нас слишком много, а у семи нянек, сами знаете… – сказал папа. – Я один её научу, без проблем. Это просто, даже элементарно.

Он потребовал, чтобы посторонних не было. Все нехотя ушли, и они остались втроём: папа, Нина и новый велосипед. Папа подумал немного и произнёс:

– Сначала теоретическая часть, потом практика на местности. Итак, начнём. Почему велосипед не падает? Для сохранения равновесия любого тела необходимо, чтобы перпендикуляр, опущенный из центра его тяжести, не выходил за площадь опоры. Ясно?

Нина кивнула. Когда папа что-то объяснял, лучше было не мешать ему и не отвлекать глупыми вопросами. Папа у Нины ведущий научный сотрудник.

– Площадь опоры велосипеда ничтожно мала, поэтому стоять в неподвижном положении он не может, – продолжал папа увлечённо. – Но при движении устойчивость возвращается! Всё дело в центробежной силе, которая возникает при подруливании…

Потом выяснилось, что мама никуда не ушла, а тихонько подглядывала и подслушивала. После того как папа стал подробно рассказывать про кинетическую энергию вращения велосипедного колеса и чертить прутиком схему на песке, мама неожиданно появилась и объявила категорически:

– Всё. Никаких экспериментов над ребёнком. Ты сам умеешь кататься на велосипеде? Да или нет? Нет? Вот именно. Пусть лучше её Женя научит, и без всяких дурацких перпендикуляров!

Позвали Женю.

Женя, в отличие от папы, сразу приступила к практической части. Придирчиво осмотрела транспортное средство, подняла седло, отрегулировала руль.

– Ну что, мелкая, учись. Будешь делать, как я.

Она уверенно села на велосипед, хоть он и был ей маловат, объехала вокруг дома, покружилась вокруг Нины, потом открыла калитку и зачем-то выехала на улицу.

Не было её долго. Вернулась Женя через час с лишним, довольная.

– Вот как-то так, – закончила она урок, ловко слезая с велосипеда. – Везёт некоторым! Когда я была мелкой, мне такой не купили.

После неудачи с папой и Женей за дело решила взяться мама. Она собрала всё необходимое для обучения: шлем, наколенники, бутылочку с водой, зелёнку, бинт, вату, пластырь, флакон с перекисью водорода и специальный пузырь со льдом, чтобы прикладывать холод к ушибленным местам. Оценив все эти приготовления, Нина садиться на велосипед решительно отказалась. Ни за что! Она сама научится ездить, без посторонней помощи. Не сегодня. Завтра. Или послезавтра. Или послепослезавтра.

Сама так сама… Подарок остался стоять под навесом возле сарая, и каждый раз, когда Нина проходила мимо велосипеда, ей казалось, что он смотрит на неё укоризненно, как будто хочет сказать:

– Ну что же ты? Забыла про меня? Будешь теперь на пианино кататься?

Нина не забыла. Если честно, она просто боялась. Иногда она долго стояла под навесом, осторожно гладила красные блестящие бока велосипеда, нажимала на звонок-клаксон и уговаривала себя попробовать.

– Завтра утром! Пораньше. Выйдем за калитку. Я знаю одно местечко, где никто не помешает, – вдруг предложил велосипед дедушкиным голосом.

Нина оглянулась. Никого. Подняла голову. Никого. Выбежала на поляну, чтобы осмотреться… Дедушка, сложив крылья, сидел на крыше сарая и грелся на солнце. Нина обрадовалась.

– Деда! Как хорошо, что ты прилетел… Ты мне поможешь?

– Само собой, – кивнул дедушка. – Кто, если не я? Главное, не проспи завтра.

– А зелёнку, пластырь, перекись водорода брать?

– Зачем? – удивился он. – Мы болеть собираемся или кататься?

На рассвете дедушка несколько раз постучал крылом в окно. Пришлось быстро встать и торопливо одеться. Умыться Нина впопыхах не успела, но это ничего, умыться можно потом… Добрались до места – дедушка летел впереди и показывал, куда надо идти. Сразу за мостиком через речку начиналась утоптанная тропинка, она уходила далеко в лес.

– Ты крути педали, – сказал дедушка деловито, как будто он всю жизнь только и делал, что учил девочек кататься на велосипеде. – А я сзади полечу и буду тебя держать.

Нина даже испугаться не успела – велосипед тронулся и поехал. По обеим сторонам тропинки замелькали невысокие берёзки и заросли дикой малины.

– Держишь? – кричала Нина.

– Держу!

Это придавало ей уверенности. Нина изо всех сил нажимала на педали, дедушка пыхтел сзади, помогая себе крыльями.

– Держишь?

– Держу!

Разогнались. Ветер свистел в ушах. И страшно, и радостно, и трудно сказать, чего больше – радости или страха, наверное, ровно пополам. Впереди, перегораживая тропинку, лежала поваленная сосна… Увидев её, Нина успела затормозить, сама догадалась, как это делается. Остановилась, дотянувшись ногой до земли. Оглянулась. Дедушки рядом не было, он летал над упавшим деревом, сделал несколько кругов, потом пошёл на посадку и аккуратно приземлился на сосновый пень.

– Неплохо для первого раза, хотя на Тур де Франс ещё рановато! – похвалил он, отдышавшись. – Между прочим, ты без меня метров сто проехала. Сама.

Узнав, что она ехала сама, Нина запоздало испугалась, потеряла равновесие и упала. На ровном месте. Наверное, тот самый перпендикуляр из вредности вышел за площадь опоры велосипеда, как предупреждал папа. Ну и что? Ничего страшного, одна маленькая пустяковая ссадина, к которой они сразу приложили лист подорожника.

Так Нина научилась кататься.

Жаль только, она забыла спросить, что такое этот «турдефранс»… Надо будет узнать у Жени.

Глава четвёртая

Разговоры на крыше. Осень

Самое подходящее место для встречи с дедушкой – крыша сарая. Во-первых, она пологая, с небольшим уклоном, и сидеть на ней одно удовольствие. Во-вторых, есть деревянная лестница с крепкими ступенями, которую приставили к стене сарая давно, ещё зимой, чтобы сбросить снег, и не убрали. И, в-третьих, ёлки, клёны и ветвистый маньчжурский орех надёжно защищали крышу от посторонних глаз.

Чаще всего дедушка прилетал утром, пораньше, или, наоборот, вечером, попозже, когда бабушка ещё спала или уже спала. Из-за этого Нина иногда не высыпалась и ложилась на часок днём. Бабушка радовалась: она свято верила, что дневной сон очень полезен для растущего организма.

Растущий организм – это она, Нина.

Когда дедушка прилетал, они сидели вдвоём на крыше и разговаривали. Выяснилось, что просто разговаривать не менее интересно, чем играть.

Нина спрашивала:

– Зачем летать, если все люди ходят по земле?

– Бывают ли на небе пробки?

– Не встречал ли дедушка там, наверху, других дедушек и бабушек?

– Хочет ли он, чтобы Нина принесла ему телефон и зарядку?

– Можно ли отстегнуть крылья и постирать в стиральной машине, когда они испачкаются?

Дедушка тоже спрашивал:

– Принимает ли бабушка своё лекарство три раза в день?

– Как дела у Жени в школе?

– Не забыл ли папа, что он давно обещал покрасить крыльцо?

– Устроилась ли мама на новую работу?

Пока они говорили, с дерева свалился орех и едва не попал в Нину. Прогремел по крыше, скатился и упал в траву, белкам на радость. Нина уже знала, что маньчжурский орех сначала роняет свои твёрдые плоды, которые летят вниз как маленькие бомбочки, потом раздевается, сбрасывая листья, а потом начинается осень. Так и есть… Пошёл моросящий дождик, но уходить не хотелось, и дедушка накрыл Нину крылом, как зонтиком.

Под крылом у деда было сухо и тепло.

Глава пятая

Штуки-дрюки

Раньше, когда у дедушки ещё не было крыльев, он очень любил похулиганить и кого-нибудь разыграть. Бабушка злилась и говорила с раздражением:

– Опять затеял свои штуки-дрюки на старости лет!

Что такое «штуки-дрюки», даже Женя не смогла толком объяснить. Папа задумался и сказал:

– Это примерно то же самое, что фигли-мигли.

Ничего себе объяснение!

А мама уточнила:

– Штуки-дрюки это когда кто-то смеётся, а кто-то обижается.

Дома рассказывали, что дед начал устраивать штуки-дрюки давным-давно, когда ещё не был дедушкой с бородой, а был молодым человеком без бороды. Всё это происходило здесь, в посёлке.

Однажды молодой дедушка решил подшутить над соседями и повесил возле их калитки рядом с табличкой «Дом образцового содержания» объявление: «Отдаём антоновские яблоки в хорошие руки бесплатно. Приходить со своей тарой строго с шести утра, звонить три раза».

Тот год был не яблочный, и поэтому к шести утра у калитки собралась большая очередь из жителей посёлка с вёдрами, ящиками и сумками. Начали спорить и ругаться. Те, кто в конце очереди, говорили, что яблок на всех не хватит и в одни руки больше трёх килограммов не давать, а те, кто в начале, настаивали, что можно пять килограммов и даже десять, потому что, если варить повидло, получится мало и нет смысла возиться, только сахар зря тратить. Ровно в шесть часов начали звонить и стучать. Самые нетерпеливые пытались перелезть через забор, чтобы открыть запертую калитку с той стороны.

Когда выяснилось, что это шутка и никаких антоновских яблок нет и не было, некоторые смеялись, а некоторые обиделись, причём те, кто стоял в начале очереди, обиделись больше, чем те, кто стоял в конце. Ещё больше обиделись сами соседи, сказали, что это никакая не шутка, а безобразие и хулиганство, и долго не хотели с дедушкой разговаривать, что плохо, потому что с соседями надо дружить.

С тех пор, если дедушке хотелось похулиганить, он разыгрывал всех, кого только мог. Знакомых, друзей, родственников, детей своих и чужих, но чаще всего бабушку. Это было особенно легко и приятно, потому что бабушка всему верила.

И вот оказалось, что желание устраивать штуки-дрюки у дедушки не пропало даже сейчас…

Как-то в субботу, когда все ночевали на даче, папа обнаружил на ступеньках крыльца надпись мелом: «Покрась меня!»

Дело в том, что старая краска облупилась и начала слезать – надо было почистить ступеньки специальной щёткой, а потом покрасить заново. Папа сказал, что справится сам, что красить крыльцо это просто, даже элементарно и что он сделает это на раз-два-три. Кстати, всё необходимое было уже куплено и хранилось в чулане под лестницей: щётка, валик, кисть и большая банка красно-коричневой краски. Но лето прошло, а папа так и не собрался выполнить обещанное. Откладывал и откладывал. Говорил, что устал на работе, что надо закончить важную статью для научного журнала, и тогда… Мама скептически смотрела на папу и отвечала, что теперь, когда дедушки нет, единственный мужчина в этом доме – она и придётся ей самой взяться за покраску. Бабушка вздыхала и говорила: только не ссорьтесь!

И тут вдруг – надпись мелом.

Папа разозлился. Прежде всего, он захотел узнать, кто это сделал. В числе подозреваемых оказались все: мама, бабушка и обе дочери, старшая и младшая.

Женя отмахнулась: очень надо ей писать всякие глупости мелом на ступеньках, ей вообще без разницы, покрашено крыльцо или нет… Бабушка поклялась, что это не она. Мама тоже всё отрицала, а Нину из числа подозреваемых вычеркнули, потому что она даже при желании не могла бы написать «покрась меня» аккуратными буквами и без единой ошибки. У неё надпись скорее всего выглядела бы примерно так: «покрас миня».

Следствие зашло в тупик, но папа не сдавался. Если не они, то кто же?

Только Нина догадывалась кто. Но сказать об этом она не могла никому.

Папа, разумеется, стёр надпись мокрой тряпкой – хорошо, что мел легко стирается. На следующий день надпись опять появилась на прежнем месте. Тогда папа снова стёр её, а на ночь запер обе двери и спрятал ключи. Теперь никто не мог незаметно выйти из дома. Утром он проверил – надпись тут как тут!.. Значит, на участок проник кто-то посторонний и перелез через забор. Ах, так?! Папа купил камеру видеонаблюдения и нанял специалиста, который установил её на столбе. Сейчас и калитка, и забор со стороны улицы просматривались, и папа был уверен, что найдёт преступника.

Мама сказала:

– Лучше бы ты нанял специалиста крыльцо покрасить. Вышло бы намного дешевле.

Папа возразил:

– Это дело принципа. Я его поймаю.

Всю ночь папа не спал и дежурил у монитора. Бесполезно. Ни к калитке, ни к забору никто не подходил, но надпись «покрась меня!» появилась там же, где и раньше.

– Не может быть! – ужаснулся папа. – Я ведущий научный сотрудник и не должен верить в пришельцев-инопланетян. Как мне дописывать статью в научный журнал, когда тут, прямо у меня под носом, происходят паранормальные явления?

Через некоторое время он не выдержал и сдался. Был тёплый солнечный сентябрьский день. Папа переоделся во всё старое. Сделал себе шапочку из газеты. Вооружился щёткой и валиком, старательно очистил деревянные ступеньки от облупившейся краски и покрасил их новой из большой банки. Целых два раза с перерывом на то, чтобы всё как следует высохло.

Нине дали маленькую кисточку и разрешили помогать папе. Она, конечно, немного перепачкалась, но всё равно красить было так интересно и весело! Время от времени Нина поднимала голову и смотрела вверх. Она была уверена, что дедушка летает где-то рядом, над лесом, и всё видит оттуда, сверху.

Как же он там радуется!..

Глава шестая

Шурик, белкин сын

– Иди сюда! – услышала Нина. – Быстро!

От неожиданности она чуть не упала с качелей. Оглянулась. Дедушка стоял на поляне у неё за спиной и взволнованно махал крыльями.

– Что случилось? – испуганно спросила Нина. В это время, днём, тем более в воскресенье, когда все дома, дедушка обычно не прилетал.

Она подбежала и сама увидела, что случилось. Под деревом лежала в траве белка. Тёмные глаза как бусинки. Мех рыжевато-бурый, а на брюшке – светлый. Так близко белку Нина никогда не видела.

– Что с ней? Упала?

– Нет, решила отдохнуть после обеда и на травке поваляться, – произнёс дедушка; иногда трудно было понять, шутит он или говорит серьёзно. – Конечно, упала. Кажется, заднюю лапу повредила, впрочем, не знаю… Маленькая, но глаза уже открывает, и кисточки на ушах есть. Значит, месяц-полтора ей, не больше.

– Ой, какая симпатичная! Можно, она теперь будет моя?

– Погоди, не торопись, – продолжал дедушка озабоченно. – Действовать надо так: зовёшь маму, пусть наденет перчатки, прежде чем брать в руки, а то поцарапает ещё. В коробку из-под обуви посадите. Если белка холодная, согреть! И срочно к доктору.

Нина кивнула, побежала к дому. Когда она вернулась на поляну с мамой и папой, дедушки там уже не было…

В тот же день папа повёз белку в обувной коробке к ветеринару. Внутрь засунули бутылку с тёплой водой, а на дно коробки положили мягкую фланелевую тряпку – получилось как в гнезде. Вернулся папа вечером и рассказал, что белка вела себя в такси неадекватно, жаловалась, ругала папу и таксиста, что-то кричала на беличьем языке и пыталась убежать. Наверное, не хотела ехать к врачу. Но самое главное: доктор сообщил, что перелома нет, рану обработали, и задняя лапа скоро заживёт.

Нина обрадовалась. Она давно мечтала завести питомца. Кого именно, ещё не решила окончательно, потому что желания её менялись чуть ли не каждый день. Примерно так: в понедельник она хотела щенка, во вторник – котёнка, в среду – хомяка, в четверг – морскую свинку, в пятницу – ёжика, в субботу – говорящего попугая, в воскресенье – рыбок. А лучше всех сразу.

Теперь Нина заявила, что хочет белку. Именно белку, точно белку и никого, кроме белки. Белка в доме просто необходима для растущего организма! Она даже имя для белки успела придумать – Люся.

– Насчёт Люси должен тебя огорчить, – возразил папа. – Ветеринар сказал, что это не белка, а белк. Парень.

– Тогда Шурик.

Лапа у Шурика быстро заживала. Кормили его сухариками из белого хлеба, тыквенными семечками, орехами и сухофруктами. Поили козьим молоком, потому что доктор строго предупредил, что обычное молоко, коровье, для него не годится. Уже через несколько дней маленький Шурик носился по террасе и рвался на волю.

– Только этого разбойника мне в доме не хватало! – вздыхала бабушка. – Вы бы ещё крокодила зубастого завели!

Устроили семейный совет.

Папа предложил отдать Шурика в городской парк, где гуляют люди и кормят белок, там ему будет хорошо и безопасно.

Мама согласилась с папой, а Женя пожала плечами и сказала, что ей всё это фиолетово, у неё в жизни другие интересы. Впрочем, другие интересы не мешали Жене активно фотографировать Шурика и посылать эти фотки подругам и одноклассникам.

Нина заплакала. Плакала она до тех пор, пока папа с мамой не сдались и не пообещали купить для белки в зоомагазине всё необходимое: домик и вольер. А ещё колесо, гамак, лесенку и купалку – ведь без этого белка в вольере заскучает.

– Телевизор не надо? Или компьютер? – ворчал папа, прикинув, сколько денег придётся потратить. – Может быть, лучше не купалку, а баню-сауну, чтобы со всеми удобствами? Интересно, в лесу у них тоже есть гамаки?

Рано утром прилетел дедушка. Он посмотрел на Шурика через окно террасы, потом на Нину. И сказал вот что:

– Учти, если он проживёт у нас дома ещё немного, он уже никогда не сможет вернуться обратно в лес. Привыкнет к людям, а это неправильно. К тому же у твоего Шурика есть мама. Возможно, братья и сёстры у него тоже имеются. И родное гнездо, оно, скорее всего, где-то недалеко. Подумай и скажи, что мы будем делать?

Нина слушала дедушку внимательно, ей было жалко Шурика, к которому она успела привязаться, и очень хотелось снова заплакать.

– Отпускать? – спросила она.

– Отпускать, – кивнул дедушка. – И побыстрее, пока он не привык. Когда любишь, надо уметь отпускать.

Они поставили коробку с Шуриком возле дерева, под которым его нашли. Открыли крышку.

Некоторое время Шурик тихо сидел в коробке, словно не понимая, что теперь делать и как жить дальше. Потом быстро вылез из коробки. Побегал по траве. Забрался на дерево, но никуда не убежал. Засвистел, зацокал на своём беличьем языке… И вдруг полез наверх, всё выше и выше, пробежал по ветке клёна, перебрался на другую ветку и, наконец, исчез в осенней красновато-жёлтой листве.

Нина попросила дедушку:

– Будешь здесь летать, посмотри, пожалуйста, вдруг увидишь Шурика и его гнездо, ладно?

– Договорились, – пообещал он. – Посмотрю обязательно.

Когда дедушка прилетел в следующий раз, он рассказал Нине, что нашёл гнездо недалеко отсюда, в дупле дуба. Высоко, метров десять от земли. Хорошее гнездо, благоустроенное. Там всё в порядке, бельчонка приняли обратно в семью.

– Ты не догадался сказать белке-маме, что его зовут Шурик? – спросила Нина.

– Конечно, сказал.

– А она что?

– Ответила, что ей всё равно, Шурик, Толик или Эдуард. Главное, что жив и здоров.

– Дед, а ты не врёшь? – засомневалась Нина.

– Я? – дедушка даже немного обиделся. – Когда это я тебе врал? Я самый правдивый летучий дедушка.

С тех пор Нина стала выкладывать на пень, который остался от упавшего дерева, угощение: хлеб, обрезки сыра, печенье, семечки. Хлеб и сыр охотно подбирали птицы, иногда белки тоже залезали на пень пообедать. Лесные белки – пугливый народ, они не любят, когда люди подходят близко.

Возможно, среди них был и Шурик, белкин сын, но он вырос, и его теперь не узнать…

Глава седьмая

Новогодний подарок

Зима в этом году ранняя, и уже к середине декабря всё завалило снегом. Снег здесь, на даче, не такой, как в городе. Он по-настоящему белый, как сахарная вата, которую продают в зоопарке, снежная баба из него получается отличная.

Нина вдруг задумалась: а почему все делают только бабу и никто не делает снежного деда? Это несправедливо.

Когда снег стал подходящим для лепки, она взялась за работу. Сначала надо подготовить два снежных кома для туловища и ещё один, поменьше, для головы. Еловая шишка вместо носа, старые пуговицы для глаз. Борода из мелких веточек получилась неплохая. Дальше уже сложнее… Очки и крылья. После долгих поисков очки удалось найти настоящие, дедовские – одно стекло в них треснутое, другого не было совсем. Крылья пришлось лепить из снега. На голову можно было нахлобучить ведро или шляпу, но Нина подумала и решила, что не стоит, и так хорошо.

– Это у тебя Баба-Яга или Карабас-Барабас? – спросила бабушка, когда увидела то, что получилось. – Ну и страшилище! А за спиной что, рюкзак?

Конечно, Нине очень хотелось объяснить бабушке, что никакой это не Карабас-Барабас, а наш дедушка, а за спиной у него не рюкзак, а крылья, но она не могла сказать правду, а врать не решилась.

Интересно, что скажет дедушка, когда увидит снежного себя? Но дедушка давно не прилетал…

В выходные приехал папа, вооружился широкой лопатой, чтобы очистить дорожки и сбросить лишний снег с крыши террасы. Нина попросила, чтобы он сбросил снег и с крыши сарая тоже.

– Зачем? – не понял папа. – Там пусть себе пока лежит, он никому не мешает.

Нина хотела сказать, что ей мешает, и дедушке тоже мешает, но опять не могла. Пришлось долго уговаривать папу и пообещать, что взамен она выучит к Новому году длинный стих наизусть. Учить стихи Нина не любила, поэтому папа счёл, что обмен равноценный, и согласился.

Дедушка прилетел только в конце месяца, незадолго до Нового года.

Снежный дед ему очень понравился, особенно очки и шишка вместо носа. Дедушка постоял рядом со снежным дедом, обнял его и похлопал по снежному плечу.

– С шишкой даже удобнее, – оценил дедушка. – У шишки насморка не бывает.

Они посидели немного на крыше сарая. Было холодно, и крылья у дедушки чуть-чуть подмёрзли.

– Хочу передать подарок для бабушки на Новый год, – сказал он перед тем, как улететь. – Поможешь?

– Конечно! А что я должна сделать?

– Подарок уже в доме, – объяснил дедушка. – Я его приготовил, спрятал, но не успел подарить. Значит, так… Идёшь наверх, на чердак. Не бойся, осы зимой спят и никого не кусают. Увидишь справа старые лыжи и палки. Рядом картонный ящик из-под ёлочных игрушек. В ящике газеты, а под ними подарок. Когда будет Новый год, потихоньку зайдёшь к бабушке в комнату и положишь на тумбочку. Поняла?

– А что ей сказать? – спросила Нина.

– Ничего.

– Совсем ничего? – удивилась она. – Давай открытку добавим? Поздравительную. У меня есть, как раз новогодняя.

– Не надо, – отказался дедушка и признался виновато: – А вот для тебя у меня подарка нет.

– Мне не нужно, – сказала Нина. – Ты прилетай почаще.

Подошёл Новый год. Нине – она уже почти взрослая – в первый раз разрешили не спать до двенадцати. Пришлось читать наизусть с выражением обещанное стихотворение поэта Сурикова: «Белый снег пушистый в воздухе кружится… И на землю тихо падает, ложится». Длиннющее. Ничего, кое-как справилась.

Когда все смотрели концерт по телевизору, Нина незаметно пробралась на чердак, нашла картонный ящик, достала подарок и сделала всё точно так, как велел дедушка – оставила его на тумбочке в бабушкиной комнате. Подсмотреть не получилось: подарок был надёжно завёрнут в цветную бумагу.

Бабушка увидела его сразу, как только вернулась к себе. Почему-то разволновалась. И, конечно, захотела выяснить, кто догадался подарить ей духи «Красная Москва» в нарядной коробочке. Она давно хотела такие, но даже не предполагала, что их можно сейчас купить. Бабушка помнила запах этих духов с детства. Ещё у бабушкиной мамы были такие, и маленькая бабушка иногда, когда никто не видел, открывала флакончик с пробкой-луковкой, чтобы понюхать…

Папа сказал:

– Это не я.

Мама сказала:

– Не я.

Женя сказала:

– Я бы такие сто пудов не купила.

Про Нину никто даже не подумал, ведь она в магазин не ходит, а подарки дарит только сделанные своими руками: рисунки, поделки из пластилина.

– Этого не может быть… Это просто чудо! – повторяла бабушка.

– Очень странно и даже подозрительно! – согласился с ней папа. – Похоже, что у нас в доме иногда происходят паранормальные явления, хоть это и антинаучно. Помните надпись «покрась меня»?

– Мне кажется, что это… он мне подарил, – вдруг сказала бабушка, ушла к себе и закрыла дверь.

Утром был уже новенький год. Все собрались на кухне, пили чай. Бабушка надушилась «Красной Москвой» и рассказала, что видела дедушку во сне. Как будто они снова в театре, где когда-то случайно познакомились. Тогда бабушка купила один билет на спектакль, и дедушка купил один билет на спектакль. Места оказались рядом, на балконе. Сцену и артистов оттуда было видно плохо, но зато дедушка разглядел бабушку, а бабушка дедушку.

– Ничего себе! – думала Нина, слушая бабушку и одновременно доедая кусок торта. – А если бы рядом с молодым дедушкой оказалась не молодая бабушка, а какая-нибудь другая, совершенно чужая посторонняя тётя? Получается, мама бы вообще не родилась, и я тоже? Вот ужас-то!..

Глава восьмая

Разговоры на крыше. Весна

Снег на даче исчез в апреле, и в дальнем углу возле забора, в низинке, образовалась большая лужа, похожая на маленькое озеро. Как-то раз Нина увидела, что там плавают две утки. Нина стояла и смотрела на уток, затаив дыхание, чтобы не спугнуть…

Снежный дед тоже не выдержал, сначала завалился на бок, а потом растаял, оставив после себя только шишку-нос, пуговицы-глаза и очки. Пуговицы и очки Нина спрятала до следующей зимы, они ещё могут пригодиться.

Вечером, когда бабушка заснула возле телевизора, Нина оделась потеплее, взяла фонарик и вышла из дома. Почему-то ей казалось, что дедушка прилетит сегодня. Прямо сейчас.

Так и есть… Дедушка уже поджидал её на их привычном месте, на крыше сарая.

Он был озабочен, попросил у Нины фонарик, посветил себе, внимательно разглядывая крышу.

– Увы, прохудилась! – сказал он, закончив осмотр. – Надо кровлю обновлять, следующей зимы наша крыша уже не выдержит. И никаких к ней претензий. Старушка уже. И нагрузка большая, я ведь её использую как взлётно-посадочную полосу. Скажешь папе, пусть купит оцинкованное железо в листах, надёжнее будет. Металлочерепицу не надо, не люблю я её. Фуфло. Запомнила, что купить?

Нина кивнула.

– Повтори! – потребовал дедушка.

– Оцинкованное железо, – повторила Нина с трудом. – В листах. А что такое фуфло?

Дедушка задумался. При свете фонарика Нина заметила – когда он о чём-то думал, крылья у него слегка подрагивали.

– Ладно, про фуфло забудь, это глупое слово, – сказал он и посмотрел на внучку. – Не замёрзнешь сидеть?

– Нет, на мне двое штанов, – успокоила его Нина.

Они посидели ещё немного.

И тут Нина попросила: возьми меня с собой полетать! Она уже давно хотела об этом сказать и всё выбирала удобный момент, когда у дедушки будет хорошее настроение. В ответ дедушка покачал головой.

– Ну деда! Ну миленький! Ну пожалуйста! Мне так хочется! Можно?

– Нельзя.

– Хоть немного! – не сдавалась Нина. – Хоть пять минут! А я оденусь потеплее и шарф возьму. Хоть один кружок над лесом, и сразу обратно.

– Не получится, даже не проси, – произнёс он твёрдо, а потом добавил: – Не обсуждается.

Совсем как мама…

В воскресенье папа приехал из города. Нина вспомнила, что должна выполнить задание и рассказать ему, что случилось с крышей.

Папа залез, проверил.

– Да, действительно прохудилась! А ты у меня молодец, глазастая. Надо за лето отремонтировать.

– Купи оцинкованное железо в листах, – посоветовала Нина, когда он спустился с крыши сарая вниз. – Металлочерепицу не бери, фуфло.

– Что?! Что ты сейчас произнесла? – удивился папа. У него даже глаза округлились от удивления.

Он побежал домой, привёл маму и попросил:

– Скажи ещё раз. Пожалуйста! Для мамы.

Нина повторила – ей не жалко.

Папа и мама долго смеялись, а потом спрашивали друг у друга и никак не могли понять: ну откуда… откуда она это взяла?

Глава девятая

Костёрчик

Летом на участке скопилась целая куча мусора: всё, что осталось после обрезки старой яблони и кустов чёрной смородины, распиленный на куски ствол высохшей берёзы, корявые сосновые ветки, упавшие при сильном ветре, еловый лапник, шишки вперемешку с хвойными иголками.

Папа посмотрел на кучу и сказал, что мусор у нас натуральный, экологически чистый и его можно спокойно сжечь. К тому же в процессе горения образуется зола, а зола это хорошее удобрение для кислых или нейтральных почв. Зола также содержит кальций, магний, калий, фосфор, железо, серу, цинк и другие полезные для сада и огорода микроэлементы.

Нина подумала: как же много всяких разных непонятных слов выучил папа наизусть! Не зря он работает у себя на работе ведущим научным сотрудником…

– А ничего, что разводить костры запрещено? – спросила мама. – Нас оштрафуют.

– Костры запрещено, а маленький совершенно безопасный костёрчик никому не повредит и на глобальное потепление никак не повлияет, – ответил ей папа. – Сжечь эту кучу просто, даже элементарно. Я это сделаю на раз-два-три.

Время шло, куча оставалась на прежнем месте.

– Ну?! Где же кальций и магний, где полезные микроэлементы? – спрашивала иногда мама у папы.

Папа в ответ объяснял, что для разведения правильного костёрчика нужно, чтобы несколько дней подряд не было дождя, тогда ветки просохнут и не станут дымить. Чтобы день был солнечный, но не очень жаркий. И чтобы ветер был не очень сильный.

Нина заметила, что всё это вместе никогда не совпадало. Случалось так, что несколько дней подряд не было дождя, но тогда не было и папы, он работал в городе. Потом папа приезжал, но, как назло, начинался дождь. А когда и дождливые дни проходили, и папа оказывался на даче, было слишком жарко или поднимался ветер.

Глядя на кучу, которая постепенно становилась всё больше, мама как-то сказала:

– Кончается моё терпение! Если бы я знала, что этот человек даже обыкновенный костёр не может развести, я бы ещё подумала, стоит ли выходить за него замуж!

Когда мама злилась, она всегда называла папу – «этот человек».

Папа услышал мамины слова, обиделся и наметил костёр на ближайшее воскресенье. Так и сказал: «Костёр состоится в любую погоду».

В воскресенье оказалось, что погода как раз вполне подходящая. И солнечно, и не слишком жарко, и дождя нет. Ветер был, но не сильный.

Топливо для костра папа аккуратно разделил на три кучки: в одной он собрал совсем маленькие тонкие ветки и прутики, в другой – ветки потолще, а в третьей – самые толстые отборные берёзовые чурки.

Нина стояла рядом и смотрела, как папа разжигал костёр – для этого ему понадобилось очень много спичек. Одна, две, три, шесть, восемь… Спички у папы в руках ломались, а если зажигались, то сразу гасли.

– Какие-то у вас неправильные спички! – ворчал папа. – Вот раньше были спички!

И он стал объяснять Нине, что в спичечную головку добавляют стеклянный порошок – для того, чтобы возгорание происходило медленно, а спичка долго не гасла.

– Наверняка в эти спички положили очень мало стеклянного порошка, – решил папа. – Или вообще забыли его положить! Или взяли неподходящее дерево. Годится только мягкая древесина: липа, осина или тополь.

Наконец, костёр разгорелся. Рядом с костром папа поставил на всякий случай ведро воды.

Пламя весело затрещало, жадно пожирая ветки и прутики из первой кучки. Скоро дошла очередь и до второй…

– Хороший жар! – обрадовался папа и начал кормить костёр самыми вкусными здоровенными берёзовыми поленьями. – Скоро они у нас все прекрасно прогорят.

В этот момент ему кто-то позвонил. Слышно было плохо.

– Алло! Я сейчас перезвоню! – прокричал папа в трубку и повернулся к Нине. – Это из научного журнала по поводу моей статьи. Я скоро. Стой здесь, близко к огню не подходи. Ничего не трогай!

Нина осталась возле костра, а папа пошёл к дому. Близко она не подходила, ей и так было хорошо видно, как экологически чистый мусор постепенно превращается в полезную золу. Подул ветер, и Нина заметила, как из костра выпрыгнули горящие искорки-угольки – от них загорелась сухая трава. Огонь, невысокий и совсем не страшный, змейкой побежал по траве в сторону от костра. И тут Нина вспомнила, что там, в траве, чуть подальше, муравейник чёрных муравьёв.

Что же делать? Папа сказал ничего не трогать. Нина подбежала к ведру с водой, попыталась приподнять его, но ведро было тяжёлое и никак не поднималось.

– Деда! – позвала она тихо. Может быть, даже не позвала, а только подумала, что если бы дедушка был сейчас здесь, то он…

Дедушка появился очень быстро, почти мгновенно. Наверное, летал над домом, когда услышал, что его зовут. Приземлился, не растерялся и тут же начал затаптывать горящую траву – со стороны это выглядело так, как будто он исполняет какой-то странный, причудливый танец. Потом схватил ведро с водой, взлетел чуть повыше и вылил всю воду на тлеющую траву. Плюх!

Когда дым рассеялся, Нина подбежала к тому месту, где ещё недавно был муравейник. Муравьи, которые только что пережили два стихийных бедствия сразу – пожар и наводнение, – не погибли, они бегали туда-сюда и наводили порядок в полуразрушенном доме.

– Молодцы! – похвалил их дедушка. – Посмотри. Муравьи не унывают и не злятся, не спорят и не ссорятся между собой. Они работают, и каждый из них знает, что он должен делать. А папе своему скажи…

– Что сказать? – спросила Нина.

Дедушка не ответил. Он молчал, и было заметно, что желание что-то сказать папе постепенно проходит.

– Ладно!.. – дедушка махнул крылом. – Лучше ничего не будем ему говорить.

Когда папа вернулся к костру, самые толстые берёзовые чурки обуглились и просели. Горка золы светилась красноватыми огоньками. Лужа высохла. В нескольких шагах от костра лежало ведро, но папа не обратил на него внимания и не заметил, что оно уже пустое.

– Красота! – произнёс папа. – Скажу без ложной скромности: что да, то да… Разводить правильный костёр – это моё.

Глава десятая

Рамка для фотографии

Иногда бабушка прямо с утра говорила:

– Надо подняться наверх и разобрать старьё. Пыли там, наверное, видимо-невидимо!

Старьё – это два сундука с вещами на втором этаже. Один сундук был побольше, другой поменьше. Тот, что побольше, бабушка называла «Большевиком», а тот, что поменьше, – «Меньшевиком».

В таких случаях Нина всегда вызывалась помогать, потому что вещи в сундуках интересные и необыкновенные, такое нигде не увидишь, только у бабушки.

– От тебя главная помощь: не мешай! – ворчала бабушка, но Нину не прогоняла. – Ладно, бери свою табуретку.

Они поднялись по скрипучей лестнице наверх, зажгли свет в проходной комнате. Слева и справа были двери на чердак. Большевик и Меньшевик стояли в углу. Нина села на табуретку и приготовилась терпеливо ждать, когда начнётся «разборка». Бабушка не торопилась, тщательно вытерла пыль с сундуков влажной, а потом сухой тряпкой и только после этого открыла тяжёлую крышку. В нос ударил запах мяты и лаванды. В этот момент Нина замерла в мучительном сладком ожидании – что бабушка вытащит оттуда сегодня? Даже морские пираты, откопав на необитаемом острове, затерянном на просторах Атлантического океана, заветный сундучок с серебряными пиастрами и золотыми дублонами, не волновались так, как Нина.

На этот раз повезло!.. Сначала появился бумажный веер, потом толстая пачка писем в конвертах, перевязанных ленточкой (письма бабушка сразу же убрала обратно), потом деревянная рамка для фотографии, после театральный бинокль и, наконец, утюг с ручкой-драконом.

Как следует рассмотреть страшную морду дракона можно было в бинокль, но стоило только перевернуть бинокль, и дракон на утюге тут же отодвинулся далеко-далеко, стал совсем маленьким и уже не страшным.

– Как же он включается? – спросила Нина.

– Никак, – ответила бабушка. – Потому что утюг не электрический, а угольный. Вот, посмотри, сейчас открою… Видишь? Внутрь закладывали раскалённые берёзовые угли, и тогда можно было гладить. Когда-то давно считалось, что перед свадьбой нужно обязательно проверить, как девушка умеет утюжить одежду. Если справляется ловко, одной рукой, значит, из неё получится хорошая хозяйка и она готова выйти замуж.

– Можно?

Нина протянула руку к утюгу.

– Пожалуйста, только не урони, – разрешила бабушка.

Нина схватила утюг и ахнула от неожиданности. Он был тяжеленный. Не то что одной рукой, двумя трудно удержать.

– Ещё бы, он же чугунный! – засмеялась бабушка, забрала у Нины утюг и спрятала обратно в сундук. – Мой дедушка был портной, и у него была целая коллекция утюгов, самых разных. Угольный, спиртовой, газовый, дорожный, шляпный, перчаточный, игрушечный детский…

– А где они все?

– Понятия не имею, – вздохнула бабушка. – В войну пропали! Только этот один уцелел. Когда мама капусту квасила, она его на кастрюлю сверху ставила, для гнёта.

Это даже представить себе было трудно: оказывается, у бабушки была не только мама, но и свой собственный дедушка-портной! Нина помолчала, потом тоже вздохнула.

– Ба! Значит, я ещё не готова выйти замуж?

– Похоже, что пока нет, – ответила бабушка. – Подождём немного, подрастём, потренируемся.

Через несколько дней, вечером, на крыше сарая, Нина рассказала дедушке про сокровища из сундука. Выяснилось, что утюг с драконовой ручкой дедушка видел много раз, а деревянную рамку для фотографии сделал сам, своими руками.

– Это не просто рамка, – объяснил он. – Это дом, в котором я родился.

Нина ничего не поняла…

– Дом?! Какой дом? Почему дом?

– Давай в другой раз… Поздно уже, тебе спать пора.

– Нет, ты расскажи! – потребовала Нина. – Я иначе вообще не засну. Вот останусь здесь, на крыше, и всю ночь тут просижу. Нечестно улетать от меня на самом интересном месте!

– Ладно, ладно, хорошо… – сдался дедушка. – Короче, так. Мы с родителями жили в бараке. Вот ты сейчас спросишь, что такое барак…

– Спрошу. Что такое барак?

– Барак тот же деревянный сарай, только в нём люди жили, много разных семей, – уточнил дедушка. – Наш был длинный такой, двухэтажный. В каждой комнате по несколько человек, и одна кухня на всех. Тесновато, как в муравейнике. Я уже плохо помню, я тогда маленький был.

– Как я? – спросила Нина и попыталась представить себе дедушку маленьким. Ничего не получилось.

Дедушка кивнул и продолжил свой рассказ:

– Потом всем, кто там жил, дали отдельные квартиры, а барак пошёл на слом. Мы приехали посмотреть, как его сносят, но опоздали, там уже была груда мусора, обломки старых досок и дранки, кирпича и штукатурки. Мои родители взяли одну доску на память, так она и хранилась у нас. А я, когда вырос, сделал из этой доски рамку, только фотографию не вставил. Забыл. Ну, всё. Спокойной ночи!

Утром Нина пришла к бабушке и попросила подарить ей одну вещь из сундука.

– Какую вещь? – усмехнулась бабушка. – Сейчас угадаю… Утюг? Будешь тренироваться к свадьбе?

– Нет.

– Веер?

– Нет.

– Неужели бинокль? – удивилась она. – Зачем он тебе? Я билеты в театр всегда беру не дальше третьего ряда, там бинокль вообще не нужен.

– Я хочу рамку для фотки, – попросила Нина. – Если не можешь подарить, давай меняться. Ты мне рамку, а я тебе…

Тут Нина задумалась, что бы такое предложить бабушке взамен. Трудная задача, потому что у неё всё есть. Но бабушка сама подсказала:

– Уберёшь игрушки у себя в комнате, чтобы был идеальный порядок! Договорились?

Пришлось согласиться.

Фотографию для рамки сделали специально в ближайшее воскресенье. Снимок получился удачный, и все влезли в кадр – бабушка, папа и мама, Женя и Нина. Потом Нина нашла среди старых снимков, которые хранились в альбоме, подходящую фотографию дедушки, взяла ножницы, аккуратно вырезала дедушку и приклеила рядом с остальными.

Рамка теперь висела на стене в Нининой комнате. Если приглядеться, то заметно, что дедушка приклеен, ну и что? Главное, что он есть, что он вместе со всеми. Рядом.

И ещё… Нина подумала и решила каждое утро делать зарядку. Делать зарядку полезно. Со временем она станет сильнее и сумеет спокойно поднять чугунный утюг с драконом.

Глава одиннадцатая

Братья кабачки

У бабушки на огороде росли на грядке кабачки. Разные: обыкновенные светло-зелёные, тёмные (они назывались цукини) и круглые пузатые патиссоны. Нине нравилось наблюдать, как они растут, и она подходила к грядке с проверкой два раза в день, утром и вечером.

Утром раскрывались крупные жёлтые цветки, над грядкой летали пчёлы и шмели, залезали внутрь цветка и жужжали там. Вечером кабачки поливали из лейки, под корень. Воду кабачки любили тёплую (холодную никто не любит), поэтому большая наполненная до краёв лейка целый день стояла рядом с грядкой на солнышке, набирала тепло.

Бабушка говорила Нине:

– Глазами смотри, а руками не трогай. Они этого не любят.

Огромные шершавые листья мешали смотреть, но если сесть на корточки, можно было увидеть, что некоторые кабачки уже завязались и пошли в рост. Жёлтые цветы опадали, им на смену появлялись новые.

Первым родился кабачок цукини. Поначалу он был совсем маленьким, как мизинец, и светлым, но потом вытянулся и потемнел. А через некоторое время на этом же кабачковом кусте появился второй. Нина назвала его – младший брат. А тот, первый, – старший.

Как-то Нина заметила, что младший брат растёт намного быстрее старшего. Ещё недавно разница между ними была очень большой, но младший постепенно догонял старшего, словно стремился во что бы то ни стало не отставать от брата. Потемнел, вытянулся ещё больше и, наконец, сумел брата перегнать.

Странно, что старший как будто остановился и не рос больше. День за днём Нина проверяла и видела, что он не изменился. Совсем. Ни чуточки не вырос. Ни капельки.

Теперь она поливала этот куст сама, особенно тщательно. Взяла и подсыпала под корень плодородной земли из мешка, вдруг поможет… Не помогло.

Наверное, старший заболел.

Утром прилетел дедушка, и они долго стояли возле кабачковой грядки вдвоём.

– Знаешь, я думаю, что он не заболел, – сказал дедушка. – Он рос, пока был один. А потом в семье появился младший брат, у родительского куста уже не хватало сил на двоих. Старший уступил младшему.

– Почему тогда Женя, она ведь старшая, никогда мне не уступает? – спросила Нина, когда они с дедушкой перебрались на своё любимое место, на крышу сарая.

– Так уж прямо никогда?

– Никогда! – настаивала Нина. – Она меня вообще не любит. Я для неё мелкая, и всё.

– Любит, – не согласился дедушка. – Просто это сейчас не очень заметно. Но потом всё наладится. Увидишь.

Вскоре бабушка срезала старшего брата и несколько других кабачков и патиссонов. Приготовила вкусное блюдо, которое называется соте. Когда все сели за стол, выяснилось, что Нина есть соте отказывается.

– Там старший брат! – заявила она. – Я не хочу.

Её долго уговаривали. Бесполезно.

– Ну и дура! – сказала Женя. – Это ж надо такое насочинять?! Бред сивой кобылы в лунную ночь.

Про сивую кобылу и лунную ночь Женя сама не могла бы придумать… Так иногда говорила бабушка, когда ей что-то не нравилось.

Нина обиделась, выскочила из-за стола и убежала. Женя тоже ушла, но перед этим демонстративно съела целую тарелку соте. С горкой.

Несколько дней они не разговаривали и не замечали друг друга, но потом Женя пришла к Нине вечером, когда та уже ложилась спать.

– Ладно, извини, мелкая, не дуйся, – сказала она. – Хочешь моего рыбного кота?

«Рыбным» называли жениного игрушечного кота, который держал в своих плюшевых лапах рыбку. Нине этот кот давно нравился, и она очень хотела его заполучить, но Женя сопротивлялась и говорила, что кот её старый товарищ и останется с ней навсегда.

А сейчас сама сказала, что отдаст. И отдала.

Глава двенадцатая

В школе

Школу, в которую Нину записали, в городе называли «круглой». Она считалась очень хорошей, и попасть туда было трудно. Не просто школа, а гимназия.

Пришлось много всего покупать: форму, рюкзак, тетради, ручки, карандаши. И самое главное – Нине купили обещанный смартфон. Он был красный и блестящий, как велосипед. Женя, а уж она-то разбиралась в телефонах, оценила подарок и сказала:

– Навороченный гаджет!

Что значит «навороченный гаджет», Нина не поняла, но по тому, как Женя произнесла эти слова, догадалась, что телефон отличный и недешёвый.

– Всё, теперь ты уже официально не мелкая! – произнесла Женя, когда увидела младшую сестру при полном параде: в форме, в нарядном белом фартуке, с рюкзаком за плечами и букетом в руке. Это было первого сентября, рано утром.

– А какая, крупная?

– Разбежалась, до крупной тебе ещё далеко, – ответила сестра. – Будем считать, что промежуточная. Средних размеров.

В школу Нину провожали все: папа, мама, Женя. Даже бабушка специально приехала. Пока они двигались по направлению к школе, Нина несколько раз останавливалась, поднимала голову и смотрела вверх…

– Что ты там всё высматриваешь? – удивлялась мама. – Не бойся, погода сегодня отличная, дождя точно не будет.

Возле школы было много первоклассников и их родителей. Все торопливо фотографировались. Играла музыка. Началась торжественная часть, выступила директор школы. Потом первоклассников построили в пары и повели в классы. Каждому подарили воздушный шарик на память. У Нины был тёмно-синий шарик с надписью «1В». Жаль только, что этот шарик Нина, споткнувшись на ступеньках, не удержала, он вырвался и улетел.

В первый день был всего один короткий урок, потом всех отпустили по домам, но уже назавтра стало понятно, что школа – это всерьёз и надолго. Надо вставать рано, соображать быстро, есть в школьной столовой ещё быстрее и ничего не терять в раздевалке. Всё съесть Нина просто не успевала, приходилось или выбирать что-то одно, или отъедать понемногу от того, что давали на обед: несколько ложек супа, кусок котлеты, глоток компота.

– А ты как думала? Что бабушка прибежит в школу вместе с телевизором, включит мультик и будет тебя с ложечки кормить?! – говорила ей Женя. – Взрослей давай! Настало время личностного роста.

Женя, как и папа, любила разные непонятные слова.

Вскоре начались дополнительные занятия, ездить на дачу стало некогда. Нина просилась к бабушке хотя бы на один выходной день. Она чуть не сказала «к бабушке и дедушке», но вовремя спохватилась… Наконец её отвезли.

В воскресенье утром Нина сидела на крыше сарая и ждала. Новый смартфон был у неё в руках и, чтобы скоротать время, она решила поиграть. Игра попалась интересная, с такими звуковыми эффектами, что Нина не сразу заметила, как дедушка прилетел.

– Ну, наконец-то! – обрадовалась Нина, когда увидела, что он уже сидит рядом с ней. – Подожди, я сейчас быстренько доиграю, мне ещё один уровень пройти.

Дедушка терпеливо ждал. Когда игра закончилась, Нина затараторила:

– Ты всё пропустил, ты ничего не видел! Я пошла в школу, в первый класс!.. У нас знаешь сколько человек в классе? Тридцать два! Я сижу в левом ряду у окна, рядом со мной мальчик Егор, он хулиган и обзывун!.. У меня новый телефон, который называется гаджет!.. И я уже не мелкая!..

Новости переполняли Нину, ей хотелось быстрее обо всём рассказать и ничего не забыть. И вдруг она заметила – дедушка что-то прячет за спиной.

– Что там у тебя?

Дедушка усмехнулся и показал… воздушный шарик. Тёмно-синий. С надписью «1В». Тот самый, который вырвался и улетел.

– Так ты там был? – ахнула Нина. – И всё-всё видел?

– Само собой, – ответил дедушка. – А кто-то думал, что я пропущу день, когда моя внучка в первый раз пошла в школу? Фигушки. Кстати, кого этот обзывун обзывает, тебя?

Нина кивнула.

– Как? – поинтересовался дедушка. Стало понятно, что он готов разобраться с обидчиком.

– Не скажу. Я его тоже, так что ничья.

Вечером папа заехал за Ниной, чтобы отвезти её в город. Увидел потерянный шарик. Очень удивился.

– Откуда он взялся?

– Вернулся, – ответила Нина уклончиво. – Погулял там, наверху, а потом ему надоело, и он прилетел ко мне обратно.

Дома Нина привязала шарик к спинке стула, чтобы он больше не улетел.

– Невероятная история! – сказал папа маме. – Я вообще заметил, что в нашей семье происходит много загадочных, совершенно необъяснимых паранормальных явлений.

– Это всё детские фантазии, – сказала мама папе. – Шарик ей наверняка дали в школе, там остался лишний, запасной. Я завтра спрошу у нашей учительницы.

Хорошо, что она забыла спросить.

Глава тринадцатая

Тайна

Тайну Нина выдала случайно и очень переживала из-за этого.

Это произошло так…

В классе у Нины появилась подруга, её звали Катя. Оказалось, что они живут в одном большом длинном доме, а это удобно: можно ходить в школу вместе и возвращаться тоже вместе.

Один раз Катю встречал возле школы дедушка. Катя рассказала Нине, что её дедушка не просто дедушка, а настоящий лётчик. Пилот. И не второй пилот, а первый, то есть главный. Он летал в разные города и страны. И даже в Африку. У него и награды есть.

Нине стало немного завидно, и она сказала, что её дедушка тоже летает, ещё как!

– На самолёте или на вертолёте? – спросила Катя.

Тут, конечно, надо было промолчать или что-то придумать, но Нина не удержалась и брякнула:

– Нет! У него лучше, чем самолёт. У него крылья. Свои собственные.

В тот же день вечером Катя по секрету рассказала своей маме про дедушку с крыльями, который часто прилетает к Нине. А Катина мама рассказала родителям Нины.

– Это, конечно, не моё дело, – сказала она, – но я бы обратила внимание на такие странные фантазии вашей девочки. У детей в этом возрасте часто страдает нервная система! Я сама медицинский работник со стажем. Советую вам сходить в поликлинику, побеседовать с доктором, может быть, придётся пройти курс лечения.

Нина, конечно, уже миллион раз пожалела о том, что так глупо проговорилась. На вопросы родителей она отвечала, что пошутила и всё-всё сочинила.

Папа сразу успокоился и стал успокаивать маму.

– Всё просто, даже элементарно, – сказал он. – Она сочинила! У нашей младшей дочери творческий склад личности. Возможно, у неё есть способности к научной деятельности, тогда их надо развивать. Вот я допишу статью для научного журнала и займусь этим на раз-два-три.

– Когда допишешь свою статью, займись уборкой в комнате на раз-два-три, – нервно ответила мама. – У тебя на столе такая грязь, что скоро грибы вырастут!

– Тогда мы их соберём, пожарим и съедим, с луком и картошечкой, – предложил папа.

Он хотел отвлечь маму от грустных мыслей и развеселить, но мама шутку не оценила. Мама вспомнила, что в дачном посёлке живёт хороший детский невролог, знакомая бабушки и дедушки. Вот к ней и надо обратиться за консультацией, частным образом. Доктора звали сложно: Изабелла Варфоломеевна.

– А что такое частным образом? – спросила Нина у Жени.

– Это значит, будут обязательно делать укол, готовь попу! – объяснила Женя и засмеялась.

«Врёт!» – подумала Нина, но на всякий случай решила, что к доктору с таким именем не пойдёт ни за что.

Но пойти пришлось. Мама и бабушка заставили. А ещё они велели Нине запомнить имя и отчество доктора, чтобы она могла вежливо поздороваться и вежливо попрощаться. Нина честно пыталась выучить – Изабелла Варфоломеевна, – но ничего не получалось. Если «Изабеллу» ей ещё удавалось произнести без запинки, то «Варфоломеевну» – никак, хоть ты тресни. Получалось – Бармалеевна.

Доктор Изабелла Варфоломеевна жила на соседней улице в маленьком доме, покрашенном жёлтой краской, и сама она была такой же маленькой, как её дом. Нина сразу заметила, что под очками в массивной чёрной оправе глаза у неё смотрят в разные стороны: пока один глаз с интересом разглядывал Нину, другой смотрел куда-то в сторону.

– Проходите, располагайтесь поудобнее! – сказала доктор и добавила специально для Нины: – Не бойся, я не кусаюсь. У меня есть зефир в шоколаде, хочешь?

Зефир в шоколаде Нина любила, но на всякий случай решила не рисковать: вдруг зефир предлагают только для того, чтобы отвлечь внимание, подкрасться сзади и сделать укол.

– А укол в попу будете делать? – спросила она напрямую.

– Если ты очень попросишь, могу, конечно, уколоть, – улыбнулась Бармалеевна.

Нина поспешила отказаться:

– Я не хочу!

– Тогда не буду, обещаю.

Она не обманула, уколов действительно никаких не было, даже горло с ложечкой не смотрели, только одни разговоры. Изабелла Варфоломеевна задавала вопросы, а Нина должна была отвечать. Иногда бабушка или мама пытались ответить за Нину, но доктор решительно пресекала эти попытки:

– Девочка взрослая, и язык у неё определённо имеется. Ну-ка, покажи язык!

Нина послушно высунула язык. Дома её ругали за высовывание языка, а здесь – пожалуйста!

– Вот видите… Язык на месте. Отличный язык.

Когда вопросы наконец закончились, доктор попросила Нину выйти и погулять возле дома, а маму и бабушку – остаться. Нина вышла, но дверь плотно не закрыла, оставила щёлочку, чтобы подслушать, о чём они будут говорить. Слышно было плохо, но кое-что удалось разобрать. Первая фраза доктора была такая:

– Не хочу вас пугать, но…

Дальше было много разных слов, и таких заковыристых, что Нина при всём желании даже повторить их не смогла бы.

Повышенная впечатлительность. Детские фантазии. Инверсия поведения. Галлюцинации. Продуктивный симптом. Стационар. Электроэнцефалограмма. Магнитно-резонансная томография. Комплексное лечение.

Потом доктор Бармалеевна несколько раз громко сказала, что волноваться и переживать раньше времени не стоит, надо поберечь нервную систему и свою, и ребёнка.

Когда мама и бабушка вышли из жёлтого домика Изабеллы Варфоломеевны, на них было грустно смотреть, и Нина понимала почему… Так было всегда: чем больше маме и бабушке говорили, что волноваться и переживать не надо, тем больше они волновались и переживали! Мама вечером потихоньку плакала. Бабушка сказала, что надо пойти в церковь и поставить свечку. Папа с сердечными каплями бегал от мамы к бабушке и обратно.

Дедушка прилетел рано утром, и Нина рассказала ему, что сама во всём виновата. Оказалась предательницей. Не сохранила тайну. Разболтала.

– А теперь они говорят, что у меня симптом и стационар, – пожаловалась она дедушке. – Наверняка будут лечить таблетками. Ещё хорошо, если сладкими. А если горькими?

Дедушка долго думал. Пока он думал, крылья у него слегка шевелились на ветру.

– Ладно, не бойся, – сказал он. – Никакого стационара. И никаких таблеток. Придётся мне с Беллой переговорить. Прилечу к ней на днях и всё улажу.

Дедушка был давно знаком с Изабеллой Варфоломеевной и поэтому называл её просто Беллой.

– А если она не захочет? – засомневалась Нина.

– Захочет! Увидит меня и сразу захочет! – пообещал дедушка. – А ты смотри, больше никогда так не делай. Дала слово – надо держать.

Через несколько дней в дверь городской квартиры кто-то позвонил. Папа и мама переглянулись, они никого не ждали. Женя тоже никого не приглашала.

Папа встал и пошёл к двери.

– Сразу не открывай, посмотри в глазок! – торопливо предупредила его мама. – В новостях говорили, что в последнее время резко выросло количество квартирных краж. Приходят, просят стакан воды, а выносят валюту, золото и антиквариат!

– Тогда нам просто повезло, что у нас ничего такого нет! – успокоил её папа. – Могу предложить им только мои антикварные носки.

Он открыл дверь. На пороге стояла Изабелла Варфоломеевна. Выглядела она неважно и одевалась явно второпях, так как на одной ноге у неё был сапог, а на другой ботинок. Глаза под очками по-прежнему смотрели в разные стороны: левый на папу и маму, правый на Нину.

– Простите! – сказала доктор, слегка запинаясь от волнения. – Пожалуйста, забудьте всё, что я вам говорила. Я была не права. Девочка совершенно здорова, её не надо обследовать и лечить. Если уж кого-то лечить, то меня.

И быстро убежала.

Папа и мама ничего не поняли. Зато Нина поняла, что дедушка побывал в жёлтом домике у Бармалеевны и всё намеченное выполнил.

Глава четырнадцатая

Старое и новое

Однажды папа решил сделать для бабушки что-то приятное и одновременно полезное. Он долго думал и в конце концов придумал заказать на дачу новый диван вместо старого.

Если уж папа за что-то брался, то делал это тщательно, используя научные методы. Он изучил основные виды и типы диванов, ознакомился с их конструктивными особенностями, проанализировал качество обивочных тканей, сопоставил цены и внимательно прочитал отзывы покупателей в интернете. В результате выбранный папой диван мог считаться оптимальным, то есть лучшим из возможных.

С бабушкой папа не советовался, так как новый диван должен был стать сюрпризом для неё. Нина тоже ничего не знала и увидела диван уже на месте, на даче, в большой комнате возле окна.

– Вот! – сказал папа торжественно, когда всем было разрешено зайти в комнату, чтобы оценить покупку. – Не правда ли, хорош? Раскладной. Механизм трансформации клик-кляк.

– А сесть на этот клик-кляк можно или можно только любоваться издалека? – поинтересовалась мама.

– Нужно! – разрешил папа. – Но не всем сразу, а по очереди. Первая – бабушка.

Бабушка осторожно присела и сказала, что удобно.

– Неплохо, – признала мама. – И расцветка мне нравится, весёленькая такая.

– Крутой диван! – согласилась Женя.

Это в школе пять вариантов оценок, а Жене обычно хватало двух. Или «круто», или «отстой».

Папа посмотрел на Нину.

– А где старый диван? – спросила Нина.

Такого вопроса папа не ждал. Он удивился, даже слегка расстроился.

– Старый? Ну, я попросил, чтобы его разобрали и вывезли.

– Куда?

– Не знаю… – Папа развёл руками. – На свалку, куда же ещё… Или в Дом престарелых для диванов. Тебе что, не нравится новый?

– Мне нравится тот, который был раньше, – сказала Нина упрямо. – Дедушкин. Дедушка любил на нём лежать. А этот – чужой.

Тут мама решила, что пора вмешаться. Она стала терпеливо объяснять Нине, что привязанность к отслужившим своё вещам свойственна многим людям, но иногда надо всё вокруг менять и обновлять обстановку.

– Он был совсем старый и ветхий! – добавила бабушка. – Продавленный. В двух местах пружины наружу вылезли. И обивка порвалась, уже не заштопать.

– Ты у нас тоже старая, но ведь тебя не вывозят на свалку! – сгоряча ответила бабушке Нина.

Стало совсем тихо. Нина, конечно, сразу же поняла, что зря она так сказала.

– Немедленно извинись перед бабушкой! – потребовала мама.

Нина молчала, и тогда мама решила, что если уж наказывать, то наказывать прямо сейчас, иначе педагогический эффект пропадёт…

– Иди в свою комнату! Немедленно! Мы с тобой сегодня больше не разговариваем.

Нина ушла в комнату, закрыла за собой дверь. Потом она услышала, что дверь заперли на ключ.

Было обидно. Почему никто не захотел вспомнить, как все сидели на старом диване, смотрели телевизор и у каждого было своё место… Как дедушка засыпал на диване после обеда и храпел во сне, а потом спорил со всеми и говорил, что не спал, а просто лежал с закрытыми глазами… Как маленькая Нина залезала на дедушку пузом к пузу, а дедушка щекотал её, смеялся и говорил, что у них научный «симпузиум»…

Нина подёргала дверь, постучала несколько раз. Никто не откликнулся. Из большой комнаты доносились звуки работающего телевизора. Значит, спокойненько устроились на новом диване клик-кляк и смотрят какой-то фильм. Без неё.

Она подошла к окну. Залезла на стул и с трудом открыла створки. Чуть помедлила, потом забралась на подоконник, спрыгнула вниз и побежала к калитке.

Глава пятнадцатая

Дальний лес

У жителей дачного посёлка есть на выбор два леса: ближний и дальний. Ближний – вот он, рядом, туда ходят, чтобы просто погулять и подышать свежим воздухом, хотя свежего воздуха вокруг и так полным-полно. В ближнем лесу идёшь-идёшь, и вдруг перед тобой вырастает забор какой-нибудь дачи или детская площадка с лесенками и качелями.

Другое дело – дальний лес. Туда ходят надолго, в куртке и резиновых сапогах, с корзиной, за грибами. В дальний Нину с собой не брали, говорили, что маленькая. Но Женя там была и рассказывала, что ничегоинтересного. Те же деревья, сосны, берёзы и ёлки. И ещё болото – вода под ногами так и хлюпает. И телефон не ловит. А если мобильный телефон не ловит, зачем такой лес вообще нужен?

Сбежав из дома, Нина пошла в ближний.

Она шла и думала. Мысли в голове были примерно такие:

– Увидят, что меня нет, испугаются. Пожалеют, что наказали, но уже поздно. Будут искать, но не найдут. Будут плакать, а слезами горю не поможешь.

Потом Нина решила, что нужно построить шалаш и остаться жить в лесу навсегда. Остановилась, осмотрелась. Палок и веток в ближнем лесу было много, тут не на один, на десяток шалашей хватит.

Сразу взялась за дело. Выбрала место. Собрала подходящие ветки и палки, построила из них что-то вроде домика. Сверху еловый лапник вместо крыши – если положить лапника побольше, то никакой дождь не страшен. Залезла. В шалаше было тесновато. Когда Нина неловко повернулась, шалаш обвалился…

Его, конечно, можно было починить, но желание жить в шалаше почему-то пропало… Сейчас Нина пожалела, что ушла из дома так быстро и не успела подготовиться. Надо было взять с собой куртку и шарф. Ботинки потеплее. Фонарик. Спички, чтобы разжечь костёр. И что-нибудь поесть. Например, термос с чаем. Бутерброд с котлетой. Или с сыром. Или с колбасой. И обязательно плитку шоколада, потому что шоколад не просто вкусный, но и питательный – так всегда говорил папа. Отломила от плитки маленький кусочек, положила на язык, и он себе тает потихоньку во рту… А когда растает весь – есть уже не очень хочется.

Рядом послышались голоса. Она была не одна, в лесу гуляли люди. А вдруг это кто-то из знакомых или соседей? Или Бармалеевна, которую дедушка называет Беллой?.. Нина вдруг подумала, что доктор совсем не страшная и бояться её не надо. Вот бы сходить к ней в маленький жёлтый домик, чтобы поговорить о дедушке! Ведь его никто не видел, а она видела. Могла рассказать родителям, но ничего не сказала, сохранила тайну…

– Схожу! – пообещала Нина себе. – Не сейчас, потом.

Она сошла с тропинки и побежала в сторону, чтобы спрятаться от всех. Кто-то догонял её, это была большая лохматая собака. Нина замерла – вдруг укусит, – но собака, догнав, только тщательно обнюхала Нину, дружелюбно помахала хвостом и убежала обратно.

Дальше тропинки уже не было никакой, но это совсем не опасно, потому что Нина точно знала, что в ближнем лесу невозможно заблудиться. Пройдёшь ещё немного и обязательно выйдешь на дорогу, где ездят машины, или уткнёшься в дачный забор.

Она шла и шла дальше. Дороги не было видно. Солнце скрылось, и лес, который ещё недавно казался знакомым, почти родным, потемнел, сделался мрачным и угрюмым. Что-то хлюпнуло… Нина остановилась, посмотрела под ноги. Трава под ногой уходила вниз, в лужицу тёмной воды. Она оглянулась. Вокруг плотной толпой стояли сосны и ели. Много упавших деревьев, заросших тёмно-зелёным мхом. Только сейчас Нина догадалась – это уже не ближний… Это дальний лес.

Вот теперь стало страшно. Если бы у неё был с собой телефон!.. Но телефон остался дома, в большой комнате. Нина поняла – надо как можно быстрее вернуться обратно и выйти к тому месту, где она свернула с тропинки. Она пошла обратно. Потом побежала. Споткнулась и упала. Ссадила колено, но это ерунда, поболит и пройдёт. Бежать уже не было сил, пришлось снова остановиться. Где-то рядом вспорхнула птица, и Нина вздрогнула от неожиданности.

Всё-таки заблудилась. В детских книжках с картинками, которые ей читала вслух бабушка, это слово – «заблудилась» – встречалось очень часто. Только отправится какая-нибудь принцесса в лес, можно сразу угадать, что обязательно заблудится, сто пудов! А дальше или принца встретит, или избушку в лесу, где кто-нибудь живёт, неважно кто, медведи, гномы или богатыри…

А тут ни избушки, ни гномов. Никого.

– Деда! – позвала Нина.

Прислушалась. Тихо. Темно. Наверное, дедушка только над ближним лесом летает, а тут что ему делать… Слишком далеко она ушла.

Стоять на месте было холодно, и Нина опять пошла, чтобы хоть немного согреться. Она сама не знала куда и зачем. Еловые ветки хватали её за руки, лезли в лицо…

– Интересно! Забралась в такую чащу и думает, что я могу здесь приземлиться! – послышался голос откуда-то сверху. – Мне для посадки полянка нужна. Как минимум.

Дедушка! Всё-таки прилетел!..

– Значит, так… – продолжал дедушка сверху. – Двадцать пять шагов вперёд, потом ещё десять влево. Там местечко подходящее имеется.

Нина радостно отсчитала шаги и оказалась на небольшой поляне, здесь было немного светлее. Дедушка уже ждал её, помахивая крыльями.

– Ну-ка, рассказывай, как ты здесь оказалась, – попросил дедушка. – Только, чур, не врать.

Нина начала торопливо рассказывать.

– Что, так и сказала бабушке, что она тоже старая и её тоже можно отправить на свалку?! Ну ты даёшь!.. – захохотал дедушка, но тут же спохватился, перестал смеяться и добавил уже серьёзно: – То есть это очень-очень плохо. Разве можно так говорить? Вернёшься – обязательно извинись.

– А как я вернусь?

Ответил дедушка не сразу. Вздохнул. Помолчал.

– Ноги мокрые уже? Понятно. Пешком не дойдём. Только лететь.

– Лететь? – удивилась и одновременно обрадовалась Нина. – Ты же говорил, что нельзя. Что «не обсуждается».

– Мало ли что я говорил… Ну как, готова? Тогда держись покрепче и зажмурь глаза.

Он обнял Нину и крепко прижал к себе. Сильнее замахал крыльями. Потом толчок, и Нина почувствовала, что они оторвались от земли. Когда она не выдержала и приоткрыла глаза, дедушка уже поднялся над деревьями и сделал круг над лесом, постепенно набирая высоту.

Дул ветер, но он был почему-то совсем не холодный, даже скорее тёплый, ласково трепал волосы. Дальний лес остался внизу, превратился в огромное тёмное пятно, а здесь, над ним, было намного светлее. Где-то далеко красноватым пятном опускалось за горизонт солнце. А это что? Это же речка, которая оказалась не шире шнурка от кроссовок! Вот дорога и игрушечные машинки с огоньками фар… А эта россыпь огней… неужели это наш дачный посёлок? Какой он маленький! Нина ахнула – как же здорово летать, как интересно смотреть на мир сверху!..

Дедушка опустился ниже, потом ещё ниже, и посёлок расширился и раздвинулся, стали видны крыши домов, аккуратные квадратики и прямоугольники участков.

– Садимся! – крикнул дедушка.

Нина снова зажмурила глаза и открыла их только тогда, когда они плавно опустились на крышу сарая.

В доме повсюду горел свет. Возле крыльца толпились какие-то незнакомые люди, а возле открытых ворот стояла машина с надписью «Полиция».

– Ох и попадёт кое-кому сегодня! – усмехнулся дедушка и слегка подтолкнул Нину. – Ну, всё. Дальше – сама.

Нина осторожно спустилась по лестнице и медленно побрела к дому. Оглянулась. Дедушка помахал ей крылом. Потом оглянулась ещё раз, но дедушки на крыше уже не было.

Её, конечно, ругали. Но не очень сильно. Больше радовались, что жива и здорова. А ещё через некоторое время все события этого длинного, трудного дня стали потихоньку уходить, стираться из памяти… Осталось только удивительное чувство полёта над тёмным лесом, и заходящее за горизонт солнце, и россыпь огней внизу.

Теперь она часто летала во сне.

Глава шестнадцатая, последняя

Прошло много лет

Прошло много лет. Нина окончила школу, поступила в университет. Потом вышла замуж, и вскоре у неё родился сын Митя. С маленьким ребёнком было удобнее жить на даче, и она переехала к бабушке.

Дом за это время постарел, покосился, немного протекал в сильный дождь и так жалобно скрипел половицами, словно просил, чтобы его срочно отремонтировали. Папа Нины обещал заняться ремонтом, уверял, что это просто, даже элементарно, что он организует ремонт на раз-два-три, но всё никак не мог собраться и начать. Мама сердилась на папу и говорила – если бы она знала, что этот человек не может даже дом отремонтировать, она бы ещё подумала, стоит ли выходить за него замуж!..

Старшая сестра Женя жила отдельно и приезжала редко.

Бабушка тоже постарела, теперь она почти не выбиралась на улицу, но всё равно старалась помочь.

Дедушка давно не прилетал к Нине, поэтому она стала его забывать. Или наоборот, стала забывать, и поэтому он давно не прилетал.

Нине было очень трудно сейчас, не хватало сил и времени: тут и семья, и ребёнок, и университет, где надо было досдать экзамены и написать дипломную работу.

Больше всего ей хотелось выспаться, но сын часто просыпался ночью, как будто внутри у него был спрятан маленький будильник, плакал и спать, как назло, не давал. Не нарочно, конечно, он это делал, так уж получилось. Иногда утром Нина укладывала его в коляску и отправлялась гулять.

В это время было тихо, солнце только вставало, на траве роса, вокруг – никого. Нина шла с коляской по тропинке, где когда-то очень давно училась кататься на велосипеде, и вдруг услышала за спиной странный шорох. Оглянулась. Дедушка стоял в траве, смотрел на Нину и слегка помахивал крыльями. Это был прежний дедушка, в очках, с колючей седой бородой торчком, только Нине показалось, что он стал немного меньше.

– Глупости, вовсе не меньше. Я совершенно такой же, как был, – произнёс дедушка, словно подслушав её мысли. – Это ты у меня выросла.

– Как хорошо, что ты прилетел! – обрадовалась Нина. – Деда! Посмотри! Это твой внук Митя… То есть не внук, а правнук.

Дедушка заглянул в коляску. Мальчик недовольно закряхтел, потому что коляска остановилась, потом обиделся, заплакал и попытался назло всем вытащить ногу из конверта.

– Вижу. Знатный крикун получился! – сказал дедушка. – Вот что, ты посиди пока, отдохни, я сам с ним разберусь.

– А ты сумеешь?

– Само собой. Кто, если не я…

Нина кивнула, присела на пень. Начало пригревать утреннее солнце, и ужасно хотелось закрыть глаза и спать, даже так, сидя. Но она не спала. Она видела, как дедушка, слегка покачивая, возит коляску по тропинке, туда-сюда. Она слышала, как он бормочет своим хрипловатым голосом, который за прошедшие годы совершенно не изменился:

– Кач-кач-кач… Кач-кач-кач…

Content

Ольшанский В.
Виктор Ольшанский

Глава первая Где же он?

Глава вторая День рождения

Глава третья Тур де Франс

Глава четвёртая Разговоры на крыше. Осень

Глава пятая Штуки-дрюки

Глава шестая Шурик, белкин сын

Глава седьмая Новогодний подарок

Глава восьмая Разговоры на крыше. Весна

Глава девятая Костёрчик

Глава десятая Рамка для фотографии

Глава одиннадцатая Братья кабачки

Глава двенадцатая В школе

Глава тринадцатая Тайна

Глава четырнадцатая Старое и новое

Глава пятнадцатая Дальний лес

Глава шестнадцатая, последняя Прошло много лет